Из «Псевдопарсифаля, создания благородного рыцаря Галахада»:

Центральным объектом легенды Кретьена де Труа, Вольфрама фон Эшенбаха, Робера де Борона и многих других авторов, без сомнения, является престранный предмет, который Вольфрам называл «гралем», а Кретьен — «граалем». У Вольфрама фон Эшенбаха впервые он появляется в 235-м стихе. Поэт описывает появление — блистательное и великолепное — королевы и ее свиты. Именно королева несет то, что является одновременно «корнем и зерном». «Это была вещь, что зовется Граалем», которая исполняла все, что ни пожелают.

Кретьен де Труа пишет следующее:

Итак, Грааль. Но что же означает это слово? Как считают Венделин Ферстер и Альфонс Хилка, «этимологически… это может быть только градалис». В 1204 году ученый по имени Гелинандий впервые употребил это слово — «градалис». Гелинандий был летописцем XIII столетия. Кропотливо, год за годом, он записывал наиболее важные события мировой истории. Впрочем, маловероятно, что описания далекого прошлого, а Гелинандий довел свой труд до 500 года, действительно соответствовали исторической правде. Так, Гелинандий описывал, к примеру, переживания некоего британского еремита. В видении ему явился ангел и поведал об Иосифе Аримафейском. Тот увидел, как Иисуса сняли с креста, и узрел чашу, в которой Христос омыл руки во время Тайной вечери. Это видение было записано по-латыни. Гелинандий относит указанное событие к 717 году, хотя традиция Грааля, конечно же, имеет более долгую историю.

В своем тексте Гелинандий расшифровывает значение слова «Грааль» (производное от «градалис»), которым по сей день пользуются многие исследователи:

Эрнст Мартин замечает по этому поводу, что, скорее всего, Кретьену де Труа было известно это высказывание летописца.

По всей видимости, Гелинандий и Кретьен видели в Граале чашеобразный сосуд. В «Этимологическом словаре романских языков» Ф. Дьеза я нашел следующее истолкование слова «грааль»:

Эмма Юнг пишет, что еще сегодня в Южной Франции понятие «„грацаль“, „грацау“ используется для обозначения различных сосудов». А филолог Пауль Пипер упоминает еще одно слово — cratalis, — означающее «молочный кувшин».

Но есть у него и другое значение: Грааль — священная чаша, дарящая милость, благополучие, благословение. То есть слово происходит от латинского gratia. Этому же соответствует французское agreeable — «приятное».

А еще можно вспомнить о panes gradiles, то есть о хлебе, раздаваемом голодным римскими императорами.

Зато производное от Sang real, «святой крови», относится к позднему Средневековью: именно в это время Грааль стали ассоциировать с чашей Тайной вечери. В 1470 году сэр Томас Мэлори написал историю о короле Артуре — «Поиски Грааля». Здесь-то впервые и появляется понятие Sankgreal/Sancgreal, означающее священный сосуд с кровью Христовой. В уэльской редакции говорится о seint greal. Но только Генри Ловелич, который спустя десятилетие после выхода произведения Мэлори перевел с французского так называемый текст «Ланселот — Грааль», в конце XV века напишет:

Любопытным также кажется понятие gangandi greidi северного варианта легенды о Парсифале. Текст, скорее всего, появился в 1310-е годы. В нем о Граале говорится как о «приборе», называемом gangandi greidi.

В самом начале XX столетия немецкий филолог Франц Кампферс будет утверждать, что в слове «грааль» скрывается смысл куда больший, чем может показаться на первый взгляд:

Герберт Кольб, один из серьезнейших немецких германистов, видит в «Граале», чье происхождение он относит к арабским источникам, тайное имя, чуть ли не шифр. Другие исследователи считали, что Грааль происходит от слова grees, то есть «камень». Значит, неслучайно Вольфрам фон Эшенбах называл Грааль lapsit exillis.

Что имел в виду поэт, связывая Грааль с камнем? В стихе 469 Вольфрам фон Эшенбах пишет, что есть камень, «зовется он lapsit exillis. Камень также Граалем прозывают».

Филологи долго гадали, что средневековый поэт подразумевал под lapsit exillis. Может, он ошибочку грамматическую допустил, хотел написать lapis, то есть «камень»? Но это лишь в том случае, если поверить в то, что Вольфрам был не больно силен в латыни. Думаю, что латынь ему была отлично известна.

Не вносит ясности и слово exillis. Фридрих Ранке считает, что exillis мог бы происходить от латинского «маленький», «тонкий», «незримый», хотя эта формулировка вряд ли может считаться окончательной и достоверной.

Можно было бы истолковать данное обозначение Грааля как производное от lapis elixir — «камень мудрости», что согласуется с чудесными деяниями Грааля. Христианизированное истолкование предлагает теолог Петрус Такс. Он хотел бы видеть в lapsit exillis Иисуса Христа, так сказать «краеугольный камень».

Берлинский германист Иоахим Бумке рассматривает другую возможность. Он считает, что lapsit exillis произошло от lapis exilli, что может означать «камень Исхода», или же от lapis exulis, то есть «находящийся далеко от родины камень».

Другие исследователи видят в lapsit exillis «камень небес», «небесный камень». Бодо Мергелль, например, утверждает, что это сокращение lapis lapsus ex illis stellis, в переводе означающее «камень, сошедший со звезд».

Есть множество противоречивых мнений, истолкований и переводов — и все они связаны с одним-единственным понятием: «Грааль». Наверное, все это неслучайно. Бодо Мергелль даже напишет:

Из «Псевдопарсифаля, создания благородного рыцаря Галахада»:

Вольфрам фон Эшенбах и Кретьен де Труа действительно сумели породить великую загадку. Они написали о чудесном, фантастическом и недостижимом сокровище, способном увлечь и поразить даже наш современный мир хаоса. Но только ли удивительной идеей является Грааль на самом деле? Или просто литературным измышлением? Честно говоря, однозначного ответа дать, увы, невозможно. Хотя бы потому, что и Кретьен де Труа, и Робер де Борон предлагают совершенно иное описание Грааля, нежели тот же Вольфрам фон Эшенбах.

Так, Кретьен пишет о чаше, чей свет затмевает сияние лампад.

У Робера де Борона Грааль вновь называют чашей. Вот что мы читаем:

Вольфрам же более сдержан в описании Грааля. Он говорит лишь о чудном камне, зовущемся lapsit exillis и Грааль.

Если Грааль и в самом деле, как пишет Эшенбах, был камнем, к тому же «камнем, упавшим с небес», то прежде всего на ум приходит метеорит. Ведь в действительности в мире существуют метеориты, почитаемые как священные камни многими религиями: чего стоит «черный камень» Каабы в Мекке. По легенде, его передал Аврааму архангел Гавриил, чтобы потом камень использовали для строительства храма в Мекке. Вольфрам фон Эшенбах (а об этом говорят многие его современники) мог услышать эту историю и описать Грааль как чудесный камень.

Как заманчиво простое объяснение сути Грааля! Вот только, к сожалению, непонятно, как же этот необычный камень был в состоянии даровать пищу, почему его украшали драгоценными камнями и золотом, как пишет Кретьен де Труа? К тому же людям европейского Средневековья было абсолютно чуждо представление о том, что камни могут падать с небес на землю (даже «черный камень» Каабы был принесен архангелом: в представлении мусульман он не просто так упал с небес).

Столь же непросто принять на веру легенду о том, что Грааль — это всего лишь мифический самоцвет, выпавший из короны Люцифера во время битвы с ангелами. Вот что написано в первой средневековой редакции «Вартбургских войн»:

Бодо Мергелль придерживается иного мнения. Он считает, что, описывая Грааль, Вольфрам фон Эшенбах имел в виду некий алтарный камень. Вот что пишет Мергелль:

Но как тогда быть с описанием Грааля как чаши? Что это за чаша? Возможно, поднос, на котором вынесли отрубленную голову Иоанна Крестителя? А может, Грааль — это чаша, из которой пили во время Тайной вечери Иисус и двенадцать апостолов? Согласно легенде, именно в эту чашу Иосиф Аримафейский собрал кровь распятого на кресте Спасителя. В тексте Робера де Борона мы читаем следующее:

Нам, людям XXI века, не так просто понять, отчего чаша может иметь подобное значение. Но люди Средневековья мыслили по-другому, ими владели иные фантазии и верили они иначе, нежели мы. Те люди нуждались в моральной опоре. И находили ее во всевозможных реликвиях, старались повсюду изыскивать, хранить и почитать вещи, относимые к временам Христа или же эпохе первых апостолов. Тогда Бог становился им чуть ближе, более реальным.

Средневековье буквально пропитано верой в чудесное. Подобно тому как индейцы охотились за скальпами белых людей, в Средневековье охотились за реликвиями. Чего стоит Туринская плащаница, к примеру. Впрочем, реликвии далеко не всегда были подлинными. Существовало огромное количество фрагментов креста, на котором распяли Иисуса. Если сложить их вместе, получилось бы, самое малое, три огромных распятия. Точно так же дела обстоят и с «гвоздями», которыми Иисуса прибивали к кресту, с «терновым венцом», надетым на его голову, «яслями из хлева Вифлеемского». Ценились даже «пеленки младенца Иисуса», «губка», которую подносили к губам распятого Христа. Особенно забавными кажутся «молочные зубы» Иоанна Крестителя, выставляемые в Венском Хофбурге, или — слегка подсохшие — капли «молока Девы Марии», а также «перо из крыла архангела Михаила», демонстрируемое Католической церковью. Мусульманские торговцы Средневековья быстро смекнули, что ищут в Святой земле крестоносцы и паломники: контакта с эпохой, в которой жил и творил Иисус Христос. А потому с великой радостью мошенников торговали «святым товаром»: всевозможными реликвиями. Одновременное появление нескольких копий Лонгина и чаш Христа приводило к смущению и даже совсем несвятым ссорам между христианскими общинами, приходами и целыми городами, но в самом факте преклонения перед реликвиями ничего не меняло. И даже сегодня, в начале XXI столетия, «фрагменты» некоторых святых все еще развозятся и демонстрируются по всему миру.

В принципе, в этом ажиотаже виновата святая Елена, мать римского императора Константина. Если уж на то пошло, именно Константин является настоящим основоположником сегодняшнего христианства. Именно он в 325 году созвал знаменитый Никейский собор. Многие решения, и в том числе по вопросу, был ли Иисус богом или человеком, принятые на соборе, диктовались императором. Причем сам Константин на протяжении всей своей жизни не считал себя христианином, а исправно поклонялся богу Солнца. Только на смертном одре он принял крещение по христианскому обряду, скорее всего руководствуясь принципом «подстраховки» в загробном мире.

Его же мать, в отличие от сына, довольно рано перешла в христианскую веру. Елена была одержима странной идеей: через триста лет после Рождества Христова и через двести лет после страшного разрушения Иерусалима она повсюду искала вещественные доказательства существования Иисуса. Мать императора посылала целые поисковые экспедиции, которые — и кого это удивит? — всюду отыскивали то, что наказала им Елена: место распятия и, в нескольких метрах от него, «Гроб Господень», крест с надписью «Иисус, царь Иудейский» и даже место в пустыне Синайской, где росла неопалимая купина Моисея. Сегодня в этом самом месте все еще возвышаются стены монастыря святой Екатерины, а ко «Гробу Господню» ежегодно съезжаются миллионы людей, убежденных в том, что это и есть то самое место, куда Иисус вернулся через три дня из царства мертвых. Но все это тем не менее весьма сомнительно.

Впрочем, для людей эпохи Средневековья все реликвии и священные места значили куда больше, чем для нас, сегодняшних. Эмма Юнг исследовала глубинное влияние идеи кровавых реликвий Иисуса на жителей Средних веков. В его крови видели «душу», свидетельство божественности. Безграничные целительные силы и удивительное взаимопонимание с Богом — все это тоже «отражалось» в крови Иисуса.

Более того, на заре позднего Средневековья в литургию вносится одно важное новшество: гостию [1] больше не прячут от глаз верующих, а демонстрируют открыто. И таким образом крадут у людей иллюзию: иллюзию сверхъестественного, таинственного. Сейчас все это кажется забавным, но вот что интересно: нечто подобное произошло и в наши дни. Когда после Второго Ватиканского собора в начале 60-х годов XX века «превращение» хлеба и вина стали проводить в открытую, на обращенном к молящимся алтаре, исчезла все та же иллюзия загадочности. Многие верившие в реальность чуда протестовали во весь голос — например, епископ-традиционалист Лефебр в 1970 году. А во многих миссионерских церквях Африки и Южной Америки до сих пор верующих держат во время богослужения на значительном расстоянии от священника. Для них священнослужитель по-прежнему остается кем-то вроде волшебника.

В таких выражениях описал «творческую мастерскую» Кретьена де Труа Ричард Барбер в своей книге «Святой Грааль». Остается только добавить, что занимательные истории Кретьена были посвящены, естественно, самому загадочному предмету Средневековья — святому Граалю.

Он был человеком, наделенным богатым воображением, разговорчивым и всегда готовым играть в изысканные литературные игры со своими читателями или слушателями. Для начала он заявляет: «Я не знаю ни единой буквы алфавита. Надеюсь, здесь найдется немало таких, кто готов уподобиться в этом мне; посему наши приключения вполне могут обойтись и без книг». Затем он сообщает, что дом у него настолько беден, что и мышь вряд ли сможет найти там чем поживиться. Но при всем этом он готов поиздеваться над своими коллегами-придворными… — пишет о нем Ричард Барбер.

Вольфрам фон Эшенбах. Да кто был, собственно говоря, этот Эшенбах? Сегодня его рождение датируют 1170 годом, а дата смерти выпадает на 1220 год. Ранее считалось, что родом Вольфрам был или из Швейцарии, или из Эшенбаха в Баварии, но сегодня мы знаем, что на свет он появился в Обер-Эшенбахе, расположенном южнее Ансбаха.

В отличие от своего современника, Вальтера Фогельвейде, Эшенбах не был «бродячим певцом», хоть и часто менял место жительства. Вольфрам умел находить знатных покровителей, например графский род Вертхаймеров. Он же буквально «лелеял» отношения с господами Дурне в Зильдбахе, с ландграфом Германом Тюрингским в Айзенахе. Богатым человеком Вольфрам не был — куда там. Но, несмотря на это, совершенно не унывал. Пусть богатыми будут покровители.

Самого себя Вольфрам, — скорее всего, из скромности, — называл необразованным дилетантом. А вот другие поэты его времени подобной скромностью, к сожалению, не обладали. Вольфрам прекрасно знал латынь, немецкую литературу, в особенности героический эпос и легенды, и тянулся ко всему чужеземному и неизвестному с по-детски жадным любопытством. В особенности Эшенбах любил восточные имена, что заметно по его собственным произведениям; люди, страны, целые народы, магические приборы — все имеют необычно звучащие имена и названия.

Читал он и труд Кретьена де Труа, о чем упоминает в своей поэме: «Коль мэтр Кретьен, почтенный де Труа, в своем рассказе допустил неточности…» Впрочем, это единственный случай, когда Вольфрам называет имя Кретьена, показывая тем самым, что ему знакомо творение французского автора.

«Парсифаля» Вольфрам начал приблизительно в 1200 году, а закончил только в 1210-м. В это десятилетие он несколько раз прерывал свою работу, приступал к созданию других произведений. Его стиль менялся. Если начало «Парсифаля» и в самом деле написано «новичком», то с каждой новой книгой искусство Эшенбаха-поэта становится все ярче.

Наряду с «Парсифалем» Вольфрам фон Эшенбах создает и перерабатывает такие произведения, как «Титурель» (история королей Грааля) и «Виллехальм». В молодости Эшенбах пишет множество любовных стихов, но позже категорически откажется творить в этом литературном жанре. Для него, в отличие от Кретьена, любовь вовсе не является основным персонажем. Главный герой Эшенбаха — Поиск. Так о чем же рассказывает Вольфрам фон Эшенбах в своем «Парсифале?»

В «Повести о Граале» Кретьена де Труа мы мало что узнаем о семье главного героя, об истории его отца и о том, почему его мать стала вдовой и поселилась в лесной глуши вместе с сыном. Вольфрам же тщательно переработал эту сюжетную завязку, и повествование у него начинается с подвигов Гамурета, отца Парсифаля.

Предпринятые Гамуретом поиски славы и удачи приводят его в языческий мир — в Вавилон и Аравию. В дальних краях Гамурет становится возлюбленным Белаканы, чернокожей королевы Зазаманка; у них рождается сын, «пестрый, словно сорока». Но еще до рождения отпрыска Гамурет уезжает, отправляясь на поиски новых приключений. Вернувшись на родину, он завоевывает руку и сердце прекрасной Герцилойды, королевы Валейса. В этот момент к нему приходит известие с Востока о том, что его старый друг и союзник Барук Багдадский подвергся нападению вавилонян, и Гамурет отправляется к нему на помощь. Он гибнет на поле боя. Весть о его смерти приходит к Герцилойде за две недели до рождения их сына, Парсифаля.

Узнав о гибели мужа, Герцилойда «покинула удовольствия мира». Она воспитывает Парсифаля в глуши. Затем он встречает в лесу рыцарей и сам изъявляет желание вступить в их ряды. Чуть позже Парсифаль встречает свою кузину Сигуну, оплакивающую смерть возлюбленного, и от нее узнает историю своего рода.

В поисках приключений Парсифаль знакомится с Треврицентом, оказывается у замка Грааля, который Вольфрам именует Мульсавешем. Здесь Парсифаля приветливо встречают, и он, сняв доспехи и оружие, подходит к хозяину, который лежит в постели возле очага. И тут Парсифаль видит Грааль:

Почти сразу же после своей смерти Вольфрам фон Эшенбах превращается в легенду, «литературную икону». В нем видели родоначальника искусства мейстерзингеров, считали одним из тех поэтов, что приняли участие в легендарном состязании в Вартбурге, и даже утверждали, что Вольфрам был посвящен в рыцари одним из графов Хеннебергских.

Первым, кто «филологически» отнесся к Вольфраму, был его современник Готтфрид Страсбургский [2]. Однако «литературно настроенный» Готтфрид тяготел к классической стройности, деликатности и сдержанности, а Вольфрам был воплощением мятежной неистовости. Вот что написал Готтфрид Страсбургский о творчестве своего современника:

Как ни странно, таким непонятливым критиком оказался только Готтфрид. Другие читатели Эшенбаха не скрывали восхищения его произведениями. С 1460 по 1470 год у могилы умершего поэта даже была возведена собственная капелла. Это было место самого настоящего литературного паломничества. А в 1608 году нюрнбергский дворянин Ханс-Вильгельм Кресс рассказывал о своем визите к гробу Вольфрама, на котором была высечена весьма примечательная надпись: «Здесь покоится прах благородного рыцаря Вольфрама фон Эшенбаха, учителя для всех певцов». В 1861 году по приказу короля Максимилиана II на рыночной площади Эшенбаха был воздвигнут памятник поэту. Впрочем, самые настоящие «страсти по Вольфраму» разгорелись еще в первом десятилетии XIX столетия, когда кенигсбергский ученый Карл Лахманн вплотную занялся произведениями поэта. [3]

Надо сказать, что этот интерес не угас и по сей день. Лично я благодарен Эшенбаху не только за историю чудесного Грааля. Нет, я в восторге читал строфы его поэмы, описывающие замок Люцифера. Потому что это тоже загадка Грааля. Загадка и символ, однако скрытый, потаенный.

Об этом сюжете, связанном с легендами о святом Граале, упомянуть просто необходимо.

Был ли хозяин волшебной крепости из историй о Граале тем самым павшим ангелом, что так страстно ждет часа своего спасения?

Обратите внимание на систему Эшенбаха. Когда он говорит о различных планетах, то обязательно употребляет арабские названия. Например, Венеру он называет Аллигафиром, то есть Аль Лукафиром — Люцифером. Утренней звездой. В тексте Эшенбах упоминает и о другом, не совсем звездном Люцифере, легендарном вожаке павших ангелов. Ведь «благодаря» ему Грааль попадает на землю. И именно от судьбы Люцифера мудрец Треврицент предостерегает Парсифаля. Последний, правда, и не думает прислушиваться к нему и находит Грааль.

Когда Парсифаль успешно завершает свои поиски Грааля, Треврицент более не понимает мир. Еще никогда Грааль не обретали силой. Только после этого он рискует рассказать Парсифалю кое-что интересное. Об этом он умолчал при их первой встрече: о судьбе ангелов, оставшихся нейтральными во время космической битвы между Богом и Люцифером. Эти ангелы были прокляты на все времена.

Не кажется ли вам это несколько противоречивым? Лично у меня сразу же возникает вопрос: откуда Тревриценту вообще известно об этом? И потом, сам-то Парсифаль ни в коем случае не остается нейтральным. Наоборот, он отвергает прорицания волшебницы Кундри, что, мол, он тоже проклят и его ожидает ад, — восстает и побеждает. Вот что заявляет Парсифаль у Эшенбаха:

Довольно смелое, даже люциферовское замечание, не правда ли?

Если уж даже Парсифаль, которого Треврицент сравнивает с Люцифером, смог победить свою судьбу, то почему должны быть прокляты оставшиеся нейтральными, неприсоединившимися ангелы?

Возможно, Эшенбах осмелился на очень дерзкое для его времени утверждение: если уж Парсифалю удалось преодолеть судьбу, то почему бы не дать второй шанс Люциферу?

Один аспект его «Парсифаля» скорее всего предполагает именно эту возможность: это история Клинкора. Великий немецкий композитор Рихард Вагнер прекрасно понял, что с этим персонажем связано нечто дьявольское. У самого Вольфрама фон Эшенбаха Клинкор напоминает дьявола из мифа о сотворении мира, бытовавшего в секте богомилов в Византии. В наказание Бог лишил этого дьявола сил, в данном случае выраженных в способности плодиться и размножаться. Эшенбах предполагает, что только наказание Клинкора стало толчком к обретению знаний, то есть Познанию. Двойной пол Люцифера, который одновременно является и Венерой/Утренней Звездой, иллюстрируется у Эшенбаха посредством имени партнерши Клинкора — Иблис. Иблис, вернее, Эблис есть не что иное, как еще одно имя Люцифера. Взято оно Эшенбахом из исламской мифологии, с которой поэт, судя по его привязанности к арабским наименованиям, был отлично знаком.

Следует признать, что ни один другой поэт Грааля не заходил столь далеко в своей дерзости, как Эшенбах. В большинстве историй о хозяине волшебной крепости говорится крайне невнятно. Разве что Кретьен де Труа пишет, что был тот одноног и хромал; типичный атрибут дьявола — именно хромота. Можно провести параллели между этим одноногим хозяином волшебной крепости и богом Сатурном: последнего довольно часто сравнивали с чертом. По крайней мере, в христианском Средневековье [4]. Однако до сих пор мы рассматривали только связь между падением Люцифера и падшим Клинкором. А ведь мы хотели понять, возможно ли для него возвращение к Богу?

Во всех историях Грааля, в которых упоминается волшебная крепость мага, того самого, которого Эшенбах называет Клинкором, ее завоевание представляет своего рода вызов. Иногда даже кажется, что Клинкор ждет своего завоевания. И совсем не собирается бороться с помощью магических трюков. У Кретьена де Труа одноногий хозяин сидит перед крепостью и что-то вырезает из дерева. Он не может создать ничего нового, только придает форму имеющемуся под рукой материалу. Кретьен ясно дает понять, что в волшебной крепости отсутствует творческо-созидательный элемент. Здесь нет даже взрослых мужчин; помимо женщин, в ней живут только юноши, которым еще предстоит стать рыцарями. Так, может, Гавейн, ставший завоевателем волшебной крепости, это альтер эго Парсифаля? Он является не просто освободителем женщин и пажей, но и своего рода спасителем для Клинкора? Это объяснило бы, почему во многих интерпретациях именно Гавейна называют солнечным героем: его физические силы зависят от положения солнца на небе. Только такой солярный герой мог принести свет в окружающую Клинкора тьму.

Из «Псевдопарсифаля, создания благородного рыцаря Галахада»:

Думаю, рыцарское наследие Грааля еще долго придется осмысливать. Ведь читая эти глубоко символические истории, поневоле задумываешься: а каким должен быть главный герой? Он способен выразить идеалы земного и небесного воинства? Суждено ли ему обрести Грааль? Герой Грааля обязательно ищет. Всякие поиски — особая задача, выполнить которую по силам только одному конкретному рыцарю. Парсифалю не удалось решить ее с первого раза — он не смог задать роковой вопрос во время своего первого появления в замке, а Гавейну еще предстоит оправдываться в убийстве своего спутника-рыцаря. Закономерность поисков напоминает предопределенность миссии Христа в мире.

Ничего удивительного в этом нет. Дело в том, что в средневековом сознании Христос ассоциировался с рыцарем, который только и делает, что сражается за искупление мира.

Христос — рыцарь, потому что искупает, а ищущий Грааль — рыцарь, потому что обретает путь к священному символу.

Путь Христа предопределен небесами, путь рыцаря Грааля уготован Граалем, который в средневековой системе ценностей тоже считался посланцем небес, «камнем» со звезды, «небесным потиром».

Когда занимаешься историей тамплиеров, не стоит забывать, что, согласно преданию, именно тамплиеры стали первыми обладателями тайны священного Грааля, как бы он ни истолковывался — от раритетной чаши, из которой давал пить вино своим ученикам Иисус Христос во время Тайной вечери и в которую потом собрали кровь распятого Спасителя, до некоего тайного знания, наиважнейшего для человечества.

Кстати, тот факт, что тамплиеры обладали некой важной информацией, от которой, возможно, зависело благополучие Католической церкви, во многом объясняет то отношение, граничащее со страхом и завистью, которое испытывали к ордену и верховные служители Церкви, и могущественные монархи сверхдержав. Несомненно, храмовники держали всех в своем крепком, закованном в металл доспеха кулаке. И именно это в конечном итоге погубило их…

Все, что ни делали тамплиеры, они совершали для установления нового порядка в Европе. И если бы им это удалось, Европа сегодня, вне всякого сомнения, выглядела бы иначе.

Европа была бы землей Грааля.

Они всегда пытались романтизировать свою «крепость Грааль», которую им приходилось охранять. Так, один из магистров ордена храмовников — Роберт де Сабле, верный друг короля Ричарда Львиное Сердце, — еще до того, как стать тамплиером, был поэтом. Не могу не привести строфу из его «Ныне воспеть…»:

По крайней мере, неплохо. Современные поп-звезды выросли бы в глазах слушателей, если бы поинтересовались поэтическими творениями тамплиеров.

Гийом де Провенский, другой трубадур-тамплиер, немалую часть своего труда «Библия» посвящает именно храмовникам. Оказывается, орден Храма не имеет недостатков: Там становятся рыцарями те, кто познал мирскую жизнь, и повидал ее, и испробовал . Для него тамплиеры — это «орден рыцарства». Именно Гийом создает первую романтическую картинку государства Грааль:

Собственно говоря, некоторые современники считали тамплиером и Вольфрама фон Эшенбаха. Милостивый рыцарь Вольфрам. Покровительствующий язычнику Флегетанису. Вольфрам будет настолько благодарен ему за те знания, что «язычник» передаст ему, что воспоет его в своей поэме «Парсифаль»:

Интересно заметить, что имя Флегетанис составлено из искаженных арабских слов Felek и Tani. По-арабски Felek Tani — имя бога Гермеса (Меркурия). Интересный круг общения у рыцаря-тамплиера, не правда ли?

А еще тамплиер Эшенбах — создатель «романтической страны Грааль» тамплиеров.

Сразу же по прочтении первых страниц понимаешь: то, что записал Эшенбах, — единственно достоверная версия. Важное место в своей истории о Граале Вольфрам фон Эшенбах отводит тамплиерам, ибо они являются его хранителями. Приобщая так явно орден Храма к тайнам Грааля, Эшенбах как будто пытался заставить нас что-то понять. Тайны Грааля, открыто говорит Вольфрам, скрывают различные явления действительности, спрятанные за внешними проявлениями. Нужно лишь уметь читать между строк.

Грааль охраняют тамплиеры, те, «на кого указал сам Бог». И Эшенбах проектирует свой романтический мир Грааля:

Служители Грааля должны быть посвящены в некую тайну; иногда их посылают в мир, чтобы действовать во имя его, а в будущем — занять трон, ибо Грааль обладает властью создавать королей:

Но где же все-таки находилась эта страна Грааль — страна тамплиеров? Вольфрам фон Эшенбах напишет и об этом — в незаконченном произведении «Младший Титурель», где он уточнит множество нюансов по поводу размеров, материалов, конфигурации замка Грааль, например часовни, круглой, как часовня тамплиеров. А замок расположен в Пиренеях. Замок Мунсальвеш находится на горной гряде, отделяющей страну христианскую от страны язычников, совсем как Граньена, первая крепость тамплиеров.

Но это — романтическая картинка. А как обстояли дела на самом деле? Что за миниатюрное государство Грааль построили храмовники?

У всякого государства — даже государства Грааль — должен быть свой государь. У тамплиеров был великий магистр. Он имел право на четырех верховых животных и лучшего боевого коня. Его сопровождали один брат-капеллан и один писец с двумя оседланными лошадьми и одним вьючным животным для перевозки вещей и походного алтаря, перед которым служат мессу. Щит и копье магистра нес оруженосец. «И когда последний послужит ему некоторое время, он (магистр) сможет сделать его братом-рыцарем, но пусть он этого не делает слишком часто».

По-королевски, не правда ли?

В число личных слуг магистра-короля государства Грааль входили: кузнец, знающий арабский язык писец, повар, два мальчика на побегушках, один сержант с двумя верховыми лошадьми, всадник из местных жителей, выполняющий обязанности гонца.

Мы имеем дело с королевским двором в миниатюре. А у короля даже карликового государства обязанностей пруд пруди. Чего стоит постоянная забота магистра о равном дележе, исключении всякого расточительства; при этом нельзя скупиться на питание рыцарей и гонцов, на корм вьючных животных. А еще король/магистр храмовников должен быть щедрым. Но разумно щедрым:

На магистра работают и сенешаль, ведающий снабжением и бытом храмовников, а также маршал, ответственный за военную подготовку и дисциплину, смотритель одежд, занимавшийся экипировкой братьев.

Всякий король обладал правом печати — имел свою печать и магистр ордена. Известно порядка двадцати образцов печатей ордена храмовников. На грамоте Эврара де Бара на печати, которая датируется 1147 годом, изображен храм, увенчанный куполом. Известны также печати с крестом и агнцем.

Но… власть всесильного великого магистра/короля страны Грааль оказалась ограниченной. Так, магистр не должен был принимать новых братьев без согласия капитула. И вот еще что:

Видите, каковы были отношения между магистром и его капитулом. Первый обладал значительной, но не абсолютной властью: она была ограничена капитулом, уставом и обычаями. Что касается капитула, то главенство в нем делили pars magna (большинство) и pars saniora (мудрейшая часть) сообщества рыцарей. Последние были маленькой группой высших орденских сановников и уважаемых рыцарей. Они составляли окружение главы; их генеральный капитул призывал ставить подписи под его решениями. Именно pars saniora были посвященными во все тайны Грааля, ковчега завета и загадочнейшего «Бафомета».

Но давайте разберемся, как в действительности жилось в этом государстве Грааля?

Для этого предлагаю отправиться в виртуальное путешествие — в Иерусалим эпохи тамплиеров, в их цитадель у храма Соломона.

Можно сказать, что владения тамплиеров представляли собой город в городе, крепость в крепости. Средневековый путешественник Иоанн из Вюрцбурга писал, побывав в паломничестве в Святой земле:

Как выглядела изнутри их удивительная башня, надежный оплот в обычном мире?

Давайте начнем с трапезной. Ее тамплиеры упорно именовали палатами. Это был просторный зал с изогнутым сводом, поддерживаемым колоннами. Стены украшались воинскими трофеями храмовников: мечами, шлемами с золотыми и серебряными узорами, щитами, золочеными кольчугами. Вдоль стен оруженосцы расставляли столы. Только перед самой трапезой их покрывали скромными холщовыми скатертями. Те из храмовников, которые первыми приходили в трапезную, садились спиной к стене, те, кто опаздывал, — лицом. То есть специально установленных мест за столом не было. Таковые были отведены только для магистра и капеллана монастыря.

Тамплиерам было запрещено выходить на охоту, но, как пишут современники, собак в их башне было очень много. Они лежали под столами, но кормили их особо, а не так, как в рыцарских замках, — остатками с барского стола. Остатки еды предназначались для бедных.

А ведь тамплиеров любили обвинять в несусветной гордыне и душевной черствости! И вдруг такая забота о чувствах бедных людей! Не вяжется, правда? [5] Тут надо прибавить следующее: у тамплиеров существовало одно просто-таки незыблемое правило. В течение сорока дней после смерти кого-то из простых храмовников нищим выделялась доля покойного, а когда умирал магистр, то в течение недели сто бедняков получали обеды и ужины.

В трапезную тамплиеры приглашали огромное множество гостей. Всегда. Рыцарь сидел меж рыцарей, простой воин рядом с простыми сержантами-храмовниками.

Но что это мы все о еде? Давайте прогуляемся по башне храма.

Между дворцом царя Соломона и церковью находились спальни братьев-рыцарей — кельи. В каждой такой келье стояли стул или скамеечка, сундук, кровать с соломенным тюфяком, подушкой в виде валика, простыней и одеялом. И покрывалом, «если кто-либо пожелает им его дать», как значилось в параграфе 139 Устава тамплиеров.

Все имели доступ в церковь — храмовники шли в капеллу каждую ночь петь заутреню. Рядом с церковью также располагался лазарет для больных и покои командоров и великих бальи.

В великой башне храмовников была своя оружейная, сукнодельня, швейная, поварня и конюшня. Для самого тяжкого труда использовались рабы, сарацинские пленники или обитатели замков, принадлежащих ордену Храма, откуда на работы в башню присылали непокорных братьев, будь то рыцари или сержанты.

А теперь я предоставляю слово сборнику «Установлений» тамплиеров от 1256 года. Почитать их действительно стоит!

Знаете, какие слова постоянно повторяются в любых документах храмовников, слова, покорившие меня? Достойно и мирно. Тамплиеров на протяжении всей их жизни учат в своем роде моральному изяществу как самой прекрасной вещи в мире.

Но вернемся к «Установлениям»:

Шахматы, шашки и триктрак были запрещены в маленьком государстве тамплиеров. Почему? Дело в том, что в Средневековье шахматы считались опасной игрой, частым источником ссор. Тому есть множество исторических примеров. У короля Карла Великого был паж Аутхартий. Во время игры в шахматы сын короля повздорил с ним и ударил юношу шахматной доской. Удар оказался смертельным.

Всякое покаяние в этом замкнутом мире сопровождалось бичеванием. Тот, под чьим началом пребывал виновный, должен был сказать: «Дорогие сеньоры братья, вы видите здесь своего брата, который подвергнут покаянию, просите Господа, чтобы он простил ему его ошибки». У самого же виновного он спрашивал: «Дорогой брат, раскаиваетесь ли вы в том, что вы совершили таким образом?» — «Сир, да, очень». — «Воздержитесь ли вы от этого впредь?» — «Да, Сир, если Богу угодно». Прочие тамплиеры читали при этом «Отче наш», и «тот, кто ведет капитул, должен был наказать плетью из тонких ремней… а если у него ее нет, то может, если пожелает, наказать своим ремнем».

В государстве Грааля не интересовались теологическими вопросами того времени. Дьявол и ад, эти две навязчивые идеи монастырской литературы Средних веков, отсутствовали в их писаниях. Они знали больше того, чем располагали их собратья в обычных монастырских кельях. Именно поэтому во всех «Установлениях» храмовников подчеркивается неизменное соблюдение Тайны . Самым страшным проступком считается в этом государстве раскрытие капитула . То на таинственных церемониях храма. За этот грех следовало незамедлительное изгнание из ордена тамплиеров. Магистр (то есть король этого рыцарского государства Грааль!) не мог «приказать вне капитула сказать что-либо, произошедшее на капитуле».

И все же, несмотря на незаинтересованность в теологических вопросах, было нечто, что тамплиеры свято чтили. У них сложился самый настоящий культ отрубленных голов.

В 1999 году меня поразила и надолго заставила задуматься книга Кейт Лэдлер «Голова бога». Задуматься о тех вопросах, которые ранее я несколько небрежно отметал в сторону. Все дело было в… отрубленных головах и загадочных лицах, встречающихся практически во всех храмах, церквях, капеллах и соборах Западной Европы. Ну не может же быть простой случайностью то, как старательно создавали эти головы известные и безымянные зодчие! По всей видимости, с отрубленными головами связывалась некая культовая идея. Жаль только, что Кейт Лэдлер лишь вскользь упомянула в своей книге об изображениях голов на Востоке, в английских церквях тамплиеров, также коротко вспомнив о существовании культа голов в Египте и о друидах. Тем не менее благодаря книге «Голова бога» я натолкнулся на странные слова, которые ученый Ивон Рой обнаружил под граффити в Шиноне. Слова, в переводе гласящие следующее: «Бафомет есть принцип сил Создателя». Этот самый принцип рыцари-монахи по-разному отображали в разнообразных своих символах. Все, что звучало почти безобидно, имело многозначный подтекст. В результате долгих раздумий еретическая вера храмовников стала мне совершенно понятна.

Грааль и Бафомет суть одно и то же. Еретическая вера тамплиеров — это космогония, гениальнейшим образом соединяющая духовный и естественнонаучный образ мыслей.

Опытным путем это космогоническое учение доказывает абстрактное, доказывает необычнейшим культом — культом отрубленных голов.

Среди святых Римско-католической церкви было множество несчастных, принявших мученическую смерть, да еще и с усекновением головы. А еще сохранилось предание о святом Метри, почитаемом в Провансе. По легенде, он подхватил с земли свою отрубленную голову и бросился в ближайшую церковь. Так, с собственной головой в руках, окруженный изумленными и испуганными людьми, святой и изображается на картинах и фресках. Во Флоренции нечто подобное произошло со святым Сан-Миниато.

В бретонском Морбигане находится святилище Нолвен. В шестом столетии от Рождества Христова кельтка из Ирландии приплыла в Бретань, чтобы основать в этих землях небольшое поселение. Но ей не повезло, несчастная попала в руки вождя клана амориков, велевшего обезглавить Нолвен на месте. По легенде, юная кельтка взяла в руки свою голову и еще целых два дня в таком виде продолжала свой путь. Когда измученная Нолвен решила отдохнуть на скале, она потеряла три капли крови. Тут же разверзлась земля, и из ее недр забили три источника. Шестого июля они и по сей день дарят свою влагу усталым паломникам.

Своды святилища Нолвен украшены причудливыми картинами и фигурами, повествующими о житии обезглавленной святой. Так, зритель узнает, что святая появилась в этих землях не одна, а вместе со своей нянькой Низан. Два необычных по форме фонтанчика притягивают к себе взгляды: это монструозные существа, одно из которых обвивает человека, а второе — зверя. И по сей день странной этой композиции так и не дано никакого ясного объяснения.

Лично мне эти существа напоминают чудовище из Музея Калве в Авиньоне. Кельты называли его Ингсель. Это персонифицированная сила уничтожения, одно из тех кельтских божеств смерти, которые угрожают всему живому на Земле. И сравнимо это чудовище только с черными дырами Вселенной, которые поглощают все и без возврата.

Голова или череп святой как бы противостоит этому божеству смерти, даруя надежду на вечную жизнь.

Пойдем же далее — от одной отрубленной головы к другой.

В 300 году от Рождества Христова по приказу императора Диоклетиана в Италии был обезглавлен Януарий, епископ Беневенто. Тело и голова святого были погребены в разных монастырях. И даже тогда, когда останки Януария в 1497 году обрели место окончательного последнего упокоения в Неаполе, тело было похоронено отдельно от головы, хоть и в пределах одной церкви. Тело Януария покоится в крипте под собором, а его голова — в статуе за центральным алтарем капеллы. Три дня в году — 19 сентября, 16 декабря и в первое воскресенье мая, — уже много столетий подряд происходит одна и та же церемония, околдовывающая и верующих, и скептически настроенных зрителей. Две чаши, в которых хранится пролитая святым кровь, вплотную подносятся к черепу Януария, и всякий раз отрубленная голова начинает кровоточить. Процесс этот — наглядное доказательство того, что Януарий вовсе не умер, что он живет даже в потустороннем измерении. Факт вечной жизни подтверждается этим чудом, которое повторяется из года в год.

Список чудодеев-святых с отрубленными головами (или сохранившимися от мучеников черепами) кажется просто бесконечным: Урсула, Мария Магдалина, Альберт Великий, Винифред, Максим, Лукиан, Василий Великий и т. д. Нет никаких сомнений, что у католической церкви существует некоторое неприятие почитания «святых черепов». К этому культу здорово приложили руку тамплиеры, ведь именно у них нашли череп с надписью Caput LVIII M. Реликвия была пронумерована — она получила номер 58 М — и могла бы принадлежать женщине: «М» прочитывается как астрологический знак Девы. Но наверняка существовали и другие головы: под номерами 57 или 59, 60 и т. д. Впрочем, все это означает лишь то, что монашествующие рыцари любили приторговывать реликвиями; в чем их не раз уже упрекали. Если бы не дьявольские обвинения, связанные с таинственным Бафометом, все это могло бы показаться совершенно невинным культом реликвий.

Но… их допрашивали именно о головах. И одни давали показания о главе «белой с бородой», другие — «красного цвета». Третьи братья каким-то образом увязывали голову с кошкой, умеющей говорить, а четвертые называли «старой кожей».

Из «Псевдопарсифаля, создания благородного рыцаря Галахада»:

Вообще-то, все, как всегда, начиналось именно с Адама. Его череп покоится у подножия креста, что стоял когда-то на Голгофе. А Голгофа является важнейшим элементом христианской иконографии.

Слово «Адам», скорее всего, происходит от «Адамаха», то есть «человек». Некоторые исследователи, правда, переводят «Адамаха» как «красная земля» — в такой цвет египтяне окрашивали свои статуи. На санскрите «адхама» означает «беременность», «плодородие».

В алхимической системе знаний слово «Адам» символизирует единство металлов. Представление же о том, что череп мертвеца может быть плодоносящим, что новая жизнь возникает из конечного, тленного, можно вынести из перевода имени Адама и символики черепа.

Но важнее все-таки следующее: во время работы над этой книгой я часто задавался вопросом: а был ли у древних иудеев культ черепа, аналогичный, например, тому, что существовал когда-то у кельтов? Тело Адама должно было быть погребено в Хевроне, в пещере Махпела, называемой также Пещерой сокровищ. Верующие иудеи отправлялись туда в паломничество, чтобы испросить совета у духа Адама. Следовательно, Пещера сокровищ была еще и центром «оракуловещания».

В Первой книге Самуила, а также в Книге Судей, в первую очередь переведенной храмовниками на французский язык, упоминаются таинственные «терафимы», домашние божества, почитаемые многими иудейскими семьями. Эти терафимы украли Рахиль у ее отца. Но кто же они такие? Левит Илия, иудейский комментатор XV столетия, дает по этому поводу однозначный, чертовски поразительный ответ: терафимы являются мумифицированными головами-оракулами, к ним относится и голова Адама. То есть в иудейском мире отрубленные/отрезанные головы считались источником предсказаний. Это божественное, иномирное свойство, способность заглянуть в будущее и предсказать некие события приписывали отрубленным головам и кельты. Странное единство таких разных культур. Но оно говорит о том, что рыцари-храмовники со своим культом головы Бафомета опирались на старые оккультные традиции.

Я был поражен, установив, что тема отделенных от тел голов вошла во все крупнейшие мифы западного мира.

Судите сами…

Орфей

После своего возвращения из царства мрачного Аида, куда его загнала тоска по умершей возлюбленной Эвридике, сказочный арфист был убит и обезглавлен вакханками. Легенда гласит, что голова его была брошена в реку. Согласно другому сказанию, Орфея погребли в пещере. Название у пещерки было говорящим — Лебгетра, источник, капля за каплей пробивающийся из земных недр. Лично для меня это ассоциируется с образом чаши Грааля, в которую медленно капает кровь. Согласно легенде, голову Орфея вновь разыскали рыбаки.

Голова… пела . Образ же рыбаков напоминает о короле-рыбаке из сказания о Граале.

Мимир

Германский бог Водан обращается к Мимиру, говорящей голове, всегда отвечающей только правду, и ничего, кроме правды. Звучание имени Мимир сходно с латинским reminiscere — «вспоминать». Мимир охраняет источник мудрости, божественного Всезнания. Одновременно с этим Мимир является искусным кузнецом. Жадные до золота асы обезглавили его, но голова кузнеца все равно продолжает жить.

Олус

Это голова великана, согласно легенде, обнаруженная в земле во время основания Рима. Ее именем назван знаменитый римский Капитолий, в переводе означающий «голова Оли».

Медуза

При взгляде на ее жуткую голову всякий обращался в камень. Персею удалось победить медузу Горгону. Что характерно, в переводе «горгоне» означает «легкие». А это, в свою очередь, напоминает о находящихся в храме Грааля «легких агнца».

Иоанн Креститель

Он был Предтечей Иисуса и крестил в водах Иордана будущего Мессию. К удовольствию Саломеи (или же это было все-таки культовое действо?) Иоанна обезглавили при дворе тетрарха Ирода. А вот что касается судьбы самой Саломеи… В Пиренеях я услышал одну удивительно красивую и печальную легенду. Согласно преданию, вместе со всем своим семейством тетрарх Ирод был отправлен римлянами в ссылку — на юг Франции. Они обосновались в окрестностях нынешнего Сен-Бертран-де-Комменж, где сейчас находится башня-гробница тетрарха. В один из зимних дней Саломея переходила по льду замерзшую реку. Лед под ней треснул, Саломея провалилась в воду и мгновенно замерзла до самой шеи. Красавица погибла, и только ее голову можно было разглядеть посреди ледяной пустыни, в которую той зимой превратилась река. Фактически ее тоже обезглавили. Только силы небесные или природные. Этот образ, кроме всего прочего, дает нам представление о том, что весной пробуждается к жизни все спавшее мертвым сном, лед тает, уступая место новому, мягкому, текучему.

Бран

У кельтов Бран считался благословенным, владеющим священным котлом (уж не Граалем ли?), способным оживить умерших. Бран — великан небывалой силы. Его символ не только котел, но и голова-мост, по которому с одного берега на другой могут перебираться все живые существа. В одной из битв Бран был смертельно ранен в ногу отравленным копьем (вновь мотив короля-рыбака из сказания о Граале) и упросил своих друзей обезглавить его (ибо не в силах был терпеть мучения), а потом похоронить голову в земле «белого холма Лондона». Затем он принялся предсказывать будущее и обеспечивать близких всем необходимым, то есть пищей. Позднее король Артур повелел выкопать голову Брана, спровоцировав, таким образом, нападение саксов, ибо голова великана защищала Британию от врагов до тех пор, пока находилась в земле «белого холма».

В переводе Бран означает «ворона», что, в свою очередь, напоминает «голову ворона» алхимиков. В алхимии «ворон» символизирует «разложение». В алхимическом же трактате 1624 года сказано, что без тления и разложения нет новой жизни. Таким образом, голова Брана, «голова ворона», олицетворяет промежуточное состояние между жизнью и жизнью. Состояние это, конечно, можно привычно назвать и смертью, а можно так и не называть.

Бафомет

Мужская голова с длинной бородой. Считается, что великий магистр ордена тамплиеров и старейшины ордена целовали эту голову и молились перед ней. Для рыцарей-монахов низшего разряда посвящения существовали живописные образы Бафомета — как, например, длинноволосое, бородатое лицо в церкви Тамплькомба в Глостеншире. Вопрос лишь в том, существовал ли на самом деле оригинал, с которого были созданы многочисленные копии? Единственный более или менее достоверный перевод имени означает «Отец Мудрости».

Альберт Великий

Нет-нет, ему голову никто не отрубал! Знаменитый ученый жил в эпоху тамплиеров в XIII веке. Он был епископом и доминиканцем, и именно ему приписывают довольно-таки причудливые дела. Альберт Великий не только заклинал мертвых и обладал философским камнем, но был к тому же хозяином говорящей головы, которую, согласно легенде, сам же и сконструировал. Эта голова могла отвечать на обращенные к ней вопросы. Довольно странная история, я специально упоминаю о ней, потому что уж больно близка она историям уже описанных голов. Да, еще и римский папа Сильвестр II тоже был владельцем говорящей головы из металла. Причудлив технический прогресс Средневековья, не правда ли?

Богиня Исида

Ее титуловали Царицей Небесной, так же как и Деву Марию. Перевод ее имени как «трон, престол» мне кажется несколько сомнительным. По легенде, которую упоминает Плутарх, сын Исиды Гор желал отмстить богу Сету за убийство отца Осириса. Но Исида сжалилась над своим братом Сетом и пыталась удержать Гора от убийства дядюшки. И тогда Гор в страшном гневе отрубил матери голову, которую впоследствии заменили головой коровы. Бог мудрости Тот как раз и сотворил подобное чудо. Надо сказать, что корова, бык были священными животными и в древней Ирландии, а шотландцы в седой древности почитали тельца Аписа и богиню Исиду. Давайте рискнем еще немного порассуждать. Уверен, что израильтяне клана Вениаминова, исполняя «танец пред золотым тельцом» у подножия Синая, поклонялись все той же богине Исиде. К колену Вениаминову принадлежала и Мария Магдалина, которую можно воспринимать как одну из инкарнаций богини Исиды. Кстати, Исида и тамплиеры! Имя египетской богини я обнаружил в одной престраннейшей надписи на колонне в церкви Сен-Жевре-Сен-Проте в Жизоре. Надпись эта гласит: IE FUS ICI ACIS L’AN ISZ. ISZ означает «Исида», а ACIS является предположительно АКИСОМ, или Ацисом, из греческой мифологии. Причем это одна из самых драматических историй любви — Галатеи и пастуха Акиса.

Галатея была дочерью Нерея. Ее имя означает «белая, как молоко». Она жила в море у берегов Сицилии, где когда-то пас овец и коз циклоп Полифем, позже ослепленный Одиссеем. Циклоп, кстати, сгорал от любви к прекрасной Галатее, но та предпочла ему сына бога Пана и нимфы Симефис, пастуха по имени Акис. Все попытки Полифема завоевать расположение Галатеи заканчивались полным фиаско, ветреной красавице не нравился уродливый циклоп. Полифем жутко ревновал к Акису, но его гротескные серенады лишь веселили парочку влюбленных. Однажды циклоп застал их спящими на берегу, разбудил и кинулся преследовать Акиса. Полифем схватил огромный камень и убил пастуха, разорвав его, как когда-то Сет Осириса, на четырнадцать кусков. Безутешная Галатея повелела забить из скалы источнику и превратила Акиса в бога ручья.

Отцом Галатеи был Нерей, тот самый бог, который всегда говорил лишь правду, и ничего, кроме правды. Альфред Вайзен считает, что в 70-е годы XX столетия открыл в Жорж дю Вердон святилище тамплиеров. «Храм Солнца и Луны» был посвящен богу Нерею.

Хирам Абиф

У истоков масонских символов стоит одна легенда. Это предание об убиенном Хираме Абифе, человеке из Тира, сыне вдовы, которого пригласил к себе царь Соломон, ибо Хирам был прекрасным строителем и художником, и к тому же мудрецом. Именно Хирам создал для царя Иудейского огромную бронзовую чашу для храма, две высокие колонны — Иахим и Боаз, а также кубки и прочие сосуды.

Мастер Хирам — масонский образ небывалой значимости. Согласно традиции вольных каменщиков Хирама сопровождали три ученика, убившие своего мастера незадолго до окончания работ в храме. Они попытались утаить свое злодеяние, спрятав тело Хирама. Вот только могилу тому вырыли не совсем удачную — маловата была могила. А потому убийцы выхватили ножи и отрезали Хираму Абифу ноги, положив их затем на тело. Но убитый мастер все равно не помещался в могилу, и тогда ученики отсекли ему и голову. Тот, кто видел некоторые захоронения умерших тамплиеров, сразу замечал, что их могилы всегда слишком малы для погребения человека в полный рост. Некоторые тамплиеры были похоронены точно так же, как убитый Хирам Абиф.

Как мы видим, в Европе существовал самый настоящий культ отрубленных голов и расчлененных тел. Черепа же святых некогда выставлялись на всеобщее обозрение в церквях или монастырях, как, например, голова Марии Магдалины в Сан-Максимин-Сан-Боме в Провансе, черепа Петра и Павла в Риме, череп Лазаря, воскрешенного Иисусом из мертвых, в Ансбахе и убитого меровингского короля Дагоберта II в бельгийском Монсе.

Умершим тамплиерам ритуально отделяли от тела голову. В храмах ордена во Франции, Италии, Испании, Англии и Португалии царит просто-таки безумие голов. Ясное дело, что это не обычный церковный антураж. Головы, лица — нарисованные или вырубленные в камне, — скрывают глубокий, потаенный смысл. Эти головы смотрят на нас, и отчего-то начинает казаться, что они усмехаются, ибо точно знают, кто мы и о чем сейчас думаем.

«Ну, чего вы боитесь, люди XXI века? — словно говорят они. — Давайте, спрашивайте! Разгадайте нашу тайну и приблизьтесь к истокам истинного христианства!»

Если честно, создается впечатление, что тамплиеры были слегка помешаны на черепах и головах. Во французском Труа ле Гранде в Шампани есть церковь храмовников, построенная в XII веке. К ней ведут многочисленные подземные туннели, а саму церковь уже много столетий называют «храмом сотни лиц». Просто сумасшедшее количество голов, больше, чем во всех остальных соборах храмовников, было вырублено здесь из камня, как снаружи, так и внутри храма. Эти головы обладают ужасной силой. Народы древности считали голову местом нахождения бессмертной души. Даже после смерти человека в голове сохранялась «эссенция жизни», способности и силы. Но что за вера толкала тамплиеров на служение культу черепов?

Вот ведь, «прилип» я к этому Бафомету. И все из-за того, что таинственная голова играет столь существенную роль в процессе над тамплиерами. Странно, отчего инквизиторы так ни разу и не попытались выяснить, что именно было связано с Бафометом. Внимательно читая протоколы отдельных допросов, понимаешь, что о таинственном Бафомете спрашивать-то спрашивали, но почему-то удовлетворялись незначительными и в высшей степени противоречивыми его упоминаниями. Никто из инквизиторов даже не потрудился прояснить культовые «заморочки» нехристианского объекта почитания. Если бы речь шла о святой реликвии, тогда Церковь бы не злобствовала. Значит, тогдашним дознавателям было яснее ясного, что культ загадочной головы представляет собой нечто запретное в церковном смысле слова. Но отчего — так и остается непонятным. И почему не стали «копать»? Почему на раз не раскрыли «страшную ересь»? Потому что хватило быстрых признаний? Или в высших церковных кругах боялись, что дальнейшие допросы смогут выявить кое-что похуже? Нечто, способное потрясти столпы веры?

А потому пункты обвинения звучат чересчур размыто, как, например, в статье 46:

В статье 47 обвинители уточняют:

Так говорится и о святом Граале, который, если просмотреть посвященную ему обширнейшую литературу, больше напоминает вечную скатерть-самобранку, космический рог изобилия, нежели священную мистерию, «ибо благодаря ему появляются яства, какие ни пожелаешь», как гласит один из староанглийских текстов. В одном из переложений романа Кретьена де Труа Грааль вообще прикармливает всех даже без просьб:

И тогда все столы наполнились божественными яствами, никто и не знал их названия, ибо нигде таких не бывало. [6]

Тот, кто внимательно читал различные легенды и истории о Граале, сразу же заметит, что одним из значимых его аспектов всегда является, во-первых, благоденствие и благополучие, образно представленные во множестве разных угощений, а во-вторых, исцеление от всех страданий и вечное блаженство. Материальная форма Грааля — кубок или же чаша, то есть дарующий жизнь и содержащий жизнь сосуд.

Если сравнить это понимание сути Грааля с различными изображениями Бафомета, то сразу же обнаружатся поразительные параллели. В первую очередь, думаю, следует обратить внимание на три различных формы изображения Бафомета: просто головы/лица; головы с тремя или двумя лицами;

«мистико-вегетативные» головы (Зеленый человек).

Просто головы и лица

Самое известное изображение Бафомета находится в церкви Сен-Мери в Париже. Там в портале можно увидеть морду небольшого черта, голову, выглядящую крайне необычно. К тому же находится он на том самом месте, которое, собственно говоря, должно было быть зарезервировано для лика Бога. Именно это и делает Бафомета из Сен-Мери таким примечательным. Он символизирует темную сторону Всемогущего; возможно, даже иную сторону Творения. И является серьезным упреком тамплиерам, — значит, они и в самом деле молились дьяволу. Такое предположение могла бы подтвердить еще одна находка, сделанная в Иль-де-Се в Бретани. Иль-де-Се, находящийся на востоке полуострова, оказывается тем самым местом, куда отвозили из «бухты мертвых» умерших друидов. Их хоронили в Иль-де-Се, а души друидов воспаряли над Атлантикой и отправлялись в Тир-на-ог или в Авалон, райский «Яблочный остров». На острове мертвых друидов несколько лет назад была найдена деревянная статуя, черная, со странной головой, острой бородкой, рогами и женской грудью. Между грудями располагался вырезанный из дерева крест храмовников. Этот Бафомет просто чертовски смахивает на дьявола. Бог и дьявол, мужчина и женщина воплотились в этом образе.

Но подобные статуи, напоминающие о дьяволе христианской религии, встречаются все-таки чрезвычайно редко. А вот голов — пруд пруди. Среди них и просто лица, высеченные на внешних стенах тамплиерских церквей.

Головы с двумя или тремя лицами

Изображения такого рода, без сомнения, встречаются намного чаще, чем дьявольские «рожи». Впрочем, трехликих богов знает индуизм. Тримурти символизирует три главные силы Вселенной: нет существования без сотворения нового и уничтожения отжившего. Причем всегда сохраняется равновесие, ни одна из сил так и не одерживает верх. Трехликие же головы в христианских церквях предпочитают называть символом христианской Троицы: Отец, Сын и Дух Святой. Думаю, что тамплиеры именно так и интерпретировали подобные скульптуры, чтобы не возбуждать лишних подозрений и раздражения. Но тот, кто внимательнее взглянет на трехликого, сразу обнаружит еретические черты. Три наглядных примера находятся в церкви Сан-Круа д’Олорон у подножия Пиренеев, в маленькой церкви тамплиеров Карахена в Испании и в Зале инициаций в крипте церкви тамплиеров Томара в Португалии. Начну с последнего. Дело в том, что Зал инициаций — магическое помещение, в которое, к сожалению, нельзя входить туристам, — описал в своем замечательном романе «Маятник Фуко» Умберто Эко.

Важно учесть, что трехликий Бафомет появился в церкви тамплиеров Томара где-то в XVI столетии, то есть уже после гибели Ордена. И тем не менее их традиции буквально культивировались в Томаре. «Новые» тамплиеры придерживались тайного учения «старых», и Трехликий — лучшее тому подтверждение. Что-то вроде тюрбана украшает голову местного Бафомета — а это совсем нехристианский мотив. Если не принимать во внимание два лица справа и слева, то перед нами предстанет бородатая голова: Бафомета или бога. И вот еще что мне кажется. Можете упрекать меня за то, что я «завис» на этом изображении, но почему, ради бога, неизвестный скульптор насадил голову на нечто, сильно напоминающее чашу? Именно такое впечатление создает форма бороды. Борода эта больше всего напоминает стилизованный кубок или чашу. Так же в свое время изображалась голова Иоанна Крестителя, и по сей день в чаше/кубке хранится череп последнего короля меровингов Дагоберта II в бельгийском городе Монсе, это я видел собственными глазами. В марте 2001 года мне позволили посмотреть на голову короля меровингов и для этой цели вынули ее из золотой чаши. Голова в чаше — тайный символ, но об этом мы поговорим чуть позже.

Голова Бафомета из Карахены несколько другая. Она поддерживает крышу церкви. Мне эта голова напоминает некоторые изображения кельтского бога Дагды, тоже трехликого. Дагда был повелителем жизни и смерти, он обновлял и поддерживал космос — как, впрочем, и святой Грааль. Дагда также питал каждого, кто прикасался к нему. Для этого бог использовал свой котел.

В настоящее время найдено 32 изображения трехликого кельтского божества, среди них — лицо на вазе Бове (на нее можно взглянуть в Национальной библиотеке Парижа). В общем, один пример нагляднее другого. Без сомнения, тамплиеры знали о кельтских верованиях и воспользовались ими в собственных целях.

Вот только несколько видоизменили и расширили.

Трехликий Бафомет в церкви Сан-Круа д’Олорон тоже находится в чаше или в кубке. Другой экземпляр Трехликого можно увидеть в соборе Солсбери в Англии.

Хочу еще добавить, что в церквях тамплиеров есть и двуликие головы, их также называют головами Януса. У монахов-рыцарей они символизировали идею космического баланса противоположностей.

Тот, кто ищет Бафомета во Франции, обязательно его найдет. Севернее Ниццы на холме (частные владения, к сожалению!) стоит странное здание. Местные жители уже не одно столетие называют его Пирамидой Фаликона, которое не просто было возведено тамплиерами, но из которого ведет самый настоящий подземный ход к бывшему дому комтурства тамплиеров. Пирамида эта не так чтобы высока, всего-то пятнадцать метров. На одной из ее стен кто-то нарисовал голову Бафомета, чем-то напоминающую голову из Сен-Мери в Париже. Такое же бородатое, рогатое лицо. Возраст Бафомета — XIII век.

Рога, конечно, могли в данном случае символизировать растения, листья, но так сразу и не разберешь. В бельгийских Арденнах в церкви Рота тоже есть идол Бафомета и сразу десять отрубленных бородатых голов из камня за стенами капеллы Жуира в Пиренеях.

Потрясающая галерея голов украшает вход в церковь тамплиеров в Монсоне во Франции. Пятьдесят две отрубленные головы глядят на посетителей, и если кто-то сомневался, что у храмовников существовал культ голов, то лучшего доказательства, чем эти каменные лица, просто не найти. Глядя на них, я задумался: почему некоторые головы венчают короны? Может, это короли или же коронованные головы в действительности представляют одного и того же персонажа, а именно, Deus Rex, Иисуса Христа? Равного среди равных?

Прекрасно понимаю, что задумывался над этим не только я, но все, кто впервые приезжает в Монсоне. Связь Иисуса со святым Граалем здесь несомненна. В древних апокрифах читаешь историю об Иисусе, вымытом двумя слепыми женщинами. Рельеф на внешней стене церкви как раз и иллюстрирует это сказание. Но удивительным является тот факт, что Иисус сидит в своего рода ванне, или чаше, или котле, то есть в некоем сосуде. В любом случае это предмет очищения, преображения и воскрешения, как и кельтский котел бога Дагды. Параллели со святым Граалем совершенно наглядны.

А при взгляде на один местный барельеф просто бросает в дрожь. Это изображение Марии в виде Царицы Небесной Софии. Она восседает на божественном троне и сурово глядит на людей. На правом ее колене сидит божественный Ребенок. Точно так же в Древнем Египте изображали богиню Исиду с младенцем Гором. Но что именно держит в руке Мария-София-Исида и демонстрирует ребенку? Я долго, очень долго рассматривал этот объект, потом схватился за старые фотоснимки барельефа, понимая, что камень с течением времени утратил свой первоначальный облик. Ну так вот, Мария держит в руке голову, и это можно разглядеть даже в наши дни на полуразвалившемся барельефе. И не просто голову, а череп. Царица Небесная показывает Младенцу на коленях череп умершего. Но почему? Чтобы просто-напросто напомнить о том, что все в этом мире не бесконечно и должно умереть?

Вряд ли, хотя иконографический мотив черепа на христианских картинах именно так обычно и интерпретируют. Ребенок внимательно смотрит на череп в руках своей матери. И этот барельеф находится в непосредственной близости от изображения Иисуса, сидящего в котле/чаше. Я вновь натолкнулся на комбинацию Грааль — череп. Для меня изображение на стене церкви храмовников в Монсоне означает только одно: рыцари-монахи и братья ордена почитали в равной степени и божественного Младенца, и Грааль, и отрубленную голову. Потому что для них эти святыни были суть едины!

В Монсоне становится очевидной еще одна, очень важная идея, а именно, путь к звездам и обратно — дело нешуточное. По моему мнению, это крайне интересный аспект еретического учения тамплиеров. Много имен и понятий являются кодами и шифрами звездного учения. Для Альфреда Вейзена, искавшего сокровища ордена в дю Вердоне, тайное учение тамплиеров пестрит астрономическими параллелями. Как тут не вспомнишь, что тот, кто в VI столетии от Рождества Христова рассказывал о святом Граале, звался Флегетанисом [7] и для него Грааль был «звездным камнем».

Если просмотреть все версии легенды о святом Граале, сохранившиеся до нашего времени, то можно заметить, что огромное значение в ней — причем таинственное во всех отношениях — приобретает кровь. Уж больно явственно прослеживается связь с причудливыми ритуалами обезглавливания, появляющимися во всех историях о Граале. В уэльском варианте «Передура» голова родственника рыцаря даже плавает в чаше с кровью. Святое копье тоже «истекает» кровью, как и головы обезглавленных. Сам Грааль хранит кровь Христа; та стекает в чашу, которую держит стоящий у креста Иосиф Аримафейский. Последний, богатый купец и друг Иисуса, упоминается во всех четырех канонических Евангелиях. Возникает вопрос: почему вообще существует эта странная история о «сборе» крови Иисуса в сосуд? Наверное, странная еще и потому, что человеку той эпохи было совершенно ясно, что мертвые кровью не истекают. Если Иисус умер на кресте, о чем нам сообщают Евангелия, тогда бы в его теле прекратилась циркуляция крови. А следовательно, ни одной капли ее не пролилось бы в чашу. Несмотря на это, данная история существует, и официальная Церковь дает ей хитроумное объяснение — вот видите, еще одной чудо!

Но что же означает миф о крови, истекающей в чашу из мертвого тела, чашу под названием Грааль?

В 1982 году три автора, Байджент, Ли и Линкольн, высказали достаточно скандальные предположения по поводу Святой Крови и святого Грааля. По их версии Грааль содержал кровь не кого-то там, а именно Спасителя, Иисуса Христа. Исследователи подошли к делу слишком буквально. Святая Кровь, или Sang Greal, Sang Real, что по-французски означает королевскую кровь, — это кровь Иисуса. Сосуд же — тело… Марии Магдалины. Она выносила в своем чреве детей Иисуса и подарила им жизнь.

А легенды о святом Граале рассказывают не о чем ином, как об истории дома Иисуса в эпоху Меровингов. Вот так вот…

Затем Байджент, Ли и Линкольн переходят к истории родственных браков потомков «Назареянина» и королей Меровингов. Во всей их истории дома Иисуса Назареянина нет места лишь одному персонажу, а именно самому Иисусу. Некоторые «историки» рассказывают о том, что он ушел в Индию, другие хотят, чтобы он оказался в Италии. Если судить по Туринской плащанице, человек, завернутый в нее, еще был жив. Из ран сочилась кровь, а следовательно, билось и сердце. Может быть, Иисус пережил ужасное распятие, а может, и нет и он умер днем позже. Я убежден в последнем и, к сожалению, подозреваю, что затем могло произойти с его телом. Иначе зачем такой отчаянный культ не просто Святой Крови, а окровавленной головы на чаше?

Из «Псевдопарсифаля, создания благородного рыцаря Галахада»:

У тамплиеров существовало два главных представителя учения Христа: Мария Магдалина и Иоанн Креститель. Влияние последнего было огромно — его голову рыцари-храмовники считали символом принципа Бафомета-Грааля. Для них слова: «Кто владеет головой Иоанна Крестителя, тот владеет миром!» — были не пустой болтовней, а реальным «слоганом» власти. Поэтому-то столь важно выяснить, что именно связано с культом голов.

Можно сказать, тамплиеры были буквально помешаны на Иоанне Крестителе. Все изображения Бафомета, собственно, так или иначе связаны с Иоанном Крестителем. Почему?

Римский папа Пий IX издал целую книгу, нацеленную на вольных каменщиков. В ней он также «прошелся» по поводу ненавистных храмовников и сказал, что они были «адептами ереси Иоанна с момента ее возникновения». Но что это такое, ересь Иоанна? Что имел в виду папа Пий IX? Этим вопросом задаются многие современные теологи, считая, что папа имел в виду «некоторые своеобразные» и не совсем «христианские» обычаи. Вот только какие, нам они, к сожалению, не сообщают.

Мы можем только предполагать, какими были ритуалы Крестителя, ведь он считался также патроном вольных каменщиков. Насколько велико было почитание Крестителя у тамплиеров, показывает один средневековый документ. Некто Ламбер де Сан-Омер (близкий родственник Жоффрея де Сан-Омера, причисляемого к девяти основателям ордена храмовников) издал документ под названием «Небесный Иерусалим», в котором есть иллюстрация, изображающая Иоанна Крестителя основателем этого небесного Иерусалима. Нигде в документе Иисус Христос вообще не упоминается, хотя, согласно евангельским текстам, Иоанн Креститель считается всего лишь его Предтечей.

Задача Предтечи, Предшественника всегда крайне неблагодарна и неудобна. Он исполняет предназначенное ему и, как правило, перестает быть интересен истории. Поэтому-то биографические данные Иоанна Предтечи неизвестны.

Но кем все же был Иоанн Креститель? Может, сохранилась хоть какая-то информация?

Известно, что Иоанн — сын Елизаветы и Захарии, согласно легенде, он родился за полгода до появления на свет Иисуса. В 28 году он впервые становится известен как проповедник. Живет отшельником в пустыне, напоминая пророка Илию. Проповедует собравшимся у Иордана о скором появлении долгожданного Мессии и призывает креститься водой. Крещение для него — символ спасения на Страшном Суде. За ним пристально следят слуги тетрарха Ирода, фарисеи пытаются выяснить: не он ли и есть долгожданный Мессия? Церковь считает Крестителя последним из великих пророков.

Именно Иоанн крестит Иисуса в водах Иордана, причем Иисус впервые открыто заявляет о своей божественности.

В 31 году Иоанн оказывается в узилище тетрарха Ирода Антиппы из-за своих обличительных речей по поводу незаконной связи Ирода с женой умершего брата тетрарха Иродиадой. Но это ли на самом деле было причиной ареста Крестителя? Что-то я сомневаюсь. Скорее всего, Ирод Антиппа опасался за свою власть, а это значит, что Иоанн занимался в некотором роде и политическими делами. В любом случае, согласно легенде, жестокая Иродиада заставила свою дочь Саломею, исполняющую великолепные танцы, потребовать у Ирода голову Иоанна. Предтеча Иисуса был обезглавлен приблизительно в 32 году н. э., а Саломея поднесла матери на подносе его окровавленную голову.

Стоит задуматься, были ли это всего лишь варварским деянием или же казнь Иоанна не больше и не меньше как ритуал. Мы знаем, что мумифицированные головы в Иудее служили оракулами, а Иоанн Креститель был настоящим пророком, способным истолковывать Божьи предзнаменования и предсказывать будущее. Голова Иоанна является настоящим магическим оружием для тех, кто собирается прибегнуть к колдовству. Если Саломею и ее мать Иродиаду нельзя причислить к посвященным, тогда перед нами всего лишь алчные до чужой крови «дамочки».

Но вернемся к сказаниям: согласно сирийской легенде, Андрей и Иоанн похоронили тело Крестителя в Самарии. Об этой могиле также пишет Иероним, а в IV столетии там была воздвигнута церковь, руины которой обнаружили во время раскопок в 1931 году. Однако Константинополь, Дамаск и Эмесса тоже якобы обладали головой Крестителя; легенды сообщают о сожжении неверующими праха Иоанна Предтечи в Себасте, но при этом вскользь упоминают о том, что реликвии могли и спастись. Естественно, чудесным образом.

В «Золотой легенде» Иоанн также называется ангелом, в полном соответствии со словами пророка Малахии (3, 1): «Смотри, посылаю я ангела моего». Поэтому в восточной традиции именно Крестителя чаще всего изображают с огромными крыльями. На Страшном же Суде он будет занимать место по левую руку от Христа.

Иоанн Креститель является небесным покровителем Бургундии, Мальты и Прованса, а также городов Флоренции и Амьена. Он защищает портных, ткачей, красильщиков, трактирщиков, бочкарей, столяров, архитекторов, пастухов, крестьян, певцов, танцоров, музыкантов; агнцев, овец, домашних животных и виноградную лозу. К нему взывают в болезнях и беде о помощи, а также те, кто страдает от алкоголизма, головной боли, тошноты, необоснованных страхов, эпилепсии, судорог, детских болезней.

Все это — официально принятый образ Крестителя. И лишь немногим известно, что у него были ученики и последователи, среди них и Симон Волхв, согласно Новому Завету считающийся «отцом всех ересей». Но если Симон Волхв был учеником Крестителя, тогда становятся понятными слова Пия IX о ереси Иоанна.

Симон Волхв жил вместе с женщиной по имени Елена, которую он на гностический манер называл божественной Софией, хотя та, скорее всего, была блудницей. Но разве не называли Марию Магдалину кающейся грешницей? Даже египетская Исида, по словам епископа Епифания, в течение десяти лет жила в Тире блудницей. Не стоит понимать все буквально, это образ любовных мистерий. Важным моментом учения Симона Волхва является слияние противоположностей, священная свадьба, или Hieros gamos. Волхв считал, что Творец был женского рода, Эннойа или София, а демиург мужского рода — это Творец зримого космоса. Мудрость, или София, пленена материей.

Симон Волхв был отлично известен тамплиерам. Его София (Мудрость) — это вполне корректный перевод понятия «Бафомет», который образно изображался в виде черепа или чаши Грааля.

Удивительно, но факт: о Симоне Волхве (или Маге) знали также кельты первых постхристианских веков, которые дали ему имя Симон Друи, Симон Друид. Плиний часто переводит слово drui как «дуб». Поразительным образом слово dru связано с латинским videre — «смотреть», «знать» — через кельтское wid. Таким образом, друид означает не больше и не меньше как «тот, кто очень много знает и видит».

Симон Волхв, или Симон Друид, должен был — так гласит кельтская легенда — лично учиться у великого друида Мога Руита. Тамплиерам Симон Волхв был симпатичен еще и потому, что говорил просто неслыханные вещи и даже поверг в отчаяние первого папу римского. Легенда гласит, что он заявил Петру, что «того может возлюбить лишь народ неразумный, ибо учит тот, что уже обычаем стало, а его (Симона Волхва) проклинает, ибо он говорит о новом и неслыханном».

Я убежден, что система Симона Волхва может пролить свет на учение Иоанна Крестителя. Учение о принципе женственности, плодоносящем чреве. Одним из символов которого является чаша Грааля.

Древнейший образ Творения — котел с кровью в качестве символа космического чрева, источника возрождения. Все жизни, все духи, материя и энергия в различных формах возникли из глубин вечно кипящего котла и в него же вернутся. Все формы вновь растворятся в этом котле, смешаются друг с другом и вновь возвратятся в мир первоматерии. Котел символизирует цикличное возрождение, которое никогда не закончится, и воплощает принцип женственности, Великой Матери в природе. И это есть не что иное, как Грааль, вновь и вновь рождающий из себя жизнь.

Насколько сильно древнее языческое представление котла связано с Граалем, можно явственно увидеть в таком местечке, как Батч в Англии. Батч славился лучшим источником из тех, что расположены в сердце кельтского царства. Горячие источники ценились и римлянами, и кельтами. Тайное имя Батча — Колодец-чаша, — и он непосредственно связан с легендой о Граале. В нем находится чаша Грааля, а его красно-коричневая вода напоминает кровь Христову. Кельты считали Батч «глазом» или «дырой» Великой Матери.

Католическая церковь всегда считала Грааль чем-то чрезвычайно опасным. Грааль, как вечно кипящий котел жизни, противоположен символике распятия. Символ неистово бурлящей жизни, вечного циклического возрождения заменялся жуткой смертью, царством мертвых и Страшным Судом. Крест — линеен, котел — цикличен. Мужское против женского, вот нынешняя концепция Церкви. Тамплиеры пытались спасти Грааль, по крайней мере спрятать. Об этом свидетельствует вход в церковь монастыря в Ганагоби в Провансе. Ганагоби означает «плато трех источников», церковь находится на высоте 650 метров, на обрывистом плато со множеством пещер. Люди жили здесь уже 4000 лет назад. Барельеф на тимпаноне (арке. — Прим. ред.) входа собора XII столетия в самом центре изображает Христа.

В левой руке он держит закрытую книгу — известный символ тайного эзотерического знания. А правой рукой он благословляет людей. Между двумя грифонами — крылатыми львами с головами орлов — находится сам Богочеловек. Расстановка фигур на барельефе такова, что они как бы образуют форму чаши — Грааля.

Иисус отдыхает в Граале, то есть его голова возвышается над «чашей», что вновь напоминает о символе — Граале и отрубленной голове. А еще это наводит на размышления о могиле, из которой восстал Иисус. Почти невероятно, но факт: ореол над головой Богочеловека образуют руны, а именно, руны Ман и Канн. Один знакомый рассказал мне, что видел он эти руны и в Иерусалиме, у Гроба Господня. Руна «Ман» означает человека, общающегося со всей Вселенной. Я тут же вспомнил о том, что на Древе Жизни пронзенный копьем висел Один, сам себя посвятивший в тайное знание и тоже воскресший.

Воскрешение и Грааль как единое целое, изображенное на барельефе арки старой церкви, говорит о том, что существовала тайная традиция, передававшая из поколение в поколение истинное знание о распятии и воскрешении. На барельефе в Ганагоби есть еще и рыцарь с копьем, убивающий дракона. Кто это? Святой Георгий? Или же Ланселот, отправившийся на поиски Грааля, отыскавший и уничтоживший зло?

Слева и справа от Иисуса-Грааля на барельефе видны ангел и орел, еще пара крылатых существ, считающихся небесными посланниками в мистерии святого Грааля. К сожалению, суть их послания неизвестна современным монахам Ганагоби — братства Святой Марии Магдалины. Затеяв с ними разговор, я даже разочаровался.

После того как я собрал все эти материалы о Граале и Бафомете, об Иоанне Крестителе и отрубленных головах, а также связанных с этими артефактами тайных легендах, передо мной предстала следующая картина.

Отрубленные головы означают власть и силу. Чем могущественней были мужчина или женщина при жизни, тем значимей становилась их голова после смерти. Более того, она превращалась в голову оракула и символизировала одновременно с этим цикл обновления. В этом цикле есть место и смерти, вот только смерть превращается в нечто незначительное и преходящее.

…По приказу Бога Моисей велел изготовить сундук из дерева акации, обитый золотом, — ковчег, — чтобы хранить в нем завет, полученный на горе Хореб.

То есть ковчег был нужен как оракул. А два херувима напоминают о терафиме (херувим = терафим, звуковое сходство налицо), оракуле, который мог дарить откровения, подобные откровению Моисея. Вот только что это за «завет», пророчество?

Согласно иудейской традиции существовали две пары различных откровений: одна, по канону полученная Моисеем от Бога, и другая, изготовленная, так сказать, «переведенная» Моисеем для его народа. Они могли выглядеть согласно христианской иконографии или же, как нам известно, по фильму-эпосу «Десять заповедей» — так сказать, ретроспективе от Микеланджело до Чарлтона Хьюстона. Но тайное учение иудеев говорит о «табличках» Бога как о камнях, наполненных «дыханием Бога», несущих заповеди Господа, «записанные черным огнем на их поверхности». Согласно книге «Зохар» Каббалы, камни эти не больше и не меньше как «божественные сапфиры», «шефея, брошенный богом в бездну, после того как выпал он из Его трона, чтобы стать основным камнем мира». «Божественные сапфиры» столь малы, что могут уместиться на ладони человека. Однако они несут все законы сублунарных сфер (то есть находящихся под луной, земных сфер). В «Иудейской энциклопедии» 1925 года значится и то, что «в ковчеге хранится корень всех знаний».

А в Талмуде и Мидраше «таблицы» Бога заменяет понятие «шекина» (присутствие Бога среди людей). Г. Шолем в своей работе «К развитию каббалистической концепции шекина» в 1952 году писал:

То же самое Вольфрам фон Эшенбах писал о Граале. Так неужели Грааль и ковчег Завета — вернее, то, что хранилось внутри Ковчега, — идентичны? Неужели Кретьен де Труа, Вольфрам фон Эшенбах и прочие средневековые авторы в действительности описывали именно ковчег? Можно ли найти некую связь между древнеиудейскими сказаниями и легендами о Граале XII и XIII столетий?

Такая связь действительно есть. И ковчег, и Грааль служат одним и тем же целям — а именно кормлению людей. Вот как описан этот процесс в Книге Шмот Торы:

А в «Зохаре» этот процесс описан так:

Предлагаю перевести это на современный язык: народ израильский получает пищу от ковчега, который его жрецы называют «Владельцем Времен» и «Всевышним» и который дает пищу во время долгого странствия по пустыне. Очень похожее высказывание мы встречаем у Вольфрама фон Эшенбаха относительно функций Грааля: «Грааль дает мне пропитанье / В моем жестоком испытанье…»

Поразительные совпадения, не правда ли? Как и ковчег, Грааль в состоянии давать «пропитанье».

А у Кретьена де Труа мы читаем:

Этого мнения придерживается и Ричард Барбер в книге «Святой Грааль»:

Еще однозначнее эта мысль выражена у Эммы Юнг в книге «Легенды Грааля» (Цюрих, 1960). Она прослеживает «мутацию» слов, рождающих понятие «святой Грааль»:

Но и ковчег, и Грааль не только питают живое. То, что ковчег был чем-то большим, нежели просто обитым золотом ящиком, доказывает череда случившихся с ним событий. Когда два сына жреца Аарона хотели принести жертву, сошел на них из ковчега «огонь божий» и поглотил их. Вождь израильтян Иисус Наввин велел перенести ковчег через Иордан, и вода остановилась. Позднее он использует силы ковчега для разрушения мощных стен Иерихона. Когда филистимляне украли ковчег и доставили в свою столицу Асдод, то «десница Божья» наказала их болезненными, гноящимися язвами. Да и после возвращения ковчега в Иудею неприятности не закончились. Сначала умерли семьдесят жителей Бет-Шемеха, потому что заглянули в ковчег Бога. Напомню, что у де Борона Галахад заглядывает в Грааль и умирает, а Грааль исчезает в небесных сферах. А когда ковчег чуть не упал с телеги с быками и священнослужитель Урса протянул руку, чтобы его удержать, того поразил страшный удар. Официальный, библейский вердикт гласил: его коснулся «гнев Божий».

Именно потому, что обращение с ковчегом столь опасно, Моисей получил от Бога другие инструменты — оракулы, так сказать, для решения менее значительных вопросов. Речь шла об ефоде, камнях-оракулах Уриме и Фуммиме.

Ефод был своего рода накидкой, которую надевали верховные священнослужители, когда входили в шатер с ковчегом. Самое интересное, что слово «ефод» не иудейского происхождения, это производное от аккадского языка, на котором в Шумере говорили тогда, когда шумерийский язык еще был культовым языком — как потом в Католической церкви латынь. Appatu, во множественном числе Apadatu означает по-аккадски «одежды». Это понятие применялось специально для описания культовых одеяний жрецов. На плечах у ефода было два «шохама» — камня; историк Иосиф Флавий объяснил, что это были за камни — оникс. Они светились, когда их активировали во время предсказаний. Вот что пишет Иосиф:

Как не вспомнить яркий свет Грааля, затмевающий пламя множества лампад!

Кроме того, на груди ефода был прикреплен платок, в него в четыре ряда были вшиты двенадцать оправленных в золото драгоценных камней.

В этих камнях были выгравированы имена 12 колен Израиля, согласно раввинистским легендам, даже самого Моисея — с помощью магического камня «шамира», который даже «расщеплял скалы».

Кругом камни… Но ведь и Грааль Вольфрам фон Эшенбах тоже называл камнем. И не потому ли ковчег был столь опасен, что именно в нем хранился Грааль?

Французский исследователь Грааля Луи Карпентье истолковывает слово «Грааль» как «Гар-Эль», что на иврите означает «камень Бога».

Из «Псевдопарсифаля, создания благородного рыцаря Галахада»:

Что уж таить, алхимики находили для себя в легендах о Граале богатый материал. Грааль вообще часто соотносят с алхимией. В этом, как всегда, «виноват» Вольфрам фон Эшенбах. Уж больно энциклопедическими кажутся его познания в области всевозможных драгоценных камней. Что ж, в историях о Граале действительно присутствует материал, который можно прочесть как изложение тайной алхимической традиции. Это, в частности, комментарии в книгах Робера де Борона и продолжателей Кретьена де Труа, которые декларируют непознаваемость истинного смысла истории о Граале и ее сакральных корней, а также обещание кар за раскрытие ее тайн перед недостойной аудиторией.

В своей книге «Артур, Авалон и Грааль» братья Иоганн и Петер Фибаг пишут об алхимиках, занимавшихся созданием, или получением, «камня мудрости» («философского камня»), магической субстанции, превращающей такие «неблагородные» металлы, как свинец или ртуть, в золото, да еще и дарующей своему обладателю долголетие либо даже бессмертие. Последнее свойство напоминает о ковчеге, «машине» манны небесной, ибо те, кто попробовал той манны, «пищи ангелов» тоже стали бессмертны, как крылатые небесные существа. Грааль должен был давать подобную чудесную пищу.

Первые работы, в которых упоминается об алхимии, были написаны арабскими авторами, жившими в период раннего Средневековья. В XII столетии эта наука начала распространяться по всей Европе — именно в тогда, когда рыцари-крестоносцы находились в тесном контакте с культурой арабского мира. Работа алхимиков в основном была связана с попыткой очистить субстанцию, для чего они прежде всего пользовались дистилляцией. Аппараты для дистилляции получили название «атанор» или «алембик». Дистиллировали каждую субстанцию для того, чтобы очистить ее «дух».

Вот ведь анекдот и ирония мировой истории: в составе субстанций алхимиков были также пиво и вино, так что, возможно, именно алхимическим опытам мы должны быть благодарны за то, что сегодня некоторые из нас радуют себя такими «очищенными духами», как бренди и виски.

Но вернемся все же к Граалю. Можно найти немало параллелей между Граалем, ковчегом/машиной манны небесной и «камнем мудрости».

Поиски Грааля, так же как и поиски «камня мудрости», обязательно сопряжены с целым рядом трудностей и даже могут быть смертельно опасны.

Только чистые душой люди способны добраться до цели после долгих блужданий во «тьме неведения».

Их поиск Грааля и «камня мудрости», в сущности, есть поиск единения человека и Бога.

Тот, кто найдет Грааль и «камень мудрости», преображается и становится совсем другим человеком, словно рождается заново — воскресает.

Творческие силы Бога или даже сам Бог обитают в камне мудрости (или Граале) благодаря такой материальной субстанции, как кровь Христа (согласно Роберу де Борону).

«Камень мудрости» хранится в герметично закрытом сосуде (как мы помним, Грааль хранит кровь Иисуса Христа).

Алхимики проводят параллели между «философским камнем» и Сыном Божьим и называют его «земным отражением Христа» или же «истинным отражением настоящего духовного и небесного камня, Иисуса Христа».

Золото считается у алхимиков совершеннейшей из всех субстанций, из которых может быть создан «камень мудрости». Христос тоже является Совершенным, а капли Его крови — капли совершенства — хранятся именно в Граале.

Грааль, как и «философский камень», может исцелять все смертельные болезни и даже даровать бессмертие.

Вольфрам фон Эшенбах называет Грааль lapsit exillis, что может быть переведено как «камень мудрости».

Грааль ярко светится и сияет, как и «философский камень» (и ковчег/машина манны небесной).

В поздних средневековых манускриптах и Грааль, и «камень мудрости» описываются как «изумруд».

И Грааль, и «философский камень» тесно взаимосвязаны с космосом, со Вселенной, ибо Грааль, по Вольфраму фон Эшенбаху, был доставлен со звезд на землю «стаей» таинственных существ, которые затем вновь улетели к звездам.

В «Передуре» герой завоевывает камень, возможности которого аналогичны свойствам «философского камня»: он рождает из самого себя золото. Этот камень находился в хвосте змеи, лежавшей в могильном кургане. То есть он был сокровенен, спрятан, его было тяжело достать — точно так же, как и «камень мудрости».

Ссылок на алхимию в историях о Граале множество. Например, сюжет постоянно крутится вокруг планеты Сатурн. В алхимии каждый металл связан с определенным небесным телом, например золото — с Солнцем, а серебро — с Луной. А вот свинец связан с Сатурном. Планета же ассоциируется с богом Сатурном.

Свинец имел огромное значение для алхимиков, поскольку почти всегда являлся основным материалом, превращаемым благодаря камню мудрости в золото или серебро. Так что бог Сатурн связан и с золотом, по крайней мере в переносном смысле. Именно он считался владыкой золотого века, легендарной эпохи всеобщего счастья на заре человеческой истории.

Кстати, Вольфрам фон Эшенбах не устает вспоминать о Сатурне. Так, страдания Анфортаса у него зависят от положения этой планеты. У Робера де Борона Мерлин появляется с серпом: типичная ассоциация с Сатурном. Когда-то именно серп был атрибутом этого бога, в том числе покровительствующего сельскому хозяйству, именно с серпом он встречался людям золотого века. А позднее Сатурн с этим атрибутом начнет ассоциироваться со смертью с косой.

У Кретьена де Труа также немало указаний на Сатурн, явно почерпнутых из алхимических трактов. Именно в них Сатурн всегда описывался как одноногое божество, хотя в греко-римских мифах мы этого упоминания не встречаем. У Кретьена де Труа мы читаем, что протез Сатурна был изготовлен из серебра. Кто бы в реальности додумался делать протезы из тяжеленного металла? Скорее всего, это упоминание можно считать ссылкой на алхимическую трансмутацию металлов.

И вот еще: почему Грааль сделался своего рода символом и для алхимиков? Поиски Грааля и «Великое деяние» алхимиков объединяет то, что их нельзя ни в коем случае прекращать. Рыцари, отправляющиеся на поиски Грааля, странствуют бесконечно. С алхимиками то же самое: они не могут покинуть свою лабораторию, начав процесс получения «философского камня».

Структуру тамплиерского государства Грааль уже в девятнадцатом веке пытался воссоздать король Баварии Людвиг II.

Впрочем, я оговорился: изначально самый загадочный макет-реконструкцию страны Грааль оставил нам Рихард Вагнер (1813–1883), композитор уникальный, а посему не до конца понятый. Большая часть его музыкальных произведений как раз и посвящена Граалю, причем (за что люблю Вагнера) он не удовольствовался только легендами и исключительно Эшенбахом, а умудрился даже вступить в своеобразную дискуссию со средневековой сказкой.

Одни современники композитора терялись перед загадкой его «Парсифаля», другие называли оперу дьявольской, а самого Вагнера — чуть ли не пособником… Бафомета, третьи обвиняли в том, что он создал слишком христианскую оперу. Фридрих Ницше, до того причислявший себя к старым друзьям Вагнера, после «Парсифаля» даже порвал с композитором отношения. Ему стало дурно оттого, что Вагнер униженно склонился перед Распятием. В двадцатом веке к Вагнеру прилепят ярлык «фашистский музыкант», но это будет уже действительно в веке двадцатом.

То, что сам Вагнер хотел сказать своими «тамплиерскими» операми о государстве Грааль, так и останется для нас загадкой. Мы знаем, что на протяжении всей своей жизни композитор проявлял огромный интерес именно к ордену Храма, а в гностических трудах первых христиан он искал первоначальную форму реальной христианской религии.

И любовь к Граалю — фанатичную, прямо скажем, любовь — он привил своему царственному другу — королю Баварии Людвигу II.

Мне представилась удивительная возможность поговорить на эту тему с исследователем творчества Вагнера, жизни баварского короля и истории ордена тамплиеров Марком Хиллефельдом. Привожу здесь часть нашей беседы.

Хиллефельд . Вы ведь, собственно говоря, правы. Воздействие вагнеровского «Парсифаля» было практически безграничным. Удивительная гармония потрясающей музыки и мистицизма повергла современников Вагнера в шок. А группа молодых композиторов даже создала в его честь союз под названием… «Рыцари Грааля».

Автор . Людвиг II случайно не входил в этот музыкальный союз?

Хиллефельд (с улыбкой). Нет, не входил. Но он был одержим идеей жизни в духе рыцаря Грааля. И уж поверьте, средства для этого у него имелись. Так, 5 сентября 1869 года был заложен первый камень фундамента замка Нойшванштайн, который король так и называл «крепость Грааля».

Автор . Ну, никакой особой одержимости я пока не вижу — балуется король, да и только…

Хиллефельд . Одержимость у Людвига была одержимостью «Парсифалем». И она зашла настолько далеко, что хижину из третьего акта оперы он даже велел воссоздать в парке своего замка Линдерхоф, чтобы… постоянно жить там.

Автор . Думаете, его одержимость Граалем, тамплиерскими идеями как-то повлияла на его судьбу?

Хиллефельд . Точно так же, как и в случае со всеми настоящими и самозваными рыцарями Грааля, судьба Людвига явно завершалась не под доброй звездой. На строительство Нойшванштайна были угроханы сумасшедшие суммы из казны, а конца строительным работам не было видно. В результате в 1886 году короля признали «недееспособным», то есть безумным, а 13 июня Кини, как его с любовью называли в народе, был найден мертвым на берегу Лебединого озера. После смерти короля тут же поползли весьма примечательные слухи.

Автор . Какие же?

Хиллефельд . Будто бы, когда на него напали — а на него действительно напали во время прогулки, — небеса над Лебединым озером разверзлись и к королю на помощь явились истинные хранители Грааля — тамплиеры. Они-то и забрали душу короля, обернувшуюся лебедем, с собой, оставив убийц ни с чем — с мертвой, хоть и королевской, оболочкой.

Автор . То есть мечты о Граале иногда оборачиваются кошмарами о Граале.

Хиллефельд . Практически всегда.

Само собой разумеется, Адольф Гитлер прекрасно знал легенды о святом Граале и рыцарях Круглого стола, посвятивших себя его поискам. По словам самого фюрера, он обнаружил в книге Вольфрама фон Эшенбаха то, что всегда искал, — типично западный путь для достижения трансцендентного состояния сознания. Вот что заявлял Гитлер:

Сам Гитлер допускал, что Грааль — это камень с руническими надписями. И они несут ничем не искаженную, как в более поздних типах письма, мудрость прошлого, — забытые знания нечеловеческого происхождения.

Интересно то, что в венском дворце Хофбург рядом с копьем Лонгина, столь потрясшим воображение Гитлера в юные годы, находится десятикилограммовая агатовая ваза, называемая венским Граалем[9]. Но на нее Гитлер отчего-то особого внимания не обратил. Вот такие шуточки искателя истины. Почему, спросите вы? Оказывается, вплоть до наших дней на поверхности чаши — то более ярко, то чуть заметно — чудеснейшим образом проявляется имя Христа. Такой Грааль в представление Гитлера никак не вписывался.

А потом молодой Адольф Гитлер придет на представление оперы Рихарда Вагнера «Парсифаль».

Парсифаль, вероятно, единственный из героев Вагнера, который выжил, сумел противостоять дьявольским интригам и соблазнам «осквернителей» Святой Крови/Грааля. В этом всепобеждающем Парсифале Адольф Гитлер узнал… самого себя. Это он — король Грааля. Это он противостоит соблазнам осквернителей Святой Крови, евреям, это он должен проникнуть в кровоточащую мистерию Грааля, постичь ее всю, до самого конца. Чтобы создать спустя долгие годы тотальных поражений «арийцев» биологические предпосылки новой, богоподобной человеческой расы, благодаря которой возродится прежнее величие героев и отчизны. Для Гитлера Парсифаль Вагнера превратился в реформатора веры, творца людей в вагнерианской галерее героев, из которой Гитлер рекрутировал образцы для подражания. Финальная сцена оперы сделалась для тогда еще не фюрера пророческим видением его собственного будущего — будущего Спасителя: после того как к Граалю приближают копье и Святая Кровь устремляется в чашу, что начинает светиться, новый король Грааля поднимается над коленопреклоненной толпой, а небесные голоса вещают слушателям о свершившемся чуде.

Смертельно больной философ Хьюстон Стюарт Чамберлен первым признал нового короля Грааля. Когда владелец фирмы «Кофе Хаг» Людвиг Розелиус навестил больного мыслителя и рассказал ему о «носителе последней надежды нации» Адольфе Гитлере, черты парализованного Чамберлена оживились. Впившись выцветшими от страданий голубыми глазами в лицо торговца, Чамберлен что-то негромко прошептал. «Слово, что родилось как ответ на боль, значило „Парсифаль“». Сама эта сцена, описанная Розелиусом, разворачивается в полном соответствии с мифологической схемой: когда в опере Вагнера герой касается копьем раны изъязвленного короля Анфортаса, лицо того проясняется «в священном восторге», а потом он опускается к ногам своего последователя — нового короля Грааля. Собственно говоря, таковой видел свою роль и Чамберлен; с появлением «Спасителя» он мог «уснуть и не было уже никакой необходимости пробуждаться вновь».

Сам Рихард Вагнер тоже мечтал о политическом воплощении своего «Освободителя». Не только в его письмах, на страницах которых он грезил о возвращении Барбароссы, и операх, где один герой вслед за другим посвящает себя сверхчеловеческой битве со злом, но и в своих размышлениях, тайных планах по преобразованию общества композитор искал ниспосланного Богом вождя нации. Это преследовало его даже во сне. Однажды, так он рассказывал в 1878 году своей супруге Козиме Вагнер, ему приснилось, что он стоит у края пропасти, которая внезапно превращается в зал, «где кто-то кричал, что единственный, кто может помочь нам, это вождь-гений». И при этом у Вагнера появилось чувство, что после тех слов над пропастью словно мост появился [10]. Что за пропасть привиделась во сне Вагнеру, скорее всего, объясняет его замечание, сделанное в 1879 году, когда композитор жаловался близким на «чрезмерный вес Израиля» в общественных кругах Германии. «Это — истинная пропасть в геенне огненной, — говорил он жене. — И кто сможет с нею бороться?»

Не случайно именно в вагнерианском кружке после своего ареста в декабре 1924 года Адольф Гитлер нашел восторженную поддержку. Доверенное лицо Чамберлена, Ханс Альфред Грунский, напишет, что Гитлер — «гениально одаренный человек», «выдающаяся религиозная личность».

Известный музыковед Альфред Лоренц тоже называл Гитлера юным Парсифалем.

И Гитлер с жаром берется за создание религии Грааля. Ему требовалось «святилище» Чистой Крови. Еще Людвиг II Баварский, воодушевленный видениями Вагнера, пытался сделать из замка Нойшванштайн «храм Грааля». Мечтатель король даже приказал воссоздать в мерцающе-золотом «тронном зале» замка внутреннее убранство святилища Грааля, однако никакого сходства с парсифалевским «Монсальватом» из оперы не получилось.

После того как Адольф Гитлер впервые увидит на оперной сцене Байрейта «Парсифаля», он набросает эскиз сакрального сооружения: это храм огромных размеров без окон, но с красивой колоннадой, чем-то напоминающей оперные декорации, и высокими сводами.

Став же рейхсканцлером, Гитлер примется мастерить новую Германию и вновь вспомнит о похожем на бункер святилище. Новый храм Грааля в центре столицы Третьего Рейха должен был затмить собой все чудеса света. Гигантоманский эксцесс, да и только. Но факт все же остается фактом — собор должен был служить для 150 000 верующих, а свет падать из отверстия в куполе с высоты 290 метров. Там, наверху, вместо голубя и чаши следовало поместить орла, держащего в лапах земной шар.

Но монструозное культовое сооружение так и осталось фантазией фюрера. На немецкий храм Грааля не хватило денег, а потому одержимый идеей мечтатель у власти мог любоваться только красивой гипсовой моделью и лелеять надежду на то, что после окончательной победы еще построит свой храм.

Впрочем, и без святилища Гитлер обращал Германию в свою веру. Он не был политиком с четкой программой управления государством, но вел себя как «Спаситель» из какого-то эзотерического культа, поставивший перед собой задачу освободить весь мир от евреев. Рейх должен был стать миром того рыцарства Грааля, что избавляет государства земные от нечистой крови.

И никто не спросил, а какого именно человека собирался создавать фюрер.

В 1936 году Гитлер скажет: «Из „Парсифаля“ я создам мою религию». Герман Раушнинг признает, что даже его «самые близкие товарищи по партии не подозревали, что именно он имел в виду». И при этом Раушнингу казалось, что в Гитлере чувствовался «ужасный нервный страх», что «к цели своей он так и не приблизится».

Что ж, страх фюрера оказался не беспочвенным. Попытка Гитлера перенести сценическое произведение Вагнера в реальность XX столетия, а мир превратить в подмостки для вагнеровского учения о возрождении провалилась. Даже реконструкция оперы Вагнера «Парсифаль» на сцене Байрейта и та не удалась — спустя три года «Парсифаль» Гитлера исчез в запасниках с реквизитом. Провалился план построить монструозный храм Грааля в Берлине, эдакий культовый «пуп Вселенной». А мечта отпраздновать победу во Второй мировой войне грандиозной постановкой все того же «Парсифаля» погибла в берлинском бункере вместе с фюрером. Только к одной своей цели Адольф Гитлер подобрался угрожающе близко — к безумию Чистой Крови, запятнавшему в истории и гениальную оперу Вагнера «Парсифаль», и поразительную идею святой чаши — Грааля. Впрочем, к Граалю как раз никакое безумие не налипает. К счастью.

…Он был загадочнейшим персонажем в современной истории святого Грааля. Отто Ран…

Родился Отто 18 февраля 1904 года в Михельштадте. В 1922 году он приступил к занятиям на юридическом факультете в Фрайбурге и Гейдельберге. А в 1925 году бросил университетскую жизнь, чтобы начать работу торговым представителем различных издательств. В 1928 году вновь возвратился в Гейдельберг, но уже на философский факультет, впрочем, ровно через год бросил учебу. Затем следует пребывание Рана в Женеве, Берлине и Париже, где он перебивался случайными заработками.

В ноябре 1931 года Ран уехал на юг Франции, чтобы обосноваться в департаменте Арьеж, в самом центре Пиренеев. Там ему понравилось настолько, что в мае 1932 года Отто даже обзавелся собственным отельчиком с рестораном Des Marronniers («У каштана»). Вот только бизнесменом Ран был не ахти каким. Уже 6 октября 1932 года было объявлено, что вся его собственность пойдет с молотка, сам же Ран за несколько недель до этого невеселого события покинул Францию. Впрочем, иначе он и поступить-то не мог — с одной стороны, у властей имелся приказ о его аресте, с другой — он так и не продлил разрешение на пребывание в чужой стране. В сущности, тогда ему казалось, что он больше никогда не увидит этих мест (хотя впоследствии ему удалось расплатиться с долгами).

Но судьба Отто вновь дала поразительный крен: в 1933 году он стал членом Союза немецких писателей, а в 1936 году вступил в СС, печально знаменитую элитную организацию национал-социалистов.

В любом случае в СС Ран казался белой вороной, и отзывы о нем давали самые отрицательные. Так, в августе 1937 года он даже вынужден был дать письменную клятву в том, что в ближайшие два года не будет употреблять алкогольные напитки. Клятва клятвой, но Рана все равно наказали «служебной командировкой» в концлагерь Дахау, где он и пробыл с 1 сентября по 31 декабря 1937 года. Пришлось Рану познакомиться и с лагерем смерти Бухенвальдом, уже после «хрустальной ночи» 9 ноября 1938 года.

А 28 февраля 1939 года Ран подал прошение об отставке из рядов СС. И отставку ему… дали — 17 марта 1939 года.

Долго прожить на «свободе» Рану все же не удалось. Его тело 11 мая 1939 года было обнаружено в горной тирольской деревушке Селль. И постфактум это тело вновь зачислили в ряды СС. Мир его праху.

Собственно говоря, биография так себе, не очень. В общем и целом вырисовывается образ несколько непутевого человека, нигде надолго не задерживающегося и к тому же склонного к горячительным напиткам.

И тем не менее именно его жизнь и смерть окружены сумасшедшим количеством легенд и тайн.

Давайте начнем с его смерти. По официальным данным СС, Ран трагически погиб во время снежной бури. Тем не менее многие обвиняли СС в том, что именно этот зловещий орден приложил руку к смерти Рана. Проще говоря, или СС выманила Рана в Селль и там убила, или же «благородно» предложила альтернативу: добровольный уход из жизни либо совсем не добровольное пребывание в одном из многочисленных концентрационных лагерей.

Те, кто встречался с Раном незадолго до его смерти, утверждали, что он был весел и настроен оптимистически. Впрочем, нашлись свидетели, говорившие об излишней нервозности и затравленности Рана.

Предположим, что его смерть не была несчастным случаем. Тогда почему он должен был умереть? И тут мнения расходятся. Некоторые историки говорят о том, что всему виной его гомосексуальные связи. Дескать, не потерпели Рана в рядах СС за противоестественные наклонности, да и сам он здорово запутался. Другие отыскали иудейские корни Рана по материнской линии. Мол, устал Ран доказывать свое чистокровное арийское происхождение[11]. Третьи раздраженно отмахиваются от этой гипотезы: для Рана арийское происхождение вообще никакой роли не играло.

В общем, споры о смерти Отто Рана не утихают. Был ли он застрелен? Отравился ли? Ведь нашли же рядом с его телом два пустых пузырька из-под лекарства. Или же Ран специально выпил целую бутылку коньяка, а потом специально замерз в снежной «пустыне»?

Есть исследователи, которые не исключает, что Ран инсценировал собственную смерть. Так что загадка Рана по-прежнему остается неразгаданной.

Читатели, никогда не слышавшие имени Отто Рана, думаю, сейчас недоумевают: а какое он вообще имеет отношение к нашей теме — к святому Граалю? Самое непосредственное. Тем и интересен Отто Ран, что написал он две совсем неплохие книги. Первая появилась осенью 1933 года и называлась «Крестовый поход против Грааля».

Материал для своей книги Ран собрал во время пребывания во Франции — в департаменте Арьежа и в Париже. Во французской столице он вверх дном перевернул все архивы Национальной библиотеки, а на юге страны проводил расследование уже на месте. Ран облазал огромное количество пещер Орнолака и Ломбрива. Но больше всего его привлекали развалины старой крепости Монсегюр.

Крепость Монсегюр погибла для истории в 1244 году, когда была захвачена рыцарями с севера Франции. Эту войну называли крестовым походом, то есть войной христиан против врагов веры. Врагами в данном случае были выбраны катары.

А это были точно такие же европейцы, как и сами крестоносцы. Их вообще не знали, как назвать, церковные источники причисляют катаров к альбигойцам, называют страшными еретиками, и это практически все. В народе же, на юге Франции, катаров называли Bons Hommes, то есть «добрые люди».

Добрые люди — враги Церкви и страшные еретики?

Главная молитва катаров — «Отче наш».

Из признаваемых официальной Церковью Евангелий катары особенно чтили Евангелие от Иоанна. Помимо него у них было и свое, тайное Евангелие от Иоанна, диалог Иисуса со своим учеником во время последней вечери, так называемое Interrogatio Iohannis.

То есть опирались катары на христианские источники. Более того, они и называли себя христианами. И при этом смерть Иисуса на кресте, важнейший пункт идеологии официальной Церкви, была для катаров чем-то второстепенным. Они вообще игнорировали преклонение перед Распятием, как, впрочем, евхаристию и крещение.

Катарами двигал тот же мучительный вопрос, что не давал покоя гностиками на заре христианской веры: если Бог есть добро, тогда откуда же берется зло? И почему Бог допускает его вообще?

Ответ гностиков гласил, что все доброе, а следовательно, и сам Бог имеют духовную природу, а вот зло есть порождение материи. Логическим следствием этого было отрицание человеческой природы Иисуса Христа. Материальное и уж тем паче человеческое тело — изначально дурно, Бог никогда не запятнал бы себя пребыванием в человеческом теле. Гностики не верили в воскрешение во плоти, и точно так же не верили в подобное воскрешение катары.

Учение катаров также ассоциируют с традицией манихеев, еще одним еретическим течением, возникшим в III веке и боровшимся за «сферы влияния» с юным тогда христианством. Основателем манихейской церкви был парс по имени Мани. Последний считал себя последователем Будды, Заратустры и Иисуса и хотел превратить их учение в универсальную религию. От Заратустры, реформатора религии парсов VI века до нашей эры, Мани перенял радикальное разделение духа и материи, которое взяли на «вооружение» и гностики, а вслед за ними и катары.

Кроме того, многие эксперты усматривают в учении катаров влияние секты богомилов. Это дуалистическое движение возникло в Булгарии, а широкое распространение получило уже на севере Италии. Ничего странного в этом, собственно говоря, я не вижу. Многие религиозные течения действительно контактировали друг с другом. Как бы там ни было, катары старались жить по совести, а вот официальная Римская церковь того времени как раз на юге Франции являла себя далеко не с лучшей стороны, что признавали даже многие выдающиеся деятели католицизма. Папа Иннокентий III (1198–1216) даже заявил, что «скотские» обычаи его клириков подают дурной пример простому народу. А объявленный к тому времени святым Бернар Клервосский (1091–1153)… защищал катаров, утверждая, что не знает лучших христианских проповедников, нежели они, ибо катары действуют по слову своему и чисты в деяниях.

Впрочем, все это не спасло катаров от жесточайшего крестового похода против них. Рыцарей интересовала добыча, а французскому королю Людовику IX (1214–1270) была необходима эта область Франции. Ведь в тот период граф Тулузский и графы Безье и Каркассоны не попадали под юрисдикцию французского короля. Большое количество земель на юге Франции принадлежало также королю Арагонскому. После же крестового похода против катаров наследница последнего графа Тулузского вынуждена будет выйти замуж за брата французского короля. Когда оба умрут, не оставив наследников, земли окончательно перейдут Франции. Так что катары были обречены.

Были они обречены еще и потому, что владели тайным знанием. Знанием о святом Граале.

А Отто Ран как раз и оповестил всех о том, что созданная Вольфрамом фон Эшенбахом история на самом деле разыгрывается у… катаров. А крепость катаров Монсегюр есть не что иное, как крепость Грааля Мунсальвеш.

Надо сказать, Ран был далеко не первым, кто усматривал связь между Граалем и катарами. Различные авторы XIX века, и среди них — знаменитый Пеладан [12], весьма часто обсуждали эту тему. Хотя и не всегда опираясь только на Эшенбаха.

Ран и сам упоминает Пеладана в предисловии к своему «Крестовому походу против Грааля». А еще он благодарит некую аквитанскую графиню, рассказавшую о старом сказании, в котором Монсегюр называется крепостью Грааля.

Помог Рану в его изысканиях и Антонин Гадаль (1877–1962). Именно Гадаль рекомендовал Рану тогда еще неопубликованный манускрипт Sur le chemin du Saint-Graal — «По дороге к святому Граалю», который подтверждал, что катары были хранителями святого Грааля. В свою очередь, подобными мыслями Антонин Гадаль обязан другому ментору — Адольфу Гарригу (1802–1897).

Но неважно, кому первому пришла в голову мысль связать Монсегюр и легенду о Граале: в любом случае именно Отто Ран сумел сформулировать данную гипотезу столь убедительно, что она до сих пор волнует многие умы.

Давайте рассмотрим его теорию более подробно. Начнем со слов «Монсегюр» и «Мунсальвеш». Звуковые аналогии налицо. Но, словно этого недостаточно, у Эшенбаха неподалеку от крепости Грааля живет Треврицент, брат короля Грааля Анфортаса. Его жилье зовется Fontan la salvatsche и состоит из двух пещер, одна из которых предназначена для проживания, а вторая представляет собой библиотеку и капеллу. Ранн считает, что пещеры эти находятся на самом деле в Grotte de Fontanet.

Прототипом сестры Анфортаса и Треврицента, служительницы Грааля Репанс де Шойе, Ран считает Эсклармонду де Фуа. Эсклармонда была одной из самых известных представительниц катарской ереси своего времени и хозяйкой крепости Монсегюр. Ее брат Рамон-Роже, называемый трубадурами Рамоном Друтом, стал прототипом короля Грааля Анфортаса.

Есть и другое поразительное сходство имен реальных и литературных персонажей. Схожи имена Тренкавеля, графа Безье и Каркассона, и Парсифаля. Тренкавель можно перевести как «хорошо режет». А кузина Парсифаля Сигун переводит имя главного героя как «разрезавший, перерубивший».

Ран настойчиво идентифицирует Парсифаля с Рамоном-Роже Тренкавелем, графом Каркассоны, который в 1209 году погиб в тюрьме инквизиторов в возрасте 24 лет, то есть в тот самый период, когда и создавался эшенбаховский «Парсифаль». Предводители крестового похода против катаров во время осады Каркассона пригласили Рамона-Роже Тренкавеля на переговоры и подло его заманили в ловушку.

Рамон-Роже был сыном графа Роже и Аделаиды, дочери Раймонда V, графа Тулузского. Это значит, что даже имя его матери Аделаиды созвучно имени матери Парсифаля, Герцелойды. По Эшенбаху, Герцелойда до своего брака с Гамуретом была обручена с человеком по имени Кастис. Латинское слово castis означает «сдержанный» или «богобоязненный». Историческая Аделаида, дочь графа Тулузского, действительно предназначалась в жены другому: королю Альфонсу II Арагонскому (1132–1196). Он же фигурирует в истории и летописях того времени под прозвищем Праведный или Богобоязненный.

И вот теперь-то все становится до крайности интересно. Потому что этот Альфонс II Арагонский принадлежал — как, впрочем, и граф Каркассонский — к меценатам странствующего певца по имени Гийо Провенский. Ран был убежден, что этот самый Гийо Провенский соответствует провансальцу Кийоту, о котором упоминает Вольфрам фон Эшенбах в своей версии легенды о Граале. Гийо Провенский и Вольфрам фон Эшенбах были современниками, теоретически у них было предостаточно возможностей познакомиться и пообщаться друг с другом: и при дворе Фридриха Барбароссы, например, на большом празднике в Майнце в 1184 году, в Вартбурге, у ландграфа Германа Тюрингского.

Противники этой теории обычно отмечают, что Гийо Провенский ни в коем случае не был «провансальцем», он происходил из местечка в центре Франции, чуть восточнее Парижа. Ран же отметает эту мысль с невероятной категоричностью. Возможно, Эшенбах неверно истолковал имя своего информанта и «отправил» его в Прованс, к тому же Гийо тоже подолгу находился на юге Франции, все-таки родине трубадуров.

Я лично не исключаю, что Вольфрам фон Эшенбах играл словами намеренно.

В общем, Ран заявил о себе как провокатор. Ну а тема-провокация обязательно порождает соответствующую реакцию — бурю. Обмен же мнениями подчас (вернее, почти всегда) превращается в самую настоящую «битву титанов».

Отто Ран выдвинул гипотезу, основанную на подсказках собственной интуиции.

Да, возможно, на одной только интуиции научную теорию и не построишь. Зато работает интуиция очень даже эффективно.

Без содействия интуиции Троя лежала бы сегодня под слоями песка и земли. Генрих Шлиман следовал подсказкам своей великолепной интуиции, просто взялся за лопату, и ему повезло.

Что же касается Монсегюра, то возникает вопрос: может, спустя почти восемьсот лет различных политических и религиозных «происшествий» стоит поискать доказательства в виде документов?

Хотя что доказывают официальные документы? Возьмем, к примеру, не так уж давно погибшую принцессу Диану, которая не сделала бы и шага, не зафиксированного со всех сторон. Ну, и? Из этих «официальных» документов сфабриковано просто сумасшедшее количество биографий принцессы. И каждая могла бы показаться правдивой. Вот только частица «бы», как всегда, мешает.

Отто Ран затронул очень провокационную тему. Об абсолютной объективности в данном случае говорить, естественно, не приходится. Я вовсе не защищаю Отто Рана, хотя оппоненты готовы были просто его растерзать. Они пытались представить Антонина Гадаля беспомощным энтузиастом-графоманом, «соблазнившим» своими теориями не в меру восторженного Рана.

Досадно то, что самые яростные противники книги Рана находятся (по сей день) именно на французской стороне. Я никого не хочу обидеть, но мне почему-то кажется, что здесь все дело в национал-социалистическом прошлом Рана. Эти авторы обвиняют Отто Рана в том, что он пытается германизировать катаров и Монсегюр, да еще и с помощью Вольфрама фон Эшенбаха. Ирония судьбы заключается в том, что в Германии тоже были катары, проживали в окрестностях Кельна, да и Аквитания, нынешний Лангедок, в эпоху катаров к Франции-то никакого отношения не имела — там ощущались влияния и римлян, и вестготов, и германцев. Вплоть до начала VI столетия Тулуза была столицей вестготского королевства.

Нет, я далеко не во всем разделяю «веру» Отто Рана. Но во многом он и в самом деле прав.

По крайней мере, Рану удается разрешить загадку, почему во всех историях святого Грааля именно Троица имеет такое значение при дворе короля Артура. Святая Троица — религиозный праздник Святого Духа, на церковном языке именуемого Параклетом (греческое слово, означающее «Всеутешитель»). Интересно то, что у катаров имел место Consolamentum, а это есть не что иное, как… утешение. Именно эту особенность и подметил Отто Ран. Как, впрочем, и то, что Монсегюр — это Мунсальвеш.

Что бы там ни говорили, а Ран умело заставляет людей ломать головы над загадкой: а точно ли крепость катаров Монсегюр послужила моделью для описанной Вольфрамом фон Эшенбахом крепости Грааля?

Эксперты, отвергающие теорию Рана как наглую спекуляцию, охотно указывают на то, что нет никаких доказательств того, что катары вообще знали о Граале.

Простейший контраргумент в данном случае заключается в том, что и доказательств обратного тоже нет. При огромной популярности историй о святом Граале было бы крайне удивительно, если бы их не знали на юге Франции. К тому же именно здесь в ходу была легенда о том, что в те места вместе с чашей Грааля прибыли Иосиф Аримафейский и Мария Магдалина.

Госпожа крепости Дев оказывается у Эшенбаха тетушкой Парсифаля. Вместе со своей благородной матерью она доставила Грааль через море. Эта же женщина «исцеляла» Парсифаля с помощью «бальзама трех Марий». Причем бальзам опять же ассоциировался с Марией Магдалиной. Во-первых, та обмывала тело умершего Иисуса. И во-вторых, она же умащивала драгоценными благовониями Иисуса перед распятием.

Так что Эшенбах знал легенду о прибытии Марии Магдалины вместе с Граалем на юг Франции. Будем исходить из того, что и на юге Франции были известны легенды о Граале.

Но вернемся в Монсегюр. Противники теории Рана ссылаются на то, что фонетические аналогии существуют не только между Мунсальвешем и Монсегюром, но и между Мунсальвешем и монастырем Монсеррат, расположенном северо-восточнее Барселоны и лежащим также у подножия Пиренеев. Монсеррат — место чрезвычайно известное среди паломников, там поклоняются одной из легендарных Черных Мадонн. Причем Монсеррат действительно ассоциируется с Граалем. Дело в том, что Генрих Гиммлер, рейхсфюрер и руководитель Отто Рана по СС, во время своего визита в Барселону 23 октября 1940 года специально поехал в Монсеррат и долго беседовал с тамошними монахами о Граале.

Другие оппоненты Рана утверждают, что Эшенбах, выбирая такое название — Мунсальвеш, — просто-напросто думал о собственной крепости Вильденберг. «Берг»/гора по-французски mont, а «вильд»/«дикий» — sauvage. Эта теория была известна и Рану. Вот только он считал, что Эшенбах придал своему Мунсальвешу более глубокий смысл. Потому что Мунсальвеш мог бы означать также и гору святости, а гора святости уже связана с Mont segur.

Противники теории Рана дают понять, что Монсегюр далеко не всегда был крепостью катаров. До начала XIII столетия Монсегюру вообще не придавали никакого стратегического значения, несмотря на его представительное положение на высоте в 12 сотен метров. Только в 1204 году была предпринята реставрация крепости в военных целях.

Сторонники теории Рана возражали своим оппонентам не менее рьяно. Возможно, Монсегюр и не считался военной крепостью потому, что был… храмом. В 1204 году на катаров еще не была объявлена повсеместная охота — так к чему им крепости? Те, кто поддерживал Рана, обращали внимание на странную форму Монсегюра — крепость напоминала неравномерный пятиугольник — и указывали на значение пентаграммы и пентагона в магии.

Ссылались и на то, что перестроен Монсегюр был как раз в момент создания «Парсифаля», а именно, где-то между 1200 и 1210 годами. За немыслимо короткий промежуток времени, надо сказать. Строительные работы были завершены в 1209 году, что невероятно для той эпохи, особенно если вспомнить, какие сложности должны были сопровождать доставку материалов и их транспортировку на вершину горы.

И вот еще что примечательно. Когда в конце февраля 1244 года после десятимесячной осады Монсегюр сдался, осаждавшие далеко не сразу вошли с видом триумфаторов в крепость. Нет, катары попросили их об отсрочке в 14 дней, и эта отсрочка — вот что самое удивительное — была им дана. Что, естественно, породило множество самых разных толков. Почему катары настаивали на этом обстоятельстве? Ран считал, что в это время они праздновали некое торжество, выпадавшее на 16 марта, день весеннего равноденствия.

А после 16 марта катары отдали крепость своим врагам. Защитникам крепости и катарам, отказавшимся от своей веры, сохраняли жизнь, а для «упрямых еретиков» был подготовлен гигантский костер. Ни один из катаров не дрогнул. Наоборот, в последний момент к ним примкнули многие из наемных солдат, защищавших крепость. Свыше двухсот человек были сожжены на костре. По сей день место у подножия Монсегюра называется Camp dels Cremats (Поле сожженных).

В протоколах инквизиции значится, что где-то под Рождество 1243 года двум катарам удалось бежать из осажденной крепости. Они надежно укрыли сокровища своих единоверцев — золото, серебро и огромную сумму денег. Укрыли в одном из гротов Сабарты.

Эти показания дополняются другими сообщениями, независимыми друг от друга: не все катары покинули крепость в день ее сдачи. Как минимум два человека, а то и четыре, укрылись в подземных гротах, а ночью тайно бежали. Назывались имена Амиэля Экарта, Пуэви и Хьюго. Один из свидетелей подтвердил, что эти люди знали, где скрыты сокровища катаров. Именно поэтому для катаров было так важно, чтобы их бегство удалось.

Вроде бы бессмыслица. Эту тайну знали многие. Кроме того, все говорит о том, что катары во время осады не были полностью изолированы от внешнего мира. Что лучше всего доказывает успешное бегство на Рождество 1243 года.

Так почему же четыре заговорщика ждали до 16 марта? Может, им необходимо было забрать некий объект культового поклонения, который до последнего момента находился в Монсегюре?

Более того, это был ничем не заменяемый, так сказать, неповторимый культовый предмет.

И этот таинственный объект идентифицировался со святым Граалем. Территориальная близость Монсегюра и Сан-Жуан де Ла Пена может указывать на то, что Santo Caliz в Сан-Жуан де Ла Пена идентичен Граалю Монсегюра, что еще больше подогревает фантазию исследователей.

Противники теории Рана ссылаются на то, что катары презирали все материальное. Так какое им было дело до спасения некой вещицы? Даже если эта вещица была чашей последней вечери: катары же отвергали евхаристию.

Я лично исхожу из того, что легенда о связи между сокровищем катаров и чашей последней вечери имеет крупицу правды, но более поздние домыслы и заблуждения уже сделали свое черное дело. По моему мнению, в ночь сдачи крепости катары действительно укрыли нечто, что до последнего момента находилось в Монсегюре и не должно было попасть в руки инквизиторов. Но идет ли речь лишь о чаше? Может, прятали еще и книгу? Название ее я уже упоминал: это так называемое Interrogatio Iohannis. Указанный текст, первоначально появившийся в Болгарии, был передан итальянскими катарами своим братьям на юге Франции. Известно, что эта передача состоялась в 1190 году, то есть в тот самый момент, когда возник и миф о Граале. Истории святого Грааля не идентифицируют Грааль ни как чашу последней вечери, ни как-то иначе. Interrogatio повествует о беседе Иисуса Христа и Иоанна, где речь идет о мятеже Люцифера, создании человечества и конце света. Автор книги говорит о том, что разговор этот состоялся именно в последнюю, Тайную вечерю.

Цикл Вульгаты допускает, что святой Грааль может принимать облик книги. Так что за символом Грааля для катаров вполне могло стоять и Interrogatio.

Доказательств подобной теории — никаких. Как, впрочем, и доказательств любой другой теории, касающейся Грааля.

Эту теорию тоже сложно доказать. Мы привыкли искать следы происхождения истории Грааля в кельтском пространстве. Наверное, так проще. С одной стороны, важнейшие компоненты легенды Грааля напоминают о четырех предметах из ирландской мифологии: копье бога Луга, мече бога Науада, камне из короны Лиа Файл и котле бога Дагды, «производящем» еду и способном даже мертвых пробуждать к жизни. С другой стороны, отрубленную голову Брана можно сравнить с «Граалем» из истории «Передур», да и о сходстве имен Брана с шурином Иосифа Аримафейского Броном тоже поневоле приходится задуматься.

Но далеко не все с этим согласны. Некоторые авторы ищут источники истории святого Грааля на Востоке. Вернее, у мусульман-шиитов. По их мнению, описание крепости Грааля у Альбрехта Шарфенберга напоминает Аламут, крепость «Горного старца», предводителя асассинов. Асассины были мусульманским «ответом» рыцарским орденам. Их вождь велел воздвигнуть недоступную крепость с великолепными садами. «Горный старец» постарался, чтобы эти сады соответствовали описанию рая из Корана. Побывавшие в «раю» асассины были готовы на все, чтобы вновь туда вернуться. И чем опаснее было их задание, тем больше была надежда на возвращение в эдем «Горного старца».

Представители этой теории, разыскивающие следы Грааля на Востоке, кроме всего прочего ссылаются на значение, которое приобрел в некоторых историях святого потира город Саррас. Хотя некоторые искали его все-таки на юге Франции.

Опирались представители этой теории на Вольфрама фон Эшенбаха. Как же без него-то!

Например, они сравнивали его камень Грааль с «черным камнем» Каабы, важнейшим святилищем ислама в Мекке. В конце концов, согласно обеим легендам, и тот и другой камни «доставлены» на землю ангелами. К этому добавим, что изображенный Вольфрамом фон Эшенбахом Гамурет, отец Парсифаля, борется за калифа Багдадского. Помимо всего прочего, Эшенбах использует целый ряд арабских понятий, например, при ссылках на планеты. Название платка, на котором выносится Грааль, также происходило от арабского слова.

Другие исследователи ищут следы Грааля не просто на Востоке, а на доисламском и даже дохристианском Востоке. Например, в сирийских вегетативных обрядах или даже в египетском культе Осириса.

Есть еще одна версия, по которой родина Грааля находится в Древней Персии. В связи с катарами мы уже говорили о том, что эта ересь напоминает манихейскую, создателем которой был Мани, в свою очередь опиравшийся на учение Заратустры (ок. 628–551 годов до н. э.). В данном учении друг другу противостоят два принципа: принцип Света, представляемый Ормуздом, также называемым Ахурамаздой, и принцип Тьмы, воплощенный в Ахримане.

Ученый по имени Фридрих Зухчек обнаружил связь персидского рассказа под названием «Персифаль-наме» с манихейской «Историей жемчужины» и «Парсифалем» Вольфрама фон Эшенбаха. В манихейской «Истории жемчужины» юноша-сирота отправляется на Восток, чтобы найти волшебную жемчужину. Она находится в крепости на горе Шальвадеа (по-французски это звучало бы как Mont Schalwadea). Это из нее Эшенбах «создал» свой Мунсальвеш.

В этой теории есть еще один интересный момент: описание огня, в котором кузнец Трибоет ремонтирует меч Парсифаля. Это не совсем обычный огонь, а голубое пламя, равного которому нет. Огонь сей не потушить. Все это напоминает о храмах парсов, возводимых рядом с источниками природного газа: их религия одновременно была и культом огня.

Отто Ран прекрасно знал теорию Зухчека. Он видел эту странную общность между северными, кельтскими божествами и Ахурамаздой с Ахриманом. Ран исходил из того, что первые катары на юге Франции были друидами, обращенными манихейскими миссионерами в свою веру.

Правда, согласно Рану, Мани не только имя персидского религиозного деятеля, но и название драгоценного камня, о чем говорится в известнейшей буддистской молитве «Ом мани падме хум». Переводится она как «драгоценность в цветке лотоса». Морис Мэгре, ознакомившись с теорией Рана, даже скажет, что катары были обращены миссионером с Тибета в… буддизм.

Так далеко не заходил даже Ран. Для него Мани был камнем Грааля у парсов и Эшенбаха, символом любви.

Так был ли Парсифаль парсом? «Парс» переводится как «чистый», точно так же, как и «катар». Так, может быть, слово «парс» — это корень имени Парсифаль? Именно поэтому Отто Ран цитирует катарскую легенду, согласно которой следы Грааля следует искать на Востоке.

Точно так же, как и следы ариев, на которых постоянно ссылались нацисты? И которые в 1500 году до Рождества Христова частично рассеялись по Индии и Европе?

А для чего ссылались на них нацисты? Чтобы доказать, что Парсифаль был парсом и соседом ариев? Было ли это причиной особой любви национал-социалистического движения к «Парсифалю» Вольфрама фон Эшенбаха? Потому что его «происхождение» полностью вписывалось в рамки их идеологии? Так, значит, Отто Ран «дул» в ту же самую дуду, что и идеологи национал-социализма?

Неужели «Парсифаль» Вольфрама фон Эшенбаха и в самом деле порождает столь опасный образ мышления — национал-социалистический?

Все не так просто. Хотя и верно: определенный дуализм в историях святого Грааля присутствует. Еще Кретьен де Труа подмечает весьма многозначительную деталь: одна створка волшебной крепости сделана из слоновой кости, а другая — из эбенового дерева. Копье, которым у Эшенбаха был ранен Анфортас, также уменьшает его боль. Любовь к королеве превращает Ланселота в героя и грешника. Кундри говорит о своем жутком уродстве, хотя она в нем великолепна и наряжена по новейшей моде. Грааль исцеляет и кормит, но может и ранить. Его появление при дворе короля Артура может считаться зенитом славы Артура, но одновременно с этим служит сигналом скорой гибели королевства.

Ни один другой автор Грааля не заходит так далеко в своих изысканиях, как это делает Вольфрам фон Эшенбах. Рыцарь Гламофланц, возлюбленный сестры Гавейна, виновен в смерти первого мужа Оргелузы. Позднее Оргелуза найдет свое счастье именно с Гавейном.

У Эшенбаха иногда невозможно отделить добро от зла. Средневековье вообще любило спекулировать многозначностью этических понятий. Так, мыслители того времени утверждали, что крест Христа был сделан из древесины древа Познания, то есть дерево, повинное в изгнании первых людей из рая, послужило для спасения их потомков.

Именно «Парсифалю» Вольфрама фон Эшенбаха, который лег в основу столь любимой Адольфом Гитлером оперы «Парсифаль», можно бросить еще один упрек: он породил так называемое сознание элиты. Ведь орден Грааля состоял исключительно из «избранных», чьи имена появились на камне. Вроде бы все ясно.

Вот только с самим Эшенбахом не все так понятно. Ну неясно, насколько у него избран сам Парсифаль. Ведь герой не обращает никакого внимания на «приговоры» Кундри. Именно она говорит герою о том, что он проклят, потому что во время своего первого визита в крепость Грааля не задал ожидаемых вопросов. Против такого-то приговора и восстает Парсифаль. Мятеж, который Треврицент сравнивает с мятежом самого Люцифера. Надпись на Граале, сообщающая об избрании Парсифаля королем Грааля, в принципе, только запоздалое подтверждение его легитимности, его status quo.

Но даже если Вольфрам фон Эшенбах и посеял в сознании людей семена избранности отдельных личностей, они все равно не имеют ничего общего с кровью и расовой чистотой.

Все это было понятно Отто Рану. Мне кажется, что противоречия, встречающиеся в его второй книге «При дворе Люцифера», объясняются тем, что, к сожалению, «так было нужно».

Вот, например, Ран заявляет: следует надеяться на то, что очень скоро Европа освободится от остатков иудейской мифологии. В таком случае название его книги — сплошной абсурд. Ведь Люцифер как раз и есть персонаж иудейской мифологии — в Ветхом Завете его искать бесполезно. В качестве «доказательства» ничтожности иудейского учения Ран приводит факт женитьбы Моисея на черной женщине. Знатоки «Парсифаля» Вольфрама фон Эшенбаха в данном случае с полным правом могут только у виска пальцем покрутить: в конце концов, отец Парсифаля Гамурет тоже взял в жены чернокожую женщину, мать сводного брата главного героя.

Ран вроде бы утверждает, что Файрефиц, сводный брат Парсифаля и сын чернокожей красавицы, не смог увидеть Грааль, потому что был полукровкой. Каждый, кто хоть немного читал «Парсифаля» Эшенбаха, скажет, что это чуточку неправда. Если в первый раз Грааль и остался незрим для Файрефица, то только потому, что Файрефиц был в тот момент язычником. После его крещения не меняется ни цвет его кожи, ни «смешанная» кровь. Но Грааль-то он видит!

Ран назубок знал текст «Парсифаля», был просто одержим этим текстом. А подобные пассажи свидетельствуют лишь о том, что не все встречающееся на страницах книги «При дворе Люцифера» соответствовало истинным убеждениям Отто Рана.

Он не мог уже изъясняться столь свободно, как это было в эпоху создания «Крестового похода против Грааля». Там-то он неоднократно восхвалял свободу духа и религиозную толерантность Аквитании. Аквитания была единственной страной, где иудеи могли не только жить и работать, не опасаясь оскорблений, но и имели равные права с коренным населением юга Франции. Католики, катары и евреи мирно сосуществовали под защитой графов Тренкавелей. У самого графа Тренкавеля были иудейские советники — сегодня бы их назвали министрами.

Интересно, что в «Крестовом походе против Грааля» Ран описывает некий метод «эндура»: признаваемую катарами возможность пассивного самоубийства. Например, отказ от пищи. Или же смерть-обморожение.

Место, где нашли тело погибшего Отто Рана, напоминают окрестности Сабарты. Когда именно он умер — неизвестно, скорее всего, в ночь с 13 на 14 марта. А 16 марта был днем сожжения двухсот катаров в Монсегюре.

Очевидцы говорят, что одно время Отто Ран видел в СС подобие ордена тамплиеров. Собственно говоря, и свое членство в СС он действительно рассматривал как возможность сделаться «хранителем Грааля». Тем сильнее он был разочарован, когда увидел, что сотворил национал-социализм из его идеалов Грааля.

В «Крестовом походе против Грааля» Отто Ран еще писал о том, что Церковь вынуждала средневековых еретиков носить на плече и груди желтый крест. Как же это напоминало ему желтую звезду евреев в гетто!

Я не хотел бы ставить окончательный вердикт в вопросе, как именно погиб Отто Ран. Но вполне могу себе представить, что в его ситуации он не видел никакого другого выхода, кроме добровольного ухода из жизни. Вот и выбрал метод, напомнивший ему о традициях катаров, — так он навеки связывал себя с ними и с Граалем…

ProstoTac

Одной из моих самых любимых книг в детстве был «Остров сокровищ» Роберта Стивенсона, часто экранизируемый и до сего дня держащий в напряжении всех детей в возрасте от десяти и до девяноста лет. В этом романе есть все, что должно быть в настоящей книге приключений, — премрачные негодяи и порядочные люди, хотя и не всегда сразу разгадаешь, кто из них кто.

А еще в «Острове сокровищ» есть таинственная карта, указывающая на точное место, где спрятаны несметные сокровища.

Есть своя «карта сокровищ» и у Грааля. Например, знаменитое граффити тамплиеров в Шиноне.

Может, и в самом деле монахи в белых плащах оставили потомкам «карту Грааля»?

Вы только представьте ситуацию в период с 1307 по 1314 год. Большая часть тамплиеров во Франции арестована, в том числе и верхушка Ордена во главе с великим магистром Жаком де Моле. Он ждет суда, который однозначно завершится для него смертным приговором.

Время славы Ордена миновало. А следовательно, ушла и эпоха веры в святой Грааль. Вывод ясен: главное сокровище всех верящих в Чудо следует надежно спрятать. В очередной раз.

Таинственные настенные надписи в башне Кудрэ в Шиноне, конечно же, представляют собой нечто особенное. В течение долгих месяцев двести пятьдесят тамплиеров были заключены под стражу в невыносимо тесном узилище, и среди них целый год в камере Шинона провел Жак де Моле. В башне Кудрэ он оставил свое духовное завещание потомкам в виде загадочной настенной надписи-рисунка. Тот, кто внимательно вглядывался в это граффити, мог даже различить подпись Моле, над которой в желтоватой стене выцарапан преследуемый собакой олень. Моле и есть этот гонимый охотниками олень, ну а король Франции, Филипп Красивый, — пес, жадно клацающий зубами. Что ж, вполне логичное предположение. Но… Может, стоит заглянуть в глубинное измерение мира символов?

Волшебника и чародея Мерлина тоже изображали в виде белого оленя. По крайней мере, именно такой витраж я лично видел в одной из церквей Бретани. Но белый олень — это еще и символ воскрешения. А следовательно, Жак де Моле вовсе не считал себя слабой жертвой. Да, на меня охотятся и, возможно, даже загонят, но я все равно бессмертен, потому что вернусь вновь, гласит граффити великого магистра ордена тамплиеров.

Кроме того, на граффити можно разглядеть очертания церкви, а еще — сияющее сердце, фигуру монаха, профиль Мадонны, крест, святое копье Лонгина (как указание на легенду о Граале?) и потрясающую надпись: Je requier a Dieu pdon — «Молю Господа о прощении».

А за что, собственно говоря? Что такого сделал этот тамплиер, что теперь вынужден молить Бога о прощении? Сарказм?

Здесь также изображены знаки и символы с однозначным характером инициации/ посвящения: пояс, прямоугольник, печать Соломона, спиралевидная S из Sol invictus — могущественного бога из культа Митры, — звезда с восьмью лучами в квадрате и так называемое «сияющее сердце», вернее, своего рода «космические часы».

Очень уважаемый во Франции исследователь истории тамплиеров Ивон Рой довольно долго занимался именно этим рисунком. По его мнению, при помощи этого загадочного символа тамплиеры хотели рассказать, что произошло с орденом и что еще случится. Это своего рода мировые часы тамплиеров. Первые десять лучей символизируют начало истории рыцарей-монахов. Одиннадцатый и двенадцатый лучи — историю развития ордена, с тринадцатого по семнадцатый — исчезновение ордена, восемнадцатый — грядущую Французскую революцию, благословившую казнь короля. Девятнадцатый и двадцатый лучи, по мнению Ивона Роя, могут означать воскрешение ордена в конце XX столетия и т. д. Недурная интерпретация, и мне она поначалу в высшей степени понравилась. Вот только потом мнение мое переменилось.

Рядом с «сияющим сердцем» нарисован профиль человека без губ и носа. Все интерпретаторы граффити Шинона считают его портретом Бернара Клервосского, написавшего устав ордена в 1127 году и вообще всячески хлопотавшего за монашествующих рыцарей перед папой римским.

Его голова словно окружена ореолом. Вопрос только в том, на самом ли деле это святой Бернар или кто-то совсем другой. Что-то подсказывает мне, что не все так просто. Скорее всего, у настенного рисунка есть другой, потаенный смысл. Точно так же, как у печати Альфонса Португальского на дарственной для тамплиеров: кто прочтет Por ton Gral «Для твоего Грааля», а кто-то — «Португалия».

Давайте внимательно вглядимся в изображение. А точно ли это ореол? Возможно, нет, и мы имеем дело с символами солнца и луны. С другой стороны, мы видим большой квадрат, а под ним — маленький. Справа от большого квадрата — рука приносящего клятву. В центре находится «сияющее сердце», а под ним — герб с птицей.

Возможно, этот странный ансамбль рисунков представляет собой не только религиозное завещание. Может, здесь указывается на что-то совершенно конкретное?

Я почему-то убеждена, что речь идет о «карте сокровищ», карте Грааля.

Вот только как прочитать ее?

Вот уж загадка для многих: почему история о Граале, особенно созданная Вольфрамом фон Эшенбахом, так и остается актуальной по сей день?

Существует множество психологических объяснений феномена святого Грааля. Начиная с простейшего: Грааль — символ женского начала, потому что способен принимать в себя нечто, а копье Лонгина, символ мужского начала. Другие предметы из историй о святом Граале, некоторые персонажи.