Герои известного американского писателя Н. Поллотты — члены особой группы Бюро-13 — наделены не только фантастическими возможностями, но и неограниченными полномочиями. Изо дня в день они вступают в смертельную борьбу с темными силами, жаждущими гибели человечества. В схватках с монстрами, оборотнями и могущественным колдуном Вильсоном Ларю группа Бюро-13 оказывается часто на волосок от смерти. Но мужество и воинская доблесть героев романов Н. Поллотты каждый раз дарят людям новую надежду.
1.0 — создание файла (InternetMC);
Моей верной жене Хавиве, которая разделяет мои триумфы, так же как и я разделяю ее. Люблю тебя, дорогая.
Убийцу я достал-таки в конце концов. Тот еще фрукт, мне такие раньше не попадались — невиданный выродок. Несколько месяцев его выслеживал — между делом, в неурочное время, и, если по правде, далеко не всегда действовал в рамках закона. А что мне оставалось? Пустить безнаказанно гулять по свету подонка, который таким жутким способом отправил в мир иной моего напарника, Билла Смизерса из Чикаго? И не его одного.
По самым скромным подсчетам, этот ублюдок угробил больше сорока граждан нашей страны. И всех одним способом — тем же, что и моего товарища: перерезал им горло и выпивал всю кровь без остатка, — ну прямо как какой-нибудь паршивый вампир, да и только, к тому же вампир чокнутый (если такие бывают).
Замок в старой части Нью-Йорка, в районе Палисейдс, видно, много лет был необитаем. Машину я спрятал в кустах — не хватало еще, чтобы меня здесь кто-нибудь засек. Пришлось повозиться с замком на парадной двери — он оказался что надо, дорогой французской работы: почти десять минут потратил. Внутри на удивление чисто, в некоторых комнатах полы даже покрыты коврами. Та-ак, это не совсем в обычае живых мертвецов… Ну, меня-то не проведешь, повадки графа Дракулы хорошо мне известны. Потому я и спустился на всякий случай проверить подвал.
Высоченные сводчатые потолки, мощные стены, сложенные из гранитных плит… Да это, пожалуй, не подвал, а целый пакгауз, даже ангар — здесь самолет можно держать. В одном углу — видеомагнитофон с телеприставкой, вдоль стен — шкафы с книгами, а в центре, на мраморном постаменте, — здоровенный гроб. Крышка, конечно, заперта, но открыл я ее обыкновенным перочинным ножом. Гроб оказался пуст, что привело меня в недоумение. Машинально я цедил сквозь зубы какие-то ругательства, когда за спиной у меня кто-то хихикнул… Разворачиваюсь — этот шизик тут как тут.
Любой полицейский на моем месте оформил бы арест и отправил его в психушку. Но в мои планы не входило декламировать этому мерзавцу его права. Если хотите знать мое мнение, ни о каких правах этого кровопийцы и речи не могло идти.
Он приближался ко мне, широко раскинув руки, словно приветствуя давно пропавшего родственника. Отталкивающая улыбка обнажала накладные вампирские клыки, какие валяются во всех сувенирных лавках. Жалкое зрелище! Доставать свой «Магнум-357» мне не понадобилось — он уже у меня в руке. Не раздумывая, я выстрелил. Но он не упал, а продолжал наступать — шел себе и шел. Похоже, пули, что я засадил в него, ему нипочем. Должно быть, напялил пуленепробиваемый жилет.
Мы схватились врукопашную, и этот свихнутый одолел меня в секунды. У психов силищи хоть отбавляй — накачался адреналином или еще какой-нибудь дрянью. Как я ни отбивался, он протащил меня через весь зал, припер к гранитной плите и приковал. От цепей несло смазкой, кое-где на них виднелись бурые пятна. У меня тут же возникло нехорошее подозрение, что этот дешевый фат, этот «плешивый щеголь», снаряжаясь на свой вампирский бал, частенько извлекал из богатого бесовского гардероба сей аксессуар — цепи. (Интересно, в каком Доме моды берет он напрокат прочую экипировку — «простенькую, но со вкусом»?)
Гнусно усмехаясь, он удалился, но вскоре вернулся, и не один, а в сопровождении двух дамочек — Блондинки и Рыжей. (Клички я им дал по масти: ну и гривы!) Эти тоже, как и босс, упакованы — первый сорт: на них прямо лопались хлопчатобумажные шорты и майки; обе щеголяли изысканными накладными клыками, белоснежными — у одной, цвета слоновой кости — у другой. Вот когда мне стало не по себе. Оставалось надеяться, что их хворь не заразна. «Не дай мне Бог сойти с ума. Нет, легче…» просто смерть!
Они принялись виться вокруг меня и, как водится среди женского пола, обмениваться впечатлениями — вот, мол, какой аппетитный и вкусный на вид… Я разразился первыми подходящими к случаю проклятиями, но эти твари будто и не слыхали. Граф сделал им шикарный театральный жест (тьфу, противно!), и они медленно пошли на меня, зловеще вытянув руки… Сверкнули стальным отливом острые ногти… Подумаешь, да под ними бритвенные лезвия вклеены, вот и все!
Однако тут уж не до придворной галантности… Как только они приблизились, я двинул Блондинку ногой в грудь — она и глазом не моргнула. Это меня озадачило: лифчика на ней нет, кевларового[1] жилета под майкой — тоже. А ведь ударить женщину в грудь — все равно что мужчину — в пах. Я-то ожидал — она рухнет как подкошенная. Но блондинистая ведьма, гнусно ухмыляясь, всей хищной пятерней вцепилась мне в волосы и так крутанула мою голову, будто она — злая мачеха, а я — ее непослушный пасынок. Да еще разинула пасть и показала во всей красе длинные снежно-белые клыки. Ну совсем как настоящие…
Тут до меня дошло, что эта компашка и в самом деле изготовилась попить моей кровушки. В Наме мне много раз приходилось лицом к лицу встречаться со смертью, на задворках Чикаго — тоже. Но риск получить пулю в грудь или нож в живот куда привычнее зрелища троицы взбесившихся наркоманов, оскалившихся, чтобы вылакать твою кровь словно вишневую шипучку. Нет уж, такой конец не для честного частного детектива…
Я лихорадочно искал путь к спасению, голова буквально распухла от вариантов, но ни один и гроша ломаного не стоил. Вдруг дверь на дальнем конце, в углу, с шумом распахнулась и через порог шагнул… специальный ударный отряд. Так, по крайней мере, я их сразу обозначил. Все трое — двое мужчин и женщина — в камуфляжной форме, обвешаны ранцами, сумками с разным оружием. Один парень — длинный и такой худой, словно ни разу с последнего дня рождения не поел как следует (пока не знаю его имени, пусть будет Тощий). Девчонка принадлежала к породе этаких невысоких, крепеньких, но очень ладненьких, с хорошо развитой мускулатурой — все в меру. Про себя я тут же окрестил ее Коротышкой. Ну а третьего иначе как Толстяком не назовешь. Но стоило ему щелкнуть затвором тяжелого автомата М-60 — и такая отчаянная расцвела у него на физиономии ухмылка, что я сразу понял: этому жирняге по душе его работа.
Трое моих спятивших вампирчиков круто повернулись на шум — и зашипели погромче паровых радиаторов. Ого, да они и правда на полном серьезе вошли в свою роль кровососов!
Двое из отряда быстренько слиняли, а Тощий извлек из вещевого мешка стеклянный шар размером со среднюю дыню и грохнул его об пол. В тот же миг все окна и двери затянулись каменной кладкой, замуровав всех нас внутри. У меня аж волосы встали дыбом, забыл даже о своем незавидном положении в пространстве. Умопомрачительно, невероятно! Однако все произошло на моих глазах… Может, этот шар на самом деле какое-то мудреное устройство, электромагнитная бомба — ну, скажем, ударный и шумовой сигнал дает команду контрольному механизму, скрытому за невидимыми скользящими панелями… Да-а, звучит неубедительно! Но как же, черт возьми, это могло произойти? С помощью магии, что ли? И тут у меня даже возникло сомнение — правда ли это спасательный отряд, а не кучка таких же любителей порезвиться на особый манер.
Вампиры двинулись на них скопом, угрожающе рыча и отвратительно пуская слюни. Рыжая бросилась на Толстяка — тот прошил ее в упор очередью из автомата, проделав в ней дырки величиной с блюдце. Объятая пламенем, она с жутким воплем грохнулась на пол, но не оставляла попыток дотянуться до этого шматка сала. Крепкая, однако, бабенка!
Что же это, зажигательные пули? — терялся я в догадках. Внезапно меня осенило: ну конечно, здесь не обошлось без галлюциногенного газа BZ! Действительно, теперь уже стало твориться вообще нечто невообразимое. Два оставшихся в вертикальном положении вампира взмахнули руками — и превратились в летучих мышей! Не думайте только, что вы бы узрели изящных, миниатюрных созданий, как в зоопарке, — нет! Просто две здоровенные дуры взмыли в воздух и принялись кружить в огромном пространстве, словно волшебник Людоед в сказке Шарля Перро, если бы он летал под сводами своего замка, оборотившись птицей по лукавому наущению Кота в Сапогах.
Толстяк между тем прикрыл меня свинцовым дождем из своего автомата. Слава Богу, хоть это не галлюцинация! Меня обдало горячим воздухом, а раскаленная докрасна гильза, отскочившая от моей руки, прилично обожгла.
Коротышка тоже не зевала: она прыгнула на гроб и вытащила откуда-то из-за спины длинный изогнутый меч — такой гладкий и блестящий, что на лезвии играли все цвета радуги, — взмахнула им над головой и, опустившись на колени, по самую рукоятку вонзила клинок в прямоугольный ящик.
«Сильна-а…» — подумал я. Но вампир — летучая мышь плевать на это хотел. Отлетев немного назад, он разинул пасть и изрыгнул на Коротышку с ее грозным мечом целый поток огня. Она пригнулась, хотя в этом и не было особой нужды: ледяная струя вырвалась из ладоней Тощего и столкнулась на середине пути с огненным вихрем. Взрыв, происшедший от этого столкновения, по децибелам не уступал, пожалуй, концерту рок-музыки на стадионе.
Когда звон в ушах прошел, я вдруг обнаружил, что вторая летучая мышь исчезла. Тем временем подозрительное облачко тумана направлялось прямо к мандрагоре, появившейся на том месте, где раньше, помнится, была дверь. Невольно я вскрикнул, чтобы предупредить Толстяка — он оказался ближе. Бормоча что-то себе под нос (по-латыни, как я понял), он бросил в облако пригоршню сверкающей пыли. Никакого результата — облачко плыло себе и плыло. Тогда он шустро вытащил крест и водяной пистолет и стал преследовать облако, выстреливая в него струи воды. Тут уж я перестал адекватно воспринимать действительность и начал хохотать как ненормальный. Толстяк бросил на меня через плечо вопросительный взгляд.
— Ты чего? — осведомился он хрипло.
— Да ничего, все оʼкей, — успокоил я его. — Должно быть, стукнулся обо что-то головой и мне снится потрясный сон.
Такое простое объяснение его, видимо, вполне удовлетворило, и он спокойно продолжал свое дело, а я — свое: никак не мог отсмеяться.
Наконец Толстяку и Тощему удалось загнать облачко в угол, и они ему врезали на полную катушку. Чего только не было: огонь и вода, молнии и вопли, взрывы и выстрелы… Среди всего этого шума облачко превращалось то в тощего волка, то в гигантскую крысу, то в свирепого медведя, то в обнаженную красотку, то в кошмарное существо с щупальцами и, наконец, в отвратительную бесформенную массу — что-то вроде куска сочащегося мяса. Эту массу они и подожгли, осыпав ее облатками, какие используют священники во время причастия.
Скорее всего, эти видения вызывались наркотическим отравлением. Сам не понимаю, почему это я салютовал своими цепями и издавал победные вопли, обычно меня вовсе не увлекают такого рода дешевые фантазии. Попадись мне подобное шоу по телевидению — сразу переключил бы на другой канал. Предпочитаю добрый детектив с полным набором противоречащих друг другу улик и знойной любовной интригой. А магия, колдовство… Нет! Верю в голые факты, науку, в человеческое достоинство, ну и в такие вещи, как холодное пиво, «Чикагские медведи».[2] Только не в мумбу-юмбу, снип-снап снурре, пурре безелюрре и прочую чушь собачью. Во всяком случае, до сегодняшней ночи все это казалось мне чушью.
Пока я веселился таким образом и предавался отвлеченным размышлениям, Коротышка попала в беду: граф — летучая мышь прижал ее к стене и собирался прикончить. Она яростно орудовала мечом, целясь ему в голову, но все промахивалась, а он ничего не делал, просто стоял перед ней и сверлил своим пакостным взглядом, пока глаза его не засветились ярко-красным огнем. Коротышка стала медленно опускать свой меч, как вдруг мерзкому монстру прямо в мягкое место вонзилась стрела. Откуда она взялась — ни малейшего представления не имею. Он схватился за зад и прямо взвыл от боли. Выйдя из оцепенения, Коротышка храбро бросилась на врага и мечом отсекла ему крыло. Мгновенно раздалось рычание — это летучая мышь вцепилась когтями ей в грудь, разрывая форменную рубашку… (А под ней-то броня… Вот здорово! Да, вижу: судя по всему, эти ребята из федеральных сил.) Толстяк среагировал мгновенно — очередь из своего М-60 он направил под углом, чтобы не задеть Коротышку. Блестяще работает, профессионал высокого класса — гильзы, отлетая, описывали в воздухе безукоризненную, сверкающую золотом дугу.
В это время на однокрылую летучую мышь опустилась появившаяся вдруг как из воздуха тяжелая сеть, но увечная тварь без всяких видимых усилий разорвала ее. В другом конце зала Тощий, выругавшись, полез в заплечный мешок. Стало быть, вот кто у них профессор по магическим штучкам… Грозно взревел автомат и разнес наконец графу — летучей мыши череп. Сверкнул радужный меч и отсек когтистую лапу. Любой другой давно бы уже сдох, но граф, это отродье сатаны, только захрипел, задрожал, заколебался, извиваясь, словно помехи на телеэкране, и… снова оборотился человеком, целым и невредимым. Немедленно его окружили все трое, словно только этого и дожидались. Каждой клеточкой души я словно вселился в них… Галлюцинации-то галлюцинациями, но этот надутый фанфарон, рожденный в адском логове греха, этот нетопырь по-настоящему страшен — он загубил жизнь моего друга и стольких других людей, и я желал, чтобы эта нежить и вправду перестала жить.
Посмеиваясь, с выражением беспримерной наглости на физиономии граф отколол новый номер: удвоился в размерах — вместе с одеждой! Ловко, ничего не скажешь! Но тут Коротышка прыгнула высоко в воздух и вонзила свой радужный меч прямо в грудь новоиспеченному гигантскому оборотню. Одновременно Тощий затолкал ему в глотку нечто напоминающее деревянный кинжал, а Толстяк засунул графу в штаны гранату. Теперь оставалось только спрятаться в укрытие, что и сделали все, кроме меня. А великан рухнул на каменный пол лицом вниз. Последовал раскат громоподобного взрыва…
В замкнутом пространстве звук этот оказался настолько силен, что поначалу я совершенно оглох. Потом слух постепенно вернулся, но тут же меня прижало к стене взрывной волной, едкий дым заполнил легкие… Обжигающий жар, казалось, достал до костей, сняв живую ткань тела… Земля дрожала, старинный замок шатался… С растрескавшегося потолка отваливались целые огромные куски… Да галлюцинации ли это? Я приготовился к смерти…
Прошло несколько минут, показавшихся вечностью, пока мир стал приобретать привычные черты. От графа не осталось ничего, только кучка тлеющих костей… И тогда — впервые за последние три месяца — я позволил себе наконец вздохнуть спокойно, свободно и попрощаться со своим товарищем: «Его все-таки достали, Билл, старина! Достали!»
Поднявшись из развалин, Коротышка, Толстяк и Тощий отряхнулись и направились ко мне, осторожно ступая среди груд тлеющего мусора.
— Весьма рад, что вы живы и целы-невредимы, мистер Альварес! — Тощий церемонно протянул мне флягу. — Мы следили за вами от самого аэропорта ОʼХара.
Я чуть не захлебнулся глотком воды и промычал что-то невразумительное.
— Вы намного квалифицированнее нас выслеживаете вампиров, и я не считал нужным вмешиваться, пока действительно не потребовалась наша помощь. Блестящая работа, учитывая отсутствие должной подготовки, — бесстрастно констатировал Тощий.
Моя благодарность состояла в основном из таких слов, которые не принято печатать, даже если они произнесены. С невозмутимым видом этот телеграфный столб, открыв внушительный кожаный бумажник, показал мне жетон и удостоверение личности.
— Федеральная служба безопасности, — провозгласил он и представился: — Федеральный агент Ричард Андерсон, постоянный сотрудник Бюро-13. Джордж Ренолт… Минди Дженнингс, — он указал на Толстяка и Коротышку.
Итак, я был прав: федеральные агенты.
— Бюро-13? — повторил я недоуменно.
Ренолт устало поставил на пол тяжелый автомат.
— Совершенно верно. Специальное подразделение Министерства юстиции.
Ну, я все-таки не законченный тупица, основная мысль стала наконец доходить до меня.
— Значит, вы имеете дело с преступниками вроде этих? — я ткнул большим пальцем в дымящиеся останки.
— Да, это так. — Дженнингс обтерла меч кусочком ткани, прежде чем задвинуть радужный клинок в ножны. — Но хотите верьте, хотите нет, самая большая наша проблема — кадры. Неимоверно трудно найти тренированных людей, которые не падали бы в обморок при виде вампиров — грабителей банков, оборотней на мотоциклах, убийц-мутантов… ну и так далее.
Они ждали; мяч на моей стороне… Какого дьявола?! Пусть будет короткая жизнь. Что ж, зато не успеешь соскучиться.
— Оʼкей, можете на меня рассчитывать! — вздохнул я.
Андерсон с улыбкой раскрыл еще одну книжечку. Внутри я увидел удостоверение личности со своей фотографией, взятой из водительских прав. В нем говорилось: «Федеральный агент Эдвардо Альварес. Федеральная служба безопасности». И дата двухмесячной давности. Чистая работа! Наверно, я с этими ребятами сойдусь, то-то они мне сразу понравились. Оставался, однако, еще один важный вопрос.
— А теперь как бы мне освободиться от этого, — и я выразительно погремел цепями.
Совершенно секретно
Внимание!
Президенту Соединенных Штатов Америки
Сэр! Согласно установленному порядку этот доклад появится на Вашем столе в двухдневный срок после инаугурации. Прочтите его совсем вниманием. Когда Вы закончите чтение, документ автоматически уничтожится. Просим Вас не беспокоиться и не пытаться его сжечь: мы уже пробовали, и не раз, — безуспешно.
В начале девятнадцатого века доказано: сверхъестественные явления реальны и с определенной частотой происходят в пределах континентальных границ Соединенных Штатов. Большая часть этих явлений вполне безобидна, некоторые вызывают раздражение или причиняют неудобства. Однако есть и такие — их немного, — что смертоносны по своей природе и требуют незамедлительных действий.
Поскольку обеспечивать внутреннюю безопасность Америки — непосредственная задача Федеральной службы безопасности, создано подразделение, специально занимающееся этой проблемой. Наши агенты прошли уникальную подготовку, особым образом вооружены и экипированы; мы готовы нейтрализовать любую угрозу Соединенным Штатам, исходящую от сверхъестественных сил — внеземных или из иного измерения. Со времени печально известного инцидента «Линкольн/оборотень» Бюро-13 неукоснительно выполняет возложенные на него обязанности.
В связи с тем, что открытая информация об этом подразделении неимоверно растревожила бы общественность, Бюро-13 работает в обстановке исключительной тайны. Даже самим агентам неизвестно местонахождение штаб-квартиры Бюро. Агенты действуют как независимые летучие отряды, передвигаясь по всей стране, контролируя определенные подозрительные работы, где поддерживают мир и спокойствие.
При всем уважении к Вам, сэр, Бюро почти Вам неподотчетно: контакт с агентами чрезвычайно затруднен и они располагают независимым источником финансирования. Ежегодно Бюро возмещает связанные с деятельностью агентов перерасходы, с тем чтобы не обременять национальный бюджет. Однако, если возникнет такая ситуация, которая, по Вашему мнению, входит в компетенцию Бюро, — изложите ее суть перед портретом Джорджа Вашингтона в фойе Белого дома. Мы получим Ваше сообщение.
В заключение просим Вас помнить: монстры не всегда наши враги, а колдуны обязательно входят в штат Бюро.
Удачи во всех делах, и да поможет Вам Бог!
P.S. Сэр! Вы поручили сделать фотокопию этого документа? Вполне понимаем Вас. Но документ фотокопировке не поддается.
— Есть, поймала! — Минди дернула удочку и стала бешено накручивать леску.
Держа в руке сачок, Рауль осторожно переместился к носу лодки, и вскоре еще одна радужная форель шлепнулась в таз, где уже плескалось множество ее сородичей.
Я наблюдал за всем этим с видом человека, смирившегося с судьбой. Ведь провести отпуск всей командой здесь, в горах Кэтскилл, предложил именно я, и вот все, кроме меня, наслаждались жизнью на всю катушку. Ну да ладно, я и рыбу-то никогда не любил, честно. Слава Богу, морозильник, оставшийся в хижине, набит грудинкой.
Посыпались поздравления, и удочки снова мягко закачались на воде. Мы просто шикарно провели на озере половину утра. Решив как следует повеселиться, Минди Дженнингс доказывала свое превосходство по части рыбной ловли. Рядом с ней Рауль Хорта экспериментировал с какой-то дурацкой электрической ловушкой для рыб, заказанной им по почте. А мы с отцом Донахью, уравновешивая нос лодки, пили пиво, травили разные байки и время от времени выносили смертный приговор какой-нибудь особенно жирной форели. Джессика Тэйлор, как всегда в одиночестве, тренировалась, прыгая в воду с плавучей деревянной платформы. Ричард Андерсон полеживал на берегу, доводя до совершенства загар. Джордж Ренолт расположился в шезлонге и чистил автомат — так он понимал отдых: неимоверно любил свою службу, почти до самозабвения. Впрочем, агент Бюро только так и должен относиться к работе.
В лазурном небе проплывают пухлые белые облачка, солнце сияет, в буйных зарослях вдоль берега щебечут птицы, вода в озере такая чистая, прозрачная… Ну прямо пейзаж с открытки — так я вдруг ощутил окружающее. Если честно, мы нашли прекрасный способ отвлечься на некоторое время от мыслей о смерти Джимми. Я покачал головой и опять закинул удочку. С жужжанием и легким плеском она вошла в воду.
Месяц назад в Чикаго мы выследили безумного ученого, бедняга свихнулся на идее создать нового Франкенштейна. Трудно поверить, но доктор объединил свои силы… с местными нацистами. Фашисты-франкенштейновцы! Боже, вот это было сражение! Кончилось все пожаром в зале для проведения конференций, в центре города, гонкой на вертолетах над Лейк-Шор-Драйв и массированной стрельбой из базук. В результате большинство из нас получили ранения, доктор сгорел дотла, а Джимми Винслоу снаряд угодил прямо в грудь. Спасти его не удалось, да и, собственно, некого было спасать — от нашего Джимми и мокрого места не осталось. Руководитель группы выпихнул нас всех в отпуск — вот так мы и оказались на озере. Развлекаемся изо всех сил, а верный друг недавно погиб.
Что-то мне вроде в глаз попало… Я отложил удочку в сторону и подцепил в ящике со льдом бутылку с пивом. Мне будет не хватать этого маленького глупого негодника, для злого духа он был парнем хоть куда, хоть я и ни за что не разрешил бы ему встречаться с моей сестренкой. Отхлебнув большой глоток в память о нем, я вздрогнул от неожиданности — мирную тишину озера нарушила поистине громоподобная отрыжка отца Донахью. Все головы повернулись в его сторону, кто-то засмеялся. Огромный ирландец побагровел от смущения.
— Клянусь верой… прошу меня извинить… — Каждый слог он произносил с нарочитым ирландским акцентом. — Боюсь, что ленч, которым угостил нас мистер Альварес, слишком уж острый для моего деликатного желудка.
Рауль принес ему свои соболезнования, Минди предложила пива, а я высказал пожелание, чтобы все они подавились. Ведь приготовил цыпленка по-фермерски, таким нежным получился — новорожденный бы слопал, и ничего, а послушать этих невежд, так блюдо приправлено напалмом. Да я положил туда не больше трех фунтов перца ялапеньо!
С другой стороны озера показалась небольшая прогулочная лодка, движется в нашем направлении. Может, какой-то рыбак ищет глубокое место в центре озера? Нет, лодка давно миновала середину и приближается к нам. Машинально я принялся разглядывать сидящего в ней через свои темные очки. Ничего не выходит… Вот черт! В досаде я заткнул очки в карман рубашки. Совсем забыл, ведь мои специальные темные очки остались в сумке, в хижине на берегу… А эта дурацкая игрушка только спасает от солнца, от нее никакого толку!
— У кого-нибудь есть темные очки? — поинтересовалась Минди как бы между прочим.
Все ответили отрицательно. Скорее всего, при очках Джордж, но он в ста футах от нас, на берегу. Очки, выданные Бюро, — замечательная штука, но и их возможности небезграничны: с такого расстояния аура Кирлиана[3] смотрелась бы как размытое пятно. Тем временем лодка неуклонно приближалась. Теперь уже видно: в ней сидит спиной хлипкий паренек, примерно моего роста, в хлопчатобумажной рубашке и брюках. Футах в пятидесяти от нас он деликатно прекратил грести — не хочет мешать рыбной ловле.
— Эй, на лодке! — прокричал он в сложенные у рта руки. — Не видели сегодня купающихся — женщину и маленького мальчика?
У меня отлегло от сердца — просто отец семейства разыскивает своих.
— Из-ви-ни! — прокричал Рауль. — Мы здесь с самого рассвета — ни одной живой души-и!
— А когда вы их видели в последний раз? — Донахью задал этот вопрос уже без крика — лодка близко подплыла.
Но парень проигнорировал его — не слышит, что ли?
— Вы уверены? — спросил он встревоженно, даже испуганно. — Это точно?
— Абсолютно, — ответил я. — На озере никого, кроме нас, нет.
Странно, но, кажется, это его обрадовало — улыбка во весь рот.
— Да ну?! Вот здорово-то!
— Это почему же? — опередил меня с вопросом Рауль.
Вместо ответа этот гаврик вдруг как-то странно поднялся в лодке во весь рост, а она, что совсем уж чудно, даже не шелохнулась, будто гвоздями к воде прибита. Невольно я почесал живот всего в дюйме от кобуры с моим «Магнумом-357». Видно, я тоже тронулся на этой работе в Бюро…
— Да потому, — он растянул полный зубов рот от уха до уха, — что, стало быть, без свидетелей!
Что ж, не слишком корректно с точки зрения закона, но по мне — в самый раз. Я выхватил старый «смит-вессон» и всадил в лодку две обоймы на уровне ватерлинии. С правой стороны что-то блеснуло — в физиономию парню воткнулся рыбачий нож. Недовольный, я повернулся, чтобы обругать идиота, который это сделал. А если это всего лишь безобидный шизик? Нет смысла убивать его на месте. Однако выражение лиц моих товарищей заставило меня повернуться обратно, и, должно быть, у меня, как и у них, отвисла челюсть: этот фокусник… стоял на воде и к тому же почти вдвое увеличился в размерах. Порванная одежда отваливалась от него клочьями, кожа превращалась в чешую, из головы прорастали рога, а лицо раздвоилось там, где в него вонзился нож, образуя вертикальную пасть.
— «Тунец»! — издал наш боевой клич Рауль, закатывая рукава.
Мы зажмурились. Даже сквозь сомкнутые веки я почувствовал ослепительный взрыв, его произвел для пущего эффекта наш колдун номер два. Однако этот водяной счел, что надо подпустить еще пару, и присовокупил леденящий душу вопль. Ну да, он ведь не слышал отрыжки нашего ирландца… А может, они родственники? Впрочем, сейчас не до чувства юмора… Я открыл глаза: этот мастак убивать «без свидетелей» царапает когтями четыре глаза, свисающих на стебельках из его шишковатой головы, раздвоенными копытами упирается в воду и взбивает ее в пену кожистыми крыльями. Да-а, красавчик явно претендует на первенство в ежегодном конкурсе страшилищ. Выпустив еще пару обойм в аморфную массу и не причинив ей никакого видимого вреда, я почувствовал, что лодка внезапно накренилась на корму, и услышал скрип весел.
— Гребите! — скомандовала Минди жутким голосом. — Во имя Господа — гребите, если вам дорога жизнь!
Вот уж что меня и правда поразило, так это реакция Минди. Чего это она так испугалась, обычно эта девушка не боялась ничего, кроме бумажной работы в Бюро. И вот тут я заметил: берег намного ближе, чем раньше, уровень воды в озере понижается… Наш фактор… пьет его. Да, профессионал, это надо признать!
Усевшись напротив Рауля, я изо всех сил принялся грести. Меня одолевало скверное чувство: нет, это не случайный эпизод, убийца послан специально, чтобы уничтожить нашу команду. Дело нешуточное, придется мобилизовать все силы. Наша маленькая лодка плыла, набирая скорость. Я слышал, как за моей спиной бормочет молитвы отец Донахью. Такое знакомое… что это мне смутно напоминает? Заклинания? Ах да, так изгоняют духов… экзорцизм… На берегу, на песке, Ричард, стоя на коленях, трет друг о друга две палочки, а толстый Джордж торопливо вставляет в свой М-60 новую обойму. Боже, благослови этих одержимых!
— Что там происходит? — Пусть Минди ведет репортаж — она смотрит в противоположную сторону, ей все видно.
— Он стал в четыре раза больше… Появились клыки… На груди выросли усищи… Нос превратился в хобот… Вода… замораживается…
— За-мо-раживается? — эхом откликнулся я, чувствуя, что сам леденею.
Рауль кивнул. Его мускулистая грудь блестела от пота.
— Да, озеро покрывается льдом. Быстрей!
— Так сделай же что-нибудь!
— Без книг, без магического жезла? — хмуро пробубнил наш чародей.
По коже у меня пробежал холодок, теперь уже ничего не нужно спрашивать. Промелькнула мысль: случись здесь свидетели, они, скорее всего, решили бы — это мираж… или кино снимается… Всего несколько лет назад я бы и сам так подумал. Вот такие штуки проделывает с нами жизнь. Тем более что с ее странностями встречаешься куда чаще, работая в таком месте, как наше Бюро.
— Донахью, что ты там возишься? Поторопись-ка!
Священник виновато вздохнул и убрал Библию в карман.
— Не получается у меня что-то сегодня…
— Не изгоняется? — пробормотал сквозь зубы Рауль.
— Да никак, понимаешь…
Раздалась автоматная очередь с берега — это Джордж вступил в действие. Оставалась только надежда, что в его арсенале найдутся бронебойные пули или что-нибудь в этом роде. Сам-то я уже испробовал обыкновенный свинец — увы, он оказался бессилен!
— Приехали! — мрачно пошутила Минди.
Лодка остановилась — всю поверхность озера затянуло сплошным льдом, на первый взгляд довольно тонким, но с каждой секундой он становился все толще… У меня возникла идея: все мы в надежной спортивной обуви. Вот только Рауль почему-то напялил оранжевые, с ярко-красными застежками и мигающими язычками тапочки… Ну да ладно!
— Бежим! — Я выскочил из лодки в сторону плавучей платформы: в конце концов, деревянная конструкция послужит нам неплохой защитой.
— «Тунец»! — заорал опять Рауль.
Но нас, пожалуй, и не стоило подгонять, мы и так шли с хорошим временем, хотя и двигались по гладкому, как стекло, льду отнюдь не со сноровкой мастеров фигурного катания. Одна только Дженнингс скользила по льду с присущей ей ловкостью. Вдруг всего в нескольких футах от платформы Минди опустилась на колени, выругалась и ударила по льду приемом каратэ. Лед раскололся, но трещина моментально срослась.
— Что такое? — Я быстренько добрался до нее.
Она показала рукой: подо льдом плавала наша Джессика — должно быть, пыталась подплыть к монстру с тыла, а тут ударил мороз. Лицо ее я видел сквозь лед и понял: времени почти не остается… Сотня вариантов промелькнула в моей голове, я выбрал самый быстрый: выхватив «Магнум-357», прострелил во льду дырки, образовавшие круг. Мгновенно подхватив мою идею, Минди еще раз ударила по льду — на этот раз он раскололся на мелкие кусочки. Мы вытащили Джессику, я взвалил ее себе на плечо, и с помощью Минди мы добрались до платформы. Ох, как это замечательно — ощущение сухого дерева под ногами! Снимая с себя рубашку, чтобы накинуть ее на дрожащую Джесс, я увидел: ага, этот милый шалун еще подрос и возмужал, у него выросли четыре крыла и две головы. Madre mia,[4] когда же этот верзила перестанет расти? Мысленно я предложил заинтересованным силам свою бессмертную душу в обмен на одну заряженную базуку, но никто не польстился. И неудивительно — кому теперь нужно такое добро?
Донахью устроился на краю платформы, открыл карманную Библию и снова забормотал по-латыни. Просит Всевышнего защитить нас от злых сил, решил я.
— Аминь! — закончил он, вытаскивая из-под рубашки крошечную пиалу и выливая ее содержимое в озеро.
Святая вода, что ли? Мгновенно образовалась полынья и по всей поверхности озера со скоростью молнии разбежались трещины. Куски льда быстро таяли, вот чистая вода достигла нашего монстра — и мгновенно когтистые копыта вспыхнули пламенем, а лодка исчезла. Завывая и повизгивая, кошмарная тварь взмыла в воздух. Огненный смерч пролетел от берега над нашими головами и объял чудовище от когтей до рогов. Заголосив как от подлинной боли, оно забило крыльями и устремилось к облакам.
— Он сейчас вернется к нам, — предупредила Джессика, растирая виски пальцами.
— Тогда плывем к берегу! — воскликнула Минди, ныряя в воду.
Перед тем как нырнуть, Рауль бросил на меня сочувственный взгляд. Я это оценил: до берега всего футов десять, но во всей Северной Америке со времен знаменитого Плавающего Как Топор рода Киннисона нет худшего пловца, чем я.
— Пошли за мной лодку! — предложил я.
Донахью, однако, без всяких разговоров столкнул меня в воду. Я вынырнул на поверхность, отфыркиваясь и отплевываясь, и по-собачьи зашлепал к берегу. Интересно, каков приговор за убийство священника? Мне все же удалось добраться до берега, я присоединился ко всей команде, и мы рванули к бревенчатой хижине, где осталось все наше снаряжение, вернее, то, что мы взяли с собой в отпуск. Наш дом на колесах, тяжелое вооружение ждут нас в безопасном месте в городе, в тридцати милях отсюда — все равно что на Луне. Собравшись на крыльце, мы обсудили дальнейший план действий, неотступно наблюдая за небом.
— Сматываемся или остаемся? — Ричард, в умопомрачительных шортах, тяжело дышал; его тонкие, изящные руки сжимались в кулаки, машинально нащупывая на поясе отсутствующий магический жезл.
Вопросик… Мы все вполне помещались в джип, скорость его — до шестидесяти миль. Однако открытые борта лишают нас защиты, а крылатому гаду покрыть такую скорость не труднее, чем вылакать озеро.
— В хижину! — решил я.
Мы ввалились внутрь, без лишних слов забаррикадировали двери мебелью, закрыли и заперли деревянные ставни на окнах. Все это нам приходилось делать и раньше. Ну а вот дальше-то что?
— Держим совет! — По этой моей команде все сгрудились вокруг меня. — Подведем итоги. Похоже, все самое скверное, что есть в мире, объединилось в одном существе, оно любит воду и лед и терпеть не может огонь и святую воду.
— Оно еще и врет, — добавила Джессика, заталкивая обратно в лифчик-бикини вырвавшуюся во время бега тугую грудь.
Я изо всех сил делал вид, что ничего не замечаю.
— Значит, у него демоническая сущность! — обрадовалась Минди, лицо ее стало проясняться при мысли о предстоящем сражении. — Для начала достаточно. Дик, Рауль, вам знаком такой тип?
Оба чародея отрицательно покачали головами. Как они сейчас нуждаются в своем оружии! Будь я проклят в сотый раз, что уговорил их не брать ничего с собой! Но как же не осаживать их время от времени, они ведь целыми днями готовы играть своими волшебными палочками, а это не шутки.
— Послушай, Джессика, что, если взорвать мозг?
— Мозг этого монстра? — уставилась на меня Джессика. — Никаких шансов!
— Святой отец?
— Извини, Эд, все, что мог, я уже сделал, — отозвался Донахью с крыльца, где вешал на место занавеску.
Ничего не поделаешь, возможно, от чернокнижника было бы больше пользы, чем от католического священника. Но пусть чернокнижники обладают большей разрушительной силой, в друзья их себе не возьмешь. И спину свою не подставишь.
— Оʼкей, остается обычное оружие, — подытожил я и проверил, сколько патронов осталось в «магнуме»: ровно семь серебряных пуль.
— Чудище не любит огня, разожгу-ка я камин, — предложила Джессика, расхаживая по гостиной. Ее талант всегда ярче всего проявлялся в обороне.
— И не забудь о плите! — напомнила ей Минди. — Кстати, нет ли в подвале керосина?
— Сколько угодно, — улыбнулся я. — Сам видел парочку десятигаллоновых канистр.
Издав воинственный клич, Минди бросилась вниз по лестнице и исчезла. Лично я порадовался, что она так настроена, вот умница! Ведь она мастер единоборств и, конечно, предпочла бы сразиться с монстром врукопашную. Но бывают случаи, когда даже ее мертвая хватка и непобедимый меч требуют подспорья.
— Нам понадобится мыльный порошок и воронка! — Ричард кинулся на кухню, недаром он маг, точно угадал, чем мы собираемся заняться: этот рецепт все знают наизусть.
— На крыльце остались бутылки с содой, — уточнил Рауль. — А на фитили простыни пойдут.
Наливая в ведро воду, я посоветовал ему не беспокоиться.
— Пойди лучше помоги Минди с канистрами. У меня есть план, мы еще можем выйти победителями. Джордж, сколько у тебя патронов?
— Пятьдесят семь, — ответил Ренолт от двери, где он расположился. — Бронебойные, со стальными наконечниками.
— Экономь их.
— Есть.
В спальне что-то клацнуло, оттуда вышел Донахью с пневматическим спортивным ружьем двенадцатого калибра. Эта древность нам не принадлежала, кто-то оставил ружье в хижине до нас.
— Десять патронов! — объявил он.
Тем лучше! Когда все занялись своим делом, я осмотрел хижину и попытался выработать план сражения. Итак… Наружные стены сложены из столетних дубовых бревен, изнутри заделаны древними кирпичами, пол цементный. Прочные деревянные стропила в человеческий рост поддерживают потолок. Шиферная крыша сложена надежно, вся тяжесть выпавшего за зиму снега ей нипочем. Может, я и свалял дурака, что не давал ребятам взять с собой свои игрушки, но у меня хватило ума найти для нас вот это пристанище, оно явно не развалится от первого же вражеского натиска.
С помощью святого отца мы задвинули книжными шкафами окна, а дверь заложили большой софой. Здорово получилось! Успеть бы еще закончить все вовремя… Та-ак… На крышу что-то свалилось со страшным грохотом, весь дом заскрипел, стекла задрожали. Выглянув в прорезь в ставнях, я увидел пару толстых, как ствол дерева, чешуйчатых колец, загородивших выход.
— Что-то свилось вокруг нас и хочет нас раздавить, — сообщил я своим, когда со стропил обрушилась пыль и хижина застонала как от боли. — Скорее всего, наш веселый малыш опять видоизменился.
— Вот спасибо за хорошие новости! — съязвила Минди, вернувшаяся из подвала с двумя почти полными канистрами керосина.
Рауль помог отволочь их на кухню. Пока я стоял на карауле со своим «Магнумом-357» на взводе, Минди крепко держала воронку, а Ричард заливал мыльный раствор в металлические емкости с горючим. Стирол действовал бы эффективнее, но у нас уже не осталось времени разрезать на части одноразовые кофейные чашки. Отец Донахью возился с пневматическим ружьем, заталкивая в него обойму, и степенно рассуждал:
— Согласно основным правилам поведения демонов монстр, по всей вероятности, не посмеет проникнуть внутрь без нашего позволения. Но ничто не помешает ему превратить этот дом в руины и закусить нами как «Завтраком туриста».
— Да заткнись ты, лучше бы помолился! — огрызнулся Ричард, закручивая крышку готовой канистры и ставя ее рядом с другой.
Чародеи как большие дети — ужасно нервничают, когда попадают в зависимость от решений, не имеющих ничего общего с магией. Донахью торжественно перекрестился и склонил голову:
— Господи, не дай нам погибнуть!
— Аминь! — поддержали мы хором.
С треском и хрустом развалилось деревянное крыльцо, и это был сигнал к действию.
— Донахью, дверь, девять часов! — прокричал я.
Священник занял позицию слева с ружьем наготове.
— Рауль, прыгай за кухонный стол! Джесс, шесть часов, канистры! Джордж, за стол! У кого-нибудь есть магический карандаш?
Взмахом руки Ричард достал из воздуха ручку с фетровым наконечником и передал ее мне. Магический карандаш, ха-ха! Поблагодарив, я приказал ему присоединяться к остальным в гостиной. Ричард Тощий бросился выполнять приказ, и я подумал: как странно — я стал командиром над этим человеком, а ведь он прослужил в Бюро куда дольше меня. Шеф ко мне присматривался несколько лет и в конце концов решил, что у меня природные задатки лидера, особенно в боевой обстановке. Дело, наверное, в том, что я злее и шустрее, а это в общем-то одно и то же. Магическим карандашом я нарисовал в воздухе крест, отметив точку, куда должен целиться Донахью, отступил к разбитому окну и взвел курок своего «Магнума-357».
— Сейчас будет горячо, ребята! — Своим ором я перекрыл нарастающий треск стропил. В шиферной крыше появилась трещина, из камина посыпался град камней. — Готовы? Три… два… один!
По старинной примете я скрестил пальцы — это приносит удачу — и разрядил «магнум» в змеиное тело, сжимавшее оконную раму. Серебряные пули, как я и ожидал, рикошетом отскочили от чешуйчатой кожи; мощные кольца инстинктивно сжались еще крепче — теперь отступать ему некуда: чтобы дать себе возможность сокращаться дальше, вся эта пакостная махина немного сдвинется. На это я и рассчитывал.
— Давай! — прорычал я Донахью.
Он выстрелил — деревянная дверь разверзлась зияющей дырой.
— Джесс, пошла!
Словно прочитав мои мысли, Джессика вскочила на софу, просунула в дыру канистры и установила их на змеином кольце как раз напротив дыры.
— Назад! — скомандовал я.
Оба рванули в сомнительную безопасность гостиной. Как только они исчезли, я укрылся за перевернутым столом и двинул Джорджа по ноге. Оглушительная автоматная очередь аккуратными дырками прошила софу, дверь и канистры за ней. Почти целую секунду я боялся: а если фокус не получится? И вдруг мир потонул в пламени — десятигаллоновые «Молотов-коктейли» выдали-таки свой излюбленный трюк. Софа, дверь и стол немного защитили нас от взрыва, но тепловая волна лишила воздуха, и мы упали, задыхаясь и кашляя, на колени. Господи, теперь я всегда буду с уважением относиться к картошке, жаренной во фритюре!
Несмотря на грохот от взрыва, мы слышали отвратительные вопли, завывания и стенания. Хижина зашаталась, стропила затрещали, камин обрушился — и все стихло… Кухня вся в дыму, дышать нечем… Ну, это не беда! Через дыру — когда-то мы ее называли крыльцом — выбрались наружу. Огромное чудище улетало за горизонт, и это зрелище показалось мне прекраснее самого роскошного заката солнца, когда-либо виденного мною в жизни.
— Любопытно… — пробормотал, подбоченясь, Ричард, — почему это керосин так пристал к нему?
Минди, с мечом в руке, улыбнулась.
— А я добавила в смесь тюбик эпоксидного клея — бесплатное приложение.
Джордж взвалил на плечо свой автомат.
— Откуда, черт возьми, у тебя взялся эпоксид?
— Из сумочки, — с невинным видом ответствовала она. — Им очень удобно склеивать сломанные ногти.
Мы от души посмеялись, и на этом празднование победы закончилось — все наши наручные часы стали, как по команде, настойчиво сигналить.
Все сразу уставились на часы, даже Джессика — она уже направилась купаться — остановилась как вкопанная. Наши часы, эти изящные приборы, — стандартное снаряжение, принятое в Бюро: часы-то они часы, но еще и радиоприемник и калькулятор; им не страшны ни удары и магнитное поле, ни вода и огонь, ни бомбардировка эфирными частицами, ни тяжелая радиация; да еще из них можно сделать взрывное устройство.
Тряхнув рукой, я выключил сигнал. Оʼкей, в фургоне нас ждет экстренное сообщение из штаба. Но сначала нам предстоит погасить пожар. К счастью, почти все пламя унеслось вместе с нашим непрошеным гостем и нам совсем немного пришлось повозиться с садовым шлангом и ведрами. Из походного снаряжения почти ничего не пострадало, только провоняло дымом. И все же одна проблемка перед нами возникла: гараж превратился в груду тлеющих углей, а наш джип пропал безвозвратно.
Ричард горестно вздохнул.
— Похоже, чудище сожрало его на закуску.
— Скажи еще спасибо, что джип арендованный. — Минди — она вечно находила во всем хорошую сторону — перевернула кусок фанеры, обнаружив всего лишь грязный цементный пол.
Джордж решительно застегнул пояс.
— Тогда пошли пешком!
— Пятьдесят миль? — засомневался Рауль. — Думай, что говоришь!
— Клянусь верой, это всего лишь небольшая разминка для ног! — Донахью бесстрастно поглаживал усы.
— Ты иди, а я полечу, — осклабился маг.
Обозревая поле боя — бывший наш приют, желанный оазис, — я лихорадочно перебирал варианты — словно колоду карт тасовал.
Вот он, козырь! Да, это должно получиться!
— Пожалуй, у нас есть выход, — выдал я, задумчиво почесывая подбородок.
— Верно-верно, — невинно произнесла Джессика, прижав ладони к вискам и крепко закрыв глаза. — Их нет дома, а он — там.
Ожидая перевода, вся команда повернулась к ней: к таким ее штучкам все уже привыкли.
— Может быть, Джесс, вы объясните? — церемонно попросил Ричард.
— В двадцати милях отсюда на дороге стоит дом Хейсов, Билла и Луизы. — Я был несколько раздражен: хорошо бы Джессика бросила манеру отвечать на вопросы, прежде чем я их задаю. — У них есть две упряжки и грузовой джип.
— Отлично! Желаешь, чтобы я стибрила грузовичок? — Минди с готовностью встала и отряхнула руки от пыли.
В молчаливом негодовании отец Донахью смерил девушку таким взглядом, что ее безмятежная улыбка моментально увяла.
— Э-э… я хотела сказать — увел… реквизировала транспортное средство по законному праву агента правоохранительных органов Соединенных Штатов Америки.
Священник кивнул:
— Так-то лучше!
— И оденься на всякий случай, — посоветовал я.
Она подмигнула:
— Ну а как же! — Исчезла в хижине и через минуту появилась — в камуфляжных брюках и рубахе, с плечевой портупеей, а в ней — дюжина ножей всевозможных форм и размеров. Этакий миниатюрный бандит с большой дороги.
— Кричи, если понадобится помощь. — Джордж проверял патроны в своем М-60 — их стало заметно меньше.
— Есть! — Минди поправила сверкающую металлом портупею. — Ну, я пошла!
Когда она исчезла в кустах, мы вернулись к своим делам. Роясь в мусоре, Ричард обнаружил кое-какие инструменты, выбрал лом и на точильном камне заточил его лезвие как бритву. Рауль взял себе топор, обернув рукоятку липкой изоляционной лентой, чтобы не скользила рука. Джессика соорудила еще несколько «Молотов-коктейлей», на этот раз в дело пошли бутылки из-под содовой. У Донахью оставалось ружье и полный карман патронов, у меня — мой верный «Магнум-357» с четырьмя обоймами. В ящике для инструментов, рядом с поленницей дров, я видел еще пилу, но все исчезло вместе с крыльцом. А жаль!
Воспользовавшись несколькими свободными минутами, купальщики пошли переодеться, а мы стояли на карауле. Наш телепат Джессика, вернувшись в коротком, облегающем стройную фигурку платьице в черных и розовых цветочках, сразу покраснела — видно, прочитала мои мысли. Ричард вышел в кожаных брюках в обтяжку и спортивной майке с надписью: «Это не работа — это приключение!» Мы, к тому времени охладевшие к подобному выпендрежу, оставили его упаковку без внимания. И почему это все маги немного с приветом?
Прошли три томительных часа, прежде чем зеленый грузовичок тихо выкатился на грунтовую дорогу и остановился перед хижиной, за рулем — никого…
— «Мекси-кан-ские кани-икулы-ы»! — крикнул я, сложив руки у рта, — сообщение, что опасности нет.
За нами послышалось шуршание листвы, мы обернулись, и из кустов с другой стороны хижины вышла Минди, держа в обеих руках по ножу.
— Привет, ребята! — Она весело засунула ножи на место и подошла ближе. — Простите, что так задержалась, но я позволила себе небольшую остановку — сморило что-то…
— Нет проблем! — Ричард ослабил свою хватку — он все еще держался за рукоятку лома. — Просто мы тут автобуса заждались.
— А он уже пришел. Подите посмотрите!
Открытый грузовичок, собственно обыкновенный ящик на колесах, вполне мог вместить всю компанию. Более того: приемник в машине работает, баки полны, к заднему бамперу привязана запасная канистра — любезность мисс Дженнингс — и в бардачке компас. В порядке обычных мер предосторожности мы залепили грязью номер и сорвали наклейку с ветрового стекла, чтобы затруднить идентификацию машины. Довольный проделанной работой, я погрузил в джип всю команду вместе с нашим жалким скарбом, и мы покатили в деревню. Еще раз я пожалел, что мы не смогли приехать в хижину на своем собственном фургоне, но тяжелый бронированный автомобиль никогда не преодолел бы эти шаткие мостики, перекинутые через питавшие горное озеро речки.
В качестве официального повара в нашем путешествии я сооружал бутерброды, выуживая припасы из корзинки, стоящей у меня на коленях, и передавал их вперед всем по очереди. А утро-то какое прекрасное (несмотря на легкий привкус дыма в воздухе)! Роскошные деревья по обе стороны дороги манят изумрудной зеленью, небо голубое-голубое — в городе такого ни за что не увидишь… Дорогу неплохо бы отремонтировать, она ненамного лучше проселочной — вон глубокие выбоины. Но вскоре мы выбрались на шоссе с твердым покрытием и стали нагонять время.
Подкрепляясь на фоне этой райской природы, мы обсуждали, какие за собой оставили следы, и отыщет ли нас по ним противник, и кому именно намылить за это шею. Внезапно, резко взвизгнув тормозами, джип остановился: впереди, на середине дороги, огромное мохнатое существо точило когти о гравий. Минди автоматическим движением выхватила из кожаного пояса огромный нож и покачала его в руке.
— Оʼкей, что там? — спросила она. — Похоже, медведь?
— Гризли. — Я настроил свои специальные темные очки.
Всеобщее облегчение ощущалось почти физически.
— Просто медведь? Ничего больше?
— Обыкновенный мишка!
Ричард кивнул:
— Ну, это пустяки! — Взмах руки — двойник мага вышел из джипа и направился к зверю, с каждым шагом увеличиваясь в размерах. — Пошел вон! — рявкнуло видение.
Мишка со скоростью экспресса метнулся в кусты и исчез в них.
Продолжив путь, мы наконец достигли главной дороги — современного чуда из потрескавшегося бетона — и до отказа нажали на педаль акселератора. Вдоль этого, так сказать, шоссе деревья стоят как-то особенно тесно, недобро протягивая к нам свои искривленные ветви. Впрочем, возможно, это лишь игра моего воображения.
Через час мы благополучно проехали дорожный указатель «Пайнвилль — 5 миль». И тогда напряжение заметно спало: населенные пункты — вполне безопасная зона, какие там сражения в самом центре города. Слишком уж много зевак с камерами, полицейских с пистолетами, глупых собак, машин, услужливых охранников… да мало ли чего. Любой из тысяч факторов — и отработанный до мелочей план потерпит полное фиаско. У нас уже есть печальный опыт: именно по такому сценарию проходило выполнение последнего задания.
Когда мы въехали в черту города, Рауль принялся отчаянно скрести себе шею, и я на всякий случай проверил горизонт с помощью темных очков. Даже на таком расстоянии ясно видна причина его раздражения: нормальную ауру небольшого городка перекрывает зловещее облако эфирных вибраций — такое плотное, что прямо-таки сочится слизью.
— Над нами магия! — объявил я. — Здоровенная и злостная!
Джессика выругалась, Джордж щелкнул затвором М-60 — для всех, кроме нас, это не автомат, а банджо. Чтобы достичь такого эффекта постоянной иллюзии, Рауль и Ричард трудились целую неделю.
— Аура темная? — Отец Донахью рылся в кармане с патронами.
— Багровая, в черных пятнах.
Скверно, конечно, но ни в какое сравнение не идет с монстром, которого мы одолели на озере. Похоже, кое-кто собирается с силами, чтобы разделаться с нами. Что ж, само по себе это не так уж и плохо — не надо самим охотиться на чудищ. Снимается и вопрос, друзья нам эти чудища или враги.
Если бы за рулем сидел Джордж, мы влетели бы в город на полном ходу и объявили о своем присутствии в мегафон. К счастью, джип вела Джессика; мы спокойно остановились у магазина рыболовных принадлежностей и дальше пошли пешком. Пайнвилль — это, конечно, четкие прямоугольные кварталы, круглая площадь в центре с обязательным бронзовым памятником первопроходцу с мушкетом в руках… Но статуи на месте не оказалось. Вместо нее на пьедестале плясал небольшой смерч высотой футов в двадцать. Поблизости на тротуаре валялись несколько человек, от голов осталась бесформенная масса из мозгов и крови… Два трупа — полицейские. Сквозь темные очки я ясно увидел виновника их ужасной гибели: внутри смерча размахивал, как дубинкой, бронзовой статуей гуманоидный демон. Обычным зрением демона не увидишь — несчастные горожане так и не поняли, что за смерч на них обрушился и прекратил их земное существование.
Машин на улицах нет, эта образина еще не засекла нас, так что мы прошмыгнули мимо и благополучно добрались до фургона. Но неподвижные тела на земле взывают к нам… Я знаю: мои ребята меня не подведут — никогда. Кричать на таком ветру бессмысленно, и я дал часами четыре сигнала. В ответ отряд рассыпался, приняв атакующую позицию номер четыре. Нижнюю часть лица все закрыли носовыми платками — мы терпеть не могли работать на публике.
Атаку возглавил Джордж: он бросился вперед, расстреливая последние патроны своего М-60 (обычные патентованные боеприпасы не годятся для борьбы с подобными существами) — обманный прием, чтобы подойти поближе. Бронебойные пули раскололи бронзовую статую вдребезги. Демон, рыча, сбросил осколки и сдвинулся с пьедестала…
С западной стороны подошел отец Донахью — в одной руке ружье, в другой Библия — и приготовился произнести смертельное проклятие. Я всегда восхищался беззаветной храбростью этого человека. Смерч, переместившись к тротуару, вырвал вкопанную в землю скамью и швырнул ее в священника. Донахью уклонился, а скамья с отвратительным хрустом врезалась в бок Джорджу, он упал.
С северной стороны, вращаясь, летел топор… Вот он врезался внутрь смерча и сбил демона с ног. Ветер начал стихать, в этот момент дугой пролетел еще один «Молотов-коктейль» и разбился, оставив после себя пылающий факел. Демон в ужасе покатился по земле, спасаясь от огня. Как только он встал на ноги, мимо со свистом пролетел лом. Еще какой-нибудь дюйм — и он лишился бы головы.
По моей команде рядом со мной встала Джессика и мысленно передала мой приказ остальным. Наши силы в атаке объединились, мы окружили демона… Врешь, не удерешь! Свирепые порывы ветра рвали нашу одежду, швыряли в нас грязь и листья. Несмотря на мощные вихревые потоки, мне удалось выпустить две свои последние серебряные пули; одна попала демону в плечо, и ручища его безжизненно повисла. Рауль взмахнул руками — и рядом с каждым из нас встал его, Рауля, двойник. Ричард послал стрелу из кольца на указательном пальце; Донахью вытащил нож с серебряным лезвием; я схватил пистолет за дуло и приготовился к броску; Джесс замахнулась еще одной бутылкой с зажигательной смесью… Откуда ни возьмись над нашими головами возникла Минди — пронеслась по воздуху, вращаясь на конце электрического провода. На середине полета она соскочила на землю, а провод унесли воздушные потоки.
Демон попытался уклониться, но у него это получилось хуже, чем у Донахью. Конец провода попал ему прямо в грудь, и от этого соприкосновения вспыхнула молния. Сильные электрические разряды заплясали вокруг демона, заставляя его дергаться всем своим изломанным телом. Ураган усиливался, поглощая весь город и нас вместе с ним. Вой нарастал, ветер становился все бешенее — разбивал окна, поднимал в воздух машины. Я столько усилий тратил, стараясь удержаться на ногах под натиском бушующей стихии, что чуть не упал, когда ветер внезапно стих.
Принимая всевозможные меры предосторожности, мы постепенно собрались на площади. От демона осталось только жирное пятно на асфальте. Взлетев в воздух, мы громкими криками отметили свою победу. Однако на тротуаре под скамьей страшно и неподвижно лежал Джордж Ренолт. Чтобы освободить его из-под скамьи, потребовались усилия троих из нас; беглый осмотр показал: Джордж жив, только сильно ушибся и сломал несколько ребер. Ну, это пустяки, как только окажется в фургоне, залечить легкие ранения не составит никакого труда. Вместе с Донахью и Ричардом мы подняли Джорджа и, поддерживая его, стали пробираться по заваленным мусором улицам мимо начинавшей собираться толпы горожан. Местный репортер попытался сфотографировать нас, но тут Джессика споткнулась и упала, случайно разбив его камеру. Такая уж она у нас неловкая.
Пройдя два квартала, мы добрались до стоянки у ратуши. Судя по объявлению на будке охранника, стоянка работает круглосуточно. Но самого охранника что-то нигде не видно. Мой отряд на всякий случай развернулся веером, а мы с Минди вошли в будку: ничего подозрительного, кроме опрокинутой чашки с кофе. Жидкость из лужицы на столе капала на пол. Я проследил за падением капли — и уперся взглядом в стоптанные ботинки, выглядывающие из-под стола… В ужасе я отпрянул: в ботинках — ноги, аккуратно срезанные на уровне щиколоток… Тьфу, это совсем уж ни на что не похоже! Mondo bizzarro.[5]
Наш фургон стоял на втором уровне, в середине. Мы специально выбрали это место — идеально с точки зрения безопасности: не сразу попадешь с улицы, защита сверху (третьим уровнем), и не видно с неба. Но сейчас ясно: наш противник — мастер устраивать засады в темных закоулках. Мы пошли по наклонному пандусу вверх, стараясь держаться середины; добрались до второго уровня. Какой сюрприз — света нет! Мы протиснулись к центральному ряду машин. Точно: охранник Джефф стоит и сличает номера машин с документами. Ног его, как и следовало ожидать, за цементным бортиком не видно.
— Привет, ребята! — Он широко улыбнулся и приветственно махнул нам рукой. — Кончилась ваша рыбалка?
— Чернота! — Я надел темные очки. — Сплошная чернота!
Он, очевидно, подумал, что я сказал «темнота», — вполне соответствует действительности. Но ребята поняли меня правильно: Донахью мгновенно пустил в ход ружье — расстрелял оборотня на кусочки. Мерзкое тело плюхнулось на землю, разорванная плоть с отвратительным чавканьем распалась, и наружу вышел прозрачный скелет. Окровавленные кости светились голубоватым светом, как стекло или лед.
— «Тунец»! — издал клич Рауль.
Мы все оторопели, монстр — нисколько: он как ни в чем не бывало стал слепо скрести когтями по черепу. Ричард выпустил в него стрелу из своего кольца — никакого впечатления. Тогда я решил играть жестко и крикнул, отстегивая часы:
— Таймекс!
Следом за мной все остальные тоже сорвали часы, перевели циферблат и швырнули их в эту нелепую пародию на человека. Результат действия самовзрывающихся устройств превзошел все ожидания. Когда дым рассеялся, на цементном полу осталась лишь полоска сажи.
— Никогда не встречался с подобными экземплярами, — заметил Ричард, вытирая платком слизь с рубашки. — Кому-нибудь удалось его заснять?
Джессика молча показала ему свою портативную камеру.
— Пошли! — нетерпеливо пробурчал священник. — В фургон!
Это предложение настолько совпадало с нашими желаниями, что мы добрались до фургона в рекордное время. Цел и невредим, он стоял, загорожен грузовиком. Двадцать два фута в длину, восемь в высоту — настоящий дом на колесах, скорее даже крепость на колесах. В окна вставлен плексиглас толщиной в целый дюйм, бронированный кузов выдерживает пули пятидесятого калибра. Все десять камер военного образца, самовосстанавливающегося типа. Фургон герметичен, с двенадцатичасовым запасом кислорода, нашпигован электронным оборудованием почище самолета «Эйр Форс-1», а ракетный отсек замаскирован под кондиционер воздуха. Но сейчас ракет в нем нет: я не счел нужным брать это вооружение с собой в отпуск. Хотя, видимо, в дальнейшем следует пересмотреть эту тактику.
Мы аккуратно отключили защиту от постороннего вторжения, нейтрализовали магический барьер и открыли двери. Следуя правилам безопасности, после столь долгого отсутствия следовало провести проверку, что мы и сделали, — машина чиста. Единственные живые существа в ней — сверчки, которых мы держали в коробочках, чтобы кормить нашего сторожа — живую ящерицу, маленькую, толстенькую рептилию пустынь, мы окрестили ее Амиго. Совсем на вид безобидную плотоядную ящерицу мы снабдили крошечным волшебным ошейником — не приведи Бог несчастному автомобильному вору забраться в наш фургон. Накрепко закрыв за собой двери, мы осторожно положили Ренолта на раскладывающуюся койку. Он был бледен как полотно, весь в поту, но не жаловался на наши неловкие прикосновения. Я быстро снял с него рубашку, маги, непрерывно что-то бормоча, наложили ему на грудь мягкую золотистую ткань. На наших глазах ушибы и ссадины стали бледнеть, и наконец наш Толстяк облегченно и мощно вздохнул.
Не беспокоясь больше за его состояние, я прошел в конец фургона. Донахью уже погрузил руки по локоть в ящик с боеприпасами, чтобы перезарядить свое ружье и набрать полный ассортимент для Ренолта. Минди точила свой радужный меч и проверяла результат на пригоршне острых как бритва восточных звезд, — они имеют название, но я его забыл. Джессика пробовала действие двуствольного лазерного пистолета. Я взял для себя двойной комплект зарядов для «магнума» и мешок с гранатами. Каждый обеспечил себя новыми часами.
Потом на наше место пришли маги, они открыли специальный ящик, где хранились их волшебные жезлы и книги: жезл Рауля — стальной, длиной в фут; жезл Ричарда — из цельного серебра, с золотым наконечником, длиной три фута. Видимо, чем искуснее чародей, тем затейливее его инструмент. Подозреваю, что они начинали с деревянных, а закончат бриллиантовыми. Джимми, бывало, поддразнивал Рауля по поводу длины его палочки, пока маг не заставил его провести целый вечер в образе жабы, после чего шутить всем расхотелось. Экипировавшись, маги уселись подальше от радиоприемников, которые почему-то отказывались работать в их присутствии, как и огнестрельное оружие, видеомагнитофоны и факсы. Однажды они попытались объяснить, почему это происходило, но, как только перешли к квантовой механике и природе реальности, я перестал что-либо понимать.
Джессика сидела на вращающемся стуле у пульта оператора, ее ловкие пальцы набирали код распоряжений на компьютере. Через минуту телепринтер ожил и выдал законченный документ.
— Гм, сообщение зашифровано. — Она передала мне бумагу.
Это показалось мне странным. Я уселся в пассажирском салоне и погрузился в текст, пропуская через свой мозг искаженные слова и составляя членораздельные фразы.
— Идентификационный код… так, правильно… от Горация Гордона, самого большого босса… в отношении… бла… бла… бла… — Закончив читать сообщение, я уронил бумагу на пол. — Вот те раз, будь я проклят!
— Что? Что такое? — Джессика выхватила у меня листок и недовольно нахмурилась — надпись исчезла на ее глазах.
— Будь я проклят! — повторил я, не в силах выразиться яснее.
— Мы бы хотели знать несколько больше, Эд, — мягко произнес Ричард.
— И следи за речью, — проворчал Донахью, накачивая свое пневматическое ружье.
С глухим стоном сел на койке Джордж. Вид у него теперь гораздо лучше, отметил я, сглотнул и прочистил горло.
— Нам… — я кашлянул, — нам приказано явиться в штаб-квартиру Бюро.
На мгновение в фургоне воцарилась тяжелая тишина. Отец Донахью пробормотал что-то по-латыни, все кивнули в знак согласия. Будь оно все проклято, в самом деле!
Минди несколько раз открыла и закрыла рот, будто хватая воздух.
— Штаб-квартира Бюро? — Она сделала ударение на первом слове.
— Н-но н-никто не знает, г-где она находится! — Рауль, почему-то заикаясь, развел руками. — С семьдесят седьмого это секрет особой важности!
Я называл это событие «Резней-77»: во время этой кровавой бани более восьмидесяти процентов всех служащих Бюро были убиты за каких-нибудь четыре часа. По сей день мы точно не знали, кто это сделал и как, но все еще искали виновника. И не успокоимся, пока не найдем. Ричард, взволнованный как и все, облизал губы.
— Так где это находится? — спросил он.
— В Нью-Йорке, на Манхэттене, — прочитал я под удивленными взглядами. — Перекресток Тридцать третьей улицы и Третьей авеню, здание «Гандерсон». Мы должны отправляться туда немедленно.
— Но почему? — Этим вопросом Донахью попал в самую точку.
Джордж уже уселся за руль и прогревал мотор, проверял, как работают все системы. Это как раз тот случай, когда я не возражал, чтобы машину вел мистер Для-Которого-Ограничение-Скорости-Не-Закон-А-Пожелание.
— Не знаю, — честно признался я. — Нам скажут, когда прибудем на место.
Без дальнейших рассуждений вся команда пристегнула ремни безопасности, и Джордж вывел машину со стоянки на скорости девяносто миль в час.
Через час после того, как мы выехали из Пайнвилля в южном направлении, по дороге номер девяносто пять, за нами завыли сирены и замигали световые сигналы. Джордж, не обращая на них ни малейшего внимания, продолжал двигаться с прежней скоростью. Когда с нами поравнялась полицейская машина, быстренько проверил полицейских своими специальными темными очками и объявил:
— Оʼкей, люди как люди.
Из окна машины сердитый полицейский знаком приказал нам остановиться. Джессика крутила радио, пока не нашла нужную частоту. Стоило посмотреть на физиономии блюстителей порядка, когда мы вклинились в их переговоры с местным полицейским участком. Мы назвались агентами ФБР, выполняющими срочное задание и не имеющими времени на разного рода остановки. Через окно я показал целую пригоршню удостоверений личности. В участке это приняли скрепя сердце, но патруль нам поверил — замедлил ход и пропустил нас вперед.
Наше радио, роскошная модель Бюро, обладало способностью работать почти на любой мыслимой частоте (включая несколько каналов военной связи, конечно не самых секретных). В общем, моя команда вполне имела право пропеть хором: «Нет, сэр, у нас нет доступа к совершенно секретным каналам военной связи!»
Несколько часов спустя Джордж заметил на обочине голосующих — парочка обалденных красоток в полной боевой готовности, как мы выражались в Чикаго. Не то чтобы Минди и Джессика не отвечали нашим эстетическим вкусам, нет, — Минди весьма привлекательна в своем атлетическом стиле, а Джессика вообще прелесть. Впрочем, мужчины в моей семье всегда были неравнодушны к уроженкам Востока, моя матушка — тому самый яркий пример.
Человеческая аура голосующих девушек ничего для меня не значила. Это могли быть зомбированные убийцы или искусственные создания — все что угодно, так не раз случалось в нашем деле. И мы решили не останавливаться, но, когда приблизились к этим соблазнительницам, чудное видение исчезло, а вместо него появилась гора деревянных ящиков, маркированных секретным военным шифром. Этот шифр я хорошо знал: «С-4 пластик, взрывоопасен!»
Джордж вывернул машину на другую полосу дороги, прежде чем я успел среагировать, и взрывная волна ударила нас, когда мы уже перелетели через разделительный бортик. Казалось, наш полет никогда не кончится, но вот фургон с ужасающим скрежетом коснулся все же земли. Движение продолжалось, фургон так бросало из стороны в сторону, что дребезжали пули в моем пистолете.
— Т-т-тормози! — приказал я Джорджу, а сам смотрел в очках в сторону Майами.
— Н-н-нельзя! — Он сражался с рулем. — М-м-могут б-б-быть л-ловушки!
С этим нельзя не согласиться. Но надо принимать меры — начало ломаться и то, что еще не повреждено взрывом. Знаком я подозвал к себе Рауля. Он подполз ко мне на четвереньках.
— Н-н-на к-к-камерах осталась еще р-р-резина?
Рауль притронулся к люку, сдвинул брови и через минуту утвердительно кивнул. «Внутреннее зрение» чародея позволяет ему видеть сквозь очень многие предметы — весьма полезное качество при выполнении задания, а также и ответ на вопрос, почему не следует играть с магом в покер.
— В-в-восстанови! — просвистел я.
Взмахнув волшебным жезлом, Рауль дотронулся им до люка, но чародея сильно трясло. Сжав зубы, он прижал люк рукой в нужном месте и стал что-то бормотать. С кончика жезла полился тонкий искристый ручеек, искры просачивались в металлический паз. Через мгновение наш ход сделался более плавным, и вскоре мы ехали так же ровно и быстро, как раньше, правда со скоростью девяносто с лишним миль в час по встречной полосе. Джордж снова перемахнул через разделительный барьер. Резкий толчок показался нам нежным вальсом после недавнего слэм-данса.[6]
— Уф! — выдохнул Рауль, начищая жезл о рукав. — Мне и раньше приходилось восстанавливать спущенные камеры, но никогда не занимался этим на ходу.
— Чашечку чая? — Минди направилась в кухонный отсек.
— Лучше брэнди.
Она взглянула на меня, я кивнул. Мы подозревали, что у Рауля есть с этим некоторые проблемы, и следили за ним. С другой стороны…
— И мне тоже, — попросил я.
Некоторое время спустя мы въехали в зону Падающей скалы — над дорогой как раз с нашей стороны нависал гранитный утес. В тот момент за рулем сидел я и на всякий случай нажал на инжектор окиси азота. Двигатель взревел от перегрузки, указатели на приборной доске зашкалило, и мы промчались через опасный участок со скоростью сто пятьдесят миль в час: из хвостовых труб вылетало пламя, а больше ничего не случилось. Я просто перестраховался.
Прошло шесть часов. Что мы в Нью-Йорке — это я понял еще до того, как прочитал дорожный указатель: мы застряли в центре огромной пробки.
— Что там, парад? — поинтересовался Ричард, вытягивая шею.
Из пассажирского салона раздался голос Донахью:
— Нет, это час пик.
— Час пик в выходные?
Священник пожал плечами.
— Добро пожаловать в Нью-Йорк!
Оставалось только удрученно наблюдать, как мы со скоростью улитки паслись к путепроводу. Кое-кто из таких же пленников, как и мы, стал даже перелистывать книжки — видно, им такие пробки не в новинку. Вдруг мое внимание привлек бензовоз — взбирается по наклонному въезду на скоростную дорогу, расталкивая машины и тесня их к обочине.
— Пьяный? — подумала вслух Минди, когда я показал ей, что происходит.
— Обыкновенный житель Нью-Йорка, — авторитетно пояснил Рауль.
Во время недавних событий мои темные очки разбились, осталось только увеличительное стекло. Настроив его на максимум, я разглядел: аура у водителя бензовоза человеческая, но на лбу проступает татуировка — лунный диск, как бы пронзенный острейшим, тончайшим стилетом (получается нечто вроде искаженного креста). Ничего себе пьяный! Да это же эмблема «свистунов» — лунатиков, поставивших своей целью разрушить мир! Гнусное сборище безумцев высокопарно именовало себя организацией, да еще такое зловещее название — «Свист крестолунного стилета». Причину их намерений никому из агентов Бюро до сих пор никак не удавалось установить.
— Это «свистун»! — заорал я.
Все схватились за оружие; Джордж нажал даже на кнопку готовности ракетного отсека, забыв, что ракет мы с собой не взяли. Ричард, опустив стекло, взмахнул волшебным жезлом — в тот же миг перед бензовозом возникла невысокая каменная стена. В долю секунды бензовоз прошел через нее, как будто она сделана из папье-маше.
— Скверная картина, — мрачно констатировал Ричард.
— Сейчас еще хуже будет. — Джессика глядела в противоположную сторону.
Навстречу со скоростной дороги спускалась другая цистерна, с надписью «Жидкий водород». Как действовать? Дюжину вариантов я сразу отбросил: нет, все это не годится, ведь мы не в силах сдвинуть фургон ни на дюйм. Остается единственный выход.
— Все за борт! — прокричал я и ногой вышиб дверь.
Шанс ускользнуть у нас один на тысячу, но выбора-то все равно нет. Я упал на землю, сразу вскочил, побежал — и врезался в земляную стену. Обернулся — фургон объят мерцающим, все растущим зеленым куполом. Мне доводилось и раньше видеть нечто подобное, но не в таких масштабах: диаметр купола, должно быть, не меньше тридцати фунтов. Весь дрожа от бросившегося в кровь адреналина, я снова забрался внутрь фургона и присоединился к своим. Что происходит снаружи — теперь уже не определишь. Магия такого рода блокирует обзор, вибрации — все, кроме взрыва ядерной бомбы.
В жилом отсеке фургона, на кушетке, чародеи обеими руками вцепились в свои волшебные жезлы — глаза закрыты, мускулы напряжены, пот льется рекой. Я почти физически ощущал эфирные вибрации в воздухе.
— Как долго они могут удерживать щит? — прошептал я молитвенно, страшась нарушить их сосредоточенность. — Это чудо сотворить не так-то просто — знаю по прошлому опыту.
— Трудно сказать, — тихо откликнулся Донахью, промокая их лбы салфеткой. — Сил у них еще много, но щит очень мощный, никогда не видел ничего подобного.
В тишине, в зеленоватой мути мы видели, как у Рауля вокруг глаз появляются старческие морщины, как начинают седеть виски у Ричарда… Минуты шли, мы стали уже бояться за их жизни, как вдруг чародеи вышли из транса и принялись жадно хватать воздух. Потом, обессиленные, рухнули на пол. Донахью и Джессика устремились к ним с кислородными масками, а я подошел к окну, сгорая желанием узнать, что же, черт возьми, произошло.
Фургон стоял на деревянном полу, кучи битого кирпича, обвалившейся штукатурки вокруг него достигали потолка и вываливались в дверной проем. Впереди просматривался туннель с рваными краями, размер его примерно как раз с наш фургон, и пробит он через несколько каких-то перегородок… Внезапно до меня дошло: взрыв от столкновения двух бензовозов отбросил нас с шоссе прямо на жилой дом, причем, судя по запущенности помещения, в которое мы попали, давно необитаемый. Ничего удивительного — в Бронксе полно пустых домов, буквально сотни: никак не дождутся обещанного ремонта.
Выбравшись из фургона, я по обломкам вышел на оставшийся чистым пол и, помня о возможной опасности, зашагал вдоль туннеля. Он заканчивался осыпающейся дырой в наружной стене здания. Стараясь ступать с крайней осторожностью, я примостился на краю и настроил бинокль на видневшуюся вдали эстакаду. Глядя в прохладные стекла, я чуть не задохнулся: всюду развалины, покореженные и обгоревшие останки машин и людей. И за несколько месяцев не сосчитать, сколько народу уничтожил взрыв. Не осталось ни одного предмета размером больше дымящейся камеры. Когда я при помощи своих часов передал эту информацию своим товарищам, мне не нужно было обладать талантом Джессики, чтобы прочитать их мысли: кто-то должен дорого заплатить за эту бессмысленную бойню. Поддерживая чародеев, команда собралась вокруг меня у края дыры. Минди ногой сбросила вниз обломок кирпича и следила взглядом, пока он не упал на груды мусора внизу.
— Ну и как мы теперь выберемся отсюда?
— По лестнице! — Я бросил бинокль Донахью.
Минди вопросительно посмотрела на меня:
— А фургон…
— Останется здесь!
Мой ответ вызвал недоумение, и я почувствовал необходимость объясниться.
— За нами следят, нас преследуют с самого озера. Пока нам удавалось опережать их на шаг, но они пустили в ход тяжелое оружие; места для маневра у нас все меньше. Погибают обыкновенные граждане.
— Но я полагал, фургон не поддается никакому электронному слежению. — Рауль был бледен как смерть.
— Верно.
Ричард дрожащей рукой махнул в воздухе, его пальцы оставили за собой светящийся след.
— Магии вокруг нас нет! — объявил он.
Джессика вздернула подбородок.
— Психического воздействия — тоже.
Пришлось мне их огорчить:
— Вы оба ошибаетесь! Не приняли во внимание то, что лежит на поверхности.
— Визуальное наблюдение? — Этот вопрос задала Минди.
— Ну конечно же!
— Итак, что нам делать? — Джордж возбужденно постукивал пальцем по длинному дулу своего автомата.
— Воспользоваться блестящей возможностью, которая нам представилась. Взрыв, бросивший сюда наш фургон, затруднил наше обнаружение. Если мы не будем себя афишировать, Икс поймет, что мы выжили, когда будет слишком поздно.
Все одобрили этот план, хотя и с некоторыми сомнениями. Я продолжал:
— Покидаем фургон и делимся на группы: сначала по двое, потом действуем по одному. План состоит в рассредоточении и затем объединении. Таким образом хоть кто-нибудь из нас дойдет до цели.
— Угол Тридцать третьей и Третьей. — Голос Рауля уже немного окреп, — впрочем, маги вообще умеют быстро восстанавливать свои силы.
— Точно.
Вернувшись в фургон, я открыл небольшой сейф, спрятанный под водительским сиденьем, и достал пачку денег — немного пыльные, но вполне пригодны.
— Здесь по тысяче долларов на каждого. Помните: расплачиваться только наличными, никаких кредитных карточек! Ничего не подписывать и не называть свое настоящее имя.
— А как же ты? — Джессика казалась озадаченной. — Без денег?
Я похлопал ее по руке — приятно сознавать, что не все мои мысли ей доступны.
— Спасибо за заботу, Джесс. Но если я не уложусь в пятьдесят баксов, чтобы добраться отсюда туда, — значит, потерял квалификацию.
— Специальная подготовка частного детектива? — понимающе поинтересовался Ричард.
— Вот и нет. Просто у меня билет льготный.
Взгромоздившись на вращающийся стул перед пультом управления компьютером, Джессика занялась изготовлением документов. Фантастическое изобретение принадлежало гению доктора Робертсона, любимца Бюро. Портативный аппарат — комбинация компьютера, принтера и шрифтового устройства — выдавал точные копии, со всеми мельчайшими деталями, более двадцати тысяч действующих правительственных документов: паспорта, библиотечные учетные карточки, разрешения на владение оружием, пропуска, военные удостоверения, ордера на арест, водительские права, налоговые квитанции, дипломы, повестки в суд, постановления об отсрочке приговора — что угодно для души. Ждать пришлось недолго, Джессика в один момент изготовила для каждого из нас набор необходимых документов и удостоверений личности. В заключение она протянула мне новые водительские права — на имя Джоя Смита. Что ж, я не против.
— А что будет с Амиго? — Рауль, в глубине фургона, поглаживал пальцами чешуйчатую головку нашего маленького стража.
— Возьми с собой, — предложил я, освобождая бумажник от ненужных бумаг. — Не оставлять же здесь! И на волю не выпустишь.
— Резонно. — Улыбаясь, Рауль сунул ящерицу в боковой карман.
Амиго высунул головку с выпуклыми глазами, как бы в знак прощания, потом спрятался и завозился, устраиваясь поудобнее. Минди передала магу спичечный коробок со сверчками.
Обсудив некоторые практические вопросы, стали потрошить гримерный сундук. Каждый из нас изменил цвет волос, выбрал по вкусу очки или усы, ну и запасся на всякий случай комплектами запасной одежды. В гробовом молчании Донахью сбрил усы. С его унылым видом мог соперничать разве что Джордж: чуть не со слезами расставался он со своим М-60, он же банджо. Ничего удивительного, солдату трудно отказываться от любимого оружия, к которому он так долго привыкал. Пришлось Рено довольствоваться штурмовым пистолетом МАК-10 с инфракрасным лазерным корректировщиком огня и пулями Марка IV Глейзера. Остальные удовольствовались оружием не столь экзотичным.
Члены отряда уходили один за другим по мере готовности; я, конечно, последним. Установив механизм самоуничтожения фургона через пятнадцать минут, я поторопился покинуть здание. Датчики показывали, что в доме людей нет, опасности никакой. В аппарате сосредоточено слишком много важной информации и ценного оружия, чтобы все это ненароком досталось врагу. А сорок пять фунтов термитной горючей смеси обратят фургон в воспоминание точно за 2,4 секунды — проверено: это уже второй наш фургон.
По усыпанной дохлыми крысами лестнице мы быстренько добрались до нижнего этажа и отодвинули доски, загораживающие выход. Вся группа собралась во дворе, когда над нашими головами прогремел мощный взрыв и из окон девятого, десятого и одиннадцатого этажей вырвались языки пламени. Оставив за собой пожарище, мы пересекли улицу, пробираясь сквозь толпу, людей, глазеющих на шоссе, что виднелось вдали. Издалека доносились завывания сирены «скорой помощи». Отец Донахью сотворил краткую молитву о погибших, и мы двинулись дальше по улице мимо обрушившегося путепровода. Нам встречалось все больше следов катастрофы: какие-то обломки, расплавленная дверца автомобиля, обугленные оболочки чего-то мелкого… Мы не обращали на все это внимания и все шли и шли. Мне показалось, что Минди смахнула слезу… не уверен, у меня тоже в глазах муть какая-то стояла, пыль, наверно.
Все вместе мы вошли в бар на Сто семьдесят пятой улице, а покинули его, разделившись на пары, через окна туалета, черный ход и подвал. Мы с Донахью, одетые как панки-рокеры, дошли до угла и подозвали такси. Заплатив водителю вперед, мы выскочили из машины на полпути к указанному адресу и удрали, петляя через замусоренный пустырь. Через тридцать минут к конечной станции Бридж-Порт Джорджа Вашингтона раскованной походкой проследовали два бородатых полисмена. В подсобном помещении я изменил свою внешность — превратился в растафариана[7] — и купил билет до Филадельфии. В вестибюле мне попался Донахью, ковыляющий из туалета в образе одноногого лейтенанта флота. Интересно, как это у него получилось? Когда священник вышел на платформу подземки, я поправил поля шляпы, а моряк почесал нос и стряхнул невидимые пушинки с живота, с левого, потом с правого плеча.
В Медоулендс-Арена, в Нью-Джерси, вместе с ватагой орущих спортивных болельщиков я сошел с поезда, угнал со стоянки машину и по Джерси Тернпайк поехал на юг, к туннелю Линкольна, и обратно в Нью-Йорк-Сити. У грязноватого отеля на Десятой улице я остановил машину, спустился на служебном лифте в подвал и взломал подсобку; вскоре оттуда вышел мусорщик-негр.
Прислонившись к стене в начале узкого переулка, я пьяно выругался в адрес случайного прохожего и еще раз приложился к пустой бутылке из-под виски — извлек ее из бумажного пакета. Девяносто девять процентов содержимого вылилось на мою мятую и грязную одежду, оставшийся процент я гонял во рту, чтобы придать своему дыханию характерный запах. Возможно, глоток-другой и попал мне в горло, не больше. Напевая под нос непристойную песенку, я почесывался, словно меня закусали блохи, и ждал появления своих ребят.
Первым прибыл Джордж — на ходу выскочил из такси (здесь, на Манхэттене, никто не обратил на это ни малейшего внимания) и занял позицию на углу, у тележки с хот-догз. Тут только я сообразил, что рыжая продавщица в темных очках не кто иная, как Джессика. Она телепатически рассмеялась в мой адрес, а я мысленно снял шляпу — сработала Джесс отлично.
С шумом отодвинулась крышка люка, и из недр канализации вылез тощий работяга в грязном комбинезоне — Ричард, выключил фонарик на своей каске и как ни в чем не бывало присоединился к нам. А я и не подозревал в нем таких талантов! Мой восторг был прерван оглушительным ревом — к тротуару подкатил огромный мотоцикл, сверкающий хромированной сталью. За рулем сидела обильно татуированная особа в майке и джинсах, чьи прелести сочли бы чрезмерными даже для порножурналов. Из-за ее спины с мотоцикла сошел отец Донахью, в черной кожаной, на голое тело надетой куртке и хлопчатобумажных штанах в заклепках. Он с вывертом пожал ей руку, она хлопнула его по заду, и мотоцикл с треском и шумом умчался прочь.
Как только это достижение цивилизации скрылось из виду, на его прежнем месте припарковался длинный жемчужно-серый лимузин. Я стал следить за задней дверцей, но вопреки ожиданиям Минди в форме шофера вышла из передней. У тележки с хот-догз из нас образовалась живописная группа, все с удовольствием жевали хлеб с сосиской и не обращали друг на друга никакого внимания. Я взглянул на часы в витрине ресторана и дал мысленную команду Джесс начать телепатический сеанс связи.
«Все собрались?» — мысленно спросил я ее.
«Нет», — раздался мягкий голос. (Ее мысленный голос всегда звучал для меня очень нежно.)
«Кого нет?»
«Рауля».
«Проверь тех, кто стоит рядом», — предложил я, намазывая сосиску горчицей и пачкая при этом рукав. Джесс переключилась на Минди.
«Уже сделано. Его здесь нет».
«Проверь машины. Переулки».
«Я сказала — его здесь нет».
Это означало, что Джессика прочесала весь район на максимуме своих способностей. Маг опаздывал, правда всего на несколько минут, но мне это не нравилось.
«Спроси Джорджа, каким был его последний маневр».
Она выполнила мой приказ и доложила:
«Последний раз его видели, когда он, переодетый раввином, ехал в Бруклин на автобусе М-19».
«Далековато забрался. Подождем еще минут десять».
«Оʼкей».
Но Рауль так и не появился. Мы ждали его сколько могли себе позволить — целых полчаса, но безуспешно. Пора нам уходить отсюда, с тяжелым сердцем я решил, что нашего друга нет уже в живых. Меня утешала только надежда, что на тот свет он отбыл не один, а прихватил с собой целую кучу гадов. При первом же сражении, дал я себе клятву, мы отомстим за Рауля Хорту. Вздохнул, отогнал от себя грустные мысли — сейчас не время для скорби по убиенному товарищу: впереди нас ждет важная работа.
Дойдя до Тридцать третьей улицы, мы свернули на Третью авеню, — сюрприз: вся улица запружена солдатами, перегорожена козлами для пилки дров, бетонными треногами (противотанковые укрепления, пояснил Джордж)… Военные вертолеты кружат над десятиэтажным зданием, на крыше — вооруженные люди. На углу расположилась киносъемочная группа с камерами, микрофонами, осветительными приборами; тут же — девушки с карточками-шпаргалками, актеры, дюжина статистов. В режиссерском кресле, облаченный в бриджи для верховой езды, восседал молодой лоботряс, направо и налево раздавая команды и с нескрываемым раздражением выслушивая ответы.
Ребята одобрительно закивали головами: то, что надо. — Бюро часто пользовалось этим приемом. Наша организация и в самом деле владеет кинокомпанией в Лос-Анджелесе: съемка фильма — великолепное прикрытие, все подозрительное можно списать на специальные эффекты. Даже агентов-новичков поражало, что почти все знаменитые «фильмы ужасов» не что иное, как реальные поединки Бюро-13 с силами зла, — представляете, сколько денег экономилось на костюмах, гриме, декорациях и прочем? Создать такую ленту… Да на это уходили годы! Но невольные свидетели — праздные зеваки — сразу же напрочь забывали о солененьком инциденте, он просто выпадал у них из памяти, выскакивал из головы, или его приписывали причудам Голливуда. Мы сами однажды использовали этот прием: под видом телевизионной бригады («Программа новостей! Дорогу!») проникли на зараженную упырями гонку яхт в Малибу-Бич.
Ну а теперь наш непрезентабельный вид вызвал среди солдат на баррикадах некоторое волнение. Они затихли, когда мы показывали капралу свои удостоверения агентов ФБИ. Пока он их разглядывал, винтовки его товарищей непреклонно вскинулись прямо на нас — приятно видеть профессионалов за работой. В конце концов капрал подозвал сержанта, и тот, не удостоив взглядом наши удостоверения, осведомился: какая у нас любимая еда? «Тунец», — коротко удовлетворил я его любопытство. Он, кряхтя, принял ответ и сквозь многочисленные оборонительные кольца повел нас к главному входу: через вращающиеся двери с толстыми стеклами ничегошеньки не видно — затянуты плотной тканью. По одному нас ставили в центр вращающейся секции, на середине вращения двери останавливались, яркий желтый свет заполнял пространство, высвечивая нас, казалось, изнутри.
— Слыхал об этом кое-что, — прошептал Ричард. — Молекулярный сканнер. Теперь им известно все, что у нас с собой, что мы ели на обед и, наверное, даже какого цвета у нас нижнее белье.
Джесс собралась сострить на сей счет, но вдруг осеклась и сникла. Вполне понимаю ее: все мы сознавали ужасную пустоту — зияющее, страшное пустое место между Андерсоном и Дженнингс. Видит Бог, без юмора в этой жизни не обойтись, но в данный момент шутки более чем неуместны — просто неприличны.
За дверью всех нас обыскали и отобрали оружие — вернут позже, сообщил лейтенант. Лишнее свидетельство, что нам еще не вполне доверяют. Будь у них представление, как работают агенты Бюро, вообще никогда бы не доверяли: в наших руках обыкновенная скрепка, дверная ручка превращались в смертельно опасное оружие. Фойе представляло собой лабиринт, составленный из мешков с песком, увенчанных проволочной спиралью. Гадкая это штука — все равно что бесконечно скрученное лезвие бритвы: стальная полоска способна разрезать кожаные перчатки, как будто они сшиты из туалетной бумаги.
Медленно передвигаясь, мы достигли наконец приемной — пулеметного гнезда с огромной электрической пушкой системы «гатлинг» пятидесятого калибра. На сей раз у нас опять потребовали удостоверения агентов Бюро — мы повиновались. На пустых пластиковых прямоугольниках — результат соединения техники с магией — только по мысленному изъявлению нашей воли проявлялись наши фотографии, отпечатки пальцев, номер удостоверения, настоящее имя. Очень редко мы ими пользовались. Женщина в форме полковника положила их на сверкающее стекло, вделанное в черный металлический ящик.
От нечего делать я мельком оглядел помещение: так это и есть наш Главный штаб? Стальные брусья, опутанные электрическими проводами, закрывают вход в боковые коридоры. Пара средневековых арбалетов — гигантских самострелов футов шесть толщиной, оснащенных стрелами длиной так футов десять и весом, наверно, фунтов двести, — защищают главный вход от нежелательных визитеров. Тайком я глянул в свое увеличительное стекло и обнаружил невидимое пятно, стоящее с базукой у стенного шкафа — этакого чулана с метлами, ведрами, тряпками и прочим. Фью-у! Дайте мне задание штурмом взять эту крепость — откажусь.
Наконец в ящике что-то пропищало, и по выражению лица женщины-полковника стало ясно: жить будете, петь — ну, это посмотрим… Нам вернули удостоверения, и в сопровождении охраны мы прошествовали к лифту с небольшим отверстием в задней двери — оттуда выглядывало дуло пулемета — и были вознесены на пятый этаж. Дверцы с музыкальным звоном раскрылись, и нашим взорам предстала группа людей в радиационных костюмах; в руках у каждого члена группы — нечто напоминающее кокаиновые сигареты. Мне и в голову не пришло полюбопытствовать, что это такое. Сочтут нужным — сами объяснят.
В руке полковника что-то сверкнуло, отряд отдал честь, и мы прошли мимо них к двери с надписью «Конференц-зал № 1». Когда мои ребята вошли, дверь автоматически закрылась, щелкнул замок, зажегся свет. Мы огляделись: зал с изогнутыми стенами, три секции амфитеатром расположенных кресел, обращенных к сцене в центре. На сцене за трибуной лектора (а на трибуне дымится чашечка с кофе) стоит здоровенный тучный седовласый господин в полевой военной форме со знаками отличия бригадного генерала. Странной формы пистолет пристегнут к поясу у левого бедра; с правого свисает золотой жезл чародея; на нагрудном кармане — жетон с именем. Можно не трудиться читать: мы знаем только одного человека, отвечающего всем этим признакам.
— Гораций Гордон, — произнес Джордж с почтением, но не утратив самообладания.
Минди изумленно подняла брови, Ричард вытянулся в струнку, отец Донахью перекрестился. Впервые в жизни мы видели живого главу Бюро-13 — неуловимую личность! Слава его превосходила легендарную молву о знаменитом Дж.-П. Уизерсе, самом первом агенте Бюро, — по слухам, он все еще оставался в строю. Впрочем, всем, как создаются легенды, известно.
— Хэллоу, сэр. В чем дело? — Я спокойно занял место в первом ряду.
— Конец света, — проскрипел Гордон низким, так хорошо нам знакомым голосом. — Или, скорее, конец того, что мы считаем светом, — поправился он после секундного колебания.
Пока мы переваривали новость, услышанную от шефа, Гордон вскрыл конверт из плотной бумаги и извлек чистый лист; через минуту на нем постепенно стали появляться слова. Честно говоря, я был поражен: это не магия — это техника, применяемая обычно для документов с грифом «Совершенно секретно», уровень секретности — 10.
— «Эдуардо Альварес-младший, — читал с листа Гордон, — Минди Дженнингс, Джессика Тейлор, Ричард Андерсон, Джордж Ренолт, святой отец Майкл Ксавьер Донахью. — Он окинул взором нас — сидящих, слушающих — и продолжал с расстановкой: — Частный детектив, специалист по единоборствам, телепат, маг, эксперт по оружию и средствам защиты, священник». Неплохая компания — всего понемножку. — И сделал паузу. — Примите мои соболезнования в связи с гибелью Рауля Хорты. Он был хорошим агентом.
— Благодарю. — Я закинул ногу на ногу. — Видите ли, шеф, мы сидим здесь только из-за вашего вызова, являющегося для нас приказом, вместо того чтобы отправляться на его поминки. А потому говорите сразу, что случилось, и покончим с этим.
Горацию моя прямота, как видно, пришлась по вкусу, и он сразу изложил суть дела:
— Примерно в шесть ноль-ноль утра в пятницу, ровно двадцать часов назад, над морем, примерно в ста милях от Нью-Йорка, сформировалась густая облачность. Нормальное прохождение судов нарушено, в связи с чем объявлено чрезвычайное положение. — Он помолчал; пока он нас информировал, за его спиной развернулась и повисла в воздухе карта в трех измерениях. На наш взгляд, в тумане над морем ничего необычного — значит, дело не только в этом. На карте появилась большая часть восточного шельфа Америки: так, довольно крупное завихрение воздушных масс примерно в пятидесяти милях от нью-йоркского побережья — от штата Коннектикут аж до Нью-Джерси; где-то посередине этой дистанции — Манхэттен. На фоне карты, маячившей за его головой, Гордон заговорил снова — бесстрастно, наполняя воздух густыми, рокочущими, насыщенными звуками: — Как видите, эта облачность приближается, и с большой скоростью. С ее появлением по всей стране беспрецедентно усилились паранормальные явления. Массовые нападения оборотней на людей — в Лос-Анджелесе; появление вампиров — в Новом Орлеане; вурдалаков — в Майами; драконов — в Чикаго; горгулий[8] — в Бостоне; бесчисленное множество единичных явлений — от древних астронавтов до зомби. Не вызывает сомнений: предпринято генеральное наступление на агентов Бюро, поддерживаемое и подстрекаемое силами дьявола, как известными нам, так и, возможно, неизвестными. — Гордон начал загибать пальцы: — Новый американский культ душителей, шестой рейх, проект; «Братство тьмы»… Ну и так далее.
Мы уже подозревали об этом — учитывая, с какими сложностями добирались сюда. Однако нас неприятно и тревожно поразило одно: борьба приобретает глобальный, поистине дьявольский характер. Наш враг — кто он? — слишком уж много знает о нашей тайной организации.
— В своих усилиях поддержать мир и защитить американских граждан Бюро подвергает себя страшной опасности рассекречивания, — гудел Гордон. — Поскольку очевидно, что враждебные действия скоординированы, тот факт, что облако движется в сторону нашей нью-йоркской штаб-квартиры, нельзя считать простым совпадением.
При этих словах мы навострили уши.
— Значит, это и есть наш Главный штаб? — Храбрая Минди заметно волновалась.
Шеф сделал недовольное лицо.
— Сугубо конфиденциальная информация, мисс. Считайте — один из штабов Бюро. И оставим разговоры на эту тему!
— Какие объективные данные об этой облачности уже имеются? — переменил я тему. — Пусть нас не обвиняют в нарушении служебного этикета.
— Всевозможного характера. Их много, и все довольно скверные. Фотографии со спутников показывают: диаметр облачности примерно шестьдесят миль; расширяется быстро; к побережью приблизится через тридцать шесть часов. Радары, достигнув края облачности, прекращают работать; так же ведут себя гидролокаторы, системы определения результатов ядерного удара, рентгеновское излучение, радиоволны, лазеры, мазеры.[9] Некоторое количество материала удалось взять для пробы, но он не поддается химическому анализу. Эффект Кирлиана показывает плотную черную ауру с зелеными прожилками.
Силы зла и магия! Лучше не придумаешь…
Гораций перевернул страницу — слова исчезли, вместо них появились новые. Такого я еще не видел.
— Разведывательные корабли, посланные для исследований, так и не вернулись. Полагаем, что потоплены. Самолет, оснащенный системой АВАКС,[10] бесследно исчез. Следующую попытку проникнуть в облачность предпринял истребитель-бомбардировщик и тоже пропал. Попыталась подойти подводная лодка — больше о ней никаких известий. Военно-морские силы послали подводную лодку с бесшумными двигателями, последнее слово техники, — с таким же результатом. НАСА[11] запустило беспилотную космическую ракету — эффект тот же. Как только что-то попадает в недра облачности или даже приближается к ней — сразу исчезает из поля видимости. — Гордон щелкнул пальцами. — Бесследно!
— Быть может, все наши посланцы временно перешли в инертное состояние? — предположил Ричард, подавшись вперед со своего кресла.
— Мы подозревали фактор времени, наши люди провели анализ на хронометрическую плотность.
— И… результат? — нетерпеливо выпалила Джессика.
— По нашим данным, время внутри облачности течет обычно.
Меня это удивило: из всего, что я уже слышал о ней, это ее единственное нормальное свойство. Слава Богу, по крайней мере, это не вторжение динозавров из далекого прошлого. Но опять же… все может быть. Время — престранная штука.
— Скажите, сэр, на месте ли Бермудский треугольник? — поинтересовался Джордж.
— Мы проверили. На месте.
— Наверное, к этому моменту военные пришли в настоящую ярость, — заметил отец Донахью, откинувшись на спинку кресла, — и решили попробовать «случайное столкновение» — в кавычках, конечно.
— Вы абсолютно правы. После консультаций со стратегическим командованием действительно была попытка подвергнуть облачность бомбардировке с больших высот. Безрезультатно. Пошли даже на то, чтобы произвести в воздухе взрыв многотонной термитной бомбы — а это гордость современной артиллерии — в надежде рассеять облачность. Все напрасно. НОРАД[12] выпустило по ней сверхскоростную ракету «стелз». Она вошла в облачность — на том все и кончилось. Не взорвалось никакое взрывное устройство; ни тепловой волны, ни… ничего.
Сделав над собой героическое усилие, я воздержался от замечания по поводу явной тавтологии: дело серьезное, тут уж не до стилистических изысков. Да, странная какая-то облачность…
— Корабельные орудия? Торпеды? Орудия на железнодорожной платформе? — перечислял Джордж таким тоном, словно не мог поверить, что военная артиллерия оказалась бессильной.
— Все безрезультатно. — Гордон положил руку на кобуру. — Исчерпав все свои возможности, Пентагон в конце концов доложил о событиях президенту, а президент немедленно связался с нами. Впрочем, мы, конечно, и так уже знали.
— А как насчет ядерного оружия?
Вопрос-то я задал, но не вполне был уверен, хочу ли услышать ответ. Слава Богу, шеф нас успокоил: к этому прибегнут только в самом крайнем случае. Ричард вежливо поднял руку.
— А изложенная информация — со слов или из официальных источников?
— Из официальных. Непосредственно от портрета Вашингтона.
«Что ж, это лучше» — так мы все, наверно, подумали, не только я.
— Какие меры уже приняты нами?
Конечно, я имел в виду Бюро, а не всю Америку. Знали бы в Пентагоне, какой техникой обладают наши специалисты, да они бы просто…
— Мы привлекли ворожбу, телепатию, магические средства. Пытались даже беседовать с рыбами из того района. Но от плоских рыб до китов никто не желает и заикаться об этой облачности: запуганы до смерти. Лучшие специалисты не смогли даже снаружи обозреть ее, не говоря уже о том, чтобы проникнуть внутрь. — Он помолчал. — Правда, самой искусной нашей чародейке удалось с помощью магического кристалла заглянуть на какие-то доли секунды в облачность. Дело в том, что в центре ее она увидела… остров.
— Остров… — задумчиво повторила Минди.
— Во всяком случае, массу земли, — уточнил Гордон.
— Не просматривается ли какой-нибудь истории, легенды, связанной с островом, в этом ареале? — предположила Джессика.
— Нет, аналитические исследования дали отрицательный ответ.
У меня возникло такое чувство, что Гордон уже всесторонне обдумал эту проблему и сейчас просто дает нам фору в ожидании, что мы усвоим все факты и придем к нужному заключению.
— Какого размера этот остров?
— Не очень велик, всего пять миль шириной.
Так… стало быть, его закрывают тридцать миль облачности. Много чего может происходить на таком пространстве.
— И это все, что чародейке удалось вызнать об острове? — Донахью не скрыл своего разочарования.
— Да, и больше ей уже никаких попыток не пришлось предпринимать.
— Почему?
— Она умерла.
— Из-за чего?
— Мозг не выдержал.
Коротко, но ясно. Ничего себе!
Гордон откашлялся, вынул из-за пазухи, отогнув воротник полевой формы, серебряный конверт, сломал печать и достал из конверта единственный лист бумаги, весь усеянный устрашающими официальными печатями и завитушками подписей.
«Вот оно!» — подумал я и невольно заерзал на месте. Джессика шикнула на меня, но и сама, я заметил, собралась в комок.
— Ваше задание: добраться до острова, оценить обстановку, действовать соответственно, — ровным голосом, без интонаций прочитал Гордон.
Бумага вспыхнула, превратилась в пепел и исчезла.
— Это наше задание?
— Именно так.
Составлено несколько расплывчато, так я и сказал шефу, и он со мной согласился, но добавил: учитывая скудость информации, решение Совета — наилучший шаг. Решение Совета? Что еще за чертов Совет? Я мысленно взял это на заметку — выясню, когда вернемся с задания (если вернемся).
— В вашем распоряжении приблизительно тридцать шесть часов, до того как облачность достигнет наших берегов. Советую поторопиться. Ровно через тридцать пять часов тридцать минут на облачность пойдут ракеты.
Ракеты — епархия Пентагона; излишне спрашивать, что за ракеты — атомные, ядерные, термоядерные. Да и какая разница? Никакой, особенно если угодил в самый центр ядерного взрыва.
— Клянусь верой, как мы попадем на этот славный остров? — Отец Донахью перешел на ирландский. — Пустимся по морю вплавь?
— Профессор Робертсон в сотрудничестве с военно-морской разведкой и стратегическим авиационным командованием разработал специальный самолет, который согласно расчетам проникнет внутрь облачности невредимым, — монотонно доложил Гордон с ворчливыми интонациями.
— Главное в вашем сообщении, надо полагать, источник — «согласно расчетам», — сухо заметила Джессика.
Пришлось шефу скрепя сердце с этим согласиться.
— Но почему выбор пал именно на нас? — взъерепенилась Минди. — Из-за того лишь, что мы оказались под рукой, или просто нами не жаль пожертвовать?
Ах, снова эта мисс Воплощение Тактичности!
Гордон побагровел — вот этот вопрос рассердил его не на шутку.
— Никем из моих людей я не жертвую! — рявкнул он. — Выбор остановился на вас потому, что лучше вас никого нет! Абсолютно. Будь это необходимо, мы извлекли бы вас хоть из Тасмании!
Это, конечно, лестно слышать… И вдруг до меня дошло: а ведь в случае непредвиденных обстоятельств нет, значит, еще более совершенных агентов, чтобы послать их нам на выручку… Какое разочарование!
— Будьте добры, шеф: ограничения в действиях? — Мысленно я уже готовился продумать возможные обходные пути.
— Никаких! — к нашему удивлению, вздохнул шеф, и на секунду на его лице промелькнула смертельная усталость.
Сколько же часов он уже работает без сна? Та чашечка кофе вторая или двести вторая?
— Бюро получило санкцию президента действовать бесконтрольно. Если столкнетесь с высшим проявлением несправедливости, откупитесь всем национальным богатством, предложите политическое убежище, соглашение. Семь раз отмерьте, прежде чем отрезать. Испортите дело — отвечать передо мной.
Да, такую угрозу нельзя не принять во внимание.
— Как насчет военного снаряжения? — деловито отреагировал Донахью. — И дополнительного оружия? В случае чего… у меня, правда, есть мой верный «курносик» тридцать восьмого калибра, но еще бы чего-нибудь…
— Вашему отряду предоставлена полная свобода действий, а также доступ в арсеналы Бюро: оружейные склады отделений разведки, экспериментального отдела и специального ударного отряда.
При такой новости на лице Джорджа появилось дикое выражение, я даже озабоченно подумал, не придется ли давать мальчику успокоительное, чтобы он не нервничал на работе.
Гордон бросил нетерпеливый взгляд на запястье — тут же на руке его появились часы.
— По инструкции на сборы вам отводится один час. На складе вооружений оборудован транспортный туннель, используется в чрезвычайных обстоятельствах. Доставит вас незамедлительно в Гудзонов залив, прямо на пристань. Там вас ожидает самолет-амфибия ДС-3 без опознавательных знаков. Пилот — капитан-лейтенант Абдул Бенни Хассан. Среднего роста, черноволосый, смуглый. Пароль — «Дождевое облако». По крайней мере, так я услышал. — Последнее слово потонуло в вое сирены. Волна ледяного холода плеснула в зал — мы повскакали с мест, инстинктивно хватаясь за оружие, которого при нас не было. Сирена утихла, но холод-то никуда не делся…
— Докладывайте! — приказал Гордон в свои наручные часы.
— Мы подверглись нападению, — послышался из часов тоненький голос. — Крупное крылатое существо пытается проломить когтями крышу. Сканнеры Кирлиана показывают плотную черную ауру, пронизанную багровым и серым. Двое уже погибли.
— Поставьте магические щиты. — Голос шефа был так спокоен, словно он просил принести чаю.
— Поставили пентаграмму. Но долго не продержится.
До нас смутно доносились разные звуки: оружейные выстрелы, взрывы, разряды молний… звериный рык… Почему в этот миг мне вспомнилось наше дуракаваляние на озере?..
— Закройте стальные ставни, приведите в действие оборону на случай вторжения, предупредите съемочную группу, зарядите пушку! Кто бы это ни оказался, это существо нужно нам живым — для допроса! Я иду!
Он легко спрыгнул со сцены, но мы в проходе загородили ему путь.
— Ваши приказания, сэр? — Я отдал ему честь.
— Они вам уже даны! — зарычал Гордон и взвел курок пистолета. — А теперь убирайтесь отсюда — вам нужно успеть на самолет! С этим справимся без вас!
В этот момент здание содрогнулось, будто его стены стиснуло что-то гигантское. Это напомнило мне атаку на нашу хижину, и я открыл было рот, чтобы доложить об этом.
— О случае в горах Кэтскилл все известно! — загремел Гордон, устремляясь к двери. — К делу! Идите!
Мы и пошли. Но восторгаться по этому поводу мы не обязаны.
Выскочив в коридор, Гордон бросился направо, мы — налево. Сирену отключили, спокойный голос отдавал приказы, кому и что следует делать. Пока мы бежали к лифту в конце коридора, я приметил: все двери уже забраны металлическими решетками. Скользящие панели, скрытые в стенах? Ну и деньжищ ухлопали на это здание! К счастью, Бюро просто купалось в деньгах. Когда в штате столько чародеев, превратить немного меди в золото не представляет труда. Конечно, мы этим не особенно увлекались, а то подорвали бы всю мировую экономику.
Лифтом мы не воспользовались, а бросились по лестнице вниз. Попытайся кто-то из моей команды хоть нажать на кнопку лифта — лично пристрелил бы его на месте, чтобы избавить от конфуза: повторит ведь судьбу агента 101.
— Есть идея! — бросил Ричард, пока мы всей группой вприпрыжку сбегали по лестнице. — Унифицируем наше оружие!
— Что сие означает? — подозрительно поморщилась Минди.
Ричард улыбнулся.
— Ничего страшного. Вместо пистолетов сорок пятого калибра у Джорджа, триста пятьдесят седьмого — у Эда и тридцать второго — у Донахью у всех будет по девятимиллиметровому автомату. А в случае необходимости — боеприпасы общие.
— Мысль неплохая! — Я старался держать темп. — Жаль расставаться со старушкой, но в данный момент — разумно!
Не переставая скакать по лестнице, Минди обернулась ко мне, иронически приподняв бровь:
— Старушку?
— Клянусь верой, ты обижаешься на невинную шутку! — встал на мою защиту отец Донахью. — Ведь все самое красивое всегда женского рода: утренняя заря… — он перескакивал через две ступеньки, перечисляя, — парусная лодка… космическая ракета… пушка… пицца… спортивная олимпиада…
— Все, все! Усекла! Хватит болтать — впереди идешь!
На нужном этаже мы на полном ходу влетели в какие-то широченные двери и оказались в арсенале Бюро. Ясно: Гордон настроил систему безопасности на наши удостоверения личности, раз прошли туда благополучно и остались в живых.
Когда двери арсенала за нами бесшумно задвинулись, мы, несмотря на жесткий лимит времени, так и замерли, раскрыв рты от восхищения. Прежде всего поражали колоссальные, неимоверные размеры: гигантский пакгауз со стальными потолочными перекрытиями; стены из шлакобетона, без всяких внутренних перегородок. Перед нами простирались раскинувшиеся на многие акры пространства, заполненные всевозможным оружием, тысячи стеллажей, столов, корзин, ящиков… Мечи, ружья, пистолеты, винтовки; рыцарские доспехи, щиты, копья, ножи; базуки, пулеметы… Все это лежало на полу, свисало с потолка, стояло в козлах. Нам попался на глаза даже танк «тигр» времен второй мировой войны и подводная лодка в сухом доке. Настоящий супермаркет вооружений! По-моему, Джордж испытывал наслаждение, близкое к сексуальному… Да и у меня, признаться, глаза загорелись… «Arma enim membra militis esse dicunt».[13] Это изречение я помню. Бравая команда мгновенно рассредоточилась по интересам, но я решительно захлопал в ладоши, приводя их в чувство. Придется скомандовать — и без разговоров:
— Внимание всем! Берем только самое необходимое! Джордж, хватай вот эту тележку — и начинаем грузить!
Кроме оружия тут нашлось все, что нужно. Ну, прежде всего готовые рюкзаки с полевым оборудованием: палатки, спальные мешки, кухонные принадлежности; всякий инструмент; фляги, компасы, ножи; шанцевый инструмент (то есть саперное снаряжение); спички, не боящиеся сырости, кремни и огниво; фонари с генератором в ручке, работающим от ветра; туалетная бумага, мыло, зубные щетки и прочие санитарные предметы. Взяли по одному такому рюкзаку для каждого члена команды, а Донахью на всякий случай прихватил еще один — для пилота.
А вот пакеты первой помощи — красный крест в белом круге; оборудование для походной операционной; магические наборы для залечивания ран (бинты, таблетки, микстуры) — все такого качества, что наши маги заплясали от радости. По два набора на каждого молодца — пригодится.
Под брезентом обнаружились коробки с пищевыми рационами «С» и «К» — обезвоженные продукты: сухое мясо, фрукты, консервированный хлеб, молочный порошок; витамины в таблетках, высококалорийные батончики с ванилином, горьким шоколадом и миндальными орехами.
— Не забудьте про питье! — посоветовала запасливая Джессика, взваливая коробку с провизией в нагруженную до краев тележку.
— Так… Четыре канистры по десять галлонов; один бочонок на пятьдесят галлонов; таблетки по очистке воды и портативное дистилляционное устройство! — распорядился Джордж, адресуясь к Джесс.
— Интересно, как мы потащим весь этот груз? — спросил Ричард, выглядывая из-за сложенных штабелями майларовых[14] одеял.
— На второй тележке! — провозгласил отец Донахью, устанавливая вторую платформу на колесах рядом с первой.
К куче вещей добавились два комплекта для подводного плавания и кое-какое альпинистское снаряжение. Тут здание содрогнулось до самого основания — у нас у всех дыхание перехватило… но через минуту работа возобновилась. Все мы знали, что сейчас происходит там, наверху. Продолжим: бинокли… аппараты ночного видения… два надувных плота… жидкость против акул… Господи, сколько же реально из всего этого добра может нам понадобиться в критической ситуации? Что из предметов первой необходимости мы все же забудем?
Мы перешли к настенным стеллажам с боевой формой. Минди с треском расстегнула блузку… Белый нарядный лифчик — и смуглая кожа… Соблазнительное зрелище… Но я сурово остановил ее:
— Не теряй времени! Переоденемся в самолете! Хватай нужный размер!
Перед нами — боевая задача, а не просто задание по розыску и нейтрализации. И начали мы с армейских ботинок, укрепленных на подошвах, носках и каблуках стальными пластинами, — такими туфельками можно пробить стену… По примеру Гордона выбрали комбинезоны из пуленепробиваемой ткани. К растущей куче добавились: стальные шлемы, мягкие изнутри; шапки с козырьком из легкой ткани; носки, белье, футболки — об этом вспомнил Джордж, благослови его Бог.
Наконец дошла очередь и до оружия. Кинувшись к ближайшим козлам, отец Донахью вцепился в пулемет двенадцатого калибра, придвинув к нему две ленты. Пришлось безжалостно выбить из его рук эти рождественские игрушки.
— Не мелочись! — Я бросил ему в руки целую упаковку патронов. — Берем ящиками или не берем вообще!
На лице его вспыхнула улыбка.
— Клянусь верой, это праздник Рождества!
— Не Рождества, а Ханука![15] — поправил чей-то голос из-за груды ящиков с минами «клеймор».[16]
— День рождения!
Стол, заваленный служебными наручными часами, был очищен в секунду (батарейками, конечно, запаслись впрок). Проходя мимо комплектов средневекового вооружения и щитов, Минди жадно схватила арбалет и два колчана со стрелами, в одном — стандартные, в другом — с отметкой «Специальные. Принадлежность Бюро».
— Браслеты! — радостно воскликнул Ричард, раскрыв небольшую деревянную шкатулку: внутри, на бархатной обивке, — шесть довольно невзрачных медных браслетов.
— Ну и что? — проворчал я, закидывая через плечо сумку с подрывным зарядом С-4,— проклятая штуковина весила не меньше тридцати фунтов.
Он удивился моему невежеству:
— После объясню, но это просто фантастика!
— Ну и прекрасно! Забирай все, что есть!
— И заберу!
К поясу я пристегнул два девятимиллиметровых автоматических пистолета с зеркально-симметричными рукоятками, снабженных пятнадцатью боекомплектами. Подумал сначала: пяти коробок с комбинированными пулями достаточно, потом решил не глупить и прибавил еще одну упаковку запасных обойм. Мне уже надоело рыскать по стеллажам — никак не мог найти глушители именно для этого типа оружия. И тут вдруг сдвинул ящик с гомогенизированным ракетным топливом — вот где они скрывались! Глушители акустические, нематериальные — возьмем только два, да еще пояса и кобуру про запас.
Пришлось грузить третью тележку: гора снаряжения росла и росла. Десять ящиков с гранатами, набор сигнальных ракет, два ранца с противотанковыми ракетами и ракетами ХАФЛА, ящик со слезоточивым газом, канистра с газом BZ, с рвотным и чесночным паром, коробка проволочных удавок. Несколько пистолетов-пулеметов «узи», — их калибр совпадает с калибром наших пистолетов. Пулеметы Томпсона с лазерной наводкой хороши, но стреляют патронами двадцать второго калибра — ими не убьешь, только ранишь. Кто-то бросил в кучу несколько комбинированных винтовок М-16 и М-79 с боеприпасами, — ладно, не возражаю. Пуленепробиваемые жилеты из кевлара мы оставили без внимания: наша нательная броня лучше, легче и уже на нас надета. Может, кто-нибудь догадается захватить дезодорант, — предстоит длинный рабочий день.
Наконец-то я нашел Отдел специального оружия — долго искал. Распахнул дверь — четыре полки, три пусты. Проклятье! Прощай мечты о лазерных пистолетах и магических жезлах, вызывающих молнию! Правда, кое-что полезное тут еще осталось. Я взял коробку с экспериментальными короткоствольными крупнокалиберными пистолетами и кожаный атташе-кейс с эмблемой радиации. Помедлив, перепроверил, на месте ли инструкция: да, прикреплена к спусковому механизму в виде ручки чемоданчика.
— Что скажешь насчет этого огнемета? — Минди указала на запакованные в рюкзак канистру, шланг и распылитель.
— Горючее есть? — Джордж возился с замком от железной клетки, занимающей немалую часть помещения.
Минди пнула рюкзак ногой — послышался всплеск.
— На месте!
С лязгающим звуком решетка открылась, Джордж вошел внутрь.
— Пригодится. Никогда не мешает немного поджарить этих гадов!
— Точно.
— Не поджарить, а расплавить! — поправил кто-то.
Вздохнув, я бросил прощальный взгляд на пистолет «тандерболт» — лежит на самом виду, на ближайшем столе… Однозарядный, с цилиндрическим затвором, стреляет пулями «Магнум-экспресс-569» — слону голову размозжат. Но весит эта дурацкая штуковина десять фунтов, а каждая пуля — фунт. Кроме того, я что-то не слышал, что кому-то удалось хоть раз попасть из него в цель, — отдача такая, что руки отнимаются. Сохраним верность девятимиллиметровому плюс несколько гранат.
Из решетчатой клетки с видом триумфатора выступил Джордж. За спиной — внушительно раздувшийся рюкзак, укрепленный лямками на груди и вокруг пояса; держался он на крючках с мягкой подкладкой. Внутри явно что-то ужасно тяжелое, сверху торчит металлическая лента и, заворачиваясь, входит в ложе короткоствольного пулемета с несоразмерной утробой. Физиономия Джорджа излучала такой телячий восторг, что у меня возникло подозрение, не взвалил ли он на себя ракетную установку или лучевой дезинтегратор.
Появился со своей добычей отец Донахью: охапка крестов, пистолеты, стреляющие святой водой, осиновые колья, и заплечным мешком со стандартным набором Бюро (насколько мне известно, чесночный порошок, облатки для причастия, Библия и наплечники).[17]
Откуда-то возникла Джесс, погребенная под ворохом планшеток для спиритических сеансов, картами «Таро», свечами, магическими кристаллами, лазерной винтовкой с цилиндрическим затвором и набором специальных очков. Вот именно в этот момент я и решил: обязательно женюсь на этой девушке!
Ко всему нашему добру я добавил золотых и серебряных монет, и на этом подготовка завершилась. Под четкие команды Ричарда мы принялись увязывать груз с помощью брезента и канатов, так чтобы колеса тележек могли вращаться. Иногда очень полезно иметь в отряде бывшего бойскаута.
— Это все? — Минди кончила вязать морской узел.
Джордж ткнул пальцем в свою любимую клетку:
— Там еще осталась ракетная система «дракон» и полупортативный четырехмиллиметровый мини-пулемет «вулкан».
— Что же ты их не взял? — удивился Ричард.
— «Дракон» жутко тяжелый, собрать его — два часа работы четырех хорошо тренированных ребят, — пояснил Ренолт. — А «вулкан», хоть он и мини, сжирает грузовик патронов меньше чем за полминуты. Оружие для укрепленных позиций. При чем тут летучие подразделения?
Маг солидно кивнул с умным видом, будто понял весь этот военный жаргон.
— Там еще «атчисон», но я подумал — у Донахью уже один такой есть.
Донахью распрямился и прорычал:
— Это еще что такое?
— Противотанковая винтовка, стреляет патронами от пулемета двенадцатого калибра. — Джордж заметно терял терпение. — ТО-восемьсот.
— ТО значит «темп огня», — перевел священник. — Восемьсот патронов в минуту.
— Впечатляет. Есть еще место на тележке?
— Нет! — Ричард решительно заделал свободный край брезента.
Донахью надулся было, но тут же осклабился:
— Возьмем еще одну тележку!
В этот момент здание снова затрясло, свет притух, снова вспыхнул и погас совсем. Стало темно как в преисподней.
— Пора уходить! — Я включил фонарь.
Яркий белый луч осветил половину членов отряда и только часть собранных припасов. Один за другим зажигались фонари в руках моих товарищей — тьма отступила. На полу замигали желтые стрелы, указывая направление к лифту.
— Как же мы теперь найдем транспортный туннель? — Минди подошла поближе.
Когда она произнесла эти слова, стрелы поменяли направление и указали в противоположную сторону.
— Пошли! — взглянул я на свои новые часы. — Самолет взлетит через пятнадцать минут. Надо бежать!
Молодец Ричард — безукоризненно уложил груз на тележки: мы сравнительно легко катили эти горы на колесах туда, куда указывали путь стрелы. Примерно через сто футов они привели нас к сплошной стене из шлакоблоков. Пошарив по стене руками, Джесс нашла щелку для карточек и попыталась просунуть туда свое удостоверение ФБИ. Слабое гудение, щелчок — секция стены отделилась и на тайных петлях отошла назад. Перед нами открылась полая, хорошо освещенная кабина из блестящего металла, куда мы едва поместились со своим грузом. Чтобы сэкономить место, пришлось взгромоздить на верх одной из тележек Минди. Я нажал на единственную кнопку в стенке кабины, двери с тихим шипением плотно закрылись. Под нами что-то заурчало, и вдруг все мы повисли в воздухе — пол лифта оказался в нескольких дюймах под нашими ногами. У меня в животе начались подозрительные эволюции, а Джордж вообще позеленел. Протянув руку, Ричард дотронулся до его головы — Толстяку явно полегчало, лицо приобрело нормальный цвет.
— Спасибо, друг!
— Да не стоит, Джордж.
Наше падение продолжалось, через минуту ноги уже касались пола — правда, несколько под углом. Уф-ф!
— Знаете, это, должно быть, пневматическая труба! — догадался Ричард.
— Ух ты! Классно! — Минди явно в восторге от наших перемещений в пространстве.
— Ничего… — кисло отозвался я.
— Эд, только сейчас до меня дошло… — Донахью что-то встревожило.
Я сглотнул и постарался сосредоточить на нем взгляд.
— В чем дело?
— Так получилось, что сейчас при нас нет никакого действующего оружия или оборонительной системы. Надо что-то делать.
В самом деле, мудрые слова. Мы лихорадочно извлекли автоматы и поспешно зарядили. Когда снимали с предохранителей, Ричард вытащил из воздуха длинный кривой кинжал.
В тот самый момент, когда я готовился дать себе зарок в жизни не притрагиваться больше к еде, наш транспорт принял горизонтальное положение, сбавил скорость и стал подниматься наверх как обычный лифт. Слава Богу! Через минуту кабина мягко остановилась, двери раскрылись, и мы, спотыкаясь, вывалились в сырой, вонючий гараж с мириадами крыс, эти твари бросились кто куда, спугнутые ярким светом, исходящим от нашего транспорта.
Мы, как положено, проверились, быстро обследовав помещение по периметру: все чисто, вернее, в этой дыре ничего опасного, кроме бешеных крыс, разбитого стекла и старых номеров «Нью-Йорк пост». Смахнув с окна пыль, я увидел, что гараж стоит прямо у воды, а перед ним — старый деревянный причал. У причала красовался двухвинтовой гидроплан ДС-3 без опознавательных знаков. Прислонившись к нему, курил сигарету смуглый человек среднего роста, с черными волосами; бежевые штаны, парусиновые туфли на толстой подошве, белая майка так плотно прилегает к телу, что кажется нарисованной.
— Хорош! — Минди откровенно любовалась.
— Да! — радостно подхватил Джордж. — Дэ эс три — это классика.
Мы с Донахью посмотрели друг на друга и вздохнули — Ренолт проявлял иной раз удивительную близорукость.
Из помещения наружу вели четыре двери: три заложены кирпичами, четвертая укреплена стальными брусьями и закрыта на засов — Гордон обо всем позаботился. Отодвинули засов, дверь гаража бесшумно отворилась, и мы вышли на погрузочную площадку. Наклонный цементный помост вел на причал. Изо всех сил толкали мы, тащили, волокли наш полупортативный, на колесах арсенал средств выживания к ожидавшему самолету. Он казался таким же далеким, как ровный серый туман горизонта. Все пыхтели, и никто не говорил ни слова — ситуация не вдохновляла на комментарии.
Когда мы приблизились к гидроплану, пилот вразвалку двинулся к нам — рука в опасной близости от кобуры с револьвером сорок четвертого калибра, раньше я его не заметил.
— «Дождевое облако»! — вспомнил я пароль.
Настороженность сразу исчезла с лица пилота, мне тоже полегчало. Улыбаясь, он протянул мне руку; мы обменялись рукопожатием.
— Мистер Альварес? Капитан-лейтенант Хассан. Готов выполнять ваш приказ.
— Здравствуйте. Открывайте грузовой отсек, и приступим к работе.
— Я готов.
Окинув взглядом отряд, он направился было к носовой части самолета, как вдруг увидел Минди Дженнингс — и ахнул:
— Боже правый, мисс, вы не ранены? — В голосе его звучала неподдельная тревога.
Недоумевающая Минди смотрела на парня так, словно перед ней сумасшедший, пока не заметила, что рубашка у нее порвана и сквозь нее просвечивает голое тело. Наверно, он подумал — нам грозило кое-что похуже смерти… Такая фигурка, а тут еще выглянул кремовый, без единого шва лифчик…
— Нет-нет, все в порядке. Благодарю. Это я сама порвала, случайно.
На щеках у нее заиграли такие ямочки, что я почувствовал некое подобие ревности. Да-а, Минди, уж конечно, оценила достоинства пилота — и волевой подбородок, и жгучие черные глаза, и атлетическое сложение.
— Но все равно — еще раз благодарю вас за заботу! — промурлыкала она.
Хассан сделал шаг вперед.
— Я польщен!
Она тоже шагнула ему навстречу.
— Давайте познакомимся. Дженнингс.
Он не понял.
— Как вы сказали?
— Минди Дженнингс.
В ответ — ослепительная голливудская улыбка.
— Абдул Бенни Хассан.
— С любезностями потом, за работу! — крикнул я с другого конца причала, бросая в их сторону ящик с гранатами.
Пилот скрылся в рубке, а Минди повернулась как раз вовремя, чтобы перехватить ящик и затащить его внутрь самолета. Удивительно, как это ей всегда даются такие фокусы: потоки воздуха, что ли, улавливает вокруг ящика или как?
— Вот именно! — Это уже Джессика высказалась, развязывая узел.
— Прекрати читать мои мысли! — рявкнул я.
— Старая привычка! — бросила она небрежно. — Кстати, я согласна выйти за тебя замуж.
Я уронил коробку с консервами прямо себе на ногу.
— Слушай, погоди-ка минутку…
— Тревога! — Донахью пальнул из пистолета. — К нам идут!
Все молниеносно обернулись к нему и выхватили оружие, я, конечно, тоже. Но от зрелища, представшего моим глазам, чуть не выронил пистолет: с крыши гаража отделился водонапорный бак и сполз по стене здания по направлению к нам.
— Водонапорный бак! — воскликнула Джессика. — На что он способен, черт бы его побрал?
— Хочешь испробовать это на собственной шкуре? — повернулся к ней Ричард.
— Наплюйте на бак, загружайте самолет! — гаркнул я первоклассным казарменным басом старшины роты. — Груз не укладывать — закидывать, да поживей!
Мои надежды, что погрузка пройдет беспрепятственно, не оправдались.
— Джордж! — заорал я.
— Эд? — отозвался он спокойно.
— Прикончи эту штуковину!
Толстяк и бровью не повел — бесшумно развернулся, тупорылое дуло извергло прерывистую очередь. Выстрелы не столь громкие, как у его старого М-60; полые металлические опоры бака подкосились, и он завалился набок. Этого Рено показалось мало, он продолжал палить до тех пор, пока все сооружение не распалось на мелкие части и не осталось лежать в огромной луже.
— Что еще хочешь, чтобы я прикончил? — самодовольно предложил Джордж.
Потоки воды, извергнувшиеся из бака, устремились к причалу, — ну, унесут одну-две крысы, вот и все.
Я сориентировался мгновенно:
— Моего личного спецагента.[18]
Джордж встал в угрожающую позу.
— Как зовут этого негодяя?
— Эй, вы! — окликнул нас Донахью со стороны грузового отсека. — Помогайте загружать самолет, бездельники!
За несколько минут тележки были разгружены, грузовой отсек задраен. Хассан отдал швартовы; заворчали, заработали огромные пропеллеры, и мы отчалили, готовясь к взлету.
Внутри, как обычно в военном транспорте, сиденья располагались вдоль бортов, оставляя центр свободным. Усевшись, я положил ноги на ящик с консервами и глубоко, с облегчением вздохнул.
— Перерыв десять минут!
— Как бы не так! — Джордж стоял, прислонившись лицом к оконному стеклу.
Мы последовали его примеру: полдюжины прозрачных голубых быстроходных катеров устремились за нами в погоню. Эти, судя по всему, ледяные суда поднимались в воздух с поверхности залива; каждым катером правил некто закутанный в плащ, вцепившись в руль костлявыми синими руками. Проверив этих красавчиков с помощью темных очков, я даже не мог разглядеть детали — сплошная чернота.
— Готовься к бою! — Я схватил штурмовую винтовку и стал лихорадочно вытряхивать отовсюду боеприпасы.
— Куда делись славные старые денечки — сначала велись переговоры, а стрельбу открывали в последнюю очередь? — мечтательно рассуждал Ричард, надевая на руку медный браслет. — Мы были-то больше следственной бригадой, чем специальным ударным отрядом.
Вставив обойму в М-16, я приготовился к выстрелу.
— Так уж заведено в этом мире, друг мой: одни мусорят, другие убирают мусор.
— Эд, хочешь я о них позабочусь? — Джордж покачивал в руке свою пушку.
— Да нет, не стоит вводить в действие тяжелую артиллерию из-за парочки катеров. Аура у них хоть и черная, но не слишком мощная.
Он пожал плечами:
— Будь по-твоему.
Открыв люк и преодолевая давление воздушного потока, я зацепился рукой за опору и выпустил по одному из катеров всю обойму, прошив его вдоль ватерлинии. Катер не только не затонул — даже не сбавил скорость.
— Интере-есно… Как ты думаешь, еще не поздно провести с ними дипломатические переговоры? — Джессика готовила к запуску противотанковую ракету.
Не успел я ей ответить, как она высунулась из люка и открыла огонь. Из хвостовой части вырвалась струйка дыма, огненный заряд угодил прямо в фигуру, закутанную плащом. Послышался громовой раскат, фигура исчезла в огненном шаре. Однако, когда дым рассеялся, катер, хоть и остался без рулевого, по-прежнему двигался в нашем направлении, даже немного прибавил скорость. Оба двигателя, подвешенные на крыльях ДС-3, мощно взревели, самолет запрыгал по воде, перескакивая с волны на волну, но взлететь никак не мог.
Отец Донахью возносил молитвы; Ричард и Минди о чем-то совещались, шепча друг другу на ухо; Джессика сидела, скрестив ноги, на полу, костяшками пальцев растирая виски; Джордж ждал приказов, а я… я лихорадочно думал.
Мерный рокот двигателей… катера неуклонно приближались.
— Хассан! — крикнул я в сторону рубки.
— Что? — ответил он оттуда.
— Поднимай самолет в воздух! Немедленно!
— Не могу!
— Почему?
— Перегружен. Нельзя набрать нужную скорость.
Я двинулся к люку.
— Оʼкей, чем мы можем пожертвовать?
— Погоди! — Ричард загородил мне путь. — Капитан Хассан, если облегчить самолет на пару сотен фунтов, этого достаточно?
— Более чем.
Андерсон скорчил рожу, как умеют только чародеи, и кивнул. Вытащил на свет свой магический жезл, как следует ухватился за него, что-то пробормотал — и поплыл в воздухе. В тот же миг увеличились обороты моторов, самолет оторвался от воды и быстро поднялся в небо.
Наблюдая из окна (иллюминатора или как там оно называется?), я увидел: все шесть катеров сошлись в одной точке — в том месте, где только что находился наш самолет, — столкнулись и взорвались со страшной силой. Из воды поднялся огромный столб воды — чуть не задело хвост самолета.
— Уф! — выдохнула Минди, вытирая со лба воображаемый пот.
— Мы, слава Богу, в безопасности! — подтвердил Ричард.
Вне себя от ярости, на них набросился Джордж:
— Какого, черта! Снова они нас накрыли! И это после всех мер предосторожности, принятых в штабе!
Маг сконфузился, Минди попыталась возразить:
— Да, но…
Ренолт перебил ее:
— Ну, знаете, если уж не наука, не магия, не психоны и не старая добрая слежка, тогда что остается? Что? Черт побери, вы прекрасно знаете что!
Ясно, на что он намекает, но это так скверно, что и думать не хочется.
— Предательство? — Зеленые ирландские глаза Донахью даже округлились от такого невероятного предположения.
Джессика запальчиво отвергла даже мысль об этом:
— В нашей группе нет предателей!
— Откуда ты знаешь? — возразил Джордж.
— Знаю! — Джесс пальцем стучала себя по груди, голос ее не допускал никаких возражений.
Джордж пошел на попятную:
— Оʼкей, тогда скажи мне, как это произошло? Как?
На этот вопрос у нас не было ответа.
Я прекратил дискуссию — времени у нас оставалось мало. Через тридцать минут мы войдем в облачность, а дел еще невпроворот. Вечер вопросов и ответов может немного подождать. Неохотно команда занялась сортировкой оборудования и боеприпасов. Надо шевелиться — Ричард, находясь в воздухе, тратит свою бесценную энергию, пока мы не выкинем за борт то, от чего можем отказаться, чтобы облегчить самолет. А я прекрасно сознавал: как только войдем в облачность — ничего уже не сможем сделать. Если откроем хотя бы щелку — рискуем превратиться в дымящиеся скелеты. Вряд ли это улучшит наши боевые качества.
Выбраковка прошла гладко: по нескольким отдельным предметам провели голосование, кое от чего пришлось избавляться волевым решением, как в случае с электрическим шагомером, или, наоборот, оставлять, как, например, карманную энциклопедию. В процессе этого занятия я набрел на настоящий трофей.
— Это еще что за чертовщина? — Я поднял на всеобщее обозрение металлическую отливку. — Бронзовая наручная накладка с серебряными пластинами — на случай, если придется дать рукопашный бой оборотню?
Джордж сконфуженно подтвердил мою догадку.
Я выбросил эту роскошь в кучу отходов.
— Спустись с неба на землю!
Вскоре наше имущество сократилось до шести рюкзаков, семи комбинезонов с поясным оружием и четырех сундуков с вспомогательным снаряжением. Все остальное без церемоний последовало в люк. По моим грубым подсчетам выходило, что в тот день мы скормили рыбам больше миллиона долларов. Хорошо, что мы не обязаны отчитываться, иначе в Конгрессе поднялся бы поросячий визг по поводу разбазаривания средств.
Когда Минди задраивала люк, Ричард попробовал осторожно коснуться пола — он готовился снова в любой момент подняться в воздух. Но самолет летел ровно, и он с облегчением встал на ноги.
— Полет во время полета рождает очень странное ощущение… — Маг быстро переоделся в полевую форму. — Похоже на… гм… как если бы…
— Еще поднабрался, когда и без того в отключке? — подхватила Джессика.
— Гм… Похоже.
— Будто плывешь навстречу водопаду? — предложил свою трактовку, более поэтичную, отец Донахью.
— И это близко.
— Танцуешь во время землетрясения? — прищурился Джордж.
— В точку попал! — Ричард пожал ему руку.
Я только присвистнул.
— Мне этого не понять!
Застегнув форму, Ричард повязал вокруг шеи широкий белый шелковый галстук и вставил в жесткий отворот рубашки фиолетовую гвоздику. Затем извлек резную деревянную шкатулку, которой так обрадовался в арсенале, и торжественно показал каждому из нас. Мы похлопали в ладоши, но все же поинтересовались, на что годятся эти непрезентабельные медные браслеты. Он с удовольствием объяснил: это не что иное, как эфирные батареи — новейшее изобретение Бюро. Чистая магия во всех отношениях! Тонкие металлические полоски обладают энергией, достаточной для колдовства среднего уровня, и к тому же снабжены молекулярной энергетической цепью, позволяющей самостоятельно составить нужное заклинание. Не только маги и чародеи — любой человек может пользоваться ими. Достаточно надеть браслет на руку, мысленно произнести фразу, приводящую его в действие, — и тотчас произойдет чудо. Каждый из шести браслетов имеет свое собственное название: «Удар молнии», «Огненный взрыв», «Карточная комбинация», «Полет», «Невидимка», «Стартовый прыжок». Последнее название совпадало с принятым в нашей среде обозначением любого чуда исцеления. С помощью этого браслета можно вырвать человека из лап смерти, вернуть ему силу и здоровье. Единственное условие — браслетом нельзя пользоваться более двух раз, и чудо получается, только если человек действительно на грани жизни и смерти: промедли хоть долю секунды, приводя браслет в действие, — и человек навсегда уходит в мрачную тьму. Как говорится в учебном пособии Бюро, невозможно вернуть мертвых к жизни. Между тем я совершенно уверен: наши технические службы не раз пытались это сделать.
Однако самое хитроумное устройство — браслет под названием «Карточная комбинация». Насколько известно, никому еще не удалось заставить это чудо работать правильно. В двух словах: «Карточная комбинация» позволяет человеку распасться на молекулы и, подобно привидению, просачиваться сквозь различные преграды — стены, двери, полы. Как только попадаете на другую сторону — сезам, и вы снова обретаете плоть и кровь. Условие здесь таково: вам надо преодолеть препятствие ровно за две минуты, пока длится чудо, и не дай Бог замешкаться… Тогда ваша молекулярная структура войдет в противоречие с молекулярной структурой препятствия и молекулы распадутся на субатомные частицы. Однажды подобная катастрофа уже случилась — во время испытаний атомной бомбы на полигоне Уайт Сэндз в Нью-Мексико; взрыва, естественно, никто не заметил — кроме Пентагона и нас.
Все, кроме отца Донахью, взяли себе по браслету: по вполне понятным причинам ему вовсе не хотелось прикасаться к предметам, обладающим магической силой. Мы пользовались только белой магией, но католическая церковь считает происхождение магии по меньшей мере сомнительным, и нашему священнику не по душе вступать в конфликт с догмами религии. Кое-кто из отряда иногда подсовывал ему что-нибудь магическое — тайком вылечивал его или делал невидимым, — но мы этим никогда не злоупотребляли. Сам Донахью скорее бы умер, чем попросил о чуде, — это не преувеличение.
Для себя я выбрал браслет «Невидимка» и показал чародею ящик, битком набитый короткоствольными крупнокалиберными пистолетами. Миниатюрный пистолет, современная модификация «Белгиума-9», стреляет сразу из всех четырех стволов, рассчитан на двадцать две обоймы и использует пули серебряные, деревянные, железные и фосфорно-зажигательные. Своего рода защитный барьер на все случаи жизни. Отличное оружие для последнего боя растратившего свою энергию мага.
И, что самое важное, этому пистолету не нужно ни пороха, ни детонатора, ни стандартных химикатов, которые в присутствии мага обычно отказываются работать. Этот «малыш» может действовать в руках чародея, экипированного всеми своими магическими причиндалами. Ричард, конечно, полюбопытствовал, что же это за чудесный состав. А я и сам не имел ни малейшего представления; пришлось сделать серьезную мину: мол, секретная информация. Маг благополучно проглотил мое вранье, Джессика прикусила язык, и все засунули по крошечному пистолету в кобуру у ботинка, приспособленную как раз для этой цели.
Джордж разглядывал это свое новое оружие, любовался сверкающим браслетом. Естественно, он выбрал «Удар молнии» — тонкости мистеру Ренолту ни к чему.
— Техномагия… — усмехнулся он. — Вот это по мне!
Ричард почему-то при этих словах замер.
— Техномагия… — повторил он, медленно выпрямляясь. — Технологическая магия… Может ли… возможно… Да, вот оно!
По его голосу и выражению лица мы поняли: чародею открылось нечто важное. Вся команда собралась вокруг него — расселись на полу и на тюках с вооружением.
— Это чистое безумие! — Ричард сжимал руки до белизны в костяшках и нервно мерил шагами наш маленький, тесный круг. — Знаете ли вы, что получится, если кто-нибудь магическим способом приведет в действие радарное сканирующее устройство?
— А что? — с острым интересом спросила Джесс. — Что получится?
— В результате такого сочетания можно определить координаты… черт возьми, да просто попасть в самую точку любого технико-магического устройства, будь оно электро-алхимическое или химико-эфирное.
— Подобное ищет подобного, — по-своему объяснила Минди.
— Точно! В этом вся проблема!
— В чем же это? — Джордж явно скучал: наш жаргон ему неинтересен, впрочем, как и его жаргон — нам.
Донахью с шумом захлопнул Библию.
— Наши удостоверения агентов Бюро!
Теперь Ренолт, как и все мы, заинтересовался всерьез. Андерсон кивнул:
— Абсолютно верно!
— Неужели возможно такое обнаруживающее устройство? — Мне как-то не верилось.
— Теоретически — да. Рауль больше рассказал бы вам об этих исследованиях, чем я. Его всегда привлекали темные, таинственные чудеса — только для избранных. Поистине Хорта был магом с большими странностями.
Один чародей называет другого странным… Вот дела!
— А ты сможешь сделать так, чтобы мы нашли нашего таинственного врага? — Джессика напряженно подалась вперед.
— Или создать такие помехи, — добавил Джордж, — чтобы он не мог найти нас?
— Мне это не под силу. Тут нужен бриллиантовый чародей, а может, и того выше.
Я оторопел.
— Как — выше? Я думал, выше бриллиантового нет…
— Таково общепринятое мнение, — уклонился от прямого ответа Ричард. — Но некоторые утверждают, что, как только достигнешь этого уровня профессионализма, твой жезл обретает способность превращаться во что угодно — по твоему желанию.
Минди недолго переваривала эту информацию.
— Значит, супермогущественный чародей может предстать в образе обыкновенного новичка с деревянным прутиком?
— Вот именно.
Джордж содрогнулся за всех нас. Что за чудовищная мысль! Магический радар… Теперь понятно, каким образом противник сумел сконцентрировать свои атаки на агентах Бюро и обнаружить наш штаб. На их экранах он, наверное, представлялся в виде настоящего фейерверка.
Минди тронула меня за рукав.
— Эд, ты уверен, что на острове нам не понадобятся удостоверения?
— Абсолютно, — успокоил я ее и вытащил из кармана зажигалку.
Щелчок — и загорелся язычок пламени.
— Их надо сжечь.
Мы сожгли их в туалете и только хотели спустить воду, как я сообразил: нажать-то не на что. Химический туалет, из него ничего не попадает наружу… Ребята из Технической службы продумали все до мелочей.
— С этим, скорее всего, мы и столкнемся на острове, — заключил Ричард, когда мы по одному вышли в главный салон. — Сочетание науки и магии.
— Нам предстоят трудные времена, — заметил практичный Джордж.
— Не только трудные, но и странные, — добавила Минди.
Джессика вдруг рассмеялась, и Донахью спросил, почему это ей смешно.
— Всякое новейшее достижение техники мало чем отличается от магии. — Джесс будто цитировала по памяти.
— Что-то знакомое… — стал припоминать я. — Откуда это?
— Это сказал писатель по имени Артур Кларк.
— Да, теперь и я вспомнил, — погрустнел Ричард. — Рауль, бывало, говорил в шутку: всякая новейшая магия мало чем отличается от достижений техники.
— Вот с этим — согласен.
— Еще бы! Ты же ими пользуешься.
В этот момент раздался сигнал внутренней связи: Хассан предупреждал о пятиминутной готовности. Наша работа не рассчитана на людей медлительных, ненавидящих спешку и нацеленных прожить больше сорока лет.
Пока мы пристегивались к креслам, Джордж выдвинул гипотезу: облачность и остров не обязательно связаны между собой. Остров может оказаться добрым беглецом, попавшим в ловушку злой облачности. Или же облачность — сама воплощение зла — пыталась сдержать зло еще большее. Ну нет, напряженная умственная деятельность не для мистера Ренолта. Обе гипотезы я оставил про запас, вопрос — пока открытым.
По мере приближения к границе облачности наш самолет стало болтать. Мне пришлось снять темные очки: всякий раз, как я выглядывал из окна, устрашающая черная аура пронизывала меня острой болью.
— Почти приехали! — раздался из громкоговорителя веселый голос. — Пожалуйста, воздержитесь от курения, переведите кресла в вертикальное положение! Сегодняшний фильм называется «Спасайся кто может!».
— Тоже мне, шутник нашелся! — проворчала Минди, скрючиваясь в кресле.
Внезапно в самолете стало темно — это на окна опустились металлические задвижки. Хотя в окна вставлен плексиглас в три раза толще обычного, — пожалуй, может противостоять атаке носорога, — считаю, никогда не лишне перестраховаться. В потолке загорелись лампы. Донахью озабоченно спросил:
— Если и ветровое стекло закрылось таким же образом, как же Хассан ведет самолет? По приборам?
— Ну конечно! — Джессика сидела с закрытыми глазами, аккуратно сложив руки на коленях.
— Но внутри облачности может ли он доверять показаниям датчиков?
раздался голос Хассана в громкоговорителе.
— Бортовой компьютер контролирует работу всех навигационных систем, какими оснащен самолет: гироскопов, инерциальной системы наведения, гравитационных пластин и так далее. Примерно так, как наводится на цель МБР.[20] — Тон голоса изменился, стал более официальным: — Идем на сближение. Двести метров… Сто пятьдесят… Сто… Пятьдесят!
Подошвами своих армейских ботинок я ощущал слабую вибрацию в днище самолета, она все нарастала…
— Вот и прилетели! — Минди уперлась ногами в кресло перед собой.
— Мы внутри! — прохрипел громкоговоритель.
В ту же секунду в каждую клеточку моего организма ворвалась и поселилась там страшная боль, похожая на мышечную судорогу, только тысячекратно усиленную. Голова чуть не раскалывалась, кости захрустели от непосильной тяжести. Я упал вперед, пытаясь не дать голове развалиться, и повис на ремне безопасности. Самолет бросала и швыряла невиданная гроза, — казалось, она объединила в себе все бури и штормы мира. Шум моторов прекратился, сменившись ровным, пульсирующим рокотом. «Химические реактивные двигатели… — пронеслось в уцелевшем кусочке моего мозга. — Фантастически мощные… Слишком простые в устройстве, их нельзя испортить… сломать…»
Набираем мы скорость или сбавляем ее — не составишь ни малейшего представления. Борясь с приступами рвоты и безумия, я чувствовал себя то старым, то молодым, то увеличивался в росте, то уменьшался. Из носа брызнула кровь, я, кажется, запачкал форму… Искры статического электричества болезненно кусали каждую клеточку тела. Внутренности по чьему-то чудовищному капризу приняли фантастические, неимоверные формы; они извивались у меня под кожей, жили независимой от меня жизнью… Мои органы чувств странным образом перепутались между собой, я ощущал горький запах искусственного освещения в самолете, слышал прогорклую одежду на своем теле, ощущал прикосновение ароматов страха, ненависти, храбрости… Потом сознание отказалось повиноваться мне, мир закружился вокруг меня… И все началось снова.
Это продолжалось целую вечность, нарастало, терзало — казалось, больше не вынести… И вдруг пытка внезапно прекратилась… Мы обрели нормальное состояние… Я сидел в кресле обмякший, слышал ровный гул двигателей, понимал — мы все еще летим… Скрепя сердце я признал: облачность защищается эффективно. Любой непрошеный гость стал бы легкой добычей, болтаясь в этом филиале ада, абсолютно не в силах хоть как-нибудь себе помочь. Каким образом капитану Хассану удается контролировать полет — выше моего понимания. Для этого нужно быть роботом. Или жителем планеты Криптон.
— Страх-то какой… — пролепетала Минди; из-за кресла торчали только ее ноги. — В жизни не испытывала ничего подобного… разве что когда мы ставили эксперименты с ЛСД[21] и ураном в лаборатории Университета Дьюка.
— А что… тогда… было? — Джессика задыхалась и ловила ртом воздух.
— Мозги из ушей полезли.
Джордж что-то простонал, я загундел ему в ответ, потом мы застонали дуэтом.
— Пилот… — прохрипел Донахью, с невероятным напряжением поднимаясь на ноги. — Надо… посмотреть…
— С ним… порядок… — выдохнула Джессика, вытирая следы рвоты со рта. — Абдул осторожен — перевел на автопилот перед самым входом в облачность.
— Мудро… — еле выговорил Ричард, неподвижным взором уставясь в потолок.
— За то мне и платят большие деньги, — проскрипел громкоговоритель внутренней связи.
С поистине геркулесовым усилием Джордж приподнялся с кресла — и тут же с глухим стуком исчез из виду.
— Видели остров? — раздался его голос откуда-то снизу.
продекламировали из громкоговорителя.
— Но самое худшее позади? — просипела Минди.
— Да нет, черт побери! Бортовые защитные системы просто с ума посходили! У меня двенадцать приборов уже зашкалило, идем на максимальной мощности.
— Какие нам рекомендации? — спросил я.
— Молиться! — последовал кроткий ответ. — Вести сражение отныне будет самолет. Или он победит — или мы погибнем.
Я дал команде передохнуть несколько минут, потом занял всех чисткой и уборкой. Мы промокали губкой свою форму, вытирали грязь на полу. Ричард с помощью своих заклинаний может вычистить нас и самолет до безукоризненного состояния. Но в мои намерения не входило в разгар боя тратить драгоценную энергию единственного мага на домашние дела.
А это и есть настоящий бой: машина против природы — решающая схватка. Война мозгов: ребята из Технической службы — и то неизвестное, что скрывается на острове. Не знаю, как остальные члены моей команды, но я ненавидел свою роль простого пассажира. Чувствовал бы себя неизмеримо лучше, если бы хоть чем-то мог помочь капитану Хассану. Пусть нападет стая летающих монстров — все-таки занятие.
— Тревога! — раздалось в громкоговорителе. — Нарушение герметичности!
Минди вскочила, обнажив меч.
— Что это значит? — громко воззвала она.
Ответа не последовало; никому из нас не хотелось стучать в запертую дверь, что вела в рубку пилота.
— Совещание! — крикнул я.
Ребята окружили меня.
— Оʼкей, если первый слой облачности нападает на людей, значит, следующий предпримет атаку на самолет.
— Логично, — согласился Донахью. — Чего следует ожидать?
— Вихревые течения в металле? — высказал предположение Джордж.
— А что это дает? — скептически возразил я.
— При достаточной интенсивности металл может расплавиться.
— Слишком заумно, — определила Минди. — Причем это относится только к металлам, обладающим проводимостью. На деревянную лодку или на ракету «стелс» вообще не действует.
— Согласна! — поддержала Джессика. — Чем дольше мы находимся в облачности, тем большую опасность для нее представляем; она должна как-то задержать наше продвижение. — Последние три слова Джесс повторила, при этом изо рта у нее выходил пар.
— Холод. Как просто! — Ричард наглухо застегнул комбинезон.
— Смотря какой точки достигнет этот холод. — Рассудительный Донахью вынул из ящика под сиденьем запасные одеяла.
Очень быстро воздух стал меняться: прохладный… неприятный… морозный… пронизывающий… Включились кварцевые обогреватели, вделанные в корпус самолета. Они пытались бороться с холодом, но вскоре нам пришлось натянуть на себя всю одежду, что у нас была, и сбиться в кучу — так теплее. Кто оказался снаружи — закутывался в одеяла.
— Ч-что т-там с Х-хассаном? — Джордж клацал зубами.
— Л-летный к-комбинезон с электронагревом… — пробормотала Джессика.
— А д-двигатели?
Минди прислушалась.
— Р-работают р-ровно.
Сильный треск заставил нас подскочить. За первым ударом последовал второй, и началась настоящая бомбардировка.
— Град величиной с бейсбольный мяч, — кратко сообщил нам пилот.
Теперь я понял, почему самолет такой тяжелый: наверняка обшит броней.
— Сначала мороз — чтобы не двигались, потом град — продырявить нас и корпус машины, — простучал зубами Джордж. — Упадем и утонем. Примитивно, но умно.
— И совершенно бесполезно против такого самолета! — с гордостью констатировал Донахью.
Надежды мои подтвердились: машина снабжена броней из стального сплава толщиной с целый дюйм, чтобы защитить нас от неистовства облачности. Я немного расправил плечи.
Вдруг левая стенка, где мы сложили палаточное оборудование, разорвалась и в образовавшееся отверстие проник кусок градины. С пронзительным свистом внутрь самолета прорывались клочья облаков. Наша кучка быстро распалась. Я сгреб одеяло, чтобы заткнуть им дырку, но тут встал Донахью и полил отверстие из огнемета, яростным огнем уничтожая последние остатки злобных испарений.
— Латайте дыру! — Своим криком он перекрыл оглушительный рев.
Минди мгновенно вырезала мечом квадратную пластинку из металлической обшивки сиденья, а Ричард, под непрерывным заградительным огнем, способом левитации послал ее на место.
Нам хватило минуты, чтобы заделать заплату с помощью небольшого ацетиленового факела, и Донахью прекратил действие своего внушительного оружия. В салоне непереносимо воняло сжиженными бензиновыми испарениями, зато все мы остались живы. Мысленно я взял на заметку: представить святого отца на повышение.
— С этим справились, даже слишком легко. — Подозрительный Ричард смахивал иней со своей гвоздики — она уже стала розовой.
— Однако потеплело, — заметила Джессика.
В самом деле, в самолете было отнюдь не холодно.
— Следующим номером — испытание жарой, — сделал вывод Джордж. — Логично. Слабые потеряют сознание, загорится дерево; может быть, даже взорвется запас топлива.
Скидывая вслед за плащом теплую куртку, Минди фыркнула:
— Вот спасибо, обрадовал!
Вскоре температура стала вполне комфортной, но ненадолго — она стремительно повышалась. Итак, предстоит новое испытание. Пока — приятное тепло… А теперь уже хоть тосты поджаривай… Ну а это уже температура кипения. Может, хватит? Мы разделись до белья, пот градом лил с наших блестящих тел. Небольшой ящичек, прикрепленный к потолку, снабжал салон прохладным воздухом; половину запаса воды мы вылили друг на друга. Зрелище полуобнаженных тел впечатляло, но, пожалуй, лучше обойтись без этаких эмоций… В одних боксерских трусах и кобуре через плечо, я стоял на вещевом мешке, чтобы защитить босые ноги от сковородки, в которую превратился пол. Вскоре пришлось избавиться и от трусов. Слава Богу, температура держалась на точке кипения. Скверно, но по сравнению с теми ощущениями, что мы испытывали, когда входили в защитный барьер облачности, — просто летний пикник.
— И это все, на что они способны? — презрительно процедил Джордж, повязывая голову.
Теперь, когда он остался в одних шортах и ботинках, под складками жира угадывалась крепкая мускулатура.
— Жалкие дилетанты! — согласилась Джесс, выливая на себя воду из фляги. — Ни тебе тяжелой радиации, ни ультразвука. Реальность не изменилась, ничто не кристаллизовалось.
Ее мокрые трусики и лифчик сделались почти прозрачными. Внезапно я почувствовал острую необходимость отвернуться к стене и заставить себя думать о бейсболе…
— Не забывайте — это еще не главный удар! — заявил совершенно голый Ричард, сложив на бледной груди тощие руки. — Всего лишь небольшая брешь в наших физических и магических барьерах.
Перебирая в руках четки, Донахью — в одних трусах, пот градом катит по волосатому телу — мирно кивнул:
— Совершенно согласен! В незащищенном самолете мы все к этому времени превратились бы в трупы. Пока что эти потуги для нас что слону дробина.
Словно по сигналу все заряженное оружие на борту вдруг принялось одновременно палить. Пули летели в разные стороны, рикошетом отскакивая от металлических стен; пистолет в клочья разнес кресло, а огнемет поджег спальные мешки. Минди ранило в руку, мне поцарапало грудь, от сильного удара я повалился навзничь. Однако серьезных повреждений не произошло: противотанковые ракеты, подрывные заряды, атташе-кейс не заряжены.
— Слава Богу! — облегченно вздохнула Джессика.
Отец Донахью возносил молитвы.
Ричард быстро вылечил наши с Минди ранения, и мы стали ждать дальнейшего развития событий. Постепенно температура снизилась до терпимой, потом до нормальной, и мы с облегчением вновь облачились в броню и комбинезоны. Раздеваться догола, может, и забавно, но только не во время боя.
Шум реактивных двигателей понемногу снизился, их ровное дыхание сменилось пульсирующим ревом моторов пропеллера. В самолете воцарилась относительная тишина, затем окна освободились от металлических задвижек и дверь в рубку пилота распахнулась. В проеме появился встрепанный капитан Хассан со своей великолепной, сверкающей белозубой улыбкой.
— Проскочили! — радостно провозгласил он.
Вместо аплодисментов все бросились к иллюминаторам; возникла небольшая давка. Воспользовавшись привилегией командира, я уединился с Хассаном в рубке пилота и с любопытством огляделся: контрольных приборов раза в два больше, чем в обычном самолете таких габаритов, большинство мне неизвестны. Ящичек, где хранилась карта полета, почернел от огня; сиденье второго пилота вообще исчезло — очевидно, вырвано с корнем; пол усыпан гильзами от патронов. Да, славный капитан и сам поучаствовал в боевых действиях. Но всего важнее, что уникальное ветровое стекло уцелело — ни единой царапины.
Панорамный обзор цели нашего полета — острова — показал: внизу, под нами, мутное море, неимоверно загрязненное; сверху и по сторонам клубится проклятая облачность; прямо по курсу возвышается гладкий желто-коричневый утес — поднимается прямо из пенистой воды и входит в смертоносную облачность где-то высоко-высоко… Как ни напрягал я зрение, так и не углядел бухты, залива, пляжа — никакой площадки, где можно приземлиться. Хассан сдвинул фуражку и вопросительно взглянул на меня:
— Какие будут приказания?
— Делайте круги, пока не увидим пляж или залив, подходящий для приземления. Если не найдем — что ж, ведь не напрасно нам дали самолет-амфибию. Сядем на воду, подгребем к утесу и прикрепимся к нему с помощью крючков и канатов.
— А потом?
— Потом — понятия не имею. Что-нибудь придумаем.
Хассан насмешливо улыбался, недаром он морской летчик.
— Есть одно интересное предложение.
— Что вы имеете в виду?
— Смотрите! — Он щелкнул выключателем и нажал на несколько кнопок в приборной доске.
Одна из секций сложного переплетения разнообразных контрольных приборов с датчиками ушла в сторону, и на ее месте поднялся видеоэкран. На экране постепенно проступила векторная схема острова: яркая зеленая линия обрисовала его основание — почти идеальный круг, но выемка на южной оконечности указывала на небольшой пляж и бухту. Никаких подробностей о внутренней части острова не разобрать, но все равно — и это произвело на меня глубокое впечатление.
— Не слабо! — похвалил я, хлопая его по плечу. — Что это? Какой-нибудь лазерный сканнер?
— Лучше! — ответил он с гордостью. — Специальное устройство, созданное вашей Технической службой. Соединяет в себе науку и магию — особого рода суперрадар.
Наверное, в эту секунду глаза у меня вылезли из орбит.
— Что? Разве вы не слышали, о чем мы говорили?
Хассан непонимающе уставился на меня.
— Слышал, но не все, у меня было много работы. А в чем дело? Что-то не так?
— Все по местам! — гаркнул я, бросаясь в задний отсек — туда, где парашюты.
Но не успел я перемахнуть и небольшой коридор, что разделял два отсека, как меня оглушила страшная тишина.
— Что за дьявольщина?! — раздался сердитый голос Минди из заднего отсека.
— Двигатели заглохли! — растерянно отозвался из своей рубки Хассан, лихорадочно дергая рычаги и вращая какие-то диски.
Я от души проклинал нашего противника за такую сверхоперативность.
— Ричард, восстанови!
Не говоря ни слова, чародей кивнул и поднялся с места, но через секунду снова сел — со странным выражением на лице.
— Восстановить — что? — Голос у него прерывался, как у слабонервного школьника перед экзаменом.
Я сгреб его за рубашку:
— Объяснись!
— На месте, где должны быть двигатели, остались одни черные дымящиеся кратеры. — Он помолчал. — И отметины зубов.
Вот это да!
— Падаем! — прокричал Хассан в громкоговоритель. — Приготовьтесь к жесткой посадке!
Самолет накренился, его заносило… Потеряв равновесие, я провалился в адскую смесь звуков и боли: попытался встать, ударился обо что-то головой — и потерял сознание. Последнее, что смутно помню, — отчаянно хватая ртом воздух, пытаюсь приказать:
— До-тя-ни… до бе-ре-га!..
Плыву в теплом чернильном море… плыву, плыву… и медленно просыпаюсь — кто-то меня дергает… Собираю остаток сил… В голову почему-то лезет латынь — давно забытая: «Semianimesque micant digiti ferrumque retractant»…[22] Но меча нет… Ну и двину же я сейчас кулаком в чьи-то смутные очертания… Каким-то образом тому удается увернуться от моей кавалерийской атаки. Сгибаю колено, готовлюсь нанести врагу сокрушительный удар в пах, но… тр-рах… сам себе заезжаю в челюсть. Ох!.. Когда ко мне возвращается наконец зрение и предметы приобретают четкие очертания, обнаруживаю себя сидящим на песчаном пляже, на рюкзаке со снаряжением. Сильные волны обдают меня солеными брызгами…
— Эй, Эд!
«Это Минди?» — соображаю я.
Она протягивает мне флягу с водой.
— Ты всегда так просыпаешься?
— Всегда. — Утоляю наконец жажду. — С тех самых пор, как в детстве один нехороший дядя отнял у меня конфетку.
— Гм… это может представлять опасность для твоих близких. Джессика, будь осторожна!
Джесс — она сидит тут же, на обломке скалы, торчащем из песка, — вспыхивает; я тоже краснею, злой и смущенный. Неужто это так очевидно?..
— Все живы-здоровы? — Пытаюсь подняться на ноги, и это мне удается.
— Полный порядок. Самое серьезное ранение — у тебя.
— Ранение? — удивляюсь я. — И в какое же место я ранен?
— В пах, — показала пальцем Минди. — Там что-то распухло и покраснело. Вид жуткий. Мы решили это ампутировать.
— Ха, как смешно! Ты уволена.
Оглядываюсь вокруг: все мы сидим на небольшой полоске песчаного пляжа, песок тонкий, белый, чистый, аж отливает серебром — так бывает только в кино. С трех сторон пляж огорожен коричнево-желтым, гладким как стекло высоченным утесом, который вдается в океан футов на тридцать-сорок и затем уходит из зоны видимости. Высота этого чуда невероятна, а гладкая поверхность безукоризненна — ее не портит ни малейшая трещина, ни единый разлом. И надо всем, что может объять взор, царит вездесущая облачность — плотная, серая, как ночной кошмар старого человека. Ощущение такое, будто тебя упрятали под стеклянный колпак…
Лично я нисколько не сомневался — утес искусственного, а не естественного происхождения. (Нечто подобное мы видели на Виргинских островах — это когда столкнулись с опасной формой вудаизма, представляющей угрозу для жизни.) Но раз так, перед нами вопрос: создана ли эта скала, чтобы оградить остров от вторжения извне или закрыть выход изнутри? Ответ-то мы получим, но сначала набьем шишек…
В нескольких шагах от нас лежал врезавшийся в скалу ДС-3 с расплющенным в лепешку носом. Следы шасси на песке… Отчаянные попытки пилота совершить экстренное торможение в конце концов удалось. Прихрамывая на правую ногу, я неторопливо зашагал туда, к самолету, — команда занималась разгрузкой; матерчатыми холмами громоздились вокруг них мешки, рюкзаки, тюки… Корпус гидроплана, судя по всему, не пострадал, но один из поплавков разбит вдребезги, а в правом крыле зияет трещина — такая огромная, что в данный момент в нее пролезает наружу отец Донахью, осматривавший повреждения.
— Шасси в порядке! — объявил Хассан, нагибаясь и выходя из-под крыла. — Но бензобаки пусты. — Пилот помолчал немного и вдруг тихо и грустно проговорил:
— Ерунда! — Ричард решительно бросил на песок коробку. — Откуда такой пессимизм? Мы всегда можем изготовить горючее! И найти заменитель двигателю — от машины или от катера. Под капотом моего старого грузовика был мощнейший зверь в четыреста лошадиных сил. Я, бывало, шутил: вот приделать ему пару крыльев — и полетит. — Маг поднял голову. — Эй, Абдул, какой мощности были у нас двигатели? Шестицилиндровые? Восьмицилиндровые?
Глядя на нас из открытого окна пилотской кабины, Хассан повернул задом наперед фуражку и выдал в пространство:
— Две тысячи лошадиных сил, двадцать четыре суперцилиндра «Пратт энд Уитни Дабл Восп», предельная скорость восемьсот миль в час.
— О! — только и мог произнести наш чародей.
— Будет тебе, Рич! — похлопала его по плечу Минди. — Не бери в голову! Возможно, живыми нам отсюда и не уйти. Ведь против нас наука в союзе с магией.
— И первым делом нам следует, — энергично произнес Донахью, — прекратить действие подобных комбинаций — если они до сих пор функционируют!
— Ясно! — Абдул склонился над контрольным пультом.
Из утробы самолета раздалось: «Пфафф…» — и из швов наружного люка полезли клубы дыма. Мы открыли люк и забрались внутрь. В углу горела куча какого-то оборудования. Никогда еще не приходилось мне видеть такого полного собрания технических и магических средств, как в этом отсеке: элементы питания, используемые НАСА; энергетические установки для радаров; пульсирующие генераторы; военные деформаторы; коллекция черных запаянных коробок, составленных в виде миниатюрного Стоунхенджа;[23] с потолка свисает огромный медный браслет; пол усыпан сверкающими магическими кристаллами; на серебряных лесках под разными углами вращаются ленты Мебиуса; стены увешаны распятиями, звездами Давида, египетскими крестами,[24] пентаграммами, астрологическими символами, долларовыми банкнотами, лошадиными подковами, кроличьими лапками и прочим в том же духе. Вся эта коллекция, разместившаяся в грузовом отсеке, очевидно, и помогла нам пройти сквозь облачность. Наша Техническая служба ничего не упустила.
Через верхнее отверстие Хассан пропустил некоторое количество СО2, и мы погасили огонь. Ничего серьезного: возгорание трансформаторов из-за короткого замыкания в реле. Никакой магии, мы в безопасности. Выйдя наружу, я отряхнул руки от сажи и позвал:
— Ребята, на совет!
Все собрались вокруг меня.
— Минди, займись инвентаризацией! Рич и Джессика, подготовьте снаряжение для немедленного отправления в путь! Абдул законсервирует самолет и позаботится о его аварийном самоуничтожении. Донахью — с огнеметом. Джордж, бери свое суперружье — идем обследовать остров по периметру!
— Противотанковая пушка системы «мастерсон», — пояснил Джордж, стараясь попасть в ногу со мной.
— Прекрасно! Называй ее хоть «Тутси», только пусть всегда будет заряжена.
— Пожа-алуй… — протянул Джордж.
— Ты о чем?
— Да насчет «Тутси».
— О черт! — Я резко остановился.
Мы все время шли по следу, оставленному на песке шасси. Вот оно, то место, где самолет впервые коснулся земли! Держась подальше от волн, омывающих берег, я всматривался в океан: мне показалось, что под водой скрываются какие-то гребни — то на какой-то миг появляются среди волн, то снова уходят в глубину. Я обратил на это внимание Ренолта: каково его мнение на этот счет? Джордж настроил бинокль и стал внимательно изучать эти образования.
— Для живых существ слишком неподвижны… И в то же время их форма… нет, это не ловушка искусственного происхождения.
— Вывод?
— Полуразрушенный причал. Вон там опоры, а там — волнорез.
Итак, мои опасения, что мы потревожили морское чудовище, оказались напрасными — до известной степени, конечно. Прогуливаясь вдоль берега, мы не встретили ничего примечательного, пока не дошли до восточной оконечности. И вот тут нам предстало нечто прикрытое морскими водорослями. Но и доступного взору более чем достаточно: перед нами тело мужчины в костюме для подводного плавания, лежащее лицом вниз на песке. По всем признакам — мертв. Отодвинули водоросли: нижняя часть тела вообще отсутствует, дальше бедер — ничего; мокрый костюм оканчивается жутким зрелищем торчащих костей и вывалившихся внутренностей. За спиной все еще висят на ремнях баллоны с воздухом; дыхательная трубка торчит изо рта; лицо закрыто раздавленной маской; через плечо — объемистая сумка; на поясе — специальное снаряжение для подводного плавания.
С помощью наручных часов я послал сигнал команде; все примчались с оружием на изготовку. На безопасном расстоянии от нас остановились и, прежде чем приблизиться к нам, обследовали берег. Не обнаружив ничего подозрительного или опасного, подошли и встали рядом с трупом.
Джордж осторожно перевернул тело и снял с лица маску: неприятное лицо… лицо человека, которому, чтобы улыбнуться, нужно письменное распоряжение босса. Крупный мужчина: такая мускулатура — результат тяжелой физической работы, а не гимнастических упражнений; руки в мозолях, особенно по краям ладоней. Я обратил на это внимание Минди. Она обследовала подушечки пальцев и ногти на больших пальцах.
— Коллега по единоборствам, безусловно! Определенно изучал каратэ, возможно — что-то еще.
— Сильный, тренированный. Серьезный противник. Что скажешь, святой отец? — я указал на нижнюю часть трупа.
— Перекушен. — Священник, опустившись на колени, исследовал рану карманным медицинским зондом. — Но не акулой: рана не рваная, отсутствуют следы зубов. Чистый срез — по нему как бы прошлись гильотиной.
— Любопытно… И что ты предполагаешь?
— Ничего.
— Смерть наступила не так давно. — Ричард прикоснулся к плечу мертвого кончиком своего жезла. — Трупного окоченения еще не произошло, тело не распухло от воды.
Вряд ли подобная терминология подошла бы для застольной беседы, но ведь мы не новички в подобных делах, разбираться в состоянии трупа — часть нашей рискованной работы. К счастью, Абдул оставался невозмутимым — славный парень.
— Проверим его вещи! — скомандовал я.
В водонепроницаемой кобуре у бедра — десятимиллиметровый автоматический пистолет с взрывными пулями; имя производителя и серийный номер счищены. Странно… В патронташе на поясе — десять запасных патронов, нож с серебряным лезвием, четыре термитные ручные гранаты. В сумке, как мы и ожидали, — смена белья (без этикеток), консервы непонятного происхождения, отдельные предметы туристского снаряжения. Внутри пары носков мы обнаружили маленькую книжечку на незнакомом языке. Я передал ее нашему интеллектуалу.
— Это греческий, — установил отец Донахью, перелистывая страницы.
— Можешь почитать, что там написано?
Он скосил на меня глаз.
— Я католический священник.
— Ну и что?
— Оригинал Евангелия написан на древнегреческом.
— А я думала — на латыни, — призналась Минди.
Донахью, кажется, начал раздражаться.
— Ветхий завет написан на иврите, Новый завет — на греческом. Обе книги переведены на латынь примерно в двухсотом году нашей эры.
— О!
Священник пробурчал себе под нос что-то насчет тупиц и еретиков. Хорошо хоть, обо мне не высказался…
Мы хладнокровно сняли с мертвого одежду в поисках дополнительной информации. Под мокрым костюмом — одни плавки, как обычно. Татуировок нет, но повсюду следы мелких шрамов, особенно на спине. На всякий случай я проверил шею — и точно: вот он, невидимый ошейник с регистрационными знаками! Настроил темные очки на максимум, и тогда удалось прочитать едва различимую надпись на овальных металлических бляшках.
— «Machlokta dʼSitna». — Я вытер пальцы о песок.
— «Служба сатаны», — перевел Ричард и сделал шаг назад.
Джессика поперхнулась и плюнула на труп.
— Что же это такое? — не выдержал капитан Хассан.
Пришлось объяснить. Служба сатаны — наш старый, заклятый враг. Действуя под видом Бюро, ее клевреты не подавляли, не нейтрализовали сверхъестественные силы зла, но, напротив, старались заполучить их в свои ряды и, если надо, вербовали среди них шпионов и убийц. Кроме того, мы сильно подозревали, что именно они исподтишка руководили «Кровавой баней-77». Будь у нас хоть малейшие доказательства, мы нашли бы их штаб, в горах Эльбруса,[25] и превратили в дымящуюся дыру. Для нас они хуже, чем отбросы.
— И это мои соотечественники! — с горечью и отвращением произнес Хассан. — Ну что ж, святой отец, приступим…
Донахью непонимающе уставился на него.
— К чему?
— К поминальному обряду, или как это у вас называется?
— Вы шутите? — холодно отвечал священник.
Абдул явно смутился.
— Не собираетесь же вы… отпустить его душу без покаяния?
— Его… душу?! Агента Службы сатаны?! — Донахью повысил голос. — Имеет ли душу убийца, еретик и даже… еще хуже? Один из тех, кто пытался организовать покушение на его преосвященство папу, похитить Туринский саван и заменить его отвратительной подделкой? Никогда! Пусть он вечно горит в аду!
Наступила неловкая тишина; священник повернулся и зашагал к самолету.
— Ну и крутые вы ребята! — только и произнес Хассан; голос у него был мягкий.
Минди носком сапога швырнула горсть песку в мертвеца.
— Не забывай об этом!
— Так что мы будем делать с этим обрубком? — Джордж пнул труп дулом своей пушки.
— Пусть его кости истлеют под солнцем, — ухмыльнулся Ричард.
— А его оружие?
— Останется здесь! У нас и так больше чем достаточно. Кроме того, это могут быть ловушки.
— И то верно.
Я хлопнул в ладоши.
— Оʼкей, ребята, рассыпаемся! Может, найдем что-нибудь интересное.
Рассредоточившись как при обычной поисковой операции, команда отправилась вдоль берега. Я пошел к самолету и под самым основанием утеса неожиданно узрел Дженнингс и Донахью — они оживленно что-то обсуждали.
— Что нашли? — Я подошел к ним.
— Смотри, дверь! — Минди указала рукой на совершенно гладкую поверхность.
Озадаченный, я посмотрел на каменную стену через свои специальные очки: ничего подозрительного.
— Какая еще дверь?
Отец Донахью подозвал меня жестом:
— Подойди ближе!
Я подошел. Да, теперь вижу: в каменной стене, в небольшой нише, — прямоугольник. Великолепная иллюзия, если даже очки подвели. Не пляж, а настоящий кладезь сюрпризов. На портале я разглядел загадочный символ и несколько крошечных квадратиков, расположенных неровными горизонтальными рядами. Орнамент или зашифрованное послание?
— Джесс, что скажешь? — с надеждой обратился я к ней.
Иногда просто касаясь рукой предмета, например, телепат может много рассказать интересного о его владельце: возраст, пол, состояние здоровья, наклонности, политические пристрастия — да все что угодно.
— Только то, что возраст двери очень солидный. — Джесс обхватила себя руками. — Настоящая древность. Две-три тысячи лет; может, и больше.
Во всяком случае, это уже кое-что. Следуя теории «лезвия Оккама», я рассмотрел для начала лежащее на поверхности, — простой ответ часто самый верный. Но теория не сработала: никаких ручек, петель; скрытых панелей, противовесов… Понимаю, почему они позвали меня. Вытащив из кармана куртки старомодное увеличительное стекло, я обследовал дверь снизу доверху, справа налево. Гладкая каменная поверхность оказывала почти гипнотическое воздействие своей монотонной правильностью.
— Ну как? — взволнованно спросил Донахью, когда я отступил от стены.
— Теряюсь в догадках, — признался я, смахивая с колен песок. — Тут нет отверстия и с булавочную головку, а дверная рама слишком тонкой работы, чтобы взломать фомкой.
— Попробуй еще что-нибудь, — посоветовала Минди.
— Знаешь, к сожалению, есть слишком много способов открывания дверей. Ну, к примеру: магнитный ключ, вставленный в нужное место; радиосигнал, посланный в соответствующем коде; голосовая команда типа «Сезам, откройся!». — Я сделал паузу — ничего не произошло. — Что ж, тот, кто это создал, знал, что делал.
К этому моменту вокруг собрались все наши; я посвятил их во все, что произошло.
— Взорвем ее! — предложил Джордж. — У нас полно цэ-четыре.
Поразмыслив, я решил: пусть сначала попытается Ричард.
Чародей извлек свой жезл, выбрал нужную страницу в книге и произнес короткое заклинание. Поток искр сорвался с кончика жезла по направлению к порталу и рассыпался в многоцветном сиянии… Больше ничего не произошло.
— Не открывается! — Ричард наконец опустил свой жезл. — Прослушивается слабый сигнал: внутри есть какой-то механизм; следовательно, это дверь. Но она так плотно защищена магическим щитом, что нам остается только одно средство — динамит.
Джордж улыбнулся, я нахмурился.
— Я про-отив, — раздумчиво протянул отец Донахью. — Мы не только лишимся возможности снова закрыть ее за собой, но и известим весь этот проклятый остров о своем прибытии.
С этим все согласились.
Я обратился к Минди и Джорджу:
— Принесите снаряжение! Если дверь удастся открыть, в нашем распоряжении окажется всего несколько секунд. Надо быть наготове.
— Оʼкей! — козырнула Минди.
Джессика потирала костяшки пальцев.
— Как жаль, что нельзя оставить радиомаяк или передать сообщение в Бюро, на случай если облачность поднимется.
— Радио в рабочем состоянии, — успокоил ее Хассан. — Но слишком громоздко, чтобы тащить его сюда.
— Тогда пусть остается в самолете! — решил я. — Можете ли вы настроить его так, чтобы оно каждый час передавало сигнал?
— Запросто. Но приемник питается от двигателей. Сейчас, когда их нет, больше суток не проработает.
— Вот черт! — подосадовал я.
— Вы что, забыли — электроэнергии у нас хоть отбавляй! — неожиданно возвестил Ричард.
— Как это? — не понял Хассан.
— Топливные элементы НАСА! Просто как Божий день!
Мы с Хассаном переглянулись — да уж, вот сваляли оба дурака. Подобные топливные элементы НАСА использовало для двигателей своих космических челноков. Поляризация ионов, химическое превращение метана в электричество — и топливные элементы тихо и спокойно вырабатывают энергию целый месяц независимо от того, нужна она или нет.
— Ну конечно, вы совершенно правы! — Наш пилот собирался уже бежать к самолету. — Немедленно начну… — И вдруг, коротко, удивленно вскрикнув, Хассан пошатнулся, из шеи его брызнула кровь…
Бросившись к нему, мы успели заметить, как нечто водянистое, возникшее за его спиной, выдернуло из его горла прозрачное копье. Капитан упал на песок.
Нагло стоявшее прямо перед нами прозрачное существо очертаниями смутно напоминало гуманоида, но было начисто лишено каких бы то ни было деталей: один силуэт — ничего больше. Как ни трудно в это поверить, существо казалось состоящим из одной воды; она хлюпала в его теле, когда оно двинулось к нам и запустило копье трехпалой рукой. Я увернулся, а Ричард жезлом выбил копье на лету.
— Взять его живым для допроса! — приказал я.
Выстрелом из пистолета Донахью ранил водяного в плечо, но тот растекся лужей, которая сразу ушла в песок. Я поискал в песке следы, но и они исчезли, — наверное, специально созданы уязвимыми для свинца. Вдруг Джессика тревожно вскрикнула — еще несколько таких же существ появились с западной стороны. Мы пытались ранить их, но они растекались от одного-единственного попадания.
— Это просто пузыри какие-то! — С этими словами Ричард послал из своего жезла луч, взорвал последнее существо, и оно просочилось в песок.
Джессика с грустью согласилась: даже ее обыкновенная винтовка легко справлялась с ними. О берег ударила волна и образовала еще четыре водяных существа. Они неутомимо зашлепали вперед, в их обрубках-руках сверкали ледяные копья и топоры.
— Да их тут целый океан против нас семерых! Так и будут идти на нас, пока у нас не кончатся боеприпасы и мы не свалимся в изнеможении!
— Что вы предлагаете? — Джессика закинула на плечо тазер и отстегнула пневматический пистолет.
Еще волна — шесть водяных.
— Стрельбу не прекращать! Донахью, посмотри, что с Хассаном!
Священник склонился над распростертым телом, осторожно потянулся к нему рукой, намереваясь перевернуть, и тут же отдернул руку.
— Мертв! — Он с усилием сгибал и разгибал пальцы. — Насквозь заморожен. Чуть пальцы не отморозил, когда прикоснулся…
Я бросил взгляд на Ричарда.
— Вот тебе и пузыри!
Тот пожал плечами.
Вернулись Минди с Джорджем, толкая перед собой по твердому песку нагруженную тележку. Слава Богу, что мы тогда сообразили оставить одну про запас, а не выбросили все! На другом конце пляжа примерно дюжина водяных демонов колотила по самолету топорами — фюзеляж тут же покрывался слоем льда. Мысленно распростился с оставшимся там снаряжением: даже если мы и пробьемся к самолету, одновременно невозможно разморозить его и отбивать атаки водяных.
Отбросив брезент с тележки, я выхватил мешок с боеприпасами и штурмовую винтовку М-16/М-79. Наполовину пулемет, наполовину гранатомет, эта штуковина объединяла огневую мощь с огромной ударной силой — в трудные времена я предпочитал этот вид оружия всем остальным.
— Как Абдул? — с тревогой спросила Минди, бросая Донахью его мешок.
Донахью поймал его.
— «Ius hoc animi morientis habebat».[26]
После этих печальных и торжественных слов священника Минди, натягивая лук, разразилась таким ругательством, от которого наверняка покраснела бы кожа ее ботинок. Видимо, она действительно не на шутку увлеклась этим обаятельным парнем. Жаль ее… жаль его…
вспомнил и я строки его любимого поэта. Но пора возвращаться к работе.
— Джордж! — призывно крикнул я, засовывая сорокамиллиметровый снаряд в жерло гранатомета: в верхней, пулеметной части — уже полная обойма патронов.
— Эд? — тут же отозвался этот старый солдат, тяжело дыша.
Он помог Ричарду забросить за спину объемистый рюкзак — в два раза больше всех остальных.
— Займись дверью!
— Есть!
Схватив запаянную пластиковую трубку, он вытянул предохранительную чеку, удлинил ствол, щелчком выставил прицелы, снял с предохранителя, прицелился и выстрелил. Струя огня попала прямо в дверь, последовал впечатляющий взрыв. Мы бросились туда, но, когда дым рассеялся, остановились: дверь осталась невредима — ни царапины…
— Придется попробовать что-нибудь другое! — вздохнул Джордж, отбрасывая бесполезное оружие в сторону.
Наблюдавшая за береговой полосой Минди вынула очередную стрелу из своего двойного колчана.
— У нас нет времени!
— Глупости! — огрызнулся Джордж. — Времени навалом! — Достал гранату из ящика на тележке, снял с предохранителя и швырнул на берег.
Попрыгав некоторое время на песке, граната шлепнулась в воду. Через какую-то долю секунды океан вздыбился, взорвался пляшущими гейзерами бурлящей воды и пара… Каждый метр берега Ренолт усыпал этими гранатами, и зрелище становилось с каждой минутой фантастичнее…
— Термитные гранаты, — пояснил он. — Внутри идет постоянная химическая реакция между окислом железа и алюминиевой пылью, температура горения три тысячи градусов по Келвину — температура поверхности Солнца. Океан не в силах погасить такой огонь. А в воде кислород действует как дополнительное горючее и, возможно, вдвое увеличивает продолжительность горения.
Он взглянул на часы.
— Оʼкей! Пять минут сэкономил! А теперь вы, умники, принимайтесь за дверь!
— Делимся по трое! — скомандовал я. — Группа «А» — к двери!
Отец Донахью, Ричард и Минди направились к двери, а Джордж, Джессика и я заняли оборонительные позиции, защищая тыл.
Щелкнув затвором пулемета, я обратился к Джессике:
— Иногда я просто удивляюсь — почему это мы не сделаем своим командиром Джорджа.
— По-моему, он и так командир, — ответила она громким шепотом.
Из воды родились еще несколько созданий и покинули этот мир, не причинив ему особого урона. Наши интеллектуалы спорили насчет свойств портала, педантично обсуждая всякие мудрые подробности. Океан начал остывать, когда вдруг невнятное бормотание прервалось победным воплем.
— Объясните членораздельно! — приказал я.
Начал отец Донахью:
— На эти квадратики над дверью можно нажимать как на клавиши! Они позволяют, видимо, войти внутрь.
— Гениально!
— Не совсем, — возразил Ричард. — Здесь более ста квадратов, значит, существует более восьмисот тысяч различных трехзначных комбинаций, а код может состоять из четырех, десяти, даже ста целых чисел.
С помощью своего М-16 я расправился со свежей группой водяных красавчиков, приближавшихся к нам с востока.
— Мы потратили на гамбит больше времени, чем имеем в своем распоряжении, это точно.
— Стойте, у меня есть идея! — Каждое слово Джессика подкрепляла выстрелом из винтовки.
— Оʼкей, меняемся! — воскликнул я.
Обе группы поменяли позиции — мы собрались у двери.
— Быстро выкладывай, что у тебя!
Джессика показала на символические обозначения над прямоугольником двери.
— А что, если эти условные знаки обозначают воду?
— Ну и что же тогда? — Джордж прикладом своей пушки уперся в бедро.
— В каждой атаке на нас можно усмотреть водный мотив.
— Дальше? — Мне не терпелось.
— Держу пари: ключ к входу — вода!
— Оʼкей, набери слово «вода»!
— Как? — возразила Джессика. — Здесь нет букв.
— Тоже мне проблема! Кто-нибудь умеет печатать вслепую? — заорал я, перекрывая грохот выстрелов.
Оказалось, умел Донахью. Но нет, ничего не вышло.
— Попробуй… по-гречески, — предложила Минди, выпуская специальную стрелу — эффект сокрушительный.
Опять не получилось! Тот же результат с латынью, ивритом, французским, русским, испанским, азбукой Морзе и компьютерной двоичной системой.
— Попусту теряем время и силы! — заявил Ричард. Золотой луч его жезла обращал водяных демонов в пар при малейшем прикосновении. — Расположение этих квадратов не соответствует ни одному известному мне алфавиту.
— И все же что-то в их расположении смутно знакомое… — Уже несколько минут я ломал голову: что это может быть?
— Хочешь помогу? — предложила Джесс.
Я немного помедлил, прежде чем сказать «да», — оно и понятно: не так-то легко пустить другого человека в твои мысли. Даже такого близкого, как Джесс. Но времени на сомнения и колебания нет, я сказал «да» и взял на плечо свое оружие. Джессика подошла ко мне очень близко, взяла мое лицо в свои теплые ладони, и наши взгляды встретились. Когда ее мысли начали мягко перетекать в мой мозг, я невольно замер, но под успокаивающими, ласковыми, нежными, как любовный поцелуй, потоками мыслей полностью расслабился. Сразу же полетели вспять годы — как страницы книги, когда их перелистывает сильный ветер: вот я частный детектив в Чикаго… полицейский на Южной стороне, отвечаю за безопасность в автотранспортной компании отца… студент, второй курс, 14 ноября 1962 года, среда, одиннадцать сорок пять утра, химия, преподаватель бубнит что-то невыносимо занудное…
— Вспомнил! — воскликнул я, когда мы отделились друг от друга. — Периодическая таблица элементов!
— Ерунда! — отрезал Джордж. — Вот уж ничего похожего!
— Но не новая, современная, а старая, оригинальная! Дмитрий Менделеев, примерно тысяча восемьсот шестьдесят девятый год…
Ренолт понял мою мысль. Две тысячи лет назад молекулярная структура воды считалась табу — запрещенным знанием. Это знание выходило далеко за рамки представлений большинства простых людей: мир состоит всего из четырех элементов — да и в них-то путались.
Дотянувшись до верха двери, я нажал на первый квадратик — водород. Он щелкнул и встал в углубление. Отсчитал восьмой квадратик — кислород — и тоже нажал. Квадратик подался вперед, остановился и вернулся в прежнее положение. Первый квадрат сидел на своем месте. Затаив дыхание, я снова нажал на восьмой квадрат. На этот раз он со щелчком попал в паз — и массивная дверь бесшумно отворилась внутрь…
— Сюда! — воскликнула Минди, подталкивая меня в проем.
Под прикрытием огня отряд вошел в пещеру из вырубленного цельного природного камня. Других входов-выходов не видно.
— Закрывайте дверь! — Джессика перезаряжала винтовку.
Бесчисленные волны водяных демонов накатывались на берег и кошмарными шеренгами шли прямо на нас.
— Скорей! — заорал Джордж, выпуская град взрывных пуль из своей неуклюжей пушки.
На всякий случай я обшарил внутреннюю сторону двери — ничего, ровная, гладкая поверхность; ни символов, ни клавишей.
— Найдите другую клавиатуру! — приказал я, обследуя стены.
Отец Донахью встал в проеме двери с Джорджем, и вместе они поливали из огнемета первые шеренги водяных созданий. С громким шипением водяные растекались, и на их место из волн вставали десятки новых.
— Это становится не смешно! — заорал Джордж, перекрывая рев горящих струй. — Закрывайте эту проклятую дверь!
Джессика изящно тронула дверь одним пальчиком, а Минди изо всех сил поддала ногой.
— Мы стараемся! — дуэтом пропели девушки.
— Сейчас не до шуток! — Ричард закатывал рукава. — Всем отойти!
Мы быстро отошли от проема. Бешено жестикулируя, чародей прокричал что-то на незнакомом языке, и камеру мгновенно поглотила кромешная тьма.
— Ты этого добивался? — спросил чей-то голос. — Заклинание сработало?
— Еще как! — ответил довольный голос.
Защелкали фонари, и в ярких белых лучах мы увидели, что дверной проем наглухо замурован красными каминными кирпичами.
— Отличная работа! — Я похлопал его по плечу.
— Спасибо, — улыбнулся он.
— А почему именно кирпичи? — полюбопытствовала Джессика.
— Просто первое, что пришло в голову.
Отец Донахью приладил насадку на шипящее дуло своего оружия.
— Пошли, Ренолт! Организуем линию огня, на случай если они прорвутся.
Джордж кивнул:
— Есть!
Но как только он сделал шаг от кирпичной стены и носок его сапога сдвинулся с линии движения двери, вся каменная масса немедленно встала на свое место и закрылась. Наступила напряженная тишина.
— Дверь-то автоматическая! — ахнула Минди, внезапно все поняв. — Эта чертова штуковина не могла закрыться, пока на ее пути было препятствие!
Извергая проклятия, Ричард сгреб нашего толстяка стрелка за воротник.
— Из-за тебя я чуть не погиб, Ренолт! — зарычал он.
— Это еще только начало, Андерсон! — рявкнул тот в ответ.
Некоторое время они наскакивали друг на друга, отпуская при этом такие выраженьица, что ой-ей-ей, потом это им надоело и они со смехом расступились в разные стороны.
Как ни странно это звучит, иные военные командиры, я слышал, не разрешают своим подчиненным такого рода шутки. На мой взгляд, это просто идиоты — такие легко поддаются врагу или погибают от пуль своих же. Юмор снимает напряжение и укрепляет моральный дух. Первая настоящая шутка, с тех пор как исчез Рауль…
— Эй, смотрите-ка! — Ричард показал жезлом.
Мы обернулись: на стене пещеры, за нами, образовался туннель — раньше его не было — шириной и высотой футов десять; он вел в глубь скалы, лучи фонарей не достигали конца…
Минди пошарила фонарем вокруг — ничего нового.
— Должно быть, образовался в тот момент, когда закрылась дверь.
— Разумное объяснение, — согласился Донахью. — Типичная мера безопасности.
— Значит, у них есть враги?
— Теперь есть! — Джордж прилаживал фонарь к дулу своей пушки.
Я уже готов был немедленно отправляться в путь, но тут как-то повнимательнее присмотрелся к своим ребятам: да, вид у всех довольно бледный… А ведь мы ни разу не отдыхали с тех самых пор, как подверглись нападению на озере. Пятнадцать часов кряду без перерыва после инструктажа в штабе. Место, конечно, не совсем подходящее для разбивки лагеря, но короткий отдых не помешает.
— Побудем здесь минут десять. — Я проверил заряд своего гранатомета. — Если водяные до сих пор не прорвались в дверь — имеем право сделать перерыв на обед.
— Прямо здесь? — выгнула бровь Джессика. — Я думала, хоть немного пройдем вдоль туннеля…
— Почему бы и не здесь? — поддержала меня Минди. — По крайней мере, точно известно, что с одного направления атаки не ожидается.
Каждый занял боевую позицию с оружием наготове. Десять минут текли мучительно медленно…
Наконец минутная стрелка на моих часах установилась на двенадцати — я вздохнул с облегчением: сосало под ложечкой, голова еще трещала после падения самолета. К счастью, наш двойной барьер оказался прочным.
— Оʼкей, короткая передышка! Только вода и рацион «К»! Огня не разводить! Смена часовых как обычно.
Все радостно сбросили на землю рюкзаки и стали раскрывать пакеты с едой. Я заступил на пост первым; не запивая, проглотил несколько таблеток аспирина из карманной аптечки и встал спиной к стене, откуда мог следить и за дверью, и за туннелем.
Несколько минут в мертвой тишине раздавалось только шуршание оберток, жевание и чавканье. Заглотав еду, Джордж сменил меня на часах, и я с удовольствием присоединился к остальным — аспирином не больно-то пообедаешь. Жуя сандвич, Донахью возился с огнеметом, проверяя его состояние.
— Боюсь, он уже ни на что не годен, — грустно констатировал святой отец. — Горючей смеси не больше чем на десять секунд. Не стоит брать его с собой.
— Тогда возьми вот это! — Джессика протянула ему пневматический пистолет.
— Но, Джесс… — нерешительно начал он.
— Ведь это твое любимое оружие?
— В общем, да.
— Ну и бери его! У нас достаточно патронов, а я воспользуюсь винтовкой эм-шестнадцать — вообще не люблю огнестрельного оружия.
Истинная правда: если я даже в повседневной жизни никогда не расставался со своим «Магнумом-357» компании «Смит и Вессон», даже в душ брал его с собой, то Джессика и на задании предпочитала пользоваться тазером. Пистолет выстреливал крошечные острые крючки на длинных проводах. Когда крючки попадали в движущуюся цель, например в тело человека, электрическая батарея посылала заряд такой мощности, что им можно было свалить разъяренного носорога. Но только лишить сознания, а не убить. Тазер — абсолютно безвредное оружие. Иначе Джессика не могла: негативные психические вибрации, исходящие от огнестрельного оружия, объясняла она, нарушают ее умственную гармонию. Я усмехнулся про себя. Уж эти мне специалисты по психике! Жить с ними невозможно, но и без них никак нельзя…
— Я все слы-ишу! — пропела Джессика, вынимая из обертки яблоко.
Вот те раз!
Опустив флягу, Ричард завернул колпачок на емкости и вытер рот.
— Какие у кого мысли насчет туннеля? — обратился он ко всем сразу.
— Возможно, это коридор безопасности, вроде того, какой в нашем штабе, — предположил я. — Оказавшись за наружной дверью, свой знает, что делать, и может идти по нему безбоязненно. А чужой будет натыкаться на ложные тревоги и другие неприятные вещи.
— Слишком много допущений! — изрекла Минди ртом, набитым конфетами. — Мы до сих пор не знаем, с кем имеем дело. Или с чем. Животным, растением, минералом? Смертным существом, духом, конструкцией?
— Хорошим, плохим, нейтральным? — завершила Джессика это перечисление.
— Когда же мы будем хоть что-нибудь знать наверняка? — Отец Донахью, видимо, настроился на философский лад. — Клянусь верой, девочка, даже в самом плохом человеке живет искра добра, а капля зла таится в каждом из нас.
— Но смерть — это уж наверняка! — резко возразила Дженнингс, дожевывая конфету.
Так, дело дошло до рассуждений на отвлеченные темы — все, значит, отдохнули. Я встал и стряхнул крошки с форменной куртки.
— Оʼкей, перерыв окончен! Проверяем запасы и в путь!
Как заведено, мы убрали за собой место стоянки и упаковали мусор. Чувствуя необыкновенный прилив сил, я снова встал на часах, пока остальные члены отряда быстро просматривали груды снаряжения — такая срочная инвентаризация. Работать — лучше; не думаешь о наших недавних потерях.
— Оʼкей, чего не хватает? — спросил я, когда они все обозрели.
— Бочки воды, большой палатки, всего альпинистского снаряжения, надувного плота и костюмов для подводного плавания.
— Ну, последнее — потеря небольшая. — Отец Донахью с трубным звуком высморкался в огромный пестрый платок.
— Спасибо, человек-слон, утешил! Как насчет оружия?
— Ракеты «земля-воздух» отсутствуют, — мрачно доложил Джордж. — И два подрывных пакета — тоже. У нас полно «узи» и боеприпасов к ним, но нет обойм.
— Чудесно! Их бросаем, вместе с огнеметом, а боеприпасы берем — подходят к нашим пистолетам. Что еще? Где мой атташе-кейс?
— Не здесь! — нахмурился Ричард, водя по каменному полу жезлом.
Я выругался.
— А что там было — красивое или полезное? — осведомилась Минди.
— Полезное, — грустно ответил я. — Очень даже полезное: миниатюрная атомная бомба.
Наступило молчание.
— «Снупи»? — присвистнул Джордж.
Я только мрачно кивнул.
— У нас была ядерная бомбочка? — У Джессики даже голос сорвался.
— Ага! Ма-аленькая такая бомбочка, мощностью примерно полкилотонны. Недостаточно, чтобы изничтожить остров, но довольно — убедить кого угодно, что мы люди серьезные.
— Проклятье! — проворчала Минди. — Потеря большая. Не вернуться ли за ней?
Подумав минуту, я отрицательно покачал головой:
— Слишком рискованно! Надо решить поставленную задачу или покинуть остров до часа «икс». — Я посмотрел на часы. — Осталось двадцать два часа.
Послышался одобрительный шум. Гораций Гордон ведь говорил, что его люди незаменимы. Что ж, обычно это так и есть.
Пока Джордж устанавливал мину-ловушку у коллекции бесполезного теперь оружия, сваленного кучей у двери, остальные раскладывали боеприпасы и взрывчатку на тележку с таким расчетом, чтобы в случае необходимости легко их достать. Ричард крепко увязал груз под брезент скользящими узлами, а Минди смазала колеса тележки.
Наконец мы все собрались у входа в туннель. Проверив наличие ловушек и убедившись, что кругом все чисто, я осторожно двинулся вперед. Гладкие стены туннеля переходили в потолок, плавно закругляясь; камень на ощупь неприятно теплый. Однако пол прохладный, ровный, очень чистый — определить, проходил ли здесь кто-нибудь до нас, невозможно. Успокаивающая мысль.
— Дистанция два метра! — произнес я шепотом, взводя затвор пулемета и спуская предохранитель. — Не разговаривать! Идти в затылок по одному! Минди, ты идешь первой! Джордж прикрывает с тыла!
В туннеле стояла мертвая тишина, в которой еле слышно раздавалось эхо наших шагов, — с этим ничего не поделаешь: мягкие спортивные туфли остались в замороженном самолете. Мы прошли совсем немного, как на нашем пути встретилась Т-образная развилка. Заглянув налево, Минди сообщила: дальше опять развилка, только в форме Y; Ричард доложил: с правой стороны — Т-образное ответвление.
— «Финикийский лабиринт»! — Донахью нахмурился. — У меня сразу же возникли подозрения — уж слишком все примитивно.
— «Египетское решение»? — спросил я священника.
Он кивнул. Около трех тысяч тысячелетий назад египтяне начали строить пирамиды. Желая обезопасить их от грабителей, они соорудили лабиринты, полные смертельных ловушек. Сами строители, не в состоянии запомнить бесчисленные повороты лабиринта, придерживались так называемого правила левой стены. Если идти, все время держась рукой за левую стену, в конце концов достигнешь выхода из лабиринта. Конечно, в наши дни этот фокус хорошо известен, но, если этой скале действительно несколько тысяч лет, люди, построившие этот лабиринт, видимо, считали, что это правило все еще остается тайной. «Египетское решение» очень пригодилось нам однажды в Перу, когда мы искали «Книгу Проклятых»; сейчас тоже сослужит службу.
Металлически вздохнула сталь, соприкоснувшись со сталью, — это Минди извлекла из ножен меч; радужное лезвие отбросило причудливые блики на стены туннеля.
— Вперед!
Мы двинулись за ней, касаясь пальцами каменной стены.
Через три часа мы без приключений добрались до выхода. Лабиринт оканчивался большим пустым помещением: стены и потолок грубо вырублены из камня, пол выложен идеально ровными каменными плитами площадью квадратный метр каждая — десять рядов по семь плит. В противоположной стене — обыкновенная деревянная дверь. Лично я удивился, почему хозяева лабиринта не водрузили здесь знак «Осторожно! Опасно для жизни!».
— Хочешь я полечу и проверю дверь? — Джессика помахивала браслетом.
— Не трать его понапрасну! — отсоветовал я.
— Мне полететь? — Ричард нюхал свой цветок.
— Нет! Твоя задача — перевести туда всех нас.
Он поднял руку в знак возражения:
— Не выйдет, дружище! Кто занимался радиоактивным моргом в Фениксе?
— Верно, ты. А мне пришлось внедряться в иные измерения в Атланте, а Джордж возился с шляпным магазином в Майами, так что теперь твоя очередь.
— Черт!
— Справедливость прежде всего. Она подсказывает, «et quo quemque modo fugiatque feratque laborem».[27]
Чародей принялся снимать рюкзак.
— Сейчас, сейчас, одну минуту… Ненавижу эти дела!
Да и мы все — тоже. Кто их любит? Скинув свой непомерный груз, Ричард для начала прошелся жезлом по первому ряду плит — ничего не случилось. Вытянув руку, проверил следующий ряд — опять ничего. Оно и понятно: квадраты реагировали, скорее всего, на вес, температуру тела, его массу. К этому моменту Джордж вынул из сумки веревку и обвязал ею Ричарда за талию — чтобы вытащить чародея, если он попадет в беду. Однако Ренолт и Донахью не натягивали веревку слишком туго, иначе сами могут угодить туда. Сейчас у нас нет права ни на малейшую ошибку. Роясь в карманах и так ничего и не найдя в них, Андерсон задал вопрос:
— У кого-нибудь есть мелочь?
— Ты сбрендил? — удивилась Минди. — Кому нужна мелочь в бою?
Ричард посмотрел на Джорджа, потом на меня; я протянул руку Джорджу:
— Дай сюда!
— Что? Что дать? — С невинным видом Толстяк возвел глаза куда-то к потолку.
Я нетерпеливо щелкнул пальцами. Ворча, Ренолт полез в карман и выудил из его недр пакетик печенья: нашему солдату постоянно приходилось прилагать усилия, чтобы поддерживать форму.
Снарядившись как следует, держа жезл обеими руками в горизонтальном положении, Ричард отошел вправо и осторожно ступил на первый квадрат — никакой реакции, перенес большую часть своего веса на ногу, пока наконец не встал на плиту обеими ногами. Довольный результатом, он положил на квадрат печенье; стал на колени, исследовал плиты перед собой, выбрал одну по диагонали. Шаг, пауза, перенос веса, второй шаг, стойка… Удачно! Ричард повторил весь процесс на плите прямо перед собой — снова удача!
Странное дело: когда выполняешь такого рода задание, не руководствуешься ни разумом, ни расчетом — действуешь, полностью подчиняясь инстинкту. Мне всегда казалось, что для Джесс эта работа была бы просто удовольствием. Эта девушка улавливала ощущение успеха, когда у кого-то что-то получалось, и легко воспринимала чувство ужаса, когда кто-то терпел поражение, но в деле очень часто ошибалась: эти два чувства разделяет неуловимая грань — ведь они так близки друг к другу, часто перехлестываются. Вот почему Джесс храбро шла прямо в смертельную западню и всеми силами избегала безопасных зон.
Чародей сделал еще один осторожный шаг вперед… Но на этот раз, когда он перенес вес тела на ногу, плита затрещала и провалилась в бездну. Из образовавшейся дыры раздался отвратительный скрежет, каменная пыль запорошила ботинки чародея, парящего в воздухе над дырой. Обеими руками он держался за жезл. Переместившись немного вправо, Ричард рискнул приземлиться. Удалось! На наших глазах камни над дырой сомкнулись и пол вновь стал целым.
— Ты видел, что там, внизу? — спросил я.
— Крутящиеся лопасти, — хрипло ответил маг. — Что-то вроде внутренностей мясорубки.
— Гадость какая! — пробормотала Джессика.
С чрезвычайной осторожностью Ричард продвинулся еще на квадрат, потом еще на один — по диагонали. Из пяти ближайших к нему квадратов чародею явно не нравился ни один, но все же он решил рискнуть и сделал шаг… Нога его коснулась камня, плита со щелчком подалась вниз… Резкий рывок веревки — и чародей взвился в воздух как раз в тот момент, когда из пола выросла каменная колонна и со стуком ударилась в потолок. Колонна и потолок соприкасались между собой около минуты, затем колонна рухнула до уровня пола и все стало как прежде.
Трясущимися ногами Ричард встал на безопасный квадрат и поблагодарил нас взглядом. Священник и Джордж взяли под воображаемый козырек. Сложив пальцы крестом, Ричард испытал плиту слева — она выдержала это испытание. Он двинулся по диагонали и опять по диагонали… Следующий камень выдерживал его вес несколько секунд — и вдруг разломился ровно пополам. Ричард успел прыгнуть на левый квадрат у стены, в то время как предыдущий свернулся пополам со скрежетом столкнувшихся наковален. Но та плита, на которой он оказался, заискрилась — пришлось кувыркнуться вперед, когда она приподнялась от стены в попытке сбросить его вправо. Задержавшись на минуту, чтобы перевести дыхание, Ричард положил печенье на камень, где только что стоял, поднялся в воздух и поплыл к предыдущей, безопасной плите — шаг назад, но нужно закончить проход. Оставляя за собой на камне пятна пота, сделал еще два хода вперед.
И вот он стоит лицом к деревянной двери на расстоянии всего одной плиты. По логике выходит — камень перед дверью безопасен — облегчает вход. Но дверь открывается внутрь, камни плиты с двух сторон ограничивают вход. Трудный выбор… Три квадратные плиты, одна из них — неминуемая смерть. Надо мобилизовать все свое умение… Чародей ступил на средний камень — ничего не случилось. Довольно улыбаясь, он положил на плиту печенье, а одно оставил для себя. Потом отвязал от пояса веревку и бросил пакет с оставшимся печеньем Джорджу.
— Вкуснота! — весело поделился Ричард. — Как дома у мамы!
Джордж поймал пакет.
— Твоя мама работала в «Набиско»?[28]
— Заткнись!
— А что дверь? — Отец Донахью свертывал веревку на руку. — Заперта?
Ричард попробовал замок.
— Да нет, открыта.
— Проверь на ловушки! — посоветовала Джессика.
Он провел жезлом по краю двери.
— Все чисто!
— Никаких вибраций, звуков, запахов? — Минди встревожилась.
Ричард приложил ухо к двери, прислушался.
— Улавливаю чье-то громкое, мощное дыхание.
— Громкое, мощное дыхание? О, интересно! Человек или животное?
— Не могу сказать.
— Очистить место для атаки! — спокойно приказал я.
Отряд разделился, сдвинувшись к краям карниза.
— Рич, дверь открыта! Спрячься за дверью, готовь сюрпризы!
Он кивнул, подергал за ручку.
— Готово… открываю! — И потянул дверь на себя.
Перед нами открылась небольшая комната… вместо задней стены на нас смотрело гигантское Лицо — чудовищно огромное лицо с искаженными чертами, высотой футов двенадцать. Оно вполне сошло бы за человеческое… вот только странное расположение лицевых мышц и заостренные кверху брови… При виде нас Лицо расплылось в самодовольной, самоуверенной улыбке.
— ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ! — пророкотало оно добродушно-приветливо.
Мы были поражены: Лицо говорило по-английски!
— У него нечто вроде встроенного переводного устройства, — объяснила Джессика, касаясь пальцами лба. — Не улавливаю никаких агрессивных мыслей, только огромное желание услужить.
Дружественное создание? Великолепно! Я откашлялся.
— Ну… привет!
— СЕРДЕЧНО РАД! ДАВНЕНЬКО МНЕ НЕ ПРИХОДИЛОСЬ РАЗГОВАРИВАТЬ С НОВЫМИ ЛЮДЬМИ.
— А кто вы? — очень вежливо спросила Минди.
— Я — ВРАТА.
— Врата… ведущие куда?
— ЗА ПРЕДЕЛЫ.
— За пределы — чего?
— МЕНЯ.
Это уж слишком — даже для нас. Такая беседа может продолжаться до второго пришествия. Что ж, ускорим развитие событий.
— Весьма признательны. — Я притворился, что подавляю зевок.
Неудачника вижу насквозь. А этот паренек — прирожденный дворецкий.
— Прошу вас сообщить нам о вашем истинном назначении, и поторопитесь!
— СЛУШАЮСЬ, СЭР. ХОЗЯЕВА СДЕЛАЛИ МЕНЯ ЖИВЫМ БАРЬЕРОМ, ПРОПУСКАЮЩИМ ТОЛЬКО ДОСТОЙНЫХ.
— А кто считается достойным? — решила уточнить Джессика.
Я прямо убить ее готов был за эти слова. Бог мой, да разве можно давать шанс думать слугам, охранникам! Говори четко, двигайся быстро, вот мой девиз в таких ситуациях. А сомневаешься — используй взрывчатку.
— ВЫ! — ответил он, к нашему общему облегчению. — НОСОМ ЧУЮ МАГИЮ, ЖИРНУЮ И СЛАДКУЮ, ИСХОДЯЩУЮ ОТ КАЖДОГО ИЗ ВАС.
Ах, вот в чем дело! Браслеты… Правда, у Донахью браслета нет, но ведь он священник — в какой-то мере тоже чародей или вроде того. Итак, хозяева неравнодушны к магам. Это мы возьмем на заметку.
— Как вы функционируете? — подал голос Донахью.
— ВХОДИТЕ В МОЙ РОТ — ОКАЖЕТЕСЬ НА ДРУГОЙ СТОРОНЕ.
Час от часу не легче.
— Он, наверное, шутит, — пробормотал священник.
Джордж исподтишка постучал пальцами по сумке с подрывным зарядом, но я успокоил его: время для этого еще не пришло.
— ПРОШУ ВАС, ВХОДИТЕ! — умоляло Лицо. — КТО ПОЙДЕТ ПЕРВЫМ?
— Я! — сделала шаг вперед Минди.
Все удивленно ахнули, даже Ричард, прятавшийся за дверью.
Я резко притянул ее к себе.
— С ума сошла? — тихо зарычал я на нее. — Мои очки показывают чисто зеленый цвет: нейтральная магия, но способна на что угодно.
— Джесс считает, что Лицо хочет только услуживать нам, — терпеливо напомнила она. — Кроме того, если возникнут неприятности, ну, например, оно захочет меня съесть, я приведу в действие свой браслет и благополучно выберусь. А Джордж пустит его в расход.
— Чертовски смело! — подмигнул ей Ренолт.
Безумие? Несомненно! Но заслуживает внимания.
— Ладно, ты меня убедила. Для начала следовало бы…
Но Минди уже шла по маршруту, обозначенному печеньем.
— До встречи! — крикнула она через плечо и вошла в комнату.
Лицо улыбнулось и широко открыло рот. Минди грациозно ступила на язык — рот закрылся. Глядя на все это, я нервно сжимал и разжимал кулаки. В нашей работе не обойтись без риска, но этот случай граничит с самоубийством.
— Эй, шеф, все в порядке! — Джордж по-приятельски протянул мне кулек с печеньем.
— Объясни! — холодно попросил я, как бы не видя его дружеского жеста.
— У Минди в руке граната с вырванной чекой. Если ей потребуется срочно выйти — держу пари: она выйдет, а «лимонка» останется. Восемь унций взрывчатого пластика в башке — это задержит кого угодно.
Я немного успокоился. В этот момент мои наручные часы стали сигналить. Нажал на кнопку переговорного устройства:
— Минди? Ты как?
— Жива-здорова! — прозвучал ее голос. — Я на другой стороне скалы. Вы бы видели это место!
— Конь короля три, ладья королевы четыре — шах.
Старинный пароль; я надеялся — Дженнингс помнит его.
Пауза.
— О, черт! Я же это знала! А, вот… пешка королевы пять, слон короля два — шах и мат.
— Правда? — вырвался у меня невольный вопрос.
«Да, с ней все в порядке! — прозвучал в моей голове голос Джессики. — А теперь хватит, пошли туда кого-нибудь еще».
Следующим пошел Джордж, потом я приказал Ричарду переправить туда по воздуху две наши тележки со снаряжением, одну за другой по очереди. Потом в рот вошел чародей, за ним — Джессика и отец Донахью. Но как только священник вошел в комнату, Лицо шумно принюхалось, черты его, и так искаженные, свела гримаса гнева и отвращения.
— СТОЙ! — прогремели Врата. — ЭТО ПАХНЕТ НЕ МАГОМ, ЭТО ПАХНЕТ… ЦЕРКОВНИКОМ!
Вот оно что! Смешавшись со всеми нами, Донахью был окружен нашей магической аурой. Но теперь он в одиночестве — отсутствия магии нельзя не заметить.
— Ерунда! — хмыкнул Донахью, превосходно изображая, как забавляет его эта ситуация. — Я церковник? Да что вы, просто у меня с собой один талисман, которым когда-то владел…
— УМРИ, ЦЕРКОВНИК! — пронзительно завизжало Лицо и извергло из глаз огненные лучи.
Отец Донахью рухнул на пол живым факелом.
Застигнутому врасплох, не готовому к такому развитию событий, мне хватило все же доли секунды, чтобы снять с предохранителя М-16 и, всадив в Лицо полную обойму, прошить бледную, осклабившуюся плоть бронебойными пулями. Теперь — гранатомет: я залепил четырехмиллиметровые взрывные снаряды прямо между мерзких кошачьих глаз.
Заливая все вокруг, из расстрелянного Лица адским фонтаном хлынула черная кровь. Нос и левый глаз снесло, обнажив кости, нервный узел и электронные схемы. Поврежденные, но отнюдь не мертвые Врата с невыразимой ненавистью взирали на меня уцелевшим оком. Уклоняясь от смертельного луча, я нагнулся… В этот момент Лицо взорвалось. Грохот и дым заполнили комнату, куски мяса швырнуло прямо на меня… Когда шум немного стих и дым рассеялся, я встал. Какие-то фигуры бродили в клубах дыма — я разглядел только смутные очертания. Зарядив новую обойму, я чуть было не выстрелил, но тут узнал в расплывчатых силуэтах Джорджа и Джессику. Позади них, в стене, зияла дыра с рваными краями, с которых капала кровь.
— Что за дьявольщина? Что случилось? — Джордж выпрыгнул на карниз с последней квадратной плиты — его подрывной заряд в сумке куда-то подевался.
— На помощь! — Я устремился к горящему Донахью.
Все вместе мы бросились к священнику и сбили пламя куртками. Он уже не вопил, а тихо стонал. Джесс вылила на него свою флягу, а Джордж освободил от дымящегося пулемета и вытряхнул из карманов сгоревшей формы патроны. Рядом со мной возник Ричард. При виде распростертого на полу Донахью он ахнул, мгновенно опустился на колени и стал засыпать в горло священнику какой-то порошок. Потом щедро полил его содержимым небольшой пиалы. Из своей походной аптечки я извлек морфий и сделал Донахью обезболивающее вливание: пять кубиков… десять… пятнадцать… Когда дошло до двадцати, священник потерял сознание. Я глубоко сочувствовал бедняге. Огонь — излюбленное оружие дьявола; все мы в разное время хоть раз в жизни испытали на себе, что это такое. Чего все агенты по-настоящему боялись, так это ада.
— Не думаю, что он вытянет. — Ричард проводил жезлом по дымящемуся телу. — Глубокий шок, дыхание ослаблено, кровяное давление низкое, пульс сорок пять и продолжает падать.
— Соверши «Стартовый прыжок»! — приказал я, наполняя другой шприц дигиталисом.
Чародей сник.
— После всего, что я уже сделал сегодня? Не смогу, мои силы иссякли…
— Ну сделай хоть что-нибудь! — Джордж промокал лицо священника влажным платком.
Ричард в глубокой печали покачал головой:
— Нет, все мое искусство не спасет его от смерти.
Джессика что-то бросила мне:
— Возьми!
Медный браслет! Мне не надо спрашивать какой: сначала Рауль, потом Хассан… Мы не простим себе, если потеряем еще одного члена команды, если не сделаем все возможное, чтобы спасти его!
Очень осторожно я надел медную полоску на почерневшее запястье — горячая кожа при малейшем прикосновении вспыхивала искрами — и мысленно прокричал фразу, приводящую браслет в действие. Последовала вспышка света, и отец Майкл Донахью, абсолютно здоровый и невредимый, сел на полу. На веснушчатых щеках играл румянец, глаза ярко светились. Вот только лысым стал как колено, от его рыжей шевелюры и бровей ничего не осталось. Смутно напоминает кого-то очень известного, никак не могу вспомнить, кого именно…
— Фью! — выдохнул Донахью, и струйки дыма вырвались из его ноздрей. — Благодарю вас от всей души!
Мы помогли ему встать на ноги.
— Не стоит, Майкл! Не за что!
— Но прошу вас: никогда больше этого не делайте! — Он поочередно глядел на наши ошеломленные лица. — Может, пришло мое время умереть, тогда вы не имели права вмешиваться. Церковь не одобряет подобных действий.
Джессика положила руку на его обгоревшую форму.
— Тогда пусть бремя ответственности за спасение человеческой жизни ляжет на меня, дружище!
Донахью не нашелся что ответить на это. Когда мы двинулись по плитам, заскорузлая одежда священника потрескивала с каждым шагом. Ничуть не привередливый в обычной жизни, Донахью все же остановился и с неудовольствием оглядел свою форму.
— Нельзя ли мне переодеться во что-нибудь другое?
— С таким пустяком я легко справлюсь! — Ричард взмахнул жезлом.
Священник тут же оказался во всем новеньком: армейский комбинезон свежепостиран, рубашка наглажена, ботинки начищены.
Машинально проведя рукой по голове, Майкл Донахью опешил — он коснулся не волос, а… кожи. Так вот что с ним случилось! Кажется, мы забыли его предупредить. По большому счету это не так уж и плохо — жизнь или шевелюра. В любой момент согласился бы на такой выбор.
— Рич, старина, ты кое о чем забыл… — Отец Донахью с надеждой провел рукой по гладкому черепу.
Чародею удалось подавить улыбку.
— Извини, но с этим я ничего не могу поделать. Да ты только подумай, как быстро теперь будешь двигаться без дополнительного веса. Смотри, у тебя появились аэродинамические очертания!
— Вот только одно… солнечные лучи, отражаясь от его лысины, могут выдать врагам наше присутствие, — с совершенно серьезной миной заметил я.
Джесс поджала губы.
— Можно попробовать кое-какую косметику, чтобы снизить зеркальный эффект, или задрапировать его в камуфляжную сетку.
Бормоча что-то по-латыни, священник повернулся к нам спиной. Странно… Похоже, это не молитва… Усмехаясь, Джордж вернул святому отцу его пулемет; оружие оказалось неповрежденным, только сильно запачкалось. Мы собрали рассыпанные патроны, потом пересекли хитроумный пол и вошли в капающую кровью дыру в стене, руками и плечами задевая куски мяса, свисающие по краям. Перейдя на другую сторону, я сразу увидел обеспокоенную Минди: она стерегла наше снаряжение. Пока члены команды вводили ее в курс происшедших событий, я внимательно оглядел окрестности.
Мы стояли у подножия гигантского утеса, который уходил в обе стороны — конца не видно — и поднимался вверх на невероятную высоту, теряясь в серых клубах облаков. Ух ты! У меня даже голова закружилась, когда я представил себе истинные размеры утеса. Встав на колени, поближе рассмотрел дорогу: выложена крошечными керамическими шестиугольниками, плотно пригнанными на манер составной картинки-головоломки; сильно замусорена, прорезана в нескольких местах глубокими трещинами. Но проезжая часть в довольно сносном состоянии — тележки провезем, а это сейчас самое главное.
По обеим сторонам дороги очень густой лес, но на ветках почти нет листьев, а кусты явно видели лучшие времена. Трава — какие-то странной формы острия — пожухла, потеряла зеленый цвет. Почему бы это, ведь за пределами облачности стоит поздняя весна?
Я встал и немного размял суставы. Вдалеке, отдельно, величественно возвышается над другими гора, ее снежная вершина почти достигает облаков. Птица — или нечто похожее на птицу — летает вокруг скалистого пика горы. Та-ак… какого же размера эта птичка, если я вижу ее невооруженным глазом с такого расстояния? Ответ только один: чертовски, неимоверно огромного. Посмотрим через специальные очки… Я надел их — и немедленно снял. Точно такая же картина, как внутри облачности: все окрестности насквозь пропитаны эфирной энергией — очки не выдерживают, ничего не регистрируют. Однако в бинокль я увидел: птица летит в нашу сторону, причем стремительно.
— Тревога! — Я старался, чтобы это прозвучало помягче. — К нам идут!
Следя за направлением моей руки, все увидели крылатый экспресс и бесшумно, быстро занялись необходимой подготовкой.
Пробуравив концом жезла каждую емкость со снаряжением, Ричард поднял тележки в воздух и ринулся к лесу. Ни одна травинка не зашелестела под его сапогами, ни один лист не шелохнулся… Остальные шли, как могли, тихо. Собравшись под развесистым деревом, — его голые ветки создавали хоть какое-то укрытие — мы взялись за руки и, с трудом переводя дыхание, стали ждать. Вот небо потемнело — что-то закрыло собой солнце.
— Срочная невидимость… немедленно! — шепнул я.
Мы исчезли — все, совершенно; даже следы наших сапог на земле пропали.
Добиться невидимости не очень сложно, но у этого вида магии несколько уровней. Полная невидимость означает: вас никто не видит, не слышит, не чует по запаху. Никакие радары, сонары, инфракрасные лучи, даже детекторы массы не в состоянии определить ваше местонахождение. Условие такой неуловимости — субъект становится невидимым и для самого себя; в таком состоянии даже переход через ровное, пустое поле чреват какими угодно приключениями.
Высоко в небе гигантское образование виделось мне обыкновенным черным пятном, но размеры его заставляли меня задуматься: не наш ли это приятель с озера, подросший и готовый на новые подвиги?
— Надеюсь, нет, — раздался в моем ухе теплый шепот Джессики.
От этой фразы в ухе у меня так приятно защекотало, что я не утерпел и почти непроизвольно обнял девушку одной рукой… Но моя жадная рука наткнулась на жесткий прямоугольный предмет… Рюкзак Джорджа, набитый военной амуницией и боеприпасами! Фу! С отвращением я засунул руку в карман, где ей и надлежало быть.
Над нами прошла тень летающего монстра, он явно проводил поисковые операции — пытался выяснить причины столь недавнего шума. Дыру, в которой раньше сидели Врата, прикрывал нависший над ней портал; если Большая Птица не вздумает сесть, она ее не обнаружит. Но если все-таки хотя бы приблизится и увидит причиненные разрушения — бой неизбежен. Наши шансы на победу — пятьдесят на пятьдесят. Единственный из нас, кто еще сохранял силы, — отец Донахью. Таковы неизбежные побочные явления «Стартового прыжка».
Внезапно засияло солнце. Разглядывая небо, я не увидел ничего, кроме вездесущей облачности. Тем не менее мы не спешили становиться видимыми. Только когда окончательно убедились, что чудище, не пытаясь выманить нас из укрытия, улетело восвояси, маг снял чары и мы устроили короткое совещание.
— Какие у кого мнения? — Я присел на колесо тележки — пусть уставшее тело пока отдыхает.
— Едва ноги унесли. — Ричард подкреплялся высококалорийным батончиком. — С трудом поддерживал это чудо. Выжат как лимон.
Джордж самодовольно возразил на его жалобы:
— Все это пустяки! У меня тут есть такое… Мы бы и так сразу же прогнали монстра!
— Что же? — подзадорил Донахью.
— Напалмовая базука! — выпалил Ренолт и похлопал по брезентовому мешку.
Минди удивленно приподняла бровь.
— Боже милостивый, неужели у нас и это есть?!
— Даже две!
— Потрясающе! Ну-ка, шарахнем!
Захлопав в ладоши, я призвал всех к вниманию — всегда опасался таких настроений.
— Нет! — твердо заявил я. — Ни взрывов, ни стрельбы! Поставьте на свои пушки глушители и не снимайте их! С этого момента мы действуем бесшумно. Задача — точно выяснить, что здесь происходит, и покончить с этим. Не тратить зря время, не подвергать опасности жизнь граждан, ввязываясь в совершенно ненужную охоту за монстром!
— А если он нападет на нас? — скривился Джордж.
— Спрячемся и убежим. Наша первейшая задача — задержать облачность, не дать ей достичь материка.
Ребята, конечно, согласились, хотя перспектива бегства, безусловно, никого не привлекала. Следуя моему примеру, все сняли винтовки, поставили автоматические пистолеты на специальные глушители. Минди заменила взрывчатую стрелу в своем луке на простую, с зазубренным острием, а Ричард трудился над оснащением арбалета. Исследуя наши запасы, отец Донахью поинтересовался:
— Каков следующий шаг?
— Пойдем по дороге, — предложила Минди. — Она, по-моему, ведет в глубь острова. Там и начнем охоту на его хозяев. Какая разница, отсюда начинать или из другого места.
Я согласился. Первой снова пошла Минди, мы — следом за ней, толкая перед собой тяжело груженные тележки. Резиновые колеса ритмично подскакивали на неровностях древней дороги. Смотреть вроде особенно не на что, для слуха тоже никакой пищи, кроме слабого шелестящего ветерка. В этой тишине что-то неестественное… Ни птиц, ни насекомых, ни людей — ничего. У меня мурашки пошли по коже, — возможно, мы единственные живые люди на этом острове…
— Очень может быть, — подтвердила Джессика — по обыкновению неожиданно; это всегда выводило меня из равновесия.
— Что — может быть? — вмешался Ричард в наш мысленный разговор.
Джессика передернула плечами, как в ознобе.
— Да что, остров необитаем. Не чувствуешь разве, как давят на нас столетия? Седая вечность, уходящая в глубь истории; гнетущее безмолвие непотревоженной земли; смерть, возраст которой — миллиарды лет?
— Да нет что-то, — не стал врать маг.
— А как насчет Большой Птицы? — спросил я.
— Ты о нашем бармаглоте? О, здесь полно животных! — смягчилась Джесс. — Вот только людей совсем нет. Пока, — добавила она тихо, однако не стала пускаться в объяснения.
К нам подошел Донахью и постучал по свисавшей у него с пояса фляге, до краев наполненной виски «Тулламор Дью» крепостью девяносто градусов (тридцать пять долларов бутылка; да оно того и стоило).
— Похоже, успокоительное вам не помешает.
Джессика выдавила улыбку:
— Разве что за обедом.
Пройдя по дороге километра два, мы увидели: возвращается наш специалист по единоборствам — с головы до ног покрытый пылью, меч вытащен из ножен, вид хмурый. Значит, у Минди для нас плохие новости.
— Обнаружен труп, — без предисловий доложила Дженнингс.
— Давний?
— Совсем свежий. Агент Службы сатаны.
Такое известие заставило всю группу остановиться и слаженным движением вытащить оружие.
— Отчего наступила смерть? — Донахью проверял обойму пистолета.
— Неизвестно, — ответила девушка.
— Объясни! — приказал я.
— Не получится. Вы должны увидеть это собственными глазами.
— Добрались, значит, и сюда! — процедил Джордж сквозь зубы.
Я мрачно сжал в руках пистолет.
— Значит, так. По крайней мере, кое-кому это далось. Оʼкей, ребята, приготовиться! Оставить все здесь, схема номер четыре! Бегом марш!
Без лишних слов команда рассыпалась, и, следуя указаниям Минди, мы сошлись у трупа с разных сторон. Обнаженное тело распростерлось на краю небольшой опушки. Сначала я подумал, что погибший невероятно тучен. Но при ближайшем рассмотрении понял: нет, никакое обжорство не довело бы человека до подобного состояния. Тело раздулось до ужасающих размеров, кожа натянулась так, что казалось — вот-вот лопнет. Лицо, руки, живот — все растянуто до предела. Вооружившись увеличительным стеклом, я тщательно, дюйм за дюймом обследовал все тело, начиная со ступней и кончая головой, — разумеется, стараясь ни к чему не прикасаться, — и не поверил своим глазам: каждая пора запечатана какими-то прозрачными выделениями. На шее две крошечные ранки на расстоянии дюйма одна от другой, закрытые петельками из кожи. Закончив осмотр, я коротко изложил его результаты.
— Вампиры? — деловито осведомился Джордж.
— Которые не дают пролиться крови? — подхватил я многозначительно. — Нет! Какое-то жуткое извращение, до сих пор неизвестное.
Пока Ричард и Донахью проводили некоторые анализы трупа, Минди занялась содержимым рюкзака: обычный ассортимент оружия и боеприпасов. Единственная странность — набор из четырех батарей в форме пистолетной обоймы. Очевидно, у «Службы сатаны» появилось некое энергетическое оружие, скорее всего лазер или микроволновый излучатель. Свободное место у нас есть — я конфисковал весь его боевой комплект.
Взглянув на свои наручные часы, я нахмурился. Ситуация серьезная: приблизительно через тридцать часов облачность достигнет Восточного побережья и начнет убивать людей, а тут еще вмешалась Служба сатаны. Эти гнусные твари, эти подонки, видимо, замышляли заключить сделку с хозяевами острова.
— Может, им это уже удалось! — прошептала Джессика.
От этой мысли я похолодел.
— Мы теряем время. В путь!
— Подождите минутку! — Джордж показал нам толстый закругленный предмет. — Я бы хотел оставить нашему приятелю подарочек.
— Какой ты предусмотрительный! — улыбнулась Минди. — Дай-ка я помогу тебе вставить взрыватель.
Надев перчатки, мы приподняли раздутый труп, и Джордж подложил под него противопехотную мину «клеймор».
— Готово! — Он отступил назад, вытирая руки тряпкой. — Если кое-кто вернется сюда пообедать, его останки в виде мелких кусочков тут же отправятся на луну.
— Ему может помешать облачность, — напомнил Ричард.
— Ну, если только немного задержит.
На этот раз вместе с Минди на разведку пошел я; все мы поддерживали между собой постоянную радиосвязь. Ничего интересного по дороге не встретилось, пока, через несколько миль в глубь острова, мы не увидели павильон, которым и заканчивалась дорога. Приблизились к нему, соблюдая осторожность и проверяя возможные ловушки, — все чисто. Колонны из голубого мрамора неплохо сохранились, о существовании крыши свидетельствовали лишь разбросанные по земле куски черепицы. В центре павильона на небольшом пьедестале из цветного мрамора красовался миниатюрный, тщательно выполненный макет из цветного стекла.
— Эврика! Макет острова! — радостно воскликнула Джессика.
— Сфотографировать! — приказал я.
Защелкали камеры, Ренолт делал зарисовки в карманном блокноте.
— Очевидно, он спланирован концентрическими кругами. — Отец Донахью, низко нагнувшись, рассматривал макет сбоку. — Вот утес, лес… Вот, похоже, сад… А вот и сам город.
— Город, окруженный стеной. — Джордж указал карандашом на миниатюру в кольце. — Как странно… Оборонительная стена без орудийных башен. Гм…
— Однако оборонительные сооружения все же есть, вот они, — я стал искать логово Большой Птицы, нашего бармаглота. Громадный утес, где мы стояли недавно, — за пределами города, на дальней стороне острова. Тем лучше!
— А это что такое? — Ричард показал пальцем на небольшую площадку в стороне. — Склады? Дома?
— Кладбище! — догадалась Джессика.
— Неужели кладбище так для них важно, если они решили обозначить его на макете?
— Но уважение к мертвым…
— У этих-то людишек? — фыркнул я. — Вот уж не подумал бы!
— Смотрите-ка, в центре города что-то вроде арены или колизея, — заметил Донахью. — Обратите внимание на эти колонны, арки! Определенно — влияние древних римлян.
— Если только не сами они повлияли на Древний Рим.
Ричард бросил на меня хмурый взгляд.
— Послушай, Эд, как ты думаешь, к какой эпохе относится этот город?
— К доисторической.
— Динозавры его построили, что ли? — Отец Донахью, кажется, был доволен своим остроумием.
Минди шлепнула его по руке:
— Не говори глупости! Эд хочет сказать, что город построен в те времена, когда историю никто не записывал, во времена неизвестной нам истории. И я согласна и с ним и с Джесс. Это место действительно очень странное.
— Почему?
— Да потому, что, обладая таким могуществом — мы этому сами свидетели, — эти люди могли бы править миром. Однако о них никто ничего не знает. Из этого следует, что их возвышение и падение в далеком прошлом произошли так быстро, что не осталось даже легенд.
— Это все предрассудки! — Ричард старался подавить зевоту. — Может быть, это бункер для ядерных ракет, где скрывается мирное население, а то, с чем мы встретились, всего-навсего автоматические оборонительные системы.
Все это, конечно, чрезвычайно интересно, но между тем уже смеркается — зевки участились. По моим часам семь часов вечера, сумерки спускаются.
— Что, если разговор отложить на потом, ребята, — предложил я, — и не заняться ли нам устройством оперативной базы, пока совсем не стемнело?
Все единодушно согласились, я всегда говорил: сообразительная команда. Мы разбили лагерь в нескольких метрах от дороги, на небольшой поляне, окруженной зарослями деревьев. Пока Минди и Джесс ставили палатки, я занялся приготовлением еды, Донахью вырыл яму для костра, а Джордж установил внешнюю сигнальную систему из звенящей веревки — самая обыкновенная веревка, а на нее нанизываются крошечные серебряные колокольчики, все закрашенные черной краской, не отражающей свет. Разглядеть ее в темноте невозможно, а у маленьких колокольчиков очень звонкий голос. Работая топором, Ричард обломал ветки колючего кустарника и рассыпал его вокруг нашего лагеря. Убедившись, что никто не вышел за его пределы, он навел чары для роста растений: колючие ветки выросли в высокую чащу и полностью закрыли нас от внешнего мира. Это и определенная защита, и помогает скрыть сам факт нашего присутствия. Ренолт закончил работу, набросив на весь лагерь камуфляжную сетку, закрыв его таким образом от воздушного наблюдения.
К тому времени, когда мы сели ужинать, на острове стало темно, хоть глаз выколи, ни одна звезда в небе не скрашивала эту адскую черноту. Соблюдая осторожность, мы использовали бездымную плитку для разогрева еды, а фонари поставили на самую низкую мощность.
Мы поужинали, почистились, помылись и назначили часовых. Прежде чем отойти ко сну, отец Донахью отслужил краткую мессу по погибшим и освятил лагерь. После этого все мы по традиции подняли тост за погибших друзей и отправились спать. Мы разделились попарно, чтобы в случае атаки нас не застигли всех сразу и можно было подстраховать друг друга. Рич — с Минди, Майкл — с Джорджем, а я — с Джесс: недаром же я начальник. Спальные мешки мы потеряли во время полета сквозь облачность, зато осталось много одеял. К сожалению, каждому хватило по одному и делиться не пришлось.
Ночью я несколько раз просыпался: вокруг лагеря бродил кто-то такой тяжелый, что земля дрожала от каждого шага. Но то ли колючая ограда помешала вторжению, то ли другие срочные дела — колосс так и не сделал попытки проникнуть внутрь. В конце концов он удалился куда-то в ночь и не вернулся.
Рассвет застиг нас так же внезапно, как и ночь накануне.
Посетив кустики под деревом, которые мы договорились считать туалетом, я стал варить кофе. В этот момент из палатки, зевая и потягиваясь, вышел Ричард. На какое-то мгновение он остановился перед костром; в призрачном свете на брезенте палатки позади него танцевала его тень… Я сознавал: сейчас наши жизни зависят только от меня. Никогда раньше я не действовал с такой молниеносной быстротой: выхватил свой автоматический пистолет и выпустил в грудь Ричарду Андерсону пятнадцать пуль… Не прекратил стрельбу даже тогда, когда он упал на землю. Упал — и все же сделал попытку подняться. Зарядив еще одну обойму, я залепил ему еще пятнадцать пуль…
Одним ударом мой пистолет выбит, руки заведены за спину, что-то укололо меня в горло. Я почувствовал, как на рубашку что-то капнуло: почему-то я знал — это не пот.
— Немедленно отвечай, в чем дело, не то умрешь! — раздался в ухе мягкий голос Минди.
— Осмотри тело! — прохрипел я, опасаясь напрячь шейные мускулы.
Раньше мне никогда не приходилось проводить испытания ее меча из такого положения, зато сейчас я по справедливости мог оценить его хирургическое лезвие.
Остальные члены команды уже мчались к нам, кто-то полностью одет, один еще в белье, но все с оружием. Донахью и Джесс остановились на минуту у мертвого тела и, не обнаружив в нем признаков жизни, направились ко мне.
Поддерживая одной рукой боксерские трусы, Джордж нацелил свою гигантскую противотанковую пушку прямо мне в живот.
— Что случилось? — холодно потребовал он ответа.
— Эд убил Ричарда! — кратко объяснила Минди, в гневе еще сильнее сжав мне горло. — Еще не знаю почему.
— Это не Ричард… — удалось мне просипеть.
— Объяснись! — рявкнул отец Донахью.
Я храбро показал рукой: неподвижное тело у костра уже начало терять свои очертания; мерцающие блики заиграли на нем — и вот на земле голый скелет с обнажившимися сухожилиями, без кожи; глаза из сегментов, как у насекомого, провал рта зияет острыми, как иглы, зубами… Минди отпустила меня, и я неверной рукой дотронулся до горла — пальцы окрасились кровью.
— Извини, Эд! — Она спрятала меч в ножны.
— Пустяки! — прохрипел я.
Подойдя поближе, Джессика пошевелила останки своим М-16.
— Как ты догадался? — Она была поражена.
Я нашел пакет с лекарствами и стал рыться в нем.
— Увидел его тень. Тень не человека.
— Мистификация! — Донахью мрачно уставился на чудовище.
— Ага. — Я взял мазь и стерильный бинт и начал обвязывать себе шею. Не внести бы инфекцию, я-то знал, где побывал этот меч, притом много раз.
— У тебя чертовски острое зрение. — Джордж бросил на меня быстрый взгляд. — Обязательное качество для частного сыщика.
— А что же тогда с Ричардом? — спохватилась встревоженная Минди.
Касаясь пальцами лба, медленно закружилась Джессика.
— Я нигде его не чувствую. Его или нет в лагере, или он мертв, или глубоко спит.
— Будем надеяться на лучшее. — Я закончил перевязку горла. — Оʼкей, рассыпались! Смотрите под кустами, на деревьях и себе под ноги — он может быть под землей.
Не сразу, но мы все-таки нашли Ричарда Андерсона — живого, только без сознания. Он лежал под кустом, на голове шишка размером с апельсин. Нюхательные соли привели нашего мага в чувство, и он поведал, как было дело: шел по нужде, а очнулся, выплевывая изо рта землю. Беглый осмотр показал, что наши заросли никто не нарушил, — значит, эта гадость уже скрывалась где-то на территории лагеря, когда мы ставили барьер. Обыкновенная невезуха, такое случается сплошь и рядом.
Из практических соображений мы закопали подделку под Ричарда в той же дыре. По иронии судьбы она пришлась точно по размеру. Хотя Минди все-таки отрубила на всякий случай череп и закопала на другой стороне лагеря. Я ее понимал: мы не знали, что это за существо; даже проделав в нем тридцать отверстий, лучше перестраховаться, чем потом кусать себе локти.
К тому времени как мы закончили проверку лагеря и убедились, что он в безопасности, солнце уже поднялось из-за горизонта. Готовясь к длинному дню, мы как следует позавтракали и собрались в путь. Своим радужным мечом Минди прорубила в зарослях проход для нас, действуя с максимальной осторожностью и с минимальным шумом. Я вышел наружу первым и обратил внимание, что трава стала гуще и зеленее, а деревья покрылись коричневыми листьями. Не нужно быть гением, чтобы понять: остров возвращается к жизни, причем довольно быстро. Нам надо пошевеливаться — и по этой причине, и по другим.
Прежде чем покинуть лагерь, мы собрали несколько мешков с собой в дорогу: медикаменты, еду, боеприпасы, парочку легких противотанковых ракет и взрывное устройство. Я с грустью вздохнул о пропавшем атташе-кейсе. Выйдя наружу, заложили дыру в зарослях ветками колючего кустарника и укрепили их проволочной спиралью — любезность мистера Ренолта. Тем временем я быстро обследовал ближайшие окрестности, но не обнаружил следов ночного мастодонта. А если не знаешь, кто ходит тяжело, как слон, по лагерю, где мы отдыхаем, и не оставляет следов в мягкой почве, — поневоле станешь нервничать.
Дойдя до павильона, мы развязали веник из веток, которым заметали за собой следы, и установили ветки как можно естественнее. Еще восемнадцать часов до того, как облачность-убийца достигнет материка, — наш тайный лагерь может еще пригодиться. Когда мы всей командой собрались вокруг макета острова, меня не удивило, что павильон как бы принарядился: краски на мраморе заиграли ярче, кое-какие части крыши встали на свое место.
— Оʼкей, куда мы теперь отправляемся? — Джордж поудобнее устроил на спине внушительный рюкзак с боеприпасами.
— В город! — решительно откликнулась Джессика.
Донахью согласился:
— Безусловно! Вон то пустое пространство, видимо, не имеет особого значения, иначе было бы обозначено более подробно. Утес же, не исключено, представляет собой наблюдательный пункт Большой Птицы.
Я усмехнулся про себя: кажется, я попал в точку — кличка уже прилипла.
— В город так в город. — Ричард натирал до блеска свой жезл.
Голову он на пиратский манер повязал красным платком, скрывшим белую марлевую повязку. Рана на голове, к счастью, оказалась неглубокой, и шишка уже опадала. Чародеи вообще быстро поправляются.
Обдумывая предложение Джессики, я зарядил гранатомет термитным снарядом. Вечная проблема с этим однозарядным оружием, только и делаешь, что заряжаешь его.
— Оʼкей! Джордж — на разведку. Я прикрываю тылы. Дистанция пять метров, идем медленно. Не стоит выбиваться из сил в самом начале.
Каждый занял свое место, и группа двинулась в путь.
Трудно поверить, но, хотя весь остров закрывала плотная облачность, земля за павильоном купалась в ярком утреннем солнце. По сути дела, это огромный сад, раскинувшийся на многие гектары: крошечные зеленые ростки пробиваются сквозь потрескавшуюся землю; многочисленные ряды шпалер увиты кудрявыми растениями, начинающими цвести. Мне показалось странным, что природа острова оживает прежде его обитателей. Может, источник их жизни — земля и потому она первой должна восстать из мертвых? Или возвращению облачного народа мешал кто-то третий? Конечно, возрождение могло идти и обычным, эволюционным путем: растения — насекомые — животные — монстры — люди…
По рекомендации Ренолта мы устроили тайник под развесистым, усыпанным цветами деревом: заложили неприкосновенный запас, отметили радиомаяком и поставили противопехотную мину. Как говорится, взрыв делу не помеха.
Продираясь сквозь колючий кустарник и сухую траву, я стал замечать смутные очертания дороги, проступающие под вечным слоем пыли. При ближайшем рассмотрении дорога оказалась широким четырехполосным шоссе, разделенным по центральной линии ржавым металлическим рельсом. Дорога для жителей пригорода? Обсуждая этот вариант с отцом Донахью, мы не заметили, как кончилась полоса деревьев и перед нами возник город.
— Ну и дела! — вздохнул лысый священник, отодвигая на затылок шапку.
— Большие дела! — согласился я с ним всей душой.
Метрополия — вот подходящее слово для раскинувшейся перед нами, внушающей благоговение панорамы башен и небоскребов. Но гораздо сильнее, чем сами масштабы города, поражало то, что он располагался под прозрачным, словно хрустальным куполом. Даже с большого расстояния мы определили, что нижняя часть конструкции по виду напоминает утес на берегу: тот же гладкий желто-коричневый камень. Но на высоте примерно сорока футов стена становилась совершенно прозрачной и заворачивалась внутрь, полностью укрывая город. Дорога, по которой мы шли, привела нас к глухой стене — никаких порталов, никаких символов. Хитроумность изобретения и восхитила нас, и возмутила. Как проникнуть за эту стену? Жестом я подозвал Андерсона.
— Рич, ты, кажется, занимался раньше строительством?
Опираясь на жезл как на прогулочную трость, маг не торопясь подошел ко мне.
— Верно, когда-то я был неплохим каменщиком. Это до того, как узнал, что на самом деле охраняется в Форт-Ноксе, а потом случайно стал чародеем в Бюро-13.
— Как ты думаешь, из чего этот купол? Армолит? Плексиглас? Прозрачная сталь?
— Эд, это явно не бриллиантовые пластины, не спрессованные волокна графита, — скривил губы Андерсон. — Я не знаю материала, из которого можно изготовить купол такого размера, — он рухнул бы под собственным весом. Чтобы создать все это, — он сделал широкий жест рукой, — надо располагать таким материалом, который встречается разве что в научной фантастике.
— Или призвать на помощь магию, — добавил практичный Донахью.
Ричард не стал возражать. Пристальное изучение желто-коричневой стены дало свой результат: мы обнаружили пластинку из стекла или пластика, вделанную в камень на высоте плеча, — форма ее повторяла форму руки. Нам это знакомо: нажимаешь ладонью на пластинку — активизируется внутреннее сканирующее устройство; читает отпечатки пальцев, сравнивает их с хранящимися в банке данных. Имеешь допуск — входи беспрепятственно, не имеешь — получишь электрический разряд, испаряющий целый «бьюик».
С помощью карманного электромеханического передатчика я попытался создать помехи в электронной схеме сканнера — безуспешно. Ричард попробовал открыть дверь с помощью магии, но портал оказался запечатанным еще крепче, чем в утесе: вообще едва удалось обнаружить, что вход все-таки есть. Джессика предприняла попытку внедрения в разум — безрезультатно. Оставалось три варианта: признать поражение, воспользоваться способностями Минди или обратиться к методам Джорджа.
— Дайте я попробую! — рвался в бой Ренолт.
Нехотя я уступил, и он положил под стену наш последний взрывной пакет.
— Рич? — обратился я к чародею.
Он кивнул:
— Нет проблем. Послушай, Джордж, если что-то пойдет не так, как надо, и ты испортишь мой жезл, обещаю не превращать тебя в жабу.
— Гм… премного благодарен, — расшаркался Джордж.
Подойдя к нему поближе, Ричард склонился к солдату — тот ведь ниже его ростом.
— Я превращу в жабу только… некоторые твои части.
Тот сглотнул.
— Ладно, пусть так.
Мы открыли верхний клапан, поставили хронометр и отбежали на безопасное расстояние. Ричард стал размахивать жезлом, и через тридцать секунд пакет исчез в мощной вспышке света и клубах дыма. Фантастика! Меня обдало воздушной волной, я пригнул голову, спасаясь от посыпавшейся на меня почвы, но не услышал ни единого звука. Удивительно, но грандиозный взрыв дал свои результаты: когда дым рассеялся, мы увидели, что стена покрылась сетью бесчисленных трещин — они зарастали на наших глазах сами по себе, словно раны на живой плоти.
— Вот вам и грубая сила! — Минди передала свой колчан и лук Донахью, а меч оставила себе, — наверно, решила, что если уж погибать, так с мечом в руке; может, и еще что-то пришло ей в голову.
Священник закинул колчан через плечо.
— Готова?
— Ничего не остается, как идти вперед.
Подняв свой браслет, Минди пробормотала заветное слово и исчезла из виду, словно тающий призрак. Мы видели только ее смутные очертания, когда она перешагнула через кратер, проделанный взрывом, и внедрилась в стену. Прошла томительная минута. Внезапно Минди, пошатываясь, выпала из стены на землю, хватая ртом воздух. Мы все бросились к ней, я обхватил девушку руками.
— Господи, что случилось, девочка?!
— Стена… сопротивляется… — едва могла произнести, задыхаясь, Минди. — Волны давления… навалились на меня. Я упиралась ногами и продвигалась вперед, но толчки нарастали… пока совсем меня не вытолкнули…
Джордж бросил в рот кусочек жевательной резинки.
— Что теперь, бесстрашный лидер? — прочавкал он.
Я мрачно взглянул на него и вздохнул.
— Нам нужна помощь.
Все недоумевающе посмотрели на меня, один Ричард понял мою идею.
— Помощь со стороны жителя острова, — пояснил он. — Согреваем его до нормальной температуры тела, ставим напротив сканнера. Если повезет — проходим.
— Попробуем!
Джессика состроила гримасу.
— Страшновато, зато действенно.
Склонившись над Минди, Донахью помог ей встать на ноги.
— Итак, что мы делаем теперь? Ищем другой вход или идем на кладбище? — Он протянул Минди лук и колчан со стрелами. Наша воительница крепко ухватилась за свои доспехи, словно черпая в них силу.
Насчет кладбища придумано здорово, но мы же не знаем точно, где оно. Пошли наугад, направо. Целый час мы продвигались вдоль глухой монолитной стены, пока не достигли края города и немощеной дороги. На небольшом расстоянии от стены тянулась густая полоса деревьев, а за ней просматривалось открытое пространство — очень хорошо всем нам знакомое.
— Кладбище! — воскликнула Минди. — Ура-а!
Джордж немедленно положил ей в рот печенье. Мисс Дженнингс — мастер по части единоборств, но уж никак не по части молчания. Но фамильярность Джорджа она приняла благосклонно, даже не без изящества.
Раздвинув кусты, я, к своему восторгу, увидел, что кладбище не закрыто куполом, смотрит вполне невинно и кажется доступным: его окружает только низкая каменная ограда примерно в метр высотой; входных ворот вообще нет. Заглянул внутрь ограды через бинокль: весь центр пространства занимают бесчисленные ряды простых могильных камней, неотличимых друг от друга, а в каждом углу — нарядное каменное сооружение без окон, с одной только дверью — без сомнения, усыпальницы.
пришли мне на ум строки вместе с воспоминанием о Хассане. Но мое приличествующее сему месту настроение быстро улетучилось: с правой стороны кладбища возвышалась огромная земляная насыпь, а на ней — Бог знает что: сломанные деревянные колеса, битое стекло, ржавая проволока, тряпки и тому подобный мусор. Мусорная свалка? Что же, они хоронили своих мертвых в таком месте? Или этот народ обладал весьма странными представлениями о пристойности, или ему было безразлично, где хоронят их мертвых. Еще это явно свидетельствовало о богатстве цивилизации: в бедных обществах не бывает отходов; они просто не могут себе этого позволить.
Мы двигались врассыпную, используя в качестве прикрытия все, что попадалось на пути. За оградой рассеялись по тропинкам между могил, по привычке избегая наступать на сами могилы: кто знает, чем это может кончиться. Здесь почти совсем нет пыли… Что бы это значило? Перед нами, в восточном направлении, поднималась к облачности горная гряда, закрывая своей массой утес, огибающий этот странный остров. В центре гряды торчал как кинжал, сияя снежной вершиной, величественный главный пик. Неужели он такой высокий, что там лежит снег?
Сделав всем знак остановиться, я нагнулся и попытался прочесть надпись на могильном камне. Нет, расшифровать древние письмена, если это письмена, мне не под силу.
— Рич, попробуй поговори с кем-нибудь из них, а?
Маг пообещал, что попытается, и постучал по камню жезлом, заставив его звучать мягко, как колокольчик.
— Проснись! — Он применил Повелительный Голос. — Расскажи мне об этом месте!
Под камнем раздалось слабое ворчание — и быстро стихло.
— Сожалею, Эд. Эта могила слишком стара, можно сказать — древняя.
Древняя могила? Терпеть не могу, когда чародей говорит такие вещи, — чувствую себя уязвленным. В этот момент кто-то позвал нас свистом, и, оставив могильный камень, мы поспешили к поджидавшим нас Донахью и Джессике. В самом центре кладбища могил не было, вместо них зиял пустой круг диаметром метров пятьдесят. На земле валялись десятки, нет, сотни деревянных крестов… Да не маленькие, какие принято ставить на могилах, а распятия в человеческий рост; на перекладинах — многочисленные следы от гвоздей, подозрительные темные пятна.
— Проклятье! — выругался Ричард за всех нас.
— Присоединяюсь! — Донахью коснулся пальцами маленького серебряного распятия, свисающего у него с пояса.
В самом центре этого адского круга, в углублении, среди копоти, — четыре почерневшие цепи, толстые звенья их оканчивались тяжелыми наручниками. Первое, что приходило на ум: здесь крематорий; но почему в крематории трупы приходилось заковывать в цепи?
— Живьем! — Минди яростно крутила руками плетеную рукоять меча в ножнах. — Эти гады сжигали их живьем!
— Может, так казнили преступников? — предположил Джордж, проводя языком по пересохшим губам.
— Джесс? — спросил я.
Обхватив себя руками, Джессика отрицательно покачала головой. Бедняжка не могла справиться с мощным потоком негативных вибраций, исходившим от людей, погибших в этом месте. Нельзя выпускать ее из поля зрения! Убрав выбившиеся из-под шапки волосы, я взглянул на часы.
— Быстрей, время идет! Помощь необходима!
Джордж вытащил лопату.
— Надо копать!
— Все, кто зарыт в землю, давно уже съедены червями, — констатировал отец Донахью. — Единственная наша надежда — усыпальница.
— Оʼкей. Которая? — спросила Минди.
— Какая разница?
— Есть разница! — Ричард глазами водил по окрестностям. — Причем большая.
Мы ждали. Джессика молча показала пальцем на одно строение, по виду не отличавшееся от других.
Туда мы и направились.
Дверь в усыпальницу точно такая же, как на пляже, — бронзовая, без особых затей. Я открыл бы ее, даже если бы глаза мои были закрыты. Из-под портала наружу вырвалась струя воздуха, немного затхлого, но без характерных признаков заклятого врага археологов — метана. Учитывая все, что мы уже видели, здесь нас могла поджидать настоящая опасность.
Стоя в прямоугольнике солнечного света, я мог разглядеть ближайшее настенное крепление для факела, сам факел, впрочем, отсутствовал. Ну, ладно. Настроив линзы фонаря на самый широкий охват, я осветил ярким лучом пустое пространство сумрачного помещения: пол, стены, потолок — все вырублено из цельного цветного камня. Цельного! Интересно, в чем здесь фокус?
— Все чисто! — объявил я.
Ребята по одному быстрым шагом вошли за мной внутрь, замыкающим — Джордж, он пристроил в косяк неломающуюся карманную расческу — одно из приспособлений, рожденных в Бюро, — и оставил дверь приоткрытой. Это я научил их такой штуке. В помещении, кроме нас, никого. Интерес представляет одна только дальняя стена с рядами металлических пластин — дверцы от ниш с гробами, четыре ряда по двадцать пять пластин, итого ровно сто. Все здесь больше походит на морг, чем на усыпальницу. Мы вплотную занялись нишами, а Донахью стал на карауле у двери: вскрытие могил как-то не очень соответствовало сану священника.
Взломать нишу оказалось проще, чем мы ожидали: настенные пластины держались на четырех болтах — справиться удалось быстро. Гроб выкатывался из ниши на смазанных катках. Но вот чтобы открыть крышку, потребовались усилия троих из нас: века, проведенные под водой, накрепко спаяли гроб. Поработав некоторое время небольшими ломиками, мы в конце концов добились успеха. Раздался треск дерева — крышка упала на пол. Мы увидели человеческий скелет, сломанные пальцы вросли в деревянную крышку гроба; следы ногтей, темные пятна молчаливо свидетельствовали о последних мучительных минутах. А под останками этого несчастного лежали кости Бог знает скольких других. Теперь ясно, почему так легко оказалось вскрыть нишу: она использовалась неоднократно. Это не кладбище, не место казни, а камера пыток. Частные сыщики по натуре отнюдь не кровожадны, но я начинал приходить к мысли, что здешним местам не помешает хорошая радиоактивная баня.
— Святой отец!
В один миг Донахью встал рядом со мной, подняв пушку, готовый встретить опасность.
— Что-нибудь не так?
— И да и нет. Можешь ты помолиться за упокой всех мертвых, что находятся здесь?
Он моргнул.
— Всех… одновременно?
Я кивнул.
— Да, конечно. Но почему?
Мы объяснили, и, когда он заглянул в гроб, его лицо исказила такая неприкрытая ярость, что мне стало даже слегка жаль тех, кто сотворил это гнусное действо. Будучи единственным, кроме отца Донахью, католиком в отряде, я сыграл роль прислужника в алтаре. Накинув на себя, как велит церковный обряд, пурпурную ленту, Донахью совершил экуменистскую церемонию с помощью карманной Библии. В мрачном полумраке вечные слова разносились громко и торжественно. Когда он умолк, мы хором пропели «Аминь!». В ту же секунду послышались глухие удары внутри стен усыпальницы. О черт! Сила ударов быстро нарастала, здание затрясло, мы едва держались на ногах… Болты, на которых удерживались настенные металлические пластины, с дребезжанием попадали на пол; за ними последовали сами пластины; из гробов вырывались ослепительные лучи света… Времени бежать к выходу у нас не оставалось. Я надеялся только: то, что мы случайно разбудили, не причинит нам зла или его можно будет уничтожить. Порывы ветра с ревом вырывались из всех ниш под их натиском мы отлетели назад; ветер рвал на нас одежду… Один Донахью спокойно стоял, будто грохочущий ураган его не касался. Наружная дверь с шумом распахнулась — и буря с ревом утихла вдали. В наступившей за этим тишине бронзовая дверь медленно закрылась.
— Что за чертовщина? — Мой голос в тишине прозвучал неправдоподобно громко.
— Духи! — произнес Джордж таким тоном, что я пригнулся, готовый встретить атаку.
У стены, паря над гробом, заклубился туманный Призрак — образ молодой женщины. Прекрасный Призрак сиял белизной, но мы видели его только до пояса, там, где должны быть ноги, трепетали легкие ткани… В воздухе разнесся медовый аромат свежей эктоплазмы…
Естественно, никто не испугался — это всего лишь привидение. Тоже мне! В подвале дома, где мы жили, завелось одно привидение, так оно регулярно таскало из газет спортивную хронику и делало заказы на пиццу.
— Берегитесь!.. — произнес Призрак, тихий шепот сопровождало слабое эхо.
На мой взгляд, не годится начинать беседу с угроз. Конечно, мы понимали ее речь, хотя эта дама покинула мир сей на многие тысячелетия раньше, чем начал развиваться английский язык. В этом смысле привидения ведут себя довольно странно: тот, к кому они обращаются, обязательно слышит их на своем родном языке. Я — на испанском, Джордж — на французском, хотя сам еле говорит на нем: он появился на свет в Париже, но его родители переехали в Огайо, когда ему не исполнилось и двух лет. Беседы с привидениями сводили его с ума.
— Чего следует нам беречься, дитя мое? — Это отец Донахью.
Призрак подплыл ближе к священнику, складки летящего одеяния беспрепятственно прошли сквозь гроб — ну точно как в фильме по рассказу Эдгара По «Падение дома Эшеров».
Мы уже пришли к выводу, что здесь существовало рабовладельческое общество, стало быть, это для нас не новость.
— Прекрасная дама, — произнес я, стараясь быть как можно обворожительнее, — что здесь произошло?
Но леди не услышала меня или не пожелала со мной говорить. Отец Донахью повторил вопрос.
Призрак издал глубокий, трепетный вздох.
— Однажды темной ночью… когда они спали… мы похитили их магию… — Взгляд ее был обращен в прошлое. — И приказали небу утопить землю в море… Мы победили… и проиграли… Наши хозяева не умерли, они только уснули… Они и сейчас могут проснуться… чтобы снова мучить мир… своей властью, стоящей на крови и боли…
— Что?.. Что она говорит? — спросил Ренолт.
Наш универсальный лингвист Джессика перевела ему.
— Поведай, дитя мое, что нам следует делать? — продолжал свои вопросы отец Донахью.
Прозрачная рука ласково коснулась его застывшего лица.
— Остановите… если вы в силах… — прошелестел Призрак. — Остановите остров… дайте ему подняться…
— Как? — Я уже терял терпение — эти проклятые струящиеся привидения никогда не могут дойти до сути.
— Как? — эхом повторил Донахью.
Но леди уже начала таять, время ее на земле кончалось.
— На север… там туннель… Ищите разбитую статую…
— Разбитую статую?
Как бы умоляя нас, исчезающий белый Призрак поднял руки.
— Найдите новую магию… украдите ее… Разрушьте ее… Ан Ландус пусть не поднимается наверх…
В усыпальнице стало темно, Призрак исчез.
Несмотря на странное произношение, мы поняли, что это означает.
— Энн Лэндис? — повторил Джордж, недоуменно почесывая затылок. — Так это киноактриса, знаменитая в шестидесятых.
Я повернулся к Минди.
— Ты ближе всех, дай ему как следует!
Дженнингс не смогла ослушаться такого приказа.
— Она имела в виду Атлантиду, ты, тупоголовый киношник! — объяснил Донахью, снял с шеи пурпурную ленту и, аккуратно свернув, заложил эту относящуюся к религии часть своего походного снаряжения в рюкзак.
— О! А я всегда думал, что этот остров — в Средиземном море, недалеко от Греции.
— Он передвинулся! — фыркнула Минди. — Соображать надо!
Ричард щелкнул пальцами.
— Послушайте, по-моему, у того парня, на пляже, был греческий словарь.
Молча отец Донахью извлек из кармана куртки книгу — не на греческом, а на эллинском, языке древних греков.
— Хотел бы я знать, откуда это им стало известно? — размышлял он вслух.
Ответ на вопрос молниеносно пришел мне в голову — и сразил как удар в живот.
— Если только они сами не являются новым источником магии.
Итак, Служба сатаны нашла наконец способ завоевать мир и покончить с Бюро. Почему да как — с этим будем разбираться потом; сейчас дело первостепенной важности — не дать им победить, не позволить! К несчастью, от здешних жителей остались одни кости, звать на помощь некого. У нас нет другого выхода, как самим отправляться на поиски этого таинственного туннеля.
Из своего пояса я извлек компас: север как раз в той стороне, что и земляная насыпь, заваленная мусором. Самое подходящее место для разбитой статуи.
— Бегом марш! — скомандовал я. — Дистанция пять метров! Я — впереди, Ричард прикрывает тыл!
Выбежав с кладбища, мы двинулись через полосу деревьев к правой стороне кладбища, к дальнему ее краю. Там мы обнаружили нечто не обозначенное на макете в павильоне, нечто вроде военной базы. Это место окружал забор из нержавеющей стали высотой метров тридцать. Сверху шла проволока, поддерживаемая блестящими шипами. Электрические провода — без сомнения! Живописные ворота украшали этот забор, их створки приоткрыты. Однако вход преграждают два гигантских розовато-лиловатых краба: сидят на мраморных постаментах с поднятыми вверх клешнями, как в атаке. Ребята обменялись недоуменными взглядами. Лиловые крабы величиной со школьный автобус? Видимо, эти люди и в области архитектурного декора разработали более чем оригинальный подход… Или здесь обожали бурную морскую жизнь… Предпочел первое.
Я быстро осмотрел в бинокль все это загадочное место. Внутреннее пространство заполняли ряды железных клеток: большие и маленькие, стоят на подпорках или вкопаны в землю. Так-так… Примерно сотня клеток превратилась в кучи ржавого железа; у многих уцелевших клеток сломаны двери, металлические решетки криво болтаются на покореженных петлях.
— Какой-то безумный зверинец! — Я опустил бинокль.
— Да уж… — Минди тоже изучала окрестности в свой полевой бинокль. — Это и объясняет, видимо, почему сюда внедрились таинственные монстры.
— Зачем монстрам зверинец? — Джордж, волнуясь, как всегда, набрал полный рот жвачки. — Какой в этом смысл?
— А есть ли вообще смысл в зверинцах? — рассердилась Джессика.
Ричард покачал головой:
— Нет, Джордж прав. Зверинец здесь неспроста. Ведь остров вряд ли рассчитан на привлечение туристов.
— Может, здесь держали опасных зверей? — предположил я. — Или выпускали их как непрошеных гостей. — Но обе версии мне и самому показались уж очень слабыми.
— Или это карантин для домашних животных, — добавила Минди.
Джордж ткнул большим пальцем в сторону зверинца.
— Что это за домашние животные, если их содержали в таких условиях?
— Оʼкей, может, я и ошибаюсь, — смирилась она.
— Простите, — нерешительно вмешался в спор отец Донахью. — По-моему, в центре города должна быть постройка, напоминающая колизей.
Я помрачнел. Тогда возникало несколько версий, леденящих кровь. Ну, к примеру, старинная история с христианами и львами во времена упадка Древнего Рима, как раз перед окончательным распадом империи. Может, и здесь события развивались по тому же сценарию — какой-нибудь обладающий секретами магии Нерон с погружающегося в океан острова? Такой тип соответствовал начинающему вырисовываться психологическому портрету хозяев.
Ричард грыз ноготь большого пальца.
— Если зверинец предназначен для колизея, то животных туда доставляли через подземную транспортную систему. Так и мы можем проникнуть в город.
Не чародей, а просто чудо! Никогда не перестает мыслить.
— Возможно, именно это и имело в виду привидение! — поддержал я. — Пошли!
Донахью задумчиво потирал подбородок.
— Оʼкей, только как мы попадем внутрь?
— Что-то случилось с воротами? — поинтересовался я.
— А разве ты не заметил парочку крабов-близнецов? — Минди коснулась пальцами рукоятки меча. — Если взрывать запрещено, как мы уберем их с дороги? Утопим в собственной крови?
— Ба, нашлю-ка я на них сонные чары средней мощности. — Ричард завращал своим жезлом, словно барабанщица на военном параде.
— Чепуха! — возразил Джордж, уверенно постукивая по канистре с отравляющим газом. — Доза BZ сделает свое дело.
— Органических компонентов в них не обнаружено, — предупредила Джесс. — Это или статуи, или роботы.
Дискуссия на минуту прекратилась.
— Любой из них может оказаться разбитой статуей! — прошептала Минди, ослабив натяжение стрелы, вставленной в лук.
— Интересно… — размышлял вслух Донахью. — Если это роботы, хотелось бы знать, на что они запрограммированы? Приветствовать посетителей или отпугивать их?
Откинув панель с противотанкового орудия, Джордж проверил индикаторы. Даже с расстояния примерно в метр я видел цифру на дисплее — «14 000».
— Все это значения не имеет! — Ренолт поставил панель в прежнее положение. — Мы с ними легко справимся.
— Варвар! — упрекнул его Ричард. — Почему бы не попытаться сначала пройти мимо них? Ну а не получится — поговорим с ними…
Никто из нас не нашел в этом плане действий ни малейшего изъяна.
— Что скажешь, Эд? — спросил Донахью.
Я пожал плечами.
— «En vitium ducit culpae fuga».[29]
На всякий случай я пошуршал в кустах — что будет? Ничего не случилось. Построившись в боевой порядок, мы вышли из кустов и медленно направились к зверинцу; свежая зеленая трава скрывала следы наших ботинок. Внимательно наблюдая за крабами, с оружием на изготовку, мы приблизились к ним и решительно прошли под нависшими над нами ракообразными. Мне показалось, что я услышал металлический скрежет, но ни один из них не шевельнулся — игра моего воображения? Надежда, надежда и еще раз надежда!
Продвигаясь по запыленным тропинкам зверинца, мы бегло осмотрели разрушенные временем клетки: сработаны по-спартански, даже примитивно. Ясно — здесь был отнюдь не комплекс развлечений, все это больше напоминает тюрьму: повсюду в изобилии валяются цепи и запоры; металлические решетки клеток ощетинены изнутри острыми шипами; в глаза бросаются ничем не замаскированные отхожие места. В клетках в основном скелеты с остатками шерсти или чешуи. Несколько трупов сохранились полностью, их просто высушило под действием времени. В двух клетках обнаружились и живые обитатели — противные волосатые существа с трубчатым хоботом и жесткими крыльями, нечто среднее между летучей мышью и пылесосом. Странно, что оживали животные и до сих пор не ожил ни один человек — ни рабов, ни хозяев. Куда они все подевались?
— Тьфу! — Ричард брезгливо поджал губы. — Это москиты!
Я оторопел — вот чертов сын, ведь он же прав: волосатые черные москиты! Я осторожно приблизился к клетке и вдруг заметил что-то очень странное, лежащее внутри клетки на полу. Потребовались доли секунды, чтобы понять, что это такое, а когда я понял, мир вокруг как-то странно притих.
— Что случилось, Эд? — подошла Минди и вытащила из ножен меч.
— Надо поубивать всех гадов, пока они не восстановились и не устроили массовый побег! — Я поспешил вставить в пистолет новую обойму.
— Что такое? Почему? — встревожилась растерянная Джессика.
Я показал, направив дуло пистолета. На грязном, замусоренном полу клетки разбросаны многочисленные кости — самая верхняя, без сомнения, принадлежала человеку. Кроме черепа самая характерная часть нашего скелета — берцовая кость. Джессика ахнула, и я кивнул головой.
— Правило Бюро номер сто сорок три, — процитировал отец Донахью, взводя свой автоматический пулемет. — Если некое безмозглое существо питается человеческой плотью, оно рассматривается как опасное для жизни и должно быть уничтожено.
Будучи священником, Майкл придерживался строго определенных взглядов на эту проблему. Он никогда не использовал свое оружие против живых людей — это считалось бы убийством. Но разнести в клочья монстра или порождение ада Донахью считал своей святой обязанностью.
— А откуда ты взял, что они безмозглые? — поинтересовалась Джессика.
Резонный вопрос. Донахью ответил на него, подергав дверь клетки.
— Эти замки — непреодолимая преграда для стофунтовой гориллы, но их легко откроет двенадцатилетний ребенок.
— Ты прав. — Ричард задумался; кончик его жезла засветился — к нему прибывала энергия. — То, что напало на меня сегодня утром, было всего лишь животным. Я получил в голову по той единственной причине, что… гм…
— Оно застигло тебя врасплох, — улыбнулась Минди.
— Вот именно! — смутился он.
Чтобы исключить всякие случайности, я перезарядил свой пистолет.
— Одна серебряная пуля в череп — и дело с концом.
— Хочешь наделаю из сучьев колья — проткнем сердца? — предложил Ренолт.
— Не годится — слишком долго. Времени в обрез. Однако не помешает обложить центральные ворота «билли филли» — вдруг кто-то из них останется в живых.
У «билли филли» — белого фосфора — более низкая температура горения, чем у термита, зато распространяется он быстрее и в состоянии зажарить что угодно. Впрочем, убить этих крошек в клетках не так-то и легко.
— Специальное блюдо на подходе, — самодовольно ухмыльнулся Джордж, вытаскивая провод и все, что нужно, из своего рюкзака.
Он приступил к работе, а Минди встала на часах.
— Дым может привлечь внимание! — напомнила она.
— Переключатель действует под давлением. — Джордж подсоединял выключатель к батарее. — Устройство не сдетонирует, если ворота не потревожат.
— Сколько времени тебе надо? — спросил я.
— Минут десять.
— Валяй!
Пока наш солдат прилаживал зажигательное устройство, все остальные методично прочесывали ряды клеток, всаживая серебряные пули во все, что напоминало головы. Иногда приходилось тратить для верности три-четыре пули.
Команда разделилась, чтобы поскорее все закончить. Опасности большой нет — мы хорошо видели друг друга сквозь решетки клеток. Двигаясь все время вперед, я попал в грязный тупик, заканчивающийся такой огромной клеткой, что в ней свободно поместился бы летающий слон. Именно над этим вопросом я и задумался, когда земля под ногами вдруг стала осыпаться и я начал падать. Уронив винтовку, я сделал отчаянный рывок к железным прутьям, но не дотянулся. Меня поглотила сплошная тьма…
Падая вниз, я заорал. Да и кто на моем месте не заорал бы? Правда, мне еще ни разу не удавалось прекратить свое падение таким способом, да я и не ставил перед собой этой задачи. Но попытка не пытка.
Принять бы вертикальное положение, уцепиться за что-нибудь… Но тяжелый рюкзак перевешивал, и я продолжал падать вверх лицом, обращенным к темному отверстию земляной шахты. Возможностей хоть как-то изменить положение почти нет — расслабим мышцы. Минди учила, что таким способом можно избежать переломов при ударе о землю.
…Упал на какую-то сеть, глубоко спружинившую под моим весом, собрался было упереться в нее ногами, но достиг лишь того, что попросту подпрыгивал вместе с ней то вверх, то вниз, пока колебания не прекратились сами собой. В призрачном свете я разглядел, куда попал, — в гигантскую паутину. Вот это вляпался!
Призову на помощь всю свою выдержку, освобожусь… Но, оказывается, могу пошевелить одной только левой рукой, да и то ниже локтя, — правая всеми пальцами пристала к паутине. Как ни старался оторвать их от клейких нитей — ничего не получалось!
Повернул голову, вырвал при этом несколько волос, поморщился от боли… В десяти футах от меня — моя винтовка! Проклятье! Постойте-ка, а браслет? И вообще, какой из них я себе взял? «Огненный взрыв»? «Удар молнии?» Ах нет! «Невидимка»! Час от часу не легче… Тогда мне казалось, что я сделал неплохой выбор. К моему несчастью, пауку в высшей степени наплевать на мой чудодейственный браслет. Паук способен видеть в ультрафиолетовом спектре — он в один миг обнаружит меня.
Левой рукой обшарил себя и составил представление, чем располагаю. Пистолет в кобуре, пристегнутой к правому бедру, на него рассчитывать нечего. Но можно дотянуться до переднего кармана на брюках — там пакет первой медицинской помощи и патронташ для М-16. Боевой нож болтается в чехле, свисающем с плеча, — вне пределов досягаемости. Да и на что он мне? Что можно сделать ножом всего восьми дюймов в длину одной левой рукой, которая к тому же сгибается только в локте, против многотонного чудовища? Великолепная перспектива! Если останусь жив, изобрету средство от рака и слетаю на Луну.
Ужасающе громко засигналили наручные часы — это вышли на связь мои ребята. Встряхнув кистью, выключил устройство: мешает сосредоточиться, а звуки могут привлечь внимание. К тому же мне не дотянуться до переключателя, чтобы сообщить им, где я, так что все равно бесполезно.
Быстро обдумал свое положение, прикинул возможные варианты спасения; из шести вероятных способов выбрал самый рискованный — помирать, так с музыкой! Но «каждый все-таки надеется дожить»!
Стараясь не касаться паутины, левой рукой я пошарил в брючном кармане в поисках зажигалки. Вообще-то я не курю, но эти пустяковые штучки не раз выручали из самых разных ситуаций: прожечь веревки, запалить фитиль, послужить в чрезвычайных обстоятельствах источником света, да мало ли что еще. Ко всему прочему это не простая зажигалка, а специальный инструмент Бюро: отвернешь колпачок — и через четыре секунды после нажатия на рычаг такой взрыв, что вам руку оторвет. Очень полезная вещь, чтобы отвлечь внимание противника, открыть замки или выдворить незваных гостей. Зажигалка входит в так называемый городской набор Бюро наряду с такими предметами, как видеокамера в банке с содовой, носовой платок — он же противогаз, а также несравненная коллекция авторучек: разбрызгивают кислоту, выпускают крошечные сигнальные ракеты, служат телескопами и микроскопами, хранят двухминутный запас воздуха — чего только они не делают… Однако все эти сокровища, достойные хладнокровного и безупречного Джеймса Бонда, остались в Нью-Йорке: зачем нам взрывающиеся ручки, если мы вооружились базуками и гранатами?
Однако, отыскав зажигалку, я немного успокоился: если уж дело мое окажется совсем плохо, всегда можно воспользоваться ее специальными функциями и забрать Большое Насекомое с собой на тот свет — не по нутру мне быть съеденным заживо.
Где-то в темноте послышалось шуршание… Я собрал всю свою силу воли: поддаться сейчас панике равносильно самоубийству. Крепко зажав в пальцах зажигалку, поставил регулятор пламени на максимум и щелкнул. Вывернул руку до предела, нацелил огненный язычок на манжету своей форменной куртки и стал ее прожигать. Моя цель — пуговица на манжете. Плотная ткань сопротивлялась моим усилиям, но нитки, которыми пришита пуговица, вспыхнули дружно, и через две секунды обгоревшая пуговица отпала. Прорезь в рукаве расширилась, и теперь я мог дотянуться до ножа. Боже, как мне сейчас необходим этот нож!
Положил зажигалку в карман, вынул из чехла нож и принялся резать ткань куртки на плече. Острый как бритва нож хорошо делал свое дело, но мои неловкие движения не раз заставляли меня с благодарностью вспомнить о нательной броне. Искромсав куртку на мелкие клочки, я получил большую свободу действий, но все же недостаточную, и решил перерезать ремни, на которых держался рюкзак, — все равно он прилип к паутине и никуда не денется.
Так я и сделал и, выкрутившись из куртки, смог теперь сесть. Мне стало немного легче: теперь к паутине прилипала моя одежда, а не я сам. Пережег нити паутины, к которым прилипла моя правая рука; при этом здорово обжегся, но лечение подождет. Вытащив свой пистолет, я поцеловал его и отвинтил глушитель — можно не соблюдать тишину. Кроме того, глушитель снижает скорость вылета пули, а мне сейчас понадобится вся мощность, на какую способен мой девятимиллиметровый. Вынул наполовину расстрелянную обойму, заменил ее новой — смертоносным комплектом пуль «дум-дум» из мягкого свинца, стальных бронебойных и взрывчатых, с наконечниками из меркурия. Ваше здоровье, мистер Членистоногий!
Я чуть не потерял темные очки, когда вытаскивал их из кармана куртки, но в последний момент подхватил. Вот это да! В них стало еще темнее — вообще ничего не видно! Положил их в карман спортивной майки — не потерять бы. Оʼкей, магии здесь нет, обыкновенные монстры — да я уложу их сразу дюжину. Согнувшись в три погибели, стал сжигать нити паутины, к которым прилипли мои штаны. План мой состоял в том, чтобы выбраться отсюда прежде возвращения в дом хозяина: в рюкзаке у меня веревка и снаряд гранатомета с крюком кошкой. Найти устойчивое положение — и, если ствол шахты не превышает дальности выстрела, я спасен.
Внезапно по паутине прошла дрожь. Я зорко огляделся: с западной стороны ко мне направляется паук. Жирное, круглое мохнатое тело покрыто тигровыми полосами; голова — уродливое средоточие фасеточных глаз и щелкающих жвал. Я чуть не рассмеялся: столько волнений из-за безмозглого существа — оно и размером-то не больше собаки, а в высоту в нем и четырех футов нет. Прицелился и от души угостил зверушку. Тяжелые пули градом посыпались на насекомое — впечатление такое, словно по наковальне бьют здоровенной кувалдой; жирное тело корчилось в судорогах с каждым попаданием, однако из ран не показалось крови. Едва я кончил стрельбу, паук вновь начал ползти ко мне, — судя по всему, живой и здоровый. Бросив пустую обойму, я перезарядил пистолет и выдал еще очередь — результат тот же.
Наручными часами передал команде сигнал срочного вызова, подождал немного, снова просигналил — никакого ответа. Но мое передающее устройство работает — ведь я получил их сигнал. Ход моих рассуждений прервал паук, извергнувший в мою сторону молочно-белую жидкость. Я пригнулся, над моей головой пронеслись нити накаливания. Но почему он выпускал их изо рта? Обычно пауки выбрасывают нити из другого места. Неотрывно следя за насекомым, я увидел, как его глаза увеличились в размерах и стали похожи на сверкающие блюдца. Вдруг, запинаясь, он проговорил что-то на неведомом языке. Проклятие! Это магия! Мерзкая тварь подстерегает меня или же обладает такой черной аурой, что даже я не заметил ее в темноте. Вот уж посмеюсь над этим наблюдением, когда выберусь из шахты, если не забуду. И если выберусь.
Я ответил пауку по-английски, сначала с интонацией недоумения, потом посмелее и, наконец, приказным тоном — пусть считает меня хозяином. Насекомое помолчало, потом задало какой-то вопрос. Я высокомерно и презрительно хмыкнул — и, видимо, сделал ошибку: паук немедленно бросился в атаку. Огнем из пистолета я задержал его продвижение, но он все приближался ко мне. С таким же успехом можно сражаться против него одним ножом, тут и гранаты бессильны. Даже рассчитай я правильно бросок — граната разорвется прямо под насекомым, не причинив ему ни малейшего вреда, а в худшем случае убьет заодно и меня. Нет, постойте, все не так! Зажав пистолет ногами, я стиснул бедра, чтобы не дать ему упасть, обеими руками содрал с себя рубашку и рукавом обвязал гранату посередине. Если случай подкидывает тебе «лимонки», надо сделать лимонад. Или, как говорят в Бюро, пусть на тебя работают твои же проблемы. Я еще раз уклонился от потока нитеобразных волокон, выброшенных пауком изо рта, и снова разрядил в насекомое полную обойму. Прежде чем оно опомнилось, раскрутил рубашку над головой и изо всех сил бросил ее в паука. Бросок получился славный — граната описала полукруг, рубашка развевалась за ней будто маскировочная накидка. Как я и ожидал, граната провалилась в ячейку паутины, зато рубашка прилипла к клейким нитям. Дернувшись, граната зависла в каком-нибудь футе под паутиной…
Качающаяся граната привлекла внимание паука, он остановился, теряя драгоценные секунды… Я закричал, как от боли, и расслабился. С инстинктами бороться трудно — насекомое радостно бросилось к беспомощной жертве. Тут-то и сработал «билли-филли»… Взрывной волной меня отбросило назад, правой рукой я снова завяз в паутине.
Усыпанный белым фосфором, охваченный пламенем паук издал тонкий, резкий вопль и ринулся на меня. Перебросив пистолет в левую руку, я выпустил всю обойму… Горящее насекомое, чуть не задев меня, с тошнотворным хрустом врезалось в стену. Беспомощно цепляясь за неровные выступы всеми восемью ногами, жуткий факел обмяк и упал на дно. В свете огня я увидел — оно находилось примерно в десяти футах внизу, под ногами.
Вот это дела! Паутина горит, надо спешить! Засунув пистолет в кобуру, я освободился с помощью зажигалки от последних нитей, на которых еще держался, и упал на дно, приземлившись на ноги. Вот так! В огненном круге тяжелая штурмовая винтовка оборвалась — быстрым движением я перехватил ее. Потом, опять зажигалкой, очистил оружие от последних обрывков паутины. Винтовка липкая, горячая на ощупь, но в рабочем состоянии. Паук у стены еще слабо шевелился; пришлось зарядить в гранатомет взрывное устройство и разнести упрямый труп на куски. Горящая голова откатилась к моим ногам и отхватила кусок сапога. Это уж слишком! Я прошил голову очередью из пулемета и раздавил ногой — для верности. Облегченно вздохнув — наконец-то суперпаук окочурился — я нашел свой рюкзак и стал раскручивать веревку, чтобы вылезти на поверхность.
Высунувшись из дыры, я на локтях подтянулся к земле и выкатился. Наконец-то! Теперь я в безопасном месте. Уф! Встал на ноги, отряхнул пыль с майки и осмотрелся: никого не видно. Очевидно, случилось нечто очень серьезное, раз они ушли отсюда. Включил радио — снова ничего. Поднял свой рюкзак за оборванные лямки и, держа его одной рукой, с винтовкой наготове вышел из тупика, внимательно осматривая клетки.
У центральных ворот валялась на земле пустая канистра из-под бензина — марка не наша; повсюду пустые гильзы. Черная яма — значит, взрывы; ломаные обугленные следы на земле — это удар молнии. Среди всех разрушений — обрывки окровавленной одежды и… обломки меча Минди (а считалось, что ее меч вечный). Ясно: все это дело рук магических сил, причем самых могущественных. И современного оружия. Другого варианта нет.
— Вот пакостники, грязные приспешники сатаны! — выругался я сквозь зубы.
Убить меня мало за то, что произнес эти слова вслух! Отскочив в тень ближайшей клетки, я ожидал расплаты за свою несдержанность, однако все спокойно. Надев темные очки, попытался сканировать зверинец, но аура зловещей облачности подавляла все местные излучения. Попробовал бинокль: насколько позволяло зрение, ничего движущегося не заметил. Моя ошибка оказалась не роковой, есть время подумать.
Следов разбегающихся людей я на земле не обнаружил; следовательно, наши улетели по воздуху. Пятна крови уже подсыхают — значит, события произошли некоторое время назад, а не только что. Шансов найти своих по следам почти никаких. Дедуктивная логика — вот путь к разгадке тайны. Итак…
Не в обычаях Службы сатаны уволакивать с собой мертвые тела. Мои друзья живы! Пока что… Куда их утащили, тоже достаточно ясно. Эти подонки расположились, видимо, в самом городе. Если наша версия верна и спятившим отбросам общества удалось поднять остров, они знают и то, как войти в город. Можно предположить, что они вошли через центральный вход.
До того места, где мы спрятали свой неприкосновенный запас, довольно далеко, даже дальше, чем до лагеря. Я решил не возвращаться: речь идет о спасении моих товарищей, я не имею права зря тратить время. К тому же я относительно сносно вооружен: две обоймы для пистолета, три для пулемета, причем одна с серебряными пулями; боевой нож, две ручные гранаты, дымовой снаряд; патрон с дробящим взрывчатым веществом; дюжина удавок; крупнокалиберный пистолет; нож с автоматическим лезвием; крест, святая вода, чеснок, соль; браслет «Невидимка». Не слабо.
Но прежде всего необходимо найти туннель. Связав парой носков лямки рюкзака, я снова сделал его транспортабельным. Спрятал нож с автоматическим лезвием под белье, повесил на шею крест, откусил кусочек чеснока, затолкал гранату в рюкзак. Специальный крупнокалиберный пистолет Бюро уже в голенище правого сапога. Потом я вернулся к центральным воротам и подобрал обломки меча. Это мой обет: я поклялся найти своих ребят!
Начал от самого входа. В поисках статуи старался не пропустить ничего, что могло представлять хоть малейший интерес. Клетки, клетки, ограда… Клетки, клетки, ограда… Ограда, ограда, ворота… В полном отчаянии, я готов был проверить лиловых крабов. Обходя высохший фонтан на перекрестке, снова наткнулся на мусорную свалку, но на этот раз, проходя мимо, заметил, что на возвышении торчит какой-то обрубок. Подошел поближе: да это часть копыта, обломанного на уровне щиколотки, оранжевый металл почти совсем съела зеленая ржавчина — видимо, задолго до того, как остров опустился под воду. Удача!
Стоя внутри пустого резервуара и шаря руками по монолиту, служившему основанием памятника, я чувствовал себя страшно беззащитным: в любой момент мог получить пулю. Вот если бы фонтан действовал… Завеса падающей воды укрыла бы меня. Ощупывая ободок на постаменте, я нашел небольшой кусочек отколовшегося мрамора — а ведь на него можно нажать! Так я и сделал. Щелчок — и целый каменный блок отодвинулся в сторону, а за ним, как раз над линией уровня воды, обнаружился узкий проход, ведущий куда-то вниз. Стены обиты деревянными планками, допотопная деревянная лестница… Но выбора у меня нет! Я согнулся и пролез в этот ход. Пошатываясь, стал на скользкую деревянную перекладину. С внутренней стороны фонтана, рядом с трубами, свисает цепь… Потянем за нее… Как я и ожидал, блок со скрежетом задвинулся на место, и я снова оказался в кромешной тьме. Включил фонарь на максимальную мощность, прицепил к поясу и начал спускаться. Спускался я долго и нудно. Достигнув дна, посветил вокруг. Яркий луч выхватил из темноты вход в узкий туннель, диаметром не больше метра. Перед входом лежал скелет человека вместе с останками двухголовой крылатой змеи. В пылу борьбы они сплелись в один узел.
Стрелки компаса показывали: туннель проложен прямо на юг, к кладбищу. Но зачем рыть под землей тайный коридор, который указывает выход? Видимо, он заворачивает и идет к городу, если призрак прекрасной дамы нам не наврал. Грандиозное предположение, от него зависит столь многое…
Я снял рюкзак и положил на землю; прикрепил фонарь к дулу винтовки, увязал все это поверх рюкзака и, толкая его перед собой, пополз по туннелю. Луч фонаря освещал мне путь. Пол шероховатый, земля спрессовалась или перегорела — сцементировалась от времени. Воздух промозглый. Через каждые три метра своды поддерживались арочными опорами.
Джорджу не понравилось бы это место… Он и растолстел так только потому, что в его жизни было слишком много узких туннелей. Много лет назад ему, в те времена худущему, костлявому рядовому армии, пришлось побывать во Вьетнаме. Из-за худобы его назначили «туннельной крысой». Любимое занятие вьетконговцев — рыть туннели, чтобы прятаться в них от противника. Обнаружив такой туннель, американцы засылали внутрь какого-нибудь бедолагу — спугнуть врага. Выкуривать из туннелей вьетнамцев — занятие бесполезное: у них там противогазы; взрывать тоже не решение проблемы — лабиринты настолько сложны и запутанны, что полностью разрушить их невозможно. Обычно роль «туннельной крысы» исполнял новичок — тощий новобранец. Потери среди них были ужасающие. Подземные ходы изобиловали смертельными западнями: то на голову падал сверху груз; то подстерегали гнезда с ядовитыми змеями; то осыпалась кровля; то вьетконговец, закопавшийся в землю, давал вам проползти над ним, а потом вставлял нож в живот. После нескольких таких дьявольских заданий Ренолт решил каждую свободную минуту посвящать еде — он попросту откармливал себя, чтобы стать непригодным для этой роли. Честно сказать, не осуждаю его за это.
Расправившись как-то в одиночку с целым взводом зомбированных вьетконговских солдат, он ушел с военной службы и поступил в Бюро, но свой внушительный вес так и не сбавил. Так хотелось надеяться, что мой товарищ жив…
Вскоре луч фонаря наткнулся на боковую камеру с лестницей, ведущей на сей раз наверх. Я двигался с хорошим временем — посмотрю-ка, что там, вдруг это важно. Рюкзак и винтовку оставил в туннеле, надел на пистолет глушитель и полез вверх. Сломал по пути одну перекладину, но без последствий для себя. Добравшись до конца, отодвинул висящую на петлях панель — полная темнота. Настроил линзы фонаря на минимальную мощность, прикрыл рукой слабый луч света и посветил кругом: в темноте виднелись смутные очертания остатков сгоревшего дома. Только едва различимые следы осыпавшегося цемента на земле обозначили границы строения; не осталось ни одного целого камня. Поднял фонарь немного повыше: руины простираются далеко-далеко и теряются в темноте. Что это может быть? Подземный город? Но зачем он здесь? А что, если в этой гигантской пещере хозяева держали рабов? Это затрудняло им побег и объясняло существование туннеля. Но почему все разрушено? Не похоже, чтобы это натворила облачность, даже если бы она сюда и проникла.
Мое внимание привлекло слабое сияние впереди; взял бинокль. Изображение расплывчатое, настроим фокус… Да тут целый лес из каких-то разноцветных палочек, стоящих вертикально, как бы воткнутых в землю. С помощью компьютерного увеличителя удалось разглядеть, что из них составлен определенный орнамент. Звезда? Нет, пентаграмма. Пентаграмма из цветных палочек! Кровь моя похолодела, я все понял: это не обыкновенные палочки, а волшебные — жезлы магов! Деревянные, медные, бронзовые, железные, серебряные… Сотни, тысячи жезлов самой разнообразной длины. Даже несколько золотых, таких же длинных и сверкающих, как у Ричарда. Энергии, собранной здесь, хватило бы… чтобы утопить остров? Но это невозможно. Похитить жезл у мага? Лучше сунуть голову в микроволновую печь — результат тот же. Впрочем, для похитителей это могло не иметь значения…
Так вот оно, то место, где рабы совершили свой обряд — и остров погрузился в океан! Кто знает, сколько рабов отдали свои жизни только за то, чтобы собрать здесь магические жезлы? И сколько погибло при составлении пентаграммы? В центре — вертикально, с поднятыми кверху руками — стояли три высохшие мумии — две мужские, одна женская. Смелые сердца, они погибли под действием магических сил, потопивших остров, и не успели даже узнать, достигли успеха или нет. С более героическим поступком мне не приходилось встречаться. Захотелось что-нибудь сделать для них, и я, хоть это может показаться глупостью, произвел в их честь салют. И дал торжественную клятву никогда не называть этих людей рабами, а только партизанами. Бойцами Сопротивления.
На всякий случай я как можно тщательнее просканировал подземную пещеру — больше ничего заслуживающего внимания; город ра… славных бойцов, партизан разрушен полностью, должно быть под влиянием таинственных побочных явлений. У магии свои законы, нарушение даже самых незначительных грозит смертельной опасностью… Мне стало не по себе. Я спустился по лестнице, взял рюкзак и двинулся дальше. Мне все стучало в голову: а сможешь ты сделать то же самое, имея, скажем, в своем распоряжении атташе-кейс? Умереть и забрать с собой в могилу целый остров? Честно признаться, так и не нашел ответа на этот вопрос. Просто не знаю.
Погруженный в эти размышления, я полз так еще в течение часа, пока на пути не встретилась пещерка: свод ее обрушился, почти полностью заблокировав дальнейшее продвижение по туннелю. Чудесно! Почва на ощупь песчаная, свежая. Догадываясь, что все это значит, я посмотрел на компас и произвел некоторые расчеты. Так, это уже наша работа: подрывной заряд оказался разрушительнее, чем мы думали. Значит, я нахожусь почти под стеной.
Целый час я копал, откидывая песок подальше от себя, в глубь туннеля. Перчатки кое-как защищали руки, но я с радостью пожертвовал бы хоть своей пенсией ради лопаты или хотя бы шанцевого инструмента. Пот стекал по мне градом, одежда промокла, жгла рана под повязкой на шее. Будь в туннеле хоть немного больше места — снял бы нательную броню: здесь жарче, чем в сауне. Был момент — я повязал вокруг головы платок, чтобы пот не заливал глаза, и испытал сильнейшие искушение взорвать проход гранатой. Но обвал произошел как раз по причине взрыва, не стоит ухудшать ситуацию. Пригоршнями отбрасывал я песчаную почву, пока наконец не прорыл ход, в который смог протиснуться. Преодолев это препятствие, легонько ударил ногой: почва осыпалась еще раз и прохода не стало видно. Немного подумав, я взял гранату и закопал ее в мягком песке. Пистолет — вернее, но я не мог им пожертвовать. В случае преследования вряд ли удастся быстро выбраться отсюда — надо хоть немного себя обезопасить.
Минут через пятнадцать, пробираясь ползком, я достиг наконец конца туннеля. В камере у подножия лестницы с наслаждением встал во весь рост и потянулся — аж суставы захрустели. Я снова готов к действиям! Решил даже: подкреплюсь и утолю жажду не сейчас, потом. Убрал фонарь с дула винтовки, закинул через плечо рюкзак и начал подъем. На самом верху выход закрывала простая плита на петлях, на этот раз закрытая на засов с внутренней стороны. Вот удача! На всякий случай капнул на него немного масла и медленно отодвинул — ни звука. Слава Богу!
Осторожно отвел плиту, уткнулся в прорезь брезентового полога. Раздвинул полог дулом винтовки, шагнул вперед и оказался внутри небольшой палатки размером с летний домик. Потолок поддерживался металлическим шестом по принципу зонта; вдоль стен тянулись деревянные полки; впереди, на уровне пояса, открытую стену палатки перегораживал прилавок. Все это напоминало ярмарочный киоск. Снаружи виднелись ряды других таких же палаток, за ними возвышалось высокое кирпичное здание. Уличный рынок?
Соблюдая осторожность, я двинулся к прилавку и осмотрелся: никого… Заасфальтированная улица удивительно чиста — никаких следов вековой пыли… Закинув за плечи рюкзак, я перепрыгнул через прилавок и крадучись зашагал к началу аллеи. Вышел на большой перекресток с пешеходными дорожками; улицы забиты застывшими, странными трехколесными экипажами. Уличные фонари и сигналы регулировки уличного движения; мусорные баки и доски объявлений… Вокруг небоскребы из стекла и стали… Фантастика! Город мог бы сойти за любую современную метрополию: Лондон, Берлин, Майами… Да, наконец-то я попал в город. И в большую беду.
Улицы забиты изваяниями людей в человеческий рост. Их тысячи, сотни тысяч, тьма-тьмущая… Мужчины, женщины, молодые, старики… Выполненные в цвете, с мельчайшими деталями. У всех поразительно схожие черты: маленькие носы, крупные челюсти, светлые волосы, черные глаза, кожа цвета меда. Такую расу мне никогда не приходилось встречать. Одеты в основном в короткие белые тоги и широкие накидки до колен. Только у единиц одежда отличалась разнообразием: на них можно было увидеть что угодно — от черных облегающих комбинезонов до подобия женского белья из кольчуги.
Словно застывшая во времени, неподвижная толпа заполняла все четыре улицы от перекрестка и терялась вдали. Будто все население города вышло на улицы и в одно мгновение обратилось в манекены. Но что поразило меня больше всего — каждый держал в руках палочку чародея или магический жезл и указывал им на купол над городом. Что это, нация магов? Черт возьми, неудивительно, что Служба сатаны подняла этих ребят из многовековой морской могилы! Да они завоевали бы весь мир не моргнув глазом.
Тут я заметил, что изваяния, стоящие ко мне ближе других, неуловимым движением стали обращать свои взгляды на меня. Вот так номер! Это вовсе не статуи, а люди, застывшие во времени: движения их неимоверно замедленны, но эти… существа в сознании! Я поспешно отошел подальше. Но куда бы ни направился, остановлюсь хоть на минуту — и они проявляют знаки внимания, поворачиваются в мою сторону… Не останавливаться, найти такое место, где можно спокойно подумать!
Бросившись за угол, я случайно налетел на старую женщину — на лице злобный оскал и к тому же шрам от кислоты; в руке серебряный магический жезл. Как в замедленном кинокадре, она начинала падать… Я повернулся, сдернул накидку с ближайшей мужской статуи и подстелил на землю, желая смягчить удар от падения. Но тут в глаза мне бросилось на ее морщинистой шее ожерелье из отшлифованных костей… Кости человеческих пальцев — маленькие, детские… Я выругался и отшвырнул накидку подальше. Пусть грохнется, стерва!
Хорошо, что со мной нет Джорджа: он со своей штурмовой пушкой стер бы с лица земли всех горожан. Идея сама по себе неплохая, вот только мы не запаслись таким количеством боеприпасов, чтобы выполнить эту работу как должно.
Нырнул в глухой проулок, попытался составить план действий. Оʼкей, я проник в город. Что дальше? Обыскать его, найти и уничтожить то, что поднимает остров? Это нетрудно — оно должно быть огромных размеров. Или постараться для начала найти свою команду и таким образом обрести так необходимых мне людей и вооружение? Похитители моей команды наверняка знают, где скрывается это оно, что собой представляет и как заставить процесс пойти в обратную сторону.
План сам по себе неплох, но время работает против меня. К несчастью, я и представления не имею, где мои друзья. Город огромный, запутанный… Я взглянул на часы: всего четыре часа до того, как облачность-убийца коснется материка и Пентагон запустит ядерные ракеты. Я принял решение, час — на поиски моей команды, потом все остальное.
Вдруг мне пришло в голову: раз уж здесь столько магов и чародеев, то и магических инструментов наверняка предостаточно. Надев темные очки, с восторгом обнаружил, что город защищен куполом от нежелательного воздействия облачности — сила магии ничем не блокирована. Может, мне удастся ухватить что-нибудь такое… и оно поможет мне в моих поисках?..
Энергично двигаясь среди толпы, я обнаружил сотни предметов, имеющих магические свойства, — обувь, шляпы, булавки, кольца, хлысты, — но почти каждый из них обладал такой же черной аурой, как и его владелец. Я от природы сообразительный — решил к ним не притрагиваться. Иногда мне встречалась зеленая аура с черными прожилками — это означало магию нейтральную, склонную к злу, но не чистое зло, как все остальное. Но я и тут не соблазнился: слишком опасно. В нашем деле единственный способ выжить — просчитанный риск, а не слепая игра.
Раз мне пришлось делать подкоп, чтобы войти в город, — возможно, банда сатаны использовала центральный вход. Поэтому я прежде всего обследовал здание у ворот; несмотря на исполинские колонны, оно оказалось всего-навсего таверной. По одной стене тянулся бар с зеркалами; бархатные сиденья закруглялись ярусами, обращенными к углублению; там валялась большая мишень для метания стрел, центр обозначен очертаниями человеческой фигуры. С подступающей тошнотой я поспешно удалился и наугад направился к самому высокому небоскребу — внушительному стеклянному монолиту в центре города. Но там не оказалось лестниц, а лифты, естественно, не работали — хотя, может, и работали, но куда медленнее, чем обычно. Обескураженный, я двинулся дальше.
Изящное, импозантное здание из белого песчаника — спортивный зал; меня удивил вполне современный вид снарядов для упражнений. В главном зале, в бассейне, таком большом, что туда вполне мог приводниться наш гидроплан, я обнаружил группу фигуристых русалок, замерших в момент борьбы с замком, отделяющим их от отводного канала. Длинные, струящиеся волосы прелестного зеленого оттенка, высокие и крепкие груди… По всей вероятности, наложницы или проститутки. А вот эти русалки — обнаженные до пояса и лишь слегка прикрытые украшениями — обыкновенные женщины, лишь ноги их до колен украшены плавниками и чешуей. Важнее для меня, что на их красивых спинах — следы ударов хлыста, а с шей свисают порванные цепи. Попытка массового побега, что ли? Радуясь, что могу хоть чем-то оказаться им полезным, я сунул в руку одной из красавиц с изумрудными волосами водонепроницаемую карту Нью-Йорка, другой отдал запасной автоматический нож с выстреливающим лезвием, ну и, конечно, вдребезги расстрелял из пистолета замки. Враг моего врага — мой друг. Медленно-медленно они начали обращать на меня глаза… Я вежливо улыбнулся, поклонился и пошел дальше.
Людоедские рестораны, детские бордели, адские больницы, непристойные музеи, отвратительные магазины для чокнутых… Мои бесплодные поиски продолжались до тех пор, пока часы не просигналили, что отведенный час истек. Ну, хватит! Это бессмысленно! Они могут быть в любой точке в пределах трех кубических километров этого мегаполиса. Иголку в стоге сена и то легче найти. Я подумывал, не взорвать ли мне гранату и дать тем самым знать о своем присутствии Службе сатаны, но решил пока воздержаться, не идти на этот риск. Если им удалось захватить целую группу, победить их в одиночку у меня — никаких шансов.
Почему-то меня не оставляла надежда наткнуться на какие-нибудь следы, по которым можно их обнаружить: звук выстрела, крики, капли свежей крови, проплешины в уличных толпах, даже крошки от печенья… Нет, глупо на это надеяться!
Проверил время — оно бежит так стремительно: осталось два часа. Без помощи Джессики или Ричарда выудить информацию из этих живых трупов крайне затруднительно, и я уже готовился играть ва-банк.
Вернувшись к тому месту, откуда начал, я принялся прочесывать оцепенелую толпу, пока не набрел на миниатюрную женщину с зарубцевавшимся шрамом от кислоты на лице. В стандартной тоге, но без накидки, она сосредоточенно тянула свой жезл к куполу. Мое внимание привлек предмет, прикрепленный к ее поясу. Согласно законам магии завладеть магическим предметом без разрешения хозяина можно только после его смерти. Пока я стоял и набирался храбрости, ее враждебный взгляд начал медленно опускаться и направляться в мою сторону. Я выстрелил — пуля выбила у нее из рук железный жезл. Кувыркнувшись в воздухе, жезл ударил в грудь толстого человека в крошечных розовых плавках, совершенно безумного на вид. Жезл увяз в жирных складках и, потрескивая эфирными зарядами, медленно сполз по массивному телу. Из его ушей с шипением пошел пар.
Кровь еще не показалась из раненой руки моей жертвы, но ее лицо выражало боль и ужас. Несмотря на гнусный характер ее соплеменников, мне было противно то, что я делаю, — уж очень похоже на избиение калеки. Но пути назад уже нет, остановиться я не могу. К тому же выбор — ее мир или мой. Плюс еще… А, черт! Выпустив две обоймы ей в лицо, еще двумя обоймами я изрешетил грудь, целясь в сердце. Если ей повезет, смерть наступит мгновенно.
Когда тело ее стало лениво клониться назад, я вложил пистолет в кобуру и полоснул боевым ножом по ее поясу. Матерчатые ленты вяло разошлись, концы небрежно повисли… Дюйм за дюймом, в томительной медлительности волшебная лампа соскальзывала с ее пояса… Медная, тусклая масляная лампа с изогнутой ручкой на одном боку и коротким, завернутым кверху носиком — на другом, с надписью «Потри меня», размером не превышала ботинок. Этакий невинный предмет. Только мои специальные темные очки сказали мне всю правду: у нее такая мощная аура, что ее хватило бы потопить боевой корабль. Когда лампа доползла до конца пояса, она, уже с нормальной скоростью, упала вниз и со звоном покатилась по тротуару. Схватив свою добычу, я понесся сквозь толпу, как фулбэк,[30] перехвативший мяч, или как это у них называется, — я не отношусь к спортивным болельщикам.
Через три квартала мне попалась на глаза лавка — я кинулся в открытую дверь: магазин кожаных изделий, в основном хлыстов. Владелец или тот, кого я за него принял, мускулистый мужчина с усами и бородой, застыл в процессе падения. Торопясь выбежать на улицу, он споткнулся о стул. Обойдя висящего в воздухе хозяина, я пробежал в заднюю комнату. Как я и ожидал, это была его мастерская — полки с дубильными веществами, острые ножи, распорки. Пододвинув к себе стул, я сел и приготовился к состязанию интеллектов.
Прикинув, что возраст острова приближается к пяти тысячам лет, я рассчитал, что джинн в лампе возник еще до правления царя Соломона — властелина джиннов, и не обязан подчиняться закону о трех желаниях. Могу рассчитывать на выполнение только одного. Во-первых, надо его грамотно сформулировать. В каких выражениях — тоже имеет большое значение. Согласно учебному пособию Бюро, желание, где есть союз «и», считается двумя желаниями.
Если дух вам попался добрый, у него можно попросить вечную жизнь и сказочные богатства — исполнит оба желания. Нейтральный дух — только первое или вообще ничего. Ошибка в формулировке делает недействительным все желание. Дух злой с радостью наделит вас бессмертием, но тут же шутки ради сделает глухим, слепым, парализованным — наслаждайтесь такой жизнью вечно. Да, забавный народец эти джинны.
Как показывают темные очки, мой джинн относится к разряду нейтральных, с уклоном в злое начало. Это не так опасно, как, скажем, прыгать через скакалку по минному полю, но близко к этому. Надежда моя только на то, что пять тысяч лет, проведенных в лампе, непременно сказались на его способности быстро соображать. Мужского или женского пола этот джинн, он обязательно потеряет голову, оказавшись на свободе после столь длительного заключения.
Что ж, теперь потрем лампу… Из носика показался непременный клуб дыма, раздался удар грома — и на свет явился джинн: мужского пола, крупный, лысый, с безволосой грудью, в пышных шароварах, подпоясанный шелковым вышитым кушаком, в ухе золотая серьга; на лысой башке едва держится огромный белый тюрбан с большим красным камнем посередине. Джинн очень напомнил мне одного… ну, в общем, мистера Клина. Я ожидал приветствия — «Салам!», но вместо этого джинн обхватил голову руками и стал раскачиваться, как от боли.
— О священная слюна! — воскликнул он на вполне современном английском. — Александр… Римская империя… Средневековье… Возрождение… Индустриальная революция… Две мировые войны… Ядерное оружие… Сексуальная революция… Лазерные лучи… Компьютеры… Видеоигры… Посадка на Луну… Видеомагнитофоны… Эм-ти-ви…[31]
Тяжело дыша, джинн утер капли пота со лба.
— Ух, как все изменилось, с тех пор как я попал в лампу!
Я провел языком по пересохшим губам. Вот это да, будто его и не изымали из обращения! Никогда не видел, чтобы так быстро схватывали суть современных событий! Поставив ногу на стол для дубления кож, джинн сейчас же сменил свою кожу: ковбойские сапоги из змеиной опять же кожи, джинсы — из чертовой, красная фланелевая рубаха, а на копне волос — шляпа с непомерно высокой тульей.
— Да-да, парик! — без всякого смущения признался он. — Ну, давай, выкладывай, что у тебя! А то меня давно дожидается одна красотка в Талсе. Какое у тебя желание?
Ну, язык мой друг мой, не подведи!
— Хочу, чтобы ты — пользуясь хорошо мне доступной системой словарно-грамматических средств — сообщил: что необходимо знать для того, чтобы я мог успешно выполнить свое нынешнее задание, которое касается этого острова, представляющего собой угрозу современной цивилизации.
Пауза — джинн переваривал ему назначенное.
— Неплохо! — Он бросил на меня одобрительный взгляд. — Коротко, ясно, по существу, плюс — избежал слова «и». Да, совсем неплохо! Откуда ты так много знаешь о джиннах?
— А я фан Барбары Иден!
— Ну и агент Бюро-13,— улыбнулся он.
Смышленый, однако, паренек!
Улыбаясь, джинн хлопнул в ладоши и стал изо всех сил тереть ими одна о другую.
— А… вот… Готово! Это раз плюнуть! Оʼкей, слушай внимательно! Независимый народ Атлантиды никогда не пойдет ни на какие договоры с ничтожествами, не обладающими магией, вроде тебя. Как только они станут свободными — предпримут попытку завоевать планету. — Он подмигнул. — То, что тебе нужно уничтожить, находится на вершине горы Лимнус — самой высокой горы на острове. Вход к горе найдешь в храме, который ты по ошибке принял за колизей. Городской арсенал размещается налево, в девяти кварталах к центру по главной улице. Твоя команда сейчас на девятнадцатом этаже небоскреба, что в форме пирамиды, к югу от того места, где мы. Их пытают. Уже есть одна смерть. Вот теперь, когда мы с тобой беседуем, происходит изнасилование.
У меня упало сердце, но я воздержался от замечаний. Он помолчал, словно ожидая, что я прерву его, потом продолжал — этот паршивец явно наслаждался происходящим.
— Да, и наслаждаюсь! А ваши ученые из Бюро немножечко ошиблись. Облачность достигнет Нью-Йорка не через три часа, а через восемьдесят минут. И ваше правительство в ту же минуту запустит серию экзотермических протоновых ракет. Даже мне не хотелось бы здесь околачиваться, когда эти крошки взорвутся. В данный момент Национальная гвардия пытается эвакуировать Манхэттен. Не слишком приятное зрелище, доложу я тебе.
Он сказал мне гораздо больше того, о чем я спрашивал, чем мне нужно и хотелось бы знать. Почуяв ловушку, я героически хранил молчание.
— Знаешь, ты ловкач! Итак, подводя итоги, никогда не забывай: «Концы — делу венцы».
— «Конец — делу венец», — поправил я.
Джинн снял шляпу и принялся ею обмахиваться.
— Как скажешь. Ну, желаю удачи, парень! Она тебе очень даже необходима! — И исчез в клубах дыма вместе с лампой.
Я быстро записал в блокнот самые важные моменты. Казалось, джинн ответил на все интересующие меня вопросы. И все же, почему он упомянул арсенал? Я и так был хорошо вооружен. Может быть, моего вооружения недостаточно? Проклятье! Я поставил свои часы на сигнал каждые десять минут. Остается еще проблема — как выручить моих друзей? В моем распоряжении всего семьдесят пять минут: и вооружиться и попытаться их спасти — немыслимо, не успею. Или одно, или другое. Весь мир — или мои друзья! Печально… но другого выбора нет.
Указания джинна привели меня на пустырь, окруженный небоскребами. Но явно ощущалось движение магических волн от самого пространства пустыря — стало быть, это место огромной важности. На пустыре стоял маленький домик — приземистое сооружение из бетона с узкими прорезями вместо окон; спичечный коробок, да и только. Охраны не видно.
Пешеходная дорожка, ведущая на пустырь, обсажена аккуратно подстриженной живой изгородью — вполне зеленой: процесс пробуждения природы явно приобретает ускорение. За изгородью — ров шириной фута в четыре и глубиной примерно два, в нем плескалась кипящая жидкость. Столь же симпатичная, как, к примеру… ну, рьяный сборщик налогов. К рву-то подойти ничего не стоит — в изгороди всего один проход, — но вот как переправиться через ров? На улице какой-то старик замер на полушаге — явно бежал от арсенала. Я быстро обследовал его, но даже с помощью темных очков не увидел при нем ничего такого, что помогло бы мне преодолеть препятствие. Вот разве что жезл… Может, они влетают в арсенал по воздуху? Часы просигналили в очередной раз: осталось семьдесят минут. Оʼкей, по воздуху так по воздуху! Закинув винтовку за спину, чтобы не выронить, вытащил боевой нож, отступил для разбега, приготовился и прыгнул…
Приземлившись на другой стороне и опасно балансируя на самом краю рва, почувствовал, что мне не хватает воздуха. Воткнул нож в траву, восстановил равновесие, но на всякий случай откатился от края. Выпрямившись, заметил горсть оторвавшейся почвы, плывущую по воздуху к улице. Подозрительно… Бросим-ка туда еще немного земли… Так и есть: рассыпалась и почти вся упала в ров, кроме тех комков, что были прямо передо мной, — эти с шипением растворились во рву. Те, что отошли немного влево, оставались в воздухе. Поработав еще немного ножом, я выяснил, в чем дело: невидимый мост через ров чуть-чуть сдвинут в сторону. Чтобы попасть на него, надо просто отступить влево, перелететь через ров и шагнуть вправо. Весьма изобретательно! Кто не знает этого правила — сразу попадет в лапы смерти.
Достав из-за спины винтовку, я направился к «спичечному коробку» — и вдруг почувствовал дрожание воздуха: это я прошел мимо невидимого щита. Вот тут и предстало передо мной подлинное здание арсенала. Надо же, эти люди никому не доверяли, даже самим себе! Величественная крепость занимала весь квартал; наружные стены, сложенные из каменных блоков размерами с тяжелый грузовик, а то и больше, снабжены доброй дюжиной орудийных башен. Парапет каждой стены окаймлен зубцами, как в старинных замках; в квадратных проемах между ними — осадные арбалеты, запасы пороха и нечто напоминающее вращающуюся пушку «гатлинг». Словно собрали в одну кучу восемь старинных, стреляющих ядрами пушек, какими баловались в четырнадцатом веке пираты на своих суднах. Это орудие весит, наверно, около десяти тонн, а все же в действие приводится вручную. Ух! Не хотел бы я видеть ее в бою, как и того, кто к ней приставлен.
Войти в форт не представляло трудностей: крепостная решетка еще не опущена, кованые ворота стоят приоткрытыми — похоже, были в процессе закрывания после выхода того старика на улицу. Во внутреннем дворе людей нет, зато множество трехколесных экипажей. В загородках по обе стороны двора сидят стаи горгулий, их каменные крылья застыли в момент полета. Костлявые чудовища слабо зарычали на меня, пришлось показать им «птичку».[32]
Неожиданно мне явился тот же приземистый, похожий на спичечный коробок домик: дверь в нише закрыта, но не заперта. Внутри я нашел настоящие оружейные сокровища: в высоких шкафах — копья с прозрачными наконечниками, в копьях плескалась жидкость, очень похожая на ту, что кипела во рве; на полках — прозрачные щиты, украшенные перевернутыми треугольными символами; броня из нержавеющей стали; козлы с мечами; целая гора бочек с черным порохом и ящики с петардами. Просто клад для торговцев смертью!
Очень странным мне показался крошечный арбалет, хранящийся на раме для пистолетов: лежит один, а ведь здесь может поместиться десяток таких. Не заряжен… Ради эксперимента я снял предохранитель и нажал на курок: резкий звук, как от натягиваемой струны, — и из ствола вылетела малюсенькая стрела. В то же мгновение этот прутик с оперением на хвосте вырос до размеров обычной стрелы, потом превысил эти размеры в два, в три раза… дошел до размеров бейсбольной биты, столбика для забора… Круша известковый раствор, стрела, величиной уже с телеграфный столб, продырявила стену «спичечного коробка», оставив — как знак своего кошмарного пробуждения — зияющую дыру с рваными краями. Когда с бетонного потолка на меня посыпалась мелкая крошка, я уважительно поставил предохранитель в прежнее положение и положил оружие в рюкзак: пожалуй, это мне пригодится.
Другие устройства не показались мне полезными, разве что петарды с черным порохом. Но они пролежали без движения целую геологическую эпоху; что, если порох утратил силу и взрывается с эффектом кофейных зерен? Смешно пострадать от своих собственных козней.
А вот не за этим ли арбалетом посылал меня в арсенал джинн?
Тщательно обыскав все помещение, за занавесом, в боковой нише, я нашел вполне современную стальную дверь с комбинационным замком и всем, что полагается: по-видимому, ведет в хранилище… Довольно ухмыляясь, я полез в рюкзак, нашел свой стетоскоп и весело стал вращать диск. Детские игрушки для чикагского сыщика! Четыре щелчка — и замок стальной двери открылся; я потянул на себя массивную стальную дверь… На той стороне меня терпеливо поджидал огромный лиловый дракон, его расширяющиеся спинные плавники в предвкушении пылали ярко-красным огнем. Я сразу же попытался захлопнуть стальную дверь. Раскрыв чудовищную пасть, дракон изрыгнул бурлящее оранжевое пламя прямо на меня. В ужасе я упал на пол лицом вниз — зловещая плазма пролетела у меня над головой… Вот незадача! У меня с собой средство против оборотней, но отнюдь не против драконов. Я выпустил из винтовки ему в брюхо предпоследнюю обойму сорокамиллиметровых зарядов — пусть покажет свое слабое место, — а потом добавил еще из М-16. Среди грохота выстрелов послышался слабый писк — и огромный дракон исчез.
Неужели исчез? Я осторожно поднялся на колени. На пороге хранилища — мертвая маленькая ящерица, не больше цыпленка, прикованная к стене; миска обглоданных палочек, гнездо, набитое тряпками… Ничего не понимаю… Наконец до меня дошло: да ведь от пламени не шел жар, не ощущалось обычного в таких случаях запаха серы… Мой маленький приятель — дракон-иллюзия! Опасная штука! Если он живой — вы видите только то, что ему вздумается, чтобы вы видели: голову Медузы, атакующего мантикора,[33] идущий навстречу поезд… Да что угодно! Поверите в то, что видите, — и видение убьет вас… Интересно, сколько народу погибло, пытаясь применить против ящерицы ветки драконова паслена, — для нее это растение все равно что семечки. Благодарение Богу, существует оружие, способное поражать на большой площади.
Тут мое лицо так расплылось в усмешке, что аж больно стало. Если маги Атлантиды поставили охранять секретную камеру такое смертельно опасное животное, какие же невероятно ценные сокровища там хранятся?
Секретная камера представляла собой обыкновенный куб; на задней стене — ячейки для магических жезлов всевозможных размеров. Сейчас они пусты, и я знаю, где находится их содержимое: царапины на полу указывали — здесь тащили что-то большое, тяжелое, а от некоторых лишенных перекладин отделений сильно несло кровью…
В прочном деревянном ящике я нашел хрустальный шар величиной с дыню, с коротким фитилем, торчащим сверху. Его я положил в сумку — пусть всегда будет под рукой. Кто знает, какова мощность у этой бомбочки? Может, она заменит мне утраченную атомную?
На противоположных стенах камеры висели два самых банальных меча в ножнах; эффект Кирлиана подсказал мне, в чем дело: аура одного совершенно белая, другого — абсолютно черная. Больше ничего интересного в камере не было, и я снял со стены белый меч.
Подумав минуту, я ответил утвердительно.
— Как тебя называют?
Повесив меч на место, я пересек камеру и кончиком пальца слегка дотронулся до рукоятки черного меча.
— Как тебя называют?
— А вот сейчас кто-то меня зовет — по имени! — объявил я, водворил меч обратно на крючок и отошел на шаг назад. Вот так так! Серьезные мечи! Каждый обладает неслыханными свойствами… Так что же — справедливость или месть? Да что тут выбирать, с обоими я в состоянии победить целую армию.
Решительно взял черный меч и направился с ним к противоположной стене, но на середине камеры почувствовал вдруг, что топчусь на месте. Как я ни старался, мои ботинки скользили по металлической поверхности, словно я исполнял классический мимический этюд «Борьба с сильным ветром». Подозревая, в чем тут дело, я водрузил черный меч на полку — снова могу двигаться вперед. Ухватил белый меч — все повторилось снова. Каждый не желал находиться ближе чем на десять футов от другого… Ну, в какой-то степени логично — справедливость и месть вряд ли уживутся друг с другом. Надо выбирать! Может, тащить другой на веревке? Нет, глупая затея! Представляю, как он в самый неподходящий момент застревает, например, в дверных проемах или цепляется за кусты… Если уж выбирать меч — знаю какой!
Вернул меч Справедливости обратно на стену, забрал меч Мести и прицепил его к поясу — туда же, где висел пистолет. Обычно я стараюсь не пользоваться оружием со сплошной черной аурой; такие штуки дюжинами попадались мне здесь на улицах — оставлял их без внимания. Но этот случай чрезвычайный, а меч предлагает честную сделку: свою магию в обмен на пиршество душами. Просто надо внимательно следить, как бы он не начал охотиться за моей собственной душой. К тому же, по-честному, я не уверен, что моя миссия благородна и справедлива, но вот в том, что в основе ее — ненависть, не сомневался. Моя задача — полностью уничтожить население острова, а меч Справедливости может нарушить договор в самый напряженный момент из-за того, что мои помыслы недостаточно чисты, и будет упиваться кровью.
— Безусловно! — охотно отозвался я.
Последовала пауза.
Я повиновался — и внезапно все мои дурацкие сомнения улетучились, как привидения под лучами солнца. Да о чем мне беспокоиться? С моей квалификацией, с таким оружием не нужны мне никакие помощники! Какая-то жалкая кучка хлюпиков! Выйдя из камеры, я направился на улицу, стальным взглядом вызывая на бой каждого, кто осмелился бы бросить мне перчатку.
— Скоро! Через несколько минут!
Долгий вздох.
Мои часы еще раз дали предупреждающий сигнал: пятьдесят минут до запуска ракет. По косой линии пересек ров и со скоростью, приближающейся к олимпийскому рекорду, понесся через заполненный народом город. Пункт назначения — колизей.
Бешено стуча каблуками по мостовой, я несся по городу, ничего не видя вокруг. Естественно, я прибыл в пункт назначения в рекордный срок. Как же иначе?
Здание в точности повторяло известный всем Колизей: ритмичные ряды изысканных круглых колоннад, образованные бесчисленными опорами-колоннами из серого камня, высотой примерно футов сто. Вход мне был виден только один — наверху широкой беломраморной лестницы, по которой свободно взошел бы хор мормонской общины.
Вприпрыжку преодолев роскошную лестницу, я проскочил турникет и проследовал вдоль коридора с мозаичным полом, мимо закусочной с неоновой пивной кружкой на вывеске. Оʼкей, быть может, эти островитяне не все стопроцентные негодяи. По ходу дела я проверил двери — ничего особенного. Но где же вход к вершине горы?
В конце коридора моим глазам предстало нечто огромное — бронзовая двустворчатая дверь, сплошь покрытая мистическими символами. Дорогу преграждала надежная охрана — стражник-великан, ростом раза в два больше меня, закованный в сияющие, вороненой стали латы — они отливали алым: безумная смесь самых разных культур и стилей, своей невозможностью наводившая ужас. Перед собой этот воин держал двухметровый меч, концом его упираясь в светло-серый пол. Лезвие меча, из какого-то отсвечивающего черного металла, зазубренное по краям, выглядело устрашающе, зазубрины переливались всеми цветами радуги, сверкая в ярких лучах неоновой вывески.
— Стоять! — скомандовал зловещий часовой.
Ни секунды не колеблясь, я выстрелил прямо в узкую ротовую щель забрала и легким движением меча обрубил голову этому бронированному рыцарю устрашающего образа. Меч Мести сожрал его душу прежде, чем тело рухнуло на землю. Вот это сражение! (Мы ведь обожали драться! Прямо-таки жили ради этого!)
Заперта ли дверь, я проверять не стал, просто взорвал ее гранатой, убедительно заявив о своем присутствии. Сунул меч в ножны, двинулся вперед и попал в пустой зал — да тут размеры надо измерять в акрах, а не в метрах! Стены плавно, усеченной пирамидой переходили в потолок, акцентируя внимание на изумительно громадном, ничем не заполненном центральном пространстве, окруженном пучком-лабиринтом поддерживающих колонн. В холодной мраморной бездне не было ничего… ничего, кроме одного-единственного причудливого ложа: на нем возлежал… некто.
Медленно я пересек бездну до самого дальнего конца великолепного дворцового зала… Вот он, крупный план: подавляя собой окружающее пространство, на исполинском каменном троне развалился во сне настоящий гигант. Этот динозавр в человеческом облике, ростом примерно в пятьдесят-шестьдесят футов, полностью нарушал закон о величинах, обратно пропорциональных квадрату расстояния. Только доисторическая магия — наиболее могущественные ее формы — могла поддерживать жизнь в столь объемистой оболочке.
Гладкая, безволосая кожа поражала темно-лиловым цветом. Неимоверно большие дубинообразные руки покоились на странной формы коленях; мощные пальцы оканчивались не ногтями, а кривыми когтями. Раздвоенную голову увенчивала зубчатая золотая корона. Луковицеобразные веки были закрыты, но казалось — глаза под ними смотрят в разные стороны. Ноздри разделены, как у свиньи; уши вообще отсутствовали. На обнаженном чудовищном теле во всем отвратительном безобразии выделялись признаки мужского пола.
Так вот какой у них король! Не так уж это меня и удивило — нечто подобное приходилось видеть и раньше, хотя и не в таких масштабах. Неумеренному потреблению эликсира роста, смешанного с эликсирами силы и молодости, всегда сопутствовали гротескные физические мутации. Каждый хочет быть суперменом, обрести бессмертие, но при этом забывает — за все надо платить. Я немедленно окрестил его Страшилой Фредом, по имени одного школьного хулигана, которому когда-то расквасил нос, чтобы он не лез к моей маленькой сестренке. Большой и страшный еще не значит крутой. Вот я — да, крутой. Без всякого страха я приблизился к нему и вытащил меч — вернее, хотел вытащить: черный меч как будто приклеился к ножнам. И зачем я только вложил его туда?
«Один-шмодин!» Я потянул меч сильнее…
— Да! Хочу! Сразиться! С ним!
— Именно с тем, кто!.. Давай доберемся до него!
И безумие в тот же миг оставило меня, вытекая из моего тела, как вода из трубы… Когда голова моя прояснилась и окончательно избавилась от влияния черного меча, я в ужасе воззрился на это свое недавнее оружие: святые угодники, что же это за создание такое? Клинок глупости? Я расстегнул пояс, ножны упали на пол… Далеко же этот меч меня завел… Обретя теперь свое обычное мировосприятие, я поспешил применить другое оружие — свои темные очки — и получил второй сильнейший удар за всю свою жизнь: аура Одина оранжевая и пурпурная! Оранжевая и пурпурная? Но это же невозможно! Что, черт побери, означали эти цвета? Как далеко зашла мутация этого шута горохового?
Тяжелые, набрякшие веки лениво дрогнули — Один стал пробуждаться. Я ли разбудил его, взорвав дверь, или что-то другое подняло Страшилу Фреда от зачарованного сна? Словно в ответ на эти вопросы начали сигналить мои часы: сорок минут до катастрофы! Проклятье! Где же эта дверь?
— КТО… ТЫ?
Слова у него не совпадали с движениями губ — должно быть, такой же встроенный компьютерный переводчик, как у Врат, то есть Лица. Думай, голова, и думай быстро, приказал я себе! Впрочем, тут и думать нечего. Я снял шапку и почтительно поклонился.
— Я тот, кто смиренно поклоняется вам, господин Один.
Черт, имя переврал! Но он, кажется, не заметил.
— А ЧТО ЛЕЖИТ ПЕРЕД ТОБОЙ?
Я легонько поддал меч ногой.
— Мое скромное подношение, могущественный король, — волшебный меч.
Попал ли я в точку?
Огромные резиновые губы растянулись в огромной раздвоенной улыбке.
— АХ ДА, ТЕПЕРЬ УЗНАЛ ЭТОТ ДАР! ИГРУШКА, ЧТО Я СМАСТЕРИЛ В МОЛОДОСТИ.
Ничего себе! Так он считает этот меч игрушкой? Не для трусливых, однако, детей — забава совсем не детская. Хотя для него, может быть, и детская. Я сглотнул.
— Я НЕ ЗНАЛ, ЧТО ОНА ПОТЕРЯЛАСЬ, — продолжал этот потешный монстр. — И ДАВНО Я СПЛЮ?
Тактично попытался повернуть разговор в другое русло:
— Несколько лет, ваше величество. Но это не важно. На горе возникли проблемы, и мне нужно…
— НЕ ВАЖНО? — моргнул Один. — ЧТО СТРЯСЛОСЬ С МОЕЙ ДВЕРЬЮ?
Дверь! Да нет, этот кретин не о том — это он всего лишь о взорванной входной двери. Крикнуть бы ему, чтобы кончал перескакивать с одного на другое. Явно — когда он продирает глаза, мозги у него ворочаются вовсе туго.
— Несчастный случай, сэр! — раздался голос за моей спиной. — Рабы незамедлительно все уберут!
Сердце у меня екнуло и как будто остановилось: этот голос!.. Круто развернувшись, я мог только с неприкрытой немой радостью наблюдать, как ко мне шествует вся наша лихая компания. Донахью — вот же он! — осторожно выбирает дорогу среди дымящихся руин, оставшихся на месте бронзовой двери. Живы! Они живы! Джесс, Минди, Джордж — все до единого! С касками на головах, нагружены всем нашим оружием! Включая багаж, оставленный в самолете, и мой атташе-кейс! Вот это и правда гиганты! Мы снова вместе! Ура-а!
Какой добрый дух им сопутствовал? Подумать только — приволочь сюда все наше снаряжение! Проверим их по-быстрому темными очками, надо все же твердо убедиться: это не зомби и разум их не под контролем. Нет, полный порядок — ауры чисто красные.
— ЭТО КТО ЕЩЕ ТАКИЕ?
Вот дьявол! На секунду я забыл о существовании Удивительного и Колоссального Нудиста. Надо переговорить с командой, и быстро — обстоятельства чрезвычайные! Я шепнул:
— Джесс, милая, сможешь устроить совещание?
Джессика улыбнулась.
— Ну конечно же!
Сделала глубокий вдох — и мы шестеро, наш разум, интеллект, речь, вышли на безукоризненную телепатическую связь.
Окружающее пространство изменилось. Зал исчез, мы стояли одни, своей командой, на плоской туманной поверхности. Конечно, ни они, ни я не удержались от ликующих приветствий. А потом я коротко доложил им о моих действиях.
«Это типично», — подумал Донахью, подводя итог.
«Спасибо. Что произошло в зверинце?» — мысленно спросил я.
«Агенты Службы сатаны напали на нас с воздуха — выбросили газовые бомбы, — послал мне мысленное сообщение Ричард. — Очень скверный новый тип нейроанестезии — наши противогазы оказались бессильны: этот газ действовал через кожу. Мы очнулись прикованными к стене в высоком здании в центре города. Дела были совсем плохи. Нас спас Джордж».
«Каким образом?»
Ренолт передал усмешку.
«Отобрали у нас все видимое оружие, тщательно нас обыскали, но им так и не пришло в голову снять с нас ботинки и заглянуть внутрь».
Прежде чем я успел открыть рот, Ричард подхватил мою мысль:
«Ну да, специальный пистолет, заткнутый в клапан ботинка, нашли. Но внутрь, под носок, носа не сунули.
И неудивительно: положительных свойств у армейских ботинок немало, но есть и один недостаток: чтобы снять их, нужно по меньшей мере минут пять. Любое оружие, спрятанное там, оказывается совершенно бесполезным. А носки Джорджа отвадят даже самого дотошного сыщика.
„Вот поэтому я его туда и спрятал“.
„Что спрятал?“
Ренолт посмотрел на меня так, словно я умственно неполноценный.
„Свой магический браслет“.
А-а, конечно! Что-то я сегодня никак не мог врубиться. Браслет же работает от соприкосновения: хоть проглоти его — все равно действует.
„Совершенно верно!“ — передала Минди. — Когда наши похитители занялись… своим развлечением, Джордж выждал, когда они все соберутся в кучу, и поразил этих ублюдков молнией. Многие сжарились там, где стояли. А тем двоим, которые выжили, Джессика повредила мозги».
«Они… развлекались?»
Я не был уверен, что хочу услышать ответ. Мне ответил Ричард:
«Очевидно, Большая Птица доставила им самолет и… тело Хассана. Они пришли в ярость — против них действовал их соплеменник, араб, — и решили… наказать предателя».
Мне передалось их негодование и стала ясна вся картина… Фу…
«Не сомневаюсь — они сделали это, чтобы подорвать нашу психику, — заметил практичный Джордж. — Старый трюк при допросах».
«Гадость какая!»
«Зато эффективно».
От Минди ко мне долетела жестокая мысль:
«Прежде чем их предводитель умер от ожогов, я заставила его это съесть».
«Что съесть?» — не понял я. Вместо ответа встретил тяжелый взгляд — и тут же решил никогда не задавать этой леди лишних вопросов.
«Как вы нашли меня?»
«Ричард поговорил с духом погибшего агента Службы сатаны, и нам стало ясно, что необходимо как можно скорее попасть в колизей. Вот мы и забрались в обсерваторию над городской библиотекой; там пришлось еще покончить с вампиром-наоборот».
«Вампир-наоборот… это не тот, кто кокнул того раздутого парня… в лесу?»
«Попал в точку. Монстр не высасывал, а впрыскивал кровь. Солнечный свет и чеснок ему как с гуся вода. Да еще он стал приставать к нашему славному святому отцу. Но как только мы выбили осиновый кол из его сердца, он довольно быстро испустил дух».
«Не вбили, а выбили?»
Последовало телепатически переданное пожатие плечами.
«Когда мы на крыше обсерватории попытались воспользоваться оптическим телескопом — обнаружили там логово этого монстра, а в нем — еще одного накачанного кровью агента Службы сатаны. Болван держал в своей раздутой лапище полностью израсходованный лазерный пистолет».
«Вот уж действительно болван!»
Ричард согласился:
«Концентрированный световой луч только залечит, а не ранит вампира-наоборот».
«Вы прихватили с собой это оружие?» — взволновался я.
«Ну да, а что?»
«У меня остались лишние заряды к нему от парня в лесу! Джесс, заканчивай сеанс!»
Снова мы оказались в здании колизея. Пока команда прочесывала снова это место нашего пребывания, в голову мне пришла неожиданная мысль: одна смерть, одно изнасилование — сказал джинн. Но и то и другое относилось к Хассану — джинн просто позабавился за мой счет. Пусть породистая лошадь на родео отдавит ему ногу копытом! Интересно, какие еще его фразы таили в себе двусмысленность?
— А вот! — громко подсказала Джессика. — Помнишь: «концы — делу венцы» а не «конец — делу венец».
— Ну и что? Грамматический вывих чужеземца.
Вместо ответа Джесс сделала жест рукой: там, куда она показывала, — между гигантскими трехпалыми ступнями Одина — спряталась маленькая, в рост человека, дверь. Концы… Конечности! Ох, терпеть не могу этих джинн… доморощенных гениев!
— Прощальная шутка! — скорбно подтвердила Джессика, удерживая улыбку.
— ПОВТОРЯЮ: КТО ЭТО ТАКИЕ?
У меня из головы вылетел — почти — наш мутант. Не слишком-то он гостеприимен. Правда, и не слишком рассердился, но ведь и совещание заняло не больше секунды — скорость мысли! Прочистил уже горло, намереваясь достойно ответить, — и тут мои часы дали сигнал: осталось тридцать минут! Все, на болтовню времени нет! Со мной моя команда, и мы знаем, где дверь… Ну, благословясь!.. Улыбка моя получилась, наверно, страшноватой.
— Простите нас, король Один. — И я спокойно приблизился к маленькой двери между его ступнями. — Но на вершине горы происходят беспорядки, придется нам вас покинуть.
Двойной оскал исказил его физиономию. Этот грубиян даже не удосужился предупредить нас, ну что-нибудь вроде: «НИКТО НЕ СМЕЕТ ВОЙТИ В ЭТУ ДВЕРЬ! ОСОБЕННО НЕДОУМКИ ИЗ СМЕРТНЫХ!» Нет, приличиями он пренебрег — просто-напросто метнул молнии сразу из двух своих лбов. С ослепительной вспышкой белые молнии ударили в нарядный, мозаичный мраморный пол… Когда дым от мгновенного взрыва рассеялся, на совершенно целом и невредимом мраморе уже стояла дюжина хрустальных гуманоидов с совершенно прозрачными плоскими фигурами. Да, с такими придется повозится всерьез!
Внутренность первого заполнена клубящимся белым порошком. Внутри второго кишели страшные, черные, злобно жужжащие осы. Третий до краев полон красно-белой жидкостью — нечто вроде расплавленной стали. Ну и остальные им не уступали: черви, щелкающие зубами; кровавый скелет; огненный демон; грозовая туча с огненными глазами; кипящее масло; крылатые тираны — рыбы; кобры, тарантулы и скорпионы; а самый большой вообще… пустой — последний штрих: психическая атака.
Джордж поднял было свою штурмовую пушку, но тут же опустил: нет, палить в этих «витязей прекрасных», что чредой… из огней вышли ясных, — затея неразумная.
— Авраам Линкольн! — издал я спасительный клич: не подведи, наша последняя надежда!
Нацелив весь свой магический потенциал в гигантского монарха на громадном замысловатом троне, Ричард монотонно, безостановочно, как шаман в трансе, распевал: «Ту-у-у-н-е-е-ц!.. Ту-у-у-н-е-е-ц!..» Со лба его стекали крупные капли пота. Вытащив пистолет «вера», отец Донахью направил синее пламя прямо в физиономию Одина… Шипение и грохот выстрела почти потерялись в вопле ярости и боли… Джордж изрешетил мутанта взрывными пулями; Минди послала в громоподобно булькающее горло отравленную стрелу; я запустил последнюю сорокамиллиметровую гранату прямо в непристойно обнаженный пах… Вообще никогда не пользуюсь запрещенными приемами. Просто выбираю такие, которые работают на победу.
Схватившись дубиноподобными лиловыми руками за отвратительное месиво, в которое превратился его монарший лик, Один завыл еще яростнее. Молнии, посылаемые им наугад, падали повсюду, образуя все новых хрустальных «витязей»: на крыше, на стенах, даже на его собственном колене… Сколько их уже набралось? Сотни? Тысячи? Вот дьявольщина!
— Сайгонское бегство! — заорал я отчаянно и браво.
Мы бросились к двери, на бегу уклоняясь от ударов молний, лавируя между хрустальными гуманоидами. Ричард взмахнул жезлом, проделал какие-то замысловатые движения руками — и на шестерых этих созданий, тех, что ближе, упала тяжелая сеть и связала их между собой. Джессика, схватившись за голову, напряженно смотрела в одну точку… Тщетные усилия! Донахью полил одну группу святой водой — стали мокрые, и все. Джордж забросал их гранатами с разным газом — слезоточивым, рвотным, оглушающего действия и галлюцинаторным. Но этим извращенцам такого рода угощение, казалось, пришлось как раз по вкусу. Минди попыталась применить к одному, наполненному мерзкими муравьями, прием «кунг фу» — тот парировал боковым ударом. Еще больше молний… Еще больше хрустальных олигофренов… Наводя последнюю противотанковую ракету, я немного замешкался, и этот жалкий божок Один успел воздвигнуть магический щит — ракета исчезла без следа.
Мы почти достигли двери — и тут ненавистный Один применил клоунаду: стал преграждать нам путь, передвигая ножищу. Минди послала огненную стрелу прямо в пол. Вспыхнуло пламя, разлапистая конечность с сокрушающей все на своем пути непроизвольностью отдернулась от тепловой волны… Уже совсем близко — вот он! — внушительный, массивный замок на мраморной двери, она заграждает наше продвижение… Короткий залп из пушки Джорджа — замок разлетелся на мелкие куски… Покореженная, как будто корчащаяся дверь с дьявольским скрипом приоткрылась… Мы ринулись сквозь пламя, прошли его, оказались в полной тьме…
…И ступили на каменный парапет высоко на склоне горы Лимпус. Далеко внизу, как недоступный за пуленепробиваемым стеклом музейный экспонат, раскинулся под куполом город. Остальная часть острова терялась где-то вдали. Расстояние во много миль мы преодолели, видимо, за какие-то доли секунды. Отряд рассредоточился, все шли теперь медленно. Холодный морской ветер трепал наши волосы и обгоревшую, висящую клочьями одежду. По коже у меня побежали мурашки от знобящей близости беспощадной, свинцово-серой облачности.
Только я отошел от заветной двери — посмотреть, что там, над нами, — как с другой стороны парапета выскочила паршивенькая, заржавевшая железная Горгона и заковыляла к нам.
— С-с-стойте! — скрежещуще, якобы громовым голосом нудно прогрохотала шкодливая поганка. — Х-х-хотите, ч-чтобы я вас пр-р-ропустила, — отг-г-гадайте-ка з-з-за-гадку!
— Эт-то еще ч-что такое? — в тон воскликнула оскорбленная в лучших чувствах Минди.
— Т-тонкое, а не ломаетс-ся, ковыр-ряет, но не з-землю, добывает, но не к-клад! — Почти вышедшая в тираж дылда паясничала и выжидательно хихикала, ненадежно поскрипывая. — Ч-что эт-то т-такое?
— Дохлятина! — Донахью, не глядя на нежданную потешницу, погладил свой пулемет.
Свинцовый град сбил Горгону с насеста, и она, кувыркаясь, со страшными гримасами скрылась из виду. Я погладил священника по плечу: поздравляю, мол, с победой!
— Мы сюда пришли не загадки отгадывать, святой отец! Мы здесь по делу.
— Ну а разгадка-то? — полюбопытствовал Джордж, наблюдая за верчением этой утилизированной кривляки.
— Зубочистка, — улыбнулся Ричард.
— А ты откуда знаешь? — совсем по-детски изумилась Джессика.
— Просто самый идиотский ответ, какой в голову пришел. Ведь загадки вообще рассчитаны на кретинов.
Под нами видимости никакой — только голый склон; я посмотрел наверх. Лестница, на которой мы стояли, зигзагообразно вьется вокруг горы, поднимаясь к снежной вершине. Парапет каждого уровня украшает подозрительная ледяная фигура стоящего на задних лапах грифона. И душа моя вдруг возроптала… Почему самые трудные задания всегда достаются на нашу долю? Раз в жизни выпало что попроще: безумный чародей забрался в Стоунхендж — вознамерился своими заклинаниями сбросить Луну с неба и разрушить тем самым мир. Мы прибыли как раз в тот момент, когда он заканчивал свою ворожбу, и я наугад выстрелил из «магнума» — от бедра, с двухсот метров. Пуля прошила его точно между глаз, он свалился; вся эфирная энергия, скопившаяся в нем, вырвалась в ночной воздух огненной лентой страшной разрушительной силы… Слава Богу, она благополучно рассосалась в небе и не причинила никому вреда. Пустяковое было дело, вот потому мы и вспоминали его так ностальгически.
Послышался боевой клич. Я обернулся. Минди заталкивает хрустального «витязя» обратно за магическую дверь. Ричард что-то прокричал — и вход закрыла кирпичная стена. Повторил заклинание — и перед первой стеной выросла вторая.
— Это их немного задержит, — ухмыльнулся Донахью.
— Надеюсь… — Чародей тяжело дышал. — Сил у меня почти не осталось, выдохся… Сейчас мне и воздушный шар не поднять с земли…
Послышались глухие удары с той стороны, стена слабо закачалась.
— Бегом марш! — скомандовал я.
Отряд взял старт. Мы пробежали уже почти половину пути к вершине, когда я приказал остановиться: хрустальные «витязи» навели меня на одну блестящую мысль. Только бы сработало!
— Донахью! — крикнул я. — Дай-ка мне атташе-кейс!
Снизу доносились мерные удары по кирпичным стенам.
— Если что-то задумал — не тяни волынку! — предупредил Донахью. — Эта нечисть будет здесь уже через минуту. — И, уронив свою сумку на землю, передал мне чемоданчик.
Я извлек из кармана платок.
— Минди, надрежь мне кожу!
Сверкнул нож, из свежей раны на предплечье хлынула кровь. Сжав зубы, я намочил платок кровью и крепко обвязал им ручку — спусковой крючок чемоданчика: затягивал до тех пор, пока не услышал характерный щелчок.
— Ричард, преврати ткань в стекло!
— Что?
— Выполняй!
— Но я совсем ослабел… А, вот зачем нужны кровавые жертвоприношения!
Собрав все свои силы, маг крепко нажал жезлом на ручку чемоданчика — окровавленная ткань постепенно превратилась в стеклянную оболочку. Не теряя времени даром, я снабдил комбинационный замок автоматическим кодом.
— Это за Рауля! — Изо всех сил я швырнул чемодан с горы. — Вперед!
Вся группа бегом стала подниматься по широким ступеням.
Легко прыгая по лестнице, Минди осведомилась:
— А зачем все эти загадочные манипуляции с ручкой?
— «Снупи» — оружие самоубийц. — Ричард тяжело дышал. — Отпускаешь ручку — детонирует.
— А, значит, как только атташе-кейс ударится о купол и стекло разобьется…
Внизу вспыхнул ослепительный свет. Через долю секунды наших ушей достиг нарастающий грохот, вся гора зашаталась. Лестница покрылась трещинами, от нее отваливались целые куски и падали вниз. С зазубренного пика скатилась снежная лавина, обнажив каменистую вершину и торчащий на ней водолазный колокол — настоящий водолазный колокол двадцатого века, испещренный арабскими письменами. Приободрившись, мы кое-как поднялись на ноги. Если это не то, к чему мы стремились, а именно источник новой магии, — что ж, он послужит нам, пока не найдем настоящий.
Распростершись ниц, Ричард, Донахью и Джессика взяли друг друга за руки и нейтрализовали смертельную волну радиации. Все пространство вокруг нас заполнили сверкающие молнии. Мы ликовали, не задумываясь в тот момент о том, что через двадцать лет нам грозит перспектива погибнуть от рака. Когда мы были уже на ногах, все еще дул горячий ветер, гора слабо дрожала. Но отдыхать некогда! Вот победим — отдохнем. Ну а проиграем — предстоит вечный отдых.
— Тонкая работа, мне по душе! — Донахью встал на колени на земле.
— Даже от самой маленькой атомной бомбы может быть большая польза, — согласилась Минди.
— Значит, мы победили? — В голосе Джессики звучала надежда. С помощью Джорджа наш телепат тоже поднималась на ноги.
Беглый осмотр показал: ледяные грифоны катятся по лестнице вниз, а за ними вздымаются снежные сугробы и превращаются в снежных гавриков, вооруженных ледяными копьями и топорами. Внизу хрустальные «витязи» становились друг другу на плечи, готовясь пролезть в пролом.
Осмотр горной вершины нас обескуражил: водолазный колокол недосягаем для нашего оружия.
— Еще нет, не победили, — разочаровал я Джессику (хотя лучше бы — очаровал). На месте разрушенного города, у подножия горы, образовалось характерное облако в виде гриба; тепловые волны прорвали облако. В разрыв хлынули лучи солнца — и одновременно показались знакомые очертания страшной крылатой твари. Большая Птица! В этот момент я услышал сигнал часов: десятиминутное предупреждение. Madre mia! Почему дождь не просто идет, а льет как из ведра?
— Задержите атаку! — кричала Джессика в свои часы. — Бюро, вы слышите? Задержите ракеты!
Молчание, никакого ответа.
Больше ждать нельзя! Мы ринулись к вершине. Отец Донахью, замыкающий группу, бросил за собой подрывной заряд, довершая разрушение лестницы, — взрывом унесло целый марш. Нашему чародею, уже не способному, увы, творить чудеса, я отдал свой пистолет-арбалет, а лазер оставил для себя. Зная, чего следует опасаться, снял с помощью ножа предохранитель и сломал отравленную иглу, которая грозила впиться мне в палец. Впрочем, все уловки Службы сатаны давно известны. Миниатюрный дисплей на рукоятке показывает арабские символы цифр «девять» и «восемь». Что это значит: заряжен на девяносто восемь процентов или на восемьдесят девять? Впрочем, годится и то и другое.
За два уровня от вершины нас встретила шеренга скалящих зубы ледяных грифонов. Мы построились в боевой порядок, как вдруг чья-то тень заслонила собой всю лестницу. Я обернулся через плечо: вот оно, летит на нас, как военный дредноут. Ощетинилось когтями, клювами, щупальцами, рогами, жалами, крыльями, головами, зубами, клыками, бивнями; капает слюной и сочится зеленоватой жижей…
— Джордж! Большая Птица, высота десять часов!
Резко повернувшись, Толстяк побелел от ужаса, сделал стойку — и ровные очереди полились из его штурмовой пушки. Безгильзовые пули с взрывчатым веществом как перцем посыпали грудь чудовища непрекращающейся серией взрывов, с каждым попаданием во все стороны летели чешуя и перья. Стрела арбалета, величиной с телеграфный столб, пронзив одно из многочисленных ротовых отверстий, в клочья разнесла отвратительно шевелящуюся змеиную голову, на которой мерзко скалилось это отверстие, высовывая длинный штопорообразный язык. Тщательно прицелившись, я выстрелил в этот живой кошмар из лазерного пистолета. Искристым лучом отрезало закрученный хвост, за лучом потянулся кровавый след.
Ранения, казалось бы, обильные и серьезные… Но летающий монстр снова и снова устремлялся в атаку, словно и не пострадал, отшатываясь только в самый последний момент. Да от нее труднее избавиться, чем от рокеров на мотоциклах в ночном городе! Я выстрелил по водолазному колоколу, но всего лишь обратил в пар стоящего перед ним крошечного издали снежного человечка. Индикатор мощности показывает двадцать четыре процента: мы тратим боеприпасы и время с огромной скоростью.
— Как дела, ребята? — заорал Донахью, его пистолет вторил ровным очередям автомата Джессики.
— Не шибко… — проворчал Андерсон, запуская вторую стрелу из арбалета.
— Жаль, нет у нас еще одной такой бомбочки! — пропыхтел Джордж, крепче сжимая свое взбрыкивающее оружие.
— А вот и есть! — Я извлек из сумки и высоко поднял — пусть все видят! — хрустальную бомбу, ту, что взял в арсенале. — Ну, оно их и разорвет, хоть это и не «серые мыши из черных дыр»! «На десять кусков, на двадцать кусков, на сто миллионов лохматых кусков!» — Самое время реанимировать смешную детскую песенку.
— Чудно! — Минди выпустила стрелу в ледяных грифонов.
Удар сразил их всех, но снежные гаврики неумолимо приближались. Один из колчанов Минди уже совсем пуст, второй — наполовину. Опустив арбалет, Ричард попытался что-то сказать — у него явно начались затруднения с речью.
— Где… как… ты хочешь вот этим запустить в бармаглота? — сдавленно выговорил чародей. — Да ты с ума сошел!
Я открыл было рот, чтобы возразить ему.
— Дай сюда! — Ричард вырвал шар из моих рук, быстро сунул арбалет под мышку и зажег фитиль своей зажигалкой — крошечный язычок пламени заплясал на сильном ветру.
— Ну! — нетерпеливо заорал Джордж. — Бросай!
Но фитиль уже превратился в небольшую шишку.
— Ни за что! — бесстрастно заявил Андерсон, не двигаясь с места.
Разразившись бранью, отец Донахью кинулся к нему, как вратарь — за мячом на футбольном поле. Внезапно что-то случилось с моим зрением — словно вся вселенная пронеслась в сотнях сменяющих друг друга телеканалах: сотни реальностей в долю секунды… Так же неожиданно наступил блаженный покой — калейдоскоп фантастических видений погас. Потрясенный, я вдруг осознал: я… нет, не только я — вся команда будто заново родилась. Шрамы и порезы исчезли без следа; комбинезоны как новенькие — чистые, выглаженные; черные ботиночки безукоризненно начищены; все мы как только что из душа — чистенькие, свежевыбритые… Лично я чувствовал себя совершенно обновленным, пышущим энергией. Датчики лазерного пистолета в моей выхоленной, наманикюренной руке показывали стопроцентную мощность; сумка для боеприпасов потяжелела от обойм; новая связка гранат опоясывала мою грудь. Даже приунывший Андерсон ожил, его серебряный жезл пульсировал избытком энергии.
— «Солнечная бомба»! — объяснил чародей, прежде чем мы успели забросать его вопросами. — Наши жизни она укоротила на месяц, но кто сейчас станет возражать?
Никто и не вякал. Так вот что мне полагалось найти в арсенале! Это я-то терпеть не могу джинн… этих истинных гениев? Да ничего подобного, я их просто обожаю! Что за славный народец! Вдруг сумка у меня на плече затрещала — целехонький меч Минди вывалился оттуда. Специалист по единоборствам подскочила и подхватила свое зеркальное чудо в дюйме от земли.
— Не может быть!.. — прошептал Донахью из-под жестких усов, проводя рукой по густой рыжей шевелюре.
— Что ты наделал, безмозглый ты человек! — раздался вопль Джессики.
Обернувшись, я чуть было не умер от разрыва сердца: лестница… она полностью восстановилась! Хрустальные «витязи» взбирались по ней с ужасающей скоростью. Ледяные грифоны снова как огурчики — целы и невредимы! Гигантское иглу[34] укрыло собой водолазный колокол. И еще: раны бармаглота совершенно затянулись и он стал в два раза больше!
— Ух ты! — сконфузился Ричард.
Минди, с безукоризненной прической на голове, повернулась и от души дала Андерсону пинка в зад.
— «Ух ты»?! — завопила она. — «Ух ты»?!
Набирая высоту, левиафан[35] испускал потоки голубоватой жидкости из мириада, наверно, — теперь уже — ротовых отверстий. Дико жестикулируя, чародей воздвиг изогнутый эфирный щит, но тот лишь частично отражал стремительно льющиеся водные массы. Жидкость ударила под углом и превратила в ничто исполинскую каменную глыбу, торчащую рядом с лестницей.
— Почему… он раньше… этого не делал? — Джорджа плохо было слышно из-за беспрерывного рева его дергающегося орудия.
— Наверно, ослабел от разрушения храма, — предположил Ричард, снимая с плеча сумку.
— Не хочешь ли ты сказать, что проклятый храм тоже восстановился?
— Наверн… не знаю.
— О, черт побери!
Снова заговорило исполинское чудовище, с каждым вздохом извергая бесчисленное множество ледяных копий, — они обрушились на нас массированной атакой. Одна стрела попала в грудь Джессике и сбила ее с ног, ломая кости, — и защитная броня не помогла. Другая вонзилась мне в бедро; еще одно копье просвиристело так близко над головой, что я мог видеть в нем собственное отражение. Повсюду взрывались морозные снаряды. Джорджу в руку попал осколок копья. Минди прыгала и лавировала под обстрелом, пока невредимая. Донахью поцарапало шею и голову, а Ричард, засыпанный снежной пылью, обращал летящие к нему смертоносные копья в снег.
Отец Донахью, держа в обеих руках по базуке, стряхнул кровь с лица и выстрелил из обоих орудий одновременно. Выпустив столб огня, двойные ракеты взмыли ввысь. Первая прошла мимо чудовища и исчезла вдали. Но вторая попала ему прямо в живот, и каждая его голова разразилась жутким воплем, когда из его чрева выпали горящие внутренности. Джордж вел прицельный огонь по открытой ране; плоть монстра разлеталась в клочья, кровь брызгала струей, когда бронебойные пули попадали в его туловище.
— Эд, прикрой меня! — крикнул и так основательно укрытый снегом чародей, опускаясь на колени.
— Прикрыть? Тебя?! — рявкнул я, поливая грифонов из лазерного пистолета.
Соприкасаясь со световым лучом, их ледяные тела с шипением взрывались. Развернувшись, я стал выламывать камни из лестницы. Обозленные хрустальные «витязи» грозили мне смешными жестами.
— Да как только подвернется удобный случай, я убью тебя собственноручно!
— А я еще добавлю для верности! — ухмыльнулся Ренолт. Левый рукав его форменной рубашки стал черным от крови.
Но Ричард не ответил, а только виновато уткнулся носом в свою книгу магических заклинаний. С помощью мела и бечевки он торопливо начал чертить, обозначать на каменных плитах пентаграмму — готовился к великому волшебству. Сейчас, в разгар битвы? Следя за движением его жезла, я понял почему: небо прочертили линии — белые линии в бирюзовом небе. Скорость летящих ракет так велика, что их не увидишь глазом, о продвижении можно судить только по белому следу. Они пришли раньше, чем запланировано! В отчаянии я поднял ко рту часы — там радио, — но потом опустил руку: нет, сейчас никто ничего уже не сделает.
Ракеты снижались в строгом боевом порядке. Серые клоки облачности зловеще сдвигаются, словно пытаясь преградить им путь… Но ракеты пробили их! В тот момент, когда они проходили через защитный слой облачности, Ричард встал во весь рост и прокричал магические Слова Власти… Мы ощущали их даже физически. В то же мгновение ракеты взорвались в воздухе и слились в один огромный огненный шар, заключенный в сверкающую зеленую магическую оболочку, — свет от нее превосходил солнечное сияние. На какое-то время горящий радиоактивный ад завис в воздухе, будто силы, заключенные внутри, набирались энергии. Затем со дна эфирной сферы вырвался конус атомного огня и спиралью ринулся к земле, силой взрыва десятимегатонных термоядерных боеголовок уничтожая на своем пути даже сам воздух.
Квазиплотный луч атомного разрушения прошел сквозь бармаглота, превратив в пар его громадное тело, способное так быстро восстанавливаться. Без помех титанический луч продолжал стремительный путь вниз и внес свой разрушительный вклад в полную ликвидацию застывшей мрачной метрополии. В мельчайшие доли секунды руины города превратились в перегретый пар, несокрушимый купол, магические щиты — все это для атомного огня всего лишь вакуум.
Под громовые раскаты зияющая брешь заполнилась искрами, в небе заструились люминесцентные частицы пепла — и вдруг светящиеся частицы прекратили свое движение и стали сгущаться в форму живого существа.
Джордж проглотил свою жвачку.
— Оно регенерирует!
— Ричард, милый, дорогой, ну сделай что-нибудь, а?! — взмолился я.
Тяжело опираясь на деревянный жезл, седовласый маг попытался поднять арбалет — тщетно. Глубокие морщины избороздили его лицо, а гвоздика в петлице почернела и безжизненно повисла.
— Отдыхай, дружище! Сами справимся! — Тут уж ничего не поделаешь, понял я. Оʼкей, принимаем первоначальный план рабов… простите, борцов! Потопим этот вонючий остров раз и навсегда! Вперед, к иглу!
Словно догадавшись о наших намерениях, шеренги снежных людишек заслонили нам путь к последней цели.
— Все браслеты отдайте мне! — скомандовала Минди.
Мы повиновались. Не утруждая себя тем, чтобы надевать их все — вот еще! — Минди попросту сунула медные ободки за пазуху, взвилась в воздух и исчезла. Сразу меж снежных людишек пронесся ураган, — и вот уже повсюду валяются замороженные руки и ноги. Через минуту путь к иглу, этому ледяному сооружению, угнездившемуся между валунами, был свободен.
— Следуйте за мной! — победно раздалось в воздухе.
Не обращая внимания на многочисленные раны, мы поспешили на голос — насколько позволяли силы. Одно хорошо: столько льда кругом — ушибы не распухнут.
Входа в иглу не оказалось, и я проделал отверстие с помощью лазера. Бронированный корпус водолазного колокола, скрытого внутри иглу, был испещрен мистическими символами и арабскими письменами. Открыли водонепроницаемый отсек: битком набит сложной, высокочувствительной аппаратурой; в центре лабиринта из механизмов, под куполом из пуленепробиваемого армолита, — диорама: точная миниатюрная копия подземного города рабов, даже пентаграмма из магических жезлов.
Укрепленный на универсальном шарнире, над моделью висел сверкающий красный керамический круг, пересеченный косой жирной линией. Круг и линия, проведенная наискосок, — международный символ понятия «нет». Красная аура как раз и свидетельствует: магии здесь нет. Наконец-то нашел я ключ к тайне!
— Что это за место? — Донахью, с любопытством оглядывая все вокруг, промокал лицо платком.
Я отрицательно покачал головой:
— Потом, потом! Сейчас надо уничтожить заклятие.
— На меня рассчитывать не приходится, — напомнил мне Ричард.
— Красное! — пробормотала Джессика, сложив руки на груди. — Антимагия! Она нейтрализует магию — вот почему остров поднялся.
Джордж, стоящий за нами на карауле, фыркнул:
— Значит, надо уничтожить антимагию!
— Чем уничтожить?! — взревел отец Донахью. — Магия бессильна против антимагии!
— А что, если использовать нечто вроде антианти-магиимагии?
Теперь я зарычал:
— Не-ет!
До такого может додуматься только военный.
— Оʼкей, пристрелим ее! — предложила Минди.
А что, это идея!
— Отойдем подальше! — приказал я. — Пошли!
Чтобы удалиться на приличное расстояние, мы, помогая друг другу, спустились по лестнице, отстреливая по дороге снежных людишек, что по глупости вздумали подняться с земли. Кружа над островом, Большая Птица почти восстановилась. Зажав свою славную пушку двумя руками, Джордж в очередной раз показал, на какие оглушительные, поистине убийственные подвиги способна его любимица.
Вдруг на камень к его ногам упал дротик — это из-за хребта появилась целая армия голубых скелетов верхом на боевых хрустальных львах, вооруженных всем, что только хранилось в городском арсенале, — вот он, и меч Мести. Эта адская армия, должно быть, застряла у двери, ведущей на гору, когда был разрушен город. Какое невезение! Уцелевшие ледяные грифоны воспользовались этой передышкой и вздумали окружить нас. Орды снежных людишек встали еще раз и двинулись на нас, в последней, смертельной попытке расправиться с нами — или самим погибнуть. И почему я не выбрал и не освоил профессию слесаря-водопроводчика?
— Огонь! — заорал я.
Ударили по водолазному колоколу всем имеющимся в нашем распоряжении оружием и еще добавили колдовские заклинания. Взорвался он красиво, ничего не скажешь!
В тот же миг остров содрогнулся до основания. Хрустальные воины исчезли из виду, снежные людишки распались в снежную пыль, грифоны застыли неподвижно… Ну а у меня в животе предательски заурчало… такое ощущение я обычно испытываю в скоростном лифте.
— Па-а-адаем вни-из! — простонала Джессика.
Послышался страшный, невозможный для человеческого уха крик — и кровавый бармаглот растаял… превратился в раненую морскую чайку. Неужели именно из такого невинного существа полиморфировался столь ужасный монстр? Донахью отстрелил чайке крыло, Джордж прошил очередью тело, а я превратил труп в пепел, для верности поработав немного лазерным лучом.
С этой самой высокой точки острова мы наблюдали величественное и мрачное зрелище второго, зловещего погружения Атлантиды. Океанские волны плескались о громадину знакомого нам утеса, заливали сады, проникали в сгоревшие руины могущественного когда-то города. От соприкосновения с расплавленным камнем вода с шипением превращалась в пар. Все выше поднимался прилив — вот пенистые волны покрыли сломанный купол, каменистое подножие утеса… Дьявольский остров возвращался в свою бездонную могилу.
Джордж повернулся к Донахью:
— Прощай, Майкл! Я рад, что был твоим другом.
Они пожали друг другу руки.
«Эд, я всегда любила тебя!» — нежно-нежно произнес голос Джессики в моем сознании.
— Отставить! — рявкнул я. — У кого-нибудь есть план спасения?
— Нет! — прошамкал Ричард беззубым ртом.
— Извини.
— Никакого, шеф!
— Угу.
— А вот, смотрите! — Минди самодовольно выставила руку в медном браслете. — Вот что я приберегла для такого случая! Взяла у шефа агентов Службы сатаны. Браслет Главного портала!
Я облегченно вздохнул и расслабил скованные бессилием мышцы.
— Прекрасно! Возвращаемся домой!
Минди сделала широкий, плавный жест рукой — и перед нами возникла золотая решетка. Когда видимость немного прояснилась, нам предстало какое-то огромное помещение — похоже, нечто вроде контрольного пункта: кругом мельтешили десятки до зубов вооруженных людей в тюрбанах, с мечами у пояса. Выкрикивая что-то на незнакомом нам иностранном языке, эти вояки сдвинулись и пошли на нас, стреляя из автоматов.
— Святая мадонна, куда это мы угодили! — воскликнул Донахью. — Шальная пуля просвистела, к счастью, мимо него. — Это же логово Службы сатаны!
— Ух ты! — виновато произнесла Минди.
Я бросил гранату, а мастер по единоборствам швырнула браслет. Тем временем бурлящий океан смыл нас приливной волной. Мы сцепились вместе, пытаясь бороться с подводными течениями, но ничего из этого не выходило — мощные потоки сводили на нет все наши усилия. Пришлось бросить все оружие, снаряжение, но и это не помогло. Беспомощно крутясь, мой специальный ударный отряд бесповоротно погружался в мрачную бездну… Все глубже, глубже… Я лечу куда-то вниз с громадной высоты… Хватит! Больше не могу… я так устал напрягать изболевшие легкие… Мое сознание… оно покидает меня… Мои последние мысли… Джессика… Джесс… Какой прекрасный аккордеон с перламутровыми ладами… Когда-то мне так хотелось научиться играть… Так вот какие причудливые мысли проносятся в мозгу умирающего…
Очнулись мы в госпитале Форт-Дикса, в Нью-Джерси. Сам Гораций Гордон сидел возле нас на табурете, ожидая, когда ему позволят с нами говорить. Кто нас выручил? Сбежавшие из бассейна русалки — те самые. Они подобрали наши тела и передали на подводную лодку, патрулировавшую на побережье. Мы их вечные должники — они спасли нам всем жизнь. Лично мне, правда, наши мужики показались что-то уж очень разомлевшими… да еще дружно выразили желание покурить, даже наш славный святой отец. Ну и что? Пусть себе дымят на здоровье — заслужили!
Гордон немедленно зачислил водяных красавиц на службу в Бюро-13 и образовал новое управление под названием «Волны». Вообще-то, как оказалось, русалок больше интересовали собственно экологические проблемы, так сказать нормальные. А борьба с таким специфическим загрязнением окружающей среды, каким занимаемся мы, не только в буквальном, но и в переносном смысле слова, — это не для нежных созданий с такими роскошными волосами. Недаром же они у них зеленые, вот пусть и работают с теми движениями, которые одного с ними цвета. Всяческое очищение вовсе не чуждо Бюро-13 — наоборот.
К счастью, благородные дамы не требовали для себя жалованья — очень кстати. Увеличивать нам бюджет на следующие два года никто и не думает, а все средства, полученные магическим способом, пойдут на закупку миллиона тонн бетона, способного твердеть под водой. Руины Атлантиды еще предстоит этим бетоном залить: а что, если кому-то придет в голову вновь добраться до пентаграммы? Остров уже никогда не поднимется на поверхность. Мы от всех наших уставших в сражениях душ приветствовали эту идею со своих больничных коек.
Пришло странное сообщение из Азии: таинственная приливная волна разрушила большую часть гор Эльбрус; разразилась ужасная засуха, она принесла разорение и голод многим тысячам фермеров. О Службе сатаны что-то ничего не слышно. С уничтожением этой страшновато-зловредной ячейки антиобщества нападения на личный состав Бюро установились на обычном уровне.
Мировой общественности эпопея с Атлантидой-2 была представлена как попытка террористического переворота — ну, как обычно: газовая атака, битва подводных лодок и все, что полагается. Этой версии поверили не очень, но скоро, безусловно, все будут считать ее вполне достоверной: одна голливудская кинокомпания приобрела права и готовится снимать фильм на этот сюжет.
Естественно, президент потребовал правдивого, полного, даже подробного отчета об инциденте. Мне, как руководителю группы, вменили в обязанность выполнить это требование. Ну, я и выполнил — послал ему телеграмму в одну строку: «Уважаемый господин президент зпт мы победили тчк Команда „Тунец“». До меня дошли слухи: президент поместил телеграмму в рамку и повесил на стену в Овальном кабинете. Чего же еще желать?
Задним числом Отдел стратегии и тактики упрекнул нас кое в чем: зачем мы не взяли из арсенала магические мечи. По их мнению, так: если пронзить бога Одина или бармаглота обоими мечами одновременно, это вызовет поток биполярного эфира, а он, этот эфир, как раз и способен уничтожить все живое.
Пришлось (применяя спецтерминологию) объяснить Отделу стратегии и тактики, какое именно место следует пронзить — им, а не богу Одину — обоими мечами одновременно. Кажется, спецтерминология до них дошла.
К великому сожалению, несмотря на все магические и технические возможности нашей организации, ничего не удалось сделать для Ричарда Андерсона. Даже особый медикамент, противостоящий старению, оказался бессильным восстановить его утраченную жизненную энергию. Последняя, самая отчаянная попытка Ричарда — управлять множественными ядерными взрывами — совсем лишила его магической силы и навсегда состарила. Ни «Подзарядка», ни «Солнечная бомба», ни «Стартовый прыжок» — ничто не помогло. Ричарду теперь восемьдесят лет — и точка. Какие уж тут дискуссии…
С искренним (на этот раз) огорчением Бюро провод… виноват, уволило мага на пенсию, наградило золотыми специальными часами и вручило кругленькую сумму «в связи с выходом в отставку». Уж наш-то пенсионный фонд и правда просто лопается от баксов — ведь далеко не каждый агент дотягивает до заслуж… прошу прощения, до выслуги лет.
Прощальная вечеринка, которую Ричард устроил для нас в нашей чикагской квартире, прошла спокойно и с достоинством. Но сразу же после нее Ричард отправился в Майами — снаряжать экспедицию ветеранов на поиски источника молодости. По моей просьбе его личное дело из разряда «Вышедшие на пенсию» перевели в список «Резерв». Если только это в человеческих силах — Ричард Андерсон еще вернется в наши ряды.
Джессика, выйдя из больницы, сразу же сделала мне предложение. В наказание за инициативу я сам сделал ей предложение, и она его приняла. Ха! Я покажу ей, кто хозяин предлож… тьфу, положения!
Наша свадьба состоялась в Мэдисон-Сквер-Гарден. Церемонию наблюдало все Бюро — на специальных телеэкранах: изображение по такому случаю передавалось через спутники связи ООН. Во время бракосочетания получилась одна мелкая неприятность: растения-хищники из другого измерения пытались… но с ними разобрались быстро. С другой стороны, в результате моего мальчишника оказался стертым с лица земли милейший городок в моем родном штате Вайоминг, но мы тут, честное слово, ни при чем, ну, ни сном ни духом. Кто же знал, что захватить штаб стратегического командования… Ладно уж, промолчу.
Обряд бракосочетания совершил отец Донахью. Минди — подружка невесты, а Джордж — шафер. Гораций Гордон, в припадке несвойственной ему щедрости, предоставил нам двухмесячный отпуск, но мы отвергли: нам вполне хватило недавних развлечений. Для разнообразия не мешает заняться чем-нибудь спокойным, даже пусть — монотонным. Вот мы и приступили сразу к работе в Отделе досье: приводим в порядок секретные-пресекретные (это тоже секрет!) архивы Бюро.
После представления в Ватикан ежемесячного шифрованного доклада отец Донахью получил от папы специальное разрешение на использование магии в медицинских целях. Минди взяла неделю отпуска — съездить в Италию, поговорить накоротке со своим sensi da tutti sensi[36] о своем якобы вечном мече. Джордж завел роман с таксисткой — она его подвозила на Манхэттен. Эта очаровательная фея шоссе с гордостью утверждает, что объемистое брюхо Ренолта вовсе не целиком состоит из жировых отложений (лично у меня не возникает особого желания уточнять детали).
И последнее: невероятно, но Рауль Хорта и его удивительный крошечный ящер Амиго вернулись в нашу группу. Оказалось, Рауля похитила команда ренегатов Бюро: они вознамерились, представьте себе, принудить мага! Пусть, мол, поспешествует им совершить путешествие во времени (здесь уже не случайная тавтология, как — помните? — у Горация Гордона), и попытаться задержать…
Впрочем, это уже совсем другая история.
Скотту Гордону и Диане Бёльмейер, Дейлу Дентону,
Робу Шаптеру, Марте Галлахер, Кэти, Бэрд, Сью, Эми, Джо Миллиганам, братьям Лассалло, Пэту Гигюрре, Лауре Масфили, Трипу, Чарли и Кэти, Ире и Сью, Ричу и Родже, Элизабете Джейн Хир, Фишфейсу, Оффисеру Зейну, Кэтлин Липтрот, Карэн Липтрот, Кэти Грег, любимой Дане Карпендер, Ревенренду Флетчер, Святому Привидению и всей остальной банде из Гротто, Аллендейла и Нью-Джерси. Боже всемогущий, что за времена были
Постепенно он приходил в себя, как ни странно, понимая, где находится: в клетке, в Лаборатории военной медицины. В памяти как сон всплывали картины прошлого: непроглядная зелень джунглей; сочные, спелые фрукты; озорные игры с приятелями — вот он с ними вместе раскачивается на лианах; окрик вожака, иногда удар… А потом пришли люди, от них пахло страхом и смертью. Деревья всегда спасали обитателей джунглей — помогали, укрывали, — но на этот раз оказались бессильны: везде и всех настигали жалящие пчелы — их принесли с собой люди.
Он вздрогнул, будто снова испытал усыпляющий, острый укус пчелы, пущенной человеком… Измученного дорогой, привезли его сюда — вместе с десятком таких же молодых и сильных обезьян. Изо дня в день колдовали над ним люди во всем белом, и он, всеми фибрами ощущая — ему хотят добра, полюбил их. Когда его укололи в последний раз и он уже засыпал, вдруг до него дошло и еще одно: на него смотрят… да-да, с надеждой; от него ждут чего-то — чего-то особенного; предстоящий сон изменит всю его жизнь…
Вспомнил и свое имя, его много раз так называли, — Номер Первый. Оглядел себя: он… голый, на теле ни единого волоска… Рядом еще четыре клетки, и в каждой заперто такое же, как он, существо — обнаженный гуманоид. Почему-то стало не по себе от своей и чужой наготы. Вот эти двое бледно-розовые; один темнокожий; последний — золотистого оттенка, а глаза раскосые; все четверо — самцы; нет, не самцы — мужчины!
В мозгу так легко проносятся, прямо порхают певучие звуки человеческой речи; он воспринимал их мгновенно и с такой же скоростью впитывал, усваивал всю новую информацию. Номер Первый протянул сквозь прутья решетки руку и дотянулся до рукава клетчатого пиджака, свисавшего со спинки стула… Как это необычно… и приятно, руки его стали короче, но зато тоньше, легче — они как-то по-другому теперь хватают воздух, ощупывают предметы… Только он еще не справляется с этим новым своим умением.
Прежним, привычным жестом рванул рукав — стул опрокинулся. Теперь попробовать ухватить и сам стул… Удалось! Дотянулся крепко зажатым в руке стулом до шкафа с картотекой, сильно толкнул его… Шкаф рухнул, бумаги, лежавшие наверху, разлетелись по коридору, а проволочный крюк отлетел и заскользил по полу.
Сосед Первого подцепил корзину для бумаг и с ее помощью подтолкнул крюк — он-то им сейчас и нужен — к следующей клетке. Ее обитатель изогнул проволоку и стал возиться с замком… Остальные с восторгом следили за действиями его тонких, ловких пальцев, заодно с любопытством осматривая свои руки. Через несколько секунд дверь поддалась. Номер Третий отважно прошел в другой конец лаборатории, снял с доски у пульта дежурного кольцо с ключами и отпер все клетки. Свободны! Все свободны! Теперь надо спешить! И они принялись вырабатывать план действий.
— По всей видимости, биологический эксперимент дал непредвиденные побочные результаты, — солидно произнес Номер Четвертый, с удовольствием почесывая плечо.
— Это все равно! — рявкнул Второй, резко взмахнув руками. — Главное для нас — бежать! Все вы знаете, что они нам готовят!
— Сыворотка, — подсказал Первый (он раньше других получил укол и, по-видимому, опережал своих собратьев в развитии — на несколько минут).
Второй вздернул подбородок.
— Подействует сыворотка или нет — в любом случае нас ждет зеленая дверь! — И он указал на страшивший всех выход рядом с кладовой, где хранились запасные материалы.
Все пятеро вздрогнули, все отлично сознавали: ни один из подопытных, входивших в эту дверь, уже не выходил оттуда, во всяком случае живым. Слово промелькнуло в мозгу Первого — «анатомирование», и он с каким-то щемящим чувством подумал: их создали, да, но как мало ценят их жизнь…
— Нет, главное — не бежать! — проревел Третий, ударяя себя кулаком в грудь. — А сперва перебить их!
Второй угрюмо кивнул.
— Пе-ре-бить? — как эхо откликнулся Первый.
— Почему бы нет? Мы видели машину, знаем, как она работает. Мы можем… — следующее слово далось ему не без труда, — ско-пи-ро-вать ее. Или забрать всю аппаратуру с собой. И с помощью сыворотки изменить еще многих из нашего народа. Женщин — тоже! — Он помолчал и, услышав одобрительное бормотание, продолжал: — Или вернемся в джунгли и постепенно сколотим армию. Сильнее-то их мы всегда были, и намного. А теперь еще и во всем другом сто очков вперед им дадим! Они перед нами спасуют как миленькие, эти наши хозяева, и тогда уж им, а не нам придется сидеть в клетке и ждать эксперимента! Не они нас, а мы их будем улучшать, только на свой лад!
Первый с ужасом убедился: его собратья согласны с этим безумцем. В голове не умещается… Из самых глубин его существа рвался протест.
— Они же создали нас! — крикнул он в отчаянии. — Более того, они родня нам! Мы одной крови! Как же это — воевать с единокровными, убивать их?!
— Разная у нас кровь! — рыкнул вдруг Четвертый, растянув розовые губы и обнажая безупречный оскал белых квадратных зубов. — И я за то: перебьем всех этих… ученых, уведем их приборы и смотаемся в джунгли!
Первый насторожился — что же дальше? Что скажут Второй, Третий, Пятый? Пока ничего… лишь глухо рычат и топают ногами. Небольшой шанс еще есть, всем им предстоит дальнейшее умственное развитие. Но имеет ли право он, только что созданный человек, так рисковать? Решение пришло мгновенно: вскочив на стол, он перелетел к застекленному шкафу у дальней стены. Одно движение этих его новых, умных рук — и стекло разлетелось. Вот он, пожарный топорик, у него в руках! Еще мгновение, развернуться… Первый с размаху запустил топориком…
Все вовремя увернулись, издавая громкие, угрожающие звука боя. Только Пятый, застигнутый неожиданной атакой врасплох, словно оцепенел — всего лишь на краткий миг, но оружие достигло цели: лезвие легко вошло в шею, голова отлетела… Безволосое тело неуклюже грохнулось на бетонный пол, разбрызгивая во все стороны кровь. Повинуясь инстинктивному побуждению, Первый чуть было не ударил себя в грудь, торжествующий рык уже рвался наружу… но удержался: это все в прошлом, он не опустится теперь до подобного поведения. На руках порезы от стекла… зализать, и все, дело привычное. Но что это? Кровь уже не льется, раны затягиваются на глазах… Подумать только! Не удивительно, что люди стали властелинами земли.
Трое уцелевших дружно надвинулись на него. Трое… Нет, это слишком много, чтобы принять сражение, надо искать другой выход. Первый сильным прыжком со скамьи легко преодолел несколько метров, отделявших его от потолка. Еще в прежнем своем состоянии он часто глядел на металлические балки под потолком, прикидывая, как их использовать в игре. А сейчас они помогут в неизбежной схватке с этими ничтожествами. Он человек теперь — никаких колебаний! Ни на секунду не пожалел он ни о чем, не усомнился: каждое племя должно само уничтожать своих выродков.
Ухватившись за водопроводную трубу, он оторвал конец стального желоба и метнул его в Четвертого, как раз устремившегося к двери. Импровизированное копье, вонзившись тому в грудь, пригвоздило его к стене. Взметнулся яркий сноп искр, над корчащимся телом затрепетали всполохи пронзительного синего света. Первый удовлетворенно фыркнул, — похоже, он превосходит собратьев не только умственно, но и физически. Что ж, тем лучше! Все его преимущества ему понадобятся: там, на полу, копошатся еще двое, и оба здоровенные, намного крупнее его. И тем не менее он знает свой долг — спасти творцов от разрушительной ярости тех, кого они сами создали.
Ох, топор летит в него, жуткий вихрь из стали и дерева… Нагнувшись, Первый успел поймать свою смерть за рукоятку и столкнуть вниз, целясь во Второго. Тот, сцепив руки на топорище, лишь сломал его пополам и с яростным ревом отбросил — бесполезная деревяшка! Она угодила в аккуратные ряды расставленных на полках стеклянных пробирок и стаканов, смахнув по меньшей мере дюжину. Какая-то жидкость вырвалась наружу, попала на газовую горелку и запылала. «Вот это страшно…» — подумал Первый. Первобытный ужас, возникший в самом дальнем уголке мозга, затопил его, помутил разум… Нет, он — человек, он подавит его… Что же дальше? Он внимательно наблюдал, стараясь сохранять присутствие духа.
Третий распахнул дверь кладовой и озирается… Что ему там надо? Сыворотку? Но она в холодильнике. Значит, ружье с усыпителем… Точно так: торжествующе ухмыляется — уже вынырнул из недр кладовой; сжимает в руках оружие… вставляет в дуло оперенную стрелу, щелкает затвором… взвел курок… Плохо дело! Конечно, возможности его небывало возросли в этом новом обличье, но спастись от усыпляющего шприца со снотворным не так-то просто. Надо решиться… Первый ринулся вперед и всей тяжестью тела — оно стало, правда, намного легче, не более двухсот пятидесяти фунтов — повис на флуоресцентной лампе под потолком. Лампа сорвалась, он швырнул ее вниз… Комета с хвостом искр понеслась прямиком в Третьего, тот завопил и повалился ничком. Осколки стекла брызнули в стену, один попал Первому в щеку… Ну, это можно пережить!
Мгновенно он спрыгнул вниз и укрылся под скамьей. Третий все еще катается по полу — на том самом месте, где его застигла атака, — и отчаянно воет, из множества ран бьет кровь… Непонятно, почему же раны не заживают сразу, как затянулись только что его собственные порезы? А может, флуоресцентный свет тому виной, что-то в нем есть, отчего раны не закрываются? Первый коснулся щеки, и пальцы его тоже окрасились кровью… Но ему-то не грозит такая участь, у него сейчас все пройдет, — какое счастье!
Тело Третьего плавает в крови, стоны почти уже не слышны. Горло бы ему перерезать для верности… Куда там, Второй уже бьется в дверь — как бы не вырвался на свободу… Быстрее к нему — остановить! Времени уже немного — повсюду бушует пламя: это воспламенились на лабораторном столе шеренги колб, а в них чего только не было — всякие химикаты… То и дело трескаются и взрываются все новые колбы. По дорожке, намеченной капельками пролившейся жидкости, огонь бежит к входу в кладовую…
Второй совсем обезумел от гнева и страха — так рванул железную ручку двери, что запоры заклинило. В последнем пароксизме ярости он изо всей силы трахнул по двери кулаком — глубокая вмятина появилась на металлической поверхности. Второй обернулся, посасывая ободранные костяшки пальцев, — в этот миг Первый бросился на него. Сжимая друг друга в смертельной схватке, они покатились по полу, среди разгрома и огня, отчаянно кусаясь, царапая, колотя и пиная друг друга. Каждый пытался добраться зубами до тяжко дышащего горла, отбивал натиск мощных челюстей ударами головы. Однако ногти не когти, ими существенного вреда не причинишь, да и силы их примерно равны… Не вечно же так кататься по полу… Уже почти отчаявшись, Первый вдруг усмехнулся про себя: почему бы не заимствовать тактику у врага — вон какую отметину оставил его кулак на двери… Надо рискнуть. Вырвавшись из цепких объятий Второго, Первый нанес ему беспощадный удар кулаком в грудь. Тот замер, лицо его исказилось в безмолвном вопле боли. Раскрыв ладонь, Первый точным движением тонкой руки проник в тело противника и выдрал внутренности… Раскинув руки, Второй рухнул на пол, из разверстой раны хлынула черная кровь…
Отбросив в сторону пригоршню кишок, Первый выпрямился и наконец-то разразился громким, протяжным криком победителя.
Словно в ответ раздался страшный грохот рушащихся балок — все помещение сотрясалось, летели обломки каменной кровли. Пламя разошлось вовсю; сквозь удушающие клубы дыма ничего не разглядишь — скорее спасаться, бежать отсюда… Первый бросился в кабинет шефа лаборатории и разбил окно, краем сознания отметив, что кровь у него течет из многочисленных ран и не думает останавливаться… и еще — он почему-то сильно хромает. Горящий коридор… оглушительные звуки… огонь лижет ему тело… ох, как больно!..
Первый медленно просыпался… Какая-то маленькая комната, непривычная и незнакомая, стены металлические… Со стен и потолка свисает всякая аппаратура… это он знает — медицинские приборы… Он лежит в постели, на нем что-то белое, свободное…
— Спокойно, малыш! — Немолодая женщина, с мягкими, добрыми чертами лица, придерживала кончиками пальцев запястье больного. — Видишь ли, взорвалась лаборатория. И тебе изрядно досталось.
От этих простых слов Первый весь сжался под одеялом, вытянулся и застыл, размышляя. Он среди людей… И его приняли за человека! Такого же, как они сами… Женщина тоже облачена в белое, такую одежду носили всегда люди в лаборатории, — это халат. Да правильно ли он называет эти предметы? И вообще, откуда эти названия ему известны? Карманы халата оттянуты какими-то металлическими инструментами… они для него внове.
— Сейчас будет больно, — ласково предупредила женщина, осторожно приподняла одежду и принялась сосредоточенно разглядывать окровавленные бинты у него на животе.
Почему она нянчит его словно мать? У него ничего не болит…
— Боже мой! — вскрикнула женщина. — Дежурный, пожалуйте-ка сюда!
Из-за занавески появился еще один человек — мужчина, тоже в белом халате, а на лице, на глазах, — стеклышки.
— Что случилось, доктор?
Так, ясно: эта женщина — ученый, как те люди, прежде, и ее, как и их, интересует, как устроено его тело. Запах подсказывает: она взволнована… примешивается еще какой-то запах… и он усиливается с каждой секундой… Страх! Она чего-то боится…
— Взгляните на эти раны!
Подойдя вплотную к кровати, человек в белом опустился на колени, поправил металлическую дужку со стеклышками у себя на носу.
— Не вижу я никаких ран!
— То-то и оно! — Доктор снова накрыла больного простыней, присела на соседнюю кровать, задумалась на несколько мгновений, потом пристально взглянула на лежащего. — Я уже собиралась отправить его в реанимацию… Такая потеря крови! Но теперь… Господи Боже… ничего не понимаю!
Первый вдруг словно провалился куда-то, а когда очнулся, ему показалось — он плывет вправо… Потом ритм, в каком он плывет, замедлился… Очень странно, он же не трогался с места… Ах вот что! Он едет — едет в медицинском фургончике — подобные ему знакомы. И звуки он эти слышал: скрип резины, металлические щелчки там, впереди, за занавесками…
Занавески раздвинулись, и Первому предстал еще один мужчина: следит за приборной доской у большого выгнутого окна… «Таких приборов я раньше не видел, и такого окна — тоже. Одет этот почти так же, как тот, но запах страха не издает и вообще выглядит как-то по-другому, похож… на воина, что ли…» — размышлял Первый.
— Водитель, что это значит? — услышал Первый голос женщины. — Разве я вас просила остановиться?
— Всем выйти! — скомандовал в ответ водитель.
Доктор пришла в ярость:
— Что такое?! В чем дело?!
Не говоря ни слова, водитель извлек из кармана небольшой черный жетон («Из кожи какого-то животного», — отметил Первый) и предъявил металлическую бляху («По форме — как звезда!»). Доктор и ее коллега почтительно склонились перед этим непонятным символом и покорно вылезли, захлопнув за собой дверцу.
Потянув за рукоятку внизу, тот, кто отдал приказ, ловко развернул свое сиденье и оказался лицом к лицу с Первым.
— Пароль — «Геркулес»! — многозначительно произнес он.
— Сэр?.. — Первый почувствовал себя так, словно у него булыжник засел в желудке.
— Не шути со мной, солдат! — Водитель снова достал свой символ. — Агент Скотт Уиллис, ФБР. Мне известно, что Пентагон проводил в секретной лаборатории исследования. — Уиллис понизил голос. — Направление поисков — «сыворотка супербойца». Вот почему я здесь. Задание президента.
Пораженный, напуганный, Первый посчитал за лучшее промолчать. Этот человек с жетоном, видимо, занимает у людей какое-то важное положение. Может быть, в знак почтения надо обнажить перед ним задницу?
— Когда тебя доставили сюда, я сперва подумал, что ты из обслуживающего персонала или из охраны, — но я ошибся. Твои раны заживают с фантастической скоростью, на металлических перилах койки остались вмятины — ты за них хватался в бреду. Потрясающая сила! — Уиллис придвинулся поближе. — Ведь ты один из тех моряков, которые согласились подвергнуться опыту с сывороткой?
— Да, сэр, — Первый старался не слишком уклоняться от истины, — мне ввели сыворотку.
Нахмурившись, Скотт сцепил руки между коленей.
— Ладно, сынок. А теперь скажи-ка: что за чертовщина произошла сегодня?
— Было… было сражение, — неуверенно отвечал Первый. — Лабораторию мне пришлось уничтожить, чтобы эти безумцы ее не захватили. — Ложь давалась ему без труда — еще одно достижение эволюции.
— Что за «безумцы»? Агенты противника? Террористы?
— Один из подопытных решил, что стал сверхчеловеком и что мы можем завоевать мир.
— Мания величия, — пробормотал Уиллис, выпрямляясь. — Мы боялись чего-нибудь в этом роде. Хомо сапиенс против хомо супериор. Стратегический анализ предсказывает краткую кровавую войну, которая окончится поражением возомнивших.
Первый ничего не понял, но на всякий случай кивнул. Розовые пальцы агента плясали на перегородке.
— Уцелели какие-нибудь бумаги? Записи, образцы?
— Нет, все погибло, сэр.
— Значит, остался только ты. Быть может, единственный супербоец, который когда-либо был или будет на свете.
— Похоже на то, сэр, — поувереннее и погромче откликнулся Первый.
— Как тебя зовут, солдат?
«Подопытный номер один», — едва не ответил он.
— Не знаю, сэр.
— То есть?
— Все, что было до инъекции, стерлось. — Вот это правда — более или менее.
С минуту Скотт сосредоточенно созерцал сидевшего перед ним здоровяка.
— Записи тоже погибли. Скорее всего, имени твоего мы никогда не узнаем. И даже того, какую воинскую часть известить. — Он откинулся на сиденье. — Что ж, тем лучше! Мы получили человека со сверхчеловеческими способностями, лишенного памяти, сверхзасекреченного и согласно документам уже погибшего. К тому же твое возвращение может причинить всем окружающим, да и тебе самому дополнительные осложнения. Сынок, ты как нельзя лучше подходишь для Бюро.
— Сэр?
И Скотт все ему подробно объяснил. Еще в стародавние времена перед правительством Соединенных Штатов с пугающей очевидностью встала такая проблема: существует вполне реальная, порой смертельная опасность для людей, о которой никто не подозревает. Ее несут с собой сверхобычные, непонятные, невиданные явления, проникают они на землю из других измерений, с других планет, — по природе своей сверхъестественные, а стало быть, не поддающиеся объяснению с точки зрения научных представлений. Тогда и было принято решение: для защиты американских граждан от всей этой дьявольщины следует создать особую тайную службу — она получила название Бюро-13. Ну, понятно, объяви во всеуслышание, что существуют, мол, на свете такие вещи, как недобрая магия или жуткие существа — монстры, — что будет? Да просто всеобщая паника. Вот почему Бюро-13 работает в глубочайшей тайне: даже президенту неведомо, что это за служба такая, где расположен ее штаб; он не знает имен агентов, не контролирует их действий. Агенты Бюро, разумеется, проходят специальную подготовку, особым образом экипированы — снаряжение у них уникальное, а иной раз в Бюро попадают и личности в своем роде неповторимые.
Первый слушал затаив дыхание — и многое из того, о чем говорил Уиллис, оставалось для него тайной за семью печатями: только краешек многообразной жизни людей успел он освоить. Но самую суть ему удалось уловить: этот человек стоит на страже покоя и безопасности большого человеческого племени, называемого Америкой. В задумчивости он машинально поглаживал заживающий шрам на щеке — метку, оставшуюся после манипуляций с флуоресцентной лампой.
Но Скотт Уиллис еще не все ему поведал, он продолжал:
— Если бы о том, что эксперимент с сывороткой дал положительные результаты, стало известно, к примеру, Пентагону, следующим этапом ученые получили бы заказ на мутантов, запрограммированных… неизвестно на что. И тогда уже этот процесс не остановить… Что бы они там наизобретали — один Бог знает…
«Мутанты», — Первый отметил это слово.
— Понимаешь ты, о чем я говорю? — Голос Уиллиса звучал как-то особенно серьезно.
Первому показалось, что теперь-то он понял все до конца.
— Да, сэр. Вы меня хотите убить! — брякнул он.
Уиллис усмехнулся, несколько разочарованный.
— Э, нет, предпочел бы завербовать. Бюро, безусловно, пригодится человек с твоими возможностями.
«Завербовать»… слово знакомое…
— Вы… сэр, вы имеете в виду, что я могу присоединиться к людям из Бюро и помогать им защищать Америку?
— Ну да, именно это я и имею в виду.
Первый едва не лишился чувств от волнения. Сражаться за человечество! Какая ответственность возлагается на его неокрепшую психику… Мощную грудь сжало как будто тисками, сердце стучало так громко, будто хотело пробить ребра. Каждый сражается за своих, и он, человек, кровь от крови его, плоть от плоти, будет сражаться за человечество… Первый выпрямился на койке, едва не задев головой потолок.
— Я готов, сэр! — с гордостью произнес он, отдавая честь.
Уиллис с широкой, сияющей улыбкой схватил его руку и сжал ее. Первый, протянув свою для ответного рукопожатия, опасался только причинить боль своему новому наставнику.
— Добро пожаловать в Бюро, дружище! — радостно проговорил Скотт. — Благодарю Бога, ты парень что надо: не претендуешь на роль сверхчеловека и вершителя судеб.
— Да, — повторил за ним Первый, — благодарю тебя, Бог! Нет… Благодарю Бога!
Совершенно секретно.
Уровень секретности 10!
Доброе утро, кадет Кен Сандерс!
Нет, не думай, не пробирался я тайком в твою комнату и не печатал то, что ты сейчас читаешь на коробке со сладкими сухариками, — Бюро действует куда тоньше. Не волнуйся и спокойно завтракай (кстати, в холодильнике свежие бананы).
Как все учащиеся нашей подготовительной школы, ты уже прошел первое и главное испытание для вступающих в Бюро-13: участвовал в сверхъестественном событии и остался в живых. Поверь мне, по сравнению с этим все остальное ерунда.
Далее — все, что тебе необходимо знать на данном этапе; итак, запоминай. Бюро — законное подразделение правосудия; однако мы совершенно автономны и подчиняемся только своему начальнику и в отдельных случаях — президенту (но даже его власть над нами ограничена).
Те, кто служит в Бюро, не информируются о месте расположения Главного штаба. Боевые отряды прочесывают страну по определенным маршрутам, присматривая за уже известными нарушителями спокойствия и расследуя все необычные явления, происходящие на подведомственной территории. Независимые агенты самостоятельно выбирают способ действий: нейтрализация, ассимиляция, захват или уничтожение. В программу подготовки агентов входит изучение прежних операций Бюро: каждый должен знать, что и как можно делать. Но это не обязаловка, — мол, именно так и нужно делать. Имей, пожалуйста, в виду: ни одна ситуация, с которой ты столкнешься, не имеет прецедентов, — она уникальна. Всегда учитывай обстоятельства: жуткий волк-оборотень может оказаться беспомощным, жалким человеком, свихнувшимся из-за своих нечеловеческих желаний, и охотно принять нашу помощь. А, к примеру, так называемые зубные феи — выглядят они как ангелы, сплошное очарование — на самом деле сущие демоны: вырывают коренные зубы изо рта у детей. Такие подлежат, без всяких дискуссий, расстрелу на месте и лоботомии — удалению мозга.
Личное замечание: я обнаружил ваше истинное происхождение, Номер Первый, и, взвесив все обстоятельства, уничтожил сохранившиеся следы вашего прошлого, вашего происхождения и превращения. Подполковник Кенсингтон Сандерс теперь служащий Бюро, а мы умеем заботиться о своих. К тому же мы, мутанты, должны держаться друг друга.
Вот и все, что я считаю нужным тебе сообщить. Остальное познаешь в учебном классе за ближайшие шесть недель, а потом и в деле, с отрядом, в который войдешь. Да, и еще одно: каких бы ты там ужасов ни наслушался о выпускном экзамене, за сто сорок пять лет существования академии погибло только десять кадетов, и даже им присвоили очередное звание.
Внимание, тест! Представь с утра два сочинения (каждое не более пятисот слов): одно — доказывающее инструктору по каратэ, что сам он просто старое, никуда не годное пугало; второе — инструктору по первой медицинской помощи, с неопровержимой аргументацией: пусть поверит — инструктор по каратэ не только пугало, но и кое-что похуже.
Желаю удачи и береги жизнь молодую! Рад, что ты с нами! Сердечный привет!
P. S. А коробку уничтожать не трудись: сладкие сухарики будут твои; не беспокойся, они не подгорели — вкусные, хрустящие, только руку протяни!
Стою себе на углу улицы — это окраина Чикаго, — поджидаю дружка, и вдруг сверху на меня обрушивается… наверно, целая тонна стекла. Я пошатнулся под этим весом — кто бы не пошатнулся? — и, отдуваясь, рухнул на колени. От спортивной шапочки и куртки остались только рваные лоскутки, а мою особу спасла лишь нательная броня Бюро — она всегда на мне.
Едва я успел осознать происшедшее, еще даже не очухался, простите за такое слово, как рядом с жутковатым чмоканьем шлепнулось на мостовую еще что-то… Боковым зрением вижу — все вокруг забрызгано кровью. Заставляю себя повернуть голову в этом направлении: кровавые останки… клочки униформы… Да это коллега, полицейский! Вернее, был коллега… Вот дьявол!
И тут как раз слышу дикие крики, выстрелы — там, наверху!.. Ну, хватит! С трудом поднялся я на ноги, прикрыл лицо еще дрожащей рукой и поглядел вверх. Этаже примерно на пятнадцатом, кажется, окно выбито, но на таком расстоянии с уверенностью не скажешь… Пальба, однако, не утихает… Придется доставать специальные темные очки. Настраиваю их на максимальное удаление: точно — на пятнадцатом нет стекла, дыра! Так, теперь задача ясна.
— Вызывайте полицию! — рявкнул я столпившимся зевакам и бросился в дом.
Укрывшись от глаз праздной публики, остановился в вестибюле и отпил глоток целебного снадобья. Боль сразу стала стихать, кровь из порезов на голове и шее уже не сочится… Эх, сделать бы что-нибудь и для того офицера, чьи останки лежат теперь на мостовой… Вполне понятное, но неосуществимое желание — этого парня никакая магия уже не воскресит…
Вдруг слышу вой пожарной сирены… Придется изменить маршрут — взбираться по лестнице. Прыгая через ступеньки, стряхиваю с себя обрывки куртки, расстегиваю наплечную кобуру с двумя «магнумами»… Проклятие, у меня почти нет с собой оружия, я ведь в кино собирался, а вовсе не ввязываться в драку! Грохот там стоит неимоверный, но это еще ничего не значит: так уж и обязательно чудовища или еще какая-нибудь нечисть — в выходной-то день… «У нас сегодня выходной, и послезавтра выходной, и послепослезавтра выходной…» Да, может, всего-навсего газовая плита взорвалась! Мало вероятно, конечно, но здорово бы… Ну, или еще того проще: две семьи мафиози истребляют друг друга. Или обыкновенненькие, не страшненькие такие террористы. В общем, что-нибудь совсем легкое, несложное… Дай-то Боже!
Добираюсь до пятнадцатого этажа, приоткрываю дверь на лестничную площадку и, прежде чем войти, прочесываю взглядом длиннющий коридор. Девиз в таких ситуациях известен: иди медленно, голову держи пониже! Где-то там, в конце коридора, двое полисменов перезаряжают автоматы и при этом отчаянно чертыхаются — вид у них самый что ни на есть разнесчастный. Слышу какое-то рычание, слабые стоны… кому-то больно! Ну и ну! Славненький субботний вечерок в приюте у каннибалов!
Вхожу осторожненько в коридор, — руки опущены, чуть разведены в стороны… Копы[37] народ нервный — имеют дурную привычку сперва стрелять, а извиняться — потом. Правда, красивый венок на похороны вам обеспечен.
— Проходи, проходи, приятель! — рявкнул младший полисмен (ага, да это представительница прекрасного пола!), начиняя автомат новым диском. — Тут воздух нездоровый! Эй, у него оружие!
Оба мгновенно развернулись и направили на меня дула автоматов. Ну, подошел я поближе, кончиками пальцев достал из нагрудного кармана служебное удостоверение, представился:
— ФБР, федеральный агент Эд Альварес. Что происходит, ребята?
Пришлось им меня признать, хотя нельзя сказать, что это был для них «миг восторга, упоенья». Но хоть перестали целиться в мое драгоценное брюхо из автоматов («хеклер-кох» девятого калибра), и на том спасибо. Свинец после спагетти с перцем — это не тот десерт, который я обычно заказываю.
— Вызов из квартиры на пятнадцатом этаже! — отчеканила дама-полисмен. — Мы прибыли; на стук реакции не последовало. Судя по звукам, в квартире совершались преступные действия. Объявили о себе, вышибли дверь.
Второй полисмен содрогнулся и продолжал:
— Там какое-то животное… как раз… доедало последнего обитателя квартиры. Вы бы посмотрели… Там все как… на скотобойне… Жуть берет! Мы в него загнали три полных диска, пока он соизволил внимание на нас обратить…
— А кто вылетел из окна? — поинтересовался я.
— Это наш Гарри. — Она уже не просто нервничала, а была в ярости. — Этот идиот полез врукопашную…
Из глубины коридора неслись зловещие звуки: рычание, утробные хрипы, жуткий хруст — так хрустят кости на нечеловеческих зубах… Не по душе мне такая пещерно-первобытная музыка.
— Как оно выглядит?
— Здоровенное, кошмарное. Шерсти нет.
Та-ак… Любопытно, любопытно… Кто же это там шалит — лысый волк-оборотень, головоногий медведь или опять гигантская чихуахуа — мутант? Последнее время нам что-то многовато их попадается — или все дело в чикагской воде?
— И где теперь это животное, с таким аппетитом?
— Вот уж не знаю… — пожал плечами старший полисмен. — Вызвал подкрепление, но это же Чикаго…
— Где преступников несть числа, а полисменов… — подхватил я. — И долго их ждать?
— Сами понимаете — как смогут.
«Ничего себе!» — подумал я.
— Помощь нужна? Мои ребята прибудут за пять минут.
— Позарез! — признался старший.
Да, из двоих этот явно владеет собой получше.
— Заметано! — повернувшись к ним спиной, я нажал на кнопку переговорного устройства, вмонтированного в наручные часы (хорошенькое такое маленькое устройство из снаряжения Бюро, на все годится, вот только еще на запястье держится неважно, — впрочем, Техническая служба работает над этой проблемой).
— Внимание! — произнес я. — Вероятно обнаружение монстра-убийцы. Уэйкер-драйв, 175. Неуязвим для пуль. Вызывайте людей, да побольше, орешек крепкий.
— Выезжаем, — ответил знакомый голос.
— Не вздумайте устроить перерыв на обед, а то и я тут приглашен на жаркое.
— Учли. Ждите!
Я нацепил значок на пояс (пускай будет на виду), одно движение плечами — и «магнумы» у меня в руках. В левой — сорок вторая модель, сверхлегкая, заряженная оглушающими каучуковыми пулями; в правой — тяжелая, шестьдесят шестая, из нержавеющей стали, с полным набором бронебойных зарядов: разрывные пули из свинца, взрывающиеся — с ртутным наконечником, фосфорные и освященная пуля из дерева. Не так много, но для похода в кино, я считал, достаточно.
Ужасный вопль сотряс стены коридора, и мы все трое бросились вперед с оружием на изготовку. Чудовище там или не чудовище, а на то и полисмены, чтобы немедленно откликнуться на призыв о помощи. В квартире мы застали полный кавардак: всюду разбросаны бумаги, изодранная одежда и остатки ковра, телевизор дымится, вся мебель разбита. А посреди этого разгрома удобно устроился его виновник — вовсе не чихуахуа, а какой-то «дикий вепрь огромадный — то ли буйвол, то ли бык, то ли тур». Мускулы у него ничего себе — фунтов на четыреста потянет… И вообще больше смахивает, пожалуй, на лысого льва. Кожа вся в каких-то мерзких пятнах — порченый, что ли, зверь? — изо рта торчат здоровенные клыки, на лапах — загнутые когти, из пасти воняет, как из могильника. Он мне сразу не понравился.
Однако мои темные очки показывают — ауры Кирлиана у него нет. Никакой другой ауры — тоже. Невероятно, немыслимо! Все живое имеет ауру: добрые существа излучают белую, дурные — черную, мага — зеленую, ну а в промежутках между этими крайностями, как вы сами понимаете, миллион всяких оттенков. А что если аура этого монстра выходит за пределы нашего спектра, — скажем, ультрафиолетовая или инфракрасная? Подумал было, не попытаться ли взять его живым, — ребята в лаборатории порадовались бы такой находке. Но тут чудище оборотило к нам свою поганую пасть, а оттуда свисает ступня, обутая в домашнюю тапочку… Нет, живым брать не будем — этот людоед умрет здесь и сейчас! Сожрал человека в моем городе — считай себя покойником! Тут уж обсуждать нечего!
— Бей в голову! — скомандовал я, а сам прицелился в грудь, надеясь поразить его прямо в сердце, — какое-никакое, а сердце-то у него есть?
Команды я старался отдавать четкие: это обычные полисмены, а не агенты Бюро, к боевому шифру не прибегнешь. Мы ворвались в комнату — и загрохотали наши четыре ствола… От выстрелов кровожадный зверь только вздрагивал, ни малейшего вреда мы ему не причинили, даже крови не видно…
Полисмены отступили в коридор перезарядить оружие, бужум ринулся вперед… Швырнул я в него единственную оказавшуюся в моем снаряжении гранату и присоединился к ребятам. В следующий раз захвачу с собой что-нибудь посерьезнее, даже если выскочу в магазин за бутылочкой молока. Вот только гранатомет — наверняка будет неэлегантно: представляете, как он торчит из-под полы куртки…
Мощным взрывом подбросило пол у нас под ногами, из двери комнаты вырвалось пламя, полетели осколки мебели. Не ожидая, пока уляжется этот вихрь, я прыгнул в комнату — а там уже лишь ошметки от этого «великого и ужасного». Обрадованный, я пренебрежительно ткнул пальцем в жалкие останки грозного врага. Ха, бужум-то оказался не из крепких! Да такими гранатами мой тесть пыль сбивает с мебели — все бы хорошо, но теща оплакивает потом свои салфеточки.
Однако победу я отпраздновал рано: не успел дым рассеяться, как кусочки живодера поползли навстречу друг другу и туловище стало вновь собираться воедино. Нет, не видать мне сегодня никакого кино — и тут такие монтажные стыки, что никакой киномэтр не изобретет… Так, наверно, трупы препарируют, если делают это задом наперед. Охо-хо! Видно, каждый кусочек его тела — самостоятельный живой организм… Хоть целый день руби-стреляй — все без толку! А впрочем, где наша не пропадала! Быстрым движением хватаю переднюю лапу, бегу с ней на кухню, засовываю в микроволновую печь и поворачиваю регулятор до отказа… Мысль верная! Ту же операцию, с некоторыми нюансами (не на кухне, а в туалете), проделываю с его мозговым веществом — такая безболезненная лоботомия.
Но тут брызнули искры — микроволновую печь закоротило! Дверца распахнулась, лапа, изволите ли видеть, выпрыгнула на волю… И не только лапа… Пришлось повозиться, нельзя сказать, чтобы приятно, но зато уж наверняка! Пожалуй, легче вышибить деньги из налогоплательщиков, чем душу из этой твари!
Оба полисмена, оцепенев, наблюдали за моими манипуляциями. Такие боевые операции, конечно, за пределами их возможностей, да и понимания тоже. Бедняги, должно быть, решили, что сходят с ума или видят кошмарный сон, — стандартная реакция в таких случаях. И все же поста своего они не покидают… Молодцы ребята! Если выберемся из этой заварушки, порекомендую их в Бюро. А пока — продолжим химическую войну… Пошарив возле унитаза, обнаруживаю банку чистящей жидкости и щедро поливаю все куски и кусочки чудовища. Смотрю — съеживаются и даже растворяются немного, но упорно собираются, ползут друг к другу, стремятся к воссоединению… Отбрасываю банку, ловлю удирающую другую лапу и собираюсь выбросить ее в окно… Стоп! Там, на улицах, — жители Чикаго, а они не разгуливают, как мы, в бронежилетах, да еще специальных, из Бюро… Тот бедняга, на кого этот окорок обрушится с такой высоты, непременно загнется…
Черт, черт, черт! Думай же, Альварес, шевели мозгами! Никогда еще не приходилось мне сталкиваться с неубиваемым монстром, хотя в учебниках я читал о таких… Что же там еще о них говорилось? Не могу вспомнить… Но если сейчас меня не осенит что-нибудь эдакое…
— Духовка! — вдруг выпаливает дама-полисмен.
Да здравствуют дамы — везде и всегда, даже в полиции! Придерживаю извивающуюся лапу, а моя помощница открывает и зажигает газовую духовку. Чувствую — когти вцепляются мне в грудь, обнажая бронежилет под тем, что еще недавно было моей любимей рубашкой. Стукнув пару раз лапу о кирпичную стену, запихиваю ее наконец в открытую духовку. Леди захлопывает металлическую дверцу, а я подтаскиваю холодильник и припираю им плиту…
Стук отчаянный, но пока все в порядке. Вот только вонь из духовки такая… Представьте себе адскую смесь: пропотевшие в кроссовках носки, песочек из-под больной кошки, ну и еще — лак для волос с запахом тормозной жидкости… Фью-у! Никакой скунс-вонючка так не сумеет, как эта тварь!
Тут холодильник со страшным грохотом перевернулся, и дымящаяся лапа вывалилась-таки из духовки… Хоть сейчас к столу!
— Да что же это за хреновина! — заорал старший коп. Его автомат рявкал без отдыха в погоне за ускользающей лапой. — Биоробот, что ли?!
Ладно, пусть для них будет биоробот.
— Ну да! — выдохнул я. — Удрал из лаборатории сегодня утром.
— Вот сатанинское отродье! — взвыла очаровательная леди, разделывая отвратительно пульсирующий мозг топориком для рубки мяса.
Нарубленная масса тут же срослась… Что делать? Бегом возвращаюсь в комнату, выдергиваю из стены провод и методично привязываю омерзительные члены чудовища к дверным ручкам. Потом устремляюсь в ванную — там краны, трубы: тоже сгодятся… Кусочки живой ткани извиваются, полуразобранные, но соединиться не в силах… Небольшая отсрочка — лучше, чем ничего.
Полисмен выливает в пыхтящую массу кишок бутылку крысиного яда, но эта смертоносная пища только ускоряет процесс заживления. Обратный метаболизм? Эх, жаль, не осталось у меня целебного снадобья — все выпил, а сейчас бы как раз то, что надо!
Дело, однако, принимает серьезный оборот… Если бужум восстановится прежде, чем прибудет помощь, он нас самих разберет на кусочки. А уж наши-то кусочки, всех вместе взятых, уж точно не сложатся в живого копа, хотя бы одного… Попробовать электричество? Да здесь такое напряжение, что и собаку не убьешь. Поджечь дом? Пользы мало, а риск велик. Вот будь у нас быстросхватывающий цемент — утопили бы лампи в каменном озере… У меня все же шестилетний опыт сражений со всеми гадами, какие только встречаются на земле. Должен же быть какой-то выход!
— Что это у вас тут творится, ребята? — раздается из коридора чей-то задорный голос.
Дверь распахивается… Ох, да там целая толпа зевак! Какой-то юный джентльмен в купальном халате даже видеокамеру с собой прихватил… Господи Боже, только этого мне не хватало — гражданский с видеокамерой!
— Вон отсюда! — рявкаю я, стараясь заслонить от них то ползающее, что осталось от лампи.
Срываю с руки часы, нажимаю на кнопку самоуничтожения — это хоть даст мне время с ними разобраться… И тут ловкие руки бесцеремонно отпихивают любопытствующих прочь от двери и в комнату вбегают четверо — те, кого я так жду: красивая дама восточного типа в шелковой брючной тройке, в руках короткий двуствольный револьвер; за ней — здоровенный толстяк в спортивном костюме с автоматом М-60 на изготовку (ствол четыре фута в длину); из-за его спины ладненькая, крепко сбитая леди потрясает мечом, лезвие играет всеми цветами радуги; позади всех выступает высокий, худощавый, бледнолицый джентльмен в плавках, сжимающий в руке серебряный жезл. Облегченно вздохнув, отключаю программу самоуничтожения. Ура, тяжелая конница в действии! Давно пора!
Вытянув серебряный магический жезл, Рауль сделал несколько движений — и в воздухе возникла золотая решетка. Копов и гражданских быстренько выставили в коридор, видеокамеру, случайно конечно, швырнули о стенку, дверь захлопнули и заперли намертво.
— «Татарский вариант»! — распорядился я, указывая на бужума.
Послышался, как ни странно, музыкальный звук, провода, над которыми я так трудился, лопнули, и чудовище предстало перед нами целеньким как огурчик, — регенерация произошла-таки. Поднявшись на задние лапы, пакостный «новорожденный» заревел, словно первобытная тварь, прямиком завившаяся из Ада, и потопал к нам… Что же, он теперь, восстановившись, так и будет ходить — на задних-то лапах?.. «Ведь каждый день ходить на задних лапах — это грустная участь людей…»[38] Господи Боже, ну и вонь же у него из пасти.
—
—
Ребята нахмурились, но дисциплина — никуда не денешься. Слава Богу, теперь у меня профессиональные помощники и сколько угодно взрывчатки. Серебряный жезл нашего мага, видимо, здорово досаждал лампи — «зверюга ужасный» тут же рванулся за сверкающим в воздухе чудом, но Минди взмахнула мечом и разом отрубила уродливое, причудливой формы ухо. Монстр завыл от боли и, совершенно ошарашенный новой атакой мага, бросился в поисках спасения к разбитому окну. Струя высокоскоростных свинцовых пуль из огромного автомата Джорджа пригвоздила его к месту, а магические пассы Рауля вынудили в бессильном бешенстве скрести пол огромной, безволосой кошачьей лапой, но Минди вмиг подрубила ему когти. Развернувшись, чудище присело, яростно завывая и готовясь к прыжку… Джессика вовремя разрядила в него оба барабана своего двуствольного револьвера — два изогнутых крючка, величиной с булавочную головку, вошли зверю под кожу, а это двенадцать тысяч вольт: дело в том, что от них тянулись проволочки, с волос толщиной, уходившие в мощный аккумулятор. Такая встряска ошеломит даже республиканца в день президентских выборов. Зверь грохнулся, — видимо, задние лапы у него отнялись.
Для верности я выпустил в пятнистую морду еще парочку зарядов; Джесс направила на гада струю кислоты из специальной авторучки; Рауль в последний раз взмахнул жезлом, почему-то прокатившись мимо лампи на роликовых коньках. Маги — а без них нам не обойтись — вообще ребята с причудами. Подоспела Минди — мечом перерубила зверюге гортань. Бужум выпучил глаза, отплевываясь и задыхаясь. Ему еще сильно повезло, что у него нет наружных гениталий: Минди предпочитает метить именно в них, и тут уж любой, заколдован он или нет, готов для того света.
Рауль выкрикнул последнее заклинание — и чудовище оказалось в плену магической пентаграммы. Полыхая от ярости — я прямо-таки кожей чувствовал этот жар, — оно принялось биться о пружинящий край пентаграммы… Разоренная квартира вся сотрясалась от его мощных прыжков, последняя картина слетела со стены, чудом уцелевшее большое зеркало треснуло, как яйцо… Наконец-то можно убрать сверхлегкий «магнум», я перезарядил шестьдесят шестую модель пулями Глейзера «Верная смерть»: эти ядрышки хоть отпугнут бужума, даже если он сумеет вырваться.
— Неплохо поработали! — похвалил я свою команду. — А где наш фургон?
— В двух шагах отсюда! — отозвалась Минди. С мечом наготове, она расхаживала вдоль пентаграммы, зверь наблюдал за ее перемещениями, и оба громко ворчали друг на друга.
— Что теперь, Эд? Мешок с цементом и озеро? — Голос моей Джессики звучал печально: телепаты так чувствительны, любое убийство, даже чудовища, уносит частичку их тончайшего дара.
— Да не бойся, это не состоится! — пропыхтел Джордж (он уже что-то жевал, как всегда после боя). — Наш Веселый Малыш удерет — не пройдет и часу.
Словно в ответ, лампи подпрыгнул до потолка и треснулся головой о бетон.
— Стало быть, отправим его в Главную тюрьму, — подытожил Рауль.
Он снова стал нормального роста, роликовые коньки превратились в прозрачные купальные тапочки… Чего еще ждать от мага! Да он и не такие штуки выделывал!
— Попробуем, — согласился я. — Позвоню, предупрежу: мол, поймали тут одного озорника, просим приготовить камеру «Омега». Пусть Техническая служба поразмыслит на досуге, как прикончить этого упыря.
— А со зрителями как быть? — Джордж показал большим пальцем через плечо в направлении двери.
Как быть? Я кивнул Джессике; она приложила палец ко лбу и вся застыла в напряжении. Несколько секунд — и шум в коридоре смолк. Вот уже собравшиеся, мирно болтая, расходятся… Им-то что, а Джессика, моя женушка, побледнела и пошатнулась… Я бережно усадил ее в разбитое, без подлокотников кресло.
— Стереть десять минут из памяти четырнадцати человек — это не так-то легко… — прошептала она. — Мне еще повезло — все оказались восприимчивы…
Я погладил ее по руке и поцеловал в щеку. Бедняжка Джесс! В своей обычной форме она в силах стереть память всего населения штата Иллинойс. Ну а сейчас еще не совсем оправилась после нашей битвы на прошлой неделе с «Братством тьмы».
Рауль Хорта принялся чертить на двери таинственные метровые письмена, разбрасывая во все стороны мощные искры. Ну а я занялся своим делом — включил часы и стал передавать закодированную информацию в Главный штаб Бюро, где бы он в данную минуту ни находился. Один раз мне даже удалось его обнаружить, но всего через неделю на том же месте мирно располагался гараж: шеф не доверяет никому.
Наши усилия увенчались успехом: криптограммы Рауля замерцали, и в воздухе возникла призрачная овальная арка; у меня на руке пропищали ответный сигнал часы. Бужум тоже времени даром не терял — рычал и рвался вовсю, но нам было уже не до него. Потянув за рукав, Джордж отозвал меня в сторонку.
— Ты чего? — удивленно спросил я: с его стороны это очень необычно.
Он старался говорить спокойно, но я нашего воина хорошо знаю: что-то его здорово сбило с толку.
— Может быть, я и ошибаюсь… — он прожевал свой бифштекс, — но, когда Рауль сказал о Главной тюрьме, а ты — об «Омеге», я видел ухмылку на этой роже… готов присягнуть.
— Да ты в уме?
— Вполне! Что видел, то видел.
— А с чего бы ему радоваться, что его запрячут в самую надежную тюрьму во вселенной?
— Ну, тут надо подумать… Но без внимания оставлять нельзя.
Невольно мне передалось его подозрение. Конечно, все мы чуточку параноики, но ведь нам-то враги не чудятся везде и всюду — они вправду вокруг нас…
— Рауль! — окликнул я мага. — Отмени-ка телепортацию — сами доставим.
Будь я проклят, но плененный зверь тут же изобразил полное равнодушие, точно опытный игрок в покер. Ну и ну!
— Держись! — предупредил я своих, покрепче сжимая вырывавшийся из рук руль, и лихо обошел красный спортивный автомобильчик, облепленный дурацкими, кричащими картинками.
Нашему «РВ» с трейлером удалось миновать некий указатель на повороте к Айове, раздался страшный грохот — и мы вылетели из родной Галактики. На миг меня ослепил неистовый взрыв красок… Фургон стало бросать из стороны в сторону, от одного летящего в бездонном пространстве созвездия к другому… Ураганный ветер… скрежет дробящегося металла… брызги стекла… ледяной град… Прорвались все-таки!
Вновь обретя способность видеть, я потихоньку нажал на тормоза — наш транспорт замер посреди грязной дороги, в нескольких дюймах от невзрачного деревянного шлагбаума, перегородившего проезд, — казалось, он просто висит в воздухе. Посреди дубовой перекладины — черно-белый знак с интернациональным символом «NO». Тут уже ни убавить, ни прибавить — все сказано. Только персоналу Бюро известно, что под шлагбаумом — ма-аленькая термоядерная бомбочка, на случай незваных гостей. После столь любезных проводов они точно не вернутся, по крайней мере на этом свете.
Вместо пышной летней зелени штата Айова вокруг нас до самого горизонта простиралась мертвенная, плоская равнина; коричневато-серая грязь растрескалась, запеклась на беспощадном солнце, сливаясь с необъятным небом… «Как зелена была моя долина…»[39] — вздохнул бы американец. «Где моя деревня, где мой дом родной?» — тихо произнес бы, быть может, русский…
Но сейчас мне не до лирики, ей-богу! Дорога, где мы приземлились (выделялась она из ландшафта только отсутствием трещин), — единственное безопасное место на всей необъятной равнине. Вся земля тут превращена в ловушку ценой в пару триллионов долларов: нашпигована минами индивидуального действия; ямами с серной кислотой; вулканами, извергающими напалм; самонаводящимися ядовитыми дротиками; баллончиками нервно-паралитического газа; лазерными установками; взрывающимися псевдокактусами… ну и прочим. Одно прикосновение к шлагбауму (не говоря уже о попытке проехать мимо него) — и дорога перестанет быть безопасным местом. Мало кому охота играть при таких ставках.
Впереди нас поджидала каменная стена с двумя проволоками поверху (одна под током высокого напряжения, другая — отравленная) и невинными на вид квадратными башенками через каждые десять метров, а в этих башенках — ракетные установки, гранатометы, огнеметы, минометы и какие хотите другие «меты», не говоря уже обо всем остальном. Здесь располагались секретная Боевая академия Бюро-13 и Главная тюрьма, именовавшаяся Бангор-Мейн — так ее окрестили в восьмидесятые годы девятнадцатого века. Смысл названия давно утрачен, но, зная, какие ребята подобрались тогда в Главном штабе, можно смело ставить двадцать к одному: какая-нибудь забористая шуточка.
Академия и тюрьма на карте, понятно, не значились — непосвященный водитель просто проезжал по дороге мимо очередного указателя. Только тот, у кого в кармане удостоверение Бюро, мог попасть в портативную вселенную между передней и задней сторонами некоего столба. При передвижении по этой мини-вселенной скорость не играла никакой роли, а торопился я, только чтобы сократить интервал перехода из одного измерения в другое. Почему-то это напомнило мне поездку в… «далекую столицу, в которой я ни разу не бывал». А если не бывал — почему напомнило? Черт его знает! Здесь и не такое придет в голову…
Главная проблема — найти этот самый столб. Дежурный телефон всегда начинался с цифры 888, зато все остальные цифры то и дело менялись. Звонить нужно в определенный час (случайно выпавшее число плюс тринадцать), произнести набор паролей и отзывов, которых хватило бы на добрую страницу обычной книжки карманного формата. Мало того, замаскированная вселенная уместилась бы в кармане, — вход в нее все время перемещался. Прошлый раз он оказался посреди лесного массива в Колорадо, зато позапрошлый — в душевой сауны в пригороде Бостона. Видели бы вы, какими взглядами провожали нас посетители этого вполне богоугодного заведения, когда мы все семеро, мужчины и женщины, не раздеваясь, ринулись в душевую… Агент Бюро не ведает ни страха, ни смущения!
Тюрьма Бангор-Мейн уцелела после резни… сами понимаете, какого года, — тогда девять десятых агентов Бюро в течение двух часов были уничтожены неведомым противником. «Наш страшный час, наш смертный час…» И ведь Господь нас не укрепил… Знаменитый Дж.-П. Уизерс объявил, что настало время его и отныне он полностью посвящает себя расследованию — будет искать вечно, пока не найдет и не уничтожит убийц. Дж.-П., как известно, бессмертен, раз он говорит — вечно, значит, вечно. Вот он и ищет, а кто ищет, тот всегда найдет.
Посмотрев в зеркало заднего вида на прицеп, я отстегнул ремень безопасности и включил передатчик на приборной доске — надо послать наш опознавательный сигнал. Потом я отпер дверь фургона и наконец-то почувствовал под ногами твердую землю после многочасового сидения за рулем. Все члены моей команды, каждый по-своему, охотно последовали за мной — всем хотелось поскорее на волю. Прекрасная дама Джессика элегантно вышла из бронированного фургона, как из шикарного авто, светским жестом небрежно запахивая полу белоснежного летнего ансамбля асимметричного покроя. Аккуратненькая Минди спокойненько вынырнула в окно. Толстяк Джордж актерским жестом выбил заднюю дверь. Рауль попросту материализовался по другую сторону. Типичная показуха — все маги немного кокетничают, так и наш: освоит новое заклинание и демонстрирует нам его действие с торжественностью печального фокусника в кабаре.
Первая моя забота — проверить заряды в обоих «магнумах»; потом — осмотреть желтый прицеп, пристроившийся позади фургона. Что-то наш Веселый Малыш подозрительно затих, уж не готовит ли побег? В очередной раз один такой резвый бегун уничтожил газопровод, две линии электропередачи и городскую тюрьму. Насчет тюрьмы — особенно не возражаю, но он попытался закусить надсмотрщиками, а это уже наглость!
— Эд! — заорали из-за фургона. — Что это там за металлический скрежет?
— Да ничего страшного, втулка выпала! — Я поглядел на расплющенный цилиндр, врезавшийся в затвердевшую грязь.
— Водитель года мистер Альварес! — задирались ребята.
Пришлось им ответить так, чтобы больше не спрашивали. Настраиваясь на боевой лад, отряд распределился вокруг трейлера — стратегическое положение номер три. Минди Дженнингс, специалист по единоборствам, в свободной одежде защитного цвета и кроссовках военного образца, стала прямо перед дверцей, пригнувшись в искусной стойке, — не знающий промаха меч блестел у нее в руках, длинное изогнутое лезвие отражало лучи жгучего солнца.
Профессиональный солдат Джордж Ренолт, в полной армейской форме и тяжелых пехотных ботинках, с огромным автоматом М-60 (дуло смотрит в боковую стенку трейлера, со ствола свисает кажущаяся бесконечной лента сверкающих пуль тридцатого калибра со стальными наконечниками), устроился рядом с ней.
Маг Рауль Хорта решительно взмахнул серебряным магическим жезлом и завис в воздухе в нескольких футах от земли. Костюмчик он подобрал, как всегда, экстравагантный: кожаные сандалии, оранжевые шорты (в таких только апельсины рекламировать) и черная безрукавка с убедительной надписью: «Секретный агент? Только не я!»
Джессика извлекла изящный пистолет из-под плеча (и как это она ухитряется скрыть оружие под этим последним криком парижской моды?). Я порылся в контейнере с одеждой и подобрал себе спортивную куртку в тон черным джинсам и синей рубашке; заодно прихватил побольше оружия и, сжимая в каждой руке по «магнуму», отошел в сторонку, чтобы одним взглядом охватить всю диспозицию.
— Еще я слышал, вроде стекло треснуло, — пробормотал Джордж. Демосфеновы камушки во рту ему с успехом заменяла пригоршня леденцов. Нагрудный карман его рубахи защитного цвета оттопыривался — там, как всегда, запас сладостей. Мистер Ренолт, может быть, и слыхал разок в жизни слово «диета», но уж конечно не лазил в словарь, чтобы уточнить его значение. — Видно, что-то сломалось, посмотреть надо.
Рауль указал жезлом в дальний конец трейлера:
— Задние фары.
— Стало быть, ничего страшного?
— Да. Лишь бы замки были целы… — проворчала Минди. — Сколько мы возились, пока доставили сюда этого ублюдка!
— А где же стражи? — Ренолт оглядывался по сторонам.
Рауль предпочел обратиться к специальным наручным часам Бюро и важно предложил:
— Не позвонить ли нам, Эд?
— Не стоит, — возразила с отсутствующим выражением Джессика, плотно прижимая ко лбу кончики тонких, длинных пальцев. — Они уже едут.
Обернувшись в сторону каменной стены, я увидел надвигавшуюся на нас тучу пыли — это мчался к нам реактивный «харриер», почти касаясь крыльями земли. Ух ты, новая модель: легкое, стремительное сверхманевренное воздушное судно, созданное в Англии и взятое на вооружение морским флотом США, превратилось в истребитель-перехватчик, в летающую крепость; на узких крыльях, вытянутом носу и широком подбрюшье размещено оружие Бюро.
Самолет приземлился в нескольких метрах от нас, люк над кабиной с характерным гидравлическим шипением выдвинулся, и пилот до пояса высунулся наружу — лицо скрыто зеркальным забралом боевого шлема. Он повернулся к нам — и вслед за ним развернулись все пушки, минометы и прочее оружие, в точности повторяя каждое его движение. Охотно глянул бы на этот арсенал через специальные темные очки: что там за магическое оружие? Однако бесполезно, ничего я не увижу: окружающее самолет поле, безусловно, защищает его от проявления подобного любопытства.
— «Джон Форд»! — крикнул пилот (руки он держал не на виду, сохраняя готовность к битве).
— «Жолье»! — ответил я, как положено, отзывом.
Затянутая в перчатку рука приподняла шлем, и я разглядел нашего потрясающего красавчика Джилада Лапена, начальника Главной тюрьмы. Он стащил с головы боевой шлем — и дула всех пушек «харриера» как по команде уставились в небо.
— Привет, Эд! — Он махнул мне рукой.
— Хэллоу, Джил! Прискакал на новой лошадке?
— Ты об этой кляче? Так я купил ее на последней дешевой распродаже, — само собой, не за свои баксы!
— Как дела, Джил? — небрежно буркнул Джордж, не отводя глаз от трейлера.
Остальные члены моей команды приветствовали его в том же тоне, он же с изысканной вежливостью обратился персонально к каждому:
— Хэллоу, Джордж, Минди, Рауль, Джесс… прошу прощения, миссис Альварес!
Джессика с улыбкой вытянула руку, демонстрируя ему золотое колечко на безымянном пальце. Мы поженились всего полгода назад, и еще не все наши ребята привыкли называть мою жену миссис Альварес.
— Где наш Папочка? — поинтересовался Джил.
— На шабаше. — Хорта безмятежно уселся в воздухе, болтая ногами, как первоклассник.
— Ох! — скривился Джил. — И как тебе не надоест!
— Майкл Ксавьер Донахью никогда не сдается! — Джордж, посмеиваясь, несколько раз провел рукой по ремню, на котором висела его винтовка: любимый девиз и неизменный жест отца Донахью, которого сейчас с нами нет.
Джил посмотрел на него с недоумением, но потом расхохотался, припомнив, в чем тут соль. Даже я, хоть и считалось, что неподвластен подобным иллюзиям, на миг почти увидел, как автомат М-60 превращается в банджо. Один раз Джордж его превратил на глазах у изумленной публики — и устроил отчаянный переполох в аэропорту Далласа. А уж что было на фестивале народной музыки!..
Джил с любопытством оглянулся на наш трейлер:
— Так что вы нам привезли интересненькое?
Он не сомневался — мы раздобыли нечто особенное, иначе зачем тащить пленника сюда, в Главную тюрьму? Большая часть враждебных людям чудовищ заканчивала свои дни в контейнере для мусора, на дне реки или в бетонном фундаменте нового здания — мы тоже кое-чему научились у мафии.
— «ННО» из Чикаго, — пояснил я; кодовое «ННО» означает «неопознанный нелетающий объект». — Сожрал несколько человек, разрушил главную магистраль и наотрез отказывается умирать, что с ним ни делай.
— Не хочет, стало быть, сотрудничать с нами, вот оно как? — фыркнул Джил, потирая свой знаменитый раздвоенный подбородок. — Еще чем интересен?
— У него нет ауры! — вздохнул я.
Джил только захлопал неотразимыми карими глазами.
— То есть как?
— У него нет ауры! — монотонно повторил я. — Нет. Ноу. Зеро. Никакой.
— Так не бывает! У тебя очки испортились!
Я вынул из нагрудного кармана специальные темные очки (собственность Бюро), подошел вплотную к Джилу и протянул очки ему:
— Посмотри сам!
Повертев в руках этот оптический прибор, Джил глянул сперва на свою руку, потом на меня, на других членов команды и наконец на трейлер.
— Черт побери, вижу ауру Кирлиана у каждого из нас, но трейлер… пустой… Разыгрываете, ребята? Признавайтесь, там у вас никого нет?
Словно в ответ ему металлический куб сотрясся — и из него донесся глухой рык.
— Слышишь? Малыш говорит: «Я есть!» — перевел с чудовищного Рауль.
Джил смущенно улыбнулся.
— А это не робот? Ну, какая-нибудь сконструированная штуковина… Ведь у нас так иногда пошутят…
Теплый, сухой ветер коснулся моего лица, но я не почувствовал никакого запаха.
— Нет, друг! Живой организм.
— Обмахните меня перышком! — в почтительном ужасе прошептал Джил. — Существо без ауры! Наши технари будут просто счастливы! Наследили здорово?
— Да нет, — отозвалась Джессика, — пришлось немного подправить воспоминания у дюжины человек, а потом мы подменили этого шалуна лысым львом — стащили из зоосада в Линкольн-парке. Службы новостей разнюхают, конечно, — чудовище-то оказалось всего-навсего львом. Ну и в очередной раз высмеют эту дурацкую идею — да разве могут встречаться на земле настоящие чудовища?!
Все дружно расхохотались.
— Только мы снова наткнулись на Джулса Энглхарта! — вздохнула Минди.
Соблюдая привычный ритуал, мы так же дружно развернулись и сплюнули.
Энглхарт, внештатный корреспондент «Нэшнл газет», — злейший враг Бюро. Он специализировался на сверхъестественных явлениях и так наловчился строчить об этом, что наши агенты сталкивались с ним едва ли не чаще, чем с монстрами. Пару раз нам пришлось спасать его от вампиров, а однажды ему почти удалось заполучить доказательства существования нашей строжайше засекреченной организации. Ну что с ним делать — отдать чудищам на съедение? А как же присяга — защищать и спасать всех граждан Америки, в том числе и тех, кто нам вовсе не по душе? Вот такие в нашей работе бывают мелочи…
Конечно, мы его спасли, приволокли бесчувственное тело репортера в его квартиру, а там уж отыгрались: случайно уронили мощный магнит на его коллекцию видеозаписей (никому она не должна попасть на глаза!) и для себя кое-что придумали (мы тоже люди!): связали спецузлом его постель — нипочем не развяжет! — и слопали все запасы из холодильника. Такую маленькую месть мы могли себе позволить, только она нисколько нас не утешила. В один прекрасный день этот идиот может причинить нам и серьезные неприятности, и тогда придется его пристрелить — во имя национальной безопасности. Некоторые из нас в глубине души молились, чтобы этот прекрасный день настал поскорее. Но некоторые — это ведь не все, а, скажем так, подавляющее меньшинство.
— Сделала бы ты с ним что-нибудь, Джесс! — посоветовал Джилад. — Разве нельзя стереть у него из памяти сведения о Бюро? Или внушить ему страстное желание… поселиться, например, в Антарктике?
Моя жена пожала плечами:
— Рада бы, но этот Джулс невосприимчив к телепатии — врожденная блокировка. Довольно редкое, между прочим, явление.
— Вырвался, гад! — заорал вдруг Джордж, и его огромный автомат стал изрыгать пламя.
Фонтанчики грязи забили из-под ног дико скачущего чудовища, и оно — весьма благоразумно! — предпочло остановиться. Рукоятка ножа, который метнула Минди, угодила бужуму аккурат между глаз, но они всего лишь слегка полезли на лоб. Джессика пустила в ход свой отделанный перламутром миниатюрный пистолет и бросила гранату со слезоточивым газом. Я вогнал беглецу в грудь две пули из числа надежнейших. Рауль применил «Навевающие сны слова», «Заклинание смерти», «Сеть», сковал ему ноги и превратил землю вокруг него в липучку.
Под нашим дружным натиском монстр только пошатнулся, одним мощным усилием восстановился и бросился прямиком к нам — с жутким оскалом на морде, лучше всяких слов говорившим: «Всех сожру-у!..»
— Ах, черт бы тебя побрал! — Джил натянул боевой шлем.
Секунду спустя орудия на правом крыле «харриера» выплюнули жидкий огонь. Несколько взрывов подряд — и во все стороны брызнули кровавые ошметки: лампи разлетелся на кусочки. Но это мы уже видали: живые клетки, рассыпавшиеся по земле, поползли навстречу друг другу, и зверь принялся восстанавливать свой облик.
— Ого! Вот он что! — Голос Джила, доносившийся из переговорного устройства «харриера», слегка вибрировал в металлической кабине. — Надо быстренько запереть этого придурка в камере «Омега», не то у нас кончатся боеприпасы и он сжует нас вместе с землей и деревьями!
Повинуясь приказу, наш маг произнес свои заклинания — извивающиеся части и частицы монстра дружно полетели обратно в трейлер. Рауль починил крышу, захлопнул и запечатал двери, а напоследок выхватил прямо из воздуха малярную кисть и начертил на каждой стороне трейлера (даже на дне) ослепительно переливающиеся письмена. К подобным мерам предосторожности мы прибегали крайне редко, но ведь и «ННО» не каждый день встречаются.
Достав из багажа запасные замки и стальные цепи, мы укрепили двери трейлера и так обмотали его цепями, что он стал похож на чудовищную металлическую гусеницу — вот-вот народится бабочка-самолетик. На всякий случай еще подвесили к трейлеру гранаты и мины — этакая рождественская елочка с блестящими игрушками. Когда мы покончили с этой работенкой, Джил проявил любознательность:
— Рауль, таких знаков я еще не видел. Они как действуют? Усыпят его? Или голову ему оторвут, если снова вздумает прогуляться?
— Не-а! — Маг спустился на землю из воздуха. — Придадут ему на время наружные половые органы, только и всего.
— Тем лучше. — Минди обеими руками сжала рукоять меча.
Невольно я содрогнулся, как и все присутствовавшие при этом объяснении мужчины. Как ни странно, вместе с нами вздрогнула и Джессика, — из вежливости, что ли?
—
Подумать только, на что способна любящая жена! Мы вернулись в приятную прохладу нашей передвижной крепости, и я завел мотор — миновали ограждение; «харриер» следовал вплотную за нами. Из трейлера неслось глухое рычание, а разок мне померещился… гортанный хохот… Да нет, не может быть!
Мы ехали по ровной, грязной дороге, быстро приближаясь к стене, которая росла на наших глазах, — расстояние искажало размеры. Вот прямо перед нами возникла металлическая дверь высотой метров десять. Когда фургон подъезжал к двери, огромное металлическое сооружение стало погружаться в землю, мощный механизм звучно рокотал. Мы подъехали к двери в тот момент, когда она уже полностью ушла под землю, — плоская металлическая вершина сровнялась с дорогой, образовав для нас мостик. Проезжая, я с интересом рассматривал дверь: толщина метров шесть, собрана из листового железа (каждый лист толщиной в фут), между слоями железа вкрапления кристаллов.
Конечно, такое препятствие может отпугнуть только случайных прохожих. В нашей Главной тюрьме содержится немало чудовищ, которым оно показалось бы чем-то вроде подмокшего листка туалетной бумаги. Настоящие защитные сооружения — в пределах самой тюрьмы, да и оружия там ого-го сколько, уж поверьте, — вполне хватило бы для какой-нибудь южноамериканской армии.
За первой дверью оказалась вторая, не слабее, а впереди — третья. Вот она-то осталась неподвижной, преграждая нам путь. Оставаясь еще под сводами второй стены, я нажал на тормоза и подождал, пока не вернулась на место первая дверь. Полная темнота — пришлось включить фары. Только когда первая дверь с негромким стуком сомкнулась с потолком, опустилась третья, открыв нам путь внутрь тюрьмы. Наверно, средняя дверь, если надо, может столь же быстро вернуться на свое место и размазать любителей прогуляться на запретной территории по металлическому потолку. Вот бы нам такую дверь дома, в Чикаго! Ни один нахал из этих вездесущих разъездных торговцев к нам бы не сунулся!
Выбравшись из лабиринта стен, мы увидели впереди стоянку, заполненную «харриерами» и тяжелыми танками, — каждый вооружен получше иной крепости. Да, это вам не «на пикапе драном и с одним наганом» — замечательные штучки; правда, уйму денег стоят… А вот на наш ежегодный пикник фонды, как всегда, урезали. Позади этого ряда смертоносных железяк виднелся маленький испытательный полигон — это место пыток для обучающихся в Боевой академии Бюро я прекрасно запомнил со студенческих времен.
Представьте себе уютный городок: главная улица, магазины в два ряда, позади — хорошенькие двухэтажные домики, по восемь в квартале. На самом деле кварталы располагаются друг под другом, пройти от них напрямую к наружной стене невозможно. Наш шеф, дивизионный начальник Гораций Гордон, понимает толк в подобных «маскхалатиках» — так их называют студенты: эти магазинчики придают городку вполне пристойный вид, а в домиках живут во время учебы стражи, наставники и жаждущие знаний.
По улицам спешат-снуют десятки прохожих, несут книги, везут тележки с зеленью, тащат тяжёлые чемоданы, обсуждают новые возможности — кому они открылись на большой дороге — осуществить поскорее «американскую мечту», а кто застрял на обочине — просто болтаются так и сяк да попивают кока-колу. Вид у городка такой тихий, такой мирный… у меня аж мурашки по коже забегали.
— Боже, как я ненавижу это место! — не удержалась Минди.
И ее тоже одолевают воспоминания о славном студенческом братстве… Кончик носа у нее совсем побелел, так усердно она прижимает его к стеклу, разглядывая эти места, где нас так упорно пестовали, «чтобы в жизни большой не старели душой мы от первого курса до смертного часа». А уж смертный час в «жизни большой» каждого агента Бюро так же реален, как каждый следующий час…
А вот Джорджу нипочем — мурлычет себе под нос что-то неразборчивое да знай начищает свой автомат. Похоже, мистера Ренолта интересуют только такие игрушечки. Меня всегда занимало: а была у него когда-нибудь подружка?
С особым любопытством я высматривал один очень мне известный дом — солидный особняк в викторианском стиле, немало, должно быть, выдержавший передряг на своем веку. Как сейчас, передо мной треугольный фронтон, пятна крови на крыльце… Сквозь землю он провалился, что ли? Неужто мы проехали Чертов дом и я его даже не узнал? Вряд ли это возможно. Разве что воспользоваться темными очками? Но я тут же снял их и убрал в нагрудный карман: здесь все пропитано магией, ни одну ауру в отдельности не различить.
— Если ты соскучился по Чертову дому, — голос Рауля доносился из туалета, примыкавшего к маленькой душевой, — последи, откуда явится очередной «юноша бледный со взором горящим» — дрожит и обливается холодным потом.
— Вот-вот, и с негодным к употреблению оружием в руках! — подхватила Минди. — Самая надежная примета!
Они правы, я и теперь просыпаюсь порой среди ночи; и нынче мне в страшных снах является Чертов дом и день выпускных экзаменов. Несмотря на все усилия целителей, у меня до сих пор остались шрамы: скользкие, замшелые перила прямо под моей трясущейся рукой превратились в огромную змею, которая вонзила мне ядовитые зубы… не скажу, куда именно… Что делает моя жена, моя Джессика? Перезаряжает пистолет… почуяла, конечно: громко расхохоталась. Почему бы это? Ладно, пусть веселится, лишь бы этот секрет не выходил за пределы семьи… Изнутри трейлера вновь донесся рык, одна стена так прогнулась наружу — вот-вот лопнет. Я резко увеличил скорость и включил мигалку.
— «Горячий супчик», ребята! — крикнул я в переговорное устройство фургона.
Нам мгновенно уступили дорогу. Впереди сборная металлическая халупа — старомодный, времен второй мировой войны, ржавый вагончик, улегшийся набок: так выглядит снаружи наша Бастилия; слово «тюрьма» кажется мне слишком слабым для этой мощнейшей крепости.
Ехали страшно долго: повороты — налево-направо, налево-направо — и за каждым углом мелькает этот вагончик: все ближе, ближе… За фургоном на малой скорости летел реактивный «харриер» — наш пленник все время оставался под прицелом. Может, он знал об этом — бежать больше не пытался.
Один раз мы его подпалили, другой — утихомирили… ну, «Бог троицу любит» — есть такая пословица у русских.
Между тем мы уже попали в самый центр города, в широкое транспортное кольцо. Вот улица Алькатрас: по внешней стороне кольцевой дороги громоздятся неказистые бараки — склады какие-то. Внутри — островок, окруженный лишь колючей проволокой, огораживавшей металлический вагончик. «Не судите о книге по обложке» — это верно сказано! Остановившись перед калиткой в проволочном заборчике, мы отперли трейлер и отъехали на несколько метров, освобождая пространство для маневра. Едва успели переместиться на предписываемое инструкциями расстояние, как дверца трейлера распахнулась и перед нами предстал лампи, раздувшийся по крайней мере вчетверо, — живая иллюстрация для желающих наглядно представить себе понятие «растущая угроза».
В тот же миг бок вагончика словно распался и из него выдвинулась мощная металлическая рука с гибкой трехпалой лапой, оснащенная по всей длине магическими письменами и египетскими защитными пентаграммами, разного рода амулетами, распятиями, пульсирующими кристаллами, ну и оружием, конечно, — от арбалетов до пулеметных гнезд.
Без малейшего усилия стальные пальцы сжали монстра в своих ледяных объятиях и легонько встряхнули. Лысый бужум неожиданно тоненько взвизгнул и бессильно повис над землей. Исполинская рука, быстро сокращаясь, постепенно втянула чудовище, периодически встряхивая его для верности, внутрь невзрачного с виду вагончика. Приглушенный взрыв — и голова зверя, отделившись от тела, пробила дыру в металлической стене, успев дважды перекувыркнуться, прежде чем стальной гарпун врезался в львиную башку прямо промеж раскосых кошачьих глаз. На этом последняя попытка побега была бесславно пресечена, и мы наконец-то вздохнули свободнее.
Припомнил я еще усмешку нашего пленника: не притворялся ли он таким уж бунтовщиком, чтобы поскорее попасть в нашу тюрьму и удрать? Да нет, вряд ли: «отсюда никуда не убежишь», как поется в одной меланхолической песенке. Это не удалось даже призраку Гарри Гудини, как он ни усиливался. И все же я потянулся к переговорному устройству: предупрежу-ка стражей — так, на всякий пожарный.
— Кстати, — послышался в нашем радио голос Джилада, когда мы катили по кольцу, возвращаясь в город, — зачем вы потащились сюда сами, а не перебросили вашего красавчика через магическую арку?
Я переключился на передачу.
— Решили, так будет надежнее. И потом, мы давно получили разрешение подобрать замену Андерсону, — охота взглянуть на выпускников.
На миг разговор прервался — минута молчания в память об ушедшем. Если по учебнику — у каждого в запасе ровно сто способов покинуть Бюро. Ричард Андерсон изобрел сто первый: попросту вышел в отставку; впрочем, он, Ричард, всегда был немного чудаком.
— Есть у вас маги на подходе? — прервала молчание Джесс.
Ответ прозвучал невероятный:
— А как же, целых четверо!
Мы так и подпрыгнули. Минди перехватила микрофон.
— Четверо? Потрясающе!
— Ну, двое работают только в паре, третий всего-навсего целитель, пользуется лишь белой магией… Но это, конечно, небывалое количество. Обычно у нас столько за целый год набирается.
— Долго им еще до выпуска? — крикнул Рауль, стараясь, как всегда, держаться подальше от радио и прочей техники: вся эта машинерия ведет себя очень странно, если вблизи маг.
Вот и сейчас уже щелкают электрические разряды; Хорта еще отодвинулся.
— Профессор Бертон прогонит их сегодня через Чертов дом, — донесся до нас обрывок фразы. — Хотите взглянуть?
— Ага, дракон пожирает собственных детенышей!
Джил рассмеялся.
— Стало быть, хотите. Оʼкей!
Он попрощался с нами, «харриер» под резким углом свернул в направлении взлетного поля и пропал из виду.
— Пошли выбирать себе нового мага! — пригласил я.
— Будьте добры, выберите даму! — попросила Минди. — А то в нашей группе вечно перевес у сильного пола.
— А что тут плохого, моя красотка? — Хорта скользнул поближе к защитнице женских прав.
Специалист по единоборствам мило улыбнулась, захлопала длинными ресницами, сложила губки бантиком, придвинулась к магу вплотную и так врезала ему локтем между ребер, что он чуть не лопнул, точно воздушный шарик, да при этом еще нежно проворковала:
— О нет, ничего, мой милый, как можешь ты задавать такой вопрос?
Рауль, кривясь от боли, показал себя истинным мужчиной — всего лишь процитировал в виде извинения: «Защитник вольности и прав в сем случае совсем не прав…»
В свое время я отучился здесь положенные шесть недель и знал, где искать Командный центр. Ничем не примечательный переулочек, трехэтажное кирпичное здание с матовыми окнами — ни архитектурных излишеств, ни опознавательных знаков. Разумеется, все меры предосторожности приняты, но это не бросается в глаза. Если не осведомлен, что здесь штаб, — ни за что не догадаешься. Страховая контора, небольшой местный банк — да, но не Командный центр с компьютерным обеспечением высочайшего уровня. Комар носу не подточит.
Пробравшись на парковку, я облюбовал местечко возле тротуара, между стареньким (увешанным всевозможным оружием) мотоциклом и побитым молью красным ковром-самолетом. Команда моя вывалилась наружу, я запер дверцы машины и последовал за ребятами в дом. Всем нам не терпелось осмотреть секретную кухню Боевой академии — ведь когда мы были кадетами, сюда заглядывать не разрешалось. Заходим… Фойе выложено бледно-голубым мрамором; но холоднее мрамора оказалось сердце миссис Каннингем — дежурной, что восседала в вестибюле. Она удовольствовалась корректными лаконичными указаниями; три поворота, два лестничных пролета — и мы проникли в святая святых: Командный центр Чертова дома (или Департамент пакостей — так мы называли это место в пору ученичества).
С минуту мы тщательно вытирали ноги и деликатно откашливались, потом я решился постучать в дверь, и нам предложили войти. Когда я шагнул в это щедро оборудованное кондиционерами помещение, меня пробрала дрожь — уж не знаю, физической или нервной природы. Дергался я точно новичок, впервые попавший в морг. Нам предстояло пройти между двумя рядами колонн, с обеих сторон пульсировали какие-то приборы, назначения их никто из нас не знал; в дальнем конце — высокая платформа, накрытая прозрачным стеклянным колпаком. Шесть складных стульев окружали один вращающийся, — пожалуй, такой был бы уместен в отсеке командира космического корабля.
Мы шли между колоннами, шаги звучно отдавались в просторном зале, извещая о нашем приближении. Вращающийся стул вдруг развернулся к нам.
— Самое время! — Джойс Бертон поднялась навстречу и протянула руку — рукопожатие у нее чертовски крепкое. — Наши выпускники рвутся в бой.
Как всегда, Профессорша Пакостей нацепила черные облегающие штаны и бесформенный, какого-то выцветшего зеленого оттенка свитер с растянутой горловиной. Длинные каштановые волосы небрежно стянуты в неопрятный конский хвост. Хозяйка Чертова дома совершенно не интересовалась своим внешним видом; мода и все такое прочее — это всегда было не для нее.
— Ребята небось думают — им все по зубам? — усмехнулся Ренолт, прислоняя к стене автомат.
Бертон усмехнулась в ответ.
— Еще бы! Все вы такие — пока учитесь.
— Женятся — переменятся! — подхватил я.
Рауль, массируя все еще ноющие ребра, уселся на ближайший к нему металлический складной стул и одним прикосновением своего мягкого места превратил его в удобное плюшевое кресло.
— А где сейчас находится Чертов дом? — Маг вальяжно раскинулся на сиденье и закинул ногу на ногу.
— По ту сторону Бангора, — ответила Джойс, — это мешает телепатам проникать в наши мысли во время экзамена.
— Здорово! — признал я, присаживаясь рядом с Джесс; от моего прикосновения стул и не подумал превратиться в кресло, стал тепленьким, и все. — Да ведь в этой банде, Технической службе, ребята всегда были с завихрениями. Дверные ручки-вампиры помните? Вошли в анналы Бюро.
— А эта остроумная ловушка — коврик у входной двери! — подхватила Джесс.
— Позвольте вас поблагодарить и представиться: изобретатель этих пустячков, — с шутливым поклоном произнесла Бертон и трижды хлопнула в ладоши: — А теперь внимание! Мы с вами — заинтересованные зрители.
Мы уселись поближе к ее стулу, свет у нас над головами померк, перед глазами замерцал огромный на жидких кристаллах экран: восемь футов на четыре, белая серебристая поверхность, любая картинка — как реальность. Экран прояснился, и мы узнали вход в Чертов дом — все прекрасно помнили это место, и никто не стремился попасть туда еще разок. Четкость и подробность изображения просто изумительны: мы видели Чертов дом так же ясно, как если бы сами там находились, — никаких признаков преломления света. Мне даже захотелось протянуть руку и дотронуться до запыленной мебели, но я, конечно, удержался. Оптическое стекло, жидкие кристаллы, лазерная голография, высочайший уровень техники, ну и так далее, но не стану я даже пальцем рисковать, — чего доброго, Чертов дом достанет меня и с экрана. На редкость подлое устройство!
Громадная хрустальная люстра центрального холла под потолком изливала призрачный желтоватый свет на широкую, импозантную мраморную лестницу. Очень мне памятны эти перила — так и подмывает съехать разочек… А вот и знаменитый чуланчик со скользящей дверью, и занавешенный альков… Сцена готова — просим актеров начать игру! Кстати, а предупредил ли я стражников, что лампи надо пропустить через карантин, после того как он закусил человечьим мясом? Точно, предупредил.
Заскрипели старые-престарые дверные петли, и кадеты-выпускники перешагнули порог. Я мысленно пожелал им удачи — побольше удачи; она им пригодится. Естественно, прежде всего я рассмотрел близнецов: оба в джинсах и футболках, оба на одно лицо, и фигуры схожи, только волосы у парня цвета воронова крыла, а у девушки — золотистого оттенка: такая хорошенькая блондинка, с аппетитными ножками…
—
Поделом тебе, Альварес, не допускай подобных мыслей, если уж женился на женщине с такими телепатическими способностями!
Следом за близнецами вошел крепко сбитый мужик в армейской униформе, на правой щеке едва заметный тонкий шрам. Минди аж присвистнула от восторга. На меня он тоже произвел впечатление, хотя, безусловно, с другой точки зрения, — настоящий Голиаф, Геркулес: рост под семь футов, вес по меньшей мере фунтов триста, ни капельки жира — сплошные мускулы. На груди сложная сбруя, свисают гранаты, за плечо закинута автоматическая винтовка, у бедра ожидает своего часа здоровенный револьвер, а автоматическое ружье «томпсон» сорок пятого калибра держит в руке наготове. И Джорджу этот парень, вижу, пришелся по душе.
За спиной у Рэмбо-младшего показалась высокая, прекрасно сложенная женщина, с великолепной осанкой, то есть я хотел сказать — неприятным лицом, да и грудь у нее чересчур уж… Каких женщин я предпочитаю? Маленьких, тоненьких… «Хотел сказать вам в прозе — на песню перейду»: ну, как эта, что сидит рядом со мной, «звезда моя… с которой я обвенчан». Знаете эту песенку: «Ты лучшая, ты самая любимая из женщин»?
—
Ура! Супруг-новобранец Эд Альварес вновь вышел победителем из смертельной схватки.
Эта очень-то привлекательная женщина держала в руке деревянный жезл длиной примерно фут. Бедновато… Рауль Хорта разгуливает с жезлом длиной четыре фута — из чистого серебра. Наступая ей на пятки, в дом как вихрь ворвалась яркая красотка, что я просто не успел «на лету взглядом остановить птичку» — свою мысль: распущенные волосы, пестрое, цветастое цыганское платье с немыслимым декольте и босые смуглые ноги… Честное слово, все именно так! Я издал какое-то невнятное восклицание. Педагог пожала плечами, не отрывая глаз от своих кнопочек:
— Ей, видите ли, необходим контакт с матерью-землей — что-то в этом роде. Кто их разберет? Все маги немного… того.
— Полегче, полегче! — проворчал Рауль, прикалывая к футболке гипнотическую спираль; лозунг он уже сменил: «Голосуйте за анархистов!»
Парад завершал тощий, бледный человечек, одетый по последнему крику моды. Обувь от Гуччи, костюм от Серджио Валенты безупречно сидит на щуплой фигурке, а часы если не «Ролекс президент» — готов проглотить перила от первого этажа до второго. Ну и денди: на жилете вьется золотая цепочка от часов, с ее свободного конца свешивается брелок — какая-то иностранная монета. Он что, пару будильников носит на груди? Да-а, такой аристократ, похоже, моет руки не только после, но и до того, как посетить туалет. А может, он родился с серебряной ложкой во рту — не торчит ли кончик?[40]
Как только все шестеро оказались в доме, Джойс коснулась очередной кнопки на приборной доске, и дверь за ними захлопнулась. Вошедшие дружно обернулись и успели увидеть только, как задвигаются четыре огромных засова и спускается с потолка железная решетка. После чего, как и полагается, с грохотом захлопнулись все окна, сошлись вплотную ставни и защелкнулись намертво.
— Фью-у! — присвистнул Доналд, парнишка из пары близнецов. — Кушать подано, ребята!
Бертон надавила на следующую кнопку: жуткий издевательский смех отразился от стен дома, свет в люстре замигал и померк… вот-вот совсем погаснет. Здоровяк, заросший мускулами, передернул затвор своего «томпсона», быстро огляделся и скомандовал:
— Стандартная оборонительная позиция! Тина и я — впереди, Дон и Конни прикрывают с тыла, Пэтрика — в середину! Сэр Реджиналд — на разведке! Помните: задача — обнаружить железную драгоценность, размеры неизвестны.
Щеголь неторопливо обернулся и вздернул бровь:
— Кто назначил вас командиром группы, мистер Сандерс? — Голос его звенел, точно унаследованные от папочки денежки.
— Кто-то ведь должен командовать.
— Заранее надо было условиться! — провозгласила с сильным акцентом, похожим на русский, начинающая чародейка. — Время не ждет, товарищи![41]
Джойс поставила плюс рядом с фамилией Сандерса и минус Кристине Бланко: правила строжайше запрещают упоминать об учебном характере операции, об ограниченном запасе времени. Сандерс нахмурился.
— Посовещаемся! — предложил он.
Новички встали тесным кружком, а когда секунду спустя разошлись, лицо Тины Бланко пылало, как советский флаг.
— По местам! — рявкнул Кен Сандерс.
Все подчинились. Сэр Реджиналд Фоквортингтон-Смайт обратился в серебристое сияние и рассеялся в дым, проскользнувший в главный коридор первого этажа. Хоро-ош! Теперь я молиться готов, чтобы он прошел выпускное испытание: здорово бы заполучить в Бюро настоящего эльфа! Вот кого гонять за выпивкой на ежегодном пикнике Бюро — спиртное всегда кончается раньше, чем устает честная компания.
Близнецы, Дон и Конни, приковали себя друг к другу наручниками; Тина потерла деревянный жезл о рукав; Кен взял ружье на изготовку; цыганка — она осталась в середине группы — прикоснулась к крошечному золотому крестику на груди и забормотала на латыни. Это, должно быть, Пэтрика, целительница. Дай ей Бог благополучно выдержать испытания: должен же кто-то вправлять мне кишки всякий раз, как из меня их выпускают.
Профессор Бертон защелкала переключателями, дверь в коридор со скрипом отворилась, все студенты нацелили свое оружие, но ни один не выпалил сгоряча. Молодцы!
— У кого есть при себе очки Бюро? — красивым баритоном произнес Дон.
Кен сунул руку в карман рубашки, замер и принялся охлопывать остальные карманы:
— Мог бы поклясться…
Сидя рядом со мной за пультом управления, Джойс прыснула и повертела на пальце очки.
— Я уж собиралась подменить их обычными темными очками. Вот бы они поломали головы, не увидав вообще никакой ауры! — прошептала она. — Да ладно, не будем пинать убогоньких.
Тьфу! И таким вот мы должны потом пожимать руку! Я смотрел на огромном экране, как студенты обследуют памятный нам всем чуланчик, забитый старой одеждой, — она распадалась в пыль при первом прикосновении. Ничего стоящего они не отыскали, — должно быть, размеры неподходящие. Кен едва не угодил в гигантскую крысоловку, прикрепленную к внутренней части двери, а Пэтрика обнаружила нацеленное на нее бритвенное лезвие. Это их слегка отрезвило, и как раз вовремя: в Бюро умеют исцелять великое множество ран (если только вам не оторвали напрочь голову), однако при нашей работе загнуться может любой в одночасье, а неосторожные, когда выйдут в мир, быстро погибнут, да еще прихватят с собой пару сотен гражданских.
Ребята быстро заглянули в ванную и двинулись дальше. Правильно сделали: вздумай кто-нибудь присесть на толчок — со всех сторон (из стен, пола, потолка) выскочат стальные иглы и… не вонзятся, правда, но остановятся в нескольких дюймах от бедолаги. Джойс начала было отключать ванную, но потом передумала: студенты могут, потеряв бдительность, совершить глупость или небрежность. Отдернув занавеску, они наткнулись на незапертую дверь с полустершейся надписью: «С…альня»; быстро заглянули туда, посмеялись и двинулись дальше. Джойс не отметила их действия ни плюсом, ни минусом. Занятно…
Сэр Реджиналд вновь явился перед ними, — раскручиваясь столбом дыма, материализовался и объявил, что коридор чист. Кадеты приободрились и быстрым шагом устремились на поиски железной драгоценности: заглядывали за портьеры, перетряхивали книги, приподнимали сиденья кресел, разобрали по винтику все лампы, опустошили цветочные вазы, приподняли коврики, простучали половицы и стены — пусто.
Пока они возились, я записал себе на память, что как только выберем в отряд нового члена, надо снова связаться с тюрьмой: разобрались ли, что такое наш лампи и откуда он взялся. Если образовался временной прорыв в то измерение, где обитает еще пара миллиончиков таких существ, — нас ожидают серьезные неприятности.
Выпускники между тем прошли в гостиную. Прямо перед ними — небольшой стеклянный аквариум на металлической подставке, а в нем носятся заводные игрушки — вроде золотых рыбок, только в ковбойских шляпах; крышка аквариума сброшена. Пэтрика потянулась поправить, но сэр Реджиналд остановил ее. Еще один плюс! Не все забавное безопасно, и ничто не губит агента так быстро, как собственная глупость.
Экзаменующиеся поменяли диспозицию: на разведку в столовую отправились Конни и Дон. Стол ломился от роскошной еды, потрясающего китайского фарфора, тяжелых серебряных кубков… Дон усмехнулся, но Конни нахмурилась. Глянули вверх: Конни страшно рассердилась, а Дон щелкнул пальцами свободной руки — притаившийся в тени на потолке гигантский паук хлопнулся на мгновенно опустевший стол и съежился в неаппетитный комок. Кен этим не удовлетворился: достал пистолет с глушителем и выпустил в чудовище две обоймы. Наш человек!
В Охотничьей комнате не обнаружилось ничего интересного, кроме ожившего чучела гризли футов восьми ростом; его сбили с ног, запихали в камин и сожгли. Надо же деткам и поразвлечься!
Похоже, Бертонша оставила этот уровень Чертова дома сравнительно безопасным, — не иначе решила подловить кадетов: пусть расслабятся, тут-то она им и задаст. В библиотеке, в ящике стола, Конни и Дон нашли заряженный револьвер сорок четвертого калибра. Сандерсу потребовалось две секунды, чтобы определить: дуло запаяно свинцом, нажми на курок — и тебе напрочь оторвет руку. Еще один плюс Кену.
В кухне валялся полупустой пакет «Сухого завтрака демонов» — вещь сама по себе подозрительная. Духовка запрограммирована на взрыв при включении газа, эту ловушку обнаружил сэр Реджиналд — плюс ему. Пэтрика заглянула в холодильник, но забыла морозилку — минус ей.
В буфете, как всегда, лишь старые, грязные штаны — попеременно то вздыхают, то пукают. Когда-нибудь я доищусь, кто у нас такой шутник, и всажу ему пульку в диафрагму. Пусть поикает от смеха, пока целитель подоспеет.
Убедившись, что первый этаж проверен, Кен подал знак, предлагая команде отправляться дальше. Ну-ну, грубая работа! Забыли заглянуть в дюжину мест, где мог бы появиться ключ; полностью пропустили две обязательные оперативные процедуры и не сняли трубку телефона, хотя на автоответчике их поджидало сообщение — грубость, конечно, даже непристойщина, но сведения-то им бы пригодились. В общем и целом ребятки справились неплохо.
— Подвал или второй этаж? — нежным контральто пропела Конни; близнецы по-прежнему не разжимали рук: вот уж биогармония.
— Подвал, — предложила Тина, нервозно потирая свой деревянный жезл.
— Второй этаж! — потребовал сэр Реджиналд, набирая понюшку из золотой, украшенной драгоценными камнями табакерки. — Нынче никто уже не прячет ценности в подвал. Этакая безвкусица!
Пэтрика выразила свое мнение гортанным звуком, достойным неподдельного индейца или подлинного хиппи. Кен согласился:
— Займемся вторым этажом, но сперва надо позаботиться о тылах.
Тина пустила в ход жезл и запечатала дверь в кладовую — теперь ее снаружи не откроешь. Кен ножом заточил ножку стула и намертво вбил этот клин под дверь. Тем временем сэр Реджиналд жестом извлек из жилетки элегантный набор отмычек и, повозившись, сумел-таки справиться со старым, заржавевшим замком — даже не нашумел. Джойс одобрительно кивнула.
— Неплохие ребята! — пробормотал Рауль, уплетая воздушную кукурузу.
Пришлось прихватить горсточку из объемистого пакета, который наш маг наколдовал для себя одного, приказать ему помалкивать и смотреть в оба.
— А киношку покажут? — полюбопытствовала Минди.
Джордж зашикал на нее и замахал руками. Не нарушая предписанного строя, студенты зашагали на первый этаж. В воздухе замерцала призрачная тень. Стеная и завывая, ужасное видение предупредило их о незримых опасностях и растаяло, как это может сделать только настоящий призрак, не лазерная голограмма, — сам Абдул Бенни Хассан, бывший в жизни агентом Бюро. Гораций Гордон не любит терять обученных людей, вот и вызвал беднягу Хассана из ледяной могилы. Наши ребята не гуляют и после смерти — разве что по большим праздникам.
Минди отвернулась от экрана и тяжко вздохнула. Они с Абдулом подружились, намечалось между ними, видимо, и нечто большее, нежели простая дружба, и тут Абдул погиб. Став призраком, он, естественно, утратил интерес к определенной стороне жизни… Ну и все, какая уж тут дружба-любовь…
Тина аккуратно записала речь призрака на карманный магнитофон; Пэтрика сделала несколько снимков портативной камерой без вспышки; Реджиналд набросал портрет Абдула карандашом. С гордостью за ребят я отметил: поднимаясь по лестнице, они жмутся к самой стене, наступая на наиболее прочную часть ступеньки: здесь лестница не заскрипит под ногами, предупреждая врага о вашем приближении.
Забавы ради я попросил Джойс Бертон устроить так, чтобы глаза портретов двигались вслед поднимавшимся по лестнице. Профессор охотно выполнила мою просьбу, да еще и от себя кое-что добавила: одна пожилая леди вышла из кресла-качалки и покинула свою картину, когда ребята проходили мимо. Они, конечно, обратили на это внимание, но Дон и Конни успокоили команду: мол, не всякое любопытство опасно. Заработали еще один плюс. Я глянул на список фамилий: один — телепат, другой — маг. Крепкая оккультная команда, но им необходим постоянный физический контакт. Интересно, что предусмотрела по этому поводу Профессорша Пакостей?
—
Ах вот оно что! Забавно, должно подействовать. Едва студенты вступили на второй этаж — лестница исчезла. На ее месте возник гладкий пол — никаких следов входа-выхода.
— Отметьте это место! — шепотом приказал Сандерс.
Сэр Реджиналд баллончиком спрея провел переливающуюся оранжевую черту по скрывшей лестницу половице. Неплохо придумано! Я сделал для себя пометку.
По обе стороны коридора сплошняком — двери, двери… ни дюйма свободной стены. Тина выбрала наугад одну дверь, приложила к ней ухо, осторожненько повернула ручку, заглянула внутрь — и в следующую секунду с воплем отлетела к противоположной стене… Она едва успела распахнуть другую дверь, как из первой выехал стошести-десятитонный старинный паровоз и прогрохотал-пропыхтел мимо разбежавшихся студентов. Даже нас, сидевших перед экраном, хорошенько тряхнуло от рева, донесшегося из динамиков. Как только этот ископаемый механизм скрылся из виду, Дон захлопнул дверь, откуда явился паровоз, а Тина — ту, куда уехал.
С минуту ребята прокашливались и протирали глаза: что-что, а дымить старые паровозы умели. Стальные колеса пропахали в полу две глубокие борозды, груды отлетевших щепок выстроились рядком, точно мухоморы на ежегодном смотре. Хотите вдоволь посмеяться — приходите к нам в Бюро!
Отдышавшись, наши выпускники принялись поносить Бюро, всех преподавателей, в особенности же Джойс Бертон, после чего высказали несколько интересных предположений относительно наших предков и особенностей нашего сексуального поведения. Хм, некоторые выражения отменно хороши… Джордж быстренько их записал, — наверное, припас в подарок на день рождения своим приятелям, «зеленым беретам».
А на виду у всех валялась выпавшая из паровоза железная драгоценность… Сандерс наклонился уже за этим сокровищем, но вовремя одумался и велел близнецам исследовать насчет ловушек. Те уверили, что все в порядке, и Кен, обернув руку специальным носовым платком Бюро, поднял находку.
— Нашли, что требовалось! — объявил он. — Уходим.
— Мы же еще ничего по-настоящему не обследовали! — захныкала Пэтрика.
— Наша задача — найти драгоценность! — резко напомнил Сандерс. — Мы это сделали. Уходим, точка!
Этот парень нравился мне все больше — настоящий профессионал. Уверен, он с легкостью всадил бы пулю в спину врага. Никакой вам дурацкой романтики, сделал дело — и свободен. Молодец! Уголком глаза я наблюдал, как Джойс вставляет ключ в специальное отверстие на приборной доске и поднимает крышку над кнопкой с надписью «Особая защита!». Кнопка горела лихим красным светом. Профессорша Пакостей нажала на нее и давила, пока не послышался громкий щелчок.
Ой-ой-ой, попались наши кадетики! Какую бы дверь ни открыли, куда бы ни пошли — везде их ждет встреча с жутким, немыслимым, смертельным… Внезапно на контрольной доске замигал сигнал и включился факс; завыли в отдалении сирены.
— Что происходит? — Ренолт схватился за оружие.
Бертон прочла сообщение и выругалась.
— Код одиннадцать!
— Как так? — изумился я.
Минди настолько растерялась, что воскликнула:
— Ведь шкала доходит только до десяти. Что же такое — одиннадцать?
— Только не наша! — Джойс Бертон дочитала последние строки факса и выронила бумагу.
Я подхватил было ее, но система безопасности успела сработать — сообщение исчезло, остался лишь чистый лист.
— Код одиннадцать — побег из тюрьмы! — выдохнула Джойс.
Все мы вскочили и задвигались, не осознав еще толком, что, собственно, надо делать.
— Инструкции? — потребовала Минди, взмахнув мечом.
Рауль пожал плечами:
— Ты меня спрашиваешь?
— Профессор, там — ребята! — выкрикнул я, внезапно задохнувшись.
Бертонша, ругаясь, развернулась к приборной доске, нажала одним махом на три кнопки и схватила микрофон. Экран вспыхнул, на полу Чертова дома отчетливо проступила специальная разметка. Наша команда мгновенно выстроилась в оборонительную позицию, ожидая нападения.
— Тревога по форме «Альфа один»! — объявила Джойс. — Тревога не учебная! Повторяю: тревога не учебная. Команда, на выход! «Эгресс»!
— «Барнум»! — ответил кодом Сандерс. — Прошу объяснить ситуацию.
— «Стив Макквин»! — ответила она.
Тина стояла чуть сбоку — лицо ее на экране двоилось.
— «Стив Макквин»! — повторила она как эхо. — Массовый побег!
— Ничего подобного! — холодно возразил сэр Реджиналд. — Массовый побег — «Папильон».
— «Папильон» — одиночный побег, глупец вы этакий! — набросилась на него Пэтрика и повернулась лицом прямо к скрытой в стене видеокамере. — Она что, ее чувствует?
— Приказывайте, профессор Бертон!
— Возьмите все оружие, какое можете нести, и выходите! — распорядилась Джойс. — Чертов дом отключен. Живо!
Ребята не заставили себя ждать.
— Сколько времени потребуется заключенным, чтобы вырваться наружу? — спросил я, пока Бертон нажимала на последнюю кнопку, превращая экран в безжизненное серебристое зеркало.
Джойс взглянула на часы.
— Шесть минут. Надеюсь, страж Уоррен и его бастионы сумеют их остановить. Вызываю Горация Гордона из Главного штаба; предупреждаю генерала Мак-Адамса — команду «Феникс». Активизируем аварийный блок, вход переносим сюда.
— Куда — сюда? — переспросила Джесс.
— Прямо вот сюда! — ткнула пальцем Джойс.
Я дотронулся до ее руки:
— Распоряжайтесь нами, профессор.
Она кивнула.
— Убирайтесь отсюда! Не путайтесь у меня под ногами! Постарайтесь никого не пропускать в это здание! И молитесь!..
— Есть!
Минди уже бежала между рядами колонн.
— Скорей, ребята! Выгружаем все из фургона, готовимся к осаде!
— Погоди! — крикнул я, вытаскивая бумажник.
Из особого кармашка я достал по оранжевой таблетке для каждого члена команды. Мы их проглотили и растаяли в воздухе, двигаясь с учетверенной скоростью. Теперь у нас не шесть минут, а двадцать четыре. Время и правда не ждет, товарищи, Тина Бланко верно сказала.
Стекло задребезжало, «РВ» въехал в вестибюль Командного центра и остановился на скользком мраморном полу точнехонько перед регистратурой. Неколебимая миссис Каннингем и глазом не моргнула при нашем сверхскоростном вторжении. В темпе замедленной съемки (по сравнению с нами) она переключала какие-то кнопки на приборной доске у монитора. Стальные ставни опустились на двери, прикрыли дыру, оставленную нами на месте окна. Мы замурованы в здании академии!
Придерживая тормоза, я погнал фургон глубже в вестибюль, обдирая со стен штукатурку. Мне удалось развернуться так, чтобы ракетная установка на крыше свободно вращалась, нацеливаясь по мере надобности на двери — главную, боковую и заднюю.
Джессика, склонившись над контейнером, где хранилось запасное оружие, выбрасывала защитные доспехи; тем временем Джордж и Минди возились с наступательным оружием и боеприпасами. Ящикам с патронами, намертво прикрученным к полу фургона, хватило одного взмаха всесокрушающего меча мисс Дженнингс.
Мои ребята уже облачились в особые, точно повторяющие форму тела кольчуги. Однако дело предстояло серьезное, и мы натянули на бедра и голени металлические поножи, надели рукава из титана, а поверх кольчуг — невесомые магические куртки (их не пробьешь и ракетой); на голову — боевые шлемы, тоже из имущества Бюро: выдерживают удары страшной силы и напряжение двадцать тысяч вольт. В шлемы кое-что встроено: конечно, радио (для поддержания постоянной связи); экран из высокопрочного стекла (чувствителен к инфракрасному излучению и воспринимает ауру Кирлиана); датчик Киллджоя — если уж угодишь головой кому-нибудь в пасть, тут же разнесет на куски и тебя, и пасть (по мне, лучше так, чем дать собой пообедать).
Мимо нас прошла команда в таком же боевом снаряжении (с нашей точки зрения, ползут как улитки). Джесс послала телепатический запрос, и ее коллега мысленно ответила:
Прочие личности так же потихоньку передвигались по зданию, закрывая и запирая двери, расставляя секретные ловушки и пристраивая пулеметные гнезда. Над головами у нас негромко зарокотали вертолеты. Заряжая свой игрушечный револьверчик, миссис Каннингем посоветовала нам использовать машины на парковке для оборонительных сооружений, но я отверг эту идею: слишком громоздко и сразу привлекает внимание. Не будут чудища знать, где мы, — ну и не нападут на нас.
В ураганном темпе Минди загрузила в нашу ракетную установку шесть «амстердамок» Марка II. Раньше мы их брали с собой, только если предстояло серьезное сражение, но после больших неприятностей в районе Нью-Йорка без этих красавчиков даже пива попить не выезжаем. А как, скажите, иначе пробьешься на автостоянку в субботний вечерок?!
Тем временем Рауль наглухо заколдовал все окна, а Джордж, специалист по ловушкам, подложил мину системы Клеймора под входную дверь. Командный центр медленно, но верно превращался в подобие бейрутского отельчика. У меня были кое-какие планы в отношении лифта, но, судя по сведениям, полученным от миссис Каннингем, он и так уже превращен в смертоносную ловушку.
В арсенале, обнаружившемся в здании, мы с Джессикой отыскали огнемет и приличный запас зарядов. Меня очень порадовал ящик бутылочек-брызгалок со святой водой. Очень кстати! Найти бы еще арбалет, но почему-то здесь только стрелы (шестифутовые), а гигантского самострела — ни-ни. Ну, дайте мне только выбраться живым из этой заварушки — уж я поговорю по душам с Отделом снабжения…
Разогнувшись на минутку передохнуть, я увидел, что Рауль, обливаясь слезами, отвязывает крошечного ящера, который жил у нас в фургоне, и посылает его сторожить подвал. Амиго облизнулся раздвоенным язычком, блеснул магическим ошейником и исчез.
Тут как раз иссякло действие ускоряющих таблеток — на миг весь мир поблек перед глазами, но зрение тут же прояснилось и мы вернулись к обычному ритму. Уф! Голова болит, во рту пересохло, и притом отчаянно хочется жрать! В отсутствие отца Донахью Джессика брала на себя обязанности врача; она раздала нам фляжки с водой, сандвичи, укрепляющее питье, а заодно целительное снадобье и кислотный нейтрализатор. Ускорение действует разрушительно и на мозги, и на мускулы (по мне, хуже только гостить в семье тещи: «ужасно шумно в доме Тэйлоров»).
Хорта вылез из «РВ» в потрясной экипировке: на плечи наброшен роскошный плащ, запястья унизаны медными браслетами, на шее ожерелье, как у красотки на королевском балу, а в ушах длиннющие серьги. Надеюсь, это все — оружие, не окончательно же он умом тронулся, хоть и маг.
Оглядев свое снаряжение, я зарядил «магнумы» (они-то не имеют отношения к магии, хоть и начинаются на «маг»), прихватил заодно маленький автомат «узи» и связку гранат. Через плечо перекинул еще один мешок — со всевозможными патронами. «Узи» — оружие портативное, не для большой драки: радиус действия маленький, убойная сила не очень… Зато по надежности ему нет равных. Помню, наш сержант разобрал как-то автомат, влил туда банку сиропа, снова собрал и давай стрелять: целую ленту выпустил — и ни разу не заело. А когда речь идет о твоей шкуре, это свойство значит гораздо больше, чем всякие там калибры, дальность поражения и прочие параметры. Не забыл я и повязки на запястья: нет ничего глупее, чем сдохнуть только оттого, что в разгар битвы ружье выскользнуло из потной руки. Так мне говорили знакомые призраки — из тех, кому не повезло.
Ренолт так обвешался оружием, что мог бы спокойно снять штаны, не смутив наших дам. Минди присовокупила к любимому мечу гирлянду ножей, лук и сотни две стрел. Джессика осталась в фургоне — у нее под рукой обычный револьвер и автоматический пистолет «Мак-10»; рядом, на сиденье, дожидается хозяина двенадцатого калибра «ремингтон» — любимое оружие отца Донахью. Боже, как я хотел бы иметь в эту минуту настоящий арсенал!
Поскребывая затылок (наш маг всегда почесывается, когда надвигается беда), Рауль Хорта отправился на свой пост в правом коридоре; Минди заняла левый. Джордж прикрывал заднюю дверь; я — центральную. Джессика, естественно, отвечала за ракетную установку и все остальное оружие «РВ». Предосторожности ради я оставил боковую дверь нараспашку, чтобы у Джесс был путь к отступлению, включил программу самоуничтожения и оставил ключи в замке зажигания. На лице у моей жены застыло выражение глубокой печали: телепаты существа нежные, ранимые, сражений со смертельным исходом терпеть не могут. Но я знаю по опыту: придет необходимость — Джессика нанесет удар не задумываясь.
За короткое время мы еще много чего успели: сорвали с потолка лампы, разбросали вокруг сапожные гвоздики, облатки причастия, рассыпали на полу кошерную соль, приготовили яды, чтоб были под рукой. Ждать оставалось уже недолго.
Тем временем миссис Каннингем работала у приборной доски, активизируя все оборонительные и наступательные системы, какими располагало здание академии. В вестибюле темно, прохладно… Миссис Каннингем переставила монитор на своем столе — теперь нам видно, что происходит за окнами. Мерцающий видеоэкран удерживал одну и ту же картинку: сборный домик, вроде гаража, на островке зеленой травы посреди шумного уличного движения. Это и есть тюрьма. На первый взгляд все там в порядке. Смотрю на часы, отсчитываю последние секунды: три… два… один… ноль!
На экран страшным потоком хлынула чудовищная, кипящая жутью волна — это сотни монстров ринулись на волю из невинного на вид, спокойного домика: все мыслимые и немыслимые выверты дьявольских сил, в том числе и такие, каких мне никогда не доводилось еще видеть; некоторых я не мог даже толком разглядеть. Вампиры, волки-оборотни, василиски, гиганты, эльфы, гномы, химеры, головоногие, големы, биороботы; наконец, какие-то отвратительные, бесформенные сгустки материи… Потом весь экран заполнило скопище гигантов — они несли перед собой, как живой (то есть уже неживой) щит, растерзанные останки тюремных стражей, мы видели клочки униформы… Радио в моем шлеме донесло приказ начальника Главной тюрьмы Джила Лапена — он включал в действие бастионы; в голосе его слышалось рыдание…
Картинка мгновенно переменилась: словно из-под земли стали расти бастионы, они поднялись и соединились в шестиугольник — сплошную бетонную стену. В исходящем от нее ослепительном свете потонул домик, служивший тюрьмой, а в потоке извергшейся лавы, на наших глазах затвердевшей в гранитную скалу, — вся территория. Сработала первая линия обороны. Я затаил дыхание — зрелище впечатляющее. Что же дальше?
Появился гигантский мохнатый кулак — он пробил скалу, и в образовавшуюся расщелину выбралось невиданное чудовище. Вслед за демоническим полководцем устремились и другие, размерами поскромнее, — их было не меньше дюжины. Уже в десятках мест проломленный гранит рассыпался в песок, из дыр торчали адские лапы. Повинуясь сигналу, остатки скалы испарились, и мерзкие твари с грохотом полетели на асфальт.
Следующим этапом бастионы обрушили на чудовищ потоки воды — целую Ниагару. Водоворот подхватил монстров, вышибая из них дух, топя в разбушевавшемся океане. Капли влаги попали в видеокамеру, картинка на экране померкла. Подключилась другая камера. Огромные волны вздымались и опадали, их удары швыряли вопящих чудовищ друг о друга. Вдруг из водяного котла вырвались неистово извивающиеся щупальца, осьминог подхватил рогатого коллегу, вознес над волнами и швырнул прямиком на пограничную линию, отмеченную складами и бараками. Устрашающего вида рогатый зверь становился на экране все крупнее, отчетливее…
Ему почти удалось пересечь заветную черту; но тут из ниоткуда налетел ветер и отбросил его назад, в кипящие валы. Грохот, сила ветра, завихрившегося над бараками, все усиливались, над непреодолимой тюремной стеной поднималась еще одна преграда — завеса урагана.
Из темноты возникла казавшаяся прозрачной ладонь миссис Каннингем и покрутила настройку, уменьшая силу звука. Смягчились в наших наболевших ушах стоны поднимавшейся отвесно вверх бури, рев проносившихся по бурлящей поверхности воды мини-тайфунов… Они подхватывали все, что попадалось на пути, и играючи разрывали чудовищ одной только центробежной силой… Это здорово придумано! Но теперь не только слушать, а и смотреть становилось все тяжелее: этакое месиво из болтающихся жутких голов, рук, ног и прочих конечностей… Чудища разваливались на части, но упорно лезли вперед… небо зловеще потемнело.
— Врежьте им, ребята! — проорал у меня за спиной Ренолт, притоптывая в нетерпении.
Словно в ответ, в бушующий океан ударила молния и подожгла мерзкую похлебку — на гребнях волн заплясали всполохи электрических разрядов. Рассмотреть, что делается внутри ограждения, уже невозможно, только вспышки, когда молния поражала очередного гада и он вмиг сгорал до костей. Вот на это смотреть уже приятно! Так их, жги, поджаривай, круши!
Внезапно на монстров обрушился сверху могучий ливень, — экран пошел полосами… Вода извергалась бесконечным потоком, но все никак не могла перехлестнуть за ограждение из бараков. Грозовые раскаты перекрыли рев танков — они ехали мимо нашего здания…
— Ур-ра-а! — присоединил я свой голос к боевому кличу Джорджа.
Температура на поле боя резко падала, ливень обратился в снегопад, затем в град размером с кулак взрослого человека; экран стал почти синего цвета. Посмотрим, как понравится неубиваемым чудищам ледяная бомбочка! Молнии утихли, но ураганный ветер, пронизывающий холод уже сковали их, захлебывавшихся в мерзлой воде. Через несколько секунд океан превратился в ледяное крошево, а из него безобразными айсбергами, диковинными глыбами там и сям торчали вмерзшие монстры. Еще немного — и загустевшая ледяная крошка срослась в сплошной гладкий каток. Ветер постепенно стих, и мертвенный арктический покой воцарился над этим заполярным пейзажем. Чудовища вновь в плену!
Седая голова склонилась ко мне, монитор бросал зловещий отсвет на лицо миссис Каннингем.
— Теперь они попались, да? — В голосе ее звучала надежда.
— Нет! — спокойно и твердо возразила Минди.
Я покрутил ручку настройки — раздался скрипучий, скребущий, скрежещущий звук… Видеокамера ушла на глубину: там, подо льдом, в холодной бездне, бесчисленные уродливые существа продолжали медленно продвигаться к баракам… До чего хитрые бестии — они просто-напросто прогрызали лед.
Машинально нащупывая пистолет, я думал о… крысах. Вот кто нам нужен — пара миллионов крыс сожрала бы эту орду. Уничтожить их нельзя, это верно, но кто сказал, что их нельзя переварить. Один раз нам с ребятами самим пришлось сожрать чудище, другого средства не оставалось — это был Роковой Артишок. Единственное, чего нам тогда не хватало, — подходящего вина и острого соуса.
В системе элементарной защиты оставалось только одно средство. Камера вновь вынырнула на поверхность. С поразительной быстротой лед растаял, вода задымила и забулькала. Снизу вверх лились струи зеленоватого пламени, монстры с воем выпрыгивали из воды, зады у них почернели. Верхний слой почвы приподнялся, обнажая сперва кипящую липкую грязь, а затем алую раскаленную лаву. В желтом перегревшемся расплаве, испускавшем ядовитые испарения, пробегали искры. Мне казалось, что я ощущаю в ноздрях вонь серы, смешавшуюся с запахами подгоревшего мяса и паленого волоса… Уфф! Изображение расплывалось; плазма достигла стадии белого каления, но температура внутри искусственно созданного вулкана продолжала нарастать, приближаясь к внутрисолнечной, — той предельной точке, на которой должно взрываться тепловое устройство.
— Это еще не Ад, — пробормотал Рауль. В темноте я различал только его серебряный жезл. — Но он близко…
Что ж, в таких вопросах маги разбираются. Я скрестил пальцы в последней суеверной надежде. Секундой спустя у меня вырвалось проклятие: посреди экрана росла из расплавленной жижи причудливая четырехугольная башня из чего-то вроде черного стекла. Поднимаясь отвесно вверх, она нависла над кипящим расплавом и вышла за пределы экрана. Камера начала быстро отъезжать, чтобы показать нам эту башню во всю высоту. Что же это такое? Какое-то не предусмотренное охраной средство для побега? Едва черный столб достиг полного роста, верхняя его часть отвалилась и полетела вниз, со страшным грохотом врезавшись во внешнюю ограду. Эти ублюдки сидят по горло в пылающей лаве и еще пытаются атаковать! Пока им не удалось нанести нам заметного ущерба, но сверкающие осколки стекла словно примерзли к крышам бараков и тут же принялись расти вновь…
Джессика сжала мою руку. Конец уже близок, это ясно. Черное стеклообразное вещество все размножается… вот под его увеличивающимся весом часть стены треснула и развалилась. В тот же момент расплавленная магма исчезла и на очистившемся экране мы увидели толпы изрядно побитых чудовищ: тысячами, наверно, стояли они на самом обыкновенном асфальте, возле самого заурядного вагончика и расправляли туловища и конечности…
Закрыть глаза, не видеть этой сатанинской картины! Невероятно! За десять минут сбежавшие монстры прорвали и первую и вторую линии защиты… Теперь горстка служащих Бюро должна встретить этих образин лицом к лицу — или они жуткой, смертоносной змеей расползутся по всей Америке… Спаси нас, Господи!
За чередой хаотических вспышек возникло изображение: танки Абрамса вокруг пакгаузов; неуклюжие боевые машины развернулись более уязвимой, задней частью к одному из расположенных поблизости зданий. Не давая монстрам восстановить силы, по ним вели огонь из пулеметов 50-го калибра; потом в бой вступили 120-миллиметровые разрывные снаряды, термозаряды, шрапнель, пули неправильной формы из мягкого свинца, очереди дробью…
Еще несколько секунд — и под углом пошла панорама: в небо с воем взмывают «харриеры», резко останавливаются и, накренясь, задрав носы, застывают — все в одной позе, с ревущими двигателями. Как ни странно, мне показалось, что запасы оружия на борту не только не иссякли, но и пополнились.
Не могу сказать, чтобы я испытывал особое волнение. Более двадцати лет лучшие умы Бюро разрабатывали и совершенствовали разного рода исходные и иные материалы для нашей Главной тюрьмы, а также ее антивибрационные и противомагические свойства. И вот теперь понадобились аварийные средства защиты и дополнительный персонал: преподаватели академии, курсанты и мы, грешные.
— Эд, хочу на канцелярскую работу! — захныкал Джордж Ренолт.
— Будешь уходить — меня прихвати!
— Ладно уж, так и быть.
На экране появилась крыша здания, где мы находились. В пасмурном небе дюжина «харриеров» устремилась в яростную атаку: реактивные машины опрокидывались набок, выделывали виражи, зигзаги, петли и при этом безостановочно стреляли. Три из них взяли в оборот голову гигантского крылатого демона; четыре окружили летающую тарелку из мутно-желтого металла; еще пять резали пучками энергии что-то невидимое, но мы-то могли наблюдать результаты их разрушительной работы: небо отвечало невесть откуда взявшимися золотыми лучами, они скользили мимо «харриеров» (те уворачивались), а затем искрами осыпались на землю. Один «харриер» завертелся юлой и по спирали сиганул в воздушную бездну; за ним остался густой шлейф дыма — от поврежденной хвостовой части. Это Жил?..
Новый кадр: с востока идет над городом на небольшой высоте эскадрилья геликоптеров, — ракетодержатели начинены, словно стручки горохом, тридцатипятимиллиметровой смертью. С запада приближалась грозная стая драконов. Моя команда приободрилась: среди заключенных Главной тюрьмы нет «Больших гадов», — может, это охранники? Точно: изрыгая пламя, крылатые динозавры принялись крушить киоски, взрывать автомобили да еще попутно обратили в бегство целую армию монстров. Бой принял характер столпотворения, без внутреннего ритма и смысла: шел себе — и все. Люди забивались в дома, а монстры, наоборот, вылезали наружу.
Экран разделился на шесть клеток — шесть уменьшенных изображений: на картинках — разные части города. Вот, возвышаясь над танками и домами, двигается нечто куполообразное, на громадной плоской подушке, от которой отходят три ноги, — в них какая-то своеобразная грация: почти изящно поджимаются, переступая. Длинная механическая рука держит прямоугольную коробку, из которой монстр, как из лейки, поливает окрестности лазерными лучами.
Соседнее изображение: скользя по газонам, сминая контейнеры с мусором, низкую металлическую ограду, ползет колоссальная, футов десять толщиной, змея — в ее пасти свободно поместился бы гараж на парочку автомобилей. Секунда — и затаившийся именно в таком гараже орудийный расчет сносит голову, однако на ее месте тотчас вырастает другая.
Я стиснул приклад винтовки. Madre mia, да ведь поэтому-то нам и приходится держать взаперти всю эту нечисть! В свое время этих особей с огромным трудом отлавливали, одну за другой. Убить их невозможно: куда нам, с нашим жалким личным оружием, справиться с легендарными колоссами?
Над всей этой разномастной копошащейся массой плыл гигантский человеческий мозг, меча голубые противомагические молнии. Красивая чародейка, облаченная в черный, с золотыми звездами развевающийся на ветру эффектный брючный ансамбль в «пижамном стиле», пыталась отражать их заклинаниями — безрезультатно. Исчерпав свой запас, она уступила место орудийному расчету, однако устроить этой твари пушечную лоботомию тоже не удалось.
От супермаркета вновь устремилась в небо башня из черного стекла. Пара «харриеров» из четырех, взявших ее в тиски, отлетела и атаковала с бреющего полета. Из бомбовых отсеков посыпались и стали взрываться начиненные специальной жидкостью шары. На гладкую, казавшуюся хрустальной поверхность башни хлынули пенистые потоки. Там, куда они попадали, рост прекращался, но остальные участки продолжали вздыматься и опадать.
Вся моя команда напряженно следила за экраном. Вдруг монитор загудел, и центральный сегмент повернулся под другим углом; мы сразу поняли почему. Вдоль аллеи кралось огромное пульсирующее существо, по форме напоминающее каплю; вместо ног у него — месиво осклизлых щупалец. Солдаты атаковали его с разных сторон, но магический огонь и разрывные пули только проделывали в желеобразной массе крохотные дырочки, которые тотчас затягивались.
— Там еще где-то оборотень без сердца… — пробормотала Минди, прижимаясь к стене. — С моим именем, вытатуированным на лапе.
— И Атомный Вампир, — добавил Джордж.
Я содрогнулся.
— Плюс рыжий космический ублюдок с Северного полюса! — прорычал Рауль Хорга. — Опять разводит свой адский сад! Хочет пустить нас на удобрения.
— Не нас, а нашу кровь! — раздраженно уточнила Джесс — бедняжку мучила дикая головная боль.
Пришлось дать ей таблетку морфина — аспирину здесь делать нечего. Она проглотила ее целиком, всухую. Видимо, проникающие извне отрицательные психовибрации почти притупили даже ее острейшее телепатическое чутье. Это вам не гул в зале съезда экстрасенсов во время приветственной речи почетного гостя.
На нижней клетке бодро галопировали по средней полосе улицы четыре призрачные фигуры: один всадник, в военной форме, — на белом коне; другой, в отрепьях, с серпом в руке, — на гнедом; третий, ухмыляющийся скелет, — на вороном; четвертый, в сутане с капюшоном, с песочными часами в руке, — на сером жеребце. Все уступали им дорогу.
Внезапно я ощутил холодок затылочной частью головы и резко обернулся, остальные тоже. Воспользовавшись тем, что наше внимание приковано к монитору, кто-то проник в Командный центр. Опустив снабженный прибором сверхвидения щиток, я различил две черные тени, просочившиеся сквозь узенькую, в волос толщиной, щель меж стеной и ставнем. Еще одна подкрадывается к нам… уже на подходе. Очертаниями тени напоминали гуманоидов, но вряд ли обладали физической массой.
— Тревога! — произнес я ровным голосом. — Нападение, горизонтально, «один час».
— Теневое войско! — словно выплюнула Минди, опуская щиток.
Рауль вскинул руки и выкрикнул:
— «Тунец»!
Сквозь зажмуренные веки я увидал лишь слабый отсвет ослепительной вспышки. Открываю глаза — эти твари даже не поморщились… Рядом затарахтело: это Джордж приступил к работе. Миссис Каннингем попотчевала непрошеных гостей из десятимиллиметровки, а я добавил серебряных пуль из «узи» и еще разрывную гранату. Пули и снаряды проходили сквозь эти существа как сквозь облако и с грохотом впивались в металлические жалюзи либо отбивали от стен куски роскошного мрамора.
Подобравшись к ним поближе, Минди сделала сверкающим, радужным мечом пяток молниеносных пассов. Результат обычный — как всегда при сражениях с тенями: в ответ твари запустили ей в грудь длинные когти — повредили бронежилет, блузу и даже нательную броню. Рауль выкрикнул что-то на понятном лишь магам языке. Помахав магическим жезлом у себя над головой, он вдруг резко выбросил руку вперед, нацелившись им в сторону налетчиков. Тени так и шарахнулись от вспышки неземной энергии — конусовидного сгустка шумов и красок, в чьем спектре я разглядел три основные составляющие смерти. Так, Рауль, гони их в шею!
Тени отчаянно уклонялись, взмывали к потолку, падали ниц, дрожали, корчились, катались по полу… однако, истощив все свои гримасы, снова резво вспрыгнули на ноги — без единого повреждения!
— Наверное, я ошибся, — резюмировал маг. — Все-таки они нематериальны.
— Превосходно! — съехидничал я, наблюдая за потугами Ренолта применить против адской четверки огнемет: им это не понравилось, но и неудобств особых не причинило.
«Шевели извилинами, Альварес, — приказал я себе, — да побыстрее! Да, они нематериальны, но и не привидения, не химеры. Что же они такое? Чистая энергия? Фантасмагория? Многомерность? Или нечто совершенно новое? Думай, думай!»
Забросив винтовку за плечо, я схватил со стола сифон и выпустил в подобравшееся сюда черное облако струю газировки. Монстр презрительно осклабился, но это было последнее, что он сделал: едва пузырящаяся масса коснулась фантома — он скукожился и испарился… Я посмотрел сквозь щиток — осталась только шипящая лужица да тончайший налет серой пыли. Так-то!
— «Блуждающие огни»! — крикнул я. — Схема шесть-семь!
Бросившись к стоявшему тут же нашему «РВ», Джессика мгновенно достала и разложила на полу заранее заготовленную пластиковую пентаграмму. Мы поспешно забрались внутрь магического контура, усиленно притворяясь испуганными. Алчные порождения болотного газа тщетно скребли грани бесплотными когтями, пока не слились в один сплошной силуэт, — тут мы и окропили их святой водой из сифона.
Через несколько секунд от них осталось только в буквальном смысле мокрое место да горсточка пыли — сброшенная оболочка. Конечно, «Блуждающие огни» не уничтожены, они возродятся во время летнего солнцестояния. Даже развей мы их прах по всей земле — ничего не даст. Они хоть и Ничто, но не ничтожества.
По какой-то ассоциации я вспомнил один давний эпизод: в заштатном городке призраков, в неплодородной части Невады, наша тачка вышла из строя, и нам пришлось провести тридцать шесть часов внутри круга, да еще с горящими по периметру свечами, — отбивались от целого поселка тварей во главе с прожорливой жабой — их предводителем. Вроде бы мы одержали победу, однако городок призраков, дававший работу энному числу местных жителей, оказался сметенным с лица земли, да еще какой-то старик изыскатель случайно угодил в мясорубку. Так что какая уж там победа — элементарное выживание… «Не пробуждай воспоминаний минувших дней…» Вернемся-ка к реальности!
Перезарядили оружие, побрызгали кругом хвойным дезодорантом — и вдруг загудели вмонтированные в шлемы миниатюрные передатчики. Господи, что там еще?
— Внимание! — произнес безмятежный голос. — Приготовиться к варианту два! Повторяю: приготовиться к варианту два!
Я почувствовал, как, невзирая на нейтрализующее действие антацидов, в желудке началось интенсивное выделение кислоты. Минди толкнула меня в бок.
— Эд, а что такое вариант два?
— Понятия не имею! — честно признался я. — Но мне это совсем не нравится.
— Мне тоже, — подхватил Ренолт, нервно грызя шоколадку.
Мы уставились на экран: с минуту он был пуст, затем появился затмевающий небеса блестящий зеленый купол. Победа!
— Вызываю «Тунца»! — послышался в шлемофонах голос Джойс Бертон. — Вызываю «Тунца»!
Я нажал подбородком на кнопку, включая микрофон.
— «Тунец» слушает, профессор. Мои поздравления!
— «Шекспир»! — торжественно произнес голос.
— Э-э… «Бэкон».
— Эд, у нас тут проблема возникла, — произнесла Джойс с какой-то несвойственной ей интонацией.
Бравые агенты «Тунца» обменялись растерянными взглядами: призматический купол исправно функционирует, оттуда никому не выбраться наружу, даже нам. Америка может спать спокойно…
— А в чем дело, профессор?
Джойс смущенно кашлянула.
— В том, что этот купол не наш…
— Что?!
— То есть наш, Бюро, — поправилась она, — но другой базы. У нашего что-то с генератором — то ли не работает, то ли не так работает, точно не знаю.
Джордж выплюнул очередную шоколадку; Рауль ударил себя жезлом по голове; Минди весьма профессионально изобразила харакири, а Джессика… ну, она, тонкая натура, всего лишь спрятала лицо в ладонях. Я никак не мог проявиться, только подумал: «О Господи!»
Бертон продолжала:
— Гордон надежно защитил Командный центр от проникновения извне и дал нам тридцать минут — крайний срок. Если за полчаса не овладеем ситуацией — вход будет заблокирован. Навсегда.
…И мы останемся навечно замурованными в этой дьявольской мини-галактике… играть в вечность с резвыми адскими ордами… Заманчивая перспектива! С чувством висельника, сующего голову в петлю, я осведомился, чего от нас ждут.
— Мне нужен отряд смерт… добровольцев. Они должны проникнуть в Главную тюрьму и вручную запустить дублирующее защитное устройство.
Ничего себе! Не сразу я нашелся что сказать.
— Ну, так как же?
Я дважды глубоко втянул в себя воздух и обвел свою команду вопросительным взглядом. Все кивками выразили согласие. Какого черта! Вполне подходящий день, чтобы отправиться к праотцам, — если верить астрологическому календарю.
— Мы готовы, — ответил я. — Как насчет подкрепления?
— Получите нескольких старшекурсников. Остальные все заняты.
Чего ж вам боле? Необстрелянные юнцы, шестерка курсантов! В лучшем случае — пушечное мясо…
— Пароль?
— «Чертова». Отзыв: «Дюжина».
Считать разучились!
— Скоро вы их пришлете?
Вспышка — и рядом с нами возникли пятеро из Чертова дома, в защитной форме, вооруженные до зубов; вот только обмундирование сидит на них не Бог весть как… Оно и понятно: наши-то доспехи изготовлялись на заказ, а им дали со склада что нашлось. Близнецы выставили напоказ скованные наручниками руки — ясно зачем. Конни, телепат, держит в свободной руке карабин М-16 — как можно дальше от брата: порох и магия несовместимы.
— Желаю удачи! — послышалось в передатчике.
— Спасибо, Джойс, она нам понадобится.
Переключив приемник на нормальную частоту, я повернулся и еще раз произвел смотр своей маленькой армии. Странный на первый взгляд подбор оперативников внушает надежду: частный детектив (это я); телепат; маг средней руки; маг начинающий; профессиональный военный; парочка маг — телепат; девушка — специалист по восточным единоборствам; целительница; вооруженный до зубов силач. Что ж, поставим это шоу сами — без режиссера; в естественных декорациях — без художника и дизайнера… и сочиним свою рецензию…
Кен Сандерс, показавшийся мне в этот миг прямо геркулесом, приблизился и отдал честь. Стукнуть бы его хорошенько за подобные церемонии…
— «Чертова»! — гордо выпалил он.
— «Дюжина». Валяй, только скорее!
— Слушаюсь, сэр. Мы вполне сознаем безвыходность ситуации. Джессика в контакте с Конни: проведено экстренное телепатическое совещание. Наша задача: победа-или-смерть здесь, в Главной тюрьме; уровень семнадцать, секция три. Результат нашей миссии важнее всего на свете, включая нас самих. Верно изложено?
Верно-то верно, но как-то… бестактно, что ли, — выкладывать вот таким макаром… Чую я что-то не совсем обычное в его манере говорить…
— Кстати, — вмешался Рауль, — а где сэр Реджиналд?
Лицо Дона окаменело.
— Погиб. Мы охраняли больницу, и его слопало волосатое чудовище.
— Значит, и мы можем кокнуть одного в его честь, да? — мрачно осведомилась рыжеволосая, статная красавица Тина.
— Не можем! — твердо ответила ей Джессика. — Не забывайте: поэтому мы и здесь.
— Ах… йес!.. Прошу прощения, товарищ телепат.
— Но хоть душу вытрясти можно из этой сволочи? — уже вполне «по-нашему» прорычал Кен, прочищая свой «томпсон».
— Главное — проникнуть в тюрьму! — Риторический вопрос я оставил без внимания. — Есть три способа: телепортация, магия или обыкновенный автомобиль.
— А нельзя туда просто звякнуть? — встряла Минди.
Сандерс бросил на нее странный взгляд — не привык еще, видно, к хохмочкам перед лицом смерти.
— К сожалению, номер не значится в телефонной книге, — спокойно объяснил я.
— Вот черт! Придется, стало быть, нагрянуть без звонка… — Специалист по единоборствам все не унималась — шутила.
Ну-ну! Я повернулся к Раулю.
— Твое мнение?
— Телепортация невозможна из-за герметичности Бангора. — От его пальцев шел разноцветный дым.
Маг предпочел в своей речи старинное название. Что ж, его право…
— Джесс, а как вы с Конни? Беретесь переправить нас внутрь? — деловито продолжал я.
Моя половина скользнула взглядом по разношерстному войску.
— Только с применением МСД.
Сверхопасный, разрушающий мозг наркотик… на определенное время он тысячекратно увеличивает возможности телепата. Но какой ценой? Это все равно что пойти на самосожжение: человек впадает в маразм… а случается и что-нибудь еще похуже, к примеру мозговая смерть.
— Отставить! — как отрезал я. — Доберемся своим ходом. Тяжелую артиллерию прибережем для безвыходных ситуаций.
— То есть? — полюбопытствовала Конни.
— То есть, — пришел мне на помощь Джордж, — случилось далеко не все, что может случиться.
Конни побледнела, но не дрогнула. Молодчина!
Прихватив оружие, наша команда втиснулась в фургон. Мест на всех не хватило, так что некоторые остались стоять, ухватившись за свисающие с потолка кожаные петли. Эту идею я позаимствовал после того, как однажды в час пик возвращался домой на метро: очень удобно, когда на тебя напирают со всех сторон, а держаться-то за что-то надо… Времени в обрез — придется пустить за руль Джорджа: я уже упоминал, что для этого фана автомобильных гонок скорость света пока еще гипотеза, а не физический закон.
Миссис Каннингем одобрительно подняла большой палец и распахнула ставни. Ренолт моментально газанул, подпустив закиси азота, — и четырнадцать тонн «РВ» (собственность Бюро) вылетели прямо в окно. Приземлившись с жутким скрежетом на тщательно ухоженный газон, наш транспорт аккуратно содрал с него полоску дерна и помчался по тихонькой улочке. За нами с лязгом захлопнулись ставни. Объезжая воронку, образовавшуюся от страшного взрыва, Джордж лихо опрокинул тяжеленную машину на два боковых колеса и теперь уже по-настоящему дал газ. Ну, поехали — зигзагом — по бульвару Синг-Синг! Только в ушах свистит…
Конни ахнула: в поле ее зрения попал гигантский, высотой метров десять, ящер — ковыляет себе, лениво так, по среднему ряду на толстых задних лапах… Зверюга нас заметил, и громадные спинные плавники тотчас стали излучать пульсирующее зеленоватое свечение.
— Держитесь! — предупредил Джордж.
Машина с ревом, на еще большей скорости рванула вперед и чуть не врезалась в огромную рептилию. Те из нас, кто стоял, попадали на пол, а ящер взвился в небо. Из его разверстой пасти полыхнул огонь — на обочине загорелось дерево. Установленный на приборной доске счетчик Гейгера энергично защелкал.
— Прошу прощения… — донесся откуда-то из-под груды тел безукоризненно вежливый голос Рауля, — мой живот не врезается в твой локоть?
— Извини! — буркнул кто-то.
Пришлось мне, чтобы подняться на ноги, опереться на жену… Так… а теперь можно посодействовать магу — беречь его надо, раздавят еще такую драгоценность…
Дон не отрывал взора от заднего окна.
— Эд, это случайно не…
— Привыкай, мальчик, — невозмутимо процедила Минди (во время недавнего инцидента она даже не шелохнулась). — Ты теперь в Бюро.
Какое-то мгновение смуглый маг пребывал в шоке, но его отвалившаяся челюсть быстренько встала на место. То-то и оно! Новичков вечно потрясает, когда они открывают для себя: почти все эти «фильмы ужасов» просто-напросто воспроизводят вполне реальные бои Бюро с противником. Да и то сказать: к чему киношникам зря тратиться на комбинированные съемки и все такое прочее? Я ведь вам уже выдал эту тайну, только — молчок! Что касается меня, то на моем счету не много — парочка художественных лент и простенький телесериал. Но о чем я действительно мечтаю, так это о романе. Вот где настоящий кайф! Ну, будет, Альварес, занесло тебя…
Меня-то — да, занесло, а все мы и вправду неслись — по лужайке. Навстречу из кустов выскочила мумия и растопырила забинтованные руки — приди, мол, в мои объятия: это нашему-то «РВ»!..
— Осторожно — Билли-Боб! — предостерег Рауль.
Резко вывернув руль, Джордж завернул за угол жилого дома; от тротуара отделилось и взмыло в воздух несколько керамических плиток. Крутой вираж — и мы врезались в припаркованный возле дома спортивный автомобиль. Тот, конечно, перевернулся, но зато столкновения с ковыляющей ни шатко ни валко мумией удалось избежать.
— Ну силен этот забинтованный! — восхитился Кен.
— Да нет, — спокойно возразила Минди, занимаясь отделкой розовых ногтей. — Убить его проще простого — обыкновенной палкой.
— Почему же мы в объезд пустились?
— А у него оболочка ядовитая, — грустно так промолвила Джесс. — Это, видите ли, бывший водитель грузовика, по имени Билли-Боб Джонс, он из Южной Каролины. Сшиб однажды мумию, оболочка перескочила на него. Она-то как раз и заставляет его убивать.
— Выходит, сбей мы Билли-Боба — эта… оболочка перепрыгнет на кого-нибудь из нас?
— Именно так, вы все правильно поняли!
Кен пробурчал:
— Почему бы ее не уничтожить?
Вот уж подлинно — «к беде неопытность ведет»!
— Сначала попробуй ее стянуть, а для этого придется убить. Вот Билли-Боба и держат взаперти.
— А-а-а… — растерянно протянул Кен.
Понемногу до курсантов, кажется, доходит: в Главной тюрьме не одни монстры, есть и жертвы. Нам доводилось встречать даже демонов в бегах — искали политического убежища в психушке. Этот безумный, безумный… — сколько раз там в названии фильма «безумный», вы не помните? — мир… Но разве в наш век можно отвлекаться на искусство? Тут как тут перед нами на дороге сомулоид. Ну пальнули в него ракетой — надо же расчистить путь. Дальше попалась парочка — устроились за живой изгородью. Один — рослый такой, мускулистый мужчина, роскошные усы и бакенбарды, кричащий клетчато-зеленый пиджак и самый большой пистолет, какой я когда-либо видел. Другой — стройный, элегантный блондин, в белоснежном лабораторном халате и с механической рукой робота.
— Чтоб тебе фризануться, подонок! — прорычал усато-бакенбардный и выстрелил три раза подряд.
— Подавись фотонами, дельфиец! — не остался в долгу его интеллигентный соперник.
Из механической руки выросла пика, но толку от нее вышло чуть — слегка порвала пиджак вояки да проткнула ему жестянку с пивом.
Миг — и мы завернули за угол, оставив позади колоритных дуэлянтов.
— Черт возьми, это еще кто такие? — воскликнула пораженная Тина Бланко.
Я вздохнул.
— Долгая история… Как-нибудь расскажу на досуге.
Чем ближе к тюрьме, тем меньше целых домов, — в основном дымящиеся развалины. Мы мчались теперь под открытым небом; кругом ни души… Внезапно на крышу фургона с тяжелым стуком что-то шмякнулось и принялось царапаться в окно, раздирая сверхпрочное стекло длиннющими когтями. Так, Джордж занят, — я сам нажал на кнопку. Багажник загудел, отделился от крыши — и унес с собой изумленную гарпию. К тому времени как она грохнулась оземь, мы уже были таковы. Черт! Прыжки на крышу — второй старейший и самый распространенный трюк из описанных в стабильном учебнике… дай Бог память… какого года…
Местность, по которой мы проезжали… Нет, мой бедный слог бессилен описать «последний час кровавой битвы»… «О поле, поле, кто тебя усеял мертвыми костями?» Всюду валялись окровавленные куски тел. Немного утешало лишь, что кровь большей частью черная, зеленая или желтая, а расчлененные омерзительные тела уж никак не человеческие. Охрана Бюро собрала кровавую дань. Но где гарантия, что части туловищ каким-то образом не отыщут друг друга и не воссоединятся? Пустят корни — вырастут новые бужумы… Танки с бомбардировщиками всего лишь помогают выиграть время.
Ренолт снизил скорость и стал осторожно маневрировать среди развалин некогда прочных пакгаузов. Нередко, чтобы проехать вперед, приходилось давать задний ход, и все же мы кое-как продвигались. В домах, даже не до конца разрушенных, никого — все стали беженцами… А уж получат ли статус или нет — это как кому повезет…
Мы обогнули тумбу, описали круг и остановились перед сборным домом из гофрированного железа — абсолютно неповрежденным.
— На пароль отклика нет, — с обманчивым спокойствием сообщил Джордж.
Я взял у него передатчик и попробовал сам: он прав; придется таранить.
— Рауль, преврати-ка кусок металлической стены в дерево.
Маг закатал рукава.
— Будет сделано, шеф!
Вскоре в цельнометаллической стене здания появилась широкая деревянная дверь. Легко сокрушив проволочное заграждение, мы устремились туда. А стена вновь стала металлической — это маг, напрягшись, направил на нее жезл: мол, дерево, стань вновь металлом! Едем… дом надвигается на нас, аки длань Господня.
— Ох, Эд! — воскликнул Ренолт. По лицу его градом катился пот.
— Вперед! Саймон, Бланко, помогите ему!
Все три мага схватились за жезлы и принялись дирижировать невидимым оркестром. Стена из гофрированного железа стала меняться на глазах: дерево — железо… дерево — кирпич — алюминий… дерево — гранит — металл…
…И снова дерево. Протаранив его, наш фургон ворвался внутрь здания. Взвизгнули тормоза, машина остановилась в центре похожей на пещеру приемной. В зеркале заднего вида я увидел, как вновь сомкнулась металлическая стена. Ап! Если так дальше пойдет, Бюро придется дать нашей команде другое название — не «Тунец», а «Салат из тунца».
— Выходим в открытый космос! — приказал я и добавил для курсантов: — Сохранять бдительность!
Не успели мы собраться вместе, как пол заходил ходуном и к нам потянулась длинная металлическая рука. По крайней мере в этой части тюрьмы что-то еще работает. Я храбро шагнул навстречу роботу-привратнику, на ходу доставая удостоверение и демонстрируя значок.
— Агент ФБР Эдвардо Альварес! — произнес я громко и очень внятно. — Независимая оперативная деятельность. Бюро-13.
Рука замерла и поползла по направлению к моим товарищам — они тоже поспешили отрекомендоваться: к счастью, у всех оказались удостоверения. «Сторожевой великан» явно был не в восторге от вторжения фэбээровцев, однако в конце концов рука опустилась — пол снова закачался.
— Мы с Джорджем пойдем впереди, — распорядился я, взводя затвор «узи». — Сандерс и Минди прикроют с тыла. Цыганка и Джесс — в центр! Дистанция один метр. Тишина и бдительность!
Прежде чем возглавить вместе со мной колонну, Ренолт на секунду заглянул в машину.
— Что там такое? — бросил я на ходу.
— Детонатор включил. Наши не сунутся, а если что — взрыв отвлечет бужумов.
— И предупредит нас об опасности. Молодчина, Джордж!
Ренолт с хитроватой усмешкой сунул в рот леденец и взвел затвор М-60. Сколько времени в нашем распоряжении? Двадцать минут… вполне достаточно. Подойдя к стене, я внимательно осмотрел ее.
— Джесс, что скажешь?
Моя жена дотронулась кончиками пальцев до лба.
— Путь свободен, дорогой.
— Рауль, ты?
Он взмахнул жезлом и повторил с точно такой же интонацией, сохраняя невозмутимую мину:
— Путь свободен, дорогой.
Все, конечно, рассмеялись. Я стиснул зубы, — ладно, вы наплюйте на… шутников, мальчики, «мы сведем с ними счеты потом».
Сделав шаг вперед, я прильнул к глазку и надавил рукой на пластинку в стене. Что-то щелкнуло, стена повернулась вокруг центральной оси, при этом нижняя часть пошла внутрь, а верхняя опустилась, подталкивая нас в следующее помещение. А нам туда… надо или не надо?..
Нашим взорам открылась обыкновенная железная решетка, а в ней — окно из бронированного стекла. Рассмотреть, что творится в центре управления, невозможно: стекло сплошь забрызгано алой кровью. Я вставил палец в замочную скважину: специальное устройство сверило отпечаток, щелкнул замок, дверь открылась, пропуская нас внутрь.
По очереди мы прошли под громадной пластиковой аркой: сканер проверил структуру и ауру каждого. Меня оценили как гуманоида нормального; Джессику — гуманоида с примесью серебра; Рауль излучал зеленое, с белой окантовкой свечение маг обыкновенный, отличный парень; Конни ничем не отличалась от Джессики, а Дон — от Рауля; Кристина Бланко оказалась зеленой, с сероватым оттенком — чародейка начинающая; Джордж — гуманоид, но у его белой ауры еле заметная черная окантовка; у Минди — то же (все очень просто: эти двое драться любят!). Несколько секунд сканер гудел, проверяя Пэтрику, и наконец выдал золотую ауру — целительница! Кто меня озадачил, так это Кен: белый как снег! Пришлось свериться с контрольной таблицей на стене — белее некуда… Фантастически добродетелен и абсолютно неуязвим для какой бы то ни было магии. Поразительно!
Миновав сканер, мы ступили на пол, — по виду монолит, но меня не проведешь: при ближайшем рассмотрении мне удалось различить острые кончики чьих-то ушей, торчащие из похожей на зыбучий песок субстанции. Ну, я знаю, что надо делать: выхватил из нагрудного кармана вечную расческу Бюро и бросил перед собой. Полыхнул лазерный луч, расческа отскочила в сторону, пол моментально затвердел. Я поднял ее и махнул рукой своей команде: ключ не всегда внешне похож на ключ, а ключ часто… впрочем, не будем смешивать Божий дар с яичницей (а от яичницы я бы сейчас не отказался…).
— Не понимаю… — Дон осторожно обходил торчащие уши. — Почему здесь все не разлетелось вдребезги?
Ответила Пэтрика:
— Тюрьма построена из самовосстанавливающихся материалов. Черт, да она почти живая!
— Почему же «почти», дорогая? — тихонько поправила ее Джессика.
Конни кивнула, — поняла, конечно. Проходя мимо, Рауль показал на трещину в стене:
— Смотрите — затягивается на глазах.
Впереди — обманчиво простой коридор: бетонный пол, стальные стены, потолок облицован специальным кафелем — по соображениям акустики. Джордж держался левой стороны, а я, чуть ли не вплотную прижимаясь к стене, — правой. В сущности, коридор состоял как бы из трех переходов: здесь смешались или технология и магия (обоюдоострое соединение!), или применена особая система зеркал.
Этим путем конвой обычно препровождал пойманных монстров в тюрьму. И по этому же коридору сотрудники Технической службы попадали в НИЦ (Научно-исследовательский центр), а офицеры безопасности — в Хранилище. Имеющие специальный пропуск агенты, вроде меня, могли свободно проникать повсюду. А сунет нос чужой — отправится в топку.
В НИЦе ученые Бюро разрабатывали способы нейтрализации неуязвимых монстров. Поиск слабых мест у аномалов — процедура чрезвычайно трудоемкая, и чего там только не приходится себе позволять… Бужум бужуму рознь: многих убить — нужен только деревянный кол, но встречаются и такие, коим страшны враги весьма специфические, как-то: особые культовые предметы, обряды, заклинания, магические формулы; ну и болезни, старость и… любовь. Да-да, любовь! Разумеется, ученые питались в отдельной столовой и располагали бесплатной горячей линией связи — в любое время суток им могла понадобиться консультация парапсихолога.
В Хранилище содержалась всякая утварь, которую оставлять на виду опасно, а применять приходится то и дело. Некоторые из этих предметов — заговоренные или неземного происхождения, а попадались и такие священные реликвии, что лишь стопроцентный праведник мог приблизиться к ним, не рискуя подвергнуться разрушению. Именно этим термином — «разрушение» — пользовались на занятиях с курсантами, потому что хуже такой участи ничего нет для человека и от нее никакая наука не спасет.
Даже смотреть на то, как на твоих глазах разрушается человеческая личность, — можно сойти с ума: страшнее профессиональной борьбы без правил. Кен тактично кашлянул.
— Что? — спросил я шепотом.
— Объясните, пожалуйста: двери практически невозможно открыть, бужумы способны прогрызать и камень и сверхпрочный лед; почему же они не делают в стенах туннели, а прорываются в город, — ведь там мы их встречаем во всеоружии?
Вопрос как будто случайный, но на самом деле — по существу. За меня ответила Джессика — она подробно растолковала, в чем дело. Станция окружена бетонными стенами, подчас не менее километра толщиной. Эти стены и фундамент — надежная комбинация силового поля, призматического купола и барьера псионической смерти — служат щитом, предохраняющим от воздействия трансмерной энергии (то есть не допускают перехода из одного измерения в другое). Конструкция абсолютно неуязвима, термоядерные бомбы — и те не оставили на ее поверхности ни единой царапины. Перед ней бессильно притяжение нейтронной звезды, искривляющее пространство. Даже энергии рождения новой звезды недостаточно, чтобы разрушить хотя бы один квадратный метр стены, окружающей Главную тюрьму.
Как ни прискорбно, не Бюро принадлежит честь создания этого супервещества. И если бы все-таки что-нибудь произошло, мы оказались бы не в силах устранить повреждение, потому что смертные ни сном ни духом не участвовали в строительстве этого грандиозного сооружения. Если быть честными, мы просто стибрили Чашу. Тогда-то я и получил первое — и скорее всего последнее — повышение по службе.
При условии полной непроницаемости стен и пола единственный способ забраться внутрь или вырваться наружу — через крышу, и тут заслуги Бюро не вызывают сомнений. Изогнутая стена старого туннеля в конце коридора, напоминающего вывернутого наизнанку и скрученного в трубку дикобраза, как иголками, утыкана оружием: пулеметами, винтовками, дротиками, саблями, пиками, огнеметами, базуками, морозильными палочками, лазерными пушками, микроволновыми излучателями, капсулами с ядом, скорострелами, арбалетами, вибромечами, молниеотводами и так далее. Если не считать полоски пола в центре, пару футов шириной, стены и все пространство коридора ломились от орудий смерти.
У меня просто в голове не укладывалось, каким образом пленники преодолели подобное препятствие, но стоило взглянуть — и все ясно: оружие, выведенное из строя, лишенное смертоносных свойств, громоздилось вдоль стен бесполезной грудой металлолома. Мы с Джорджем не без труда пробирались сквозь оружейные завалы. Побледневший Ренолт был настроен решительно — просто он ненавидел туннели (на то есть причина). Тина осторожно дотронулась жезлом до копья с зазубринами.
— Боже правый! Кто все это сотворил?
— Может, ЭМПБ? — предположил Джордж.
— Что-что? — переспросил Дон, расшвыривая пулеметы, мешавшие пройти.
— Электромагнитная пульсирующая бомба, — расшифровал Ренолт, тщательно проверяя каждый метр пути. — Мгновенный разряд тока тесловского аккумулятора — и магнитный импульс широкого спектра расплавит транзисторы и чипы.
— А это нежелательно… — В голосе Кена не было уверенности.
Немного подумав, Джордж согласился с его предположением: да, нежелательно, и нежелательность эта на очень высоком технологическом уровне — любое электронное оборудование мгновенно выходит из строя. Единственное, перед чем электромагнитный импульс бессилен, — магическая защита. А в Главной тюрьме есть и то и другое.
Я почувствовал раздражение. Электромагнитные пульсирующие бомбы — новая игрушка человечества. Чем выше технология, тем легче разрушить. Скажем, единственный способ остановить допотопный паровой двигатель — сбросить его со скалы. А как прекращали действие машин более сложных — всем известно…
Старательно увертываясь и лавируя, Джессика прокладывала себе путь в металлических джунглях. И вдруг остановилась при виде издающего слабый гул вибромеча.
— Этим вот пользовались, и не однажды, — констатировала она.
— Побеги случались и раньше, — заметил я.
— Но не в таких масштабах?
— Да-а уж.
Осторожно раздвинув стволами пистолетов последние из бесполезных орудий смерти, мы с Джорджем вышли из туннеля и встали по обеим сторонам, давая место остальным. Непроглядная темень, мертвая тишина…
— Инфракрасное излучение. — Я нажал подбородком на кнопку, включив прибор сверхвидения.
Мы все стояли на небольшой площадке, выступающей из стены черного дерева, — как протянутая рука нищего. Налево вниз уходила серпантином вьющаяся вдоль стены узкая дорожка: трубчатое ограждение не внушало доверия — того и гляди, сорвешься. Я перегнулся через перила и глянул вниз: черная бездна… У кого угодно голова закружится. Снизу долетало призрачное эхо, там мерцали огоньки: жгли что-то специфическое. Постельное белье, волосы?
— Глубока эта пропасть? — полюбопытствовал Кен, вытягивая шею.
— Бездонна, — ответила Минди.
— Это факт или метафора?
Странная у Сандерса манера выражаться.
— Строго научный факт.
— А на чем он основан? — поинтересовался Дон.
— Снаружи, с расстояния нескольких миль, кажется, что эти стены, как гигантский саркофаг, покоятся на бетонной подушке. Если же смотреть изнутри — нет ни дна, ни пола, ни… чего хотите…
Тина наморщила лоб.
— Как это?
— Попробуй ответить на этот вопрос — получишь от Горация Гордона премию миллион долларов и заслужишь вечную благодарность Технической службы.
Подняв голову, я различил во тьме смутные очертания свисавшего с потолка спрута, туловище его было заковано в средневековую броню. Дать бы всем конечностям по магическому жезлу — пусть каждая специализируется на каком-то одном чуде. Однако щупальца спрута пусты… Приглядевшись, я понял: панцирь — тоже.
— Ай! — воскликнула Минди, неожиданно приземлившись на мягкое место и больно ударившись ладонями о пол.
Курсанты бросились к краю площадки, где начиналась дорожка, — помочь ей встать. Как это ловкую Минди Дженнингс угораздило шлепнуться на ровном месте? Держась рукой за перила и стоя одной ногой на площадке, она очень осторожно поставила другую ногу в кроссовке на полого спускавшуюся вниз дорожку. И тут же отдернула.
— Полное отсутствие трения! — объявила Джессика, отступая от края площадки. — Если бы не подалась назад, сейчас уже полным ходом летела бы в Чистилище.
Пэтрика сплюнула на дорожку — слюна умчалась вниз, не оставив следа.
— Со скоростью миллион миль в час, — уточнила она.
Вот черт! Это неожиданность — в прошлый раз здесь были ступеньки. Я перекинул автомат через плечо.
— Ну ладно, давайте поищем кнопку, выдвигающую лестницу. Джордж, Сандерс, близнецы — на стреме!
Мы потратили несколько драгоценных минут на поиски лестницы — напрасно. Потом, вспомнив строку из любимой песни знаменитого русского барда: «Пусть он в связке в одной с тобой — там поймешь, кто такой»,[42] — привязались друг к другу ремнями и минуты две исполняли космический танец «Пьяный на льду»: даже трубчатые перила оказались сделанными из того же скользкого материала.
Рауль посовещался с Доном и Тиной.
— Вездеходы? — закинул удочку Дон.
— Да, это лучше всего, — поддержала Бланко.
— Давайте я сделаю! — вызвался Рауль.
Он коснулся жезлом обуви каждого из нас, и она стала липнуть к скользкой наклонной поверхности. Минди со смехом взбежала вверх по стене и остановилась перпендикулярно к нам.
— Вездеходы! — самодовольно резюмировал маг. — Это вам не «Мейд ин Бюро»! То есть «мейд»-то «мейд», но само заклинание такое древнее, что я с трудом вспомнил порядок слов.
Мы заторопились вниз по дорожке.
— Для чего их изобрели? — полюбопытствовала Пэтрика, с преувеличенной осторожностью переставляя ноги. — Кому понадобилась такая обувь? Альпинистам? Матросам? Алкоголикам?
— Ворам… в законе.
— А-а-а…
Над нами в черной стене показалась ниша, а в ней — явно неработающая сигнальная система. Как это могло произойти? Пусть даже кто-то вырубил электричество — камера, снабженная независимым блоком питания, все равно должна обеспечивать безопасность на участке. Внешних повреждений никаких… Очень странно…
— Батареи сели? — предположила Конни.
Сомнительно… Задумавшись, я перестал следить сразу за всем, и в поле моего зрения случайно попал пикирующий на нас с высоты квадрат, словно сделанный из черного дерева. Я чуточку сдвинул щиток — видение стало отчетливее. О, дьявол!
— Нападение! — крикнул я, перекрывая голосом тарахтение своего «узи». — «Двенадцать часов», вертикально!
— «Римская свечка»! — крикнул Джордж, направляя ствол кверху.
Все точно с цепи сорвались. Лазерные лучи, дротики, пули так и посыпались на смертоносного летучего хамелеона. Вырывающиеся из многих дул вспышки создавали стробоскопический эффект. Чисто инерционная сила оружия удерживала тварь в одном положении над нашими головами, пока Тина не произнесла заклинание. Ретировавшись в черный ствол башни, этот чертов сын мгновенно исчез — словно опаздывал на свидание с прекраснейшей самкой хамелеона.
— Что ты сделала? — спросил Дон, перегибаясь через перила.
— Произнесла противолетное заклинание.
— Но эта мразь улетела!
— Туда, куда я ее послала! — с достоинством парировала Бланко. — С ускорением тридцать два фута в секунду — предельное для этого вида. Когда чары рассеются, хамелеон будет уже в краях не столь отдаленных, откуда не возвращаются. Если, конечно, по дороге не наткнется на магическую пересылку… или на дискуссию о черном квадрате.
Эта девчонка начинала мне нравиться — бьет без промаха. К несчастью, канонада привлекла внимание прочих обитателей тюрьмы. Едва доносившийся до нас рык сделался не столь отдаленным, как те края, куда Тина отправила предмет многолетних искусствоведческих баталий. Мерцающие огни устремились в нашем направлении.
— Удвоить скорость! Соблюдать тишину! — шепотом скомандовал я. — Оружие применять только с глушителями. Вперед!
Спускаясь по серпантину, мы стали натыкаться на уходящие в глубь стены боковые коридоры с рядами камер. Мы находимся в секции 3,— значит, нам нужен уровень 17, коридор 5, камера 12. Когда мы достигли уровня 17, рычание опасно приблизилось, а мерцающие огни превратились в огненные вспышки.
Все вбежали в коридор, замыкавший цепочку. Рауль попрыскал у входа дымящейся жидкостью — отверстие в стене намертво затянулось. Тишина как в могиле… По обеим сторонам коридора — серые двери: одни сорваны с петель, другие проломлены, иные вообще отсутствуют…
— Смотрите! — позвал Дон. — Эта дверь целехонька — и на запоре!
— Тем лучше! — Кен Сандерс насаживал глушитель на автоматический пистолет сорок пятого калибра. — Нам не помешает тот, кто там сидит! Идемте дальше!
Но любопытство взяло верх, и Саймон все же заглянул в зарешеченное окошко.
— Привет! — послышался его удивленный голос. — Что ты здесь… — Дон вдруг издал булькающий звук и, закрыв лицо рукой, отпрянул, увлекая за собой сестру.
Сандерс мигом выпустил в решетку несколько пуль, после чего я отважился сунуть нос в камеру: на грязном матрасе сидела маленькая девочка в рваном платьице и, тихонько всхлипывая, жалобным голоском укачивала куклу, напевая что-то вроде колыбельной:
— Не плачь, Мэри, не плачь… скоро мамочка придет… тебе «сникерс» принесет…
Господи, и когда кончится этот скулеж?!
— Слушай, Гектропа! Слишком сладко ты поешь! Но мы, видишь ли, те самые нехорошие дяди, которые тебя сюда упрятали.
Повернув одну лишь голову — плечи даже не шелохнулись, — сидящее на матрасе крошечное существо грозно зарычало и выбросило в мою сторону вилкообразный язык. Я успел пригнуться, и вся гадость врезалась в решетку, прилично погнув стальные прутья, — впрочем, они тут же выровнялись. Джессика напустилась на дрожащего от страха курсанта:
— Доналд, ты что, читать разучился?
— Что — читать? — огрызнулась Конни, заступаясь за брата.
Я показал на дверь.
— Но здесь ничего нет, справедливости ради заметим, — уточнила Минди.
Да ну-у?! Ах ты черт, они действительно поснимали предупреждающие таблички… Милые шуточки беглых бужумов!
— Извини, Дон, — покаялась Джесс.
— Почему это существо осталось в камере? — спросил Кен.
— Мадам Гектропа неравнодушна к стали, — объяснил я, — а здесь этого добра навалом.
Тина скорчила гримасу:
— Этакая невинная слабость!
— Несколько тысячелетий назад, в бронзовом веке, — серьезно произнес Рауль, — Гектропа была той еще громадиной. Но с приходом современной цивилизации… — маг усмехнулся, — мы поймали ее совковой лопатой — знаете, такими пользуются при загрузке товарных вагонов.
Курсанты развеселились, а из камеры послышалось угрожающее рычание. Мда, демоны еще и поэтому зовутся демонами, что у них напрочь отсутствует чувство юмора…
Мы продолжали свой путь и наконец очутились перед камерой 12, с южной стороны. Дверь держалась, и очень неплохо, но камера была пуста. Я вложил в щель в стене свое удостоверение. Что-то загудело, послышался щелчок — двадцатитонная дверь распахнулась, вместе с ней отошла часть камеры.
— Так Командный центр замаскирован в одной из камер? — Конни это поразило.
Пэтрика пожала плечами.
— А что им было делать? Повесить сверкающую неоновую табличку: «Посторонним и бужумам вход воспрещен! Прочим без доклада не входить!»?
Я невольно хмыкнул, хотя тут ситуация совсем уже не располагала к шуткам. Перед нами сердце Главной тюрьмы — Командный центр. Слева от нас, за дверью из бронированного стекла, — кабинет; на двери значится: «Учебный манеж». Еще одна ловушка смерти. Справа, за стальной решеткой, нагромождение трубок, обмоток и кабеля: исследовательская установка «Токамак». Старина Гораций Гордон лично вывез этого малыша из Австралийской империи во время девятой мировой войны инвариантного будущего. Техническая служба тщательно за ним ухаживала: ведь запчасти так просто не достанешь.
В середине центра — помост; с четырех сторон наверх ведут лестнички с перилами: там смонтирован необычный стеклянный цилиндр — голографический проектор; его функция — воспроизводить все, что делается в пределах тюрьмы. Сейчас изображения нет — никакого. Вокруг проектора — приборная доска с рядами кнопок: включение видеомониторов, клавиатуры компьютера, разных шкал. Здесь же, рядом, рычаги для запуска космических ракет.
И повсюду — скелеты в форме охранников: на полу, за пультами, вокруг мерно гудящего «Токамака»… В дальнем углу булькает в кофейнике вода. Тина пошла и выключила кофейник. Неведомый враг застал охранников врасплох, не было времени опомниться и оказать сопротивление. Тяжелое зрелище… Но нас ждет работа.
Мы прошли в глубь помещения, и дверь-стена сомкнулась за нашими спинами. Прямо перед нами — невысокая баррикада из мешков с песком. В орудийном гнезде — пулемет семьдесят третьего калибра, лазерная скорострельная пушка и «палука Джо», — последнюю мы приобрели в параллельном мире, с жителями которого поддерживали дружеские отношения. Эта штука выпускает одновременно острофокусный лазерный луч и расходящийся луч высокого давления. В результате сила в тридцать пять тонн отбрасывает тело противника прочь, и точно с такой же силой его внутренности выдергиваются из оболочки. Первоначально предназначавшееся для борьбы с вышедшими из подчинения роботами, это оружие годилось и для наших целей.
— Сохраняйте бдительность, ребята! Сейчас проверю кабинет Джила. — И я направился вперед.
Ну конечно, тут-то он и оказался — спрятанный позади висящего на стене чертежа внушительных размеров рубильник, снабженный четкими предупреждающими надписями. Я потянул за ручку — с панели счетчиков в главной комнате посыпались искры.
— Предохранитель полетел! — крикнула Джессика, подняв крышку. — Это когда кто-то вывел из строя прочие электросистемы.
— Так почини! — рявкнул я, стараясь не поддаваться панике.
Осторожно крутя туда-сюда пластиковые ручки, Джессика сняла панель и впилась взглядом в сложный лабиринт электрических цепей.
— Попробую. Но я тот еще техник, моего опыта не хватит починить домашнюю стереосистему. У кого-нибудь есть с собой набор инструментов?
Запустив руку под бронежилет и свитер и добравшись до липкой, пропотевшей рубахи, я извлек согретый моим телом универсальный армейский нож швейцарского производства и перебросил Джорджу. Тот перекинул Кену, он — Конни, а она — Джесс.
— Сойдет для начала. Но все-таки поищи настоящие инструменты.
Все мы принялись лихорадочно рыться в ящиках стола.
— «Токамак» в порядке? — спросил Дон.
— В полном, — ответила Минди, исследуя содержимое своих карманов. — Он ведь упрятан в клетку Фарадея и надежно защищен проволочной сеткой под постоянным током. Проникновение внешних импульсов абсолютно исключено.
— Почему же подобным образом не защитили всю тюрьму?
— Да потому, что на собственную защиту «Токамак» расходует половину вырабатываемой им энергии. А для общей защиты нужна добрая сотня генераторов.
Задвинув последний ящик, я нетерпеливо посмотрел на часы: прошло пять минут.
— Долго еще?
— Нет, если дергать не будешь.
Что ж, резонно.
— Господи, Эд! — послышался голос Рауля.
Я выхватил пистолет.
— В чем дело?
Он ткнул пальцем в сторону двери и показал губами:
— Монстры.
— Сколько? — прошептал Кен, выдергивая из кобуры громадный «томпсон».
— О-очень много…
— О, черт!
— Кто-нибудь знает, как управляться с этими малышами? — с надеждой обратился я к остальным, поглаживая ствол «палуки Джо». В ответ раздался нестройный хор отрицательных ответов. Положеньице!
Кто-то начал мерно колотить в дверь-стену, на пол посыпались каменные обломки: монстры обнаружили наше присутствие и явились с визитом вежливости. Очень любезно с их стороны!
— Оʼкей! — Я снял чехол с «узи». — Придется прибегнуть к крайним мерам, чтобы дать Джессике время. Группируемся по формуле два. Режим девятнадцать.
— Что это значит, товарищ? — осведомилась Тина.
Пэтрика показала на затвор карабина М-16:
— Делай как я, подруга.
— Хорошо, товарищ.
Мы образовали полукруг перед дверью-стеной. Клинки выхвачены из ножен, гранаты наготове, бронежилеты застегнуты, магические жезлы отполированы до блеска, снадобье проглотили, защитные лосьоны и притирания пущены в ход. Тина пошла еще дальше — начертила на полу мелом ложный люк. Это еще зачем?
Шум за дверью нарастал, в стене появились трещины. А вот и первая дыра — ее пробил наконечником железный голем. Тщательно прицелившись, я швырнул в отверстие термогранату. Кен добавил разрывных пуль. Судя по вою за стеной, наши дары не приняты с открытым сердцем, как посланы…
Рауль сделал несколько пассов — и перед дверью-стеной выросла кирпичная ограда. Ее тотчас раскрошил в середине черный кулак; в следующее мгновение рядом появилась еще одна дыра и стала быстро расширяться. В нее пролезла самка кентавра без шкуры и пошла метать пламя из буркал. Рауль отразил нападение золотым лучом — пламя рассыпалось, как конфетти. Омерзительное, словно сделанное из густого клейстера существо разверзло пасть… Джордж запулил туда гранату. Омерзит булькнул и взорвался; даже бужумы содрогнулись от отвращения, когда на них брызнула слизистая масса. В жизни не возьму больше в рот спагетти в томатном соусе. Брр!
Твари пошли в атаку. Тина взмахнула жезлом — и прямо у них перед носом материализовалась опускная решетка. Не успев затормозить, женщина-оса стукнулась обеими фасетками о металлические прутья и шмякнулась наземь. Мы мужественно удерживали позиции: палили вовсю, старясь попадать в отверстия в металлической решетке, и это большей частью удавалось, однако отдельные пули рикошетили и так и жужжали кругом. К счастью, броня предохраняла нас от серьезных повреждений.
Слышался скрежет металла — пронзаемого, разгрызаемого, разрываемого: клешнями, клыками, щупальцами. Вожак держался наособицу — еще один омерзит, немного похожий на человека с множеством слюнявых ртов и чрезвычайно острыми зубами.
— Банзай! — завопила Минди и выбросила руки вперед.
От лба человека-рта так и посыпались серебряные искры, и он шарахнулся в сторону. На нас вдруг что-то нашло: у всех одновременно закружились головы, и мы утратили способность ориентироваться в пространстве. Опомнившись, Конни поднесла к сердцу стиснутый что было сил кулак — и мерзкое состояние у всех миновало. Фу! Терпеть не могу, когда кто-то посягает на мою душу, — потом весь день испорчен.
«Томпсон» продолжал поливать адские отродья огнем. К нему присоединились мой «узи» и девятимиллиметровый парабеллум. Конни, с ее М-16, обеспечивала мощный заградительный огонь, а заклинания мага перекрывали трескотню пулемета; лента едва успевала подавать патроны. Вспышки молний, разрывы снарядов, огонь, оглушительный грохот, внезапная мертвая тишина, летающие ножи, пули, бомбы, гранаты, заклятия…
Кулак-невидимка перебил мне нос, и я чуть не захлебнулся кровью, но успел выплюнуть. «Токамак» почему-то замолчал. Тина коснулась его жезлом — заработал. Рауль без конца выкрикивал: «Тунец»! — но результат с каждым разом становился неощутимее.
— «Датская печка»! — заорал я.
Неожиданно для монстров в коридоре прорезалась дверь… Мы прекратили пальбу. На мгновение стало совсем тихо. Самка кентавра подозрительно подергала за ручку — дверца открылась, монстры устремились внутрь. Мы только этого и ждали. Каждый швырнул туда по паре гранат; затем мы захлопнули дверь и отошли в сторону. Доналд соорудил из воздуха еще одну каменную стену.
От взрывной волны в Командном центре с грохотом попадали на пол легкие установки и стулья. В гранитной стене образовалась трещина; часть стены рухнула, и в пролом сунул голову человек-рот.
— Джесс, как дела? — крикнул я, всаживая ему в морду заряд из девятимиллиметрового пистолета.
Как ни странно, он стал еще уродливее — вот не думал, что такое возможно.
— Нет ли у кого-нибудь транзистора на двадцать пять ампер и куска проволоки диаметром четырнадцать миллиметров? — спросила Джессика.
— Вряд ли… — засомневалась Конни.
— Минди, тогда брось-ка мне звезду!
Не двигаясь с места, мисс Дженнингс сунула руку за спину — и уже в следующее мгновение на панель в дюйме от пальцев Джессики плюхнулся небольшой метательный диск с острыми зазубринами.
Тина коснулась жезлом пола, и мертвецы в форме охранников встрепенулись и навострили уши. Кости трещали, как кастаньеты.
— Слушай мою команду! — «Повелительным голосом» гаркнула моя нежная жена. — Марш за мешки с песком — и пли!
Ожившие мундиры заползли в укрытие, но и только.
— Огонь! — прорычала Бланко.
Они и не почесались. Тина старалась, но зомби не способны делать то, чего не умеет их хозяин. Хорошо еще, она проделала этот трюк не в присутствии отца Донахью: католические священники имеют весьма смутное представление о зомби; последствия могли быть прелюбопытными — это все равно что проверять наличие газа в баллоне зажженной спичкой.
— В атаку! — стояла на своем Тина.
Ну, покойники и ринулись на монстров — только для того, чтобы вновь бесславно погибнуть. Кажется, маги выдохлись — Конни побледнела как смерть. В атмосфере, до предела насыщенной псионическим излучением, вокруг ее головы образовался светлый нимб из наэлектризованных волос. У нас кончались патроны; гранаты уже давно использованы.
Как раз в это время рухнула стена и в помещение хлынули орды вырвавшихся на свободу бужумов. Они спотыкались о протянутую низко над полом проволоку и падали друг на друга — получилась куча-мала. Рауль набросил сверху липкую паутину, а Тина добавила облако ядовитого газа. Твари закашлялись, паутина стала рваться… Тина смачно выругалась по-русски. Я поднес к газовому облаку карманную зажигалку — паутина загорелась. Огонь моментально перекинулся на копошащуюся массу. Один фасеточный глаз женщины-осы безвольно повис на ниточке; жало и хвост оторвало взрывом. Я выкрикнул:
— «Таймекс»!
Все члены моей команды поставили наручные часы на «Взрыв» и разбросали скопище монстров по сторонам. Результат? Хотя и кратковременный, но для нас благоприятный.
Размахивая мечом, Минди изрубила одного бужума на мелкие кусочки. Остальные снова пошли в атаку. Бужум на глазах собирал себя по частям. Увернувшись от огненной струи, Кен с диким воплем прыгнул на самку кентавра и прокусил ей горло. Из жуткой раны хлынула желтая кровь. Монстр еле вырвался и поковылял прочь — зализывать. Ничего себе! Рядом с этим мальчиком и Дж.-П. Уизерс покажется маменькиным сынком!
По обоим концам жезла Рауля выросли стальные клинки, и маг пошел бешено фехтовать — клочья мяса и шкуры так и летели во все стороны. Потом клинок напоролся на что-то невидимое, но очень прочное и сломался. Конни, злобно рыча, выпускала из карабина одну пулю за другой и одновременно пятилась назад, в помещение Командного центра. Дон, закусив губу, усилием воли сотворил незримое лезвие и свободной рукой разил монстров одного за другим.
Джордж с Тиной сражались бок о бок. Ренолт палил из армейского кольта сорок пятого калибра, а Бланко приняла боксерскую стойку и с поразительной ловкостью дубасила омерзитов. Я обратил внимание на ее бархатные перчатки: сквозь прозрачный щиток явственно виднелось исходящее от них магическое свечение. Перчатки-то бархатные, но на стальном кулаке…
Вот и у меня нет больше патронов. Я влил себе в глотку последние капли укрепляющего снадобья и вытащил из-за пазухи французскую полицейскую дубинку. Щелк — и из шестидюймовой ручки выскочил складной метровый прут из стали. Сейчас пересчитаем кости нечистой силе…
— Готово! — позвала нас Джессика.
Прыгнувший на меня волокнистый демон внезапно застыл в воздухе и рухнул на пол безвольным мотком пряжи: Джессика поразила его мозг. Не жена, а сокровище! И к тому же вкусно готовит.
— Включай рубильник! — Я вел рукопашный бой с женщиной-осой: адское насекомое не переставало видоизменяться, хотя я нанес ему сокрушительный удар в жало, — впервые в жизни получаю удовольствие от драки с женщиной!
— Скорей! — воззвал Рауль, загнанный в угол тройкой безглазых кудахтающих ведьм: они только что присоединились к общей свалке; на их костлявых шеях болтались ожерелья из свежих человеческих глаз.
На шум прибывали все новые монстры. Джесс ринулась в кабинет Джила, Пэтрика прикрывала отход. Бледный, с обломанными зубами и весь в язвах, как сифилитик, морлок попытался сцапать мою жену. Целительница с меткостью баскетбольного центрового отшвырнула его в угол. Метнувшись к рубильнику, Джессика напоролась на что-то невидимое. Одежда на ней полетела клочьями, из бесчисленных порезов хлынула кровь.
Издав трубный клич обитателя джунглей, Кен Сандерс сграбастал мерзкую, без шкуры самку кентавра и пробил этой грудастой дрянью, как снарядом, сверхпрочное стекло кабинета. Ну дает Кен! Мутант шмякнулся о стену над рубильником и сполз вниз по стене, увлекая за собой рычаг. Щелк — свет погас, и вокруг каждой твари появилась мерцающая ярко-голубая оболочка. Монстры тужились изо всех сил, царапались, ухали, выли и рычали — ничего не помогало. Каждый пленник — будь то монстр или мутант, великан или амеба, существо видимое или невидимое, физическое тело или чистая энергия — оказался заключенным в голубой пузырь, и неведомая сила неумолимо влекла его в камеру…
Рауль остановился перевести дух. Минди с Кеном пожали друг другу руки. Я провел ладонью по больной ноге. Джордж с Тиной обнялись. Близнецы сделали то же самое. Победа!
— Господи! — ахнула Джессика, опускаясь на грязный пол. — Мы же пользуемся энергией от батарей! В нашем распоряжении в лучшем случае несколько минут…
Пэтрика присела рядом с ней. Доналд открыл аптечку, и Конни занялась ранеными.
— Нельзя ли подключиться к главному реактору?
— Я телепат, — отвечала измученная Джессика, — а не специалист по ядерной энергии.
Рауль стоял, тяжело опираясь на магический жезл.
— Могу заслать молнию в резервные источники питания, это продлит срок их работы.
— Валяй! — проговорил я без особой надежды.
Маг поколдовал — и свет вспыхнул снова.
— Ну и что дальше?
— Ничего хорошего! — Он со вздохом опустился на стул. — Не подоспеет на подмогу генерал Мак-Адамс с ребятами из «Феникса» — пиф-паф, и мы покойники.
Комната вдруг озарилась радужной вспышкой, и мы очутились в окружении дюжины неповоротливых роботов. Мои храбрые ребята мрачно жались друг к другу и готовились устроить прощальный салют.
— «Шекспир», — проскрежетал безликий голем с четырьмя серебряными звездочками на квадратных плечах.
— «Б-Бэкон», — с трудом выговорил я, радостно наблюдая, как затянутые в броню фигуры подтаскивают к неработающему реле портативный генератор. — П-парень, вы нас просто спасли!
Однако часом позже я понял свою ошибку. Какой там массовый побег? Грандиозное похищение! Похищение века!
Мы собрались в небольшой затемненной комнате. На этот раз никаких там шуточек, глупых вопросов, умных ответов. Надо послушать записи, просмотреть видеоролики, полученные путем скрытой съемки, — в общем, разобраться, что произошло два часа назад: в истории Бюро это самый крупный массовый побег и второе крупнейшее сражение.
Как всегда, победа далась дорогой ценой, потери велики: добрая сотня охранников и научных работников плюс пятеро курсантов. Да еще Дон с Конни подали рапорт о переводе на штабную работу: Доналд так и не смог примириться с нашей спецификой, а где брат, там и сестра. Черт, жалко! Из Констанции Саймон мог бы выйти отличный агент!
Когда все удобно устроились в креслах, я откинулся назад и устремил взгляд на одну из стен, где повесили экран. На столе за нашими спинами установили шестнадцатимиллиметровый проектор; рядом громоздились коробки с пленкой. Гордон поручил нам самим докопаться, что к чему. Не справимся — впредь будем заниматься всякой ерундой, и то от случая к случаю.
— Рози, как только будете готовы — начинайте, — попросил я, пристраивая на коленях блокнот: у Джесс феноменальная память, но я предпочитаю самостоятельно вести записи для последующего анализа (Рози — это Розенберг, бородатый пастор и по совместительству специалист по здешней видеоаппаратуре).
Погас свет.
— Начинаем! — возвестил Рози.
На ожившем экране замелькали снятые с высоты птичьего полета картины нашего приезда и встречи с Джилом. Следующий эпизод: мы едем в Бангор-Мейн. А вот тащим в тюрьму чикагского лысого бужума. Начиная с этих кадров, мы целиком превратились в зрение и слух.
После того как последний кусочек монстра был доставлен в тюрьму, лампи моментально самовосстановился и прыгнул на охранников. Его поймали прямо в воздухе и заточили в блестящий голубой противомагический пузырь. Охранник щелкнул тумблером дистанционного управления — пузырь с омерзительным львоподобным существом внутри двинулся вдоль по коридору, миновал железную решетку, проплыл под сканнером. Однако проверка на ауру не дала никаких результатов: ауры попросту не оказалось. Зверя прогнали через сканнер еще и еще раз — с тем же успехом. Посовещавшись, группа Технической службы запустила сканнер на полную мощность, махнув рукой на технику безопасности.
И вот теперь, когда чудовище попало в сканирующее поле, арка зарегистрировала густое черное пятно с зелеными и фиолетовыми краями… Охранники только ахнули. И тут внезапно всех основательно тряхнуло, глядь — и на месте бужума появился высокий, стройный мужчина, с впалыми щеками и прилизанными черными волосами, да еще с проседью на висках… Мало того, он в смокинге… Вид изысканный до отвращения, как у дешевого факира на плохонькой эстраде. И откуда только этот ферт выискался? Вдобавок выражение лица у него такое, как будто он заявляет всем: «Передо мной любой факир — ну просто карлик…»[43]
Наше внимание привлек огромный, не менее шести футов длиной посох у него в руках… постойте, не посох, а жезл… магический жезл, из цельного алмаза. Кар-рамба! Даже у Мерлина нет алмазного жезла… Да этот фигляр мог бы употребить Рауля в качестве легкой закуски…
Не удивительно, что после каждого взрыва он моментально восстанавливается. И надул меня со специальными темными очками. Да ему и море по колено!
Наши люди в Бангоре храбро пошли в атаку… Жезл полыхнул огнем — и там, где только что была шестерка охранников, осталась только горсточка пыли. Взвыла сирена, лязгнули открываемые двери, стенки туннеля затвердели… Человек-бужум взмахнул магическим жезлом — и жезл… исчез. Одновременно выключилась видеокамера. Тина и Рауль захлебнулись от негодования.
— Жезл! Уничтожить жезл!..
Признаться, я еще ни разу не слышал, чтобы маг пошел на такое, — даже если жизнь его в опасности. Послышался похожий на всхрапывание звук — это снова включился проектор. Должно быть, прошло несколько минут с конца последнего эпизода: помещение теперь кишело монстрами — дикая, орущая орда… Охранники погибали пачками. Джессика отвернулась; остальные принудили себя смотреть на экран. (Все будет — и скорбь, и слезы, но потом: момент сейчас неподходящий.)
Сквозь возбужденную толпу шествовал человек-загадка. Отдельные монстры набрасывались на него, явно вознамерившись полакомиться, однако Смокинг не глядя швырял в них крохотными флакончиками, и гурманы разлетались вдребезги. В неистовой буче он являл собой движущийся остров невозмутимого покоя. Никто не смел приблизиться к нему больше чем на десять футов — лишнее свидетельство, что паранормальные существа отнюдь не ненормальные.
Человек-загадка ступил на вьющуюся вдоль стены дорожку и, сладким тенором напевая: «Сердце красавиц склонно к изме-ене…» — пошел по трупам. Я почувствовал, что начинаю по-настоящему, активно ненавидеть расфранченного извращенца.
На восемьдесят четвертом уровне герцог Мантуанский новейшей формации встретился с тремя аборигенами.
— Не ждали в такую рань! — злорадно-торжественно произнес восточного типа джентльмен, в роскошном кимоно с такими длинными рукавами, что не видно рук.
Я узнал в нем легендарного вампира Рашамора Хото. Вновь прибывший ухмыльнулся.
— Этих кретинов оказалось гораздо легче провести, чем я предполагал.
— А, чтоб тебя! — вырвалось у Джорджа.
Тина добавила к этому крепкое русское ругательство. Я во все глаза глядел на экран, а рука моя бегала по блокноту. Рашамор Хото фигурировал в нашей картотеке под кличкой Атомный Вампир. Первоначально он ничем не отличался от прочих вампиров и жил себе в небольшом японском промышленном центре Нагасаки. Жил-жил и чудом пережил атомный взрыв. Вот тут-то Хото радикально изменился. Всякий, кто умирал в радиусе двух миль (точный радиус действия «Толстяка», второй бомбы, сброшенной на Японию), становился вампиром, — слава Богу, обычным. Это правило распространялось буквально на всех: жертв атомной катастрофы, сердечников, самоубийц и просто умерших от старости. Рашамору даже не обязательно было вонзать в них клыки — такая уж местность. Свежие вампиры поступали к нему в рабы и служили, что называется, не за страх, а за совесть. Хото вечно ошивался там, где что-нибудь происходило пакостное. Чем масштабнее катастрофа — тем лучше. И так вплоть до того дня, когда мы разгромили его войско, а его самого взяли в плен.
— Внимание! — произнес я в свои наручные часы. — Код десять. Рашамор Хото на свободе. Всем погибшим в ходе сегодняшних боев в обязательном порядке протыкать сердце осиновым колом. Считать это первоочередной задачей.
— Принято, — ответил циферблат голосом профессора Джойс Бертон. — И уже выполнено. Фи, Альварес, неужели ты думаешь, мы не знаем, с кем имеем дело?
— Извините, профессор. — Я понял свою оплошность.
— Да уж, иногда лучше извиниться, чем погибнуть, — глубокомысленно изрек Рауль.
Минди от удивления прекратила затачивать перочинный нож.
— Кажется, в первый раз я слышу от тебя цитату из учебника…
Хорта пожал плечами.
— Когда-нибудь все должно случиться…
Рауль явно настроен философски. Розенберг недовольно кашлянул и, дождавшись тишины, возобновил показ. Вторым в группе встречающих знаменитость в смокинге оказался Гошнар — пульсирующая желеобразная сущность, у которой ртов больше, чем извилин. Этот омерзит, опутавший всю страну информационной сетью, с незапамятных времен бельмо у нас на глазу. Убейте его — и уже через минуту он объявится, целый и невредимый, в другом месте. Гошнар издал непонятный горловой звук; преступный маг ответил тем же.
— Перевод! — попросил я, держа наготове ручку.
— Сожалею, Эд, — молвила моя жена, — этот язык мне незнаком, а читать мысли с пленки я не умею.
Вот незадача! Но смотрим дальше. В кадре появилось до сих пор скрывавшееся в тени двуногое существо среднего роста и телосложения, с темной, как бы сильно загорелой кожей, в защитном комбинезоне, черных перчатках, на голове зеркальный сплющенный шлем, ничего, однако, не отражающий. Таннер! На нагрудном кармане его комбинезона выделялись непонятные знаки, смутно напоминающие земные буквы ТНР. Вот эта символика да еще темный цвет кожи побудили нас дать ему кличку Таннер.[44]
Он совершал налеты на морские и сухопутные военные базы с целью захвата оружия. Цель его и мечта — развязать войну и покорить Землю; затем построить космическую эскадрилью и, вернувшись домой, помочь однопланетянам выиграть войну, которая, по нашим расчетам, кончилась миллион лет назад. Но попробуйте его переубедить!
— Да. Наш. План. Превосходно. Сработал, — произнес Таннер, четко отделяя одно слово от другого.
Гошнар от удовольствия рыгал и потирал руки — только что, пуская слюни и сопли, он извлек из чавкающего зоба обглоданный человеческий череп. А самовлюбленного мага явно что-то задело.
— Неправда! Это я ухитрился проникнуть в Бангор и нейтрализовать магические средства защиты, а главное — разрушить эфирные оковы, в которых томился Таннер.
— И ради этого ты угробил алмазный жезл, подонок! — пробурчал Хорта.
— Все. Равно, — проскрежетал искусственный голос. — Это. Я. Высвободил. Электромагнитный. Импульс. Который. Уничтожил. Их. Примитивные. Средства. Защиты.
— А я зато, — вмешался вампир, — организовал массовые беспорядки. Я, и никто другой, имею связь с внешним миром — через моего раба, единственного оставшегося в живых.
Я мысленно приподнял шляпу, салютуя хвастливым подонкам на экране, — нет ничего приятнее болтливого монстра. Может, в конце концов мы дознаемся, куда делся Джимми Хоффа? Я начал устанавливать связь с командованием, чтобы доложить, что у Хото остался на свободе сообщник, но Джессика силой мысли меня остановила:
—
Спустившись еще на несколько этажей, жуткая четверка достигла следующего коридора и, пройдя по нему, очутилась в Хранилище. Повсюду лезли в глаза следы кровавой бойни.
— Вы уверены, что записывающие устройства не работают? — Рашамор отирал окровавленный рот; у его ног агонизировал охранник.
— Абсолютно! — отрезал фатоватый маг-модник, вытаскивая золотую расческу и приводя в склеенный порядок давным-давно вышедшую из моды прическу а-ля Рудольфо Валентино. — После устроенного мною деодонического взрыва все управляемые силой магии механизмы глухи и немы.
«Деодонический»… Это еще что такое? Не успел я подумать, как Джесс безмолвно пояснила:
— А. Вся. Электроника. Повреждена. Моим. Электромагнитным. Импульсом. — Таннер гордо показал на кнопку спрятанной в рукаве миниатюрной панели управления.
Да, вы, бужумы, не промах, что и говорить. Но кое-что упускаете из виду: каждая вмонтированная в стену видеокамера продублирована обычной шестнадцатимиллиметровкой: ни тебе электричества, ни волшебства — чистая механика, то есть элементарная фотохимия плюс часовой механизм. Техническая служба, как всегда, не подвела. Итак, посмотрим еще, что у этих гнусных ловкачей получится.
Таннер, сохраняя на физиономии надуто-важное выражение, направил палец на бронированную дверь — из пальца выпрыгнул ослепительный луч и мгновенно проделал в ней дыру размером с дверцу банковского сейфа. Все четверо, с беспримерно наглым видом, ввинтились внутрь. Камера панорамировала за ними.
Хранилище — многоуровневое помещение со свободным пространством в центре. Узкие металлические лестницы зигзагами ведут наверх, к расположенным вдоль внешней стены платформам, а на них — стеллажи, ящики, шкафы разных размеров и конфигурации, на каждом трафаретка с номером. Только один шкаф размещен на полу — в центре, за экраном из лазерных лучей и под колпаком из толстого бронированного стекла.
Но что такое лазеры для мага, который и не слыхивал о нравственности, — да она для него вообще не существует: он запросто нейтрализовал их электромагнитным излучением и раскрошил армолит, как обычное стекло. Отвел в сторону блестящие надкрылья, сорвал упаковку, извлек на свет Божий внушительный фолиант и… величавым жестом отшвырнул его прочь. Тот ударился об угол и разлетелся на тысячи мелких стальных стрелочек. Хоть бы один монстр пострадал!
Таннер протянул лапищу, похожую на якорь, и разломал металлическую плиту, на которой покоился фальшивый том. И тогда взорам присутствующих явилась другая такая же книга: ее кроваво-красная обложка, казалось, пульсировала, жила своей особой, зловещей жизнью…
Человек-загадка (впрочем, какая уж он теперь загадка — все ясно) вознамерился уже наложить свою пакостную длань на священный предмет, но вовремя спохватился.
— Дополнительная защита, — произнес он раздраженно. — Вы, трое, будьте любезны передать мне кусок вулканического стекла — в ящике у двери!
— Нет там никакого стекла… — начал Джордж.
Тина его успокоила:
— Он и без тебя знает, не волнуйся.
Естественно, этот ублюдок знал!
— Нгарл-л… Бульг… г… — бормотало желеобразное страшилище, ковыляя к ящику.
За ним топали Таннер с Хото, стараясь не попадать в его осклизлые следы. Пустив в ход стручкообразную конечность, Гошнар легко открыл незапертую крышку. Хото с Таннером подошли ближе. Маг с сатанинской усмешкой наблюдал за ними, ожидая…
Мы знали, что сейчас произойдет, — мы отвели взгляды в сторону. К экрану снова повернулись, только когда вопли стихли и крышка захлопнулась. Бужумы исчезли, вокруг ящика курился слабый дымок. Коварный маг стоял в сторонке, в коридоре: одежда его превратилась в дымящиеся лохмотья, он сильно обгорел, из ушей сочилась кровь, однако он остался жив. Из подмышки у него торчала толстая книга — Книга мертвых, принадлежавшая некогда древним ацтекам.
— Кретины! — осклабился он. — Зачем, по-вашему, Бюро оставило ящик открытым?
Злодей абсолютно прав: с ковчегом — шкафом для хранения Пятикнижия — шутки плохи. История о том, как он нам достался, сама по себе просится в киносценарий. Этот старинный ковчег стал своего рода стражником: если кто-то намеревался без специального пропуска покинуть Хранилище, крышка открывалась — хоп!.. Конечно, нам не раз приходило в голову использовать ковчег для ликвидации монстров. Но вот ведь что интересно: всякий раз, когда с его помощью пытались кого-то убить, ковчег набрасывался… на самого автора идеи. Ловушка? Несомненно! Бог суров с теми, кто слишком вольно толкует Его веления.
Вот этой реликвией, единственным средством не дать исчадиям Ада покинуть Хранилище, маг — ученик дьявола и воспользовался. Впервые за многое годы у меня поползли мурашки по спине. Способный негодяй, ничего не скажешь!
По-прежнему держа под мышкой светящийся том, победитель извлек из сохранившихся нетронутыми внутренних карманов бывшего смокинга два таких же флакончика, какими он разносил в клочья покушавшихся на его персону собратьев-монстров; надавил большими пальцами, открыл крышки… Маслянистые испарения, которыми густо пропитался воздух, неудержимо устремились внутрь малюсеньких пузырьков, как джинн — к волшебной лампе, пока не втянулись без остатка. Да-а, черт возьми, он кое-что умеет… Самодовольно гоготнув, он вернул крышки на место. В одном флаконе можно было разглядеть дюймовый слой желтоватого вещества, в другом — субстанции цвета дубильной коры. (Хото и Таннер?..) С ядовитой ухмылкой маг полистал книгу древних ацтеков, нашел нужную страницу… Взмах рукой — и он исчез.
Через несколько минут проектор замер; вспыхнул свет. Итак, все это не что иное, как дьявольский трюк с целью похищения вполне определенной великой ценности, а именно Книги мертвых, о которой известно, что она содержит заклинания на все, абсолютно все случаи жизни. Пусть бы глобальный ворюга стибрил атомную бомбу — с этим мы бы еще как-то справились. Но, владея Книгой мертвых, он одной левой улизнет из тюрьмы.
— Здесь — все самое существенное, — подытожил Розенберг, включая перемотку. — Остальное вы видели собственными глазами как участники.
— Спасибо, ваше преподобие.
— Не стоит благодарности, Эд.
— Нужно посоветоваться, — обратился я к товарищам.
Мы сдвинули стулья.
— Кто-нибудь узнал его? — В моем голосе против воли прозвучала надежда.
Ответы сплошь отрицательные. Что ж, ладно. Джессика как филолог-любитель проанализировала обороты речи нашего нового врага и с досадой отметила: прошел курс у опытного логопеда. Значит, у него проблемы с речью… Что именно пришлось прятать? Пришепетывание или иной какой-нибудь дефект? Акцент — иностранный, южный, бруклинский, ярко выраженный чикагский? Как бы это узнать?
— Обратили вы внимание на его уши? — подхватил Рауль. — Этот тип молод. Седина — камуфляж.
— Ты хотел сказать — на его руки? — уточнила Тина — Седина-то сединой, но главное, на его руках нет следов возраста. Ну, для лица — кремы, подтяжки и прочее. Но руки… что-то я не слыхала… Ведь не станешь подтягивать кожу на запястьях?
Невольно я потер свой перебитый нос.
— Значит, у него чужое лицо? В таком случае нельзя полагаться на изображение, которое мы видели в роликах.
— Все-таки стоит попробовать, — возразил Джордж, подпирая подбородок вертикально стоящим М-60. На посторонний взгляд могло показаться, что у него необычно длинный подбородок, так фута два, а опирается он на небольшое банджо. — Кто решился на чужое лицо, сами знаете, как это дается. А может, он человек с тысячью лиц?.[45]
Вот так Джордж! Не ожидал от него такого рода эрудиции.
— Плюс ко всему, — деловито добавила Минди, — у него ни мозолей, ни шрамов, даже заживших: никогда не занимался ручным трудом. Носит дорогой смокинг.
Ну, это-то как раз не значит, что человек богат. Скажем, служит в видеомагазине или еще какой-то фирме. Кроме того, смокинг кто угодно может взять напрокат. Да мало ли что еще…
— Смокинг? — грызя костяшки пальцев, переспросил Кен, как будто не понял, о чем речь.
— Скорее всего отвлекающий маневр: первое внимание — на одежду, — напомнил Ренолт. — Избитый трюк.
— Однако неизменно срабатывает, — возразил Рауль.
— Ясно одно: следы он заметает мастерски. У нас не так уж много зацепок, — подытожил я. — Высока вероятность, что мы имеем дело с мужчиной. Белым. Возраст около тридцати пяти. Рост пять футов десять дюймов. Вес сто тридцать фунтов. Никогда не занимался ручным трудом. Маг.
— Не маг! — отрезала Тина. — Презренный алхимист!
— Алхимик, — поправил я. — Так мы его, пожалуй, и будем называть.
— Йес. Да. Вспомните бутылочки!
— У него был магический жезл, — напомнил Кен.
— И он им пожертвовал, чтобы выпустить монстров. — Рауль с отвращением постучал по полу собственным жезлом. — Любой задрипанный алхимик способен состряпать пойло, которое даст ему силу средней руки факира — аж на двадцать четыре часа.
— При этом яд разъедает его изнутри, ведет к полной духовной и физической деградации. От него не останется даже призрака! — веско заключила Джесс.
Мда… Веселенькая перспектива! А если призрак все же останется? Джордж обрадованно раскинул руки, обхватив ими спинки ближайших стульев.
— Так он сам загнется?
— Ноу! Ниет! — воскликнула Тина, темпераментно рассекая ладонью воздух. И добавила кое-что по-русски.
— Он завладел мудростью древних ацтеков, — напомнил Хорта. — Одно лишь обладание Книгой мертвых делает ее хозяина непобедимым. Никакое зелье для него не опасно.
Я прокрутил в голове кое-какие цифры. С той минуты, когда псевдобужум выбросил из окна полицейского, до захвата и до…
—
— Спасибо. Итак, двадцать три с половиной часа.
— Азартный игрок, — резюмировал Джордж.
— Маг-неудачник, — вставил Кен.
Рауль Хорта ударил жезлом об пол.
— Опять?! Алхимик, а никакой не маг!
— В том-то и дело! — Кристина в волнении дергала себя за длинный, волнистый «конский хвост».
— Объясните, пожалуйста, — попросил я, затачивая карандаш, — что вы имеете в виду конкретно. А то мы совсем уже прозаседались. — Я покосился на Тину.
Рауль открыл рот и снова закрыл, но в конце концов решился:
— Магия — сильнодействующий наркотик. Возбуждает иной раз почище секса.
— Йес. Да. — Тина грустно вздохнула (судя по выражению лица Джорджа Ренолта, ее личная проблема скоро найдет свое решение). — А этот жалкий алхимик только и мог, что хватать по верхам.
— И правда… — Наша Минди вдруг задумалась (вообще это не очень-то ей свойственно). — Магия затягивает, потом без нее уже трудно обойтись. Все равно как старый вояка привыкает к повышенному содержанию адреналина в крови.
— Вот точно! — Ренолт подался вперед и упер локти в колени. — История Бюро насчитывает восемь случаев, когда чародеи утрачивали свой дар. Все восемь человек покончили с собой.
Невольно я подумал о нашем старом товарище — маге Ричарде Андерсоне. Он, слава Богу, не попал в этот скорбный список, а просто ушел в отставку, сохранив свои способности, но на крупные чудеса сил у него уже не хватало — возраст неумолим. Мне показалось, что я начал схватывать суть проблемы.
— Итак, он готов пойти на что угодно, даже на игру со смертью, ради шанса приобщиться к высокой магии?
— Именно так.
— Отлично. Значит, он — псих? Маньяк, в чьих руках оказалась теперь неограниченная власть?
— К несчастью, ты прав.
— Но зачем ему понадобились выжимки двух других аномалов? — недоумевал Кен. — И почему он вроде бы проигнорировал Гошнара?
— Хороший вкус, — съязвил Ренолт.
Бланко фыркнула.
— Алхимик сожрет все, что подвернется под руку.
— Совершенно верно, — подтвердил Рауль. — Привыкли лопать все без разбора, как крысы, — что химию, что траву.
Упоминание о еде, даже в таком контексте, вызвало у меня спазмы в желудке. Пора идти обедать, разговор продолжим потом, и я выпроводил свою команду из просмотрового зала. Мы долго шли по разветвленным коридорам, прежде чем обнаружили кафетерий. Пахнет вкусно… мы невольно ускорили шаги. Половина столиков оказались заняты, остальные опрокинуты на пол, словно и здесь не обошлось без заварушки: может, какое-нибудь привидение из бывших поваров не выдержало того, как в Боевой академии издеваются над мясом?
Завидев одиноко сидящую за столиком Пэтрику, я попросил Джесс взять для меня что-нибудь жареное с луком и тосты и направился туда.
— Как ты, Пэт? Давно мы не виделись.
Целительница положила в свой кофейник добрый фунт сахару.
— Воздохнуть некогда… несколько часов подряд штопала раненых и умирающих. Давно не было столько работы — с самого землетрясения тысяча девятьсот девяностого года в Сан-Франциско.
— Ты была в Сан-Франциско?
— Наша группа выследила гигантского жука, который вызывал землетрясение.
— Я что-то тебя не понял…
Пэтрика застенчиво улыбнулась.
— Да я не курсант, а агент из группы «Ангел» в Лос-Анджелесе. Меня пригласили, чтобы я усложнила задачу экзаменуемых: открывала не те двери, сворачивала не туда, попадала в плен, и все такое.
Гм… А Джойс Бертон еще коварнее, чем я думал.
— У меня есть друзья во Фриско. — Я предложил Пэтрике молоко, она отказалась. — Ребята из Бюро потрудились на славу. Жителям города повезло, что вы оказались там.
— Повезло! — Она поморщилась, словно ей в рот попало что-то несъедобное. — Да у меня потом много ночей подряд стояли в ушах стоны умирающих. Гражданских спасали в последнюю очередь.
От комментариев я воздержался — что тут скажешь? Издержки профессии. С этим либо миришься, либо сходишь с ума, либо увольняешься. Пэтрика дотронулась до моей руки.
— Эд, если ты не против, я поработала бы еще какое-то время в твоей команде.
— Почему такое желание?
— Да понимаешь, Эд… посмотришь на такого алхимика, какие он чудеса вытворяет… ему одна дорога — обратно в ад. Хотелось бы в этом участвовать.
Честно говоря, я удивился.
— Не слишком-ли кровожадное желание для целительницы?
— Мой дар милосерден, — отвечала Пэтрика. — Мой дар… но не я.
Раздвоение личности?.. Я обдумывал ее предложение.
— А что скажут твои коллеги?
— Я уже звонила в группу «Ангел» и уладила вопрос с Аки и Деймоном.
— Извини, Пэт, но я вынужден тебе отказать. Вплоть до устранения неполадок в тюрьме все оперативные группы приписаны к ней. Гордон поручил «Тунцу» возглавить поимку этого самого Алхимика. Кроме того, я беру Бланко и Сандерса. Восемь человек — предел. Еще один — и у «РВ» лопнут покрышки.
Сказать по правде, я бы просто не справился с девятью чокнутыми из Бюро. Пэт не настаивала.
— Что ж, твое право. — Она принужденно улыбнулась.
Подошла Джессика с подносом; я встал из-за стола.
— Ну, мне пора. Берегите себя, мисс… А как твоя фамилия?
Пэтрика смутилась.
— Я из цыган, у нас нет фамилий. Кто-то придает значение родословной, кто-то нет. Я думала оставить Джипси,[46] но компьютер Технической службы выбрал Риттер.
— Береги себя, Пэт Риттер. Понадобится помощь — звони.
— До свидания, Эдвардо.
Она протянула руку, и мы обменялись рукопожатием. Сразу же я почувствовал, как по всему моему телу разлилась теплая волна, усталость как рукой сняло, перестала болеть нога, перебитый нос встал на место.
— Это я даю тебе понять, от чего ты отказываешься! — пояснила Пэт.
Я запустил в волосы пятерню и поскреб оболочку, за которой, по идее, обосновался мой мозг. Черт возьми! Может, и правда нужно было взять целительницу? Ну да ладно…
Ответ из Технической службы поступил, когда мы еще обедали. К сожалению, там для нас оказалось мало ценного — все самое существенное мы уже знали: мужчина, белый, американец, среднего роста и телосложения, правша. Проверили отпечатки — в картотеке Бюро такие не значатся, и неудивительно. Плохо вот, что он не снимает обуви: большую часть преступников мы поймали по отпечаткам пальцев на ногах. Уж слишком настойчиво пошлые сериалы внушают нарушителям закона, как важно пользоваться перчатками.
После обеда мы забрали из штаба Амиго, заменили выбитое лобовое стекло и отправились домой, то есть в нашу чикагскую квартиру. Там хранилось много такого, что могло облегчить нам поиск злодея номер один. Вооруженный Книгой мертвых, можно себе представить, сколько пакостей он способен натворить! Достаточно всего лишь прочитать ее, чтобы научиться вызывать в солнечную погоду каменный дождь продолжительностью в неделю. Метеорологам и не снилось!
Могила для него уже готова — и какая: воронка, оставшаяся после падения реактивного самолета Джила Лапена, в котором он сгорел заживо… Так что Бюро-13 нужен этот злодей не живой или мертвый — только мертвый!
Получив наш отчет, Гораций Гордон связался со всеми правительственными силовыми структурами: ФБР, ЦРУ, Секретной службой, Службой охраны казначейства, Армейским командованием, разведкой военно-воздушных сил, Службой безопасности на военно-морском флоте, Объединенным командованием ПВО Североамериканского континента и Стратегическим командованием авиации.
Установка — распознать и ликвидировать особо опасного для общества преступника. Его словесный портрет разослали во все полицейские участки городов, графств и штатов, а также Мексики и Канады. В полицейских сводках он фигурировал как маньяк-убийца с признаками бешенства, вооруженный до зубов и абсолютно невменяемый. Разослали строгий приказ: ни в коем случае не пытаться его задержать. Только убить! И немедленно сжечь труп.
Мы не верили в способность полицейских взять Алхимика, но их усилия в любом случае не повредят. А уж если кому-нибудь повезет кокнуть мерзавца — такого человека и во главе Бюро-13 поставить можно, хотя бы как самого удачливого чертяку на свете!
Скользнув равнодушным взглядом по маленькой фотографии того, кого мы все разыскивали, женщина из дорожной полиции оторвала квитанцию и протянула Джорджу. Его руки судорожно, до побеления костяшек пальцев вцепились в рулевое колесо.
— Знаешь ли, парень, — буркнула офицер дорожной полиции, — мне безразлично, откуда бы ты там ни был — из ФБР, ЦРУ или Секретной службы. В Чикаго так: превысил скорость — плати штраф.
— И вновь безопасность человечества оказалась в чутких руках Бюро-13! — продекламировал Рауль, когда она наконец оставил нас в покое.
— Заткнись! — рявкнул Джордж и, рывком включив передачу, снялся с места на дозволенной скорости пятьдесят миль в час.
На протяжении всего пути мы педантично соблюдали правила уличного движения. Приятное новшество! Я и не предполагал, что размытые коричнево-зеленые пятна вдоль дороги, ураганом проносившиеся мимо, когда Джордж Ренолт сидел за рулем, — это просто деревья! Долго-долго тащились по Уэйкер авеню, свернули на Диборн-роуд и наконец увидели шестиэтажное здание в центре квартала — это здесь наш дом. Поскольку новички проявили полное безразличие, я позволил себе небольшую вводную лекцию (придется и вам ознакомиться с ее содержанием, зато вы узнаете все о нашей берлоге). Вот и знакомьтесь.
Ни один агент Бюро не знает, где находится Главный штаб; каждая команда действует самостоятельно и совершенно независимо. Квартира, где базируется группа, представляет собой крепость, арсенал, место для отдыха, склад провизии, котельную и компьютерный центр. Такое разнообразие функций приводит к интересным архитектурным решениям. Однажды в Роаноке, Виргиния, нам пришлось отбивать у противника захваченную им базу Бюро, — так вот, когда мы выбирались оттуда, их роботы-садовники едва не отправили меня на тот свет. А Амиго с тех пор на пушечный выстрел не подойдет к вышитому шелком на бархате портрету Элвиса Пресли.
До нас это шестиэтажное здание служило товарным складом, потом его переоборудовали в многоквартирный жилой дом (мы тоже, конечно, руки приложили). Основой товарного склада служил каркас из ковкой стали — наши маги превратили ее в легированную. Рабочие укрепили полы и стены, залив бетоном титановую решетку. Стены дома облицевали мрамором в фут толщиной, внутри выложили плиткой. Окна — тройные ставни, плексиглас, бронированное стекло. Зимой здесь никогда не бывает холодно. Это тоже о чем-то говорит, если вспомнить, что речь идет о Чикаго! Наружные двери из дерева, обшиты листовой сталью и сверху покрыты пластиком; каждая держится на четырех громадных петлях; спецзамки. Внутренние двери — из африканского дерева в шесть дюймов толщиной: термиты все зубы обломали.
Естественно, бывший жилой дом на окраине Чикаго, откуда выехали все квартиранты, должен вызывать толки. Ну, мы сдали нижний этаж семье глухонемых и рок-группе: ребята работали в стиле «хэви метл», репетировать привыкли в самое неподходящее время, так что никто не удивлялся странным звукам, доносившимся из дома.
Нашелся паразит, который отказался платить за квартиру и нагло предложил нам обратиться в суд. Само собой, огласка нам ни к чему; состоялся кратковременный визит к неплательщику одного из друзей Рауля, после чего мистер Паразит перед рассветом канул. С тех пор проблем у нас не было.
Наша команда поселилась на пятом этаже, четвертый и шестой битком набиты всякой всячиной: угольными брикетами, всевозможными приборами, кабелем, концертино, медвежьими капканами, старинными палашами, спасательными жилетами; на крыше мы оборудовали небольшой вертодром; но после того что случилось с нашим последним геликоптером, Бюро не горело желанием давать нам еще один. Можно подумать, аварии — такая уж редкость! Лично я считаю, что новая статуя Свободы даже симпатичнее старой (в этом месте моего повествования курсанты наконец-то проявили интерес, но я как раз его закончил).
Тем временем Ренолт, не сбавляя скорости и только чудом избежав столкновения, провел «РВ» между грузовиком и такси и по наклонному помосту съехал в подземный гараж. Джордж щелкнул тумблером на приборном щитке — бронированная дверь автоматически поднялась, пропустила нас внутрь и с внушительным звуком встала на место.
Слева — авторемонтная мастерская, справа — место для парковки; там уже заночевали блестящий черный спортивный автомобиль, старенький красный пикап, автофургон, гоночный катер (сушился на прицепе) и целая армия мотоциклов. Один свободный прямоугольник все же остался, его мы и заняли.
— Здесь еще кто-нибудь паркуется? — полюбопытствовал Кен, пригибая голову, чтобы выбраться наружу; свои и Тинины дорожные сумки он держал в одной руке.
— Нет, это все наше! — гордо ответил Джордж, вытаскивая из фургона свое увесистое, в тридцать футов банджо. — Никогда не знаешь, что и когда понадобится.
Я тронул пальцем свой брелок на ключах, и часть стены расступилась, открыв вход; мы прошли внутрь. В вестибюле два лифта: один — для жильцов, другой — для нас. Первый ходил только до третьего этажа; второй доставлял нас на крышу или в скрытое под гаражом бомбоубежище.
— Здесь водятся привидения? — поинтересовалась Тина.
— Всего лишь старый пират Пит — гроза океанов. — Рауль надевал на Амиго ошейник. — Вечно требует пиццу и пугает разносчиков.
— Почему вы не изгоните его куда следует?
— Конечно, он привереда, но местная ребятня обожает его проделки, особенно в канун Дня всех святых и в День очищения.
Дверь лифта бесшумно открылась на нашем этаже. А приедет чужой — она так лязгнет, что только держись. В нашем обиталище весь пол застлан ярко-алым плюшевым ковром — вовсе ни к чему, чтобы свежие пятна крови бросались в глаза. На обоях с абстрактным рисунком не так заметны следы пуль. На стене великолепный триптих — безмятежные японские пейзажи. Пара мягких кресел радушно ждет гостей, — естественно, при необходимости кресла окажут своеобразное гостеприимство — станут тисками.
Пока Джордж с курсантами стояли на страже, Джессика сдвинула среднюю часть триптиха и заглянула в открывшуюся нишу; я набрал комбинацию цифр. Рауль произнес простейшее заклинание против нечистой силы и заявил:
— Вроде бы оʼкей. Чужих следов не обнаружено. Ритм колебаний эфира прежний.
Минди вынула почту.
— У нас подписка кончилась на «ТВ-гайд».
Успокоив всех на сей счет, я взвел курок пистолета и, отперев дверь, толкнул ее ногой. В холле пусто; горит свет: электричества мы никогда не выключаем — ни днем ни ночью. Джордж тоже наставил на наше жилище пистолет, и под прикрытием Минди мы вступили в гостиную. Подождали немного, соблюдая правила техники безопасности. Рауль сунул голову в аквариум — потребовать отчета у рыбок.
— Это действительно необходимо? — удивилась Тина.
Минди хмыкнула.
— Знаешь, кого мы здесь однажды обнаружили?
— Сама понимаешь, что нет, — с деланным безразличием откликнулась русская чародейка.
— И никто не знает. Но оно нас всех чуть не слопало.
— О Господи!
Рауль наконец вытащил голову из воды: высохла моментально, но на ухо намотались водоросли. Ладно уж, промолчу…
— Порядок! — отрапортовал Рауль.
Все облегченно вздохнули.
Волоча за собой поводок, Амиго направился на кухню — уж конечно, к плошке с едой. Несколькими секундами позже раздался грохот, плошка покатилась и ударилась о холодильник. Джордж, словно по сигналу, вскинул автомат на плечо и пошел туда.
— Ящик с песком не забудь проверить! — бросила вслед Джессика.
Дверь кухни захлопнулась; что это Джордж там делает? Наверняка полез в холодильник… В доме преобладали прямоугольные контуры, если не считать гостиной, где всю северную стену занимал причудливой формы кирпичный камин в роскошной подкове, образованной тремя необъятных размеров кушетками. Столовая, кухня, кладовая, прачечная, арсенал и дверь запасного хода выходили на восток. Южная стена, без окон, скрывала от посторонних глаз библиотеку Рауля, компьютер новейшего класса, гимнастический зал и склад трофеев. В западном направлении — коридор, куда выходили двери индивидуальных спален. Мы только недавно сломали перегородку между жилищем Джессики и моим — получились подходящие апартаменты для медового месяца. Бог знает только, где тут разместить детскую…
—
—
— Не хватает только сауны, — заметил Кен.
Не говоря ни слова, Рауль коснулся ногой плинтуса (в стене сдвинулась потайная панель, открывая взору идеально отполированную вертикальную трубу) и важно провозгласил:
— Правда, она ведет всего лишь в бассейн с подводным массажем.
Кен осторожно вернул панель на место.
— С чего начнем, сэр?
— Прежде всего сопоставим даты. — Я вышел в библиотеку и полистал астрологический календарь: точно — через два дня летнее солнцестояние.
Тина Бланко устроилась на кушетке, положив ногу на ногу — белое шелковое платье поднялось, открыв очаровательные колени.
— Ацтеки обожествляли солнце. Книга мертвых обладает наибольшей чудодейственной силой во время солнцестояния, — напомнил я всем.
— Здорово он рассчитал! Стибрил книгу за несколько дней до того, как она войдет в полную силу. — Это Джордж появился из кухни, открывая на ходу банку с пивом.
— Не всегда следует полагаться на очевидное. — Рауль поскреб ухо, снимая водоросли, и укоризненно взглянул на меня.
— Хочет пустить нас по ложному следу? — гадал Кен. — А сам думает воспользоваться книгой… ну, через несколько месяцев, когда мы вымотаемся и утратим бдительность?
— Теоретически такая возможность существует. — Я зашагал по комнате размышляя. — Но мне не попадался наркоман, который медлил бы и занимался подсчетами, вместо того чтобы сразу же вколоть себе дозу. А этот тип — наркоман: фанатик, одержимый магией.
Достав из встроенного шкафа вешалку, Джессика убрала кобуру и вставила тазер в гнездо для подзарядки.
— Или он уверен, что, если даже мы его выследим, все равно не успеем помешать, — заключила она.
Пренеприятная мыслишка… Не дай-то Бог! Прекратив глубокомысленную ходьбу, я хлопнул в ладоши, призывая к вниманию.
— Ладно, ребята, времени в обрез! Разделяемся на три группы. Мы с Джессикой просмотрим сообщения обо всех выходящих из ряда вон происшествиях в стране.
— Неглупо, — одобрил Кен.
— Рауль и Бланко, вам, магам, и книги в руки. Ищите в соответствующей литературе все относящееся к Книге мертвых — достоянию древних ацтеков. Попытайтесь восстановить по крупицам ее содержание. Выяснить бы, что, собственно, у этого бандюги на уме… Тогда и попробуем ему помешать. И вообще, должны же мы знать, что, черт возьми, происходит!
— У меня есть кое-какие соображения на этот счет, — туманно проговорил Рауль и как сомнамбула направился в библиотеку. — Пойдемте, Бланко!
Его начинающая русская коллега слегка надулась, — как всегда, когда ее называли по фамилии. Но в этом есть свой смысл: Бюро несет неисчислимые потери. Называешь новичков по фамилии — сохраняешь психологическую дистанцию; впоследствии это хоть в какой-то мере облегчает боль утраты. Проклятая профессия!
Я продолжал:
— Джордж, Сандерс и Минди, вам досталось самое трудное — найти или придумать средство, которое помогло бы нам как-то его обезвредить. Сдержать, ошеломить, лишить могущества, сбить с толку — что угодно! Никаких ограничений! Ясно?
— Оʼкей! — И они зашагали в арсенал.
Я провел ладонью по южной стене, и она отъехала вбок. Открылся просторный зал — вместилище мощного компьютера; блоки обработки данных имели вид громоздких, установленных прямо на полу шкафов, — их расположение напоминало рисунок извилин человеческого мозга. Почему — неизвестно, но это положительно влияет на быстродействие и память. Джессика села перед видеомонитором главного терминала.
— Работаем как всегда? Я — радио, телевидение, телеграф, ты — пресса?
— Ну да. — Я уже стучал по клавишам. — Но в дополнение к обычным материалам обращай внимание на все загадочные ограбления, таинственные смерти и тому подобное. Словом, ищи каменный дождь.
За месяц, пока команда работала на выезде, накопилась целая гора информации, — все это предстояло переработать. К счастью, лето в Америке выдалось относительно спокойное, писали о всяких пустяках. Летающие блюдца в Нью-Джерси… Опять, наверное, жители Венеры — благослови их Бог! — прилетали за токсичными отходами. Но я все-таки взял блюдца на заметку. И, конечно, вспомнил: «Ктой-то видел пару блюдец над Америкой…»[47] Еще что? Какой-то алкаш углядел в озере Онтарио лохнесское чудовище. Фу! Давно не секрет, что в наши дни Несси обитает в Бермудском треугольнике. Так, дальше… нападение вампира на пожилую женщину в Атланте, Джорджия; полиция его уже задержала: обыкновенный хулиган — прикрепил к резцам лезвия…
Из Четырнадцатого бункера арсенала в Пикакинни, Пенсильвания, сообщают об утечке оружия, значительно превышающей норму (интересно, а какая тут норма?). Сотрудники научно-исследовательской лаборатории в Силиконовой долине, Калифорния, дали понять, что на рассвете подверглись ограблению, но размеры ущерба сообщить отказались — из опасения, что курс акций компании поползет вниз. Согласно отчету ФБР, кто-то открыл двадцатитонную стальную дверь лаборатории голыми руками. Я попросил сличить отпечатки пальцев с отпечатками нашего Алхимика, это может стать зацепкой.
Призрак индейца в особняке на Род-Айленде смертельно напугал старика… В Манхэттене шайка уличных хулиганов напала на Гошнара — с целью ограбления. Исход встречи — летальный для Гошнара. Как, наш каплевидный монстр тогда, в тюрьме, не погиб?.. На Аляске замечен робот-гигант — Пентагон проводит повторные испытания. Этот механический болван почему-то испытывает панический ужас перед электрическими тостерами… Рыбак-мормон потопил немецкую подводную лодку в Грейт-Солт-Лейк… Гм… Гошнар убит в Филадельфии участниками съезда любителей научной фантастики… Торнадо как корова языком слизнул ферму в Канзасе… Опять?! В Миссисипи Гошнара переехала тележка мороженщика… неужели никогда не поумнеет?.. Багаж Амелии Эрхарт прибыл в аэропорт Мидвей, четвертое окно. Давно пора!.. В Рино задержан человек, плутовавший в казино. Мошенник утверждает, что не виноват, просто откуда-то знал, какие выпадут номера. Ясновидец? Стало быть, кандидат в агенты: я сделал пометку для Главного штаба. Рыдающий Гошнар сдается оперативной группе Бюро в Лос-Анджелесе… Та-ак…
Оборотни Техаса на самом деле — огромные волки. Я пометил: «Очень может быть…» Поклонники Сатаны в Делаваре вступили в перестрелку с местной полицией. Сатанисты проиграли. Да здравствуют наши!.. Убийца, орудовавший топором в Северной Дакоте и приговоренный к смертной казни на электрическом стуле, поклялся встать из гроба и отомстить. Дальше шло такое сообщение: команда Бюро под кодовым названием «Бродяги Роджера» похитила труп, сожгла и схоронила останки вверх ногами в яме с цементом. Молодцы, «Бродяги»! Путешественники во времени из Торонто… Вампиры-вегетарианцы в Вермонте… Лунатики Мемфиса… Пингвины — виновники полтергейста в Панаме… Церберы Голливуда (как это их отличили?) и холеные, суперсексуальные медоречивые ведьмы — убийцы из Сиэтла. Вздохи, стоны, опущенные глазки… Отбор, прочесывание, анализ…
Незаметно пролетело несколько часов. Мы с Джессикой буквально захлебывались информацией, но предпринимали героические усилия, чтобы отличить зерна от плевел. В основе большинства происшествий — наркотическое опьянение, мошенничество или элементарная глупость. Где же, дьявол его дери, наш супернегодяй? Я вновь почувствовал себя затюканным частным сыщиком, который часами копался в отбросах, разыскивая тот единственный билет в театр, что сорвет с дела покров тайны, — дело-то о контрабанде предметов искусства на миллион долларов. Добрые старые времена!
Уже стемнело, когда по внутренней связи возвестили: пора ужинать! Мы вяло побрели в столовую и только что не свалились на тарелки с едой, как багровая плесень с Бетельгейзе. По молчаливому уговору за столом никто не произнес ни слова. Я почти физически ощущал, как в головах со скрипом ворочаются мозги-шестеренки…
За десертом решил: надо все же дать натруженным мозгам отдохнуть. И завел разговор на посторонние темы. Мы всегда с удовольствием делились воспоминаниями о том, кто и как попал в Бюро. У каждого своя история. Мое чудесное избавление; героическая вьетнамская эпопея Джорджа; неожиданное открытие в себе Раулем сверхъестественных способностей; беспримерная храбрость Минди во время Всемирной выставки; отважное появление Джессики в местном отделении Бюро-13, после того как телепатический дар позволил ей раскрыть тайную преступную организацию.
Тина смущенно поведала, как обнаружила в себе мага во время служебного просмотра «Бригадунского»,[48] а также о роковых последствиях этого открытия и о вынужденном дезертирстве. Я и до этого знал о существовании в КГБ засекреченного отдела по борьбе с аномальными явлениями. Носителей сверхъестественных свойств уничтожали без разбору и уж во всяком случае не терпели в своих рядах.
Явно смущенный Кен Сандерс отказался рассказывать о себе: мол, эта информация альфа-закодирована и не подлежит разглашению. Что ж, извините! По моему тайному сигналу Джессика попробовала применить мягкое чтение мыслей на расстоянии — безуспешно. Второй случай после Энглхарта. Естественная телепатическая блокировка: все равно что читать мысли камня или животного. Не беда, при первой же возможности добавлю ему в тапиоку сыворотку правды.
Сложив посуду в раковину, я отправил свою зевающую команду спать. Перегревшийся мозг такое может натворить… Бланко и Сандерс заняли две свободные спальни. Я включил автоматическую систему защиты квартиры и компьютера, и мы с Джессикой отошли к Морфею. Всю ночь меня преследовали кошмары. А спустя четыре часа это случилось.
Я с диким воплем грохнулся на пол, запутавшись в простынях, с «магнумом» в руке.
— Что? Кто? Что случилось? — взывал я в пространство, как какой-нибудь начинающий репортер.
Опять тот же звук… Да это компьютер, сигнал тревоги!
— Бежим! — выдохнула Джессика, натягивая на фланелевую ночную рубашку халат и хватая с ночной тумбочки тазер.
Я вихрем пролетел через гостиную к южной стене, нажал на невидимую панель — стена отъехала в сторону. Мы простучали образовавшееся отверстие по периметру и прислушались. Потом я шагнул внутрь, а Джесс осталась прикрывать. Подошел Рауль, в безукоризненно чистых шерстяных кальсонах и опушенных кроличьим мехом шлепанцах, и остановился перед сверхсекретным лазерным принтером. Ладони его, не касаясь, порхали над кнопками управления — Хорта знал, что к чему. Конденсированный луч этого принтера умеет не только печатать!
За нашими спинами возник Джордж, в полосатых пижамных штанах, поигрывая автоматическим пистолетом «узи». Следом явилась Тина, с жезлом наготове, в полосатой куртке — насколько я понял, от той самой пижамы. Итак, эти двое поладили!
Кен Сандерс пантерой прыгнул в центр комнаты и, приземлившись на цыпочках, замер. На нем не было ничего, кроме пулемета сорок пятого калибра и длинного охотничьего ножа. Восхищаюсь столь необычным выбором приоритетов!
Вой сирены прекратился. Из принтера, скручиваясь в трубку, пополз вверх чистый лист бумаги. Я оторвал кусок и, вытащив из кармана боксерских трусов служебное удостоверение, прижал пластиковую карточку к бумаге. Начали проступать слова.
— Что там такое? — нетерпеливо спросила Минди.
С грозным мечом, в одних микроскопических трусиках из красного шелка, она только служила отвлекающим фактором.
— Секретная сводка. Вчера в полдень в окрестностях Хантсвилла, Алабама, школьный автобус врезался в дерево. Все тридцать пассажиров погибли. В десять вечера их тела были выкрадены из городского морга. Дальше. В районе полуночи в том же Хантсвилле со станции переливания крови похищено тридцать галлонов крови. И, наконец, жалоба фермера оттуда же: напала стая летучих мышей и высосала всю кровь из бедных животных.
— Все сходится! — воскликнула Минди, запахивая на себе предложенный Джессикой халатик.
В компьютерный зал ввалился Амиго. Он демонстративно зевнул, — мол, зачем потревожили его сон — и поковылял обратно.
— Как жертв аварии могли сделать вампирами? — недоумевал Ренолт. — Ведь Хото умер.
— Теоретически, — уточнил я. — Впоследствии Алхимик мог его воссоздать: ведь у него осталась эссенция. В любом случае это горячий след, возможность реванша. Беру с собой Рауля.
Поколебавшись, Кен поднял руку — это он так попросил слова. Господи, где взять силы?!
— Сандерс, здесь не дамский пансион. Выкладывай, что у тебя?
— Сэр, если Хото жив, значит, возможно, и Таннер тоже, с его рутинной системой, опутавшей всю страну. В учебнике написано, если я все правильно понял: вражеская разведка придает огромное значение прослушиванию средств связи противника — радио, телефона и так далее. Как же в случае обнаружения преступников вы дадите нам знать?
— Возьми с собой Джессику, — предложила Бланко. — Товарищ телепат установит связь с оставшимися в Чикаго.
— К сожалению, это неудобно, возразила Джесс. — Случай с автобусом может оказаться зацепкой, но не исключен и обманный маневр. Вполне достаточно двоих, чтобы это выяснить. Что-то не так — позовут на помощь.
Я добавил:
— Кроме того, если это ложный след и настоящий сценарий разыгрывается в другом месте, мы можем оказаться слишком далеко друг от друга для установления телепатической связи.
С минуту Тина переваривала информацию. Ничего не поделаешь: во время боевых действий связь, как прочие жизненно важные вещи, — самое узкое место. Даже сотовая система, а она иногда применяется, не гарантирует от подслушивания. Нельзя положиться и на краткие зашифрованные фразы.
— Простите, сэр, но в таком случае как же вы вступите с нами в контакт?
— Пошлем открытку.
Кен мигнул.
— Не понял, сэр.
Я терпеливо объяснил. На магической открытке, обычном на вид прямоугольнике из плотной белой бумаги, пропитанном специальным составом (эта процедура длится несколько месяцев), указывают адресата, она исчезает — и в тот же миг появляется у него в руке. Но для полного успеха надо соблюдать многие условия, даже скверный почерк может обернуться против вас, так что эту дорогостоящую и сложную операцию откладывают на крайний случай: например, если вы вовремя не поздравили кого-нибудь с днем рождения.
— Сколько у нас готовых открыток? — спросил Джордж.
Рауль зевнул.
— Ни одной. Как раз в прошлом месяце я зарядил новую партию, но они еще не высохли.
— Ни одной? В смысле — полный ноль?!
— Ну да, именно в этом смысле.
Черт! Ну, стало быть, и говорить не о чем.
— Оʼкей, будем действовать по старинке. Джесс, каждый час, когда минутная стрелка остановится на двенадцати, будешь вступать в телепатический контакт со мной или с Раулем.
— Лучше с тобой, — заметила она. — У нас более полное взаимопонимание.
Что правда, то правда.
— Эд, — обратился ко мне Хорта, — это может оказаться западней. Кем бы ни был Алхимик, он понимает, что Бюро жаждет его крови. Однажды он уже обвел нас вокруг пальца, приняв облик зверя.
Мда, и мне до сих пор разъедало душу сознание, что мы сами приволокли гнусного убийцу туда, куда он и стремился попасть. Ну так мы исправим ошибку!
— Не забудь, — настаивал Рауль, — он разделался с теми самыми монстрами, которые его призвали.
— Конечно! Это гнусный, коварный, аморальный тип; готов кому угодно всадить нож в спину; обожает подстраивать ловушки. Прекрасно! Вот и воспользуемся этими его милыми качествами. Рауль, ты готов подпалить фитиль?
— Более чем когда-либо.
— Возьмите нас! — попросил Джордж, кладя руку на соблазнительный изгиб Тининой талии.
— Извини, друг, ты классный стрелок, но в тылу врага способен наломать дров. А что касается Бланко, эта работенка не для новичка. Кроме того, русский акцент на Юге будет особенно заметен.
Ренолт принял отказ так спокойно, как только мог, а Тина растерялась:
— О, йес. Да, акцент. А какой фитиль нужно подпалить?
— На кухне объясню. — Минди взяла рыжеволосую подругу за руку. — Пошли, кофе приготовим.
Рауль и остальные проводили девушек зевками — весьма невежливо.
— Вы останетесь здесь, — обратился я к друзьям, — и будете продолжать работу. Может пригодиться любая мелочь, все, что вы сможете выяснить. И если это действительно не ошибка, а зацепка или западня, — будьте готовы к телепортации и борьбе без правил.
— Будет сделано.
— Да, сэр…
— Конечно, дорогой!
— В добрый час, шеф!
Вернувшись в спальню, я быстро принял душ, побрился, надел черные носки, черные брюки, голубую рубашку, черные туфли, темно-синий джемпер, черный галстук и спортивную куртку из твида. Посмотрелся в зеркало: плохо замаскированный полицейский офицер. Именно такого эффекта я и добивался.
Джессика открыла арсенал, и я выбрал все необходимое. В критических, особо рискованных ситуациях агенты Бюро имеют право быть вооруженными до зубов, разъезжать на танке, возить с собой базуку. Но в каком-нибудь захолустном городке, как этот Хантсвилл, подобная экзотика только привлекает ненужное внимание и пугает лошадей.
Надев двойную кобуру, я проверил магазины обоих «Магнумов-357» и позаботился о запасных скорозарядных обоймах, начинив один исключительно осиновыми пулями. Взял универсальный армейский нож, специальные темные очки, вечную расческу, электромагнитный сканер, платок-огнетушитель, удостоверение ФБР, бумажник, ключи, тысячу баксов наличными на подкуп, визу, карманный кассетник, мини-камеру, четыре авторучки Бюро, пачку сигарет и перстень с печаткой. К бою готов!
—
—
—
Мы поцеловались.
— Трусишка!
— Нет, просто любящая жена!
Это мы сказали уже вслух.
Рауль ждал меня в библиотеке — в кроссовках, хлопчатобумажных брюках и красной фланелевой рубашке. Как это он еще не в соломенной шляпе и не жует травинку. Руки сильно загорелые, шея красная, грудь белая… Южанин с большой буквы. Молодец маг! На нас наверняка не обратят внимания.
Я посмотрел на него сквозь темные очки: чуть ли не каждый квадратный дюйм его тела светился зеленым.
— На тебе есть хоть что-нибудь магическое?
— Носки, трусы и улыбка.
— А куда ты спрятал жезл?
— В носки и трусы.
Ну да, разумеется. Какой же я болван! Джордж снял с ломившегося от книг стеллажа увесистый том с большой буквой «А» — наш путевой журнал — и разложил на столе орехового дерева. Рауль перелистывал книгу с фотографиями. Маг должен знать, куда телепортироваться, вот мы и покупали иллюстрированные путеводители всех крупных городов Северной Америки и некоторых — мира. Это буквально спасло нам жизнь, когда мы, например, решали загадку Семи Дверей.
— Ближайший город — Бирмингем, — объявил маг. — Около ста миль. Нет, погоди! Вот стадион в Хантсвилле.
Я взял у Тины чашку с гремучей смесью, в несколько глотков опорожнил ее и почувствовал, как у меня глаза полезли из орбит, а по всему телу пробежала судорога. Ничего тут нет магического — просто кофеин в таком количестве способен прожечь дырку даже в асбесте. Я отдышался и поблагодарил.
— Ну вот. Возьмем такси или купим автомобиль — что быстрее. Поехали!
Минди подала нам увесистый пакет с сандвичами. Я еще раз поцеловал Джесс. Потом все расступились, и Рауль стал энергично жестикулировать. Вспышка — и вот мы стоим под фонарем на углу улицы; рядом на кронштейне почтовый ящик, а напротив — магазин «Диксиленд». Утренняя заря только-только успела позолотить кромку неба над стадионом в Хантсвилле.
Щедро расплатившись с таксистом, мы с Раулем вошли в вестибюль больницы «Леди Милосердие», где боролся со смертью единственный уцелевший свидетель автокатастрофы. Благодаря фэбээровским значкам и угрюмой серьезности лиц мы легко преодолели медицинский кордон — сестра в приемной, врач в палате для критических больных. Очевидно, здесь считали, что водитель Сэм Мак-Гинти не дотянет до полудня.
Размахивая значком и всячески пуская пыль в глаза, я выторговал десять минут наедине с пациентом — он был без сознания. Сестра требовала объяснений: зачем это полиции понадобилось лицезреть умирающего? Рауль ответил: необходимо измерить длину его ног. Девушка смутилась и перестала загораживать нам вход в палату.
Больных оказалось шестеро, все в критическом состоянии. Аура у них человеческая. Наш парень занимал койку у окна. Табличка на стене заполнена сугубо медицинской терминологией, но мы с Раулем разобрались, что к чему. Мак-Гинти не повезло: обе ноги в гипсе; руки привязаны к распоркам и подняты чуть ли не к потолку; забинтован с головы до ног — похлеще самого Билли-Боба Джонса; к голове подведен шланг от кислородной подушки, а к шее и запястьям — от капельницы. Бедняга опутан проводами почище дешевого радиоприемника. На ближайшей тумбочке слегка попискивает монитор — бегут почти ровные линии: сердце, пульс.
Дверь не запиралась, пришлось вставить ножку стула, чтобы нам не помешали. Рауль тем временем задернул занавеску и извлек жезл. Когда я приблизился, он уже вовсю купал умирающего в волнах мягкого белого света. Признаки жизни на мониторе стали заметнее. Наконец Мак-Гинти вздрогнул, судорожно глотнул воздух, простонал и открыл глаза.
— Что происхо… — прохрипел он, когда мы отсоединили кислородную подушку.
Рауль склонился над кроватью; лицо его оказалось на уровне лица Сэма — единственного свидетеля.
— Все в порядке, Сэм. Ты в больнице и чувствуешь себя много лучше. Ты выкарабкаешься.
Мак-Гинти минуту переваривал новость и наконец выдавил из себя:
— Кто… вы… такие?
Я показал значок и увидел в его глазах привычную смесь тревоги и уважения — так на нас обычно реагировали южане.
— Я… арестован?
— Нет еще, — прорычал я своим обычным голосом «крутого парня». — Тебе это не грозит, если, конечно, не станешь увиливать от сотрудничества с нами в столь важном деле.
— Что… мне нужно делать?
— Сэм, можешь ты рассказать нам о том, как все случилось? — Рауль убрал удостоверение в карман, но так, чтобы был виден уголок, — этот психологический прием помогал нам сохранять превосходство над допрашиваемыми.
— Вы… об этой аварии?
— Да, о ней.
Сэм Мак-Гинти лихорадочно соображал.
— Почему же?.. А, вспомнил: вонючка… то есть скунс… Да, точно, скунс выбежал на дорогу. Я вывернул руль, чтобы его не раздавить, и врезался в дерево, — вдохновенно врал наш водитель. — Дальше не помню…
— Ты хороший игрок в покер, — почти ласково произнес Рауль. — Но перед визитом сюда мы заглянули в участок и видели интересные снимки. Автобус аккуратно разрезан пополам, как будто по нему прошлись круглой пилой.
Наш собеседник и глазом не моргнул.
— Не представляю, о чем вы говорите.
— А края оплавлены! — гаркнул я. — Оплавлены! Мак-Гинти, ты знаешь, что такое лазерный луч?
По выражению его лица я понял, что да — знает. Наверно, Алхимик воспользовался особым заклинанием или управляемой молнией — в любом случае это должно было напоминать гражданскому человеку лазерный луч.
— Так вот. Иностранные шпионы выкрали с нашей базы… — я попытался вспомнить название местного гарнизона, но так и не вспомнил и выпалил наудачу, — с форта Вашингтона, образец новой лазерной винтовки. Пентагон хочет вернуть его.
— Сэм, — проникновенно добавил Рауль, — Америке нужна эта винтовка!
Водитель был потрясен.
— Неужели комми?
— Вот именно.
Умение красиво лгать — составная часть нашей работы.
— Тогда ладно. — Патриотические интонации сделали его голос тверже. — Я не хотел говорить, потому что боялся: вдруг меня упрячут в психушку… Но ради Америки…
— Мы имеем общее представление, — пояснил Рауль. — Расскажи просто, что сам видел. Нам важны любые подробности.
Подвешенная рука больного дрогнула, — он пытался сосредоточиться, лицо его сморщилось от умственного напряжения.
— Значит, так… Дело было в четверг, около полудня. Я вез старшеклассников в Сэйертон, и вдруг на дороге появился этот псих. На такого сразу обратишь внимание… понимаете, на нем было кимоно, а на голове аквариум…
Мир вокруг замер. Стало так тихо, что я слышал собственное дыхание, не говоря уже о слабом гудении мониторов.
— Круглый такой аквариум, вроде шлема в космическом скафандре? — запинаясь, уточнил Рауль.
— Ну да. Прямо как в кино. Стоит, значит, этот парень, под мышкой книга и тычет в меня пальцем, а из руки у него вылетает белая молния и режет автобус пополам — точно ножом из каленой стали. И ни тебе толчка, ничего… Меня вроде как повело… а потом… взрыв… Бензобак вспыхнул. — Мак-Гинти жалобно улыбнулся. — Помню, задняя часть автобуса покатилась назад, на кукурузное поле, а передняя — дальше по шоссе.
— Так он был в шлеме и в кимоно? — Я решил удостовериться, правильно ли расслышал. — И держал под мышкой книгу?
— Большую красную книгу? — тихонько подсказал Рауль.
— Точно. — Мак-Гинти пожал плечами. — Я понимаю: это вроде как бред, но книга была похожа на Евангелие. Кстати, как там команда? Что говорят ребята?
Я растерялся.
— Какая команда?
— Ну футбольная. Парни, которых я вез в Сэйертон, на летние сборы. — В глазах водителя мелькнуло подозрение. — Если вы копы, как же вы не слышали о «Пумах Хантсвилла»? Слушайте, они же победили почти во всех матчах! Наши парни — футболисты что надо!
Я откашлялся.
— За них не беспокойся, Сэм.
Мак-Гинти вытаращил глаза и стал вырываться.
— Дерьмо собачье! Вы не из Федеральной службы! Вы — комми! На помощь! На помощь! Вражеские агенты! Шпики! Помогите!
Я заткнул ему рот ладонью, а Рауль выхватил из-под кровати жезл и легонько стукнул Сэма по голове. Тот всхлипнул, обмяк и захрапел. Черт! Все так хорошо складывалось!
— Эд, Джессика скоро выйдет на связь? — Рауль сделал жезл невидимым, но не убрал, а держал наготове.
Я взглянул на часы.
— Через сорок минут.
— Долго.
— Ничего не поделаешь. Давай выметаться!
— Что тут происходит? — громыхнул в коридоре чей-то голос. Ручку двери яростно задергали, стул затрясся. — Немедленно откройте дверь!
Я в два прыжка пересек палату и выдернул ножку стула. В распахнувшуюся дверь влетела целая шайка санитаров. Мы с трудом протиснулись сквозь эту орду и быстрее ветра промчались мимо другой — из врачей и медсестер. Свернув в боковой коридор, я нарочно перевернул тележку с суднами, чтобы задержать преследователей и одновременно разбудить мертвых, вернее, оживших мертвецов, как мы называем вампиров, — короче, привлечь внимание Алхимика. Пусть нападает, только не здесь. Больница — неподходящее место для сражения. Придется все время помнить о больных, а это даст нашим врагам неоценимое преимущество. Прочь отсюда как можно скорее!
— Эй, вы! — закричал человек в форме охранника. — Стойте!
Рауль махнул рукой, и охранник уснул. Мы рванули к пожарной лестнице. Сработала сигнализация; пряжка на моем ремне завибрировала — и сирена смолкла. Нам только полиции не хватало!
— Футбольная команда! — многозначительно произнес Рауль. — Молодые, здоровые парни в расцвете сил.
— Готовое войско, — развил я его мысль, а потом не удержался и съехал по перилам — от старых привычек не так-то легко избавиться. — И уж конечно он не стал бы собирать останки Хото с Таннером в бутылочки, только чтобы замести следы. Он выпил экстракт, и к нему перешли все их умения.
Мы спустились в цоколь: здесь прачечная — множество современных стиральных машин. Тележки с грязным бельем; двое санитаров мирно клюют носом.
— Неужели такое возможно? Взять и… выпить кого-то? Пусть даже этих типов…
— Черт, ну конечно! Только это очень опасно — нормальная особь на такое не пойдет!
— «Нормальная»! Не то слово, которое я употребил бы, говоря о нем. Ну и как по-твоему, он приобрел все их умения или только часть?
— Скорее всего, часть. Но я бы не присягнул на Священной книге.
Завернувшись в полиэтиленовые мешки, мы вылезли наружу через никем не охраняемый мусоропровод — путь недлинный, но уж больно… пахучий. Мешки оставили в контейнере для мусора. Рауль быстренько сотворил нам новую одежду — и вот двое сонных санитаров лениво направляются на автостоянку — выбирать автомобиль. Конечно, законный хозяин получит от нас компенсацию, но сейчас другого выхода нет. Брать такси — опаснее, чем оставаться в больнице. Для предстоящего сражения нам необходим телефон и… открытое пространство.
Наше внимание привлекла одна машина, и мы направились к ней.
— Итак, невменяемый Алхимик, вооруженный самой могущественной в мире книгой по черной магии; плюс кровожадность вампира; плюс прочие милые качества, — вслух размышлял Рауль. — Эд, кажется, эта тачка нам подойдет.
— К тому же довольно-таки побитая, — добавил я.
Мы подошли к некогда роскошному старому «седану» с покрышками от спортивной модели, могучему и неописуемому — все словно на заказ, лучше некуда, даже ключи торчат из замка зажигания. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Специальные темные очки подтвердили: вокруг чисто. Я потянулся за карманным электромагнитным сканером.
— Что все-таки замышляет этот свихнутый негодяй? — Рауль спокойненько почесывал затылок. — Как ты думаешь?
Я нацелился сканером на «седан» — стрелочка на шкале моментально скакнула на красную отметку: машина вот-вот взорвется!
— Подарочек с сюрпризом! — шепнул я Раулю, хватая его за руку.
И в это мгновение «седан» взлетел на воздух. На его месте взвилась огненная колонна, взрывная волна швырнула нас на асфальт. Я растянулся, ослепленный. Каждая клеточка моего тела, не прикрытая броней, нестерпимо болела. Но сквозь дым мне удалось разглядеть: у пары десятков машин открылись багажники и оттуда появились крепкие парни в футбольной форме. Рослые, мускулистые тинэйджеры, с ослепительно белыми клыками, неотвратимо надвигались на нас… Средь бела дня…
Мне все же удалось встать на колени и выпустить дюжину пуль из обоих «магнумов». Один вампир рассыпался в прах, другой схватился за раненую руку, третьему осиновые пули пронзили горло. Но мой «Магнум-66» заряжен серебряными и стальными пулями, так что еще тройка оживших мертвецов всего лишь вздрогнула. Вампиры отступили, образовав круг.
Мы с Раулем сомкнули спины в стандартной оборонительной позиции. Я перезарядил «магнумы». Хорта подготовил свое оружие — жезл энергично пульсировал, заряжаясь энергией. Впервые в жизни видел я вампиров при ясном свете дня. Как им это удалось? Крем для загара с планеты Криптон? Да, это ловушка в ловушке. Мои восхищение Алхимиком и ненависть к нему поднялись еще на одну ступеньку: силен парень — с такими-то талантами вполне мог бы стать одним из нас.
К счастью, в этот утренний час на стоянке никого не было. Не слишком удобное поле битвы, зато не нужно ни на кого оглядываться. И потом, ведь наш план в том и состоял, чтобы удостовериться в наличии ловушки, успеть вызвать подкрепление и попасться в нее. Как огонь по бикфордову шнуру, добраться до их ставки и разрубить последний узел.
В конце концов, эти клыкастые твари всего лишь сопляки с хорошо развитой мускулатурой. Интересно, на что они способны? Вдруг один из вампиров, самый рослый, что-то завопил, припадая к земле. Я разобрал только «хат, хат!» и с надеждой взглянул на Рауля.
— Мне как-то ближе баскетбол… — извиняющимся тоном промямлил он.
Превосходно! Что до меня, то я понимаю в американском футболе примерно столько же, сколько в манипуляциях с магическим жезлом. Кажется, мне предстоит на собственной шкуре убедиться в преимуществах использования профессионального жаргона.
— Хат один! Хат два! — разорялся вампир.
Четверка отступила назад, двое встали по бокам, образуя фланги; остальные пошли в атаку. У нас только одно преимущество: этих атлетов учили выигрывать — нас учили убивать мерзавцев. Одного из надвигающихся на нас врагов я остановил — всадил в голову пару разрывных пуль. Защитный шлем разлетелся вдребезги, вампир дернул за ремешок под подбородком. В этот момент я подскочил и, вонзив ему в горло авторучку, сорвал колпачок. Из его груди повалил сначала густой едкий дым, а затем вылилось четыре унции плавиковой кислоты, мгновенно растворяя все, чего бы она ни коснулась.
Фтористоводородная, или плавиковая, кислота — самое мерзопакостное вещество на свете: воспламеняет все, что хоть в малейшей степени подвержено горению, разъедает даже нержавеющую сталь и стекло. Никакая емкость долго ее не выдерживает. Вот почему я зарядил авторучку перед самым уходом.
С раскаленной дырой в груди вампир замертво рухнул на землю. Слава Богу, перед этой штукой они пока еще бессильны! Пошарив за пазухой, я вытащил крест; я католик — его сила должна удвоиться. Вампиры аж зарычали от отвращения. И вдруг откуда ни возьмись в руку мне шлепнулся кожаный футбольный мяч и вышиб крест; тот отлетел в кусты. Вслед за крестом полетел и пластиковый пульверизатор Рауля, заряженный святой водой. Да, с этими кожаными штуками они обращаться умеют! Не удивительно, что «Пумы» выиграли первенство штата. Но и я парень не промах: новый залп из двух «магнумов» — и оба мяча лопнули, как воздушные шарики.
Дошло-таки до рукопашной — тут преимущество на их стороне. Для меня эти свалки на поле — темный лес; Рауль, после телепортации на две тысячи миль, тоже не в лучшей форме… Высунувшись из-за грузовика, он приготовился атаковать самого мощного вампира. Чертова туша презрительно ухмыльнулась и призывно раскинула руки в стороны. Маг выбросил руку вперед — она вдруг стала из черного дерева, — всадил ему в сердце этот живой кол, и вампир только ахнул, осыпавшись пеплом. Так, уже трое!
Похоже, вампиры превращаются в пыль, только сраженные деревянным оружием, осина то или черное дерево. Возьмем на заметку. С возгласом «Тунец!» Рауль высоко поднял жезл… Я невольно зажмурил глаза: стоянку залил ослепительный свет. А вампиры и не заметили! Должно быть, Алхимик заговорил их против света.
— Хат четырнадцать! — завопил вампир-верзила.
Совершив ложный выпад правой рукой, левой я изо всех сил стукнул еще одного налетевшего врага и почувствовал, как у меня на пальце вздрогнул перстень с печаткой. Внутри печатки — розетка из бритвенных лезвий: пружинка приводила ее в действие при соприкосновении с чем-нибудь твердым, головой например. Вампир пошатнулся и взвыл от боли — ему снесло полфизиономии. Рыча от ярости, он чуть не поскользнулся на ошметках собственной рожи. Вложив в удар всю свою физическую мощь, я саданул его коленом в спину и, несмотря на шум, явственно услышал, как у него хрустнул позвоночник. Еще одному каюк.
Сзади вспыхнула молния, ударил гром, — видно, Раулю приходится туго. Я резко обернулся, перекатился через кузов какой-то импортной тачки и ухитрился сунуть под пронумерованную майку одного вампира пачку сигарет и еще долбануть по этому месту прикладом «магнума». Грудь его полыхнула огнем, конечности затряслись, как под током, и наконец он взорвался.
Его еще трепыхающееся сердце, вывалившись из груди, закатилось под автомобиль. Я вспрыгнул на капот и всадил по крышке бензобака, прямо по периметру, шестерку пуль. Оживший мертвец полез под машину и стал лихорадочно шарить в поисках своего жизненно важного органа. Как раз в это мгновение бак взорвался. Автомобиль взвился в воздух и обрушился на безмозглого футбольного защитника. Тот факелом выкатился из-под машины, и тут я снова выстрелил из обоих «магнумов». Из четырех стволов вылетело четыре пули: стальная, серебряная, свинцовая и благословенная осиновая! Пу-уф — и пепел развеяло ветром.
Не успел я в последний раз зарядить «магнумы», как верзила несколько раз подряд выкрикнул: «Хат!» — и уцелевшая пятерка атаковала нас с разных сторон. А, черт, патроны кончились!.. Я швырнул в футболистов ставшие бесполезными пистолеты и пошел в контратаку: двинул одного в горло, другому вонзил в ухо нож — и тут меня сбили с ног. Я еще успел пнуть одного в пах, другого пырнуть шилом швейцарского ножа. Кто-то заехал мне локтем в зубы — рот наполнился кровью, я едва не захлебнулся.
— «Манхэттенский проект»! — заорал Рауль.
Хотя я плавал в луже собственной крови и трое вампиров оспаривали право прокусить мое нежное горлышко, я ухмыльнулся и забрался подальше им под ноги. Сверкнула молния, грянул оглушительный гром… Земля содрогнулась… я едва не расплавился. Спасли меня три навалившихся сверху трупа.
Выкарабкавшись из-под груды мертвых тел, я увидел Рауля — стоит в воронке посреди дымящегося щебня и с улыбкой достает из ушей резиновые затычки. К этому трюку — он называется «боди-бум» и, по сути, является миниатюрным ядерным самовзрывом — любой маг позволяет себе прибегнуть в одном-единственном случае: когда поблизости нет никого — ни-ко-го! — из своих.
Грузовик с деревянными бортами пришелся как раз кстати — дал нам необходимое оружие. Мы принялись втыкать в трупы деревянные колья; вдруг я остановился… Вот идея! Кажется, еще немного — и меня можно будет назвать гением!
— Ра… — Я поперхнулся и выплюнул кровь. — Рауль, этот бикфордов шнур еще не догорел. У тебя хватит сил довести магическое воздействие до конца?
Убитое выражение его лица сказало: нет. Видимо, персональный атомный взрыв не проходит бесследно. Я снова отхаркался.
— Оʼкей. В таком случае не мог бы ты превратить парочку этих типов в наших двойников?
Рауль склонил голову набок, словно прислушиваясь к тому, что говорит жезл (он едва мерцал).
— Положа руку на сердце — только если пущу в ход пояс с ботинками. Но — постараюсь. Идея, конечно, богатая! Тела еще теплые — это упрощает дело.
Я собрал ножи и, порубив бесчувственных вампиров на куски, разбросал по сторонам — на первый взгляд никто не определит, сколько здесь трупов. Среди их одежды я обнаружил маленький электрический предмет неизвестного назначения. Не сразу понял: миниатюрный силовой щит Таннера. Очевидно, он-то и предохранял вампиров от вредного им солнечного света. Чисто сработано! Мне и в голову не приходила такая возможность. Хорошо, что Алхимик не настолько доверял своим вассалам, чтобы предоставить в их распоряжение мощные силовые щиты. А то не миновать бы сейчас нам с магом отправляться к дантисту: почистите, мол, и заточите клыки…
Тем временем Рауль пошептал что-то на неизвестном мне языке чародеев, а затем поочередно дотронулся жезлом до двоих вампиров — тех, что поближе. Остывающая плоть замерцала разноцветными огнями и начала видоизменяться, превращаясь в наши копии, — даже одежда и оружие стали точно такими же. Потом мы сорвали покровы с одного из автомобилей и разбросали начинку: взорвался автомобиль, а не мистер Хорта. Когда все было готово, мы спрятались за относительно целый «бьюик» и стали ждать.
Первым очухался главарь-верзила (вдали уже завывали сирены пожарных и полицейских машин). Обозревая следы кровавого побоища, он прямо шипел от злости, но вот заметил нас и осклабился. Не слишком приятное было зрелище — наблюдать, как вампир сосет нашу кровь, рвет горло, дробит череп и разбрасывает вокруг вещество головного мозга. Потом он разодрал каждому из нас грудь и сожрал сердце. Как ни противно, я не мог не восхититься его основательностью: вот что я называю настоящей смертью! Покончив с нами, вампир враскачку подошел к импортной машине, снял шлем и укатил прочь.
Подождав, пока он отъедет на безопасное расстояние, мы выбрались из укрытия и залезли в вишневый «Корвет-62». У меня у самого эта модель — «вишенкой» могу управлять даже во сне. Кроме того, она гораздо шустрее нарядной импортной малолитражки, а скорость не последнее дело: нам предстоит погоня.
— Мы серьезнейшим образом недооценили противника. — Рауль убирал жезл. — Похоже, Мак-Гинти заранее обработали каким-нибудь зельем и внушили: в случае чего подстроить так, чтобы мы рванули из больницы и угодили в капкан.
Когда больница осталась позади, я пробормотал несколько слов в знак согласия. По щеке у меня бежала алая струйка. Рауль заметил и, покрутив пуговицу у себя на рубашке, неожиданно двинул мне кулаком в челюсть. Через несколько секунд боль стихла — не только от удара, но и боль вообще, — кровотечение прекратилось, рот пришел в норму. Я осторожно потрогал языком зубы — все целы, прочно сидят на местах. Вот так пуговка! Я отер платком оставшуюся кровь.
— Спасибо, Рауль.
Он подмигнул.
— Не стоит. Что дальше? Будем гнаться за этим четвертьзащитником, пока он не приведет нас к своему хозяину?
— Естественно! Отсюда вытекает вопрос: как связаться с нашими в Чикаго? Ты не способен телепортировать даже муху, а наши радиопередатчики работают в радиусе не больше двух километров.
— Телефон? — предложил Рауль и сам же ответил:
— Нет, нельзя. Он обладает способностями не только Атомного Вампира, но и Таннера. Ему ничего не стоит организовать прослушивание телефонной сети Алабамы. Может быть, Джесс?
Я пожал плечами.
— Сейчас не время, но попробую.
—
Ответа нет — жена, хоть она и телепат, не думает обо мне в этот миг… А когда минутная стрелка дойдет до двенадцати, мы уже будем на таком расстоянии от Хантсвилла, что Джессике ни за что не дотянуться. Черт, черт, черт! Так близка — и так безнадежно далека!
— Без толку. — У меня зверски заломило виски: только попытался — и то глаза чуть не вылезли из орбит.
Рауль поскреб подбородок.
— Как секретным сотрудникам связаться с секретной службой? Интересный вопрос…
— У тебя есть интересный ответ?
— Надо подумать, Эд. Пораскинуть мозгами.
— Ну-ну! Думай-думай! Рожай идею! Или спой песенку:
— «В голове моей тучи безумных идей — нет на свете преград для талантов!»[49] — не остался в долгу Рауль.
Не спуская глаз с мчащегося автомобиля, я старался выдерживать безопасную дистанцию. Он свернул на шоссе и покатил в северном направлении. Отлично, теперь мы его быстренько накроем! Но мы опять ошиблись. Вскоре стало ясно: Алхимик не такой дурак, чтобы подстроить нам западню в опасной близости от своего логова. Наш недоучка катил целый день и часть ночи, сделав только одну остановку — на заправочной станции. Наверное, выпитая кровь придала ему силы.
Алабама… Теннеси… Кентукки… Мы с Раулем вели машину и спали по очереди. Сандвичи, которые Минди дала нам в дорогу, оказались весьма кстати. На одной заправке я увел со стола владельца коробку патронов тридцать восьмого калибра. Впрочем, «увел» — слишком сильно сказано: оставил ему сто долларов наличными за коробку патронов ценой в двадцать четыре доллара девяносто пять центов. Рауль удивился: неужели они подходят к нашему «Магнуму-357»? Принялся было объяснять ему разницу между обычной пулей и пулей для «магнума», но маг зевнул и потянулся к радиоприемнику. Я понял намек и заткнулся.
Позднее, когда он сменил меня за рулем, я воспользовался ножом и прикладом, чтобы с огромным трудом выгравировать риску на каждой пуле из свинца — операция не только противозаконная, но и чертовски опасная. Проделывая ее не в специальной мастерской, рискуешь: ошибешься на микрон — и, когда взводишь курок, оружие взорвется в руках. Но у меня нет выбора: лучше так, чем остаться вовсе без оружия.
— Знать бы, что замышляет этот ублюдок! — вырвалось у меня, когда мы успешно избежали радарной ловушки.
— Младший?
— Нет, его хозяин. Уничтожить мир? Стать диктатором? Или он затеял такую каверзу, какую мы даже не в силах вообразить?
Рауль дипломатично кашлянул — раз, другой… Я вздохнул.
— Оʼкей, выкладывай.
— Послушай… Когда мы с Тиной просматривали мою копию Книги мертвых…
— Когда вы… что делали? — Я едва не выпустил из рук рулевое колесо.
— Просматривали мою копию книги. Как только книга попала нам в руки, я сфотографировал ее — каждую страницу.
Я был взбешен. Чертовы маги!
— Да разве не опасно ее читать — даже копию?
— Копию — нет. Это все равно что радиоприемник включать в сеть — никакого эффекта. Дело в самой книге.
— И что же, с ее помощью любой дурак может творить чудеса?
— Да, может.
— Ничего себе обрадовал!
— Так вот, — продолжал Рауль, — если принять во внимание, что заурядный субъект, которого мы называем Алхимиком, идет на смертельный риск, лишь бы завладеть Книгой мертвых, — возникает вопрос: какое именно заклинание способно наделить его наивысшей властью? И при этом он останется чародеем?
— И какое же?
— Тебе не понравится.
— Как-нибудь переживу.
И грянул гром средь ясного неба!
— Думаю, он подбирается к «Заклинанию Верховного мага».
Бах! Я аж застонал. «Заклинание Верховного мага»! Такое никому еще не удавалось до конца, но в последний раз, когда книгой завладели силы зла — в тысяча восемьсот семьдесят первом году, — только что созданному Бюро пришлось вести битву не на жизнь, а на смерть. В этой войне ради уничтожения злоумышленника пришлось сровнять с землей старый Чикаго.
— Оʼкей, — я вернулся к суровой действительности. — Чем сильнее заклинание, тем больше ограничений.
Рауль поднял палец.
— Во-первых, оно действует только в пределах королевства, где украдена книга.
— Америка не королевство.
— Для магов нет разницы. Это наука подчиняется букве закона, — мага волнует лишь суть. Тут магия: «искусство подчинять духовной воле косную природу».[50]
— Пусть так. Давай дальше.
— Во-вторых, в момент колдовства книга должна находиться на территории, куда захватчик имеет легальный доступ.
— А в-третьих?
Рауль опустил руку.
— Никаких третьих.
— Совсем никаких?
— Совсем никаких!
Погрузившись в мрачные раздумья, мы катили среди живописных гор штата Кентукки. Мимо проносились фуры; я использовал их как прикрытие от недоросля в малолитражке. Хорта уже два раза менял цвет нашего автомобиля, водружал сверху багажник и даже на какое-то время сделал машину невидимой (от последнего пришлось отказаться — трижды мы чудом избежали столкновения).
Для верности, чтобы узнавать беглеца по ауре, я надел темные очки, однако чуть не потерял его, обгоняя машину юридической фирмы, битком набитую адвокатами. Пришлось довериться зрению и опыту — чудеса пока в сторону.
Когда снова стемнело, футболист свернул с семидесятого шоссе на дорогу, ведущую в Садл-Брук, на южном берегу Огайо, все еще в пределах Кентукки. На другом берегу реки расположился симпатичный промышленный городок Цинциннати.[51] Несмотря на название, это ультрачистый городишко во всех смыслах: здесь не принято ругаться при дамах и запрещено продавать порнографические журналы типа «Медицинского вестника». Стерильная чистота помыслов местных жителей простиралась до того, что они даже предприняли попытку изъять из Библии слово «Ад».
Ну а вообще обитатели Цинциннати такие же, как все мы, грешные: когда им хотелось вспомнить добрые старые времена, просто переправлялись на другой берег, в Садл-Брук. Здесь все в норме: на каждой улице — салоны массажа, книжные магазины для взрослых, стриптиз-притоны (где со вкусом или без оного обнажались представители обоего пола), бары для «голубых», забегаловки для мотоциклистов и магазины, где пропустить рюмочку можно круглые сутки. Наркотиками торговали без оглядки на свидетелей либо полицию. На розовых окнах домов — железные решетки, на дверях — тройные запоры.
Проезжая мимо открытого оружейного магазина, я ощутил ностальгию по южному Чикаго. Жаль, нельзя остановиться, — купил бы боеприпасов… Ведь, как известно:
Но тут наш вампир-марафонец проследовал мимо, и я прощально махнул рукой коробкам, полным стальных, со сплющенными кончиками патронов к «магнуму». Они входили в цель, как палец, а выходили, как кулак. «Для пуль — все досягаемы — ни черта нет, ни Бога им…»[53] Но нам-то пули нужны для Божьего дела — убить не черта даже, а самого Сатану и его клевретов.
Итак, едем дальше… Смотрю — на каждом шагу проститутки цепляются к потаскушкам и уличным шлюхам, лавируя между машинами. Я начал было объяснять Раулю разницу между этими разновидностями представительниц первой древнейшей профессии, но он дал понять, что в курсе. Вот это маг! Честно говоря, таких фантастических туалетов и причесончиков мне еще не доводилось видеть… Ну и ну!
Мы с облегчением вздохнули, когда преследуемый объект (не могу даже назвать его субъектом) въехал на стоянку возле «Ла-Петит-Корт» — комплекса, состоящего из мотеля, стриптиз-бара (фактически притона), ринга для вольной борьбы «ню» и топлесс-бара (куда девушки являлись «без верха»). Типичный центр сомнительных наслаждений для чокнутых мерзавцев всех мастей.
Тот, кто принадлежал к вампирской масти, выбрал стриптиз-бар и уходя не запер машину, — возвращаться, видимо, не собирается. Где-то по дороге он ухитрился сменить футбольную форму на цивильную одежду.
— То ли у них тут штаб-квартира, то ли перевалочная база, — предположил Рауль. Его внимание привлекла пышногрудая молодая особа с поразительными способностями по части преодоления притяжения земли. Я взглянул на часы: шесть часов до полуночи — и до равноденствия.
— Идем посмотрим.
Я припарковал «вишенку» возле мотеля и мысленно простился с ней: в таком месте неохраняемый «корвет» не простоит и десяти минут.
— Нам тоже не мешает переодеться, — напомнил, вылезая из машины, Рауль. — Он знает нас в лицо, не говоря уже о том, что слопал наши сердца. За последние восемнадцать часов я немного пришел в себя. Хочешь сотворю чудо?
— Милашка, я бы тебе такое чудо сотворила… — с наигранным задором посулил хриплый женский голос.
Мы обернулись: нас соблазняла явно вытравленная блондинка с Востока, сильно декольтированная, в «шикарном» палантине из фальшивой норки. Понизив голос, мы извинились за недоразумение и двинулись к мотелю.
— Лучше побереги силы! — шепнул я Раулю, украдкой кладя руку на один из «магнумов». — Попробуем обычные средства.
Окинув взглядом бурлящую вокруг человеческую похлебку, я наметил первую жертву — костлявого типа в кожаной куртке, с сигаретой в позолоченном мундштуке. По-моему, он перестарался по части косметики.
— Сколько хочешь за куртку?
Вопрос показался ему забавным.
— Только за куртку или за меня в куртке?
— Только за куртку.
— Двести баксов.
Я достал деньги.
— Вот сотня.
— Годится.
— Простите, мисс, — галантно обратился Рауль к зрелой матроне в обтрепанной маечке, мини-юбчонке и замызганных, некогда белых кроссовках. — Я бы приобрел вашу майку. Сколько вы за нее хотите?
Кроваво-алый рот выплюнул ароматическую жвачку. Бижутерия, которую на себя нацепила эта особа, весила не меньше самой хозяйки.
— Сорок долларов.
— Двадцать пять — и дело в шляпе.
— Бери, красавчик! — С этими словами почтенная задрыга стащила майку под отчаянный звон цепей и прочего. Под майкой — ничего. Да-а, ну и местечко — почище Гонконга!
— И еще десять — за крест.
Она опустила глаза на свои обнаженные груди.
— Вот за этот? Само собой!
Больше вроде бы ничего интересного, вот разве группа мотоциклистов в углу. Я направился туда. Далеко не каждый мотоциклист — дебил и убийца. Среди них встречаются вполне приличные ребята, получающие удовольствие просто от ветра в лицо: мирные, законопослушные граждане.
— Симпатичные краги, — начал я разговор. — Нам с приятелем нужно изменить наружность, и поскорее. Не продадите?
Они проявили интерес.
— Сколько дашь, мистер Тугая Мошна? — Наголо обритый здоровяк выхватил пружинный нож.
Его дружки заухмылялись и вытащили на свет более внушительный металлолом.
Оʼкей, не хотят по-хорошему — не надо. Я предъявил им «магнум».
— Даю пол-унции раскаленного свинца за штуку. Есть желающие?
Головы качнулись в стороны — нет; потом вниз — да; снова — нет. Я нетерпеливым жестом показал на выход — слишком сложный вопрос, этак они будут решать его целую неделю.
— Пошевеливайтесь!
И они двинулись в темную аллею. Через пять минут, когда после нескольких простеньких пассов Рауля рокеры уснули сном праведников, мы толкнули дверь стриптизбара — и сразу же нас как по голове шарахнуло: стены сплошь залеплены определенного свойства фотографиями; оглушительная музыка, смех, толкотня, разноцветные огни, дым, специфические запахи… нормальные человеческие чувства в такой атмосфере совершенно притупляются. Я убрал темные очки: здесь от них никакого толку.
Заведение стандартное, интерьер, обкатанный для мест такого рода. Маленькие столики вокруг относительно небольшой эстрады, где, не попадая в ритм рок-музыки, дергается парочка тощих полуодетых девиц; вместо задника — громадное зеркало — любуйтесь кто желает. Подвешенный к потолку облепленный осколками зеркала шар посылает во все стороны разноцветные зайчики в тщетной попытке расшевелить обалдевшую публику. Официантки, в одном прозрачном белье, снуют между столиками, высматривая подвыпившего одиночку: может, возжаждет их общества — из расчета пятьдесят баксов за порцию. Жалкое зрелище… Примерно в таком месте проходил мой последний мальчишник — прощание с холостяцкой жизнью. Здесь — «скука та же», то есть прямо-таки смертная: ни одной хорошенькой мордашки, и про каждую можно сказать: «Танцует как чурбан». А уж по числу болезнетворных микробов эта клоака наверняка не уступит заводику бактериологического оружия.
Я подсел к стойке бара, отодвинув свой табурет как можно дальше от других, а Рауль занял место за столиком. Пришлось заказать выпивку — иначе наши головы познакомились бы с увесистыми кулаками местных вышибал. Наблюдая за знакомым мертвецом на отдыхе, я понял — торопится: очевидно, не терпится доложить боссу о победе. И еще одно жуткое подозрение закралось мне в голову: не конец цепочки, а лишь очередная остановка в пути. Четвертьзащитник проголодался и намерен подкрепиться. Следующая моя мысль была совершенно непроизвольна:
В темном углу Дракула-младший с почти обаятельной улыбочкой вовсю улещал почти хорошенькую юную официантку в атласном, отделанном кружевом передничке, ее тоненькие ножки покачивались на неимоверных шпильках — больше на ней, кажется, ничего не было. Она все качала головой — нет, мол, не согласна. Он схватил ее за запястье; она заглянула ему в глаза, поколебалась и, как деревянная кукла, кивнула — да… Проклятие! Этот ублюдок жаждет крови! Проталкиваясь через толпу, он тащил девушку в заднюю комнату. Мы хотели последовать за ними, но они тотчас вышли — девушка надевала пальто. Рауль приблизился ко мне.
— Что будем делать?
Я глотнул из бокала и сразу выплюнул обратно. Черт, что за гнусное пойло! Вот моя мать готовила текилу — это да…
— Продолжать преследование. Вампир — только ниточка к главному преступнику.
К Раулю подошел какой-то грязный мужичонка в коже и сделал поразительное предложение. Хорта скорчил гримасу отвращения; претендент надулся и отошел. Просто он невежа: серьга в ухе (как у мага) вовсе не означает, что вы «голубой», — спросите у любого пирата.
— Когда мы помешаем ему убить девушку? — не отставал Рауль.
Я ждал этого вопроса и собрался с духом. До того как прозвучит «Заклинание Верховного мага», остается пять с половиной часов. И если Алхимику это удастся — человечество получит Бога. Настоящего, первостатейного, законченного Бога. У нас не такой уж богатый выбор средств…
— Мы ему не станем мешать, — честно ответил я, ощущая страшную, тупую усталость. — В сущности, чем скорее он ее убьет, тем лучше. Ее гибель — наш единственный шанс.
Никогда еще я не видел, чтобы наш чародей позволил себе такое выражение лица…
…Впрочем, маги умеют владеть собой. Он тотчас опомнился, только процедил сквозь зубы:
— Что ты сказал?!
— Возможно, — холодно объяснил я, — это наша единственная надежда добраться до Алхимика. Пойми: мы имеем дело не с профессионалом, а с жалким недоумком. Он выиграл крупный приз, ему не терпится отпраздновать. А потом он сразу отправится к боссу с докладом.
Рауль стал заикаться:
— Эт-то аб-бсолютно н-неприемлемо.
— Друг, не вынуждай меня напоминать тебе, кто из нас старший по чину.
Он взорвался:
— Пошел ты… с твоим старшинством! Задача Бюро — защищать людей от подобных вещей, а не навешивать на уши лапшу и звонить к обеду!
Разговор принимал нежелательный оборот. Пришлось отойти в угол, выбрав такой, откуда можно вести наблюдение. Тут же подскочила официантка — мы услали ее, заказав еще выпивку.
Сквозь завешенное тонкой тканью окно мы отлично все видели: вампир вместе с девушкой пересек стоянку и вошел в один из двухкомнатных коттеджей. В нашем распоряжении считанные минуты, чтобы вмешаться… Но мы не вмешаемся…
— Пожалуйста, Эд! — взмолился маг.
Я вздохнул.
— Нет!
— Нужно же что-то делать!
— У тебя есть идея?
— Вполне определенная: хватаем этого подонка и выбиваем из него информацию. Лучше вытрясти душу из монстра (да что я говорю, какая у него душа!), чем позволить ему загубить невинную девушку!
— Неверно мыслишь! — Я старался не утратить хладнокровия. — Обо всем, что происходит с рабом, тотчас узнает хозяин. В данном случае — Алхимик.
Я повернул руку часами вверх.
— По-твоему, мы можем позволить себе роскошь пойти на риск?
На лице Рауля отразилась вся гамма чувств истинно страдающего человека, но в конце концов он смирился.
— Пора! — Я встал и бросил на стол несколько банкнот.
Мы стали протискиваться сквозь пьяную, скалящую зубы толпу. Официантка молниеносным движением циркового фокусника убрала свой гешефт в кармашек, пока не заметил хозяин… Перед уходом Рауль опрокинул себе в глотку содержимое одного бокала, а потом и другого. Я не стал его останавливать: все маги пьют; Рауль — немного больше других, не без причины.
Короткий обмен репликами, несколько перекочевавших из кармана в карман купюр — и портье дал нам ключ от второй комнаты в коттедже, куда вампир привел свою жертву. Очутившись в номере, мы сразу же погасили свет, и Рауль достал авторучку-глазок в футляре из легированной стали, с тефлоновым покрытием. Она легко вводится в стену, острый игольчатый кончик проделывает микроскопическое отверстие с другой стороны, а вмонтированные в ручку призма и система линз передают изображение в соседнюю комнату. Во всем цивилизованном мире нет ни одной разведки, которая не пользуется подобными штуками (разумеется, ни одна и не думает признаваться).
Я собрался с духом и взглянул: что и говорить — жуткое зрелище!.. Девушка лежит на кровати с широко раскинутыми руками и ногами — он привязал их обрывками простыни к столбикам на спинках. Обнаженная грудь бесстыдно торчит из разорванного в клочья бюстгальтера, на одной лодыжке болтаются трусики. Сам мучитель абсолютно гол; поджарое тело вздымается и опадает… И вдруг он застыл в какой-то странной позе… На лице девушки — смертельный ужас… Она начала бешено отбиваться. Вампир расхохотался во все горло и прильнул алчным ртом к ее шее. Пальцы жертвы беспомощно хватали воздух…
— Он… — начал Рауль, сжимая в кулаке жезл. — Да. Вижу по твоему лицу.
«Такова агентская жизнь», — сказал я себе. У Рауля дрогнул голос.
— Сменить тебя?
— Нет! — выдавил я и добавил: — Благодарю.
Он не настаивал, и я досмотрел до конца… Да поможет мне Бог! Я наблюдал за тем, как эта мразь убивает девушку… смотрел и вспоминал стихи:
Мне страстно хотелось зажмуриться, заткнуть уши — пока еще не поздно — и стереть в порошок этого взбесившегося скота! Нет, хуже чем скота, — нет для него слов… Рауль прав: наш долг — спасать жизни! Но на другой чаше весов — миллиарды жизней; они зависят от наших действий, вернее, от нашего бездействия. Стоит ли весь мир такой жертвы? Можно ли пожертвовать жалкой стриптизеркой для спасения человечества?.. С нравственной точки зрения — нет! С практической — да! Приходится!.. И я исполнил свой долг — я не отвел глаз. Раз уж мне суждено стать виновником ее смерти, придется видеть… Чтобы хорошо представлять себе, на какие муки я обрек бедную девушку. И унести это воспоминание с собой в могилу… И все же в потаенных уголках моего существа зародилась в тот миг — впервые за все время — ненависть к работе в Бюро.
Наконец он насытился и скатился с изувеченного трупа. Я вынул из стены авторучку и отдал Раулю. Он обнял меня за плечи и заглянул в глаза.
— Может, он сделает из нее вампира? Тогда Бюро сможет ее завербовать и научит справляться с вампирской сущностью. По крайней мере она будет жить полной жизнью. И достаточно долгой.
Слова застревали у меня в горле:
— Он сожрал ее сердце.
Маг поник головой.
— Так… Что ж, «всемогущий маг лишь на бумаге я».
Смерть девушки необратима, воскрешение невозможно… В молчании мы подошли к окну, раздвинули шторы и проводили живодера взглядами. Он запер дверь на ключ, сунул руки в карманы и зашагал вдоль по улице… Готовится к новым «подвигам»… Мы содрогнулись и… двинулись вслед за кровавым убийцей. Пустив в ход стандартный прием «ротация двоих», добрались так в лучший район города. По Ковингтон-бридж вернулись в Цинциннати и здесь быстро, как только могли, видоизменили свои костюмы — теперь мы респектабельные горожане. Вампир остановился, пустил струю на памятник Тайлеру Давиду в районе Пятой улицы и зашагал дальше по тенистой аллее.
Выждав минуту из осторожности, мы стали пробираться за ним. Уличное движение здесь слабое; шаги редких прохожих гулко отдаются в неподвижном воздухе… В аллее взметнулся дымок и исчез за стальной решеткой дождевого люка.
— Дальше иди один! — шепотом приказал я Раулю. — А я вызову команду.
— Как?
— Иди, друг!
— Удачи тебе!
— Спасибо. Тебе тоже.
Рауль достал канистру с мазутом и усмехнулся.
— Хлебные крошки…
Я мрачно кивнул. Он нарисовал вокруг себя в воздухе воображаемое кольцо — и испарился. Ненависть и гнев помогли мне сохранить самообладание; времени в обрез — беру курс на какой-нибудь винный магазинчик: мне просто необходимо сейчас как следует напиться. Причин для этого накопилось куда как достаточно.
Вернувшись в Садл-Брук, я без труда разыскал круглосуточно открытую лавочку, торгующую спиртным, купил за наличные шесть бутылок питьевого спирта «Чистейший» и пинту скверного виски. Потом отошел за несколько кварталов и в замусоренной аллее стал готовить себя к новой роли: зажав ноздри, влил в себя половину виски, а вторую половину оставил на потом.
Следующий шаг — избавиться от всего, что указывало на мою принадлежность к Бюро. Темные очки, удостоверение, перстень с печаткой, зажигалка… Бронежилет, фальшивые зубы, начиненные сывороткой неправды, бумажник, ключи, вечная расческа, авторучка… Кобура, боеприпасы, нож, небольшой крупнокалиберный пистолет… Носовой платок, пряжка на поясе, наручные часы… «И что у них есть еще там…»[55]
Расстелил на дне мусорного контейнера кусок огнестойкой ткани, положил все это сверху и вылил туда все шесть бутылок «Чистейшего» — девяносто девять процентов чистого спирта! Поставил часы и зажигалку на «Взрыв», схватил бутылку с виски — и наутек. Едва успев выбежать на улицу, услышал позади грохот: оборачиваюсь — аллея охвачена пламенем, усыпана осколками, обломками… Вокруг на несколько кварталов светло как днем. Уношу ноги и вижу: мимо проносится на взрывной волне вечная расческа, ударилась о кирпичную стену и умчалась Бог весть куда, неповрежденная. Попробуй уничтожить… Окна стали оживать. Я вылил себе на одежду остатки виски, сунул бутылку в карман, взвел курок «магнума» и с воплем: «Пятнадцать человек на сундук мертвеца! Йо-хо-хо! И бутылка рома!..» — пальнул по зеркальной витрине из обоих стволов. Завыла сирена — сигнализация сработала.
Вряд ли стоит говорить, что даже в Садл-Бруке полицейские легки на подъем. Когда они подъехали, я как раз заряжал «магнум», осталось всего три патрона. Примерно в половине квартала от меня копы тихонько выпрыгнули из машины и стали подкрадываться с пистолетами на изготовку. Молодцы! Я опасен — «вооружен и очень опасен»! Чтобы убедить их в этом, я снес башку уличному фонарю, помочился в штаны и на всякий случай заорал: «Пиастры! Пиастры!» — ради блага Америки.
— Эй, бросай свою пушку, парень! — обратился ко мне сержант.
Голос тихий, приятный, с умиротворяющими интонациями: должно быть, не одному буяну заговорил зубы.
— Пр-рава не имеете меня ар-рестовывать! — рявкнул я и громко икнул. — Я… «я не то чтобы чокнутый какой…»[56] Я… Я — гр-ражданин Марса!
Сержант улыбнулся.
— Разумеется. Я тоже. Кореш, значит. Земляк!
Черт, этот парень и правда знает свое дело. Я лихорадочно соображал.
— Ты мне не кореш! — Тут я покачнулся, и уже не нарочно: эта пакость, да еще выпитая на пустой желудок, свалит любого. Хватит, пожалуй, палить из «магнума», еще и впрямь кого-нибудь подстрелишь. — Др-ряносос паршивый! Биггл-миггл!
— Неправда, — не согласился он и подобрался ближе. — Это мой напарник. Профессионал экстра-класса!
Я пустил слюни и замахал над головой «магнумами».
— Др-раный землелюб! «Пей — и дьявол тебя доведет до конца! Йо-хо-хо! И бутылка рома!» П-пошли…
— Эти пушки на Земле не действуют, — предупредил «кореш», приблизившись на расстояние вытянутой руки. — На, возьми мою! — И протянул мне пистолет, — ясно, незаряженный.
— Осторожно, он нас слышит! — С этими словами я выпустил в небо последние патроны и потянулся за пистолетом.
Напарник схватил меня сзади. Я упал лицом вниз; копы навались сверху и заломили мне руки; щелкнули наручники.
— Заткнись, псих! — гаркнул второй сержант. — Кончай нам мозги пудрить!
Я перекувырнулся и заорал:
— Я прибыл с Марса! Марс! Марс! Меня нельзя… ар-рестовать! Я должен в-вернуться на кор-рабль — или ум-мереть!
Наручники прямо вонзились мне в запястья… Меня сильно дернули и поставили на ноги; я рыгнул копу в лицо. Второй обыскал меня с головы до ног.
— Фу, вонища!
— Не сметь тр-рогать меня т-там! — завопил я во всю мощь легких. — Это смер-ртельно для марсианина, а я — м-марсианин! С Марса! Кор-рабль! Мне надо… вернуться н-на Марс!
— Ну и где твой корабль? — Коп так схватил меня за шкирку, что я чуть не задохнулся. — На Луне, что ли?
Давно бы тебе догадаться задать этот вопрос!
— В Бангор-Мейне! — крикнул я, пытаясь вызвать у себя рвоту.
Второй сержант от удивления не сдержал улыбки.
— В Бангор-Мейне?
Я стал вырываться.
— Жители Земли не смеют пр-роизносить это слово! Только марсиане… т-такие, как я! Бангор-Мейн! Бангор-Мейн! Ах ты…
Я лягнул одного полицейского в живот, резко повернулся на сто восемьдесят градусов и заехал второму в челюсть, но от хорошего удара сам свалился на землю. Ух! Патрульные снова приблизились, и я выдал все, что только мог в этих условиях: лягался, кусался, царапался и оглашал округу воплями, — мол, я марсианин и направляюсь в Бангор-Мейн!
Тактичные полицейские Садл-Брука уж слишком долго раздумывали, как со мной поступить, — я бы столько не чикался. Наконец все в ссадинах и кровоподтеках, грязные, наполовину оглохшие от моих воплей, они прибегли к дубинкам и дали им основательно поплясать на моей черепушке, азбукой морзе вбивая в нее ту непреложную истину, что время позднее. Перед глазами у меня плыл розовый туман… Я еще несколько раз подряд выкрикнул «Бангор-Мейн». Видимо, это задержание станет самым памятным в жизни двоих садл-брукских сержантов — уж я приложил все усилия! От этого зависели судьбы мира. И возможность отомстить за тоненькую девчонку, чье имя мне так и не довелось узнать.
Я торчал в камере (от меня на добрую милю несло дезинфекцией) и пытался усмирить дикую головную боль от скверного алкоголя и от побоев, когда на стене появилась вдруг горизонтальная линия — примерно на высоте шести футов от бетонного пола. Она стала стремительно удлиняться в обе стороны, пока не достигла футов трех в длину; тогда от обоих концов пошли перпендикулярные линии вниз, до самого пола, и наконец прямоугольный кусок стены со скрежетом отошел в сторону. Из образовавшегося проема возникла Минди.
— Привет, Эд!
Я заглянул в пролом, увидал небольшой лесок, наш чикагский «РВ», спрятанный между деревьями, и зашипел:
— Шшш! Не так громко!
Остальные сорок обитателей камеры спали сном младенца — лично я уверен, что даже прямая бомбежка с воздуха не разбудила бы этих ребят, но осторожность прежде всего.
— Что ты затеял? Вытащить тебя отсюда?
— Слушай… — Я с трудом поднялся на ноги. — Мы нашли Алхимика.
— Здорово! А где Рауль? — В ее голосе прозвучала непривычная нежность.
— Направляется в логово врага на съедение, но украдкой бросает на землю хлебные крошки, чтобы указать нам дорогу.
— Так идем скорей!
Мы вышли через магический проем, и стена вновь сомкнулась. Забравшись в фургон, я поцеловал жену, скомандовал: «Цинциннати!» — и мы отчалили. На видеомониторе в передней части машины изображение Садл-Брука сменилось картой соседнего города.
— Клянусь честью, куда мы все-таки держим путь — в городской концертный зал или в занюханный полицейский участок? — проворчал похожий на медведя рыжий детина за рулем в развевающейся черной рясе и дорожных сапогах.
На шее этого ирландского голиафа болталось золотое распятие, а из висевшей на бедре Библии в кожаном переплете торчали четки.
— Донахью! — завопил я и тотчас схватился обеими руками за голову, чтобы не дать ей расколоться на куски.
Джордж с Кеном довели меня до диванчика; Тина опустилась на колени, расстегнула аптечку, извлекла на свет Божий целый набор таинственных для меня штук и штучек и принялась священнодействовать: высыпала какой-то синий порошок из пакетика в небольшую склянку с желтой жидкостью. Жидкость позеленела (тоже мне фокус!) и тут же принялась менять цвета: фиолетовый — коричневый — красный — белый — прозрачный. Тина протянула мне склянку.
— Выпей это, Эд!
Хорошо бы «это» оказалось быстродействующим ядом — головная боль меня довела. Я залпом осушил посудину — и стал другим человеком: как рукой сняло усталость, головную боль, ломоту во всем теле. Я снова бодр и готов к бою!
— Что это? — спросил я, облизывая ободок, прежде чем вернуть склянку Тине.
— Старинный семейный рецепт. — Она вытерла склянку одноразовой бактерицидной салфеткой.
— Нет, из чего приготовлено?
— Из духа родовитой семьи.
Я усмехнулся — вот чертовка! Теперь мне предстоит заново экипироваться.
Пришлось основательно порыться в сундуке со всяким барахлом, чтобы найти подходящую одежду. А в моем личном сундучке хранились дубликаты разных нужных нам принадлежностей, включая служебное удостоверение. В ящике с оружием я выбрал специальные часы и бронежилет Бюро, парочку «магнумов»: в левую кобуру поместил ультралегкий сорок второй, а боевую модель, шестьдесят шестую, — в правую. Захватил горсть специальных авторучек, набил карманы скорозарядными обоймами и добавил на счастье начиненную взрывчаткой гранату.
— Полный порядок!
Джессика робко подала мне мятный освежитель рта.
— Значит, еще не полный, любовь моя, благодарю.
Мне не сразу удалось избавиться от икоты и урчания в животе. Вот что делает с людьми паршивое виски, к тому же на пустой желудок. Придется покуситься на армейский НЗ — мы всегда возим его с собой; это оказалась настоящая гадость, черствая и невкусная, все равно что жевать ботинок.
— До вас дошло мое послание? — поинтересовался я наконец. — Или вы каким-то иным способом установили мое местонахождение?
— Понимаешь, компьютер выдал сообщение: пьяный чудак с двумя «магнумами» вопит, что прибыл с Марса и спешит попасть в Бангор-Мейн. Ну, мы, конечно, сразу догадались — тут без тебя не обошлось.
— Почему же ты не попыталась вступить со мной в контакт? — спросил я жену.
Мелькающие в окне за спиной Джессики уличные фонари образовали вокруг ее головы светящийся нимб — никогда еще я не видел ее такой красивой.
— Пыталась. — Она покраснела. — В Хантсвилле. А эти места — за пределами досягаемости.
Я скользнул на сиденье для второго водителя и, вглядевшись в карту Цинциннати, объяснил Донахью, куда мы держим путь.
— Кстати, чем закончился твой шабаш? — спросил я священника.
Отец Донахью зарычал было, но потом смягчился, даже ухмыльнулся.
— На этот раз мне почти удалось проникнуть в тронный зал, прежде чем меня разоблачили и выставили за дверь. — Он понизил голос. — Честное слово, Эд. Сатана оказался гораздо крупнее, чем я ожидал, — настоящая громадина.
— Каких же размеров — ну примерно?
— Техас — вот что приходит в голову.
Ух ты! Действительно, mucho grande. О-очень крупный парниша!
— А вдруг полиция докопается, что отпечатки пальцев пьяницы из Садл-Брука принадлежат агенту ФБР? — послышался сзади голос Сандерса.
Громадная шестидесятимиллиметровая автоматическая винтовка казалась в его лапах детской игрушкой. Из всех, кого я знаю, только Кен Сандерс превосходит габаритами отца Майкла Ксавьера Донахью. В компании этих двух бегемотов в человеческом облике нам нелегко остаться незамеченными.
— Да нет. Бюро не дает сведений об отпечатках пальцев своих людей, если уж они угодили за решетку. Откуда им там, в штаб-квартире, знать, — может, агент выдает себя за нарушителя с целью изобличить преступника? Они отвечают на запрос об отпечатках в одном-единственном случае: если агент погиб. А меня только утром занесли бы в списки пропавших.
— И потом, существует номер — всегда можно позвонить и выбраться из тюрьмы, — авторитетно добавил Ренолт. — Конечно, если вас не обвиняют в убийстве первой степени.
— А какой это номер? — полюбопытствовала Тина.
Ей назвали. Бланко немедленно произвела в уме подсчеты.
— Такой длинный? Да ведь телефонные номера в Америке состоят из семи цифр.
— Наш — исключение. — Джордж с улыбкой погладил русскую чародейку по открытому колену.
Я ввел ребят в курс дел. На Пятой улице Донахью припарковал машину возле счетчика и опустил в щель прожорливого автомата четвертак. Тем временем мы готовились к ведению боевых действий на территории противника. Прежде всего нам необходимы болотные сапоги — их оказалось всего две пары. Тина помогла в нашей беде: попросила Минди изрезать их на резиновые полоски, потом немного магии — и вот вам целых семь пар! Недурной фокус! Интересно, а с деньгами тоже так можно? Еще мы взяли перчатки, карманные фонарики, средство от насекомых, маски и фонари для подводной охоты. Плюс ультрафиолетовый прожектор.
Сундук с оружием тоже не избежал разграбления. Джессика вооружилась «узи» с глушителем и пулеметной лентой через плечо. Не часто моему прелестному телепату доводилось носить на себе боевое снаряжение: за спиной противогаз, баллон со сжатым кислородом и еще несколько баллонов; за поясом пистолет в кобуре. У Тины, Джорджа и Кена такие же баллоны, но другого цвета.
— Что там у вас, ребята?
Первой ответила Джессика:
— Газ нервно-паралитического действия. Смесь MSG и DMSO плюс стабилизирующее вещество.
MSG, или глютамат натрия, обычно используется как ароматическая добавка к дешевой пище: возбуждает аппетит, активизируя нервные окончания на языке; однако через некоторое время у предрасположенных к аллергическим реакциям наблюдается дикая головная боль и отечность, иногда потеря сознания. Ну а лошадиная доза этого вещества кого угодно приведет в подобное состояние.
DMSO (не помню, как расшифровывается) — побочный продукт производства целлюлозы. Этот препарат, по вкусу напоминающий чеснок, многие годы считался бесполезным, пока не выяснилось, что он обладает способностью в считанные доли секунды распространяться по всему телу. Мне как-то довелось присутствовать при демонстрации опытов. Я погрузил палец в мензурку — и в тот же миг ощутил во рту привкус чеснока. Поразительное, хотя и бесполезное свойство! Зато смесь этих двух веществ может оказаться просто незаменимой: дикая головная боль с привкусом чеснока. Как раз то, что нужно! Это трудно объяснить, но граф Дракула, первый вампир, был католиком и обладал повышенной чувствительностью к чесноку (и еще к белым розам); его последователи имеют те же слабости.
Тинины баллоны холодны как лед; от неплотно завернутой крышки исходит тонкая струйка пара.
— Жидкий азот! — с гордостью объявила она, натягивая на этот раз не бархатные, а из какой-то эластичной прочной ткани перчатки до локтей. — Воздействует на кристаллическую решетку, даже сталь делает хрупкой как стекло. А на то, что происходит с плотью, и смотреть не хочется. При необходимости могу в любой момент остановить процесс.
— А у тебя что, Кен?
— Ничего особенного, — скромно ответил человек-гора. — Всего-навсего чистейшая концентрированная плавиковая кислота — девяностодевятипроцентная.
Я ахнул и непроизвольно подался назад. Концентрированная? Ого! Да ее там не меньше пятидесяти галлонов!
— Вы отчаянный человек, мистер Сандерс!
— Спасибо, сэр.
Немногословный, уравновешенный Джордж, как всегда, имел при себе ранец с пластиковыми бомбами, связку гранат и неизменный М-60, а за спиной — рюкзак, доверху набитый боеприпасами. Единственное новшество — маленькая черная коробочка, закрепленная на конце длинной трубки: микроволновый излучатель; за несколько секунд превращает человека в печеную картофелину. Пожалуй, мистер Ренолт уж слишком вошел во вкус дела!
Отец Донахью, как всегда, вооружился огнеметом (его любимый вид оружия) и двуствольным обрезом в кобуре. У Минди, конечно, меч за поясом; за спиной колчан со стрелами; на груди патронташ с деревянными ножами.
Сам я надел поверх одежды бронежилет, приладил на бедре автомат сорок шестого калибра, сунул за голенище короткоствольный пистолет, проверил и поцеловал штурмовую винтовку. Комбинация автомата М-79 и гранатомета М-16, она не раз позволяла мне выскользнуть из таких узких мест, где никакая смазка не помогла бы. Зарядил М-16, повесил на грудь связку гранат; не забыл и о термоснарядах. И еще у каждого из нас был нательный крест.
— Может, предупредить местных жителей? — Минди набивала сумку разными магическими аксессуарами — это для Рауля. — Пусть «скорая помощь» и пожарная охрана будут наготове.
— Не согласен, — по той же причине я не мог связаться с вами по телефону или радио. Если часть Таннера-в-Алхимике узнает об этих приготовлениях, округа будет взорвана.
Оставив Амиго стеречь фургон, мы по одному выбрались через боковую дверь и углубились в промозглую аллею. Убедившись при помощи биноклей и темных очков, что улица чиста, вышли на дорогу. Кен двумя большими пальцами рук приподнял увесистую, не меньше восьмидесяти фунтов крышку люка и отодвинул — теперь мы можем спуститься по стальной лесенке. Миновали электрокабель, водопроводные трубы; наконец вот оно, дно коллектора. Хорошо, что прихватили противогазы: вонючая жижа смешалась с субстанцией, которую лучше не называть, и все вокруг покрыто омерзительной слизью.
«Хлебными крошками» служили пятна мазута, ультрафиолетовые лучи с легкостью отличали их по неземному голубоватому блеску. Трюк с длинной-предлинной бородой: мазут водоустойчив и даже в прямых солнечных лучах не бросается в глаза; зато особенно удобно пользоваться им в ночное время. Однако в этом проклятом, выложенном кирпичом туннеле и так светло — под потолком на расстоянии нескольких метров друг от друга висели электрические лампочки.
— Перерезать проводку? — Минди уже наполовину вытащила меч из ножен.
Кен продемонстрировал кулак-кувалду.
— Раскрошить их, сэр?
— Давай я выкручу! — предложил Донахью.
Я принял последний вариант: пусть темнота в туннеле вызовет подозрения, но все же меньшие, чем вид семерых людей, вооруженных, как мы.
— Ступайте на всю ступню! — напомнил я товарищам.
Тут же раздался топот кованых сапог.
— Но как можно тише. Дистанция — один метр. Минди — впереди. Кен выкручивает лампочки. Донахью прикрывает фланги.
Настроив ультрафиолетовый луч на наибольшую интенсивность при наименьшем сечении, я стал водить им по стене на уровне груди. Потом, вспомнив, что бельгиец, который делал записи, — баскетболист, взял повыше и наконец обнаружил едва заметную стрелочку, указывающую на север, в направлении реки, а ниже нацарапано: «Сюда».
Дженнингс быстро продвигалась вперед. Я шлепал позади Сандерса, тщательно обозревая стены. Вскоре показалось новое пятнышко мазута с надписью: «Теперь скоро!» Вонь городской канализации проникала даже через противогаз, и я воспринял сей крик злодейской души с пониманием. Возле следующей лестницы обнаружил еще одну надпись; стрелка указывала вверх, рядом слова: «Ничего не понимаю, шеф».
Итак, они воспользовались люком, чтобы сбить с толку преследователей. Ведь мы только и сделали, что перешли под землей улицу. Алхимик неуклонно рос в моих глазах — ему бы служить в разведке. Следуя указателям, мы поднялись наверх, прошли немного по улице и свернули в тенистую аллею. Миновали несколько бронированных дверей, ведущих в магазины с черного хода: на каждой — массивный замок и табличка с указанием фирмы, поставившей сигнализацию. Для района, расположенного в непосредственной близости от Садл-Брука, отнюдь не лишняя предосторожность.
Сандерс легко справился с уличным фонарем — подбросил кверху нож и перерезал провод. Хранимые благословенной темнотой, мы прошествовали дальше. Маслянистые указатели уходили вверх по склону и наконец привели нас к черному ходу неказистого двухэтажного дома, — очевидно, тоже магазина, хотя и без таблички. На огромной картонной коробке сидел маленький, серый в полосочку котенок.
— Привет! — поздоровался он тихим, знакомым голосом.
Кен без лишних слов вывел из строя еще несколько фонарей. Молодец! Пусть думают, что в квартале короткое замыкание.
Я взял винтовку наперевес и произнес пароль:
— «Милосердие должно идти от души!..»
— Э… Черт, забыл отзыв! — промяукал пушистый зверек.
Джессика метнула в него луч из тазера. Оглушенный котенок скатился с коробки прямо в богатырскую ладонь Майкла Донахью; его пальцы сомкнулись вокруг хрупкой шейки… Джордж прицелился в котенка из пистолета с глушителем, а Минди Дженнингс приставила к горлышку нож.
— Мир! — пропищало животное. — Меня зовут Рауль Хорта. В четверг моя очередь кормить ящерицу. Однажды я превратил Джимми Уинслоу в лягушку, и у нас кончилась подписка на «ТВ-гайд».
— Дальше! — приказал я. — И поубедительнее, пожалуйста!
Котенок боязливо заерзал на ладони отца Донахью.
— Оʼкей, оʼкей! Мое настоящее имя — сэр Мэрникс Шарлеман Сакс Кобург, я внебрачный сын Леопольда Третьего, законного короля Бельгии.
Мы расслабились и принялись гладить нашего рассеянного друга. Он отер пот с пушистых бровей, подпрыгнул высоко вверх, перекувырнулся и оборотился Раулем Хортой все еще в одежде панка.
— Докладывай! — распорядился я, снимая противогаз.
— Они там, внутри. — Маг взял у Минди сумку и поставил ее вверх дном себе на голову. Секунда — и перед нами прежний Рауль: свежевыбритый, чистенький, словно только что из-под душа, благоухающий ароматным шампунем, в элегантном костюме и боевых доспехах, нагруженный сумками и связками гранат, с серебряной фляжкой в руке — глотнул и убрал фляжку за пазуху. Простим аристократу-лишенцу его эксцентричность.
— Кто именно — там? — уточнила Джессика, косясь на двухэтажный дом.
Ей не терпится прочитать их мысли… Но это с неопровержимостью ружейного выстрела или включенного радио оповестит их о нашем прибытии.
— Футбольная команда и японец.
— Уцелевший сообщник Хото?
— Наверное. Но самого Алхимика нет.
— Что будем делать, сэр? — Из темноты выступила громадная тень — Кен.
Я уселся на освободившуюся коробку и предложил:
— Дождемся Алхимика и подорвем ко всем чертям!
— Так просто?
Джордж ответил за меня, пожимая плечами:
— Угу. До полуночи полтора часа. Вся его шайка здесь. Он непременно явится.
— А если нет?
— Тогда мы проиграли, — подвел я итог.
Наступило неловкое молчание.
— Каков будет порядок действий? — Тина снимала тяжелые сапоги.
Хмуро поигрывая винтовкой, я объявил начало операции «Бешеная собака».
— Никаких сигналов к бою! Всякий, кому представится возможность убить Алхимика, должен это сделать. Даже если на пути встанет кто-нибудь из нас.
— Это как же? — поразился Донахью.
И мы рассказали ему о «Заклинании Верховного мага». Пока все переваривали малоприятную информацию, я отвел Рауля в сторону.
— Хочу попросить тебя об одолжении. Алхимика мы убьем. А потом я хочу… лично разделаться с футболистом.
Пока Рауль обдумывал ответ, я проверил заряд в автомате «44»: деревянные пули в серебряной оболочке — их искупали в святой воде и начинили «чесночной» взрывчаткой.
— Согласен, — ответил маг.
— Спасибо. Я в долгу у тебя.
— У нее, — с каменным лицом поправил меня Рауль.
Я посмотрел ему в глаза.
— Ты прав. Если я погибну, обещаешь прикончить его за меня?
— С удовольствием, друг.
—
—
Она посмотрела в упор — сначала на меня, потом на Рауля.
— Потом объясню, Джесс, — пообещал я.
Джессика опечалилась, однако не настаивала.
— Эд, как насчет «Варианта восемь»? — предложил Ренолт.
Я вернулся на землю.
— А что, неплохо. Делимся на двойки, один прикрывает другого. Ударим одновременно. Донахью с Бланко врываются в подвал. Рауль с Минди наблюдают за аллеей, Джессика и Сандерс — за заправочной станцией. Джордж остается здесь. Я — на крыше.
Все выразили полное понимание и согласие.
— Как насчет парадного входа? — Сандерс с видом защитника встал рядом с Джессикой.
Моя малышка улыбнулась, видимо тронутая этим рыцарским жестом.
— Нужно же ему как-то войти в дом, — рассудил практичный священник. — С какой стати мешать преступнику попасть в засаду?
Итак, каждому ясно, что ему делать. Моя команда бесшумно растворилась в ночи, а я, сняв сапоги, стал карабкаться по ржавой пожарной лестнице. На крыше выбрал наблюдательный пункт в тени, между несколькими трубами, очевидно от кондиционера устаревшей конструкции, — удобное местечко. Чему только не научишься от мастеров из преступного мира, — пока мы их ловим, иной раз с ними выпиваем, даже свидания иногда назначаем… Не успел я устроиться с комфортом, как услышал за спиной шум кожаных крыльев. Оборачиваюсь — и оказываюсь лицом к лицу с Алхимиком: как раз в это мгновение он превращался из летучей мыши в восточного борца — в красивом кимоно, с мерцающей в темноте книгой в красном кожаном переплете.
— Ах ты чертов сын! — вырвалось у нас обоих одновременно.
Алхимик взмахнул рукой… Я швырнул ему в живот гранату. Снаряд прошел сквозь одежду и взорвался, ударившись о кирпичную трубу; тело врага заслонило меня от осколков. Все же я выпустил по нему залп из М-16: хотя впотьмах я различал лишь смутные очертания его фигуры, такие вещи меня никогда не останавливали. Еще залп, еще… И так пока не кончились патроны. Ну, у меня есть еще автомат «44». Противник запустил в меня какой-то бутылкой. Реакция моя была мгновенной: я выстрелил — склянка разлетелась вдребезги в воздухе, не успев пуститься в полет. Ее содержимое — какой-то газ — сконцентрировалось в луч наподобие лазерного. Уклоняясь от луча, я мысленно поблагодарил Джорджа: недаром опытный солдат много вечеров подряд безжалостно гонял меня на стрельбище — тренироваться.
Когда в Алхимика полетела еще парочка взрывных пуль, он вдруг распался на несколько силуэтов и шмыгнул вниз, внутрь дома. Резко поворачиваюсь — на плече кровь: результат действия лазерного луча. Броню он пробил, но рана оказалась неглубокой, а жар опалил мышечную ткань, сделав ее нечувствительной, вот почему кровотечение открылось не сразу. Боль пока почти не чувствуется — можно не обращать внимания. Вяжущие составы, серные порошки, целебное снадобье, а также пицца и пиво (индивидуальное фирменное средство Альвареса, панацея от всех бед) — все это потом, после боя…
До меня донесся все усиливающийся шорох листвы… Да нет, какая там листва, — это миллионы перепончатых крыльев трепыхаются в воздухе… Ого-го! Перезарядив М-79, я поднял голову — и не увидел в ночном небе звезд: одни летучие мыши… А судя по собачьему лаю — он становился все громче, — все собаки штата Огайо устремились сюда. Специалист своего дела, он не допускает проколов: вампиры воссоединились в своей неукротимой ярости и разом обрушились на нас — нам суждено погибнуть.
Проигнорировав дверь на чердак (явная ловушка), я нацелил М-16 на крышу и проделал в ней несколько отверстий. Образовавшаяся таким образом крышка импровизированного люка с грохотом провалилась внутрь. Заглядываю туда — пустой кабинет… Вот черт! Держась за края люка, спускаюсь туда. За мной ринулись летучие мыши — расстрелял их из автомата. Шустрые, гады! Да как их много! Еще минуты две — и у меня кончатся боеприпасы… Придется срочно заделать дыру. Порылся в патронной сумке, нашел парочку гранат «Вилли Питер» и, дернув чеку, забросил через дыру на крышу. Тотчас две начиненные фосфором бомбы осыпались лепестками — и не менее миллиарда летучих мышей разразились мерзейшим писком боли и злобы… В дыру хлынул дождь из огня и мертвых тушек. Я добавил этим поганеньким воздушным налетчикам еще залп из дробовика. Убирайтесь, старые враги всего светлого, мирного, спокойного — «серые мыши из черных дыр», «злые мыши»! Не вы нас, а мы вас разорвем! Мы вам покажем, как путаться под ногами у Бюро-13!
Перезаряжая автомат, беглым взглядом окидываю кабинет. На стенах развешаны афиши футбольных матчей с фотографиями игроков и корешками билетов… нет, даже абонементов на первенство мира. Спортом я никогда не увлекался, но понимаю теперь, почему Алхимик выбрал команду «Пум». Деревянные, с металлической окантовкой стеллажи набиты книгами и рукописями; на массивном письменном столе тоже громоздятся книги, папки с бумагами. На вращающейся выдвижной полке аккуратно расположились почтовые принадлежности, весы, мотки шпагата, коробки с манильской пенькой. На полу небольшой сейф, поверх него — малогабаритный холодильник. Заглянуть бы в этот сейф! Однако придется отложить: сначала экзекуция, а уж потом — мародерство. Всадив несколько пуль в единственную дверь, я открыл ее ногой: никого и ничего — пустой коридор. Снизу доносится звон битого стекла, безумный звериный вой и благообразный рокот Майкла Донахью, отпускающего грехи покойнику. Браво, святой отец!
Пробежав мимо заставленных книгами изящных ниш и солидных, пузатых шкафов, достигаю лестницы. Ну и звуки снизу: автоматные очереди, взрывы, разряды молний, предсмертные крики… И пронзительный гул лазерных лучей: футболисты держат оборону… Остается сорвать с петель дверь кладовки и взгромоздить ее на перила… Съезжаю вниз на импровизированных салазках — как некогда: не более четырех секунд. Ч-черт, з-забыл отодрать р-р-ручку!.. Я «ускользнул от…»… от кого? «Худой, небритый, но живой». На первом этаже, скатившись со своего транспорта, вскакиваю на ноги, оглядываюсь: Алхимика не видно, зато все остальные в сборе. Футболисты мечутся от стены к стене, шипят и извергают из пальцев яркие лучи. Пулями распотрошены стеллажи с книгами; всюду валяются вырванные страницы… Со стен сорваны афиши; звенят осколки хрусталя… В воздухе вьются километры коричневой магнитофонной пленки с кассет… Дверь в туалет сорвана с петель, столы перевернуты… Но главное, я никак не могу разобраться — чья берет?..
Споткнувшись о порожек, в дверях появился Джордж Ренолт. В его сапог вцепился аллигатор, — должно быть, обитатель коллектора. Я всегда говорил, что нельзя спускать в канализацию слишком крупные предметы. Ренолт безостановочно поливает рептилию из автомата — все без толку. Я прицелился и швырнул крокодилу под брюхо гранату — гнусную тварь разнесло на мелкие кусочки. Отодрав ножом от голенища оставшуюся без туловища голову, Джордж кивнул мне в знак признательности. Я отсалютовал ему из винтовки. Пуля угодила в мерзкую рожу старшеклассника; тот заорал благим матом, сверкнули клыки… Много лет назад Техническая служба заменила пластмассовые приклады автоматических винтовок на устаревшие, но более уместные в таких ситуациях деревянные, естественно со стальным каркасом.
Кто-то длинным стволом винтовки разбил снаружи оконное стекло — на парочку вампиров с улицы брызнула влага. Корчась от нестерпимых мук, они растаяли и растеклись лужицей по полу: неужели в надежде просочиться в Ад и произвести там влажную генеральную уборку? За разбитым стеклом я увидел Джессику: должно быть, забыла меня предупредить, что стабилизирующий элемент в ее гремучей смеси — святая вода. А теперь вот решила действовать по принципу: «Убирайся без боя, уматывай и Вампира с собой прихватывай!»[57]
В глубине торгового зала Минди сражалась с демоном-японцем, рабом Хото. Оба с невероятным проворством размахивали мечами. Рядом валялся футболист — его попросту разрубили пополам; под разодранной в клочья формой оказались провода… Вампиры-киборги! Вот это да! Стоило кончать колледж!
Искры так и сыпались, борющаяся парочка вертелась волчком; клацали стальные доспехи… Жадеитовая статуя Кали перенесла насильственную лоботомию;[58] Будда тоже пострадал. Книжный шкаф разлетелся вдребезги. Стрелять сейчас бессмысленно. Два специалиста по кровавой борьбе знай себе поворачиваются — так пикируются адвокаты с почасовой оплатой. Хрустальные пирамидки на стенде на мгновение отразили фигурки с мечами в перевернутом виде, а затем, сцепившись в клубок, борцы вышибли стекло и вывалились на улицу, не переставая наносить удары и с поразительной ловкостью увертываться от них, — до того увлеклись, что даже перестали пугать друг друга боевыми кличами. Завертелись-закрутились на дорожке, и кто-то из них перерубил уличный фонарь; тот рухнул, едва не зацепив наш фургон, и задел огнетушитель — ударила белопенная струя. Почтовый ящик на кронштейне каким-то чудом уцелел, и слава Богу: за его повреждение федеральные власти дают от трех до пяти лет.
Внезапно кто-то распахнул толчком ноги парадную дверь — в проеме возвышался здоровенный коп с пистолетом наголо.
— Что тут, дьявол вас побери, творится?!
— Пошел вон! — Рауль, не переставая сражаться с четырьмя вампирами, применил «Повелительный голос».
Полисмену ничего не оставалось, как убрать пистолет в кобуру и, повернувшись на каблуках, как ни в чем не бывало самому убраться восвояси, да еще насвистывая веселенькую мелодию.
Раздвинулись парчовые портьеры; из двери, ведущей в подвал, пятясь и поливая пол, стены и потолок из огнемета, выскочил Донахью. За ним хлынула кипящая лава — корчащиеся крысы и тараканы, их расплавленные тела уже не отличишь, не отделишь одно от другого… Священник как раз очищал от этой пакости дверной косяк, когда Тина вскрикнула: стены сомкнулись, дверь исчезла… Двумя секундами позже захлебнулся и смолк огнемет. Футы! В комедии, в сексе и на войне главное — правильно рассчитать время.
Донахью выпустил пулю в надвигающегося на него футболиста и молниеносным движением нажал на кнопку у себя на груди — к ногам рухнули пустые, отработанные баллоны. Мгновенно обернувшись, наш священнослужитель засунул Библию в пасть еще одному вампиру — у того воспламенилась голова. Ослепленный, он наугад тыкал лазерным лучом: сшиб канделябр, разрезал сотню гадальных карт, обезглавил другого вампира и… ранил, гад, в колено Джессику. После всех этих подвигов он сдох. Если бы не рана Джессики — вот услугу оказал!
Светящийся луч устремился к Раулю. Тот уклонился и швырнул в скопище дряни пригоршню игольчатых ледяных шариков, мигом разрушивших силовую защиту врагов, а лазерные лучи, отражаясь от воздвигнутого Раулем эфирного барьера, палили тех, кто их послал. Убедившись, что чаша весов по-прежнему не склоняется ни в ту, ни в другую сторону, я сорвал чеку и бросил разрывную гранату. Один футболист, пошустрее остальных, попытался отскочить, но серия микровзрывов разорвала на куски и его, и большинство этих мерзавцев.
С трудом передвигаясь в смертоносном хаосе, я безжалостно поливал расплавленным свинцом и серебром все, что не принадлежало моей команде, не прекращая в то же время поисков Алхимика. Дважды в грудь мне ударял лазерный луч: бронежилет превратился в решето, одежда уже тлела и загоралась, только нательная броня оберегала от повреждений да еще святая вода — я ее вовсю разбрызгивал пистолетом-пульверизатором. А этим футболистам с лазерами далеко до их босса!
Пара вампиров подобралась к Донахью и пригвоздила его к перевернутому ножками вверх столу. Я бросился на подмогу, но тут подоспела Тина Бланко и схватила агрессоров за руки — их лазеры вмиг погасли. С торжествующей улыбкой Донахью встал и со всего размаху съездил каждому монстру по роже рукояткой пистолета. Пока они, подвывая, хватались за покалеченные физиономии, Тина заморозила одного жидким азотом, а второго святой отец задушил четками. Страшно представить, сколько столетий он проведет за это в Аду.
Лично на меня действия Тины произвели даже большее впечатление: яркий пример того, как человек превращает свою слабость в силу. Такое свойство магов, как способность нейтрализовать вражеское оружие, вошло в новейшие учебники; я вспомнил относящиеся к этой проблеме комментарии, снабженные звездочками, сносками, восклицательными знаками; целые абзацы текста, выделенные всякими способами — курсивом, жирным и полужирным шрифтами…
Однако я что-то замечтался… Между тем центр схватки переместился из торгового зала в заднюю комнату, и тут мы с Раулем засекли такого знакомого нам четвертьзащитника — он сражался с дверью черного хода. Мало того что убийца, так еще и трус! Два пасса Хорты — и его одежда воспламенилась. Я снес ему башку из «сорокамиллиметровки», маг отрезал ноги, а я выпустил в хребет целую обойму. Руки вампира отчаянно хватали воздух… «Как тогда его жертва…» — подумал я. Следующее, что помнится, — красноватый туман застлал мне глаза: я бросился на него и принялся молотить прикладом винтовки, пока Рауль не оттащил меня от кровавого месива… Все, с этим покончено! Мы с Раулем обменялись рукопожатием и присоединились к общему сражению. У меня стало легче на душе, даже здорово легче, и как-то… чище. Теперь душа той девчонки успокоилась.
Опустив дуло автоматической винтовки, Кен волчком вертелся на месте, разя противника, подобно древнему викингу с боевым молотком. Троим футболистам удалось-таки его обезоружить, но на ногах он удержался. Вампиры стремительно погрузили клыки в его тело… Один сломал клык о нательную броню; двое других неожиданно отскочили, с отвращением отплевываясь. Что такое? Должно быть, наш супербоец наглотался святой воды — странно, что она так подействовала. Откуда же еще такая реакция? Может, в его креме после бритья — чесночный компонент?
Уклоняясь от лазерных лучей, Кен отшвырнул М-60 и достал винтовку-распылитель с плавиковой кислотой. Едкая жидкость капнула ему на кожу… мгновение — и рана затянулась. Ай да Кен! Зато оба вампира, часть пола, стул, астрологические таблицы и все прочее, на что попала кислота, — все это с шипением растворялось… Пол на веранде просел, но в подвал не провалился.
Ага, подвал… как это я о нем не подумал…
— Где Алхимик? — во всю мощь легких выкрикнул я.
— В цоколе, — отозвался Донахью.
— Ты уверен?
— Вполне.
— И что, не подступиться?
— Я же здесь, правда? Подступился!
— «Маленький „Большой рог“!» — приказал я.
Команда мигом выстроилась оборонительной дугой, спинами к стене. Вампиры воспользовались паузой — тоже перегруппироваться, зализать раны. Заполнивший комнату черный дым мешал разглядеть противника. Под потолком противно выла пожарная сирена, пока я не заткнул ее огнем из автомата.
— «Дрейф Рурка»!
Мы прекратили стрельбу. Вампиры выстроились в линейку — готовятся к атаке. Кретины! Будем надеяться, что они не сильны в истории.
— Хат! Хат! Хат! — проорал кто-то из них — и еще кодовые цифры.
Живые мертвецы пошли в наступление. Те из нас, кто пониже ростом, опустились на одно колено, подняли оружие; более рослые сомкнули ряд, взяли на прицел на том же уровне — и все мы разом ударили в унисон из всего, что у нас было. Шум получился оглушительный, но даже его перекрывали предсмертные вопли вампиров — звук на редкость приятный и жизнеутверждающий! Прямо не футбольная команда, а «Клуб весельчаков». Поистине Хантсвилл — удивительный городок!
— Прекратить огонь! — скомандовал я и замахал рукой перед лицом, разгоняя дым.
Теперь можно немного осмотреться… Магазин, торгующий литературой по оккультизму, превратился в место кровавой бойни и большое пожарище: всюду горели книги, шкафы, полки. С одной соскочил небольшой томик в кожаном переплете, с золотым обрезом и попытался улизнуть. Тина схватила беглеца и сунула за пазуху. Ох! Надеюсь, ее не сильно обожгло… У чародеев тоже случаются проколы по части здравого смысла.
Датчики моего шлема зафиксировали над головой высокочастотные колебания воздуха и шорох кожаных крыльев. Должно быть, пламя на крыше выдохлось и летучие мыши снова полезли в дыру. Пора нам двигаться дальше.
— Через пол? — спросил я Донахью.
Он мимикой показал: нет, высоко падать.
— А вот и дверь! — крикнул Джордж и, выпустив парочку снарядов, снес часть стены. Мы выбрались сквозь дымящуюся дыру и стали спускаться по ступенькам.
— Сандерс и Бланко, вперед! Джордж, прикрытие! Следите за этим чертовым потолком! Ну и темнотища в этом подвале — как в Аду…
Соорудили пару факелов, посветили по сторонам: новенькая печь, древний котел для нагревания воды, расплавленные ажурные решетки на окнах, сотни обгорелых грызунов на полу, обуглившаяся лестница, сдвинутая крышка люка… И тут на нас набросились крысы — пронзительно пищащая лава, омерзительная армия, скалящая желтые гнилые зубы; ее гнало нерассуждающее чувство голода… Едкая струя жидкого азота из баллона Тины — и сколько-то дюжин грызунов превратились в лед. Кен умертвил еще несколько сот плавиковой кислотой. Голодные грызуны растворялись, исходя ненавистью…
Пустив невидимый микроволновый луч, Ренолт поджарил целую партию… Но за первой волной хлынула вторая, третья, четвертая… крысы заполнили весь цокольный этаж. Живой ковер смерти…
— «Мушкетеры»! — выкрикнул Сандерс.
Мы сомкнули ряды; каждый защищал всех остальных. Я и сам собирался отдать эту команду.
По нашим телам карабкались тараканы, не вызывая ничего, кроме раздражения: все-таки они не кусали, лишь слегка жалили. Надо только зорко следить, чтобы не заползали внутрь оружия. Давя крыс, я вдруг… задел Джессику ножом по спине… Лезвие поцарапало верхнюю броню, крысе пришел конец… Джесс мысленно поблагодарила меня и сама сбила крысу с моего сапога. Кен давил эту нечисть рукой в перчатке, а Джордж смахнул несколько штук с Тининого шлема. Один — за всех, все — за одного, как в романе Дюма!
Джессика стиснула зубы, сжала кулачки и в упор уставилась на бесноватую орду крыс. Половину в тот же миг хватил инсульт, твари попадали, сбивая с ног остальных. Донахью швырнул в люк гранату. Нашествие крыс наконец захлебнулось. И пусть мне не рассказывают о какой-то там флейте, на которой кто-то там играл и увел крыс. При чем тут флейта? Впрочем, не спорю, и не такое бывает — мы-то, в Бюро, знаем. Но мне лично дайте связку гранат — и дело в шляпе.
Рауль, крича и улюлюкая, дрался с аллигатором. Еще пара болотных вампиров навалилась на Тину. Я выхватил у Джорджа микроволновый излучатель, сдвинул клапан — смертоносный луч устремился теперь по трубке в обоих направлениях — и спустил курок. Вспышка из одного конца аннигилировала обоих монстров, а из другого — снесла башку злобной болотной твари, покусившейся на моего друга. У Рауля облезла с шлема краска, треснул щиток, нательная броня обуглилась и превратилась в лохмотья, но он живой, хоть и дымится, как добрая пицца! (Вот, я уже и стихами заговорил…)
Теперь сверху к нам устремились по лестнице полчища собак, а под потолком зависла эскадрилья летучих мышей — одна радость: тараканов сбивают. Храбро выступив вперед, Бланко опрыскала из баллона пролом в стене и, постепенно отходя, образовала непроницаемый ледяной барьер. Несколько собак и летучих мышей угодили в толщу и раскололись пополам, пытаясь вырваться. Дз-з-зинь!
Что дальше? По всему зданию нарастает какой-то гул… Проверил печь — ничего. Зато из-под двери в самой дальней от нас стене поползла полоска света… На двери металлическая табличка с изображением перевернутой пентаграммы.
— Вперед! — завопил я что есть мочи.
Мы устремились в глубь подвала, круша все, что попадалось на пути, неистово стреляя и огнем прокладывая себе дорогу. Первой добежала до двери Тина Бланко, выкрикнула что-то неразборчивое — выросла каменная стена, разделив помещение пополам. Стена-то выросла, а жезл у Тины вдруг обмяк, беспомощно повис как веревка. Тина бережно сложила его, убрала в специальный футляр на бедре и туго застегнула кнопку. Эх, один маг готов! Зато нам удалось за каких-нибудь пару секунд разделаться с легионами крыс, собак, летучих мышей и насекомых, оставшихся по ту сторону стены. Вот только безумно жаль убивать собак, этих ни в чем не повинных животных, — их обрекла на смерть вампирская сущность Алхимика. А всех остальных я громил с превеликим удовольствием. Летучие мыши — те же крысы, только с крыльями; крысы — те же тараканы, раздобревшие на стероидах. А какой житель большого города не питает ненависти к тараканам?!
Чародеи пустили в ход свои чудодейственные порошки и составы и справились с магической печатью на двери. Джордж удалил детонатор и таким образом разминировал прилегающую к двери часть пола. Джессика перерезала ведущие к замку провода, я снял замок, а Кен сорвал дверь с петель и бросил перед нами на пол. Джордж всадил в нее несколько пуль, прострелив наш боевой символ: «Привет мой вам, сеньоры!» Наконец-то мы в лаборатории Алхимика — полностью разрушенной.
Вдоль стены разбитые кувшины, расколотые мензурки, треснувшие реторты — еще несколько секунд назад их заполняли вещества разных цветов и консистенций: порошки, гели, жидкости, грязь, волосы, мех, заспиртованные части тел, консервированные продукты, кости, кровь, мозги… Теперь почти все это на полу или стекает на пол. Разбитые пестики и ступки, черепки огнеупорной посуды, капельницы, змеевики соседствуют на рабочем столе Алхимика с абсолютно не пострадавшей микроволновой печью. Стены увешаны астрологическими картами; над прозекторским столом — анатомические таблицы. Рядом с десятифутовым стеллажом с заспиртованными частями человеческих тел — шкаф со старинными книгами. За ним — средневековая наковальня, очаг, кузнечные мехи. Нормальное рабочее место свихнутого мага. Интересно, а куда делся Игорь, горбатый ассистент с наполовину человеческой сущностью?
Среди всего этого хаоса, в центре огромной пентаграммы, выложенной серебряным контуром по бетонному полу, разумеется, непременный чугунный котел, а в нем, конечно, что-то булькает. Позади котла стоит и сам организатор безобразного безумия и читает вслух из Книги мертвых. Каждое слово зримым символом обозначается в воздухе и падает в котел, рождая крошечные радужные вспышки. Алхимик предстал нам точно таким же, как тогда в Главной тюрьме, разве что без седины и без смокинга.
— «Авраам Линкольн»! — гаркнул я. — «Максимум»!
И команда задействовала все, чем только располагала. Тщетно: ни боевое, ни магическое оружие не проникало за светящийся щит, возведенный этим врагом человечества по периметру пентаграммы. От пола до потолка мы напрасно искали со всех сторон уязвимое местечко, хоть какую-нибудь прореху, — пули отскакивали рикошетом, круша все, что еще осталось целым.
— Пол! — воскликнула Джессика.
Попытались прорыть подкоп, но пентаграмма выдержала, не подпустила… Серебристый контур явно изготовлен из драгоценного сплава, секрет которого безвозвратно утерян. Проклятие! Должен же быть какой-то способ остановить невиданного мерзавца! «Заклинание смерти»? «Землетрясение»? «Аудиторская проверка»? Ничуть, казалось, не потревоженный нашей «суетой вокруг дивана» и «всяческой суетой», он продолжал свою мелодекламацию, время от времени подкрепляя ее нарочито величественными жестами и торжественно выливая в котел содержимое знакомых нам крошечных разноцветных флакончиков, вынимая их из накинутого кимоно. В подвале поднялся какой-то зловещий ветер. Я почувствовал, как на коже, пощипывая, скапливается статическое электричество. И темные очки не надо надевать: перед нами черная магия экстракласса, абсолютное, тотальное зло. Рауль вдруг стал бешено чесаться; потом открутил крышку флакона с каламиновой жидкостью и вылил себе на кожу.
— Ну, скоро он разделается с этим «Заклинанием Верховного мага»? — Нетерпеливый Джордж все покушался на жизнь Алхимика беспорядочными выстрелами.
— Ноу! Ниет! — отчаянно заголосила вдруг Тина.
От удивления я выронил патронташ.
— Это не «Заклинание Верховного мага»?
— Ниет!
— Тогда что же это? — не на шутку взволновалась Джессика.
Рауль тяжело сглотнул.
— «Большой дренаж».
Я похолодел. Господи, нет, только не это!.. Это куда страшнее «Заклинания Верховного мага»! «Большой дренаж» — безумная, преступная попытка напряжением злобной силы вытянуть магию из всех уголков и закоулков планеты — как пылесосом вытягивают пыль — и сосредоточить в одном живом существе… С «Заклинанием Верховного мага» еще можно побороться — однажды уже пробовали. Но если сработает «Большой дренаж», у человечества не останется магии даже на то, чтобы зажечь свечку в Аду, — оно окажется совершенно беспомощным, Алхимик сделает с ним все, что ему заблагорассудится… От одной мысли об этом бесноватом в роли правителя планеты кровь стынет в жилах…
Над котлом возникло синеватое завихрение — злобное силовое поле; клубы то ли тумана, то ли дыма заволокли пол; ветер засвистал и превратился в вихрь; засверкали молнии.
— Сколько у нас времени? — Донахью с самыми серьезными намерениями запихивал в гранатомет новые снаряды.
— Одна минута! — Рауль кричал, иначе уже не слышно…
Русская чародейка предпочла выразительный жест — провела ребром ладони по горлу. Да, попали мы в переплет…
— Ладно, стреляйте! — приказал я.
Снаряды ударялись о магический барьер и отскакивали, не оставляя следов. Стрелы превращались в щепки. Плавиковая кислота, MSG, DMSO, жидкий азот потоками налетали на пентаграмму, однако смерть нашего и всепланетного врага по-прежнему оставалась мечтой.
— Умри!! — возопила Джессика, сжав кулачками виски.
Поразительно — фигура у котла и впрямь пошатнулась… нет, устоял на ногах, продолжает чтение. А моя Джесс обмякла и, задыхаясь, сползла на пол. Она сделала все, что могла…
Тем временем Алхимик вдвое увеличился в размерах… Котел медленно опустился, врос в пол… Из этой разверстой купели полились, питая мерзавца, необузданные потоки неземной энергии. С каждой искрометной вспышкой ширилась его оскаленная улыбка; пакостный, ложномногозначительный голос звучал все громче, все увереннее. Еще немного — и он высосет драгоценные соки Матери-Земли, а дальше… дальше окончательная победа этого воплощения зла и над монстрами… и над людьми!
Едва держась на ногах здесь, в эпицентре неукротимого урагана, мы тесно прижались друг к другу, до боли сцепили руки как бы в одну общую могучую руку… Мимо в бешеной пляске проносились осколки стекла, книги, обломки каких-то предметов… Кружение все убыстрялось, «все было мрак и вихрь»… в этом бешеном водовороте… Близился Судный день; близился конец света…
— Бюро! — вопил я в циферблат наручных часов. — «Альфа четыре»! Повторите! «Альфа четыре»! Требую, сбросьте атомную бомбу на Цинциннати! Немедленно! Отвечайте!
Молчание мне в ответ: радиоволны не могли пробиться сквозь коловращение адских сил… Держись, Альварес, вот твой шанс — редкий шанс! — доказать: Бюро-13 нужно американскому народу, оно в состоянии его защитить! Думай, черт побери, шевели извилинами!
— Рауль, повтори, пожалуйста, ограничения!
Он повторил, и в моей голове родилась сумасшедшая идея — совершенно безумная… Но ничего другого нам не остается! Кроме надежды, что Алхимик — а он в этот миг занесся на власть над всем человечеством — не справится с этой закавыкой.
И я заорал, надсаживая голос и размахивая значком:
— Я представляю здесь законную власть! Я — агент ФБР Эдвардо Альварес! Вы арестованы: за многочисленные предумышленные убийства, поджоги и подстрекательство к бунту!
Моя команда совершенно ошалела. Алхимик явно забавлялся. Осталось тридцать секунд… Я проглотил ком в горле.
— Как полномочий представитель органов безопасности правительства Соединенных Штатов Америки данной мне властью конфискую эту лабораторию, эту книгу и объявляю этот книжный магазин местом преступления! Опечатываю его и закрываю для всех, кроме сотрудников полиции!
Грянул гром… Книга захлопнулась… Вихри улеглись…
Потрясенной команде потребовалась добрая минута, чтобы осознать случившееся. Алхимику я и минуты не дал: как только рухнул магический барьер, выпустил в него несколько пуль из М-16 — в кимоно образовалось несколько дырок. Этот сопляк завопил от боли, высоко поднял руку, раздавил в кулаке какой-то флакончик и исчез — за одну секунду до полного своего уничтожения…
Не выдержав последовавшей за этим пальбы, развалилась закопченная задняя стена, и на нас обрушились горы пыли. Огонь быстро приканчивал все кругом. Задыхаясь, мы карабкались по полуобрушенным ступенькам. Я проклинал все на свете. Проиграли! Безусловно, проиграли! Да, нам удалось остановить преступного чародея, но только на миг… Он на свободе, и в его распоряжении — ну-ка взглянем на часы! — целых пятьдесят восемь минут… Пятьдесят восемь минут, чтобы завоевать весь мир! А мы… мы имени его не знаем… Но хотим узнать! Алхимик-Алхимик, где ты скрылся?! Вот уже пятьдесят семь минут… Столько времени осталось до Судного дня…
— Все ищут ключ! — приказал я, перекрикивая треск горящего дерева и грохот рассыпающейся каменной кладки.
Выбираясь из разгромленной лаборатории, моя команда с трудом протискивалась в заваленную дверь, отшвыривая ногами трупы грызунов. Тина одним щелчком ликвидировала каменную стену. Это меня поразило: надо же, чтобы снять заклятие, даже новых магических манипуляций не понадобилось! Мы пересекли подвал, надо еще наверх выбраться, а вместо лестницы одно название… Среди языков пламени валялись вверх брюшками тараканы и лопались, как поп-корн. Джессика случайно наступила на мертвого аллигатора. Даже дохлые, эти твари чрезвычайно опасны. Сломать ледяную стену оказалось нетрудно: огонь уже частично растопил ее. Несколько залпов из автомата — и застывший воздух рассыпался на миллиарды новогодних снежинок: они испарялись, не успев коснуться пола. По другую сторону стены валялись тысячи обугленных трупов — человеческих и Бог знает каких, — только мертвые животные исчезли: с бегством Алхимика кончилась его власть на ними.
Когда мы поднялись в торговый зал, жара сделалась нестерпимой. Пришлось Раулю соорудить небольшую тучку у нас над головами — редкий, прохладный дождик здорово скрасил наше пребывание в этом пекле, уж и не знаю, что бы с нами сталось без него.
— Джессика, где Алхимик проводил больше всего времени? — очень серьезно спросил Донахью, расстегивая верхнюю пуговку сутаны.
Она закрыла глаза и несколько раз повернулась вокруг своей оси.
— Где-то на втором этаже.
— Там его личный кабинет! — Я вспомнил письменный стол и сейф. — Скорее туда!
Лестницы, увы, нет, — обвалилась. Мы приставили к обугленной стене относительно целый книжный шкаф, крепкие полки послужили ступеньками. К заполнившему магазин густому дыму примешивался отвратительный запах горелой плоти. Как ни ужасно, я ощутил омерзение пополам… с голодом.
Полез, конечно, первым. Достигнув второго этажа, на мгновение замер и прислушался, держа пистолет наготове. Здесь тоже полыхает огонь; горят книги; рукописи, которые, как известно, не горят, тоже благополучно горят; шипя, плавится в переплетах клей. Металлические канцелярские шкафы покороблены от жара; внутри пылают папки с бумагами. Линолеум на полу расплавился; в воздухе вспыхивают искры. Всюду валяются тушки летучих мышей. Содом и Гоморра…
Сорвав со стены огнетушитель, я проделал в коридоре узкий проход. Плитки, которыми выложен пол, пристают к ногам, но пройти в общем можно. В кабинете сквозняк от проделанной мною дыры раздувал пламя — здесь еще жарче и труднее дышать. Рауль подошел к письменному столу, простучал крышку серебряным жезлом, обрисовав круг, и властно произнес:
— Говори! Расскажи о планах твоего хозяина на случай провала. Слушаю!
Кусок красного дерева приглушенно застонал, заохал и наконец проскрипел:
— Займусь самоизданием… Возможно, стану писателем…
— Не то! — оборвал его маг. — Меня интересуют планы твоего хозяина, касающиеся магической книги, которой он недавно обзавелся.
— Провал… невозможен…
Итак, этот наглец уверен в успехе! У него нет запасного варианта, он рассчитывает победить, и, возможно, победил…
Но имеем ли мы право смириться с его победой?
— Ищем сейф! — объявил я команде, тараща глаза — их застилал пот.
— Нашла! — радостно возвестила вскоре Джессика, разгребая дулом «узи» кипу уфологических журналов.
Минди неожиданно сбила с какого-то шкафа нечто вроде малогабаритного холодильника. Я подошел ближе и дотронулся до металлического ящика пальцем, но тотчас отдернул его: кожа побелела и приобрела нездоровый блеск, — кажется, будет здорово больно. Надев шлемы, мы образовали цепочку и стали передавать друг другу ведра с водой, которую выплескивали на сейф, — от раскаленного металла, шипя, поднимался пар. Немного спасал устроенный Раулем дождь, но трудились мы явно зря. Пол под ногами становился все горячее; скоро температура достигнет критического уровня и дом взорвется.
Но мы держались. Возможно, содержимое сейфа — наш единственный шанс выследить Алхимика. Пятьдесят три минуты… Вода уже не испаряется, а кипит и пузырится на поверхности. Наконец Кену удалось засунуть сейф под мышку. Каков парень! Одним прыжком достигнув восточной стены, Джордж огнем проделал в ней дыру, и мы кое-как выбрались на расположенную ниже крышу… заправочной станции. О Господи!
В следующее мгновение крыша книжного магазина обвалилась-таки… В небо, как при извержении вулкана, взвились красные и оранжевые спирали, осыпая спящий Цинциннати искрами и пеплом. В аллее мы нашли Минди — с увлечением ведет рукопашный бой с Брюсом Ли-младшим. Мечи звенят так, что перекрывают приближающийся звук пожарных и полицейских сирен. Я сложил ладони рупором.
— Алли-алли-оксен-фри!
Минди неохотно прервала бой и помчалась прочь. Вампир с торжествующей ухмылкой бросился за ней — и нарвался на нас… Мы располосовали его в лоскуты.
— Классный был экземпляр! — выдохнула Дженнингс, догнав нас возле входа в клоаку. Она вся вспотела и дрожала от возбуждения и усталости.
— Слава Богу, отдал концы! — буркнул Джордж, открывая крышку люка.
Перетерпев вонь и смрад коллектора, мы снова очутились на другой стороне улицы и залезли в свой фургон, чтобы уже оттуда, приводя себя в порядок, наблюдать, как на место происшествия прибывали полицейские, пожарные и целая свора газетчиков. Последние бесцеремонно распихивали все растущую толпу зрителей. Еще бы! Для Цинциннати — настоящая сенсация! Я забинтовал палец, надел перчатки и, достав из ящика с инструментами стетоскоп, занялся сейфом.
— Эд, какого черта ты так долго возишься? — уже через минуту проворчал нетерпеливый священник.
Ну, я повернул ящик налево-направо, покрутил-повертел туда-сюда — что тут скажешь… Первоклассная модель! Высший сорт! Тут и профессиональный медвежатник не сразу справится.
Джордж бесцеремонно отпихнул меня, шлепнул на замок кусок пластилина со спрятанной внутри пластиковой бомбой, нажал на кнопку… Дверца приглушенно щелкнула и открылась.
— Как правило, сразу не открывается, — оправдался я, обращаясь к Донахью и запуская обе руки в металлический ящик.
Да, тут есть кое-что… Посмотрим, поглядим… Я вынимал документы и передавал Джессике, а она, едва бросив взгляд, запоминала содержание.
— Акты, квитанции об уплате налогов, страховые свидетельства, деловая переписка… — перечисляла Джесс и вдруг торжествующе воскликнула: — А вот и имя: его зовут Вильсон Ларю!
— Ты уверена? — встрепенулась Минди и оторвалась от фляжки с каким-то напитком из тех, что считаются полезными для специалистов по единоборствам.
— Фотография в паспорте! Тот самый тип… внутри пентаграммы!
— Никогда о таком не слышал, — задумчиво проговорил Рауль, воззрившись на фотографию.
Как будто этим все сказано! Девяносто процентов негодяев, которых мы отлавливаем, никому на свете не известны. Зато остальные десять — крупные исторические личности.
— Рауль, Тина, ваше мнение: как скоро этот Ларю сможет повторить свою попытку завоевать мир, — спросил отец Донахью, как всегда предусмотрительный: надевает свежий воротничок со стальной пластинкой — вампиры вампирами, а гигиена прежде всего.
Тина пожала плечами и беспомощно оглянулась на Рауля.
— Обычно на восстановление сил после шока, связанного с прерыванием заклинания, требуется пара часов. Но в Алхимике целых три персоны… Следует предположить, что у него на это уйдет… около сорока минут, — пояснил Хорта.
Итак, мистеру Ларю нужно сорок минут, чтобы вновь попытаться… Игра стоит свеч: подумать только — единственный маг на земле, всемогущий!.. Минут десять мы провозились с сейфом; итак, в нашем распоряжении полчаса; задача — обшарить все Соединенные Штаты, найти и уничтожить маньяка-убийцу… Что ж, пора вводить в бой тяжелую артиллерию. Я подошел к терминалу компьютера, подсоединил телефонный модем, набрал код Бюро.
В компьютере загудело, щелкнуло — и вновь тишина. Попробовал еще раз — то же самое.
— Рауль, Тина, подумайте, в чем дело, а?
Маги совещались недолго — сразу пришли к определенному мнению.
— Видите ли, — доложил нам Рауль, — Ларю уже начал «Большой дренаж» и нарушил тем самым главную связь в Четвертом измерении.
— В первую очередь страдает высокая магия, — согласилась Бланко.
— Карманные галактики, — сформулировала Джесс.
Выходит, Бюро застряло в другом измерении? Вот черт! Мы остались одни… Судьбы мира зависят от нашего решения. Я вздохнул. Да будет так! В отличие от Ларю я всегда готов действовать в непредвиденных обстоятельствах. Потому-то мы в конечном счете и побеждаем монстров. Как правило… Пошарив в сундучке, я раскопал книгу шифров, полученную в награду от президента, и набрал секретный номер, даже не позволив друзьям его увидеть.
— Информационная служба ЦРУ, — раздался ровный женский голос: изображения на экране не было. — Чем могу вам помочь, мистер Альварес?
Я несколько взволновался. Сотня вопросов вертелась у меня на языке, но времени в обрез. «Соберись с мыслями, Альварес!»
— Дело первостепенной важности. Для страны нет сейчас ничего важнее.
— Принято. Говорите.
— Мне нужно полное досье на Вильсона Чарлза Ларю. Главное, что меня интересует, — владения, земельные или иные, на которые он имеет законное право собственности.
Послышались щелчки; тот же голос произнес:
— Отвечаю. Вильсон Чарлз Ларю. Единственный отпрыск Брайана и Вильмы Ларю. Отец — профессиональный фокусник, по прозвищу Кудесник. Мать — гадалка: Вильма Творящая Чудеса. Оба умерли. Окончил среднюю школу в Кембридже в тысяча девятьсот шестьдесят четвертом году, затем колледж в Дейтоне — в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом. Не судим. Четыре года прослужил в рядах Военно-морского флота Соединенных Штатов, Форт Гамильтон, помощником библиотекаря. С почетом уволен в запас. Является владельцем и управляющим магазина оккультной литературы в Цинциннати, штат Огайо, Северная улица, четыреста тридцать пять. Имеет красную «тойоту» выпуска тысяча девятьсот восемьдесят девятого года, на номерном знаке стоят буквы: «МАГИЯ». Арендует на почтамте в Цинциннати абонентный ящик… — последовал номер, — для деловой корреспонденции, а также ячейку в камере хранения по адресу: Цинциннати, Малборн-драйв; содержимое неизвестно. Абонирует депозитный сейф в банке «Пиплз федерал». Восемь дней назад закрыл счет и забрал содержимое сейфа. Арендует — с намерением приобрести в собственность — дом на Уэст-Моррис авеню… — Опять номер. Пауза. — Другой зарегистрированной собственности в картотеке информационной службы, а также ФБР, Почтового управления, Федеральной банковской службы, Министерства юстиции, Пентагона и ЦРУ не значится.
Нас в этот перечень не внесли. Можно подумать, Бюро-13 не существует…
— Еще вопросы?
— Нет, спасибо.
— Всего хорошего!
Ничем не примечательная биография среднего американца. В депозитном сейфе он скорее всего хранил выручку от продажи книг. Рауль сказал, что на покупку всего необходимого для алхимических опытов требуется целое маленькое состояние. Неудивительно (если принять во внимание, чем занимались его родители), что Ларю завел именно магазин оккультной литературы. Очевидно, в какой-то недобрый час попалась ему на глаза книга с алхимическими рецептами. Ну и началось… печальная история одержимости и преступлений.
— Итак, его можно искать в трех местах, — невесело подытожил Сандерс. — Разделимся на группы, сэр?
— Ей-Богу, парень, малым числом нам с ним не справиться, — высказался Донахью. — Распылять силы — заведомо напрашиваться на крупные неприятности.
— Точно! — поддержала Минди. — Только сообща можно рассчитывать на успех. Но где же все-таки его искать. В каком из трех мест?
— Во всех трех! — Я решительно застегнул ремешок шлема под подбородком. — За дело, Ренолт!
Джордж с молниеносной быстротой прыгнул за руль и дал газ. Наш четырнадцатитонный, вместе с грузом, фургон пушечным ядром метнулся со стоянки.
— Сэр… Эд… — неуверенно начала Тина, в то время как мы неслись по пустынным улицам. — У Ларю не может быть другого законного имени?
— Что вы имеете в виду?
— Понимаете, например, в России артисты часто имеют сценические псевдонимы, это узаконено. Ваш Джон Уэйн может подписывать чеки псевдонимом, тогда как на самом деле он — Марион М. Моррисон.
— Отпадает! Информационная служба регистрирует псевдонимы. Имей он псевдоним — мы бы об этом знали.
— Вопрос, сэр, — подал голос Кен.
— Давай!
— Поскольку Ларю заглотал экстракты Таннера и Рашамора Хото, можно ли считать, что к нему перешла их собственность?
У всех отвисли челюсти.
— Ну да! — воскликнул я. — Иисус Хото Таннер Ларю Христос. Конечно!
Донахью немедленно отреагировал — отпустил мне затрещину. Пришлось извиниться. Я схватил трубку и снова набрал тот же номер. Что касается Таннера, он всего лишь робот-инопланетянин, без сколько-нибудь законного статуса, а стало быть, и без права собственности. Зато Рашамор Хото чертовски богат! Выслушав ответ, я с облегчением положил трубку.
Слава Богу, нет! Хото десять лет пробыл в нашей стране в местах лишения свободы и, таким образом, у себя на родине признан юридически недееспособным. Его имущество отчуждено в пользу государства и распродано.
Пока Джессика заряжала тазер, а Рауль консультировался с хрустальным шариком, Минди надорвала пакет с сухофруктами. Амиго — тут как тут; виляет хвостом и умильно высовывает вилкообразный язык.
— Что-то я не заметил в магазине гробов, — продолжал строить догадки Кен.
Отец Донахью внес ясность:
— Вампиры и правда спят в гробах, но только на чужбине. Наш родной американский вампир может заночевать в «Холидей-Инн» — и ничего не случится.
— Так их в жизни не поймаешь! — буркнула Минди.
Поди поспорь с этим, особенно в такой ситуации, как сейчас. Первым делом мы навестили большой, похожий на гараж бокс камеры хранения. Nada,[60] только всякая рухлядь — мебель и прочие сувениры детства: семейные альбомы, старый гербарий, коробка с восьмидорожечной магнитофонной лентой… Кто не хранит подобное барахло в каком-нибудь пыльном углу! На прощание Донахью попрыскал всюду святой водой, Тина запаяла обе створки двери, а Джессика опломбировала камеру, на случай если Вильсон здесь объявится. У нас еще двадцать четыре минуты…
Абонентный ящик на почтамте оказался пустым. Нет, Ларю не уменьшился настолько, чтобы спрятаться в нем, но я его все-таки опечатал. В таком деле ничего нельзя оставлять на волю случая. Теперь — только его жилище. Восемнадцать минут наши.
В округе тихо, спокойно, очень чистенько, как во всем Цинциннати. Дом Ларю типичный для Кейп-Кода — двухэтажный, кирпичная облицовка. На приветливой лужайке за белым забором мирно трудится симпатичный садовник. Перед домом стоит автомобиль… ни темные очки, ни бинокль, ни радар, ни инфракрасный излучатель не зафиксировали в нем живых существ.
Припарковавшись на углу, мы вышли из машины. Во дворе соседнего дома весело горланила группа молодых людей. Что за песнопения в полночь? На пьяных или помешанных вроде не похожи.
— Это студенты Иудейского колледжа, — беззвучно подсказала мне Джессика, уловив мое недоумение.
— Вот это нам кстати! Потенциальные свидетели, высокотренированные наблюдатели, семинаристы охотно помогут в борьбе с Ларю и его нечестивыми вассалами. Вампиры — они ведь какие: «На их стороне хоть и нету законов», но в том, что касается евреев, «поддержка и энтузиазм миллионов».[61] Так что вампиры и евреи никогда не ладили.
Мы обследовали территорию вокруг дома; пусто, одна трава да возвышающийся над землей бассейн. На спокойной поверхности хлорированной воды едва заметно колышутся надувной плот и такой же единорог. Я прикинул в уме глубину бассейна, может пригодиться…
— У кого какие предложения?
— Стереть с лица земли голландскими бомбами! — горячо воскликнул Кен. Ренолт охотно поддержал — это в его вкусе.
— В фургон и в дом! — распорядился я. — Полная тишина!
«Кристина совсем выдохлась… — думал я про себя. — А Рауль?»
— Рауль, ты в каком состоянии?
Хорта прильнул ухом к жезлу и выпрямился, явно огорченный.
— Одно, от силы два заклинания. Дальше мне капут.
— «Купол безмолвия»? — предложил Донахью.
Я кивнул: а что еще остается? Рауль прочертил жезлом в воздухе круг — аж искры полетели. Тина, высунув от усердия язык, поспешила занести незнакомое ей доселе заклинание в свой талмуд.
Абсолютно беззвучно для постороннего слуха мы снова заняли места в «РВ» и рванули через улицу, лишь на мгновение притормозив, чтобы снабдить машину шипом для сбора улик. Смяв ворота и в мгновение ока протаранив парадную дверь, ворвались в дом. И вдруг наше оружие — все, что у нас было металлического, — стало теплеть… горячеть… накаляться… плавиться!
— Ложись! — заорал Джордж, паля из М-60.
Уже почти лежа на полу, я поймал за руку ошеломленного Сандерса и заставил опуститься рядом со всеми. Безостановочно строча из автомата и проделывая дырки в стенах, Джордж вращался вокруг своей оси; направил огнедышащий ствол вверх, описал дугу: потолок… стена… часть пола… Наконец посыпались искры, под половицами раздалось что-то похожее на сдавленный рык. Оружие уже быстро охлаждалось.
— Как ты это сделал? — поинтересовался отец Донахью, поднимаясь с пола и отряхивая штаны.
— Высокочастотный индукционный нагрев, — объяснил Джордж, разворачивая свежезажаренную говяжью котлетку. — Конечно, я не знал, где источник, но чувствовал: где-то поблизости.
В этот миг с потолка туда, где мы все только что пребывали, обрушилась люстра. Сандерс помрачнел; остальные только усмехнулись: Господи, какая пошлятина! Придумал бы чего-нибудь пооригинальнее.
— Какие будут предложения? — Я устремился к кладовой — удобное местечко, чтобы схорониться.
Не успел я и рта закрыть, вижу — дверь медленно открывается… Минди выхватила меч и вонзила в дверь и в то, что за дверью. Приглушенный стон — дверь захлопнулась.
— Ларю недавно был здесь… — Джессика вытирала лоб, взмокший от напряжения. — Но уже улетучился.
Рауль и Тина подтвердили ее сообщение. Проклятие! Опять мы его упустили! И опять дело в каких-нибудь нескольких минутах — он нас опередил…
— Зачем он наведывался? Послушать старинную музыку? Заглянуть в поэтический сборничек? Или ему приспичило наконец заняться еще чем-нибудь высоким? — Кажется, я начинал злиться.
— Перестань, Эд! — укоризненно остановила меня Джесс.
— Так что же, он западню нам устроил? — допытывался Сандерс.
Минди покачала головой.
— Да нет! Ведь это его дом! А дома и стены помогают. Элементарная защита!
Ну а я объяснил Кену еще проще:
Когда мы прошли в гостиную, телефон принялся бойко набирать «вызов полиции». Пришлось выпустить в аппарат пулю сорок четвертого калибра.
— Против воров — то что надо. Но против нас?.. Смех, да и только!
Смотрю на часы: 11.29. Через шестнадцать минут к нему вернутся силы и весь мир окажется в его власти. Нет, уже через пятнадцать… Сидевший в сторонке Донахью шагнул к нам, путаясь в полах сутаны.
— Так Ларю не остался здесь, опасаясь, что мы повторим трюк с конфискацией?
Что ему ответить? Размышлять уже некогда… Прямо как в той песне:
— Ему нужно срочно найти тихое местечко, на которое не распространяются эти наши полномочия, — выдал я что надумал.
— Не представляя его психического склада, трудно предугадать и действия. Он меняет обличья, — напомнила Тина.
— Да, это так, — согласился я. — Но он, черт бы его побрал, наделен недюжинным интеллектом… Прежнюю уловку вряд ли повторит. Мы имеем дело с противником очень умным, целеустремленным; в его распоряжении и приемы магии, и современные технические средства — все, что у нас, и того же уровня.
Ренолт хлопнул меня по плечу.
— Помнишь, Эд, я просил перевести меня на канцелярскую работу?
— Извини, Джордж, отказали. В штабе людей хватает — формуляры заполнять.
Четырнадцатиминутная готовность… По наитию я подошел к телефонному аппарату на кухне, нажал на кнопку повторного набора: вдруг выгорит…
— «Пицца-пицца», — откликнулся жизнерадостный голос. — Сегодня у нас в меню бесподобное блюдо — с перчиком и анчоусами! Всего десять долларов девяносто девять центов. Ваш заказ, пожалуйста!
Пицца… Это всегда звучит заманчиво… Пришлось дать отбой.
— Джесс, в доме есть еще телефонные аппараты?
— Нет.
— Машины?
— Тоже нет.
Проклятие и еще раз проклятие! Ларю знает, что мы наступаем ему на пятки, и помнит, каким образом мы однажды его обыграли. Существует ли место, куда он имеет легальный доступ, а мы — нет? Сын фокусника… Эстрада? Карнавальная площадь? Нет!.. Владелец книжного магазина… Клуб Ассоциации книголюбов? Работа в библиотеке…
— Флот! — завопил я истошным голосом.
Ренолт и Сандерс мигом сообразили, что к чему.
— Он — моряк, уволенный в запас. Федеральные агенты не имеют права вторгаться на территорию военно-морской базы, разве что с целью захвата преступника, если официально объявлен розыск. В противном случае требуется разрешение командования, — протараторил я.
— Сложная процедура! — усомнился Рауль. — Возможно, с помощью магии…
«Возможно»… Какие теперь уж возможности! Играем теми картами, что на руках. Если я теперь ошибусь — конец цивилизации… Лучше и не думать…
— Кажется, флот — единственное место, где он имеет законное право находиться. Офицер запаса обязательно приписан к какой-нибудь базе. Откуда он уволился?
— Форт Гамильтон, — не задумываясь, выпалила Джессика. — Но при увольнении в запас зачислен на военный корабль «Неустрашимый».
— Джордж?
Тот пожал плечами.
— Я в этом не разбираюсь — пехота!
Вмешался отец Донахью:
— Военный корабль «Неустрашимый»… Во время второй мировой войны — авианосец, постоянно швартовался в гавани Гудзона, близ Манхэттена. В настоящее время поставлен на консервацию и превращен в морской музей. Идеальное убежище для библиотекаря!
— Откуда ты все это знаешь? — изумилась Минди.
Священник-голиаф усмехнулся.
— Я родом из Бруклина. Матерь Пресвятая Богородица, какой же житель Нью-Йорка не знает «Неустрашимого»?
— Рауль?
— Я на аварийном резерве, — устало молвил маг. — Меня хватит всего на одно заклинание средней руки.
«Средней руки»? Везет же нам!.. Оʼкей! Тогда к чертям фургон! Перенеси-ка нас в Чикаго!
Кен так и застыл.
— Как, сэр, мы отступаем?
— Нет, друзья мои! — Я крепко сжал штурмовую винтовку. — Идем в наступление!
— …Но не с голыми руками!
Кажется, до всех уже доходит моя идея — лица стали проясняться. Пока Джордж, размахивая фэбээровским значком, как дикари «мамбо-джамбо», опечатывал берлогу матерого преступника, Рауль чертил на полу круг и бормотал заклинания. Но вот Ренолт покончил с этой вполне законной операцией. Маг взмахнул рукой — и мы перенеслись в гостиную своей чикагской квартиры. Осталось девять минут…
— Бланко, за мной! — позвал Рауль, устремляясь в лабораторию мага.
— А я схожу за аптечкой, — предложила Джессика.
— В арсенал! — скомандовал я остальным.
Все бросились к кухне, но даже Джордж не остановился чего-нибудь перехватить — сейчас не до этого…
Через две минуты мы собрались в гостиной, вооруженные до зубов; вышедшее из строя оружие заменили. Для Тины и Рауля раздобыли парочку баллонов с жидким азотом. Минди облачилась в черную одежду ниндзя, а я прихватил четырехствольную базуку. Для Джессики тоже нашелся запасной баллон MSG/DMSO; добавили туда разной отравы — все, что смогли найти: цианистый калий, стрихнин, змеиный яд, даже очищенный героин. Правда, мы отказались от ЛСД: Ларю и без того чокнутый. Какой смысл качать воду, если она льется через край?
Кроме того, каждый запасся парой сумок с пластиковыми бомбами С-4. Нельзя, конечно, сказать, что наша квартира — Главный штаб Бюро в миниатюре: нет у нас малогабаритных атомных бомб, лазерных пистолетов, ну и жезлов, разрушающих вещество на молекулярном уровне. Зато были представлены лучшие образцы современного ручного оружия.
Раздались тяжелые шаги, и ввалились Джордж с Сандерсом — мы так и ахнули. Оба заменили легонькие автоматические винтовки М-60 на громоздкие ранцы: ремни шли через плечо, грудь и по бедрам — так распределялась непомерная тяжесть. Гибкая трубка, отходившая сверху, соединяла патронташ с короткоствольной винтовкой — штурмовым ружьем «мастерсон» (та еще пушечка, разработка гениев Пентагона). Гигантский ранец вмещает не менее восемнадцати тысяч бронебойных снарядов двадцатого калибра, перед ними и броня бессильна. Из-за высокой разрушительной способности Бюро категорически ограничило их применение: только в условиях официально объявленной войны.
— Где, черт возьми, ты это взял? — обратился я к Джорджу.
— У приятеля из артиллерии. Ты против?
— Дьявол, конечно, нет! Жаль, что всего две штуки.
— А как же инструкции?
— А пошли они… Пусть нас потом расстреляют, кому охота.
Моя жена ждала с кувшином восстанавливающего силы эликсира. Безбожно роняя на пол капли магической жидкости, мы облились ею с головы до пят. Усталость как рукой сняло; затянулись раны, прошли ожоги; вместо опаленных и выдранных волос выросли новые.
Бесценный эликсир! Такого не купишь ни за какие деньги, его приходится приготовлять, капля за каплей, — из крови, пота и слез, почти как в стихотворении русского поэта:
Подготовка к сегодняшней битве истощила наш десятилетний запас. Если переживем эту ночь — придется многие месяцы, а то и годы обходиться без этого чудодейственного средства. Если переживем… Маленькое такое «если». Но разве не для таких случаев, чрезвычайных ситуаций и создается неприкосновенный запас? Джордж может быть спокоен: никакое наказание ему не грозит. «Меч создал справедливость».[66]
Из лаборатории вышла Тина; что-то неважно она выглядит — под глазами тени… Зато ее деревянный жезл вновь наготове — полон сил. Секундой позже появился Рауль — с тонким, но прочным жезлом из стали, длиной в каких-нибудь полтора фута.
— Второй раз за такое короткое время укорачиваю жезл! — пробурчал он, выливая себе на голову эликсир и, как обычную грязь, смывая следы ран и ожогов. — Бюро у меня в долгу.
— Гораций Гордон лично украсит тебя золотой звездой.
— Да ну? А где мой путеводитель?
И вдруг лицо его исказила гримаса боли. Тина, рядом с ним, тоже, кажется, на грани обморока… Джордж поспешил предложить ей шоколадку. Бедняги! Магия страшно изматывает…
Теперь я воочию вижу, что это именно так… Джессика не глядя открыла на нужной странице том с буквой «Н». Найдя Нью-Йорк, наш маг уставился на изображение боевого корабля, ставшего приманкой для туристов.
— Изумительная четкость! — и начал произносить заклинание.
Тревожная мысль мелькнула у меня… От души надеюсь — снимок сделан с берега, не с борта вертолета…
…И вот мы ступили на бульвар Генри Гудзона в Манхэттене. Перед нами на фоне ночного неба вырисовывался величественный силуэт «Неустрашимого». Позади осталась залитая неоновым светом Сорок вторая улица. По сравнению с мощным авианосцем, не менее двух городских кварталов длиной и с небоскреб высотой, все окрестные административные здания и отели выглядели жалкими недомерками. С берега он напоминал перевернутую гору из металла, с маленькой пристройкой наверху — своего рода проходной для таких, как мы, простых смертных, допускавшихся либо не допускавшихся на борт. Корабль внушал благоговейное чувство. Эта громадина, этот плавучий аэродром, светился тысячью огней: освещены и проходная, и автостоянка на берегу. На взлетной палубе — сотни разнообразных самолетов. Зато на стоянке ни одной машины… И на том спасибо.
— Что там за оружие? — полюбопытствовал Джордж, взирая на корабль со смесью страха и восхищения.
Кен, прищурившись, начал свой доклад, оказавшийся весьма пространным и каким-то… слишком официальным, что ли:
— Во время второй мировой войны «Неустрашимый» служил аэродромом для истребителей класса «эссекс». Каждый такой истребитель был оснащен четырьмя двуствольными пятидюймовыми пушками: две на носу, две в кормовой части. Плюс двадцать четыре мини-пушки сорокового калибра и несколько сот пулеметных гнезд.
Я присвистнул — не удивительно, что мы выиграли войну! Сандерс монотонно продолжал:
— Современные авианосцы оснащены также зенитными орудиями, атомными бомбардировщиками, ракетами типа «томагавк», универсальными ракетами «амстердам», а также ракетами противоспутниковыми, противоторпедными, противосубмаринными, противоракетными и противопротиворакетными. — Он перевел дыхание и зачастил дальше: — Как правило, на борту «Неустрашимого» находилась сотня различных самолетов-бомбардировщиков, истребителей и разведчиков плюс несколько десятков геликоптеров-спасателей. В последнее время музей обогатился еще сорока самолетами разных лет выпуска: «корсарами», «ведьмами», «дельта-дэггерами», «белл-энд-ховелл», «харриерами» и так далее.
— Как насчет брони? — задал вопрос Донахью.
— Взлетная палуба — из тикового дерева толщиной двенадцать дюймов, со специальным покрытием против буксования колес; пропитана особым огнестойким составом. Разрушена может быть путем интенсивной термической обработки либо напалмом.
— Здорово! — Минди выбросила вверх кулак.
— Под взлетной палубой расположен ангар со стальным полом толщиной восемнадцать дюймов. Корпус состоит из нескольких слоев армейской брони разных сортов, ее общая толщина тридцать шесть дюймов, неразъемного остова и скоб весом две тонны.
— Три пуда сверхпрочной брони?
— Да. Это старая посудина.
— Сколько же там этажей? — пробормотала Джессика, напряженно вглядываясь в гигантское судно и прикидывая в уме.
— Пятнадцать, — ответил Сандерс. — Восемь под взлетной палубой и семь — выше ее уровня. Наверху расположен центр управления боевой техникой: от аварийных систем до так называемого вороньего гнезда — наблюдательного поста на мачте, за радарными антеннами. Длина «Неустрашимого» восемьсот двадцать футов; он может одновременно принять команду численностью триста пятьдесят человек.
— Достойный соперник Советского флота! — с патриотическими нотками в голосе воскликнула Тина.
Пусть чародейку и выдворили с родины за ее магию, родная земля по-прежнему у нее в сердце.
— Откуда ты все это знаешь так подробно? — удивился я. — Служил во флоте?
Лейтенант-полковник Сандерс вытянул вперед указательный палец:
— Все это написано на двери будки, где продают билеты.
На этот раз я постарался не выказать удивления: он способен читать в темноте на расстоянии двухсот футов?!
— Как бы то ни было, — задумчиво произнесла Джессика, — сегодня там дежурят тридцать человек.
— Живых людей?
— Не уверена. Чувствую жизнь, но в незнакомой форме.
— Заключены в кокон? — допытывался Донахью. — Оборотни? Маньяки? Зомби? Протестанты?
— Да… Нет… Не знаю… — Джесс явно встревожилась. — Могу лишь сказать: охрана наделена разумом и настроена враждебно.
Я проверил свой М-16.
— Значит, будем считать членов экипажа мертвецами, оживленными Ларю, и убивать без предупреждения.
Да, не очень-то приятная перспектива… Но на войне как на войне! Что тут может быть приятного? Рассматривая палубу, я заметил: один реактивный истребитель наклонил крыло и почесал себе нос.
— Джесс, вот это и есть та жизнь, которую ты почувствовала. Экспонаты! Эти самолеты — живые, особенно — реактивные истребители.
— Жаль! — вздохнул Джордж. — Но если они музейные экспонаты, вряд ли на них есть оружие.
Я сделал великодушный жест рукой:
— В таком случае — честь и место! Тебе — первая очередь!
— Спасибо! Только после вас!
У нас есть еще пять минут. Как незамеченными пробраться на корабль? Покрытый ковровой дорожкой трап ярко освещен — хоть морской устав учи. Куда ни шло… Превратиться в мышей и попытаться пролезть на палубу?
—
Недурная защита! Я бы даже сказал — очень хорошая. Да здравствует американский флот!
— Джесс, ты не могла бы прочесть мысли Ларю?
Она грустно покачала головой.
— К сожалению, нет. У него в голове полная каша: алхимические эликсиры, черная магия… да еще раздвоение… нет, разтроение личности.
Что же придумать? Обернуться невидимками? Лишний расход драгоценной энергии наших чародеев, к тому же рискованно: датчики «Неустрашимого» засекут нас как миленьких. Проделать в корпусе магическую дверь? Слишком толстые стены. Объявить войну? Могут пострадать мирные жители. Куда ни кинь… Главный штаб Бюро где-то рядом, в Нью-Йорк-сити… Но попытайся я воспользоваться для связи специальными часами — сущность Таннера-в-Ларю тотчас пронюхает. «Требую развернуть боевые действия!» Представляю себе изумление начальства при этих моих словах… Нет, ничего такого я не стану требовать! Ларю уже начал читать заклинание; с этих пор мы не можем рассчитывать ни на чью помощь: линии магической связи безнадежно перепутались. Ну что ж… Я глубоко вздохнул. Со стороны это будет даже красиво. Достал четвертак, протянул Донахью.
— Нужен удар с воздуха. Найди телефон-автомат, позвони в ближайшее отделение ФБР. Скажи: на борту «Неустрашимого» засела группа террористов с биологическим оружием. Требуй срочной бомбежки. Код… ах ты черт!..
— Я знаю код. — И священник в мгновение ока слился с темнотой.
—
Вот оно что! Молодец, Минди! Через минуту Майкл возвратился, запыхавшийся от бега.
— Пустой номер! Линию, конечно, повредили!
— Вполне в духе Таннера-в-Ларю! — фыркнула Минди.
В таком случае — к черту осторожность! Я настроил специальные часы на связь.
— Тревога номер один! Ситуация «Альфа четыре». Повторите! «Альфа четыре»! Отвечайте!
Тишина… Вообще никаких сигналов — ни звука! Какого черта?!
Джордж, пыхтя, взгромоздил на себя «мастерсон».
— Здесь поблизости банк. Вызвать копов?
— Против этого монстра — копов? Нет уж! Придется обойтись собственными силами.
— В последний раз это не очень-то получилось, — напомнил Кен, беспокойно перебирая, как четки, то набитый всякой всячиной пояс-сумку, то ремни штурмового ружья.
Вдруг на палубе пронзительно свистнул «харриер», а за ним — «френч сабер», «дельта-дэггер» и «спитфайер». Все четыре бомбардировщика, напряженно прощупывая тьму, засекли наши радиоволны.
— Сандерс, — обратился к Кену Донахью, — что еще можно рассмотреть на двери билетной будки?
Кен взглянул в том направлении.
— Время, когда музей открыт для посещений… Цену билетов… Упрощенную схему корабля… Несколько фотографий…
— Чьих?
— Первого капитана. Эпизоды двух крупнейших сражений в южной части Тихого океана… Интерьеры…
— «Интерьеры»! — передразнила Минди. — Дурень ты, Сандерс!
Человек-гора смутился.
— Что я сделал не так?
Джордж извлек из рюкзака прибор ночного видения и передал Раулю. Тот поспешил лично ознакомиться с афишей и заявил:
— Располагая фотографией, мы можем телепортироваться внутрь, минуя средства защиты.
Пристыженный Кен повесил головушку. Уж эта Минди!
— Прошу прощения…
— Ничего, малыш! — Я следил, как с взлетной палубы поднимается геликоптер. — Не стоит огорчаться! Ты же еще курсант, а не практикующий агент.
Пара самолетов взлетела в воздух.
— Ну же, мистер чародей! — торопил Донахью.
Рауль тщательно наводил на резкость.
— Полагаю… не может быть! Нет, точно! Машинное отделение!
В небе кружили уже не меньше дюжины боевых машин. Неповоротливый геликоптер «белл-энд-ховелл» с двумя пропеллерами, внушительная «грамманская ведьма», двухместный «кертис», два «корсара», изящный «харриер», приземистый «спитфайер», «джэпэниззиэроу»… ну и другие. Некоторые совершенно допотопны — давно сняты с производства, просто памятники старины. Однако, собранные все вместе, они представляют собой грозную силу, вполне способны сровнять с землей Манхэттен. Конечно, если Ларю успел оснастить их боевым оружием…
А он успел, мерзавец! Резко накренившись в звездном небе, «харриер» приготовился к атаке. В следующее мгновение неподалеку от нас раздался взрыв — в воздух взметнулась целая гора щебня. Лопнули ограждающие авианосец толстые канаты. К небу взлетали плиты, выдранные из тротуара; из мостовой сыпались булыжники… Я в бессилии стиснул зубы. Эх, будь все проклято! Взбесившийся самолет палил наудачу, — должно быть, в расчете, что мы сделались невидимыми. Из-за поворота вынырнуло такси и тотчас разлетелось на куски. Первые жертвы… Гибнут мирные граждане!..
Я сам прикончу тебя, Ларю, убью голыми руками! Убью дважды! И еще разок!
— Скорее, Рауль! Телепортируй нас! — отдал я команду.
В тот же миг стальные стены сомкнулись вокруг нас.
В мертвой тишине, среди двигателей высотой с дом, наш маг, обессиленный, оперся о топливный насос величиной с арбуз.
— Это была богатая идея!
— Прости, друг! — С трудом я выдавил из себя улыбку.
В центр машинного зала вел узкий проход, по обеим сторонам пульсировали газовые турбины. Пахло дизельным топливом и раскаленным металлом с примесью едкого озона. Над нашими головами проходили паровые трубы (в каждой легко поместился бы кит), образуя вместе с водопроводными гигантскую арку. За металлическим ограждением потрескивали трансформаторы. Громадные шины светились в ионизированном высочайшим напряжением воздухе. Трудно даже представить себе, каково могло быть давление в газогенераторах, — ведь они приводили в движение гигантские турбины, а те вырабатывали переменный ток, снабжающий электроэнергией целый город. Готовые к бою, мы устремились к овальной двери в стальной переборке судна.
—
—
—
— Стрелять без предупреждения! — напомнил я товарищам. — Никаких колебаний!
В этот момент похожая на колесо со спицами ручка на крышке люка бешено завертелась, очевидно запирая замок.
— Тревога! — раздался бесстрастный голос из динамика. — В машинном отделении посторонние!
Донахью буркнул что-то по-латыни — боюсь, что не благословение.
— Как это они нас так скоро обнаружили? — удивилась Минди, размахивая мечом японских самураев: кривое лезвие сверкало всеми цветами радуги, как всегда, когда его хозяйка приходила в возбуждение.
— Корабль сообщил, — тихо пояснила Джессика.
— Что?! — заорал я, резко поворачиваясь на сто восемьдесят градусов и нарушая сразу четыре пункта инструкции.
— Корабль, — повторила моя жена. — Он живой — как и самолеты.
— Ты хочешь сказать, что этот паршивый авианосец способен что-то понимать? Чувствовать?
Как бы отвечая на мой вопрос, свет стал меркнуть: титановые двигатели громоподобным ревом выражали свое негодование. Вдруг открылся клапан — и из трубы хлынули густые клубы отработанного пара — нежные, как ветерок из Ада. Отчаянно кашляя, мы попятились. В это время загудела металлическая палуба; вибрация все усиливалась; к ней добавились разряды молний, завывание ветра…
Вильсон Ларю начал «Большой дренаж».
Наполовину ослепшие от извергаемых дизельными турбинами ядовитых отработанных паров, мы нашли укрытие в одном углу, где над головами у нас не было ничего, кроме потолка. Мы примерно представляли себе, чего можно ожидать: не впервой сражаться с ожившими домами. Но оживший военный корабль!.. С удовольствием отказался бы от столь ценного опыта. В эту минуту перевод на штабную работу показался мне не такой уж страшной перспективой. Динамик продолжал вещать об опасности, пока Минди не рассекла его мечом. Мы приподняли щитки шлемов и, радуясь передышке, стали отирать лица носовыми платками. Надо, однако, уносить ноги, иначе нам грозит смерть от удушья — способ расправы с врагом грубый, но эффективный.
Самостоятельно открутившись, сверху свалилась тяжелая полка с инструментами и едва не раздавила Рауля, — к счастью, он успел увернуться. Лопнула какая-то труба и окатила жгучим паром спину Донахью — сутана превратилась в лохмотья. Майкл взвыл, но нательная броня спасла ему жизнь. Огненная змея попыталась задушить Джессику — моя малышка пустила в ход складной нож и разрубила ее на куски. Соскочившая с насоса пружина проткнула мой шлем. Покатившийся стул сильно ударил Минди по ноге — даже нательная броня лопнула. Внезапно распахнулась дверца шкафа и едва не раздавила Сандерса. Я всадил несколько пуль в подозрительно долго околачивавшийся поблизости мусорный бачок. Рауль силой магии запечатал деревянный ящик с инструментами: зачем нам бегающие по всему кораблю электропилы?
Турбины выпускали пар неравномерно, рывками, и мы всякий раз вздрагивали. Дым стал таким густым — хоть жуй. Откуда-то выплеснулось горючее, попало на защитную маску Рауля и пролилось в ствол его автомата. Донахью ловко промыл ствол святой водой. С пола запрыгали искры — у нас прямо волосы встали дыбом: как будто через пол пропустили не менее триллиона вольт. Хорошо, что у нас обувь со специальными подметками! Но попробуй один из нас до чего-нибудь дотронуться голыми руками: пуф — свежеиспеченный агент!
Нам хватило ума воздержаться от пальбы: пули только рикошетили бы от стальных стен и ускорили бы дело нашего уничтожения. У нас полно взрывчатки, оружия, боеприпасов — ну и что с того? Как, черт побери, убить взбесившийся военный корабль весом двести пятьдесят тысяч тонн? Заколоть Эйфелевой башней?
Гул вентиляторов слился с прерывистыми выбросами отработанных паров и газов, наводящими на мысль о затрудненном дыхании… Постойте… дыхание… если корабль — живое существо, у него должно быть сердце. Я окинул взглядом турбины, двигатели: вполне возможно, это и есть… Ну конечно! Пульт управления — мозг; радар — глаза; топливные резервуары — желудок.
— Перчатки! — отрывисто крикнул я и тотчас принялся натягивать свои, замшевые, — эх, хороши!
Кен схватил с рабочего стола рукавицы механика. Джордж вытащил гигантские перчатки с изоляционным материалом в основе. Тина — бархатные: тот еще бархат; на самом-то деле они железные, их убойную силу мне однажды довелось наблюдать в действии. Вчетвером мы стащили крышку с теплообменника. В нормальных условиях этот механизм регулирует уровень отработанного пара, а если норма превышена, конденсирует пар и направляет в коллектор для повторного использования. Но сейчас меня интересует совсем другое…
Вложив дуло пистолета-разбрызгивателя в открывшееся отверстие, Джессика спустила курок. Через несколько секунд со всех сторон раздался грохот — двигатели изнемогали от перегрузок. Огни мигали как бешеные; корабль стал крениться то в одну, то в другую сторону, словно захваченный штормом в открытом океане. Нам с трудом удавалось удерживаться на ногах; Джессика потеряла было равновесие, но Минди рывком поставила ее на ноги. Еще один выстрел в отверстие трубы — завыли клаксоны, заголосили сирены. Люк то открывался, то закрывался; бешено вращались вентили; на приборной доске отчаянно мигали лампочки; кнопки то утопали, то выскакивали; все приборы зашкалило. Корабль — одна кубическая миля собственности Военно-морского флота — корчился в страшных судорогах. Раскалывалась палуба, трещали стены…
И вдруг все стихло: остановились двигатели; погас свет. Нас поглотили мрак и тишь… Секундой позже свет вспыхнул — это заработали запасные батареи. Чистая автоматика… Корабль мертв! Все, отдал концы! Сама по себе смесь MSG/DMSO не слишком опасна, но Джессика добавила туда столько всевозможных ядов, что их хватило бы отправить на тот свет батальон взбесившихся носорогов, — как раз оптимальная доза для спятившего авианосца. Так-то оно так, но что если он всего лишь в шоке?
— Рассредоточиться по трое! — приказал я шепотом. — Джордж и Сандерс — впереди, Донахью и Минди — замыкающие. Дистанция один метр. Осторожность и еще раз осторожность! Чуть что — стоп!
Команда построилась. Джессика выбросила в контейнер для мусора пустые баллоны. Пусть гремучую смесь использовали не по назначению, — она спасла нам жизнь: слава Богу, что взяли ее с собой. А у меня в запасе еще два варианта уничтожения корабля — один рискованнее другого. Вихревое движение воздуха тем временем ослабло, стало едва ощутимым. Наших магов так и водило из стороны в сторону — бедняги! Но я даже обрадовался: естественно, «Большой дренаж» не мог не сказаться на этих двух носителях магии, зато быстрее разыщем Ларю — Рауля и Тину как волной относило в его сторону. Только бы успеть!
Пробираясь по центральному коридору, Донахью бормотал что-то себе под нос, — очевидно, изгонял дьявола. Без толку, разумеется: либо Ларю слишком силен (но я в это не верю), либо алхимия дала ему в руки средство оживлять неживую материю. И перед силой, и перед алхимией наш католический священник, увы, одинаково беспомощен. Рауль и Тина прошли по грузовому трапу и свернули направо, мы за ними. Прикрывая друг друга, с «мастерсонами» наготове, Джордж и Сандерс мчались навстречу опасности.
Мы поднялись на этаж (здесь склад), потом еще на один; миновали арсенал — никого, вот черт! Взорвать бы этот корабль, взрывчатки хватило бы… Но я подавил в себе это страстное желание. Идем дальше… Вот спальный отсек… Внезапно Кен и Джордж замерли; их поднятые руки заставили и нас остановиться, а стиснутые кулаки — теснее прижаться друг к другу. Пробравшись на цыпочках вперед, я заглянул за угол и увидел то же, что они: сверкая серебром и прижав, на манер птицы, треугольные крылья к фюзеляжу, по коридору шествовал «харриер» — шасси то поджималось, то вытягивалось, имитируя ходьбу. Этот реактивный самолет английского производства заполнил собой почти весь проход. За ним следовали курносый «корсар» и полосатая, как тигр, «ведьма».
— Плохо дело! — шепнул Джордж, прицеливаясь из «мастерсона».
Я проверил свой «Магнум-66» — ни пули «стопари» из М-16, ни деревянные пули не оставят на блестящей поверхности «харриера» даже царапины — и объявил:
— Вообще-то уничтожить такую машину, особенно реактивную, — проще простого: зафинтилить порцию взрывчатки в главный двигатель — и готово, буквально рассыплется.
Кен с сомнением приподнял бровь.
— Приятно слышать.
— Здесь повсюду сталь, — возразил Рауль, простукивая стену костяшками пальцев. — Подорвем самолет — осколки разлетятся во все стороны.
— Да-а, получится небольшое извержение вулкана, — задумчиво молвил Донахью.
Тина добавила:
— А мы в жерле.
— Вот именно! — подхватил я. — Необходимо защищаться! У кого какие предложения?
— Произвести залп — и попробовать увернуться! — горячился Джордж.
— Надо подумать… Да нет, вряд ли это получится. Впрочем, возможно, наша защитная броня выдержит… Выбор у нас не такой уж большой.
И тут меня осенило. Я повернулся на сто восемьдесят градусов и, сорвав крышку вентилятора, сквозь щиток, оборудованный прибором сверхвидения, различил во тьме узкий коридор с торчащими во все стороны острыми как бритва лезвиями. Черт бы побрал флотских с их основательностью! Должно быть, понатыкали шипов в днище, гвоздей в канализационные трубы, лезвий в раковины, решеток в дымоходы.
— Тяга в другую сторону, — сообщил Рауль.
Обрадованные, мы устремились туда. Предусмотрительность и отвага! Плохое освещение работало на нас, не давая самолетам, особенно старым, впотьмах различить противника. Зато «харриеры» и «ашанти» оснащены химическими и термосканерами плюс инфракрасные окуляры — совершеннее тех, что у нас в «РВ». А сообрази самолеты воспользоваться системой акустического обнаружения цели — через минуту нас уже не было бы в живых. В этот момент в конце коридора, изрыгая огонь и дым, появилась маленькая красная ракета; за ней — вторая. «Святая Ханна», самонаводящийся снаряд с теплоголовкой!
Я выстрелил из «сорокамиллиметровки» прямо с пояса; Донахью выпустил залп из огнемета. Рауль с силой метнул горсть монет — между нами и ракетами выросла стальная стена. Майкл сбил пламя. В следующую секунду стена взорвалась; всех нас швырнуло на пол… Ощущение такое, будто воздух в легких — и тот спекся. Вдобавок нас щедро поливали шрапнелью.
Беспомощно лежа на полу, я каждой клеточкой своего существа ощущал боль. И все-таки я жив, только одежда почернела от крови. Одна мысль меня встревожила, я схватился за шею… ох, нет, мой специальный, от вампиров, воротник отразил-таки маленькие стальные стрелки.
Тина, передвигаясь на четвереньках, стала действовать: оторвала от куртки кусок материи, собрала на него капли крови каждого из нас, разорвала лоскут на восемь частей, энергично подышала на них и, вперив напряженный взгляд, произнесла «Повелительным голосом»:
— Встать! Шагом марш вперед, иначе — смерть!
Капли послушно увеличились в размерах, превращаясь в наши точные копии. Потом вся компания дублеров бросилась бежать по коридору. Их встретили пулеметные очереди, пушечные залпы, взрывы… Постепенно звуки боя замерли вдали.
— Умница… Вставай… — простонал Рауль, пользуясь жезлом словно тростью, чтобы встать самому и помочь Тине.
— Спасибо! — прохрипела она. — Ты тоже…
Увлекаемые магическим потоком, мы двинулись дальше, ухитряясь на ходу производить мелкий ремонт. Джессика сбросила часть наружной брони — так легче бежать. Гибкая и прекрасная, моя жена не так вынослива, как натренированная в занятиях самурайской борьбой Минди.
Поднялись по темной лестнице, стараясь производить как можно меньше шума; прошли по узкому коридору и свернули в другой — в северном направлении. Поток эфира стал густым, почти зримым; мимо нас плыли по воздуху светящиеся струйки и спирали. На одном перекрестке пришлось юркнуть в штурманскую каюту, чтобы спастись от «френч сабера», — он пролетел так близко, что мы отчетливо разглядели трафаретную надпись под треугольным крылом и музейную табличку на фюзеляже в белую полоску. На медной табличке — подробная история доблестных боевых машин этого типа, их эволюция и достоинства. К несчастью, нет сведений, как их уничтожить, — наверное, по недосмотру. В кабине пусто — ни первого, ни второго пилота. Где же охранники?
Ренолт молча показал на свой «мастерсон». Я горячо помотал головой. Что бы тут ни сработало — алхимия или Книга мертвых, — но эта самолеты заправлены горючим, имеют на борту всю необходимую боевую технику. «Самолет — необъезженный дьявол во плоти».[69] Стоит уничтожить один — и это аукнется во всем мире. К тому же ответный удар на расстоянии двух футов навсегда сделает нас глухими.
Магическая река влекла нас дальше, в глубь корабля-гиганта. Пришлось ремнями привязать к себе Тину и Рауля, чтобы их не унесло. Увлекаемые двумя живыми бумажными змеями, мы завернули за угол — там нас поджидало с полдюжины боевых машин. Мы успели отпрянуть назад, но они все-таки открыли огонь из пулеметов и пушек; свирепо вращались пропеллеры…
— Наверно, Ларю уже близко, — заметил Донахью, направляя в ту сторону огненную струю.
В этот момент заработали оба «мастерсона» — какие уж тут комментарии! Я выхватил из заплечного рюкзака микроволновый излучатель и нажал на кнопку. Сунувшись между «корсаром» и «харриером», загорелся «кертис дьявол» — и загремел в гости к тезке. Черт, целился-то я в «харриер»! Но нам еще тут дел хватит… Вот, пожалуйста: из-за горящих обломков старого «граммана» появилась новинка той же фирмы — «грамман кот», элегантнейшая из существующих моделей. Этот подонок Ларю использует чудо в качестве мишени! Какого черта красавцу «коту» понадобилось в музее? Что им здесь — выставка новейших достижений?
— Неприятность с большой буквы, — прокомментировал Джордж: пуля пятидесятого калибра сбила с него шлем и едва не свалила с ног.
Его «мастерсон» словно обезумел: тысячи разрывных пуль проделывали дорожки в переборках — без всякого смысла.
— У вас какой-нибудь хитрый план, мистер Ренолт? — вежливо осведомился Кен, выпуская хорошо рассчитанную очередь из своего «мастерсона».
Ответил я:
— План один: победить и выжить!
— Замечательный девиз!
— Спасибо. Вычитал на обертке от жвачки.
Вести заградительный огонь приходилось беспрерывно. Уничтожать самолеты не так уж трудно: все равно что стрелять уток в бочке, с той лишь разницей, что утки отстреливались, и довольно умело.
Держась обеими руками за пиллерс, Тина выкрикнула что-то по-русски и добавила целую тираду на языке магов. Только Джессика, полиглот и наш переводчик, все поняла и усомнилась:
— Думаешь, поможет?
Упираясь руками в люк, Рауль прилагал бешеные усилия, чтобы подняться на ноги.
— Как знать? Еще ни один дурак не пробовал.
— Так попробуем! — настаивала Бланко.
Оба мага крепко сцепили руки… Сверхъестественная сила влекла их дальше… Они стали в унисон читать заклинание — и о чудо: магические потоки дрогнули, ослабели и вдруг завихрились вокруг этой пары… Я взглянул и едва не пустился в пляс от радости: Пресвятая Богородица, маги понемногу заряжаются плывущей мимо энергией! Этого недостаточно, чтобы сразиться с Ларю, но поможет нам еще сколько-то продержаться.
— Смерть злобным самолетам! — светясь изнутри, воскликнула Бланко.
Джордж с Сандерсом вздрогнули, но смолчали и храбро ринулись в атаку против скопища истребителей. Штурмовые «мастерсоны» выпускали более четырех тысяч разрывных пуль в минуту; бомбы и шрапнель отскакивали от брони, разя самолеты, пустившие в ход все свои резервы: реактивные снаряды, ракеты, пули простые и урановые, слепящие вспышки магния… На палубу полетели термитные и напалмовые бомбы огромной разрушительной силы — непоправимый ущерб нанесен бывшему боевому кораблю.
Наши отважные бойцы выстояли и вернули полученные дары сторицей, упорно наступая на эти мощнейшие, дорогостоящие (не менее миллиона долларов каждый) реактивные истребители. Как только самолет исчерпывал боеприпасы, его уничтожали. «Сабер» буквально разорвало на куски: под горизонтальным дождем двадцатимиллиметровых пуль у него раскололся фюзеляж и взорвались топливные баки. «Ведьма» с «корсаром» оказались размазанными по стене; лишившись оболочки, могучие двигатели — сердца как безумные носились по коридору, разбивая палубу и стальные переборки. Бесславная смерть без малейшего смысла!
Кен проворно нырнул под вращающуюся стальную громадину весом в тонну, а Джордж погнался за другим бешено вертящимся двигателем и угощал его разрывными пулями, пока он не лопнул и не взорвался. «Дельта дэггер» первым приказал долго жить. Следом отправились к праотцам «корсар» с «харриером». Мимо меня пронесся обломок, и я невольно отдал честь нарисованному на лобовом стекле американскому флагу. Что поделаешь — я патриот, хоть режьте меня на мелкие кусочки!
Неожиданно «кот» убрал крылья в люки и запустил моторы на полную мощность.
— Черт! — вырвалось у Джорджа.
— В чем дело? — Я отскочил со своим «магнумом».
— Знаешь разницу между огнеметом и реактивным двигателем?
— Ниет! — пропела вместо меня Тина.
— Огнемет нежнее!
Да уж! Еще немного — и мы изжаримся в лучах этой нежности. Казалось, два реактивных двигателя-близнеца заполнили все пространство коридора кипящей лавой. «Кот» изрыгал сотни галлонов пылающего топлива в последней попытке слопать нас живьем. Жара искривляла траектории разрывных пуль из «мастерсонов» — вот какая жара… Рауль и Тина возвысили голоса, произнося заклинания. Джордж и Кен шаг за шагом, метр за метром продвигались вперед, насыщая пулями огнедышащие пасти. Наконец раздался мощный взрыв… Незабываемое зрелище!
Русская чародейка отреагировала на гибель самолетов неожиданно: ее прекрасные глаза затуманились, вместо заклинаний она продекламировала — как эпитафию — незнакомые мне стихи:
Как в тумане донеслось до меня последнее слово — и я перестал воспринимать действительность… Когда способность видеть и слышать вернулась ко мне, от грозных защитников подлого авантюриста Ларю осталась только дымящаяся дыра в покореженной металлической палубе. «Кот» навсегда сгинул.
Снова собравшись вместе, мы схватились за руки, маги сообщили нам необходимую энергию, и все по воздуху перемахнули через зияющую дыру. Прямо перед нашими глазами — громадная двойная дверь: в нее свободно прошел бы грузовой самолет. На аккуратной табличке надпись: «Ангар». Возбужденный Донахью поднял к небесам зеленые ирландские глаза.
— С нами милость Божья! Вот где они держат запасные экспонаты! Целую эскадрилью!
Тяжело дыша от напряжения — нелегко удерживаться в связке с двумя магами, — я вогнал в ствол огнемета последний снаряд: этот специальный патрон, сверхпрочный, начиненный необычайно ядовитым нервно-паралитическим газом, я приберегал для Ларю. Совет Безопасности ООН запретил его применение как противоречащее принципам гуманности. Если и это не убьет мистера Ларю, — суждено ему владеть землей, по крайней мере шестью футами земли, от головы и выше.
— К черту самолеты! — прорычал я, щелкая затвором. — Идем брать этого ублюдка!
Парочка ранцевых зарядов плюс микроволновый излучатель сделали свое дело — пробили толстую стальную дверь, и мы ворвались внутрь как раз в тот момент, когда улегся ветер. На широкой, в полпалубы площадке — ничего, кроме допотопного джипа, нацелившего на нас автомат. Естественно, такой пустяк нас не остановит! В центре образованной каким-то необычным способом — пока непонятно каким — пентаграммы стоял Ларю. Увеличившийся втрое против своих обычных размеров, он излучал флуоресцирующее свечение. Со всех сторон к нему стремились и питали его собой потоки неземной энергии. Постепенно сквозь них мы стали различать какие-то очертания… все яснее, четче теперь сомнений быть не может: кругом расположились охранники, вернее, то, что от них осталось.
Связанные за руки, тела этих людей образовали пятиконечную звезду — пентаграмму вокруг безумного Алхимика. У каждого отсутствовал какой-нибудь орган: глаз, волосы, грудная клетка… Лишившись важнейших ингредиентов из своей лаборатории, Ларю воспользовался этими людьми, подставлявшими за него свои жизни… Некоторые были еще живы, слышались стоны, крики… Живые звенья в адской цепи… Так вот какой круг начертил в темноте этот дьявол, вот какую выстроил пентаграмму!..
Наконец-то мой взгляд коснулся ненавистного лица! Весь его облик заставлял меня закипать от ярости, отвращения… не могу найти слов… Я поднял огнемет и… да простит мне Бог! — замешкался, обуреваемый противоречивыми чувствами.
Ларю должен умереть — и он умрет, но не ценой гибели ни в чем не повинных людей! Я не пощадил бы свою любимую Джессику, доведись ей встать у меня на пути. Это наша работа, мы поклялись умереть ради спасения хотя бы одной-единственной жизни. Вот почему мне — как и остальным — потребовалось несколько секунд, чтобы переступить через данную клятву.
Ларю именно на это и рассчитывал. Когда мы открыли наконец огонь, в ангар влетела последняя видимая струйка магической энергии и влилась в грудь чародея. Рауль и Тина без чувств рухнули на палубу; меч Минди померк; мои темные очки померкли; нательная броня сделалась невыносимо тяжелой; у Джорджа упал с запястья медный браслет.
— Победа! — сомнамбулически возвестил Ларю, устремив безумный взгляд на прыгающую между пальцев молнию. И повторил еще дважды, убеждая самого себя: — Победа! Победа!
Все было кончено. Заклинание произнесено. Вильсон Ларю стал единственным магом на земле. «…Горе земле и морю, ибо дьявол сошел на вас! Он полон злобы, ибо знает, что немного времени ему осталось!»[72] Но пока что он выиграл…
…Сражение, но не войну. Я метнул в Ларю гранату с нервно-паралитическим газом. Даже не взглянув в мою сторону, он поймал ее, отправил в рот и принялся жевать, словно жвачку. Я хлопнул себя ладонью по лбу. Бороться с Алхимиком при помощи химии! Болван ты, Альварес!
Отец Донахью окутал ноги Ларю пламенем из огнемета; в тот же миг ударили оба «мастерсона». Сотни снарядов обрушились на злодея, не причинив ему никакого вреда.
— Режим четыре! — крикнул я, отбрасывая огнемет и берясь за тяжелую четырехствольную базуку.
Команда бросилась врассыпную, готовясь атаковать Ларю с разных сторон. Алхимик небрежно метнул молнию — она пролетела в ярде от Джессики. Оба одинаково изумились. Бывший библиотекарь еще не понял: все на свете требует навыка, высокая магия — тоже. Ларю обладал теперь могуществом Бога, но отнюдь не мастерством, — все равно что малое дитя с базукой. Пока он представляет большую угрозу для себя, чем для других. У нас еще есть надежда… Но она с каждой минутой убывает.
Ударившись о потолок, граната взорвалась как раз над головой Ларю; напалмовый дождь хлынул на него, загорелись волосы и одежда. Кен разбежался и прыгнул — я думал, на врага, но он лишь описал круг и снова присоединился к нам. Я обратил внимание на пистолет-пульверизатор у него в руках, глянул вверх: на стальном потолке расширяется шипящая окружность. Очевидно, у нас с Кеном головы работают в сходном режиме.
Громкий треск — и Ларю оказался погребенным под двадцатью тоннами стали. Он распластался на полу, как таракан под башмаком. Мы уже возликовали: наша победа! В следующий миг сила левитации подняла с пола стальной диск. Еще секунда — и он образовал с потолком единое целое, словно ничего и не было. Ларю с наглой ухмылкой поднялся на ноги — без единой царапины! Даже кимоно не помялось…
По моему сигналу его угостили ранцевыми снарядами. Однако по мере приближения к магу снаряды уменьшались в размерах и под конец становились не больше пуговицы, оболочка жалкой тряпицей падала к его ногам… Выпустив из гранатомета три оставшихся снаряда, я отшвырнул его и принялся строчить из автомата. Пустые гильзы величиной с кончик сигары так и выскакивали из инжекторного отверстия.
Джессика не отрывалась от «узи», но свинцовые пули лишь сплющивались и прилипали к его одежде. Истощив сорок четвертый, я стал палить по стенам из обоих «магнумов»: пули должны срикошетить с той стороны, где у него нет силового щита… Однако тяжелые боевые патроны падали ему на спину, как розовые лепестки, и лепестками же осыпались на палубу.
Подкравшись к магу и совершив сальто, Минди разрубила его пополам и откатилась в сторону. Хлынула кровь… Но половинки тотчас срослись — на магах все быстро заживает. А ведь он теперь единственный маг на планете, его сила многократно возросла… Нам нужно только одно: смертоносный удар по всем частям тела сразу! Или «Мозговой взрыв». Ларю повернулся к нам лицом, и с его ладоней соскочили два саблезубых тигра. Пришлось Минди повозиться. Потом в руке у него появился хрустальный жезл… нет, алмазный, с хрустальным шариком на конце — маленьким глобусом.
— Джессика, ко мне! — крикнул я.
Джесс пустилась бежать, стреляя на ходу.
Опустошив баллоны с плавиковой кислотой, Кен швырнул ставшее ненужным снаряжение в Алхимика. Оказавшись на уровне его жезла, баллоны, шланг и пульверизатор застыли в полете и вдруг устремились обратно к Сандерсу. Тот упал на колени — они начали снижаться. Несколько секунд Кен оставался неподвижным, но в последний момент резко взвился в воздух, и все летевшее врезалось в палубу, пробив ее наподобие метеорита.
Стрельба не прекращалась ни на минуту. На заднем плане тигриный рык сменился жалобным мяуканьем, но оно вскоре смолкло под безжалостными ударами самурайского меча Минди. Ларю метнул «Огненное копье», потом наслал на нас «Ледовый ураган», «Окаменение плоти» и несколько разных «Заклинаний смерти». Но все эти кошмарики разбивались о переборки, превращаясь всего лишь в шумные пиротехнические эффекты.
— Ты слышишь только мой голос! — тихо, но настойчиво проговорил я, обнимая свою маленькую жену. — Только мою команду!
Лицо Джессики смягчилось, глаза расширились и заблестели — она вошла в предварительную фазу транса.
Чтобы укрыться от докучавших ему гранат, Ларю возвел вокруг себя призматический купол. Майкл успел подкатить под основание купола бутыль освященного масла: Ларю поскользнулся и еле удержался на ногах. Сандерс голыми руками забарабанил по куполу — послышался звон. В воздухе выросли ворота в Другое измерение — оттуда выскочила громадная гидра, ростом выше Ларю. Семь голов сказочного дракона извивались и шипели, как пролитая плавиковая кислота; несколько других плевались адским огнем; еще одна яростно вопила; ее соседка пыталась нас загипнотизировать, и наконец, последняя, самая крупная голова, поведя бровью, воздвигла горный хребет. Вот уж поистине: «Чудовищные твари размножались…»[73] Надо что-то предпринимать. Дженнингс подползла к Вильсону и вонзила ему в сапог отравленное лезвие. Ворота захлопнулись и исчезли, а вместе с ними и чудовище. Фьюить! Вечеринка для избранных окончена. Пора по домам.
Донахью и Кен передали Минди свои часы; она зарядила их под куполом вместе со своими, Кен схватил купол и шмякнул о палубу. Хруст — и купола не стало. Рассвирепев — аж дым пошел, — Ларю попробовал «боди-бум»: мои друзья один за другим стали взлетать в воздух. Окончательно остервенев, Ларю пустил несколько расщепляющих лучей из лазера, изрешетив стены и палубу; взрыв следовал за взрывом. Алхимик так никого и не задел, только мой автомат и кобура распались на атомы да шлем сорвала с головы невидимая сила — по совету Ренолта я не туго застегнул ремешок, как раз на такой случай. Слишком много бойцов в прошлые годы лишились головы лишь потому, что старались выглядеть опрятными и подтянутыми, вместо того чтобы в первую очередь заботиться о своем удобстве, и главное — о безопасности.
— Кодовое слово на входе — «Армагеддон». — Я говорил быстро и очень тихо, стараясь поменьше беспокоить разбитую челюсть. — На выходе — «Апокалипсис»…
Очнулась Тина, села на полу и выстрелила Ларю в живот из короткоствольного пистолета. Чародей пошатнулся. Тут пришел в себя Рауль, подскочил и жахнул злодея по голове стальным жезлом. Вокруг Рауля тотчас вырос частокол колючих зарослей. Хорта попытался создать себе механический секатор. Яркая вспышка — и Тина потеряла сознание. Мне стало ясно: близится развязка.
— Джессика, передай всем: код…
И вдруг мои руки и ноги пронзила страшная боль. Делая над собой неимоверные усилия, чтобы пробраться сквозь все застилающий красный туман, я все-таки открыл глаза… Лучше бы я их не открывал: я распят — обнаженный, пригвожден к холодной стене ангара… В запястья и щиколотки, пах и под коленями вбиты стальные гвозди… Нельзя даже упасть… Все мои товарищи, тоже распятые, стоят вдоль стены, вернее, висят, как звериные шкуры на стенде…
— Не ожидали? — прохрипел Ларю. — Моя взяла! Полная победа!
Он стоял, тяжело дыша, но целый и невредимый, с пульсирующим жезлом в руке. На боевых доспехах ни царапины; кимоно выглажено, чуть ли не накрахмалено.
— Вы не умрете! — провозгласил он, брызгая слюной. — Никогда! Никогда! Никогда!
Все дружно вздохнули.
— Пока я не вытяну из вас все о Книге мертвых и о Бюро-13, в чьих руках она побывала!
Пытаясь унять дрожь в ногах и руках, я хотел посоветовать ему засунуть книгу туда, куда не заглядывает солнце, но потерял сознание.
Меня окатило ледяной водой, и я очнулся — дрожа от холода, по-прежнему пригвожденный к стене. Так это не страшный сон? Ах черт! Принявший свои нормальные размеры, Ларю бесстрастно наблюдал за нами.
— Вы причинили мне уйму хлопот. Но Боги не мстят. Расскажите мне то, что я хочу знать, — и вы умрете без лишних мучений. Клятвенно обещаю! Где расположен Главный штаб Бюро? Кто им руководит? Какими средствами оно располагает?
На этот раз мне удалось сообщить ему точный адрес, куда он должен засунуть книгу. А Джордж разразился гневной тирадой в адрес его матери… и так далее. Вильсона это позабавило.
— Ага, я вижу, вас ожесточила потеря крови! Попробуем прижечь раны.
Гвозди раскалились добела. Я корчился в нестерпимых муках; потом меня вырвало от запаха собственной горелой плоти. Откуда-то издалека доносились крики и стоны моих товарищей, но я был весь во власти собственных страданий, в безумном мире боли, мозг не пропускал других мыслей…
Через миллион лет — никак не меньше — гвозди остыли, и я, задыхаясь, весь в поту, обрел какую-то часть сознания. Ларю заманил нас в ловушку и теперь пытался выведать секретные сведения. Но мы не смогли бы с ним поделиться, даже если бы знали: имплантированные в мозг блоки не позволяли ему прочесть наши мысли. Не помогло даже «Мозговое изнасилование». Все, что ему оставалось, — это нас убить. Вернее, убивать — долго и мучительно.
— Очевидно, вы не до конца представляете себе свое положение, — куражился Ларю. — Одним мановением руки я устранил все неисправности, возникшие в ходе нашей маленькой стычки, отремонтировал верные мне самолеты. Теперь они снабжены еще и силовой защитой, и лазерами, я не повторю недавнее упущение. Любая ваша попытка к бегству встретит серьезнейшее сопротивление. Я умею учиться на своих ошибках.
Болтливый ублюдок! Впрочем, таковы все дилетанты. Собрав последние силы, Тина плюнула в ненавистную рожу, а Донахью разразился самым страшным проклятием, какое только может себе позволить ирландский католический священник. Уверяю вас, это неслабо — вода бы вскипела в двадцати потусторонних мирах.
Вильсон хмуро уставился на него, и святой отец затрясся от головы до ног — изнутри, раздирая кожу, полезли тысячи стальных шипов. Донахью издал протяжный вопль, он длился бы вечно, но Ларю моргнул и вернул ему прежний облик, Майкл разве что еще побледнел.
— А я-то надеялся, что ты сделаешься моим придворным священником! — злорадно сообщил Алхимик. — Может быть, даже папой. Твой фальшивый Бог тебе не поможет. Служи лучше мне — и я сделаю тебя правителем Ирландии. И Англии в придачу. Я щедр с теми, кто мне верен.
Отец Донахью до того рассвирепел — даже не нашелся что ответить. Минди пришла на помощь — закатила что-то длиннющее по-японски. Уж не знаю, о чем она там, но явно по делу, потому что Ларю сперва ахнул, а потом искупал ее нагое тело в алых лучах от своего жезла — наша Минди стала… разлагаться, как гнилое яблоко…
Я отвернулся, чтобы не смотреть, усилием воли заставил себя не слушать. Лучшая боевая команда, какой когда-либо располагало Бюро, стала игрушкой в руках злодея. Помощи ждать неоткуда; надежда на побег испарилась. Смерть будет долгой, мучительной — что бы он ни говорил. Мы потерпели сокрушительное поражение — по все статьям.
Я и раньше проделывал такое — в шутку, но теперь на полном серьезе мысленно поклялся: продам душу любому — доброму, злому, нейтральному, — кто подарит нам последний шанс сразиться с этим подонком. Увы, как обычно, никто не откликнулся…
Вопли между тем прекратились. Минди безвольной тряпкой висела на стене; из ужасных открытых ран по всему телу сочилась кровь.
— Отвечайте! — тоном капризного ребенка потребовал Ларю. — Или вам мало? У вас больше нет магического оружия. Вы всего лишь жалкие смертные. — Он вдруг нахмурился. — Или нет? — Подошел к нам поближе; от его жезла заплясали по нашим телам разноцветные блики. — Ага, вот этот — простой смертный, зато его жена — телепат. Мускулистая сука с поганым ртом — специалист по восточным единоборствам. Здоровяк — профессиональный вояка. Рыжий — поп. — Он стоял перед нами, руки в боки, и разглагольствовал: — Странная компания… Вот этот — королевской крови, он же — посредственный маг. Артисточка — маг начинающий… ее-то таланта хватило бы на троих. Великан… — Внезапно лицо его перекосилось. — А ты что тут делаешь — среди всех этих
Ларю злорадно ухмыльнулся.
— Вот оно что! Они, разумеется, не подозревают? Забавно! Надо же, какая жалость!
Кен свесил голову на грудь и что-то пробормотал — так тихо, что я не расслышал.
— Это ты так говоришь! — отрезал Ларю. — А вот какова правда? Ответь на мой вопрос — и я доведу дело до конца. Ты станешь полубогом! — Злобная усмешка. — А может, поверну процесс вспять. Пусть увидят тебя таким…
Кен со звериным рыком рванулся вперед — и освободился от оков. Тут же он упал, истекая кровью. Даже Вильсон оторопел. Кен испустил настоящий рев джунглей и прыгнул — он перегрыз бы Алхимику горло… это почти удалось… Но в последний момент Ларю опомнился и стал лихорадочно жестикулировать. Молнии, лазерные и расщепляющие лучи, «Заклинание смерти», «Окаменение плоти» — все пустил в ход и преуспел: обратил Сандерса в огромную пылающую головню, а та по инерции обрушилась на Алхимика. Тот потерял равновесие и повалился назад, на мертвое тело одного из стражников. Оттуда властелин мира скатился на пол и ударился головой. Что-то хрустнуло… С минуту он не подавал признаков жизни, но потом послышалось хриплое дыхание. Проклятие! Он не подох, всего лишь потерял сознание. Я с трудом разлепил губы:
— Джессика… Ты слышишь только мой голос… Подчиняешься только моей команде…
Она завороженно кивнула.
— Кодовое слово на входе — «Армагеддон». На выходе — «Апокалипсис». Сигнал к действию — «Регнарек»!
Джессика стиснула зубы, сделала глотательное движение… Все ее тело засветилось изнутри, она стала судорожно хватать ртом воздух.
— Что это с ней? — удивилась Минди с мокрым от слез лицом. — Что ты сделал?
— У нее в полой коронке… лошадиная доза МСД… Наркотик… активизирует, а затем разрушает… мозг… Джесс заблокировала в своем сознании… его существование. Так надежно, что забыла напрочь… Только я могу… сделать так, чтобы она вспомнила…
Моя жена учащенно дышала; глаза закатились, сверкнули белки; нагое тело билось в судорогах, извиваясь и дергаясь, пока не отделилось от стены. Из запястий и щиколоток хлестала кровь.
— Это ее убьет! — испугался Джордж. — Или еще похуже…
— Нет еще… по крайней мере еще пять минут… — мысленно прошептала Джесс. — Больше нет… боли… Друзья мои…
Я почувствовал, что моя боль прошла. Так хотелось поблагодарить ее… но нет времени…
— Внедрись в его мозг!
— Не могу… слишком слаба… Вдруг выживет…
— Объединим усилия! — воскликнула Тина.
— Это… опасно… Может быть… «Сон смерти»…
— Действуй! — в яростном отчаянии приказал я.
…Закружившись в вихре, наши познания, способности — все, что было в каждом из нас, переплелось, перепуталось… Команда «Тунец» стала единым организмом, с общим интеллектом, единой волей. Каждый стал ипостасью одного могущественного существа — почти Бога.
Победа или смерть!
Мое «я» растворилось в «мы». Вся команда — единое существо, искусно направляемое Джессикой, — внедрилась в сознание врага. В нашем распоряжении секунды… в лучшем случае минуты… «Сон смерти»? Отлично, пусть будет «Сон смерти»!
Спутанное сознание Ларю вновь переживало события последних минут: на него прыгнул Сандерс… он шагнул в сторону… Нет, применил «Заклинание разрушения»… Тоже нет… В ответ на нападение Сандерса он применил «Заклинание смерти»… Нам удалось проникнуть в его подсознание… Алхимик и Кен сцепились и, пробив телами корпус корабля, рухнули в темные воды Гудзона…
Барахтаясь в воде, ошеломленный Ларю превратил Сандерса в свинцовую болванку, и великан погрузился в черные глубины… Алхимик по-собачьи поплыл к берегу. И вдруг его грубо ухватили за ногу, струйки крови замутили и без того грязную воду. Пораженный ужасом, он обернулся: серо-голубая акула уплывала прочь с его откушенной ногой. Он заорал, грязная вода заполнила легкие… Уже захлебываясь, новоиспеченный маг создал из ничего плот. Из зловещих глубин появились еще несколько акул… Он попытался сделать несколько пассов, руки под водой не слушались, и тут он почти сообразил, что все это — одна галлюцинация… Пришлось нам добавить еще парочку акул. Ларю лишился второй ноги, потом руки, выронил алмазный жезл. Еще чуть-чуть — и дойдет до головы!.. Вот они, острые акульи зубы…
— Не-ет! Не-ет! — раздался страшный крик. Живой и здоровый, только промокший до нитки, Ларю стоял на набережной. Сзади послышался шум автомобиля. Не успел он обернуться, как на него наехало такси… Хрустнули кости… Лязгнули тормоза… Ларю вверх тормашками взвился ввысь… Зазвенело стекло — это он на огромной скорости влетел в какое-то окно; осколки стекла исполосовали ему кожу. Он приземлился и угодил пальцем в электрическую розетку — ударило током. Едва оторвавшись от розетки, Алхимик на некоторое время лишился чувств и пришел в себя, только когда пронзительно завыли сирены и в административное здание влетел реактивный истребитель. Бывший библиотекарь пробил собой одну, другую, третью… множество стен, вылетел наконец наружу и кровавым месивом шлепнулся на асфальт, в каком-нибудь дюйме от проезжей части… Но успел-таки исторгнуть из недр своего существа «Формулу исцеления»… Р-раз — и вскочил на ноги.
Вот именно таких гадов особенно трудно снести с лица земли! Город потонул в ослепляющем атомном взрыве. Обугленные останки Ларю взмыли в небо… Взорвалась вторая ядерная бомба. Совершив отчаянный прыжок во времени, Ларю избежал обоих взрывов.
Ах, вы так, господин Алхимик! В таком случае хватит заниматься ерундой! Пора задействовать адские сюжеты, вселенские кошмары!
Не успели сто тысяч термоядерных взрывов потрясти Североамериканский континент, как Луна врезалась в Землю. Океаны вспенились от попадавших метеоритов, невероятные количества воды хлынули на берега. Горы обернулись вулканами и, словно ощутив позывы рвоты, беспрерывно выбрасывали из себя кипящую лаву. Планета раскололась пополам… Незаметный миг — и обе половинки сошлись, раздавив угодившую между ними Луну.
Сошедшая с орбиты Земля врезалась в Солнце. Хищные языки радиоактивного пламени пожирали все, что еще уцелело. В адском гравитационном поле плавились и распадались небесные тела. И вот уже само Солнце сошло с орбиты; родилась новая звезда. Разразился свирепый космический ураган и распространился на всю Галактику… на все галактики! Вселенную захватила цепная реакция, грозя гибелью не только Пространству, но и Времени…
Наконец возмутился Создатель — накрыл вселенную ладонью, стиснул кулак и с только ему присущей силой сжимал, пока даже бессмертные души триллионов умерших не возопили в адских муках и не канули в Небытие, в Ничто — абсолютное и бесконечное…
«Мы», внедренные в сознание Ларю, услышали, как он агонизирует. «Пришел день гнева великого, и кто же сможет пережить его».[75] А в следующее мгновение почувствовали, как все три его ипостаси, одна за другой, у-ми-ра-ют…
«Мы» распалось. Я снова стал собой. Выжатый как лимон, я не ощущал физической боли, только ужасную душевную усталость, умственное и нервное истощение, какого не испытывал со времени свидания с «шведской тройней» во время учебы в колледже. Молодость! Много ли от нее осталось?
Все еще пригвожденный, хотя и фигурально, к стене, я с трудом разлепил отяжелевшие веки, но различил лишь размытое светлое пятно, — возможно, оно-то и придавило меня, не давая двигаться. Это магия! Ларю больше нет — она возвращается в мир! Здесь, в эпицентре, обратный водоворот ощущается даже теми, кто не имел к нему никакого отношения. Я думаю, я всем сердцем надеюсь, что все именно так.
Ураган, кажется, стихает… Мне удалось отделиться от стены и опуститься на холодную стальную палубу. Эгей, я свободен! Теперь можно оглядеться. Вижу — вся моя команда сидит на полу… и еще какой-то довольно симпатичный незнакомец… Странно — у меня ничего не болит, я одет, хотя бы относительно. Наверное, Тина с Раулем, отдохнув, успели вернуть себе часть магической энергии. Классная работа! Надеюсь, происшедшее вывело их на новый уровень мастерства. Перевернутый «джип» оказался в полном порядке; возле проклятой пентаграммы валялись Ларю, в костюме для улицы, Рашамор Хото, в кимоно, и… защитный комбинезон с буквами ТНР. Все трое приняли прежний облик. И никаких признаков Книги мертвых.
Подобравшись поближе, я убедился: они мертвы. Хото — сухой лист рассыпался от моего прикосновения. У Вильсона Ларю надвое раскололась голова. В черепной коробке я обнаружил ссохшийся мозг — не больше ягоды малины. «Порция свинца не повредит», — подумал я и потянулся за «магнумом». Но что это? Вместо него за спиной у меня кривой острый меч с радужно поблескивающим лезвием… Вот чудеса! А что это с моими руками: сильные, мускулистые, но не без изящества… А одежда… черная куртка ниндзя, черные кроссовки… И еще у меня маленькие крепкие груди! Господи, я превратился в Минди! Нет, просто вселился в ее тело.
— Эй, Дженнингс, ты тоже здесь?
Молчание… Теперь я понял, почему стал неповоротливым: мой мозг отдавал приказания чужим мускулам. Странно, что мне вообще удавалось держаться на ногах! Стараясь двигаться как можно осторожнее, я изрубил Алхимика на куски, нарезал узкими ломтями и разбросал их подальше друг от друга. Не могу сказать, что покончил с ним, но для начала сойдет. Полускользя-полушатаясь, я вернулся к своей команде. Пора разобраться, кто есть кто и долго ли это будет длиться. Черт! Эта история начинала действовать мне на нервы.
Джордж, Донахью, Тина и Рауль тоже начали приходить в себя. Та-ак… значит, «довольно симпатичный незнакомец» — это я. Кто же обосновался в моем теле? Надо это выяснить… Я открыл было рот, но боковым зрением увидел лежащую на полу Джессику и неуклюже бросился к ней. Инстинкт и быстрые реакции Минди помогали сохранять равновесие. Проверил у Джессики пульс, дыхание — то и другое почти на нуле… Нельзя терять ни минуты! Приподнял ей голову, поправил язык и принялся делать искусственное дыхание «рот в рот».
Рядом очутился Донахью и стал огромными ручищами надавливать ей на грудную клетку.
— Майкл, это ты? — решил я уточнить между двумя вдохами-выдохами.
— Нет, я — Джордж, — отвечал священник. — А ты, конечно, Эд?
— Как ты догадался?
— Ну, это же очевидно. — Он опустил глаза на неподвижного маленького телепата.
— Эй! — громким шепотом произнес кто-то в теле Джорджа, лежавшем у двери. — Кажется, полиция!
Его поза показалась мне неестественной: один кулак прижат к поясу, другой выброшен вперед. Ренолт, значит, — Минди. Ну и путаница! Рауль дотянулся жезлом до кнопки на пульте управления, нажал и прильнул ухом к интеркому.
— Да будет с нами милость Божья! Там, за дверью, — прыщавый Джулс Энглхарт с оравой нечестивых репортеров.
А вот это, без сомнения, Донахью!
— Черт с ними! Джесс умирает!
Кристина тряхнула копной рыжих волос и направилась к нам.
— Дай-ка я!
— А ты кто?
— Рауль, — буркнула она и помахала деревянным жезлом.
На мою жену посыпались магические искры.
— Ну и что скажешь, — спросил Джордж-в-Донахью.
— Могу вернуть ее к жизни. Большего не обещаю.
— Пока достаточно! Действуй!
Рождая в воздухе золотые змейки, пышногрудая девушка полистала карманный справочник — зазвучало заклинание: ни по-английски, ни по-русски. Возможно, когда-нибудь я докопаюсь, на каком языке разговаривают маги, но все-таки не мешало бы поотчетливее произносить слова.
Джессика судорожно глотнула воздух и задышала… Через несколько секунд щеки у нее порозовели, она прошептала мое имя. Понизив, насколько можно, голос, я назвал ее по имени и погладил по руке. Жива! Но какой ценой? Время покажет… Только время… За двойной дверью послышался шум.
— Кто? — одними губами спросил я.
— Драгоценности, — был ответ.
Минди никогда не отличалась безупречной дикцией, а Джордж не силен в азбуке глухонемых.[76]
— Тина, — обратился я к Эдвардо, — можешь запечатать дверь ангара каким-нибудь заклинанием?
Чародейка покачала темноволосой головой (моей).
— Ниет. В твоем теле нет магической энергии.
Проклятие!
— Рауль?
Он встряхнул рыжими Тиниными кудрями.
— Не могу, шеф. Я только что привел в порядок Джесс… совершенно выбился из сил.
— «Выбился из сил» — от одного исцеления? Что же с ней было?
Рауль-в-Тине немного помешкал, прежде чем произнести:
— Ну, скажем так: она теперь знает старуху с косой в лицо. И не будем больше об этом.
В мыслях я гневно сжал кулаки, затрещали костяшки пальцев… Ладно, ничего не поделаешь! Тем временем команда разбилась на две группы, все застыли по обе стороны двери в ожидании вторжения. Бежать — некуда, прятаться — негде. Воспользоваться магией — нельзя, перестрелять — тем более, так же как и вырубить усыпляющим газом. Осталось только одно — старый, испытанный трюк. Дверь распахивается, в ангар врывается шайка репортеров, ну, мы дружно набрасываемся на них: дубасим кулаками, кусаем, пинаем ногами, лупцуем жезлом… будучи профессиональными зрителями, журналисты не владели техникой рукопашного боя, так что мы старались действовать как можно мягче и ограничились несколькими синяками, фингалами и перебитыми носами. Главное, они на какое-то время потеряли сознание.
Потом мы раскрошили несколько видеокамер, разбили магнитофон, обыскали брюки Энглхарта и конфисковали негативы, снятые объективом с фокусным расстоянием сто миллиметров на тридцатипятимиллиметровой пленке при среднем уровне резкости — только и годятся, что для изготовления цветных фотографий восемь на десять. Я сунул пленки в карман — вдруг пригодятся. В крайнем случае верну по почте. Не успели мы выбежать из ангара, как за наружной дверью раздался шум. Донахью-в-Рауле прислушался и воскликнул:
— Силы небесные — полиция!
— Патруль, — уточнила Минди-в-Джордже, тщетно пытаясь отыскать за спиной меч.
— Нет. Морская.
Ах черт! Можно считать, влипли. Один и тот же трюк не проходит дважды, особенно если имеешь дело с морской полицией. Даже в пике формы — и то мы уступаем этим ребятам.
— Может, переоденемся репортерами? — предложил Джордж-в-Донахью.
— Среди них нет женщин! — прорычал я. — Минди еще куда ни шло, но Джесс… А куда спрятать это? — Я показал на пышный бюст Рауля-в-Тине.
Он покраснел.
— Испортим замок на наружной двери! — предложила Минди-в-Джордже. — Это их задержит.
Так мы и сделали.
— У кого-нибудь есть часы? — осведомился Донахью-в-Рауле.
Часов ни у кого не оказалось — все использованы во время сражения. Подойдя к пентаграмме, Майкл снял с пояса бездыханного охранника портативную рацию, настроил на нужную волну, нажал на кнопку…
— Внимание! Внимание! «Тунца» вот-вот съедят! Требуется срочная эвакуация! Координаты по первому требованию. Прием.
Ответа нет — ни гугу.
— Эта чертова штука не работает, — пробурчал Донахью-в-Рауле.
— Ниет, — отозвался Эд Альварес. — Дайте-ка сюда!
— Силы небесные, ты же не умеешь ими пользоваться! — возмутился Рауль. — Ни один маг не умеет.
— Я не маг! — отрезал «довольно симпатичный незнакомец». — Я — маг в простом смертном. Так же как ты — простой смертный в маге.
Тонко подмечено! Хорошо бы все нацепили бирки с именами. Господи, до чего странно, даже опасно: у одного агента — дар, а у другого — умение им пользоваться. Собственная подготовка работает против нас… А тут еще в ангар рвется морская полиция. Примут нас за террористов! Вам случалось попадать в подобные передряги?
— Отвечайте, Бюро! — тщетно взывала Тина-в-Эде по второму передатчику; потом схватила третий. — Алло, Бюро! — Потом — четвертый. — Прием!
Все напрасно!
— Не смей говорить открытым текстом! — возмутился я. — Пользуйся кодом!
— Какая разница! — вздохнула она (нет, он, — тьфу, запутался!). — Все равно не работает.
— Может, рация заблокирована, — предположил я (то есть Минди), почесываясь в нехарактерном для женщин месте.
Эх, черт возьми, был бы у нас газ BZ — безобидный армейский галлюциноген! Одурманить полицию, выиграть несколько минут и смыться!.. Нет, ничего не выйдет — у нас нет противогазов. А вот у них наверняка имеются.
В дверь забарабанили вовсю. И вдруг из одного приемника донеслось:
— Эй! Опасность на один-три! Я — Главдракон. Требуется… — И зазвучали цифры. — Прием.
Тина-в-Эде вылупилась на портативную радиостанцию так, словно услышала марсианина. Что это, Бюро или просто какой-нибудь шофер хочет получить дорожную информацию? Придется рискнуть. Я вырвал у нее рацию.
— Десять-два. Привет, Главдракон! На тринадцать чисто. Я — Самоубийца Жокей. Мы тут влипли. Побегали в десять-сто наперегонки с тремя десятками «крутых парней», а теперь Медведи наступают на пятки. Сию минуту не катапультируемся — нам крышка. Такое навесят, что до Судного дня не отмоемся. Можешь пособить? Прием.
— Ладно, приятель. Десять-четыре. Я не Дядюшка Чарли, а его кузен. Могу подбросить до десять-двадцать. Кстати, для Самоубийцы Жокея у тебя странный голос: Ты, часом, не Чокнутая Мексиканка из Города ветров?[77]
О черт, я же Минди!
— В том-то и дело, Главдракон. Мы махнулись колесами. Самоубийца влез в тачку Тигрицы.
— Что-что? Как это? Объясни немедленно!
Над дверью вспыхнула лампочка тревоги.
— Потом объясню. Времени — ноль. Смываемся, или каюк.
— Ну ладно. — Пауза. — Хотелось бы знать, какой у вас любимый сандвич.
— С тунцом! — заорали мы все хором.
В тот же миг материализовавшийся в воздухе овальный предмет стремительно пролетел над стонущими репортерами и, окутав облаком, унес с собой через волшебные ворота все: нас, охранников, Ларю, Хото, Таннера, обугленные останки Сандерса и даже «джип». В последний момент сработала вспышка камеры в руках фотографа — он как раз очухался. Но камера Джулса Энглхарта запечатлела лишь привидение: оно укоризненно грозило пальцем чересчур ретивому репортеру. Вот твоя добыча, Джулс, это печатай, — пожалуйста!
Закрылись магические ворота; потоки воздуха бережно опустили нас на мягкий ковер внутри огромной пентаграммы. Ее охраняли вооруженные люди, многие из них мне знакомы. К нам тотчас пробился отряд медиков — и закипела работа. Джессику сразу увезли на «скорой помощи». Я быстро определил наше местонахождение: башня обозрения на восемьдесят шестом этаже Эмпайр-Стейт-Билдинг. Целых шестьдесят лет не пользовались мы этой площадкой!
Джессика неделю пролежала в барокамере в госпитале «Бельвю», а потом ее перевели в реабилитационную палату клиники «Майо». Моя женушка будет жить, обошлось даже без увечий! Ну а об остальном… Остается, впрочем, поведать не так уж и много.
Поскольку чокнутый Вильсон Ларю любезно устранил последствия нашего с ним вооруженного конфликта, весь инцидент с «Неустрашимым» и отнесли на счет массовой истерии, вызванной болотным газом (наше любимое объяснение). Что касается нескольких погибших на набережной, то газеты писали о них как о жертвах уличного происшествия (прискорбно, но так оно и есть).
В личные дела тридцати пропавших охранников срочно внесли запись: как раз накануне они, мол, переведены на другой объект, — стало быть, в ту ночь на «Неустрашимом» не было ни души. Нападение на Энглхарта и его шайку приписали досадному недоразумению (снимки, кстати, получились отличные).
Главную тюрьму в срочном порядке эвакуировали на обратную сторону Луны. Земной ход туда устроили в двухстах милях от Нью-Мексики, в сердце пустыни Белые Пески — полигона для ядерных испытаний. В случае повторного массового побега там автоматически произойдет небольшой незапланированный взрыв.
Наша команда вскоре отправилась в командировку в альтернативную Вселенную. Там мы удачно продали металлолом в обмен на двенадцать новеньких «токамаков». Их производством занимается миролюбивая высокоразвитая цивилизация «Клик». Симпатичный народец, вот только скрипят ужасно, — их религия запрещает всяческую смазку (в следующий раз, пожалуй, прихвачу с собой беруши).
Техническая служба оснастила все важнейшие помещения Главной тюрьмы клетками Фарадея, чтобы навсегда исключить любую случайность.
Как выяснилось, старый «седан» на стоянке возле больницы в Хантсвилле привлек наше внимание потому, что Ларю обработал его эликсиром «Укради меня». Спустя несколько часов после нашего отъезда этот автомобиль, вернее, то, что от него осталось, был-таки украден. Дальнейшая одиссея этого транспортного средства, многократно переходившего от мошенников к ворам и обратно, — яркий пример абсолютно бессмысленной деятельности. В настоящее время «седан» находится, кажется, где-то во Внешней Монголии.
Джулс Энглхарт после увольнения из «Нэшнл газет» основал свою газету — «Секретные данные». Вот уж точно — никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь.
В ходе очередного набора мы завербовали на работу в Бюро водителя автобуса из Алабамы, двоих чикагских полицейских, парнишку с видеокамерой, таможенников, которых лысый бужум пытался сожрать, сержанта из Цинциннати, привлеченного шумом борьбы в доме Ларю, студентов Иудейского колледжа (теперь это «Команда Маккавеев») и даже даму — офицера дорожной полиции, оштрафовавшую Джорджа. Вообще-то она особыми талантами не обладает, но у нас дефицит кадров, так что пришлось пойти на нарушение.
Шестеро морских офицеров, переживших пытки Ларю, больше всего нуждались в услугах микрохирурга, который отделил бы их друг от друга. Зато после выздоровления они так и рвались в Бюро, чтобы сражаться не на жизнь, а на смерть с подобными мерзавцами. Один оказался телепатом, а другой, вернее, другая после небольшого облучения обнаружила в себе задатки мага — сами понимаете, как это для нас ценно.
Плюс ко всему четыре оживленных Ларю реактивных самолета перешли на службу в Бюро, образовав подразделение кибер-копов.
Книжный магазин Ларю переоборудован в «Лавку чудес». Новая владелица, Белая Ведьма из Массачусетса, ведет скрупулезный учет, кто что купил. Нет, она не агент, а из сочувствующих, — добровольно вызвалась нам помогать.
За те пять минут, пока Земля осталась без магии, произошло немало удивительных вещей. С неба то и дело слетали феи; разорилось несколько казино в Лас-Вегасе; дюжина оборотней снова превратилась в людей; провалились сквозь землю сто главарей мафии; из тысяч домов исчезли привычные привидения; республиканцы стали демократами, демократы — либералами, а либералы получили руководящие посты; погасло северное полярное сияние; бумеранги перестали возвращаться, а кинозвезды (целая армия!) в одночасье состарились.
Вернулась магия — и все встало на свои места. Только в Манхэттене появилась третья, засекреченная башня Международного торгового центра — каменная, в средневековом стиле (старую башню помните?), а на самом верху — гигантская неоновая вывеска: «В-13». Это породило много всяких толков, да что в них толку? Разве вот: спустя две недели на рынок медикаментов выбросили новую разновидность витамина В. А башня оказалась искуснейшей голограммой — сногсшибательный рекламный трюк!
Кстати, теперь ее там уже нет. Лично я подозреваю, что Главный штаб Бюро расположен внутри опоры моста Золотые Ворота в Сан-Франциско (но это только догадки).
Спустя неделю после этой истории ФБР «допустило утечку информации»: погибшая молодая девушка из Хантсвилла (разумеется, обстоятельства ее смерти остались для всех тайной) — федеральный агент специального назначения; имела задание — раскрыть сеть торговли белыми рабами. Ее безутешные родители пережили еще один шок: оказывается, их дочь погибла в перестрелке с международными террористами и лично спасла жизнь президенту. В самом деле, однажды он навестил их, пробыл целый час и вручил президентскую медаль «За отвагу» — высшую награду, на какую может рассчитывать гражданское лицо в мирное время. Кроме того, родителей, быть может, в какой-то мере утешило вознаграждение — миллион долларов. Девушку звали Вероникой Хармонд. Мы с Джесс собираемся назвать этим именем нашу первую дочь. Это не много, но помогает спать по ночам.
Мало-помалу мы возвратили себе прежние тела, но не так уж скоро. Так что теперь я лучше понимаю и еще больше уважаю женщин — бедняжки, они вынуждены каждый месяц переносить такие мучения! Да пусть лучше меня каждые двадцать восемь дней колотят бейсбольной битой по голове!
Кристина Бланко успешно сдала выпускные экзамены и зачислена в наш отряд. Мистер Ренолт и русская красавица поселились вместе. И вот что еще странно: согласно мониторам безопасности, каждую ночь и дважды в воскресенье что-то невидимое пробирается из комнаты Рауля в спальню Минди. Что бы это могло быть?..
Беспрецедентный случай: Гораций Гордон лично известил отца Донахью, что следующий шабаш ведьм ему бы лучше устроить в Финляндии, в Хельсинки, — только настоящих ведьм пусть оставит в покое. Тоже непонятно.
Филиал «Пиццы-пиццы» в Чикаго расторг договора и перестал поставлять еду нашему нежно любимому пирату. Так ему и надо за слишком скромные чаевые. Справедливость неизменно торжествует!
А еще я получил по почте письмо — без обратного адреса и без штемпеля. Внутри оказался простой лист бумаги с просьбой: не предлагать больше свою душу в обмен на разные одолжения. Не успел я прочесть — лист рассыпался в прах, а прах унесло невесть откуда взявшимся ветром. Бред собачий! А с другой стороны, и впрямь скверная привычка, а таковые, как известно, следует изживать.
Случилось и нечто непоправимое: с течением времени стало ясно, что в результате злоупотребления МСД Джессика перенесла псионическую смерть. Ее удивительные способности телепата безвозвратно канули. Моя жена по-прежнему остается агентом Бюро, но теперь на ее личном деле вместо «Уникум» значится: «Средних способностей. Бывший уникум».
Пропустив через себя магические вихри, металлический жезл Рауля превратился в серебряный с золотым наконечником. Тина Бланко работает уже со стальном жезлом вместо деревянного.
Копировальную систему, с помощью которой Рауль в свое время снял копию с Книги мертвых, разломали и выбросили на свалку. Книга, спасенная Тиной от огня в магазине Ларю, оказалась первым изданием «Кухонной магии» с подзаголовком «Азы домашней алхимии для удовольствия и выгоды». Уверен: именно с этой книги началось сошествие Ларю в Ад! Зато, прикованная цепями к внутренней решетке камина в нашей чикагской квартире, она порадовала нас красивым, ровным горением.
По возвращении мы в первый же свободный вечер торжественно отметили посвящение Кристины Бланко в агенты — за это подняли первый бокал. А второй, уже другого цвета, мы молча, медленно и торжественно выпили в знак прощания с курсантом Кеном Сандерсом, который своей смертью дал человечеству шанс победить взбесившегося Бога.
Имя агента Кенсингтона Сандерса заняло свое место в книге Почета Бюро-13. Его портрет мы повесили на стену в нашем хранилище трофеев — есть у нас в квартире такая комната. Памятник этому героическому парню воздвигнут в его родном городе Локитауне — это в Кении. Странно, никто бы не сказал, что он выходец из Африки.
Мы так и не открыли никогда его ужасную тайну. Что ж, наверно, это к лучшему. Кен был самым что ни на есть настоящим человеком, высококлассным профессионалом и чертовски надежным другом. Лично мне всегда будет не хватать нашей славной гориллы.
С самыми лучшими воспоминаниями и уважением — Филадельфийскому Обществу Научной Фантастики и всей воскресной банде сумасшедших из Честнут Холла: Озу Фонтечио, Барбаре Хиггинс, Люку Тэлмейеру, Френку Ричардсу, Джоанне Лаулер, Ларри Гелеранду, Джойсу Кэрролу, Джону Прентису, Ти-Бёрну, Джону и Лауре Симмс и особенно оживленной Дэбби Маламут. Ну и кто принес пиццу?
Страшный, пронзительный, визгливый вопль возник как бы ниоткуда. Разрубив ночную тишину леса, этот низкий, напоенный мукой вой носился, кружил в неподвижном воздухе и внезапно оборвался резким, увесистым шлепком. Задрожала, заколебалась горная хижина, дремавшая в очаровательной, ничем не нарушаемой гармоничной тишине; покосились на стенах фотографии и дипломы; заплясали на полках керамические кружки; растрескалась стеклянная крышка ящичка с хирургическими инструментами…
Доктор Джоанна Эбернати, врач-ветеринар, поднялась с легкого стульчика у камина, где устроилась с медицинским журналом, и быстренько-быстренько заковыляла через комнату к окну. Господи, что за звук такой кошмарный? Со скалы Мертвецов кто-то свалился, что ли?
Отдернув кружевные занавески, она увидела сквозь крошечные квадратики толстого термостойкого стекла только черный канадский лес — больше ничего. Прижала нос к стеклу, напряженно всматриваясь. Деревья, освещенные полной луной, стояли как серебряные изваяния, — фосфорический лунный свет совершал волшебные превращения: зеленое стало черным, и других красок, кроме черной и серой, казалось, нет на свете. Темно-серая скалистая гряда Маккензи совершенно закрывала северный горизонт; рваные ряды отвесных каменистых холмов отрезали эту безлюдную местность от пустыни Юкона — примерно так могли бы выглядеть стены сумасшедшего дома, если бы их сложили из гранитных плит.
Вот опять этот вопль — или теперь скорее стон, — на этот раз где-то ближе… А в вышине затихает рокот удаляющегося реактивного самолета. Дикая мысль пришла Джоанне в голову… Кто-то упал с самолета? Да нет, быть не может! Кто упадет с самолета, скорее всего умрет уже в воздухе, от внутреннего кровоизлияния, еще до того как успеет удариться о землю. И что тогда? Ну, известно: воронку заровняют бульдозером и водрузят на этом проклятом месте приличествующий случаю надгробный камень… Так-то оно так… Ну а если все-таки какой-то болван сверзился со скалы?
Конечно, она, всего лишь врач-ветеринар и далеко уже не молода, но не сидеть же сложа руки! Сорок лет Джоанна Эбернати принимала овечьи роды, делала прививки, вправляла сломанные кости — не одним животным, людям тоже; чего она только не умела… И теперь приложит все силы, чтобы помочь, — конечно, если этот безмозглый бедолага не отдаст Богу душу, пока она туда доберется. Как и для всякого медика в здешних краях, для Джоанны привычное дело выхаживать неудачливых охотников, совершающих незапланированные прыжки со скал. Скорее всего этот чемпион по слалому выпил лишку.
Она поспешно вынула из стаканчика на каминной полке вставную челюсть, натянула удобную, прочную обувь, привычный легкий, длинный плащ, захватила фонарик. Так, что еще?.. Помедлила у ружейной стойки: здесь ведь не деловая часть Вейтхэда… Пумы водятся, гризли, им-то наплевать на клятву Гиппократа, им одно: отведать, какова эта старушенция на вкус…
Взгляд ее скользнул по винчестеру 30–06, нет уж, слишком громоздко для ее пораженных артритом суставов. Карабин-браунинг-22? Тоже не годится: игрушка шалунов — такая легкая, что в воде плавает. Выберем что-нибудь среднее… Рывком распахнула стенной шкаф в прихожей, стащила с вешалки широкий кожаный ремень, накрепко опоясалась; проверила заряд в блестящем, почти новеньком револьвере «Уэбли-44». Упражняться с этим оружием доводилось ей только на учениях, да еще однажды пристрелила из жалости заболевшего бешенством опоссума. А потом сожгла труп и напилась.
Отперев дверь, ведущую на веранду, Джоанна зажгла там свет и вышла из домика. В лесу необычно тихо, прямо чудеса! Послюнявила палец, проверила направление ветра: шум доносится со стороны заброшенных соляных копей; стало быть, надо держать на восток, вот по этой тропинке. Через несколько десятков метров поворот — и вот он, недавно оставленный медвежий след, проложенный у самой скалы. Быстро, бесшумно она двинулась вдоль кустов, — здесь, видимо, прошел огромный медведь, может быть, и гризли… Слава Богу, пахнет старым пометом.
Не прошло и минуты, как в рощице высоких, еще зеленых деревьев она обнаружила того, кто так безумно выл и стонал, — погребенным под кучей листвы. Белый луч фонарика осветил только часть задней лапы, однако Джоанна сразу узнала волка. Но какой громадный — таких она еще не видывала! Лапа как ступня взрослого мужчины… Ничего себе!
Положив фонарик на каменистую почву, так чтобы он освещал лежащее на земле тело, она осторожно отбросила листья и приоткрыла раненого зверя. Тот зарычал от прикосновения, но сопротивляться не стал. На груди его расползлось черное пятно крови, на морде запеклась красноватая пена. Джоанна нахмурилась: дело скверное, при внутреннем кровотечении вряд ли она сумеет чем-то помочь. Взглянула вверх — не удивительно, что среди ветвей здоровенная брешь. В истощенной почве, усеянной сломанным кустарником, упавшими ветками, образовалось под умирающим волком огромное естественное ложе. Но вот сама поза зверя… Странно как-то он лежит… Должно быть, сорвался со скалы. Только такое объяснение имеет смысл.
Ни на минуту не забывая об острых зубах и страшных клыках, она осмотрела волка более тщательно: дрожит, дышит тяжело, нос сухой. Опытными пальцами ощупала уши, оттянула веки. Проклятие, пульс совсем редкий, температура высокая… Видимо, дело не только в ударе о землю. Внезапно ее осенило, и луч фонарика, направленный прямо на окровавленную грудь, подтвердил ее догадку: вот он, ответ, — огнестрельная рана! К счастью, неглубокая; из какого оружия стреляли? Двадцать второго калибра? Тридцать второго? А что если эти недоумки браконьеры опять пустили в ход отравленные пули? Позор на их головы! Одно дело — охотиться, чтобы добыть пропитание, и совсем другое — убивать для забавы или чтобы добыть дорогостоящую шкуру. Разница коренная, с какой стороны ни подойди — с нравственной ли, юридической…
Эбернати пришла в ярость. «Каковы подонки! Что ж, надеюсь, пуля не застряла в кости, иначе им несдобровать! Баллистическая лаборатория в Королевских горах без труда установит, из какого оружия стреляли. А по марке ружья браконьера выследят и водворят в каталажку. Подумать только, стрелять отравленными пулями в волка, — да ведь это вымирающий вид, его защищает международное право!»
Но к делу! Правда, если область ранения окажется обширной, да к тому же пуля отравлена, ее врачебное искусство не пригодится. Но попытаться она обязана… И Джоанна осторожно отложила в сторону «Уэбли-44». Неожиданно зверь протянул трясущуюся лапу, слабо дотронулся до револьвера и тут же отдернул ее — на удивление человечьим жестом. Эбернати вложила револьвер в кобуру и опустилась на колени возле зверя — приподнять ему голову. Горячий язык лизнул ей запястье.
— Оʼкей, loup,[79] — нежно зажурчала она, — убийцы свое получат, их не простят. А я… я ведь тебе ничего плохого не сделаю. Мне бы как-нибудь перетащить тебя в хижину… Там мы тебя и залатаем. Nous, mon ami?[80]
Но волк уже не двигался и не издавал ни звука. Однако время работает против нее, — надо пошевеливаться. Приложила к зияющей ране чистый носовой платок, крепко обвязала грудь животного ремнем. Волк дернулся и застонал от боли, но не шевельнул ни одной страшной лапой. Кровотечение приостановилось.
Поясным ножом она срезала с упавших деревьев несколько гибких ветвей и привязала их крест-накрест к рукавам плаща — на этих импровизированных помочах она и впряжется в экипаж вместо четверых лошадей. Теперь осторожно перекатить раненого зверя — пожалуйте, ваш временный выезд подан! Ох и здоров!.. Она приметила: не подающий признаков жизни волк, казалось, помогает ей… Ну, или это чертовски умное животное, или домашний зверь, дрессированный, — сбежал от хозяев.
Застегнув плащ на пуговицы, чтобы волк не скатился с этого импровизированного транспортного средства, она ухватилась за карманы и пустилась в свой нелегкий путь по темному лесу, еле-еле волоча раненое животное. Через час изнурительной работы врач и пациент оказались у хижины. Тяжело дыша, Джоанна вознесла хвалу Господу, ниспославшему ей медвежью тропу. А то не дотащить бы ей своего подопечного: колоссальный зверь, тяжеленный, — таких ей еще не приходилось лечить.
Проще всего втащить волка через неотапливаемый сарай в задней части хижины — он на уровне земли. Но все равно, напрягаясь изо всех сил, Джоанна чуть не надорвалась, — этот наклонный деревянный настил служил для доставки в дом дров для камина, а не таких вот косматых гигантов.
Закрыв входную дверь, она на минуту остановилась перевести дыхание. Водрузить такого больного на обеденный стол? Об этом и думать нечего. Операцию придется делать здесь, в гостиной, прямо на полу. Грязновато, конечно, но, пожалуй, ковер стелить не стоит, он еще хуже: месяцами она сражалась на нем в покер с эскимосами, одних пятен от вина и пива сколько, да к тому же у ее гостей вечно капала кровь из носа. И когда она соберется наконец вычистить его основательно? Или просто сжечь и купить новый…
Она достала из стенного шкафа чемоданчик с медицинскими инструментами, наполнила стеклянный шприц прозрачной жидкостью, выдавила пузырьки воздуха и сделала стонущему животному укол морфина. Боль отступила, зверь явно вздохнул с облегчением. Не мешкая, сразу же ввела и антибиотик широкого спектра действия. Дешевая бактериологическая смесь — единственное, что оказалось под рукой. Конечно, она не так эффективна, как новомодные кристаллические вещества с серебром, но те надо охлаждать после смешивания. А подействовать эта смесь все-таки должна. Опыт подсказал ей верное решение: вакцина против чумы и бешенства подождет; главное — вытащить пулю.
Пошла на кухню, бросила инструменты в стерилизатор, вымыла руки. Вернулась в гостиную, зажгла все светильники — как можно больше света сюда, на пол. Стащив с верхней книжной полки специальный каркас, Джоанна встала на колени: задние лапы зверя придется связать капроновой бечевкой; к передним она аккуратно приставила каркас — их надо раздвинуть; сняла с груди ремень и носовой платок, промыла рану смоченной в вяжущем растворе ватой.
Зверь слабо стонал. Она дотронулась до толстой вены в ухе: пульс слабый, но ровный — ей удалось выиграть время, его должно хватить. В чемоданчике с инструментами Джоанна нашла, что искала, и электрической бритвой убрала шерсть вокруг огнестрельной раны. Закрепила четырьмя зажимами края отверстия, закончив эту ювелирную работу как раз к тому моменту, как засвистел на кухне стерилизатор. Она рванулась туда, взяла прихватками для кастрюль горячие инструменты и в гостиной положила все на расстеленную белую простыню. Выбрала тонкий стальной зонд и, ласково заговорив с животным, попыталась нащупать пулю. Странные звуки он издает: если бы это был человек, она сказала бы — бредит…
От охотников Эбернати знала: дикие звери реагируют на речь, а добрые намерения чувствуют даже лучше, чем иные люди. Уж эти охотники за мехом, умеют прикидываться друзьями животных; но волков обмануть не так-то просто, они весьма сообразительны. К своему удивлению, пулю обнаружила сразу (на что-то же годится многолетний опыт ветеринарного врача): прошла сквозь верхний слой мышц точно между основной грудной боковой мышцей и четвертым ребром; проникновение скользящее, слава Богу! Джоанна ввела в отверстие длинные хирургические щипцы и извлекла серебристый кусочек металла. Когда он сдвинулся с места, началось вполне понятное кровотечение, но очень быстро прекратилось.
Пуля, возможно, отравлена, — что ж, положим ее вот на эту хлопчатобумажную марлевую подушечку… так… а теперь в пластиковый пузырек для проб; пузырек опустим в карман: отправим потом в Королевские горы — пусть познакомятся. И все-таки странно все это… Пуля вовсе не кажется покрытой каким-то слоем; что за металл такой? Определенно — не сталь, не железо… по виду напоминает серебро. Она задумалась, руки ее застыли. Кто же стрелял в волка серебряной пулей?..
Зверь шумно задышал, слабо зарычал. Надо, однако, выкинуть из головы все посторонние мысли и делать свое дело. На секунду она отвернулась от животного, чтобы достать из чемоданчика иглу с нитью, но только приготовилась зашивать рану — дыра почти уже закрылась сама собой. Что такое? Обман зрения? Может, у нее что-то с глазами? Да нет, и через минуту картина осталась прежней. Невероятно! Поразительно! Рана затянулась сама собой…
Совершенно ошарашенная, доктор Эбернати разглядывала гладкую кожу: рана полностью затянулась, не осталось даже намека на шрам; цвет кожи уже ничем не отличается… словно никакой раны и не было! И вдруг с фантастической скоростью, прямо у нее на глазах, стала расти шерсть — за считанные минуты зарос весь обритый перед операцией участок.
Объятая ужасом, Джоанна непроизвольно отскочила от своего моментально выздоровевшего пациента, пока он недвижно лежит вот тут, у ее знаменитого свернутого ковра, и отступила в спальню. Захлопнула за собой дверь, машинально задвинула засов и бессильно опустилась на кровать. Ноги дрожат… Спокойно! Надо сосредоточиться и поискать научных объяснений этого потрясающего явления, этого феномена… Но ничего не придумывалось, ровно ничего! Уставившись в зеркало гардероба, она внимательно обследовала свои глаза, высунула язык; проверила пульс, температуру; решила в уме несколько алгебраических уравнений. И кивнула самой себе: оʼкей, она не больна и не впала в старческий маразм. А если так, свидетелем чего она только что стала? Магия? Чары? Вот абсурд!
Хотя… Один парень — он жил в глухих лесах — частенько травил разные байки: дескать, ему приходилось сталкиваться с волшебными существами, которые умели говорить, меняли обличье; убить их невозможно. Привидения, ангакоки, индийские духи, виндиго, бесчисленные сэсквотчи…[81] Но вот так, наяву, столкнуться… с кем?.. Вервольфом? Оборотнем?
Совершенно бессознательно Джоанна потянулась к ночному столику возле кровати, достала наполовину опорожненную бутылочку аляскинского голд-виски, зубами вытащила пробку, чуть не потеряв вставные челюсти, и влила в себя геркулесову дозу этого эликсира мужества.
Как раз в этот момент за запертой дверью что-то стукнуло дверную панель, и с какой страшной, яростной силой… Задохнувшись от виски, Джоанна поставила бутылочку на место и спряталась за спинкой стула. Mon Dieu![82] Зверь уже передвигается? Насколько же быстро эти существа способны восстанавливаться? Она напряженно вслушивалась в звуки, доносившиеся из гостиной: не похоже, что волк беспорядочно крушит мебель; кажется, его усилия направлены исключительно на эту дверь. Но почему? Учуял ее и хочет проникнуть сюда, чтобы… покончить с ней?..
Нет! У нее хватило мужества не думать об этом. Надо взять себя в руки, волк просто потерял ориентацию… Оно и понятно: его же оперировали, морфин… Ведь не бросится он на нее, в самом деле, — она спасла ему жизнь! Уговаривая себя не волноваться, Джоанна бесшумно пересекла комнату и встала вплотную к стене, рядом с сотрясающейся дверью. Она попытается воззвать к рассудку этой твари. Вервольфы — наполовину люди, а значит, обладают способностью мыслить. Тишина… Действительно ли обладают?.. Какая половина доминирует — человеческая, звериная? Она ветеринар, но этого не знает…
— Ладно, все в порядке. — Джоанна произнесла это совершенно спокойно. — Я здесь одна, тебе нечего опасаться. Я — тот самый человек, который спас тебе жизнь. Я вытащила пулю. Помнишь? Та старая дама с белыми волосами… Это я. Я нашла тебя в лесу, вылечила твою рану.
Тишина… Ни звука…
— Помнишь? Ну, пожалуйста, вспомни! — Теперь она умоляла. — Я твой друг! Друг!
В ответ раздалось хриплое рычание, а потом крепкая дверь снова яростно затряслась — сто с лишним килограммов мышц навалилось на нее. Джоанна стояла и слушала: рычание перешло во всхлипывания, потом послышались те самые звуки, что ей уже знакомы: стоны, вой… Ну конечно! Зверь хочет того же, чего каждый больной после существенной потери крови и операции. Ему нужна пища! Эта мысль принесла ей облегчение: голод способен свести с ума даже самое кроткое животное. Ладно, эту маленькую проблему доктор Эбернати в состоянии решить! Но вот как добраться до кухни?
Стук в дверь усиливается, петли стали расшатываться… Джоанна придвинула к дверному проему кровать, а к ней приставила гардероб — вот такая у нее баррикада. Волк принялся трясти косяк — дверь накренилась. Стараясь не поддаваться панике, но невольно считая секунды, Джоанна взялась одной рукой за выключатель, а другой — за ручку двери, ведущей в коридор… Брызнули в разные стороны щепки — преграда рухнула. Джоанна выключила свет, распахнула дверь, шмыгнула вперед, проскочила коридорчик, вбежала в кухню и захлопнула за собой кухонную дверь. Момент — и та бешено затряслась и загрохотала.
Пленница бросилась к холодильнику и лежавшим на столе большим ножом отхватила солидный кусок от пятидесятифунтовой сахарной кости американского лося, своего выигрыша, — у нее был тогда на руках флеш-стрит-ройял. Хвала Господу за эти дурацкие карты! Кусок явно велик для микроволновой печи, но она все-таки затолкала туда мясо и установила режим — максимальную мощность. Текли драгоценные секунды, огромный кусок мяса оттаивал под воздействием электричества… Вервольф уже выцарапал брешь в кухонной двери… Музыкально звякнув, печь отключилась: готово! Эбернати кинула на кухонный стол ростбиф с кровью, скользнула в гостиную и закрыла на засов хрупкие наборные двери, — скорее декорация, чем защита, они ненадолго удержат зверя. Но пусть хотя бы скроют ее из вида.
— Вот так! — прошептала еле слышно Джоанна, придвигая к дверному проему софу. — Тот лось насытил бы любую скотину в здешних лесах… Надеюсь…
А если нет, — что ж, у нее в сарае есть закопченная целиком огромная свинья, почти такая же большая, как и сам волк. Из кухни донесся странный шум, и она прильнула к щели между дверными панелями: каков сейчас ее пациент? Да он заполняет собою почти все пространство, не занятое мебелью и всякой утварью; в его внешнем облике и движениях еще больше от человека, чем раньше… А может быть, это все-таки обыкновенный волк, просто прикидывается, — ну, — защитная реакция, что ли? Она все еще старалась себя успокоить, «Монстр? Я? О чем это вы, я всего-то лесной волк. Вы уж извините, леди. Так, рычу себе потихоньку, зубами щелкаю…»
Склонившись над столом, зверь схватил теплый, окровавленный шматок лосятины и с привычной осторожностью обнюхал. Поколебавшись, быстрым движением языка лизнул… Гримаса отвращения исказила звериную морду, он с ворчанием отбросил мясо прочь. Кусок понесся как пушечное ядро, раскидывая в стороны баночки со специями, кастрюли, сковородки, — и с оглушительным треском вылетел в занавешенное окошко. Сопровождаемый фонтаном стеклянных брызг, американский лось исчез в ночи — вернулся в привычную среду обитания.
Хватаясь за воздух скрюченными пальцами, Джоанна попятилась от двери, холодный ужас пробрал ее до костей. Нет, волку вовсе не нужна пища как таковая, старая падаль его не привлекает… Ему бы свежатинки… человечинки! Ему нужна она! Живая… Просвечивающие жалюзи двери закрыла массивная темная тень.
— Bon appetit, loup![83] — пронзительно выкрикнула осажденная, подняв вверх «Уэбли-44», и выпустила всю обойму в неясные очертания тела.
Гнев и страх душили доктора Эбернати, но она врач… врач-ветеринар… И она целилась высоко, желая прежде всего испугать эту тварь. С деревянной полки, уставленной блюдцами, полетели щепки, и животное по другую сторону двери взвыло от ярости.
Пока она, все еще на что-то надеясь, перезаряжала револьвер, в одном из проломов появилась огромная лапа — мощные, острые когти разрывали старое дерево как картон. Когда брешь расширилась, зверь взглянул прямо в глаза старой женщине и ухмыльнулся.
Чувство самосохранения оказалось сильнее природной сдержанности. Джоанна кинулась к ружейной полке, сорвала двустволку «ремингтон» и, даже не удосужившись проверить, заряжена ли, направила оба ствола в волчью морду и, зажмурившись, нажала на оба курка. Выстрел отбросил оборотня от сломанной двери. Казалось, он ослеп, на ощупь стал скрести и царапать морду. Но вот дым рассеялся, и она увидела: зверь трясет мордой, и пули выкатываются из шерсти подобно струйкам воды — так отряхиваются, выходя из реки, собаки.
— Merde![84]
В отчаянии она опустила ружье и оглядела комнату. Здесь есть еще кое-какое оружие, будь оно неладно! Раньше она никогда в нем не нуждалась. Револьвер… обойма пуста; ружья… то же самое; винчестер тоже заряжать надо… А времени-то нет! Динамит она истратила на рыбалке. Шансов на спасение мало, только бежать, укрыться! Она выскочила из входной двери, замок за ней захлопнулся — и вот она снаружи, в ночной прохладе. Даже плащ не успела накинуть…
Что теперь? Убегать на своих двоих? Бессмысленно! Трэмп в корале. К тому же она до сих пор так и не научилась ездить верхом без седла… Джип! Но ключи в доме, висят на гвоздике… Куда ни кинь… Проклятие! Трижды проклятие! А тут еще такая полная луна, такая яркая… Ее серебристо-голубое сияние освещает весь двор вокруг хижины… И она обругала небесное светило на плохом французском, вставив несколько соленых американских фраз, позаимствованных у одного моряка, — бедняга случайно отрезал себе кисть бензопилой.
Да что же она — есть ведь дровяной сарай! Замерзшая земля захрустела под ее подошвами. Джоанна рысью преодолела несколько метров, отделяющих хижину от дровяного сарая, ворвалась внутрь, накрепко закрыла толстую, надежную деревянную дверь, задвинула тяжелый, прочный старинный засов. Вот ее последнее прибежище…
Вдоль стены выложена аккуратная поленница дров; с потолка свисают связки копченого мяса — несколько дюжин. Этому сараю лет сто, построен на славу и исправно нес свою службу: в летнее время — холодильник, а еще — укрытие для поселенцев. За его каменными, в добрый метр толщиной стенами не страшны были набеги индейцев, британские войска, сорвиголовы с американского Старого Запада. Эти стены не пробить из пушки, а дверь сработана из цельного куска крепкого дуба, да еще засов на четырех бронзовых петлях. Вряд ли сарай планировали как защиту от оборотней, но он вполне подходит и для этой цели. Хотя кто знает, может, и о таком подумали мудрые предки… А если с давних времен водятся здесь эти твари? Еще с доисторических? Тогда кем они были изначально — людьми, волками?..
Знакомый уже оглушительный, яростный вой раздался в ночи где-то совсем близко, прервав ее размышления. А вот когти скребут металл… Зверь выбрался на волю, поняла Джоанна. Вознося про себя молитвы, она попятилась в угол — путь прокладывала среди болтающихся засоленных туш, домашних колбас и сушеной птицы — и заняла позицию за Биг Боем, своим выигранным дохлым лосем. Зрение у волков отличное, но вот обоняние иной раз подводит. Может, ей повезет и враг не учует запахов ее тела среди этого скопища копченостей…
Несмотря на толщину каменных стен, она слышала, как где-то вдалеке громят ее джип, потом раздались предсмертные хрипы Трэмпа. Из глаз ее покатились слезы, она утерлась рукавом. Не в состоянии найти ее, волк крушит все вокруг… О Боже, на что она себя обрекла! Какой-то кошмарный сон! Теперь ей ясно: вервольф упал с пролетавшего реактивного самолета; если бы не выступ гранитной скалы, в земле образовалась бы взрывная воронка. Другой вариант исключен — тогда те, кто стрелял в оборотня, преследовали бы чудовище. Но у них-то серебряные пули! А у нее только бесполезная дробь! О Господи, ну что может сделать старая женщина, больная артритом, с этаким существом: упало с высоты сорок тысяч футов и всего лишь слегка ушиблось?!
До сегодняшней ночи доктор Эбернати никогда не верила всем этим побасенкам, что рассказывались у костров. Чудовища? Ночные твари? Смехотворные выдумки! Но теперь она отчаянно напрягала память: каждая мелочь пригодится ей — поможет в борьбе за жизнь.
Смутные образы заполнили ее воображение: монстры из кинофильмов, сцены ужасов… Она делала над собой невероятные усилия, надо выбросить из головы всю эту чепуху! Итак, что ей доводилось слышать от местных знатоков? Вервольфы… это люди, проклятые цыганами; или жертвы случая — те, кого укусили другие вервольфы. Появляются они только во время полнолуния… Да, теперь как раз полнолуние… Против оборотней есть заклятие! Но какое? Что это — трава, корень? Снаружи послышался долгий, протяжный вой… Вот беда-то еще — энциклопедия на кухне. Под рукой ничего, никакого справочника… Ядовитые настои — тут она не специалист.
Прижавшись щекой к холодному камню, Джоанна во всю силу легких вдохнула благодатные ароматы дерева и мяса, они подействовали на нее как лечебное зелье. «Давай! — погоняла она себя. — Справляйся со своей растерянностью, беспомощностью! Ты ведь еще жива… Думай, Джо, думай!» Постойте-ка, оборотней убивает серебро… Или только серебряные пули? Она покачала головой. Какая разница? У нее все равно нет серебряных пуль. В кармане, правда, кусочек серебра, но он слишком деформирован, чтобы использовать его второй раз, не переплавляя. Оʼкей, а в доме есть серебро? Серебряные ножи? Бокалы? Дьявол, дьявол, и почему это юконская хижина, а не монреальский «Хилтон»!
Внезапно из-за двери сарая донесся гортанный смех. Зверь ее обнаружил! Все строение задрожало — это по дверному проему ударило что-то тяжелое. На пол посыпались куски отколотого дерева, подвешенные к потолку связки мяса закачались в безумном танце. С бьющимся от ужаса сердцем Джоанна в который раз оглядела стены… углы… все свое пространство. Нет укромного местечка, схорониться негде, она в западне! Сегодняшняя ночь — ее смертная ночь. Здесь она умрет. И последнее, что увидит перед смертью, — эта грязная скотина…
И тут к ней пришло невероятное спокойствие, похожее на то эмоциональное состояние, то приподнятое расположение духа, в котором она обычно пребывала, выполняя сложные операции. Итак, каким же будет завершающее земное действие доктора Джоанны Гертруды Эбернати? Она что — съежится в раболепном страхе? Впадет в истерику? Покончит с собой?
Через несколько минут дубовая рама, на которой крепилась дверь, была окончательно порушена — волк ворвался в сарай. Висящая на длинной цепи стокилограммовая копченая туша Биг Боя ударила зверя по морде. Взревев от ярости, вервольф сорвал гигантскую тушу с потолка вместе с тяжелым стальным крюком и вышвырнул все это в заполненный всякой хозяйственной утварью двор. Вдали виднелась охваченная пламенем хижина.
Танцующие языки пламени создавали в темном сарае причудливую игру теней, но волк все же разглядел маленькую фигурку, нагло стоявшую прямо перед ним с каким-то механизмом в руках.
— Оʼкей, loup, рвешься ко мне? — прохрипела его спасительница. — Ну давай, иди сюда, попробуй тронь меня!
На какую-то секунду дерзкий вызов изумил человековолка. Но у старой человеческой самки нет в руках Орудия-Несущего-Смерть — монстр уверенно перешел в наступление. Ухватившись за рычаг, Джоанна привела в действие смертоносную цепную пилу. Пила застучала, взревев, и целый ряд острых стальных зубьев пришел в движение, с грохотом увеличивая скорость. Обычно этой пилой резали бревна. Волк отстранил от себя раскачивающийся механизм и протянул огромную лапу к горлу женщины… Она, защищаясь, подняла руку… Когти разорвали одежду и плоть. Пила обрушилась на пол. Задыхаясь в агонии, Эбернати опрокинулась на спину, трясущимися пальцами зажимая пораненное предплечье, из которого потекла кровь. Зверь, рыча, опять приближался…
И вдруг Джоанна рывком вытащила из-под себя маленький ручной топорик для колки лучины на растопку. Ее атакующее движение выглядело столь жалким, что волк в удивлении застыл. Только на один краткий миг перед ним блеснуло крошечное серебряное пятнышко пули, аккуратно прикрепленной к лезвию топорика…
Джоанна приберегала под конец свой последний шанс — ход оказался непредвиденным. Все эти безумные россказни и бесконечные легенды цыган о слабом месте оборотней сводились к одному: убить вервольфа можно только серебряной пулей; это говорилось прямо и недвусмысленно, о других вариантах она не слыхивала. Но вот что отлично помнит: никто никогда не говорил, что монстра можно только застрелить.
Ведомое опытной рукой умудренного познаниями врача-ветеринара, острие топорика утонуло в груди чудовища точно между пятым и шестым ребрами, минуя грудину и погружая бесформенную серебряную пулю прямо в сердце животного.
Волк закричал удивительно человеческим голосом, глаза его закатились, обнажая белки; он рухнул на колени. Черная кровь заструилась обильными потоками, все тело стало конвульсивно содрогаться. Началось обратное превращение. Исчезло волосяное покрытие, обнажив гладкую розовую кожу. Морда втянулась, зубы как будто сточились, уши сместились вниз, к бокам меняющего форму черепа; когти превратились в ногти. Зигзагообразные сцепления задних лап раскрутились и стали обычными коленями. Тело укоротилось, сформировалось лицо. Прошли считанные секунды — и на полу сарая оказалось мертвое тело обнаженного мужчины с топориком в груди.
Стянув на раненом предплечье разорванную ткань кофты, Джоанна, дрожа, встала на ноги и взглянула вниз, на своего несостоявшегося убийцу. Sacre bleu,[85] так это все-таки сработало! Он мертв, — значит, она спасена… Спасена!
И тут же нахмурилась, — конечно, у нее возникнут кое-какие проблемы с этим трупом в сарае; дом напоминает Квебек после восстания… Но все это ерунда по сравнению с тем страшным смыслом, который таит в себе ее ранение. Рана глубокая, и все же кровь сворачивается необычно быстро. Если легенды не врут и в остальном, человек, укушенный оборотнем, тоже превращается в вервольфа. Ну а если вервольф расцарапает тебя, это проклятое превращение тоже неизбежно? Можно ли разорвать цепь событий или каждое явление независимо от других, одиночно, индивидуально? Этого доктор Эбернати не знала. И не узнает, пока не придет следующее полнолуние.
Выбравшись из залитого кровью сарая, потрясенная женщина поплелась во двор и бессильно опустилась на тушу Биг Боя. Будущее… ее будущее… пугающее, бесконечное… Неужели такое: каждый месяц терять человеческий облик и превращаться в бесчувственное животное? Рыскать по лесам и темным улочкам городов в поисках беззащитных людей? Устраивать кровавую резню? И пожирать?..
Равнодушно наблюдая, как огонь ровняет с землей ее дом, Эбернати приняла решение: нет, она этого не допустит! Станет заковывать себя в цепи, напиваться, употреблять самые сильные наркотики — все что угодно, лишь бы одурманить себя. Но никогда больше не будет убивать! Никогда! И, глядя в звездное небо, Джоанна торжествующе завыла…
Приняв это решение, старый врач-ветеринар доктор Эбернати неустанно примется искать лекарство от страшной болезни — ликантропии.[86] И она найдет его! Даже если ей придется сдвинуть Небеса и Землю.
Небеса и Землю… или Ад.
Очень немногие граждане Америки, включив в этот вечер приемник, вслед за обычным: «Добрый вечер, передаем последние новости. Президент…» — могли услышать такое продолжение:
«Совершенно секретно. Степень секретности 10!
Тревога! Чрезвычайная ситуация! Сверхважное сообщение.
Вниманию всех сотрудников Бюро-13. Вчера, в 14.43 по восточному времени, на территории Соединенных Штатов произошло беспрецедентное вмешательство в нашу среду обитания. На мгновение между нашей Вселенной и эфирным пространством образовалась щель; вибрируя, она вбросила высвободившуюся страшную энергию в виде взрыва сокрушительной силы. Другими словами, двенадцать часов назад некто как бы создал магический эквивалент ядерного взрыва.
Все телепаты в Северной Америке потеряли сознание и/или умерли из-за вторичных шоковых пси-волн. Кроме того, между Полярным кругом и Панамским каналом не сохранилось ни одного действующего кристаллического шара. Временно Бюро ослепло и оглохло; сейчас в нашем распоряжении только не до конца разработанная электромагнитная связь: мы в состоянии распечатывать лишь ту информацию, которую ловит местная телесеть. Ситуация совершенно неприемлемая.
Никто не может предвидеть, как в этот краткий промежуток времени поведут себя в нашей стране враждебные сверхъестественные силы: ведь в данный момент ничто не контролирует их волю. Возможности разума заторможены. Пока наши физики и маги прилагают все силы, чтобы воскресить к жизни телепатов, находящихся в коматозном состоянии, по миру плавают сдвинутые с места кристаллические шары. Выводы Технической службы: эфирная радиация уже упала до уровня, когда обнаружить ее можно; но найти эпицентр вмешательства крайне трудно. Причина: взрыв не повлек за собой никаких материальных повреждений. Тем не менее засечь эпицентр жизненно необходимо. К тому же максимально быстро.
Оʼкей, люди! В этом случае мы имеем дело с явлениями вовсе не известными, еще более не постижимыми, чем обычно. Мобилизуйте все возможности, стойте насмерть, будьте начеку! И молитесь.
Мы движемся навстречу смерти со скоростью шестьдесят миль в час, должны двигаться: это предел скорости. Пока я проверял заряды в обоих «Магнумах-357», мир беззвучно проплывал за пуленепробиваемыми стеклами окошек. Наш РВ ловко маневрировал в дорожном потоке машин на Западно-Виргинском шоссе, шестнадцатицилиндровый двигатель приноравливался к гористой местности, которую нам предстояло пересечь. Пейзаж разворачивался такой, что не грех описать: долины, увенчанные крутыми холмами; змеистые ущелья, окаймленные островерхими горными грядами. У края придорожной канавы — такой глубокий каньон, что дух захватывает, когда смотришь, а в нем пенятся белоструйные ручьи; дно пестреет зазубренными валунами, галькой и стертыми металлическими вывесками: «Будьте любезны, не кормите гризли с рук!»
Делая вид, что это чисто случайный жест, тайком приподнимаю бронированное стекло — на случай если столкнемся с одним из этих обросших волосами автостопщиков: они и не думают уважать закон.
— Все готовы? — спрашиваю я и поворачиваю тридцативосьмифунтовый фургон с основного шоссе на второстепенную асфальтированную дорогу.
Едем по рытвинам, по енотовым трупикам. Из хвостовой, пассажирской секции длинного РВ на мой вопрос отвечает стройный хор голосов:
— Конечно, готовы, милый!
— Банзай, Эд!
— Рок-н-ролл, шеф!
— Анти-нет!
— Да,[87] товарищ Альварес!
— Хссс…
Мельком взглядываю в зеркало заднего вида: моя тяжеловооруженная, собранная команда явно расслабилась. «Хссс…» — это откликнулся Амиго, ящер Рауля: путешествует с нами в качестве домашнего животного-телохранителя. Лежит себе на покрытом паласом полу фургона, подставив солнцу брюшко, и с удовольствием переваривает крикеты. Этакая мягкотелая пустынная рептилия: всего два фута длиной, хвост усыпан шишками, благодушно отрыгивает пищу — вид не особенно впечатляющий. Но Амиго преданнее собаки, быстрее рыси, хитрее чиновника на выборной должности и опаснее, чем граната в плавках. В схватке со стаей львов этот крошечный ящер вышел бы победителем — разумеется, не в честном бою: Амиго не признает никаких правил.
Что ж, отряд отдыхает, но ребята в полном порядке. И я сосредоточил все внимание на дороге. Хадлевилл — вот куда мы едем. Несмотря на зловещее предостережение, полученное по телевидению лично от большого босса Горация Гордона, ребята все еще пребывают в прекрасном расположении духа. Этим утром мы аккуратненько обезвредили заколдованную тюрьму в Питтсбурге, положив конец десятилетним безумствам свирепого привидения: разыграли казнь грешного доктора Сальваторе. Но в тот момент, когда мои бдительные коллеги почти уже вздернули своего шефа, то есть меня самого, переодетого в покойного физика, в тот последний миг управляющий тюрьм задержал казнь. Призрак пришел в такое неистовство, что потерял свое безграничное могущество в этом измерении и исчез навсегда. Ха! Детские игрушки! Покидая камеру смертников, мы перекрестили здание, потом взорвали тюрьму и отправились обедать.
Успех в Питтсбурге нас порадовал, особенно после провала в прошлом месяце в Юконе: от нас сбежал вервольф, совершив смертельный прыжок с реактивного самолета на высоте сорок тысяч футов. К тому времени, как наш пилот развернулся, снизил высоту и скорость и мы с парашютами последовали за чудовищем, оно было уже мертво, а местный ветеринар исчез. Зверь почти наверняка укусил этого беднягу, ставшего теперь невольным врагом человечества. Мы редко терпели подобные поражения, и этот случай выбил нас из колеи. Куда уж хуже…
На заднем сиденье РВ громогласным «аминь!» заключил свои молитвы рыжеволосый гигант отец Майкл Ксавьер Донахью. Сдвинув с воротника фиолетовую орденскую ленточку, он снял облачение, сложил в аккуратный мешочек, а мешочек поместил в маленький чемоданчик, где держал остальные принадлежности своего сана: четки, Библию, наплечник, ну и дробовик, конечно. Добропорядочный падре совершал религиозные отправления, как всегда, в неизменной черной сутане, черных брюках и походной обуви.
— Боже Всевышний, что знаем мы об истории Хадлевилла? — вопросил святой отец, в его звучном басе чувствовался сильный ирландский акцент. — Какие-то известные миру привидения? Местные легенды о чудовищах? Культы дьявола? Клуб молодых республиканцев?
Господи, как я понимаю этого мастера плести словеса! Конечно, чем больше у нас сведений — тем лучше.
Пристроив тридцатипятимиллиметровый фотоаппарат «никон» в футляре на переднем сиденье, между нами, Джессика, моя жена, нажала на несколько кнопок приборного щитка, подключая монитор маленького встроенного компьютера, набрала секретный код и вызвала сведения по Западной Виргинии. Этот штат вечно отличается: горячая точка самой разнообразной сверхъестественной активности. Вот и приспособились, когда колесим, выходить из положения — использовать клеточный модем платного телефона: загружаем нужный файл в память фургонного компьютера и перекачиваем информацию из нашего большого сетевого аппарата, что базируется в Чикаго.
Тонкий палец Джессики порхал по клавиатуре — на экране стали появляться слова.
— Город основан в тысяча семьсот семьдесят четвертом году, — считывала информацию Джессика. — До тысяча девятьсот пятого года, пока месторождение не истощилось, — шахтерский поселок. Численность населения сразу упала с двадцати тысяч до четырехсот… Ого! В тридцатые годы — активная бутлегерская деятельность. В пятидесятые город обратился к туризму. Построен роскошный отель, оборудованный специально для проведения всевозможных конференций и съездов: профсоюзы водопроводчиков; хранители святынь; покровители лосиных заповедников и так далее. Западный конгресс — это что-то вроде симпозиума по проблемам научной фантастики… В общем, что угодно для души. Проходят все эти форумы примерно раз в месяц. Прекрасно, посмотрим, что дальше. В настоящий момент мэр — Юджин Синдер; шеф полиции — Стивен Киссел. Владелица и директор-распорядитель отеля — Гертруда Вилсон. Очевидно, эти трое и держат в руках город и его окрестности.
— Интере-есно… — Донахью заталкивал новые патроны в свой «ремингтон». — Значит, самый обычный провинциальный городок: изолированность, невинность и кровосмешение.
— Исключая тот факт, что этого городка больше не существует, — уточнила Джессика.
Что верно, то верно: мы уже были в пути, и тут из полиции штата пришел телекс — наше прежнее, мирное задание, относящееся к Хадлевиллу, превратилось в серьезную операцию по детальному исследованию обстановки. Представьте только: город перестает отвечать на телефонные звонки, специальные теле- и радиозапросы; немеют компьютерные модемы, телеграф, факс и так далее — естественно, возникают определенные подозрения. А тут еще именно в этот момент происходит межпространственный разрыв. Ого-го! Вот в таких случаях и вступаем в действие мы — максимально быстро, неотвратимо, в полной экипировке, с оружием наготове.
Но я еще не всех наших представил. Бледный, худой человек на третьей скамье, тихонько поругиваясь, воюет с дорожной картой, безуспешно пытаясь ее развернуть, — ну никак! Это наш маг Рауль Хорта. Приятно сознавать, что и у магов бывают проколы. Этим утром он оделся как обыкновенный смертный. Черная футболка-безрукавка, расцвеченная целой звездной россыпью, а на Млечном Пути крошечной красной стрелочкой и лаконичной надписью «Ты — здесь!» обозначено местонахождение землян — нас, многогрешных. Неоново-голубые прогулочные шорты свидетельствуют: их хозяин явно не следует призыву русского поэта — «О, закрой свои бледные ноги!»[88] Костлявые ступни прячутся в мокасинах «а-ля яхтсмен» — полный набор шнурков, якорей, иллюминаторов и выполненный декоративной строчкой рулевой штурвал.
— Или до въезда в этот Хадлевилл осталось несколько миль, — раздался из-за развернутой наконец карты голос Рауля, подставившего ноги океанскому прибою, — или я не умею читать карту и мы находимся в Бразилии.
— Оʼкей, а как насчет указателей? — Я делал героические усилия, пытаясь удержать РВ на неровной дороге.
Тысяча чертей и одна ведьма — как говорится в одном славном пиратском романе, — неужто те, кто строили эту дорогу, не слыхивали о таком великом изобретении человечества, как линейка?
— Указатели? — Карта развернулась вверх ногами, покачалась туда-сюда и приняла прежнее положение. — Ага, мы вот здесь… «Слева поворот — осторожней, шофер»: крутой спуск!
— Сие высказывание, подтвержденное цитатой, несомненно, войдет в историю! — ехидно провозгласил Джордж из-под козырька камуфляжного кепи.
Скрестив на груди руки, сей «волшебный стрелок» надвинул кепи на глаза и откинулся назад: опытный солдат, мистер Ренолт попытался хоть немного вздремнуть, — ведь, скорее всего, нас ждет бой. Поэтому суровый профессионал и снарядился соответственно: пятнистая зеленая форма американской армии, высокие, шнурованные армейские походные ботинки; на плетеном ремне, в кобуре, — автоматический кольт сорок пятого калибра. Рядом, на сиденье, — обыкновенное банджо, только оно, как ни странно, сильно продавливает кожаную обивку.
— Ну, не совсем так, — не согласилась с Джорджем Джессика, заряжая запасной «никон» обоймой игл с транквилизатором, — ее фотоаппараты обладают широким спектром действия. — Скажите «чииз»[89] — или умрете! В Западной Виргинии говорят: «Осторожно, крутой спуск!», а подразумевают: «Берегитесь, в городе тьма туристов!».
— Ха-ха, я и умираю — со смеху, — сонно отозвался Джордж и опустил козырек — мы услышали легкое похрапывание.
Амиго проявлял солидарность — деликатно вторил. Джессика заботливо устроила «никон» в матерчатой сумке с телефотолинзами и заряжала теперь инфракрасной пленкой камеру для подводной съемки. Мало того что любовь моей жизни — славная Джесс так изящно скроена и все у нее в меру, все радует глаз, — она еще и делает прелестные фотографии (иной раз просто для нас бесценные).
— Сейчас должен быть въезд в Хадлевилл. — Минди, специалист по единоборствам, заканчивала точить свой длинный, кривой меч.
Практичная ниндзя — в своей любимой удобной форме: боевые тенниски, ловко пригнанный, но не стесняющий движений серый походный костюм. Я изо всех сил таращился на дорогу.
— Что? Где въезд в Хадлевилл?
Ох и тряхнуло же нас! И еще разок!
Мисс Дженнингс бесстрастно водила по краю клинка урановым бруском — как будто не она высказалась только что насчет въезда. Тонюсенькая стружка сверхпрочного металла отделялась от бруска и с еле слышным шелестом ударялась о покрытый паласом пол. Немало нашлось бы людей, которые решились бы на убийство, лишь бы завладеть таким мечом. Но Минди Дженнингс выпустит свой смертоносный меч из рук разве что вместе с руками.
Через минуту наш фургон свернул, и мы действительно увидели въезд. Должен же я когда-нибудь понять наконец, как, черт побери, удается ей это определять! По запаху краски на дорожном знаке, что ли?
По одну сторону от дороги выстроились обезглавленные деревянные столбы — светлое, чистое наверху дерево ясно свидетельствовало: некогда здесь размещались указатели. Вот так так… Это еще что за штучки? Кто-то пытался скрыть сам факт существования города? Или просто дать от ворот поворот любопытствующим бездельникам?
Замедлив движение, мы обнаружили и указатели — бело-зеленые, металлические; наполовину спрятаны в траве. Въезд шел под уклон; вдали виднелись желтые пластиковые конусы, двойной линией перекрывающие дорогу. Новенькая сверкающая табличка сообщала: «Путь закрыт! Идут ремонтные работы!»
— Это что же, единственная дорога в город? — Донахью задумчиво пощипывал кончики длинных усов.
Приложив ухо к разноцветной бумаге, Рауль коротко справился с картой.
— Именно так! — подтвердил он.
— Ти-ина! — позвал я.
Эффектно взвился занавес из ворсовой, с причудливым узором ткани — и нашим взорам предстала актриса Кристина Бланко, загорелая, полногрудая, пышущая здоровьем. Коротенькие джинсовые шорты, открытые плетеные сандалии и облегающий ярко-красный топик едва прикрывали ее прекрасное, цветущее тело — вот уж поистине потенциальная виновница дорожно-транспортных происшествий на скоростных магистралях любого цивилизованного государства. Я пригляделся: да у нее теперь на плечо перелетела крошечная, изящная бабочка — татуировка. А ведь раньше, насколько я помню, она украшала бедро, причем противоположное. Не знал, не знал, что бабочки способны мигрировать…
Кудесница грациозно пошевелила пальцами, словно прощалась с друзьями, — вслед ее движениям в воздухе возникали и гасли мерцающие искры.
— Ниет, Эдвардо, не та-ак, — бархатным контральто пропела неотразимая блондинка на английском с ужасающим акцентом. — Есть еще и неповрежденный мо-ост.
Обаятельная русская чародейка присоединилась к нашей секретной группе совсем недавно, и ее познания в языке сильно отставали от навыков в оккультных искусствах. Кивнув, я опустил оба «Магнума-357» в двойную кобуру на плечевом ремне.
— Отлично! Приведите себя в боевую готовность!
За этим распоряжением немедленно последовала целая серия металлических щелчков: к предстоящему бою готовилось самое разнообразное оружие. Естественно, двоих магов это не касалось: не следует смешивать Божий дар с яичницей, а порох — с магией. Правда, у магов есть металлические жезлы: Рауль, мастер своего дела, владеет четырехфутовым жезлом из чистого серебра. Тина, начинающая, работает пока с жезлом из нержавеющей стали. Но с тех пор как она похитила могущество троих опытных магов, жезл ее удлинился: тоже четыре фута, точь-в-точь как у Хорты — до миллиметра, до микрона. Однажды среди ночи я застал их в чулане пьяными вдрызг — жезлами мерились, как подростки… Ох уж эти маги!
Тут как раз и Джордж проснулся. Привет, голубчик, держим путь дальше! Опасаясь ловушки, я осторожно повернул руль и подъехал к обочине, поближе к полосе заграждения. Вдруг замигал прибор на щитке — сигналит: едем по железнодорожным шпалам, заваленным рыхлым гравием! Где-то внутри фургона слышно слабое погромыхивание, — стало быть, самовосстанавливающиеся шины справляются с этим препятствием.
Большую часть рабочего времени мы проводим в пути, и в нашем массивном РВ все предусмотрено: кроме обычных удобств он снабжен спереди амстердамскими ракетами Марка IV, по бокам — пулеметами пятидесятого калибра и сорокамиллиметровыми гранатометами; в дверные ручки встроены миниатюрные минные устройства. Более того, корпус фургона служит проводником электричества; двери с зазубренными краями так герметизируют наше передвижное обиталище, что в задраенном виде оно выдерживает гидравлическое давление в тысячу фунтов. К тому же моментально меняет окраску, передвигается под водой и в огне; а внутри красуется квадрофонический «блаупанк» с цифровым плейером. Словом, это настоящее техническое чудо, бронированная крепость, но бензина она сжирает чертовски много. Что же, нет в мире совершенства…
Набрав прежнюю скорость, наш длиннющий боевой конь вкатился на старый деревенский мост — прочный, сооруженный из толстых дубовых бревен, он жалобно задребезжал, а потом загрохотал вовсю под двадцатичетырехтонной тяжестью военной техники. Подъезжаем к середине моста — опять оживает прибор, уже другой, сообщая: нас только что обстреляли из-под моста О-импульсом (то есть огневым импульсом), способным поджарить днище любого транспортного средства.
Теперь едем по щебенке — опять колеса загремели… Прибавим скорость… Та-ак… Поперек дороги, блокируя дальнейшее продвижение, лежит здоровенное дерево. Игра ли это моего воображения или правда кому-то явно не хочется, чтобы мы добрались до Хадлевилла… Туристский сезон, мол, завершился — адью, до следующей весны!
— Держитесь! — спокойно предупредил я, нажимая одновременно на клавиши инжектора закиси азота и автоматических передних домкратов.
Гигантский фургон с ревом совершил чудовищный прыжок, перескочил через перекрывающий нам путь мощный дуб, специальные шасси самортизировали удар о землю — и мы преспокойно поехали дальше. Я постарался удержать улыбку, но не смог. Боже милостивый, как мне нравится проделывать такие фокусы!
Передвигаясь на небольшой скорости, РВ взобрался на невысокий холм, — кажется, оттуда идет симпатичная прямая дорога… Спустя пару миль у подножия совсем низенького холмика с такой силой нажимаю на тормоза, что Амиго чуть не вылетает в окно: посередине дороги бетон усеян трупами или, если быть точным, тем, что от них осталось.
Легко и неспешно моя команда высадилась из фургона — как на пикник приехали… Но все внимательно смотрели, куда ставить ноги: здесь, на пустынном проселке, может оказаться важная улика… Но меня охватило дурное предчувствие: вряд ли нам удастся обнаружить здесь что-нибудь существенное, чертовщина какая-то…
Да здесь не меньше дюжины трупов — странные, плоские тела распростерлись в высохших лужах плотного коричневого вещества. Небо темное от жужжащего облака насекомых. Смердит, но смрад этот не похож ни на один из дурных запахов вселенной. И никаких признаков техники.
Джессика защелкала камерой, снимая кадр за кадром, — жуткое преступление… Рауль и Тина, наши маги, склонили друг к другу головы совсем близко, посовещались и одновременно взмахнули жезлами. Облако мух, жужжа, сразу отлетело прочь, и мы отчетливо увидели тела: у трупов нет рук и голов… Вот мерзость!
Выходя из фургона последним, я щелкнул рычагом «ящика Дэдмена» — пусть ведется запись всех разговоров — и подсоединил защитное устройство: попытайся кто в наше отсутствие залезть внутрь — сирена его прищучит.
— Рауль, Джордж, осматривайте по периметру! — приказал я, не выпуская из рук «магнум». — Минди, постереги! Джессика, фотографируй все подряд! Тина и Донахью, со мной!
Команда разделилась для выполнения задачи. Джордж на минуту замешкался, прихватывая для своего банджо запасную связку из тридцати обойм. Доставая из складок сутаны авторучку, Донахью сдвинул колпачок и вытянул наружу длинный хирургический зонд. Я тоже вынул авторучку из кармана рубашки, дважды нажал посередине и протянул Майклу. Глядя через нее, он дотронулся зондом до срезов на трупах — до тех мест, к которым крепились руки и шея… Наверно, он думал только об одном: как бы не наступить на кровь; это ему почти удалось. Изо всех сил стараясь держать себя в руках, я обыскал брюки, рубашки, платья… Все карманы пусты — ни шерстинки, ни волосинки… Весьма профессиональная работа.
— Ну? — через минуту не утерпела Тина.
— Дилетанты! — холодно заявил застывший высоченным столбом падре.
Будто бы? Я что-то сомневался и потребовал:
— Поясни!
— Руки отсечены в районе запястий — как раз в том самом месте, где суставы наиболее толстые, — показал Донахью. — Классическая ошибка начинающих. Кроме того: руки отрублены с одного удара, головы — с двух. Орудие убийства, полагаю, — клинок из гладкой стали, очень острый и тонкий. Скорее всего, что-то вроде большого ножа, как у мясников. Может быть, мачете, но только самый новый.
— Почему ты так решил? — Бланко казалась совершенно спокойной.
— Мачете делают из дешевой стали. — Минди сделала шаг вперед, изучая что-то на земле. — Они быстро становятся тупыми, и, если их часто точить, на лезвии у них появляются зазубрины.
Мертвые тела не очень-то волновали нашу воительницу — Бог знает из скольких людей сделала она в прошлом трупы… Зато Джессика то и дело вздрагивала, работая камерой.
— Но зачем отрезать руки и головы? Что это — символ? Дьявольская церемония? — размышляла она.
— Или обед… — добавил Хорта.
— Чтобы не смогли опознать, — предположил Джордж, пережевывая бифштекс. Устраивая поудобнее свое тяжелое банджо, он вдруг осознал, видимо, что во рту у него пища, скорчил рожу и выплюнул все в сорняки. — Если бы эти кретины вместе с бумажниками и кольцами забрали с собой и ступни ног, вот тогда бы чертовски трудно было определить, кто есть кто. — И Джордж вытер рот носовым платком.
Тут не возразишь: отпечатки пальцев ног так же уникальны, как и пальцев рук, и к тому же не претерпевают изменений. Нам приходилось идентифицировать множество неопознанных трупов, сравнивая отпечатки пальцев ног со снятыми в родильных домах у младенцев. Процесс долгий и нудный по сравнению с нынешней компьютерной работой, зато приносит результаты — со временем, конечно.
— А может, они… носят эти головы для маскировки, — заключил я.
Да, странным мы занимаемся ремеслом…
— Похоже, жертвы силком вытащены из окошек машин. — Донахью показал нам в клочья разодранный рукав плаща. — Видите на одежде крошечные осколки стекла? И здесь, и повсюду на дороге.
Вытащить человека из-за закрытого окна движущейся машины? Ничего себе! Да эти загадочные преступники — здоровенные гады, почище филадельфийских копов. Я тщательно осмотрел все вокруг, выискивая следы зеленой, желтой или черной жидкости, и спросил у Майкла:
— Как думаешь, кроме человеческой, здесь нет никакой другой крови?
— Не видел.
— Черт побери! — Стоя посередине дороги, я пытался последовательно прокрутить в воображении совершившиеся здесь события. — Оʼкей… машины едут по дороге. Нечто впрыгивает на крыши машин и вытягивает водителей через окна. — Я посмотрел на деревья у дороги, на барьер безопасности. — Почему тогда здесь нет обломков автомобилей? Что они с ними сделали? Слопали, что ли?
Джордж присвистнул.
— Идите-ка сюда! — крикнул он и поманил нас подойти поближе.
— Следы колес!
На дороге — целая мешанина из длинных, перепутанных, вдавленных следов шин; колеи переходят одна в другую, перекрещиваются…
— Сколько было машин? — Чародей стаскивал с трупа ботинки, чтобы снять отпечатки пальцев.
— Десять — двенадцать, — прикинул я.
Лицо Тины исказила гримаса отвращения.
— Тогда и убийц много…
— Зловещая картина, — согласился с ней Рауль, прижимая к обнаженным ступням обезглавленных людей ослепительно белую бумагу.
Тут же под воздействием кислот, выделяемых кожей, на бумаге стали проявляться знакомые очертания отпечатков. Эта процедура не изобретение Бюро-13 — мы пользуемся обычным лабораторным оборудованием, применяемым в таких случаях. Кончиком меча Минди дотронулась до лавровых кустов по нашу сторону дороги:
— Появились они отсюда. Прятались вот здесь, за вечнозеленым кустарником.
— А подробнее? — взревел Донахью, угрожающе потрясая «ремингтоном».
Уничтожение чудовищ отец Майкл считал не просто поденной работой, а святым долгом и выполнял его всегда истово, с неподдельным увлечением. Минди внимательно смотрела на жесткие, словно лакированные листья.
— Их было… пятьдесят… может быть, шестьдесят. Люди.
Все замерли.
— Люди? — нахмурился Джордж. — Ты уверена?
— Туфли на высоких каблуках, шлепанцы, босые ноги, ботинки и огромное количество тапочек, — продолжала Минди-следопыт. — Почва здесь влажная, следы отлично сохранились.
— Тапочки? — простодушно удивился огромный рыжеголовый священник.
Минди махнула рукой:
— Иди сам посмотри!
Мы с Майклом подошли к ней и уставились в землю: абсолютно гладкая, ровным счетом ничего не видно. В том-то все и дело, а вот мисс Дженнингс — видно, потому-то она всегда с нами — каплю дождя во время тайфуна может выследить. Я всегда испытывал беспокойство, пряча ключи от машины.
— Эй, Эд! — окликнул меня Рауль, возвращаясь от фургона. — А ты не думаешь, что это те… ну, Увеличенные Парни?
Я с сомнением покачал головой.
— Последнего из этих шизанутых мехазоидов мы отправили на тот свет в Айдахо. Нет, это что-то новенькое… и по-особому отвратительное.
— Да-а, необычно… не так здесь все просто, пожалуй, — согласился маг.
— Дело серьезное. И опасное, — подытожил Джордж.
— И волосаты вершители оного, яко псы гончие, — присовокупил вдруг отец Донахью.
Что-что? Несмотря на высокопарный слог, это отнюдь не начало церковной литании: с помощью пинцета падре поднял с окровавленного, раскромсанного плеча что-то микроскопическое.
— Эд, это работали вервольфы!
Вся группа сгрудилась вокруг него, длинный, жесткий волос пошел по кругу.
— Что это?
— Может ли это быть?
— Ну и ну!
Да уж, проклятая бессмыслица! Одно противоречит другому: отметины на жертвах, по всей видимости, оставлены любителями (хоть и позаботившимися затруднить опознание). Следы — человеческие, инструменты преступления — людские, на телах жертв обнаружен волос оборотня. А раз так, это или люди, или гуманоиды, обладающие сверхъестественной силой, быстротой и ловкостью. Но ни в коем случае не тупицы вервольфы! Разве эти дубаки водят машины? Орудуют мачете?
— Невероятно! — Джессика задержала волос под солнечными лучами. И вдруг напряжение на ее лице растаяло, — казалось, она что-то поняла. — Эд, но ведь вервольфы бесчувственны… А человековолки вообще ничего не чувствуют!
Тина застыла в изумлении.
— Пожалуйста, растолкуйте мне… Разве вервольф и человековолк — не одно и то же?
— О Господи, барышня! Вервольф — это существо, которое частично приняло форму и повадки волка, — мрачно пояснил Донахью. — А человековолк — животное, в чем-то похожее на человека.
— Но и те и другие не отличаются сообразительностью, правильно я поняла?
— Умница! — похвалил я ее. — Только в скверных «фильмах ужасов» и дешевых романах оборотни трещат по телефону и пользуются факсом. Самый мыслящий человековолк из тех, с кем мы сталкивались, додумался, как нажимать на спусковой крючок, да и то направил дуло не в ту сторону.
Рауль согласился:
— Да уж, пожалуй, тупость этих ублюдков — единственная привлекательная сторона в борьбе с ними. Вращающиеся двери, например, или электрические выключатели озадачивают вервольфов не на шутку. Оборотни — самые жадные, грубые, бесчестные, безнравственные сукины сыны в этом измерении.
— Хуже коррумпированных адвокатов? — изумилась Тина.
— Куда уж там!
Бланко пробормотала что-то по-русски.
— Так оборотни не додумались бы красть бумажники?
— Ни-ко-гда!
— Тогда что же им было здесь нужно?
Милейшая чародейка выразила то, о чем мы все сейчас думали: вот именно — что?!
Подняв левую кисть, я привел в действие наручные часы, установил связь с фургоном и подключился к сети.
— Вызываю Башню Мерлина! — Я произносил каждое слово громко и отчетливо: меня должны хорошо слышать, а Скалистые горы — возможная помеха для любой коммуникационной системы.
— Башня Мерлина, — ответило Бюро. — Назовитесь, пожалуйста.
— Группа «Тунец». Рапорт номер три для… — Последовал код.
— Звездное число четыре тысячи… — начал было Рауль.
Минди быстренько его одернула, а я еще добавил грозный взгляд и продолжал:
— У нас вынужденная остановка на проселочной дороге у Хадлевилла, Западная Виргиния. Убийство, много жертв. Судя по всему, оно осуществлено разумными оборотнями и…
— Кем? — щелкнули часы.
На всех лицах отразилось смущение: впервые на их памяти Главный штаб позволил себе прервать рапорт с места происшествия.
— Разумными оборотнями, — повторил я. — Возможна связь между этими смертями и вчерашним эфирным взрывом. Продолжаем исследования; докладываем каждые полчаса, сигнал такой, — я подобрал код, — в плоскости Д. Если пропустим два сеанса, рассматривайте этот район как горячую зону класса «Альфа-три», высылайте генерала Мак-Адамса и отряд «Феникс».
Связной присвистнул, но свист быстро оборвался, — наверно, новенький на связи.
— Вас понял, «Тунец».
— Отлично, база. Конец связи.
— Конец связи, — крякнул крошечный диктофон.
Встряхнув часы, я отключил связь и с мрачным видом полез в карман: надо вставить глушитель в ствол сверхлегкого «магнума» сорок второй модели. Когда стреляешь из тяжелого, шестьдесят шестой модели, глушители имеют обыкновение взрываться, а цель просто разносит выстрелом в клочья, вот и все. Однако, черт побери, мне нужна абсолютная уверенность, что оба пистолета заряжены серебряными пулями.
— Оʼкей! — Я проверил цилиндр на прочность. — Выследить украденные машины — это займет много времени. Прочешем лес по следам. Может быть, обнаружим межпространственную дыру, где приземлилась летающая тарелка или нечто подобное, — откуда-то появились же эти уроды.
Моя команда наготове: все сосредоточенны, каждый проверяет свою экипировку, оружие, связь. Я взвел курки.
— Пешком, в обычном порядке, расстояние метр друг от друга! Минди впереди. Джордж прикрывает тылы.
— Готов!
— Все в порядке, Эд!
Когда мы входили в густые заросли кустарника, я заметил на дороге полустертый знак: «Добро пожаловать в Хадлевилл! Население 2572». Почему-то я чувствовал себя неуверенно и в который раз подумал — как ценна каждая секунда в нашем деле. Мы уже потеряли из виду жуткую картину кровавой резни и углубились в гущу буйно разросшихся кустарников и деревьев — типичные леса Западной Виргинии. Скоро холодная, скользкая листва поглотила нас. А потом атаковала.
Зеленое и коричневое словно вдруг взорвалось вокруг нас: кусты зло царапали по лицам, сорняки больно хлестали по ногам, деревья хищно протягивали ветки к нашим головам… Даже трава под ногами задвигалась: «3-з-зацепиться! Ос-с-становить!..» — казалось, шипели стебли. Посылая проклятия, команда заняла круговую оборону, стреляя из всех видов оружия, которые только у нас были.
— За Алекса Хейли! — крикнул я, прицеливаясь из «магнумов» в корни.
Колючая виноградная лоза разорвала мне рубашку, обнажив бронежилет. Мои пули разрезали лозу на части, брызнул густой сок… Та-ак, рубашечку-то надо бы поплотнее…
— За Хью, Дью и Луи! — заорал Джордж.
Мы оба, пригнувшись, нырнули в заросли. Мерно выстукивая, его банджо стало изрыгать огонь. На короткое время вдруг исчезла маскировка, тренированные руки Ренолта мертвой хваткой сжимали автоматическое ружье М-60. Сверкающая полоса тяжелых боевых пуль, извергаемых с поразительной скоростью, выгрызла целую просеку в атакующей нас зелени.
Длинное лезвие обнаженного меча Минди сверкало всеми цветами радуги. Вот толстенная ветка метнулась к ней — и тут же треснула как былинка. Камера Джессики поливала пневматической смертью испанский лишайник. Дробовик отца Донахью грохотал адской бурей, выплевывая раскаленный свинец, круша кусты, ломая поповник, опрыскивая анютины глазки…
Рауль крикнул что-то на тайном языке магов, и с рабочего конца его жезла посыпались глыбы сверкающего льда и хлопья снега. Тина вторила ему — с ее жезла рвануло огнедышащее пламя. В смертоносной гармонии двое магов шли спиной к спине, страхуя друг друга, меняясь зонами обстрела. В скором времени вся зелень, что путалась под ногами у чародеев, застыла ледяными статуями, разлетелась грязным снегом, а мы с Джорджем и все остальные оказались на куске голой, утоптанной глинистой почвы.
Уцелевшие участки леса попрятали листву с нескрываемой злобой. Мы перевели дыхание. Уф-ф! Слышал, что есть на свете капканы, но отлавливать… деревья, кусты, растения?..
— Благодарю вас! — Я отсалютовал своей команде.
Вспыхнув от удовольствия, Рауль улыбнулся:
— Да что там, шеф…
— Не за что, товарищ! — Тина запустила крошечным светящимся шариком в подозрительный куст жимолости — куст поджарился.
Перезаряжая «магнумы», я обратил внимание, что мои специальные темные очки не прочитывают цветовую гамму этих странных растений: ни белого цвета, означающего добро, ни черного — зло, ни зеленого — магического. Вообще ничего! Может быть, жизнь этих зарослей так примитивна, что не подвержена такому прочтению?
— Элементарная западня! — Отец Донахью загонял новые патроны в свой дробовик. — Если бы вся эта дьявольская оранжерея напала на нас лишь в поисках пропитания — так атаковали бы сразу же, как только Минди вошла в гущу кустарника.
— Совершенно верно! — Меня аж затрясло. — А они, наоборот, поджидали нас. Какая прелесть!
Очистив капельки сока с темных очков, я настроил фокус и еще раз осмотрел зону сражения. Из-за удара, нанесенного нам враждебным лесом, мы отдалились от фургона. От Хадлевилла нас отделял теперь низкий рассеянный кустарник, и на этом расстоянии не просматривалось никаких деталей, только отдельные строения и дома. И вот что интересно: никто ведь не примчался сюда на шум — полюбопытствовать, что за битва идет так близко от города… Хотя, если принять во внимание все факты, — ничего удивительного. Не эти ли растения атаковали колонну машин на шоссе? Под силу ли им это?
— Возвращаемся к РВ? — Джессика заряжала камеру длинными телефотолентами.
Минди презрительно скривила губы.
— Отступить? Никогда!
Рауль показал на свои наручные часы:
— Могу связаться с Амиго, он подгонит к нам фургон.
— Нет уж, спасибо! Знаю я, как этот ящер водит машины! — отрезал Джордж. — Безопаснее здесь, среди этих сумасшедших растений.
— Самое главное сейчас — добраться до Хадлевилла! — Я изо всех сил наступал на одуванчик — он все пытался обвить мой ботинок. — А если в этой катавасии кто-то выжил? Потребуется срочная эвакуация, медицинская помощь.
— Эй, бэби, а ты не могла бы вызвать что-нибудь вроде листопада? — Джордж упорно сдирал наглую травинку с ручки термогранаты, висящей на поясе.
Я поддержал его — и правда, хватит миндальничать! Бланко нежно погладила угрюмого солдата по лицу, и оно сразу смягчилось от этой простой ласки. Сантименты! А давно ли я сам…
— Ну конечно, да, — проворковала она. — Могу и что-нибудь получше. Сколько отсюда до города?
— До Хадлевилла? Около полумили.
Бланко и Хорта принялись балаболить друг с другом на своем чародейском языке.
— Но раньше ты никогда этого не делала, — предостерег Рауль.
— Но ведь ты такой хороший учитель.
Маг гордо улыбнулся.
— Да вроде неплохой. Ладно, попробуй!
— Минди! — позвала Тина, и ее жезл на глазах стал наливаться энергией, пульсировать.
С мечом в руке Минди грациозно выступила вперед, неуловимым движением разрубила на части едва различимую веточку амброзии и обернулась к Тине.
— А теперь позволь мне… — начала чародейка.
— Уж пожалуйста, будь моей гостьей! — Дженнингс сделала приглашающий жест.
Справившись с карманным учебником, Кристина принялась напевать и размахивать жезлом как дирижерской палочкой. Скорость взмахов все нарастала… Быстрее… быстрее… упругий воздух свистит… И вот уже жезл превратился в расплывчатое пятно. Легчайшее прикосновение руки — и стальной жезл бешено закрутился на месте, все ускоряя сумасшедшее вращение, пока не зажужжал в последнем усилии…
— Вперед! — повелительно возгласила Тина.
Жезл, завертевшись, поднялся в воздух и помчался в направлении к городу.
Все, что ни пребывало впереди этого движущегося пятна: растения, кусты, деревья, даже скалы, — все превращалось в пыль, в летящие осколки… Какая-то поросль сделала попытку скрыться, притаиться в безопасном месте — и тут же была уничтожена. Очень осторожно мы шли за Тиной и ее жезлом, ступая точно в ее следы по земле, где любое растение сразу лишалось жизненных сил. Если какой-нибудь фанатичный куст пробовал приблизиться к этой тропе — наши выстрелы разносили его в клочья. Вот теперь мы на собственном опыте познали, что это такое — трава-липучка, как она обволакивает и мешает на пути к цели…
Но мы все же продвигаемся, это ясно. Глядеть по сторонам особенно некогда. Наконец мимолетно, каким-то боковым зрением вижу улицу, ряд домов… На первый взгляд ни малейшего намека на катастрофу — ни сломанных машин, ни изувеченных мертвых тел… Однако выводы делать пока рано. Вот, пожалуйста — здания явно повреждены, и основательно.
А что, если вся наша недавняя лесная эпопея — тяжкая битва с растениями и деревьями — не что иное, как укрощение чудовищного биологического эксперимента, вышедшего из-под контроля? Словно какой-то невообразимый, безумный убийца замаскировал таким безобидным, театральным способом гнусное нутро — просто надвинул на своих посланцев чудные и не совсем удачные парики: зеленый, или с золотыми нитями, или лысый с куриными перьями…
Разумные оборотни? А почему бы нет? Кто знает… Между тем мы вышли из леса. Повинуясь выражающему решительный приказ жесту и голосу Тины, жезл опять вернулся к ней в руки. Заняла свое прежнее место неутомимая Минди. Теперь нас отделяли от Хадлевилла только сухая глина, гравий да дощатая ограда, обнесенная хрупкой проволокой. Мы подошли ближе: ограда довольно высокая, от столба к столбу тянутся светящиеся провода.
— Они что, под током? — спросила Минди.
— Детекторный провод. Срабатывает при соприкосновении. Однако когда рядом два мага… — Я отважно дотронулся до провода — ничего не случилось.
Так же было в свое время с телевидением, радио, компьютерами, оружием: маги действуют на технику как влажное одеяло на костер. Летая коммерческими авиарейсами, мы всякий раз испытывали страшные затруднения, проходя через сканнеры с Раулем и Тиной. В аэропорту Даллеса нам просто-напросто запретили появляться. До сих пор не хочется вспоминать, каким кошмаром оказалось для нас тянуть телевизионный кабель.
Что за смысл в этом заборе, если посредине, в крепкой железной раме, навесная дверь с обычным покупным замком, — ключом, что ли, открывается? Сдерживая смех, я полез в карман рубашки за отмычкой, но Минди, не дожидаясь меня, рассекла засов ударом меча. Металлические обломки полетели на землю, места разреза сверкали как зеркала. Рауль стал пробовать магические заклинания, Джордж — проверять, нет ли за калиткой мин-ловушек… Ворота приоткрыты, впереди все чисто; за забором тянется бархатная, глубокого зеленого цвета лужайка, ровная и гладкая, как бильярдный стол. А может, это болото? Или поле для гольфа, хоккейная площадка? Спортивные сооружения вовсе не мое форте. С мечом в руке Минди двинулась за забор.
— Стой! — взревел Джордж; его глаза превратились в щелочки. Все застыли на своих местах.
Жуя губами, Ренолт пристально разглядывал прилизанную лужайку.
— Эд, сканер с тобой?
Я хлопнул себя по бедру:
— Конечно!
— Сделай полное сканирование, ладно?
Все-таки человек — самое ненормальное существо во Вселенной! Но только такие выживают, работая в Бюро. Однажды мне и самому небо с овчинку показалось: как-то на задании, в темноте, я решил, что вот здесь, на лестничных перилах, можно уютно устроиться… Так вот, я был не прав. Вспомнив теперь этот эпизод, я уступил: достал из кармана куртки портативный электромагнитный сканер и самым тщательным образом проверил лужайку. На шкале вспыхнули данные.
— Земляные мины, — проворчал я, возвращая прибор на место.
Раздался хор возмущенных голосов. Но с тех пор как с нами Донахью, мы очень доверяем этому прибору.
— Какие такие мины? — раскрыла еще шире прекрасные очи Тина Бланко.
С высоты своего роста падре изумленно уставился на нее.
— Бог с вами, барышня! «Какие такие»? Те, которые взрываются! Разве бывают другие?
— А кого это волнует? — небрежно бросил Рауль, и крошечные колокольчики на его яхтсменских мокасинах весело пропели два часа пополудни. — Мы — маги, на нашем пути мины не взрываются. Мы проложим дорогу для остальных.
Единственный бывший военный в нашей группе, Джордж посмотрел на меня усталым многозначительным взглядом. Гражданские, что с них возьмешь!
— Не выйдет, мистер чародей! Только мины одного вида взрываются, когда на них наступишь. Некоторые — если наступишь рядом, другие — от прикосновения к соседним. А кое-какие — через небольшое время после того, как притронешься.
— О Боги, но почему?
— Взрыв с оттяжкой времени заденет большую часть наступающей группы, особенно если произойдет в самом центре компании.
Наступила пауза.
— Ох ты!
— А есть и такие: сперва выдают малый заряд, потом подпрыгивают и разрываются в воздухе, прямо в физиономию, — добавил я коротко.
— Или в пах! — фыркнул Ренолт и выругался. — Я знаю парочку морских мин с тонким голоском, они как раз и выделывают такие штуки. Их называют «прыгучими Бетти».
— Но это же не морские мины, а земляные, — поправил его Рауль.
Страшно возмущенный, отец Донахью рвался соколом лететь через минное поле, но все-таки помедлил в размышлении и раздумал лететь, сглотнул — мудрое движение.
— Ну и как же мы пройдем? Обойдем поле по главному шоссе? — Джессика повернулась боком к забору — кусты и деревья вдоль забора внезапно замерли. — Нет-нет, не обращайте внимания! — Это она обращалась к зеленому миру. — Но шоссе, похоже, защищено еще лучше, чем этот вход.
— Поползем на карачках, ощупывая почву ножом, — ну как в старых военных фильмах! — энергично предложила Дженнингс, вытаскивая из рубахи винтообразный ножик в фут длиной.
— Нож может помочь, а может и нет. — Джордж сдвинул здоровенный болт на своем М-60.— А вот эта штука явно сработает.
С оглушительным грохотом автомат стал поливать ухоженную травку струей разрывных пуль, выгрызая тропу. В нескольких метрах от нас земля взорвалась гейзером пламени. Вот опять… Теперь чуть дальше… Подскочила металлическая болванка и разорвалась на уровне груди. Потом опять взвились два гейзера, пули стукались о деревянную ограду. Брызнули щепки, доски сломались… Тропа к городу проложена!
Джордж оставил в покое спусковой крючок — тишина оглушила нас. Какое-то время все мы работали челюстями, чтобы унять звон в ушах… Вот это да, до печенок пробрало! Даже одушевленный лес, казалось, на время вымер… Во время этого сумасшедшего обстрела я не переставал внимательно наблюдать за городом: ни одна занавеска на окне не шевельнулась, нигде не мигнуло ни огонька… Город выглядит совершенно безлюдным, а у меня почему-то ощущение, что мы не одни… Может быть, ложное…
Что за чертово местечко? Гуманоиды с необычными возможностями, живые деревья, высокочувствительные провода, земляные мины новейшего образца… На что мы здесь наткнулись? На затерянную базу Бюро-13?
Летом 1977 года неизвестный противник уничтожил девяносто оперативных сотрудников Бюро меньше чем за четыре часа. До сих пор понятия не имеем, кто это сделал и почему.
Идентифицировать таинственного врага — важно, что и говорить. Гораздо хуже другое: в той заварухе погибло огромное количество бесценных материалов, канула в небытие информация о расположении сотен наших секретных баз. Эти маленькие, отлично замаскированные укрытия, потайные комнатки в отелях, неожиданные безопасные места мы использовали в критических ситуациях как убежища и служебные тайники. Однажды группа Бюро случайно обнаружила утерянную базу: в безлюдном помещении, за не функционирующими больше магическими дверями, разбросаны кости попавших в западню агентов Бюро… Еще одно наше укрытие сделали своим отвратительным логовом Демоны ненависти; другое заняли тибетские кровавые слизняки — эти дьявольские твари использовали оборудование и оружие Бюро-13… всего лишь чтобы отомстить персоналу местного французского ресторанчика. Стоит только вспомнить их меню с картинками — дрожь пробегает по телу… Взрослый мужик только глянет на это меню — и станет пожизненным вегетарианцем. Тьфу!
Те базы мы восстановили, малоприятное оказалось дело.
В задумчивости я запустил руку в волосы, почти физически ощущая, как шевелятся мозги… Не исключено, что и здесь все поставлено по тому же сценарию… Тогда Хадлевилл — одна из утраченных баз. Сражаться с дьявольским отродьем, использующим наше же оружие, — худший из кошмаров для любого агента (для любого нормального агента). Но это наша работа. Ну, довольно воспоминаний! Я еще раз проверил оба «магнума».
— Ладно, ребята, давайте-ка посетим прекрасный городок Хадлевилл!
Сохраняя боевой порядок, мы пересекли лужайку и завернули за угол одного из домов. Вот тогда-то мы и поняли, почему уже издали все строения в городе казались такими странными: у дома отсутствовал фасад. Точнее, фасад… вмят — или вдавлен? — в заднюю часть здания. Всего какой-нибудь фут толщиной, оно сразу заставляло вспомнить фальшивые фасады домов в голливудских кинопавильонах. Правда, дом-то весь тут, налицо, но он спрессован…
Подготавливая нам путь — мы собирались обойти дом, — Минди вытянула вперед меч и поводила им из стороны в сторону — ничего не произошло. Она двинулась дальше, а за ней осторожно, один за другим, — все остальные. Стекла в окнах целы, не разбиты. Откуда-то изнутри все еще льется слабый свет… Вот это неожиданность!
Мы тщательно обследовали весь квартал: да здесь буквально все дома так же сплющены! Машин нет; строения на другой стороне улицы выглядят вполне обычно, но есть в них все-таки какая-то странность — как будто трудно сосредоточить на них зрение.
— Рауль? — позвала Тина, словно отвечая моим мыслям.
Маг задумчиво поскреб голову жезлом. Я занервничал было, но потом понял: просто ему так легче думается. Когда Рауль Хорта чует злую магию, его обычно одолевает такая чесотка. Эта его странная особенность не раз спасала нам жизнь.
— Что ж, возможно, — в конце концов изрек побледневший от напряжения маг. — Если и в самом деле Хадлевилл — источник этого эфирного взрыва, теоретически такая реакция вполне допустима.
Поправ ногами кучу штукатурки, отец Донахью направил микроскопическую карманную авторучку на сдавленные в гармошку окна.
— Здесь, может быть, остались люди… те, кто выжил? — В голосе Тины звучала надежда.
— Никоим образом! — отрезал падре.
В удивительном согласии с его вердиктом огоньки внутри мигнули и погасли. Ну, совсем зарез! Все огляделись: перед нами зеленым ковром расстилается ровная лужайка, за ней чернеет гладкая, мощенная щебнем дорога. Их разделяет выложенная неодинаковой величины голубыми виргинскими плитами тропинка. На нее мы и ступили.
Дойдя до тротуара, я обратил внимание: на улице не только совсем нет машин — она вся поражает небывалой чистотой. Черный асфальт новехонький, и на нем ни листочка, ни былинки, ни клочка газеты, ни одной рытвины… То-то и подозрительно: ведь рытвины и колдобины — неотъемлемая достопримечательность Западной Виргинии.
Минди — ее подстраховывали Рауль и Тина — тихонько сошла с бордюрного камня на дорогу, бдительно высматривая зорким глазом опасность. Вот ее легонькая стопа в теннисной туфле коснулась твердого щебня — и в то же мгновение плотное на вид вещество расступилось как вода… Минди с бульканьем погрузилась в нечто и исчезла из поля зрения…
Бросив оба пистолета на мятую траву лужайки, я как безумный кинулся вперед, обеими руками ухватился за еще торчащий меч Минди и, упершись ногами в землю, изо всех сил потянул, отклоняясь назад…
О, как больно! Безумно больно!.. Когда я, трясущийся и совершенно взмокший, пришел в себя, оказалось: сижу на траве; рядом со мной неподвижно лежит какой-то черный маслянистый предмет, смутно напоминающий очертаниями человеческое тело. А из черного предмета торчит с одной стороны этот распроклятый меч. Дико завывая, Рауль приблизил к нему конец жезла — и бесформенная твердая глыба стала похожа на тело нашей подруги. На мгновение все заволокла пелена, а когда крутящийся дым рассеялся, Минди застонала и сделала попытку сесть прямо.
— Вот чертовщина! — Она сплюнула через плечо на тротуар.
Черная жидкость змеей стекала с бетона в эту улицу-реку.
Все окружили меня, и я наконец-то взглянул на свои руки: ладони прорезаны розовыми полосами, на каждом пальце по отметине. Сложил ладони — отметины вытянулись в одну прямую линию. Я устало опустил руки, ожидая агонии, — нет, ничего, вроде чувствую себя нормально.
— Скажи спасибо святому отцу! — Джесс протянула мне флягу.
Отвинтив крышку, я сделал хороший глоток. Отличное виски — из Кентукки, десятилетней выдержки; лучшего лекарства не придумаешь.
— Спасибо Донахью? За что? — Я вернул флягу.
Джессика засунула ее в футляр от фотоаппарата.
— Когда Тина колдовала над твоими ранами, у тебя большой палец отлетел и покатился прочь, но Майкл сделал героический прыжок и поймал его в нескольких дюймах от улицы.
Ого-го! Сказка о том, как одному парню вернули нормальную руку. С трудом я поднялся на ноги. Удивительно чистенькая Минди вцепилась в лацканы моей куртки и попыталась запечатлеть на мне поцелуй, получить который — все равно что прикоснуться к оголенному проводу: последует высоковольтный разряд.
— Спасибо тебе!
Смутившись, я поднял с травы «магнумы» и вытер с рукояток капельки крови.
— Ну и как же мы переберемся через эту улицу смерти? — Отец Донахью потягивал себя за ус. — Построим плот?
Джессика прыснула:
— Благодарствую, Гек Финн!
— Перелетим! — предложил Рауль, поднимая жезл.
Вот народ маги: готовы пустить в ход свои чары, чтобы открыть бутылку газировки, а потом страшно удивляются, что силы их иссякли в разгаре битвы. Нет уж, дудки!
— Не пойдет, друг! Нужен мост. — Я осматривал горизонт.
Донахью прислонил приклад дробовика к стоящему поблизости телефонному столбу.
— А как тебе нравится вот это?
— Отлично! — признал я, вытаскивая сверхлегкий «магнум».
Сдвинул глушитель, нажал на спусковой крючок и шестью выстрелами аккуратненько срезал провода с перекладины столба. Мы, ребята из Вайоминга, такие — родились с пистолетами в одной руке и с банкой пива — в другой! Провода полетели на землю, но не все — один застрял и завис над улицей. Жестокая схватка — и кабель, свисающий со столба, вырван с корнем и всосан щебнем, как спагетти. На нас это не произвело особого впечатления — видали кое-что и похуже: например, однажды моей команде пришлось провести целое лето в Детройте.
— Мисс Дженнингс! — пригласил я Минди, отступая в сторону.
Меч Минди, раскачиваясь, прошел сквозь телефонный столб. Ну и что, не вышло? Да нет, порядок: толстенный столб раскололся надвое и с грохотом обрушился на противоположный тротуар — точно в том месте, где и задумано. Улица злобно забурлила. Так ей и надо!
— Рауль, Тина, составьте-ка нам почетный эскорт — летите над нами на всякий случай! — попросил я магов.
Бланко кивнула, ухватилась за жезл и взмыла в воздух, а Рауль поплыл в небо кругами, словно взбираясь по невидимой винтовой лестнице. Красочное шоу, ничего не скажешь!
Одновременно и мы начали переход — скромненько. Минди скользила, балансируя, как канатоходец в цирке. Отец Донахью медленно полз, стараясь не отрывать подошв от поверхности столба. Джордж шел, обеими руками держа поперек автомат — для равновесия, — и перебрался без труда. Джессика перебежала на ту сторону легко, а я передвигался исключительно на карачках — бесславно, зато надежно. Особенно учитывая, что плавать я не умею.
На полпути я заметил на поверхности щебня парочку плавников, но только фыркнул от отвращения и вскоре присоединился к своим. Чепуха, всего лишь межпространственная акула — обычной базукой ее все равно не убьешь, больно хлопотно.
Пройдя между домами, мы перелезли через дворовую ограду и оказались у края… взрывной воронки, что ли? Пожалуй, иначе эту здоровенную яму не назовешь. Но вот вопрос: взорван ли центр города каким-то таинственным образом извне или все это место стерто с лица земли и только центр уцелел после взрыва?
Хадлевилл — закрученный дьявольскими кулинарами рулет — раскинулся перед нами. Да-а, дикий рецепт: всевозможная техника, разнообразные растения навалены вперемешку огромными кучами — настоящий хаос. Следующий слой — битое стекло, но внутри него сохранился островок нормальной жизни: нетронутые, аккуратные улицы, неповрежденные дома; в отдалении торговая площадь с зеркальными витринами магазинов. Однако я уже начинал что-то кумекать: слишком в этом идиотском местечке все нормально — вот-вот нарвешься на опасность. Ну вроде того как говорят: красив аж до противности. И точно: у первого же плюшевого игрушечного медвежонка торчала из пасти граната…
Пошарив в карманах куртки, я нашел специальные темные очки Бюро и настроил на «Хадлевилл-отель» — скромное десятиэтажное здание с симпатичной неоновой вывеской: бассейн с подогревом; цветной телевизор в каждом номере; отличный досуг в комнате отдыха — каждую пятницу в шесть вечера, с музыкальными записями экстра-класса. Но темные очки сослужили свою службу — показали: вокруг верхней части здания гуляют эфирные ветры. От раздувшихся малиновых облаков — плывут себе в воздухе — распространяется во все стороны тревожное фиолетовое свечение. Толстый слой доисторической плазмы стекает по бокам колеблющегося здания. Темные, зловеще изогнутые тени, наводящие на мысль о чем-то немыслимом для человека, совершают жуткое движение за покоробленными оконными стеклами, запотевшими от холода, влажными от мерцающей слизи… Так, дальше… Подъездная площадка — гладкое голое поле: тот же черный щебень. Теперь-то я догадываюсь, что стряслось с машинами. Как это еще миленькая площадочка не отрыгивает и из ее разинутой пасти не высовывается гигантская зубочистка…
— Смотри-ка, электронная вывеска! — Джессика настраивала свой карманный бинокль. — «Добро пожаловать… на…» — Она опустила бинокль. — О нет! Нет!
— Что такое? — Я пытался разглядеть — что она там увидела?
— «Добро пожаловать на первый Международный конгресс оккультных наук в Хадлевилле!» — прочитала Джесс тихо и четко.
Ничего себе! Только этого не хватало…
— Что теперь, товарищ? — Взволнованная Тина вся подобралась. — Будем атаковать? Звать подмогу? Или сбежим отсюда?
Теперь я наконец задумался всерьез — и принял решение.
— Пока нет. Мы еще не столкнулись ни с чем таким уж опасным. Пойдем дальше. Отель ответит на наши вопросы.
— Думаю, это разумно, — отозвался Донахью, обеими руками держа перед собой, как щит, необычных размеров золотое распятие. — Чувствую — там, внутри, страшный грех. Хотя и не все заполонено злыми силами.
— Воображаю! — простонала Дженнингс. — Какой-нибудь невинный агнец — свидетель негодяйств схоронился в туалете.
Джессика нахмурилась.
— Может, просто попавший в ловушку служащий?
Джордж щелкнул затвором М-60.
— Или заложник. Жертва.
— Трудно сказать определенно, — пробормотал падре. — Но продвигаться надо с предельной осторожностью.
— Все это совсем не то, чем кажется. — Джордж запрокинул голову, разглядывая верх здания. — Что творится там, внутри? Есть у кого-нибудь мудрая идея — как бы нам это узнать?
Призрачные, причудливые фигуры продолжали свое отвратительное движение за пульсирующими стенами; из одного окна вдруг стала литься кровь — ее тут же слизывало другое окно. Центральная дверь щерилась острыми зубами; на бетонный тротуар опускался мерзкий ковер — как высунутый каким-то пакостником язык.
Достав «магнум» шестьдесят шестой модели, я проверил привычный заряд: разрывные пули; серебряная пуля; освященная деревянная; ртутная разрывная; фосфорная поджигательная; «дум-дум». Порядок: к встрече с любыми оборотнями — разумными или не очень — готов. Задвинул затворы до щелчка — оружие приведено в боевую готовность.
— Идем внутрь! — приказал я.
— Как раз и боялся, что ты это скажешь, — промямлил Рауль. — Хочешь, я останусь здесь постеречь путь к отступлению?
— Нет!
— Я помогу, — добродушно предложила Тина.
— Извините, вы нужны мне оба: если потеряю сознание — дадите мне нюхательной соли.
Улыбаясь, Минди игриво хлопнула стрелка по руке:
— Ну, пошли, ребята! Ведь не так уж часто доводится вам прошвырнуться в пасть самой смерти?
— И что — так всегда или только в этом году? — не унимался Рауль.
— Баба! — презрительно фыркнула Минди.
Он напрягся.
— Пусть так! И горжусь этим.
Внезапно Рауль без всякого предупреждения отскочил назад и распростерся на земле. С ужасающим эхом вокруг нас запрыгали пули из крупнокалиберной винтовки. Сердце мое заколотилось в такт этому смертному дождю.
— «Жюль Верн»! — заорал я.
Вся команда вдавилась в землю, стремясь слиться с ней, в ней исчезнуть…
— «Пинк Флойд»! — Отец Донахью заталкивал заряд в свой дробовик.
Только Тина Бланко все еще стояла во весь рост и не двигалась с места.
— «Пинк Флойд»? — повторила она в изумлении, как бы не слыша визга пуль. — «Темная сторона Луны»? Вы хотели бы оказаться там?
— Стена! — рявкнул Хорта.
Все так же лежа на земле, он жестикулировал, и на высоте его груди образовался барьер пульсирующей эфирной энергии. Еще четыре ружейные пули шумно отрикошетили от этого магического щита.
— С вами все в порядке? — Это Джессика подползала к Раулю, стаскивая крышку с футляра своей камеры: там медицинская сумка, а в ней — пластиковая бутылочка с лечебным зельем (отличная штука, предназначенная исключительно для чрезвычайных ситуаций).
Уставившись в большую, с рваными краями дыру на своей усыпанной звездами футболке, Хорта нахмурился: на литом бронированном жилете, прямо там, где сердце, расплывалось серое металлическое пятно.
— Э-э, да эти космические бандиты разбили на хрустальном своде небес созвездие Ориона!
— Вы целы, Рауль, — отлично! — Джессика закрыла сумку.
— Все за мной! — Я поднялся с земли и выпрямился. — Раз… два… три… Вперед!
Все как один враз встали и в унисон выпустили по обойме в неведомого, где-то засевшего врага. В данных обстоятельствах наши пистолеты, дробовики и все такое прочее, скорее, вопрос морали, но какая разница? Пусть эти притаившиеся злодеи пока и чувствуют себя в безопасности, не боятся возмездия.
Не участвовал в стрельбе лишь отец Донахью: католическому священнику непозволительно отнимать жизнь у человеческого существа, каковы бы ни были обстоятельства. Что ж, «обычай — деспот меж людей»,[90] признал русский поэт (хотя и совсем по другому поводу). Но как жить без таких обычаев?
— Ну вы и умные головы! — поразилась Минди. — Из короткоствольных пистолетов по невидимой мишени с двухсот метров…
Словно в ответ на ее слова из отеля — из окна на последнем этаже — вылетела вопящая фигура, сопровождаемая фонтаном стеклянных брызг… Несколько секунд — и она со странным звуком тяжко шмякнулась об асфальт. Да, бетон в это время года, пожалуй, жестковат, особенно если грохнуться с высоты десятого этажа.
Мисс Дженнингс сразу пошла на попятный:
— Ну, это только слепой случай!
— Святое Провидение! — поправил отец Донахью.
А Джордж проворчал:
— Просто этот тип решил, что прогуливается по Род-Айленду.
— Да он язычник! — не выдержал падре.
— Не язычник, а демократ! — возразил Ренолт.
— Что одно и то же, — резюмировал священник.
Действие между тем разворачивалось полным ходом. Из недр отеля вырвался тонкий столб пламени и врезался в созданный Раулем барьер. Вот так пиротехнический эффект!
— Какого черта!.. Это ведь ракета! — рассвирепел Джордж и немедленно полез в патронташ за начинкой для М-60.— Кто же эти пугала?
Я поднял свалившиеся в грязь темные очки.
— Именно это и предстоит нам выяснить. — И настроил фокус с помощью спасенного Донахью большого пальца.
Вот он, отель… Верхний этаж… Оʼкей, те, кто нас атаковал, обнаружены: из открытых окон высовываются длинные ружейные стволы. А теперь я отчетливо вижу руки врагов — пока их трое: двое мужчин и женщина. И вдруг словно мир обрушился вокруг меня: я явственно увидел крошечные татуировки… татуировки у них на лбах! Обычным глазом нипочем не разглядишь, но в очках сверхчувствительные линзы. Очень даже знакомые татуировки: лунный диск, как бы пронзенный острейшим, тончайшим стилетом (похоже на испорченный крест). «…Острый, как облупленный знакомый всем стилет…»[91]
— Это «Свист». — Я постарался, чтобы мое сообщение прозвучало как можно спокойнее.
Как раз в этот момент ожило неподвижное до того тело, на наших глазах расплющившееся об асфальт при падении с десятого этажа. Оно поднялось — массивное, мохнатое, сплошь заросшее волосами — и ринулось через центральный вход внутрь отеля.
— Оборотни, — в том же тоне уточнил я.
В нашу сторону опять посыпались пули.
— «Свист»? — изумилась Тина, как до нее — другие.
Надо объяснить теперь ей, как раньше — ну, когда Минди однажды подумала, что за рулем бензовоза пьяный водитель, — пришлось рассказать всем другим.
— «Свист крестолунного стилета» — таково полное название, Тина. Это, видишь ли, сборище безумцев, лунатиков, именуют они себя организацией. Их цель — уничтожить весь мир, ни больше ни меньше. А по какой такой причине — этого нам до сих пор установить не удалось. По непроверенным слухам, имеющим хождение среди агентов Бюро, практикуют грязное колдовство, низкое шаманство, черную магию; поедают человеческое мясо. А относимся мы к ним… ну как отнесешься к грязи на подошвах? Просто ее надо счистить с ботинок, заходя в дом.
— Господи, спаси! — буркнул отец Донахью, хлопнув себя по лбу.
— Эд, да ведь это вовсе не потерянная база Бюро, а их собственная база!
Ну и ну, вот так догадливость!
— Тогда ясно, откуда весь атакующий арсенал, что на нас обрушился, — сухо прокомментировал Ренолт, сжав рукой висящий на портупее кольт сорок пятого калибра. — У кого же еще, кроме «Свиста», есть в распоряжении растения-убийцы и такое оружие?
— И правда, у кого? — подхватила Минди, постукивая пальцами по эфесу меча.
— Но зачем этому «Свисту крестолунного стилета» понадобился конгресс по оккультным наукам? — размышляла явно встревоженная Джессика, беспрерывно щелкая камерой. — Они что, набирают новобранцев?
По моей команде все встали, сделали залп и опять залегли.
— Вполне вероятно. — Я перезарядил пистолеты. — Недавно они потеряли огромное количество личного состава. Особенно после того, как их крупно потрепали за пакостную затею с крепостью Вечности.
Еще одна ракета ударилась о вибрирующий барьер Рауля. Невольно я схватился за уши — не оглохнуть бы!
— Конгресс по оккультным наукам… И на нем что-то ужасно не заладилось. Или, наоборот, все обернулось дьявольски удачно… Тем хуже для нас. — Минди прищурилась и покачала головой. — Вот почему Хадлевилл разрушен, а каждый уцелевший функционер «Свиста» превратился в оборотня.
— В оборотня с органами чувств как у человека, — определила Джессика.
Возражать я не стал: угу! Угу с маслом. Даже с кетчупом.
— Рауль, сколько времени ты еще сможешь удерживать этот барьер? — Джордж выкладывал на землю связку гранат.
Отец Донахью занимался тем же, а Минди поспешно вытаскивала из своего карманного арсенала тайное смертоносное оружие ниндзя, святая святых — лук-самострел. Ну, держитесь, оборотни! Маг, рассыпая по грязной почве порошок — как будто засеивая грядки на огороде, — забавно сморщился.
— Барьер против элементарного материального оружия? Ну, это не проблема. Купола берут много энергии. Шары — еще больше. А это? Пара пустяков с кетчупом!
Отец Донахью только моргнул и покачал головой:
— Ну и ну! И от кого только ты набрался подобных выражений?
— Как это «от кого»? От Эда, конечно.
Я попробовал возмутиться:
— И это сейчас, вот в эту проклятую минуту, здесь вы…
Выкрикивая что-то нечленораздельное, Тина вскочила, вытянулась как струна, и из ее плотно сжатых ладоней вырвался вращающийся конус светящегося, кипящего пламени. Но искрометный поток огня и несущих смерть злу заклинаний истощился, превратился в ничто, так и не достигнув отеля: расстояние слишком велико… А чародейка не могла сейчас позволить себе строить сложнейшую пентаграмму, необходимую для магического воздействия на таких расстояниях, — столько это требует энергии.
«Ба-бах! Дзинь!» — бухнуло и прозвенело неподалеку. Джордж моргнул и затряс головой.
— Это над вами, — проворчал он.
Джессика многозначительно посмотрела на него. Я включил наручные часы, но они только слабо зажужжали. Видимо, те, в отеле, создают помехи для радиосигналов. И ни одного телепата на линии… Вряд ли удастся вызвать воздушную поддержку… Черт побери, а ведь это местечко как раз нуждается в массированной очистительной бомбардировке.
«Ба-бах! Дзинь! Шшш… Бум!» — пять зашипело-загрохотало. Каждый из нас почти одинаково реагировал на эти шумовые эффекты. Теперь Минди прикрыла веки и покачала головой.
«Ну, хватит! — решил я. — Опыт уже есть. Пора закрепляться!»
— Тина, возьми Донахью и Джессику и перенеси их в лимузин — за боевым снаряжением и бронированной техникой.
Тина не замедлила смежить длинные ресницы и наклонить золотую головку:
— Да, Эдвардо.
«И в беде, и в радости, и в горе только чуточку прищурь глаза…» — из стихотворения русского поэта Павла Когана «Бригантина», вспомнил я. Так и сделал — в свою очередь. Что же все-таки еще хотел я сказать? Ах да!
— Донахью, помоги ей там, ну, когда тяжело…
Кинувшись вперед, Джессика уцепилась за Ренолта и тут же устремилась назад. Когда она приблизилась, я увидел в руках любимой моей жены кольца от связки гранат… Джордж неистово царапает себе грудь. Потом прогремел взрыв и все померкло.
Очнулся я с обоими «магнумами» в руках и ощущением опасности, грозящей отовсюду. Кто? Что? Где? Ох!..
— Привет, дорогой!
Это Джессика — сидит за рулем фургона… Едем по какому-то шоссе… На задних сиденьях растянулись все, вся моя команда: вроде бы никто не ранен, оружие в порядке…
— Привет, милая! — еле шевельнул я распухшим языком.
Потом в голове у меня прояснилось, восстановилась память, и я холодно прицелился в любовь моей жизни из «смита-вессона». В самом ли деле человеческое существо, сидящее рядом со мной, — Джессика? Аура у нее вполне нормальная, человеческая, но это еще ничего не значит.
— «Холмс»! — провозгласил я.
Даст неверный ответ — пошевеливайся, Альварес: снести ей голову, перехватить руль и спасти нас от крушения. Дорога, слава Господу, ровная и прямая — вряд ли мы все еще в Западной Виргинии. Так где же? В Огайо?
Ответом мне была горестная улыбка:
— «Уотсон». Да я это, я, мистер параноик.
Ах вот оно что! Я параноик! Но ведь это из-за того, что кругом всегда так много врагов… Везде и повсюду… С осознанием этого — не я первый, не я последний…
— Девичья фамилия матери?
Джесс вздохнула.
— Янг Ву. А я родилась в Кэмдене.
— Что случилось в Гонолулу?
— Мы истощили свой запас массажного масла. — Джесс вздернула бровь. — Ну, все вопросы?
— Да, извини. — Убирая оружие в кобуру, я чувствовал себя полным идиотом.
Она пожала плечами:
— Да ничего, Эд, все в порядке. Работа есть работа.
И то верно. Пока для моей жены не стало обычным, что то и дело кого-нибудь из членов команды похищают, — при нашей работе постоянно угрожают встречи со всякими клонами, доппельгангерами и прочей нечистью. И наступит день, когда я проснусь — а рядом со мной вовсе не моя жена… Хлопотно вдвойне. Как раз в это время мимо моего окна проплыла вывеска: «До границы Индианы…» — и расстояние. Ого! Сколько же времени мы спали?
— Так что же все-таки случилось? — Я откинулся на спинку сиденья, пытаясь прийти в себя и сосредоточиться.
— Газовые гранаты, — коротко объяснила Джесс.
— Ах, вот почему у меня во рту этот чудный привкус кошачьей мочи!
— Что поделаешь, я же их не изготовляю… Вот использовать приходится.
Внезапно ожила Минди Дженнингс:
— А-а, газовые гранаты… — Она еле шевелила языком. — Фу, ну и привкус! Попью-ка чаю… — И пошла к маленькой кухоньке.
Тут раздалось нечто вроде сирены, — от такого звука могли бы разбиться стекла, — это просто зевнул отец Донахью.
— Что за… ну да, конечно. Обезболивающий газ…
— Чаю? — предложила Минди.
— Прошу тебя. Спасибо.
Джордж мучительно потянулся, почти достав руками до потолка, — его армейская рубашка чуть не лопнула, на мгновение под слоем жира проступили тугие мускулы. Наполовину высунувшись из кармана его валявшейся на полу куртки, Амиго шумно жевал — то ли пирожки, то ли косточки.
— Я как пьяный, Джесс… — зевнул Ренолт. — Ты бы попросила у меня канистры…
— Да уж простите, сэр! — парировала моя жена. — Недосуг было…
Проклятье! Неужели все, кроме меня, поняли, в чем дело?
Тина выпрямилась и провела пальцами по длинным волосам — прическа прежде всего…
— Сонный газ… — проворковала она. — Чепуховинка!
Как по сигналу, вернулся к жизни Рауль и простонал:
— О Боже, ненавижу этот сшибающий с ног газ! Нельзя ли выпить пива?
— Эд? — Минди показала глазами в мою сторону.
Я кивнул. Маги вообще очень любят выпить, за ними надо присматривать. С другой стороны, ничто так не очищает рот от биохимической дряни, как порция холодного, пенистого пива. Кроме, конечно, еще одной такой же порции. Открылась дверца маленького холодильника, и появились шесть пакетиков.
— Всем по одному, — уточнил я.
Два пакетика вырвались из общей группы и устремились к Тине и Раулю. Ага, так вот что называют легким пивом: маги сделали вид, что вскрывают пакетики, а сами высосали пиво прямо из закрытых. Ну, меня-то этим не проймешь, трюк с невидимой соломинкой я уже видел.
Утолив жажду Джорджа и Донахью, Минди передала и нам две прохладные глиняные кружки, и я на минуту взялся за руль, пока Джесс добавляла в напиток мяту и лимон. Что касается меня, то я предпочитаю чистое.
— Отлично! Стоило чуточку отхлебнуть — сразу стало легче.
— Докладывай. Как мы оказались в лимузине?
Джессика подняла вверх и показала мне плоский медный браслет.
— Чтобы перенести нас всех в фургон, я взяла у Рауля магический браслет.
Хорта вытер руки, принял у нее браслет и надел на запястье. Сейчас медное чудо лишилось своей силы, но восстановить ее заклинаниями — пустяковое дело, Рауль проделывал такое даже во сне. Вот почему никто никогда не беспокоил мага, если он задремывал.
— Но почему мы отступили таким необычным способом? — Донахью отставил в сторону пустую кружку.
Джессика аккуратно объехала восемнадцатиколесный фургон, забитый домашним скотом, — слава Богу, у нас кондиционеры.
— Пришлось… — отрывисто пояснила она, обгоняя рефрижератор. — Наш мозг подвергался систематическому воздействию. И делал это специалист. Причем такого класса, что вам, ребята, и невдомек было, что происходит.
— Ну а как же ты поняла? — задала нетактичный вопрос Минди.
Тут Джессика смутилась.
— Я… так часто делала это сама, что легко узнала все признаки.
Команда отреагировала на эти слова деликатным молчанием. Всего несколько месяцев назад моя прелестная невеста была главным телепатом Бюро, а значит, лучшим телепатом в мире. Но после сражения с неоперившимся божком превратилась в обычного человека. У нее до сих пор феноменальная память, но выдающиеся телепатические способности исчезли навсегда. Никакие силы Небес или Ада не вернут их — это я знаю наверняка: обращался с мольбой и к тем и к другим лично.
Может быть, для нее это все равно что для нас ослепнуть или оглохнуть? Не знаю. Это ведомо лишь такому же телепату. Я же только предавался размышлениям над тем фактом, что все ее духовные учителя уже умерли и своим выживанием она обязана самой себе. Что же чувствует моя леди в глубине души: сожаление, стыд, зависть? Непроизвольно я потянулся к ней и положил руку ей на колено, но моя Джесс отшатнулась, лицо ее застыло как маска… Хочет казаться равнодушной… Именно в этот момент я понял, как тоскует моя женушка по утраченному таланту телепата.
— Ладно, если такое повторится, дадим твоей тактике кодовое название. Ну, например… «Дружеский огонь», но это в крайнем случае, — предложил я, возвращая руку на собственное колено. — Если будешь действовать помедленнее, а кто-то из нас — побыстрее…
Джесс спокойно выразила согласие. Джордж выглянул в окно и повернулся к нам:
— Джессика, а куда мы едем?
— Никуда, — утешила она.
— Ради Бога, барышня, а почему мы едем никуда? — Отец Донахью неимоверно удивился.
Моя жена без слов показала пальцем за спину.
Нагнувшись, я опустил сиденье и оглянулся: машин на шоссе мало, среди прочих сразу за нами едут два восемнадцатиколесных грузовика, один за одним, как положено. Вот еще не было печали… Надо принимать меры.
Отец Донахью сразу стал читать предохраняющую молитву. Тина с помощью жезла окутала фургон золотым свечением, проверяя защитную систему. Джордж задействовал маленький оригинальный прибор, позаимствованный нами у ЦРУ. Испускаемый им ультразвук заставлял наши стекла вибрировать: если кто-то вознамерится нас подслушать, сквозь эти стекла он не услышит ни звука. (К тому же при случае нет лучшего массажного прибора, чем этот.)
— Они следуют за нами с тех пор, как мы выехали из Западной Виргинии, — заявила Джесс, подтверждая мои смутные подозрения (мне все казалось, что мы не одни). — Я решила ничего не говорить вам о них, пока вы не придете в себя от сонного газа. Дать вам акклиматизироваться.
Хотя ею руководили лучшие побуждения, я досадливо заворчал: ведь, пробудившись, я чуть не застрелил собственную жену. А если бы она еще в панике возопила, что за нами следуют неведомые враждебные существа…
— Они проявляют враждебность? — Минди уже обнажила меч.
— Нет. Просто едут туда же, куда и я.
Сдвинув панель в потолке — там полка с оружием, — Минди достала две подзорные трубы.
— На вид — обычная тягловая колонна. — Она выглядывала в окно. — Высокая шестиколесная кабина, за ней — двенадцатиколесные трайлеры. Разного цвета, разных лет выпуска. Бока из некрашеной рифленой стали. В бортах никаких отверстий, сзади двойные двери. У одного к днищу прикреплен цилиндр со сжатым газом, — наверно, есть рефрижератор. Масса всяких названий фирм, номеров… Как у транспортников-поставщиков, что независимо друг от друга перевозят продовольствие.
— Глядят вполне мирно, оружия не видать. Но это еще ничего не значит. — Я проверил предохранители обоих пистолетов.
— А что витает в атмосфере? — Рауль энергично полировал свой жезл, — с кончика его летели разноцветные искры и радужными полукружиями оседали на дно фургона: жезл заряжался энергией, приходил в рабочее состояние.
— А ты проверь! — предложила Джесс.
Поднявшись со среднего сиденья, Ренолт прошел мимо магов, уселся на вертящийся стул перед пультом связи, повернул несколько рычажков — из встроенных в пол громкоговорителей раздался резкий вой. Сосредоточенно нахмурившись, Ренолт сменил положение шкалы, нажал еще на несколько кнопок — результат тот же.
— Заглушки на всех частотах! — буркнул он, яростно встряхивая шкалу.
— А я и не знала, что наше радио можно заглушить! — удивилась Тина.
— Любое радио можно заглушить, если хватит мощности, — объяснил я.
— Нас выбили из эфира, — значит, в этом районе штата не работают теле- и радиостанции!
— Стало быть, подмога уже в пути! — оптимистично заявила Тина.
— Бюро вышлет подкрепление. — Но тут лицо ее затуманилось. — Нет… мы и есть подкрепление.
Оглянувшись по сторонам, Джордж вытянул руку, и Донахью передал ему адское банджо. Удерживая одной рукой эти тридцать фунтов, наш воин заработал затвором огромного М-60, вставляя другой рукой новую обойму.
— Кислород? — Он уже говорил по-военному лаконично.
Джессика показала на приборную панель:
— Почти на критической отметке.
Вот ведь пакость какая! Черт бы побрал этого детройтского монстра с его низкоскоростными телегами! Разве «Тойота» не производит комфортабельные бронированные автомобили?
Отец Донахью перегнулся через оружейный барьер, продемонстрировав всем свой зад, задрапированный в черную сутану, — он обыскивал ящик с военной амуницией.
— Эй, Джордж, не видал охотничьих пуль для моего дробовика?
— Видел, вон там!
— Ага, вот они! Спасибо.
Добрый «ремингтон» святого отца, начиненный патронами с картечью, способен разорвать пополам любого монстра. Но эффективность дробовика заметно снижается на расстоянии, потому Донахью и искал охотничьи пули, с ними короткоствольный дробовик превращается в оружие, обладающее убойной силой длинноствольного, — его разрушительная мощь возрастает буквально в астрономических размерах (один только могучий падре и выдерживал бьющую по мозгам отдачу).
Джессику я нагрузил автоматом «узи», хранившимся в перчаточном отделении — нашем малом арсенале: все равно у нее нет сейчас времени на замысловатые трюки с камерами. На ходу, не снижая скорости фургона, она перехватила пистолет с четырьмя дополнительными обоймами. Открытую картонную коробку с гранатами я положил на сиденье между нами — легко дотянемся.
— Минди, что там радар? — спросила Тина.
Наша огненная блондинка вытаскивала из своей сумки с чудесами связки медных магических браслетов и натягивала их на тонкие загорелые руки. Взглянув через мое плечо на приборную панель, Минди сверилась с попискивающим экраном и объявила:
— Их там двое.
Подумать только, вот что значит современная технология! Разве не грандиозно? Да вдобавок еще чародей и чародейка уже облачились в боевые доспехи: легкая, удобная специальная обувь, непроницаемые комбинезоны, отражающие футболки и короткие куртки с уймой крошечных карманчиков, заполненных всякой колдовской всячиной. Конечно же, на футболке Рауля — гигантский бычий глаз в ореоле международных «ноу-символов» (то есть знаков запрета). Ну а неотразимая Тина сама красовалась на своей переливающейся, плотно облегающей безупречный бюст маечке: ослепительная фотография Тины в футболке с фотографией Тины, которая (Тина) в футболке с фотографией Тины… и так далее до бесконечности, — у любого монстра головка закружится, а разумный оборотень станет неразумным.
Отец Донахью наконец привел свой «ремингтон» в полную боевую готовность, на лице его появилось какое-то мрачное удовлетворение.
— А что нам скажут маги? — осведомился он важно и торжественно.
— Магический анализ показывает: все чисто, — помахав в воздухе жезлом, доложил Рауль. — Груз отсутствует, по одному водителю на грузовик.
Маг привлек этим сообщением всеобщий боевой интерес. Значит, так: недавно мы здорово их облапошили — смылись из их тайного логова, — а они, добренькие, послали за нами всего двоих своих чокнутых на пустых грузовиках? Что-то неправдоподобно…
Минди еще раз, что-то покрутив, направила бинокль на колеса грузовиков.
— Отчего бы это, скажите на милость, колесам на пустых машинах так оседать? Ну, допустим, с одним неладно, но ведь не с обоими же?
Отрегулировав темные очки, я настроил шкалу компьютера на увеличение — фокус изменился: серединная секция показала белую кабину переднего грузовика. С виду все нормально: типичная компания усталых «дальнобойщиков» — благородных рыцарей асфальта. Следуя обычным методам Бюро, задействовал ультрафиолетовые лучи — ну ничего заслуживающего внимания. Остается включить инфракрасные лучи: кузовы грузовиков выделяют тепло — пустые кузовы; даже тот, с рефрижератором…
— Это фальшивка, — спокойно доложил я всем.
Именно в этот момент оба грузовика, следующие за нами, и взорвались.
На землю обрушились лавины крошечных металлических квадратиков — вот из чего состояли борта грузовиков, — обнажились внутренние каркасы из металлических брусьев. С обеих сторон опустились и повисли в нескольких дюймах от земли наклонные настилы, а по ним с жуткой неотвратимостью стали скатываться на шоссе волосатые гиганты на мотоциклах. Моторизованные монстры искусно маневрировали, чтобы дать место под солнцем очередным покидающим отвратительное чрево страшным близнецам.
Все — в защитных эластичных бронекостюмах, чудовищно мощные груди опоясаны кожаными патронташами, на головах — герметичные аварийные шлемы. Вооружение: у каждого — автомат (держись, агент, крепись, агент… ну и молись, конечно!) и, что гораздо хуже, ракетницы — противотанковое оружие, которое без труда пробьет броню нашего РВ. Но еще хуже — эти психи оседлали не стандартные мотоциклы, а сверхскоростные: V-образные носы, ребристые стабилизаторы, неимоверные шины. За милую душу обгонят наш тяжелый фургон — и на шоссе, и в чистом поле. Но это бы куда ни шло, а вот что действительно привлекло наше особенное внимание, так это вполне невинные с виду громоздкие кожаные мешки, перекинутые через задние сиденья каждого мотоцикла. Дело в том, что они издавали сияние, излучали энергию — значит, защищены магическими заклинаниями. Стоило мне только взглянуть на эти чертовы мешки — и глаза мои наполнились влагой, а темные очки так потемнели, фиксируя уровень зла, что мне казалось — мотоциклисты движутся в сплошном черном мареве, словно в облаке угольной пыли.
— Рауль, Тина! — призывно крикнул я чародеям.
Они тут же стали воздействовать на вьюки магическими жезлами. Да эти кожаные средоточия зла битком набиты неустойчивыми, темпераментными прародителями современного боевого взрывного вещества! Охо-хо! Ну, время пришло: я без промедления подключил наружные микрофоны и видеокамеры — и вот перед нами во всей своей пакостной сути предстали, да еще с увеличением (мы вели наблюдение через заднее окно), наши поразительные, редкостные противники.
— Эй-хоу! — провизжал осклабившийся сгусток мускулатуры; его длинная шерсть развевалась на ветру. — Атаковали что надо — в самый раз!
Испещренный шрамами оборотень пригладил когтистой лапой усищи и взревел:
— Идио-от! Дай сперва колдуну сотворить все мотоциклы!
Сотворенные их колдуном мотоциклы? И еще не все? Только этого нам недоставало!
— Злишься, дьякон! — расхохотался стриженный ежиком оборотень, давая предельный газ сверхмощному двигателю. — Да на своих колченогих телегах ублюдки из Бюро далеко не уедут! Никуда от нас не денутся!
— А если телепортируются?
— Детелепортирующие щиты уже подняты — приткнем в два счета!
Так! Я тут же взглянул на Рауля — маг угрюмо кивнул. Проклятье!
— Эти фраеры заслужили свою смерть! — орал здоровенный монстр, хлопая себя по ушам, поросшим перьями. — Все заслужили, до одного!
— И-го-го-о-о! — завопил монстр-подросток, играя под упругой броней накачанными мускулами и ставя мотоцикл на дыбы. — Ну я и полакомлюсь! Пентагонская свининка! Мясцо белое, вашингтонское!
— Размечтался, недоросль! — оборвал его огромный сосед, поскребывая попорченную чесоткой шерсть. — Наперед надо их задрать да шкуру с них содрать!
Митрофанушка, однако, не слушал старших, уж очень, видно, разыгрался тинэйджерский аппетит, он дико затряс приплюснутой башкой, хлеща себя собственной гривой.
— Не-е-е уж! Перво-наперво я парочку слопаю и уж над ними поурчу-у-у!..
— Живьем сожрешь?
— А ты думал?! Чо это? А кого бояться?
— Да тебе дай волю — все подряд сжуешь!
— Сам такой, предок недоделанный, харя бородатая! Ща ка-ак дам в…
— А ну, заткнитесь! — приказал передний мотоциклист, вытягивая вперед ствол ракетницы и готовясь выстрелить. — Займитесь делом! Как потопаешь — так и полопаешь!
Грузовики пропали из виду, а колонна мотоциклистов выстроилась в боевом порядке и блестящей металлической волной покатилась вперед.
— Ну и дела! Хуже вроде не бывало! — Джессика устанавливала между колен «узи» и оттягивала затвор, чтобы заложить первый автоматический диск.
— Позиция — к бою! — прокричал я.
Бронированное стекло заднего окна осветилось голографическими векторными квадратиками для удобства прицела. Джессика выжимала из фургона всю возможную скорость; отец Донахью готовил бронежилеты; Джордж подключал защитную систему РВ; Минди разложила медикаменты и затачивала теперь свой меч. Тем временем Тина и Рауль разбрасывали внутри нашего экипажа разноцветные порошки и распевали с такой страстью, будто от их шаманских заклинаний зависели наши жизни. А может, и впрямь зависели?..
Зарядив и подготовив личное оружие, я занялся радаром: такого врага надо изучить детально. Ясно уже: магии они неподвластны. Но что способны противопоставить специальной магиотехнологии? Думаю — почти ничего…
— За нами едут восемьдесят пять телег, — доложил я напряженно. — Порядок: в колонне по три и одна сама по себе, движутся быстро.
Ребята все как один изумились: так много?
— Джесс, а у нас есть шанс обогнать их не на шоссе? — Рауль сосредоточенно взбалтывал в пузырьках какие-то мудреные химические смеси.
— Ни малейшего! — Джесс не отрывала взгляда от дороги.
— А на шоссе?
— Тоже почти никакого.
— Тогда оставайся на шоссе.
— Благодарю, граф Калиостро! — процедила она сквозь стиснутые зубы, лавируя между машинами.
Мигали цифры на спидометре, все быстрее проносились мимо нас машины… И только сейчас до меня дошло, что кругом-то нас — обычная жизнь, мирные обыватели. Вот дьявольщина!
— Нам бы «боевую комнатку»! — Отца Донахью явно одолевали те же мысли. — Эд, может быть, применим масляную пленку… или гвозди?
Пришлось наложить вето и на то, и на другое:
— Нельзя, слишком велика опасность: представляешь кучу малу машин на шоссе? Где пистолет «и-эм-пи»?
— На станции же оставили, — напомнила Минди.
— Черт побери!
Взявшись одной рукой за жезл, как игрок в бильярд берется за кий, Тина направила его в окно и слегка подтолкнула локтем. Тут же едущая бок о бок с нами машина «заковыляла», стала замедлять ход… и вот двигатель совсем заглох. Автомобиль, который следовал за ней, попытался развернуться и тоже встал: чародейка достала и его.
— Отличная работа! — похвалил ее Хорта, аккуратным тройным «выстрелом» выводя из строя «субару», «вольво» и «пинто».
Сосредоточившись, его ученица сощурила один глаз и что-то пробурчала. Еще движение локтем — и застыл на месте пикап с монахинями. Когда мы оставили сбитых с толку сестер далеко позади, отец Донахью галантно приподнял воображаемую шляпу. Так маги и глушили моторы, пока позади нас не выстроился целый ряд неподвижных автомобилей, фургонов, грузовиков… Он удлинялся с каждой секундой, теряясь уже где-то вдали от нас. Иные хитрецы пытались свернуть на обочину, кое-кто удирал по поросшему травой полю, но и там их ждала Великая Остановка: шум… сотрясение… визг… кашель… лязганье!
Потом барьер из автомобилей затрясся, ветровые стекла пошли трещинами — это прорвалась сквозь него мчащаяся в боевом порядке волна мотоциклов. Тяжело шмякнувшись об асфальт, они сохранили все же равновесие — и тут же запустили моторы на полную мощность. Расстояние между нами сокращалось с пугающей быстротой… Тина и Рауль попытались проделать свой трюк с этими волосатиками — безуспешно. Другого я и не ожидал: неужто «Свист» не защитил свои мотоциклы от такой простой уловки…
Те, кто связали себя с этим «Свистом крестолунного стилета», — безумцы, это да, но не тупицы, к сожалению, нет. Будь они таковыми, нам пришлось бы полегче. Между тем наш шестнадцатицилиндровый двигатель едва заметно стал затихать, снижая мощность.
— Джесс, какого черта ты медлишь? — осведомился я.
Крепко сжимая руль обеими руками, моя жена вздернула подбородок — такая у нее реакция на мою… невежливость.
Мы слишком близко подъехали к передним машинам. Придется использовать еще одну «боевую комнатку».
Час от часу не легче! Я стиснул зубы, чтобы не выругаться.
— Джордж!
Его стул крутанулся.
— Да, Эд?
— Нужно выиграть время.
Он пожал плечами:
— Ладно. — Повернулся к стрелковому пульту, передвинул несколько рычажков и отвел основной рычаг на самую дальнюю позицию. — На старт, Джесс! — Ренолт напряженно всматривался в заднее окно. — Готово, двигай!
Натруженные шины взвизгнули и задымились — Джесс вывела фургон на стратегическую полосу в центре шоссе и замедлила ход. Преследующая нас группа мотоциклов приблизилась на расстояние выстрела. Так… Тяжелый РВ завилял хвостом, из задних крыльев выдвинулись спрятанные в них пулеметы, и огромные, облитые медью пули посыпались в сторону врагов… Еще… еще… Джордж поливал моторизованных чудищ сотнями, тысячами пуль… Казалось, этот ливень пуль никогда не кончится… Ветровые стекла разбились, несколько лихих наездников перекувыркнулись через голову, вспоров себе животы. Но в фургоне нет серебряных пуль… ни один не свалился, не остановился…
Вот и истощились наши запасы — ружья замолчали. Потрепали-то мы их изрядно, но боевой порядок они сохранили и продолжали нас преследовать. Правда, теперь в относительной безопасности машины — те, что за нами и впереди.
— Ну, хватит! Пора показать им мать Кузьмы! — Минди, сидевшая у контрольного пульта, схватила ручку управления и нажала на красную кнопку.
Опустилась задняя крышка огромного ящика на корпусе фургона, и оттуда показались две ориентированные на тепло амстердамские ракеты. Застигнутые врасплох, оборотни не успели отреагировать на такой ход. Нацелившись на раскаленные докрасна моторы, «амстердамки» опустились, выровнялись и ринулись вперед… Спустя мгновения несколько оглушительных взрывов уничтожили добрую толику человекообразных псов — во все стороны разлетелись покрытые шерстью куски их тел… Наши пулеметы не заряжены серебром — что ж, зато ракеты сделали свое дело!
Стараясь восстановить порядок в своих рядах, уцелевшие мотоциклисты обстреляли тыл РВ из автоматических пистолетов. Минди послала еще три огненные птички, — покинув свое гнездо, они завершили разрушительную работу на шоссе. Тут же разорвались за нами пущенные явно на скорую руку, ненацеленные ракеты — гейзером взвилось пламя, куски бетона полетели в небо… Далеко впереди удирающие машины все это только слышали… Им-то хорошо!
Еще несколько выстрелов — и противник нам ответил: они угодили прямо в грузовой отсек с ракетами, что на крыше фургона. Летучий груз запасных ракет взорвался — громовой удар над нашими головами… Грузовой отсек разлетелся на миллионы осколков, крошечные частицы вместе с пламенем пробили броню в потолке и проникли внутрь. Встроенные в стены и в спинки сидений автоматические огнетушители выпустили пену — и огненный ковер мгновенно сник. Задыхаясь и кашляя от ядовитого дыма, я все же ухитрился катапультировать остатки ракет — они с грохотом врезались в шоссе. Повсюду дзинькала горячая шрапнель… И среди этого кромешного ада нахально колесили лохматые мотоциклисты… Отцу Донахью, видимо, надоело все это представление. Он взял что-то у Джорджа и кинул это что-то за окно с криком:
— Отыщи их, мой мальчик!
Амиго! Пробуравив воздух, крошечный ящер ударился об асфальт и рикошетом отлетел прямо в искромсанный взрывом ракетный отсек. Добрая половина волосатиков, издавая победные вопли, успела уже покинуть поле боя, когда из ревущего пламени возникла гигантская рептилия — малютка дракон принял свое истинное обличье. «Прекрасное дитя» распростерло радужные крылья, отряхиваясь от горячей металлической пыли, и с боевым кличем, вытянув страшные кривые когти, устремилось прямо к триумфаторам. Молниеносно настигнув их, Амиго вырвал шестерых молодцов из седел и кинул в свою разинутую пасть…
Охваченные ужасом, уцелевшие оборотни бросились врассыпную, подальше от смертоносных когтей нашего дракоши, — храбрецы улепетывали от разъяренного ящера со скоростью не меньше сто пятьдесят миль в час. Сделав легонький огненный выдох, Амиго в своем ребяческом гневе пустил им вдогонку сноп пламени, способного сжигать камни… Неплохая охота, ничего не скажешь!
Вентиляторы героически сражались за очистку воздуха. Оборотни где-то вдали перегруппировались и послали вслед нам парочку ракет, разорвавшихся впереди РВ. Корпус заволокло отвратительным дымом, и мы поплыли в этом отравляющем тумане…
— Нервно-паралитический газ! — Джордж уставился на шкалу прибора, где появилась красная линия.
Я взглянул на проломленный потолок — только скорость спасала фургон от проникновения смертоносного газа. Минди Дженнингс медленно отвела руку от задвижки окна.
— Так… значит, нельзя открыть окна и бойницы… Стрелять… стрелять нельзя!
— Так точно, барышня!
Джорджу явно придется расплачиваться за эту «барышню», взятую напрокат у отца Донахью, — такое у Коротышки стало лицо. Если, конечно, мы выживем, а это вызывало сомнения. Волосатые умники взялись за дело всерьез: не выпустить нас живыми — вот чего они желали; а пуще всего — запустить свои когти в ту информацию, которую мы везли в Бюро. Наша организация для них — единственный сдерживающий фактор.
— Эд, что будем делать? — встревожился Рауль: стена из непробиваемого стекла для мага помеха, ему такой заслон не прошибить.
Донахью открыл шлюз в днище фургона, высвободил жидкое масло, на шоссе посыпались острые гвозди. Нет, для лихих мотооборотней это даже не булавочный укол…
— Во-первых, 04! — объявил я (это «Основательная чистка») и, вытащив обыкновенную зажигалку, засунул палец в дырку — ни один человек в здравом рассудке совать туда пальцы не станет.
Отпечатки совпали, и на приборном щитке отодвинулась малюсенькая панель, дав мне возможность набрать входной код. На мини-экранчике компьютера вспыхнул мой запрос о дополнительных полномочиях; мой «ЭВМчик» задал несколько шифрованных вопросов и, получив ответы, тоненько загудел: можно!
Вздохнув, я откинулся на спинку сиденья… Итак, все данные, содержащиеся в компьютере фургона, стерты и заменены Полным собранием сочинений Оскара Уайльда (мой любимый писатель). Потом и эти записи будут стерты, дискеты расплавлены и изрезаны на мелкие кусочки. Попробуйте-ка восстановите первоначальные записи, вы, мохнатые подонки! (Между прочим, наш РВ беспрерывно обстреливается градом бронебойных пуль, но броня невредима, — еще одно очко в пользу Технической службы.)
Не прошло и минуты, как все наши проделали ту же операцию со своими личными записями. Джессика включила программу самоуничтожения фургона: в корпусе заложено шестьсот фунтов взрывчатки; если оборотням и удастся заполучить наши мертвые тела, то разорванными на столь мелкие кусочки, что поживиться им будет нечем — не хватит даже для закуски а-ля фуршет. Ни фуршета они от нас не получат, вот и весь сказ! (В боковом зеркальце вижу: мимо пронеслась ракета. О-го-го, они явно взволнованы! Еще бы, занервничаешь, если целых семь лет не везет.)
— Что дальше, Эд? — Отец Донахью превращал лист сожженной бумаги в невосстановимое месиво.
Количество пуль увеличивалось — так и стучат об окошки.
— Попробуем лазеры! — решил я.
Улыбаясь, Ренолт пошарил в ящике с амуницией: вот они, четыре блестящих пистолета со злобным, мощным затвором — сверхсекретное оружие, сработанное по заказу Пентагона, оружие будущего. Может случайно взорваться в руках у хозяина; заряжать надо в течение недели; хранили на крайний случай. Соблюдая всяческие предосторожности, мы перевели регуляторы со «Вспышки» на «Луч»: выстрел со вспышкой ослепляет каждого, на ком нет поляризованных очков. «Луч» спиралью разрезает даже сталь. Играть, так по-крупному!
Донахью, Ренолт, Минди и я, с лазерным чудом в руках, стали в правой части фургона, а Рауль и Тина — в левой, вооружившись жезлами. У них свое чудо, с тем же эффектом: несущее смерть световое заклинание. Техника отличается от магии разве что патентом от разных ведомств — Военного министерства или… Господа Бога.
Мотоциклисты приблизились; ракета взорвалась сразу за нами — поле обзора заволокло пламенем и бетонным крошевом. Случайный осколок ударился о заднее бронированное стекло — появилась легкая трещина.
— По моей команде! — Во рту у меня пересохло. — Готово… Прицел… Огонь!!
Полдюжины сверкающих энергетических лучей вырвались на свободу сквозь задние стекла фургона. Скользящее прикосновение луча — и оборотень сваливается с мотоцикла, лишившись кто чего — головы ли, руки… Мы методично очищали шоссе: безжизненные, искалеченные мохнатые тела падали и падали, но пустые, без седоков, мотоциклы продолжали мчаться, наращивая скорость…
— Ловко нас провели! — заорал Донахью, хлопнув кулаком по колену. — Атакуют-то сами мотоциклы, а не те, кто их оседлал!
Минди откинула со лба прядь взмокших волос — температура в фургоне повысилась на двадцать градусов: лазер…
— Быть мне ведьмой, если в них не вселились демоны!
— Смотри и вправду не превратись, — думаю, не вселились, — болезненно скривился Рауль.
Ох, ну что там еще может быть? Рауль расстроился…
— Докладывай! — нетерпеливо приказал я, наблюдая, как падает уровень мощности в моем пистолете: уже наполовину…
Тина воззрилась почему-то на потолок, а Рауль прочистил горло.
— Ну, это только теория… Понимаешь, только теория…
— Говори! — раздраженно прикрикнул Ренолт.
Раздался тягостный вздох.
— Видите ли… э-э… некоторые маги полагают: вервольфы бесчувственны и потому вольны решать… э-э… во что им превратить свою жертву.
Тишина, наступившая в фургоне, казалось, будет длиться вечность…
— «Во… во что»? — Минди поперхнулась.
Чародей только грустно кивнул в ответ.
— Значит, эти… мотоциклы не техника, а…
— А полноправные функционеры «Свиста». Именно так!
Разумные, сверхъестественные мотоциклы-оборотни — вот кто наши враги! Кому жаловаться? Ассоциации паразитологов? Машиностроительному заводу?
— Они приближаются!
С жутким ревом мотоциклы устремились к нам… Мы снова открыли огонь, но бессловесные машины точно взбесились — вертели из стороны в сторону колесами, виляли и вихляли, как девка бедрами… Невозможно сделать точный выстрел! Меняем тактику, решил я: целимся в асфальт, разрушаем шоссе, создаем аварийную ситуацию. Лазеры расправились с дорогой жестоко, но сверкающие двухколесные твари без труда перепрыгивали через обломки асфальта. Некоторые, правда, приземлялись неудачно, спотыкались о руины шоссе, но каким-то дьявольским образом выправлялись и вновь затевали свои адские пляски святого Витта…
Даже моя видавшая виды команда опять не удержалась от изумленных восклицаний — как в тот раз, когда я объявил количество преследующих нас мотоциклов. У проклятых тварей, должно быть, новейшие стабилизаторы! Нечего и надеяться, что перевернутся!
Пока ребята обрушивали на врагов потоки ругательств, я, как всегда, мысленно перебирал добрую дюжину вариантов: как выйти из положения? Все пришлось отмести — фургон окутан нервно-паралитическим газом, открыть окошки нельзя…
В гневе я до боли стиснул зубы. Ракет нет; пули их не берут; лазеры иссякли; магия почти бессильна… Помощи ждать неоткуда! Если мы немедленно что-нибудь не предпримем, металлические камикадзе очень скоро превратят нас в подобие подозрительных федеральных гамбургеров. Я отчаянно пытался придумать нечто… нечто умное, эффективное…
— Тина, приготовься метнуть крюк! Минди, шест и канаты из запаса! Джордж, захвати карту! Рауль, нас ждет еще невиданная схватка. Всем приготовиться к эвакуации!
Никто не ответил — занялись делом. Минди передала шест Джессике; та установила его между педалью газа и приборным щитком — так, чтобы педаль была прижата к полу, с помощью каната закрепила руль в нужном положении.
— Тина, Рауль! — позвал я, наполняя карманы патронами и гранатами — на случай если мой план не сработает. — Крюк!
Тина Бланко махнула рукой, и из борта фургона выстрелила сверкающая зеленая цепь с огромным якорем на конце, он ударился о шоссе и зацепился. Шины взвизгнули — РВ резко, как на крыльях, взвился в воздух… Отлично проделано!
— Отпускай!
Цепь втянулась внутрь; развернувшись на сто восемьдесят градусов, РВ бросил свой гигантский корпус навстречу мотоциклам-врагам.
— Исчезаем!
Мгновенно мы растворились в воздухе, мягко прошли сквозь вещество фургона и, коснувшись ногами асфальта, материализовались. Теперь оставалось наблюдать: двадцать четыре тонны бронированного детройтского металла со скоростью порядка трехсот миль в час — отличная скорость для тарана! — мчатся навстречу накатывающемуся валу чудовищных машин. Как будто весь мир раскололся на части: мощный взрыв горючего груза мотоциклов, сдобренный шестьюстами килограммами взрывчатки нашего РВ, потряс все и вся… Потом мы опять обрели способность видеть белый свет: вокруг нас шлепались о землю шрапнель и обломки бетона; сильнейшая взрывная волна едва не сместила кости в наших телах, сердца сумасшедше колотились… И тут на нас с грохотом и шипением покатилась громадная грива пламени.
— «Берлин»! — выкрикнула Тина.
Все, пригнувшись, спрятались за сооруженной ею магической стеной. Огонь достиг нас, но лижущие языки пламени не причиняли никакого вреда, обтекая упругую зачарованную преграду. Правда, убийственный жар все же чувствовался — казалось, это поджаривание будет длиться вечно… Но вот гряда огня полыхнула в последний раз и превратилась в ничто. Тина, совершенно обессиленная, присела прямо на дорогу, а мы лежали ничком посередине этого изуродованного шоссе в штате Огайо. Промасленная, прокопченная, с ломотой в суставах, команда мрачно собрала оставшееся у нас оружие и взялась за руки — мы выжили! Но что пережили — поражение или удачу?
За обочиной шоссе все еще бушевало пламя; вдруг выкатилось оттуда дымящееся колесо от мотоцикла, бесцельно прокатилось несколько метров, свернуло в сторону и затерялось в сорняках…
Радостные, мы скакали подобно детям в хороводе и вопили до тех пор, пока наши глотки не стали такими же сухими, как тела. «Если все остальные мертвы, значит, ты победил»: седьмая аксиома Бюро-13. На то она и аксиома, чтобы не подвергать ее сомнению.
Со стороны объятого огнем горизонта послышался шум и шуршание чего-то огромного — это летел к нам Амиго с распростертыми крыльями. Приблизившись, он замер, ошейник его, вспыхнув, лопнул — перед нами снова маленький ящер. Рауль взял нашего питомца на руки и нежно почесал ему шею, Амиго прижался к нему и ласково заурчал.
— Карту! — прохрипел я, ослабляя узел закопченного шейного платка.
Ренолт вручил мне обугленный клочок бумаги — с ироническим поклоном, хотя из ушей у него сочилась кровь. Церемонно его поблагодарив, я стал всматриваться в даль в поисках дорожного указателя — надо же определить, где мы находимся. Ага, вот где! Прихрамывая, вконец измученные, мы двинулись по шоссе к ближайшей автостоянке. Работы впереди невпроворот, а времени в обрез. Уже дважды «Свист крестолунного стилета» заставил нас отступить. Третьего раза быть не должно!
Не успели мы добраться до Айрон-Сити, как наш вид испугал какого-то малыша: бедняжка заорал благим матом, узрев таких чудищ. Пришлось сделать остановку в местной парикмахерской, побриться, постричься и все такое прочее. Потом, конечно, — купить новую одежду. Ну а теперь можно направить свои стопы вон в тот симпатичный ресторанчик, — похоже, цены там умеренные.
Пока славные воины, уже сытые, смаковали десерт, я зашел в телефонную будку и, соблюдая все меры предосторожности, позвонил в Бюро. Вместе с фургоном мы потеряли и реле, так что наши наручные часы ни к черту не годились: где в данный момент наш Главный штаб? Единственный выход — платный таксофон. Целую вечность я соединялся с Аламогордо в Нью-Мексико; наконец мне удалось отыскать в Тревоусе, штат Пенсильвания, должностное лицо, которому я и отчитался. Последовал краткий обмен информацией.
Вернувшись к своим, я жизнерадостно сообщил своей команде: поскольку мы входили в прямой телепатический контакт со «Свистом», ни одна группа из Бюро не собирается вмешиваться в наши дела и подвергать себя опасности, мы удостоены чести остановить этих безумцев в одиночку. И как мои друзья ухитрились сдержать свои эмоции и не пуститься в пляс от радости при этаком сообщении — вот уж не знаю. Усевшись за стол, я пригласил всех принять участие в обсуждении. Тина, прибегнув к браслету, раскинула над нашим столиком «Купол тишины», и мы придвинулись друг к другу, образовав тесный кружок.
— Оʼкей, ясно одно: без псионической защиты отправляться в Хадлевилл и думать нечего! — Джордж подъедал остатки политого сиропом бисквита с кремом. — Рауль, Тина, как насчет магических средств?
Маги посовещались и помрачнели. Бланко только вздохнула.
— Ниет. Заклинания, воздействующие на мозг, произносятся для каждого индивидуально, к тому же в самый последний момент. Рауль и… мы очень быстро потеряем силу.
— Мы с Раулем, Рауль и я, — поправила Джессика.
— Да, мы оба, — кивнула Тина.
Хорта лихорадочно листал разложенную на подносе для приправ книгу заклинаний. Книга стучала о поднос — вот так меню!
— Можно использовать некоторые алхимические снадобья, но у них неприятные побочные эффекты, — осторожно доложил Рауль.
— Например? — полюбопытствовал я. — Головные боли? Желудочные спазмы? Если этого требует наша работа — мы потерпим.
Нахмурившись, Хорта пробежался пальцем по книжным строчкам.
— Давайте посмотрим… так… «Легочный огонь», «Демонический рак», «Мозговые пауки»…
— Пожалуй, этого хватит! — подняла руку Минди. — В общем и целом — все понятно.
— Кроме того, мы сейчас едим, — буркнул Ренолт. — Тоже немаловажно.
Стальной жезл Тины запульсировал от нестерпимой энергии — чародейка выдала длинную, резкую фразу на русском, прозвучало нельзя сказать чтобы ободряюще.
— Да этого просто вынести невозможно! — взорвался отец Донахью, с легкостью разломив пополам кусок хлеба величиной с бейсбольную биту. — Только потому, что в Бюро нет функционирующих телепатов, мы должны сидеть сложа руки, а в это время «Свист»… — Он сделал яростный жест. — Кто знает, сколько мирных жителей уже погибло? Скольким еще суждено расстаться с этим светом?
Да, тут ничего не возразишь: где «Свист крестолунного стилета», там всегда и смерть. Много смертей…
Минди с такой силой стукнула кулаком по столу, что задрожали столовые приборы.
— Черт побери! Мы обнаруживаем логово бесчувственных оборотней — самую страшную угрозу для человечества за последние годы — и даже не исследуем его? И все потому, что эти милые шалуны способны читать наши мысли? Говорю вам — мы просто обязаны вернуться в Хадлевилл и поджарить их задницы, а не лелеять тут свои!
— Молодец! — поддержал Рауль. — Передвигаемся быстро, сами по себе. Пусть даже они прознают о наших намерениях — остановить не смогут!
Тина взмахнула невидимым жезлом.
— Мы их сживем со свету!
— Нет! — Мой тон исключал дальнейшую дискуссию. — Опасность слишком велика. Бог знает какие секреты Бюро известны этим иеху из романа Свифта![92] Однажды Джессика уже спасла наши шкуры. Какое мы имеем право губить всю операцию из-за недостаточной подготовки? Найдем способ укоротить этих ловкачей! Нужен трюк, западня!
Все смотрели на меня выжидающе.
— Ну, что-то вроде этого… — довольно жалко пробормотал я.
— Мы же всегда что-то придумывали! — Жена пришла мне на помощь.
Удовлетворенно откинувшись на спинку стула, Хорта скрестил руки на груди.
— Ну что ж, босс, давай выкладывай.
Нахмурив брови, я изо всех сил напрягал мозги, тужился… ну как последний… не буду говорить кто. Нет… нет… Это не годится… И это тоже…
Наклонившись вперед и сохраняя важное молчание, отец Донахью с дикой скоростью перебирал четки — даже испариной стал покрываться, так старался. Но вот он взял себя в руки — прекратил свои лихорадочные движения, облизал губы.
— Так. — Майкл Донахью уставился в потолок; голос его звучал напряженно. — Если бы мы только знали, чем себе помочь… Ну, к примеру… Священник услышит что-то на исповеди, что-то важное и серьезное — он ведь молчит об этом: ни-ко-му! Даже если ему очень-очень хочется поделиться, — закончил падре, сделав страдальческую мину; почему-то сейчас он казался даже крупнее обычного.
Все заулыбались — выход найден!
— Эй, Майкл, — обратился я к нему с улыбкой, — может, пойдем разомнемся — сыграем по-дружески в дротик на стоянке машин?
Рауль сосредоточенно листал свою магическую книгу и выудил наконец из нее гигантскую карту Северной Америки. Что ж, попробуем! Мы делали это и раньше — много раз.
Достав из объемистого кармана сутаны изящно отделанную красную кожаную коробочку, Донахью открыл крышку. Внутри, на подушечке из блестящего белого сатина, лежали три дротика: на острых клинках выгравировано полное имя Донахью; рукоятки — из африканского железного дерева с инкрустациями из красного дерева; каждый дротик венчают элегантно обработанные перья американского белоголового орла. Донахью легким движением поднес дротик к глазам, подбросил в воздух и ловко поймал большим и указательным пальцами. Снова подбросил — снова поймал, едва заметно шевельнув запястьем. Даже Минди не проделала бы подобный трюк лучше.
— Пошли, Эд! С удовольствием сыграю. Жаль только, что мечу я дротики не так уж здорово!
Мы с отцом Донахью метали дротики, попадая в основном на территорию четырех штатов. Вскоре нам понадобилась «свежая карта», и мы принялись обрабатывать план-схему Канзас-Сити, штат Миссури. С забавным постоянством Майкл попадал оперенным метательным орудием в небольшую, уютную усадьбу нашего старого приятеля. (Приятелем-то его, конечно, можно назвать, но ведь у всякого слова есть несколько значений, а у каждого значения — еще оттенки. И все они колеблются — то так, то этак…)
Снова собравшись вместе, мы расплатились за обед и наняли такси от Айрон-Сити до Зейнсвилла. Всю дорогу мы проспали. В Зейнсвилле купили новенький сверкающий лимузин, использовав мой одноразовый паспорт и фальшивую кредитную карточку, подписанную именем Хэнка Матерса. Ей соответствовал неограниченный счет, но воспользоваться можно было только для одной покупки: счет полностью оплачивался Бюро и тут же закрывался.
По пути в Колумбию мы заменили лимузин потрепанным школьным автобусом, который на первый взгляд больше всего напоминал бронированный фургон, — ничего лучшего не нашлось. К тому же, если «Свист» по-прежнему следит за нами, возможно, это нам поможет замести следы. А что слежка продолжается — вполне резонно предположить: ищейки они неплохие.
Мы посетили фирму, торгующую театральными принадлежностями, купили кое-какие вещи, а потом занялись поисками спокойного местечка, где никто не помешает работать.
Заехав на стоянку мотеля «Ленивая восьмерка», Джессика обеспечила за нами четыре смежные комнаты, и вся команда, с только что приобретенным снаряжением, поспешила во вновь обретенное убежище. В нашу экипировку вошло оружие, амуниция, медикаменты, слитки серебра и еще кое-что, купленное специально для меня, — я сам купил. Понятия не имею, почему именно в эту усадьбу попадал отец Донахью и что он конкретно подразумевал, говоря о молчании священника об услышанном на исповеди. Но вот насчет того, что мне придется совершить, чтобы задуманное воплотить в жизнь, подозрения у меня чертовски основательные. Ну, вроде того, когда выполняешь поручение, четко сформулированное так: «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что».
Миссия моя чрезвычайно опасна и не совсем законна, поэтому я шел один: чем больше людей, тем вероятнее провал. Решение единогласно не приняли, нет, — пришлось воспользоваться командирской властью, чего я не делал со времен того отвратительного инцидента с колумбийскими Новыми Богами. Но мы прекрасно знали, кому принадлежит та усадьба на окраине города.
Доктор Матиас Болт — доктор медицины, лицензированный психотерапевт, миллионер, филантроп, чародей (или как хотите), убийца и глава «Братства тьмы» — воплощенного символа веры помешанных; у этих цель — завоевание мира. Может быть, власть над миром и нужна-то им для того, чтобы все на свете неудачники могли встречаться по субботам ночью и избегать уплаты налогов?
«Братство тьмы» никогда не представляло серьезной угрозы — для Бюро ли, для мира в целом, — хотя искуснее доктора Болта, пожалуй, нет чародея на земле. С другой стороны, некоторые члены «Братства тьмы» чересчур уж сообразительны. Единственный способ держать этих психов под контролем — давать им любую информацию: пожалуйста, какую угодно, в полном объеме. Но есть тонкость: представлять ее надо так, словно она липовая. «Вывернутая психология» — так называли этот прием ребята из Отдела стратегии и тактики. А у действующих агентов подобная тактика получила наименование «полировка зеркала».
Подготовился я основательно: не просто принял душ, как обычно, а выскреб себя до неимоверной чистоты, аж до скрипа; тщательно выкрасил свои черные волосы в черный же цвет; оделся в новый, с иголочки костюмчик; намазал руки (они у меня и так смуглые) и лицо лосьоном для загара; облачился в плотный корсет и влез в туфли с полыми каблуками, тем не менее вдвое выше обычных; наконец, вставил в оба глаза прозрачные, без диоптрий контактные линзы и, сняв с руки обручальное кольцо, тщательно замазал тональным кремом белую полоску на безымянном пальце, а потом опять надел свою «златую цепь». Внимательнейшим образом осмотрел себя в зеркале с головы до пят: потрясающе, такое совершенство — притронуться страшно!
На взгляд обычного человека, ничего во мне особенного — я остался самим собой. Но опытный наблюдатель заметит явную маскировку. Волосы-то черные, но цвет совершенно неестественный, сразу видно — крашеные; то же и с цветом кожи. Контактные линзы придают моим черным глазам некий демонический оттенок. И еще: по моему обручальному кольцу можно судить: не молодожен, а бледной полоски на пальце нет — явная фальшивка. Двойные каблуки выдают стремление мужчины небольшого роста казаться повыше. Плотный корсет свидетельствует: стараюсь скрыть излишнюю полноту. Сверх того, в моей наплечной кобуре, приспособленной для элегантного автоматического пистолета, угнездился громоздкий смит-вессоновский «Магнум-357». Конечно, никто не станет ощупывать кобуру, но подумает: «„Магнум“ — не привычное его оружие».
Вот это все и называется «полировкой зеркала»: выглядишь самим собой, а никто этому не поверит, ни один дурак. Именно на то и рассчитано. Раскованным шагом я направился в большую комнату, где меня ждала вся развеселая компания. Рауль напевал над кофейником с ароматным напитком, Джессика начиняла кремом эклеры (а ей уже пора начинять шприц). Сдвинув галстук на плечо, я расстегнул рубашку и приподнял бронежилет: мягкая, как шелк, эта вещица защитит мою грудь даже от пушки слона.
— Будет немного больно, — предупредила жена, протирая спиртом мой необычайно мускулистый торс — ну прямо как у агента «007».
— Но потом мне ведь дадут конфетку, а?
Джессика легко ввела иглу.
О-ох! Да-а… И это называется «немного больно»?..
— Дадут, детка, конечно, дадут. Если не будешь хныкать.
— Постараюсь… Охо-хо! Кто же это придумал? Нацистские военные преступники?
Но тут новокаин начал действовать — кожа занемела, фу-у… так-то лучше. Джесс отступила в сторону, ко мне приблизилась Тина и принялась что-то рисовать у меня на груди. Черт, щекотно… Следующим подступил Рауль и кисточкой обвел нанесенные прелестной чародейкой контуры. Несмотря на новокаин, я чувствовал, как шипит моя кожа при соприкосновении с колдовским зельем… Прощай, летний загар!
— Шрам-то останется? — полюбопытствовал я, когда он наконец опустил бронежилет.
— Дорогой босс, надеюсь, что да. — Рауль вылил остатки зелья в раковину — эмаль тут же покоробилась.
Невольно я перестал застегиваться.
— Как это? Почему?
— «То ли еще будет, ой-ей-ей!» — ухмыльнулся маг, опуская кисточку в пустую банку, — клочок старой газеты на дне вспыхнул и превратился в пепел.
— Благодарю вас, мистер чародей.
Хорта отвесил низкий поклон, сложив ладони как факир:
— К вашим услугам, мой господин!
Проверив в последний раз «магнум», я склонил голову, и отец Донахью прочел надо мной молитву. Потом я поднял брючину, и Джордж прикрепил мне к лодыжке еще одну кобуру. А Минди вручила целую пригоршню авторучек — самолично зарядила их взрывчатым веществом — чтобы без всяких накладок. Тина насыпала в мои пижонские туфли какие-то порошки, в рот влила неведомое снадобье, а спину намазала лосьоном. В общем, ребята меня снарядили: чувствую — грудь горит, голова болит, какая-то слабость… Вот дрянь-то! Но чего не сделаешь ради Америки. А тут еще Джесс дала мне сильнодействующий аспирин и велела запить стаканом воды. Господи, как я люблю эту женщину!
Снабдив всю компанию подробными указаниями и получив от Джессики прощальный поцелуй, я вышел на улицу, поймал такси, доехал до деловой части города, приобрел там автомобиль и отважно двинулся в сторону хорошо известного штаба наших заклятых врагов. По дороге я на какой-то короткий миг опять задался вопросом: что же такое чертовски важное и серьезное имел в виду отец Донахью?
Из стратегических соображений я, как обычно, припарковался в добром квартале от усадьбы, прямо под старым дубом, в тени: густые, раскидистые ветви скрывали машину от света уличного фонаря — любая мелочь может оказаться спасительной.
Самым ярким пятном на этой улице оказался эффектно освещенный рекламный щит: «Здесь находится Главное управление „Братства тьмы“. Мы — некоммерческая благотворительная организация; всем нашим членам — равные возможности!» Дело в том, что для непосвященных «Братство» — общепризнанная законная ассоциация, изучающая магию, парапсихологию и оккультные науки. Агенты ее — сама предусмотрительность: нигде не появляются без адвокатов, водят дружбу с репортерами и мало того что вечно окружают себя толпами добрых, мирных обывателей — грязный трюк, но всегда великолепно срабатывает, — но еще и прикрываются всякими благотворительными общественными объединениями. К примеру, база «Братства» в Канзас-Сити делит земельный участок с приютом для слепых и тренировочным центром для инвалидов. Оба эти заслуживающие всяческой поддержки учреждения и поддерживаются материально — трижды проклятыми деньгами «Братства». Оно, разумеется, вполне индифферентно к благополучию этих доверчивых людей — просто использует бедствия людские как ширму. Вот Бюро и не может, скажем, просто-напросто сбросить на усадьбу аэроплан с напалмом: ведь пострадают ни в чем не повинные очаги милосердия. Так что все продумано, причем в деталях.
«Братство тьмы» для нас чертова заноза: изворотливы, хитры, используют против нас наши же законы. Попробуйте-ка примените к ним силу — на вас тут же набросится свора адвокатов в полосатых брючках, и каждый будет вопить о неприкосновенности личности, громогласно требовать предъявления ордера на обыск, на арест, а также значка вашей службы, водительских прав, лицензии на рыбную ловлю, свидетельства о рождении… да всего, что им взбредет в голову. А уж где какой шум — там «Теленовости» тут как тут, в считанные минуты. Так что грубая работа недопустима, все надо делать в бархатных перчатках. И незаметно не проскользнешь: они оснащены и магической, и технической защитой. Выход один — самый трудный и опасный: честно постучать со стороны парадного входа: впустите, мол.
Пересекая улицу, я отметил, что усадьбу окружает шестифутовая кирпичная стена — именно такую высоту разрешает закон, — но поверх кирпича протянута блестящая колючая проволока. А она пострашнее лезвия бритвы: с устрашающей легкостью рвет и руки и перчатки (тем более бархатные, даже если они «в переносном смысле»). Кроме того, через каждые метров восемь на двойной ограде висят гроздья галогеновых светильников (их очень трудно вырубить). Ворота единственные, из нержавеющей стали, выкрашенной в несусветный черный цвет; никаких засовов: просто массивная, тонны в две металлическая плита поднимается и опускается на бетонированную площадку с помощью гидравлических двигателей — таких мощных, что они способны поднять не только ворота, но и саму ограду.
А вот и охрана: в аккуратной, маленькой кирпичной привратницкой (стены оклеены картинками, изображающими орудийную мощь Советской Армии) топчется парочка — мужчина и женщина в мешковатых формах, под ними, конечно, скрыто нательное оружие. На виду только служебные револьверы, все законно, не придерешься. Но в оружейном ящике здесь, несомненно, хранится приличный запас всякого мерзопакостного смертоносного оружия и такое количество тепловых бомб, что ими можно поджарить самого Господа Бога.
Не успел я приблизиться — военизированная дамочка забубнила что-то в радиопередатчик; видеокамеры отслеживали мой путь; верный страж засунул большие пальцы рук за ремень — удобнее выхватить пистолет.
— Добрый вечер, — вежливо поздоровался я, протягивая руку.
Поколебавшись, он протянул свою (оʼкей, вот дурак!) и выдал сдержанное:
— Сэр?
— Мне бы хотелось встретиться с доктором Болтом. Он здесь?
— А вам назначено? — И он отдернул руку.
«Поздно хватился, растяпа!»
— Нет, не назначено.
— В таком случае, сэр, извините: доктор Болт — очень занятой человек. Вот если бы вы позвонили утром его секретарю и договорились о встрече…
«Скорее Ад вымерзнет, придурок ты этакий!»
— Боюсь, мое дело не терпит промедления, — дружелюбно проговорил я.
Охранница опять включила радиопередатчик.
— Ваше имя, сэр? — осведомился ее напарник.
Я небрежно сунул руку в карман спортивного пиджака и извлек новенькое удостоверение работника ФБР — вполне подлинное, со своей фотографией (но на том вся подлинность и заканчивалась).
— Особый агент Эммануэль Родригес. Федеральное бюро расследований.
Охранники сразу насторожились: ничего определенного «Братство» не знает, но вот чье подразделение Бюро-13 — это им отлично известно, так что соблюдать конспирацию, называя нас Федеральной службой безопасности, нет смысла.
— А какого рода дело у вас к доктору Болту? — Охранница подала голос впервые.
— Частное. — Я позволил себе подпустить в свою интонацию властные, ледяные нотки.
Они принялись тихо переговариваться, а я в это время разглядывал звездное небо: какая чудесная ночь! Почему бы на эту усадьбу не свалиться метеору? Но, к сожалению, так не бывает.
— Не могли бы вы минуточку подождать, господин офицер? — Он сохранял безукоризненную вежливость.
А она вошла в привратницкую и стала названивать по телефону. Кивнув, я опустил свое ослепительное удостоверение в нагрудный карман, так чтобы его краешек был всем виден.
— Конечно.
Честно говоря, я надеялся, что кто-нибудь в скором времени начнет грубить, — от этих сделанных улыбочек у меня челюсти сводило. Не прошло и минуты, как по другую сторону ограды появились еще четверо охранников и мне сообщили: доктор Болт любезно примет меня, он всегда рад помочь властям.
Ворота открылись со звуком… ну, так скрежещут двери склепа. Новоприбывшие охранники не стали брать меня под конвой, но, несомненно, оказались ближе к воротам, чем раньше. Естественно, у меня не было возможности тщательно осмотреть внутренний двор, но это не так уж важно — у нас в Бюро, в помещении архива, я не раз видел фотографии: бархатистые лужайки, аккуратненькие палисаднички, брызжущие фонтанчики. Пока шел, эскортируемый четырьмя охранниками, запоминал, что видел. Вдоль широкой центральной аллеи в два ряда вытянулись бронзовые скульптуры, изображающие знаки Зодиака: Овен — баран, Телец — бык, Близнецы, Рак — краб, Лев, Дева — обнаженная женщина, Весы — женщина, «одетая вполне», с весами в руках, Скорпион, Стрелец — обнаженный мужчина с луком и стрелами, Козерог — козел, Водолей — полуодетая женщина, льющая воду из кувшина, и Рыбы — огромная рыбина.
Конечно, я не искусствовед, но скульптуры нашел превосходными. Однако меня не очень-то удивит, если в опасный для обитателей усадьбы момент все эти распрекрасные знаки Зодиака оживут и атакующий ознакомится со своим гороскопом, в котором осталось только одно: «Пора помирать, пора!» Больше я о «трепетной лепке» талантливых творцов ничего сказать не могу.
Входную дверь, толстенную, из старого дуба, не пробил бы и самый зверский средневековый таран. Специальных темных очков на мне не было, но я мог бы с уверенностью заявить, что дворецкий — зомби (или настоящий англичанин — иногда их трудно различить). Я протянул ему руку, и он довольно небрежно пожал ее. («Вот так! Получай!»)
В вестибюле, отделанном итальянским мрамором, свисали с потолка французские хрустальные люстры; в затененных стенных нишах — пустые немецкие рыцарские доспехи, позы боевые. Я уже начал подумывать, что Болт еще худший параноик, чем сотрудники Бюро. Или он на самом деле так нас боится? Эта мысль меня порадовала. А может, у него во врагах числится не одно наше Бюро? Тоже приятно сознавать.
Бдительным охранникам, застывшим в вестибюле, я тоже горячо пожал руки, прощаясь, и послушно зашагал за холодным как лед дворецким. На лестничной площадке нас ожидали еще несколько стражей, и с ними я обменялся рукопожатием: такой уж я дружелюбный. Целой процессией мы проследовали по галерее — я заметил множество запертых дверей, а портреты на стенах… Глазки-бусинки неотрывно сопровождали каждое мое движение… Потом раздался слабый звук щелкающего автоматного затвора… Но возможно, мне и показалось. Так или иначе, но я что-то стал сомневаться: стоило ли затевать этот визит? Внизу, на первом этаже, захлопнулась входная дверь — так хлопают крышки гробов. Ну-ну! Всюду мне чудятся здесь символы…
Пока мы бодро шествовали по галерее, мои стражи несколько раз, то ли случайно, то ли намеренно, натыкались на меня — явно пытались выяснить, что у меня с собой, хоть ненароком, а обыскать. Да эти птенчики и представить не могут, сколько на мне оружия и всяческих приспособлений. Крепко надеюсь, что этого мне хватит.
Заворачивая за угол, мы прошли сквозь искусно замаскированный аппарат с Х-лучами, миновали тщательно спрятанное пулеметное гнездо и несколько инфракрасных сканеров. Видимо, будет намного труднее, чем мы думали. Это не считая того, что я еще до сих пор не знаю — а зачем я сюда пришел?!
В конце коридора притулилась простая деревянная дверь с лаконичной табличкой «Офис». Четверо охранников заняли позицию снаружи, дворецкий открыл дверь и ввел меня внутрь. Наконец-то!
Каким же дураком я был! Частная контора Матиаса Болта представлялась мне чем-то вроде лаборатории сумасшедшего ученого, ну знаете: пузырящиеся жидкости в пробирках, огромный анатомический стол, заваленный перепачканными кровью отчетами; полки из человеческих костей, прогибающиеся под тяжестью запретных фолиантов — трудов по алхимии и черной магии…
Ничего подобного! Здесь довольно симпатично, хотя, на мой взгляд, чуточку все старомодно. Вдоль стен — книжные шкафы с тысячами толстых томов в разноцветных кожаных переплетах, — насколько я успел разглядеть, не менее чем на дюжине языков мира. На полу — пушистый велюровый ковер, такой мягкий, что ноги утопают и возникает желание улечься на него с лучшей подружкой, — прямо как живой. В центре левой стены — камин, в котором при случае можно зажарить автомобиль; вся правая стена задрапирована красивым бельгийским гобеленом, таким необъятным, что за ним спрячется что угодно.
У дальней стены, между двумя окнами, выходящими на балкон, разместился массивный блок красного дерева, по форме напоминающий письменный стол. Идеально чистая поверхность отполирована до зеркального блеска; на ней — бювар великолепной, мягкой кожи, из него выглядывает дорогая зеленая бумага, а рядом, в прямоугольной белой мраморной подставке, — внушительный золотой карандаш и золотая ручка. Без сомнения, все эти предметы не что иное, как смертоносное оружие.
За столом, ожидая меня, восседал Матиас Болт. Первое, на что я обратил внимание, — его глаза: очень большие, глубоко посаженные и не моргающие — никогда. Жуть…
Изысканный щеголь, Болт худощав, на нем классический пиджак и элегантнейшая мягкая шелковая сорочка светского человека и отчаянного прожигателя жизни. Черт, кто же это до сих пор производит такие вещи из «бель эпок»? Рот у него и так довольно широкий, а он еще и широко улыбается — во весь этот рот. Волосы угольно-черные, только на висках серебрится благородная седина. Курит эбонитовую китайскую трубку в фут длиной, набитую чем-то пахнущим как египетская травка. Этот некромэн… виноват — некромант[93] не носит ни колец, ни часов, но на запястьях у него — плоские медные обручи. Магические браслеты! Такие же, как мой! Это уже интересно, — конечно, в зависимости от того, какой смысл вкладывать в это слово: например, ядерная война — это интересно? В кино — кто скажет «нет»? А в жизни? Ладно, там посмотрим, что это за браслеты…
Попыхивающий трубкой Матиас Болт сразу напомнил мне громадную змеюку, которая вознамерилась полакомиться мелкой пташкой. А я как раз парень с перышками… Но раз так, мне уж точно интересно: сам он выковал себе эти обручи или в некромэнском (некромантском либо попросту некрофильском) порыве содрал с хладных трупов загубленных им агентов Бюро? Как бы то ни было, с таким «профессионалом наизнанку» приходится считаться. И избавиться от него надо как можно быстрее. На мгновение я потешил себя мыслью застрелить его на месте, но тут же отбросил заманчивую идею: положим, и незаконно, и просто проявление дурного тона, но дело вовсе не в этом — он еще должен поведать мне, ради чего я сюда явился. Именно в этот момент мой взгляд упал на стену над ним: ого, календарь «Плейбоя»! Июнь, прекрасный месяц… Стало быть, кое-что человеческое старому колдуну не чуждо…
Глава «Братства тьмы» величественным жестом указал мне на обитый бархатом стул, столь же мягкий и уютный, как и ковер, — в спешке не вскочишь. Да, стелет он мягко… Итак, наше сражение началось… «Люди, я люблю вас, — буду бдителен!» В ответ на любезное приглашение я удобно устроился на стуле. Пусть и душка Матиас расслабится — он-то не любит людей, и бдительным ему лучше не быть…
Ну а я — агент Бюро-13: меня можно раздеть догола, поставить на уши и приковать к стене — все равно буду бдителен, а значит, вооружен и очень опасен. «Я зовусь недаром…» Нет, минуточку, — я-то из Вайоминга… Но и мы «умеем все переживать».
— Добрый вечер, агент Смит, — произнес Матиас Болт таким елейным тоном, что ему удалось на миг воздействовать непосредственно на мои инстинкты — я поддался влиянию Враждебного Разума. Но тут же опомнился и встревожился не на шутку. Смит? Какого черта?! Прямое попадание в сердце! Этой фамилией я не пользовался с давних времен — с тех пор, как работал инструктором в Чикаго. Неужели мерзкий колдун меня знает? Ну, поживем — увидим: эту фамилию берут на вооружение многие ребята из Бюро.
— Как вы меня назвали? — Я сделал изумленное лицо; внутри у меня все дрожало от напряжения. — Простите, ваш дворецкий перепутал фамилию. Я — Эммануэль Родригес, особый агент ФБР.
— Конечно, — промурлыкал он, понапрасну излучая неотразимое обаяние. — Это моя ошибка. Я немедленно сожгу этого растяпу!
Сказал — как отрезал. И повторил мое определение: «растяпа» — так я мысленно охарактеризовал его стража… Черт, опять мне чудится то, чего, быть может, и в помине нет! Мой ответный выпад — вежливый зевок, а про себя я думал: «Неплохой ход! Тебя, пожалуй, растяпой не назовешь. Но если ты думаешь завоевать мою симпатию и таким образом притушить мою бдительность — не на того напал. Мы, Смиты, — настоящие бойцы. Недаром нас так много — нас большинство!.. Фу-ты, опять меня занесло! Держись, агент, крепись, агент!»
— Итак, по какому поводу Бюро, — Болт сделал ударение на этом слове, — оказывает мне честь визитом в такое время — в половине одиннадцатого ночи?
Меня-то опять занесло, а он снова попал в цель!
— Дело службы! — отрезал теперь я, задирая ноги на стол и намеренно пачкая безукоризненную полировку: отражаю удар и нападаю сам.
Тут уж «закраснелась морда»… простите, лицо доктора Болта залилось краской, но он тут же взял себя в руки и опять стал благодушным.
— Правда? Какое же? Умоляю, откройте!
«Все вперед, все вперед, отступления нет, — победа или смерть!» Раз уж убить его пока нельзя — а мне этого очень хотелось, — я ограничился тем, что улыбнулся ему мертвенной улыбкой, отточенной во время тысяч партий в покер и специально предназначенной для того, чтобы кровь застывала в жилах. Как-то эта улыбка сработала, когда я имел дело с одним вампиром — наивным.
— Слышали вы когда-нибудь о Бюро-13? — холодно спросил я.
Потрясенный доктор Болт выронил трубку и подпрыгнул, словно наступил на уголья. Первая кровь!
— Что-о? Ну да, разумеется… — Он выдвинул ящик письменного стола и вытащил небольшую папку. — Меня даже посвятили в некоторые собранные Бюро-13 данные…
Какая бы информация ни содержалась в этой папке, мне это не сулило ничего хорошего. В моем распоряжении дюжина способов защиты — выберем классический: нападение. По жужжанию браслета на своей левой руке я определил: Болта защищает такое силовое поле, что его не прошибет и крупный снаряд. Но на столе у него — бумажная папка, помеченная красной линией: оригинал, с него нельзя снимать копии. Взмахнув кистью, я задействовал зажигалку и направил поток жидкого пламени прямо на доктора Болта. Горящие языки химического пламени жадно лизали его, но защитная оболочка отразила яростную атаку. Зато бумаги превратились в пепел. Глаза его округлились и стали похожи на блюдца; он опустил руку и уставился на кучку горячего пепла.
— Прошу извинить. — Я убрал зажигалку в карман. — Эти проклятые вещицы иной раз случайно ломаются.
— Кто вы? — спросил он очень тихо.
Все, никаких любезностей, игра окончена! Я открыто продемонстрировал высокоразвитую технологию и владение магией, а его защитное поле многое сказало о нем — больше, чем ему хотелось бы, чтобы я знал. Оба мы не обманываемся насчет того, кто есть кто.
Встряхнув наручными часами, я включил саморазрушающий механизм. Теперь все зависит от того, какой следующий прием выберет для атаки доктор.
— Спросишь об этом в Аду! — прорычал я, опуская ноги на пол и соскальзывая на кончик стула, — это я тянулся к своей пушке.
Болт в свою очередь подарил мне жуткую улыбку — такое ощущение оставила бы могила младенца.
— Заметано! — прошептал он.
Предельно лаконичен — других предупреждений не последовало. Взорвавшись над столом, на меня кинулась непостижимой силы кипящая волна — адское цунами первобытной черной магии; отшвырнуло в сторону бювар, взорвались ручка и карандаш, меня обволокло облаком живого пара.
Скорее протянуть вверх руки!.. Медные браслеты зазвенели, излучая волны белой магии в отчаянной схватке с злобным колдовством, цель которого — смерть. Магические силы столкнулись и схватились в безмолвном воздушном бою. Голова у меня раскалывалась от боли, мой осажденный мозг затрепетал, отстукивая команду: «Скажи ему все, чего тебе не хотелось бы, чтобы он знал!» — старое, но верное заклинание.
Потом загорелась моя грудь — это обретали силу начертанные волшебным зельем магические слова, впитывая, собирая, контролируя воздушную атаку и яростно отбрасывая назад, прямо в лицо инициатору.
— Это находится в столе! — выкрикнул он против своей воли.
Здорово я его разозлил: ему так хотелось выудить из меня правду, и вот вся сила колдовства обратилась против колдуна, вытянув из него признание. В панике Матиас начал было подниматься на ноги, но осел, медленно уронил голову на стол и неподвижно застыл с простертыми вверх руками — сломанный механизм, прекративший работу: оборвался процесс произнесения гибельных заклинаний. Ох, как печально, как досадно!
Движением пальца я откинул его на спинку стула и отодвинул от стола. Лосьон — им пропитаны мои руки, им же я обработал здешний персонал — действует медленно: если бы не он, никогда бы мне сюда не войти — меня бы не впустили. Поверженный собственной магией, Болт останется в отключенном состоянии еще девять минут. То, что мне нужно, лежит в столе. Что делать? Справлюсь ли я со столом?
Так я и знал: под столешницей замаскированы контрольный пульт с множеством кнопок, коленная панель и ножные педали. Сопроводительные надписи в основном на каком-то мистическом языке — символы напоминают следы цыплячьей лапки. Но вот с одной стороны, за выдвижной крышкой, обнаружилась обыкновенная компьютерная клавиатура. Отлично! В кармане пальто у меня целый «джентльменский набор» — инструменты, какими пользуются матерые медвежатники. Быстренько, Альварес! Вот то, что мне нужно! Отпечатки пальцев оказались только на четырех клавишах — это здорово облегчает задачу… Дальше… Эти две как будто более затерты… Скорее всего, первая и последняя… Смелее! Начало — половина целого. Как ни хитер Матиас Болт, но он человек из плоти и крови. Все возможно…
Остается еще небольшая проблема: клавиатура вделана в сейф компании «Стюарт индастриз». Изначально на электронных сейфах ставили клеймо производителя — торговая реклама. Правда, очень скоро стало ясно: такая реклама работает против самой себя — у сообразительного мошенника всегда под рукой целое собрание украденных, купленных или скопированных чертежей. Ознакомившись со схемой клавиатуры, ничего не стоит аккуратненько, точно в нужных местах просверлить отверстия и нейтрализовать критические точки цепи — пожалуйте в дом взламывать сейф!
Так было, пока не появилась «Стюарт индастриз». Эта умная фирма не тратила усилий на сигнализацию, системы защиты, даже на замки — она придумала… простые коробочки. Ничем внешне не замечательные, скучные, одинаковые стальные коробочки, без всякого кода. И вот такая придумка фирмы — вне конкуренции среди сотни однородных компаний. А для мошенников — настоящий удар судьбы. Распроклятые простенькие коробочки — они и обошлись-то в несколько жалких баксов — обеспечили недоступными для злоумышленников защитными системами ценности на сотни тысяч долларов. И теперь тюрьмы во всех штатах переполнены бывшими удачливыми ворами, которые на своей шкуре испытали законы рынка.
Стараясь не задеть ни один из пультов, я стал осторожно ощупывать полированное металлическое чудо: слушал, принюхивался и смотрел на часы: осталось пять минут. Думай, Альварес, думай! Скверный тип Болт — миллионер, наверняка он обезопасил свой личный сейф наисовершеннейшим приспособлением. «Готтерштайн делюкс»? Нет, скорее, «Виш». Сейчас посмотрим. Сдерживая дыхание, я сделал крошечный надрез на верхушке коробочки, точнехонько в семи миллиметрах от левого бока; откупорил миниатюрный пузырек из своего гангстерского набора, влил в надрез несколько капель пахучей серной кислоты, подождал десять секунд — обеспеченная фирмой мертвая хватка ослабла, и я набрал на пульте самую вероятную комбинацию.
Бортовина стола скользнула вниз, моему взору открылся массивный, кубической формы ящик — сейф! Только теперь я позволил себе вдохнуть немного воздуха, обернулся с победной улыбкой к доктору Болту — и сразу же мне стало не до улыбок: стол окружила стена лазерных лучей, от пола до потолка, почти без просветов, листок бумаги не просунешь. Вот негодник!
Болт ненавидящим взором следил за каждым моим движением. Занявшись делом, я перестал обращать внимание и на него, и на лазеры: мне еще надо вскрыть сейф… А уж потом я позабочусь об отступлении, о своей жизни и тому подобных вещах. Итак… На передней панели четыре шкалы, оправленные алмазами, и клеймо, — это уже что-то. Несомненно, «Андерсон». Две шкалы ведут к цели, две другие начинены взрывчаткой. Вделанными в прочную сталь никелевыми ручками приводятся в действие медные штыри, поддерживающие восемнадцать болтиков; этими последними крепится шестидюймовой толщины дверца — ее не взорвать, не отжать, не сжечь… Но я знаю, что делать. Четыре минуты в моем распоряжении.
Вытянул из своего набора толстенькую трубочку, снял пластиковую крышку: воздуходувная дрель, сверхновый инструмент — еще не появился на рынке. Прочитав о нем в научно-популярном журнале, воспользовался удостоверением ФБР и немедленно его приобрел. Уверен — взломщики и нейрохирурги скоро встанут за ним в очередь. Легкий щелчок — и миниатюрные батарейки привели в действие электромотор, мгновенно достигший нужной скорости: инструмент тут же слегка вздрогнул; вибрации усиливаются… механизм набрал обороты… включилась основная воздушная турбина, раздался тоненький писк, и мою руку овеял легкий, теплый ветерок.
Дрель вертится со скоростью полмиллиона оборотов в минуту, воздушная струя кажется металлической… Касаюсь дрелью поверхности сейфа — облаком взметывается тончайшая металлическая пыль; взрезываю металл вокруг замка со шкалами… Технология защиты вступает в схватку с технологией нападения… Секунды бегут… Проверенная веками, старая добрая методика взлома сейфов сработала! Горжусь тем, что я американец!
Три минуты — и резка металла закончена; отчаянно звякнули замки, высвободились болты… Выключив дрель, я убрал ее на место и осторожно открыл дверцу, с беспокойством ожидая, какие еще ждут меня магические или демонические преграды… Но таковых не оказалось. Уфф! Сейф заполнен пачками денег. Пластмассовая коробочка с пузырьками… плоская шкатулка… Зажав в руке еще одно тончайшее приспособление из «джентльменского набора», вскрываю шкатулку, разумеется направив ее внутренности не в лицо. С легким хлопком из шкатулки вырывается зеленоватый дымок — и в ковер вонзается дротик. Довольный, что не попал в эту дурацкую ловушку, поворачиваю шкатулку к себе лицом и заглядываю внутрь…
Глаза мои чуть не выскочили из орбит, и тут же я принес молчаливую благодарность тому, кто печется о частных сыщиках, а заодно обо всех дураках мира. Не будь на мне перчаток, когда я взял в руки эту штуковину, — от моей головы сейчас осталась бы одна шляпа. Мне вовсе не нужен каталог легендарных магических амулетов, и так ясно: передо мной — само знаменитое Ожерелье ми!
Миллион лет назад, а может, и больше безымянный мастер, сумасшедший чародей, немой от рождения, выковал этот уникальный амулет. Металлы он добыл из самого сердца земли, обжег свое детище в печи на угольях, оставшихся от деревьев, что вырастил сам, поливая изо дня в день собственной кровью. В наши дни про такое сказали бы: «Ну, у парня необычное хобби». А тогда? Обладая этим ожерельем, любому магу — если он кого-то невзлюбил — стоило только подумать: «Это я!»[94] — как имевшего несчастье ему не потрафить разрывало на части…
Конечно, за многие тысячелетия Ожерелье ми утратило кое-какие свойства и часть страшной магической силы, но все же и теперь это смертоносное псионическое оружие. Давным-давно нет на земле его творца… Зато Ожерелье ми в чудовищной степени усиливает телепатические способности любого человека. Усиливает, это правда. Но стоит смертному прикоснуться к нему, как голова у него начинает раскалываться… И никто, никогда еще, дотронувшись до амулета, не оставался в живых, — у кого был хотя бы намек на телепатическую силу… Никто, никогда… А что если это не относится к Джесс, к моей жене, — ведь ее способности телепата безнадежно утрачены…
Я завернул Ожерелье ми в специальный платок Бюро, положил во внутренний карман пиджака и тщательно застегнулся. Потерять такое сокровище после всего, что мне пришлось пережить, добывая его… Не дай-то Бог!
Работа выполнена; есть еще две минуты. В эйфории удачи у меня возник соблазн забрать или сжечь деньги. Несколько миллионов наличными не шутка, лишить «Братство» такой суммы — и его деятельность существенно поутихнет.
Да нельзя, невозможно: и пузырьки с химикатами, и касса — законная частная собственность «Братства». Печально, но факт. Я все-таки полицейский, — лопни, а держи фасон! Уж Джордж-то наверняка не выказал бы подобной сдержанности, как, впрочем, и Минди. Может, именно поэтому им и не доверили руководить оперативной группой. Но мне-то доверили! Да, иногда чертовски трудно быть пай-мальчиком.
Ожерелье-то, в сущности, краденое… На суде это вряд ли докажешь, но факт есть факт… Я почувствовал легкие угрызения совести — ведь отнимаю драгоценную антикварную вещь у одержимых, у психов. Выбрался из-за стола, на мгновение остановился… От лазерных лучей, стеной протянувшихся с пола до потолка, меня отделяет несколько дюймов, можно по достоинству оценить их магическую силу — на меня прямо веет жаром… Взмахнул правым запястьем, привел в действие браслет и сделался невидимым. Невредимый, прошел сквозь лучи — они даже не изменили цвета: всего лишь рассеянное освещение. Скажите, что наука не великая вещь!
Но как раз в тот момент, когда драгоценность в моем кармане пересекала лазерные лучи, раздался звон разбившегося стекла. Что еще такое? Оборачиваюсь — это в сейфе разбились бутылочки; их пузырящееся содержимое превращается в прозрачную зеленоватую плазму; она делится на части, маленькими сферами падает на пол и, пульсируя, растет: теннисные шарики, бейсбольные, потом баскетбольные мячи… Ну, ноги в руки — и бегом: вот теперь спасайся кто может…
В коридоре я чуть не споткнулся о спящих охранников — мое рукопожатие было сдобрено дозой морфина, — без хлопот проследовал мимо инфракрасных сенсоров, прошел сквозь Х-лучи… Но на верху центральной лестницы встал как вкопанный. Широкие мраморные ступени, покрытые ковром, глядели вполне невинно, безопасно, даже дружелюбно… Неужели здесь?.. Ну конечно! Уж лучше сразу в омут головой… Достал из бокового кармана спецприбор Бюро, пристроил его на верхней ступеньке и легонько подтолкнул пальцем. Стук-стук, стук-стук… Полетели стрелы, зазвенели пули, рвануло пламя, зашипел отравленный газ, взметнулись копья, отовсюду посыпались шпаги с острыми лезвиями… И все это на уровне колен и груди. Осторожненько я стал спускаться, держась позади своего крошечного шестидюймового помощника… Стук-стук, стук-стук…
Наконец-то я на первом этаже! Внизу, у дверей, похрапывает дворецкий, пришлось оттащить его в сторону. Пустые рыцарские доспехи сохраняют боевые позы, но не атакуют… Выйдя наружу, я без лишнего шума прикрыл за собой дверь. Спасен! Особняк «Братства», конечно, крепкий орешек, но во дворе я почувствовал себя почти как дома. Вдруг в дверную раму вонзилась бронзовая стрела размером с хорошее метательное копье. Да на меня наступает вся зодиакальная шайка! О-ля-ля!
Я удачно проскользнул между аппетитными ногами Девы и ловко увернулся от Близнецов — гигантов из полого металла, гудевших при каждом движении, как церковные колокола. Водолей обрушил на меня потоки воды, а Лев прижал к земле лапами размером с диван. Не успел я вытряхнуть воду из ушей — заливистая сирена: ба, зевающие охранники уже поднимаются с земли… Мозги мои так затрещали в поисках выхода, будто я листал учебник. «Магнумы», гранаты, заполненные кислотой ручки, карманный нож, наконец, собственная сноровка — нет, ничто не спасет меня от бронзовых Титанов! Постойте-ка, амулет!
Поспешно извлек драгоценную вещицу, развернул платок и кинул Ожерелье ми в Льва. Зверюга поймал подарочек пастью — и голова его взорвалась… Молниеносным движением Дева успела подхватить амулет еще до того, как он упал на землю, — череп у нее треснул, посыпались аккуратные черепки… Настоящая псионическая лоботомия! Оживление неживых от рождения предметов всегда дело нелегкое: они на редкость тупы, инструкции им нужны очень подробные. Видимо, Болт приказал им вернуть Ожерелье. Ну что ж, они его и получили… Все до единого.
Пока я, в перчатках и с платком в руке, доставал амулет из кучи бронзового хлама, в мою сторону полетели пули. Я приложил к носу большой палец, помахал охранникам рукой — так мы, сотрудники Бюро, привыкли салютовать нехорошим людям, — сделал два гигантских шага и, использовав силу своего последнего браслета, телепортировался.
Несколько несложных манипуляций — и я объявился на автостоянке мотеля, как раз напротив наших окон: на случай если будет преследование. Ха, смешно! Но опять я не вовремя развеселился — вот оно, облако черных шариков… Черт побери! Хорошо, что я принял меры предосторожности…
Отборными ругательствами отдав должное упорству Матиаса Болта, я опустошил обоймы своих пистолетов, расстреливая прыгающие шарики, бегом пересек стоянку и стукнул в дверь нашей комнаты, как заправский бейсбольный нападающий. Простая деревянная дверь пошатнулась от удара, но выстояла, щелкнул замок — и я кинулся внутрь, искренне надеясь, что попал «туда», а не «не туда попал».
— «Орсон Уэллс»! — Так я предупредил о нападении и наклонился над кроватью, где поджидал меня мой чемоданчик. Ребята как по команде обернулись — над нашими головами висели шарики…
Джордж — он стоял ближе всех к двери — выронил сандвич и запустил в первый шарик телевизором. Взрыв, электрические разряды — и шарик исчез. Джессика, отбежав от раковины, схватила свой «узи» и стала поливать этих демонических посланцев — не знаю, как их назвать, надувные шарики сатаны, что ли? — девятимиллиметровыми пулями.
Самый большой — прямо-таки королевский надувной шар — зашипел, из него вырвалось пламя, и тут же загорелся мягкий стул; в это время другой шар плюнул в меня струей противной грязной жидкости. Но я еще не утратил молодого задора и проворства — мгновенно отскочил в сторону, и струя жидкости попала в стену, разъедая деревянные панели, зеркало и лампу… Ого, вот вам и «утро красит нежным светом…»! Вставив обойму в автоматический пистолет «узи», я угостил дьявольские мячики крепкими пулями «а-ля Альварес».
С автостоянки прибыли еще два шарика. Рауль энергично взмахнул рукой — и от дверного проема послышался странный громкий звук… но ничего не видно… В воздухе безостановочно появлялись все новые гости и, вплывая в дверь, направлялись к нам… Дело плохо! Попадая в комнату, они превращались в молочно-белый туман, который заполнял все пространство, впитывался в ковер, увлажнял покрывала…
Да, наши пули тут, видно, бессильны: отскакивают от твердой поверхности шариков, а те, фосфоресцируя, сплющиваются и превращаются в мерцающие огненные диски. Пули только рикошетят с музыкальным звоном и расщепляют все, что есть деревянного. Но позвольте… а вот серебряные пули крушат эту гадость наподобие кувалды… Ну-ну! Я продолжал заниматься делом, пока Джессика пополняла наши серебряные запасы.
Минди потянулась за мечом, перегнувшись через спинку стула, — и тут над ее головой завис шарик и стал снижаться… Тонкая рука с серебряным ножом рванулась вверх, проткнула его в полете — он лопнул, сдулся и исчез.
Тут же распахнулась дверь ванной и появилась Кристина Бланко — полуобнаженная, вся в бисеринках воды, с пеной шампуня на волосах и с четырехфутовым магическим жезлом из нержавеющей стали, зажатым в обеих руках. Тина очень привлекательна, но мне сейчас куда приятнее лицезреть ее жезл, чем ее женские прелести. Направив жезл на одно из круглых чудищ, она выкрикнула какое-то заклинание — и шар, застыв в воздухе, стал серым, как камень.
Один особенно шустрый агрессор, отскочив от стены, ринулся на отца Донахью. Тот, присвистывая, ударил его сверху увесистой Библией со стальными вкраплениями в переплете. Оглушительный стук — черный храбрец рухнул на ковер и не подавал больше признаков жизни.
— Убирайся в свое логово, исчадие Ада! — проревел рассвирепевший падре, размахивая рукой с золотым крестом, обладающим святой силой.
Яростные вопли, издаваемые шариками, перешли в боязливые завывания, и дьявольские посланцы кинулись наутек.
Щелкнув предохранителем, Джордж задал им еще перцу — выпустил из М-60 струю серебряных пуль. Оставшиеся в комнате круглые демоны оказались запертыми в ловушке межу читающим молитвы священником и дверным проемом, где работало нечто вроде невидимой глазу газонокосилки — автоматическое ружье Ренолта. Кусочки взорванных шаров стали оформляться в крошечные сферы, пульсировать и снова расти.
И тут меня осенило! Продолжая стрелять, я вынул драгоценное Ожерелье и протянул жене. Рубашка моя в пылу сражения порвалась, и шкатулка задела голое запястье — прикосновение почти незаметное, но левая рука сразу обвисла, и страшная головная боль буквально ослепила меня… Сквозь выступившие слезы я увидел, как Джессика ловит рукой шкатулку… Потом ее отбросило к стене и ее хрупкое тело скорчилось от боли… Нет, нет, только не это!..
Моя Джесс — слава Господу! — тут же пришла в себя, глаза ее сузились: сосредоточивается… Выпрямилась, подошла к скачущим шарикам почти вплотную… Вот это да! Несколько лет я не видел ее в таком состоянии.
—
Два уцелевших шарика упали на пол и разорвались; струйки дыма потянулись в воздух из их обломков. Лишившись сил, я тоже рухнул как подкошенный. Вся команда, потрясенная, обступила нас, у всех прямо челюсти отвисли.
— Какого черта?..
— Но ведь это невозможно!
— Да неужто?..
Рауль первым вышел из стопора.
— Когда, черт побери, к тебе вернулись твои телепатические способности?
—
— С днем рождения! — простонал я из-за обломков кровати.
Ребята бросились ко мне, помогли подняться на ноги.
—
Головная боль прекратилась мгновенно — как будто кусочки, на которые раскололась моя голова, сбежались и встали на свои места.
—
—
—
Вложив меч в ножны, Минди устроила меня на стуле, а Рауль протянул склянку с лечебным снадобьем. Джордж предложил пива. Поблагодарив всех, я с подозрением всмотрелся в их лица: так, очевидно, никто, кроме меня, не слышал этого «дурачка»? Моя гордость не пострадала…
— Докладывай! — распорядился отец Донахью, убедившись, что со мной все в порядке.
Я сделал глоток из склянки — голова окончательно прояснилась. Отхлебнул пива — перестала мучить жажда. Потягивая попеременно из обеих бутылочек, я подробно поведал обо всем: Матиас… колдовство… сейф… скульптуры… шары… Развалившись на стуле и болтая ногами в воздухе, Рауль помассировал подбородок.
— Значит, «Братство» может взъерепениться. Придется над этим поработать.
— Безусловно! — согласился я.
Тина тряхнула головой.
— Рауль! — Она указала на дверь.
Схватившись за оружие, мы повернули головы — в комнату входил… разъяренный управляющий отелем. Хорта уже начал было произносить убийственное заклинание и так поспешно замахал руками, отменяя его, что едва не свалился со стула. Управляющий, разумеется, остался цел и невредим. Ого, что-то сейчас будет!
— Что здесь происходит, черт побери?! — бушевал управляющий.
Таких ребят всегда зовут… ну, например, Фред, а нависающий над ремнем живот свидетельствует, что данный Фред сидит на диете. Быстрым движением Джессика обхватила его голову обеими руками, и глаза его закатились.
— Мы знаменитая, самая потрясная рок-группа! — громко провозгласила она, усиливая воздействие гипноза. — Прячемся здесь от наших фанатов — они совсем нас заели. Вам мы дали вперед пять…
Донахью извлек из неприкосновенного запаса пакет с купюрами.
— …десять тысяч долларов — на случай если вашей собственности будет нанесен ущерб. Вы ворвались к нам в середине попойки; приняли в ней участие и теперь, сытый и пьяный, возвращаетесь в контору вздремнуть. — И она отпустила его хмельную головушку.
— Поосторожнее тут, ребята! — прощально махнул рукой управляющий и удалился, насвистывая что-то из «Битлз».
Ну что ж, держи нос морковкой, приятель! Усмехаясь, я запер дверь, Рауль задернул занавески на окнах, а Джордж предложил Тине халатик. Сначала она очень удивилась, а потом расхохоталась.
— Да! Нагота ведь запрещена, я и забыла! Пойду домоюсь… — И намыленная огненная блондинка танцующей походкой направилась в ванную.
— Посовещаемся. — Я придвинул стул.
— Подожди-ка! — скомандовала Джессика и медленно закружилась по комнате.
— Ну вот! — Она вздохнула и улыбнулась. — Я опять погрузила весь отель в сон и отправила полицию в ближайшую ночную пончиковую.
Неужели этот проклятый ритуал будет вечным? Эх, где наша чикагская квартира? Тем временем все собрали по комнате стулья, подушки и уселись в кружок — я в центре: так мы сможем поговорить с глазу на глаз и видеть все, что творится у каждого за спиной.
— Оʼкей, мы опять под защитой. — Я положил руки на колени. — Как бы нам побыстрее найти замену РВ, добраться до Хадлевилла и разгрызть этот орешек?
— Да уж, чем дольше «Свист» резвится на воле, тем труднее его остановить, — подтвердил Ренолт.
— Ближе всего от нас наша собственная база в Чикаго. — Минди сидела на скомканной постели в позе «лотос». — Раулю и Тине не под силу телепортировать такую большую группу. Часов пять-шесть понадобится, чтобы добраться до места.
— Обойдемся и парой часов, если за руль посадим нашего торопыгу Ренолта, — пошутил отец Донахью.
Джордж невозмутимо посасывал леденец и ничуть не обиделся. Этот сорвиголова твердо убежден: ограничения скорости на шоссе существуют для слабаков и простофиль.
— Попросим сбросить нас с парашютами, — предложил Хорта.
— Вместе с РВ? — фыркнула Джессика.
— Ну ладно, ладно, — отступил маг. — А что вы скажете насчет хорошенького танка?
— Это все равно как если герольды возвестят о нашем появлении звуками серебряных труб, — красиво возразила Джесс.
Чародей только хмыкнул.
— Ну что ж, может, нам вовсе и не нужен бронированный фургон, — вслух подумал я.
Все навострили уши.
— Что ты хочешь сказать, Эд? — не выдержал Рауль.
— «Свист» вполне мог принять желаемое за действительное: что на шоссе в Огайо нам каюк, — объяснил я. — Стало быть, есть шанс вернуться, поглядеть, чем они там занимаются, и показать им, где раки зимуют, пока они еще не разнюхали, что мы живехоньки.
По выражению лиц я догадался, что моя идея принята благосклонно.
— Джесс, а ты можешь осторожненько обследовать этот городишко и проинформировать нас, не подвергая себя опасности? — решился я.
Женушка моя прикусила губу и задумалась; потом кивнула:
— Да, могу. Но лучше бы мне увидеть это место своими глазами.
— Есть у нас карта Западной Виргинии? — Этот вопрос я задал всем.
— В РВ. — Минди устроилась поудобнее, теперь уже на полу. — Сгорела дотла.
Придвигаясь ближе и усаживаясь на пятки, Рауль гордо улыбнулся.
— Это в моих силах. Майкл, дай-ка мне волос.
Понимающе улыбнувшись, Донахью полез в складки сутаны, вытащил белый конверт (в нем улики) и щипчиками вынул волос оборотня, снятый им с трупа на шоссе. Когда это было — миллион лет назад или еще раньше?
— Все как обычно? — спросил он.
Хорта кивнул, и мы приготовились к запросу на дальней дистанции. Нелегкая задача для мага или телепата покрыть более тысячи миль: на другом конце не помощник, наоборот — там местность, контролируемая противником; там вражеский телепат — такой же могущественный, как Джессика, а может, и посильнее. Работенка иной раз на целый день.
Расчистив местечко среди царившего кругом хаоса, мы расстелили на полу мягкое одеяло и притушили огни. Положив волос в центре круга, Рауль стал нашептывать заклинания, постепенно повышая голос. Последнее, совершенно для всех неразборчивое слово он прокричал — с его жезла сорвался лучик света и дотронулся до волоса. Фу, ну и вонь! На одеяле образовалось светлое пятно с неровными краями… передвигается… меняет очертания… светлеет… темнеет… Наконец картина прояснилась: перед нашими глазами — Хадлевилл с окрестностями, примерно такой же, каким мы видели его в последний раз, с одной маленькой разницей: отеля нет, на месте, где стояло десятиэтажное здание, зияет дыра с плоским дном.
— Что скажешь? — Я внимательно изучал прозрачный объемный образ. — Это прошлое, настоящее, будущее?
— Настоящее, — буркнул Рауль, скорчив гримасу.
Минди дотронулась до безобразной дыры кончиком меча.
— Взорвано? Телепортировано? Съедено? Что они с ним сделали, Рауль?
Он воздел руки.
— Ничего не могу сказать.
— Подождите-ка… — прошептала Джессика. — Я что-то чувствую… какое-то послание…
Это поразительно!
— Послание от… «Свиста»? — сама присвистнула Минди.
Тихо, боясь помешать жене, я пояснил:
— Телепатические помехи. Хадлевилл крутится в столь разных измерениях, что можно просто натолкнуться на затерявшуюся мысль какого-нибудь жителя.
— Очень смутно… отрывисто… хаотично…
— Похоже, «Свист», — пошутил Рауль.
Донахью легонько шлепнул мага по голове Библией. Хорта понял намек — никаких шуток: слишком уж все туманно, а нам позарез нужна информация, самая подробная, причем быстро. Какие у них там планы? Куда подевался «Хадлевилл-отель»? Что произошло на конгрессе по оккультным наукам, с которого все и началось? Единичный ли это случай или целая цепь событий, которую мы обязаны порвать?
— В основном все это ненависть… — прошептала Джесс, расширенными глазами воззрившись в пустоту. — И презрение к деградирующему миру…
Мы переглянулись: насколько это достоверно? Неужели обросшие волосами монстры желают уничтожить мир из-за того, что он идет к упадку! Ну, если они — блюстители нравственности, то я — Дориан Грей,[95] а не Эдвардо Альварес.
— А также целеустремленность… и большое счастье… День грядет…
Это настораживало: мы поняли — слово «день» прозвучало с большой буквы.
— Какой такой день? — вскинулся Ренолт.
— …Скоро… — выдохнула Джесс, тело ее содрогнулось, она повернулась к нам.
— Хорошая работа, малышка! — Я похлопал ее по коленке.
Она улыбнулась, побледнела и стиснула мою руку.
— Ох, Эдвардо, они знают, кто мы такие!
— Что мы из Бюро-13? — удивилась Минди.
— Вот так но-овости! — обескураженно протянул Рауль.
Джессика покачала головой.
— Нет! Они знают нас персонально.
— Нас как таковых? — уточнил отец Донахью — в голосе его и намека не слышалось на ирландский акцент.
— Наши имена, что ли? — Рауль взялся за жезл, лежащий на коленях.
Джесс испуганно кивнула. Мы с Майклом обменялись взглядами. Сидя плечом к плечу, Минди и Джордж взялись за руки. Готов поклясться — пожатие их куда более продолжительно, чем позволяют приличия.
— Но каким образом? — Рауль вцепился в жезл всеми десятью пальцами.
— Лицензия, — устало пояснила Джессика.
Что-что? Ах да, конечно! Лицензионная листовая сталь на нашем фургоне произведена в Иллинойсе, на окнах чикагские ярлыки… Обладая такой информацией, несложно отыскать наши следы. Я сжал кулаки. Черт побери! Мы так долго сражались с бесчувственными монстрами и вот совершили эту серьезную ошибку! А в нашем деле одной ошибки вполне достаточно. С другой стороны, что они будут делать с добытой информацией?
— Джессика, проверь нашу квартиру! — вскрикнула Минди.
Не выпуская из рук сверкающее Ожерелье, Джесс закрыла глаза.
— Там кто-то есть!
— Что-о-о?! — заорали мы всем хором.
— На полу валяются мертвые оборотни… — на одной ноте заговорила она. — Их там дюжины… они мертвы… но все-таки туда проникли…
Значит, наши защитные системы все же не сработали!
— Донахью! — рявкнул я. — Немедленно звони обоим нашим арендаторам с нижнего этажа! Пусть сматываются! Пусть ничего с собой не берут — просто уходят!
— Понял! — Он бросился к телефону.
Среди всеобщих восклицаний из ванной выплыла Тина — в белоснежном купальном халате, с головой, обернутой полотенцем.
— А как же семья глухонемых на первом этаже? — Тревога Тины Бланко, как любое ее эмоциональное состояние, тут же передалась стальному жезлу — он замерцал и запульсировал.
— У них к телефону подсоединен экран компьютера — принимает все сообщения. Если телефон звонит, на экране загорается красный огонек.
Отец Донахью круто развернулся:
— Джордж!
— Что?
— Готовь передатчик!
Миниатюрный радиопередатчик с встроенной клавиатурой Джордж передал мне очень быстро.
— Джесс? — позвал я, печатая на мини-компьютере длинную зашифрованную фразу.
Она отложила амулет.
— Так… арендаторы в безопасности, дом охвачен пожаром, пожарники уже в пути. Монстры роются в наших архивах и…
Я нажал на кнопку. Хорошо все-таки, что мы не увидим результатов этой простой операции… Наш дом спроектирован гениями из Технической службы Бюро: снаружи неуязвим для пожара, а вот внутри так начинен динамитом и напалмом, что сам Ад бы позавидовал. Отодвинув в сторону передатчик, я откинулся на спинку стула. Джессика сжала мою руку. Минди стиснула руки так, что суставы затрещали. Печальный Донахью стал читать молитву. Джордж прикрыл глаза. Тина побледнела. У Рауля вид был очень расстроенный.
Мы потеряли все, чем владели: наш свадебный альбом; семейные фотографии; уникальную коллекцию оружия Минди; собранную Раулем библиотеку магических книг; комнату трофеев, которую мы заполняли невосстановимыми сувенирами, напоминающими о десяти годах совместной службы… Все пропало, все! Ну и денек выдался! «Слава Богу, он кончился», — подумал я с облегчением.
—
Это мысли Джесс, я их слышу. Но что там еще? Проверка документов?
—
Охо-хо! Это в чем же, кроме всего прочего?
— Мы не со всеми покончили, — уже вслух произнесла Джессика.
Это заявление было встречено всеобщими стонами.
— Сколько их удрало? — устало спросил Рауль, выщипывая ниточку из своих новых брюк.
— Нет, в квартире нашей все оборотни убиты, — поправилась Джесс. — Но Хадлевилл населяло около двух тысяч, а мы уничтожили только сотню.
— Значит, это еще не все, — проворчала Минди, вытягивая меч и снова засовывая лезвие в ножны.
— По большому счету не все.
— Что ты имеешь в виду?
— Они собираются… напасть на Главный штаб Бюро. — Джессика проговорила это неуверенно. — Я пыталась прочитать их мысли, когда осела крыша. У меня не все получилось… но эта мысль была — точно.
— Ради всех святых, барышня, как они его найдут? — поразился отец Донахью. — Мы и сами не знаем, где он находится!
Рассуждение резонное: после резни семьдесят седьмого года, когда неизвестный противник разгромил большую часть Бюро, даже нашим агентам неизвестно, где располагается штаб. Однажды мы засекли его в Манхэттене, но на следующий день его уже там не было.
— А это не имеет значения, — печально, монотонно говорила Джессика. — Точное местонахождение Бюро не интересует атакующих. — Теперь они знают — мы явились из Чикаго. Они замыслили разрушить весь город — весь: каждое здание, всех людей; уничтожить любой камень, каждое дерево. Им важно убедиться: добрались до нашей основной базы.
Наступила мертвая тишина.
— Но штаб может базироваться и не в Чикаго! — взорвался Ренолт. — Ведь он перемещается!
— Вот и объясни это разумным оборотням! — проворчал Рауль.
— На какое время намечена атака? — Я задыхался от возбуждения.
— В полночь.
— Завтра? На следующей неделе? — с надеждой осведомилась Минди.
К сожалению, Джессика, взглянув на стенные часы, дала самый неутешительный из всех возможных ответов:
— Сегодня. Через четыре часа.
«Тик-так, тик-так, тик-так…» — ясно услышали мы стенные часы.
Спустя несколько минут после звонка в местное отделение ФБР армейский вертолет забрал нас из мотеля «Ленивая восьмерка». Нарушая все законы гражданской авиации, вертолет доставил команду к складу Лейк-Сити, а оттуда новенький сверхзвуковой лайнер американских военно-воздушных сил перевез ее в Чикаго. Даже Ренолт не довез бы быстрее. В пути мы дозвонились до Бюро путешествий: заказали билеты на поезд до Нью-Йорка и арендовали самолет до Лондона, продиктовав наши подлинные имена. Мы надеялись сбить «Свист» со следа: недооценивать разум этих безумцев — значит рыть могилу самим себе.
Послал я и шифрованную радиограмму в Главный штаб — детальный доклад о нашем открытии и об опасности, нависшей над Чикаго. На девять назначено особое совещание в Старой Башне, в деловой части города, — у нас есть двадцать минут, чтобы осмотреть развалины дома: может, обнаружим улики или выживших монстров. Телепатическая информация — это, конечно, здорово, но если захватим пленного и выбьем из мерзавца хоть какие-то сведения — постараемся сорвать подлый план до его осуществления, конечно, если нас не подобьют во время перелета. К счастью, в воздухе никто не атаковал и мы прибыли по расписанию. Это показалось мне подозрительным.
Летное поле аэропорта прямо потемнело от скопления репортеров. Пришлось связаться со службой охраны — выбрались окольными путями, через ангары, а там взяли такси.
Еще за квартал мы увидели толпы народа и полицейские машины с мигалками: пожарники поливали водой развалины нашего уничтоженного дома. Остановившись на углу, мы расплатились с таксистом и дальше пошли пешком; никто не говорил ни слова. Вот оно, наше обиталище: мраморная облицовка здания почернела от сажи; не уцелело ни одного окна; исчезла крыша… До боли ясно: от дома остались только стены…
Выпрямленные плечи, угрюмые лица… на нас оглядывались, в толпе любопытствующих зевак нам невольно давали дорогу. Телевизионщики снимали с разных точек страшные разрушения; еще около дюжины видеокамер работали в толпе. Рауль взмахнул рукой — телекамера вспыхнула и прекратила съемку. Что-то неразборчивое пропела Тина — все камеры в толпе с хлопками открылись, кассеты с пленкой посыпались на землю. Невдалеке стояла санитарная машина: это приводили в чувство наших арендаторов, надышавшихся едким дымом. К счастью, никто не получил серьезных травм. Бюро оплатит медицинские расходы, возместит убытки, подыщет пострадавшим новые квартиры. Но даже если этой ночью мы выживем, а здание восстановят — не сомневаюсь: больше арендаторов не будет. Чересчур это опасно, черт побери!
Сотрудники ФБР провели нас через полицейский кордон, а Джессика с помощью телепатии приказала капитану пожарной службы дать нам провожатого — усталого, потного пожарника. Прокладывая путь между наваленными в кучу брандспойтами, заградительными барьерами, лужами и пеной, мы вошли в еще не остывшее разрушенное здание. Страшная картина… Дом выпотрошен полностью. Взглянув вверх, я едва различил звезды в густом дыму, курящемся от тысяч язычков пламени. Огромные куски бетона громоздились один на другом, догорали обломки мебели. Стояла страшная жара, дым такой плотный, что хоть жуй. Хорта отрегулировал температуру, Тина очистила воздух. Отец Донахью перекрестил развалины. Замыкал процессию Джордж со своим банджо.
— Вот мы и дома! — фыркнула Тина Бланко.
С неба прямо на нас обрушилась дымящаяся толстая доска.
— Ну и свалка! — Минди мечом отбросила в сторону весившую никак не меньше ста фунтов обугленную деревяшку — она распалась на части, а те, шипя тлеющими углями, шлепнулись в пенный сугроб.
—
— Да? — вслух откликнулся я, носком ботинка откидывая уцелевшую тарелку, — стильный был сервизик.
— Пират Питер исчез.
— И нельзя его за это осуждать. — Джордж прикладом отодвинул в сторону обгорелые половицы. — Какое уважающее себя привидение станет жить в таком бардаке?
— Не в этом дело, — тихо отозвался отец Донахью, содрогаясь от гнева. — Здесь изгоняли нечистую силу.
Я уже открыл рот, чтобы спросить почему, зачем, но потом догадался сам: мы намеревались захватить пленных — и они тоже. Но готов поспорить на кругленькую сумму: старый пират, живший в нашем подвале, задал монстрам хорошую трепку, прежде чем они схватили его и отправили в Великую Бездну, откуда никто не возвращается. Их телепат явно выудил из нас в Хадлевилле куда больше, чем мы могли вообразить. Ну что ж, кто бы ни был этот ясновидец — он, она или оно, — умрет он первым.
— Придется представить этим бандитам еще один счет, — буркнула Минди.
Тина горячо поддержала эту мысль. Ее наполовину потерявший энергию жезл мерцал яркими огоньками. Я толкнул ее — пусть прекратит игры с жезлом, слишком много свидетелей. Лицо Рауля просияло — он вытащил из-под тлеющих обломков неповрежденный фолиант. Но как только маг коснулся книги, она рассыпалась, превратившись в кучку пепла.
— Поиск улик окончен! — скомандовал я, отряхивая руки. — Сделаем полное обследование: псионическое, воздушное, магическое. Подключаем приборы!
Приборы включены, заклинания произнесены, жезлы задействованы… Надеясь сделать много открытий, мы не обнаружили ровным счетом ничего: «Свист» безукоризненно заметает следы. Убирая в карман сканер, я огорченно вздохнул.
— Пошли!
Когда мы покидали… нет, не дом, а обугленную коробку дома, Джордж вытащил из кучи мебельных останков сломанную дверь туалетной комнаты и приладил ее в покрытом сажей дверном проеме. Все! Группа «Тунец» вышла из своего жилища в последний раз… Усталые и злые, мы решительно двинулись сквозь толпу изумленных репортеров — они тщетно пытались затолкать в свои камеры ролики с отснятой пленкой. Направляясь в город, команда свернула направо. Нет никакого смысла брать такси — до Старой Башни всего несколько кварталов.
Шум и суета остались позади, в этот час улицы Чикаго совершенно пустынны. Может быть, где-нибудь еще резвятся приезжие, но жители Среднего Запада предпочитают рано ложиться спать. Где-то вдали одинокой совой трясется по улице рейсовый автобус. Из канализационных люков поднимаются струйки пара. Тихо как — можно расслышать щелканье светофоров, когда меняют красный свет на зеленый.
— Святой забой! — крикнул кто-то. — Это они!
Мы обернулись: на той стороне улицы стоит «дальнобойный» трейлер, дверцы кузова открыты; нам видны спины — мужчины и женщины грузят в трейлер какие-то коробки. Аура у них человеческая, и я расслабился. О дьявол! Что это? Группа хроникеров?
— «Забой»? — повторила с улыбкой Минди.
Донахью пробурчал:
— Прости, Господи, это ведь какой-то шахтерский термин, да?
— Я их не ощущаю, — сдавленным голосом произнесла Джессика.
В этот момент вся группа развернулась в нашу сторону и открыла автоматный огонь. Трассирующие пули так и летали в воздухе. Донахью отбросило к стене, у Тины из левой руки потекла кровь, а меня что-то ударило в живот. Дотянувшись, Минди ухватилась за ремень и оттащила меня на тротуар, за припаркованную машину. Под моей щекой оказался твердый, прохладный бетон… Лопнули стекла окон; пули крошили кирпичную стену за нами. Стоящие на улице машины задрожали от ударов крупнокалиберных пуль. Встав на карачки, я вытащил оба «магнума» и чуть не задохнулся от запаха бензина.
— «Хижина»! «Хижина»! — выкрикнул я новый боевой клич, чувствуя прилив вдохновения от встречи со старыми противниками: так в давние времена кричали наши враги, уже мертвые и похороненные.
Отъехав на новую позицию, одна из припаркованных машин вспыхнула ярким пламенем. Мы отсчитали положенные шесть секунд, вскочили на ноги и возобновили оркестровую ружейную игру. Шестеро из стреляющих в нас рухнули на землю с таким видом, словно собирались навсегда остаться в горизонтальном положении. Но остальные стояли как вкопанные, совершенно не реагируя на окатывающий их поток свинца и серебра.
И вдруг… да они меняют пропорции… Тела укорачиваются и покрываются шерстью, конечности удлиняются; из ртов показываются клыки; уши заостряются; руки превращаются в лапы… Клочья рубашек и платьев за считанные секунды сползают на землю. Но вместо нагих тел — стальные защитные комбинезоны…
Тщательно прицелившись, я выпустил в грудь одного шесть пуль, но крупнокалиберные пули из «Магнума-357» даже не сдвинули человека-зверя с места… Нашими пулями эти щегольские бронекостюмчики не пробьешь! Вот незадача!
Взвизгнул лук — Минди стрелой угодила ему в глаз. Чудовище пошатнулось и ухватилось когтистой лапой за твердую как камень деревянную стрелу. Рауль послал вдогонку огненный луч — оборотень стал горсткой пепла. Его место тут же занял другой. Джордж прибавил огня из своего М-60 — вот тогда их «дальнобойный» трейлер взорвался. Улица грохотала и пылала огнем… Когда дым от взрыва рассеялся, мы опять увидели врагов: объятые пламенем, наступают на нас. Что еще за чертовщина?
—
— А с этим что делать? — Отец Донахью, конечно, не воспринимал то, что передавала мне Джесс, но уже заряжал дробовик; надетые на руку четки звенели при каждом движении, через дыру в сутане проглядывал бронежилет Бюро.
—
Отличная возможность получить раковую опухоль.
— Тревога! — крикнул я своей команде.
Боже, какая боль в желудке! Я сглотнул и усилием воли сдержал рвоту. Надо заново оценить обстановку… В магазинах на месте витрин зияют дыры; гудят сирены. В сотнях окошек зажигается свет; начинает собираться толпа… Через тридцать секунд нагрянет полиция…
— Взрывчатка у нас еще есть? Взорвем бронекостюмы, а их расстреляем! — Джордж посыпал одного из оборотней серебряными пулями, обойма его автомата пустела на глазах.
Пули из мягкого металла просто-напросто сплющивались и отскакивали от крепкой брони или застревали в ней.
Разъяренная Джессика вся напряглась и устремила на оборотней пристальный взор. Что она делает? Пытается их взорвать? Извлечь информацию? Сбивает с пути полицию? Отгоняет мирных жителей? Надеюсь, у нее хватает энергии совершать все эти действия одновременно. А может, и еще какие-то.
— А гранаты? — Бланко сопроводила свой вопрос смертным заклинанием.
Выбранная чародейкой мишень дернулась и опрокинулась — в лапах у оборотня… лилия. Отличная работа, Тина!
Мы вывернули карманы.
— Нету!
— И мои уже использованы, — проговорил сквозь стиснутые зубы отец Донахью.
— Эврика! — воскликнула вдруг Минди, подняла кисть, сняла свои специальные часы Бюро и крепко привязала ремешок к кончику стрелы; завела часы на самоликвидацию, натянула тетиву, выстрелила…
Попав в цель, стрела глубоко вонзилась в грудь увешанного оружием оборотня. Явно перепуганный, тот встал столбом и попытался вытащить стрелу — раздался взрыв. Подождем… Вот воздух очистился… На груди у зверя появился не покрытый шерстью участок кожи. Ура! Я послал три серебряные пули прямо в аорту. Кашляя кровью, он повалился на спину, превратился в человека и отдал концы. Молодец, Минди! Еще шестеро часов последовали за ее часами. Уцелевшие оборотни обратились в бегство.
Я стоял с «магнумами» наготове. Машины горели, отбрасывая повсюду танцующие дикую пляску тени, — приходилось напрягать зрение. Перед тем как оборотни скрылись в темной аллее, Минди ухитрилась уложить еще двоих.
— Джордж, прикрой! Донахью, перевяжи Тину! Рауль, забери их отсюда! Джесс и Минди, за мной!
Группа разделилась. Пересекая захламленную улицу, я перепрыгнул через дымящуюся шину и обогнул обнаженный труп. Одного из этих ублюдков нам надо взять живым или хотя бы тяжело раненным.
— Вперед! — позвал я, когда мы оказались на противоположном тротуаре.
Минди встала слева, Джесс — справа, я — посередине входа в темную аллею. Приготовился и медленно зашагал вперед. Минди и Джессика шли по бокам, держась за стены. Это одна из центральных городских улиц — широкая, с множеством мусорных бачков. А куда же подевалось освещение? Ах да, отступая, они, видимо, разбили фонари… Почему-то мне стало вдруг так жалко городских фонарей на бывшей оживленной улице… С каждой минутой оборотни уходили все дальше. Броситься бы за ними в погоню, как эти классические идиоты из кинофильмов… Поступая так, образцовые копы увековечивают свои славные имена на хладном граните…
— «Кровь»! — прошептала тень, размерами и формой похожая на Минди Дженнингс.
Так как дальнейшей информации не последовало, я понял, что мы движемся в нужном направлении.
—
—
Я понял: движение мысли блокируется; Джесс ищет лазейку.
Мы проходили мимо знаменитого китайского ресторана: роскошные ароматы совершенно заглушили едкую вонь улицы. Из этого шумного заведения в темную аллею не просачивалось ни единого лучика света. Э-э, да с каких это пор задние окна ресторанов замазывают краской?
— Тревога! — объявил я.
—
— Прибыли! — отозвалась Минди.
В отработанном порядке мы заняли позицию за мусорными баками и свалкой отбросов. Вдали, в темноте, появился крошечный лучик света… однако быстро увеличивается в размерах… вот превратился в мерцающее кольцо… Над нами просвистело что-то вроде ракеты — и за нашими спинами осветил аллею ужасающий взрыв. Снопом искр взлетел в небо горящий мусор. Во время короткой вспышки мы разглядели впереди около дюжины оборотней, засевших на крыше невысокого дома. Значит, ловушка… Отлично! Посмотрим, что из этого выйдет. Мысленно я провел прямую, прицелился и послал несколько пуль. «Узи» Джессики тоже сказал свое приветственное слово. Нам ответил треск автоматных очередей.
С шумом распахнулась дверь китайского ресторана — нас залило потоком яркого света. Джессика буркнула что-то на языке мандаринов; дверь захлопнулась, ее заперли на засов, и по шаркающим звукам я догадался — к дверному проему придвигают мебель.
— Что это ты им сказала? — Я перезаряжал «магнум».
—
Моя Джесс неплохо сориентировалась.
Раздался резкий свист, на темной крыше впереди что-то рвануло… огонь… летят клочья шерсти… Я опустошил обоймы обоих «магнумов» и был вознагражден предсмертным воплем оборотня. Прямо перед нами взорвалась вторая ракета. Взрывная волна сбила меня с ног… Что-то я перестал чувствовать левую руку… Значит, тяжело ранен.
—
— Почему? — С трудом я стал на колени, держа «магнум» на сгибе локтя, так чтобы в последний раз зарядить его скоростными серебряными пулями. — Я не то что не согласен… просто интересно, почему ты так думаешь.
—
Ловко! Противники тут же запустили красные осветительные ракеты, они зависли над нашими головами и позади мусорной свалки. В этой темной аллее мы как в западне: освещенные гибельным светом ракетниц, мы уже видны врагам. Следующая боевая ракета может стать последней.
— «Сайгонское отступление»! — приказал я, готовясь к бегству: все равно всех их сейчас не достать.
— Какое тут отступление — дороги не видно, хоть глаз выколи!
Дженнингс ступила на середину аллеи; фигуру ее осветили отблески бушующего вдали пламени. Вокруг нее сыпались пули, но Минди спокойно стояла с луком в руках. Нарастающий рев моторов… Вертолет готовится взлететь и атаковать нас с бреющего полета. Вот дьявол! Где мои темные очки? Посмотрим… Край крыши загорелся ровным красным светом — моторы вертолета излучают потоки тепла… Минди пристроила к луку стрелу и застыла в ожидании.
Вижу — черные силуэты двух оборотней нацеливают автоматы в женскую фигурку на дороге. Возникает из тьмы еще один, с толстой короткой трубой в лапах, щелкает оптическим прицелом — зияющее дуло уставилось на нас… Минди пускает стрелу — раздается двойной взрыв: наручных часов, посланных вместе со стрелой, и самой ракеты, той, что в лапах оборотня. Великолепный симбиоз! Грохочущий огненный шар объял воющих монстров, подбросив в воздух покрытые шерстью тела… Взлетающий вертолет распался на части… Взрыв горючего, боеприпасов — прямо морской бой в Аду во время девятибалльного шторма, а не крыша. Тут уж не до пленных…
Наблюдая за грибообразным облаком дыма, поднимающимся в звездное небо, я почувствовал, что теряю обычную уверенность. Оборотни в шикарных бронекостюмах и с современным оружием… Невероятно!.. Очень может быть, что эти мерзавцы и в самом деле дерзнут разрушить Чикаго… И не исключено, что у них это получится…
— Эд, нам нужна помощь! — Ко мне подошла Минди.
— Да, согласен, — придется звонить.
— А кому ты будешь звонить? — слабо улыбнувшись, спросила Джессика.
Включив наручные часы, я настроил их на срочный вызов Главного штаба Бюро. Кого я собирался звать на помощь? Да всех до единого!
— Кто вы такой, черт побери? — задиристо обратился ко мне гризлиобразный полицейский капитан, когда я входил в зал совещаний Сити-Холл.
— По делу! — отрезал я: безапелляционность против гризли.
С самоуверенным видом я прошествовал по проходу между рядами откидных кресел, заполненных низшими чинами из дюжины федеральных и городских организаций. В руке у меня письменное разрешение Горация Гордона рассказать этим людям все, что необходимо. Всю кошмарную правду.
Когда мы прибыли в Старую Башню, Гораций Гордон сам ждал нас. Док Робертсон со своей оперативной группой медицинской экспертизы изучили останки тех, кто атаковал нас на Стейт-стрит. Результаты получились самые неожиданные: люди, погибшие от наших пуль, — местные гангстеры. Оружие и обмундирование у них краденое. Вот так-то! Пилот боевого вертолета Джим Кериган, по кличке Бешеный Пес, — профессиональный наемник. Кого развеселят такие новости? «Свист» наносит нам удары всеми возможными способами. Самая тревожная новость: все наручные часы заведены на без пяти минут полночь. Дается время, достаточное… для чего? Для того чтобы покинуть город? Вот это и пугает.
Моя команда осталась посовещаться с другими отрядами Бюро-13, вызванными по поводу чрезвычайного происшествия, а я удостоился чести лгать шести тысячам опытных зрителей. Забавно! Расскажу вам, как это происходило. Итак… Поднимаюсь на возвышение, занимаю место на трибуне, открываю портфель. Взгляд мой падает на стенные часы: 9.10… И тут я вынужден несколько отвлечься — надо же сделать рекогносцировку.
Передо мной море угрюмых, решительных лиц; целая армия аккуратных костюмов. У всех мужчин от ушей до жестких воротничков рубашек тянутся малозаметные проводки: секретная служба Соединенных Штатов. Умные, крепкие ребята, фанатично преданные Америке, лучшие в мире стрелки.
Сбоку с достоинством рассаживается группа агентов ФБР: официальные голубые костюмы, галстуки в тон. Мы кивнули друг другу. Раньше мне приходилось иметь дело со Стэном и его ребятами, а они знали меня как «парня-который-вступает-в-игру-когда-всякое-дерьмо-портит-людям-жизнь». Что ж, это недалеко от истины.
Первые ряды каждого квадрата кресел занимают военные — оперативные работники, одетые по форме: разведка армейская, воздушная и морская. Отдельно сидят командиры «зеленых беретов», морских пехотинцев, воздушных десантников. Двое джентльменов и дама ведут себя весьма непринужденно — такая у них манера. Эти ребята хорошо натасканы: не нервничают никогда, не боятся ничего. В разваливающемся на части самолете, начиненном динамитом, спокойно заканчивают карточную игру и совершенно обнаженными прыгают с парашютом на вражескую территорию. Они сотворены из льда, причем крепкого.
У окна устроилась в одиночестве симпатичная леди в легком цветастом одеянии; на ее табличке — правительственный мандат агента ЦРУ. По закону, действовать внутри границ Соединенных Штатов этой организации не разрешается, но разве закон для них помеха?
Присутствует также весь верхний эшелон полиции штата, чикагской городской полиции, конторы шерифа и пожарной команды. Уверен — где-то здесь и офицеры Национальной гвардии, и капитаны пограничной береговой охраны.
В углу зала, развалившись, расположилась целая компания отборных негодяев, подонков общества — из тех, с кем мне, к сожалению, часто приходится сталкиваться: бродяги, поденщицы, проститутки, сутенеры… Вертлявый курносый мальчишка дополняет впечатление: перед вами целое преступное семейство (даже с отпрыском). Почти физически ощущая их немытые тела, я при взгляде на них чуть не начал чесаться, спасаясь от воображаемых блох. Конечно, впечатление это поверхностно и превратно: половина из них — агенты разведки, остальные — добровольные служащие транспортной полиции под кодовым названием «Кэтс».[96] Эти ребята слонялись по темным переулкам и сточным канавам, высматривая, где готовится преступление; их задача — предотвращать криминал. Тут уж не до наглаживания воротничков; бороться с преступностью — это вам не являться в лучшем виде перед начальством; такие вещи не для них, иначе они не попали бы в группу «Кэтс». Черт побери, да чтобы попасть в эту группу, надо дожидаться своей очереди и сдавать кучу экзаменов! Мальчишка этот наверняка не мальчишка, а карлик, обладатель черного пояса, знаток боевых искусств; уверен, в рукопашной он не уступил бы Минди.
Размышляя таким образом (не забудем, что я стою на трибуне), я заметил рядышком у двери одинокую фигуру в мятом голубом костюме: небрит, курит сигару; в облике чувствуются сила и властность. Будь я проклят, если хотя бы догадываюсь, в каком таком государственном учреждении он служит. Казначейство? Какая-нибудь секретная служба вроде нашей? Пойдем напролом:
— Кто вы такой?
Верзила вынул изо рта сигару и, перед тем как ответить, какое-то время пристально смотрел на ее горящий кончик, явно тасуя в уме возможные варианты, как колоду карт.
— Управитель, — наконец выговорил он. — Стульев хватает?
Я кивнул и прогнал его прочь, а в уме сделал заметку: когда вернусь домой, обязательно сожгу свою лицензию частного детектива. Только уже слишком поздно… Но пора начинать мое сообщение.
Разложил бумаги, обернулся: на стене за мной висит огромная карта Чикаго и его пригородов. Склонившись к нижней планке, я поднял карту повыше, чтобы стали видны слова «четыре миллиона» — их выгравировала Минди раскаленным мечом. Невольно я взглянул на свои руки: да, остер ее меч…
— Из-за чего мы все собрались здесь, — отчетливо произнес я в микрофон, — так это из-за четырех миллионов жителей великой земли Чикаго.
Именно так наш великий мегаполис, эту чертову лавочку, называют местные жители. Все, кто сидят в этом зале, должны знать: я не желторотый юнец, не залетная птица, гоняющаяся за славой, а коренной житель, старожил — моя семья, все друзья мои здесь же, неподалеку.
У кого-то вопрос — поднимается маленькая рука. Терпеть не могу всякую официальщину, но в этой ситуации как еще предотвратить скандал и панику…
— Почему вы одеты как агент ФБР?
Крошечный человечек из «Кэтс» профессионально подозрителен.
— Ваш вопрос не кажется дурацким вам самому? — Изо всех сил стараюсь выглядеть и держаться как Гораций Гордон.
Все, кроме военных, заулыбались.
— Допускаю, — сдался тот.
Прочищаю горло.
— Первое: с этой минуты по решению президента Соединенных Штатов и по согласованию с Конгрессом в Чикаго вводится военное положение.
Теперь удивленный шепот и восклицания катятся и по рядам военных, исключая команду спецвойск: они остались бесстрастны.
— Однако, — продолжаю я, — это всего лишь политическая уловка, чтобы спасти наши шкуры, если работа затянется. А в случае успеха — нельзя придумать ничего лучше. Золотой середины не найти. — Гляжу в зал — задумчивые лица; приглушенные разговоры; возгласы неудовольствия — и вытаскиваю из портфеля лист бумаги. — Противник называет себя «СКС». — Не хочу их ошарашивать: «Свист крестолунного стилета» — попробуй выдай им такое сразу… Эти опытные служаки далеки от подобных экстравагантностей, информацию им надо преподносить конкретную и маленькими порциями.
— Ладно, будем называть его «Эс-ка-ка»! — шутит разведка.
Дай врагу глупое имя — и он уже не так страшен. Обожаю профессионалов!
— Так вот, эти «Эс-ка-ка» поклялись уничтожить Чикаго.
Подняли руку на скамьях полиции штата — прямо как в парламенте.
— И они не шутят. — Я не обращаю на руку внимания. — Вполне на это способны. Они уже стерли с лица земли небольшой городок в Западной Виргинии — просто чтобы опробовать оборудование.
Здесь лгать ни к чему — кругом друзья.
— Кто-нибудь выжил? — поинтересовались в рядах секретной службы.
Пришлось выдержать восьмисекундную драматическую паузу.
— Нет, никто.
Брови нахмурились, челюсти угрюмо сжались. Я видел по лицам: идет мучительная умственная работа. Все эти привыкшие к борьбе люди мысленно уже брались за оружие. Ну, теперь оборотням несдобровать… Предстоит забить последний гвоздь:
— Ввиду того что «СКС» способен на многое, в Чикаго уже введены сотни солдат-пехотинцев. Кроме того, президент Соединенных Штатов приказал Пентагону привести в боевую готовность оборонную сеть Северной Америки — это защитная система номер два.
Такое сообщение многих опечалило; главный пожарник присвистнул:
— Это почти война!
— Вижу, картина начинает для вас проясняться, — подхватил я. — «СКС» страшно опасен: его функционеры сообразительны, безжалостны, отлично тренированы. Вооружены гораздо лучше, чем можно предположить.
— А откуда у них оружие? — осведомилась береговая охрана.
— Этот вопрос уже взят на контроль! — отрезал я: не хватало еще, чтобы они отслеживали «Свист», — пожалуй, наведут оборотней на Бюро!
— Каким образом они полагают уничтожить Чикаго? — поинтересовался офицер из разведки. — Какая-то ядерная установка?
«Установка»… Говорил бы уж прямо — «бомба»!
— Это неизвестно, — откровенно признался я. — Но если таковая у них есть — воспользуются непременно. Даже если сотня их собственных людей окажется в эпицентре.
— Психи, — обронил городской полицейский.
— Фанатики, — поправил я. — Накачанные боевым допингом, который удваивает силы.
А как еще мог я объяснить их сверхъестественную силу? Пудрить ребятам мозги: мол, регулярно посещают спортзалы и смотрят фильмы с участием Арнольда Шварценеггера?
Военные казались на удивление благодушными, но я заметил: некоторые генералы что-то бубнят в карманные диктофоны. Зря стараются! Не успеют они покинуть это помещение, как все записи будут уничтожены. А у кого есть секретные лаборатории, где разрабатываются новые наркотики, — ликвидируем, как ликвидировали уже четыре подобных учреждения.
— Функционеры «СКС» снабжены специальными бронекостюмами; обычные пули из полицейского оружия их не берут, — продолжал я.
Появились иронические улыбки.
— Запрещенные пули «дум-дум» и тефлоновые европейские им тоже не страшны.
Улыбки тут же увяли, не успев расцвести. Я показал на коробки со снаряжением, расставленные вдоль стены:
— Однако здесь у нас несколько тысяч сверхсекретных плазменных пуль. Это стальные пули, полые внутри, в них залито жидкое серебро. Они легко пробьют бронекостюмы, а потом взорвутся.
— Это точно? — Леди из ЦРУ подняла красивые брови.
— Совершенно! — твердо ответил я.
Разведка захихикала:
— Копы с серебряными пулями… Ха-ха-ха! Ну и ну!
Вот вам и «ну и ну»! Вы, конечно, думаете, что будете иметь дело с одинокими стрелками… Познакомьтесь-ка с оборотнями!
— Вряд ли это смешно, — остудил я их неуместную веселость.
— Что у нас со временем? Сколько на подготовку? — деловито встал кто-то из ФБР.
Часы у меня на руке, но я выразительно взглянул на стенные.
— Грубо говоря, два часа двадцать минут: удар будет нанесен в полночь.
Глаза широко раскрылись — такой шок… Воцарилось гробовое молчание. Я зауважал их всех: видно, что взвешивают возможности и сразу же отметают ненужные мероприятия. Эвакуировать город смешно: однажды, когда Нью-Йорк подвергся серьезной опасности, Бюро попыталось: во время массовой эвакуации народу погибло больше, чем могло бы от руки врага.
— А раньше вы не могли нас проинформировать? — яростно возопила Национальная гвардия.
На этот раз я счел достаточной четырехсекундную паузу.
— Нет.
— Указанный срок не может сдвинуться? — спросил один из «Кэтс».
— Никоим образом.
В армейской разведке улыбались.
— Сэр, а что, если дать им понять, что мы в курсе их планов? Может, они откажутся от этой затеи или хотя бы отложат ее исполнение на какое-то время?
— Мысль замечательная, — отозвался я. — Но «СКС» знает, что мы в курсе, и его это не волнует.
— Они и в самом деле думают, что смогут это осуществить? — медленно проговорила дама в форме морской разведки: судя по мундиру — подводный флот. — Разрушить Чикаго?
— Стереть с лица земли! — Я вложил в ответ всю силу своего убеждения.
Полковник «зеленых беретов» почесал квадратный подбородок.
— Или вознести в небеса… — задумчиво пробормотал он.
Но мне сейчас не до парадоксов — надо действовать!
— Два часа — это не так много, — зажигая трубку, заявил карлик из «Кэтс». — Обычные полицейские меры тут неприменимы, черт побери!
Я был готов и к этому и резко заявил:
— К черту все церемонии! Жгите мосты, входите в дома без ордеров и удостоверений — делайте то, что считаете нужным!
Звякнули настенные часы — еще минута.
— Времени у нас в обрез; четыре миллиона мирных граждан доверили нам свои жизни.
— А когда мы натолкнемся на этих, из «СКС»? — Очаровательная леди проверяла затвор своего автоматического пистолета, большим пальцем откатывая пули, — готовилась перезарядить пистолет.
Играть словами нет смысла: бесконечные прения только собьют с толку и снизят тот эмоциональный накал, который я отчаянно пытался создать. Нужно, чтобы серьезность угрозы поняли все, особенно полицейские. Когда по городу начинает рыскать «Кэтс», преступность стремительно падает — так рушатся горы во время землетрясений.
— Когда вы на них натолкнетесь — вышибайте из них мозги, — холодно посоветовал я. — Пленные нам не нужны.
Да и вряд ли в этой схватке окажутся пленные…
Встал один из воздушных стрелков.
— Меня как-то не греет такая перспектива: по столичному городу носятся, набрасываясь на каждого встречного, вооруженные люди с официальным разрешением на убийство.
Я обратился к нему как можно сердечнее:
— Ну, пусть случайно заденете какого-нибудь недотепу — и пусть вам будет стыдно. Всякое ведь случается, сами понимаете… Но вот если кто-то из вас, неважно кто… использует чрезвычайную ситуацию для свершения маленькой личной мести, этот кто-то ответит передо мной и моими людьми. А мы стоим вне закона и ни перед кем в своих действиях не отчитываемся.
Обстановка разрядилась: теперь они, кажется, поняли — речь не о вседозволенности, а об очень серьезной задаче — спасти Чикаго от уничтожения. Это главное сейчас — спасти город, а объясняться с жителями по поводу законности своих действий будем потом.
— Внимание! — дотронувшись до уха, воззвал агент секретной службы. — Только что предпринята попытка захвата военного судна «Айдахо», которое совершает учебное плавание по озеру Мичиган.
— «Айдахо»? — удивился адмирал. — Но ведь эта посудина — подлинная древность!
Леди из ЦРУ нахмурилась.
— Это секретное судно. Оснащено ядерными ракетами «томагавк».
Удивленный шепот пробежал по залу.
— У вас срочные сведения? — спросил адмирал.
Ему ответили мрачным кивком.
— Пять минут назад эскадрилья армейских вертолетов «Апаш» совместно с воздушными бомбардировщиками Б-52 потопила «Айдахо», — продолжал агент. — Служба береговой охраны проводит спасательные операции.
Морская пехота тоже дотронулась до уха.
— Боеголовки целы. У моих все оʼкей.
Разведка перекрестилась; леди из ЦРУ взяла у десантника бутылку виски и сделала изрядный глоток. Мне понятны их чувства… О Боже, милостивый Боже! Схватка за Чикаго началась… Раньше назначенного времени.
Через две секунды совещание окончилось, все дисциплинированно покинули зал. В самые короткие сроки группы вооруженных людей приступят к делу. Оказавшись в полном одиночестве, я дотронулся до сверкающего новенького браслета, надетого на запястье, совершил прыжок на верхний этаж Старой Башни и очутился в центре желтой пентаграммы, вышитой на покрывающем пол ковре. Со всех сторон — стены рабочего помещения, увешанные автоматами, арбалетами, микроволновыми излучателями и другими смертоносными штучками. Я заметил, что дуло одного из пистолетов направлено на меня.
— Это Эд!
Охранник щелкнул своим «узи».
— Он просто похож на Эда!
— «Горацио», — быстро проговорил я.
— «Цербер».
— «Вздор».
— «Правильно». — Я завершил церемонию, принятую среди охранников.
Одна из стен на колесиках откатилась в сторону, и я оказался на свободе; пожал руки знакомым парням, мне вручили пропуск. Когда я взял его, он стал мерцать, показывая: у меня человеческая аура. На документе стояло мое имя и отпечаток пальца.
Ступая по сделанным на полу отметинам, я пробрался сквозь толпу — были здесь и люди, но не только: полно всяких странных существ. Меня чуть не затоптали морское чудовище и его симпатичная женушка — выпь. Возле раздвижных дверей — еще одна проверка: команда парней со специальным аппаратом (на вид что-то вроде вентилятора). Наконец меня впустили в главный конференц-зал Старой Башни.
Миновав несколько двойных раздвижных дверей, я ступил в огромное помещение. На четырех слабо освещенных стенах — схемы районов Чикаго: движущиеся цветные символы обозначают местонахождение полиции, групп Бюро и места возможной атаки монстров. Прямо на полу громоздятся контрольные пульты, термографы, экраны радаров, аппараты спутниковой связи. Отбрасывает пляшущие отблески света кирлианское телевидение — недавнее изобретение. С его помощью удалось предотвратить два нашествия из других измерений; а еще оно зафиксировало процесс сожжения или препровождения куда следует четырех говорящих призраков.
Возле дальней стены — живописная группка дам: две в вечерних туалетах (одна — полицейский офицер, другая — водитель такси), третья скорее раздета, чем одета (телесного цвета комбинезон так ее облегал, что она казалась обнаженной). Это «Грозные крольчихи» — единственная в штате Техас группа Бюро. Однажды в Хоустоне, в публичном доме, всем посетителям этого не совсем… чистого заведения довелось познакомиться с подлинным миром нечисти: один клиент превратился вдруг в демона, а другой — в сексуального вампира. Вот тогда-то эти леди в вечерних туалетах и стали невольными защитницами спящего города — спасли население от… наслаждения, ведущего к смерти: обезвредили парочку вампиров вкупе с их партнершей — дьяволицей. Разумеется, эту историю лучше рассказывать в два часа ночи, у догорающего камина (и притом если дети давно спят).
Недалеко от «Крольчих» топчутся, сбившись в тесную кучку, тишайшие, с вековечной тоской в больших, печальных, все понимающих глазах представители обоих половин человечества, прекрасной и обыкновенной. Это «Команда Маккавеев»: бороды, пейсы, ермолки (такие круглые шапочки), с поясов свисает бахрома… А вечерами каждый из них надевает бронежилет, берет в руки автоматическое оружие, даже их маг, хотя ему-то можно и без оружия, он его носит, просто чтобы дурачить противника. У «Маккавеев» способы сбора информации о сверхъестественных силах необычайно эффективны: даже если добытые ими сведения прямо противоречат данным других групп, в штабе Бюро знают — «Маккавеи» наверняка правы (у нас их шутливо называют «американским Моссадом»[97]). И всегда сделают все возможное и невозможное, а уж тем более если речь идет о спасении человеческой жизни, ибо их древний завет: кто спас одну жизнь — спас весь мир. Лица их сегодня особенно скорбны: они потеряли своего телепата — тот не выдержал и умер вместе со всеми духовными учителями, лишь только началась эта заваруха…
Рядом расположились «Пираты» — группа, печально известная среди всех работников Бюро (некоторые полагают даже, что над ними тяготеет проклятие). Сейчас-то эти лихачи перевязывают раненых и пьют лекарства. А вообще сия бостонская орава ухитряется нарушать и не писанные еще правила — чудовища просто их преследуют. К сожалению, «Пираты» ничего не могут поделать с отвратительной привычкой мирных жителей Бостона околачиваться не в том месте и не в то время…
— Эй, «Пираты»! — окликнул я, проходя мимо.
Вся команда как по команде повернулась с оружием на изготовку — а это всего лишь я. Ну, вздохнули с облегчением, конечно.
— Как там «Айдахо»? — полюбопытствовал я.
Они закивали в знак удачи — потные, окровавленные: мол, работенка что надо.
Дальше вижу ребят из «Ангельского отдела» (это Лос-Анджелес) под командованием вон того чудака, с косматой гривой волос. Имя ему Дамон, и он известен как автор научно-фантастических опусов. В лейтенантах же у него поразительной красоты журналист из компьютерщиков, — все его называют просто Аки (думаю, он финн; не он ли поставляет ему сюжеты?). Я приветственно махнул рукой стройной, обольстительной женщине в пестром, длинном цыганском платье, переливающемся неимоверным множеством цветов и оттенков. Пэт улыбнулась и как бы невзначай дотронулась до кончика носа — нам с ней есть о чем вспомнить, только нам двоим.
Однако все мое благодушие испарилось, когда я заметил джентльмена в черном-пречерном костюме, белой-пребелой рубашке и таком же галстуке. Бросался в глаза странный цвет его лица — какой-то мертвенно-бледный. Курит вонючую сигарету, а шляпу так низко надвинул на лоб, что из-под полей выглядывают только два голубых глаза — водянистых, почти прозрачных. Легендарный Дж.-П. Уизерс собственной персоной — самый первый агент Бюро-13, вызванный из 1850 года. Говорили, что он бессмертен и слегка не в себе. Все знали его дурную привычку пользоваться взрывчаткой, даже если можно обойтись дипломатическими мерами, или нанизывать десяток динамитных шашек там, где вполне хватило бы одной. Опережающее убийство для него не вынужденная необходимость, а жизненная философия. Очень редко возникала ситуация, требующая вызова Дж.-П. Лично я считал, что сам Гораций Гордон побаивается этого человека — если он человек. Тем не менее Уизерс на нашей стороне, почти всегда.
В центре зала, говоря одновременно по двум телефонам, восседает шеф — Гораций Гордон, гигант с коротко стриженными седыми волосами; замечаю — горло его пересекает затянувшийся, но еще свежий шрам. Гордон безукоризнен, как всегда: начищенные до блеска черные военные ботинки, отлично подогнанный рыжевато-коричневый форменный костюм; талию дважды обвивает портупея: слева — лазерный пистолет, справа — коротенький золотой магический жезл (как он ухитряется держать в непосредственной близости друг от друга техническое приспособление и орудие мага — выше моего понимания); с шеи на серебряной цепочке свешивается амулет, мерцающий голубым защитным огнем.
А вот и моя команда! Ребята сосредоточенно разбирают груду оружия и всякого магического снаряжения — все это в беспорядке навалено на прогибающихся под тяжестью складных столиках.
— Эй! — окликнул я вместо приветствия.
С радостными восклицаниями все устремились ко мне. Ничто так не снимает нервного напряжения, как дружеский хлопок по плечу.
Джессика (в джинсах, белой рубашке и короткой джинсовой курточке; на поясе двуствольный лазерный пистолет, на плече автомат «узи») укладывает в походную санитарную сумку медикаменты. Ожерелье — там, где ему и положено быть: на груди; сияет, как и я.
Минди, в костюме ниндзя (черное свободное кимоно без пояса), с луком через плечо и двойным набором стрел за спиной, с мечом в руке, закладывает в рукав ножи.
Облаченный в боевой наряд Майкл Донахью перебирает свисающие с ремня четки; в кобуре — боевая Библия; к спине приторочены герметичные цистерны вместе с коротким, обесцвеченным от жара распылителем. Огнемет М-1А — любимое оружие святого отца: и в процессе размораживания индюшек к Дню благодарения, и в схватках с нечистью. Вот только цвет цистерн не такой, как всегда.
— Что это? — Я кулаком стукнул по цистернам.
— Аминь! — закончил молитву Донахью. — Привет, Эд! Знаешь, обычно я ведь пользуюсь жидким бензином, а сейчас залил «напалм четыре».
Я терпеливо ждал, пока он меня просветит.
— «Напалм один» — это жидкий бензин, — объяснил он. — «Номер два» горит под водой; «номер три» — мишень превращается в световой сполох.
— Значит, «номер четыре» способен на все сразу?
— Примерно так. К тому же он отравлен.
Я скорчил осуждающую мину:
— Как это отвратительно, Майкл!
Он пожал плечами, в цистернах захлопало.
— Если он поможет отослать к Создателю побольше оборотней — для того и создан… Видишь, и корень один…
— Аллилуйя! — вскричала Минди.
Рауль хихикнул. По неизвестной мне причине мистер Хорта облачился во все белое — от носков туфель до морской шапочки. С плеч свисают наполненные чем-то мешочки, в руке жезл, на запястьях множество медных браслетов. Брючные карманы оттопыриваются: в них засунуты фляжки. На льняной рубахе надпись: «Черт бы меня побрал, что бы это значило?!» Интересно, в какой лавочке он выудил эту гримасу моды?
—
Жена мне мысленно напоминает… В самом деле! Так это мои выкрутасы… Тина неотразима: пышный, рыжий «конский хвост»; плотно облегающий костюм в стиле «диско» то и дело меняет цвет — смотря какой предмет или поверхность рядом. Гибкую талию стягивает мудрено сплетенный пояс с карманчиками; на груди целая связка жезлов длиной в фут. Некоторые я узнал: вот ослепляющий… а этот превращает в камень… другие мне неизвестны. Зато я заметил: даже бабочка на ее щеке вооружена.
Удовлетворенно насвистывая, Джордж затягивает ремни огромного заплечного рюкзака — туда входит восемнадцать тысяч пуль. Рюкзак квадратный, с удобным, мягким дном и крепчайшими наплечными ремнями, иначе носить такую тяжесть невозможно. Из-под крышки контейнера с обоймами тянется лента прямо к затвору небольшого ружья с поцарапанным дулом. Эта пушка — «мастерсон» — стреляет двадцатимиллиметровыми бронебойными разрывными пулями. Однажды я видел, как одним выстрелом она уничтожила целую шайку гигантских пауков-роботов, — слава Богу, дело происходило в другом измерении. Если факт применения этого оружия станет достоянием общественности, в Женеве немедленно соберется особая конференция, чтобы запретить его специальной конвенцией. В мирное время Бюро применять его не разрешает.
В довершение компании на столе кверху брюхом лежит Амиго и грызет зубочистки.
— А где мое ружье? — требовательно вопросил я. — Его принесли?
Джордж дотронулся до моего локтя.
— Здесь, здесь. «Пираты» увидели — попытались конфисковать. Но мы с Раулем убедили их, что это нестоящая затея.
Кроме своих близнецов «магнумов» и взрывчатки в этот беспрецедентный бой я собирался было взять еще заплечный мешок — три боевые ракеты и две зажигательные. Но потом сообразил, конечно: в деловой части Чикаго ракетный бой немыслим… Пришлось ракеты оставить в покое, но я придумал кое-что получше — ружье «баррет» без номера выпуска — длиннее, чем М-60, тяжелее, чем смертный грех! Страшное оружие, рождено специально для космических боев, на случай если потребуется взорвать особо крупный объект с расстояния в две мили. Ствол оснащен прицельным устройством такой чувствительности, что в сумерках видны поры на коже врага с расстояния девятисот ярдов. Магазин размером с книгу вмещает одиннадцать гигантских пуль сигарообразной формы. Можно вогнать и двенадцать, если ты круглый дурак: тогда твоя портативная гаубица разнесет все вокруг. Ну, я таковым и оказался: зарядил двенадцатую пулю.
— «Тунец»! — позвал Гордон, махнув рукой.
Мы поспешили приблизиться к нему.
— Как прошло совещание? — спросил шеф вместо приветствия и, сделав отметку в Книге заклинаний, протянул ее в пустоту прозрачного воздуха — толстый фолиант исчез.
Я быстро надел темные очки и так же быстро снял: из глаз покатились слезы. Черт возьми, перегрузка! Слишком все тут насыщено магией. «Вот что, Альварес, никогда больше не делай этого!» — велел я себе.
— Ну так? — повторил Гораций Гордон.
— Все готовы, насколько можно быть готовыми за столь короткий срок, — отрапортовал я, вытирая слезы. — Каждому вручена письменная инструкция: доклады по радиоканалу такому-то и такому-то; прием ваших распоряжений, которым надо беспрекословно, черт побери, подчиняться, на каналах таком-то и таком-то.
— «Таком-то и таком-то»? — недоуменно повторила Тина Бланко.
Ренолт нежно потрепал своей ручищей ее пушистую головку.
— Это рабочее название, дорогая, — что-то вроде «чик-чирик».
Боже, дай мне силы!
— А как насчет нас, сэр? — спросил я. — Какое положение в нашем подразделении? Что делают роботы-полицейские?
— Русалки уже провели совещание и заняли свои позиции на озере Мичиган, — ответствовал Гордон. — Роботы отправлены в Хадлевилл — выясняют, куда же подевался отель.
— Значит, вы согласны с нами, что именно там ключ ко всей этой дьявольщине? — обрадовался Рауль.
Шеф одарил его взглядом… от такого увяли бы все цветочки на обоях.
— А разве кто-нибудь в этом сомневался?
— Сэр! Анти-да, сэр! То есть, простите, нет, сэр!
Хотя Гордон и раньше имел дело с магами, он все же удивился.
— Как бы то ни было, генерал Мак-Адамс и группа «Феникс» разделились; часть расположилась возле Чейен-Маунтин — вдруг «Свист» вздумает просочиться на базу и развязать атомную войну.
— А другая часть?
— В данный момент находится в Кэмп-Дэвиде с президентом — на случай если «Свист» вознамерится взять его в заложники: его жизнь — в обмен на Бюро-13.
У меня застучало в висках… Какой же изобретательный ум у нашего шефа! Ну что ж, потому он и дивизионный начальник.
— А кто же останется охранять штаб? — выпалила Минди.
Гордон посмотрел на нее искоса и ответил коротко:
— Мы.
Нам потребовалась минута на осмысление.
— Так штаб находится здесь? — позволил себе удивиться я. — Вы перевели штаб из… неважно откуда… сюда? — Я поймал себя на том, что мне трудно выговаривать слова.
— Спаси нас все святые, парень, ты что, свихнулся? — возопил отец Донахью.
В зале мгновенно установилась тишина, и к нам направился Дж.-П. Уизерс.
— Цель Бюро — защита американских граждан, — холодно произнес Гордон. — А в нашем штабе масса оружия и приспособлений, которые невозможно быстро и без риска транспортировать из… того места, где мы обычно располагаемся.
— Так что вы вызвали всех людей именно туда, где, по мысли противника, располагается штаб, то есть в Чикаго. Следовательно, мы призваны защищать Чикаго.
Наша реакция, казалось, его удивила.
— Конечно. Приняты меры безопасности, мы все можем погибнуть. Но лучшая возможность спастись от гибели — это нанести удар «Свисту» всеми доступными нам средствами.
— В эти средства вхожу и я! — прошептал Уизерс.
Стоит рядом с нами: руки в карманах; та же сигарета, ничуть не уменьшившись в длине, дымится во рту… Джессика деликатно кашлянула.
— Вы не могли бы это убрать, будьте так добры! — вежливо попросила моя жена.
Уизерс так воззрился на нее, что мгновение мне казалось — сейчас убьет.
— Если это вас беспокоит, мадам, — сдался он и, засунув сигарету целиком в рот, пожевал ее и… проглотил.
Примчался галопом кентавр в чешуйчатом панцире, вручил шефу папку:
— Сэр, рапорт по «Айдахо»! — И умчался прочь.
Гораций открыл первую страницу.
— Хмм… «Джи-два» докладывает: атаку предприняли огромные, необычайной силы мужчины со странными лицами. Сначала пули их как будто не брали; моряки и морские пехотинцы стали стрелять плазменными. Хендерсон!
Откуда-то из пустоты выткался молоденький парнишка.
— Пусть кто-нибудь проверит, делались ли в последнее время массовые закупки эпиляторов — волосовыводящих растворов. Очевидно, вервольфы вывели шерсть, чтобы спутать карты. Однако если, делая закупки, они пользовались кредитными карточками, мы выследим их владельцев.
— К чему так беспокоиться? — раздался зычный глас отца Донахью.
Гордон и Уизерс уставились на него.
— Ставлю десять против пяти, что вся эта ерунда закуплена по кредитным карточкам, снятым с трупов на шоссе возле Хадлевилла.
— Может быть, вы и правы, святой отец, — согласился Гордон. — Но проверить никогда не мешает.
— Понял, шеф! — Женоподобный парнишка моментально испарился.
Пригладив седой ежик на голове, Гордон оглядел светящиеся стенные панели: в десятке точек горели красные лампочки, фиксируя пожары и взрывы в городе. В обычной жизни их не так много — это не Нью-Йорк.
— Да-а, этот «Свист» не промах! — признал Гордон. — Чертовски силен! — И прибавил на редкость мягко: — А нам, стало быть, одно — сделаться еще сильнее.
Да поможет нам Бог!
— Внимание! — спокойно произнесла коллега Тины Бланко, делая плавные жесты руками вокруг кристаллического шара.
Облик ее изменился: на голове возвышался теперь искусно задрапированный белый тюрбан; с плеч каскадами струился белоснежный бурнус — прямо как водопад Ниагара, я слышал даже, как льется вода…
— Кто-то вот сейчас начинает произносить заклинания — те, что вызывают духов… — монотонно журчала чародейка.
Удивительно, как она умудряется черпать информацию таким способом — пока еще магам нужно для этого много времени. Дело в том, что шары эти только что телепортировали из организаций, подобных нашей: «Фермы» — Англия, «Солнечное сияние» — Израиль, «Сыновья Ван Хельсинга» — Объединенная Германия, «Фантазия» — Франция, «Клуб шпионов» — Австралия… ну и так далее.
Гордон поднял руку и проговорил в свои часы — побольше наших, позамысловатее, с крошечным телеэкраном и принтером:
— «Пираты»! «Восточный Цицерон», код три. Координаты у Хендерсона.
— В любое время, в любое место, мой капитан! — ответили часы.
Группа, располагавшаяся в углу, исчезла.
— Внимание! — вступил связной у контрольного пульта. — В настоящий момент ФБР и полиция штата преследуют грузовик с цистерной: он прорвал оборону водоочистительной станции в Джолье. Армия выслала на помощь группу вертолетов «апаш». «Воздушные лисицы» и «Морские котики» уже в пути.
— Пьерпонт! — рявкнул Гордон.
Лысый служащий с круглой как шар головой оторвал глаза от радара.
— Сэр?
— Проследите за этой цистерной. Если приблизится к водоочистительной станции ближе чем на сто метров, пусть Финкельштейн воспользуется магическими средствами из резерва и перекинет ее на Луну.
— Сэр? — раздался хор удивленных голосов.
Гораций внезапно смутился. Черт-те что получается — заслать на Луну оборотней…
— Ну, я имел в виду — в переносном смысле, — поправился наш командир. — Конечно, на Солнце!
— Понял!
— Странные вещи происходят на Гранд авеню, — доложил технический служащий с прижатой к уху телефонной трубкой. — Исчезли все кошки и собаки.
Экран на его пульте показывал во всех деталях угол улицы в деловой части города. Да-а, интере-есно… Со времен Атлантического инцидента Бюро никогда не совмещало технологию с магией. Я подумал: вот и наступил тот час, когда надо нажать на все кнопки.
И тут же Гордон нетерпеливо проговорил:
— Да, да, знаю! — И сел — под ним появился стул. — Вспомогательная команда проводит профилактические мероприятия.
Я не смог сдержаться:
— Кто-кто, сэр?
Он пристально посмотрел на меня.
— Тебе этого лучше не знать, Эд.
Неужели и такие команды существуют? Разве есть что-то, чего мне не следует знать?! Да быть не может, ерунда!
Прикоснувшись к полям своей мягкой фетровой шляпы, Дж.-П. Уизерс поклонился и исчез.
— Внимание! — раздался голос чародейки с кристаллическим шаром. — Штаб авиации заметил НЛО в квадрате Ай-восемьдесят. У Ди-Си есть ТНТ Ай-Си-Би-Эм; чтобы КО НЛО, нужно зарядить Эс-Эй-Эм-Би-Зет.
— Понял, — отозвался Гордон, оттягивая воротник.
— Что она сказала, черт побери? — не утерпела любопытная Минди.
Джордж состроил хитрую гримасу.
— О, это всего лишь рядовой рапорт.
Я потянулся к оружию, но Джессика удержала меня.
— Ну, тогда потом… — пригрозил я.
Ренолт послал Джесс воздушный поцелуй.
Опять прискакал кентавр и прекратил эту неразбериху:
— Сэр, Канализационный король сообщает: в его государстве все спокойно.
— Поблагодари от моего лица его величество и попроси, чтобы продолжал нести службу в подземном мире.
— Есть, сэр!
— Заткнитесь! — крикнул я, обращаясь ко всем сразу.
Мозг мой работал так напряженно, что было трудно сосредоточиться, но все же краем сознания я отметил: Гордон поражен моим поведением. Что ж, придется ему смириться.
— Оʼкей, что с тобой происходит, Альварес? — В его вопросе прозвучала скрытая угроза: мол, не возьмешь себя в руки — всю оставшуюся жизнь будешь охранять грузовики от посягательств чудовищ.
— Видите ли, сэр, когда мы воевали со «Свистом» в Нью-Йорке, давным-давно, и с ним же в Огайо, совсем недавно, они, помнится, использовали стоянки грузовиков и трейлеров для стягивания оружия.
— Имеешь что сказать — не тяни! — приказал шеф, скомкал лист бумаги и швырнул в мусорную корзину, где он благополучно сгорел дотла.
— Чикагское подземелье, — прозрачно намекнул я.
Судя по просиявшим лицам, намек понят. Дело в том, что в 1871 году Чикаго перестраивали после великого пожара, и вот тогда-то городской совет осенила блестящая идея: подземелье! (Только, ради Бога, не надо путать подземелье с подземным миром, нам так часто приходится иметь с ним дело). Короче говоря, совет решил запретить проезд грузовиков в деловой части города. А для перевозок построили подземные улицы, в точности копирующие те, что на поверхности, и грузовики по-прежнему подвозили товары прямо к подвалам зданий и магазинов. Однако эти подземные дороги слабо освещены; количество въездов и выездов ограничено, вот почему чикагское подземелье — настоящая находка для «Свиста». Всего лишь завезти туда несколько сот грузовиков с взрывчаткой — и город взорван.
Гораций Гордон почесал подбородок.
— Проклятье, а ведь может оказаться, что ты прав, Эдвардо! «Грозные крольчихи»!
— Сэр! — в унисон промурлыкали три очаровательных создания, начиняя мини-ракеты М-35.
— Проверьте-ка подземные пути! Я пошлю вслед за вами «черно-белых» и еще «зеленых беретов» в подмогу. Пароль — «Кракатау». Отзыв — «Везувий».
На щеках у «Крольчих» появились милые ямочки.
— Все исполним, дорогой сэр!
— Сэр, — возразил я, — группа «Тунец» в отличной форме, мы способны…
— Отдыхайте! — прервал меня шеф. — «Крольчихи» уже отбыли. Вы варитесь во всем этом с самого начала. Следующая горячая точка — ваша.
— Внимание! — прозвучал голос. — Совершено нападение на Государственную атомную станцию имени Эдисона.
— Китайский синдром! — проворчал Ренолт, заряжая автоматический кольт сорок пятого калибра.
Внушающий ужас китайский сценарий… Террористический акт — захват атомного реактора — с целью превратить Чикаго в смертоносное облако радиоактивных веществ. Похоже, «Свист» решил распотрошить нас всерьез… Это все равно что бросить атомную бомбу или отравить источники питьевой воды. Слава Богу, мы хоть не в Денвере — там над городом нависает громадная плотина: сдерживает сотню миллиардов галлонов воды.
— Хендерсон! — заорал Гордон. — Кто там у нас еще наготове?
— Никого нет, сэр. — Юноша выглянул из-за тарахтящего телекса, присоединенного проводами к кристаллическому шару, — может быть, именно так брокеры с Уолл-стрит контролируют ситуацию на рынке. — «Маккавеи» занимаются городской обороной; «Ангелы» исследуют массовый наплыв ночных взломщиков в Музее науки и промышленности.
Гордон кивнул:
— Так, ясно. «Тунец», ваша очередь!
К чему слова? Мы уже готовы, и все, что нам нужно, — тоже. Я ощутил, как по телу пробежал бодрящий холодок — скоро в бой… Вешая на плечо тяжеленный «баррет», я задумался… Какое-то шестое чувство подсказывало: нападение на музей таит для Чикаго, пожалуй, большую опасность, чем возможный взрыв атомной станции.
—
Вряд ли я взялся бы рационально объяснить свое дурное предчувствие. Быть может, именно сейчас, на горе «Свисту», в руки к нам попала важнейшая информация, а мы так заняты текучкой, что проглядели ее… Что заинтересовало «Свист крестолунного стилета» в Музее науки и промышленности? С другой стороны, этот музей — настоящий клад техники и кладезь информации — да ведь в нем можно добыть все, что ни пожелаешь… Думай, Эдвардо, думай лучше и скорее!
Далее события развивались примерно так же, как скорость и пройденное расстояние отражаются на спидометре машины. Скоростной лифт, работающий специально для групп Бюро, доставил нас прямо в подвальное помещение гаража — тысяча двести футов вниз. Мы быстро осмотрели машины, выбрали просторный лимузин «эльдорадо»: восемь тонн стальной брони и пуленепробиваемые стекла. На поверхности никакого хрома, машина окрашена в скучный матовый черный цвет. Конечно, вид не столь впечатляющий, как у нашего старины РВ, зато новичок лучше впишется в окружающую среду. Целый месяц можно пользоваться — хочешь стой, хочешь езди.
Когда мы подкатили к гладким стальным воротам гаража (я за рулем), начала вибрировать нанесенная на них краской-распылителем огромная пентаграмма — появились очертания магистрали Эйзенхауэра. Проехав в ворота, мы аккуратно влились в поток машин — не думаю, что кто-нибудь заметил наше появление.
Со скоростью девяносто миль в час мы промчались по городу, миновали пропускной пункт и выскочили на второстепенную улицу, делая дикие развороты и маневрируя среди машин. Конечно, нам бы напрямую телепортироваться к атомной станции, но вокруг нее явно магические барьеры, защищающие от вторжения. Наши чародеи изо всех сил старались снять этот незримый заслон; пока что мы взяли оружие на изготовку и поставили на автоматическое управление ножной рычаг.
Свернув на боковую улочку, наш «эльдорадо» выехал за город. Фермы и поля уступили место зарослям диких трав, кустарникам, лесам. Еще несколько миль — и позади осталось небольшое заграждение из каких-то желтых резиновых конусов; а вот и более впечатляющий кордон — дорогу перегораживает скопление самой разной техники: грузовики, паровые катки, грейдеры, бетономешалки, генераторы, даже вагон с надписью «Кофе».
Я замедлил движение, увидев высокую, дородную женщину в просторных джинсах, мокрой от пота рубахе и желтой каске дорожных рабочих. На правой лодыжке у нее подозрительный бугор, по форме очень напоминает автоматический пистолет «22»: именно такое оружие предпочитают иметь при себе переодетые в штатское полицейские.
— Проезд закрыт, парень! — крикнула она. — Тебе надо развернуться и проехать по Хинкельскому шоссе!
Остановив автомобиль, я обменялся улыбками с Джессикой: отличная ложь! Никакого Хинкельского шоссе не существует, да и развернуться невозможно. Кто попытается — того ждет неудача (я говорю о нормальных людях, а не о газетчиках). И тут я заметил: многие рабочие что-то нервничают, у двоих свежие бинты — на горле и на ногах… Так, «Свист» здесь уже побывал… А что, если за дверцей нашей машины… Осмотрел женщину через темные очки: аура человеческая. В общем-то я уверен, что она из наших, но ведь от ошибок никто не застрахован… Нажал на кнопку, опустил прозрачную броню — наше окошко. Великанша нахмурилась.
— Ну, парень, говорят же тебе…
— «Цербер», — бросил я.
— «Гораций», — раздалось после паузы.
— «Вздор».
Кивнув, постовая коротко свистнула в два пальца. Тут же раздался слаженный хор — рев моторов: в нагромождении тяжелой техники образовался узкий проезд. Медленно я повел лимузин сквозь строй и наконец выбрался на шоссе.
Проезжаем еще несколько миль — дорогу заблокировали полицейские машины, расположившиеся буквой «эн»: около полусотни копов, добрая дюжина в полной боевой форме — бронежилеты, шлемы и все такое; в руках болтаются автоматы М-16. Присутствует даже отдел К-9, у ног хозяев величавой поступью прохаживаются поджарые, мускулистые немецкие овчарки. Довершают эту живописную демонстрацию силы деревянные столбы с мигающими красными фонарями. Рядом грузовик с саперным оборудованием, за ним — санитарная машина. На обочине валяются четыре искореженные полицейские машины — эти гонщики уже выбыли из борьбы… Окошко одной перепачкано чем-то красным… Ну, я решил не присматриваться.
Тут целая тонна мускулатуры в мундире армии штата ступает на середину шоссе и поднимает руку, останавливая нас, — другая рука на бедре, поблизости от девятимиллиметровой пушки. Опускаю стекло, показываю удостоверение, но это его ничуть не впечатляет.
— Спасибо за помощь, но мы уже поймали сбежавших заключенных, — вежливо произносит он.
— «Цербер!» — нетерпеливо выпаливаю я.
Его глаза превращаются в щелочки.
— «Гораций».
— «Вздор».
Следует пауза — и он тянется к пушке.
— «Правильно», — поспешно добавляю я.
Он сразу расслабляется. Ого, на разных пропускных пунктах разные пароли!
Оставив свою пушку в покое, офицер вытаскивает из-за спины микрофон и несколько секунд говорит в него. Три из четырех машин в букве «эн» разъезжаются по сторонам, освобождая проезд. Мы трогаемся — теперь понятно, почему четвертая машина не сдвинулась с места: ей место только на кладбище автомобилей.
— Кто же обидел этих парней? — хмурится Джордж.
Джессика отвечает неопределенно:
— Их было что-то около сорока — пятидесяти. В пуленепробиваемых меховых костюмах.
— «Пуленепробиваемых»? — поражается отец Донахью. — Ты хочешь сказать… плазменные пули оборотней не берут?
Положив руку на Ожерелье, Джессика вслушивается в поток тайных мыслей.
— Пули еще не доставлены. Слишком много горячих точек, а людей, способных доставить боеприпасы, мало.
— Ну красота! — бормочу я. — Просто прелесть!
Целую милю шоссе вьется серпантином — словно сама природа помогает спрятать атомную станцию от горящих безумным огнем глаз сумасшедших захватчиков, — потом выпрямляется. Впереди — четыре мамонтоподобных танка; их гигантские стодвадцатимиллиметровые стволы направлены на дорогу на уровне ветрового стекла машины. За этими колоссальными боевыми машинами — мобильная артиллерия: ракетные установки, гаубицы (рядом — открытые ящики со снарядами, готовыми к немедленному использованию), автоматы пятидесятого калибра, противотанковые ракетные гранатометы, санитарные машины «брэдли» и дюжина «хаммеров» с небольшими, сорокамиллиметровыми электропушками.
Нажимаю на тормоза, приглядываюсь: да здесь повсюду раненые! Одни, поддерживаемые товарищами, бредут к санитарным машинам, другие на носилках, стонут… Латунным снегом усеивают землю стреляные гильзы; в траве валяются покореженные обломки двух вертолетов «апаш».
Прожектора ярким светом пронзают небо, стволы пушек шарят по всему периметру баррикад. Вот это да! Деревья и кустарники по обеим сторонам шоссе засорены обрывками колючей проволоки… целые мили колючей проволоки… Неподалеку грузовик, наполовину загруженный пластиковыми коробками, а в них упаковки химического вещества для плавки этой самой проволоки. С точки зрения экологии — ужасно, зато действует быстро и надежно.
Джордж выразительно свистит:
— Да у них столько колючки, что всю чертову станцию можно окрутить.
— Причем дважды! — добавляет Тина Бланко, прижавшись лицом к бронированному стеклу.
— Но и это не помогло, — тихо произносит Джессика.
Как раз в эту минуту из кустов выскакивает белка и пускается прыгать по открытому пространству выжженной травы. Часовые кричат, солдаты разворачиваются — и по несчастному зверьку ударяют одновременно все автоматы и гаубицы, а потом для убедительности плюет сталью и свинцом пулемет Атчинсона. Когда дым рассеивается, к месту расправы направляется группа военных в серебристых, пропитанных химическим составом костюмах и огнеметами производит окончательную чистку. Что ж, действуют они правильно, я одобряю. Официальный приказ гласит: ни одну живую душу, ни один посторонний предмет не пропускать ни в ту, ни в другую сторону! На душе спокойнее, когда видишь: приказ выполняется четко и скрупулезно.
Приближаемся к баррикаде; от группы солдат, изучающих устройство М-16 с прикладом, похожим на крендель, отделяется высокий военный средних лет — генерал. Черно-зеленая армейская форма штата Иллинойс ладно сидит на его могучем теле; шлем, покрытый маскировочной сеткой, плотно прилегает к голове; ботиночки как зеркало; на брюках тщательно отутюженная складка; на ремне, в кобуре, не обычный кольт сорок пятого калибра, а гигантский сине-стальной «черный ястреб» — «автомагаум-44»: таким оружием только машины расстреливать, типа «бьюик», да мелкие строения. Двухзвездный генерал пристально глядит на нас, я так же — на него. Хромая, он направляется к нам.
—
—
Джордж Ренолт терпеть не может высших чинов, но тут даже он приходит в восхищение: и вправду настоящий генерал! А я думаю: верит ли храбрец в магию? Бюро могло бы привлечь его к работе.
— Швырнул под танк, ну и?.. — Рауль даже привстает с обитого плюшем сиденья.
— И… ничего тому не сделалось, — информирует Джессика.
— ФБР! — Оставив в кармане визитную карточку коммивояжера, предъявляю удостоверение.
Вся моя команда вовсю старается выглядеть подтянутой, внимательной, сосредоточенной — соответствовать представлению о внешнем виде федеральных оперативных работников.
Позволяю генералу внимательно рассмотреть удостоверение и фотокарточку. Конечно, оно несколько запылилось, но зато подлинное: Эдвардо Альварес, ФБР, юридический отдел, подразделение Бюро-13. Не так часто выставляю я этот факт на публичное обозрение. Пока он держит удостоверение в руках, оно начинает мерцать и поблескивать, подтверждая подлинность и информируя меня: он из наших.
В отдалении я уже вижу атомную станцию имени Эдисона, слышу слабое потрескивание горящего дерева. Вынужденная задержка меня, понятно, раздражает, но без проверки документов эти войска ни за что не пропустят нас в зону. А окажем сопротивление — попросту разорвут на части. Охрана выставлена по всему периметру. Насмотревшись, генерал презрительно фыркает и возвращает мне документ.
— Поверьте, в этой одежде вы не нуждаетесь в удостоверении.
Ах да! Я ведь до сих пор в этом клоунском костюме агента ФБР — таком, чтобы никто не отличил меня или любого нашего от человека из толпы.
— Что здесь произошло? — Засовываю удостоверение в нагрудный карман, так чтобы краешек оставался на виду.
— Нас разделали! — ревет генерал. — Езжайте туда и прикончите этих мерзавцев!
Нажимаю на педаль — лимузин рвется вперед. Вся дорога впереди искромсана: воронок столько, что похожа на кухонный дуршлаг… Да, войска постарались: лишенные возможности оставить свои позиции, изрешетили каждый дюйм шоссе, чтобы осложнить «Свисту» путь к отступлению. Приятно иметь дело с профессионалами…
Наш прочный лимузин скачет, как боевой конь, по бесконечным рытвинам; наконец приближаемся к окружающей станцию проволочной ограде высотой футов в восемь. На самом-то деле ограды три, одна за другой. Две внешние облиты особым пластиком, а та, что посередине, под током. И в этом непроницаемом барьере зияет рваная брешь такой величины, что спокойно можно загнать слона. Проезжаем в нее — стоит огромный грузовик, нагруженный бетонными столбами. Таран, конечно, примитивный, зато действенный. Черт бы побрал эту действенность! Впереди — площадка для цепных собак, там лежит то, что осталось от немецких овчарок. Времени у нас нет, пути — тоже… Увеличиваю скорость и еду прямо по кускам собачьего мяса и костей. Майкл Донахью произносит краткую молитву. У Джессики вид такой, словно она заболела.
Но у ядерного реактора есть еще одна защита, — надеюсь, она уцелела… Прямо перед нами — трехэтажное кирпичное здание. К северу возвышается на двести футов над землей охладительная башня — именно она, четко вырисовываясь на фоне неба, доступна взорам проезжающих мимо атомной станции. Ну, это всего лишь испарения теплой воды, не более опасные и вредные, чем, скажем, пар. Южнее, на открытой площадке, размещены трансформаторы, напрямую соединенные с вереницей опутанных проводами металлических башенок, по ним поступает в город электроэнергия. А в центре этой каменно-стальной конструкции — ядро индустриального пейзажа: гигантский куб из гладкого бетона. Это защитная оболочка на случай аварии; как крышка на кастрюле с кипящим супом, она полностью прикрывает здание с реактором: начнет плавиться — радиоактивное облако не вырвется на волю.
—
—
Смотрю — машины со стоянки вывезены и расставлены вокруг здания. Ну, наш лимузин раскинул эти мелочи в стороны с такой же легкостью, с какой оборотни через них перелезли. Еще дальше в кучу свалены поломанные козлы для пилки дров, вряд ли они стали преградой для взбесившихся вервольфов. На территории станции ни одной живой души, даже ни одного трупа…
Мощная дверь центрального входа, когда-то запертая, болтается в раме из легированной стали; толстенный пластиковый корабельный канат — им связаны дверные ручки — разорван словно паутина. Неужели это все оборотни?..
Мы осторожно проникли внутрь через окна с выбитыми стеклами и тихонько пошли по хрустящим осколкам. Весь вестибюль черен от сажи, кругом валяются обгоревшие куски мяса… Значит, кое-кто из «Свиста» погиб — подорвались на минах, замаскированных под ковром. Ну что ж, получили по заслугам!
От вестибюля отходят три коридора, один забаррикадирован офисной мебелью. Минди как раз туда и направилась, раздвигая обломки мебели мечом А вот настенная карта… так, посмотрим… в ней наверняка есть сознательные ошибки.
— Ребята, к реактору — туда!
На полу появилась огромная тень с неровными краями.
— «Двенадцать часов, верх»! — крикнул я и выстрелил из «магнума» в лампы над головой.
В облаке щепок и осколков с потолка обрушилась громадная тварь — прямо на конторку регистратора, а оттуда на декоративный стеклянный столик, тут же вдребезги разбившийся под неимоверной тяжестью; на ногах чудовища — ну прямо водосточные трубы — сочились кровью глубокие порезы. Ха! Я всегда знал, что от водосточных труб добра не жди!
Пока хрипящий зверь старался освободиться из-под осколков столика, пистолет Джессики изрыгал свинец, сталь и новехонькие плазменные пули. Обороняясь, враг зашипел и стал плеваться струями кислоты. Рауль направил в его сторону жезл — золотой луч остановил кислотные потоки на полпути, но яд брызнул на компьютер — и тот стал растворяться… Стрела Минди угодила гаду в глазницу; Донахью опалил его жидким огнем, а Тина заткнула пасть.
Джордж зловеще усмехнулся, снял с предохранителя «мастерсон» и обстрелял живучую водосточную трубу бронебойными разрывными пулями. Результат яростной атаки этих страшных пуль — отличная модель для изучения атомной структуры материи. Я затолкал «магнум» в кобуру, опустил ствол «баррета», прицелился и нажал на спусковой крючок… Ощущение такое, что моя пушка ошиблась и выстрелила в меня… Внутренне я как бы скорчился от боли, причиненной собственной шрапнелью… А потом вижу: водосточная труба лишилась головы…
— Но ведь это не оборотень! — уверенно заявил Рауль, показывая на неподвижное тело.
— Боже мой, парень, ну конечно, это всего лишь их приятель! — Отец Донахью приворачивал шипящий фитиль своего оружия. — Они явно здесь побывали.
— Но откуда взялась эта тварь? — С грустным видом Джордж облокотился на свой «мастерсон».
— Какое еще у нас есть снаряжение?
— Серебро, — ответил я, и тут щелкнула электрическая лампочка. — Оно действует только на оборотней.
Все другие боеприпасы остались далеко отсюда — в Старой Башне. Просто лучше не придумаешь! Я закинул на плечо тяжелый «баррет».
— Это был всего лишь охранник. Пошли! Я — первый, Рауль замыкает. Расстояние метр друг от друга. Вперед!
Быстрым шагом мы двинулись по центральному коридору. Где-то снаружи завыла сирена — так громко, что задребезжали разбитые стекла. Чтобы понять природу этого звука, нам не нужен наш универсальный переводчик — Джессика, все и так понятно…
— Макет! — за всех едва выговорила Минди.
И мы заулыбались, вздохнув свободнее.
— Точно! — воскликнул я, победно махнув сжатым кулаком.
Джессика и Майкл пожали друг другу руки; Джордж и Рауль — тоже; Тина обняла Минди.
— Пошли поддадим им! — закричал Ренолт, потрясая своим М-60.
Теперь мы устремились по коридору уже не столько шагом, сколько ползком. Вот она, наша возможность, — мы о такой и не мечтали. Властями, конечно же, приняты меры предосторожности. Каждый город, имеющий атомную станцию, располагает еще и ее макетом в натуральную величину, чтобы обучать персонал, — точной копией действующей станции, с отопительной и охладительной системами, паровыми турбинами и вибрирующим полом. Бюро, почти полностью истощив энергию высокопоставленного мага, ухитрилось воздвигнуть это здание. Настоящая атомная станция — в ста футах от него, чуть западнее, а это — модель. Превосходная приманка для окончательной расправы с оборотнями!
А что, если «Свист» обнаружит истину и отыщет подлинную станцию? Чикаго в считанные минуты будет стерт с лица земли… Даже и мысли этой нельзя допускать! Между тем ложная сирена все завывала не ослабевая.
Заворачиваем за угол — прямо перед носом двойная дверь, в центре зияет отверстие… Мы остановились; Минди вытащила из двери свернутый провод, а Джордж разрядил хитроумную мину старинного образца — маленький подарок от «Свиста»… За этими дверями оказались другие, потом еще и еще… Наконец достигаем самой-самой: сплошной слиток крепчайшей полированной стали; ни замка, ни ручки, ни окошка, ни набора кнопок, ни пульта, ни чувствительного рычажка — ну ничего. А на полу — мертвый техник… Джессика отвернулась к стене — ее стошнило. Бедняга оказался в скверном месте в неподходящее время… Я снял в себя пиджак сотрудника ФБР и укрыл его как мог.
— Проклятые бестии, скорее всего, за этой дверью, черт бы ее побрал! — Отец Донахью пылал гневом, обжигающим сильнее, чем его огнемет.
— Оʼкей, но как нам пройти? — Джордж переводил дыхание после пробежки по коридору.
— Никак. — Я поглаживал приклад «баррета». — Очевидно, отпереть эту дверь отсюда невозможно.
— Что это значит? — Минди, готовая действовать, обеими руками сжимала меч.
Я прикоснулся к бронированной двери.
— Это значит, что никто туда не проникнет, пока президент лично не даст Комиссии по атомной энергии команду выслать код.
— Но ведь это только макет! — простонал кто-то.
— Который функционирует так же, как подлинник.
Донахью извлек из кармана крошечный телефонный аппарат — и тут же на него легла тонкая рука Джессики.
— Вряд ли нам удастся быстро связаться с Белым домом.
Итак, нас отделяет от врагов только вот эта проклятая металлическая дверь! Это невыносимо! В одному ему свойственной манере Джордж выплюнул изо рта свою вечную жвачку.
— Ладно, пусть главная дверь заперта. Но ведь есть боковое окно? Или, может, проникнем через дымоход, как старый добрый Санта-Клаус?
— Ниет, — нежно протянула Тина Бланко, мягко сияя очами (иной раз маги одаривали нас изумительным взором, идущим из самой глубины души, — это как раз один из таких). — «Свист» туда не входил.
Я невольно огляделся по сторонам: тогда где же они?
— Обожемой! — соединив три слова в одно, выдохнула Джессика, глядя в пол.
Хотя мертвый техник был закрыт моим темным пиджаком, искалеченные ноги и руки высовывались наружу… Я опять ужаснулся и лишь потом заметил то, на что смотрела моя жена: его рука, левая рука, раздробленная до кости, вытянута в полную длину, на ней уцелел единственный палец, и он указывает на запад… Туда, где настоящая атомная станция. О дьявол, дьявол! Так его не сразу убили, а зверски пытали!
Джордж положил руку на плечо Рауля.
— Ра, вытащи нас отсюда!
Рауль, с ужасным выражением лица, сильно стукнул жезлом об пол… Ничего не произошло. Как будто… Но нет: исчезло мертвое тело; а сирена реактора утихла — едва слышна.
— Это и есть настоящая атомная станция! — вскричал отец Донахью, разом поняв все.
Хорта поцеловал свой жезл.
— Отлично! — быстро проговорил я. — Минди, разнеси эту дверь на куски!
— А зачем? — Она указала вверх. — Посмотри!
Мы запрокинули головы: в потолке над нами зияло безобразное отверстие, пробитое через все этажи… Как я ни настраивал темные очки, больше ничего не увидел. Отец Майкл поднял брови.
— Значит, через центральный вход они не просочились?
Отводя затвор «узи», Джессика мрачно усмехнулась.
— А зачем? Если кто-то пытается проникнуть на станцию силой, все системы отключаются. «Свист» не мог таким способом достичь реактора.
— Ну а тогда… Что могут сделать оборотни, если они не добрались до реактора? — Тина сама смутилась от своего вопроса.
В самом деле, что? Любая команда из компьютера в административном здании обязательно проходит через главную кабину с пультом; отменить эту команду легко может каждый техник. За стенами защитного колпака нет никакого важного оборудования. А без компьютера, без рычагов управления единственное место, могущее заинтересовать врага, — сам реактор… Да, главный реактор, причем изнутри…
— Слава Богу, они ринулись прямо в само ядро! — воскликнул отец Донахью, чуть не уронив дробовик. — Они проникли туда сверху!
— Блестящая мысль! — согласился я.
Джордж не скрыл изумления:
— Через защитный колпак? Но ведь он десять метров толщиной!
И все-таки эта идея имеет смысл: вне здания они не столкнулись ни с охраной, ни с защитными устройствами; преодолеть тридцать метров, взорвать железобетон — и они в дамках! Откуда-то издалека донесся слабый звук взрыва, — видно, это на военном кордоне: еще один зверек выбежал из кустов или «Свист» пытается смыться, закончив свою грязную работу? Внезапно приглушенно загудела сирена — вот это, наверно, в настоящем реакторе… Вот черт!
Присев на корточки, Минди подпрыгнула, подтянулась на руках и оказалась на следующем этаже.
— Идите сюда! — крикнула она. — Забраться легко!
Ну, это-то и правда нетрудно. Жестикулируя и припевая, Кристина дотронулась жезлом до нашей обуви, каждый поднял левую ногу и приставил ботинок к стене; подпрыгиваем, поднимаем правую ногу — и вот уже стоим на стене перпендикулярно полу. В обычном боевом порядке мы пробежали по стенам три этажа и выбрались на крышу. Лететь, конечно, быстрее, но зачем тратить энергию наших магов на пустяки? Сколько еще битв предстоит нам пережить сегодня ночью…
Перед нами — уходящая ввысь стена защитного колпака: четверть миллиона тонн спрессованного бетона, подготовленного по всем правилам современной науки. Все сооружение усыпано по спирали крошечными пятнышками металлических скоб, ведущих на крышу, — сейчас все скобы беспорядочно сдвинуты: ситуация чрезвычайная… Ближе к крыше — большое, темное, грязноватое пятно. Мы бросились вверх по стене перпендикулярно к земле. Если военные смотрят на нас в бинокли, кому-то из них наверняка понадобилось сейчас лекарство… Пятно оказалось дырой. Мы собрались у этой бреши в бетоне, стараясь не засветиться: около шести футов в диаметре, аккуратная, круглая, словно ее проделали шилом сапожника. Я заглянул внутрь: картина открылась живописная. Поворачивать голову пришлось медленно, чтобы не накатывала тошнота.
— Рауль, остаешься здесь на страже!
Хорта кивнул.
— А если случится самое худшее, сможешь окружить весь агрегат призматическим щитом?
Маг сделал такую мину, словно ему пришлось переваривать кирпичи.
— Ну… да. Возможно. Если начертить заклинания.
Джессика вручила ему цветной мелок.
— Тогда рисуй! Проиграем — соорудишь щит.
— А вы, ребята, останетесь взаперти?
Задвигая гигантский затвор, я проверил, заряжен ли мой «баррет».
— Это приказ, Мэрникс!
Я назвал его настоящую фамилию — это потрясло мага. Он опять молча кивнул. Мы полезли внутрь, а Хорта стал быстро водить мелком по гладкому бетону, вырисовывая мистические символы; сделал шаг в сторону, в другую, опять вернулся… Если ему надо изрисовать таким образом всю крышу — следует поторапливаться. Но и нам — тоже.
Внутренняя поверхность тоннеля, пробитого в бетоне, гладкая, как шелк. Внизу серые свинцовые пластины, торчат железные штыри, колпак облит желтоватым кадмиевым покрытием. Мы спустились уже довольно глубоко, но наши часы помалкивают… Нажимаю на контрольную кнопку и с удовлетворением убеждаюсь: счетчик Гейгера исправен. Ну что ж, если наши малыши начнут щелкать, даже магия нас не спасет. Пусть так: на Небесах, в Раю, меня ждет множество друзей, а все мои враги пребывают в Аду.
Теперь только метр отделяет нас от металлических решетчатых лесенок и балкончиков, на нескольких уровнях окружающих колпак, — возможно, по ним ходили наблюдатели. Здесь уже слышится глухое гудение, доносящееся снизу, — от него дрожат воздух, стены, пол… Отсюда нам видно нагромождение проводов, труб, конденсаторов и тому подобного; иногда раздается шипение или что-то щелкает, будто захлопывается автоматическая дверца. Сверху все это напоминает двигатель автомобиля — эти настоящие технические джунгли. Среди труб и агрегатов просматриваются фигуры, напоминающие людей, но значительно больших размеров. Да, это те, кого мы ищем. Пора прорываться.
— Тина, оставайся здесь и постарайся заделать брешь в бетоне!
Она молча тут же приступает к работе. Правильная девушка! Минди идет впереди; вот она осторожно спускается на решетчатый балкончик… Остальные устремляются за ней. Первый признак, что мы близки к цели, — обнаруживаем мертвого техника, пронзенного рулем ручного управления. Не осью, а именно самим рулем. Целую минуту Минди рассматривает искалеченный труп и сообщает:
— Бесполезно! Ничего нельзя сделать…
Двигаемся дальше. Слышим дребезжащий звук, перекрывающий ровное гудение реактора и турбин. В отдалении, среди труб и пара, громоздится сигарообразное металлическое сооружение; к обеим его сторонам присоединены толстые трубки — барокамера ядерного реактора. Дребезжащие звуки издает вибрирующий инструмент — вертящийся конус, покрытый острыми зубьями; его сжимает в волосатых лапах целая шайка оборотней; энергией он питается от укрепленного ремнями рыкающего дизельного мотора. Шахтерский отбойный молот! Древнее орудие труда фыркает и сотрясается в лапах у чудовищ, они подносят его к покрытой термоизоляцией поверхности камеры. Наружная оболочка уже снесена и распилена на части. Как цепная пила, крошащая дерево, отбойный молот прогрызает брешь в последней стенке камеры. На решетчатом полу — клочья термоизоляции, куски графита. Еще немного — и наружу вырвется горячий пар с высоким содержанием радиоактивных элементов. Это — смерть…
— Огнеметом орудовать здесь рискованно. — Донахью спокойно засунул за ремень дуло излюбленного оружия и достал простенький «ремингтон». — Он только поможет оборотням завершить свое черное дело.
— Любезничать времени нет, — угрюмо заметил Ренолт. — Давайте их просто прикончим.
Минди широко улыбнулась.
— Мне нравится ход твоих мыслей.
Я направил ствол могучего «баррета» на одну из труб с холодной водой и отдал команду ребятам:
— Теперь — внимание! Каждый знает свою задачу.
Через космический оптический прицел ловлю оборотня, направляющего движения дрели, смещаю фокус на инструмент и нажимаю на спусковой крючок. Ба-бах! Выстрелом вырывает покореженный мотор из сжимающих его лап, на пол льется бензин… Вервольфы разворачиваются, челюсти их крепко сжаты… Мы прячемся и действуем дальше.
Охотничьи пули из дробовика отца Донахью пробивают в одном красавце такую дыру, что стрела Минди спокойно входит в нее и приканчивает оборотня, стоящего за ним. У обоих монстров вид крайне изумленный. Джессика стреляет в третьего из девятимиллиметрового парабеллума. Я разрываю на куски четвертого, для «баррета» и новых плазменных пуль бронекостюмы не помеха. Эх, и почему у нас раньше не было этого снаряжения?! Мы отметили бы с его помощью день рождения оборотней — вот лучший подарочек!
Уцелевшие оборотни, пораженные нашим появлением, оборачивают к нам волосатые рожи. Двое ближайших посылают в нашу сторону целый ураган свистящих пуль из автоматических пистолетов. Тем временем другие чудовища укладывают в почти пробитую брешь взрывчатку — С-3, высокий класс…
Задержав дыхание, прицеливаюсь… Ба-бах! Обезглавленный оборотень сваливается на спину, оторванная лапа, сжимающая горсть детонаторов, заваливается за трубы.
— Давай! — Джессика вручает Минди медный браслет.
Ловким движением наша искусница кусочком материи привязывает металлический обруч к стреле, натягивает тетиву, прицеливается и пускает стрелу… Миновав самих чудовищ, стрела пробивает изоляционный слой и острым концом вонзается в стенку камеры. Джесс дотрагивается до Ожерелья и пристально смотрит на стену реактора. Вспышка — и отверстие затягивается: колпак теперь такой же гладкий, как в тот день, когда его построили.
Джордж меткими выстрелами из «мастерсона» решетит опоры, на которых держится металлическая платформа со стоящими на ней оборотнями. С громким скрежетом платформа обрушивается, шайка оборотней сваливается вниз — они стукаются о трубы и подпрыгивают, как шерстяные мячики.
— За ними! — командую я, вскидывая «баррет» на плечо. — Нам нужны пленные!
Рассыпавшись в разные стороны, команда ринулась вниз по ступеням. Совсем рядом — удобная спусковая шахта, но мы не обращаем на нее внимания: кое-кто из вервольфов попал в вентиляционные люки, не стоит разделять их участь. И у нас, и у них есть определенные преимущества: мы заперты, зато они способны устоять перед нашими пулями, так что силы равны. Мне это ненавистно — ничего нет хуже справедливого соотношения сил в схватке с чудовищами.
— Не знал, Джесс, что ты можешь двигать предметы на расстоянии, — говорю я жене.
—
Снизу слышится звук взрыва, начинает завывать сирена. От испуга лоб у меня покрывается испариной, и я вытираю его ладонью. Ну, я идиот! Вервольфы свалились на нижний уровень, это так. Но ведь туда же упали с ними и детонаторы, и взрывчатка… Чудища опять занялись своим мерзопакостным делом… Чикаго все еще в опасности!
Мысли сменяют одна другую в моем воспаленном мозгу, как машины на пустом шоссе. Потом меня осеняет мысль… оглядываюсь: где же, черт побери… ах вот! Вот оно, помещение, откуда ведется управление реактором, — за невероятно толстым барьером из пуленепробиваемого пластика. Оттуда смотрят на нас охваченные ужасом техники. Каждый дюйм стены занят приборами, рычагами, кнопками, выключателями; на центральном месте — панель с приборами, фиксирующими любое изменение в состоянии внутри котла. Надо быть о семи головах, чтобы научиться управлять всем этим хозяйством. Моя работа показалась мне вдруг страшно примитивной…
— Джесс, прикажи им отключить систему!
—
— Тогда скажи им, чтобы спрятались!
Через несколько мгновений сидящие за барьером пропали из виду. Опустив ствол «баррета», я нацелился на отдаленное средоточие контрольных пультов. Ба-бах! Бронированный барьер разлетелся на миллиарды осколков… Ба-бах! Кусочки электронной аппаратуры брызнули во все стороны, воздух наполнился искрами… Ба-бах! Дребезжащие звуки внутри замолкли.
Удовлетворенные, мы стали спускаться. Однажды в каком-то научно-популярном журнале я вычитал: если пульт управления ядерным реактором в контрольном помещении выходит из строя, автоматически подключается дублирующая система, берет под контроль происходящие в котле процессы и прекращает их. То есть достаточно выстрелить в пульт — и система отключается. Эта высокоразвитая технология на самом деле так примитивна!
Скатившись вниз по ступеням, я ударом ноги вышиб опутанную проводами дверь — и на нас градом посыпались пули… Мы пригнулись, под огневым прикрытием отца Донахью — с дробовиком в одной руке и огнеметом в другой — перешли на нижний этаж, перегруппировались и спрятались за кучей стальных цилиндров, Бог знает зачем сваленных тут. Может, в них прохладительные напитки держали — для начальства?
В десяти метрах от нас, у грузового отсека, волосатые оборотни соорудили вокруг грузоподъемника что-то наподобие редута из плит. Вместе с взрывчаткой они нашли уже и свои пистолеты, и теперь два особенно жутких на вид чудовища, не останавливаясь ни на минуту и нисколько не заботясь о том, что боеприпасы могут кончиться, поливали нас мелкокалиберными пулями. Неплохая, надо признать, тактика, иногда срабатывает. На их стороне явное преимущество — мы-то стреляли с опаской, боялись попасть в стенки котла. Ускорить ядерную реакцию они теперь бессильны, но, если из котла вырвется кипящая радиоактивная вода, она убьет все живое… Может быть, именно это они и планировали — взять нас с собой… Ну что ж, пораскинем мозгами.
Привлекая к себе внимание Джессики, показываю ей три пальца и делаю ими вращательное движение. Джесс кивает и передает мой знак остальным. Схватившись за горло, Донахью корчится от боли и падает за цилиндры.
— Черт побери! — гаркаю я свирепо. — Ружье заклинило!
— А у меня пули кончились! — заявляет Минди.
— О, моя нога! — вопит Джессика и опускается на корточки.
С дьявольскими усмешками на отвратительных физиономиях вервольфы перезаряжают оружие… Ну, придурки всегда есть придурки… Джордж, все еще прячущийся где-то наверху, среди балок, высовывается наружу и прицеливается из «мастерсона», стараясь посылать пули наискосок, чтобы не задеть обшивку котла. Оборотни исполняют пляску смерти, тела их дико дергаются — это крошечные, залитые серебром пульки решетят их, разрываясь на девять частей каждая. Джессика тарахтит своим «узи»; Донахью мечет огонь; Минди отрубает мечом головы чудовищ, а мои «магнумы» расстреливают все, что покрыто шерстью и подает признаки жизни… «Баррет» тоже работает без отдыха…
— Умри! — кричит Джессика, хватаясь за поблескивающее Ожерелье.
Внезапно в воздухе прямо перед ней появляется громадное, заросшее густой шерстью чудовище. Забавно! Как это она его обнаружила? Чувствую зловонное дыхание… Кажется, отсутствие зубной пасты погубит Америку (недурной, между прочим, сюжет для рекламного ролика в вечернем телефильме)… Вижу, как из горящей лапы сочится черная кровь… Чудовище вытаскивает из пробитого бронекостюма небольшой матерчатый чемоданчик и кидает его в нашу сторону. Ну а мы, конечно, бросаемся на пол и ждем взрыва… Но взрыва нет… Направляем оружие на издыхающего оборотня.
— Берем живым, будем допрашивать! — ору я.
Оружейные стволы тут же опускаются.
— На-под-дай… им!.. — хрипит монстр, отправляясь в Ад.
Что это значит — «наподдай им»?.. Долго гадать не приходится — матерчатый чемоданчик пухнет, растет, лопается… и разрывается надвое… Оттуда появляется монстр-урод (как будто они все не уроды), каких мы еще не видывали: ростом футов пятнадцать, четыре толстенные ножищи, шесть мощных рук с когтями, из луковицеобразной головы торчат отростки-щупальца, усеянные острыми шипами. Оборотень-осьминог? Действует ли на него серебро?
—
Выпускаю прямо в грудь этой твари последние четыре пули из «баррета», вовсе не уверенный, что она заметит мои выстрелы. Теперь ясно: серебро этому студенистому чудищу нипочем. Тогда подходит совсем близко отец Майкл и бьет зверя по морде деревянным прикладом дробовика, — дерево всегда губительно для нечистой силы… Щупальца со свистом рассекают воздух и отбрасывают отца Донахью в сторону. Тот ударяется о какой-то механизм и сваливается на пол; по лицу его течет кровь. Дерево тут тоже бессильно…
Минди взмахивает кистью — и в груди зверя застревает нож; она швыряет еще парочку звездчатых пластин. Ничего себе! Джессика перчит его девятимиллиметровыми пулями… Нет, ни свинец, ни серебро, ни дерево, ни фосфор не действуют: движения чудовища, может быть, немного замедлились, и все, а металл только прирастил ему вес.
— «Кадиллак из Севильи»! — предупреждает Джордж и ставит «мастерсон» на автоматическую стрельбу.
Но яростный поток пуль лишь утопает в туловище этого невиданного морского беса… Что же еще можно сделать? Ах, вот что! Подползаю к стонущему святому отцу и стаскиваю с него сутану, грудь его облегает куртка с карманчиками на лацканах: каждый снабжен номером и заполнен боеприпасами. С тех пор как мы сражаемся с оборотнями, отец Донахью запасает снадобья против них — целую коллекцию собрал, вот молодчага!
Это вам не свинцовые пилюли или какие-нибудь стальные пульки, а средства, самой природой предназначенные оказывать губительное воздействие на всякую нечисть: проклятые листья действуют на волков, отравленная кора — на драконов; ну и еще там много всего полезного: соль, серебряные опилки, чесночный порошок, шипы дикой белой розы, древесные опилки, корень мандрагоры, толченые крылья летучей мыши, сухой кал дронта, внутренности тритона, измельченный тулий, порванные в клочья счета из налоговой инспекции и растворимый кофе (натуральный, если из кофе удалить кофеин — не подействует).
Минди отрубила одно из щупалец, и тут отрубленная конечность со свистом обвилась вокруг ее талии и стала сжимать… В плоском карманчике я обнаружил тоненькую брошюрку и пробежал перечень нечистой силы: землеройка… скунс… крот… О, черт! Осьминог в списке где-то поблизости от октопуса… А что, октопус — родственник осьминога? Неужели наше чудовище на самом деле осьминог? Или моллюск? Одно ли это семейство? Существует единственный способ проверить… Самоотверженно выдернув чеку зубами, Джордж метнул в колышущееся тело разрывную гранату. Монстр поймал ее щупальцем и отбросил назад. Ренолт вовремя отскочил в сторону — всего лишь взорвались настенные часы… Тут же брызнули фонтанчики воды, кое-где показались языки пламени, и спокойный голос принялся уговаривать нас как можно быстрее бежать к ближайшему выходу…
Совершенно мокрый от волнения, я перебрал всю коллекцию магических снадобий и наконец нашел — пепел куста черники, вырванного левой рукой девственницы и сожженного в определенный день недели. Уклоняясь от хлещущего щупальца, Джессика уронила «узи»… Чудовище ухитрилось зацепить ее левую ноту. Я схватил ружье, зарядил пеплом черники и выстрелил. Зверь завопил от боли и запустил когти в кровавое месиво — свою грудь… Удача! Одинокое щупальце разжалось, освобождая Минди; зверь свалился на пол… Очень медленно его тело стало смягчаться… уменьшаться в размерах… истончаться… пока не превратилось в небольшую… маленькую… крошечную… золотую рыбку.
Я опустил ружье. Что за чертовщина? Шутка сумасшедшего? Осматриваю поле битвы — ни одного человеческого трупа, только кошки и собаки… Я чуть не задохнулся… Такое чувствуешь… ну если в темноте тебя огреют по голове кулаком. Все ясно: нас надули! И тут часы начали тикать!
Самообладание вернулось ко мне довольно быстро.
— Джесс, зови Рауля и Тину! Джордж, осмотри Донахью! Минди, посторожи!
Все спокойно начали действовать. Ухватившись за висящий на шее амулет, Джессика сосредоточилась… Вспышка — и явились наши маги с мерцающими жезлами, настроенными на обнаружение опасности. Я щелкнул пальцами, привлекая всеобщее внимание.
— Ра, мне нужно немедленно связаться со штабом! Полный контакт!
— Ну почему я, почему всегда я?
— Выполняй!
Магу оставалось лишь подчиниться. Сверкающим наконечником жезла он поставил в пространстве точку, нарисовал квадрат… Напевая что-то себе под нос, Тина заставила пустоту вращаться… С громким щелчком фосфоресцирующий квадрат постепенно превратился в изображение зала, где Гораций Гордон отдавал людям приказы. Аккуратная работа! Интересно, можем ли мы таким способом получить дополнительные боеприпасы?
— Привет, главный! — заговорил я. — «Манхэттенский проект». Нас обманули: вместо умного противника подсунули дешевые копии!
— Копии? Ты уверен, Альварес? — Босс это спросил, а секунду спустя его изображение шевельнуло ртом, повторяя вопрос: чтобы добраться до нас, требуется время.
Где-то за спиной Гордона «Грозные крольчихи» в изодранных костюмах надевали свежее белье; на стенах мигали красные лампочки, предупреждая об опасности.
— Это не люди! — яростно повторил я. — Укушенные животные, которых сделали оборотнями!
— Ах, вот почему в чемодане оказалась золотая рыбка! — Рауль старательно поливал отца Донахью целебным зельем.
Минди скорчила насмешливую мину.
— Ну и ну! Только магия может так подействовать на коэффициент умственного развития. Собаки и кошки сообразительны от природы. Но ведь рыба — любой новичок знает — всего лишь живой овощ.
— Совершенно верно!
Гораций Гордон почесал квадратный подбородок заросшей седыми волосами рукой.
— Значит, агенты — животные? Вот хитрые ублюдки!
Всей душой с ним согласен!
— Это всего лишь диверсионная вылазка с целью отвлечь нас…
Я вдруг умолк. Отвлечь нас… от чего? На какой стадии? Во всем этом сумасшествии должно быть рациональное зерно! Где же настоящие функционеры «Свиста»? И где их маг, этот дьявольский телепат? «Тик-так, тик-так»… Тикают часы… тикают… Десять сорок пять… десять сорок шесть…
— Сэр, — Тина сделала безукоризненный реверанс, — а что там, в музее?
— В музее?! По большей части грабители оказались оборотнями. И еще поймали нескольких беглых гангстеров из Висконсина, — отвечал Гораций Гордон.
Всегда так: лучшими наемниками становятся бывшие фермеры — сильные физически, неглупые, до тупости терпеливые…
— За чем же они охотились? — У Рауля даже голос дрожал.
— За геологическим экспонатом, — удовлетворила его нетерпеливый интерес миниатюрная блондинка, вытаскивая новую связку обойм. — Странно, да?
Теперь я уже не задыхался, все стало на свои места.
— Лунный камень! — в унисон воскликнули Джордж — здесь и Хендерсон — там.
Лица у всех просияли: наконец-то все понятно! В своем непрекращающемся стремлении подогреть интерес к космическим исследованиям НАСА[98] предложило для всеобщего обозрения один из своих драгоценных лунных камней.
Отчаянно нуждаясь в новых функционерах, «Свист» созвал конгресс по оккультным наукам, чтобы испытать людей и завербовать новичков. А в качестве экспоната раздобыл лунный камень: он привезен с другой планеты, в нем заключена магическая энергия огромной силы. Во время конференции какой-то бедняга оборотень зашел туда, где выставили эту редкость, чтобы побыть в непосредственной близости от Хозяина Луны. Беспрецедентное событие в истории человечества…
Оно и вызвало тот самый «взрыв сокрушительной силы» («беспрецедентное вмешательство в нашу среду обитания»), о котором сообщал («сверхважное сообщение!») всем сотрудникам Бюро-13 Гораций Гордон.
Чертовски верно! Выжившие после взрыва вервольфы превратились в разумных оборотней и получили верный шанс уничтожить мир…
— Хендерсон! — рявкнул Гордон.
— Сэр? — откозырял молодой человек.
— Быстро отыщи этот чертов камень! Возьми с собой «Ангелов», группу солдат, отряд полицейских и «Воздушных стрелков»!
— Слушаюсь! — выкрикнул Хендерсон и исчез из поля зрения.
— Так все, что нам нужно сделать, — это найти индивидуума, у которого находится лунный камень? — Минди задумчиво покусывала большой палец. — И если мы разорвем связь между этой самой личностью и лунным камнем, все оборотни опять станут людьми?
Тина Бланко покачала головой:
— Ниет! Это необратимо.
Джордж помог Донахью подняться на ноги — букашка и гора.
— Но ведь в постаменте под каждым экспонатом есть охранное устройство… Если лунный камень украден, НАСА легко установит личность вора и вернет ценность. Разве не так? — рассудил огромный ирландец.
Вот он какой, наш святой отец, — всегда размышляет! Сцепив руки за спиной, Гордон повернулся, ожидая ответа.
— Запросим архивы НАСА, — спокойно откликнулся технический служащий и с немыслимой скоростью застучал по клавиатуре компьютера.
Коды передачи… частоты… треугольник Нью-Йорк — Сан-Луис… Поймали! Радар засек аномалию над Пеорией на высоте шестьдесят тысяч футов. Рука дотронулась до наушника.
— НОРАД[99] докладывает: аномалия внешне напоминает… здание…
Здание? Летающее здание?.. Все мы невольно насторожились…
— Это «Хадлевилл-отель»! — торжественно провозгласил сияющий Хендерсон.
Вот это да! Теперь все ясно насчет передвижного штаба. Скорее всего, там все их оружие, сами «оруженосцы», ну и еще две тысячи постояльцев отеля. Совсем скверно! Если понадобится, «Свист» просто-напросто… уронит здание на деловую часть Чикаго… Пожалуй, разрушит пару кварталов города…
— Ну что ж, эта война была короткой. — Шеф улыбнулся — не помню, когда я видел его улыбку в последний раз. — Неважно, насколько серьезно укреплено это здание, во всяком случае, не так уж проворно оно движется. К тому же теперь мы знаем, где находится их маг: он внутри здания, держит его в состоянии полета. — Гордон повернулся. — Шварц! Мэнчилд! Поднимите все береговые батареи, пусть собьют этот домик!
— Эй, сэр! — Дюжина магов воскликнули это одновременно.
— Что такое? — гневно вздыбился Гораций.
— Этого нельзя делать! Смертельно опасно! — заявил Рауль, как будто его слова что-то проясняли.
— Боже Всемогущий! — прошептала одна из «Грозных крольчих». — «Фактор смертельной травмы»!
— Это еще что такое? — не поняла Минди.
Тина терпеливо пояснила: если оборотень, у которого сейчас лунный камень, умрет насильственной смертью, это вызовет цепную реакцию.
Я тоже не понял:
— Это значит, что все люди, живущие в районе Чикаго, превратятся в оборотней?
— Да, если отель будет находиться на близком расстоянии.
— Одновременное появление четырех миллионов оборотней… Недурно!
— Четырех миллионов злых, разумных городских оборотней! — поправил Ренолт. — Эд, да столько серебряных пуль не существует на всей планете!
— Конец света! — едва вымолвила Джессика.
— Или конец человечества и человека как венца творения! — решительно резюмировала Минди.
Рауль сочувственно стиснул ее локоть. Так вот каков их первоначальный план! Как раз это они и задумали… Если Бюро собьет летающий отель — им на руку. А нет — они сами сбросят его на Чикаго, и с тем же результатом. Мы в тупике…
— Если отель летает, почему бы нам не запустить в воздух еще парочку заклинаний, вызывающих полеты, и не отправить его в космос? — предложил пробегающий через зал кентавр.
Гораций обдумал это предложение.
— Не сработает! — возразил он. — В тот момент, как мы начнем произносить заклинания, маг «Свиста» тут же нейтрализует их, и отель обрушится.
— Готов поспорить — они летят к Чикаго не по прямой! — вслух подумал Ренолт. — Скорее всего, движутся зигзагами от одного населенного пункта к другому.
— Так для них безопаснее!
— Точно!
Вот что значит владеть военной стратегией: нам еще раз напомнили, что безнравственность и зло не всегда предполагают тупость. Даже если мы собьем их над Роквиллом или над Шебойганом, все равно породим еще сотню тысяч оборотней. Хотя Шебойган… А что, если это и есть выход?.. Гораций встал и принялся мерить шагами зал.
— Нам нужна группа, которая внедрится в отель и избавит оборотня от камня. — Он произнес это так, словно предлагал отведать сандвич с новым сортом сыра. — Но этот летающий отель, не исключено, тоже отвлекающий маневр. Я могу послать только одну группу. Есть добровольцы?
Комнату заполнили руки, крылья и усики. Гораций задумчиво смотрел на это скопище самоубийц.
— Альварес, ваша группа находится западнее всех — ближе всех к отелю. Время дорого. Остановите этот отель!
Ого, забавно!
— Какие ограничения? — громко осведомился я.
— Можете быть спокойны до ОʼХары, там население относительно малочисленно. Но когда отель достигнет этой точки, мы разрушим его, даже если вы все еще будете внутри.
Что ж, этого следовало ожидать…
— Кроме того, я предупрежу НОРАД — пусть готовятся к ядерному конфликту, на случай если все-таки появится большое количество новых оборотней.
В поле зрения попала черноокая красавица — очень расстроенная.
— Сэр, но радиоактивные осадки могут попасть в озеро Мичиган, а водой из этого озера пользуется половина нации.
— Нам придется сделать это! — твердо стоял на своем шеф. — Лучше использовать химическую бомбу, но в тех краях ветры уж очень сильные.
Джордж понимающе кивнул.
— А что такое химическая бомба? — спросил Донахью вполголоса.
Я отмахнулся от него:
— Потом! Потом объясню!
— Внимание! — Это произнесла чародейка у кристаллического шара. — Группа оборотней предпринимает попытку открыть ворота Нижнего Ада.
— Пошлем Дж.-П.! — решил Гордон. — «Тунец», вы получили приказ! Выполняйте! — И окошко погасло.
Взмахом руки Тина заставила изображение погаснуть… пустой квадрат… и все растаяло.
— Совещание! — объявил я.
Все сгрудились в тесную кучку.
— Предложения: как нам туда пробраться?
— Телепортация?
— Но я никогда не видел его изнутри!
— Двери?
— Псионический замок я не открою!
— Отрастим крылья и полетим?
— Для такого количества людей? Вся моя энергия истощится!
— Воспользуемся военными вертолетами!
— Теми, армейскими?
— Это подходит!
— Ну что ж, отличная идея!
— Только сначала забрось нас к лимузину, — начал Ренолт, — чтобы…
Не успел он договорить, как мы уже стояли на главном шоссе возле лимузина, в окружении военных.
— …Взять побольше боеприпасов, — запнувшись, докончил Джордж и с досадой взглянул на Хорту. — Тебя забавляют такие штучки, да? Получаешь удовольствие?
— Кто? Я? — Рауль невинно смотрел в небеса.
— Вертолеты уже в пути. — Джессика, посерьезнев, положила руку на Ожерелье.
Открыв багажник, я вынул сумку с патронами и зарядил по новой свой «баррет».
Мы зарезервировали номер в «Хадлевилл-отеле»…
…А через пять минут уже были в воздухе. С виду похожие на топорики с короткими крыльями, вертолеты «апаш» на удивление послушные машины. Бесшумные, стремительные, эти боевые птицы, развивающие на земле скорость триста миль в час, оснащены гораздо лучше, чем наш старый РВ, — например, в носовой части несут двадцатимиллиметровые электропушки. Их не засечь радаром, они почти не испускают инфракрасных лучей, а броню не пробить сорокамиллиметровыми пулями. Крепкие крылья нужны им не для полета, а служат как склад оружия и боеприпасов. Мне по душе такой транспорт.
Вот только рассчитаны вертолеты «апаш» на одного пассажира; ну, если прижаться друг к другу покрепче или сесть на колени — тогда на двоих. Нашей команде пришлось разделиться на четыре части: крупные — внизу, маленькие — сверху. У меня на коленях — Джессика, у Тины — Джордж, у Рауля — Минди, а Донахью как сыр в масле катается — летит один.
Мы с Джессикой на переднем сиденье стрелка, напротив нас — прямоугольное окошко, по бокам — еще два, в форме трапеции. Военные не сильны в эстетике — могу только гадать, почему дизайн такой причудливый. Прямо перед нашими глазами светится тремя мониторами контрольный пульт: на среднем экране участок земли, над которым мы пролетаем, освещен прекрасно; на левом — картинка заднего вида; на правом — то, что над нами.
На темном небе в прозрачном, холодном воздухе мерцают звезды. Летим почти вплотную друг к другу, в четком боевом порядке; три других вертолета, легкие, быстрые, хорошо видны. Миновав мигающие огни аэропорта ОʼХара, направляемся в сторону равнинной земли Иллинойса — обратной дороги нет.
— Как дела? — проговорил я в микрофон на контрольном пульте.
Надписи на переключателях и рычагах сделаны в виде аббревиатур, значение их нам непонятно, и мы ни до чего не дотрагиваемся. Пилот чуть выше, его кабина приподнята над нашей и совершенно изолирована. И пилот и стрелок могут управлять машиной и стрелять. Одного ранят — другой продолжает полет. В критической ситуации переключают управление на автопилот, и оба сосредоточиваются на стрельбе. Очень действенная система, достаточно вспомнить Ирак.
— Дела идут отлично, — отвечает прибор ясным, неискаженным голосом. — Топливо в порядке, все системы работают, мы движемся в направлении, указанном чикагским штабом. Через десять минут будем на месте. А вы там как сельди в банке, а?
— Довольно неудобно, — ерзая, отвечает Джессика, — но мы приспособились.
Позволяю себе ее ущипнуть. Реакция мгновенная, хотя и мысленная:
— Входим в контакт, — сообщает прибор. — Засек объект.
Высунув нос из-за плеча Джессики, откидываю в сторону ее длинные волосы и смотрю на центральный монитор: на нем пейзаж, над которым мы пролетаем. Светящаяся зеленая стрелка радара указывает на совершенно пустой участок неба.
— Видите? Сектор четыре, десятиградусная отметка, — раздается голос пилота.
— Поверю вам на слово, — соглашаюсь я. — Чтобы управлять этой машиной, нужен тренированный глаз.
— «Шеридан», это «Пэттон»! — крякает прибор. — У нас договоренность с Крэйгом и Шварцкопфом.
—
— Спасибо, дорогая! — фыркаю я. — А кто такой Крэйг?
Она мысленно пожимает плечами.
— Все верно, «Пэттон»! — завершает связь наш пилот. — Приближаемся к зоне; смыкаемся в позиции «Ку»; начинаем снижение…
Джессика и я накрепко привязываем оружие к нательной сбруе. Черт, эти воздушные войска уж больно проворные!
— Готовы! — приглушенно сипит пилот. — Садимся… Давай… давай… давай!.. — И нажимает на кнопку выброса.
Дверца отходит в сторону, под нашим сиденьем образуется отверстие, и мы вылетаем в него — в ужасающей близости от вертящихся винтов… Моя команда без парашютов падает вниз, в черную бездну.
Ветер свистит в ушах… Не успеваем мы привести в рабочее состояние браслеты «Полет», как ударяемся обо что-то твердое. Бух! Трясу старательно головой — надо же привести в порядок мозги. Наверху, в звездном небе, видны в отдалении черные стрелы вертолетов «апаш»; снизу на нас надвигается ландшафт… Вокруг меня распласталась в воздухе моя стонущая команда…
Оʼкей, отель невидим, это мы знаем, но ведь мы приземлились на него! Почему он так и остается невидимым? Вот чертовщина! Попробуй проникни в него!
— Разве мы не на крыше? — Отец Донахью в свободном полете распростер руки, как в молитве, ноги его повисли, как у распятого Христа. Сидящий в воздухе Рауль уставился на него.
— Разве, черт побери, ты не чувствуешь, что находишься на крыше? Это призматическая защита, что-то вроде силового поля — отель окружен магическим куполом.
— Как мы проникнем внутрь? — Наша бесстрашная Дженнингс стоит в небе.
— Спроси Тину!
Русская чародейка шевелит в воздухе пальцами, оставляя светящиеся следы, и изучает результаты своих манипуляций.
— «Заклинания защиты»! — наконец выдавливает она как бы невольно: голос у нее какой-то странный, гортанный, не такой, как всегда.
Мы ждем разъяснений.
— «Заклинания защиты» или «Заклинания обороны»? — вопрошает Рауль.
По-моему, Тина как раз и специализируется именно в этой области магии.
— А какая между ними разница, Рауль? — хочу понять я.
— «Заклинания обороны» не позволяют проникнуть внутрь с оружием; «Заклинания защиты» сообщают магу о присутствии врага.
— Так одно защищает от оружия, а другое задерживает, не дает проникнуть? — Минди во всем любит ясность и точность.
— Совершенно верно.
— «Заклинания обороны»! — Теперь Тина кричит во весь голос.
Джордж привычно кидает в рот жвачку.
— А какие?
«Связь с оружием»!
— Значит, проникнуть можно?
— Только если у нас не будет оружия! — провозглашает чародейка. — И не пытайтесь пробивать здание!
— Выкидывайте! — Я первый отбрасываю в сторону свои «магнумы».
Черт, у нас даже нет кодовой боевой фразы на этот случай. Да разве нам когда-нибудь приходилось расставаться с оружием? Мы никогда не применяли его против людей земли, только против тех, кто губит землю людей… И вот теперь пришло время погубить этих губителей, а нам приходится бросать оружие! Медленно, неохотно команда разоружается. «Баррет» зависает на невидимом крюке и проваливается в ночь… Сумка с патронами, гранаты, кольцо с печаткой, зажигалка, авторучки… И как это я еще не взлетел — такой легкий? Ах да, в кобуре на лодыжке у меня небольшой крупнокалиберный пистолет… И мой карманный нож… И швейцарский армейский нож…
Огнемет отца Донахью падает как свинцовый сейф: вслед за ним летят дробовик, куртка с магическими веществами, наручные часы, карманный ножик, авторучки, четки-гаррота,[100] пистолет, заряженный святой водой… Налегке, однако, священники путешествуют.
Из рук у Джесс поочередно вылетают: «узи», боеприпасы, гранаты, карманная фотокамера, часы, пара шприцев из медицинской сумки, сережки, выпуклая пентаграмма, несколько авторучек, швейцарский армейский нож, два браслета… Ага, браслеты! Вот почему я не прохожу сквозь купол!
Ренолт мужественно развязывает узлы на ремнях, стягивающих его грудь… Вот ремни повисают — «мастерсон» летит вниз. Когда все это упадет на землю, немалые будут разрушения… Надеюсь, под нами нет детской площадки или чего-нибудь в этом роде. Потом Джордж освобождается от ремня с патронами, кольта сорок пятого калибра, крупнокалиберного пистолета, двух ножей, финки, часов, нескольких авторучек, кастетов и… своей шляпы. Вот уж не ожидал — шляпа?..
— Эд, я… не могу этого сделать! — Минди плачет, слезы градом катятся по ее щекам, и обеими руками держится за рукоятку меча.
Да-а, этого я не предвидел… Разве может Минди выбросить свой меч? Десять лет жизни она посвятила физической и духовной тренировке во имя закалки его лезвия. Однажды я был свидетелем, как она нырнула в кипящую воду, только чтобы достать упавшую туда рукоятку. Связь между этим мечом и этой женщиной так крепка и нерушима, что ни соображения здравого смысла, ни общественное мнение не расторгнут ее… Я махнул ей рукой:
— Оʼкей, Мин. Все имеет свой предел. Лети отсюда к вертолетам — будешь связной. Понадобится — пилотам поможешь.
Она молча кивает и улетает как ветер. Теперь мы совсем беззащитны — потеряли и лучшего бойца рукопашной.
— Эй, как вы там, ребята? — кричу я по ветру.
Рауль хлопает меня по плечу.
— Мы обсуждаем?
«Что обсуждаем?» — думаю я про себя, не понимая.
— Кто остается охранять жезл и прочие орудия мага?
«Так маги тоже разоружаются?»
С каменным лицом Кристина Бланко передает свой жезл Раулю; снимает куртку, избавляется от швейцарского армейского ножа, пузырьков со снадобьями, пачки пакетиков с порошками, связки палочек, пары бархатных перчаток и такого количества браслетов, что я при всем желании не мог бы определить нужный. Но это еще не все: чародейка снимает пиджачок и обнажает плечо — ветер, едва дыша, уносит ее бабочку — татуировку… А я-то думал, что она способна напугать и поразить (не насмерть) только ханжей…
Но не стоит тянуть время! Расстаюсь со специальными часами, запасным зарядовым устройством для «магнумов», браслетами «Удар молнии», «Расщепление» и «Огненный взрыв», у меня остаются еще «Полет», «Стартовый прыжок» и «Телепортация». Так, я все еще здесь… Прощай, «джентльменский набор» инструментов — радость медвежатника… Внезапно начинаю проваливаться в чернильную тьму, зрение затуманивается… Падаю футов шесть и наконец оказываюсь на крыше отеля, освещенной огнями. Вот это да!
С трудом поднявшись на ноги, задираю вверх голову: отель окружен серебристым яйцеобразным куполом — это внутренняя оболочка защитного поля. Поблизости от меня вся команда сгрудилась вокруг Тины — чародейка царапает что-то ручкой на поверхности крыши, рядышком с прочной металлической дверью. Ого, так оружие все-таки просочилось?
—
Ну что ж, при выполнении правительственного задания и такая пригодится.
—
На первый взгляд дверь ничем не защищена, но у меня слегка дрожат колени, ноют зубы… Этому есть только одно объяснение.
— «Барьер смерти»? — Я опускаюсь на корточки рядом со всеми.
Занятая своим делом, Тина Бланко грустно кивает в ответ:
— Один из самых сложных. Разрушить могу, но мне потребуется время. — И, не тратя больше энергии на объяснения, она забормотала заклинания и принялась жестикулировать возле дверного проема.
Пока мы ждали плодов ее труда, я с дрожью вспоминал, на что способен «Барьер смерти». Несколько лет назад, когда мы сражались на Гаити с колдунами, один шаман заточил всех разом в отвратительном месте. Пока наш прежний маг Ричард Андерсон вместе с Раулем сочинял ответное заклинание, мне пришлось наблюдать, как этот барьер преодолевала белка. В тот момент, когда зверек пересек смертельную черту, жизнь покинула его, но тело продолжало двигаться по инерции: сначала исчезла шерсть… потом — кожа… мышцы… кости… внутренние органы… Наконец крошечное привидение белки издало непередаваемый звук последней боли, невообразимой агонии и испарилось…
Когда чародеям удалось наконец разрушить магический капкан, никто не осмелился спросить меня, по какой, такой причине я расстрелял колдуна пятьюдесятью семью пулями, сжег его труп, взорвал его мерзкую хижину и помочился на его машину… А именно пятьдесят семь пуль почему? Да просто реализовал весь запас…
Между тем русская чародейка завершила свои метания; схватила ладонями черную пустоту и развела руки в стороны — видно было: все это стоит ей величайшего напряжения. Казалось, ничего не изменилось, ничего не произошло… но вот воздух чудесным образом прояснился — и Тина устремилась вперед.
— Давайте быстрей! — приказала она. — Это действует всего несколько секунд.
Тесно прижавшись друг к другу, мы все прошли через смертную границу… Уфф! По эту сторону «Барьера смерти» мы в безопасности! Я оглянулся и плюнул на мерзкий барьер. Посыпались искры — и слюна исчезла из виду. Что ждет нас дальше? Так, вот и еще один барьер — вход в отель перекрыт необычной дверью: сотни разнообразнейших стальных пластинок, скрепленных в центре металлическими же сцеплениями — подобием рук, образуют немыслимый узор. Страшные стальные руки несут керамическое изображение лунного диска, пронзенного острым, тонким стилетом. Символ «Свиста крестолунного стилета»… На этот диск даже смотреть и то больно…
— Я не смогу провести вас через эту дверь, — спокойно констатировала Тина. — Целой дюжины магов не хватит, чтобы нейтрализовать ее дьявольскую энергию.
— Проклятье! — проревел в гневе отец Донахью и со всего размаху обрушил на дверь геркулесовый кулачище.
Керамический лунный диск рассыпался, превратившись в пыль; мощные стальные руки расцепились и грохнулись на пол… Мы только обменялись усмешками — что ж, победителей не судят…
А теперь придется лишить одну из наших леди… шпильки для волос. Уж эти женщины — иной раз с их помощью простейшим образом решаются самые сложные проблемы. Я поковырялся шпилькой в дверном замке, и мы вошли внутрь. Вместо ожидаемой узкой лестницы, ведущей к служебному лифту, перед нами оказалась небольшая площадка с неровными краями, а за ней — бесконечная череда клубящихся облаков, устремляющихся в бесконечность… Ну и зрелище развернулось перед нами… В тумане мелькают мириады каких-то песчинок; огромные куски каменной кладки — остатки полов и стен отеля — плавают; громоздятся друг на друга в невообразимом хаосе; кружатся в бешеном вихре; танцуют в огне; вот два обломка болтаются в вертикальной плоскости, а еще два — в горизонтальной; один завернут в кокон; один, как мне кажется, вывернут наизнанку… Кто взялся бы угадать, что сталось с помещениями отеля…
Ничего себе! Да, теперь понятно, почему функционеры «Свиста» забрали с собой весь отель, — весьма далек от хорошо укрепленной крепости: они и сами, похоже, напрасно искали эту личность с лунным камнем! Значит, наше задание существенно осложняется — такого поворота дел мы не ожидали…
—
— Нападение! — крикнул Джордж.
Прямо на нас мчался оборотень — верхом на крылатом тарантуле, с красным магическим жезлом в одной руке, а другую он протянул как бы для приветствия… которое не замедлило последовать.
— Умрите! — И он кинул в нас «Огненный шар».
Выставив вперед ладони, Тина отразила смерть защитным полем и выкрикнула целое предложение из командных магических слов. Нам, оказавшимся за этой незримой чертой безопасности, оставалось просто стоять и наблюдать за происходящим. Наклонившись вперед, Тина пошевелила пальцами — в сторону врага метнулся ослепительный луч. Но оборотню, в последний момент выпустившему сгусток энергии, удалось отразить смертоносный луч, тот ударился о плавающую мраморную колонну и выбил из нее огромный каменный кусок.
— Прощай, бэби! — ухмыльнулось чудовище.
Началась настоящая битва. Первым делом в ход пошли огненные шары и молнии, но они скоро иссякли — слишком примитивные трюки. Обмен любезностями кончился — теперь все всерьез. «Сбивающие с ног слова» столкнулись с «Заклинанием роста». Возник «Барьер смерти» — и тут же его уничтожил «Стартовый прыжок». Маги отчаянно жестикулировали, воздух наполнился сухим остаточным треском, разрядами накаленной мистической энергии… Поистине королевское сражение… Без жезла, без Книги заклинаний Тина лишилась преимущества — оставалось надеяться лишь на запасы магической силы, наполнявшей ее существо. Противнику легче: он у себя дома, позади укрепленные тылы — превосходство явно на его стороне.
А над головами представителей доброй и злой магии боролись за победу их прозрачные астральные формы. Сверкающие крестообразные молнии скрещивались и отталкивались друг от друга… Где оно, отверстие в защитном поле, — через него надо попасть в смертное тело противника… Вокруг магов танцевали, перемешиваясь, огонь и вода, превращаясь при соприкосновении в горячий пар… Плотоядные растения хищно вгрызались в каменную кладку… Мы залегли на крыше. Из облаков дождем сыпались скорпионы и тут же, корчась, погибали — так действовал на них ядовитый зеленоватый газ, наполнивший небо. Откуда-то появились десятки оборотней в жилетах НАСА, окаменели и упали замертво. Не слишком ли страшное наказание для простых зрителей?..
Тина Бланко, потеряв терпение, сменила тактику: левой рукой образовала вибрирующее поле, правой сделала резкий жест — и ее пальцы испустили огромной силы энергетический «Разделяющий луч». Словно голодный зверь, он ринулся на врага, пытаясь отобрать у того красный жезл — сжечь его, вскипятить или отбросить в сторону. Но оборотень схватился за печать, свисающую с шеи, — и жезл остался невредим. В подрагивающее голубое энергетическое поле ворвался ярко-золотой, полыхающий огнем луч… Когда в это радужное переплетение двух сумасшедшей силы энергий попадал летающий обломок, весь отель сотрясался… Сражение магов напоминало ослепительное пиротехническое шоу.
Я посмотрел на свое голое запястье — без часов. Глядя на вражеского мага, Джессика зажала в кулаке Ожерелье, но за этим ничего не последовало: слишком сильно поле псионической защиты у них в штабе.
— Пока не явились охранники — сматываемся! — приказал я. — Победит Тина — она к нам присоединится. А нет — не стоит беззащитными попадать в лапы этих бандюг. Не забывайте — нам еще предстоит выполнить задание.
Можете себе представить, с какими лицами встретили мое предложение. С точки зрения тактики оно имеет смысл, но вообще-то — отвратительно. Бросать товарища в бою! Стоил ли этого мир? Или Чикаго? Проиграем — конец дивным сказкам…
Я потянулся за своими темными очками и выругался: их нацепил отец Донахью и внимательно разглядывал колеблющиеся в облаках этажи. Невооруженным глазом я не видел ничего похожего на конференц-зал.
— Ну?! — не выдержал я.
Майкл только пожал плечами. Взрывы, лязг мечей и сверкающие энергетические короны окружали магов. Тарантул был мертв. Тина вся взмокла — так ей доставалось, а высокомерный маг-оборотень, казалось, забавлялся… Джессика, дотронувшись до лба, затихла, застыла и показала на этаж, поросший джунглями: должно быть, зал там.
— Четвертая позиция! — объявил я. — Наша единственная надежда. Разделимся, потом снова сгруппируемся. Может быть, кто-то из нас доберется до этого этажа и найдет лунный камень. — Я очень надеялся, что он окажется подлинным.
Отец Донахью прочитал краткую молитву, мы задействовали браслеты «Полет» и снялись с места, оставив Тину Бланко, нашу подругу, сражаться в одиночку…
Живыми метательными снарядами мы ринулись в небо. Когда сражающиеся маги остались далеко под нами, мы разделились и с разных сторон бросились в джунгли. С нового места обзора видно: остальные секции отеля вращаются вокруг этого влажного тропического леса… Из-за развалин здания, покрытого снегом и льдом, в меня выпустили несколько автоматных очередей. Набрав максимальную скорость, я несколько раз перевернулся в воздухе и отлетел в сторону, сбивая стрелков с толку. Но тут добавили ракету… Вот черт! Понятия не имею — зажигательная, разрывная или еще какая-нибудь, но явно не «амстердамка» — ведь я жив и рассказываю эту историю… Еще ракета; потом арбалет — летит стрела… Опять автоматные очереди, теперь трассирующими пулями… Увеличиваю скорость — только в этом спасение.
Этаж, к которому я так стремлюсь, быстро увеличивается в размерах… Целая секция отеля заросла тропическими джунглями: кудрявый дикий виноград, густой вьюн… Все это плавает в воздухе — ну прямо пойма Амазонки, только земли не видно. Приближаюсь — сплошная масса зелени распадается на отдельные деревья, кусты, листья… Падаю, перекувыркнувшись через голову… Перекатывайся, Альварес, перекатывайся — ударишься не так сильно!.. А наткнешься на дерево — тут уж ничто не поможет. Ой-ей-ей!.. Выбираюсь из кустов ежевики, достаю бутылочку с лечебным снадобьем, делаю глоток… Боль стихает… Ох! Где же, однако, мои ребята?
—
Вулкан? Ну да, здесь есть и это! Потрясающе! Быстро нахожу своих на небольшой полянке — расположились на складных стульчиках и софе, окруженных буйной растительностью. У Ренолта в руках длинная палка, он яростно работает острым камнем, пытаясь заострить ее конец. Донахью обвязывает своим церемониальным фиолетовым кушаком три увесистых камня, сооружая что-то наподобие «болеро». Джессика плетет из виноградной лозы удавку-гарроту. Ну что ж, это выход! Крепись, «Тунец»! Мы ослаблены, но не побеждены!
Снимаю с себя ботинки, опускаюсь на колени, стаскиваю носок и заполняю его глиной. Получается… дубинка, обух, кувалда — как ни назови, а это самое древнее и проверенное из всех изобретенных человечеством видов оружия. Действует без осечки, бесшумно, всегда готово к использованию, бьет как кузнечный молот и способно даже убить — если в опытных руках, таких, как мои. Пробую дубинку на своей ладони — рука от сильного удара здорово ноет. Самого мощного оборотня огреть по черепу, вышибить у него мозги — и «уноси готовенького! Кто на новенького?».
— Оʼкей, действуем в обычном поисковом порядке, — распоряжаюсь я. — Но остаемся вместе! Разбиваемся на пары: я и Джесс, Джордж и Майкл!
— Подожди! — шепчет Джессика. — Здесь кто-то есть…
Занимаем оборонительную позицию. Напрягая зрение, вглядываюсь в джунгли, но лишь смутно различаю какую-то уродливую тварь: продирается через джунгли в нашу сторону… Явственно слышу топот многосуставчатых ножек…
— Что это? — Джордж сверлил глазами темный кустарник.
— Опять тарантул? — Отец Донахью взметнул «болеро».
Покатился камешек — и на нас из кустов стремительно бросился новый жуткий агрессор.
— Какой кошмар! — выдохнула Джессика, когда новоявленный монстр вырвался из листвы.
Излучаемый магическим небом серебристо-голубой свет позволял отчетливо видеть жирное, покрытое волосами туловище — паук ли, скорпион, таракан? Это дьявольское насекомое означает верную смерть, причем в нескольких измерениях…
Джордж кинул самодельное копье — промахнулся! Майкл ударил монстра «болеро», но тот не обратил на удар ни малейшего внимания. Не успели мы пошевельнуться, как из пасти насекомого брызнула струя мерзкой жидкости — прямо в лицо Ренолту. С душераздирающим воплем Джордж упал и стал царапать руками свою дымящуюся плоть… Вторую смертоносную струю чудовище плюнуло в меня, но мне удалось уклониться. Донахью забежал ему за спину и всадил в пятнистый панцирь свой тяжелый, острый крест. По сверкающему кресту потекла на землю ядовитая черная кровь и тут же воспламенилась… Майкл спрятался за кусты. Мутант лопнул, как пакетик с соком, и исчез в языках пламени… Потом на наших глазах, истекая жидким огнем, бросился в кустарник, и спустя мгновения мы услышали его дикий предсмертный хрип — уже далеко в джунглях… Вскоре все затихло.
Мы кинулись к Ренолту. Прикусив язык, чтобы не заорать, Джордж пытался дотянуться до своего походного вещмешка. Оттолкнув его руки, я вылил ему на лицо целую бутылку целебного снадобья. Послышалось шипение, кожа покрылась пузырьками, и он расслабился. Когда дым окончательно рассеялся и мы смогли разглядеть лицо друга — сами чуть не закричали от ужаса: оно приобрело отвратительный зеленовато-желтый оттенок, обожженная кожа покрылась струпьями, язвами… Но самое худшее — изменились глаза — стали абсолютно белыми…
— Я… буду жить? — простонал наш воин.
Я решил — надо с ним откровенно.
— Да. Но ты ослеп.
Он мужественно принял это известие.
— А лечебное зелье?
— Уже пробовали.
Он осторожно дотронулся до своего лица.
— Это… ужасно? — Голос его звучал совсем тихо.
— Ладно, видали и похуже.
— Никогда не играй со мной в кошки-мышки, Эд. Скажи: это погано, да?
Пришлось сказать ему это «да». Он решительно поднялся на ноги.
— Пошли, нам еще надо спасти мир!
Под охраной Донахью Джессика уже занималась делом: с гибкой веткой в руках ходила кругами по джунглям в поисках потайной двери, замаскированного входа… или, быть может, лифта… Это было бы здорово. Вдруг она остановилась.
— Будем копать здесь!
Мы принялись разгребать руками рыхлую почву — под ней открылся бетон. Подвели к этому месту Ренолта, и он несколько раз ударил по бетону подбитыми сталью каблуками армейских ботинок. Бетон стал трескаться — тоже оказался рыхлым… Все стали разгребать его и отбрасывать в сторону. Внизу — коридор отеля…
— Я останусь здесь! — Ренолт укрылся в кустарнике и замаскировался ветвями. — Закрою лаз и попытаюсь сбить оборотней со следа.
Слепец, вооруженный палкой… Включу его в список героев — вместе с Горацием и Эдди Мэрфи. Мы с Майклом пожали ему руку, Джесс обняла, мы спрыгнули вниз и оказались возле занавешенного окна, в конце коридора с длинным рядом дверей. Ну и пейзаж! На ковре вышиты символы «Свиста», у каждой двери сервировочный столик: тарелки, бутылки… со сладкими ликерами. С дверных ручек свисает дамское нижнее белье… Что они там изучали, на этом конгрессе по оккультным наукам?
Номеров на дверях нет, только таблички с именем президента. Отлично, значит, на этом этаже и проходил конгресс! Взявшись за ручку, понял — дверь не заперта… Заглянул внутрь и увидел… океан… Донахью вломился в комнату, где простиралась голая пустыня. Джесс попала в Альпы: на лугу спокойно пасутся ко… «Кони?» — «Нет, не кони!» Да козы, конечно же козы, а не коровы (как в популярной русской детской песенке, мы ее слышали от Тины). Мы захлопнули двери. Сколько измерений и областей одновременно занимает это злосчастное скитающееся здание?
Двери вели нас в никуда, и мы все трое осторожно пошли по коридору вперед, каждую минуту ожидая нападения. В сердце вражеской крепости атака всегда возможна. Заворачиваем за угол и сталкиваемся лицом к лицу… с пожилой женщиной: опирается на посох, голова у нее седая.
— А вот и ты! — в один голос вскричали эта женщина и Джесс.
Женушка моя конечно же схватилась за свисающий с шеи амулет, а та вытянула вперед кулак и разжала — в нем скрывался огромный перстень с печаткой. Обе застыли неподвижно — грянул молчаливый бой… Вдруг раздался сухой, жесткий треск, вокруг телепатов стали возникать сверкающие искры… Несколько минут — и их уже окружал целый вихрь статических зарядов: страшная масса духовной энергии, только разного качества, вырвалась на свободу… Донахью собрался было приблизиться к ним… остановить, пока не поздно!
— Не подходи! Убьет!
Майкл нахмурился, и «привычно пальцы… толстые прикоснулись к кобуре»…[101] пустой…
— Пошли! — произнес я.
Нелегко же дался первый шаг, отдаляющий меня от жены… Вот тут и появилось подкрепление — двое монстров, в бронежилетах, с автоматами М-16. Безоружным, нам оставался только известный старый трюк: мы подбежали к монстрам и встали так близко от стволов, что автоматы не могли бы причинить нам вреда. Оборотни опешили — такие цирковые фокусы им явно незнакомы… С таинственной усмешкой факира на сцене ночного варьете я нанес одному увесистый удар своим первобытным орудием (помните — носок?), а отец Майкл запустил в морду другому Библию в стальном переплете. Кости их затрещали одновременно, и оборотни опрокинулись на спину. Мы лупили их, пока они не перестали шевелиться, а потом быстренько стащили с них бронежилеты, пистолеты, ленты с патронами… да еще у каждого по гранате. Вот здорово! Старые добрые лимонки, еще не использованные!
Распростертые на ковре, оборотни стали подавать признаки жизни — слабо постанывать: просто избить оборотня не значит его прикончить. Ну, агенты Бюро-13 свое дело знают. Мы с Донахью оттащили тела за угол, запихнули в туалетную комнату, засунули каждому монстру в рот по гранате, сорвали чеки, хлопнули дверью и отбежали… Страшно загрохотало, рвануло пламя… Мы бежали со всех ног… Посмотрим, как скоро очухаются наши безголовые — в прямом и переносном смысле — жертвы…
Пока мы бежали по коридорам, я проверил оружие: настоящее армейское, работает что надо — заряжено теми самыми пулями, что, попадая в плечо, гуляют по всему телу, пережевывая и кроша плоть, и выходят из бедра. А я-то надеялся, что пули фосфорические, трассирующие или разрывные… А еще лучше — благословенное серебро… Но и эти сгодятся.
Возле кабины лифта мы увидели на стенде красивое объявление — распорядок мероприятий конгресса. О лунном камне — ничего…
Вдруг слышим — центральный лифт музыкально звякнул… Мы разом обернулись: двери плавно разошлись в стороны, и за ними объявилась шайка оборотней с топорами и пистолетами — этак десятка два.
— «Пиноккио»! — крикнул я и прицелился в стену над кабиной лифта.
Донахью поддержал меня огнем из М-16, по целой обойме мы всадили в стену, большая получилась дыра… Хр-русть! Оборотни, завидев нас, застыли в изумлении… ну и, конечно, еще больше их поразило, что мы стреляем не в них, а в стену. Но вот они, видимо, что-то сообразили: усмехаясь и млея от восторга, вся шайка двинулась на нас. Тут как раз с резким хлопком лопнул пробитый нашими пулями трос лифта, и пассажиры вместе с кабиной стремительно полетели вниз…
— Вот беда-то — ремни безопасности их удержат! — сокрушался Майкл, провожая взглядом кабину.
— Так ведь лестничных пролетов больше нет, — утешил я его.
Кабина вылетела из шахты, и святой отец просиял. Издалека неслись вопли потерпевших крушение…
— Слава Господу, наконец-то сгинули!
Теперь можно вернуться к нашим делам.
— НАСА запрещает брать плату за лицезрение лунного камня, — вспомнил падре. — Стало быть, он, возможно, в просторном зале, где собирается побольше народу.
— И лежать должен на видном месте и как-нибудь отдельно — соблазнять ребят, желающих поглазеть на чудеса! — подхватил я.
— Главный конференц-зал? — предложил Майкл.
Пожалуй… На стене висела схема этажа. Разбили стекло, вытащили ее из рамы — да-а, большой отель… Громадный палец падре ткнулся в схему:
— Вот он! По этому коридору, налево, еще три двери и направо!
Я скатал схему в трубочку и засунул за ремень.
— Пошли!
Не успели мы и шагу сделать — Донахью вдруг скорчился и прижал руку к правому бедру. Когда он отнял ее, ладонь оказалась вся в крови.
— Они меня подстрелили… — удивленно произнес он.
Мощное тело священника охватила дрожь. Я пододвинул ему стул — брюки его и рубашка под сутаной пропитывались кровью — и осторожно осмотрел рану. Майкл судорожно вздохнул.
— В бедро…
— Эх, жгута у нас нет! — Пошарив в карманах, я достал бутылочку с целебным снадобьем: пусто!
— И у меня кончилось! — простонал святой отец.
Он сделался совсем белый и стал покрываться потом. Именно такое воздействие оказывают попавшие в организм мелкокалиберные пули: сначала боли не ощущаешь, зато потом, с потерей крови, самочувствие резко ухудшается. Я дотронулся до его горла и нащупал сонную артерию: пульс частый-частый, температура понижена, холодный, липкий пот… Обильное внутреннее кровотечение… Он умирал.
— Делай то же, что и Джордж, — с трудом выговорил я, в горле у меня запершило.
Майкл слабо вздохнул и кивнул. Разорвав свою белую рубашку, я соорудил из ткани подобие компресса и галстуком привязал его к ране. Конечно, лучше бы ремнем, но мои брюки… Я подтащил его стул к стене, а перед ним поставил диван: так защищена спина и спереди хоть какое-то укрытие… Лучше пока ничего не придумаешь… Истекая потом, Донахью махнул мне рукой, и я отчалил. Теперь мне предстоит работа в одиночку.
Заворачиваю за угол — на меня направлен чей-то странной формы пистолет. Ну, я поднял свой М-16 и выстрелил. Удивленный Дж.-П. Уизерс смотрел вниз, на ряд пулевых отверстий у себя в груди.
— Если ты не хотел, чтобы я тебе помог, — сказал бы просто. К чему такие грубости? — И Уизерс испарился.
— Да подожди ты! — крикнул я в пустой коридор.
Черт бы побрал этого парня! Погодите-ка! Если он оказался внутри, — значит, колпак обезврежен? Помощь уже в пути? Узнать это сейчас наверняка невозможно! И я поспешил вперед. Остановился перед двойными дверями, нагнулся и заглянул внутрь через крошечные декоративные окошки: это демонстрационный зал «А». Что же он мне продемонстрирует?
Картина открылась эффектная… Вокруг будки билетера, кружась и подрагивая, плывут пласты мерцающего потустороннего мира — этакое красочное, многоцветное шоу из разных измерений реальности, переходящих одно в другое. Пересекая призрачные миры, проносятся фантастические видения: проплывают прозрачные рыбы, летят легкие как пух птицы; мчатся автомобили всех цветов радуги; шествует конница; бегут охваченные паникой слоны… Как живой, дышит и вздрагивает пол; пульсируют стены; потолок то сдвигается, то раздвигается. Пластинки кафеля в беспрестанном движении складываются в причудливые узоры…
На земле покоятся кости морского пехотинца — того, который повсюду сопровождал лунный камень. За ограждением из бархатных канатов парит в воздухе маленькая пожилая леди — она держит в руке какой-то странный предмет. Ура-а!
Тут что-то ударило меня сзади, голову обожгла нестерпимая боль… сердце стало биться медленнее… медленнее… и опять забилось! Очухавшись, я выпрямился, изо рта у меня вырвался дымок. Медный браслет на моем запястье звякнул и затих. Ого! Кто же с такой легкостью убил меня? Третий — и последний — испытанный мной «Стартовый прыжок»… Лимит исчерпан — больше никогда мне нельзя пользоваться «Заклинанием, возвращающим к жизни».
Решил еще раз заглянуть в главный выставочный зал: дозорный оборотень с залитым кровью топором в руках затравленно озирается по сторонам… А ведь это моя кровь на лезвии, мои мозги! Ведь я мог бы умереть! С ругательствами, звучащими скорее хрипом, чем словами, я ударом ноги распахнул дверь и приложился к М-16.
— Отведай-ка серебра, кретин!
Струя огня ударилась о грудь монстра и отбросила его назад — он треснулся о мраморную стену и свалился на пол, дергаясь и истекая кровью.
— …Надо было знать… серебряные пули… — слабо сипел монстр.
Изо всех сил стараясь выглядеть самоуверенно, я направился к леди… туда, скорее, у нее камень!.. Почти уже дошел, как вдруг монстр стал царапать себе грудь и вытащил одну пулю… Что-то захлюпало, и он уставился на сероватый кусочек металла.
— Минуту на што-опку! — проревел зверь; кровотечение замедлилось. — Это не серебро-о!
— Так подай на меня в суд! — И я выпустил в него еще одну очередь.
Когда воздух очистился, выяснилось — автоматная очередь почти рассекла монстра надвое. Издавая жуткие вопли, он пополз по полу, его когти оставляли в обагрившемся мраморе глубокие борозды. Потом я с ужасом увидел, как оборотень… натягивает на себя ноги — теми движениями, какими мужчина надевает брюки. И вдруг, вновь целый и невредимый, он встал и бросился ко мне. Я взглянул на огромные часы, висящие на стене: одна стрелка движется в обратную сторону, другая висит без движения. Вот так «Сказка о потерянном времени»!
— Сначала поесть… а потом я убью тебя! — бормотал человек-зверь.
Заряжая последнюю обойму, не стоит утруждать себя ответом. Крупнокалиберные пули заставили монстра вздрагивать от каждого попадания, но и только. Больше пуль не было. Отбросив оружие, я перепрыгнул через бархатный канат — еще можно спасти леди! У меня есть браслет «Телепортация»! Надеть на нее, а не на себя… Что-то зацепило меня за воротник и отбросило обратно за канат; в лицо вонзились когти. Пришлось применить прием каратэ, — конечно, я не Минди Дженнингс, но она все-таки меня тренировала…
Оборотень заорал от боли, я вскочил и, размахнувшись, ударил его ногой по колену, ощущая, как ломается кость под носком моего ботинка. Зверь зашатался и чуть не упал, но все-таки устоял, возвышаясь во весь свой восьмифутовый рост и страшно рыча, как и положено такому примитивному скоту.
— Ну держись! — Здорово разозлившись, я ударил его в пах.
Задыхаясь от боли, оборотень направил на меня страшные когти. К счастью, мне удалось увернуться, я отскочил в сторону и, сцепив обе руки, нанес монстру сокрушительный удар в челюсть. Оглушенный оборотень затряс головой и изо всех сил оттолкнул меня… Мимо стремительно пронесся потолок… я отлетел к противоположной стене и ударился об нее… легкий хлопок… Поднимаюсь на ноги — все вокруг меня кружится… Волосатый гад развеселился — позволил себе расхохотаться! Это едва не стоило ему челюсти: выкрикнув боевой клич, я подпрыгнул и с лету врезался в него всей тяжестью своей взращенной на вайомингской ферме стопятидесятифунтовой мускулатуры. Ну, давай, попробуй меня убить — ты ведь грозил!
Оборотень пошатнулся, завалился на спину, я придавил его своим весом. Что дальше? Как мне поскорее закончить эту возню и телепортировать пожилую леди? Далеко ли мы от ОʼХара? Сколько времени осталось до того, как ракеты взорвут нас ко всем чертям? Я молотил монстра железным кулаком по носу, бил по острым ушам, разрывая барабанные перепонки, почти выдавил ему пальцем глаз — в общем, сосредоточил все внимание на голове: возможно, это единственная уязвимая часть его организма (если у него вообще есть уязвимые места).
Теперь эта игра уже не доставляла моему врагу удовольствия. Он выпростал лапы, приготовившись разорвать меня на части. Я едва успел уклониться, нагрудная часть бронежилета разорвалась, на животе появились три сочащиеся кровью царапины. Трижды проклятье! В такой близости от эпицентра эфирного разрыва уничтожено защитное заклинание на моей футболке! Спасаясь от огромного кулака, похожего на головной вагон скоростного поезда, я откатился подальше и зацепился за канат.
Нога чудовища стукнула об пол, мрамор треснул под ее тяжестью… Опять он тут, рядом! Жить без меня не может! И тогда я сделал то, что казалось мне в тот момент единственно разумным, — вцепился зубами ему в голень. В конце концов, любой ущерб, который ты наносишь противнику, даже минимальный, — очко в твою пользу. Крепко сжав челюсти, я ощутил железистый привкус крови… рот забит шерстью… Гадость какая!
Рассвирепевший вервольф пытался меня стряхнуть. Посмотрим, кто кого… Поднявшись во весь рост, я схватил волосатую руку и классическим приемом дзюдо перекинул монстра через плечо. Он ударился о пол, как мешок, заполненный влажными газетами, рекламирующими цемент, и тут же стал делать судорожные попытки встать. Что это он так вылупился… глядит мне прямо в глаза… Ну когда же все это кончится, не унялся еще?
Сильно дернувшись, оборотень, как мне показалось, стал вдруг как бы расплываться, таять… Все дело, видимо, в ранении на ноге, оно повлекло за собой какие-то странные изменения в его облике: шерсть сползает, обнажается кожа, челюсть укорачивается, исчезают клыки, уши становятся круглыми и розовыми…
Сдерживая дыхание, я вглядывался в своего врага… Наконец меня осенило — вспомнил легенды: человек, укушенный вервольфом, сам становится оборотнем… Так, может быть, и для того, чтобы вылечить оборотня, достаточно его укусить? Ну и чертовщина!
Охваченный ужасом, трансформирующийся оборотень попытался сбежать, но я поймал его. Пряча от меня физиономию, он, кажется, напрягался вовсю, пытаясь остановить превращение. Но это необратимо… Скоро подо мной оказался… обнаженный мужчина! Ну и выражение лица — прямо школьник, сбежавший с уроков!
— Как, неужели я вылечился? — радостно возопил он. — Все равно что вернулся из кошмарного сна!
Ага, злодей, теперь ты будешь рассказывать мне сказки?! Мои чувства, наверно, отразились на лице — он внезапно побледнел.
— Вы мне не верите, офицер? — Он изобразил слабенькую улыбку.
Откуда это он узнал, что я полицейский? Значит, помнит все свои действия в то время, когда был оборотнем!
— Не надо было попадаться, парень! — И я вложил в удар всю свою силу. — Подыхай, убийца!
Нос его съехал к уху, голова дернулась, изо рта выпали окровавленные зубы; он замер на полу… Что ж, получил по заслугам. Повернувшись, я перепрыгнул через канат и побежал к застывшей пожилой леди. Но тут из самого сердца эфирного вихря взметнулось что-то темное — и все затихло. У меня засосало под ложечкой — «Заклинание полета» потеряло свою силу… Отель падает…
Еще несколько шагов — и я добрался до леди. И тут же на меня накатило безумие: перед моим мысленным взором замелькали сцены из прошлой жизни… кадры из кинофильмов, телевизионной рекламы, отрывки из спектаклей… Глаза ее, полные ужаса, наблюдали за мной… Стараясь удержать колеблющийся рассудок, я проталкивался к ней через дикий хаос, сквозь строй фантастических видений: сцены из истории… карикатуры из мультфильмов… чего тут только не было! Но я упорно делал шаг за шагом… Добраться до нее — или умереть! Сердце бешено билось… Кожа вдруг болезненно стянулась, стали менять положение кости, отрастать волосы… О Господи Иисусе, я превращаюсь в оборотня!
По залу мчались какие-то призрачные велосипедисты… Я бросился вперед, из последних сил сопротивляясь космическому энергетическому шторму. Меня чуть не разорвало на части, но я все же ухитрился нацепить медный браслет на ее запястье… «Домой! — приказал я отчаянным мысленным воплем. — Домойдомойдомой!»
И старая леди исчезла, забрав с собой пространственный вихрь. Из-за всполохов эфирных ветров я потерял равновесие и рухнул на мраморный пол. Победа! Чикаго спасен! Победа! Ура! Однако ликование мое постепенно испарялось: в полу появились трещины, развалилась будка билетера… Проклятый отель, громыхая и сотрясаясь, набирая скорость, всей тяжестью падал вниз. Что ж, я всегда знал: когда-нибудь моя работа убьет меня. А такая смерть… будет хотя бы быстрой.
Нет, минуточку! Ведь здесь проводился конгресс по оккультным наукам… Ощутив прилив энергии, я огляделся по сторонам. Теперь, когда лунный камень исчез, стали видны шкафчики с магической утварью, протянувшиеся вдоль противоположной стены. Вот только пол пляшет под ногами… Стараясь сохранять равновесие, я обследовал содержимое шкафчиков: кристаллические шары… книги… пирамиды, ножи… карты Тарот, дискеты… а вот и коврики! Но я давно уже лишился темных очков, а без них как узнать, какой настоящий, а какой — подделка? Набрал полные легкие воздуха и выкрикнул «Заклинание власти», перекрывая треск ломающегося бетона. Лежащий в самом низу коврик чуть шевельнулся… Или показалось? А может, и нет! Я выдернул его, не заботясь о том, что остальные коврики попадали на пол.
Рухнула дверь, вылетели окна — ворвались ледяные порывы ветра, пошла разрываться арматура… Выбираясь из обломков бетона, я продолжал поиски. Вот целая коллекция великолепно орнаментированных кинжалов, — надеюсь, они чистые… Сделав на ладони зигзагообразный надрез, я сжал кулак, чтобы капли крови падали на коврик.
— «Одну для ткача…» — Кап… — «Одну для художника…» — Кап… — О, черт, что там дальше? Ага, вот: — «Одну для тебя…» — Кап… — «И три для меня». — Кап, кап, кап.
Все на месте, как было… стою себе… Здание уже разрушается на части… Я гневно топнул ногой по коврику:
— Лети, черт тебя побери!
Тканое полотно вдруг напряглось, подпрыгнуло и зависло на уровне колен. Схватив другой коврик, я крепко обвязал им талию. О Боже, кажется, сработало!
Занавески объяло пламенем, неизвестно откуда взявшийся стальной стержень проткнул и разрушил стену, приблизившуюся ко мне на опасное расстояние…
— А ну, вынеси меня отсюда!
Мягко колыхаясь, коврик стал подниматься как по ступенькам.
— Давай прямо в окно! — распорядился я. — И не надо тратить конский волос!
Мы двинулись. Посыпались осколки стекла — и я оказался в черном, усеянном звездами небе. Когда коврик набрал скорость, я пожалел, что со мной нет Ренолта — такой полет не оставил бы его равнодушным. А коврик я решил назвать Бегунком. Держась за свой импровизированный ремень безопасности, наблюдал, как падает здание: обломки вновь соединились, и вся десятиэтажная громадина понеслась к земле… Черт! Неужели на аэропорт ОʼХара? Или на Чикаго?
Джесс?!
—
В голове у меня все перемешалось… Наш мысленный разговор продолжался.
—
—
—
Джесс сообщила и это, и я, наконец успокоенный, поудобнее устроился на своем коврике. Меня ожидает захватывающее зрелище — вид крушения с этакой высоты… За мчащимся вниз отелем тянулся, как за кометой, огненный хвост. Здание, как нож, вошло в облака, с оглушительным треском развалилось надвое, и две огромные каменные глыбы продолжали стремительное падение.
То, что осталось от отеля, врезалось точно в центр Хадлевилла, штат Западная Виргиния, превратившись в семьсот миллионов эргов чистой лучистой энергии. Ослепительная вспышка — исчезли дома, магазины… Страшной силы толчок — затряслась земля, задрожал воздух… От места удара светлыми зигзагами расползались в земле трещины… Находившиеся неподалеку Аппалачи, миллионы геологических лет хранившие неподвижность, заплясали, но устояли — цепной реакции не последовало.
Схватившись за бахрому своего Бегунка, я медленно плыл по волнам сотрясающегося воздуха навстречу драгоценной жизни… Казалось, эти бешеные вибрации будут длиться вечность… Но вдруг все успокоилось… Это означало только одно: штаб врага уничтожен; вокруг его могилы воцарилась, как и положено, вечная тишина.
Больше мы никогда ничего не слыхали о «Свисте крестолунного стилета». После того как Тина одержала верх над своим магом, а Джесс повергла во прах свою дьявольскую противницу, обе леди поспешили вступить в битву. Они спасли Джорджа и сберегли жизнь святого отца. Сейчас Майкл ходит, опираясь на деревянный посох (фирма «Ремингтон»; разумеется, стреляет пулями двенадцатого калибра).
Снаряжение наше обрушилось на пашню, жертвами оказались молодые кабачки. Вот это здорово!
В результате коротенького телефонного звонка Горация Гордона НАСА сменило экспонаты на выставке: теперь вместо лунных камней там красуются драгоценные двойники — точные копии лунных камней, привезенных с Ганимеда, спутника Юпитера. Кто отличит их от настоящих? Это обошлось в копеечку, но после той «небольшой услуги», которую мы оказали НАСА, расходы не сочли чрезмерными.
Наших роботов-полицейских благоразумно вывезли с территории Хадлевилла, когда небо стало рушиться на город, — ни одного робота мы не потеряли.
Не прошло и месяца, как за многочисленные преступления были арестованы Матиас Болт и вся верхушка «Братства тьмы». Их удалось разоблачить благодаря помеченным мною деньгам, хранившимся в сейфе. Кто бы мог подумать, что мой «джентльменский набор» послужит как раз против «джентльменов удачи»…
Экипаж американского судна «Айдахо» спасен с помощью русалок — сотрудниц Бюро; сохранено и само военное судно. В следующем месяце состоятся массовые свадьбы. Ох уж эти чокнутые морячки!
Чтобы извлечь из кулака доктора Джоанны Эбернати лунный камень, микрохирургам из Западной Виргинии пришлось потрудиться, но теперь у нее все в порядке. Мы немного потолковали с Горацием Гордоном: доктор Эбернати вступает в нашу почтенную организацию. Один Бог знает, до чего мы нуждаемся в опытном медицинском персонале.
Бой на шоссе в Огайо объяснили как перестрелку между местными шайками наркоманов. Пожары в Чикаго списали на гангстерские междоусобицы. А «Айдахо», по официальной версии, и не собирался тонуть.
Вся эта история воочию показала Америке, насколько реальна угроза, исходящая от нечистой силы. В результате мы с прибылью: Бюро пополнилось тысячью новых агентов, все они раньше служили в различных ведомствах Министерств юстиции и обороны. Теперь у нас — впервые после инцидента 1977 года — полный комплект. Вот и у меня достаточно бойцов, чтобы предложить Бюро одно дельце, — раньше его отвергали по причине чертовской опасности. Сейчас я нахожусь в отпуске… пока…
Бегунок и Амиго стали закадычными друзьями. Если бы только мы могли удержать их от игривых полетов и нападений на зоопарк! Счета за причиненный ущерб нас просто замучили!
Джессика, истощенная смертельной псионической схваткой, обнаружила, что ее телепатические способности пришли в норму. Она посещает психолога и получает кое-какие лекарства, чтобы оставаться на должном уровне.
Мы стали обладателями нового РВ. После ремонта нашей квартиры в деловой части Чикаго ее продали на торгах. Мою команду в Чикаго уже знают в лицо, так что мы обменялись местожительством с другой группой Бюро и начали возводить укрепленное жилище со складом в Колумбии, штат Огайо. И больше никаких арендаторов!
Наш погибший старый приятель Абдул Бенни Хассан конечно же поселился в подвале нового дома. Кроме Минди, все довольны: что это за дом — без привидения! Кроме того, Абдул не имел никаких возражений против еженедельных визитов в Чикаго и регулярно приносил нам настоящую пиццу из магазина «Кармен» на Шеридан авеню. А хорошая горячая пицца — это нечто, каждый знает!
Джордж Ренолт в настоящее время находится на излечении в Женевском медицинском центре. Ему сделали целый ряд пластических операций, так что с ним все в порядке — он будет похож на Шона Коннори. Милейшая мисс Тина Бланко останется довольна его наружностью.
Штаб Бюро-13 из Старой Башни перенесли в другое место.
Мотель «Ленивая восьмерка» переименован в «Великолепную четверку».
Как только наступает полнолуние, у меня начинает отрастать шерсть, но мне каждый месяц делают уколы от ликантропии и я тщательно бреюсь; все обходится наилучшим образом.
Кинокомпания «Тристар пикчерз» готовится снимать следующим летом фильм о сражении «Грозных крольчих» с колумбийскими наемниками в Музее науки и промышленности. Картина классная; вход свободный для всех — кроме еретиков и страдающих сердечной недостаточностью.
Дж.-П. Уизерс до сих пор со мной не разговаривает — обиделся.
Армейским инженерам поручили перекрыть речку в Западной Виргинии; они наполнили водой кратер, оставшийся от «Хадлевилл-отеля», и теперь частная инвестиционная компания сооружает на озере, названном озером Метеорит, парк с разными увеселениями. Мы немного помогли тем, кто создавал дизайн центрального павильона, — более приятной работы не придумаешь. Там и встретимся, когда все будет готово, оʼкей?
Кевлар — синтетическое волокно, заменяющее сталь. —
По-видимому, название бейсбольной команды.
Имеется в виду эффект Кирлиана — свечение живых тканей в электрическом поле.
Мама моя
Фантастический мир
Танец, принятый в среде панков: танцоры прыгают и толкаются, стараясь повалить друг друга на землю.
Рас Тафари Макконнен — король Абиссинии, «король королей Эфиопии», «лев иудаизма», «избранный Богом». Здесь речь идет, видимо, о члене секты последователей Рас Тафари.
В готической архитектуре — рыльце водосточной трубы в виде фантастической фигуры.
Микроволновый квантовый генератор.
Самолетная система радиолокационного обнаружения и управления.
Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства.
Объединенное командование ПВО Северо-Американского континента.
«Вооружение, говорят они [римские пехотинцы],— это все равно что руки и ноги солдата»
Майлар — вид пластмассы.
Еврейский религиозный праздник.
Противопехотная мина направленного действия.
Монашеское одеяние.
Вероятно, имеется в виду агент, представляющий интересы частного детектива в государственных службах.
Здесь и далее Хассан и Альварес цитируют строки из стихотворений азербайджанского поэта Мирзы-Шафи Вазеха (1792 (1804?) — 1852).
Межконтинентальная баллистическая ракета.
Наркотик.
«Полуживые пальцы дрожат и опять хватаются за меч»
Место скопления доисторических сооружений из монолитных каменных глыб (типа долменов); находится в Англии.
Египетский крест (или анк) — Т-образная фигура, увенчанная кольцом; символ жизни в Древнем Египте.
Горы на севере Ирана, окаймляющие Каспийское море с юга.
«Тому не пробудиться, в ком оборвалась и остыла жизнь»
«Как и от каких трудностей уклоняться и какие переносить»
По-видимому, фирма по производству кондитерских изделий.
«Стремление избегнуть ошибки ведет к промаху»
Защитник от
MTV (Music Television) — круглосуточный музыкальный телеканал.
То есть поднять вверх средний палец; сделать это в насмешку над кем-то считается неприличным жестом.
Мифическое чудовище с телом льва, хвостом скорпиона и головой человека.
Куполообразное жилище канадских эскимосов, сооруженное из замерзших снежных плит.
В библейской мифологии — морское животное; описывается как крокодил, гигантский змей или чудовищный дракон.
Буквально — «чувство из всех чувств»
Полицейский, полисмен (
Из песни Высоцкого «У домашних и диких зверей…».
Название фильма (1941) выдающегося американского режиссера Джона Форда (1895–1973).
Родиться с серебряной ложкой во рту — то же, что родиться в сорочке, родиться счастливчиком.
Здесь и далее, когда Тина Бланко говорит «товарищ», «да» или «нет», — в оригинале русское слово — латинскими буквами.
Из «Песни о друге» В. Высоцкого.
Первая строка песни В. Высоцкого.
От
«Чужое лицо» — роман известного японского писателя Кобо Абэ (одноименный фильм снят японским режиссером Хироси Тэсигахира в 1966 году); «Человек с тысячью лиц» — фильм американского режиссера Джозефа Пивни (1957).
От
Из песни В. Высоцкого «Наши предки — люди темные и грубые…».
Тина неправильно произносит название популярного мюзикла Фредерика Лоу «Бригадун». В основе сюжета — легенда о сказочном городе, который исчез в XVII веке, однако раз в сто лет ему позволено появляться.
Первые строки стихотворения В. Высоцкого.
Рауль цитирует поэму М. Волошина «Путями Каина».
На английском языке корень «tin» входит в состав некоторых слов со значением «шлак», «зола» и т. п.
Строфа из стихотворения В. Высоцкого «Баллада об оружии».
Строка из этого же стихотворения.
Из стихотворения М. Волошина «Родина».
Из «Песни о двух красивых автомобилях» В. Высоцкого.
Из песни В. Высоцкого «Про черта».
Из «Песни-сказки о нечисти» В. Высоцкого.
Жадеит — поделочный минерал; Кали — в брахманизме и буддизме женская ипостась Шивы, его жена; изображается главным образом в грозном, устрашающем виде.
Из песни «Кто за чем бежит» В. Высоцкого.
Ничего
Из песни «Антисемиты» В. Высоцкого.
Из «Песни про Джеймса Бонда, агента 007» В. Высоцкого.
Из песни «Две судьбы» В. Высоцкого.
Из «Баллады об оружии» В. Высоцкого (одна из девяти баллад, написанных к кинофильму М. Швейцера «Бегство мистера Мак-Кинли»; 1975).
Из стихотворения M. Волошина «Заклинание».
Из поэмы М. Волошина «Путями Каина».
Из поэмы М. Волошина «Путями Каина» (ч. 3, «Магия»)
Из стихотворения М. Волошина «Предвестия».
Из песни В. Высоцкого «Я еще не в угаре…».
Из стихотворения А. Блока.
Из «Песни о ненависти» В. Высоцкого.
Новый Завет. Откр. 11:12.
Из поэмы М. Волошина «Путями Каина».
Из стихотворения М. Волошина «Неопалимая купина».
Новый Завет. Откр. 6:16.
Игра слов: Минди-в-Джордже хотела сказать — Джулс (имя Энглхарта); английское слово «jewels» (драгоценности) близко по звучанию.
Имеется в виду Чикаго.
Из песни В. Высоцкого «Я еще не в угаре…».
Волк
Да, дружок?
Духи, в которых верят индейские племена, населяющие Канаду.
Мой Бог!
Приятного аппетита, волк!
Дерьмо!
Черт побери!
Ликантролия
Когда Тина Бланко говорит «да», «нет», «товарищ», в оригинале (здесь и далее) русское слово «да» или «нет» — латинскими буквами.
Из стихотворения Валерия Брюсова.
«Чииз» (
Из «Евгения Онегина» А. С. Пушкина.
Из стихотворения Владимира Высоцкого «Баллада об оружии».
Имеются в виду отвратительные существа — персонажи романа Свифта «Путешествие Гулливера».
Игра слов: Necro-Man — человек мертвых, некромант (
По-английски «это я» — «This is me»; отсюда и название амулета — Ожерелье ми.
Главный герой романа Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея».
«Кошки» (
Моссад — израильская служба разведки.
Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства (National Aeronautics and Space Administration — NASA).
Объединенная система противовоздушной обороны Североамериканского континента (North American Air Defense — NORAD).
Гаррота — орудие казни: род железного ошейника.
Измененная строка из «Песенки о комсомольской богине» Булата Окуджавы: «Но привычно пальцы тонкие прикоснулись к кобуре».