В гордом уединении он возвышается над травянистой равниной Солсбери в Южной Англии, напоминая своим величием древнюю зубчатую королевскую корону. Стонхендж — место, хранящее тайну, силу, вход в ту часть мироздания, которая пугает и притягивает человека одновременно.
Со Стонхенджем связаны сотни легенд. И всякий притягивает его загадки в свою сферу: физики изучают петли времени, историки заново переписывают мифы, психологи изучают феномены сознания, а уфологии ищут следы инопланетных цивилизаций. Прикоснуться к загадкам «висячих камней» — словно догнать радугу, событие, меняющее судьбу и раскрывающее потенциал человека.
Войдем в портал ТАЙНЫ! И да пребудет с нами знание!
В гордом уединении он возвышается над травянистой равниной Солсбери в Южной Англии. Сотни тысяч людей ежегодно приезжают сюда в поисках пищи для ума. Он — синоним древней тайны. Именно здесь разворачивались леденящие душу события повести английского писателя Артура Конана Дойла «Собака Баскервилей». Стонхендж…
Когда Гай Юлий Цезарь завоевал бо´льшую часть Британии и увидел Стонхендж, он был уверен, что это остов хижины циклопов. Уж не тут ли были пленены циклопом Полифемом Одиссей и его спутники?
Сверху он напоминает зубчатую королевскую корону. Наверное, поэтому король Яков I (1603–1625) не только «споткнулся» о «каменюки» Стонхенджа, а еще и захотел узнать, чем все это когда-то было. А вдруг это и в самом деле остатки каменистой короны невиданных размеров? Пораженный в самое сердце монарх приказал своему придворному архитектору Иниго Джонсу (1573–1652) доподлинно разобраться «с этим делом». И Джонс в охотку принялся исполнять неожиданный королевский приказ, так как ему и самому всегда очень нравились древние загадки. Тем временем герцог Бэкингемский — тоже по приказу Якова — предложил владельцу земли, на которой расположен Стонхендж, Роберту Ньюдайку крупную сумму за это чудо, но столкнулся с внезапным отказом. Ньюдайк отказывал самому королю! Следовательно, он знал о каменной короне что-то интересное, и оставалось надеяться, что Иниго Джонс разберется, в чем тут дело. Королевский архитектор и в самом деле попытался достроить развалины до стадии, представляющейся ему приемлемой, однако так ничего и не добился…
Позже, пользуясь записями архитектора, его зять и преданный ученик Джон Уэбб напишет объемистый труд «Самая известная древняя достопримечательность Великобритании, в просторечии называемая Стонхендж на равнине Солсбери: Реконструкция». В записках эрудита Уэбба можно прочесть:
«Что касается его [Стонхенджа] создателей, то ни среди египетских древностей, ни меж трудов восточных народов, от которых греки переняли знание, я не сумел обнаружить подобной композиции… Также и построение, опирающееся на четыре равносторонних треугольника, вписанных в круг, представляет собой художественную схему, широко использованную римлянами».
Уэбб считал, что древние жители Британии не могли создать строения такого качества и таких масштабов, так как считались «жестоким и варварским народом, не способным даже нормально одеваться». По Уэббу, его тесть Иниго Джонс в своих заметках якобы написал:
«…если мне возразят: коли Стонхендж — это римская постройка, так почему же ни один римский автор о нем не упоминает? — то я отвечу: их историки вовсе не описывали каждую постройку или деяние римлян, иначе сколь обширными были бы их труды!»
Книга Уэбба полна и других историко-литературных измышлений и напутствий последующим исследователям Стонхенджа. Один из них, Сэмюэль Пипе, запишет в 1668 году:
«Съездил туда и увидел, что они [камни] столь же громадны, как мне о них рассказывали… А чему они служили, Бог ведает!»
Кстати, спустя несколько лет после «научно-исследовательской» работы Иниго Джонса два вертикально стоящих камня рухнули на так называемый алтарь. А 3 января 1779 года «обвалились каменные ворота»[1]. Клыкастая пасть времени сомкнулась над Стонхенджем.
Иногда кажется, что эти таинственные камни не дают покоя королям — они притягивают их, словно магнитом. Так, король Англии Карл II (1660–1685) приказал заняться вопросом Стонхенджа своему личному врачу доктору Уолтеру Чарльтону. Переписка Чарльтона со знатоком древностей из Дании Олафом Вормом наталкивает доктора на мысль, что Стонхендж был местом коронации датских королей, а его планировка и в самом деле соответствовала форме короны. Карлу II данная трактовка понравилась — ведь совсем недавно он сам вернулся на трон.
Король оказался любознательным и поручил отправиться в Стонхендж еще одному сведущему в древностях человеку, Джону Обри. В 1678 году Обри обнаружит 56 лунок с внутренней стороны вала Стонхенджа, с тех пор так и называемых лунками Обри. Подход этого интересующегося древними камнями человека был иным, чем у предыдущих исследователей. Он не стал искать доказательств иностранного происхождения Стонхенджа, а обратил внимание на его связь с другими каменными кругами на территории Британии. Ни римляне, ни датчане, ни саксонцы не строили подобных сооружений. Что же докладывает Обри своему любознательному монарху? Что называть Стонхендж римским храмом — значит говорить немыслимую чушь, потому что камни, из которых он создан, «имеют отечественное происхождение». Скорее всего, сообщает Обри, это древнее святилище друидов. Да, именно Обри современные последователи «ордена друидов», собирающиеся в Стонхендже в день летнего солнцестояния, должны быть благодарны за подобное утверждение.
С тех пор исследователи Стонхенджа все никак не могут успокоиться.
О Стонхендже написано огромное количество книг, но «висячие камни» по-прежнему манят к себе современного человека. Так что списывать Стонхендж в архивы пока еще рано.
Стонхендж строился в три этапа, и об этом еще будет подробно рассказано позднее. Однако куда интересней не это, а то, кем были его строители. Жрецами или могущественными владыками?
В сущности, нам известно многое, но в то же время мы ничего не знаем, а можем лишь строить догадки и предположения…
Земля настоящего тумана раскинулась между Вчера и Сегодня. Но была ли она настоящей? Кто из нас отважится сказать, что картины, проносящиеся в нашем сознании, являют действительно то, что происходит? Всмотрись в эти картины, чужой человек!
Поверишь ли ты в то, что увидишь по ту сторону тумана?
…Маленькая лодчонка плыла по Эйвону с двумя мужами в ней. Была ночь, больно и холодно задувал ветер. Оба путника закутались в плащи: один — в красный, другой — в черный, но эти плащи, промокшие насквозь, не защищали их от промозглой стылости. Тот, кто был в красном, правил лодкой, но потом у него сломалось весло, и лодчонку закрутило в водовороте, замотало из стороны в сторону. Тот, кто в черном, тут же принялся кричать.
Ему было страшно, вот и взывал он в беде к своему богу — а вдруг поможет?
— Что с тобой? — рыкнул кормчий непослушного челна голосом дикого зверя. — Неужто думаешь, что нам сейчас что-то может помочь?!
Лодчонку несло по реке, а берега нигде не было видно. Человеку в черном ужасно не хотелось оказаться в чужих землях, незнаемых и опасных. Вода бурлила, словно смеялись над путниками все злые духи, высмеивая их трусость.
И человек в черном стих. Дурнотно, маятно ему становилось от быстрого и непредсказуемого круговерчения челна в водах Эйвона, от сырости и страха.
Не нужно ему то святилище, нет, совершенно ни к чему ему в Висячие Камни!
Тихий шепот сорвался с губ его, и понесло этот шепот в черную воду черной реки:
— Я никогда не был столь же смел, как ты, господин мой. Я лишь хочу домой!
Так темно и смутно было над рекой, что ни одному из них не дано было разглядеть лица другого. Вот только казалось путнику в черном плаще, что господин его снял вечную свою повязку с глаз. Никто и никогда не видел его без этой повязки на пустой глазнице. А потом мрачно взрезал тьму клинок меча.
— Нет! О боги, нет! — прошептал путник в черном. И тут вспорол ему душу крик, что никогда уже он не позабудет, крик, который могут слышать и ночь, и вода, и враги.
Крик зверя, подумал он. Крик человека, которого сам он никогда не считал человеком. Даже тучи испуганно отпрянули от луны — только на мгновение, но он все равно разглядел своего господина, непобедимого, скрежещущего отчаянно зубами и прижимающего к животу левую руку. А потом вновь подступила тьма.
— Господин? — испуганно прошептал человек в черном. — Что с тобой?
Он пытался понять все: как он отправился в этот дьявольский путь, прочь из мира, который издавна знал, один на один с чудовищем, от присутствия которого кровь стыла у него в жилах.
— Домой хочешь, да? — прорычал его господин, корчась от непостижимой боли. Человек в черном поспешно закивал головой. Да, он хочет убежать прочь от Висячих Камней, он хочет жить, хочет, чтобы было тепло, он хочет, чтоб не было больше в его жизни никаких потрясений, чтобы эти дни были жемчужинами никчемности в ожерелье обыденности, и так — до самого его конца. И тут жуткий спутник схватил его за руку и что-то вложил в нее.
— Сохрани это ради меня, — выдохнул его господин. — Не выпускай это из рук, пока не доберешься до дома. Не выпускай… — И он смолк, стараясь перебороть страшную боль. А человек в черном и пальцем пошевелить был не в силах, не понимая, что сжимает в кулаке.
И тут господин его поднялся в несущейся без правила по стремнине лодке, ухватил своего спутника за шиворот и зашептал ему что-то на ухо, но не расслышали его ни всеведущие духи воды, ни ветер.
— О-о-о, — в неподдельном ужасе только и простонал человек в черном, такой маленький и беззащитный в руках господина.
Считаные мгновения смотрели они в глаза друг другу, но и этого достало.
— Клянусь, — выдохнул наконец человек в черном.
— Знаю, — ответил его владыка, почти нежно улыбаясь.
А потом он выбросил своего спутника в холод черной реки.
— Клянусь, — захлебнулся тот, держа руку с даром господина высоко над водой Эйвона. — Клянусь, — крикнул он, уходя с головой под воду и даже не ведая, в какой стороне берег, по которому он так тосковал в лодке. — Клянусь, — выплюнул он с кашлем, уже не видя утлого челна в темноте. Ему было холодно, нестерпимо холодно.
Тысячи невидимых мокрых рук тащили его под маленькие и большие волны Эйвона. Если бы он еще мог плыть, помогая себе двумя руками, ему было бы легче, куда как легче. Но в правой руке он держал то, что ни в коем случае не должен был потерять, пока не вернется домой, и он не смел даже разжать кулак.
Он вновь ушел с головой под воду. Тьма была теперь повсюду. Он хотел закричать, как кричал недавно тот, другой. Но крик этот был смертельным — только сейчас человек в черном плаще это понял. Нет, ему так кричать никак нельзя. Только великие могут так выкрикивать, выплескивая свою душу. А он не великий, он — обыкновенный.
«Клянусь», — барабанило в его голове, которую зло сжимали пальцы водных духов Эйвона.
Когда он очнулся утром, полузамерзший, но все-таки живой, то увидел, что лежит на берегу, от которого шла дорога к его родным краям. Он кашлял и стыдился самого себя. Все его воспоминания о прошедшей ночи, властно рвущиеся в перепуганную душу, верно, были обманом, дуростью его страха.
И тут он разжал правую руку, все еще судорожно сжатую в кулак. И даже несмотря на панический ужас, впившийся в него сотней ос, он не отбросил прочь то, что увидел.
Значит, все было правдой? Все? Человек в черном плаще вскочил на ноги, вглядываясь в противоположный берег. Но не было там никого сейчас. Или никогда не было?
Он поклялся, что доберется с последним даром господина из Висячих Камней. Он сдержит клятву. Его маленькая жизнь, скромные речные жемчужины на скромной нитке обыденности, — нет, не суждено ему все это. Человек в черном плаще сжал замерзшие пальцы в кулак, вновь сомкнул его на том ужасе, что должен был отнести домой. Добираться туда придется бесконечно долго. Он несет воспоминания и тайну.
И туман утра вместе с туманом забвения сомкнулись у него за спиной.
Камень был всегда. По крайней мере, в языческом мире.
«Люди поклонялись камням, потому что видели в них средоточие сверхъестественной энергии, которая может помочь, защитить их», — пишет историк-кельтолог Н. С. Широкова[3].
Древние люди считали, что на менгирах отдыхают души покойных. Так, например, в Бретани, неподалеку от Карнака, в 1880 году в полнолуние к местному менгиру приходили бездетные семейные пары — в надежде, что таинственные силы помогут им иметь детей. В Средние века некоторые француженки ночевали в дольменах, чтобы подобные силы подобрали им жениха. Примерно так же ситуация обстояла и на Кавказе: здесь многие люди, находясь неподалеку от дольменов, чувствуют прилив сил и бодрости. В русской житийной литературе постоянно отмечаются факты ритуального поклонения камням. А в калужском бору находится древнеславянское кладбище, занимающее площадь около трехсот квадратных метров, заросших дремучим лесом. В нем находятся разноцветные камни-чашечники из гранита — это каменные сакральные двойники умерших. Еще Милорадович писал, что, возможно, камень считался вместилищем души умершего, которая, «покинув тело, ищет себе место, как птица — гнездо».
В древнем мире были камни-боги, камни-жизнь, которые «врата ада не одолеют» (Матф. 16:18). На многих из них издревле выдавлены контуры ладоней и ступней — следы богов, символизирующие движение солнца от восхода через точку в зените к закату.
Так что любой, даже самый простой и невзрачный на вид камень обладает мощной энергетикой. Что уж говорить про Стонхендж, который был возведен (как и многие другие знаменитые мегалитические постройки) в так называемом «месте силы», то есть в такой местности, где из глубинных разломов земной коры выходят мощные энергетические потоки. Кроме того, сам Стонхендж тоже формирует энергетические поля, воздействующие на человека.
Ох, неслучайно в одной из легенд маг и чародей Мерлин якобы говорит:
«Не смейся, не поразмыслив… в этих камнях скрыта тайна и целительная сила их против многих болезней… И нет среди них камня, не наделенного силой волшебства».
И спорить с Мерлином нет никакого резона. Дело в том, что Стонхендж и находящийся недалеко от него маленький городок Ваминстер расположены в районе, где действительно периодически наблюдаются странные явления: люди здесь чувствуют экзотические запахи, видят неизвестных гигантов и их следы, слышат звуки «невидимых пешеходов» и т. п.
Кстати, так, судя по всему, было всегда. В записках Джона Обри от 1670 года упоминается, например, странное приведение, замеченное недалеко от Спринчестера. На вопрос: «Добрый ты дух или злой?» — никакого ответа от привидения, естественно, не последовало, но существо, по словам Обри, исчезло, оставив необычайный запах и очень мелодичный звон.
В книге Алима Войцеховского «Загадки древних святынь» мы читаем:
«Однажды группа людей, находившаяся в районе Стонхенджа, услышала пощелкивающий звук, исходивший от камней. В испуге люди побежали прочь, звук же поднялся в небо. При этом возникло что-то напоминающее гигантское огненное колесо, которое, вращаясь, тоже ушло вверх. Позже, когда видевшие все это люди находились дома и отдыхали, они заметили, как перед ними материализовалась женская фигура, одетая в желтое».
В 1954 году произошел еще один странный случай: местный фотограф обнаружил на своих фотографиях луч прожектора, бьющий в облачное февральское небо от центрального трилита Стонхенджа.
Вот и выходит, что не просто так Гальфрид Монмутский в своей «Истории бриттов» (1130–1138) приводит кельтское предание Уэльса о том, как великаны, некогда населявшие Британские острова, ценили Стонхендж. Следуя записям средневекового летописца, можно узнать, что великаны, зная о лечебных свойствах, которые камни Стонхенджа придают различным снадобьям, находили им самое разное применение.
«Выдолбив в этих камнях углубления, они устроили для себя купальни, которыми пользовались, когда их одолевали недуги. Они поливали камни водой, углубления в них заполнялись ею, и недужные, погрузившись в нее, исцелялись. Они также примешивали истолченные в порошок камни к отварам из трав, и раны быстро затягивались. Там (в Стонхендже) нет камня, который был бы лишен лекарственных свойств»[4].
Что касается целительной силы Стонхенджа, Гальфрид Монмутскуй не приврал. Академик РАН Р. Авраменко, например, полагает, что совокупность элементов Стонхенджа служит своего рода фазированной антенной решеткой, которая позволяет Стонхенджу концентрировать энергию вакуума. В том числе и целительного. Точно такого же мнения придерживаются и ученые других стран. Так, профессор Тимоти Дарвилл, руководитель археологической экспедиции Борнмутского университета, полагает, что Стонхендж — а кроме него, и другие мегалитические комплексы — служил медико-терапевтическим целям. Свою точку зрения ученый обосновал в недавно появившейся книге «Stonehenge: The Biography of a Landscape» («Стонхендж: биография ландшафта»). В доказательствах своей теории Тимоти Дарвилл также опирается на древнеанглийские легенды, а кроме них, на некоторые куда более вещественные находки: в обнаруженных поблизости от Стонхенджа захоронениях оказалось большое количество людей с тяжелыми заболеваниями и ранениями[5].
Впрочем, люди исцеляются здесь до сих пор. В одной уже современной байке рассказывается, что туристка, отставшая от своей группы и два часа бродившая меж гигантских камней под промозглым ветром, с удивлением обнаружила, что насморк, «привязавшийся» к ней несколько дней назад, вдруг исчез — просто ни с того ни с сего.
Так что камень Стонхенджа всегда исцелял и помогал. Всегда он был символом жизни. Вот только кто первый додумался воздвигнуть этот символ из камня?
Давайте хотя бы мысленно пройдемся по Стонхенджу, а еще лучше — полетаем над ним на планере. Что мы увидим, как вы полагаете?
Огромные сарсены[6] — вот первое, что бросится нам в глаза. А потом наш взгляд обязательно переместится на северо-восток, к ведущей к мегалитическому кругу аллее, по обе стороны которой тянутся неглубокие канавы.
Дальше мы увидим так называемый «Пяточный камень» (отдельно стоящий сарсен) и два земляных вала, разделенных канавой. Они образуют вокруг Стонхенджа двойное кольцо. Внутри этого круга еще один круг, диаметром поменьше, состоящий из поразительных «синих камней». А в кругу «синих камней» мы увидим целый ряд мегалитов в форме подковы. Сарсеновые трилитоны возвышаются из земли на двадцать футов. А внутри мегалитической подковы мы обнаружим еще одну — тоже из «синих камней».
Это впечатляющее зрелище, и прав был средневековый клирик Генри Хантингтонский в своей «Истории Англии» от 1130 года, что удостоил внимания единственный из древних монументов острова — Стонхендж:
«Стэнэнджес (т. е. Стонхендж), чьи камни удивительного размера были воздвигнуты на манер дверей, являет собой одно из чудес древности; никто не может понять, каким образом столь огромные камни были подняты над землей и почему они стоят именно в этом месте».
Как? Как сотворили это «чудо древности»?
У Гальфрида Монмутского был на это готовый — но абсолютно сказочный — ответ: Мерлин позаимствовал Каменный Круг, уже стоявший в Ирландии на «горе Килларе».
«Пошли своих людей за Кругом Гигантов, что стоит на горе Киллар… Этот круг не мог воздвигнуть никто из ныне живущих, и его нельзя сдвинуть с места, если не обладать величайшим мастерством и хитроумием. Камни огромны… Если разместить их здесь так же, как они расположены там, то они будут стоять вечно…»
Со временем рассказ Гальфрида Монмутского превратился в обычную сказку. Но современные исследователи не успокаивались: должны же они были выяснить, каким образом воздвигался комплекс, самые «легкие» из камней которого весят «всего» по двадцать пять тонн.
И вот в результате тщательного изучения сооружений Стонхенджа археологи выяснили, что его планировка за время своего существования менялась несколько раз. На самом раннем этапе было возведено то, что именуется hedge, т. е. «изгородь», выложенная из камней в виде окружности со рвом и насыпью вокруг. Где-то лет триста такая ограда «нравилась» обитавшим в Стонхендже, а потом кого-то из ее создателей потянуло на архитектурные реформы. В Стонхендже появились восемьдесят камней голубовато-серого цвета, которые разместили кольцом внутри «изгороди». Так и появилась в буквальном смысле этого слова stone henge — «каменная изгородь».
Но и на этом строители седой древности не успокоились, и в Стонхендже появились сарсены. Их каким-то образом доставляют из Мальборо-Даунс, местности, расположенной в 12 милях северней, при этом глыбы переправляют через реку и поднимают по крутизне. Алан Элфорд в книге «Боги нового тысячелетия» так описывает процесс их установки в Стонхендже:
«…их расставили так, что они образовали кольца сарсен, состоящие из вертикальных камней, соединенных поверху горизонтальными каменными плитами. Эти плиты тщательно отесаны так, что при сборке они образовали правильную окружность, и для надежности соединены с вертикальными столбами при помощи знакомого любому плотнику замка-шипа, входящего в гнездо. Многие из этих камней стоят до сих пор, что позволяет нам представить себе Стонхендж в его первоначальном виде».
Но гигантоманская лихорадка продолжалась. После установки кольца из сарсенов строители решают создать аллею, тянущуюся от входа в Стонхендж до реки Эйвон (сейчас никто не понимает, зачем была нужна такая длинная насыпь). Вместе с аллей там устанавливается еще один тридцатипятитонный камень — «Пяточный».
Похоже, что строители Стонхенджа сильно устали после такой трудоемкой работы, потому что, по подсчетам современных исследователей, после этого у них наступил «обеденный перерыв» в 400 лет. Но затем очередные строители решили перенести в свою обитель еще более грандиозные камни и установить их в форме подковы. А еще чуть позже в центре Стонхенджа, непосредственно на оси летнего солнцестояния, был создан алтарь. И на этом взрыв строительной активности закончился — теперь уже навсегда.
Закончился, оставив нам после себя только мучительные вопросы. Ну, например, а как все эти глыбищи доставлялись в Стонхендж?
Если поверить Гальфриду Монмутскому, то мы вновь вернемся к чародею Мерлину:
«Мерлин измыслил свои собственные орудия. Затем, применив кое-какие необходимые приспособления, он сдвинул камни с невероятной легкостью; сдвинутые им глыбы он заставил перетащить к кораблям и на них погрузить.
Ликуя, они отплыли в Британию и с попутными ветрами достигли ее».
В XIX столетии геологам расхотелось верить Гальфриду Монмутскому, и они установили, что ни в какую Ирландию маг и чародей Мерлин за камнями не отправлялся. Местом добычи сарсенов были известняковые холмы, расположенные в двадцати километрах к северу от Стонхенджа. В 1923 году было установлено и происхождение «синих камней». Доктор Д.-Г. Томас из Службы геологической разведки выяснил, что брали «синие камни» в горах Преселли в Юго-Западном Уэльсе. А это, надо сказать, по всем меркам далековато. Попробуй такие дотащить в глубокой древности до места строительства, если ты не волшебник!
И геологи предложили альтернативный вариант: «синие камни» были доставлены в долину Солсбери с помощью ледниковой транспортировки. Тем самым создав новую сказку наподобие легенд, собранных Гальфридом Монмутским. Положение Стонхенджа уникально. Хорошо известно, что при строительстве любых других мегалитических комплексов в Западной Европе камни никогда не перемещались больше чем на несколько километров. Да и не был район Стонхенджа оледенелым.
Наиболее приемлемый вариант предложил астроном Джеральд Хокинс. Да, горы Преселли, в которых брали «синие камни» (голубой долерит), и в самом деле находятся далековато: по прямой получается примерно 210 километров. Вот что мы читаем об этом у Хокинса:
«Для транспортировки по суше одного такого камня требовалось около 1000 человек. Другой возможный вариант пути — по реке Эйвон, и тогда на сушу остается всего около трети расстояния».
И далее Джеральд Хокинс в неподдельном ужасе добавляет:
«Затраты на все строительство, составившее примерно полтора миллиона человекодней (включая все работы, даже изготовление 60 000 метров кожаных веревок, которыми обвязывали камень), сопоставимы с нынешними затратами развитых держав на космические программы».
Что ж, символы во все времена обходились людям очень дорого.
В 1995 году «Би-би-си» тоже решило выяснить способ транспортировки камней к Стонхенджу. Для этого пришлось сделать огромную копию сарсена Большого Трилитона из бетона. Консультировали проект «Би-би-си» инженер Марк Уитби и археолог Джулиан Ричардс. Уитби тут же отверг вариант с деревянными катками. По его мнению, они просто-напросто перемололи бы друг друга под весом более чем десятитонных камней. Не понравился ему и метод «ходячих камней», который опробовал Тур Хейердал на острове Пасхи. Такой метод в данном случае был слишком опасен — ведь путь предстояло проделать очень долгий. Инженер Марк Уитби предложил свой вариант: привязать камень к деревянным саням и тянуть его по скользкой колее. «Би-би-си» нашло 135 добровольцев. Те взялись за канаты, прикрепленные к сорокатонному каменному блоку, и попробовали сдвинуть его с места. Выяснилось, что тянуть камень вниз по склону холма еще можно, но вот затянуть его наверх… Сани словно вросли в колею, и их невозможно было сдвинуть с места никакими рычагами. Автор передачи-эксперимента «Би-би-си» Синтия Пейдж рассказывала:
«В конце концов люди на рычагах и команда „тягачей“ предприняли последнее героическое усилие, и камень пополз вверх по склону холма. Затем случилось нечто поразительное. Все полагали, что, если такому небольшому количеству людей все-таки удастся сдвинуть камень с места, движение будет очень медленным и постепенным. Но как только камень сдвинулся с мертвой точки, вместо того чтобы дюйм за дюймом ползти по склону, он заскользил довольно быстро… Фактически он перемещался со скоростью нормально идущего человека» («Тайны древних цивилизаций»).
Уж не такими ли «необходимыми приспособлениями» пользовался волшебник Мерлин из рассказа Гальфрида Монмутского для транспортировки камней? Ведь по легенде, ему в помощь тоже было дано не так уж много человек. Вот и выходит, что кое-какие детали из рассказа Гальфрида Монмутского все же весьма достоверны. Иными словами, местная фольклорная традиция, на которую опирался автор «Истории бриттов», на протяжении более чем трех тысячелетий сохраняла, передавая изустно, память о строительных технологиях каменного века, применявшихся народами, которые уже давным-давно исчезли с лица земли!
Так кем же были эти народы, что воздвигли чудо-символ каменной небывалости — Стонхендж?
Человек в красном плаще добрался до Висячих Камней. Лодка была разбита, одно весло поломано, а второе унес поток. Висячие Камни спали. А король их мерз и страдал от голода.
Слуги попытались развести огонь в его покоях, но чадило столь сильно, что тепло показалось бы ему страшной карой. Бесконечный дождь, ливший с небес уже который день и поглощающий твердь земную, превращал ее в непроходимую болотину. Лошади отфыркивались, дрожа у привязей всем телом. Славные воины превратились в жалкую кучку нищих бродяг. Если бы он не вернулся, король потерял бы последнюю надежду. Он и сейчас лежит в своих покоях, продуваемых ветром, и страдает от собственной нерешительности. И это — повелитель Висячих Камней!
В покои к королю взбежал его средний брат.
— Уртрерт, поднимайся! — крикнул он, и в голосе его как будто вновь зазвучала жизнь.
Король приподнял голову.
— Что? — тихо, измученно спросил он.
В покои взбежал самый младший из королевских братьев.
— Уртрерт! — В голосе юнца слышалось неприкрытое ликование. — Он вновь вернулся!
Король рывком сел на ложе.
— Правда? — спросил он. Мокрые пряди свесились на лоб. Его народ и он сам — все они в беде превратились обликом в дикарей, в варваров.
Младшие братья закивали головами, а кто-то потянул короля с ложа:
— Вставай же, пойдем!
Он пошел вслед за ними, удивляясь, откуда только берутся силы, в слабый свет зачинавшегося дня. Ох, этот туман над Висячими Камнями! Когда же придет настоящая весна?
— Где же он, а, Герцот? — недоверчиво спросил король.
— Там, у знахаря, — отозвался средний брат.
Жизнь постепенно возвращалась в сердце короля.
— Так он ранен? — Уртрерт даже пробежал в волнении несколько шагов. Советники его клана почтительно кланялись своему повелителю. Все они выглядели ужасно. Лица их осунулись, а давно немытые волосы превратились в подобие птичьих гнезд. Прежде дорогие одежды теперь подошли бы разве что для бродяг или на попоны лошадям. Только Роммигайн был занят делом: он сумел развести огонь в очаге и готовил какое-то варево. У Уртрерта предательски заурчало в животе. Там, у хижины знахаря, бледный, мокрый и измученный, в самом деле сидел Тилезин. Маленький хромоногий знахарь перевязывал ему левую руку.
— Тилезин, что, что случилось? — воскликнул король. О, с какой бы радостью бросился он Тилезину на шею — так счастлив был король, что вечный его защитник все еще жив.
Тилезин поднялся, и нечесаные волосы упали ему на лицо. Такие же нечесаные, как и у всех в Висячих Камнях. И отчего-то именно это больше всего взволновало Уртрерта.
— Весла сломались, — негромко произнес Тилезин. — Вот почему я прибыл столь поздно.
— Ну, слава богам, ты опять здесь! — воскликнул король.
— А что с рукой? — спросил Морбигайл, самый младший брат короля. Он был единственный, кто в Висячих Камнях еще не разучился радоваться.
— Весло, — спокойно отозвался Тилезин — Не повезло.
— Но, Тилезин, — продолжал допытываться Морбигайл, уже успевший внимательно разглядеть повязку, — у тебя же пальца на руке нет!
— Не повезло, — повторил Тилезин. О, как же ему хотелось, чтоб этот малыш исчез куда-нибудь подальше от Висячих Камней, прочь от наползающей издалека беды!
— А где тот римлянин Арсениус? — торопливо спросил Уртрерт.
Тилезин спокойно взглянул ему в глаза:
— Выпал из лодки, мой повелитель. Не сиделось ему спокойно.
Лица у трех братьев выражали неприкрытый ужас.
— И ты не смог спасти его, Тилезин? — выдохнул Герцот.
Знахарь вложил в руку Тилезина какие-то травы. Раненый кивнул ему с отсутствующим видом.
— Думаю, он выплыл, добрался до другого берега.
— Так надо послать за ним! — захлопотал Морбигайл. — Если нужно, я сам…
— У нас больше нет лодки, юный господин. — отозвался Тилезин, умолчав, правда, что лодочника он убил собственным мечом перед тем, как отправиться в путь в Висячие Камни.
— Бедный Арсениус! — Морбигайлу было жаль римлянина. — Что-то теперь с ним будет?..
Тилезин никогда не терял терпения, общаясь с беспокойным юношей.
— Верно, воротится к себе домой.
— Главное, что ты здесь, — вздохнул Уртрерт. — Как рука? Плохо?
— О, это самое ужасное, что когда-либо случалось в моей жизни, — с убийственной серьезностью произнес Тилезин, и все недоверчиво взглянули на него. А потом Герцот принялся смеяться, ему вторил Морбигайл, и наконец к их смеху присоединился смех короля Уртрерта. Только знахарь не смеялся. Тилезин слегка скривил рот.
— Ну и повеселил же ты нас! — сквозь смех объявил Герцот. И он, и король Уртрерт в смехе черпали надежду.
— Когда мы уйдем из Висячих Камней? — спросил Уртрерт своего вечного героя. — Саксы и даны почти повсюду.
— Мы останемся, — произнес Тилезин, откидывая с лица густые волосы.
И только сейчас он понял, что ночью на реке потерял повязку с глаза.
Уртрерт приоткрыл рот, словно желал сказать что-то.
А потом отступил назад. Ибо не мог сам истолковать сей знак богов. А Тилезин был сыном древнего чужого бога. И в битве тот пометил своим знаком сына, знаком бога Гвидийона, Искателя Истины. Но король знал, что знак этот никак не может быть добрым предзнаменованием.
Кем был построен Стонхендж, тоже вопрос весьма непростой. Историк елизаветинской эпохи Уильям Кэмпден когда-то писал:
«…многие любопытствуют, откуда… были столь огромные камни… Я склонен не спорить и опровергать, но с великой горестью оплакивать забвение, коему преданы создатели столь величавого монумента».
Забвение было и вправду тотальным. О народах, когда-то населявших Англию и способных создать почти что чудо, символ на века, позабыли.
Правда, опираясь на «Книгу завоеваний» и прочие старинные рукописи, все же можно попытаться кое-что рассказать о них. В «Книге завоеваний» анонимных строителей Стонхенджа называют фоморянами, фирболгами и немедянами. Свирепое племя фоморян состояло из «сумрачных морских великанов… воинственных… они чинили большие досады всему миру», но при этом оказались в высшей степени трудолюбивы: «строили башни» (и, судя по легендам, частично Стонхендж). Свои знания строительного дела они привезли из… Африки (да-да, представьте себе, именно оттуда, откуда, по легенде, были доставлены и камни Стонхенджа). Немедяне постоянно конфликтовали с фоморянами и тоже параллельно участвовали в строительстве символа-камня, пока и тот и другой народ не смыла «великая волна». А символ-камень остался. И тут появились фирболги, принесшие на равнину Солсбери «нужную почву в кожаных мешках». Они тоже построили символ-камень, благо землица для этого была подходящая. Но и они потом исчезли, а на смену им явились туата де дананн. Они отличались глубочайшей мудростью: «Им были ведомы и волшебство, и магия… и они превосходили мудрецов-язычников в волшебствах и науках… и в дьявольских искусствах». Такие науки весьма пригодились для строительных работ на равнине Солсбери.
Джеральд Хокинс считал «авторами» Стонхенджа три народа: уиндмиллхиллский народ, бикеров и уэссекцев. Кем они были, уж не теми ли племенами из легенды?
Уиндмиллхиллцы появились на Солсберийской равнине в самом конце каменного века. Собственно говоря, они и в самом деле первыми начали строительство в этом месте. «После 2000 года до н. э. туда явились бикеры, а с ними — бронзовый век», — пишет Дж. Хокинс.
Свое имя бикеры получили по названию чаш для питья. Эти чаши укладывали в захоронения вместе с покойником. Уэссекцы появились на Солсберийской равнине почти одновременно с бикерами. Они торговали, занимались земледелием и добывали руду. А кроме этого, строили и контактировали со многими странами: в их погребениях сохранились вещественные свидетельства подобных контактов — предметы из Египта и Ирландии, а также с Балтики и Крита.
Скорее всего, именно египетский след очень важен в строительстве Стонхенджа. Ученые обнаружили, что расположение пирамид Гизы повторяет положение пояса Ориона на звездном небе. А Стонхендж буквально копирует это же самое созвездие. А потому очень похоже, что у диких племен, населявших в древние времена Англию, были более образованные учителя-архитекторы! Которые подсказывали им, как правильно устанавливать мегалиты…
Как известно, молва приписывала авторство Стонхенджа великому и могучему магу Мерлину, который посоветовал Амвросию Аврелиану возвести такой могильник над могилой 460 британских князей, убитых предводителем саксов Хенгистом:
«Коли желаешь ты украсить могилу этих людей достойно, дабы вовеки была она отмечена, пошли за Пляской Великанов».
И когда Мерлин перенес камни, несть числа было удивленным. Он же ответил на изумление присутствующих, что если бы они увидели, какие чудеса умеют творить скифы, то удивились бы еще больше. В связи с этим английский поэт XVIII века Томас Уортор в своем посвящении Стонхенджу напишет:
При чем же здесь скифы? Дело в том, что у скифов Мерлина звали бы… Мену («бог-камень»). Может, легендарный Мерлин по окончании строительства Стонхенджа как раз и уплывает на стеклянном корабле к «скифским берегам»?..
Римляне объединили скифское божество и Мерлина (по созвучию их имен) и назвали их обоих богом Меркурием или же Гермесом.
Гермес Трисмегист, в эзотерической традиции — бог науки и тайных знаний. Эзотерики так напрямую и связывают Стонхендж с Гермесом Трисмегистом. При чем здесь египетский след, спросите вы? Дело в том, что в Египте Гермеса Трисмегиста называли богом Тотом. А с именем Тота в Египте была связана наука об энергетическом воздействии космоса, которую как раз и применили при строительстве пирамид в Гизе.
Именно через бога наук и герметизм уникальное каменное сооружение Британии связали с каменными чудесами Египта. Ведь камень был всегда, и камень был символом…
Но игры богов на этом не заканчиваются. По крайней мере, в Стонхендже. Кельты именовали бога Тота (он же Гермес Трисмегист, Меркурий и Мерлин) Мирддином, а всю Британию называли Клас Мирддин, т. е. «удел Мерлина». Об этом писал и Рейдьярд Киплинг, правда употребляя более привычное ему имя Мерлин:
Мирддин почитался в образе камня и дуба. Кельтологи видят в нем одно из воплощений верховного бога кельтского мира Луга, носившего почетное прозвище Самилданах, то есть «опытный во всех искусствах одновременно», в том числе и в строительстве подобных Стонхенджу сооружений.
Итак, получается, что Стонхендж, символ-камень, все-таки был возведен «богом-камнем», или Клас Мирддином. Не так уж сильно приврал Гальфрид Монмутский, утверждая, что мегалитический комплекс воздвиг Мерлин, ведь Клас Мирддин — это представитель всех племен доисторической Англии.
Так, в 2003 году в Боскомб-Дауне были случайно найдены семь скелетов мужчин, отнесенных ко II тысячелетию до н. э. Археологи тут же высказали предположение, что эти семеро имеют какое-то отношение к строительству Стонхенджа.
С чего они это взяли?
Дело в том, что ученые из Британского геологического управления нашли в зубной эмали всех семерых — четырех братьев и трех их взрослых сыновей — поразительно большое количество радиоактивного стронция. Уровень радиации в районе Стонхенджа тогда, как и сейчас, соответствовал норме. А вот в горах Южного Уэльса, откуда доставляли в Стонхендж «синие камни», естественная радиация всегда была повышена.
«В Средние века люди верили, что только волшебник Мерлин мог перенести камни в Стонхендж. Мы впервые нашли бренные останки семьи, которая почти наверняка участвовала в создании этого уникального сооружения», — скажет в одном из интервью руководитель тех раскопок, археолог Эндрю Фицпатрик из Уэссекса[7].
Они по-прежнему безымянны, строители Стонхенджа. Но кем бы они ни были, ясно одно: доисторические времена породили человека, представления о котором у нас чрезвычайно искажены.
Что в древности можно было считать еще более отдаленным, еще более мрачным краем, нежели древнюю Британию? Ну, если только мифическую Гиперборею. А если строители Стонхенджа и гиперборейцы с их храмом Солнца — это одни и те же люди? Ведь жили-то гиперборейцы на острове. Вот что писал в I столетии до н. э. знаменитый-презнаменитый (все на него ссылаются, даже если и не читали) Диодор Сицилийский: «Этот остров… расположен на севере и населен гиперборейцами, которых называют таким именем потому, что они живут за теми краями, откуда дует северный ветер… Лета[8] родилась на этом острове, и потому гипербореи чтят Аполлона больше, чем других богов; их считают жрецами Аполлона, так как каждый день они безмерно восхваляют его в песнях и воздают ему великие почести». Но это все отступления. Дальше в тексте Диодора Сицилийского прозвучало самое важное: он описывает храм гиперборейцев, больше всего на свете напоминающий… Стонхендж. «И есть также на этом острове великолепное святилище Аполлона, а также прекрасный храм, украшенный многочисленными пожертвованиями, сферический по форме…» Вы помните, что камни Стонхенджа приписывают гигантам? Древние историки часто отмечали чрезмерно высокий рост гиперборейцев. Более того, уже в 1747 году Джон Вуд, описавший Стонхендж, пришел к выводу, что «британцы и гиперборейцы были одним и тем же народом». Нам остается много пищи для размышления[9]. И понимание того, что символы известны всем, а вот их создатели чаще всего так и остаются безымянными.
В Висячие Камни нагрянул порядок. С возвращением Тилезина все они с облегчением старались вернуть себе утраченное величие. Лошадей почистили, а некоторые из королевских подданных даже причесали свои волосы.
Тилезин требовал полнейшего себе подчинения, как будто саксы и даны и в самом деле объявили Висячим Камням войну. Друид-бард Алезей вновь начал выезжать вместе с королем за пределы Висячих Камней. Вот только гордости в барде-друиде поубавилось. Да и Уртрерт только хотел казаться веселым: он гнал от себя мрачные предчувствия, а те все равно тяжким каменным грузом давили ему на грудь.
— Алезей, что-то ты песен нам не сочиняешь? — добродушно улыбаясь, спрашивал король.
Алезей покачивал головой.
— Уже давно не сочиняю, — ронял тот в ответ. Король желал знать отчего, ведь в Висячих Камнях всегда должны звучать песни бардов, чтобы никогда не наступила мрачная ночь отчаяния.
Алезей молчал. Король хмурился. Если раньше Уртрерту казалось, что Алезей втайне презирает его, то теперь… теперь уже не просто казалось. Этот бард всегда поражал короля Висячих Камней. Картинно хорош был друид. Возраст слегка смягчил его суровые черты, чуть убавив в них высокомерия и честолюбия. А вот счастлив ли Алезей, добился ли он того, к чему стремился когда-то, — неведомо. В иные времена, в ином месте да в ином племени друид наверняка невероятно прославился бы, его совета искали бы многие великие короли. А здесь он вечно в тени Тилезина.
— Тилезин поранился, — внезапно проговорил Уртрерт, словно желая свести разговор на то, чтобы выкрикнуть из себя в лицо друиду весь свой ужас и тоску.
— Я уже слышал об этом, — невыразительно отозвался Алезей.
И тогда Уртрерт спросил напрямую:
— Ты ведь не любишь его, а, Алезей?
Бард-друид удивленно покосился на короля:
— Повелитель?
— Да я просто так спросил, — замялся повелитель Висячих Камней. Какое-то время они погоняли коней молча.
— Тилезин — великий человек, — промолвил наконец Алезей. — Мне же не достает его величия.
— Ах, — замялся Уртрерт, опасаясь более всего прослыть глупым королем Висячих Камней.
«Все так, — подумал он про себя, — я и не был никогда особенно хорошим королем, да и воином хорошим тоже не был». Признаваться следовало и в том, что не был он ни хорошим мужем, ни добрым отцом. Согласен был король и с тем, что во всем, что делал он и чего не делал, не было ничего особенного. Он позволял своей жизни течь так, как будто это была жизнь другого человека, которому сам он просто не мешает существовать.
— Боги! — решил он поторговаться со Всесильными. — Дозвольте ж мне совершить небывалое. Ниспошлите мне знак!
Черная ворона замертво упала из ветвей прямо под ноги коня Алезея. Просто так упала. Лошадь испуганно заржала. Алезей поднял птицу и поморщился. Уртрерт даже закусил губу, столь желанным было для него такое предзнаменование богов.
— Старею я! — усмехнулся бард-друид. — Уже ворон пугаться начал.
Утрерт не отвечал. «Вот и ладно, — подумал он. — Боги услышали».
Алезей тем временем увидел в перьях птицы навершие короткой стрелы и настороженно нахмурился. Кто же стрелял? Но король Висячих Камней совершенно не разделял его тревоги.
Кому нужен знак, тот всегда его отыщет.
Ученые мужи не любят ничего более изучения (я бы даже сказала, «разжевывания») всяческих символов и артефактов. То же самое происходит и со Стонхенджем. История его исследования насчитывает уже не один век.
Так, в XVIII столетии Уильям Стакли сделает популярной теорию о доисторическом происхождении Стонхенджа. Этот молодой линкольширский врач смолоду проявлял особую любовь к древностям. В двадцать девять лет он увидел Стонхендж на гравюрах Дэвида Логана и был поражен до глубины души. В 1719 году Стакли впервые посетил это место — посетил не просто так, а с солидным багажом знаний о камне-символе: он прочел и сделал выписки из книги Обри «Памятники». В 1729 году Стакли принял сан священника и продолжил свое изучение древностей. В 1740 году вышла в свет его книга «Стонхендж: храм британских друидов». В ней Стонхендж и друиды были представлены английскому обществу XVIII столетия как часть сложного религиозного пути, а не как простые памятники и исторические раритеты. Именно Стакли Стонхендж должен быть «благодарен» за то, что его начали «растаскивать по кусочкам»: после появления его книги туда хлынул целый поток туристов, которые не только стали жечь костры внутри круга камней, но и старались увезти с собой какой-нибудь «очень стоунутый» сувенир. А ведь символы не терпят такого отношения к себе! Кстати, сам Стакли возмущался и протестовал против «возмутительного обычая откалывать куски камня тяжелыми молотами».
В январе 1797 года, после очередной встречи с туристами, один из трилитонов рухнет на землю, но в Стонхендже все равно продолжатся научные исследования — только более гуманные по отношению к символу-камню. Уильям Каннингтон раскопает около двухсот могильных курганов вокруг Стонхенджа. Вот что он напишет в своих записях:
«Этим летом я проводил раскопки в нескольких местах, как в самом районе, так и в окрестностях Стонхенджа, стараясь не слишком сильно приближаться к камням. В частности, перед алтарем я копал на глубину пяти футов или более и обнаружил древесные угли, кости животных и глиняные черепки. Среди последних было несколько кусков, сходных с грубо обработанными урнами, какие иногда находят в могильных курганах, а также обломки керамики римского периода»[10].
Записи Каннингтона опубликует его богатый патрон сэр Ричард Колт Хор. Сам сэр Ричард оставит подробные рассуждения о древнем народе, чьи могильные курганы были расположены в долине Солсбери. Все, что касается Стонхенджа, вызывало у сэра Ричарда не совсем научные восторги и благоговейные восклицания: «Как возвышенно! Как… непонятно!»
Самому Каннингтону никак было не остановиться в своих исследованиях. Символ-камень властно притягивал его к себе. Весной 1810 года Каннингтон вновь приступит к раскопкам Стонхенджа и установит, что «камень-плаха»[11] первоначально занимал вертикальное положение. И в этом же году Каннингтон подтвердил суеверие, гласящее, что древние могильники, захоронения и культовые сооружения лучше не раскапывать, иначе случится беда: умер в конце 1810 года, и раскопки после его смерти практически прекратились.
В целом же научные исследования Стонхенджа той поры сводились к восторгам перед неразгаданной тайной. Так, великий живописец Джон Констебль снабдил свой акварельный рисунок Стонхенджа от 1835 года цветистой надписью:
«Таинственный монумент Стонхенджа, уединенно возвышающийся посреди голой и бесплодной пустоши, столь же отъединенный от событий былых эпох, сколь и от нужд современности, переносит нас за пределы исторической памяти во тьму совершенно неизвестного периода».
Вот и вся наука.
А потом в Стонхендже появится Фландерс Петри, тогда еще совершенно безызвестный. Это впоследствии он славно вступит в «ряды пионеров» систематических раскопок на территории Египта, а в Стонхендж этот археолог приехал почти анонимом. В 1877 году он выполнил точную геодезическую съемку камней и нанес их положение на план местности — тоже с невероятной точностью. Именно Петри придет в голову решение, как заглянуть под стоячие камни: он предлагал выстроить деревянный каркас с зажимом посередине и исследовать почву под камнями, пока они будут находиться в подвешенном положении. К счастью, его никто не послушал! Иначе вместо потрясающего комплекса под названием Стонхендж мы бы имели груду поваленных камней и восторженные воспоминания тех, кому еще посчастливилось побывать здесь до Фландерса Петри.
В 1918 году Стонхендж перейдет во владение государства. Теперь уже оно могло финансировать крупные раскопки. Опытный археолог Уильям Хоули предложит государству проект семилетних раскопок и даже получит согласие вместе с… крошечным бюджетом. В результате непомерной «щедрости» государственной казны Хоули иногда даже приходилось работать в одиночку. Но полковник Хоули был не просто ученым, он и в самом деле был «настоящим полковником» и, невзирая на все трудности, покрыл раскопками половину Стонхенджа. Но в конце концов сдастся и он: не из-за отсутствия материальной помощи государства, а из-за того, что так и не смог понять тайну Стонхенджа. В 1923 году, прекратив археологические работы, Уильям Хоули признается осаждающим его репортерам:
«…чем больше мы копаем, тем глубже становится тайна… Возможно, будущие поколения археологов будут более удачливы в решении этой загадки».
Только в середине XX столетия археологи, поначалу видевшие в Стонхендже всего лишь обыкновенное — пусть и очень древнее — культовое сооружение бриттов, вынуждены будут внести в свои догадки существенные коррективы. Известные ученые один за другим убедительно показали, что планировка комплекса находится в тесной связи с рядом современных астрономических, физических и математических знаний (в скобках, справедливости ради, замечу, что еще Уильям Стакли в 1740 году заявил, что ось, проходящая через алтарь и «Пяточный камень» и направленная вдоль аллеи, ориентирована на точку, совпадающую с положением восходящего солнца в период летнего солнцестояния).
Так Стонхендж постепенно превращался в символ астрономической науки…
Тилезин выехал за пределы Висячих Камней вместе с Мириддином-Роем. Сами они не заметили, как оказались в уделе чужого короля — Элицея. Это потом Мириддин в тревоге начал оглядываться, хотя и не слышно было ни звука. У Мириддина все не шел из памяти недавно убитый Тилезином лодочник, о чем тот так небрежно упомянул. Был он из людей удела Элицея. Кто знает, ведь его соплеменники могут догадаться, чьего меча это дело.
— Знаю, — негромко произнес Тилезин, который умел верно слушать даже тишину. — Возможно, это люди Элицея. — Он презрительно сплюнул на землю. — А Элицей уже давно продался со своим уделом римским владыкам.
Мириддин-Рой и спрашивать не стал, откуда о том известно Тилезину, он только сжал в руках меч покрепче. Он не хотел умирать. В жилах у него сделалось горячо, а в затылке — нестерпимо холодно. Не мог Мириддин и сосчитать, в скольких битвах довелось ему сразиться с врагом, но подобные ощущения никогда не отпускали его. Ощущения страха, ужасного страха. Мириддин-Рой и сказать не смог бы, чего боялся. Явно не боли и не поражения. А того, что боится он смерти, Мириддин не знал. Кончено и кончено, считал он, или к Доброй Трехликой Богине и Лугу, или в подземный мир, к духам ужаса… Нет, он просто еще не хотел умирать.
— Мириддин, — сердито прошептал Тилезин. — Не спи. Они идут.
Они и в самом деле появились: Элицей и его брат Гельвецей во главе мрачного воинства, хоть и немногочисленного, но все равно весьма опасного.
— Что тебе надо, Гельвецей? — крикнул Тилезин владыкам соседнего удела.
— Ты убил моего лодочника! — прогудел Гельвецей, его борода развевалась на ветру, а конь был весь заляпан грязью.
— Да, и что же? — отозвался Тилезин и повернулся к брату Гельвецея. — Элицей, я так и думал, что это был твой лодочник. Он так визжал, такого визга я мог ожидать лишь от твоих людей. Верно, трусость — родовая черта в вашем уделе!
У Мириддина перехватило дыхание. Тилезин вновь жаждет единоборства, это было совершенно очевидно. После таких оскорблений ни один король не утерпит. Тем более в присутствии своих людей. Элицей, еще более бородатый, нежели брат его, низкорослый и краснолицый, что-то прокричал Гельвецею. Распределял, кто с кем должен сразиться, подумал Мириддин-Рой. Времени на беспокойство о Тилезиновой руке не оставалось: Элицей уже спешил ему навстречу, вооруженный секирой и копьем. Он прорычал устрашающий боевой клич, непонятный для Мириддина. Рой уклонился от первого натиска короля соседнего удела и выбил копье у него из рук. Тот схватился за боевую секиру, метнул ее в противника, но промахнулся — секира вонзилась в землю. Мириддин кружил вокруг Элицея, примериваясь мечом для верного удара, и попал Элицею по ноге, из которой забил фонтан крови — словно кабана в лесу забили. Король соседнего удела, верный слуга пришлых римлян, рухнул с коня, жалобно вопя и проклиная своего врага.
— Мириддин! — крикнул тут Тилезин. Но голос его прозвучал на редкость слабо. Мириддин обернулся к товарищу и увидел, что Гельвецей норовит задеть Тилезина по раненой левой руке. Вот уже Тилезин рухнул с коня и оказался не настолько ловок, чтоб быстро подняться на ноги.
— Месть за лодочника! — еще успел, торжествуя, прорычать Гельвецей, а потом лишился своей бородатой главы. Подрагивая обезглавленным телом и истекая кровью, он мешком рухнул на Тилезина. Мириддин задыхался. Он ухватил голову Гельвецея за бороду и бросил вслед спасающемуся бегством вместе со своими воинами Элицею, не замечая при этом, что сам жутко кричит. А потом он почувствовал кровь убитого на своем лице и на руках и задрожал всем телом.
Тилезин обнял его. Он еще никогда так не поступал. Мириддин осел на колени, и его великий старый друг по ратям опустился рядом с ним. Он придерживал своего спасителя за плечи, а тот, стыдясь себя, плакал в голос.
— Все хорошо, — шептал Тилезин, — все хорошо.
Ноги их были мокры от крови Гельвецея.
— Тилезин… — все повторял Мириддин вновь и вновь, как будто открылись врата его вечного страха. — Не уходи.
Он и сам не ведал, откуда взялась эта пристыженная просьба, но удержать ее в своих устах не мог.
Из Висячих Камней к ним скакал всадник. Он глянул на обезглавленное тело и вопросил в неподдельном восторге:
— Ты победил Гельвецея, о господин?
— Нет, — ответил Тилезин, — мой брат Мириддин спас мне жизнь. Иначе б Гельвецей победил меня в бою.
Мириддин отвернулся от всадника, смахивая с лица пот, слезы и кровь.
— Мы вернемся тут же, — промолвил Тилезин всаднику. — Вставай же, — заторопил он Мириддина. Вместе они привязали убитого за ноги меж двух деревьев, дабы дух его не смог преследовать их. Мириддин же затем разбил оружие Гельвецея. Рука Тилезина вновь сочилась кровью. Но он был весел…
Современники знали Джонатана Свифта как писателя со злым сатирическим даром и старались не попадать на его острое перо. Конечно, главным трудом его жизни было «Путешествие Лемюэля Гулливера в некоторые отдаленные страны света». О событиях, случившихся с главным героем этого произведения в стране лилипутов, мы все читали, и не раз, однако почти никто из нас не заглядывал в ту часть книги Свифта, где рассказывается о третьем путешествии Гулливера — на летающем острове Лапуте. И зря не заглядывали, потому что это путешествие просто разительно отличается от всех остальных. Оно изобилует потрясающими научными подробностями.
Джонатан Свифт, например, пишет, что астрономы летающего острова беседуют о двух спутниках Марса, которые в его эпоху еще не были даже открыты! Упоминает он также о молекулярном составе воздуха и об устройствах, больше всего напоминающих современные компьютеры. Но потрясающей всего лично мне кажется описание самого летающего острова. Вот что писал Свифт:
«Остров имеет форму правильного круга… в центре острова находится пропасть… Но главной достопримечательностью… является огромный магнит, по форме напоминающий ткацкий челнок… В самой середине магнита проделано поперечное отверстие, сквозь которое проходит чрезвычайно прочная магнитная ось… Магнит подвешен в полом алмазном цилиндре… Цилиндр напоминает гигантское алмазное кольцо… он укреплен горизонтально на восьми алмазных ножках… Цилиндр вместе с ножками составляет одно целое с массивной алмазной плитой, образующей основание острова… При помощи этого магнита остров может опускаться, передвигаться с одного места на другое…»
Вы спросите, что во всем этом такого удивительного? А то, что ученые попробовали изобразить все это на чертеже и не поверили своим глазам: на бумаге проступил план… Стонхенджа. Так, подвешенный магнит в виде ткацкого челнока, которым, собственно, и управлялся летающий остров, очень сильно смахивал на лежащий в центре Стонхенджа алтарный камень.
В своей книге «Загадки древних святынь» Алим Войцеховский пишет:
«Напомним, что слово „Стонхендж“ буквально означает „подвешенный камень“[12]. Возможно, что после постройки гигантского сооружения алтарный камень как раз и был определенным образом „подвешен“ — примерно так, как описывает это Дж. Свифт. Другого „подвешенного камня“ в Стонхендже попросту нет».
А ведь еще Уильям Стакли робко пытался сравнивать Стонхендж если не с космическим сооружением, то уж наверняка с очень-очень древней обсерваторией…
Впрочем, справедливости ради надо признать, что это был не только Уильям Стакли. Например, в 1740 году математик Джон Вуд предположил, что Стонхендж был «храмом друидов, посвященным Луне». А в 1771 году другой ученый, Джон Смит, отметил ориентацию Стонхенджа на точку восхода солнца в день летнего солнцестояния. В 1792 году Уолтайр[13] утверждал, что: «Стонхендж представляет собой огромный теодолит для наблюдения за движением небесных тел… и был воздвигнут по крайней мере семнадцать тысяч лет назад».
Это и в самом деле поразительно, но возведенный в седой древности комплекс действительно задает нам чисто астрономические загадки. Ось Стонхенджа и в самом деле находится на линии восхода в день летнего солнцестояния и на линии заката в день зимнего. Эта особенность считается самым главным свойством всего символа-камня. Значит, Стонхендж — это храм Солнца, солнечная обсерватория? Как тут опять не вспомнишь древнегреческого историка Диодора Сицилийского, писавшего о таинственном сферическом храме Аполлона на некоем северном острове…
А в 1964 году Сесил Ньюхэм сделал сообщение, которое в буквальном смысле слова огорошило весь академический мир: Стонхендж был также и лунной обсерваторией. Такое заключение Ньюхем сделал, основываясь на прямоугольной форме расположения четырех базовых камней. В середине 1960-х годов его открытие подхватил Александр Том. Стонхендж, этот камень-символ древности, изначально служил для наблюдений как за движением Солнца, так и за Луной: оси, образуемые прямоугольником базовых камней, точно ориентированы на восемь ключевых позиций лунной орбиты.
Идея показалась астрономам всего света очень привлекательной. Джеральд Хокинс в своей книге «Разоблаченный Стонхендж» напишет:
«Жрецы могли предсказывать год затмения, скажем, зимней луны».
Наш соотечественник, доктор физико-математических наук И. А. Климишин, тоже приложит руку к астрономической составляющей камня-символа:
«Стонхендж — действительно удивительная машина, позволяющая не только строго определять времена года, но и предсказывать солнечные и лунные затмения. На наш взгляд, строителям Стонхенджа было вполне под силу такое (хотя, возможно, и неосознанное) моделирование системы Солнце — Земля — Луна…»
Расстановка камней Стонхенджа вполне могла прогнозировать приливы и отливы, а расположение отдельных элементов каменного комплекса точно соответствовало точкам восхода и захода десяти главных звезд… точкам, где они всходили приблизительно 12 тысяч лет назад!
Случайность? Совпадение? Знаете, лично мне кажется, что о случайностях и совпадениях в этом месте как-то говорить не приходится. Как пишет Джеральд Хокинс:
«Стонхендж — это намного больше, чем просто установленные вертикально камни, и его истинная история гораздо интереснее, гораздо чудеснее, чем все легенды, окутавшие его, словно туман».
Глядя на все загадки камня-символа, именно Хокинс пришел к выводу, что «проблема Стонхенджа заслуживает того, чтобы призвать на помощь вычислительную машину». И он призвал себе на помощь программистов Шошану Розенталя и Джули Коул. Они взяли карту Стонхенджа, где было отмечено 165 точек, среди которых значились камни, лунки от камней, прочие лунки и насыпи. Эта карта была помещена в автоматическую вычислительную машину под звучным именем «Оскар». «Оскар»-то и пробил для Хокинса все координаты. Оказалось, что 12 важных направлений Стонхенджа указывали на Солнце, а 12 других — на крайние положения Луны.
«Мы тщательно сравнили все числа. Сомнений не было. Основные и часто повторяющиеся направления Стонхенджа указывали на Солнце и Луну», — пишет Джеральд Хокинс.
Так, значит, символ-камень — это на самом деле… компьютер богов? Каменный календарь?
Наверное, это один из самых древних календарей. В нем также содержится 12 месяцев, и он начинается с 21 марта, то есть с весеннего равноденствия. Важным днем в этом каменном календаре был праздник середины лета — 21 июня, день летнего солнцестояния, посвященный верховному богу Лугу Самилданаху. Начинался он при первых лучах восходящего солнца.
Этот каменный календарь учитывал одну важную особенность годичного движения Солнца. Дело в том, что Солнце движется по эклиптике неравномерно: зимой быстрее, а летом медленнее. От момента весеннего и до момента осеннего равноденствия Солнце перемещается по эклиптике за 186 дней, а вторую половину своего пути — только за 179.
Каменный год Стонхенджа очень близок к звездному году — так называется время, за которое Солнце возвращается к той же звезде, от которой начало свой путь.
Все это имело огромное значение для человека той давней поры. Камень-символ помогал и выручал.
Британский археолог Р. Ньюэлл определил Стонхендж как «погребальный храм Солнца, которое уходит в подземный мир в конце года». Солнце возрождалось каждый день и каждый год, периодически уходя под землю.
Гигантский каменный календарь таил в себе много тайн. В том числе и тайну… 12-й планеты.
В Висячих Камнях царило великое оживление. Старый Аркурас, шумный, как всегда, прибыл из Тинтагеля поговорить с Уртрертом о делах земных. А Уртрерт желал лишь одного — смыть грязь дня и уснуть. Знахарь еще собирался прижечь рану на руке Тилезина, ибо та нещадно воспалилась. Мирриддин-Рой и еще несколько воинов Висячих Камней вынуждены были держать его на скамье — такой жуткой силы была боль. В конце концов Тилезин обмяк в беспамятстве на руках у Мирриддина-Роя.
— Все это нормально, — сердито проговорил знахарь. — Теперь он уснет, а когда очнется, ему уже будет гораздо лучше.
Или же рана загноится, и тогда великий герой отдаст душу богам. Но об этом знахарь предпочитал не думать.
Мирриддин-Рой все еще пытался придумать правдоподобную ложь о встрече с королями соседнего удела Элицеем и Гельвецеем, но старого Аркураса невозможно было провести лживыми и хитрыми речами. Убитый Гельвецей на беду был супругом королевы Боадицеи, сестры родной повелителя Висячих Камней.
Король Тинтагеля Аркурас уже долгие годы пытался примирить соседние уделы, и это давно успело ему прискучить.
— Мужам нужна война, — протрубил он.
Юный брат короля Уртрерта Морбигайл серьезно кивнул в ответ. Он бы в охотку порасспрашивал Аркураса о юности Тилезина, которую тот провел на Тинтагеле. Но Аркурас рассказывал лишь о своих подвигах, умалчивая чужие. В Висячие Камни прибыл он с женой своей, королевой Даной, и дочерью Гальцеей. Гальцея была девой миловидной, с задорными ямочками на щеках и сияющими прекрасными глазами. В гостях она казалась несколько испуганной — так кого ж еще не припугнули поначалу Висячие-то Камни? А когда отец ее голос возвышал, вздрагивала дева Гальцея и глазами сверкала.
Король Висячих Камней промолвил, обращаясь к юной деве:
— Тебе, должно быть, скучно уж на Тинтагеле, о Гальцея? Тебе пора бы замуж за короля какого пойти и в блеске и радости жить.
Гальцея от смущения багряным румянцем покрылась и губку закусила. Король Аркурас хмыкнул, бросая собакам обглоданную кость.
— Я ведь тоже говорю все время, что жизни нам на Тинтагеле не хватает, верно, Гальцея? Надо по уделам попутешествовать, чтоб глянуть, где жизни больше. Верно, Гальцея? А на Тинтагеле кому отдать мне дочь? — Аркурас потянулся еще за одним куском кабаньего мяса.
— Никогда! — вырвалось вдруг у Морбигайла. — Тебе, о дева Гальцея, и в самом деле в мужья достойный король надобен, — продолжил юноша. — О дева, если нравлюсь я тебе, готов еще сегодня женихом объявить себя.
Дева Гальцея замерла от удивления.
— Вот это да! — промолвил наконец Аркурас и даже перестал от яств вкушать. — Да, Гальцея, готова ль ты? — спросил повелитель Тинтагеля торопливо. — Лучшего жениха, чем Морбигайл из Висячих Камней, ты и в десять лет не получишь! А потом поздновато уж будет о свадьбе думать тебе.
А повелитель Висячих Камней король Уртрерт сказал лишь то, что повторял обычно в случаях преважных:
— Что скажет Тилезин на то?
Средний брат короля Герцот побежал в хижину Тилезина, у входа повздорил с Мирриддином-Роем и разбудил раненого.
Тилезин отпил травяного настоя, оставленного знахарем, и лишь потом смог ответить.
— Пусть женится! — не размышляя долго, удивил всех ответом своим Тилезин.
В тот же вечер, окруженные жрецами, Морбигайл и дева Гальцея поклялись друг другу в любви и верности.
Королева Тинтагеля Дана обняла свою счастливую дочь, в одночасье ставшую невестой, и тихо покачала головой.
— Лишь бы это все хорошо было, — прошептала она Гальцее.
— Ах, матушка, — простонала дева Гальцея, ни о чем в этот вечер не желая беспокоиться, — Хоть сейчас не будь ты мрачной!
В городе Пучек Ивановской области был математик и астроном-любитель Валентин Терешин, который просто не мог не заинтересоваться Стонхенджем. Стоит ли нам удивляться этому?
Он начал с поиска соотношений между диаметрами различных колец Стонхенджа и выяснил, что круглый меловой вал и сарсеновое кольцо имеют такое же отношение диаметров, как диаметры Земли и Луны. «А как же другие планеты?» — задумался Терешин.
И ведь не случайно задумался! Он смог найти подобную информацию, касающуюся других планет, причем помогла ему в этом своеобразная пентаграмма, выведенная Терешиным из одиннадцатиугольника.
«Наложение этой пентаграммы на план Стонхенджа показывает, что именно эта фигура, никак на местности не отмеченная, положена в основу его планировки. Это действительно так, потому что размеры всех колец кромлеха совпадают с окружностями, образованными пентаграммой Терешина. Простые вычисления подтвердили соответствие диаметров колец Стонхенджа поперечникам планет Солнечной системы и естественного спутника нашей планеты — Луны», — пишет Алим Войцеховский.
Терешин был любителем, но его результаты заинтересовали кандидата физико-математических наук В. Комиссарова. Он долго занимался загадками Стонхенджа и установил, что кольца этого комплекса моделируют орбиты планет в Солнечной системе. Причем, если верить параметрам Стонхенджа, планет у нас должно быть не девять, а двенадцать, так напоминающем Стонхендж, астронавты рассуждают именно о недостающих двух планетах! То, что астрономы упорно ищут по сей день, было известно создателям Стонхенджа и создателю знаменитого «Гулливера»…
Но вернемся все же к пентаграмме Стонхенджа.
Если увеличить ее раз в шестьдесят, то можно увидеть, что ставшая гигантской пентаграмма контролирует все главные окрестные памятники древних времен — они оказываются или на ребрах «большой пентаграммы», или в ее углах, или на описанной около нее окружности.
Так что же такое Стонхендж? Модель Вселенной? Строение мира? Составляющие его мегалиты расположены по кругу, а круг — это символ Земли и мира, созданного человеком. Значит, Стонхендж — это воспроизведение небесного и земного?
Здесь всюду прослеживается связь между Землей и космосом. И богами. Так, может…
С 2000 года на страницах прессы всего мира не смолкает взволнованный гул. Археологи «всех стран» стали постоянно находить мегалитические комплексы, подозрительно напоминающие Стонхендж.
Германия, 2000 год. В Саксонии неподалеку от Лейпцига раскопаны остатки древнего языческого храма, посвященного солнцу. Ученые уверены, что храм в местечке Кюна был возведен на две тысячи лет раньше легендарного символа-камня. Подобно Стонхенджу, камни Кюны были строго ориентированы по солнцу в момент летнего солнцестояния. При аэрофотосъемке сразу же бросаются в глаза два разных типа концентрических кругов: в одном из них четыре круга, в другом — два. Диаметр самого большого круга составляет 120 метров. Выглядит все это не просто как камни, а как «камни с четырьмя воротами». Ученые делают вывод, что жрецы и верующие совершали здесь сезонные лунные и солнечные ритуалы[14].
В 2001 году, исследуя пустынное побережье Красного моря в Йемене, археологи совершенно неожиданно обнаруживают каменное сооружение времен бронзового века, по внешним очертаниям один в один напоминающее все тот же Стонхендж. Здесь каждый монолит из гранита и базальта достигал в высоте трех метров. Сооружение это очень древнее, ему около четырех тысяч лет. Археологи считают, что колонны были изготовлены из пород горной гряды Сурат, расположенной в шестидесяти километрах от комплекса. Уж не отсюда ли пошло упоминание, что камни для Стонхенджа были перенесены из Африки? Под одним из расколотых монолитов йеменского комплекса ученые обнаружили скелет мужчины и три скелета детей, каждый под базальтовой колонной. Вновь человеческое жертвоприношение? И какой же народ возводил аравийский Стонхендж?
В 2002 году в горах Калабрии, на высоте 1065 метров над уровнем моря, сделана еще одна потрясающая находка: каменная конструкция, опять же по внешнему виду совпадающая со Стонхенджем Солсберийской равнины. Вот только возраст строения оценивается учеными где-то в 4200 лет. Конструкция итальянского комплекса и в самом деле очень похожа на Стонхендж: на двух каменных глыбах высотой примерно в 10 метров лежит каменная «перекладина». Ширина глыб достигает восемнадцати метров при общем весе каждой перекладины в 200 тонн.
2006 год был более всего богат на сенсационные находки археологов. В начале мая в Амазонии обнаружили крупнейшую древнюю астрономическую обсерваторию Южной Америки. Там на открытом плато расположены 127 гранитных блоков. Камни расставлены с правильными интервалами по окружности, а в центре возвышаются более крупные гранитные глыбы, причем некоторые из них достигают трехметровой высоты. Что это вам напоминает? Думаю, все тот же Стонхендж. По мнению археологов, данное место могло служить и храмом, и научной обсерваторией. Уже точно установлено, что проходящие между камнями лучи солнца показывают дни летнего и зимнего солнцестояния. Кем были его строители? Несомненно, кем-то, кто обладал высокой технологией и имел хорошо организованное общественное устройство.
В начале июня все того же 2006 года в пражском районе На Гурке археологи обнаруживают древнюю святыню эпохи неолита, опять же очень похожую на Стонхендж. Ученые быстро пришли к выводу, что это место использовалось для осуществления ритуалов поклонения богам, а кроме того, здесь могли происходить праздники.
В первых числах июля 2006 года на острове Англси в Ирландском море, у северо-западных берегов британского Уэльса, археологи находят еще один древний комплекс, схожий со Стонхенджем. Только здесь мегалитическая постройка представляет собой круг из камней, обрамляющий покрытый камнем тоннель, ведущий во внутреннюю камеру. Это сооружение назвали Брин Целли Дду, что в переводе с валлийского языка означает «курган в темной роще». И построен курган был все в тех же целях, что и Стонхендж, — для празднования летнего солнцестояния. Вот только Брин Целли Дду старше своих собратьев на 3200 лет. И опять напрашивается мысль: а ведь не так уж и присочинил Гальфрид Монмутский, рассказывая о том, что Мерлин собирался перенести камни для Стонхенджа с берегов ирландских островов…
Существует еще Мэйден-Кастл. Этот памятник расположен на юге Англии, в двух милях от Дорчестера. Считается, что крепость здесь начали строить в VI веке до н. э. Зачем в те времена была нужна такая грандиозная система укреплений в пустынных местах? Раскопки показывают, что ее строительство длилось около трехсот лет. Внутренний вал с двумя воротами оградил территорию площадью примерно в 17 гектаров. В книге «Загадки древней истории» А. В. Волков пишет: «Пока мы не знаем, кто построил Мэйден-Кастл. Сколько времени здесь жили люди? Нападал ли кто-нибудь на них? Приходилось ли жителям крепости выдерживать длительные осады? Известно лишь, что ее защитники наверняка были вооружены пращами. Ведь до нашего времени там сохранились груды камней… Всего, как подсчитали ученые, здесь лежит, около 22 тысяч камней». Только ли для обстрела противников нужны были все эти камни?
Все это настораживает и отчасти даже пугает. Да что же это такое? Выходит, что наша Земля, наш мир, покрыта самой настоящей сетью… Стонхенджей? Кто же их создал? И куда потом делись эти создатели?
Д. Фарлонг считает, что подобные мегалитические сооружения были построены людьми, имеющими общее происхождение. Вот что он пишет:
«Предположим, что где-то в Атлантическом океане существовал остров или группа островов… служивших домом некоего общества со значительными научными данными. Если на эту островную цивилизацию обрушилось какое-то несчастье, которое оставило время лишь небольшим группам людей спастись на своих судах, каким должен быть результат?
Неопровержимые данные… показывают, что прибывшие в Англию и Египет [в тот момент о „свежих“ открытиях других Стонхенджей еще не было известно] в то время принесли с собой тонкое понимание астрономии, топографии и геометрии… схемы, выстроенные среди холмов… являются фрагментами забытой науки, включающей геометрические принципы, находящиеся в прямой гармонической связи с пропорциями Земли»[15].
Однако… Способен ли кто-то и в самом деле разгадать тайны «забытой науки»?
Человек, который попытался разгадать секреты «забытой науки» Стонхенджа, вероятно, не случайно является кандидатом технических наук и математиком. Я вообще заметила одну закономерность: математики умело «препарируют» математическим скальпелем символы человечества и всегда получают прелюбопытный результат. Так было и в случае исследований Стонхенджа Андреем Евгеньевичем Злобиным.
Не мудрствуя лукаво, Андрей Злобин произвел над Стонхенджем некие математические расчеты (в подробности вдаваться не то чтобы не смею, а просто физически-умственно не могу!) и выяснил, что четыре окружности комплекса, образованные «меловым валом», сарсеновым кольцом и лунками с разной маркировкой («игрек» и «зет»), с поразительной точностью моделируют решение задачи немца Дирихле для уравнения Лапласа. Содержит это уравнение фундаментальные константы «пи», «е» и «фи». Все они — универсальны. И все сошлись в символе-камне Стонхендже.
Сошлись, чтобы объединить в одно целое гармонию числа и формы. Ко всему прочему — и формы живого, мудро замечает в своей книге «Боги нового тысячелетия» Алан Элфорд. Потому что «фи» — это «золотая пропорция», которая присутствует во всех нас и во всех живых организмах, нас окружающих.
«Генетический код, музыка, поэзия, биоритмы, движение планет — куда ни глянь, обязательно найдешь «золотую пропорцию». У меня есть основание утверждать, что этот принцип характерен для всей Вселенной. Законы космоса одинаковы для всех. Так разве не удивительно, что, пользуясь формулой, язык природы можно перевести на язык математики?» — пишет A. В. Злобин.
Он и переносит — на Стонхендж. Потому что убежден, что это — великий памятник единого космического Разума, содержащий послание человечеству. Тут со Злобиным солидарен B. Комиссаров. Для него Стонхендж тоже является посланием людям. Вот только кто оставил людям эту информацию? Пришельцы из космоса?
Авторы-фантасты и ученые, занимающиеся внеземными цивилизациями, давно говорят о том, что для вступления в контакт с представителями внеземных цивилизаций необходим некий код, сигнал и т. п.
По мнению А. В. Злобина, полученная им на примере Стонхенджа универсальная формула как раз и является таким кодом. Так, значит, Стонхендж — это на самом деле символ уфологии и палеоастронавтов?
Королева Тинтагеля Дана оставила наконец веселый нескончаемый пир и отправилась взглянуть на Тилезина. Мирриддин-Рой все еще охранял его покой.
— Почему бы тебе не пойти на пир и не поесть чего-нибудь? — негромко предложила ему королева Дана. Он выглядел не очень-то здоровым, этот Мирриддин-Рой. Да они все в Висячих Камнях выглядели не очень здоровыми. «Неужто чудное сие место теряет свою силу навсегда и смерть уж поселилась здесь?» — ужаснулась в душе королева Дана.
Она ничего не имела в сердце дурного против Тилезина — наоборот. Он часто бывал в Тинтагеле, когда Дана была совсем еще юной и несмышленой, но никогда не замечал ее, однако, когда она проскальзывала в каменный зал крепости Тинтагеля и садилась подле него, он никогда не выдавал ее проделок. Вот почему королева Дана любила Тилезина.
«Трехликая Богиня, до чего же постарел он!» — подумала Дана, садясь у ложа больного Тилезина и осторожно осматривая его раненую руку. Воспаление уже сошло с раны. Вот уж никогда бы не подумала королева Тинтагеля, что таким доведется ей увидеть Тилезина, героя ее детства, — израненным, усталым и старым. Он казался теперь таким достижимым.
— Тилезин всегда был полубогом, — прошептала Дана едва слышно. — Сыном чужого бога, — добавила она и лишь потом увидела, что больной не спит.
Тилезин почти улыбался королеве Тинтагеля.
— Кто полубогом слывет, — глухо прошептал он, — тот еще и человек наполовину.
Королева Дана кивнула головой:
— Ты и в самом деле выглядишь как человек впервые с тех пор, как знаю я тебя, — и заплакала. — Столько воспоминаний…
— У меня тоже слишком много воспоминаний, королева Дана, — признался Тилезин. — Они как проклятье долгой жизни. Когда все более знаешь людей среди умерших, нежели среди живых…
— Мне кажется, жизнь подарила тебе мудрость, — улыбнулась королева Тинтагеля.
— Все рано или поздно обретаешь, верно? Мудрость, глупость, страдания и равнодушие. — Внезапно Тилезин нахмурился. Что это с ним? И отчего ему так захотелось рассказать о себе? Рассказать женщине? Тилезин вдруг отчетливо ощутил, что хочет оставить память по себе, возможно, последнюю память своей жизни. Оставить перед этой женщиной, с которой ему нечего делить, кроме крупицы далеких воспоминаний о Тинтагеле и, возможно, о его отце — чужом боге.
Потерянное, забытое, покинутое — вот в чем заключена жестокость пролетающего времени человеческой жизни.
Они сидели молча, прислушиваясь к тому, как доносятся до них веселые крики пирующих в Висячих Камнях, и ощущали вечные раны живого сердца.
Потом королева Дана распрощалась с раненым, и Тилезин вновь погрузился в исцеляющую дремоту.
Когда же он проснулся, было уже яркое, светлое утро. Тилезин почувствовал себя много лучше и собрался подняться с ложа.
У ног его лежало нечто, завернутое в льняные полотенца. Тилезин понял, что это, еще и не развернув ткань.
Щит его отца, чужого бога. Прекрасный навеки.
На одном из сайтов в Интернете я обнаружил статью о Стонхендже под названием «Вселяющий страх». В этой статье утверждается, что все объяснения сути Стонхенджа, которые давало ему человечество до сих пор, — это так, ерунда, потому что истина о мегалитическом комплексе кого угодно может привести в замешательство. Причем очень сильное. Да, Стонхендж — это послание, только «содержащее садистское обращение и влияние на тех, кто будет принесен в жертву», т. е. люди должны смотреть на Стонхендж и «представлять отчаянные усилия невинного, лежащего на столе под ножом». Кто придумал все это? Группа «Служащих Себе», мечтавших одержать победу на заре истории над человеческими душами. «Во Вселенной существуют те, кто хотел бы вселить страх в человечество и, таким образом, завоевать его души», — говорится в той странной статье. То есть существуют те, кого мы по привычке называем инопланетянами…
Начну с того, что обнаружил В. Комиссаров. Анализируя параметры древнего Стонхенджа, он получил «картинки», на которых были изображены зажатые в кольцевом пространстве плавные кривые. В самих кольцах угадывались пропорции Стонхенджа, другие кривые напоминали ветви галактик, а вот третьи… Третьи показались Комиссарову изображениями магнитного поля какой-то неизвестной планеты…
Так и тянет сыронизировать: наверное, той самой, с которой объявились истинные строители Стонхенджа. Что ж, теория инопланетного строительства Стонхенджа имеет немало сторонников. Они утверждают, что Стонхендж — это древний космодром, а алтарный камень — остатки стартовой площадки. В защиту этой теории выступают и местные жители, которые уже не первое столетие замечают происходящие вокруг странные явления.
В окрестностях Стонхенджа часто появляются таинственные пиктограммы — непонятные геометрические фигуры, которые словно бы кто-то напечатал на хлебных полях.
Здесь нередко наблюдаются магнитные аномалии, а компасы внутри каменного кольца вообще отказываются работать.
Как-то раз на глазах очевидцев один мальчик дотронулся до камней проволокой и упал как подкошенный, словно некая сила опрокинула его на землю и лишила сознания. Почти полгода у него были парализованы руки. Теперь всех туристов заранее предупреждают о возможных последствиях неумеренного любопытства.
В 1977 году над памятником была зафиксирована целая эскадрилья… НЛО. Сказки?
25 августа 1974 года жертвой демонстрации энергетической силы Стонхенджа стал некий Вильям Линкольн. Вечером он вместе со своими приятелями зашел внутрь круга из буковых деревьев, которые растут около древнего земляного вала, лежащего на пересечении пяти энергетических линий. Вдруг какая-то неведомая сила подняла юношу больше чем на один метр над землей и удерживала в горизонтальном положении почти тридцать секунд, а потом бросила на землю. Шутки инопланетян?
В книге В. В. Черняева «Разгадка тайн Стонхенджа», вышедшей в 2007 году в «Издательстве Ивана Венева» (Париж — София), высказывается любопытное предположение по поводу Стонхенджа как генератора и концентратора энергии, необходимой инопланетянам для собственного существования и «ведения работ по установленной программе». Вот что пишет В. В. Черняев:
«…абсолютно ясно, что в состав каждой долговременной базы „экспериментаторов“ должна была входить подобная энергостанция… именно природа камней и их положение обусловливают индукцию неведомой энергии — даже спустя тысячелетия после того, как пришельцы перестали пользоваться этим мегалитическим генератором, покинув и (возможно!) частично разрушив его, предоставив Природе и Времени докончить этот процесс».
Что же делать? Признать правоту уфологов и палеоисториков?
Единственное, с чем я все же вынуждена согласиться, слушая доводы уфологов-стонхенджведов: да, не все понятно с основанием древнего мегалитического комплекса.
Нет, все-таки зачем древним людям были нужны Стонхендж и подобные ему строения? Чтобы для чего-то там собираться в каменном храме-обсерватории? Но в 2800 году до Рождества Христова плотность населения составляла где-то два человека на квадратный километр. Попробуй тут соберись… Маленьких городов в этих местах и то еще не существовало. И тут безграмотным дикарям внезапно приходит в голову идея воздвигнуть Стонхендж, гигантский каменный календарь. А зачем? И откуда у архитекторов мегалитических построек, разбросанных по всему миру,
В этой псевдонаучной сказке лично мне не хватает мотива, так сказать, «двигателя прогресса». Нет объяснений чуду под названием Стонхендж. У меня нет. Зато такие объяснения находятся у преданных последователей инопланетного разума Эриха фон Денникена и Захарии Ситчина.
С давних пор священные камни-символы связывают с «богами», великими магами типа Мерлина, или посланниками богов. То есть с… пришельцами.
Первым, кто решился официально «подружить» Стонхендж с инопланетными существами, был доктор Владимир Тюрин-Авинский, геолог, членкор Советской академии наук. Автор многочисленных научных докладов, он в 1973 году поразил воображение своих коллег на Втором Международном симпозиуме уфологов новоизобретенными словцом «палеоконтакт», т. е. доисторические контакты внеземных цивилизаций с нами, землянами. А в ноябре 1975 года Авинский и физик В. Терешин сделали в Москве доклад под названием «Высшие математические и астрономические знания создателей Стонхенджа». Позднее этот доклад назовут даже «рефератом года». На 16-й Международной конференции «Ancient Astronaut Society» в Чикаго Владимир Авинский подкинет всем еще одного «околонаучного кота в мешке», только уже для западных умов: Стонхендж заключает в себе послание из космоса! Авинский первым начал утверждать, что создание Стонхенджа вообще было невозможно без космических контактов «с нашими праотцами»[16].
Археологические исследования конца XX столетия, проведенные в Стонхендже, показали наличие больших круглых ям, указывающих на то, что в них могли быть установлены большие столбы типа «реперных триангуляционных знаков».
В свою очередь исследования А. Тома показали, что «базовый каменный прямоугольник» свидетельствует о знании строителями соотношения 5: 12: 13 в так называемом прямоугольнике Пифагора. Вот только почему-то уфологи и палеоисторики считают, что до Пифагора о подобном соотношении никто знать не мог.
Не только Стонхендж волнует уфологов. Эйвбери не столь известен, как Стонхендж, однако еще в 1665 году знаменитый Джон Обри утверждал, что Эйвбери «превосходит Стонхендж так же, как кафедральный собой — приходскую церковь»[17].
Все это сооружение расположено на площади примерно в 12 гектаров. Диаметр его около 420 метров. В книге «Доисторические Эйвбери» Обри Бэрл подсчитал, что из рва длиной около километра было извлечено 90 000 кубических метров мела, что примерно равняется объему семи пирамид, воздвигнутых фараонами Египта между 2484–2345 годами до н. э. И опять же уфологи и палеоисторики делают вывод, что без чьей-то подсказки древний человек до такого бы не додумался.
Ант Адаев в книге «Алтари цивилизации» неслучайно вспоминает человека эпохи неолита из Музея имени Александра Кейлера все в том же Эйвбери:
«Одна половина этой статуи представляет собой дикое, грубое, небритое, звероподобное существо в лохмотьях, а другая — утонченного и хорошо одетого индивидуума с аккуратно подстриженными волосами и бородой. Специалисты видят в этом двойственную суть человека эпохи неолита…»
На самом-то деле, считают палеоисторики, без инопланетного разума даже в данном случае не обошлось…
У легенд очень долгая жизнь. Их всякий раз рассказывают как будто заново, превращая в совершенно новую историю. Вот и стал Стонхендж одним из символов палеоисториков и уфологов. В принципе, во всем виноват Гальфрид Монмаутский со своей «Историей королей Британии». Вот ведь дернула его нелегкая связать Стонхендж с Мерлином! Одним небесам ведомо, какими источниками воспользовался этот монах. Вся «беда» в том, что Мерлин в легенде считает, что камни Стонхенджа доставили из далекой Африки великаны, потому что в этих камнях «заключена тайна». Поклонники внеземных цивилизаций тоже любят и легенды, и тайны.
…Да, кстати, а Мерлин в Стонхендже все-таки побывал. Он самый, великий маг и друид.
Месяц миновал с тех пор, как к Тилезину вернулся щит отца его, чужого бога. И через месяц в Висячих Камнях объявилась королева Боадицея, вдова убитого Гельвецея, а ныне вновь супруга — короля саксов Хенгиста. Как будто и не чувствовала она горя по Гельвецею.
— Саксы — сами то еще горе, — проворчал король Тинтагеля Аркурас, отныне вечный гость Висячих Камней. Но никто не засмеялся над его замечанием. Уж больно мрачными всем показались саксы. Словно и не с миром прибыли, а воевать.
А ведь богаты — видно сразу: их одежды украшены золотом. Много, много прибыло их в гости с королевой Боадицеей, сестрицей родной короля Висячих Камней Уртрерта.
На короле саксов Хенгисте черный плащ и золото, много золота. В ушах — серьги, звенящие и ослепляющие взгляд.
— Вот это да, Боадицея, — прошептал король Висячих Камней Уртрерт. Прошептал недоверчиво. Да может ли это быть его сестра? Тщеславие живет непобедимо под защитой горя и власти. Она стала старше, жестче, она изменилась.
Нет в Боадицее женщины, только лишь властительница.
— С тобою все хорошо, Тилезин? — спросила вдруг королева Боадицея. — Никак ты был ранен?
— Это все равно мне, госпожа Боадицея, — слукавил Тилезин и глянул на свои запыленные сапоги. И все тотчас же подумали об одном и том же. Ведь это он Гельвецея…
— Посмотрим, будет ли тебе все так же все равно в конце, — зловеще усмехнулась королева Боадицея.
Она еще опаснее, чем он думал. Боадицея показала всем своего сына. Его внесли саксы на огромном щите, как жертвенный дар, а Боадицея даже не шелохнулась, и в ее взгляде не было ни материнского счастья, ни женской улыбки. Гельвецей-младший…
Тилезин попытался разглядеть лицо ребенка, но тот был упрятан в золотые одеяния и меха. Король саксов Хенгист подхватил мальчика, но тот вяло обвис в его руках. Ребенок, которого почти и нет, одна лишь выжатая оболочка…
И Тилезин в тот момент еще не ведал, что убьет Гельвецея-младшего. Через два дня, когда придет она. Погибель Висячих Камней.
Мир друидов был необычен, и даже к пятому веку нашей эры сохранялись еще островки древней мудрости, избежавшие жестокого уничтожения в эпоху Римской империи. В ирландских сказаниях сохранилась легенда о том, что разрушенная римскими легионерами в 61 году школа друидов на Моне была возрождена вновь и что другая школа процветала на Инис Энлли. Точно так же сохранились друиды на Инис Аваллах или Авалоне (современное Гластонбэри).
Обучение в школе друидов продолжалось обычно двадцать лет. Любой друид должен был познать азы философии и метафизики и попробовать свои силы на поприще барда и пророка, астронома и искусного целителя, учителя и судьи, а также в роли королевского советника. Большинство учеников друидов предпочитали заниматься чем-то одним из этого пространного списка, достигая вполне высоких, а иногда просто граничащих с чудом результатов. Так, к примеру, археологами было установлено, что кельтские друиды-целители могли вполне успешно проводить трепанацию черепа — и это без какой-либо аппаратной медицины, имеющейся в наличии у современных врачей-хирургов! Тот, кто выдерживал сдачу «экзамена» в друиды, причислялся к кельтской элите.
Безумно популярными друиды стали в XVII–XVIII столетиях, как раз в эпоху подъема интереса к Стонхенджу. Трудами ученых того времени друиды преобразились в неких кудесников, почти ничем не отличимых от ветхозаветных пророков. В 1659 году Обри писал о друидах и их храмах, таких как Стонхендж, в своем очерке Уилтшира следующее:
«Некоторые из этих храмов я потребовал бы восстановить, такие как Эйвбери, Стонхендж и им подобные».
Как справедливо замечает Стюарт Пигок, это «потребовал» в устах Обри звучит «как претензия на трон». Для него Стонхендж становится храмом друидов под открытым небом, религиозным и обрядовым центром. Сам же Стюарт Пигок пишет:
«По-видимому, он обсуждал свои идеи с Эдвардом Луидом из Эшмолина, который счел соображения Обри… заслуживающими опубликования. Луид и сам писал о таких памятниках: „Я представляю себе, что они могли быть местами принесения жертв и совершения иных религиозных обрядов во времена язычества, поскольку друиды были нашими древними языческими жрецами“».
А потом появился еще один адепт друидов и Стонхенджа — Уильям Стакли. Именно он «своими бурными и безрассудными теориями» ввел друидов в Стонхендж и вернул им почетное звание «кельтской элиты».
И эту элиту действительно неудержимо тянуло в Стонхендж…
Потому что он и в самом деле был древним храмом под открытым небом. Собственно говоря, это и неудивительно, так как над камнями Стонхенджа и сейчас существует энергетический купол, который был намолен в течение многих тысячелетий[18]. Некоторые люди даже видят над камнями Стонхенджа фантомы древнего храма с полусферной купольной частью.
Ведь что такое Стонхендж? Это круг, цикл. А круг, вне всякого сомнения, был первой геометрической формой, воспринятой человеком: в виде солнца, луны, женской груди, зрачка глаза, а также в виде расходящихся кругами по воде волн. Это древнейший из символов — ограниченное в безграничном и конечное в бесконечном, это образ вне сравнений и в то же время многовариантный. Стонхендж — это круг, это колесо жизни, космических процессов существования, планет и звезд. А следовательно, Стонхендж — это огромная каменная мандала. Согласно мифологическим представлениям, мандала является «олицетворением Вселенной, священным местом, где соединяются космические силы. Человек, мысленно „входящий“ в мандалу и „продвигающийся“ к ее центру, как бы подвергается космическим процессам дезинтеграции и реинтеграции»[19]. Вот чем является каменный символ Стонхендж. Единство ритуала, знания и красоты — вот основная черта мандалы.
Тамара Джанайты в своей работе, посвященной мандалам мира, писала о Стонхендже:
«Время от времени появляются монументы, подобные Стонхенджу, выражающие на своем уровне цикличность противоположных ритмов, объединяющие в единое целое пространственно-временные отношения как нераздельное культурное единство».
Стонхендж, мандала, круг… Многие плоды напоминают круг или, вернее сказать, шар, а следовательно, все это еще и символ роста и созревания: округлившееся чрево будущей матери — это явственное выражение процесса становления Жизни. И значит, круг Стонхенджа — это символ Великой богини-Матери, богини, что была прежде всех остальных богов.
Великая, или Трехликая, богиня Керидвен — это поразительно таинственное создание, предстающее перед своими почитателями то в образе юной девы, то в образе матери, а то и старой женщиной, убеленной сединами. Старуха часто именуется Скрытой или Сокровенной, потому что она нередко находится наполовину в нашем мире, а наполовину в пелене, в тумане мира иного. В этом «потустороннем» измерении она превращает каждую земную смерть — которая, согласно кельтскому мировоззрению, является лишь одним из многих узелков в цепи воскрешений — в новую жизнь и прядет из поколения в поколение вечную и неразрушимую ткань бытия. Ее священное дело обращено к будущему, вот отчего друиды называют Трехликую богиню Керидвен богиней будущего. Великие Знающие учили, что именно Керидвен определяет прошедшую, настоящую и будущую судьбу каждой отдельно взятой личности и народов в целом — то есть, дополнительно она отвечает еще и за становление людей и цивилизаций.
Трехликая богиня Керидвен — это вечные рождающие и питающие все живое силы земли, и с этими неисчерпаемыми силами друид должен был отождествить свое собственное «Я». Помните, меч в камне из легенды о короле Артуре? Артур сумел взять его потому, что силы земли, силы Керидвен признали его за своего. За своего его признал и камень-символ — Стонхендж. Собственно говоря, Стонхендж и есть замок Трехликой богини.
Камень-круг-Стонхендж является всего лишь внешней формой самого таинственного из всех символов Великой Трехликой богини — золотой середины. Человек очень давно ощутил, почувствовал ее, а потом уже постарался выразить ее геометрически. Данная середина, или сердцевина, с самого начала времен была в центре человеческого бытия и становления. Это была точка, благодаря которой жизнь становилась более понятной: ведь круг — это линия, обводящая очертания жизни. И постепенно человек создает культ священных каменных кругов. Кругов богини Керидвен.
Удивительного в появлении такого культа мало. В центре круга мы обнаруживаем и место жизни, и свое происхождение, а еще — место смерти. Начало, конец и возвращение — все это символически воплощено в культе Трехликой богини и в Стонхендже.
Культовые действа, происходящие в этих местах, можно представить в полном соответствии с формой священного круга как процессию, танец, жертвоприношение и инициацию, то есть посвящение.
Как? Вы все же сомневаетесь в том, что Стонхендж — такое каменное, такое гигантское сооружение — был посвящен Великой богине-Матери?
Энтони Перкс, исследователь из Университета Британской Колумбии, в течение нескольких лет занимался изучением Стонхенджа. По его мнению, Стонхендж является гигантским символом плодородия в форме женского полового органа.
В своей статье, опубликованной в Journal of the Royal Society of Medicine, Перкс подробно доказывает свою точку зрения, приводя подробный анализ структуры и географии Стонхенджа, его вид сверху и чертежи. Вот что пишет исследователь:
«Во времена неолита было представление о земле как о Великой богине-Матери. Стонхендж мог представлять собой отверстие, посредством которого Земля-Мать породила растения и животных, от которых так зависели древние люди».
Побывавший в древних кельтских землях пророк Енох, почему-то так и не подпущенный к канону Библии, писал:
«И я шел, пока не приблизился вплотную к стене, построенной из кристаллов и окруженной языками пламени, она начала пугать меня. И я вошел в языки пламени и приблизился вплотную к большому дому, который был построен из кристаллов; и стены дома были подобны мозаичному полу из кристаллов».
Не случайно камни Стонхенджа были посвящены и Керидвен, по ним друиды обучали своих учеников астрономической мудрости. Дело в том, что его каменные символы соответствуют четверти года и представляют собой дорогу солнца при переходе от равноденствия к следующему солнцестоянию, то есть период времени с июня до декабря.
Как правило, у древних культовых сооружений были и подземные ходы. Были они и у Стонхенджа, храма Великой Трехликой богини Керидвен, чему есть подтверждения.
Немецкий кельтолог Манфред Бельк реконструировал подземелья Стонхенджа следующим образом. Узкий туннель, ведущий под землю, был облицован огромными плитами из скальной породы. На левой его стороне установлены двадцать два камня, а на противоположной — двадцать один. Камера в кургане имеет в плане форму кельтского креста, в каждом боковом ответвлении которого устроена каменная чаша изумительной работы. А в правом алькове есть еще одна искусно выполненная небольшая чаша, стоящая в большой.
Искусные друиды соорудили камеру с крышей в виде ступенчатого щипца и выставили двадцатичетырехметровый проход точно по лучу солнца, восходящего в день зимнего солнцестояния.
Ритуалы, проводимые в этот день, были в те времена в высшей степени драматическими. В камере, где царит абсолютная тьма, внезапно появлялось неземное сияние, сначала яростно-красное, а затем столь же яркое, как и дневной свет, но не имеющее окраски. Через час холодный свет сменяется золотистым солнечным сиянием, после чего камера вновь погружается во тьму. Луч света, проникающий через двойной вход, считался у друидов фаллосом бога, проникающим в Землю и приносящим с собой оплодотворяющее семя.
Можно ли доказать существование подобного чуда? Думаю, что да.
Дело в том, что в полутора километрах севернее от Стонхенджа до сих пор видна шахта глубиной более тридцати метров, колодец которой диаметром в несколько метров пробит в сплошной меловой толще, где внизу были штольни, уходившие в разные стороны, в том числе и в сторону Стонхенджа. В самом Стонхендже ранее тоже существовал спуск в подземелья, который впоследствии был засыпан. Не исключено, что алтарный камень ушел в землю именно в этом месте.
Рядом со Стонхенджем расположено местечко Даркхилл, а в нем имеется ракетно-испытательная база, которая частично использует древние подземелья. Не исключено, что в так по сию пору и неизученных подземельях Стонхенджа могут находиться древние исторические материалы, которые позволят дать ответ на многие вопросы. В том числе и на тот, зачем во время Второй мировой войны в Стонхендж тайно пробирался знаменитый исследователь Тур Хейердал…
Утром короли решили все вместе отправиться к алтарному камню Висячих Камней.
Это Тилезин был тем, кто настоял, чтобы они пошли с оружием. И это Морбигайл был тем, кто воспротивился его решению:
— Это же алтарный камень! Что боги скажут?
— Делай то, что он говорит, — приказал младшему брату король Уртрерт.
И тогда все они затихли, словно вслушивались в неторопливую поступь Недоброго.
У короля саксов Хенгиста бровь от удивления приподнялась, когда он их при оружии увидел.
— Вам кто-то угрожает, раз служить богам вы при оружии направляетесь? — только и спросил он.
Король Уртрерт чуть приоткрыл рот, но Тилезин оказался быстрее в ответе.
— Нет, вовсе нет, — улыбнулся он. Это всего лишь подготовка к последующим после жертвоприношения состязаниям, пояснил он. Хенгист улыбнулся в ответ. И велел привести своим слугам Гельвецея-младшего. Его советники не любили слишком часто показывать ребенка с пустым взглядом пред народом, но Хенгисту нравился Гельвецей, хотя все кругом находили это чувство забавным. Даже мать ребенка. Да, Гельвецей-младший излишне тих, но он подрастет еще и, конечно же, изменится и станет великим воином.
Все они собрались у алтарного камня, и даже королева Боадицея смотрела на родню не так враждебно, как прежде. Гельвецей-младший переминался подле взрослых на слабых ножках.
И тут толпу взрезал страшный крик:
— Тиле-е-е-езин!
— Мирриддин!
К ним бежал Мирриддин-Рой, взволнованный, с парой неглубоких ран на руках.
— На меня напали, — задохнулся он. — По приказу королевы Боадицеи, дядька короля саксов Хенгиста.
Тилезин, сердито нахмурившись, обернулся к королю саксов:
— Может, ты мне объяснишь, отчего твой дядька пытался убить моего брата по оружию? — Он не менее грозно посмотрел на королеву Боадицею. — Или это все по твоим указкам творится, а, королева? И какую ж награду ты пообещала за убийство?
А потом случилось нечто, чего никто никогда не сможет объяснить. Или Гельвецей-младший захотел к своим нянькам, или просто испугался и бросился бежать. Так неожиданно он кинулся прочь, желая проскользнуть мимо Тилезина, что различал слепым глазом одни лишь тени. И тот взмахнул мечом, словно отбиваясь от врага. Годы привычки научили его быть быстрее всех остальных.
Голова Гельвецея-младшего упала прямо под ноги королевы Боадицеи.
— Нет, — прошептал Тилезин. Этого он не хотел. Такого точно никогда не хотел. Только не жизнь ребенка! Он смотрел на свой меч, на свои руки. И не понимал, как…
— Тилезин! — в неподдельном ужасе вскричал король Тинтагеля Аркурас.
А королева Боадицея замерла, словно не могла поверить в то, что видит.
Предводитель саксов Хенгист стоял бледный как смерть, с открытым в ужасе ртом и не говорил ни слова. Кровь Гельвецея-младшего фонтаном била из подрагивающего тельца, запятнывала алтарный камень. Только теперь его мертвые глаза и в самом деле опустели. Навсегда.
Пляска смерти началась, начались убийства.
И не было уже спасения для Висячих Камней.
1942 год. Вторая мировая война в самом разгаре, и кажется, что не будет конца пляске смерти. Тур Хейердал служит в Норвежских вооруженных силах, в диверсионных группах. Эти диверсионные группы проходят стажировку на территории Великобритании перед тем, как их забросят в оккупированную фашистскими войсками Норвегию. В то время Тур Хейрдал еще не был ни ученым, ни прославленным путешественником: до лодки «Ра» ему было еще плыть и плыть. И древние тайны ему тоже пока еще не открылись. Он — всего лишь начинающий этнограф, выпускник университета в Осло. Но он жаждет приключения, и оно уже ждет его.
После этого события его жизнь и станет жизнью великого человека-легенды Тура Хейердала.
Думаю, рассказать о великом приключении надо дать самому Туру Хейердалу. В 84 года ученый напишет в своей автобиографической книге «По следам Адама»:
«Однажды мне довелось увидеть незабываемую символическую картину: воплощение пяти тысяч лет технического прогресса. Дело было так.
Я давно мечтал посмотреть на знаменитые руины в Стонхендже и как-то раз… сел на поезд до Солсбери, а дальше на попутных машинах добрался до забора из колючей проволоки…
Однако я твердо решил не отступать, покуда не увижу своими глазами знаменитый храм древних друидов. В конце концов, не зря же меня учили военному ремеслу… Я нашел пустой картонный ящик и, когда стемнело, проложил между соседними витками проволоки два слоя картона и пролез между ними. Сперва я сполна насладился видом величественных каменных глыб, а затем забрался на алтарь… Надо мной сияли созвездия… Эти созвездия, вместе с луною и солнцем, вдохновляли древних строителей Стонхенджа так же, как и нас, а может, даже больше. Тут одна из звезд медленно пересекла ночной небосвод от края до края. Эту звезду создало мое поколение — бомбардировщик летел на задание. Там, на алтарном камне в Стонхендже, я по-новому увидел современную войну».
Вы знаете, я ни за что не поверю, что Тур Хейердал сбежал с базы, где готовились диверсионные отряды, что он полз ночью на животе между двумя рядами колючей проволоки, рискуя быть пойманным, только для того, чтобы полежать на алтарном камне Стонхенджа и поразмышлять о сути современной войны.
Да, на алтарном камне Стонхенджа он и в самом деле собирался полежать. Недаром прихватил с собой спальный мешок. А все для того, чтобы пройти своего рода посвящение, заглянуть «за Тот Порог».
Известный исследователь древней мистики и эзотерики Эдуард Шюре в своей книге «Великие легенды» (1891) приводит одно предание кельтов:
«Там возвышался круг из камней. В центре этого круга стоял один особенно большой. Этот менгир называли камнем доказательства или камнем вдохновения. Именно на этом камне ночевал тот, кто должен был проходить обряд посвящения»[20].
Бывали и такие, кто не выдерживал ночи на алтарном камне и еще до рассвета уходил прочь. Тот же, кто проводил в круге из камней всю ночь, просыпался «или… (здесь тоже что-то пропущено?), или безумцем и оставался таковым до конца своих дней», пишет Э. Шюре.
Именно за этим отправился в Стонхендж 28-летний Тур Хейердал. Он пытался понять механизм воздействия камня-символа на человеческий организм. И он получил свое посвящение. Впоследствии во многих странах мира, где доведется побывать замечательному ученому, говорили, что Туру Хейердалу присущ особый дар тайновидения. Друиды Стонхенджа такой дар в древности называли Авеннизиу, то есть божественный дух.
Как работал этот ритуал порога? Увы, сведения обрывочны и разбросаны по самым разным источникам. У Дугласа Монро в книге «24 урока Мерлина» я прочитал о том, что Стонхендж действительно играл огромную роль в ритуале порога: он был открытыми дверями в иные миры, иные измерения. Для ритуала использовались своеобразные каменные врата — П-образное сооружение из каменных глыб.
Но каким образом осуществляли друиды сам ритуал? Вероятно, сознание человека под воздействием определенных практик могло покидать тело и путешествовать по различным мирам. А тело в этот момент охранял камень-символ.
В статье Сергея Волганова, опубликованной в Интернете, многое посвящено загадкам мегалитических комплексов. В частности, там говорится, что Стонхендж способен генерировать ультразвуковое излучение. Все это тоже могло помочь проходящему посвящение заглянуть за тот порог, как это, например, сделал в Стонхендже Мерлин. Потому что Гальфрид Монмутский не слукавил: великий маг побывал здесь. Именно здесь он стал великим магом и прорицателем.
Так он не легенда? Не собирательный образ устного народного творчества Британии? Должна разочаровать вас, он — настоящий. Такой же настоящий, как и Стонхендж, камень-символ.
Мерлин оказался в высшей степени привлекательным героем для писателей. Как же, маг, обладающий грозной силой и даром пророчества! Он так и просится на страницы всевозможных книг. Скажу об одной — о книге «Мерлин-чародей» исследователя артуровской тематики Эдгара Кине. Это не просто книга, а гибрид романа и политической аллегории. Здесь Мерлин учреждает Круглый стол не только для таких героических персонажей эпосов разных народов, как Зигфрид, но даже для Агасфера.
И все это Мерлин?
В 1998 году на экраны вышел голливудский фильм «Мерлин». Технически он был снят просто великолепно, но… к настоящему Мерлину не имел ни малейшего отношения: истинный образ великого друида так и остался за кадром.
И богиня Меб, и Артур с его верными рыцарями, и Мерлин превратились в дешевых «фокусников», в продукт фэнтези, в карикатуру на самое себя. В фильме «Мерлин» не было друида, подарившего Европе удивительные и, наверное, самые прекрасные видения, актуальные по сию пору.
Полтора тысячелетия назад этот маг оставил пророчества, которые начинают понимать и оценивать по достоинству только в наше время.
Только благодаря Мерлину не были забыты ни король Артур, ни рыцари Круглого стола. Он сделал все, чтобы в самые мрачные времена Средневековья не погиб в море забвения мир кельтов-язычников, мир доброго Красного Дракона. Сделал все — и сам стал мифом.
Он был демонического происхождения, гласит христианская легенда о «волшебнике», а возможно, что и сыном дьявола. Однако даже христианской Церкви не удалось исказить сохранявшиеся чаще всего изустно легенды друидов и бардов. Текст о Мерлине можно разыскать в Black Book of Carmarthen — собрании уэлльских песен бардов, древнейшая часть которой относится к пятому-шестому веку. Приведем несколько строф оттуда:
Мирриддин — так называли его лично знавшие Мерлина люди. Позднее, в эпоху создания легенд о нем, короле Артуре и Камелоте, имя волшебника изменилось, приобретая привычные для нашего слуха формы. А вот на родине Мерлина его по-прежнему называют Мирриддином. Вино из легенды он пил в крепости Брин Мирддин (холме Мерлина) на окраине маленького южноуэлльского городка Кармартена, или, иначе, Каэр Фирддин (города Фирддина, опять же того самого Мирриддина).
В этом городке обязательно следует побывать, если вам действительно хочется приблизиться к реальной истории Мерлина. Именно здесь он получил свое имя. Но при каких обстоятельствах?
Король Кустеннин по прозвищу Рогатый считал новорожденного свои личным врагом. Он нашел маленького Мерлина в башне Бели и приказал аббату Маугану завязать ребенка в мешок и бросить в воду, пока прибой не унесет его и вечно отверстая утроба моря не поглотит Мерлина. Но перед гибелью мальчика король дал ему имя Морская твердыня, то есть Мирриддин, свершив тем самым первую часть древнего кельтского пророчества о рождении великого мага.
Это было не просто утопление младенца, а древний ритуал омовения в морских водах. В мешок маленькому Мерлину положили чашу белого стекла. Такие чаши в пятом столетии обладали ценностью, сравнимой с ценностью кубков из чистого золота. Археологи до сих пор находят подобные предметы белого стекла в захоронениях князей. Следовательно, младенца, который впоследствии станет знаменитым магом, уравнивали в правах с самыми знатными персонами того времени. Вероятно, королю Кустеннину было отчего бояться Мирриддина. Вполне возможно, как гипотетического соперника в борьбе за престол.
Согласно легенде, мешок с младенцем не утонет, а повиснет на кольях в рыболовной запруде. И это тоже часть священной мистерии кельтов. Мерлин как бы повисает на Мировом древе. Том самом, на котором висел бог Один (по-другому Вотан или, как его называли кельты, Ллеу) в течение девяти дней, желая обрести Истинную Мудрость. Мерлину суждено провисеть на кольях в рыболовной запруде точно такое же время, пока младенца не подберут друиды.
Поначалу ребенок Мирриддин должен был учиться познавать жизнь земли, растений, животных, моря и облаков. В малом и повседневном он должен был заметить Великое, поняв, что все это клеточки космического организма — бесконечности.
«Вечно странствуют облака и море, земля и скалы, деревья, животные и человек, планеты, солнце и галактики», — могли бы сказать учителя Мерлина.
«Это — дыханье Вселенной, что является одновременно частью безграничной божественности. В космосе нет ни начала, ни конца. Космос таит в себе все возможности прошлого, настоящего и будущего» — эта идея была основной в учении друидов.
А потом настанет его пора направиться в Стонхендж к алтарному камню за посвящением.
Вот как описывает Эдуард Шюре посвящение Мерлина:
«Ночь опустилась на землю. Мерлин взобрался на камень доказательства и слушал удаляющееся пение хора бардов. Вскоре на землю опустился туман. Его длинные языки взобрались на камень вдохновения и поглотили его целиком. Мерлину показалось, что в тумане он видит, как гримасничают посланцы ада и улыбаются феи. Спал ли он или бодрствовал? Иногда его лица касалось нечто, похожее на крылья летучих мышей. Вскоре страшная буря обрушилась на землю. Мерлин вжался в камень, чтобы ураган не унес его с собой…
Когда пришли барды, Мерлин уже встал с первыми лучами солнца. Они увидели в его руках серебряную арфу, а на шее у него висела пятиконечная металлическая звезда на медной цепи. По этим знакам Талиесин понял, что его ученику были дарованы способности мага и прорицателя».
И именно в Стонхендж впоследствии Мерлин приведет будущего короля Артура. Тоже за посвящением. О Стонхендже он вообще никогда не будет забывать. Как, впрочем, не забывали о нем и остальные друиды. Так что не удивительно, что идея друидического происхождения Стонхенджа долго продолжала жить и укрепляться в национальном фольклоре Британии, становясь его неотъемлемой частью.
И это при том, что уже Уильям Стакли не считал реальной мысль о друидических жертвоприношениях на перекрытых плоскими камнями мегалитических конструкциях. В своих неопубликованных записках он писал о друидах и приписываемых им алтарях, что мы «никоим образом не можем разделить их, пожалуй, лишь упомянуть, что некоторые из них слишком для этого высоки: как нелепо было бы представить себе жреца взбирающимся по лесенке на глазах у всего народа, чтобы исполнить обряд. Это выглядело бы непристойно и ослабило бы их почитание».
Но это Уильям Стакли так шутил.
На самом деле совсем недавно я наткнулась на статью Елены Соболевой, мастера традиционной усуи и тибетской рэйки, посвященную камню-символу: «Стонхендж — врата в иное измерение». Здесь вновь говорится о ритуале порога, хотя напрямую вроде бы так все происходящее с автором и не называется.
Соболева неоднократно бывала в Англии и всякий раз старалась посетить Стонхендж.
А потом описывала то, что кто-то назовет литературной инсинуацией, а кто-то — видением:
«Как-то вечером я… незаметно для себя задремала. Это был особый полусон-полуявь. Помню, что сначала я увидела вокруг себя темноту, затем я постепенно начала различать то тут, то там мерцающие звезды и планеты… На фоне темно-синего неба я четко видела огромные каменные глыбы и, к моему немалому удивлению, поняла, что нахожусь около Стонхенджа. В следующий момент я заметила горящий внутри каменного круга костер».
У костра, пишет Соболева, оказался человек, «древний старец, со смуглым лицом, с длинной снежно-белой бородой», то есть, типичный (очень литературный) образ друида. Именно этого старца автор статьи спросила о том, что из себя представляет Стонхендж. И выяснила, что это — вход в иное измерение.
Я не уговариваю вас поверить во все это, тем более что сама, хоть и давно уже интересуюсь загадками Стонхенджа, подобных видений не имела. Хотя на то он и камень-символ, с ним и не такое случается…
Только Тилезин уцелел в той битве. Саксы заперли его в каменном подвале. Из его ран сочилась кровь, но не так чтобы сильно — особой опасности не было. Смерть как-то лениво относилась к нему. Да Тилезин и не надеялся, что с ним покончат быстро или подарят ему легкую гибель.
Он вспоминал всю свою жизнь и мечты, что вместе с кровью уходили в землю, в пустоту Ничто. Он искал в себе. Боялся ли Тилезин? Возможно, его еще ожидают пытки. Но это было бы не в первый раз, и он всегда способен был выдержать любые телесные испытания. Все было в его жизни — и пытки тоже уже были. А вот смерть, исчезновение из танца жизни, который был так важен для него, — она придет к нему впервые. И Тилезин вновь станет пылью звезд и песен о героях.
А теперь он так устал и мог бы даже заснуть — и даже проспать собственную смерть. «Что останется от Тилезина из Висячих Камней, когда альпийского охотника Эймсбери Арчеране не станет?» — спросил он себя и не нашел ответа.
А потом в темноте над ним началось какое-то шевеление, суматоха, торопливые шаги, и вот появилась королева Боадицея, многажды злополучная, в великом количестве убийств нашедшая великую справедливость. Тилезин даже слабо улыбнулся. Смерть и в самом деле женщина. По крайней мере, его смерть. Свет факела теперь слепил его, и он смотрел в землю: ни к чему ей видеть его искаженное болью и усталостью лицо.
А потом что-то упало рядом с ним и покатилось в темный угол — то была голова короля Висячих Камней Уртрерта, многажды злополучного брата королевы Боадицеи.
— Ах, — произнес Тилезин, и по голосу его не понять было королеве, взволнован ли плененный воин. И это еще больше разъярило Боадицею.
— Я убью тебя! — задохнулась королева злополучия и обеими руками ухватилась за принесенный меч.
Так значит, смерть его будет долгой. Тому, кто не научен обращению с оружием, может потребоваться целая вечность, пока он не убьет человека.
— Убийца! — крикнула Боадицея и ударила в первый раз.
Да, все как он и думал. Клинок разбил ему правую ключицу, но ранил его недостаточно сильно, чтобы лишить сознания и утопить в спасительном забытьи. Но крови хлынуло немало. Королева Боадицея не на шутку растерялась. Она представляла себе все это гораздо легче.
— Чуть выше бей, королева, — подал Тилезин добрый совет многажды злополучной повелительнице саксов. Но Боадицея думала, что он высмеивает ее. И со страшным криком ударила вновь, на этот раз причинив ему ужаснейшую боль. Королева разбила Тилезину челюсть с левой стороны и располосовала лицо. Тилезин закашлялся, захлебываясь кровью.
А потом он услышал голос своего отца, чужого бога, который разговаривал с ним без слов, лишь чувствами. Откуда и куда он попадет, теперь неважно. Скоро, скоро Тилезин найдет все то, что ему нужно.
Он станет улыбкой и ожиданием, он станет покоем.
«Все будет хорошо», — говорил голос без голоса, голос чужого бога.
И это было правдой.
Так что же такое Стонхендж на самом деле? Символом чего он в действительности стал для нас? Что из этих непостижимых каменных глыб преломило сознание человека?
То, что здесь даже самый мелкий камешек является символом, смысл которого нами еще не понят, очевидно каждому из нас.
В сущности, Стонхендж — это запечатленное в камне слово. Мы думаем о нем на протяжении тысячелетий, а следовательно, мы думаем символами. Мы храним его информацию, даже если она пока что и непонятна нам до конца.
Для меня Стонхендж со всеми его тайнами и непостижимыми загадками был и остается символом картины бытия и древних знаний, точно и ясно отображающих миропонимание наших далеких и таких человеческих предков. Мы же пока не в состоянии понять его символику и иногда трактуем умозрительную ложь как истину в последней инстанции.
Общеизвестно, что человек от рождения познает жизнь и окружающую действительность только через набор символов. Мы познаем ее в том числе и через Стонхендж.
Стонхендж — это символ и визитная карточка интеллекта древнего человечества. А мы… нам еще многому предстоит учиться по этой карточке.
Археолог Жакетта Хоукс однажды сказала, что у каждого поколения имеется тот Стонхендж, которого это самое поколение заслуживает.
На заре компьютерной эры Стонхендж упорно превращали в гигантскую вычислительную машину. А потом произошел подъем мистического Нью-Эйджа, и Стонхендж, как по мановению волшебной палочки кудесника Мерлина (если он в действительности располагал таковой), обратился в посадочную площадку для космических кораблей пришельцев. Помните, во времена Гальфрида Монмутского, в эпоху Средневековья, все упрямо считали, что Стонхендж построили великаны.
А какого Стонхенджа заслуживаем мы?
Возможно, такого?
Его разыскали совсем недавно. В нескольких (кажется, трех) километрах от Стонхенджа. Поначалу исследователи примут все эти останки древности за скромную маленькую деревушку. На самом деле это окажется археологической сенсацией. Деревянный Стонхендж, поселение тех, кто на самом деле владычествовал над Висячими Камнями.
Три сотни домов, возраст которых составляет почти пять тысяч лет. Крупнейшее поселение. Его назовут Даррингтон Уолс.
Даррингтон Уолс является точной копией Стонхенджа. Только деревянной. Под кругом, состоящим из рвов и земляных валов, археологи обнаружили концентрические круги из деревянных столбов. В 2005 году взглядам исследователей откроется и выложенная камнем дорога. Ведет эта дорога к реке Эйвон, а затем… да, к Стонхенджу.
По обнаруженным стенам домов квадратной формы и остаткам мебели в них можно судить о тех, кто жил здесь в те времена. Один из археологов, Джулиан Томас из Манчестерского университета, предполагает, что эти строения были или жилищами вождей и жрецов, или культовыми постройками. Геофизический анализ показал, что еще очень много жилищ по-прежнему скрыто под землей. Стонхендж начинает слегка рассказывать о себе.
Майк Паркер Пирсон из Шеффилдского университета уверен, что большая часть жителей Висячих Камней были друидами. И деревянный Стонхендж, и Стонхендж каменный прославляют жизнь и упокоение мертвых: в какой-то момент здесь произошло то, что найдет отражение в собранных Гальфридом Монмутским легендах:
колоссальное убийство многих сотен людей.
И Висячие Камни станут усыпальницей великих…
Ссылка на кн.: Geoffrey, B. Faustkeil und Brozenschwert, Hamburg, 1957.
Качество картинок соответствует исходнику.
Широкова Н. С. Мифы кельтских народов. М.: Астрель, АСТ, 2004.
Любопытно то, что аналогичный ритуал каменного лечения существовал на Руси в районе Плещеева озера, где расположен магический Синь-камень. По легенде, он способен самостоятельно летать, перемещаться в пространстве. Для больных детей матери набирали ковшик воды и обливали ею камень, а затем собирали воду в отдельную емкость. После чего данной водой обливали больных детишек, переодевали в новое белье, а старое, «больное», оставляли у камня.
Правда, Дарвилл осторожен в предположениях и подчеркивает, что терапевтический механизм мегалитического сооружения «требует обсуждения».
Вертикально поставленные блоки из серого известняка, соединенные горизонтальными плитами.
Цит. по: Бегичева В. Безмолвные хранители тайн.
Мать богов Аполлона и Артемиды
Как и над тем, что в 1883 году У.-С. Блэкот заявил, что Стонхендж построили люди… из Атлантиды.
Цит. по книге «Тайны древних цивилизаций».
Ученые считают, что подобное название камню дали за непонятное пятно красноватого цвета.
Или «висячий камень».
Информация о нем, к сожалению, неизвестна.
Причем с человеческими жертвоприношениями — найденные внутри кругов скелеты людей недвусмысленно указывают на это.
Цит. по: Элфорд Алан. Боги нового тысячелетия.
Avinsky, V.: New Argument in Favor of the Reality of Space Paleocontacts.
Цит. по: Фарлонг Д. Стонхендж и пирамиды Египта. М, 2000
Следует добавить, что подобная энергетическая атмосфера наблюдается над многими храмами России и других стран.
Цит. по: Адаев А. Алтари цивилизаций. М., 2004.
Цит. по: Бегичева В. Безмолвные хранители тайн. М., 2005.