Бывший спецназовец Степан Ветров приезжает в Москву на заработки и в первый же день ввязывается в криминальные разборки. Он помогает бизнесмену Роману Захарскому отбиться от столичных «братков». В благодарность Роман устраивает его в свою службу охраны, и начинается у бывшего спецназовца совсем другая жизнь: сытая, легкая, веселая. Но в один прекрасный момент все меняется. Степан заводит роман с красавицей Еленой, и его вдруг без причины начинают «прессовать» бандиты. Особенно старается наркоторговец по прозвищу Феликс. Может, Елена стала тому причиной?
V 1.0 — создание FB2 Домбровская И. С.
Чем сильней давишь на «газ», тем выше скорость, а это — впрыск адреналина в кровь, воспламенение сознания, сжатие сердца. Такая вот динамика — через скорость один дизельный мотор прибавляет обороты другому, тому, который бьется в грудной клетке. Скорость окрыляет, вызывая бурю положительных эмоций, к тому же она полезна и с практической точки зрения: быстрее едешь — дальше будешь. Лохи, правда, считают иначе. Но Рома Захарский к лохам себя никогда не причислял. Он — человек реальный, понятия имеет…
Быстро мчится его «Мерседес» по Кольцевой автостраде, мачты освещения на разделительной линии мелькают за окном с немыслимой скоростью. Только вот впереди, по крайней левой неторопливо катится старенький «Рендж Ровер» темно-серого цвета. А ведь это скоростная полоса, здесь тихоходам не место. Рома возмутился, обогнал джип справа и резко взял влево. Подрезанный водитель притормозил, пытаясь избежать столкновения, но Роме этого показалось мало, и он высунул в окно сжатую в кулак руку, оттопырив средний палец. «Фак» навстречу этому «чайнику»!
Он помчался дальше, но и джип вдруг стал набирать скорость. Уж не погоня ли это начинается?
Рома на мгновение задумался. Джип старый, конкретные люди ездить на таком хламе не будут. А неконкретные?.. И почему окна у джипа затемнены?
Все это чепуха — бояться нечего. И убегать от кого-то там Рома не собирался хотя бы потому, что скорость у него и без того максимально допустимая.
Он ехал настолько быстро, насколько это позволяло движение, но «Рендж Ровер» не отставал. А впереди стал образовываться затор — поток машин стремительно сгущался, движение замедлялось. Скорость упала до сорока в час, когда джип обошел «Гелендваген» справа и лихо его подрезал.
Роман ударил по тормозам, и «Рендж Ровер» тоже резко сбавил ход… Удар оказался несильным, но ведь он был. А это значит, что нужно выходить из машины, разбираться.
Когда-то Роман был реальным бойцом в конкретной московской команде — и на разборках своей жизнью рисковал, и всяких козлов ставил на понятия. И наезжать он умел, и вид у него внушительный. Раньше, правда, он качался каждую свободную минуту, можно сказать, делал это с фанатичным рвением. Сейчас энтузиазм далеко уже не тот, но все-таки он старается поддерживать себя в форме. Мышцы не те, что раньше, но руки все равно мощные, плечи широкие. И весит он сто десять килограммов — это при том, что мышечная масса значительно преобладает над жировой. И ударить может убойно, и борцовским приемом с ног сбить. А на крайний случай у него есть травматической «ствол» — в поясной кобуре под курткой.
Разговора на повышенных тонах не избежать, в этом Роман все более убеждался, глядя, как из «Рендж Ровера» выходят плотно сбитые парни в спортивных костюмах. И такое ощущение вдруг возникло, будто он совершил скачок во времени.
В начале девяностых реальные пацаны сплошь одевались в нейлоновые спортивные костюмы. Кожаная куртка, «спортивка» плюс золотая или серебряная цепь на шее — такой выглядела экипировка конкретного братка. И сам Роман ходил так по молодости, потом кожаную куртку сменил малиновый пиджак. Сейчас на нем дорогой костюм от Бриони, да и не бандитствует он уже давно.
Зато у этих доморощенных «качков» лихие девяностые в одном месте играют. Кожаных курток нет, но спортивные костюмы в наличии, на мощных шеях — цепи из «цыганского» золота.
К Роману вышел чернявый парень в светлой спортивной куртке нараспашку. Роста чуть выше среднего, плечи так себе, но впечатление он при этом производил, возможно, из-за той внутренней силы, которая сочилась из него, на подсознательном уровне воздействуя на Романа. Смазливый вроде бы на внешность, черты лица правильные, что-то аристократическое в них, но мягкости там нет, женственности — тем более. Что-то волчье в этих чертах, хищное. Это природная жестокость, ее не сотрешь даже самой веселой улыбкой. Впрочем, чернявый не улыбался, хотя и не злился.
— Мужик, ты не прав, — спокойно сказал он, изучая его бесцветными, заиндевевшими от внутреннего холода глазами.
Короткая стильная прическа, высокий лоб, широкие скулы, хищный, с горбинкой, нос, жесткий изгиб тонких губ, на слегка впалых щеках — признаки черной щетины. Голос густой, немного урчащий. Говорил парень негромко, но Роман хорошо слышал его даже на фоне шумной дороги.
— Ни хрена себе! Ты меня подрезал! — взбучился он.
Но чернявый даже ухом не повел. Спокойный он, невозмутимый, но именно это и пугало. Знавал Роман таких людей — внешне даже доброжелательных, но со смертельно опасным брожением в мыслях. Эти люди обладали серьезными возможностями, потому им вовсе не надо было ни на кого наезжать, чтобы вызвать страх и трепет. И смертные приговоры они выносили запросто, и «торпед» с цепи спускали с потрясающей легкостью.
Стоящий же перед Романом тип такими возможностями не обладал, поэтому вся его внешняя невозмутимость, накачанная внутренней силой, — это всего лишь голые понты. Да и не сила в нем, а возможно, видимость…
Роман глянул на бампер в месте удара. Краска слегка содрана, да и «Рендж Ровер», можно сказать, не пострадал. Но дело не в повреждениях, а в принципе.
— Ты слева ехал, ты должен был нас пропустить, — сказал чернявый.
Явно пацан решил поиграть в крутого авторитета — пацанов крепеньких собрал, джип у папы взял. Спортивные костюмы, «ошейники», все дела… Этот клоун уже начал вызывать у Романа смех. И кулаки зачесались…
Но кулаки чесать не стоит: у противника численный перевес, и это могло сыграть с ним злую шутку. Роман один, а их трое.
Хотя нет, уже не трое… Как будто уловив мятежный всплеск его мысли, на помощь своим дружкам из джипа выбрался еще и четвертый «перец». Бритая голова, оттопыренные уши, вытянутая, как у лошади, челюсть, беспалые перчатки на руках. Он мог бы показаться смешным, если бы не исполинский рост и богатырский торс. Вид заспанный, а в глазах возмущение: «Меня?! Будить?!»
— А кто меня подрезал? — возмущенно спросил Роман.
Да, есть такое в правилах — кто справа, тот и прав. Но ведь подрезать тоже нельзя.
— Баш на баш. Как ты, так и мы, — холодно усмехнулся чернявый.
— Кто «мы»? Кто вы такие? Кого представляете? — зло и презрительно усмехаясь, спросил Захарский. И сам же ответил: — Шушера вы! Гопота дешевая! Вы хоть знаете, кто я такой?
— Нам все равно, кто ты такой, — не моргнув глазом, флегматично сказал чернявый. — Ты нам показал «фак», это раз. Ты нам разбил тачку… Ты должен за это ответить. Хочешь, головой отвечай, хочешь — деньгами.
— Откуда вы взялись, клоуны? — скривился Роман. — Крутых из себя делаете? Так вас самих сделают!
— Кто?
— А давай стрелку забьем! Ты со своими клоунами подъезжаешь, а я со своими пацанами!
— Давай, вызывай своих пацанов, — невозмутимо отреагировал чернявый. — Мы никуда не торопимся.
— Я тороплюсь! — терял терпение Роман.
— Твои проблемы… Двести пятьдесят тысяч рублевых с тебя, за материальный и моральный ущерб. Через неделю будет триста, через две — четыреста, через месяц — миллион.
— Ущерб?! — взъярился Роман. — Да ты сам ущерб, в натуре! Ты кого на счетчик ставишь, ущерб? Солнцевского пацана?! Ну все, гоблин, ты попал!
Он никого не обманывал — ни себя, ни других, хотя и кривил душой. Бригада Федота не имела отношения к знаменитому Солнцевскому району Москвы, но в погоне за громким и устрашающим именем пришлось заключить договор с Михасем. За право называться солнцевским авторитетом Федот подрядился отстегивать ему десять процентов от чистогана… Да, лихие были времена. Вроде совсем недавно, но как будто в другой жизни…
Солнцевская братва и сейчас — далеко не пустой звук, и чернявый должен был струхнуть. Но нет, он лишь скривил губы в пренебрежительной насмешке. Ему реально не страшно. Может, он псих?
Роман схватился за телефон, вывел из памяти номер Кеши Разуваева. Отзыва он ждал недолго.
— Инок, здорово!
— А-а, Захар! — узнал его Кеша. — Давно тебя не слышал…
Роман с ним когда-то конкретно кентовался — на лохов наезжали, дань с барыг собирали, на «стрелки» вместе выходили. Много веселых моментов было… Вернее, они сейчас казались веселыми, а тогда по этим делам и под «костлявую» можно было загреметь…
— Да надо бы встретиться, поговорить.
— Легко!
— Слушай, тут у меня проблемка одна, подъехать надо…
— Что, черти какие-то наехали?
— Точно, черти!
— Я бы с удовольствием, только мы с женой сейчас в Питере, будем только через неделю… Если что, обращайся.
— Ну, через неделю будет поздно, — вздохнул Роман.
Он позвонил Валерьяну, еще одному своему дружку, тот внимательно выслушал его, но сказал, что командировка у него, где-то в Самаре он.
— Что-то не так? — с насмешкой спросил чернявый.
Машины мимо медленно проезжают, люди на него раздраженно смотрят, да и менты в любой момент могут появиться, но ему хоть бы хны. Никуда он не спешит и Романа не торопит. И ничего не боится.
— Да нет, все нормально…
Он позвонил Максу, но абонент оказался временно недоступен. А больше звонить было некому.
Федота убили в девяносто восьмом году, девять лет назад, и братва тут же раздербанила оставшийся бесхозным «общак». Роман урвал свой куш, занялся бизнесом, сначала открыл ресторан на Цветном бульваре, затем второй, на Новом Арбате. Со временем автозапчастями занялся, и, как оказалось, не зря. Надо сказать, раскрутился он неплохо и сейчас в душе радовался, что бригада Федота перестала существовать. Его ведь и убить могли, и закрыть надолго, а так он в шоколаде — живет себе и в ус не дует. Но ведь и у Кеши все на мази, и Валерьян живет кучеряво без всякого криминала. Все они любят вспомнить былое, но реально возвращаться туда не хочется никому. Зажирели все, закабанели, в том числе и сам Роман.
Неплохо он сейчас живет — три ресторана в центре Москвы, девять магазинов разной степени доходности, собственная сеть автомоек. Но своей службы безопасности как таковой у него при этом нет. Охранники в ресторанах и магазинах в счет не идут, поскольку толку от них на «стрелке» не будет. Умирать за своего босса этот контингент не захочет…
Да и Кеша с Валерьяном вряд ли подпишутся за него, если дело вдруг запахнет керосином. Может, они сейчас в Москве где-то, просто придумали отмазку, чтобы не помогать Роману. Да и чего им помогать ему, если с Кешей они год не виделись, а с Валерьяном все два? Чужими становятся, у каждого своя жизнь, где блатной романтикой и не пахнет.
Можно было бы позвонить своей «крыше», но так не было ничего такого. Роман ждал наездов, но до сих пор как-то обходилось. Ну, были моменты, когда наезжали какие-то левые, так Роман популярно им объяснял, с кем они связались. И пальцы веером, и понты фонтаном… Тогда и Кеша на вызов приезжал, и Валерьян, и Макс — вместе они представляли силу, с которой считались. Но ведь и сам Роман оказывал им помощь… А сейчас как-то все успокоилось, устаканилось, долги все розданы — никто никому ничего не должен, потому и остался Роман без конкретной поддержки. А ведь она ему сейчас так нужна.
Не подъедут пацаны на «стрелку», потому и не верит ему чернявый, потому и усмехается, нагло глядя ему в глаза. Ощущение такое, как будто он мысли читает. И еще выводы делает:
— Я не знаю, может, ты кем-то и был раньше, но сейчас ты никто.
— Это ты — никто! — пытаясь заглушить чувство беспомощности, заорал Роман. — А я — все!
— Двести пятьдесят штук с тебя, — ехидно и без экспрессии усмехнулся парень.
— Зря вы так, пацаны! Ох, зря!
Роман отвел в сторону полу куртки, обнажив кобуру с пистолетом. Но и чернявый поступил точно так же, показав ему свой «ствол». А за поясом у него торчал конкретный пистолет — итальянская «беретта». Слишком серьезное это оружие для дешевого гопника.
Лопоухий пошел дальше. У него тоже была «беретта», но за поясом он ее не удержал — взял в руку, стал накручивать на ствол глушитель. И делал он это с таким спокойствием, как будто сигарету из пачки вынимал. Может, ему все равно, что покурить, что человека застрелить. Глаза у него пустые, бесчувственные. Роман с содроганием смотрел на лопоухого. Его ведь действительно могли положить здесь шпалой. Уж он-то знал, как это бывает.
— Не шути с судьбой, мужик. Такие шутки плохо заканчиваются, — сказал чернявый.
— Ты кто вообще такой?
— Ну, можешь звать меня Феликсом.
— Да мне по барабану, как тебя зовут! Откуда ты взялся, если жизни не знаешь?
— Я знаю жизнь, — покачал головой чернявый. — Я очень хорошо ее знаю. Поэтому ты не колотись, все равно меня не напугаешь. Может, и был ты кем-то, но сейчас ты лох. И с этим ничего не поделаешь.
— За базар ответишь! — психанул Роман.
Но Феликс даже ухом не повел. Он смотрел на него спокойным и пронизывающим насквозь взглядом. По ходу, он реально что-то собой представлял. И спортивный костюм на нем дорогой, фирменный, не с какой-то дешевой распродажи. Стильный костюм, теплый, флисовый — как раз для апрельской погоды. И цепь на шее, похоже, не из фальшивого золота. И не такой уж он молодой, каким показался сначала. Лет тридцать, никак не меньше, просто спортивного вида он, подтянутый и даже ухоженный, потому и выглядит молодо.
— Деньги когда будут? — И взгляд у него замораживающий, и в голосе спокойствие глубокой заледенелой пещеры.
— А если никогда?
— Я понимаю, мужик, ты вышел из себя, показал нам палец. Но простить я тебя не могу. Натура у меня такая. Против натуры не попрешь.
— Против силы не попрешь! — беспомощно буксанул Роман.
— Сила — за мной, — ничуть в том не сомневаясь, сказал Феликс. — И если ты этого не понимаешь, мы тебе объясним. Терпения у нас много, и от своего мы никогда не отступаем, так что готовься.
— К чему готовиться?
— Учить тебя будем. Если ты глупый. А если умный, то деньги на бочку!
Роман умел наезжать, но Феликс превзошел его в этом. И дело не в численном перевесе за его плечами, а в нем самом. Он был реально личностью. Сильной и опасной. Роман должен был это признать. Должен был, но не мог, поэтому и взбесился.
— Да пошел ты знаешь куда!
Он сел в машину, захлопнул за собой дверь, сдал назад и, объехав препятствие, влился в общий поток. Феликс даже не собирался его преследовать. Неужели понял, что ловить ему нечего?
Чем дальше Роман удался от места встречи с этим ненормальным, тем легче становилось на душе. А спустя час-другой он вдруг понял, что едва не стал жертвой банального гипноза.
Однажды он повелся на цыганку. «Давай, дорогой, погадаю…» Знал он тогда, чем заканчиваются такие гадания, поэтому сунул цыганке мелкую купюру, чтобы отвязалась. А она на этой бумажке какой-то волосок «увидела», проклятые, говорит, деньги, от таких избавляться надо. А сама в глаза смотрит… Роман и не помнил, как отдал все, что было в бумажнике.
И здесь примерно такая же история. Только не повелся Роман на внушения Феликса, уехал.
Сначала его начал душить нервный смех, а потом за горло схватил по-настоящему боевой, но запоздалый гнев. Он вдруг понял, как надо было вести себя с Феликсом. Надо было просто-напросто набить ему морду. Не сопли он должен был пускать, а бить, да так, чтобы зубы во все стороны разлетались. Тогда бы дружки этого клоуна в панике разбежались, побросав свои пластиковые «беретты».
Домой Рома возвращался в расстроенных чувствах. И зачем он только звонил своим старым друзьям? Надо было сразу бить Феликса в морду…
После драки кулаками не машут, но Роман все-таки дал волю своим чувствам. Правда, оторвался он на случайном водителе, который зачем-то нервно посигналил ему на перекрестке. Вытащил несчастного из машины и кулаком расквасил ему нос. Только тогда он вздохнул с облегчением…
Бутылка с бензином сначала влетела в машину, разбив стекло, и только затем разлетелась на осколки. Горючее вспыхнуло, и за каких-то несколько минут «Гелендваген» выгорел дотла.
К счастью, машина была застрахована, но кто ее поджег? Этот вопрос оставался открытым, и волновал он не только страховую компанию. Если бы машину сожгли ночью, во дворе, можно было бы списать все на хулиганов, но это случилось днем, напротив магазина. Роман заехал туда всего на пару часов, чтобы проверить работу, и этого хватило, чтобы от «Гелендвагена» остался обгоревший остов. Вот и думай теперь, кому все это было нужно?..
Страховку Роман еще не получил, но деньги у него и без этого были, поэтому он и отправился в автосалон. И не один, а с женой. Выбери он «Гелендваген», Рита осталась бы дома, но Роман решил взять «Порше-кайен», а эта машина ей очень нравилась.
Когда-то Рита была первой красавицей в школе и на Рому Захарского даже не смотрела. Он бегал за ней, а она, ему назло, гуляла с Пашей Крапивиным из соседнего двора. Гуляла, пока не вышла за него замуж. Рома встретил ее через пять лет после школы, к этому времени она уже успела развестись и остаться на бобах. А он к этому времени был женихом хоть куда — положение в обществе, «девятка» под задницей, все дела. Закуролесил он с Ритой, а когда она «залетела», как порядочный пацан, женился на ней. О чем сейчас очень жалел…
Ему всего тридцать пять, и жене столько же. Но если для своих лет он выглядит отлично, то Рита не выдерживает никакой критики. Она вроде бы и пытается следить за собой — салоны красоты посещает, на диетах сидит, а все равно выглядит неважно. Когда-то у нее были большие красивые глаза, но сейчас там и смотреть не на что. Располневшие щеки подпирают нижние веки, и если так пойдет дальше, то скоро от глаз останутся только щелочки. Не очень помогают ей диеты, потому и раздобрела она. Пока эта полнота еще приемлемая, но время идет — вес нарастает. В любом случае Роман должен ее терпеть — из-за дочерей, которых она ему родила. Лиле восемь лет, а Лене — шесть. Слишком они маленькие, чтобы Роман мог развестись с их матерью. Вот когда младшей хотя бы шестнадцать исполнится, тогда можно будет решиться на этот шаг…
Роман сел в салон «Кайена», закрыл за собой дверь, представил, как он едет по дороге. Просторный салон, удобный, ну, и машина зверь. И все-таки «Гелендваген» лучше. Да и выглядит покруче. Но ведь у Романа была уже такая машина, и ее сожгли, а это — неудачный опыт, который не хотелось бы повторить.
Он уже собирался выходить, когда вдруг открылась передняя правая дверца. Это мог подсесть к нему менеджер салона, чтобы в ярких красках расписать преимущество модели. Но на него смотрел Феликс. Каменное лицо, непроницаемо-спокойный взгляд, морозная энергетика. Черный костюм на нем, того же цвета черная шелковая рубашка без галстука.
— Ну, здравствуй, Роман Дмитриевич.
— Какого черта! — ошалел от возмущения Роман.
— Машиной интересуешься? А с «геликом» что? Сгорел? Печально.
— Так это ты?!
Роман уже и думать забыл об этом уроде, потому и не грешил на него. Но сейчас ход мысли резко изменился.
— Что я?
— Ты мою тачку сжег?
— Предъявить мне хочешь? Ну, давай, пробуй. Только у тебя ничего не получится. Я все знаю про тебя, Роман Дмитриевич, нет за тобой силы. Некому за тебя подписаться. Ну, разве что ментов на меня натравишь, — презрительно усмехнулся Феликс. — Только это бесполезно. И хлопотно.
— Да я тебя сам сейчас!
Взбешенный Роман развернулся к нему, чтобы схватить за горло, но в лоб ему тут же уперся ствол пистолета. Феликс достал и нацелил на него «ствол» с быстротой и ловкостью профессионального фокусника.
А пистолет у него не пластиковый. Рома с ужасом ощутил холодок, исходящий от металлического ствола.
— Спокойно, мужик, спокойно, не надо дергаться. Ты же не рыба, чтобы на крючке дергаться? Или рыба? Есть такая рыба, лох называется…
— Беспредел творишь! — сквозь зубы процедил Роман.
Страшно ему, но злость удерживала его на плаву, не позволяя пасть духом.
— Вся жизнь — сплошной беспредел. Я к этому привык. И ты тоже. Кстати, второй месяц пошел. Миллион уже набежал. Через две недели будет уже два. Тебе не кажется, что пора выключить счетчик?
— Тебя пора выключить.
— Ну, брось монетку, и все произойдет автоматически. Монетку весом в миллион. Пока миллион, дальше — больше.
— За кого ты меня держишь?
— Не важно, за кого я тебя держу, важно, за кого ты себя держишь. Заплати налоги и не чувствуй себя лохом.
— А если нет?
— Я все про тебя знаю, Захарский. И даже знаю, в каком из твоих магазинов нарушены правила пожарной безопасности. Как бы это тебе боком не вышло.
— Угрожаешь?
— Предупреждаю, — усмехнулся Феликс.
Он отвел назад правую руку, и пистолет, крутнувшись на пальце, исчез под полой его пиджака.
— Не на того нарвался!
— Да? Ну, тогда до встречи! Через две недели встретимся.
Феликс открыл дверцу и вышел из машины, но Роман не мог его так просто отпустить. Через неделю он должен будет этому типу два миллиона… Отдавать деньги он не собирается, но ведь Феликс появится снова. После того как сгорит магазин…
— Стоять!
Феликс не остановился, но шаг замедлил. Роман выскочил из машины, догнал его и оказался вдруг в окружении крепких ребят в черных костюмах. Сначала ему показалось, что это охрана салона, но потом он узнал бритоголово-лопоухого парня из свиты Феликса. А других «быков» Рома не признал. Значит, у Феликса было не три человека на подхвате, а, как минимум, в два раза больше.
Феликс махнул рукой, увлекая Романа за собой. Не стал он останавливаться в салоне для разговора с ним: его сопровождали четыре бойца, и это не могло не привлечь внимания охраны, а неприятности ему не нужны. Но ведь Роман способен создать ему проблемы, и он должен это понять.
— Если ты хотел меня разозлить, то тебе это удалось, — сказал Роман.
Но Феликс даже не изменился в лице.
Хищная улыбка тронула его губы, когда он остановился возле черного «Мерседеса». Серьезная машина, «Е-класса», и сам он выглядел солидно. Охрана у него реальная. Зря Роман думал, что связался с какой-то гопотой. По ходу, он нарвался на реальных людей. Но миллион — это все-таки чересчур.
— Я тебя разозлил, что дальше?
— Я не простой человек…
— Простой! — отрезал Феликс. — Ты, Захар, был простым «быком» в бригаде покойного Федота.
— Ты знал Федота? — вырвалось у Романа.
— Узнал. Совсем недавно узнал. Тобой занялся и узнал. Ты у меня на крючке, Захар, и я тебе спуску не дам. Если не хочешь платить, лучше застрелись. Это будет поступок мужчины, — жестко усмехнулся Феликс. — Тогда твоя семья не пострадает.
— Моя семья?! — встрепенулся Роман.
— Ну, если мы тебя убьем, то кто-то же должен будет рассчитаться по твоим долгам, — беспощадно-холодными глазами смотрел на него Феликс.
— Вы меня не убьете!
— Зря ты так думаешь. Убить человека трудно. Если это человек. А если это должник, то он уже и не человек. Ты готов заплатить?
Роман едва удержался, чтобы не сказать «да». Уж очень солидно держался Феликс, чтобы считать его какой-то мелочевкой. Твердый он изнутри, как скальный гранит, непоколебимая уверенность в себе прет из всех щелей. Он казался такой же сильной личностью, как Федот. Но тот реально был крутым челом, а этот мог таким только казаться.
И «Мерседес» Феликса ни о чем не говорил. Роман помнил, как в девяносто третьем году они разводили одного богатого лоха на деньги. Тогда их бригада только становилась на ноги, реальной силы она не представляла, но им нужно было казаться невероятно крутыми мэнами, потому и взяли они в аренду дорогущий лимузин. Федот подъехал на нем к лоху с таким видом, как будто это была лично его машина. А за лимузином стояли два красавца «Мерседеса», на фоне которых эффектно позировали крутые «быки». Лох тогда не устоял перед такой красотой и мощью…
— «Лимон» — это много! — мотнул головой Роман.
— Поверь, этот «лимон» скоро покажется тебе мелочью, — хищно усмехнулся Феликс.
— Давай с реальными людьми поговорим, они тебе объяснят, что ты не прав.
— Давай. Только если это реальные люди.
— Есть человек…
Роман назвал имя известного в Москве законного вора, который когда-то курировал бригаду Федота. Для него это было шапочное знакомство, но ведь он знал выход на «бродягу» и, в принципе, мог обратиться к вору за содействием.
— У тебя с Вахтангом реальные дела или как? — с едва заметным интересом спросил Феликс.
— Не важно.
— Если не важно, то лучше не вмачиваться. Я Вахтанга знаю, он живет чисто по закону, и ты не сможешь его купить. А по закону я реально прав. Ты меня оскорбил, я с тебя спросил. По закону ты — лох, а я — при делах. Ты можешь отстегнуть Вахтангу, но это ничего не изменит. И я еще пол-«лимона» тебе накину. Скупой платит дважды. Сколько ты должен был мне месяц назад? А сколько торчишь сейчас? — с безжалостной насмешкой спросил Феликс.
Романа заколотило от ощущения собственной беспомощности. Да, сам по себе он крутой, но за ним, увы, нет реальной силы. Никто не захочет умирать за него, зато Феликс готов идти до конца. Он и держится круто, и бойцы у него, и дела он делать умеет — вычислил Романа, пробил по нему информацию, поставил его сегодня перед фактом. Он затратил на это дело время, средства — значит, все очень серьезно. Значит, он будет и дальше дожимать жертву. А Вахтанг подтвердит его правоту. Уж очень хорошо все это Роман знает. Сам когда-то был волком, сам когда-то дербанил барыг… Но, может, он просто нарвался на спрос за свое прошлое?
— Думай, мужик, думай. — Феликс неторопливо поднял правую руку, посмотрел на часы. — У тебя еще есть минута…
И Роман думал… В принципе, миллион — сумма для него посильная. Уж лучше расстаться с ней, чем ждать, когда после машины сгорит какой-нибудь магазин. Страховка у него на этот случай есть, но ведь все убытки она точно не покроет. Нервов сколько сгорит, а они не застрахованы.
Но ведь Роман не какой-то там лох, чтобы платить неизвестно кому. Ну, смог Феликс наколотить понтов, ну, пустил пыль в глаза, и что, теперь он мегакрутой? Кто он такой? Почему Роман ничего про него не знает? И кто ему дал право ставить на счетчик реальных людей?
— Ну, чего завис? — пренебрежительно хмыкнул Феликс.
— Слушай сюда, фраер залетный! Не на того нарвался, понял? — вспенился Роман. — Если еще хоть одно движение с твоей стороны, и я за себя не ручаюсь!
— Все, испугался, — ядовито скривился Феликс. — Уезжаю.
И действительно уехал. Забрал своих бойцов и уехал. А Роман еще долго смотрел ему вслед. У него было такое ощущение, что он только что подписал себе приговор.
«Порш» он покупать не стал. Что с этой маркой невезуха прет, что без нее. Какую машину ни возьми, все равно Феликс не отстанет. Тогда уж лучше «Гелендваген» купить…
В расстроенных чувствах Роман отвез жену домой на ее машине, а сам отправился в одну из охранных фирм, услугами которой пользовался. Там его внимательно выслушали, обещали помочь. Разумеется, искать и наказывать Феликса никто не собирался, но сочувствие и участие проявили. И уровень охраны повысили — за счет людей и видеонаблюдения. Это влетело в копеечку и ничего, кроме досады, вызвать не могло. Он скрипел зубами, оплачивая выставленный счет.
Еще он попробовал установить личность Феликса и смог это сделать — ведь и номер его «Мерседеса» запомнил, и лицо «срисовал»… Правда, регистрационный номер ему не помог: машина была зарегистрирована на какого-то «левого» гражданина. А вот фоторобот, составленный Ромой, сдвинул дело с мертвой точки. Личность Феликса он пробил через охранную фирму — специалисты там реальные, с доступом к ментовским картотекам, жаль только, что высококлассного киллера не предлагают…
А неплохо было бы грохнуть Феликса Евгеньевича Соловкина. Из Ярославля этот гад, семьдесят восьмого года рождения, судимость у него за хищение автомобиля. Пять лет он провел в местах не столь отдаленных, отмотал, что называется, до звонка.
Все, больше информации по Феликсу не было. Куда он делся после отсидки, чем занимался — не ясно. Но, судя по тому, что знал о нем Рома, он со своими дружками перебрался в Москву. Может, и здесь он занимается автоугонами. Ну, и рэкетом заодно…
Более подробную информацию можно было получить через криминальный мир, и у Ромы был знакомый, который взялся помочь ему с этим. И помог. Только ничего не выяснил. В широких криминальных кругах никто ничего про Феликса не знал, а в узкие и высокие этот человек не был вхож. Потому и не было у Ромы Захарского возможностей проникнуть в мир очень серьезных людей, не тот у него уровень. А если точнее, то и уровня никакого не было. Для того же Вахтанга он был мелкой сявкой. Обидно было это признавать, но что есть, то есть.
Не смог Роман докопаться до Феликса, но удочки заброшены, может, еще и попадется рыбка на крючок…
Он пытался обезопасить себя от Феликса, но через две недели после разговора с ним в его ресторан на Цветном бульваре влетела бутылка с зажигательной смесью. Это случилось ночью, когда посетителей не было. И пожарная команда прибыла довольно-таки быстро, но заведение пострадало серьезно — выгорел весь холл.
К ментам Роман обращаться не стал. Не по-пацански это. Менты сами вызвали его на откровенный разговор, и он им все рассказал. И даже попытался дать на лапу оперу, который занялся этим делом. Тот от денег отказался, но помощь пообещал — чисто в рамках уголовного дела. Только Роман очень сомневался в том, что Феликса удастся взять за жабры…
Многоженство — удовольствие дорогое, лично Роман в этом ничуть не сомневался. И на жену ему приходится тратиться, и на любовницу — содержать, одевать, подарками баловать. А еще и квартиру снимать, причем дорогую. Все это — деньги, деньги…
Иной раз приходила в голову мысль, что Риту легче убить, чем прокормить. А вот о своей любовнице он так не думал. Слишком уж хороша была Варвара, чтобы экономить на ней. К тому же много она и не требовала и согласилась бы на скромную однокомнатную квартиру с тараканами. Но не мог он предложить ей ущербный вариант, поэтому и машину собирался покупать — «Мерседес» экономичного «С-класса», и на «клевый прикид» тоже не скупился. Варя уже привыкла к роскоши, но ведь он сам ее баловал…
Обычно Роман ехал к Варе, как на праздник. Он любил ее не только телом, но и душой, она отвечала ему взаимностью, причем не претендуя на роль жены. Ему все в ней нравилось, а Варю устраивало его к ней отношение.
И сейчас он о ней думает если не с восторгом, то близко к тому. Только настроение не очень. Ищет милиция, ищут пожарные… А толку — ноль. Никто не знает, как найти Феликса. Неуловимый он какой-то. «Мерседес», на котором он подъезжал к автосалону, ему не принадлежал, но и в угоне не числился. Хозяин недоумевал, как его машиной мог кто-то пользоваться. «Мерседес» тогда весь день провел на автостоянке, и, если верить сторожу, его никто не трогал. Выходило, что Феликс угнал машину только для того, чтобы покрасоваться перед Романом. Но, может, он хотел продемонстрировать ему, что ему по плечу любая задача. Это ведь круто — угнать на несколько часов дорогую и хорошо защищенную машину, провернуть на ней дело и поставить на место.
Непонятно, где сейчас Феликс. Да и менты, честно говоря, не очень его ищут. Прямых доказательств на него нет, а угрозы к делу не пришьешь. Да и не угрозы то были, а намеки, причем в санкционированной аудиозаписи не зафиксированные.
Ничего не может сделать Роман против Феликса, а время идет. И счетчик работает. Два миллиона уже набежало, а через неделю этот ублюдок может запросить все четыре. А нет — сгорит второй ресторан. И никакие видеокамеры не помогут. Ну, зафиксируют они человека в маске, который бросал бутылку с «коктейлем Молотова», и что?
А Феликс обязательно объявится, Роман нутром это чувствует. Потому и настроение хуже некуда. И хорошо, если Варя сможет развеять хандру.
Он не испытывал угрызений совести, нажимая на клавишу звонка. Нет у него чувства вины перед женой. Слишком уж хорошо он помнил, как сжималось у него сердце, когда Рита крутила роман с Пашей Крапивиным. Назло ему крутила. Ей тогда нравилось издеваться над влюбленным в нее неудачником. Это было до замужества, но ведь и после она задирала нос перед Романом, считая себя неотразимой. Даже пыталась крутить роман с пацаном из его бригады, сама ведь тогда напрашивалась… Это сейчас она никому не нужна, а пока пользовалась спросом, куролесила во весь рост. И Роман этого никогда не забудет. И не простит. Хотя и разводиться с Ритой пока не собирается…
Старая истина гласила, что, возвращаясь из командировки, муж первым делом должен позвонить жене, известить ее о своем приезде, чтобы она успела выпроводить любовника. Варя хоть и не жена, но изменить тоже могла. Только Роман обычно не звонил ей, не предупреждал о своем приезде. Он не хотел застать ее с мужчиной, но и не очень-то боялся этого. Хоть и любил он Варю, но, если она ему изменит, расстанется с ней без сожаления. Он еще молодой, и ему ничего не стоит найти другую любовницу, возможно, даже более интересную.
Роман жал на клавишу звонка, но Варя дверь не открывала. Или дома ее нет, или с любовником прячется. Но ведь у него есть ключ…
Квартира у Вари двухкомнатная, но очень просторная, с обширной прихожей и солидных размеров гостиной-студией. Модерновый ремонт, обстановка в стиле хай-тек. В гостиной стоял музыкальный центр с объемным обволакивающим звуком, Земфира там про наркоманов что-то пела. Вроде бы и негромко музыка играла, но ощущение такое, что на ухо поют.
Музыка крутилась, а никого в зале не было. И в спальне никого. На кухне тоже пусто. Видимо, Варя куда-то ушла, забыв выключить музыку. Да, но ведь она никогда не слушала Земфиру. Может, приобщилась?
Роман вернулся в зал, взял со столика дистанционный пульт и выключил музыкальный центр.
— Зачем? — тут же послышалось за спиной.
Голос мужской, хоть и спокойный, но зычный.
Роман вздрогнул от неожиданности. Ну да, это Феликс за спиной стоит. Кто ж еще?
Давно надо было догадаться, что этот сучий сын может подкараулить его у Вари. Ему ведь нетрудно было выследить Романа. Что ж, это даже хорошо, что он появился. Роман ведь и сам искал возможность поговорить с ним. Давно уже пора поставить точки над «i». Только вот радости никакой не было. Он понимал, что не разговор его ждет, а сплошное унижение.
Роман повернулся, ожидая увидеть Феликса, но на него смотрел совершенно незнакомый парень. Роста он был немного выше среднего, худощавый, но мускулистый. Бицепсы небольшие, но ярко выраженные, та же история с грудными мышцами и брюшным прессом. Не сказать, что уж очень рельефная у него мускулатура, но выглядел он очень неплохо. И глубокий шрам на животе совсем его не портил. Он же не баба…
Похоже, парень только что вышел из ванной — волосы мокрые и спутанные, бедра обвязаны полотенцем, торс голый.
Симпатичный он внешне. Правильные черты лица, густые черные брови, улыбчивые, чуточку раскосые глаза светло-серого цвета, широкий, но не уродливый нос, слегка полноватые, но вовсе не чувственные губы, зубы крупные, ровные… Спокойный он, как удав, взгляд рассеянный, тело расслабленное. Улыбка безмятежная, но было в ней что-то аутичное.
В принципе, он не так уж плох собой, и Варя могла на него запасть. Что, если это ее любовник?
— Ты кто такой? — возмущенно спросил Рома.
— Музыку зачем выключил? Нормальная же музыка…
— Ты что здесь делаешь?
— Брат я.
— Что, брат?
— Ну, Варин брат. Степа я. — Парень протянул Роме руку, но тот сделал вид, что не заметил. — А ты Рома, да?
— Роман Дмитриевич.
— Ну, Роман Дмитриевич, так Роман Дмитриевич, я не против, — улыбнулся Степа.
— Варя где?
— Так в институте она.
— Поздно уже для института, — заметил Роман и с подозрением посмотрел на парня. Уж не Феликса ли он засланец?
Волновался он, мысли недобрые одолевали. Зато Степе все нипочем. Стоит, улыбается, ненавязчиво рассматривая его.
— Так задержалась. Ты ей позвони, она скажет…
Варя училась в университете, на историческом факультете. Четвертый курс уже заканчивала. Еще пару экзаменов осталось сдать, потом практика, ну, а в августе можно и за границу куда-нибудь вместе с ней съездить. Плевать на жену…
Приезжая Варя, из Белгорода. Училась в «универе», жила в общаге, ни на что не жаловалась, богатых мужиков не искала. Роман сам ее нашел. Был случай, в метро пришлось спуститься, там ее и увидел. Так она ему понравилась, что удержаться он не смог…
— Паспорт покажи.
— Зачем? Я тебе сразу скажу, регистрации там нет.
— Мне твоя регистрация по барабану. Фамилия у тебя какая?
— Фамилия? А какая у Вари фамилия, такая и у меня. — Парень подошел к спортивной сумке, которая стояла за диваном, достал оттуда паспорт. — Вот, смотри.
Рома пролистал документ. Действительно, фамилия та же, что и у Вари. И прописка белгородская. Ветров Степан Григорьевич, восемьдесят первого года рождения, двадцать шесть лет ему.
— Да брат я, брат… Я Варю знаю, она бы тебе рога ставить не стала. Хотя ты ей и не муж, — нахмурился вдруг Степа.
— Я не понял, это ты к чему?
— Да мать против тебя, — покачал головой парень. — И отец… Не дело это, в грехе жить.
— А ты против?
— Ну, я в чужой монастырь со своим уставом не езжу.
— Это правильно. Приехал когда?
— Да утром сегодня.
— Зачем?
— Работу искать надо. У нас в поселке с работой туго.
— Понятно. А жить где собираешься?
— Ну, пока здесь, а там что-нибудь найду.
— А кому ты здесь нужен?
— А ты что, против? — снова нахмурил брови Степа.
— Ну, а ты как думаешь?
— Хотя, конечно, это же твоя квартира…
— Моя.
Парень озадаченно почесал затылок. Некуда ему идти, но и задираться он не хотел. Да и не мог он ничего с Романом поделать.
А Захарский зол был на этих приезжих. И все из-за Феликса. Понаедут в «Нерезиновую», нормальным людям житья не дают. Стрелять таких надо. И Степу, в том числе…
— Ну ладно, пойду я, — сказал Степан и с надеждой посмотрел на него — вдруг он скажет, что не надо никуда идти. Но Роман не оправдал этих ожиданий.
— Давай, давай, — махнул он рукой в сторону двери.
Степа вздохнул и пошел в прихожую за одеждой.
Одевался он неспешно, с неохотой, но не прошло и пяти минут, как ушел.
А минут через десять после этого появилась Варя. И не одна, а в сопровождении Феликса. Роман обалдело смотрел, как этот ублюдок входит в квартиру вслед за любовницей.
На ней был белый сарафан из нежной струящейся ткани. И сама она нежная, милая, а этот урод обнял ее за талию своей грязной рукой. Варя пугливо отпрыгнула от него, с надеждой глядя на Романа. Она хотела, чтобы он оградил ее от поползновений этого нахала.
— Где ты его подцепила? — возмущенно спросил Роман.
— Я подцепила?! Да он сам прицепился. Сказал, что из полиции…
— А разве нет? — Феликс достал из кармана красные с золотым тиснением корочки. — Я — капитан Жеглов, а это — старший лейтенант Шарапов, — кивком головы показал он на своего спутника.
Этого крепкого на вид парня с лысой головой Роман уже видел в первом столкновении с Феликсом. Знакомые колючие глаза, боксерский приплюснутый нос, широкий раздвоенный подбородок. И не спортивный костюм на нем, а белая сорочка с короткими рукавами, черные наглаженные брюки. Типа, не «бык» он, он чисто секьюрити при мафиозном боссе.
Белая рубашка была заправлена в брюки, и не видно на поясном ремне кобуры с пистолетом. И под рубашкой ничего такого быть не может. Но сам Феликс в летнем костюме, и под светлым пиджаком запросто мог скрываться «ствол». А Рома знал, с какой ловкостью и быстротой он выхватывает оружие, именно поэтому и постарался забыть о своем травматическом «вальтере».
— Хорошая у тебя подруга, — сказал Феликс, с откровенным интересом разглядывая Варю.
Она действительно хороша собой — роскошные темно-русые волосы, красивые, аквамаринового цвета глаза, веселые ямочки на щечках, маленький аккуратный носик, пухлые губки. И фигура на загляденье. Только не для Феликса вся эта красота.
— Ты иди, — показал ей на дверь в спальню Рома.
И она с удовольствием воспользовалась его подсказкой. Определенно, Феликс вызывал у нее антипатию. Хотя она могла и притворяться.
Но Феликс так просто ее не отпустил. Он ловким движением вырвал у нее из руки дамскую сумочку, забросив ее на верхнюю полку вешалки. И еще в спальню заглянул — нет ли там компьютера или стационарного телефона. Он явно не хотел, чтобы Варя вызвала ментов. А Роман бы и не возражал против такого варианта. Нутром он чувствовал, что не справиться ему с Феликсом в одиночку.
— Жена знает? — спросил Феликс, глядя, как за Варей закрывается дверь.
С каким бы удовольствием Роман размазал его по стенке, но, увы, руки у него коротки. Феликс и пристрелить его мог, и боксер с ним. За дверью наверняка еще кто-то… И все-таки он с трудом сдерживал себя.
— Шантажировать будешь? — презрительно усмехнулся Захарский.
— Для меня это слишком мелко, — с такой же усмешкой ответил Феликс.
И решительно шагнул на Романа. Пистолет не выхватывал, в боевую стойку не становился, даже руки вперед не выносил. Как стоял, так и шагнул, выплеснув из себя всю свою внутреннюю силу. А как еще объяснить, что Роман невольно сдал назад и в сторону.
Он грудью должен был встретить опасность, а еще лучше, провести «хук», «джеб» или «кросс». Но что-то дрогнуло в нем, и ноги сами увели тело в сторону. Все бы ничего, но Феликс уличил его в трусости и, криво усмехнувшись, вдруг ударил его локтем в солнечное сплетение.
Роман дернулся, пытаясь защититься, но слишком уж стремительным был удар. И убойным. Боль захлестнула сознание, «дыхалку» заклинило, и тут Феликс ударил снова — с предельно короткого расстояния, коленкой в живот. Роман подставил руку, но неудачно. Он согнулся в поясе, пытаясь справиться с болью, но тут же пропустил удар по ногам и упал, а Феликс, обозначив удар кулаком в голову, ловко вытащил у него из кобуры травматический пистолет. Для этого, оказывается, он и атаковал Романа. Что ж, в благоразумии ему не откажешь.
Феликс прошел в комнату, а его «бык» остался в прихожей. Роман оказался меж двух огней, и, если он вдруг набросится на одного, то его в спину атакует другой. Да и глупо было бы бросаться на Феликса после того, как он продемонстрировал свою силу и мощь. Крутой он боец, ничего не скажешь, и если «бык» ему под стать, то положение безнадежное.
Когда-то Роман сам вот так вламывался в чужие квартиры на плечах лохов. Теперь кто-то другой въехал к нему на плечах Вари. Иначе как беспредельной наглостью это не назовешь. Определенно, Феликс хватил через край, и до каких пор, спрашивается, Роман все это будет терпеть?
Но ведь этот ублюдок уже сжег машину и ресторан, а Роман до сих пор не убил его. И даже посторонился, пропуская его в комнату. И «люлями» загрузился. Сколько еще можно позориться?
— Я слышал, ты меня искал, — сказал Феликс, усаживаясь в кресло.
— Возможно, — поднимаясь с пола, прохрипел Рома.
— Ментам на меня стукнул?
— Меня спросили — я ответил.
— Ты не ответил. Если завтра будут три «лимона», тогда ответил, если нет — будешь торчать дальше.
— Уже три «лимона»?
— Через неделю будет четыре.
— А если нет, ты сожжешь магазин?
— Я сожгу? Ты меня к этим делам не приплетай, не надо. Я не знаю, кто тебе красного фитиля вставляет. Я не при делах. — Феликс говорил одно, а глаза — совершенно другое.
Он устраивал диверсии, больше некому. Но его «красного петуха» за хвост не схватишь и ему самому не предъявишь. Нет за Романом силы, которая могла бы решить с ним вопрос. Даже телохранителей с ним нет. А зачем они ему, если Роман не за себя боится, а за свою собственность? Магазины под охраной, но ведь это не помогает.
— Хорошо, я согласен на «лимон».
Роман прекрасно понимал, что расклад сил не за ним, и еще он знал, что случится, если Феликс уйдет ни с чем, — значит, пришло время торговаться.
— На зеленый «лимон»?
— Нет, на «деревянный».
— Не вариант. А деревянный ящик — вариант. Я с тобой не шучу, Роман Дмитриевич. Когда же ты это поймешь?
— Ну, хорошо, полтора…
— За полтора «лимона» ты можешь застрелиться. Помнишь, я предлагал тебе такой вариант? Он остается в силе, но за полтора «лимона». Бесплатного выхода больше нет.
— Ты думаешь, я тебя боюсь? — в бессильном гневе скривился Роман.
— Боишься, — спокойно и уверенно проговорил Феликс. — Очень боишься. Ты уже торговаться начал. А почему? Потому что крыть нечем. На ментов ты не надеешься, воры тебе не помогут, твоим дружкам из бывших не до тебя. Вот что ты мне можешь сделать?
Роман осознавал свою беспомощность, но расписываться в ней не хотел. Потому и взбесился. Эта безумная ярость и швырнула его на Феликса.
Драться он всегда умел, и удары у него мощные. И еще он знал, как атаковать Феликса, чтобы наверняка. Противник сидел в кресле, уложив руки на подлокотники, значит, его можно было ударить с ноги. И травматический «вальтер» у Феликса за поясом, при всех своих невероятных способностях он «ствол» за одно мгновение достать не сможет. А Роману этого мгновения должно хватить…
Он резко рванул вперед, с разгона подпрыгнул, нацелив ногу в грудь противнику. Это должен был быть мощный удар, такой ничем не блокируешь, а увернуться Феликсу не позволяло кресло.
Но Феликс все-таки увернулся. Он с немыслимой скоростью соскользнул с кресла на пол с уходом в сторону. И все-таки Рома зацепил его — ногой по голове. Но удар этот пришелся вскользь, и Феликс отделался легким испугом. И сам пришел в движение. Рома ногой протаранил спинку кресла, навалился на него, а противник оказался у него за спиной. Точный и мощнейший удар в левую почку скрутил Романа в бараний рог. И тут же Феликс пробил кулаком и правую почку. От боли Захарский едва не потерял сознание…
Он сидел на полу, спиной опираясь о перевернутое кресло. Перед глазами все плыло, но все-таки он смог сфокусироваться на Феликсе. Боксер стоял рядом с ним: видимо, он бросился своему бригадиру на помощь, потому и покинул прихожую. Как бы они сейчас вдвоем на Романа не набросились! Он-то, конечно, будет защищаться, но после того, что вытворил с ним Феликс, шансов на успех не просматривалось. Хорошо, если не убьют…
— Ну, чего ты такой упертый, Роман Дмитриевич? — спросил Феликс. — Ты же видишь, что все против тебя.
— Да класть я на тебя хотел, — сквозь зубы простонал Захарский.
— На ментов надеешься? Так это зря.
— На себя надеюсь.
— И это зря. Все ведь потеряешь. Все! А потом и сам потеряешься. А долг с жены возьмем. И с твоих дочек.
— Уроды! — униженно взвыл Рома.
— Да, мы такие. Не пытай судьбу, Захар. Тогда и она тебя не обидит. Всего три «лимона» с тебя. Через неделю будет четыре. Через полгода все, что ты имеешь… Может, нам через полгода заехать?
— Хорошо, завтра получите два «лимона».
— Три!
— Два! — Рома не мог позволить этим козлам унизить себя окончательно.
— Хорошо, мы к тебе через месяц заглянем.
Феликс не соглашался на компромисс. Или все, или ничего. Сегодня ничего, а через месяц он затребует десять «лимонов». И на этот раз нагрянет к Роману домой, к дочкам. И что, если он снова не будет готов достойно встретить врага?
— Эй, а что здесь за дела? — В комнату из прихожей вдруг зашел Степа. Он улыбался губами, но взгляд напряженный, настороженный. Он смотрел на Феликса так, словно оценивал степень исходящей от него опасности. — А где Варя?
— Здесь я, — донеслось из спальни.
— Ты кто такой? — разглядывая Степу, спокойно спросил Феликс.
Не увидел он в нем солидного человека, да и не мудрено. Старая рубашка в серую клетку, затертые до желтизны джинсы, сбитые туфли. В общем, серость сплошная.
— Брат. Варин брат. К ней приехал.
— Откуда?
— Да так, есть места. Ты сам кто будешь?
— Да вот, оскорбили меня, на хрен послали. Как ты думаешь, я должен за это спросить?
— Рома послал?
— Рома, — терпеливо подтвердил Феликс. — Ты любишь, когда тебя на хрен посылают?
— Нет.
Романа тошнило от этого разговора, но и обрывать он его не хотел. Пусть говорят, это хоть какая-то, но передышка. Глядишь, и боль в почках пройдет.
— Ну, тогда не нарывайся.
— Да я не нарываюсь, просто спросил.
— Не надо спрашивать. И в чужой разговор лезть не надо. Или он тебе родной? — с усмешкой спросил Феликс, кивком головы показав на Рому.
— Да нет, неродной.
— Ну, тогда иди. Тут недолго осталось.
— Что осталось?
— Иди, — раздраженно кивнул Феликс на Варвару, маячившую за спиной у Степы, — не нарывайся.
— Не, а все-таки, что осталось?
Феликс ничего не сказал, но выразительно посмотрел на своего телохранителя. Боксер кивнул и шагнул к Степе, чтобы вытолкать его из комнаты. Но тот вдруг перехватил протянутую руку и взял ее на прием. И с такой ловкостью развернул «быка» спиной к себе, что Роман даже не успел рассмотреть, как все это произошло. Тут же последовал удар под колено, который поставил боксера на колени. Но еще до того, как тот принял униженную позу, Степа ударил его подушкой ладони по затылку. И тут же ударил Феликса.
Тот успел среагировать на изменение в обстановке и даже нанес удар. Он бил кулаком в лицо, а Степа — ступней по бедру. Но парень успел увести голову с линии удара, а нога Феликса осталась на месте. А ударил Степа очень мощно. Коротко, точно и убойно. Феликс на ногах удержался, но, восстанавливая равновесие, прозевал второй удар. Степа врезал ему кулаком в челюсть.
Рома видел, как Феликс повел головой, чтобы удар прошел по касательной, и это ему, надо сказать, удалось. Удар не сбил его с ног, хотя координацию движений нарушил.
Феликса шатнуло, но он все-таки собрался атаковать Степу. Роман в это время успел подняться на ноги и ударил Феликса сомкнутыми руками по шейным позвонкам. От всей души ударил, и неудивительно, что его враг рухнул без чувств. И на его «быка» Роман с удовольствием обрушил град ударов, хотя тот едва подавал признаки жизни.
— Уроды! Суки! — буйствовал он.
— Эй, зачем так? — Степа схватил его за руку и потянул на себя.
В запале Роман замахнулся на него, но тяжелый и крепкий, как чугун, кулак врезался ему в солнечное сплетение и отбросил назад. Он рухнул на диван, хватая ртом воздух. И больно ему, и дыхание сбито. Два раза подряд в одно и то же место — это слишком. Но ведь Роман сам виноват, не надо было кидаться на человека, который так сильно ему помог.
— Успокоился? — пристально глядя ему в глаза, спросил Степа.
— Успокоился, — кивнул Роман.
Но и сидеть сложа руки он не стал. Пока Феликс приходил в себя, он обыскал его, затем снял с себя поясной ремень и связал ему руки за спиной. То же самое проделал и с его «быком», только не ремнем стянул ему руки, а шнуром, выдернутым из телевизора. За все это время Степа и слова не проронил. Он безучастно наблюдал за происходящим.
Роман обыскивал Феликса, чтобы найти при нем «ствол», но, если не считать трофейного «вальтера», оружия у него не было. Видно, он не исключал встречу с ментами, поэтому и не взял с собой ничего. Хитрый он, расчетливый и фартовый. Да только не на того нарвался!
Перевернув Феликса на спину, Роман от всей души влепил ему пощечину и с ревом спросил:
— Ну, сколько я тебе, падла, должен?
— Три «лимона».
Феликс должен был молить о пощаде, но он лишь презрительно усмехался, пристально глядя на Романа. И за это получил кулаком в нос.
— Сколько я должен?
— Три «лимона».
Из сломанного носа хлынула кровь, но Феликс смотрел на Романа так, будто ничего не произошло. И усмешка не сходила с его губ.
— Я тебя, тварь, сейчас урою! — в бешенстве заорал Захарский и снова замахнулся, но Степа схватил его за руку и произнес:
— Зачем?
— Слушай, ты кто такой? — взбесился Роман. — Я тебя, кажется, послал! Ну так иди!
— Он тебя тоже послал? — спросил Феликс, с едкой насмешкой глядя на Степу. — И ты ему не ответил. Машешься ты неслабо, пацан. Но за кого ты машешься? За правду надо махаться! А ты всяким жлобам помогаешь. Ты что, не видишь, это же жлоб, хозяин жизни. Мы для него пыль под ногами!
— Эй, ты его не слушай! — спохватился Роман. — Он сейчас тебе наговорит! Он с меня три миллиона скачать хочет.
— Да, я это понял, — кивнул Степа.
На Феликса он смотрел с большим сомнением, но ведь и Романа он тоже не жаловал. А машется он здорово, с этим не поспоришь. Быстрые у него удары, мощные и точные. Чувствуется серьезная подготовка, и совсем нет желания прочувствовать ее на себе.
— Слушай, пацан, ты зря этому жлобу помогаешь. Он ведь бандит, знаешь, сколько людей он «замочил»? — не унимался Феликс, и Роман, не удержавшись, ударил его кулаком в челюсть. Тот даже не покривился от боли, только снова усмехнулся: — Зря ты так. Мы бы могли договориться, но теперь ты покойник.
— Варя, ты слышала? Степа, ты слышал? — истерично взвыл Захарский. — Он мне угрожает! Вы слышали, я покойник! Да я тебя сам сейчас урою!
Степа все слышал, но добить Феликса все-таки не позволил.
— Если он тебе угрожает, вызывай ментов, — сказал он.
— Какие менты?! — заорал на него Роман. — Я их тут сам всех!
— Значит, ты реально бандит, — осуждающе и строго посмотрел на него парень. — А я бандитов не люблю.
— Ментов надо вызвать?! Феликс, ты слышал, у меня нет выбора! Так что извиняй!
Действительно, это выход. Феликс незаконно вломился в чужое жилище, наехал на Романа, вымогал у него деньги. Варя все видела и слышала, она подтвердит. Тем более Феликс в розыске…
Рома вынул из кармана телефон, нашел номер оперативника из МУРа, но тут Феликс подал голос:
— Я ментов не боюсь, но время на них терять не хочу. Мы можем договориться.
Он должен был осознавать свое поражение, но на Романа смотрел как победитель и договор предлагал ему как в высшей степени одолжение. Но это всего лишь хорошая мина при плохой игре.
— Договориться?!
— Ты мне ничего не должен, — продолжал снисходительно усмехаться Феликс. Как будто он не подписывал капитуляцию, а принимал ее.
— Я тебе и так ничего не должен!
— Ну, не должен и не должен.
— А машину кто мою сжег? А ресторан?
— Ну, звони в ментовку. Только доказательств у них нет. И через пару дней я буду на свободе. А может, через десять дней. Или даже через месяц! За каждый день — с тебя по «лимону»…
— Ну, ты и козел! — Роман от всей души врезал Феликсу по морде, и на этот раз Степа не помешал ему. — Разберется он…
Вдруг Роман вспомнил про фальшивые красные «корочки» с золотым тиснением и нашел их. Действительно, удостоверение сотрудника полиции, но это был совершенно пустой бланк, причем фальшивый. За такое Феликса точно не накажут.
И к «липовой» ксиве не придерешься, и «ствола» у Феликса нет, а за незаконное проникновение в жилище, если не было насилия, много не дадут. А насилия как такового не было. Зато Романа могли привлечь. Обезвредить Феликса он мог, но истязать его — не имел права. Как бы самому за решетку не угодить…
— Может, мне с тебя три «лимона» скачать? — в раздумье спросил Роман.
— Попробуй, — ухмыльнулся Феликс.
— А ты что, чересчур крутой? Кого ты представляешь?
— Я сам по себе.
— Сам по себе? Да нет, слишком борзый ты для этого. Или отмороженный? Если отмороженный, то поверю.
— Плевать, что ты думаешь.
— А я думаю… Отморозки — это бешеные собаки, вас отстреливать надо.
— Ну, давай, начинай. Покажи, как ты честных людей «мочить» умеешь! — хмыкнул Феликс.
— Показал бы, да руки марать неохота!
— Ну, ну…
Роман и мог бы грохнуть этого ублюдка, но, увы, нельзя этого делать. Тогда и его «быка» придется «мочить». Причем на глазах у Вари. Да и Степа наверняка против такого исхода, как бы он в свидетели не записался в знак протеста. А в тюрьму Рома не хотел. У него сытая отлаженная жизнь, и менять ее из-за какого-то урода на тяготы и лишения — глупо и бессмысленно. А за машину он уже получил полную страховку, и пожар в ресторане катастрофой для него не стал.
— Значит, я ничего тебе не должен? — спросил он.
— Нет, — четко ответил Феликс.
Он смотрел на Романа с насмешкой, но глаза в сторону не отводил. Значит, ему можно верить. А понты пусть колотит, это единственное, на что он сейчас способен.
— Ну ладно, пусть будет так. И чтобы я тебя никогда больше не видел.
— Договорились.
— Я знаю, ты срок мотал.
— И что?
— Надеюсь, ты «петухом» не был?
— Само собой.
— Значит, твоему слову можно верить.
— Можно. Давай, развязывай. Не бойся, бодаться не буду.
Именно этого Захарский и боялся, но Феликс не стал брать реванш. Роман и сам мог сильно ударить, к тому же у него травмат, но все-таки основным сдерживающим фактором был Степа. Развязывая своего «быка», Феликс не без опаски посматривал на этого парня.
Беспредельщики убрались, и Роман не смог сдержать вздох облегчения.
— Кто это был? — первой подала голос Варя.
— Отморозки, — скривился он. — Тачку свою под удар подставили, плати, давай. Сначала двести пятьдесят штук, потом «лимон», потом три… Нашли, кого на счетчик ставить!
— Кого? Ты что, правда был бандитом? — с осуждением и даже неприязнью посмотрела на него Варя.
— А в наше время все, кто бизнесом занимался, были немного бандитами. Не будешь крутым, сожрут!
— Ну, это да, — кивнул Степа. — С волками жить…
Внешне он казался простоватым парнем, в чем-то даже наивным, но ведь Роман уже знал, чего он стоит.
— А ты с какими волками жил? Где так махаться научился?
— Ну, в поселке у нас весело было, стенка на стенку, все такое. Ну, карате занимался, чтобы не сожрали…
— В армии служил?
— Было такое.
— Где?
— Да так… Машину тебе, значит, сожгли, да? — с искренним сожалением спросил Степа.
— И машину, и кабак.
— Машину сожгли — это плохо.
— А кабак?
— Ну, и это плохо, — пожал плечами парень.
— Кабак — чешуя, а машину жалко, да? — усмехнулся Рома.
— Машину жалко, — кивнул парень. — Машина, она живая…
— Машина живая?
— Ну, душа у нее есть…
— Ты это серьезно? — приятно удивился Рома.
— Сейчас нет настроения шутить, — без тени юмора посмотрел на него Степа.
— Профессия у тебя есть?
— Ну, я водителем работал. И слесарить могу. У меня «девятка» своя, сам из хлама собрал.
— Сам собрал, — подтвердила Варя.
— И машину хорошо водишь?
— Ну, я бы не стал говорить, что хорошо.
— Почему?
— А вдруг сглажу! — совершенно серьезно сказал Степа.
— Водителем ко мне пойдешь?
Рома не очень жаловал телохранителей. От мелочи он мог и сам отбиться, а если кто-то серьезный на него наедет, то никакая охрана не поможет. Вот если окружить себя преданными людьми, готовыми на все ради босса, но где таких возьмешь? Частные охранные агентства предоставляют «шкафы», которые годятся только для мебели…
Но после того, как Феликс распустил руки, уложив его на пол, Роман готов был обзавестись такой «мебелью». Отморозкам веры нет, поэтому Феликс мог наехать снова. Но решится ли он на это, если с ним будет Степа? Феликс уже знает, чем может закончиться встреча с ним. А на огнестрел он не пойдет, потому что при всей своей отмороженности меру знает. И ментов побаивается.
— Ну, не знаю, — замялся Степа.
— Чего так?
— Да не хочу я по блату.
— Чего так?
— Да напрягает.
— Кого напрягает?
— Ну, меня. Как будто я что-то должен.
— А если не по блату, то ничего не должен? Работать хорошо не должен?
— Должен.
— Тогда какая разница?
Степа многозначительно промолчал. Дескать, разница по-любому есть, но развивать эту тему не хочется.
— Может, ты Феликса боишься?
— Феликса боюсь? — задумался парень. — А я что, должен его бояться?
— Ну а вдруг он снова наедет!
— Он же слово дал.
— А ты ему веришь?
— Да нет, верить никому нельзя. Но Феликса я не боюсь.
— Восемьдесят тысяч тебя устроят? — спросил Роман.
Он мог бы предложить вдвое меньшую сумму, как того заслуживал обычный водитель. Но ведь Степе придется выполнять еще и обязанности телохранителя, и он рано или поздно это поймет. Вряд ли попросит прибавку, не тот у него характер, но в трудную минуту может просто-напросто отойти в сторонку. Этот парень только кажется простаком, а извилины у него заточены под реальную жизнь, и это нужно учитывать в общении с ним.
— Ну, можно, — небрежно растягивая слова, сказал Степа.
— Значит, договорились?
— Договорились. — На этот раз ответ прозвучал на удивление четко.
— Смотри, если вдруг какие-то проблемы, я на тебя надеюсь.
— С Феликсом проблемы? Да, можете рассчитывать на меня, — перешел на «вы» Степа.
Все правильно, водитель не должен обращаться к своему шефу на «ты» и по имени без отчества. Хорошо, что Степа это понимал.
Светлые, идеально прямые волосы, красивые глаза, правильные, выточенные черты лица, пухлые, четко очерченные губки. И фигурка идеальная — узкие плечи, тонкие руки, высокая грудь среднего калибра, длинные стройные ножки. И под одеждой никаких изъянов… Не девушка, а само совершенство.
Феликс хорошо помнил, как впервые увидел Юлю. Она стояла на троллейбусной остановке, а он проезжал мимо. Серенькая курточка на ней, старые джинсы, выражение лица вроде бы уверенное, но даже издалека можно было заметить растерянность во взгляде. Он понял, что девочка совсем недавно приехала в Москву. Так оно и оказалось…
Он подъехал к ней на крутом «мерине», весь из себя, и она просто не смогла устоять перед ним. Правда, два дня сопротивлялась, изображая из себя нецелованную девочку, но в конце концов он раскрутил ее на постель, где она и показала себя во всей красе.
Тогда ему казалось, что он влюблен в нее. Юля и сейчас казалась ему совершенством, но, увы, нет уже той остроты ощущений. Черты лица, фигура — все в идеале, но это какой-то стандартный эталон красоты. Пресное все какое-то… То ли он высосал из нее соль земли, то ли этого ничего и не было.
Нет, Юля устраивала его по всем статьям. Тихая, спокойная и от жизни многого не требовала — семья, квартира, машина, ну, и достаток в доме. Дворцы и яхты Юля благосклонно оставляла другим. И нетупая она, как это случается и с блондинками, и с брюнетками, — любой разговор поддержать может. И хозяйка хорошая. И в постели все зашибись… Только вот почему-то хочется гульнуть от нее. И Феликс даже знает, с кем.
Варя, любовница лоховатого Ромы Захарского, не такая красивая, как Юля, и фигура у нее неидеальная, но что-то было в ней манящее. Феликс с удовольствием крутанул бы с ней… если бы она сама вдруг пришла к нему. А ехать к ней, напрягаться как-то не очень хотелось. Во всяком случае, сейчас…
Сегодня он устроил себе выходной. Вчера с Юлей гульнул в ночном клубе, там зарядился с ней убойным коктейлем, здесь, в постели, они оторвались, а сейчас у них отходняк. Юля еще как-то нашла в себе силы подняться, разогреть на обед вчерашнюю стряпню, а он лежит в кровати, как овощ на грядке. Но ничего, сейчас он выдернет себя, будет обед с пивом, ну, а там Юля начнет к нему приставать, и вряд ли он ей откажет…
— Кушать подано! — донеслось с кухни.
Именно в это время в дверь позвонили.
— Кого там принесло? — скривился Феликс.
Он потянулся за пультом дистанционного управления, включил телевизор, вывел на экран картинку с камеры видеонаблюдения. И, забыв о похмельном недомогании, салагой соскочил с кровати.
Когда-то он всерьез учился тому, чтобы все делать быстро и ловко. И машины угонять наловчился, и нож выхватывать, и молниеносно орудовать им. Потом и стрелять так же быстро научился. Ну, и одеться за двадцать секунд — для него не проблема. И еще Юле бросил халат, велев ей оставаться на кухне.
Сам Злой к нему пожаловал, и он должен достойно встретить уважаемого гостя.
Внешне Михаил Севастьянович не производил впечатления человека злого и жестокого. На добряка он тоже не смахивал, но и ничего пугающего в его облике не было. Злым и жестоким он был в душе, и его темная сила могла выходить наружу через глаза, если он хотел этого. Взгляд у него обычно спокойный, но если он злился, в глаза ему лучше не смотреть.
Крупная, с проплешинами, голова, неправильные и грубые черты лица, короткий нос картошкой, выбритый до синевы подбородок. Костюм на нем дорогой, но сидит на нем, как армяк на крестьянине. Пиджак мятый, мешковатый. И пахнет от него почему-то тройным одеколоном.
— Чего так долго? — недовольно спросил Злой. Он еще даже не рассердился, но от него уже идут тяжелые, угнетающие волны.
— Так это, пока оделся. Проходите, Михаил Севастьянович.
Он уже немолодой, далеко за сорок ему. Но будь Злой примерно одного с ним возраста, Феликс все равно не решился бы обращаться к нему на «ты». Авторитетный он человек, сильный как по духу, так и по своим возможностям. И еще он очень много сделал для Феликса. На зоне из дерьма его выдернул, правильно жить научил, здесь, на воле, к реальному делу пристроил.
Злой хоть и не смог выбиться в законные воры, но авторитет у него солидный. В Москве с ним очень серьезные люди считаются.
— Обедать будете?
— Да нет, я сыт.
— Ну, тогда я свою половину погулять отправлю.
Злой опустился в кресло, поставив между ног свою тросточку.
Его телохранитель остался в прихожей, но так Феликс не собирается нападать на своего босса. Он же не враг себе…
Феликс отправился к Юле, объяснил ситуацию, давая понять, что предстоящий разговор не для ее ушей, и попросил ее немного прогуляться, а заодно сходить в супермаркет и купить выпивки. Согласилась она с явной неохотой, хотя поперек и слова не сказала.
Он зашел в гостиную, закрыл за собой дверь.
— Как насчет аперитивчика?
— Ты что, под кайфом? — покручивая на пальце массивную золотую печатку с черепом, внимательно посмотрел на него Злой.
— Ну, вчера с подругой зажгли…
Феликс никогда не разговаривал с боссом насчет своей личной жизни, даже где живет, не говорил. Но Злой и без того все знал. Не тот он человек, который пускает дела на самотек.
— Если с подругой, то хорошо… Что у тебя с носом?
С носом проблемы — хрящ сломан. Пять суток пришлось носить в ноздрях специальные тампоны, чтобы на носу не сформировалась костная мозоль. Только вчера Феликс вздохнул с облегчением, по этому поводу и надрался на радостях.
— Ну, вы, наверное, в курсе…
Он мог бы сочинить на ходу какую-нибудь байку, но Злой очень не любил, когда его водят за нос. Если его и можно было чем-то умилостивить, то лишь правдой. Хотя и не факт, что это поможет. Он ведь такой, что сначала поблагодарит за правду, а потом ножом по горлу. Причем вскрыть глотку он мог сам.
Злой уже в годах, но выглядит для своих лет неплохо. И ноги у него достаточно сильные для того, чтобы обходиться без тросточки. Но в ней у него спрятан тонкий полуметровый клинок, и он запросто мог полоснуть им по горлу. Запросто и без сожаления. Феликсу однажды приходилось такое видеть. Зрелище, надо сказать, не очень приятное.
— Я-то в курсе, а ты что скажешь?
— Ну, нашла коса на камень…
— Ты же знал, кем был этот мужик.
— А кем он был? Рядовой «бык» в рядовой бригаде.
— А ты не рядовой?
— Ну, если рядовой, то команда нерядовая.
Злой занимался наркотой — своя территория у него для этого, отлаженная система поставок и сбыта. Феликс дурью не торговал, не для этого Злой держал его при себе. Боевая команда у него — он, бригадир, и шесть бойцов в подчинении. Если вдруг возникают какие-то проблемы, Феликс поднимает своих соколов по тревоге и выезжает на дело. И «мокрые» дела приходится решать, не без этого. Феликс по этой части спец.
— К тому же я при делах, а этот — барыга. — Феликс усмехнулся, вспомнив, как Захар пытался созвать на «стрелку» своих старых кентов. Никто не захотел тряхнуть с ним стариной.
— Ну, барыга не барыга, а тебя уделал.
— Так не он же, — вздохнул Феликс.
Он умел смотреть людям в душу, мог прочитывать их. И с Захаром он, в принципе, не просчитался. Считал номера с его «Гелендвагена», пробил информацию по владельцу. Для него это было не так уж и трудно, правда, пришлось раскошелиться. Но так ведь он собирался отбить свою трудовую копейку. И неплохо к этому шел. Джип сжег, затем подъехал к Захару на своем «мерсе», нацепив на него снятый с такой же точно машины номер. Потом сгорел ресторан. Что ни говори, а его пацаны работу свою знают. Только вот потом прокол вышел.
Феликс хорошо знал, какой эффект производят на жертву внезапные появления палача. Потому и заявился в дом к любовнице Захара. И мужика прессанул конкретно, но появился какой-то Степа, будь он неладен.
Сколько помнил себя Феликс, столько он и учился драться. Сначала старший брат карате с ним занимался, потом он в секцию бокса записался, затем кикбоксингом увлекся и в зоне время не терял. Там он был бойцом у Злого, в свите которого ходил обладатель четвертого дана по джиу-джитсу, а там не только удары, но и конкретная бросковая техника. Захар тоже неслабый боец, но Феликс уделал его, что называется, одной левой. И со Степой думал, что справится, а тот сначала Гурия уделал, а потом и самого Феликса срубил.
— А кто?
— Ну, пацан какой-то появился. Он, по ходу, в спецуре служил. Техника у него реальная, в спортзале такую не поставят.
— И что теперь? — пронзительно посмотрел на него Злой.
Феликсу стало не по себе, но именно этот взгляд и подсказал ему правильный ответ.
— Ничего. Я же слово дал, никаких больше наездов.
— А то, что нос тебе сломали?
Феликс — хозяин своему слову, и если захочет, то заберет его обратно. А он хочет. Не должен был Захар бить лежачего, а нет, распустил руки. Но Феликс пока ничего не предпринимал.
— Ну, хотелось бы за это спросить, — пожал он плечами. — Но так далеко можно зайти.
— А ты не далеко зашел? Что ты там сжег?
Феликс верил в своих пацанов, но при этом знал, что кто-то из них сливает Злому, и ничего не мог с этим поделать. Да и не пытался. Злой ведь и по рукам может дать, если его человека тронуть.
— Ну, это не я.
— А кто?
— Ну, в принципе, моя работа. Но так ведь менты ничего не докажут.
— А если за жабры возьмут?
— Так они меня не особо ищут. А если найдут, какие у них доказательства?
— А если вдруг?
— Ну, сдавать я точно никого не сдам.
— Не сдашь. А если ты у ментов под колпаком?
— Да нет, это для ментов мелочь. Да и не пасут меня, пацаны проверяли.
— Точно?
— Точно, — уверенно кивнул Феликс.
— Опасную игру ты затеял. Мог бы и спалиться. Тебе что, денег не хватает?
— Ну, «лимон»-другой лишним бы не стал. Да и не в том дело.
— А в чем?
— Да как-то спокойно все стало, адреналина не хватает.
Действительно, за последние полгода не было ни одного серьезного дела. В прошлом году Феликс только успевал подпрыгивать — то одни наедут, то другие, а это «стрелки», разборки, вплоть до трупов. И еще «мокрые» заказы косяком шли, а это дело серьезное. Если чисто для запугивания «замочить», то это не проблема, а если надо по-тихому сработать, под несчастный случай, так тут без фантазии никак. А там, где творческий подход, там сложности с реализацией. Но Феликс поднаторел в этих делах, потому что Злой ценит его и уважает. И даже многое ему прощает. Хотя и не забывает предостерегать.
— А без адреналина никак? — понимающе усмехнулся босс.
— Без адреналина хватку потерять можно.
— Будет тебе адреналин.
— Ну, отлично! — Феликс не упустил случая изобразить приступ восторга.
Он реально уважал Злого, но и боялся его не меньше, поэтому старался не упускать случая выказать ему свою преданность. И это его не унижало, потому как преданность его не рабская. Слишком уж он уважал себя, чтобы стелиться перед боссом. Если вдруг надо будет, он «замочит» его, не задумываясь. Но зачем ему это? Злой ценит его, а потому и расплачивается за работу по полной.
— Скажу, что надо делать, — покачал головой босс. — Но сначала ты должен дать мне слово, что забьешь на этого Захара.
— Да я забил. Я же не какой-то отморозок. А что такое?
— Он справки о тебе наводил. Есть у него там один знакомый. Толком он ничего не узнал, но волна пошла. Слабенькая такая волна, но волна. И слух пойдет, что ты на конкретных людей наезжаешь. Как ни крути, а Захар из нашего мира, он по понятиям жил. Знаешь, сколько по Москве таких бывших, как он! И у многих конкретные связи. Это не ты на Захара наехал, это мы на него наехали. Скажи, мне нужна головная боль на пустом месте?
— Никому она не нужна. И я все понял.
— Это хорошо, что ты понял. Меру надо знать, Феликс, а то ведь и сам нарвешься, и дело завалишь. Заканчивай свою самодеятельность.
— Уже закончил.
Какое-то время Злой проницательно смотрел на него, затем покачал головой и с недоверием сказал:
— Да нет, что-то зреет у тебя в голове. Ну да, банк не снял, в нос получил. Но ты про это забудь. Я ведь если узнаю, то разговаривать с тобой не буду.
— Забыл.
— Тогда о деле. Талибы у нас тут какие-то залетные объявились. Не буду говорить, кого они кинули, но дело было. Товар у них отличный, и деньги они за него реальные получили. Только деньги вдруг фальшивыми оказались. Короче, стрельба была, четыре трупа. Талибы эти и товар забрали, и деньги, реальные деньги. Хотя и не факт. Может, и реальный кидок был. Эти таджики на нас вышли, нам товар предлагают. Думают, что мы не в курсах насчет кидка. Короче, надо пробить ситуацию. Возьмешь этих деятелей в оборот, узнаешь про них все, что можно. Мы выйдем с ними на сделку, а ты будешь держать их на прицеле. Если вдруг дернутся, сразу вали!
— Может, их сразу завалить? До сделки. Ну, чтобы шума не было. Их сделаем, товар заберем.
— Нет, мне нужно знать, как они себя поведут. Если кидка не будет, значит, мне лажу скормили, а за это будет спрос, — начал злиться босс. Но злился он на кого-то, не на Феликса.
— Для кидка фальшивые баксы нужны. Если они есть, то и кидок будет. Это дело на месте можно проверить, еще до сделки. Если есть, «замочим» козлов, и все дела. Без шума и пыли «замочим».
— Ну, можно и так.
Не хотел Злой соглашаться с ним, но вынужден был пойти на это. Ведь Феликс предложил ему куда более безопасный вариант. На «стрелке» таджики будут на стреме, и неизвестно, сможет ли Феликс их переиграть. Всякое ведь может быть. Не так фишка ляжет, и все. Гораздо легче с ними можно решить, когда они будут на расслабоне. Выйти на их схрон, устроить проверку, желательно тайную, а там уже принять решение. У Феликса большой опыт, он в любую щель пролезет.
— Как на этих чертей выйти?
— Есть одна зацепка. Что там у тебя на обед? — спросил вдруг Злой.
Феликс предложил вчерашние котлеты и только что сваренные макароны на гарнир. И еще он предложил виски. Злой от выпивки отказался, но потом передумал. Юля вернулась домой, увидел ее и передумал. Он ничего по ее адресу не сказал, даже взгляд на ней не задержал, но Феликс понял, что Юля ему очень понравилась.
Старый он хрыч, но по бабам ходок! Жены у него нет, зато любовниц меняет одну за другой. Во всяком случае, так говорят, а слухи, как известно, на пустом месте не рождаются. Как бы он Юлю не попытался закадрить…
Кто-то воевал, а кто-то бизнесом в это время занимался, магазины открывал, дома себе строил. Одни умирали от вражеских пуль там, на Кавказе, а другие жировали здесь, в Москве.
Степан зачищал Аргунское ущелье, а Роман Захарский в это время дом свой под Москвой строил. У него сейчас ни кола ни двора, а у его шефа — коттедж в элитном поселке, бизнес, машины, о которых можно только мечтать.
Именно к этому коттеджу Степа и вез Захарского. Машину он поставит в гараж, а сам пойдет в баню. Не в том смысле, что его туда посылают, живет он там, в комнате на втором этаже.
Степану приходилось умирать. И ножом его в спину били, и осколком живот резало так, что кишки приходилось руками собирать. А каким злым он был, когда в армейскую свою бытность с войны попадал в мирную жизнь! Он жизнью своей рисковал, а кто-то с бабами в это время гулял. И только после увольнения он понял, что злиться ни на кого не надо — не смешно это, но точно глупо. У каждого своя судьба, и кому какая карта ляжет, тот так свою жизнь и проведет… Может, потому и не заладилась его жизнь на гражданке, может, потому и записался на контрактную службу, в часть обратно вернулся.
В прошлом году Степан уволился. Понял вдруг, что служба в мирное время не для него, и подал рапорт. Вернулся домой, устроился на работу в автосервис, а потом сестра позвала его в Москву. Там, говорит, зарплата больше. Ну, Степан и приехал.
Зарплата здесь действительно солидная. Восемьдесят тысяч в родном поселке за месяц точно не заработаешь. За год, если экономить, может набежать очень солидная сумма. Через пару лет такой работы Степан мог вернуться домой и построить дом, как он этого хотел. Построить дом, посадить дерево и вырастить сына… Правда, сына еще родить надо, а для этого нужна женщина. С этим у Степана пока глухо. Не попалась ему еще девушка, с которой он хотел бы связать свою судьбу. Но ему всего двадцать шесть лет, у него все впереди. Его отец в тридцать восемь женился, и ничего. Семьей обзавелся, дом построил, сына воспитал. И у Степана все это будет.
А то, что в бане жить приходится, не беда. Может, и скучно там, зато условия более чем приличные, даже лучше, чем в гостиничном номере. К тому же за комнату платить не надо, а это серьезная экономия, и машина всегда под рукой.
А машина у Захарского крутая — новенький «Гелендваген», водить такое чудо — одно удовольствие. А если еще за это и деньги платят…
Но платили Степану не столько за вождение, сколько за охрану, и он прекрасно это понимал. Более того, готов был рисковать своей жизнью, не привык халтурить.
— Оп-ля! Это что такое? — всколыхнулся Роман.
Посреди дороги, перегораживая путь, стоял грузовик с высокой будкой. А место безлюдное — с одной стороны речка с заболоченной поймой, с другой — березовая роща. Ни одного дома рядом, хотя почти на всем протяжении от Москвы до коттеджного поселка — застроенная территория. Уж не засада ли это?
Машина чуть наклонена набок. Мужик со снятым колесом возится. Такая проблема может возникнуть у всякого, но что, если это какая-то ловушка? Вдруг тот же Феликс на тропу войны вышел? А он, если верить Роману, любит появляться в самых неожиданных местах.
Степан остановил «Гелендваген», не доезжая до грузовика метров пятьдесят, вышел из машины, осматриваясь по сторонам, подошел к водителю. И ничего с ним не произошло. Водитель оказался обычным, затурканным жизнью трудягой. Колесо у него лопнуло, потому и машину повело.
Можно было предложить ему помощь, чтобы он поскорее освободил дорогу, и Степан обязательно бы это сделал, если бы не служба. Подозрения он вроде бы отвел, но опасность все-таки оставалась, и, чтобы вовремя отреагировать на изменение в обстановке, ему нельзя отвлекаться.
Он вернулся в машину, заблокировал двери.
— Что там? — настороженно спросил Роман.
— Да колесо лопнуло. Сейчас запаску поставит и съедет.
— А мы ждать будем?
— Ну, если есть объездной путь, то можно и не ждать.
— Есть объездной путь, но это три дня лесом, три дня раком.
Действительно, был такой путь, но Роман не знал, можно ли по нему проехать. На всякий случай он ознакомился с картой местности, но ведь неизвестно, насколько она точная. Дорога грунтовая, лесная, может, ее давно уже не существует. Да и зачем искать лиха, если тут работы максимум на пять минут?
— Я тут насчет лицензии охранника пробиваю. — Роман зажег сигарету, глубокого затянулся и быстро выпустил дым. Влево глянул, вправо. Тревожно ему на душе, а ведь Феликс уже недели три как исчез из виду. — Это такой геморрой. Свидетельство об окончании курсов получить, потом экзамен. А экзамен менты принимают. А надо на шестой разряд сдать, только тогда право на оружие дадут. Ну, и еще куча документов…
— Геморрой, — кивнул Степан. Он знал, что шеф собирается вооружить его, и, в принципе, не возражал.
— А в жизни всякое бывает.
— Трудно жить без пистолета, когда у соседа пулемет.
— Вот и я о том же… А если вдруг в этого соседа стрелять придется?
— Всякое может быть.
— Хорошо, если он не прав по всем статьям. А если тебя в превышении обороны обвинят?
— Ну, и такое может быть.
— Тебе это надо?
— Нет.
— Не, лицензию я пробью. Все продается, все покупается, вопрос только в цене. Из твоей зарплаты вычитать не буду, не переживай. Только вот вопрос, нужен ли тебе легальный «ствол»? Может, тебя «левым» «стволом» подковать?
Общаясь с Романом, Степан все больше убеждался в том, что не просто бизнесменом он был в прошлом, а бандитом. И жаргон соответствующий, и манеры. Особенно это перло из него, когда он волновался, как сейчас. Да еще и жена его это подтвердила, в пылу семейной ссоры назвав его бандитом. Не в шутку назвала, а всерьез. Бандюком был, сказала, бандюком и остался.
Милые бранятся — только тешатся. Только не милые они, Роман и Маргарита Захарские, не живут они, а терпят друг друга. И нетрудно понять, почему Роман завел себе любовницу.
Только вот плохо, что любовницей оказалась сестра Степана. Варваре муж нужен, а не спонсор. Это больная для него тема, но поднимать он ее не станет. Вот если вдруг Роман обидит сестру, тогда он скажет ему все, что о нем думает. И не только скажет…
— Зачем?
— Ну, с легальным «стволом» тебя по пуле могут вычислить, а если «ствол» «левый», то меньше шансов.
Степан понимал, о чем речь. Легальные пистолеты отстреливаются, данные о них заносятся в специальную пулегильзотеку. А нелегальное оружие потому так и называется, что у него нет законного владельца — в случае убийства одной баллистической экспертизы будет мало.
Только непонятно, зачем Степану такой «ствол».
— Я же отстреливаться буду, а не нападать, — покачал он головой.
— А если нападать придется? — пристально посмотрел на него Роман.
— Зачем?
— Ну, лучшая оборона — это нападение.
— А от кого обороняться? От Феликса?
— Ну, хотя бы от него.
— Убить его надо?
— Ну, а вдруг?
— Нет, я в такие игры не играю.
— Варя говорила, что ты воевал.
— И что?
— В спецназе, да?
— Неважно…
— Людей убивал?
— Бандитов, — уточнил Степан.
— А Феликс, по-твоему, не бандит?
— Это у вас нервное, Роман Дмитриевич, — глядя, как отъезжает к обочине грузовик, ответил Степан. — Сейчас приедем домой, примете горячую ванну и успокоитесь.
Он плавно тронул машину с места и поехал дальше. До поселка осталось всего пару километров.
— Да нет, это ты успокойся, парень, — криво усмехнулся Роман. — Это я тебя на вшивость проверял.
— Я так и понял, — кивнул Степан.
Да, ему приходилось убивать, и он хорошо умеет это делать. И лучшая защита — это действительно нападение. Нервничает Захарский, страшно ему — вдруг Феликс нанесет удар и поставит его этим на колени. Но ведь можно и самому нанести превентивный удар. Чужими руками…
Можно было понять Захарского, но Степан к нему в киллеры не нанимался. Так что пусть оставит свои желания при себе, а то ведь и без водителя можно остаться…
Парилку Степан любил. С веничком или без него — не важно, главное, чтобы жару побольше. Сначала сухой пар должен разогреть кости, затем на раскаленные камни выливается ковшик воды, чтобы кожу ошпарило и пот вышибло.
Сауна у шефа отличная, и, главное, Степан мог ею пользоваться в свое удовольствие хоть каждый день, лишь бы порядок оставался. Ковшик с водой уже под рукой, надо только капнуть туда эвкалиптового масла для забористости.
Степан уже собрался плеснуть воду на каменку, как дверь вдруг открылась.
Он с легкостью мог стрелять из автомата с одной руки, причем довольно метко — настолько у него крепкие мышцы. И человека убить рука бы не дрогнула. Но сейчас пальцы вдруг разжались, и ковшик с водой бухнулся на пол.
На пороге стояла Маргарита Викторовна, хозяйка дома. И стояла она в чем мать родила. Волосы распущены, плечи расправлены, грудь, насколько это возможно, приподнята. А бюст у нее большой, с коричневыми, бросающимися в глаза сосками. Полная она женщина, жир на животе, но стояла она так, что все складки разгладились. Степан в недоумении открыл рот, с затаенным восторгом глядя на женщину.
Он ничего не имел против худых девушек, но нравились ему те, которые — кровь с молоком. Мясо на костях должно быть, а не сухожилия. И мясо, и упругий жирок… Маргарита Викторовна, можно сказать, была в его вкусе. Но, во-первых, она жена шефа, хозяйка этого дома, а во-вторых, возраст у нее. Степан и сам уже немолод, но Захарская старше его лет на десять. Впрочем, все это не мешало смотреть на нее с восхищением. И с оторопью…
Маргарита Викторовна удивленно вскинула брови, глядя на Степана. Дескать, не ожидала она его здесь увидеть. Но смущения в ее глазах не было, не закрыла она пугливо дверь и сама перед ним не закрылась — как будто не голышом стояла, а в деловом костюме.
— Ты что здесь делаешь?
— Так Роман Дмитриевич разрешил. — Степан присел, поднял с полу ковшик и закрылся им, насколько это было возможно.
Полночь уже, поздно, к этому времени жизнь в доме Захарских замирает. И сауной уж точно никто не пользуется. Тем более будний день сегодня…
Была бы каменка электрической, вопросов бы не было. Включил рубильник и жди, когда парилка прогреется. А так печку растопить надо, дровишек натаскать, огонь поддерживать, потом еще и убрать за собой. Дело это для Степана несложное, но все равно напрягаться надо. Захарских эта возня уже утомляет, потому и баньку они раз-два в месяц топят. Первое время, когда ее построили, они каждую неделю здесь парились, а потом приелось им это дело. Потому и удивительно, что Маргарита Викторовна вдруг решила помыться здесь, причем в ночь на будний день.
Ведь знала же она, что банька не сама по себе натопилась. Если дым здесь коромыслом, значит, кто-то уже парится. Кроме Степана, некому здесь быть, а она глаза удивленные делает.
Может, решила, что Степан уже спит? Но в таком случае она могла поинтересоваться, где он. А может, все знала и нарочно пришла сюда?
— Роман Дмитриевич разрешил, — передразнила его женщина.
Ее ничуть не смущала собственная нагота, но при этом она смотрела на Степана без всякого заигрывания. Как будто не мужчина он, а женщина, причем подчиненная ей.
— Ну, если нельзя, то я пойду.
Степан попытался выйти, но Захарская даже не шелохнулась, чтобы пропустить его. А она стояла в дверях, и мимо нее так просто не пройдешь. А непросто — это надо прижиматься к ней, огибая. На это Степан пойти не мог, поэтому остановился.
— Почему нельзя? Если Роман Дмитриевич разрешил, то можно. Он к твоей сестре поехал, да? — с сарказмом спросила она.
— К моей сестре? Поехал?! Его что, дома нет?
— Нет. Друг ему позвонил, сказал, что проблемы у него. Но я-то знаю, какие у него проблемы, — язвительно улыбнулась Захарская. — Или ты думаешь, что мне неизвестно про твою сестру?
— Ну, может, и известно, — неловко пожал плечами Степан.
— Только вот не понимаю, почему Роман Дмитриевич тебя с собой не взял? Может, у вас какой-то коварный план? — Она вдруг шагнула к Степану, одну руку положила ему на плечо, другой взяла за подбородок, направляя голову так, чтобы он смотрел ей в глаза. — Может, ты должен совратить меня?
— Я?! Вас?!
— Ну, а что? Мы с тобой ложимся в постель, Рома приезжает, застукивает нас вместе и разводится со мной. Чтобы затем жениться на твоей сестре. И ей хорошо, и тебе, или я не права?
— Да нет у нас никакого плана! — мотнул головой Степан.
— А вдруг?
— Да нет ничего…
— Тогда почему Рома тебя с собой не взял?
— Не знаю. Поздно уже…
— А ты что, кисейная барышня? Тебе по ночам работать нельзя?
— Можно.
— Тогда в чем дело? — Чем больше злости он слышал в ее голосе, тем сильнее она прижималась к нему.
— Я не знаю… Я уже все, мне пора…
Степан попытался уйти, но она поймала его за руку.
— А как же ваш план? Удобный случай, ты не находишь? — Взгляд ее замаслился, голос насытился игривыми нотками. Она больше не злилась на него.
— Нет никакого плана.
— А вдруг появится? Вдруг Роман Дмитриевич попробует поймать меня на живца? А живец у тебя хороший, мне нравится…
— Когда попробует, тогда и поговорим.
— Вот видишь, я добилась своего. Ты предупредишь меня, если вдруг что, да?
— Ну, я не думаю, что так будет.
— Да, но ты же меня уже совращаешь. — Она приложила к своему бюсту его руку.
А он стоял, как истукан, не зная, что делать.
В какой-то степени эта женщина нравилась ему, да и Захарскому не раб, и его барского гнева не боялся. Если вдруг что, просто уволится, и все… Но ведь он человек, и у него есть понятия о чести.
— Я не совращаю.
— А что твои руки делают у меня на груди?
Степан отдернул руки, вызвав у Маргариты нервно-веселый смех.
— Я пойду.
— Пойдешь расскажешь Роме? — ехидно спросила она, снова поймав его за руку.
— Не расскажу.
— Точно не расскажешь?
— Точно, — спокойно и уверенно ответил он.
— Я тебе нравлюсь? Как женщина нравлюсь? Только честно! — Захарская с надеждой смотрела на него.
— Если честно, то нравишься.
— Ты меня хочешь?
— Да.
— Так в чем же дело?
— Нельзя.
Захарская вдруг подобралась, нахмурилась и, надменно глянув на него, произнесла:
— Все правильно, так и должно быть. Считай, что проверку ты прошел. Теперь я в тебе уверена, можешь работать дальше.
Она приложила к щеке Степана указательный палец, нажала на него, отвернув от себя его голову, и вышла из парилки, закрыв за собой дверь. С гордым видом вышла, но при этом с разочарованием в душе. Не оправдал Степан возложенных надежд… Зато проверку выдержал.
Только не было никакой проверки на вшивость, и Степан прекрасно это понимал. Захарская реально собиралась сделать его кучером для тела. Но ведь это мелочь по сравнению с тем, чего хотел от него ее муж. Ей нужен был зависящий от нее любовник, а ему — персональный киллер. И у нее «проверка», и у Романа, но ведь хорошо, что Степан все это выдержал. Для него хорошо, а личные проблемы своих работодателей за свой счет он решать не намерен.
Время и лечит, и успокаивает. Если очень сильно понравилась какая-то вещь, но есть сомнения, нужна она или нет, надо выждать время и тогда уже решать, брать ее или нет.
Впрочем, к Варе Феликс не очень-то и стремился. Она-то, конечно, хороша собой, но по ней он точно не страдал.
Он мог бы обойтись без нее, но в нем не унималась злость на ее любовника. Феликс всерьез пытался забыть свое поражение и заглушить в себе жажду реванша, но нет, он по-прежнему хотел снять стружку с Захарского. Хотел, но делать этого не будет. Не мог он ослушаться Злого, и все тут…
Но ведь босс не запрещал ему снимать Варю, так что совесть его чиста.
Девушка обошла зал супермаркета, загрузила корзинку и встала в очередь к кассе. Феликс присоединился к ней, две бутылки «Хеннесси» у него в руках, коробка конфет под мышкой.
— Девушка, я вас нигде раньше не видел? — с улыбкой спросил он.
Варя дернулась как подстреленная и испуганно повернулась к нему.
Красивая она сегодня — волосы пышные, головокружительные глаза, манящие губки. Она не такая изящная и утонченная, как Юля, и эталонности в ней поменьше, но ее волнующая энергетика заставляла вибрировать животные инстинкты. Зажать бы ее где-нибудь в темном углу и дать волю своим желаниям. А потом хоть потоп… Но Феликс все-таки человек, и он должен отличаться от животного.
— Ты?!
— Феликс меня зовут. Феликс Жеглов, — улыбнулся он, вспомнив, как представлялся героем Высоцкого.
— Никакой ты не Жеглов, — покачала она головой.
— Нет, конечно… Твоя очередь, — кивком головы показал Феликс на кассу.
— Да, да… — Варя стала выкладывать товар на оплату.
Она расплатилась, торопливо уложила продукты в корзину. Покупок у нее немного, поэтому справилась она с этим быстро, еще до того как Феликс оплатил свой товар.
Она явно стремилась опередить его, и это ей удалось. Но далеко Варя не ушла. Феликс догнал ее, когда она открывала дверь, собираясь сесть в свой новенький белый «Мерседес».
— Подарок? — разглядывая машину, спросил он.
— Подарок.
Дверь была открыта — Варя могла сесть за руль, но не спешила этого делать. Она не была настроена на флирт и боялась Феликса так, словно он только и ждал удобного момента, чтобы бросить в салон гранату.
— Хороший выбор. У тебя есть вкус.
— У Ромы есть вкус… Я поеду? — раздраженно спросила она.
— А меня прокатишь?
— С чего бы это? — недовольно вскинула брови Варя.
— Ты меня боишься?
— Нет.
— А я вижу, что боишься. Рома тебя запугал?
— Ты сам кого хочешь запугаешь. Обманул меня, ворвался в дом. А ведь ты не из полиции! — осуждающе покачала она головой.
— Я из мафии.
— Тем более.
— Тогда был из мафии. А сейчас я вольная птица. Такая же вольная, как твой Рома. Он же тоже был бандитом.
— Я этого не знаю и знать не хочу!
— Но ведь было. И со мной было. Я тоже бизнесом заняться хочу, как твой Рома.
— Я рада за тебя! — Всем своим видом Варя требовала, чтобы Феликс оставил ее в покое.
Это не могло не задеть его самолюбия. Он ведь не какой-то там лох педальный, которого можно так просто отшить. Он крутой парень, причем женщины его любят. Впрочем, он понимал, что Варя не станет бросаться к нему в объятия, и был готов к осаде.
— Верю, что рада, только радости в глазах не вижу.
— Извини, но мне надо ехать.
— И тебе не интересно, что я собираюсь сделать с твоим Ромой?
— Э-э… А что ты собираешься сделать? — дрогнувшим голосом испуганно спросила она.
— Поговорим?
— Ну, поговорим…
Феликс осмотрелся по сторонам, обошел машину со стороны капота и открыл правую переднюю дверь. Варя не хотела, чтобы он подсаживался к ней, но выбора у нее уже не было.
— Я тебя пугаю, — сказал он.
— Пугаешь, — кивнула она.
Варя села в машину, но дверь за собой лишь прикрыла. И ехать никуда не собиралась.
— А почему? Я такой страшный?
— Ты вымогал у Ромы деньги.
— Он меня оскорбил, и я должен был его наказать. Все очень просто.
— Ты сжег его машину и ресторан.
— Это не я.
— Ты!
— Ты в этом уверена? — Феликс пронзительно смотрел на нее. — Или это Рома так сказал?
— Рома сказал, — робко кивнула она.
— Он сказал, а ты поверила…
— А разве не ты?
— У страха глаза велики. И не надо меня бояться. Ты же Рому не боишься, нет? А чем он лучше меня? Ничем.
— Ну, я не знаю…
— А надо знать, прежде чем что-то говорить.
— Ты что-то про Рому хотел сказать, — напомнила она.
— Хотел, — кивнул он. — А ты за него так испугалась, что забыла про себя. Потому и в машину со мной села… Смелая ты девушка. Но глупая. Потому и в любовницах до сих пор ходишь. А тебе замуж пора.
— Не твое дело! — огрызнулась Варя.
— Браво! Мне нравится, что ты перестаешь меня бояться, — весело улыбнулся Феликс.
— Я за Рому боюсь.
— Ну да, ну да, три месяца уже, считай, прошло. Двадцать «лимонов» набежало.
— Сколько?! — возмутилась она.
— Что такое геометрическая прогрессия, знаешь?
— Ты ненормальный!
— Я ведь и твоему брату мог бы предъявить.
— Мог бы?
— Мог бы, но не буду. И Рому твоего не трону. Пусть себе живет. Ты же не презираешь людей, которые умеют честно проигрывать?
— А кто проиграл?
— Я проиграл, — вздохнул он. — И ты меня презираешь.
— Да нет, не презираю. Если ты умеешь честно проигрывать.
— Умею.
— И Рому не тронешь?
— А чего ты за него так переживаешь? Пусть он сам за себя переживает. Пусть ищет меня, пусть находит. Почему он до сих пор меня не нашел? Почему не спросил с меня? Знаешь почему? Потому что трус он.
— Он не трус, — не согласилась Варя. — Просто ты слово дал.
— Ты веришь моему слову? — заигрывающе посмотрел на нее Феликс.
— Ну-у… — замялась она.
— Веришь. Потому что хочешь верить. А хочешь верить, потому что я тебе нравлюсь. Скажи, я тебе нравлюсь?
— Нет.
— Совсем-совсем?
— Я Рому люблю, — совершенно серьезно, без тени кокетства ответила Варя.
Это не могло не задеть Феликса, и он завелся.
— Ну да, любовь зла… Только я не понимаю, что ты в этом трусе нашла?
— Он не трус!
— Трус! — Его покоробил тот энтузиазм, с каким Варя защищала Захарского. — Не был бы трусом, давно бы женился на тебе. Развелся бы со своей женой и женился на тебе.
— У него дети, он не может! — мотнула она головой. Судя по голосу, Феликс задел ее за живое.
— Дети?
— Да, у него две дочери…
— А откуда дети берутся? У тебя такого места нет? Или он там не бывает?
— Замолчи! — краснея, потребовала Варя.
— А что не так? Бывает он в тебе! Потому и «мерс» этот купил…
— Не твое дело!
— Ну да, это его дело. Он тебя обрюхатит, а потом ручкой сделает. Извини, дорогая, но это не мои проблемы. Скажи спасибо за «мерс» и прощай…
— Глупости говоришь!
Варя разволновалась, занервничала. Видно, и сама осознает шаткость своего положения. И залететь она может, и без Ромы остаться. А может, уже и было что-то в этом роде. Может, уже аборт приходилось делать, чтобы Рома ее не бросил…
— Я похож на человека, который может говорить глупости? — холодно посмотрел ей в глаза Феликс.
Какое-то время она в замешательстве и завороженно смотрела на него, затем покачала головой. Нет, он не похож на такого человека, значит, к его словам стоило бы прислушаться.
— Твой Рома трус, поэтому и не может бросить жену. Он трус, поэтому бросит тебя, — отчеканил Феликс.
— Но это неправда! — беспомощно возмутилась Варя.
— Правда! — отрезал он.
— Но это не твое дело.
— Мое. Ты мне нравишься, поэтому мое. Ты мне очень нравишься, поэтому это мое дело. Ты думаешь, что я подъехал к тебе из-за Ромы? Плевать я на него хотел! И двадцать «лимонов» он мне не торчит. Или ты подозреваешь, что я собираюсь тебя шантажировать?
— Шантажировать?
— Ну, есть вариант. Ты спишь со мной, а я снимаю претензии с Ромы.
— Ты слово дал, — покачала она головой, глядя на него большими, полными смятения глазами.
— Не спать с тобой?
— Рому не трогать…
— Так я его и не трогаю. И шантажировать не собираюсь. А с тобой спать буду.
— Но я не хочу!
— А почему тогда улыбаешься?
— Я улыбаюсь?! Не улыбаюсь я!
— В душе улыбаешься… Ты меня хочешь, поэтому и улыбаешься.
— Ты наглый, как танк!
— И наглый, и наехать могу, — кивнул Феликс. — На твоего Рому наеду, если он не оставит тебя в покое.
— Меня?! В покое?! Он должен оставить меня в покое? Я не хочу, чтобы он оставлял меня в покое!
— Я этого хочу. И не собираюсь делить тебя с этим кретином.
— Не будешь ты меня ни с кем делить…
— Правильно, не буду. Я собственник. И однолюб. Если полюбил, то раз и навсегда. И если ты моя, то больше у тебя никого не будет.
— Я не твоя… Я с Ромой… Поэтому делить ты меня с ним не будешь… — ошеломленно смотрела на него Варя.
— Он тебя делит. Со своей женой… Тебе это нравится?
— Нет, — завороженно качнула она головой.
— А я тебя ни с кем делить не буду. Только ты и только я. А «мерс» этот мы отдадим Роме, пусть подавится. Я тебе покруче машину куплю.
— Дело не в машине…
— А в чем?
— Я тебе правда нравлюсь?
— Я тебя люблю.
— Врешь!
— Я человек своего слова, — не сводя с нее глаз, сказал Феликс. — И если я дал слово, то костьми лягу, а сдержу его. А Роме я слово дал. Сказал, что претензий к нему не имею, значит, не имею. Поэтому и к тебе не подъезжал. Думал, пройдет время, и я забуду. Но не смог тебя забыть. И к тебе подъехал. Не выдержал и подъехал. Слово я дал, а претензии к Роме, как видишь, остались. Не из-за денег претензии, а из-за тебя… Но зачем я буду предъявлять ему претензии? Ты просто уйдешь от него, и все. Он даже знать не будет, где ты…
— Как это, я уйду от него?
— Ко мне уйдешь.
— Я не хочу… — уже неуверенно проговорила Варя.
— Хочешь. Только боишься себе в этом признаться. Потому что меня боишься. Но меня бояться не надо. Я только для врагов страшный, но ты же не враг. В чем ты передо мной виновата? В том, что я в тебя влюбился?
— А виновата?
— Виновата… И ты должна искупить свою вину, — с шутливой улыбкой, но с мрачным торжеством в голосе сказал он.
— Как?
— Это непросто, но ты справишься…
Феликс потянулся к Варе, ладонью мягко взял ее за шею, приближая к себе. Она не сопротивлялась и даже не попыталась оттолкнуть его, когда он поцеловал ее в губы…
Непыльная работа, отличная зарплата, бесплатное жилье. Кто скажет, что Степан плохо устроился в Москве?
Жарко в городе, но в машине работает кондиционер, и видеоплеер неплохой боевик показывает. Правда, фильм он смотрел вполглаза. Роман сейчас находился в своем ресторане, но Степан должен не только шефа терпеливо ждать, а еще и за обстановкой вокруг объекта следить. Бесхозные машины его не напрягали, но ему не нравился серебристый «Опель», стоящий метрах в пятнадцати от входа в ресторан. Какие-то люди в нем сидят, чего-то ждут. Уж не Захарского ли выслеживают?
Время шло, а подозрительная машина не уезжала. Степан вышел из машины, незаметно наблюдая за «Опелем». Он увидит или даже почувствует, если люди в нем напрягутся, когда он пойдет в их сторону. Что-нибудь, да выдаст их.
Но люди никак не реагировали на Степана, даже не заметили его. Он прошел мимо машины, боковым зрением осмотрев ее. Два каких-то голубка в ней, воркуют меж собой, манерно жестикулируя. Один брутального типа мужик, другой — женственного. Москва — город грехов, здесь и «голубизной» никого не удивишь, и женщиной, которая сама заходит в сауну к водителю мужа в полном «ню».
Может, Маргарита Викторовна и обиделась, что Степан ее отшил, но виду не подавала. Она вела себя с ним, как будто ничего не произошло. Она умная женщина. И несчастная. Не любил ее муж, и это бросалось в глаза. Может, потому и пыталась найти утешение на стороне.
Степан повернулся и направился к своей машине. «Голубки» продолжали ворковать, не замечая его. Не уловил он реакции с их стороны, но, может, они просто его переиграли. Может, это профессионалы высокой пробы, которых так просто на чистую воду не выведешь. Может, у них там под сиденьем спрятано оружие…
Почти два месяца прошло с тех пор, как Феликс пропал из виду, но вдруг все это время он готовил удар? Ждал, когда Захарский потеряет бдительность, чтобы затем ударить в спину. Да и без Феликса наверняка есть люди, которые хотели бы свести с ним счеты. Бизнес — это как болотная вода: войдешь в нее — и обязательно пиявок нахватаешься.
Степан подходил к машине, когда показался Захарский. Обычно в таких случаях он не покидал салон, чтобы распахнуть перед шефом дверь. Он водитель, а не швейцар. Но сейчас ему нужно было держать в поле зрения «Опель», а, открывая Роману дверь, он мог наблюдать за подозрительной машиной.
Но в «Опеле» на Захарского не обратили никакого внимания.
— Какой-то ты напряженный, — заметил Роман.
— Да тут подозрительные какие-то.
— Кто? Где?
— Уже нигде. И уже неподозрительные… — Степан кивнул на «Опель», мимо которого проезжал. — Ложная тревога.
— Ну, лучше перебдеть. К Варе поехали.
Степан кивнул. Не нравилось ему, что Варя любовничает с женатиком, но с этим пришлось смириться. В конце концов, миллионы людей так живут.
— Значит, киллеров высматриваешь? — спросил Захарский, размышляя над тем, как к этому относиться — всерьез или посмеяться.
— Ну, все может быть.
— Все может быть, — кивнул он. — А тебе даже отстреливаться нечем. Ничего, скоро с лицензией решим, и «ствол» у тебя будет.
Степан усмехнулся, намерение у Захарского благое, да только исполнение хромает. Тут ведь не только суетиться надо, но еще и платить.
— Ну да, будет.
— Нет, я серьезно. Слушай, а может, тебе курсы охранников пройти? Ну, днем со мной, а вечером — курсы. Я оплачу…
— Можно.
Действительно, чего там химичить, если право на служебно-боевое оружие можно получить законным путем?
— Я домой и без тебя могу ездить. Ну, и обратно. У Вари пока поживешь. А что, вариант?
— Ну, как скажете…
— Только вот предчувствие нехорошее, — выразительно положил руку себе на грудь Захарский.
— Чего?
— Да бродит какая-то беда рядом.
— Феликс?
— Ну, может, и Феликс. Хотя вряд ли он в Москве.
— Почему вы так думаете?
— Потому что, старик, связи у меня в Москве. Конкретные связи, — расправил плечи Роман. — Пробивал я этого урода. Пробивал, но не пробил. Никто про него не знает. Значит, нет его в Москве.
— Но ведь он был, — сказал Степан.
— Был. И все равно про него никто ничего не знает. Значит, нет его здесь. А может, и есть. Только я его не боюсь.
— Так и не надо его бояться. Опасаться надо.
— Вот я и опасаюсь… — Роман замолчал, погружаясь в свои мысли.
Степан отвез его к дому, где на съемной квартире жила Варя. Из машины он вышел вместе с шефом, мало ли, вдруг в подъезде притаилась какая-то опасность? Пистолета у него не было, но в тесном пространстве подъезда нож — страшное оружие. А у него финка в рукаве, он и пырнуть ею мог, и метнуть на расстояние.
Но в подъезде опасность не таилась, и в квартире никого не было. Вообще никого.
Варе не возбранялось выходить из дома, поэтому ее отсутствие не должно было никого удивлять. Практика у нее после сессии, может, в архивах своих задержалась — такое ведь могло быть. Но Захарский встревожился, и, как оказалось, не зря. Увеличительное зеркало с трюмо исчезло, не было косметики, духов, дезодорантов и прочих женских штучек. Это его насторожило, и он полез в шкаф, а там только пустые плечики. Уехала Варя. Забрала вещи и уехала.
— Может, у нее практика закончилась? — вслух подумал Степан. — Может, она домой уехала?
— И мне ничего не сказала?
— Ну да, и я бы знал.
Захарский достал телефон, стал набирать ее номер, но абонент оказался недоступным. Степан тоже попытался дозвониться ей, но не смог.
— И как все это понимать? — Роман с осуждением посмотрел на Степана, будто он был виноват в том, что Варя исчезла.
— Не знаю.
— Может, она с кем-то сбежала?
— С кем?
— Ну, завела себе кого-то и сбежала.
— А сбегать зачем? — пожал плечами Степан.
— От меня сбежала!
— А чего ей бояться? Вы же ее не убьете.
— Не убью! Но мало ей не покажется!
— Ну, допустим, я ее в обиду не дам, — вслух подумал Степан.
— Что?! — вскинулся Роман, дикими глазами глядя на него.
Не понравилось ему, что его водитель заступился за свою ослушницу-сестру. Но Степан знал, как гасить такие вот вспышки беспричинного, можно сказать, гнева. Для этого достаточно было просто промолчать. И в глаза шефу смотреть не стоит. Но чувство собственного достоинства при этом терять нельзя. Захарский же как собака — если учует слабину, то не успокоится, пока не вцепится зубами в живое мясо.
— В обиду он не даст, тоже мне, заступник нашелся. Я что, убивать ее собираюсь? — взбудораженно спросил Роман. — Есть за что убивать? Что ты знаешь? Что ты про ее хоря знаешь?
— Какой хорь? О чем вы?
— С кем она сбежала?
— Хорошо, если сбежала…
— Хорошо, если сбежала?!
— Силой могли увезти.
— Силой?! Ты видишь здесь бардак? Вещи разбросаны, да? Стулья перевернуты?
Бардака в квартире действительно не было. Все вещи на месте, на полу ничего не валяется. Разве что покрывало на кровати в спальне смято.
Это хорошо, если Варя действительно сбежала с любимым человеком. Выйдет за него замуж, нарожает детей, будет жить счастливо в законном браке. И плевать, если это будет стоить места ее брату.
Но вдруг Варя попала в беду? Этого Степан и боялся.
— А если обманом? — задумчиво спросил он.
— Обманом?! — оскалив зубы, вскричал Захарский.
— Ну, всякое может быть…
— Ты что-то знаешь?
— Нет.
— Так узнай! Делай что хочешь, но найди мне Варю! Ты меня слышишь?
— Я ее найду, — ничуть в том не сомневаясь, заверил его Степан.
Он отвез шефа домой, а сам на своей «девятке» вернулся назад. Он должен найти Варю, и он ее найдет…
Фотографию сестры достать было нетрудно, гораздо сложнее оказалось выйти на человека, который смог бы пролить свет на плетень.
Телефон Вари не отвечал, у родителей ее не было, где она, не знали и в архиве Министерства обороны, где она проходила практику. Но Степан не унывал. Кто ищет, тот всегда найдет.
— Ну да, видел такую, покупает она тут у нас, — сказал невзрачного вида, узкоплечий мужчина в черной униформе охранника. Сказал с таким видом, словно Варя отоваривалась в его собственном супермаркете. И вид у него важный, будто нигде и никогда не было круче охранника, чем он.
— И когда вы ее видели?
Степан мог бы обратиться к нему на «ты», но фамильярность могла оскорбить столь важную персону, поэтому пришлось проявить вежливость.
— Ну, вчера видел…
Узкоплечий контролировал вестибюль магазина, отсюда через витринные окна он мог наблюдать и за стоянкой. И торговый зал отсюда неплохо просматривался. И как товар мимо кассы проносят, тоже можно было заметить.
— И что вы видели?
— Ну, на выход она пошла, парень за ней какой-то увязался.
— Какой парень?
— Ну, парень как парень. Симпатичный такой, спортивный… А что?
— Значит, увязался, говорите?
— Ну да, она к своей машине пошла, а он за ней. Они возле машины стояли, разговаривали, а потом он к ней сел, и они уехали.
— Вместе уехали?
— Ну да, вместе. Кажется, они целовались.
— Целовались?
— Ну, я не уверен. Далеко было, блики на стекле…
— Но уехали вместе?
— Вместе.
— Вчера?
— Вчера.
— Куда?
Охранник ничего не сказал, но выразительно посмотрел на Степана. Ну да, откуда он мог знать, куда уехала Варя…
— Значит, симпатичный парень, спортивный, да?
— Ну, женщинам такие парни нравятся, — с завистью вздохнул узкоплечий. — Черные волосы, хищный нос…
— Хищный нос?
— Ну, да, хищный. И сам он хищный. Не как бабник, хищный, а как волк. За бабами охотиться — это одно, а волчья хищность — это другое… Опасный он какой-то.
— Опасный?
— Ну, мне так показалось. А я людей чувствую.
Степан жалел о том, что не догадался сфотографировать Феликса, когда была возможность. Нечего ему сейчас предъявить для опознания. А ведь это Феликс догнал Варю и уехал вместе с ней на ее машине. Хорошо, если это не так. Но чутье подсказывало Степану, что не ошибся он в своем предположении.
— Если это люди, — задумчиво произнес он.
— Что? — недобро посмотрел на него охранник.
— Ну, ты же сам сказал, что этот красавчик волком был. Оборотень он. Оборотень…
— Оборотень?
— А вдруг?
Не было у Степана фотографии Феликса, но Захарский говорил, что он сам по специальной компьютерной программе составлял его фоторобот, и вроде бы неплохо получилось. Хорошо бы этот составной портрет показать охраннику. Если он узнает в нем Феликса, то дело действительно дрянь.
Но для этого надо ехать к Захарскому, рассказывать ему все. А не хотелось говорить ему про Феликса. Но ведь можно и опустить, что Варя целовалась с этим ублюдком. Тем более что охраннику это всего лишь показалось.
А если Варя действительно целовалась с Феликсом? Что все это значит? Может, он задурил девчонке голову, охмурил ее и увез в свою нору? Но зачем ему это нужно? Неужели он задумал что-то коварное против Захарского? А если нет, то почему Варя не дает о себе знать? Она ведь должна понимать, что Степан очень за нее переживает.
Не так важен секс, как прелюдия к нему. А еще интереснее сам процесс от знакомства до постели. Так, например, было с Юлей. Как-то не очень она шла на сближение с Феликсом. Нос не воротила, нет, но сомнения насчет него были — вдруг он не совсем тот парень, который нужен ей для семейной жизни? Ей двадцать три года, и она уже не считала себя молодой. Отгуляла, отплясала, теперь ей спокойную жизнь подавай и обеспеченную, само собой. Непросто с ней было, но Феликс ее раскрутил. Его тогда вдохновлял сам процесс, а само то, что дело дошло до постели, он уже считал победой. Может, потому и секс показался ему ослепительно-ярким.
С Варей при всем ее отношении к Феликсу было гораздо проще. Он мог взять ее прямо в машине, куда она так не хотела его впускать. Они поехали к ней домой забирать вещи, там он ее и уложил на лопатки. Быстрая победа его не впечатлила. Варя не изображала страсть, она просто лежала под ним с задумчиво-любопытным выражением лица, как будто прислушивалась к своим ощущениям и мыслям. Он терзал ее плоть, а она спрашивала себя, зачем ей это все нужно? Но именно это выражение лица и делало ее невероятно сексуальной…
Феликс отвез Варю на квартиру к Лексусу и Гончему, там снова взял ее. Но к этому времени она уже окончательно определилась в своих желаниях и потому в постели вошла в раж. И вчера все было хорошо, но сегодня он вдруг понял, что Варя его уже не возбуждает. Посмотрел на нее, и внутри все опустилось. И красивая она, и фигурка выше всяких похвал, но что-то вдруг расхотелось… И еще вдруг захотелось к Юле. Две ночи он провел с Варей, забыв о ней. Нехорошо вышло. Впрочем, он знает, какую лапшу навешать ей на уши, она такая, что все проглотит.
— Ты Роме звонила? — спросил Феликс.
— Нет, не звонила. Ты же сказал, что не надо. Я и телефон отключила.
— Что, и возвращаться к нему не хочешь? — Феликс отвернулся, взял сигарету и щелкнул зажигалкой.
Курить ему захотелось невыносимо. Так всегда бывает, когда бросаешь девушку.
Впрочем, их отношения были обречены с самого начала. Феликс и не собирался оставаться с ней. Вопрос для него состоял только в том, как быстро она ему надоест…
— Зачем?
— Ну, может, тебе со мной неинтересно.
— Интересно. Я люблю тебя! — смущенно-восторженными глазами смотрела на него Варя.
— Ну, зачем же меня любить? Я злодей, меня бояться надо.
— Уже не боюсь.
— Да я это уже понял. Понимаешь, я ведь не вышел из дела. Работа у меня. Криминальная работа. Сегодня хорошо, а завтра — раз… Или в могилу червей кормить, или в тюрьму — клопов…
— А ты выйди из дела.
— Нельзя. У нас все очень сложно. Вход — копейка, выход — рубль. Только рубль этот мне никогда не заработать. Слишком дорогой он, этот рубль… Это Роме твоему повезло, их банда сама по себе развалилась. Пахана грохнули, и братва вразнос пошла. Он с этого дела и поднялся. А у меня выхода нет.
— Найди.
Варя с подозрением смотрела на него. Похоже, она начала догадываться, к чему клонит Феликс. Все, закончен бал.
— А если я не хочу искать? Если мне нравится такая жизнь?
— Ну, пусть так и будет.
— Я тебе такой нужен?
— Ты мне любой нужен, — сказала Варя. А в глазах вопрос, нужна ли она ему? И, похоже, ответ она уже знала.
— Ты мне тоже нужна. Будешь моей любовницей в запасе.
— В запасе?
— Пойми, ситуация такая, что мы не можем быть вместе. Но я тебя не бросаю. Буду время от времени к тебе наезжать. Поверь, для тебя так будет лучше. У меня кочевая жизнь, сегодня здесь, завтра — там. Сама видишь, какие здесь условия…
Квартирка у Лексуса не ахти, никакого сравнения с теми апартаментами, которые Захарский снимал для Вари.
— Ты меня бросаешь?!
— Не бросаю. Я же сказал, что перевожу тебя в запас. Будешь жить со своим Ромой, а я буду тебя навещать.
— Ты же сказал, что не хочешь меня с ним делить?
— Ну, можешь послать его лесом, — пожал плечами Феликс. — Только где ты тогда жить будешь? В студенческой общаге? Оно тебе нужно?
— Мне ты нужен… Но я тебе не нужна… Сволочь ты! — полными слез глазами смотрела на него Варя.
— Ты не так все поняла, — без особого желания разубедить ее сказал он.
— Да все я так поняла!
Варя вскочила с кровати и стала лихорадочно одеваться. Машина у нее во дворе стоит, так уж и быть, он поможет ей уложить вещи в багажник. Если, конечно, она позволит это сделать. Судя по ее поведению, она пошлет его далеко и надолго, когда сунется к ней со своей помощью. Впрочем, баба она неслабая, и ей ничего не стоит спустить вниз пару чемоданов и большую сумку.
И какого черта она забрала с собой все свои вещи? Но ведь Феликс не мог ей тогда сказать, что он везет ее к себе «матросить»…
— Если вдруг проблемы возникнут, обращайся, — усмехнулся он.
Обратиться к нему Варя могла только через Лексуса, но пацаны сменят квартиру. Вдруг она братцу своему пожалуется, а он — реальный спец. В Чечне воевал, горы от боевиков зачищал, по лесам их ловил. Этот парень мог создать проблемы. Может, грохнуть его на всякий случай?..
— Да пошел ты к черту!
— Брату своему ничего не говори. Я ведь не люблю, когда мне в спину дышат. Я ведь его и зачистить могу. Хочешь свою маму без сына оставить?
— Какой же ты скот! — в сердцах выплеснула Варя.
— За базаром следи, я ведь и обидеться могу. Никому про меня не говори. Не было ничего у нас. Я Рому твоего трогать не собираюсь, но если он сам вдруг рыпнется, огребет по полной программе.
— Не собираешься? — оправляя сарафан, с ненавистью посмотрела на него Варя. — А раньше собирался? Значит, отыгрался на мне и уже не собираешься?
— Тебе же хорошо было. И мне хорошо было. Доставили друг другу удовольствие, не пойму, чего ты злишься? — едко хмыкнул он.
— Ты меня изнасиловал!
— Вау!
— Ты мою душу изнасиловал!
— Ух ты!
— Подонок!
— Я же сказал, за базаром следи! — вспылил Феликс.
Он вскочил с кровати, схватил Варю за горло, но тут же разжал руку. Не стал он ее душить, чересчур это.
— В следующий раз урою, ты меня поняла?
— Поняла, — побледнев, испуганно кивнула она.
— А жаловаться на меня можешь… Если брата не жаль.
— Сказала бы я тебе, — вздохнула Варя.
— Не надо меня злить, и все будет хоккей… — успокаиваясь, произнес Феликс. — Мой тебе совет: к Роме вернись. Он такой лох, что ты его до конца жизни доить будешь. На квартиру его раскручивай…
Варя посмотрела на него так, как будто собиралась послать его на три буквы. Собиралась, но не решилась. Просто махнула рукой и ушла.
Вещи она к машине спустила сама, уложила их в багажник, даже на окно не глянула, из которого он за ней наблюдал. Села за руль, нервно тронулась, едва не зацепив стоящую впереди машину. Переживает она, а почему, непонятно. Ведь она провела с ним две чудесные ночи, радоваться надо такому подарку, а не горевать…
Если есть всемирный день женского переселения, то именно сегодня его и празднуют. Варя с вещами уехала, Юля куда-то собирается. Чемодан упакован, сумка, и вид у нее такой, словно она навсегда уезжает. Опоздай Феликс на пять минут, и не застал бы ее дома.
Хотя нет, вряд ли они разминулись бы. Если Юля действительно хотела уйти, ее бы здесь уже не было. Ясно же, что она ждала его, чтобы устроить ему сцену.
— Куда это ты собралась? — насмешливо спросил он.
Юля и без того необыкновенно хороша, но сегодня она побила все рекорды по части женской неотразимости.
— Я от тебя ухожу.
Феликс знал, что нужно делать в таких случаях. Уходить? Ну, тогда скатертью дорога… Сама ведь на задних лапках прискачет, еще и прощение вымаливать будет.
А если не прискачет?
— Я же звонил тебе, говорил, что у меня проблемы. Может, ты думаешь, что я по бабам таскался? — в праведном возмущении спросил он.
— Да, ты был с бабой, — кивнула она.
— Кто тебе такое сказал?
— Кто надо.
— Сама придумала?
— Не придумала.
— Да не был я с бабой! И не надо ничего себе придумывать. Это вредно для здоровья. Давай раздевайся.
Да, действительно, ей надо раздеться и в постель. Соскучился Феликс по ней, очень соскучился…
— Я ухожу! Ты что, не понимаешь? — раздраженно проговорила она.
— Не понимаю. Как я могу такое понять? Остаться без тебя?! Да лучше застрелиться, чем такое…
— Застрелись!
— Ну, все, хватит! Пошутили, и будет!
— Я не шучу! — возмутилась Юля.
— Ну, не был я с бабой!
— Мне все равно. Пусти, я ухожу!
— Тебе не все равно! И мне не все равно! И никуда я тебя не отпущу!
— А если у меня другой мужчина?
— У тебя другой мужчина?! — похолодел он. — Ты это серьезно?
— А если серьезно?
— Я убью этого мужчину. Даже не сомневайся! К кому ты уходишь?
Что, если Юля и впрямь уходит к другому? Феликс чувствовал, как почва уходит из-под ног. Что, если это ему возмездие на голову? За то, что он кинул Варю…
— Ни к кому я не ухожу, — испуганно мотнула головой Юля.
— Зачем тогда говоришь? — облегченно вздохнув, спросил он.
— Ну, чтобы ты меня отпустил.
— Значит, ты уходишь мне назло? Потому что я был с бабой? Но ведь не был я ни с кем — ни с бабой, ни с чертом…
— Был.
— С чертом?
— С бабой.
— С чертом был, а с бабой — нет. Ты что, не веришь мне? — Он пристально смотрел на Юлю.
— Ну, верю, — отвела она в сторону взгляд.
— А мне кажется, что не веришь. Ну, я тебе докажу. Ты должна знать, как я по тебе соскучился…
Феликс прижал ее к стенке, поцеловал в губы. Какое-то время она вяло сопротивлялась, потом расслабилась, но инициативу в свои руки не взяла. Какой-то внутренний тормоз не позволял ей раскрепоститься полностью…
Зубная щетка с темно-синей ручкой, кувыркаясь, влетела в спальню и упала на кровать.
— Это что такое? — зло глядя на Юлю, спросил Феликс.
— Как «что»? Твоя зубная щетка!
— Я знаю, что моя! Какого хрена она делает в стаканчике?
— Ну, ты ее поставил. — Она в замешательстве смотрела на него.
— Я что, на склеротика похож? Эта щетка в упаковке была, а сейчас она в стаканчике стоит. Кто у тебя был?
— Маша приходила, — неуверенно сказала Юля. — Ночевала у меня.
— Маша?
— Ну да. Это она придумала, что у тебя баба появилась. — Похоже, она сказала это, чтобы сбить Феликса с толку, перевести разговор на другую тему.
Неужели она держит его за лоха?
— Маша, говоришь?
Он взял мобильник в розовом чехле, нашел номер Юлиной подруги, позвонил ей.
Маша ответила ему и чуть ли не с первой фразы спалила подругу. Оказывается, в Геленджике она, какой-то замечательный мужик ее туда вывез. Три дня она уже греет на солнце свой пятый размер.
— Не было у тебя Маши! — Феликс волком смотрел на Юлю. — Кто у тебя был? Давай колись!
— Э-э…
— Как его зовут?
— Да он не мужчина… — ляпнула она.
— Женщина?
— Ну да, женщина…
— Ты занималась с ней сексом?
— Ну, почему сразу сексом?
— Я ее знаю?
— Нет.
— У тебя много подруг. Могла бы придумать кого-нибудь из них. Веру, Лиду, Олю… А ты какую-то незнакомку мне подсовываешь. Думаешь, я это съем? Как его зовут?
— Э-э… Да не было никого! — запаниковала Юля.
— Миша его зовут, да?
— Миша?! — встрепенулась она. — Почему Миша?
— Потому что Михаил Севастьянович.
Феликс помнил, с каким вожделением Злой смотрел на Юлю, когда приходил. Так ему понравилось у них, что еле за дверь выставили.
— Да нет, что ты!
Феликс по глазам видел, что Юля врет.
— Он тебе сказал, что я у бабы был?
Злой старался держать Феликса под контролем и делал это через его пацанов. Лексус и Гончий знали, что Феликс везет к нему домой бабу, но ведь они могли рассказать об этом и другим пацанам из его бригады. А кто-то Злому слил…
Скорее всего Лексус это. Гончего Феликс знал по зоне, срок они вместе мотали, там за ним косяков не водилось. И Гурия Феликс к делу приобщил, и Веника. А Лексуса, Ульяна и Жухаря ему Злой подсуетил. Претензий у Феликса не было ни к тем, ни к другим, но первым он все-таки доверял больше.
— Да нет… — Юля попыталась качнуть головой, но вышел какой-то конвульсивный рывок.
— Что «нет», если «да»! — заорал на нее Феликс. — Давно ты с ним?
— Э-э…
— Ты к нему собиралась, да? Так почему не ушла? Почему не сказала, что он ждет тебя! Может, я бы тебя отпустил! — сатанел он от злости. — Он же мой босс, я должен его бояться… Почему ты не сказала? А знаешь, почему не сказала? Потому что нельзя говорить! Он мужик осторожный, проблемы ему не нужны. Тем более проблемы со мной. Поэтому я ничего не должен был знать, да? Он просил тебя не говорить мне про ваш роман, да?
— Да, просил, — не выдержала Юля.
— Ну, ля, нашли друг друга! Коза и козел! Что ты в нем нашла, в этом старом козле?
— Не такой уж он и старый…
— Что, любовь вдруг приключилась?
— Ну, не любовь.
— Расчет?
— Не важно.
— Ну да, он же у нас миллионер, да?
Злой старался не афишировать свое благополучие и, где живет, никому не говорил. Но зря он считает, что Феликс не знает, где находится его особняк. Знает он все. Ему известно многое из того, чего знать он не должен.
— Давай не будем об этом!
Юля вдруг обрела уверенность. Не хотела она говорить про Злого, но раз уж так все вышло, то теперь она могла спрятаться за его грозное имя. Ну да, он же — круче некуда, и за его спиной ей не должно быть страшно.
Да, Злой — крутой человек, но ведь не всемогущий. И пуленепробиваемым его никак не назовешь. Его главное оружие — это ум и осторожность, но все-таки он сглупил, запутав Юлю в своих сетях. Сначала сглупил, а затем проявил осторожность. Не хотел он, чтобы Феликс узнал, к кому она ушла. Не хотел, потому что боялся его. Феликс ведь не какой-то там барыга, за ним реальная сила, которая может разорвать всю его паутину. А можно прихлопнуть и самого паука.
— А о чем будем?
— Ни о чем…
Юля поднялась с постели и стала одеваться. Судя по выражению ее лица, она собралась уходить. Вещи уже упакованы, осталось только их забрать.
— Уходишь?
— Да, уже пора.
— А я тебя отпущу?
— Ну, ты же не хочешь, чтобы я позвонила Михаилу Севастьяновичу?
— Почему «не хочу»? Звони.
— Он приедет за мной.
— И что?
— Ты не сможешь меня удержать.
— А я собираюсь тебя удерживать? — безрадостно усмехнулся он.
Феликс решил изменить тактику. Он должен был наказать Злого, но ведь он сам попадет под удар, если не заручится поддержкой Юли. Для начала ему нужно отвести этот удар, а затем он перейдет в наступление.
— А разве нет?
— Ну, если ты уходишь к Велихову, то я не могу тебя держать. Хочу, но не могу. Он очень опасный человек… И очень богатый… Ты будешь его любовницей?
— Нет. Он сделал мне предложение.
— Даже так?
— Ну, на меньшее я не согласна.
— Это правильно. Если хлебать мед, то полной ложкой.
— Тебе обидно?
— Очень.
— Прости, — вздохнула она.
— И как с ним в постели?
— Не знаю.
— Он же ночевал здесь.
— И что? Это же не значит, что я спала с ним.
— До свадьбы — ни-ни?
— Именно так все и будет, — совершенно серьезно сказала Юля.
— Ты сама в это веришь? — не без сомнения спросил он.
— Я это знаю. — Ее уверенности можно было позавидовать.
— Ты его не любишь.
— Нет.
— А меня?
— Это уже не важно…
— Ну почему не важно? Мы могли бы встречаться.
— Ты не боишься? — Она внимательно посмотрела на него.
— Боюсь. Но мы же осторожно… Ты, главное, не говори Мише, что мне известно про ваш роман. А я буду делать вид, как будто ничего не знаю. Он старый, тебе будет с ним противно, а со мной хорошо.
— Ну, я не знаю, — замялась Юля.
У Феликса в душе все переворачивалось от мысли, что Злой будет раздевать ее своим грязными лапами, укладывать в постель… Но ему нужно было через это пройти. Чтобы злее быть.
К тому же Злой обещал Юле не трогать ее до свадьбы. А свадьбы не будет. Феликс уже точно это знал…
Прошла любовь, завяли помидоры… Все, Варя больше не хочет жить с Ромой Захарским. Что ж, это ее право. Только почему она с удивлением смотрит на Степана? Он должен был отговаривать ее от столь смелого решения, именно этого она от него и ждала. А он соглашается с ней…
Степан с ног сбился, пытаясь найти ее, а она сама позвонила ему, сказала, что нужно встретиться. Они сидели в машине возле дома на Звездном бульваре, где она жила. Варя сказала, что сюда возвращаться не станет, и просила Степана отвезти ее в Дубовку к родителям, а «Мерседес» вернуть Захарскому. Возражать он не стал, это ее и озадачило.
Да и не о том он думал, чтобы возражать. Он радовался тому, что Варя нашлась, а ведь с ней могло произойти всякое.
— Тебе все равно, что со мной будет? — недоуменно спросила она.
— А что с тобой будет? — пожал плечами Степан. — После каникул вернешься в Москву, продолжишь учебу.
— И где я буду жить? В общаге?
— А что здесь такого?
— Думаешь, там хорошо?
— Хорошо то, что хорошо заканчивается, а ты жива и здорова.
— Жива. Но не совсем здорова… Понимаешь, я Роме изменила! Я не могу после этого быть с ним!
Чувствовалось, что Варя очень переживает, но при этом она не хотела соглашаться с собой. Не может она жить с Ромой, но и уйти от него не решается.
— С кем ты ему изменила?
— Олегом его зовут, я же тебе говорила. Это было какое-то сумасшествие…
— И где он, этот Олег?
— Сумасшествие добром не заканчивается, — вздохнула Варя.
— Он тебя бросил?
— Ну, тут не только его вина. Я тоже хороша…
— Может, его звали Феликсом? — спросил Степан.
— Феликсом?! — вздрогнула она.
— Тебя с ним видели в супермаркете. Он сел к тебе в машину. Ты с ним целовалась.
— Да? Видели? — побледнела сестра.
— Охранник видел. Я за тебя очень переживал, места себе не находил.
— А Рома знает?
— При чем здесь Рома? Да и уходишь ты от него…
— Значит, знает, — вздохнула она.
— Не знает, — покачал головой Степан. — Я ему не говорил.
Собирался сказать, да так и не решился. Но сегодня бы точно сказал, если бы Варя сама не объявилась.
— Точно не говорил?
— Тебе какая разница? Ты же уходишь от него.
— Ухожу… А тебе что, все равно?
— Я хочу, чтобы ты мужа себе нашла, а не любовника. Да и не о том разговор. Я так и не узнал, где ты была.
— Ты же сам про Феликса сказал, — слегка опешила Варя.
— Я сказал, что тебя видели с ним, а где ты была, не знаю.
— Он меня к себе домой отвез. Он меня загипнотизировал. Понимаешь, натурально загипнотизировал! Я как чумная была! Ничего не соображала! Это было какое-то помешательство! А потом он сказал, что любовь закончилась, и показал на дверь…
— А была любовь?
— Я же говорю, он меня загипнотизировал. Такое ощущение, что он меня изнасиловал.
— Изнасиловал? — нахмурился Степан.
— Ну, в какой-то степени…
— «Поматросил» и бросил?
— Да, «поматросил»…
— Значит, ты у него дома была…
— Да, была.
— Адрес запомнила?
— Да я же его туда и везла. Хотя нет, не помню! — спохватилась вдруг Варя.
— Чего ты не помнишь? — подозрительно посмотрел на нее Степан.
— Ну, он говорил, куда ехать, а я руль крутила. Это где-то в Отрадном, а где конкретно, не помню.
— Значит, будем колесить по Отрадному, пока не найдем этот дом.
— Зачем его искать?
— Феликс тебя изнасиловал, он должен за это ответить.
— Ну, не в прямом смысле изнасиловал…
— Я человек простой, я в смыслах не разбираюсь, — усмехнулся Степан. — Если он сделал тебе больно, значит, он должен за это ответить.
Не станет он взвешивать вину Феликса на чаше весов, определяя, достойна ли его подлость наказания. Этот подонок обидел Варю, и он должен за это ответить. Никаких сомнений на этот счет Степан не испытывал. Он действительно парень простой. И даже безобидный. За себя он может простить многое, а вот сестру обижать нельзя.
— Да нет, ты не понимаешь… — Варя вдруг вцепилась ему в руку, как будто собираясь удерживать его. — Это даже хорошо, что он показал мне на дверь. Как будто пелена с глаз спала. Нет больше очарования. И Феликс мне даром не нужен!
— Ты кого убеждаешь, себя или меня? — усмехнулся Степан.
Он действительно простой парень, но голову ему заморочить трудно. Уж у Вари это точно не получится.
— Тебя убеждаю! Не надо ничего делать! Хочешь, я вернусь к Роме?
Степан сощурил глаза в ироничной улыбке. Ловко она все повернула — и через себя как бы переступает, чтобы с Ромой остаться, и разговор со скользкой дорожки уводит.
— Мне все равно.
— А почему тебе все равно? Ты же без работы можешь остаться, если я уйду от него!
— Пусть.
— А вдруг Рома на мне женится? Ты же этого хочешь?
— Я хочу, чтобы ты счастливой была. Хочу, чтобы тебя никто не обижал. А Феликс тебя обидел, и я должен с ним поговорить. Адрес назовешь или поедем его дом искать?
— Ну, ты и упертый! Теперь я понимаю… — Варя вдруг осеклась и замолчала.
— Что ты понимаешь?
— Ну, Феликс просил тебе ничего не говорить.
— Значит, крепко нашкодил, если просил.
— Он сказал, что тебе с ним лучше не связываться…
— Почему? — с небрежной насмешкой спросил Степан.
— А ты не знаешь, почему? Он бандит! Он и убить может! — испуганно смотрела на него Варя.
— Не страшно.
— А мне страшно! Я видела его глаза! Это не человек, а зверь!
— Чего ж ты к нему поехала…
— А волк умеет завораживать, если ты не знаешь. У волка магический взгляд…
— Да только это не мешает отстреливать их…
— Отстреливать?
— Да ты не бойся, убивать я его не буду. Но морду набью!
— А если он отомстит?
— Ну, не отомстил же. Разве что через тебя… — Степан скривил губы в презрительной насмешке. — Но это не месть, а подлость. И не волк он, а шакал. Я Роме ничего не говорил. Можешь сказать, что в командировку тебя на три дня отправляли. Ну, на практике…
— Ты хочешь, чтобы я осталась с ним? — взбодрилась Варя.
— Не хочу, но если ты не собираешься менять свою жизнь, то флаг тебе в руки. Я возражать не буду.
В конце концов, Варя еще не встретила человека, за которого могла бы выйти замуж, и Степану не за кого болеть. А раз так, то пусть все идет по-старому. Вот только Феликс должен ответить за свою подлость…
Бумага горела бездымно, но стоило ее потушить, как она закоптила. Вонючий дым втянулся в щель между дверью и полом, проник в квартиру.
— Пожар! Пожар! — Для большей убедительности Степан ударил в дверь.
Его уловка сработала, и дверь открылась. Только не Феликса он увидел, а какого-то незнакомого парня. Коротко стриженная голова, откормленная ряха, золотая цепь на борцовской шее, китайские драконы на мускулистых плечах… Нетрудно было догадаться, кто это такой.
Не говорила Варя, что Феликс был с кем-то, но, может, она побоялась это сказать? Может, ее изнасиловали в буквальном смысле? Эта мысль разозлила Степана и вышибла из него все сомнения.
Оттопырив большой палец, он ладонью снизу вверх ударил парня в гортань. Кадык он ломать не собирался, ни к чему это, а болевые точки вмял основательно. От болевого шока парень и вырубился…
— Ни фига себе! — услышал Степан возмущенный голос.
Но еще до этого увидел выходящего из кухни человека. Уже некогда было разбираться, Феликс это или еще кто-то… Он метнул в противника заранее припасенный голыш. Как и должно быть, этот снаряд угодил объекту точно в лоб.
Сознания противник не потерял, но, что называется, поплыл. Степану осталось только добить жертву… Это был не Феликс, а больше в квартире он никого не обнаружил.
Отдыхали парни — на кухонном столе бульбулятор с пивом, вареные раки, горы шелухи. Выходит, Степан обломал им кайф. И, возможно, зря это сделал.
Он знал, куда шел, поэтому на всякий случай прихватил рулончик скотча. Сначала связал пленников, затем более тщательно осмотрел квартиру. Один пистолет нашел в зазоре между сиденьем дивана и подлокотником, другой — в прихожей. «Беретта» висела на спусковой скобе на вешалке, прикрытая джинсовой курткой.
Ему понадобилось всего несколько минут, чтобы найти оружие. Нюх у него на это дело еще с Чечни. Особый нюх…
Пока он обследовал квартиру, качок с драконами на плечах пришел в себя и злобно спросил:
— Ты кто такой?
— Пожарная инспекция, — разглядывая трофейный пистолет, невозмутимо ответил Степан.
— Ты кого лечишь, в натуре?
— Счет за сгоревший ресторан принес. Оплачивать будешь?
— Какой счет? Что ты несешь! — скривился парень.
— Ресторан вы у гражданина Захарского сожгли. Ущерб нужно компенсировать…
— На х… иди!
— Значит, деньгами платить отказываешься. Что ж, заплатишь жизнью.
Степан сказал об этом голосом судьи, приговаривающего преступника к смертной казни. Вроде бы и сочувствие в нем было, но ведь уже ничего не изменишь, и с этим надо смириться.
Но судья сам приговор в исполнение не приводит, проходит время, прежде чем палач возьмет в руки топор. А тут правосудие могло свершиться прямо на месте. Степан передернул затвор пистолета, приставил ствол к голове осужденного преступника. Взгляд у него не самый холодный, и где-то в глубине души можно заметить сожаление. Но все уже решено, и пощады не будет.
— Эй, чувак, ты чего? — задергался качок. Он лежал на полу и смотрел на Степана глазами загнанной лошади.
— Покаяться хочешь?
— А что это даст?
— Отпущение грехов.
— Я ведь и заплатить могу…
— За ресторан?
— Ну да…
— Твоя работа? — усмехнулся Степан.
— Ну… Да, я там был…
— Феликс приказал?
— Э-э… Ну, ему это нужно было.
— Значит, он. Где сейчас Феликс?
— Дома, по ходу.
— А это разве не его дом?
— Да нет, мы здесь живем, у него своя хата.
— Слышь, Лексус, ты метлой не мети! — одернул парня его дружок.
Он тоже пришел в себя, но потрогать взбухшую на лбу шишку не мог: руки за спиной были связаны крепко. Но бесила его не только собственная беспомощность.
— Ты сам за метлой следи, — глянув на него, ехидно усмехнулся Степан. — Позывной подельника сдал. Или это не позывной? Кличка, да? Как у собаки кличка? У тебя какая кличка?
— Ты, ваще, кто такой?
— Какая разница? Я тебя хоронить буду, а не ты меня. Мне нужно знать, чье имя на дощечке писать. Шучу. На самом деле я хоронить вас не буду. Просто кончу, и все. Мне только за это заплатили.
— Заплатили?! Кто заплатил? — вскинулся Лексус.
— Да это неважно.
— Захарский заплатил?
— Я заказчиков не сдаю.
— Ты что, киллер?
— Киллер — кто, а не что. Киллер — существо одушевленное. Хотя души у него нет. Такая вот нестыковочка, — усмехнулся Степан.
— Слышь, давай договоримся…
— Лексус, мать твою, хорош метаться! Это пацан, которого Захарский к себе взял. Он Гурия на хате у своей сеструхи заделал. Степа тебя зовут?
— А тебе от этого станет легче? — Степан сурово глянул на парня и приставил «ствол» к его виску: — Где моя сестра?
— Я откуда знаю, где твоя сестра?
— Знаешь. Она здесь сегодня была. А куда она делась, я не знаю. Что ты с ней сделал?
— Ничего я с ней не делал!
— Тогда где она?
— Не знаю!
— Значит, ты ее убил! И что я после этого должен с тобой сделать?
— Не убивал я! — запаниковал парень.
— Значит, это сделал твой дружок.
— Да никто никого не убивал! — мотнул головой Лексус. — Феликс твою сестру домой отправил.
— И вы с ним были?
— Мы?! С ним?! Когда он с Варькой?
— Какая она тебе Варька, урод!
— Ну, с Варей… Он сказал, что поигрался с ней и хватит. Ну, и к себе уехал. Нам позвонил, сказал, что хата свободная, мы приехали, а тут ты навалился…
— Значит, поигрались с Варей? — зловещим тоном спросил Степан.
— Да не мы игрались, Феликс это…
— И ресторан он тоже сжег, да?
— Э-э… Слышь, у нас бабки есть, забирай — и будем в расчете, — предложил Лексус.
Но Степан пропустил эти слова мимо ушей.
— А зачем Феликс игрался с Варей? Что она ему такого сделала?
— Ну, понравилась она ему.
— А может, он к Захарскому подбирается?
— Через нее? К Захарскому? Да нет, он уже про него забыл.
— Врешь.
— Да нет, не вру!
— Врешь! А мне правда нужна. Я сам с Феликсом поговорю. Где он живет?
— Да я не знаю… И Гончий не знает, — перевел взгляд на своего дружка Лексус.
— Гончий пес? — усмехнулся Степан. Ну, точно, не люди, а собаки какие-то. — Или Гончий от слова «гнать»? Гончий, где Феликс живет?
— Не знаю, — буркнул парень.
— Гонишь ты, потому и Гончий…
— Шифруется Феликс.
— От вас?
— От нас тоже.
— Ну, хорошо…
Степан задрал Гончему футболку, глянул на его пупок. Впадина там глубокая — самое то, что нужно. Он вынул из пистолетной рукояти обойму, выщелкнул из нее патрон, выдернул из гильзы пулю и высыпал порох в пупок.
— Эй, ты что делаешь? — задергался Гончий, пытаясь лечь на живот, но Степан крепко пригвоздил его к полу. И еще зажигалку из кармана достал.
— Где Феликс живет?
— Не знаю!
— Ты даже не представляешь, как это больно! — Степан высек из зажигалки огонь.
— Скажу! Скажу! — не выдержал Гончий.
— Скажешь. А куда ты денешься?
Он схватил парня за шкирку и оттащил его на кухню, а Лексуса отбуксировал в гостиную. Ему не хотелось остаться в дураках, поэтому он будет пытать одного бандита так, чтобы другой не смог повторить выдуманный им адрес.
Пришлось повозиться, но он добился своего. Не сразу, но все-таки выданные бандитами адреса совпали.
Убивать он пленников не стал, но и не освободил их. Мало того, заклеил им скотчем рты. Феликсу он про них скажет, пусть сам приезжает и развязывает их. А если Степан не сможет его найти, то пусть пеняют на самих себя…
Внезапность — важное оружие, но и ударная мощь значит не меньше. Феликс должен был ошеломить противника, подавить его физической и моральной мощью, а потом взять в плен и перетянуть его на свою сторону. Возможно, Лексус и не предатель, а значит, и не враг, но в любом случае наезд на него лишним не будет.
Внезапность Феликсу должен был обеспечить ключ, которым он и открыл дверь. Лексус и Гончий собирались пить пиво с раками. По этому месту они сейчас и получат…
Но на кухне Феликс никого не обнаружил. Зато из спальни доносились какие-то подозрительные звуки. Что, если пацаны окрасили свою дружбу в голубые тона?
Феликс ногой ударил в дверь, ожидая застать за ней Содом и Гоморру, но увидел только лежащего на полу Гончего. Пацан лежал на полу, связанный по рукам и ногам, а рот был заклеен прозрачной лентой. Шишка на лбу. Гончий восторженно распахнул глаза, глядя на Феликса. Он видел в нем спасение, но что-то мешало ему радоваться в полной мере. Какая-то червоточина у него во взгляде, как будто он сильно накосячил и должен в том признаться. Должен, но боится.
Гончий не подавал ему знаки, не предупреждал об опасности, но Феликс не стал его развязывать. Он заглянул в гостиную и увидел там Лексуса. Этот задергался, выражая свою радость, но и в его глазах Феликс уловил чувство вины. Но, может, все это ему мерещится? Ситуация у него такая — и Злой перед ним виноват, и Юля накосячила. Да и сюда он пришел, потому что винил своих пацанов в предательстве.
Феликс наклонился над Лексусом, сорвал полоску скотча с его рта. Тот поморщился от боли, но ликующую радость в глазах сохранил.
— Спасибо тебе, братан!
— Тамбовский козел тебе братан! — выплеснул на него Феликс.
— Эй, ты чего? — затрясся Лексус.
— А ты чего?
— Это не я! Это Гончий!
— Что, Гончий?
— Ну, я тоже… — вздохнул Лексус.
— Что ты тоже?
— Он порох в пупок сыпал… Это так больно. Ну, если поджечь…
— Поджигал?
Феликс не знал, кто замесил и связал его пацанов, но, видимо, об этом человеке речь и шла. Надо было делать вид, что ему известно, на кого жалуется Лексус.
— Нет. Но сказал, что подожжет…
— И ты ему все рассказал.
— И Гончий тоже…
— Что ты на Гончего стрелки переводишь? Ты за себя отвечай!
— Ну, я же знал, что ты завалишь этого козла. Ты же завалил его, да?
— А я должен был его завалить?
— Ну, Степа же к тебе пошел…
— Степа?
— Ну да, Варькин брат.
Феликс досадливо усмехнулся. Мало ему печалей, так еще и геморрой прорезался. А ведь он не исключал, что Степа объявит ему войну из-за своей сестры. Не исключал, но все-таки надеялся избежать этой проблемы. Что ж, он примет и этот вызов. И с бакланом этим рассчитается, и Варваре мозги вправит — возможно, через выстрел в голову.
— И где он?
— Так это, к тебе пошел.
— А как он адрес узнал?
Лексус громко вздохнул. Именно про то и рассказывал, как Степа выпытывал адрес. И он своего бригадира сдал, и Гончий.
— Молитвы какие-нибудь знаешь? — стараясь сдерживать злость, спросил Феликс.
Он должен был взять себя в руки. Злость — это признак слабости, по-настоящему сильный человек должен подавлять противника холодным презрением и тяжелым осуждающим взглядом.
— Молитвы? Зачем? — скривился от жалости к себе Лексус.
Он понял все с полуслова. Да, смертный приговор — это, как минимум, страшно.
— Почитай что-нибудь, — с приговором во взгляде спокойно сказал Феликс. — Я сейчас подойду, причащу тебя. И глаза тебе закрою… А как ты думал?
Он отправился в спальню, закрыл за собой дверь, расклеил Гончему рот. И посмотрел на него с укором и непониманием.
— Зачем ты меня сдал?
— Я не хотел… — Гончий крепко зажмурился, как будто для того, чтобы сдержать слезы.
— Но ведь сдал.
— Прости!
— Ну, в принципе, Злой — наш босс, ему «стучать» не западло, — вроде как мудро рассудил Феликс.
— Злой?! При чем здесь Злой? — удивленно посмотрел на него Гончий.
— Как это «при чем»? Ты сказал ему, что я с бабой у вас на хате пропадал. А когда я отбой вам дал, ты ему позвонил, сказал, что я домой еду.
— Я ему позвонил?
— А разве нет? Ты же меня сдал, ты сам в этом признался.
— Злому сдал?
— А кому?
— Ну, Степа здесь был.
— Так ты еще и ему меня сдал?
— Почему «и ему»? — с упором на соединительный союз спросил Гончий.
— Потому что сначала ты Злому меня сдал, а потом Степе.
— Я не сдавал тебя Злому!
— Ты думаешь, я тебе поверю? Нет, не поверю. Потому что логики не вижу. Свою логику вижу, а твою нет. Вот сам посуди, как ты мог устоять перед Злым, если сдался Степе? Если тебя какой-то поц сломал, то для Злого это как два пальца об асфальт.
— Так Злой меня не ломал.
— Что, не подъезжал к тебе, не предлагал «стучать»?
— Нет. — Гончий смотрел Феликсу в глаза прямо, всем своим видом показывая, что не врет он.
— И ты не «стучал»?
— Нет, мамой клянусь!
— А как тогда Злой узнал, что я с Варькой здесь зависал?
— Не знаю. Я никому не говорил.
— А сам где зависал?
— Ну, ты же знаешь, что у Веника…
— Может, он стуканул?
— Я не знаю, а наговаривать не буду.
— Может, Лексус?
— Не видел, не слышал…
— Ну, хорошо.
Феликс вернулся к Лексусу, закрыв за собой дверь, сел в кресло, достал сигарету, закурил. Пистолет положил на столик. Дескать, сейчас перекурит и приступит к исполнению приговора.
— Братан, прости! Бес попутал!
— И тебя бес попутал, и Гончего, — с упреком в голосе задумчиво проговорил Феликс. — Но ты первый меня сдал. Поэтому я дал Гончему шанс. Он должен был тебя пристрелить, но отказался. Друг ты ему, говорит. Что ж, его шанс перешел к тебе. Казнишь Гончего, и я отпущу тебе все грехи. Живым отсюда уйдешь, обещаю.
— Казнить Гончего?! — потрясенно посмотрел на него Лексус.
— А что, слабо?
— Ну, он мой друг… Я не могу…
— Не друг он тебе! Он Злому на меня «стучал», как он может быть тебе другом?
— Это не он…
— Не он?
— Ну, не знаю… — спохватился Лексус. — А если не знаю, то не могу его кончить…
— Точно?
— Не могу!
— Молитвы все прочел?
— Э-э… Не надо, брат!
— Надо, Леша, надо…
Феликс передернул затвор и приставил ствол к его лбу. И курок взвел для большего устрашения.
— Последний раз спрашиваю, Гончего валить будешь?
— Не-ет! — зажмурив глаза, простонал парень.
— Респект! — Феликс крутнул пистолет на пальце и ловко вправил в кобуру под курткой.
Лексус открыл глаза. Младенец, выползая из чрева матери, не понимает сути происходящего, и поэтому нет радости в его глазах. А Лексус рождался заново в здравом уме, потому смотрел на Феликса с безумным восторгом. Только радость эта была преждевременной.
— Все правильно, пацан, друзей «мочить» нельзя, — покровительственно усмехнулся Феликс. — Друг — это святое. Прошел ты проверку, поэтому я тебя прощаю. И то, что Степе меня сдал, и то, что Злому на меня «стучал»…
— Злому на тебя «стучал»? — растерялся Лексус.
— Ну, ты же сказал, что это не Гончий, значит, знаешь, кто это. Кто «стучал», Леша?
Лексус тяжко вздохнул и отвернул в сторону голову.
— Что, признаешь свою вину?
— Злой кого угодно уговорит…
— Ты ему сказал, что я с Варькой здесь зависал?
— Да, я.
— И что я сегодня домой еду, тоже сказал?
— Да нет, не говорил.
— А как он узнал?
— Не знаю.
— И где я живу, тоже ты ему сказал?
— А что здесь такого?
— Предатель ты, Лексус. Гнусный и подлый иуда, — скривился от омерзения Феликс. — Таких, как ты, не стрелять, таких вешать надо. За ребро вешать, как баранью тушу, а потом кишки выпускать. Висишь, как падла, кишки наружу, а смерть не приходит. Ты уже молишь о ней, а ее все нет и нет… Хочешь узнать, как это бывает?
— Не надо! — с ужасом смотрел на него предатель.
— Чем тебя взял Злой? Скажешь правду, умрешь быстро. Нет — кишки выпущу…
— Косяк за мной был.
— Какой?
— Ну, я из зоны откинулся, в Питер вернулся, а там с Коляном познакомился. Нормальный пацан был, отвечаю, без всяких там заморочек. Мы баб с ним снимали, никаких проблем…
— Короче!
— Колян «петухом» в зоне был. А я не знал! Его Злой случайно увидел, ну, его не тронул, а меня к себе подозвал. Кто такой, чем по жизни занимаюсь, все такое. Знаешь, спрашивает, с кем кентуешься? К себе взял…
— Зачем он тебя к себе взял, если ты зашкваренный?
Не должен нормальный пацан с лагерным «петухом» водиться, за руку с ним здороваться, обниматься, есть за одним столом. Если такое было, то такой пацан считается опоганенным, прокаженным.
— Ну, ты же знаешь…
— Что я знаю? То, что ты лоб здоровый?
Как ни крути, а Лексус — ценный кадр. И смотрится внушительно, и в рукопашном бою далеко не последний, а еще стреляет отлично. Ему человека «замочить», что в салат плюнуть…
— Ну, я в зоне у «смотрящего» бойцом был…
— Зашкваренный ты, тебя к нормальным людям подпускать нельзя. А тебя Злой ко мне подсадил, чтобы ты ему «стучал». Он тебя потому и взял к себе. Косяк за тобой, поэтому ты «стучал». Или нет?
— Да.
— И не только ему, ты еще и какому-то «левому» меня сдал. И что мне с тобой теперь делать? — Феликс в раздумье цокнул языком.
— А что, есть шанс? — с надеждой посмотрел на него Лексус.
— Шанс есть всегда. Только не для всех. Кто про твой косяк с пидором знает?
— Ну, Злой.
— Злой в авторитете, он тебя реально опустить может. Да и я могу слух пустить. Могу?
— Можешь.
— А зачем это мне? Я в зону не мылюсь, мне и на воле хорошо. А я тебя в деле знаю, ты мне, считай, жизнь спас…
Был случай на «стрелке» с цыганами, Феликс, что называется, «базар держал», а Лексус, Гончий и Гурий «пасли» обстановку. Ситуация накалилась, цыган схватился за нож, и Феликс едва успел среагировать. Он уклонился, но потерял при этом равновесие и мог стать легкой добычей для врага, но второй раз цыган ударить не успел, Лексус подстрелил его на взмахе. А потом и остальные подключились…
Но вряд ли бы цыган тогда смог убить Феликса. Ну, полоснул бы ножом разок-другой — в лучшем случае, от этого ведь не умирают. Феликс ведь «ствол» уже вытаскивал, когда Лексус выстрелил. И все равно он в долгу перед этим «стукачком».
— Было такое?
— Ну да, было, — кивнул парень.
— А я долги отдавать умею. Так что никому про твоего «петушка на палочке» не скажу. А себе на жизнь ты заработаешь сам…
— Как?
— Дело есть, козла одного завалить надо. Сделаешь?
— Я?! Да я ради тебя кого угодно! — расплылся в улыбке Лексус.
— Что, и Гончего завалишь?
— Ну, если надо… Ну, если по делу… А чтобы шкуру спасти, то не надо…
— Это хорошо, что ты понятия имеешь… Я могу на тебя положиться?
— Да не вопрос!
Не должен был Феликс щадить «стукача», но не в том он сейчас положении, чтобы разбрасываться людьми. Каждый боец у него на вес золота. Тем более он промыл мозги Лексусу, и этого на какое-то время хватит. А когда дело будет сделано, тогда он и выведет его за скобки. Возможно.
— Не вопрос, — усмехнулся Феликс, — Степу «замочить» не смог…
— Так он пожар тут устроил! Я дверь открываю, а он — бац! В себя пришел, а руки уже связаны… Он «стволы» наши с собой забрал.
— Это плохо, — покачал головой Феликс.
Злой делал деньги на наркоте, но не брезговал и «левым» оружием. Имелись у него каналы, по которым в Москву поступали импортные и российские «стволы», потому с арсеналом у Феликса не было никаких проблем. Но не стоит сейчас обращаться к Злому, чтобы он пополнил запас. Тогда ведь о Степе придется сказать, о проблеме, которую создал этот парень. Злой ведь и посмеяться над ним может. Тем более он и так смеется над его рогами…
Запас у Феликса был, из него Лексус и Гончий получат «стволы». А запас этот они пополнят, когда Злой отдаст им свой последний приказ. Когда долго жить прикажет…
— И то, что вас, как птенцов, передушил, плохо.
— Степа к тебе пошел… Там же у тебя Юля! — всполошился вдруг Лексус.
— Ну, он же не отморозок, чтобы ее трогать. Для этого есть другой отморозок. Что с отморозками надо делать?
— Ну, «мочить».
— Вот мы этим и займемся.
— Я этому Степе все гланды вырву! — взревел Лексус.
— Вырвешь. Обязательно вырвешь. Но дело не в нем. Не до него сейчас. Я тебя освобожу, и ты сразу же позвонишь Злому, да?
— Злому?! Зачем?
— Стук-стук-стук, я твой друг! — ухмыльнулся Феликс.
— Да ни в жизнь!
— Смотри, если я вдруг заподозрю, пацаны все узнают. Прямо здесь тебя и «опустим». Мой тебе совет: не отходи от меня, держись все время на виду.
Судя по выражению глаз, которыми Лексус на него смотрел, он готов был подтирать за Феликсом плевки. Но надолго ли хватит ему этой собачьей преданности? В Гончем Феликс почему-то не очень сомневался, а этот, увы, не внушал доверия даже после промывки мозгов. Но ведь и Гончий его предал. И Гурий мог предать, и Веник, и Ульян, и Жухарь… Но других людей у него нет, а сам он против Злого не потянет. Попробовать, конечно, можно, но это не тот случай, когда можно экспериментировать. Тут нужно действовать наверняка.
Что в горном лесу, что в каменных джунглях — везде нужен глаз-алмаз. Зрение у Степана отличное, поэтому он издалека разглядел Феликса, а ведь мог бы и прозевать его. Раннее утро на дворе — в это время особенно хочется спать, и Степан мог бы банально заснуть в своей машине…
Обманули братки его или нет, но Феликса по названному ими адресу он не нашел, поэтому вернулся обратно. Темно уже было, когда он подъехал к дому, а в одном из окон бандитской квартиры горел свет. Пленников Степан связал крепко, и сами они свет включить не могли. Значит, кто-то освободил их. Возможно, он разминулся с Феликсом, а у того мог быть ключ от этой квартиры, вот он и смог попасть к своим дружкам, развязать их.
Свет вскоре погас. Видимо, бандиты решили заманить Степана в ловушку. Если так, то зря старались: не сунулся он к ним. Он сам расставил сети на них, и, как оказалось, не зря.
Феликс вышел из дома не один, Гончий с ним и Лексус. Сумки у них тяжелые, уж не съезжают ли они с квартиры? Скорее всего так оно и есть. Жаль, а то Степан хотел поговорить с Феликсом с глазу на глаз. Но раз не представилась ему такая возможность, значит, разговор этот придется отложить до следующего раза.
Бандиты загрузились в старый «Рейндж Ровер», Гончий сел за руль. Степан завел машину, но с места тронул ее лишь после того, как джип свернул за угол дома. Наверняка Гончий глянул в зеркало заднего вида, отправляясь в путь, а раз так, он мог бы обратить внимание на его «девятку», если бы она двинулась раньше времени.
Степан старался держаться на безопасном расстоянии от «Рейндж Ровера», при этом он понимал, что рискует упустить машину из вида. Но лучше потерять бандитов, чем попасть с ними впросак. Они ведь могут и слежку засечь, и меры принять…
Степан плохо знал Москву и не понимал, куда он едет. Просто шел по следу Феликса, и в конце концов они привели его к старому пятиэтажному дому с красивым, утопающим в зелени деревьев двором. Сам он остановился рядом с соседним домом, возле мусорных баков. С этого места он хорошо видел, как бандиты заходят в подъезд пятиэтажки. Без вещей они туда заходили, с опаской. Может, убивать кого-то пошли… Если так, то Степан должен их остановить. А если не так? Если он поддастся эмоциям и наломает дров? Вдруг он откроет стрельбу и наделает кучу трупов? Потом доказывай, что ты не верблюд…
О том, что его самого могли убить, Степан почему-то не думал.
Пока он мучился сомнениями, из подъезда вышли Лексус и Гончий. Феликса с ними не было. Они неспешно подошли к своей машине, открыли багажник. Лексус достал сумку, поставил ее на землю и, осадив Гончего, неторопливо достал из куртки пачку сигарет. Они оба закурили. Видно, решили передохнуть перед обратной дорогой с тяжелой ношей. Значит, никого они не убивали. Видимо, «малина» у них здесь. Разведали обстановку и вернулись за вещами.
Степан внимательно наблюдал за бандитами. Вот они побросали на землю окурки, взяли сумки, потянулись к подъезду, и в это время кто-то вдруг открыл заднюю правую дверь его машины. Он метнул взгляд в зеркало заднего обзора и увидел Феликса. В руке он держал «ствол», а обезвредить бандита возможности у Степана не было — мешали передние кресла машины.
— Спокойно, старик, не дергайся! — Феликс переместился по сиденью на левый его край, и Степан почувствовал, как ему в спину через кресло уперся ствол пистолета.
Он только вздохнул, признавая этим свое поражение.
— Выследить нас хотел? — с торжествующей насмешкой спросил бандит.
— Так выследил.
— Думаешь, самый умный?
— Надеялся.
— Умерла эта твоя надежда. Хочешь быть следующим?
— Твое право.
— «Стволы» где?
— У меня…
Не хотел Степан расставаться с трофейным оружием, но сейчас не об этом нужно думать. На чашу весов была брошена его собственная жизнь. В спинке сиденья плотный слой поролона, он приглушит выстрел. Да и двери в машине закрыты. Нажмет сейчас Феликс на спуск и преспокойно себе уйдет, и неизвестно, как долго простоит здесь «девятка», прежде чем в ней обнаружат труп…
— Зачем они тебе?
— В музей хотел сдать.
— В какой музей?
— В музей бандитского оружия.
— А это бандитские «стволы»?
— А разве нет?
— Ну, если они бандитские, то сдавать их нужно в музей бандитской славы, — засмеялся Феликс. — Проиграл ты, парень, поэтому слава за нами, а не за тобой.
— За мной правда.
— Какая правда? Ну, не вышло у меня с твоей сестрой. Думал, что любовь, а понял, что другую люблю.
— Кого другую?
— Сколько тебе лет?
— Двадцать шесть.
— А мне двадцать девять. Разница не очень. Может, и ума не намного больше. Ты вот не понимаешь, и я не понимал, как можно любить бабу, к которой привык. Думал, что это привычка, а не любовь. А как изменил ей, так и туркнуло. Я к ней вернулся, понимаешь. Бросил твою сестру и к ней вернулся.
Степан с удивлением слушал Феликса. Он ждал выговора, а получил какую-то исповедь. Говорил этот тип с пренебрежением к реальному противнику, но при этом и зла ему, похоже, не желал.
— Она не игрушка, чтобы ее бросать.
— Да я понимаю. Потому и претензий к тебе, в принципе, не имею. Мне и Варьку жаль, и тебя я понимаю. Только вот ты ничего не понимаешь, потому и лезешь на рожон. Пацанов моих отмудохал, меня вот выслеживал. Нельзя так, Степа. Глупо это. И смешно. Мне смешно, а ты в заднице. Как выбираться из нее будешь? Или остаться в ней хочешь?
— Да надо как-то выбираться.
— Ну, я мог бы тебе помочь. Только ты хату нашу выследил. Я тебя отпущу, а ты ментов наведешь. «Стволы» у нас, а это палево.
— Ментов я точно не наведу.
— А кого наведешь? Сам с усам, да? Опять на рожон попрешь?
— После драки кулаками не машут.
— Точно так думаешь? — с сомнением спросил Феликс.
— Точно. Я проигрывать умею.
— Я тоже. Потому и не трогаю твоего босса. А ведь у меня претензии к нему. И к тебе претензии. Но я же вам проблемы не создаю.
— А как же Варя?
— Это личное. Чисто личное. Вы с Захарским здесь ни при чем. Я же не сказал Захарскому, что Варя изменила ему?
— Нет.
— Все, больше оправдываться не буду.
— И не надо.
— Претензии ко мне есть?
Степан задумался. В принципе, Феликс действительно мог перегореть с Варей. С ним и самим так было — вроде бы классная девчонка, сил нет, как тянет к ней, а добился своего, так уже и смотреть на нее не хочется. Вот если бы Феликс изнасиловал Варю или на толпу ее бросил, но ведь не было ничего такого.
— Нет.
— А к Захарскому?
— При чем здесь Захарский?
— Ну, он же не хочет жениться на твоей сестре.
— Не может.
— Если бы захотел, то смог.
— Ты к чему клонишь?
— А то, что наказать Захарского надо. Но это без меня. Я свое слово держать умею.
Феликс находился у Степана за спиной, и он его не видел. Но, судя по звучанию голоса, выражение лица у него должно было быть серьезным. Убедительно звучали его слова.
— А ты, Степа, умеешь слово держать?
— А я тебе слово дал?
— Ну, ты же ко мне без претензий.
— Без претензии.
— И меня больше искать не будешь, — сказал Феликс голосом, которым командир зачитывает по строкам текст воинской присяги с тем, чтобы подчиненный за ним повторял.
— И тебя больше искать не буду.
— А если будешь… Извини, но в следующий раз я разговаривать с тобой не стану. Пулю в лоб, и все дела, — жестко, но без особого нажима сказал Феликс. — Я ведь тебе не замполит, чтобы лекции читать.
— Не замполит.
— Ну, вот и договорились. «Стволы» давай!
Степан полез под одно переднее сиденье, затем под другое, достал оттуда оружие, передал его Феликсу.
— Все, пацан, война для тебя закончилась. Или нет?
— С тобой закончилась, а как там дальше будет, не знаю, — пожал плечами Степан.
— Ну да, ты же у Захарского типа телохранитель.
— Варя сказала?
— Сказала… И про тебя рассказывала… Парень ты боевой, не вопрос, только это не твоя территория. Здесь тебе не горы, здесь твоя не пляшет.
— А твоя?
— Я здесь, как рыба в воде. Как акула. Это моя стихия, и тебе здесь ловить нечего. Да, как там Варя? — Феликс и тему вдруг сменил, и голос его смягчился.
— Нормально.
— Как с Ромой у нее?
— Да вроде ничего. А тебе что?
Степан звонил Варе. Вроде бы нормально у нее все. Захарский приехал к ней, она с ним как-то объяснилась. Вроде бы налаживается у них все. Хотя кто его знает, как все повернется.
— Да не хотелось бы жизнь ей ломать. Может, Захарский женится на ней?
— Не твое дело.
— В том-то и дело, что не мое. Ну, все, бывай, пацан! — Феликс похлопал по подголовнику водительского кресла и вышел из машины.
Степан проводил его взглядом и сдал назад.
Это точно, закончилась его война с Феликсом. Капитуляция безоговорочная и потому обсуждению не подлежит. Да и не так уж плох он, этот парень. Да, бандит, да, крутой, но ведь и слово свое держать умеет, и людей без причины не убивает. Хотя, честно говоря, причина застрелить Степана у него была. Ведь он избил его людей, охотился за ним самим. За такие дела бандиты мстят жестоко. И Степан должен сказать спасибо за то, что Феликс проявил благородство.
Стопка водки, соленый огурчик — это хоть и не самое лучшее начало дня, но ведь бывает и хуже.
— Я не понял, Феликс, ты что, отпустил этого урода? — возмущенно спросил Гончий.
Феликс молча дожевал огурец, сунул в рот сигарету, щелкнул зажигалкой, затянулся и выпустил ему в лицо дым.
— Я не понял, ты что, сдал меня этому уроду? — насмешливо спросил он.
Гончий стушевался, опустил голову. Феликс взял бутылку, наполнил стопки.
— Может, нам съезжать надо? — осторожно спросил Лексус.
— Зачем?
— Ну, если ты Степу отпустил, он ментов может навести.
— Он всю ночь нас на хате «пас». Если бы он хотел, он бы ментов еще на ту хату навел. Но ведь не навел.
— Не навел.
Ментов Феликс не боялся. «Стволы» они протерли, спрятали за шкаф. Квартира съемная, и если менты вдруг найдут оружие, то его можно будет списать на прежних жильцов. Доказательств против них у ментов нет, никто же не видел, как они поджигали Захарского. А других дел против Феликса вроде бы не возбуждали… Хотя все могло быть. Четырех таджиков они недавно «замочили», которые Злого на фальшивых деньгах пытались развести. По-тихому все прошло, ну, а вдруг все-таки остался след…
— Он пацан, в принципе, правильный. Но чужой, — в раздумье произнес Феликс.
— Урод он, — буркнул Гончий.
— Урод, — легко согласился с ним Феликс.
Он умел переступать через себя, когда ему это было нужно, потому и не «замочил» Степу. И повод был, и рука чесалась, а на спусковой крючок так и не нажал. Не захотел создавать проблему на ровном, в общем-то, месте, потому и пришлось оправдываться перед этим воякой. Потому и хотелось сейчас выпить, чтобы смыть неприятный осадок с души.
Не должен он был оправдываться перед Степой, но ведь опустился до этого. Потому и тошно на душе. Но когда-нибудь он отыграется за это унижение. Злой скоро сдохнет, как собака, и некому будет сдерживать Феликса. Тогда он и на Захарском отыграется, и на его ублюдке-телохранителе. Но это будет потом, а сейчас ему нужен тихий омут, чтобы вырастить в нем своих чертей, которых он потом обрушит на своего главного врага.
— Я бы его так просто не отпустил, — покривился Гончий.
— Посмотрим, — с мрачной насмешкой глянул на него Феликс.
— Что «посмотрим»?
— Посмотрим, как ты его сделаешь.
— Как я его сделаю?
— Не знаю. Можешь из волыны его упокоить, можешь под машину бросить… Никуда он от нас не денется. Будет время, возьмемся за него.
— А сейчас времени нет?
— Нет. Дело у нас серьезное, — многозначительно посмотрел на Гурия Феликс.
Его хата должна была стать штаб-квартирой под предстоящее дело, но Лексус прав: отсюда надо уходить. Не сейчас, чуть позже, но оставаться здесь нельзя, вдруг Степа выкинет какой-то финт? Вроде бы ему и можно было верить, но вдруг у него скрытая контузия в голове? Он ведь на войне был, а там и граната на каску могла упасть.
— Да нам не привыкать, — кивнул парень.
Гурий когда-то всерьез занимался боксом, о чем свидетельствовал его деформированный нос. Но так потому он и ушел из спорта, что слишком часто получал по голове. Не тот хороший боец, у кого много шрамов, а тот, кто сумел избежать их.
— Не хотел вам говорить, но придется. Подставили нас, пацаны.
— Кто?
— Талибов помните, у которых мы фальшивые баксы нашли?
— Ну, как не помнить? — ухмыльнулся Гурий.
Он пристрелил первого таджика из банды кидал, за ним отметился и сам Феликс. Ульян кончил тогда сразу двоих.
— Там реальные баксы были.
— Как «реальные»? Фальшивка же. Все баксы фальшивые! — мотнул головой Гурий.
— Были настоящие, а кто-то подсунул фальшивые. Когда мы на хату к талибам пришли, настоящих баксов уже не было. А там полтора «лимона» бакинских, это вам не хухры-мухры.
— А куда они делись?
— Кто-то подменил.
— Кто?
— Не знаю.
— Так талибы их и подменили.
— Зачем им это? Зачем им себя обманывать?
— Ну, не знаю…
— Нет, здесь другое. Мы фальшивые доллары забрали, а талибы думают, что мы забрали настоящие. А там у них мафия, они джихад нам объявили. Ищут нас, пацаны, секир башка хотят сделать.
— Ну, нас много кто ищет.
— Ищут ветра в поле! — перебил Гурия Феликс. — А тут конкретная наводка. Нас конкретно ищут — тебя, меня, Лексуса, Гончего. Всех!
— Зачем?
— Как «зачем»? Там полтора «лимона» реальных денег!
— Так фальшивка там была!
— На фальшивку мы нарвались! А реальные деньги кто-то увел. Я не знаю, может, этот кто-то с покойными таджиками в доле был. Он нас на этих таджиков и навел.
— А кто нас на таджиков навел?
Феликс врал напропалую. Никакие «талибы» их не искали, и реальных денег не было, но ему нужно было навести стрелки на Злого. Как говорил доктор Геббельс, чем чудовищнее ложь, тем легче в нее поверить…
— Да нет, я не думаю, что Злой хочет нас подставить, — изобразил он напряженное, полное мучительных сомнений раздумье.
— Злой?
— Ну, он же нас на этих таджиков навел. Он сказал, что баксы фальшивые были… А они реальные были. Поэтому талибы нас ищут…
— Так может, это талибы нас «пасли»? — спросил Лексус.
Он и машину сегодня вел, и слежку заметил. Степа вроде бы грамотно все делал, но Лексус все равно его срисовал.
— Какие талибы, если это Степа был?
— Ну, а могли талибы быть.
— Не было талибов. Но могут быть. У тебя что, Леха, очко играет? — насмешливо спросил Феликс.
— Да нет, просто подумал.
— Если ты думать умеешь, скажи, зачем Злой нас подставил?
— Ну, не знаю…
— Может, ты уже лишним стал?
— Я лишним стал?! — побледнел Лексус. — Почему я?
Феликс обещал не рассказывать никому про его косяки, но ведь он мог и проговориться.
— Может, мы все лишние? Почему мы последнее время без дела сидели? Без дела, без бабок. Может, у Злого другая бригада появилась, и мы ему больше не нужны?
— Другая бригада?! — Гурий озадаченно посмотрел на Феликса. — Зачем другая бригада?
— А мы слишком много знаем. Может, с нами кончать пора…
— Поэтому нас и подставили?
— А вдруг?
— Может, эта другая бригада и увела реальные деньги?
— Соображаешь, Гурий. И Лексус у нас голова. Умеете вы думать, значит, не пропадем!
— Может, нас проще было по беспределу грохнуть? — с умным видом вслух спросил Лексус. — Подъехала бы эта бригада, раз-два — и все дела.
— Да? А если Злой натравит нас на эту бригаду, ты потом захочешь на него работать? Если он кого-то по беспределу заказал, то он и тебя закажет. Логично? — поддал жару Феликс.
— Ну, логично…
— Логично, а реальных доказательств у нас нет, не на чем Злому предъявлять. А «замочить» мы его не можем. Вдруг ошибемся мы, вдруг Злой не при делах? Я себе такого никогда не прощу!
— Ну да, тут ошибаться нельзя!
— Но и сопли жевать тоже нельзя. Злой знает, где мы, вдруг он талибов на нас выведет?
— Я же говорю, съезжать надо! — заколотился Лексус.
— Да талибов я не боюсь! От них мы отобьемся. Да мы и от Злого с его бригадой отобьемся, да, пацаны?
— Ну, надо всех до кучи собрать, тогда без проблем, — кивнул Гурий.
— Кого всех? Ульян остался да Жухарь, — вслух подумал Феликс.
Веник жил с Гурием, но дома его не было. У бабы он, скоро должен подъехать. Тогда можно будет сниматься с места и ехать к Ульяну и Жухарю. Они совсем недавно сняли хату, и Лексус не успел узнать, где. А значит, и Злому не стуканул. Впрочем, Злого пока бояться нечего, а талибов Феликс выдумал. Ну, а Степа скорее всего зарыл топор войны.
— Нам всем вместе надо держаться, тогда нас никакая сила не возьмет, — сказал Феликс и снова завис в раздумье. — А может, и возьмет, если по норам сидеть будем. Может, на Злого наедем?
— На Злого?! Наедем?! — завороженно посмотрел на него Лексус.
— Ну, я знаю, где он живет. Охрана у него там, но для нас это семечки. Мы такие дела проворачивали. Слышь, пацаны, а ведь это нечестно! Мы по каким-то стремным хатам кочуем, а у Злого особняк на двух гектарах. Там не дом, в натуре, там дворец.
— Ну, он босс, ему можно, — как-то не очень уверенно рассудил Гурий.
— Ну, ему можно… А барыги их как живут? Вы их дома видели?
— Барыги?
— Он же не сам товар толкает, через дилеров. Мы за этот товар головой рискуем, а они его спокойно разводят, греют на этом руки, особняки строят, на «Майбахах» раскатывают, а вы их телок видели?
Никого из этих толкачей Феликс и в глаза не видел, но знал человека, который работал на Злого. Случайно узнал и даже выследил. В прошлом году дело было, может, этого кренделя и в живых уже нет. Зато дом остался. Роскошный дом, со всеми архитектурными наворотами. Так что, в принципе, он не заливал.
— Одни каштаны из огня таскают, а кто-то эти каштаны жрет во всю харю! Лексус, кто каштаны таскает?
— Ну, мы…
— А кто жирует?
— Ну, если ты знаешь, то покажи…
— Покажу. И накажу. А может, и не надо никого наказывать. Зачем? Пусть все и дальше работает. Только сливки мы снимать будем. Гурий, «лимон» баксов хочешь?
— А кто даст?
— Никто не даст. Сам возьмешь. Если, конечно, Злой реально нас подставил. Если подставил, мы его в расход выведем, а его дело на себя замкнем. Сами рулить будем. Или это не вариант? Витек, ты чего притих? Что скажешь?
Гончий думал недолго.
— Ну, если Злой против нас пошел, то с ним реально решать надо, — проговорил он.
— И это все?
— Ну, а система у него нехитрая, в принципе, можно все под себя взять…
— Нехитрая система, — кивнул Феликс. — И права собственности у Злого на нее нет. Кто сильней, у того и право.
— Злой пока сильней, — покачал головой Гурий.
— Пока. Пока сильней. Но мы исправим эту ошибку. Если, конечно, Злой реально накосячил.
— Ну, если он избавиться от нас хочет, то накосячил, — взбудораженно проговорил Лексус.
Да и Гурий завелся не меньше. И у Гончего крамола в мыслях забродила. Все понимали, что система Злого — это миллионы долларов, которые могли бы греть их собственный карман. Жадность уже одолевает их, поэтому вскоре они обвинят Злого даже в том, до чего не додумался сам Феликс. Он доведет пацанов до точки кипения, а потом обрушит их на Веника, Ульяна и Жухаря, пусть они сами убедят братву в том, что со Злым нужно кончать. А ведь так и будет, Феликс почему-то был уверен в этом. Что-что, а людскую жадность он изучил вдоль и поперек.
Жадность — не порок, а правило науки выживать. Так говорил Степану прапорщик Редько, начальник вещевого склада их части. Ох, и шкурный был мужик! Смешно это или нет, но скупость Захарского была Степану только на руку. Не захотел шеф тратиться и покупать ему корочки охранника шестого разряда, поэтому оплатил ему обучение на соответствующих курсах. И от работы по вечерам освободил. Девяносто восемь часов обучения, четыре тысячи рублей за курс, потом экзамен на получение лицензии — как итог корочки охранника четвертого разряда. А потом начинается все сначала — двести шестьдесят часов, восемь тысяч, экзамен — и в финале лицензия, которая уже дает право на ношение оружия. Корочки банально можно было купить, но Степан всерьез считал, что лучше пройти курс обучения. Вдруг он узнает что-то новое, пополнит свой багаж специальных знаний…
Обучение начнется на следующей неделе. Только Захарский сам на работу ездить не будет. В командировку он собирается, на две недели. С Варей в тур на Сардинию уезжает. Жена, конечно, не в курсе, но догадывается. Но и ей должен обломиться кусочек курортного счастья. Захарский вернется с Варей в Москву и чуть ли не на следующий день отправится с женой на Кипр. Такая вот петрушка. И у Захарского отпуск, и у Степана, только один отдыхать будет, а другой — учиться. Но так ведь и зарплата ему будет идти, правда, в урезанном виде.
Степан не стал рассказывать шефу о своей встрече с Феликсом. Можно было бы порадовать его тем, что этот злой гений держит свое слово, но тогда бы пришлось объяснять, зачем он следил за ним. И за что хотел с ним рассчитаться… Не знал Захарский, что Феликс всерьез решил оставить его в покое. Не знал, но догадывался, поэтому расслабился, потерял бдительность. И даже однажды намекнул, что и охранник ему не очень-то и нужен. От Степана он не отказывается, но дал понять, что держит его при себе из-за сестры. Но Степан же все видит и понимает. Лукавит Захарский, на самом деле и телохранитель ему нужен, и водитель. Отвык он уже сам за рулем ездить, нравится ему, когда Степан его возит. Да и улицы, как известно, полны неожиданностей. Не надеется он больше на своих бывших дружков, а в Степана верит. Потому и вооружить его хочет…
В принципе, оружие у него есть — помповый дробовик двенадцатого калибра, с которым он охраняет дом. У Захарского два таких ружья, одно он держит при себе, а другое уносит с собой в баню Степан. Ночью двор караулят собаки, но если вдруг что, этого может оказаться мало, тогда в ход пойдут ружья. Степан готов поддержать огнем своего шефа, только вот дробовик возить с собой не может: не имеет права. Потому и нужна ему лицензия охранника шестого разряда.
И тайну Захарского он готов охранять, только вот Маргарита и без него знает про Варю. Не хотел Степан оставаться с ней, когда Роман уедет в «командировку», и хорошо, что Захарский устроил его на курсы охранников. Именно поэтому Степан будет жить на квартире у Вари.
Но Захарский еще не уехал, и Степан сегодня в работе. Домой они возвращаются. От Вари. Поздно уже, темно, дорога фарами освещается.
Впереди показались огоньки перед воротами в охраняемый поселок. Все, они уже почти дома, но Степан не расслаблялся. Бдительность за рулем надо сохранять, пока не поставит машину в гараж и не заглушит мотор.
Он внимательно следил за дорогой, и все-таки появление человека застало его врасплох. С левой стороны дороги тянулись деревенские домики, а с правой, на возвышенности, — лес.
С этой возвышенности, из-за кустов и выскочил человек. И прямо под колеса джипа. Степа ударил по тормозам, но столкновения все-таки не избежал. Послышался глухой стук, и сбитый человек отлетел в сторону от машины.
— Твою мать! Откуда она взялась? — возмущенно протянул Захарский.
Удивительное дело, всю дорогу он дремал, но при этом смог определить пол пешехода.
Это действительно была она — щуплая темноволосая девушка. Она лежала на боку, руками обхватив ногу, и стонала от боли.
— О, блин! Это же Лена Скатцева! — узнал ее Захарский. — Лен, что с тобой?
Он стал ощупывать ее бедро.
— Оставь меня, сволочь! — заорала она. И даже влепила Роману пощечину.
— Лена, спокойно! Это я, Захарский… Сосед ваш… Похоже, у тебя бедро сломано. Ну, чего стоишь, как истукан! — крикнул он Степе. — Машину давай разворачивай! В больницу едем!
Захарский сам занес девушку в машину, сел рядом с ней.
— Больно мне! — стонала Лена. — Как же мне больно!
— Ничего, сейчас в больницу поедем. Там тебя обезболят, гипс наложат. Все нормально будет.
— Обезболят?! — Степану показалось, что девушка обрадовалась.
— Ну да.
— Чем?
— Ну, не знаю… Может, новокаин…
— Да нет, новокаин — дерьмо. Реланиум лучше или димедрол. Может, у вас в аптечке димедрол есть?
— Да я откуда знаю, что там есть?
Захарский полез за аптечкой, распотрошил ее, но димедрола там не нашел.
— Жаль. Сейчас бы реланиума пару кубов… Может, в больнице сделают? — с надеждой спросила Лена.
— Это не от меня зависит, — отозвался Роман.
— Как это «не от вас»?! — возмутилась она. — Вы меня сбили! Вы договориться должны! Пусть мне реланиум вколют… Лучше всего в вену… Больно! Как же мне больно!
Степан не спрашивал у девушки, какой черт вынес ее на дорогу под колеса машины и что она делала в темном лесу в половине двенадцатого ночи. Он просто выключил видеорегистратор, запись с которого поможет разобраться в ситуации. Он же не гнал как сумасшедший, а девушка появилась внезапно. Вряд ли следствие установит его вину. Хотя сам он себя виновным чувствовал. Несмотря ни на что…
— Сейчас я с твоими родителями свяжусь.
Степан услышал, как Захарский нажал на кнопку своего мобильника.
— Не надо родителям! — истеричным голосом осадила его Лена.
— Как это «не надо»? — удивился Роман.
— Ну, не надо, и все!
— Ты что, из дома сбежала?
— Сбежала?.. С чего вы взяли, что сбежала?
Судя по истеричным ноткам, звучавшим в ее голосе, Захарский попал в точку. Из дома Лена сбежала, перелезла через забор, какое-то время шла лесом, а потом вышла на дорогу. Возможно, она пыталась остановить машину, но не удержалась на взгорке, и ее понесло под колеса. Только зачем ей останавливать машину, которая шла в сторону ее дома? Может, она просто на дорогу хотела выйти? Если так, то не самый удачный момент она для этого выбрала.
— Успокойся, нормально все…
— Не надо родителям звонить, — плаксиво попросила Лена.
— Ну, не надо так не надо… Как нога?
— Да там не только нога. Рука болит, ребра… Все болит. Очень болит… Попросите реланиум, ладно? Заплатите, если надо. Отец потом отдаст.
— Что он отдаст? — возмутился Захарский. — Мы тебя сбили, мы перед тобой в долгу. И лечение оплатим.
— Не надо ничего. Только за реалиниум заплатите, хорошо? Ну, или что там будет…
Степан не знал, где находится больница, но Роман подсказывал, куда ехать. Безошибочно подсказывал.
Путь на больничный двор преграждал шлагбаум. Степан выскочил из машины, нашел охранника, сунул ему сто рублей, чтобы не объясняться с ним. Тот открыл проезд, объяснил, где приемное отделение.
Он сам взял девушку на руки, занес ее туда. Захарский развил бурную деятельность, поторапливая медперсонал. В ход шли деньги, угрозы — все, чтобы расшевелить врачей. И когда Лену отвезли в травматологию, он с чувством исполненного долга вернулся в машину.
— Засада, — вздохнул Захарский, доставая телефон. — Знаешь, кто это такая?
— Лена Скатцева.
— А почему Скатцева?
— Ну, не знаю.
— Отец ее Скотцевым был, а стал Скатцевым. Но как был скотом, так и остался. Банк у него свой, очень серьезный банк. Из темного прошлого… Короче, могут возникнуть проблемы. И какого черта ты ее сбил?
— Вот и я думаю, какой черт ее под колеса выпихнул?
— Да, под колеса, — кивнул Захарский. — Видел я все. Если бы ты не затормозил, сейчас бы труповозку вызывали. И откуда она взялась на нашу голову?
Как позвонить Скатцеву, он не знал, поэтому связался с женой и отправил ее к соседям.
— Будь здесь, а я посмотрю, как там.
Захарский ушел, а Степан остался в машине. А ведь он действительно мог сбить девушку насмерть, если бы не ударил по тормозам. В принципе, он сделал все возможное. И все-таки чувство вины не стихало…
Он сидел в машине, ожидая Захарского, и мысленно пережевывал ситуацию. При этом так задумался, что не сразу заметил подъезжающую машину. Это был красавец «Мерседес» представительского класса. Степан видел, как из машины вышел среднего роста, плотного сложения мужчина с широкой лобной костью и сужающимся книзу лицом. Низкие надбровья, массивный нос, агрессивный оскал. Он с ходу открыл дверь, за которой сидел Степан, схватил его за плечо и выдернул из машины. Вдобавок еще попытался ударить его — локтем в голову. Только вот быстротой этот удар не отличался, а его силу Степан погасил без особого напряжения. Захватил блокированную руку, провел подсечку, рефлекторно нанес добивающий удар в основание черепа.
Все бы ничего, но агрессор из «Мерседеса» был не один. Ему на помощь спешили два «шкафа» в строгих костюмах. Видимо, это были его телохранители. И вряд ли Степан смог бы с ними справиться, если бы они набросились на него разом. Но один амбал серьезно отставал от другого по времени, этим Степан и воспользовался. Бил он наверняка и в полную силу. Одного бугая свалил точным попаданием в надбровную дугу, а другого вырубил ударом в сердечное нервное сплетение. Он бил из удобного для обороны положения, со знанием дела, поэтому большие «шкафы» падали громко и один за другим.
Только вот во втором случае Степан переборщил, и сердце у телохранителя остановилось. Хорошо, что никто его больше не атаковал, а ему хватило ума проверить пульс парня, который не подавал признаков жизни. Клин выбивают клином, именно эту истину Степан и подтвердил, прекордиальным ударом по грудине запустив сердце. Громила открыл глаза, бешено посмотрел на него и вдруг попытался вцепится ему в горло. Руку Степан перехватил, взял на прием. Неплохо было бы вырубить несчастного, но вдруг сердце у него снова остановится…
— Эй, ты что делаешь? — услышал он голос Захарского.
— Да они сами! — Отпустив парня, Степан отшагнул от него на безопасное расстояние.
— Игорь Петрович! — Захарский взял за руку зачинщика драки, помог ему подняться.
— Убью! — взревел тот, неистово глядя на Степана.
— Игорь Петрович, Степа у меня мухи не обидит!
— Я его обижу! Лена где?
— В палате, гипс ей наложили, укол сейчас сделают. Все в порядке.
— Какой укол?
— Ну, обезболивающий.
— Блин! — сжав кулаки, мужчина рванул к больнице.
— Второй этаж, двести пятнадцатая палата, — бросил ему вслед Захарский.
Степан уже догадался, что это был отец Лены Скатцевой. Он, в принципе, догадался об этом уже тогда, когда его выдергивали из машины. Может, потому и не очень сильно ударил мужчину. А ведь и убить мог. В этом случае даже искусственное дыхание не помогло бы.
Точный удар в надбровье вызывал кровоизлияние в глаз и потерю сознания. Именно это и произошло с первым телохранителем. В чувство он пришел сам, потирая больной глаз, поднялся и, косо глянув на Степана, помог подняться своему дружку. Атаковать он его не решился.
— Пацаны, только без обид, кто первый начал? — спросил Захарский.
— Да мы вроде… — выдавил один.
— Тогда какие обиды? — торжествующе усмехнулся Роман.
Радость победы заглушила чувство неловкости, и на Степана он посмотрел так, как будто тот дрался не за себя одного, а за честь семьи Захарских…
Не виноват был парень, что его босс набросился на кого-то с кулаками. Не виноват был, а на больничную койку попал. Сильное кровоизлияние в глазу у него, врачи назначили ему серьезное лечение.
— Ничего страшного, жить можно, — сказал он, угрюмо, но без вражды глядя на Степана.
— Ну, хорошо, если нормально.
Это Захарский посоветовал Степану проведать пострадавшего телохранителя, а заодно узнать, как настроен его хозяин.
Разбушевался вчера Скатцев, всем досталось, в том числе и самому Роману. Физической расправой ему вроде бы не угрожал, но по судам затаскать обещал. Но ведь это вчера было, сегодня он и утихомириться мог.
Да и к Лене надо было заглянуть. А то как-то некрасиво получается — сбил девчонку — и в кусты. Нет, так нельзя.
— Нормально, — кивнул Костя. — Я к тебе претензий не имею. Я сам, если честно, офигел, когда шеф на тебя бросился. А если бы там случайный кто-то был…
— Ну, я же неслучайный. Я сбил, меня наказывать надо.
— Говорят, Ленка сама под колеса бросилась.
— На дорогу выпала, — кивнул Степан. — Как птенец из гнезда.
— Птенец… — хмыкнул Костя. — Такой птенец и глаза выклюет.
— Что так?
— Да бедовая она… Ну, мягко говоря, — усмехнулся Костя.
— А если не мягко?
— Не забивайся, тебе это не нужно. С Ленкой ничего серьезного, пару дней здесь подержат, и отец ее заберет. И меня пару дней подержат. Я же не просто так здесь, я ее охраняю. Вот, пока лежу, балдею, сейчас Кеша подойдет. Он два часа на посту, а я час. Льгота у меня, типа, по болезни, — усмехнулся парень.
Он окончательно отошел от обиды, раскрепостился, повеселел.
— А ты к ней пойдешь? — спросил он.
— Ну, надо бы, — кивнул Степан.
— Кеша там сейчас на стреме. Я скажу, чтобы пропустил. Слушай, Кеша вчера, говорит, себя сверху видел. Душа, говорит, от тела отделялась… Ты его в грудак бил, ну, когда он лежал. Двумя руками да? Я сказал, так сердце запускают. Ты что, убил его?
— Но ведь воскресил, — усмехнулся Степан.
— Блин! Значит, не врет Кеша! Душа от него отходила. Значит, есть душа. Значит, есть жизнь после смерти, да? А может, гонит он? — Костя не просто смотрел на Степана, он просил его развеять сомнения.
— Ну, было что-то. Я не помню…
Степан знал, что такое клиническая смерть. Вроде было там какое-то движение за гранью, но все какое-то смутное, потому и не запомнилось ничего.
Зато Кеша явственно видел себя сверху, об этом во всех подробностях он рассказал сам, когда Костя привел к нему Степана. Обид никаких не было, присутствовал только восторг. Это ведь большое счастье, когда человек на самом себе убеждается в том, что загробная жизнь существует. Самому ведь врать не станешь…
Кеша даже поблагодарил Степана, но все-таки обыскал его, прежде чем пропустить к Лене. Служба есть служба.
Степану показалось, что парень искал не столько оружие, сколько что-то другое. В пакете с гостинцами он копаться не стал, просто взял и отложил в сторону. Дескать, обратно идти будешь — заберешь. А Лене ничего не нужно, у нее все есть. Степан вспомнил, как Лена вчера просила болеутоляющий укол, и в душу закралась смутная догадка.
Лена полулежала на койке с высоким ортопедическим матрасом и, нервно закусив губу, рассеянно смотрела телевизор. Верхняя часть ноги в гипсе, на руке просто повязка, на щеке пластырь. Степан почему-то думал, что травмированная нога будет висеть на «растяжке», но она всего лишь покоилась на жесткой подушке. Видимо, не такой уж и сложный перелом у Лены, без смещения. Может, там вообще всего лишь трещина…
— Ты кто такой? — она смотрела на него с недовольством, но, вместе с тем, заинтересованно.
Худенькая, лицо узкое, носик заостренный, но губы не тонкие, как обычно бывает при такой конституции, а пухлые, хотя и не плюшки. Выражение лица далеко не дружелюбное, и взгляд недобро искрится, но все равно где-то в глубине глаз угадываются детская невинность и нежность. Впрочем, она еще и не совсем взрослая — лет семнадцать, может, чуть больше.
Не в его вкусе девчонка. Ему нравились женщины сдобные, круглолицые, светловолосые, а эта — полная противоположность его идеалу. Но ведь он же не свататься к ней пришел.
— Я тебя вчера на машине сбил.
— Да? Не узнала… Слушай, у тебя руки такие сильные…
— Я тебя не руками сбивал, — усмехнулся Степан.
— Смешно! — скривилась Лена. — Ты меня вчера в больницу заносил, да?
— Ну, да.
— Вот я и говорю, руки у тебя сильные. Это ты вчера преда моего заколбасил?
— Чего?
— Ну, отцу моему ты навалял?
— Да случайно вышло.
— А Косте с Кешей тоже случайно прилетело? Терпеть их не могу!
— Под машину чего бросилась?
— С тобой познакомиться хотела, — засмеялась девушка.
— Я серьезно.
— И я серьезно. Повод я создала, теперь и познакомимся, — кривлялась она. — Лена!
— Степан.
— Слушай, а ты симпатичный! — Недовольство ее уходило, а интерес прибавлялся.
— Первый раз слышу.
— Не верь тому, что слышишь. Обмануть могут.
— Как твое здоровье? — Степан вдруг вспомнил, зачем пришел.
— А ты не видишь? — язвительно усмехнулась она.
— Да вроде ничего.
— Ничего?! Да у меня дикие боли! Говорю с тобой, а у самой зубы от боли сводит! Это ты во всем виноват!
— И чем я могу помочь?
— Помочь?! Можешь помочь! Мне лекарство нужно! — воровато глянув по сторонам, по-заговорщицки тихо сказала Лена.
— Какое? — спросил Степан, чтобы проверить свое предположение.
— Такое! Реланиум не помогает, мне бы морфия чистого. Ну, медицинского, конечно.
Что-то в этом роде он и ожидал услышать.
На игле эта бедовая девчонка сидела. Футболка на ней с коротким рукавом, синяков на локтевых сгибах вроде бы нет, но ведь они могли сойти. Может, потому и держал ее отец под замком дома, чтобы она не могла колоться? Может, потому и ненавидела она Костю и Кешу за то, что они не давали ей сбежать? Но ведь она сбежала. И попала под колеса машины… А как она возбудилась, когда Захарский сказал ей про болеутоляющий укол.
— А здесь что, такого нет?
— В том-то и дело, что нет.
— Отцу скажи, он привезет.
— Отец ничего не понимает! — скривилась с досады Лена. — Он старой школы, он говорит, что боль терпеть нужно.
— Зачем?
— Вот пойди у него и спроси! — огрызнулась она.
— Ну, хорошо.
— Что «хорошо»? Принесешь?
— Нет, пойду и спрошу.
— У кого, у отца? Ничего, если он тебе голову открутит?
— За что?
— Ты идиот или притворяешься? Меня сбил, его избил и еще спрашивает, за что! Не надо к нему ходить, — сказала она, с привычной легкостью сменив гнев на милость. — За лекарством лучше сходи. Пойми, отец у меня изверг, а я девочка нежная, мне боль терпеть нельзя. Тебе что, не жаль меня?
— Жаль, — предельно серьезно ответил Степан.
— Значит, сходишь? — просияла она.
— Нет.
— Почему?
— Потому что мне тебя жаль. Давно это у тебя?
— Что «давно»?
— С наркотиками давно дружишь?
— Пошел вон! — заорала на него Лена.
Равнодушно пожав плечами, Степан повернулся к ней спиной.
— Стоять! — скомандовала она.
Но Степан ее не послушался и вышел из палаты. Жаль девчонку, но ведь мама не велела ему связываться с наркоманками.
Кто-то в солнечное средиземноморское лето улетает, а кому-то учиться, учиться и учиться. Но Степан на судьбу не жалуется, ему и в Москве неплохо. Главное, чтобы деньги на счет капали. Как бы ни жилось ему здесь, к шумной городской жизни привыкать не хотелось. В родные края его тянет, там он построит дом, обзаведется семьей, будет жить не хуже других…
Все нормально у него будет, только вот за Варю душа не спокойна. Вроде бы все хорошо у нее, за границу с любовником улетает. Но ведь с любовником, а не с мужем.
Он проводил Захарского и сестру до регистрационной стойки.
— Ну, все, дальше мы сами, — весело хлопнул его по плечу Роман.
— Тогда я поехал?
Сейчас он отгонит машину к Захарским домой, сядет на свою «девятку» и отправится к Варе на квартиру. И целых две недели будет работать исключительно на себя. Неплохая перспектива.
— Давай, поезжай… Да, Скатцев просил тебя заехать, — как о чем-то будничном сказал Роман.
— Скатцев?! — оторопел Степан.
— Не бойся, он не кусается. Ну, погорячился немного, с кем не бывает. Претензий у него к тебе нет, так что все путем, — покровительственно улыбнулся Захарский.
— А что ему нужно?
— Ну, он скажет. Может, поработаешь на него немного.
— Поработаю?
— Ну да. Это ненадолго…
— Ничего не понимаю.
— Если честно, я тоже.
Степан попрощался с сестрой и шефом, сел в машину и отправился в Риговку. И «Гелендваген» на место поставит, и к Скатцеву заглянет. Интересно, что за работа такая? Уж не с Леной ли там что-то связано?
Дом Скатцева найти было нетрудно. Ориентир простой — самый большой и красивый коттедж в поселке. Этот дом чем-то напоминал исполинский белый гриб — и минеральная шуба схожего цвета, и фигурная черепичная крыша. Большой дом, с двух сторон опоясанный огромной открытой террасой. Фонтан во дворе, мраморные скульптуры, пруд за домом. Сосны на ветру шелестят, прохлада от струящейся воды.
Кеша встретил Степана, как родного. Обнимать не стал, но руку пожал крепко, от всей души. Провел на террасу, посадил в удобное плетеное кресло за большим дубовым столом. Спустя время к гостю вышел хозяин дома.
Степан поднялся из вежливости. Скатцев едва заметно кивнул, будто одобряя его поведение.
— Степан? — спросил он, в каверзном каком-то раздумье сощурив глаза.
— Степан.
— Ты мою дочку сбил?
— Я.
— Спасибо тебе.
— Издеваетесь?
— В том-то и дело, что нет. — Скатцев сел за стол, вытянув ноги, жестом пригласил Степана последовать за ним. — Лена из дома сбежала. Ну, ты это уже понял.
— Понял.
— И то, что она на игле сидела, тоже понял.
— Ну, в общем, да.
— Ты правильно сделал, что не привез ей… э-э, лекарство… А твой шеф ничего не понял, с врачом договорился. Еще бы чуть-чуть — и укол бы сделали. А ей нельзя. У нее реабилитационный период. Полгода в клинике, два месяца здесь, под присмотром. Думали, что все, а нет, понесло ее куда-то. Развеяться, говорит, хотела…
— По лесу побегать, — усмехнулся Степан.
— Да нет, к друзьям бы убежала. А друзья у нее, сам должен понимать, какие.
— Понимаю.
— «Золотая молодежь» — что хочу, то ворочу. — В словах Скатцева звучало осуждение, но угадывалась и гордость.
Вот он какой, поднял свой статус до такого уровня, что дочь по праву входит в круг «золотой молодежи».
— Деньги, вседозволенность, в голове каша… — продолжал Скатцев. — Сначала травка для веселья, затем кокаин и экстази для кайфа, потом героин… Веселье мы закончили, всех гуртом взяли, только по разным клиникам. — Казалось, он говорил не для Степана, а для себя. С задумчивым видом говорил, вспоминая, как все было. — Думали, все. Для кого-то, может, и все, а Лена чуть не сорвалась. Или даже сорвалась… Дома она сейчас, в своей комнате. С ногой ничего страшного, но ей говорят, что перелом очень серьезный. Чем дольше гипс будет, тем лучше. Но дело не в гипсе. Дело в том, что Лена видеть никого не хочет. Из истерики не выходит. Ну, ты видел ее, Степа, знаешь, как она себя ведет…
— Избалованный ребенок, — кивнул Степан.
— Ну да, ребенок, — вздохнул Скатцев. — Еще ребенок, а сколько уже всего… В общем, она сказала, что тебя видеть хочет. Голодовку объявила.
Степан удивленно вскинул брови.
— Да, голодовку, из-за тебя. — Скатцев дал понять, что и сам недоумевает.
— Прихоть какая-то.
— Дурацкая прихоть… Хочет, чтобы ты ее охранял.
— Три ночи? — усмехнулся Степан.
— Почему три ночи?
— Ну, как у Гоголя. А на третью ночь пришел Вий и убил Фому.
— Сравниваешь мою дочь с ведьмой? — Скатцев правильно его понял, но слегка возмутился. Скорее он был с ним согласен, чем нет.
— Крови она моей хочет.
— Ну, насчет крови не знаю, но изводить она может.
— А зачем это мне?
— Я звонил Захарскому, он сказал, что ты, в принципе, свободен.
— Курсы у меня.
— Я тебе организую лицензию без курсов. Даже экзамены не будешь сдавать.
— Да нет, я на курсах научиться хочу.
— Чему ты там можешь научиться? — усмехнулся Скатцев. — Ты и без курсов профи. Я наводил о тебе справки. Да и на своей шкуре… В общем, соглашайся, мой тебе совет. И я слово дам, что корочки будут. Даже если не выдержишь и уйдешь, будет у тебя лицензия. Ну, а с оружием ты уж сам.
— А если она меня сама выгонит?
— Договор останется в силе.
— Ну, я не знаю…
— Значит, согласен, — сделал вывод Скатцев.
— Э-э…
— Пошли.
Судя по выражению его лица, Игорь Петрович не хотел идти к своей дочери — так она его допекла, но родительский долг выдернул его из кресла.
Он провел гостя в просторный холл с огромным мраморным камином, по лестнице из красного дерева провел его на второй этаж. Двери во всех комнатах деревянные, с красивыми и дорогими стеклами, и только одна была металлическая, с крепким замком. Скатцев тихонько вставил ключ в замочную скважину, рывком открыл дверь. Он знал, что сейчас произойдет, потому отошел в сторонку. Из комнаты вылетела пустая фарфоровая кружка и разбилась о стену.
— Прошу! — Скатцев кивком головы пригласил Степана к дочери, но сам остался в холле.
Очень любезно с его стороны.
Степан зашел в комнату в готовности присесть или уклониться в сторону — в зависимости, под каким углом и на какой высоте прилетит в него импровизированный метательный снаряд. Но, похоже, Лена исчерпала весь «боезапас». Стол пустой, на шкафу и на тумбочке тоже ничего. Даже стула в комнате нет, который можно было бы запустить в нежеланного гостя. Впрочем, из тумбочки можно выдернуть ящик, из стола — тоже… Но до стола на одной ноге быстро не допрыгаешь, до шкафа — тем более…
— Бесишься? — невозмутимо, с едва заметной насмешкой спросил он.
— А-а, это ты! — ехидно спросила Лена.
Она сидела на кровати, натягивая на голову подушку. То ли опасалась ответного броска, то ли таким образом затыкала уши, прежде чем истерично завизжать.
— Я.
— А почему с пустыми руками? Я, между прочим, есть хочу, — отбросив за спину подушку, сказала она.
Степан кивнул и вышел из комнаты. Игорь Петрович слышал их разговор, поэтому не стал ничего спрашивать. Он велел вернуться к дочери, а сам отправился на кухню.
Степан зашел в комнату, сел на краешек стола, глянул на окно. Решетка на нем, возможно, ее установили совсем недавно, после побега.
— Чего молчишь? — спросила Лена.
— А что говорить? — равнодушно посмотрел на нее Степан.
— Ну, давай, стыди меня!
— Стыдить?
— Буйствую здесь, как буйнопомешаная?
— Мне-то что?
— Как это «что»? — беспомощно разозлилась она. — Зачем ты здесь?
— Отец твой попросил.
— И ты согласился?
— Как видишь.
— Что я вижу? Барана я вижу! Тупорогого барана!
Степан кивнул, как будто соглашаясь с ней, но ничего не сказал.
— Козел ты! Козлина!
Он снова кивнул. Дескать, лучше выслушивать пустые оскорбления, чем получить фарфоровой кружкой по голове.
— Я тебя ненавижу! — бесновалась Лена. — Ты мне всю жизнь изуродовал!
Степан удивленно повел бровью.
— Да, всю жизнь! У меня такие планы были, а ты все сломал! И ногу мне сломал! Я теперь всю жизнь хромать буду! — Она кричала, но смотрела на Степана уже не зло, а капризно. — Кому я такая нужна буду?
— А кому ты будешь нужна, если ты сама себе не нужна?
— Я себе не нужна?! — Она возмущенно распахнула глаза.
— Ну, не знаю, может, и нужна, — резко сбавил обороты Степан.
Он уже понял, что Лена ведется на показное равнодушие. Нельзя заискивать перед ней, от этого она только еще больше буйствует.
— Может, и нужна, а может, и нет… — также понизила она голос.
Какое-то время Лена о чем-то думала, затем спросила, с недовольством глядя на Степана:
— Чего ты молчишь?
— А что говорить? Я откуда знаю, нужна ты себе или нет?
— Ну, давай, давай, воспитывай! — подбодрила его она.
— Зачем? У тебя для этого родители есть…
— Вот-вот! Отца до инфаркта скоро доведу, да?
— Я не знаю.
— Мать на грани нервного срыва, да?
— Может быть.
— А она мне мать?
— Хочешь меня загрузить? — поморщился Степан. — А оно мне нужно?
В комнату зашел Игорь Петрович, столик-поднос у него, на тарелке что-то горячее и вкусно пахнущее. Увидев его, Лена скривила лицо в поисках громкого оскорбительно слова, но, глянув на Степана, спохватилась. Отец молча поставил поднос на стол и спешно ретировался. Насколько важным он казался на террасе, настолько беспомощным выглядел сейчас. Он боялся свою дочь, но при этом готов был и дальше унижаться перед ней. А может, он просто не хотел мешать Степану? Заметил сдвиг в поведении Лены и поспешил убраться, чтобы не раздражать ее лишний раз.
И Степан заметил этот сдвиг, только пока не мог сказать, положительный он или наоборот. Может, это какая-то уловка, что-то вроде затишья перед бурей.
— Ну, и дальше что? — сердито спросила Лена.
— А что дальше? — непонимающе пожал он плечами.
— Я с кровати подняться не могу! И стула у меня нет!
— Какой может быть стул, если у тебя голодовка? — съязвил Степан.
— Смешно! — скривилась она. И это при том, что шутка действительно развеселила ее.
— Думаю, аппетит я себе не испорчу.
Степан взял с подноса тарелку с жарким, зачерпнул из нее ложкой и похвалил:
— Вкусно!
Он не врал, блюдо действительно ему понравилось — нежное мясо и грибы буквально таяли во рту.
— Ты что делаешь? — большими круглыми глазами смотрела на него Лена. — Это мне!
— Тебе?! Ну да, тебе… — будто бы спохватился он. — А я думаю, почему ложка, а не нож с вилкой? А нож и вилка буйнопомешанным не полагаются. Извини, не понял!
— А там ложка?
— Ложка.
— Тогда это тебе! — Лена торжествующе улыбнулась, скрестив руки на груди.
— Ну, я не против…
Степан преспокойно доел жаркое, съел бутерброд с черной икрой, выпил чай.
— Знаешь, ты кто? — Она сердито хмурила брови, но при этом поджимала губы, чтобы не прыснуть со смеху.
— Извини.
Степан вышел из комнаты, вернулся с новой порцией, поставил столик-поднос на кровать так, чтобы он покоился у Лены над бедрами.
— Пошел вон! — беззлобно бросила она.
Степан и ухом не повел.
— Иди, говорю…
— Теперь услышал, — сказал он и вышел из комнаты.
В тот день Степан к ней больше не вернулся. Надо было выждать паузу в налаживающихся между ними отношениях. Возможно, он поступал неправильно, и наметившийся контакт надо было закрепить немедленно, но у него на этот счет было свое мнение.
Он пришел к Лене только на следующий день, и только после того, как она сама потребовала его. Сначала закатила детскую истерику, накричала на него, а потом призналась, что ей с ним интересно.
Но Степан еще не знал, уловка это или нет. Может, она вела с ним какую-то игру, чтобы перетянуть на свою сторону. Может, хотела, чтобы он достал для нее болеутоляющее «лекарство»…
«Джеб» в подбородок вывел амбала в аут, а рубящий удар в кадык добил его. Рядом с ним лег еще один громила, но этого вырубил Гурий. Удар у него что надо…
— Давай, в машину их! — потирая отбитый кулак, распорядился Феликс.
Как будто из чугуна отлита была челюсть у его жертвы, так ведь и пальцы сломать можно. Но ведь справился же…
Охранников Злого затолкали обратно в «Хаммер», причем усадили на передние сиденья. Сначала на них набросили удавки, а затем привели в чувство. Гурий держал «на цепи» одного, Лексус — другого, Феликс сидел на заднем сиденье между ними.
Съездили «быки» за хлебушком для своего проклятого босса…
— Пацаны, жить хотите? — спросил Феликс.
— А кто не хочет? — Парень, которого держал Гурий, с тоской ощупал струну на своей шее. Она еще не впилась в кожу, но и палец под нее уже не просунешь.
Впрочем, он мог попытаться сделать это, но ведь Гурий тут же станет затягивать удавку, и неизвестно, чем все это закончится. Петлю ведь и наглухо затянуть можно.
— Ну да, жизнь одна, а что там на том свете, никто не знает. Может, и нет ничего, да, пацаны?
— Чего ты хочешь?
— Обратно сейчас поедем, только и всего.
Феликс точно знал, что Злой находится дома. Сейчас он заедет во двор на «Хаммере» с его охранниками и устроит наезд-шоу со всем отсюда вытекающим…
— Ну, обратно так обратно.
Машина плавно тронулась с места. Похоже, водитель боялся резкого рывка, как будто из-за этого струна могла перерезать ему горло. Все правильно, Феликса нужно бояться. Если он вышел на тропу войны, то пощады никому не будет. Ни себе он спуску не даст, ни другим.
— Как там Юля поживает? — спросил он.
— Юля? — замялся водитель. — Ну, нормально все…
— Свадьба когда?
— Не знаю…
— Злой что, без свадьбы с ней спит?
— Да нет вроде… Он перед ней на задних лапках ходит.
Феликс очень хотел надеяться, что так и есть. Но в любом случае Злой приговорен.
Не доезжая до его особняка километра два-три, он велел остановить машину. К «Хаммеру» подъехала «Тойота», из нее вышли остальные бойцы. Пришлось потесниться, чтобы в джипе уместилась вся толпа.
Вместились все, даже задние рессоры почти не просели. Что ни говори, а «Хаммер» — машина мощная.
Как и ожидал Феликс, охранники на воротах не стали досматривать машину, пропустили ее без разговоров. К этому времени удавки с пленников были сняты, но в спину им упирались «стволы». А когда машина заехала в огромный гараж, Феликс рубанул пистолетной рукоятью одного, Гурий — другого. Осталось только примотать их скотчем к сиденью. Убийство этих двоих в планы Феликса пока не входило. Вдруг впереди его ждет большой облом вроде ментовской засады, тогда эти два трупа утянут его на пожизненный срок.
Но западни в доме не было. Спокойно там было, как будто никакая опасность и не подкрадывалась со стороны. Злой восседал в хозяйском кресле за длинным столом, на другом конце которого находилась Юля. Понты Злой колотит, изображая из себя аристократа. Даже салфетка у него на груди, чтобы не обляпаться. Прислуга вдоль стола выстроилась — повар в колпаке, официант с полотенцем на руке, горничная в чепчике и мажордом с усиками. И Юля не в каком-нибудь халате, а в нарядном платье.
Ну да, дом у него реально дворец напоминает, Феликс и сам бы здесь барствовал. Впрочем, все у него впереди.
Злой ел аккуратно, важно и чинно. Кусочек отбивной на вилке подносил ко рту плавно, не опуская головы. Так вилка эта и застыла в воздухе, когда он увидел входящего в столовую Феликса.
— А меня почему к столу не зовешь, Михаил Севастьянович? — «Ствол» Феликс держал в опущенной руке, но Злой был на прицеле «узи» Гурия. Ульян сгонял в угол прислугу, и у него такая же израильская «машинка».
Лексус не должен был показываться Злому на глаза, поэтому Феликс оставил его в гараже — мало ли, вдруг туда ворвется охрана со двора. Веник остался контролировать переднюю, Гончий с Жухарем сейчас обследуют дом и присоединятся к нему. Всего Феликс предусмотреть не мог, но определенный план действий у него имелся.
— Феликс! — Злой с ошарашенным видом сорвал салфетку с груди, вытер ею губы и нервно швырнул ее на стол. — Это что за дела?
— Дела, — кивнул Феликс. — Конкретные дела. Ты братву подставил, Михаил Севастьянович. Братва пришла с тебя спрашивать.
— Кого я подставил?
— Не подставлял? И невесту мою по беспределу не уводил?
Юля смотрела на Феликса с некоторым испугом, но все-таки восторг в ее глазах преобладал. Как будто она была принцессой, а он пришел спасать ее от Кощея.
— Я тебе сейчас все объясню. — Злой бросил взгляд на ключи с брелоком, которые лежали на столе рядом с рацией.
А брелок этот непростой, тревожная кнопка на нем — нажмешь, и появится охрана, да не простая, а ментовская. Феликс не исключал такой вариант, поэтому забрал и ключи и рацию.
— Объяснишь. Сейчас братву соберем, и ты нам скажешь, как дошел до такой жизни… Мои пацаны здесь, давай свою охрану зови.
В доме охранников не было, двоих Феликс уже нейтрализовал, значит, во дворе оставались еще четыре человека. А у них служебно-боевые «Ижи». У Феликса под курткой бронежилет, и его бойцы защищены так же, но ведь пуля может попасть и в голову. Да и шум при стрельбе поднимется, а этого ему не нужно.
— Откуда звать? — с надеждой посмотрел на него Злой.
Он-то думал, что с охраной покончено, если Феликс и его пацаны здесь. А тут вдруг оказывается, что у него еще есть шанс.
— У сторожки они, груши околачивают… — Феликс протянул Злому рацию: — Скажи, пусть всем скопом подходят.
— Ну, скажу, — кивнул пахан.
Он усиленно думал, что бы такое сказать своим бойцам, чтобы они поняли его с полуслова. Но Феликс приставил к его голове пистолет и остановил ход мысли.
— В двух словах скажи, пусть бросают все и валят сюда. Про нас говорить не надо. Скажешь, будешь есть отбивную в собственных мозгах. Ты меня понял?
Злой кивнул, взял рацию.
— Федот, давай в дом, собираю всех… — Все-таки хотел он что-то к этому добавить, но Феликс вырвал у него из руки рацию.
Начальник охраны Федот пришел в сопровождении двух бойцов. Одного охранника он оставил на воротах. Что ж, с ним Феликс решит потом.
Охранники Злого не сопротивлялись, когда их окружили крутые парни с автоматическими «стволами». И даже позволили себя связать, чем сберегли себе здоровье. А Федот еще вызвал по рации четвертого бойца, который тут же присоединился к своим дружкам. Феликс взял под полный свой контроль и дом, и людей в нем, и самого Злого. Но самое главное, его слушались во всем собственные бойцы. Хорошо он им всем промыл мозги, если никто из них не испытывал никаких сомнений. Злой их всех предал, он заплатит за это своей жизнью, а они все станут хозяевами жизни, разумеется, под началом Феликса.
— Ты хоть понимаешь, что это беспредел? — с беспомощным гневом смотрел на него Злой. Он уже понял, что никто в его объяснениях не нуждается.
— Хороший дом у тебя, Михаил Севастьянович, — разглядывая большую, богато убранную столовую, сказал Феликс. — Мне такой и не снился.
— Не заработал ты еще себе на такой дом…
— И на дом не заработал, и на Юлю, да? Дома у меня нет, а Юлю ты у меня забрал. И обесчестил, да?
— Феликс, не было ничего! — встрепенулась Юля. — Честное слово!
— Я с тобой потом поговорю, — глазами показал он ей на выход.
Пусть пока в каминном зале побудет, Веник за ней присмотрит. Хотя вряд ли она попытается сбежать.
— Справедливость надо восстановить, — с ледяным спокойствием продолжил Феликс. — Раз ты украл у меня невесту, то обязан на ней жениться.
— Я сделал ей предложение, — хмуро смотрел на него Злой.
Не было с ним его любимой тросточки, не мог он обнажить клинок и вскрыть им Феликсу горло. А как хотел!
— Этого мало… Где твой паспорт?
— Зачем тебе?
— Мы же сейчас шмон здесь наведем, все твои схроны разроем. Паспорт где?
— В кабинете, в нижнем ящике стола…
Феликс посмотрел на Гурия. Он знал, что нужно делать. Если паспорт реальный, нужно везти его в загс. Там у них уже все договорено. Нельзя расписывать жениха и невесту заочно, но Феликс обо всем договорился. И кнутом пришлось действовать, и пряником… Договор есть, но вдруг обработанный администратор обратится к ментам за содействием? Вероятность такого случая минимальна, но все могло быть… Впрочем, Феликс рисковал собой и без того, что его не особо напрягало. Ему нравилась такая жизнь, полная разборок и наездов…
Юля отдала свой паспорт без разговоров. Гурий и Лексус отправились в путь. Можно было бы отправить по делу одного человека, но пацаны должны присматривать друг за другом, а то ведь в одиночестве дурные мысли могут в голове забродить.
— Что ты задумал? — спросил Злой. Его лицо перекосилось судорогой — настолько остро сознавал он свою беспомощность.
— Свадьба у тебя сегодня. Правда, брачную ночь не обещаю.
— Юлю наследницей хочешь сделать?
— А ты что, завещание готов переписать? — усмехнулся Злой.
— Нет.
— А может, все-таки?..
— Бесполезно.
Увы, Феликс это понимал. Злой не мог дать ему отпор, но сдаваться он все равно не собирался. Паспорт он отдал, потому что его бы нашли по-любому. А завещание искать бессмысленно. Да и есть ли оно? Новое завещание Злой писать не станет. Сказал, не будет, значит, костьми ляжет, но с места не сдвинется. Слишком хорошо Феликс его знал, чтобы рассчитывать на иное.
В принципе, Злой мог написать завещание под скополамином, но подействует ли на него этот наркотик из дурманящей белены или нет, неизвестно. А если подействует, то с нотариусом нужно вопрос решать, а это еще тот геморрой… Гораздо проще отправить Злого в бессрочную командировку, а на хозяйстве оставить его законную жену. Он же сам хотел жениться на Юле, пусть получает.
— А зачем нам твое завещание? — спросил Феликс. — Что у тебя есть? Пара ночных клубов на Садовом кольце, и все? Там ты наркоту не распыляешь, там у тебя все чин-чинарем, да?
— Не доглядел я тебя, — с ненавистью зыркнул на него Злой.
— Грохнули мы твоего «стукачка». И тебя грохнем.
— А у тебя другого выхода нет.
— Это у тебя выхода нет. Хотя, если сдашь нам свою систему, может, мы тебя и простим. Ночные клубы нас не интересуют, а по наркоте хотелось бы узнать. Схемы, пароли, явки…
— И не надейся.
— Может, Касатов знает? — спросил Феликс.
Он внимательно смотрел на Злого, потому и заметил, как в глазах у него что-то колыхнулось.
— Кто такой Касатов?
Речь шла о ключевом человеке из системы Злого. Феликс узнал о нем случайно, даже выследил его на досуге. А на днях освежил о нем информацию. Жив Касатов, и дом у него на Калужском шоссе. Не такой крутой дом, как у Злого, но Феликс бы от такого не отказался. Касатова он трогать не станет, он всего лишь переключит эту фигуру на себя.
— Там не только Касатов у тебя, там еще люди есть. Это по сбыту. А кто поставками занимается, тут у меня информация полная…
Феликсу приходилось обеспечивать прикрытие каналов поставки, по этой части проблем возникнуть не должно. Главное, центрового паука прихлопнуть.
— Ничего у тебя не выйдет, — уныло вздохнул Злой.
— Так давай вместе работать.
— Как ты себе это представляешь? Будешь держать меня на ноже? Мы так не сработаемся. Ты и сам это понимаешь. Пригрел змею! — презрительно скривился Злой.
— Да нет, это ты змей подколодный. Ты меня с бабой кинул.
— Пацан, ты слышишь, он своего пахана на бабу променял, — обращаясь к Ульяну, сказал Злой. — Скажи, это по понятиям?
— Дело не в бабе, дело в том, что ты нас подставил, — ответил тот.
— Кого я подставил? Как?
— Ты нас на фальшивые деньги навел, нас теперь талибы ищут.
— Какие фальшивые деньги? Кто вас ищет? О чем это ты?
— Сейчас он скажет, что ничего не знает, — подсказал Ульяну Феликс.
Он не затыкал Злому рот: это могло вызвать подозрения в обмане. Да и зачем это делать, если каждое слово Злого можно обратить в фарс.
— Не знаю я ничего, — кивнул разжалованный пахан. — Потому что ничего такого и не было.
— И таджиков мы, Ульян, из-за фальшивых бабок не «мочили»? — хмыкнул Феликс.
— Ну да, не было такого, — едко усмехнулся Ульян.
— Ну, это было. Но я вас не подставлял…
Ульян так посмотрел на Злого, что ему ничего не оставалось, как безнадежно махнуть рукой. Понял он, что не поверит ему братва и не перетянуть ее на свою сторону.
— Устал ты, Злой, отдохнуть тебе надо.
Феликс подошел к нему и нанес точный точечный удар в шею. Злой должен был вырубиться, но он лишь немного обмяк и посмотрел на него полными боли и ненависти глазами. Но при этом он даже не попытался защититься от очередного удара, этим Феликс и воспользовался…
Король умер. Да здравствует король! Именно это и сказал Феликс Юле, а она сидела и непонимающе смотрела на него, хлопая глазами.
Глубокая ночь на дворе, но Феликс чувствовал себя бодрячком. Слишком хорошее у него настроение, чтобы ощущать усталость. Да и работы еще навалом.
Дом полностью под его контролем, Юля у него в руках, обслуге промыли мозги «от» и «до» и посадили под замок. Да и нечего бояться этих людей. Они же не знают, что Злого больше нет. И как его бойцов будут убивать, они тоже не увидят. Жухарь и Веник уже в лесу неподалеку отсюда, роют братскую могилу на всю свору…
— Овдовела ты, Юля. Не успела корону примерить, как овдовела, — усмехнулся Феликс.
Свидетельство о браке и паспорта со штампами у него на руках, а труп «молодого» в подвале.
— Что ты с ним сделал? — робко спросила она.
— Я с ним сделал?! Да нет, это ты сделала! Из-за тебя все! Он за тебя поплатился. За тебя! Еще вопросы есть?
Юля опустила голову. Она переживала за своего покойного мужа, но еще больше волновалась за себя. Хотя она и должна была понимать, что Феликс не зря выдал ее замуж за хозяина этого дворца.
— Успокойся, никто его не убивал, — гораздо более спокойным тоном сказал он. — Он сам себя убил… Ты знаешь, чем он занимался?
— Ну, бизнес у него, — Юля отвела в сторону взгляд.
Она не дура и понимала, что бизнес у Злого не совсем законный. Да и Феликс отнюдь не секретарем-референтом у него работал. Но ведь в детали ее никто и никогда не посвящал, поэтому она могла сколько угодно выдумывать себе смягчающие обстоятельства.
— Я тоже думал, что бизнес, — покачал головой Феликс. — Казино, клубы, массажные салоны и сауны с девочками. Думал, ничего такого. А он наркотой торговал.
— Наркотой?! — не очень удивилась Юля.
— Наркотой. Причем вагонами и маленькими тележками. Мы у него наркоту нашли, его угостили…
Не было в доме наркоты, а скополамин Феликс захватил с собой. Им он и накачал Злого, только у того язык не развязывался. Пришлось увеличить дозу, тогда его и поперло. Правда, надолго Злого не хватило, но все-таки две ключевые фигуры он назвать успел и еще потайной сейф сдал, код к нему… От передозировки Злой загнулся. Под героином смерть от этого дела не так страшна, там под кайфом умираешь, а переизбыток скополамина доставляет человеку страшные мучения. Но Феликсу ничуть не жаль своего бывшего босса. Этот урод сам во всем виноват.
А в сейфе у Злого нашлась большая куча денег на черный день, но, главное, бухгалтерские и прочие отчеты о деятельности его клубов. Деньги Феликс уже присвоил, а с бумагами еще разберется — не до них пока.
— В общем, переборщил он с наркотой, так иногда бывает. Тебя он не угощал?
— Да нет, зачем? — пожала плечами Юля.
— Ну, ты ж ему отказывала, да? — язвительно усмехнулся он, хлопнув ладонью по спинке кровати. — А чтобы не отказывала, на иглу можно подсадить… Или ты ему не отказывала?
— Не было у нас ничего!
— Ну да, ну да…
Не верил ей Феликс. И никогда не поверит. Но при пацанах сомневаться в том не будет.
— Я серьезно, — вздохнула Юля.
— Так серьезно, что замуж вышла.
— Ну, ты меня выдал…
— И выдал, и вдовой, можно сказать, сделал. Только никто посторонний не должен знать, что ты вдова. Твой муж уехал за границу, там и потерялся. Он уехал и оставил тебя смотреть за своими делами, ты меня понимаешь?
— Понимаю.
— Ну, а поскольку натура ты хрупкая, к делам не приспособленная, тебе нужен управляющий. Я думаю, ты выберешь меня. Или нет? — демонически усмехнулся Феликс.
— Да, — кивнула она.
— Это чей дом?
— Э-э… Твой. — Юля приняла правила его игры, но ведь иначе и быть просто не могло.
— Нет, это наш дом. Мой, твой, нашей семьи…
— Нашей семьи?
— Да, мои пацаны — это наша семья. Они, типа, гномы. Белоснежка и семь гномов. Только трахать тебя будет только один гном, — оскалился он. — Угадай, кто?
— Ты?
— Ну а кто еще? Или ты еще кого-то хотела?
— Нет! — пугливо дернулась Юля.
Сердце красавицы склонно к измене — это про нее. Но групповой секс пугал ее не на шутку. Впрочем, Феликс и не собирался ей этим угрожать.
Он отомстил за свою обиду, теперь можно праздновать победу и пользоваться ценным трофеем, которым никогда и ни с кем не поделится. Слишком хороша Юля, чтобы разбрасываться ею…
В кармане у Феликса зазвонил мобильник. Все, яма готова, пора оказать кое-кому незаконную похоронную услугу. Не хотелось убивать столько народу, но и оставлять в живых охранников Злого Феликс не мог. Да и не жалко ему их. А заодно надо будет еще раз провести своих пацанов через ритуал крещения кровью. Это дело лишним никогда не бывает…
Когда товар сбывается хорошо, то без надежных поставок дело глохнет быстро. Дела у Касатова шли четко, поэтому задергался он уже через две недели. Феликс сделал все, чтобы он сам начал искать Злого. И как только это случилось, вышел на встречу с ним.
— Ты кто такой? — настороженно спросил Касатов.
Лицо у него широкое, надбровья длинные, ярко выраженные, а нос непропорционально тонкий, с узкими ноздрями, может, это и придавало его лицу хищное выражение, а может, в этом виноват был цепкий пронзительный взгляд. Грузный он, тяжеловесный, но при этом необыкновенно подвижный.
Феликс встретился с ним в ночном клубе, который принадлежал Злому на вполне законном основании. Касатов думал, что его здесь ждет Велихов, но нарвался на Феликса. Он и объяснил ему, что Злой назначил его своим преемником. Потому и услышал резкий вопрос в свой адрес.
— Кто я такой?.. Мамай я. Мы с Михаилом Севастьяновичем срок мотали. Он меня к себе взял, я у него бригадиром был, на особых, так сказать, поручениях.
Феликс, как тот хан Мамай, прошелся по владениям Злого, потому и назвался так. Зачем Касатову знать, кто он такой? Никому это знать не надо. Система у Злого такая, что, в принципе, не важно, в каком авторитете центровая фигура, главное, чтобы она могла дергать за ниточки, управлять марионетками…. Хотя и авторитет имел значение. Но ведь если нет авторитета, то и до ниточек не дотянешься — такая вот простая, но убойная логика.
— И что?
— Я же говорю, на особых поручениях. Он уехал, а мне поручил смотреть за своими делами.
— А почему я ничего не знаю?
— Уже знаешь.
— Это не разговор! — Касатов поднялся, чтобы уйти.
Феликс молчал, в раздумье рассматривая ноготь на указательном пальце правой руки. Заговорил он только лишь тогда, когда гость подошел к двери.
— А как же с товаром решать будем? Сам коны будешь наводить?
Касатов ничего не сказал и вышел из кабинета. Но минуты через две вернулся. По зову своей барыжьей души вернулся.
— Почему поставок нет? — зло спросил он.
— А ты думаешь, что ты у меня один такой? — удивленно спросил Феликс. — Нет, ты только звено в общей цепи. Крупное звено, но звено. А менты, сам знаешь, не зря свой хлеб едят. Каналы у меня надежные, но пару из них пришлось временно законсервировать. А потому и перебои пошли. Ты можешь сам коны набить. Но ведь это непросто, да? Да и я возражаю.
— Где Михаил Севастьянович?
— Проблемы у него с ментами, я на хозяйстве остался.
— Я тебя не знаю.
— Достаточно того, что я все знаю. И Лекаря знаю, и… Все, больше тебе знать нельзя, — свысока усмехнулся Феликс.
Гоша Соломон занимался поставками наркоты, он контролировал все каналы, которые сам же и налаживал. Злой ему очень доверял, но все-таки Гоша предал его. Феликс знал человека, который работал в этой системе, он-то и сдал известные ему расклады. Через этого человека он и вышел на Соломона, жестко наехал на него, промыл ему мозги, ну и сделал предложение, от которого тот не смог отказаться. Теперь Соломон работал на него, именно поэтому Феликс и смог перекрыть Касатову краник.
Касатов напрямую с Соломоном не контактировал, поставки шли через Лекаря. На него Касатов и попытался выйти, когда закрылся краник, но достучаться до него не смог. Тогда он обратился к Злому, связался с посредником, которого прибрал к рукам Феликс.
Феликс сосредоточил в своих руках если не все, то большую часть веревочек, за которые когда-то дергал Злой, именно поэтому и состоялась встреча с Касатовым. Он поставил себе цель и упорно шел к ней. У него все на мази, и про Касатова он знает уже более чем достаточно. Если вдруг что, просто-напросто «замочит» этого «деловара» и поставит на его место своего человека.
— Я не могу выйти на Лекаря, — нервно сказал Касатов.
— Я его на другое звено переключил.
— Зачем?
— Это звено я уже контролирую, а тебя — нет. Но как только мы договоримся, так сразу же пойдет товар.
— А мы договоримся?
— А куда ты денешься?
— Хочешь поставить меня перед фактом? — неприязненно скривился Касатов.
— Ты уже стоишь перед фактом, — свысока усмехнулся Феликс. — Но у тебя есть выбор — стоять с гордо поднятой головой или стоять раком. Есть еще третий вариант, в двух метрах под землей… Людям не нравится, когда их ставят перед выбором, но ведь лучше стоять перед выбором, чем лежать без него, или я не прав?
— Где Михаил Севастьянович?
— Я же сказал, проблемы у него.
— Я хочу ему позвонить.
— Я тоже хочу, но пока это невозможно, — ровным голосом проговорил Феликс, холодно глядя на Касатова.
— Почему?
— Одно звено лопнуло, и на Михаила Севастьяновича вышли менты. Твое звено не лопнет?
— Мое звено? Нет, у меня ничего не лопнет.
— Уверен?
— Да.
— А вдруг в твоей схеме «стукач» завелся?
— Исключено.
— Ну, такое дело исключать никак нельзя. Может, перетряхнуть твою систему? Всех перелопатим, а тебя заменим…
— Как ты меня заменишь?
— Легко. Бабанина вместо тебя поставим.
Об этом человеке Феликс практически ничего не знал и представления не имел, насколько он хорош. Но ведь Бабанин существовал, и если Феликс знал про него, значит, он владел информацией, а это ключ к миру, который создал под себя Касатов.
— Бабанин — тупой, — нервно буркнул он.
— Зато проблем с ним не будет.
— Чего ты хочешь?
— Ничего. Ничего не хочу менять. Пусть все остается, как есть. Только долю Михаила Севастьяновича буду получать я. Для него же и буду.
— Для него?
— Зачем задавать вопросы, ответы на которые нельзя проверить? — снисходительно усмехнулся Феликс. — А доказывать я ничего не собираюсь.
— Ну, хорошо…
— Значит, мы заключаем договор, и я включаю кран.
— Идет.
— Ты меня не знаешь, но ты обо мне слышал, — в каверзном раздумье проговорил Феликс.
— Я тебя не понял, Мамай.
— Ты знал, кто такой Злой, знал, как он может наказать. А как он мог тебя наказать?
— Как?
— К тебе мог прийти я. В черном балахоне и с косой. По особому поручению Михаила Севастьяновича. Но теперь я сам могу дать себе особое поручение, и тогда эта наша с тобой встреча станет последней. Ты меня понимаешь?
Касатов все понял и согласился со всеми пунктами договора, который предложил ему Феликс. Из кабинета он выходил, как будто в штанах у него бултыхалась навозная жижа. А ведь таким шустрым казался. И крутым… Феликс презрительно усмехался, глядя ему вслед. Очередной противник повержен — можно идти дальше…
На календаре — пятое сентября, осень, но дождь за окном еще летний, грибной. Над головой темная туча, а на горизонте небо чистое, солнце светит, радуга уже прорезалась.
У Захарского младшая дочь в школу пошла — первый раз в первый класс. И старшая, Лиля, там же учится. Степан хорошо знал это, потому что возил девчонок в школу. Лицензия охранника у него, разрешение на служебно-боевое оружие, «ствол» под курткой, все как положено, только не на Захарского он сейчас работает, а на Скатцева. То есть числится как бы у одного, но прикомандирован к другому. Работа у него непыльная, ненапряжная, свободного времени много, потому и возит он дочерей Лилю и Катю в школу. Захарский попросил, а Скатцев согласился. Да Степан и сам не против.
Лена Скатцева тоже учится в школе, но ей далеко ездить не надо — из своей комнаты в отцовский кабинет. К ней учителя на дом приезжают.
Школу она могла бы закончить этим летом, но из-за проблем с наркотой было не до того. А проблемы с этим делом у нее очень серьезные. Степан успел испытать это на собственной шкуре. И сейчас на Лену иногда находит — закатит ни с того ни с сего истерику, потом одумается, пару дней ходит как шелковая, а там как повезет. Последняя неделя прошла практически без срывов…
Из дома она убегать не пытается, взаперти ее больше не держат. И по двору она может гулять сколько хочет, но под присмотром. А сторожит ее Степан, именно для этого его и наняли.
Он и в самом доме за ней присматривает. Она с учителем занимается, а он в холле в кресле сидит. И не поймешь, то ли охранник он, то ли санитар. Скорее всего и то и другое. Костю и Кешу она терпеть не может, а его слушает если не во всем, то во многом. И если с ней случается истерика, то первым делом зовут Степана. Впрочем, как правило, он приходит сам, потому что практически всегда находится где-то рядом…
Дверь в кабинет открылась, и в холл вышла симпатичная молодая женщина в стильных очках без оправы. Высокая, грудь крупная, бедра широкие, жирок на животе ничуть ее не портил. Деловой темно-серый сарафан поверх белой рубашки был ей очень к лицу, а очки с диоптриями только усиливали ее сексуальность.
— До завтра! — улыбнулась она Степану.
Инна Георгиевна чувствовала его интерес к себе, поэтому в ее милой улыбке присутствовало кокетство.
— До свидания! — ответил он.
Хотел бы Степан проводить ее до машины, а еще лучше — отвезти домой, но у него служба. Она ведь не старше, чем он, и обручального кольца на пальце не видно. Построить бы дом, поселить ее в нем, он бы слесарил в своем поселке, а она бы в школе учительствовала…
— Свидание у нее со мной! — вернула его к реальности Лена. Она стояла с учебником под мышкой и недовольно смотрела на него.
— С тобой, и что? — кивнул он.
— А ты в пролете!
— Так я и не напрашиваюсь.
— А ты напросись! Она разведена, и у нее трое детей… Хочешь, она тебя завтра будет учить?
— Чему?
— Как детей делать!
— Ну, дело нехитрое…
— Ну да, дурное дело — нехитрое.
— Почему дурное?
— С ней — дурное! — Лена рассердилась так, что даже топнула ножкой. На взводе она, сейчас ее лучше не злить. Но Степан не боялся перечить ей, может, потому хоть какую-то, но власть над ней имел.
— Не знаю, не пробовал.
— Хочешь попробовать?
На этот раз он промолчал. Секс — тема скользкая, и ее лучше не задевать.
— Хочешь! — Лена открыла рот, будто собиралась истерически рассмеяться. А на глаза навернулись слезы. Казалось, она скорее заплачет, чем рассмеется.
— У тебя на сегодня все? — спросил он, чтобы уйти от этого разговора.
— А ты не знаешь?
— Знаю.
— А чего тогда спрашиваешь?
— Из вежливости.
— Какая вежливость у вертухая? — Она швырнула на кресло учебник и, сомкнув за спиной руки, направилась в свою комнату. У двери вдруг остановилась и повернулась к Степану: — Ну, чего стоишь? Дверь в камеру открывай!
— Дезинфекция там сейчас, тараканов и клопов травят, — усмехнулся он.
— И что мне делать?
— Так и стой. Лицом к стене! Руки за спину!
— Точно, вертухай!
— И никакой вежливости.
— Дурак набитый!
— Попрошу не выражаться!
— Ну, если баландой накормишь, то не буду.
— Баланда в столовой.
— Нет, баланду в камеру подают.
— А пижаму в полоску тебе не подать?
— А что, идея! — упираясь лбом в стену, засмеялась Лена.
— А что еще?
— Ампулу с морфием.
Степан ничего не сказал. Эта тема запретная, и он должен ее избегать.
— Ну да, ты же вертухай!
— Все, прогулка закончилась!
Степан открыл дверь, но Лена и не думала заходить в комнату.
— А обыскать? — спросила она.
— Зачем?
— А если училка мне марафет подогнала?
— Не было у нее ничего.
— А ты ее обыскивал?
— Кеша ее обыскал.
— Обыскал?! — хихикнула Лена. — И куда он к ней, насмешите меня, заглядывал?
— Иди в камеру, я тебе баланду принесу.
— Козел!
Степан привычно отмахнулся от нее и направился к лестнице.
— Обиделся? — донеслось вслед.
— Я на тебя давно уже не обижаюсь.
— Обиделся… В тюрьме баланду козлы разносят… Стой! Я не хочу, чтобы ты козлом был. Лучше вертухаем будь. Это даже сексуально!
— Даже?
— А что, в немецком кино это сплошь и рядом. Он — вертухай, она — заключенная. Он приходит ее обыскивать…
— Никогда не смотри такие фильмы.
— Я не смотрю, мне рассказывали… Ты обыскивать меня будешь?
— Да, как только режиссер с камерой появится, так сразу.
— Я ведь носик могу припудрить. Ты будешь виноват, что не уберег.
— Не припудришь.
— А вдруг?
— Поверь, без работы не останусь.
— Бедная она, бедная… Почему не спрашиваешь, кто бедная?
— Спрашиваю.
— Отвечаю. Жена твоя бедная.
— Нет у меня жены.
— Но будет. Только недолго. Ты такой зануда, что повеситься можно. Или уйдет она от тебя, или повесится.
— Ничего, пирожков поедим.
— Каких пирожков?
— На поминках пирожки едят…
— С чем пирожки?
— Сейчас узнаю. Или со мной обедать пойдешь?
— С тобой. Только не пойду. В номер принеси. В двух экземплярах. И бутылочку «Шато Лафит-Ротшильд».
— Хорошо, и бутылочку газировки…
Алкоголя в доме не было вообще, и понятно почему. А иногда после общения с Леной хотелось тяпнуть сто граммов. Иногда, но не сейчас. Сегодня она ведет себя вполне вменяемо, ну, дурачится, так это нормально.
Степан спустился на кухню. Повара Скатцев не держал, и вообще из прислуги у него была только горничная, которая весь день крутилась как белка в колесе — и в доме убраться, и обед приготовить, и посуду помыть. Готовила она неплохо, но особыми изысками не баловала. Супы, борщи, жаркое, плов, котлеты, голубцы, вареники, пирожки, все такое простое, незатейливое, но тем и ценное…
Сегодня на обед был суп с фрикадельками, шницель из куриной грудки, овощной салат, сок. Не шведский стол, конечно, но, в принципе, Лена не привередлива в еде. Если она не хочет есть, то хоть бифштекс из мраморного мяса ей подавай и алмазную икру — от всего будет воротить нос. А если настроение нормальное, то и яичницу с колбасой слопает.
Степан поднял обед на второй этаж, локтем открыл дверь и оторопел, увидев Лену. Она сидела за столом, приподняв голову, и затуманенно смотрела на него. Одной рукой она пощипывала нос, а в другой — держала свернутую в трубочку бумажку. Вид у нее был такой, как будто она собиралась чихнуть. Но ведь не табак она нюхала…
А ведь обещала припудрить носик… И где она достала кокаин? Неужели Инна Георгиевна принесла?
— Ну, и зачем ты это сделала? — дрогнувшим от волнения голосом спросил он, ставя поднос на стол.
— Что сделала?
— Где дурь взяла?
— Я ее взяла?! — с удивлением повела бровью Лена. — Да это она меня взяла! Подожди, сейчас еще крепче возьмет!
— Я спрашиваю, откуда у тебя эта дрянь?
— А чего ты так разволновался? А-а, за свою работу переживаешь! А может, Инну Георгиевну обыскать хочешь?
— Она тебе дурь принесла?
— Инна Георгиевна завтра будет, завтра ее и обыщешь! — дурашливо засмеялась Лена.
— При чем здесь «обыщешь»?
— А-а! Значит, все-таки за свою работу колотишься. Так я отцу ничего не скажу. И ты ему ничего не говори.
Степан промолчал. Он обязательно скажет все Игорю Петровичу, но незачем озвучивать свои намерения, тем более Лена и сама все понимает.
— Значит, скажешь, — язвительно усмехнулась она.
— Куда ты кокаин спрятала?
— Шмон хочешь устроить?! Перед отцом выслужиться, да? А санкция прокурора есть?
— Лучше сама отдай.
— А если нет, то что? Задницу мне надерешь?
Действительно, Степан ничего не мог сделать. Устрой он обыск, и Лена поднимет дикий шум. О рукоприкладстве, разумеется, и речи не могло быть. Надо звонить Игорю Петровичу, пусть приезжает, разбирается.
Он повернулся к Лене спиной.
— Эй, ты куда? Чем тебе моя задница не нравится?
Степан молча вышел из комнаты, но дверь за собой закрывать не стал. Лена сейчас под кайфом, а значит, должна быть на виду.
— Эй, придурок, я тебя разыграла! — засмеялась она. — Нет никакого кокаина!
Он остановился в дверях, повернулся к девушке, внимательно посмотрел на нее. Взгляд ясный, выражение лица вполне вменяемое.
— Позлить тебя хотела! — Она протянула ему бумажную трубочку: — На, разверни, понюхай, там чисто. А что, пошутить нельзя?
— Можно.
— А ты купился!
— Значит, Инна Георгиевна ничего тебе не приносила?
— Инна Георгиевна? — досадливо нахмурилась Лена. — Достал ты меня со своей Инной Георгиевной! Чем я тебе не нравлюсь?
— При чем здесь «нравишься не нравишься»?
— Но ведь она же тебе нравится. Ну, хочешь, я себе такую же задницу отращу?
— Почему я должен этого хотеть?
— Слушай, ты что, правда ничего не понимаешь? — Для большей выразительности Лена покрутила пальцем у виска.
— А что я должен понимать? — сухо спросил он.
— Ну, ты и тупой!
Лена обогнула Степана, закрыла дверь, так возле нее и осталась, перекрывая выход.
— Ты думаешь, почему я хочу, чтобы ты меня охранял? — преодолевая себя, нервно спросила она.
— Почему?
Степан и сам уже давно догадывался о причинах ее к нему симпатии, но на сближение с Леной не шел. Во-первых, как женщина она ему не очень нравилась, а во-вторых, Игорь Петрович категорически против их романа. Скатцев даже на откровенный разговор его вызывал. После того как Лена успокоилась, вызывал. Он ведь тоже догадывался, какие брожения у нее в голове…
— Ты сам все знаешь! — порозовела она. — Только делаешь вид, что тебя это не волнует!
— Обед стынет, — взглядом показал он на поднос.
— А почему здесь только для меня? — возмущенно спросила Лена. — Я же сказала, в двух экземплярах. Ты не хочешь со мной обедать? Почему ты избегаешь меня? Я тебе не нравлюсь?
— Нравишься.
— Нет, не нравлюсь! Что во мне не так? — В ее голосе звучала обида.
— Все так.
Лена худощавая, но фигура у нее не мальчишеская. Грудь маленькая, попка с кулачок, но ведь очертания у нее женственные, в какой-то степени даже волнующие. И когда она вела себя нормально, то производила впечатление милой и даже нежной девушки. Но все-таки Степан не видел себя рядом с ней.
— А может, тебе отец запрещает? — с надеждой спросила она.
— Что запрещает?
— Ну, любовь со мной крутить.
— Запрещает.
— Ты его боишься? А ты не бойся! — Лена вдруг подошла к нему, обвила руками его шею. — Тут я решаю, а не он… А я решила, — закрывая глаза, прошептала она.
Лена метила в губы, но Степан повернул голову, и она поцеловала его в щеку. Но сдаваться девушка не собиралась — ладонями обжала его щеки, повернула к себе лицом.
— Не надо, — сказал он.
И в этот момент за ее спиной открылась дверь.
— Не понял! — возмущенно протянул Игорь Петрович.
Лена испуганно отскочила от Степана, но сама же себе и удивилась. В конце концов, она уже взрослая девушка, и ей самой решать, с кем крутить романы. Во всяком случае, эта мысль отразилась на ее лице.
Степан не чувствовал за собой никакой вины и поэтому был спокоен. А что этот банкир сможет ему сделать? Уволить? Так Степан у него, в принципе, и не работает…
— Мы же договаривались! — Игорь Петрович смотрел на него зло, с осуждением и возмущением.
Степан молча пожал плечами. Дескать, в жизни всякое бывает.
— А если я его люблю? — вдруг сказала Лена.
— Любишь?! — оторопело посмотрел на нее Скатцев.
Степан глянул на нее с неменьшим удивлением. Он знал, что нравится Лене, но любовь — это уже чересчур. Но, может, она просто хотела ошеломить отца, сбить его с толку?
— А что, я не могу влюбиться? — с вызовом спросила Лена.
— Можешь, — растерянно кивнул Скатцев.
— А чего тогда возмущаешься?
— Возмущаюсь…
— Ну да, Степан мне не пара! — язвительно протянула она.
— Вот видишь, ты и сама это понимаешь. — Голос Игоря Петровича обретал твердость и уверенность.
— Не понимаю! И понимать не хочу!
— Так, успокойся, пожалуйста… Давай за мной! — Скатцев так разозлился на Степана, что, обращаясь к нему, не стал называть его по имени. Он закрыл Лену в комнате, а его увлек за собой в кабинет.
— И давно это у вас?
— Что «давно»?
— Вот только дурака включать не надо! — вскипел Игорь Петрович. — Ты прекрасно понимаешь, о чем разговор?
— Понимаю.
— Давно это, я тебя спрашиваю?
— Я все понимаю.
— Что ты понимаешь? Ничего ты не понимаешь! У девчонки стресс, депрессия, она сама не знает, чего хочет, а ты этим пользуешься!
— Не пользуюсь.
— Хочешь моим зятем стать?! А вот тебе! — Скатцев скрутил ему комбинацию из трех пальцев.
Степан с виду неторопливо, но быстро достал из-под куртки пистолет. Игоря Петровича аж передернуло от страха. Но Степан и не собирался в него стрелять. Он всего лишь положил пистолет на стол. И о лицензии охранника и разрешении на ношение служебно-боевого оружия тоже не забыл.
— Не хочу я быть вашим зятем, — сказал он, повернулся к Скатцеву спиной, вышел из кабинета и покинул его дом.
Уходил он с легкой душой. Потому что не любил Лену. А то, что в ней вдруг чувства взыграли, так ведь это несерьезно. У нее стресс, и ей действительно нечем заняться. А если ей действительно хочется любви, так папа всегда сможет ей купить новую игрушку.
Пистолет, лицензия, разрешение…
— Держи, пользуйся! — насмешливо глядя на Степана, Захарский вернул ему все, что он оставил у Скатцева.
— Я не против.
— Еще бы ты был против. Стрелять не разучился?
— Шутите? — удивленно посмотрел на шефа Степан.
— Ну, я, например, уже не так хорошо стреляю, как раньше. Ну, чего стоишь? Поехали!
Степан плавно тронул машину с места и направил ее к воротам, которые открылись автоматически.
— Не знаю, может, вы мало тренировались, — пожал он плечами.
— А ты много?
— Много.
Степан взял влево, хотя обычно, выезжая со двора Захарского, поворачивал направо.
— Что, не хочешь мимо Скатцева проезжать? — с ехидной, но при этом безобидной усмешкой спросил Роман.
— Да мне все равно.
— Да ладно, все равно! — засмеялся Захарский. — В каком месте у тебя жжет?
— В душе.
— А метром ниже?
— Я не знаю, что там вам Скатцев наговорил.
— Да то и сказал, что его Ленку домогался.
Степан промолчал.
— Врет? — заинтригованно спросил Роман.
— Преувеличивает.
— Но ведь что-то было.
— Я не собираюсь становиться его зятем, — отрезал Степан. — Пусть не выдумывает.
— А чего так? Он мужик богатый, ты за ним как сыр в масле кататься будешь.
— Да, и всю жизнь бедным родственником себя чувствовать?
— Ну, Скатцев же не вечный. Да и забудется все…
— Не хочу.
— А зря. Сам ты в люди не выбьешься, а Скатцев бы тебе помог.
— В люди я выбьюсь, когда в Дубовке дом поставлю.
— Немного тебе для счастья надо, — усмехнулся Захарский.
— А это плохо?
— А что хорошего в деревне жить? Тебе нравится коровам хвосты крутить?
— У нас не деревня, у нас поселок. А корову я себе заведу, — ничуть не стесняясь своих намерений, ответил Степан.
— И телку, — засмеялся Захарский.
— И телку. И козу.
— А если серьезно, я бы на твоем месте не терялся. Пацан ты продуманный, надежный, была бы у меня служба безопасности, я бы тебя начальником поставил. А Скатцев реально может тебя поднять.
— Не нужно мне это.
— Так, может, ты Ленке нужен? Она же тебя не просто так выписала.
— Ага, выписала, — невесело усмехнулся Степан. — Наложным платежом. С доставкой на дом. Не хочу я. Да и не в моем она вкусе.
— А какой у тебя вкус? Возьмешь в руки — маешь вещь?
— Типа того.
— Тогда чем тебя моя Ритка не устроила? — как о чем-то незначительном спросил Захарский.
Степан оторопело глянул на него.
— Она же к тебе приходила, да?
— Нет, не приходила.
— Правильно, своих сдавать нельзя. Но я все знаю, так что не надо. И то, что ты Ритку отшил, знаю.
— А она знает про Варю.
— И я знаю, что она знает. Да, Степа, так мы и живем. Многие так и живут. Нет в жизни счастья, есть только видимость. За этой видимостью и носимся, как угорелые, а жизнь идет… Не нужна тебе Ленка, — в раздумье проговорил Захарский. — Она еще та штучка. И рогов тебе наставит, и мозг весь выест. Правильная у тебя задумка — заработать денег, поставить дом, завести козу… Козу заведи, двуногую, где-нибудь на выселках, ездить к ней будешь. А жениться не надо. Жениться — это все равно что заживо себя похоронить. Вроде бы живой, а уже и не жизнь. А рога тебе Ленка наставит, — уже более осмысленно повторил свою мысль Рома.
— Почему вы так думаете?
— А чего тут думать? И Крым, и Рым прошла… А ты не знал?
— Ну, все могло быть.
Степан и сам понимал, что Лена хлебнула лиха за свою короткую жизнь. Нехорошая компания у нее была, там ведь не только наркотики были, там блуд и разврат наверняка процветали. Подсев на иглу, она не могла остаться девочкой. Но ему вовсе не хотелось знать, каким грехам предавалась Лена.
— И могло быть, и еще может быть, — кивнул Захарский. — Не пойму, чего Скатцев хочет? Принца на белом коне? Так были уже принцы с белым порошком… Если Лена сама тебя хотела, он же должен был понимать, чем это могло закончиться. Понимал, понимал, а не понял… Дурак! Но это его проблемы, да?
— Его, — кивнул Степан.
— Вот и хорошо. Переключайся на меня, — перестал улыбаться Захарский.
— Уже переключился.
— Полностью переключайся. Все, нет больше Скатцева.
— Нет.
— И по сторонам смотри. Проблема у меня тут наметилась.
— Проблема?
— Да магазин я новый открыл, а там рядом точка. Приходили, просили убраться.
— Серьезные люди?
— Да так, шелуха. Но ведь и Феликс — шелуха, но проблемы создал. И эти создать могут. Так что смотри в оба…
О конкурентах Захарский говорил всерьез, но вряд ли он их боялся. Похоже, затевая этот разговор, он хотел настроить Степана на рабочий лад. Так ведь он и не собирался бить баклуши…
Конкуренция — вещь серьезная. В этом Степан убедился, когда лобовое стекло треснуло под ударом булыжника. И окно камень разбил, и по капоту, отскочив, стукнул — прокатился по нему, сдирая краску.
Но Степан не зевал, поэтому и заметил, откуда прилетел камень. И парня увидел, который поспешил спрятаться за угол четырехэтажного дома.
Степан выскочил из машины и, не позабыв закрыть ее, бросился во двор дома. Он думал, что придется бежать за диверсантом, но тот, как оказалось, подкарауливал его. А с ним еще двое, и оба с битами. Внешними габаритами ребята не отличались, но настроены были очень решительно. И атаковали они Степана, не дав ему опомниться.
Задумка у этих ребят была неплохой. Двор тихий, почти безлюдный — они могли забить его здесь до смерти, никто бы их не остановил. А потом переключились бы на Захарского, который вот-вот должен появиться.
Только вот не на того ребята нарвались. Степана застали врасплох, но это не помешало ему поставить блок. Правда, предплечье он поставил под биту, а не под руку, которая ее держала. А это больно… Но как бы то ни было, удар он погасил и тут же нанес ответный. Ушел в сторону и снова ударил. Нагнулся, пропуская над головой биту, перешел в контратаку…
Он уложил всех троих, причем двоих пришлось приводить в чувство. И еще профилактическую беседу взялся провести. Он уже заканчивал воспитательную работу, когда появился Захарский. Роман тоже добавил несколько резких слов, подкрепив их парой тумаков. На этом все и закончилось.
Только у Степана так разболелась рука, что Захарскому самому пришлось сесть за руль. И в травмпункт он его свозил. Перелома или просто трещины в кости не обнаружилось, но боль не утихала. Впрочем, Степан умел терпеть.
Уже в половине восьмого вечера они подъезжали к Риговке. Степан представлял, как растопит баньку, как распарится в ней, а затем, пропустив пару баночек пива, отправится спать. Завтра утром он встанет свежим, как огурчик. Он почти точно знал, что рука болеть не будет.
Но только они приехали, как появился Кеша.
— Проблемы у нас, — с ходу сказал он. — Ленка сбежала.
— А мы здесь при чем? — удивленно посмотрел на него Захарский.
— Ну, я у Степы спросить хотел. Может, он что-то знает?
— Не знаю я ничего, — озадаченно покачал головой Степан.
— Не видели мы вашу Лену. Не видели и не сбивали, — усмехнулся Роман.
— Может, она в машине у вас?
Захарский офонарело смотрел, как Кеша открывает дверь в машину, осматривает салон.
— Эй, а ты ничего не попутал?
— Мне бы дом осмотреть…
— Ну, ты, в натуре!
— Вы ничего не подумайте, нам просто убедиться надо, что ее у вас нет, — и Кеша с чувством облегчения посмотрел на подходящего к нему Костю.
— Лопату тебе дать или свою принесешь? — с сарказмом спросил Захарский.
— Лопату?
— Ну, лужайку мне перекопать, может, мы там Лену зарыли…
— А вы ее зарыли? — Кеша догадывался, что хозяин дома шутит, но сомнения оставались.
— Ты меня убил! — прыснул Роман. — Все, сдаюсь!
Он позволил телохранителям Скатцева осмотреть дом и баню, после чего спросил с издевкой:
— Ну что, нашли?
Кеша и Костя обескураженно молчали.
— Когда она сбежала? — поинтересовался Степан.
— Да днем…
— Как?
— Да черт его знает!
— Во дворе видеокамеры, — напомнил Степан.
— Да не видели мы ничего, — вздохнул Кеша.
— А в записи посмотреть?
— Так некогда, с ног сбиваемся, Степа, может, посмотришь?
— Рука у Степы болит. Он, в отличие от некоторых, свой долг исполняет четко, — Захарский был только рад ущипнуть незадачливого телохранителя.
— А что с рукой? — спросил более сообразительный Костя.
— Конкуренты наехали, а что? Может, ты думаешь, что это Лена его ударила?
— Я думаю?
— А разве нет?
— Ну, всякое ведь бывает…
— Слышишь, Степа, под подозрением ты. — Захарский шутливо улыбался, но в глазах у него — реальная озадаченность. Не нравилась ему эта ситуация.
— И как мне доказать, что я ничего не знаю?
— Я могу засвидетельствовать. Но ведь не поверят. Да, Кеша, не поверишь?
— Э-э… А вы откуда можете знать?
— А оттуда, что Степа все время при мне был. И не сбегала к нему Лена. Но если вдруг… Степа, ты мог спрятать Лену у сестры?
Глянув на Захарского, Степан догадался, к чему он клонит.
— Ну, в принципе, мог.
— Где ты еще мог ее спрятать?
— Негде больше.
— Ну, что, пацаны, поезжайте к его сестре. И его еще с собой прихватите, чтобы он не предупредил Лену…
— Ну да, можно предупредить, — кивнул Костя.
— Я Степу отпускаю, пользуйтесь. Только не злоупотребляйте, я ваше лечение оплачивать не собираюсь, — засмеялся Захарский.
— Да нет, зачем нам воевать? — пожал плечами Костя. — Мы, в принципе, друзья.
— Ну, дружба дружбой, а машины врозь. На своей машине поезжайте. Или не поедете?
— Да нет, поедем.
Костя действительно собрался везти Степана к Варе домой. Оставил с ним Кешу, сходил к Скатцеву и вернулся на машине.
Кешу он оставил дома, а сам вместе со Степаном отправился на Звездный бульвар.
— Ты что, серьезно думаешь, что я прячу Лену? — спросил Степан.
— Игорь Петрович так думает, — сухо отозвался Костя.
— Ты же видел, не было у нас с ней ничего.
— У тебя, может, и не было, а она на тебя запала. Скатцев это с самого начала знал. Но тогда ему все равно было. А потом Ленка успокаиваться начала, он решил, что ты лишний. И сейчас он так думает. Если Лена с тобой…
— А если не со мной? Если она к своим наркоманам сбежала?
— Куда «к своим»? Он там всех наперечет знает. Уже всех обзвонил. Там все под контролем…
— А если не всех?
— Ну, Игорь Петрович из банка людей возьмет, они там все проверят. А я по тебе должен отработать.
— Не прятал я Лену. Не обращалась она ко мне.
— Проверим.
— Время только потеряем.
— Ничего.
— Ну, к сестре-то мы съездим. Ты, Костя, что о ее друзьях знаешь?
— Ну, «золотая молодежь», мажоры…
— У кого они собирались?
— Ну, был у них там один черт, преды ему дом купили, они там и собирались. Ну, пока их медным тазом не накрыли.
— Хочешь сказать, что родители ему одному в доме жить разрешали?
— Значит, разрешали. Это их проблемы, не наши.
— Безбашенные какие-то преды.
— Я же говорю, это их проблемы.
— Может, они и сейчас безбашенные. Может, им и сейчас все равно.
— Игорь Петрович им звонил.
— И что?
— Ну, он мне конкретно по каждому адресу не докладывал. Сказал, что с этими все в порядке.
— А со мной не в порядке?
— Ну, а вдруг ты женишься на Лене?
— Зачем?
— Зятем его станешь. Разбогатеешь.
— А это мне нужно?
— А кто его знает, что кому нужно? Что у тебя с рукой?
— Упал от радости, когда Лену увидел! — усмехнулся Степан.
— Там у вас на «гелике» стекло разбито…
— А если это Лена мне на голову свалилась?
— Я серьезно.
— На шефа моего наехали.
— Отбились?
— Да, только руку отшиб. Блок неправильно поставил, а там бита дубовая… В травме были, вроде бы без переломов.
— Руку отбил, в травме был… — вслух задумался Костя. — Когда бы ты с Ленкой успел? Москва большая, пока туда, сюда…
— Соображаешь.
— А телефон свой дай! Ну, если без обид…
Степан отдал свой телефон, Костя заглянул в список недавних звонков. Не было там номера Лены, и Варе Степан сегодня не звонил. Никому он сегодня не звонил, и на него никто не выходил. Если, конечно, не считать общения между ним и Захарским.
— Что ты там про притон говорил? — возвращая телефон, спросил Костя.
— Я?! Про притон?!
— Ну, там, где «золотые» торчки собирались. Родители, говоришь, безбашенные? А ведь я знаю, где этот дом. Только вряд ли мы там что нароем.
— Далеко?
— Да нет, не очень. Даже на Кольцо выезжать не нужно.
— Ну, давай сначала туда, а потом к моей сестре.
— Почему нет?
Костя сомневался в том, что на Лену можно будет выйти через этот дом, но все-таки не исключал такую возможность. А Степану было все равно, где искать ее, лишь бы не у сестры. И ехать далеко, и Варю беспокоить не хотелось.
Ухабистая, разбитая грузовиками улица — по такой даже на джипе проехать непросто. Но, как это ни странно, фонари здесь горели возле каждого дома. Даже на не совсем еще освоенных участках стоял столб с ярким фонарем. Видно, местная администрация позаботилась о централизованном освещении. А может, кто-то из местных воротил ее озаботил.
Дома здесь большие, красивые, только вот непонятно, почему сам поселок не огорожен. Да и не поселок это, а продолжение обычной подмосковной деревни с деревянными домами. Общей охраны здесь не было, поэтому Лена могла подойти к дому никем не замеченной.
— Приехали! — выдохнул Костя, остановив машину напротив двухэтажного дома из темно-красного кирпича.
И здесь светил фонарь на высоком столбе, но своего собственного освещения во дворе не наблюдалось. И окна темные. Зато под крышей тянулся рекламный транспарант, извещающий о том, что дом продается. Забор высокий, ворота наглухо закрыты.
— Глухо, как в танке, — сказал Костя.
— Ты еще из танка не выходил, а уже говоришь, — открывая дверь, усмехнулся Степан.
— Продается домик.
— А покупается?
— Дело не в этом, — покачал головой Костя. — Дело в том, что преды правильно отреагировали. Я бы тоже после такого дом на продажу выставил. Потому что я не безбашенный. И они, я так понял, в адеквате.
— Громко говоришь, — заметил Степан.
— А чего бояться?
— Собака бы тебя заметила. А нет собаки. Не охраняется дом.
— Ну, не скажи, есть такие псы, которые не лают, а сунешься, загрызут.
— Ну, все может быть…
Степан оглянулся, разогнался и ловко запрыгнул на кирпичный забор.
Не стоило украшать забор выступами ромбовидной формы, но раз уж такой декор имелся, то грех было им не воспользоваться. Впрочем, Степан мог взять препятствие и без этого, только напрячься надо было посильней.
Он глянул вниз, обозрел выложенный плиткой двор, но собаки нигде не увидел.
— Эй, ты куда? — запоздало одернул его Костя.
— Прикрой меня.
Степан мягко спрыгнул с забора, осмотрелся, вслушиваясь в тишину двора. Нет, собаки точно нет.
Фонари здесь на металлических столбах в кованых абажурах, но ни один из них не горел. Передний двор большой, но газона не было, только пара небольших клумб, а остальное — сплошь плитка. Все бы ничего, но и задний двор был взят в камень, только для деревьев остались небольшие квадратики с землей. Беседка там кованая, шашлычница, бревенчатая баня в самом конце участка. Может, здесь изначально не планировались газоны, а может, юный хозяин дома избавился от них, чтобы не утруждать себя садово-ландшафтными работами. Зачем ему напрягаться, если райскими садами он мог наслаждаться без этого — ширнулся, поймал приход, там тебе и нирвана, и сказочные драконы с танцующими на них принцессами.
Дверь бронированная, окна закрыты решетками, но ведь совсем не обязательно проникать внутрь. Достаточно подобраться к окну, всмотреться в темнеющее за ним пространство, вчувствоваться в него. Если кто-то прячется в доме, Степан это учует.
Но не было там никого, поэтому пришлось возвращаться обратно с пустыми руками. Но сначала он осмотрел дверь.
— Ну что?
Увидев его, Костя не смог сдержать вздох облегчения. Похоже, он решил, что Степан мог удрать от него. Делать ему нечего, как пешком бороздить неизвестные дали с препятствиями.
— Глухо.
— Вот видишь!
— И вижу, и чувствую… Там пыль на дверной ручке. Дверь давно уже не открывали.
— А через трубу? — ухмыльнулся Костя.
— Но ведь Лена же не ведьма?
— Ты так не считаешь.
— А ты?
Костя ничего не сказал, но три раза сплюнул через левое плечо.
— Поехали? — Степан взглядом показал на джип.
— Да, к твоей сестре, — кивнул парень.
Они развернулись, поехали обратно. Дорога мало того что разбитая, она еще и узкая, поэтому им пришлось останавливаться напротив дома с широким подъездом, чтобы пропустить встречную машину.
Это была старенькая иномарка с тусклыми фарами. Вроде бы ничего необычного, но что-то заставило Степана проследить за ней. Машина остановилась как раз возле нужного им дома. Остановилась, но никто из нее не выходил.
— Блин, а если там Лена? — проняло Костю.
Он в два счета развернул джип, подъехал к подозрительной иномарке, подошел к ней. Степан покинул машину одновременно с ним.
Костя открыл дверь и выдернул из машины какого-то типа в солнцезащитных очках.
— Ты кто такой?
— Эй, а повежливей нельзя? — возмутился парень.
Роста он чуть выше среднего, но худощавый, потому и казался высоким. Черные волосы чуть ли не до плеч, скуластое лицо, ровный нос, тонкие губы, крупный кадык на тощей шее. Куртка на нем из дешевой кожи, старые джинсы с эффектом полуспущенных штанов. Вроде бы ничего особенного, но почему на нем солнцезащитные очки? Темно же, а фонари на столбах не слепят.
— Я спрашиваю, кто ты такой?
— Дом я этот покупаю, сейчас риелтор должен подъехать.
— В час ночи?
— Какой «час ночи»? — Парень поднял правую руку, чтобы глянуть на часы, но не нашел таковых.
Он бы дернулся, если бы потерял часы, но, судя по всему, просто забыл, что их нет.
— Лена где? — спросил Костя.
Он снял с парня очки, изучающе заглянул ему в глаза. Зрачки вроде бы не расширены, и лихорадочного блеска нет. Взгляд возмущенный, но вполне вменяемый. Впрочем, он все равно мог быть под кайфом.
— Какая Лена?
Костя открыл заднюю дверь, заглянул в багажник.
— Слушайте, вы кто такие? Что вам надо?
Костя ударил парня в живот, заставив его сложиться пополам, затем распрямил, обшарил карманы, извлек портмоне.
— Степа, подержи!
Он толкнул парня, и Степан поймал его, схватив за шкирку.
— Эй, осторожно! — всхорохорился парень.
Костя своими габаритами произвел на него сильное впечатление, но Степан такой статью не обладал, поэтому он не воспринял его всерьез. И даже попытался ударить локтем в живот. Степан блокировал руку и каблуком ударил по ступне.
— Ой-ёё! — взвыл от боли парень.
— Извини, танцор из меня никакой, — усмехнулся Степан. — Все время на ноги наступаю. Постой, ты мужчина?.. И чего я перед тобой извиняюсь?
— Какой он мужчина? Гомик! У него даже фамилия Голубов, — рассматривая права, засмеялся Костя.
— Сам ты гомик! — оскорбился парень. И в страхе вжал голову в плечи, когда Костя шагнул на него.
Но тот бить его не стал, только спросил:
— Откуда ты взялся, Голубов Денис Ефимович?
— Как откуда взялся? Из Москвы приехал.
— А номера почему подмосковные?
— Ну, а что, в Москве с подмосковными номерами жить нельзя?
— А техпаспорт на машину где?
— Дома забыл.
— Степан, сделай запрос по базе, может, машина в угоне, — многозначительно подмигнул Костя.
— Какой «в угоне»? — всполошился Денис, тем самым подтвердив подозрения.
Степан передал парня Косте, глянул на номера «Ниссана», для вида забрался в джип и через минуту вышел.
— В угоне!
— Да какой угон! Она просто стояла! Эй, а вы кто такие? — хныкающим голосом спросил Денис.
— А сейчас в отделении узнаешь.
— Эй, какое отделение? Что я такого сделал?
— Там и узнаем…
— Да ничего такого не было! Тачка реально без хозяина стояла…
— Там и объяснишь…
— Эй, ну, будьте людьми!
— Договориться хочешь?
— А можно?
— Зачем тебе этот дом нужен? — спросил Костя.
— Да просто мимо проезжал…
— Степан, вызывай наряд.
— Да зачем наряд? Ну, Яшка подъехать должен…
— Яшка? Подъехать?
Костя снова ударил Дениса в живот, затем затолкнул его в свой джип, сел рядом, а Степану велел развернуть машину. Все правильно, Яшку надо было поджидать, оставаясь в тени.
— Посмотрим, что там за Яшка должен подъехать… Кстати, а ведь это Яшиных дом. Фамилия запоминающаяся, да?
— Запоминающаяся, — кивнул Степан.
— Яшка — это Яшин, да?
— Ну да, Яшин, — подтвердил Голубов.
— Подъехать должен? Зачем?
— Ну, договорились мы.
— С Леной должен подъехать?
— С какой Леной?
— Скатцева Лена, не знаешь такую?
— А-а, Лена… Знаю, конечно.
— Вместе ширялись?
— Ну, было дело, врать не буду. Только я с этим делом завязал. А вы что, Лену ищете?
— А ты знаешь, где она?
— Да нет, не знаю…
— А кто знает? Слушай, а где твой телефон?
— Э-э… Нет, у меня телефона.
Степан молча вышел из машины, открыл дверь «Ниссана». Мобильный телефон лежал на переднем пассажирском сиденье. Он посмотрел список последних звонков, но там не было номера Лены. Затем сел в машину и передал телефон Косте.
— Яша тебе звонил, — обращаясь к Денису, сказал он. — Сегодня звонил, а вчера не звонил.
— И что?
— Лена вчера дома была. А сегодня она сбежала. Вчера тебе Яша не звонил, а сегодня звонил. Думаешь, это совпадение?
— Не совпадение?
— Нет.
— А что совпасть должно?
— Мой кулак с твоим носом.
— Я серьезно!
— И я серьезно. Зачем тебе Яша звонил? Наркота ему нужна?
— Какая наркота? Откуда? Я с этим делом завязал! И Яша в завязке.
— А зачем ему тогда наркота нужна? Может, для кого-то?
— Для кого-то? — задумался Денис, но тут же всполошился: — Эй, а ему что, наркота нужна?
— Нужна. И ты ее должен был подвезти.
— Ну, и где наркота?
— В контейнере, — совершенно серьезно сказал Костя. — А контейнер у тебя в заднице.
— Ну, поищи! — хихикнул парень.
— Именно этим я собираюсь заняться. — Сохраняя невозмутимость, Костя достал из кармана выкидной нож, нажал на кнопку и выщелкнул клинок. — Острота, как у скальпеля. Как раз то, что нужно для операции.
— Эй, чувак, какая операция?
— Проктологическая.
— Ну, и шутки у тебя!
Но Костя не шутил. Он ударил Дениса и, пока тот приходил в себя, стащил с него штаны.
— Не надо, я сам! — взвыл от ужаса парень. — В башмаке у меня!
Контейнеры для наркотиков у него находились в туфлях, и они оказались достаточно вместительными — целых десять доз в них разместилось, по пять на каждый каблук.
— Это Яша заказал?
— А почему сюда?
— Ну, и я знаю это место, и он…
— А почему кокаин?
— Ну, с «герычем» он завязал…
— А кокаин, значит, можно?
— Ну, он и с «коксом» завязал. А сегодня вдруг пробило…
— Для кого «кокс»?
— Ну, для себя берет… А может, для Ленки? Ну, если она сбежала, то, может, к нему…
— А почему именно к нему?
— Ну, ты же сказал… Да и любовь они крутили… Она из-за него и подсела…
— Из-за него? — спросил Степан.
— Ну да, из-за него. Она долго держалась, дольше всех.
— А Яша из-за кого подсел?
— Ну, он сам по себе.
— Ты мажор?
— В смысле?
— Папа у тебя кто?
— Нет, не мажор, врать не буду.
— А как в компанию к мажорам затесался?
— Ну, мы с Яшей в институте учились, в Плешке…
— В институте? А разве он не в школе учился?
— Нет, это Ленка в школе училась. Ленка, Лика и Сонька… А чуваки все в институте учились. Яша с ней в одной школе учился, он на два года старше или на три. А что, есть разница?
— Есть. Всегда есть разница между пассивными и активными, — ухмыльнулся Костя. — Лена, по ходу, пассивной была, а Яша — активным. Он ее и подсадил на иглу. А его подсадил ты.
— Я?! Да нет, не я! — задергался Денис.
— Ты подсадил, ты. Я же вижу, ты наркоту конкретно двигаешь. И мажоров на это дело подсадил, и сбыт организовал. Ты не бойся, я тебя ментам не сдам. Я тебя сам кончу. Ты даже в этом не сомневайся. Игорь Петрович мне за это премию выпишет.
— Игорь Петрович?! Кто такой Игорь Петрович?
— Отец Лены. Ты его дочь наркоманкой сделал, как думаешь, что тебе за это будет?
— Слышь, ты это даже не думай! — не на шутку разволновался Денис. — За меня спросят!
— Кто?
— Есть люди.
— Твой босс?
— Ну, ты же не думаешь, что я сам по себе…
— Отлично. Поедем сейчас к твоему боссу, и я пристрелю тебя прямо у него на глазах. Поверь, он даже слова не скажет. Ну, чего затих? Едем к твоему боссу или нет?
— Э-э… Я не знаю, где он живет…
— А как товар получаешь?
— Ну-у… Не важно…
— Вот я и говорю, что никому не важно, как ты подыхать будешь. Но, может, я тебя не трону. Почему Яшина нет? Позвони ему, спроси, где он?
Костя сам набрал номер телефона, но в это время в начале улицы появилась машина, которая направлялась к дому Яшина. Может, это сам хозяин дома и объявился. Возможно, он ехал не один, а с Леной…
Светлые вьющиеся волосы до плеч, скуластое лицо, ровный правильный нос, тонкие губы. И даже солнцезащитные очки… Лицом Сергей Яшин чем-то напоминал своего дружка, только вот волосы у него не черные. И шея не тонкая. И сам он нетощий. Крепкая у него шея, плечи широкие, накачанные. И машина у него солидная. Новенький «Ягуар» у него, раскрашенный под шкуру леопарда, и одет парень стильно…
— Ты Яша? — спросил Степан.
— Ну, это смотря для кого. Ты кто такой? — Сергей настороженно смотрел на него через открытое окно.
И Степан через это же окно всматривался в глубину салона, не было там никого, а он так надеялся увидеть Лену.
— Я от Дениса. Он сам не смог подъехать, меня попросил.
— Кто такой Денис?
— Как это «кто»? Ты же с ним договаривался.
— Ни с кем я ни о чем не договаривался.
— А сюда чего подъехал?
— Как это «чего»? Дом это мой! — парень кивком головы показал на коттедж.
— Значит, Дениса не знаешь?
— А кто это такой?
— И наркоту ты не заказывал?
— Какую наркоту?! О чем ты, чувак? — Яшин возмутился, но жадные огоньки в его глазах не вспыхнули.
Видимо, не испытывал он безудержного желания нюхнуть или уколоться. Может, действительно преодолел в себе зависимость? Но тогда зачем ему кокаин?
— Ну, я бы мог снежку подкинуть. — Степан поднес к его глазам зажатый в пальцах пакетик с белым порошком.
— Какой снежок?! Ну, ты, в натуре…
Яшин решил закончить разговор и ретироваться. Он нажал на кнопку стеклоподъемника, но Степан не позволил ему закрыть окно. Одной рукой он удержал стекло, другой — схватил парня за нос. Он заставил Сергея открыть заблокированную дверь и вытащил его из машины.
— Ты что вытворяешь, урод? — стонуще-гундящим голосом спросил Яшин.
Степан ударил его кулаком в живот. Парень согнулся пополам, но добивающего удара не последовало.
— Это тебе за урода!
— Ты хоть знаешь, кто я такой?
— Да мне параллельно. Лена где?
— Какая Лена? — Яшин разогнулся, внимательно посмотрел на него злым взглядом.
И вдруг ударил Степана. Он бил с короткой дистанции, локтем, удар мощный, четкий, хорошо поставленный. Но Степан был начеку. Он отвел голову назад, и Сергей локтем прорубил пустоту. Тут же последовал удар по ногам, и парень шлепнулся на задницу, головой стукнувшись об открытую дверцу своей машины.
— Твою мать! — простонал он.
— Я тебе сейчас все ребра переломаю за свою мать!
Степан занес для удара ногу, но Яшин выставил вперед руки.
— Не надо!
— Лена где?
— Какая Лена?
— Скатцева.
— Я откуда знаю? А ты кто такой?
— Ее телохранитель. Она сбежала к тебе, ты ее пригрел, а сюда приехал за наркотой. Она попросила, да?
— Что-то ты не то говоришь, чувак.
— Ошибаюсь?
— Ошибаешься.
— Ну, тогда вставай, а то геморрой застудишь. — Степан подал ему руку, помог подняться с земли, но тут же снова уронил, посадив на задницу.
На этот раз Яшин стукнул по дверце ногами.
— Извини, это у меня реакция на ложь!
— Что ты вытворяешь?! Ты же машину мне разобьешь! — взвыл от боли и досады парень.
— Это не я, это рефлексы. Ты мне соврал, а рефлексы сработали.
— Ничего, я преду скажу, тебя по этим рефлексам так отоварят! — поднимаясь с земли, пригрозил Яшин.
— Ничего, примем товар и в получении распишемся, все, как положено. Лена где?
— Не знаю я!
На этот раз парень приземлился на живот, пластом, а по раскрытой дверце ударил руками.
— Извини, рефлексы… — Степан снова схватил парня за нос, поставил его на ноги. — Лена где?
— Ну, ты нарвался, козел! Ты нарвался! — отшагивая от него, заголосил Сергей.
— Лена где? — Степан дал понять, что снова сделает ему больно.
— Где надо!
— Это уже ближе к телу… Где Лена?
— Отстань, а! — заистерил парень. — Отстань, а то ведь хуже будет!
— Лена где?
— В Караганде… На даче она.
— В Караганде на даче? Когда она успела?
— Ты чо, даун! Просто на даче!
— Поехали! — Степан посадил парня в его же машину, сам сел за руль. — Куда ехать?
— Куда надо!
Степан снова, в который уже раз, схватил мажора за нос, но тут же отпустил.
— Тут ехать надо! — чуть не плача, простонал парень.
Степан плавно тронул машину с места, подъехал к джипу, за рулем которого сидел телохранитель Скатцева.
— Все путем?
— Куда едем? — деловито спросил Костя, давая понять, что у него все в порядке.
«Ягур» был ниже джипа, и Степан не видел, что делается в салоне. Но, если ситуация у Кости под контролем, то Денис где-то там, возможно, со связанными руками.
Яшина тоже следовало связать, но Степан решил не делать этого. Вдруг менты остановят, тогда придется отвечать за похищение. Лучше он будет одним глазом смотреть на дорогу, а другим — за мажором.
— За Леной.
— Расколол? — обрадовался Костя.
— Сейчас посмотрим.
Он развернул машину, лег на обратный курс, Костя повел джип вслед за ним.
«Ягуар» — машина мощная и красивая, но низкая, и после джипа Степану казалось, что сейчас он шкребанет своей задницей по земле.
— Дорога здесь, Яша, паршивая, — сказал он. — По таким только на джипе надо ездить.
— У нас от дома хорошая дорога, — хлюпнув распухшим носом, буркнул парень.
— До самой дачи?
— Какая дача, если у нас дом за городом?
— А разве мы не на дачу едем?
— На дачу. Там старая дача, стремная. Отец продавать ее не хочет, как память бережет.
— И ты там свою память о прошлом бережешь, да?
— Это ты про Лену? — догадался Яшин. — Ну, она сама пришла…
— На дачу?
— Нет. Позвонила, сказала, что ей некуда идти. Ну, я за ней заехал, на дачу отвез.
— Денису позвонил? Дурь тебе нужна, да?
— Ну, Лена попросила…
— А сам?
— Нет, я в завязке.
— И не хочется?
— Нет.
— Опасная вещь, да?
— Ну, опасная.
— Сдохнуть можно, да?
— Можно.
— А подыхать ты не хочешь?
— Не хочу.
— Жизнь одна, да? И мама с папой с ума от горя сойдут, да?
— Это ты к чему клонишь?
— А у Лены папы, мамы нет? Они горевать не будут, нет? И если она умрет, то не жалко?
— Э-э, только морали мне тут читать не надо!
— Зачем читать? Я тебе, подонку, сейчас морду набью!
— Да она уже с «кокса» давно торчит! — запаниковал Яшин. — Ей все равно!
— Кто тебе такое сказал?
— Она сказала.
Степан вспомнил, как Лена разыграла его. Дескать, носик припудрила, кайф поймала… Она ведь могла и перед Яшиным прикинуться…
— Узнаем… Там возле твоего дома тачка угнанная стоит, Денис на ней приехал. Если попытаешься меня обмануть, мы Дениса в полицию сдадим, со всей его наркотой. Там он показания даст. Ты же товар заказывал?.. Тебе нужны проблемы?
Лишние проблемы Яшину были ни к чему, поэтому всю дорогу он сидел на заднице ровно. И, главное, вывел Степана к садовому домику в обычном дачном поселке.
Лена сама вышла к машине, и Степан облегченно вздохнул, увидев ее.
Он ждал, когда она подойдет поближе, но ее вспугнул подъехавший джип, за рулем которого сидел Костя, и она остановилась, с подозрением глядя на машину.
Метров десять до Лены, при всем желании не убежит. Степан вынул ключи, вышел из «Ягуара», но она даже не дернулась, увидев его. И не убегает. Стоит, ошалело смотрит на него.
— А ты думала, я тебя не найду? — спросил он, взяв ее за руку.
— А ты искал? — Она, казалось, не знала, огорчаться ей или радоваться.
— Как видишь.
Степан смотрел на нее, но периферийным зрением наблюдал за Костей. Он вышел из джипа, направился к Лене. Вдруг остановился, резко обернулся:
— Стой! Куда?!
Это из его машины выскочил и бросился наутек Денис. Костя погнался за ним, но Степан помогать ему не стал. Какое ему дело до какого-то там наркодилера, когда Лена с ним?
Он вдруг поймал себя на мысли, что радуется ей, как родной. Как это ни странно, но Степан соскучился по этой непутевой девчонке. Она жива и здорова, и это искренне радовало его.
— Собирайся, домой поехали, — сказал он.
— А чего собираться? У меня ничего нет, — покачала головой Лена.
Она тоже радовалась ему, и выражение досады на лице уже рассосалось.
Степан вынул ключи из замка зажигания, чтобы Яшин не смог уехать, и каково было его удивление, когда «Ягуар» вдруг сорвался с места и, стремительно набирая ход, скрылся в глубине поселка.
Поселок огороженный, выход, по всей видимости, один, и если его перекрыть, то машина никуда не денется. Но Степан и не собирался останавливать Яшина. Зачем, если он уже нашел Лену?
— Друг твой уехал, — сказал он, глядя вслед умчавшемуся «Ягуару».
— Яша? Ты что, ревнуешь? — Судя по выражению ее глаз, она хотела, чтобы Степан ее ревновал.
— Почему я должен тебя ревновать?
— Ну, мы когда-то любили друг друга.
— От этой большой любви он тебя на иглу и подсадил, да?
— Ну, в общем, да… Он хотел, а я отказывала… А под кайфом не отказывала…
— Потому ты и заказала ему кокаин?
— Не заказывала я ничего. Он сам за «коксом» поехал. Он сначала в постель меня потянул, я его послала. Если бы я его не послала, он бы не поехал. Не просила я его, — качала головой Лена, глядя на Степана со смешанным чувством вины и гордости за себя.
— Точно не просила?
— Нет.
— И не хотела?
— Да я давно уже не хочу.
— А сбежала зачем? — спросил Степан, глядя на Костю, который устало подходил к ним.
Плечи опущены, голова поникшая, дыхание сбитое.
— Ушел? — спросил Степан.
— Ушел… А «Ягуар» где?
— И Яша ушел.
— Почему не удержал?
— А ты почему?
— А-а! — махнул рукой Костя.
— А зачем эти придурки нам нужны?
— Зачем?
— Вот я и думаю, зачем.
— А-а! — На этот раз Костя взмахнул двумя руками.
И радость у него на лице, и досада. И вопрос — а надо ли было сбиваться с ног, чтобы поймать никому не нужного Дениса? Ни к чему, если задание выполнено. Лена у него в руках, и он мог везти ее домой, чтобы заслужить похвалу босса.
Лена вдруг взяла Степана за руку, грудью прижалась к его плечу.
— Я хочу домой! — спокойно и даже с нежностью сказала она.
— Не вопрос! — важно кивнул Костя. — Степа, давай за руль!
— А ты? — подозрительно посмотрела на него Лена.
— А я с тобой сзади поеду…
— Сзади со мной Степа поедет, а ты давай за руль.
— Я должен за тобой смотреть…
— Я сказала, за руль! — выпалила Лена.
И Костя послушно занял водительское место. В конце концов, Лена хозяйская дочь, и он должен ее слушаться. А Степан мог послать ее куда подальше, ведь он же не работал на ее отца. И работать не будет. Но посылать он ее не стал. Зачем, если ему приятно сопроводить ее домой?
Всю дорогу Лена молчала, рассеянно глядя в боковое окно, а в Риговке вдруг обняла Степана за шею и жарко зашептала на ухо:
— Я ведь из-за тебя сбежала! Отец должен знать, что я без тебя с ним жить не буду! И ты должен знать, что я пропаду, если ты не будешь со мной! Я знала, что ты меня найдешь! Я знала! Как хорошо, что ты меня нашел!
Она поцеловала его в губы. Ее тело мелко возбужденно дрожало.
А ведь она могла сейчас дрожать в объятиях какого-то там Яшина. Он мог накачать ее наркотой, подмять под себя… Степан не хотел, чтобы она спала с кем-то. И сам в постель к ней не рвался, но и других туда не пустит.
— Эй, вы чего там? — возмущенно спросил Костя.
Не отрываясь от Степана, Лена махнула на него рукой.
— Эй, я серьезно!
Она отстранилась от Степана, рукой дотянулась до зеркала заднего вида, отвернула его в сторону.
— Игорь Петрович не велел! — мотнул головой Костя.
— А ты ему ничего не говори! — неприязненно глянула на него Лена.
Казалось, она вот-вот назовет его «стукачом». Хотела назвать, но сдержалась.
Костя остановился возле ворот дома, нажал на кнопку пульта, чтобы открыть их.
— Мне пора.
Степан попытался выйти из машины, но Лена схватила его за руку.
— Куда ты?
— Я на твоего отца не работаю. У меня свой шеф. Мне к нему надо.
— И я с тобой.
Она действительно увязалась за ним. Костя выскочил из машины, схватил ее за руку, но тут же отпустил, заметив, как смотрит на него Степан. Он не считал ее своей девушкой, но никто не смеет грубить ей.
— Лена, тебя отец хочет видеть, — растерянно сказал Костя.
— Плевать!
Степан понимал, что ему нельзя уходить. Сначала Скатцев должен увезти свою дочь, и только тогда он сможет отправиться к себе. На сауну времени уже нет, но можно принять душ, и в постель. Бешеный выдался денек, с веселой ночкой в прицепе…
— Так, что здесь такое? — грозным голосом спросил Скатцев. Он вышел из раскрытых ворот и тучей надвинулся на дочь. — Ты где была?
— Там, где не родила! — выпалила Лена. — А в следующий раз рожу!
— От кого? — зло глянув на Степана, резко спросил Скатцев.
— А от кого угодно! По рукам пойду! Всем женой буду! Хочешь по сто зятьков в день иметь?
Скатцев размахнулся, чтобы влепить Лене пощечину, но Степан поймал его за руку. Игорь Петрович осатанело зыркнул на него, но в его взгляде была и благодарность. Не должен он был бить свою дочь и сам это понимал, но не сдержался. И хорошо, что Степан догадался осадить его.
— Если Степы со мной не будет, завтра я снова сбегу! — выкрикнула Лена.
Скатцев суетливо глянул по сторонам. Дошло до него, что своей выходкой дочь привлекает внимание соседей.
— Домой пошли! — взял он ее за руку.
— Без Степы не пойду!
Скатцев посмотрел на Степана недовольно, но при этом взглядом звал его за собой.
Можно было бы послать его на три буквы и уйти, но тогда Скатцев решит, что Степан набивает себе цену, а он не любил уподобляться ломающейся девочке. Да и с улицы надо бы поскорее убраться. Может, дом Скатцевых и чужой для него, но ему не хотелось выносить сор из этой избы.
Он шагнул к воротам, и Лена, схватив его за руку, последовала за ним.
— Где ты была? — на ходу спросил Скатцев.
— Костя тебе звонил, объяснял.
— Я хочу слышать от тебя!
— У Яши я была.
— Я звонил Яшиным, они сказали, что ничего не знают. Я звонил им, а ты не звонила. Не было звонка с твоего телефона.
— Да я у парня какого-то телефон попросила.
— Зачем ты сбежала?
— А надоело все!
— Ты обо мне подумала? О матери подумала? — спросил Игорь Петрович.
Они вошли в дом, и в холле возле камина Степан увидел Розу Ивановну. Красивая женщина, но несимпатичная. Так бывает, если у человека высушенная душа и холодное сердце.
— Какая она мне мать? — выкрикнула Лена, показывая на нее пальцем.
Женщина даже глазом не моргнула, глядя на нее, и ухом не повела. Не человек, а мраморное изваяние какое-то. Дорогое, красивое, но неживое. Она не умела злиться, но при этом никогда не улыбалась на людях. Милой она могла быть только с мужем, но скорее из холодного расчета, нежели по зову души. Ей уже за тридцать, но кожа нежная и гладкая, как у молодой девушки, но при этом бледная, как у человека, который никогда не видел солнца. Одежды на ней белые, искрящиеся, как у Снежной королевы…
Лена ей неродная дочь, но ведь она живет со Скатцевым уже давно. Говорят, Лена была еще маленькой, когда она вышла за него замуж. Значит, Роза так хорошо ее воспитывала, если она не хочет считать ее своей матерью. И с Леной она холодна, и со всеми…
К счастью, у нее был свой рекламный бизнес, и она занималась им всерьез, поэтому не мозолила глаза Степану, когда он работал здесь.
Роза ничего не спросила. Ее совсем, казалось, не интересовала судьба падчерицы. А ведь Лена и бесследно могла пропасть…
Скатцев закрыл дочь в комнате и позвал Степана к себе в кабинет. Показал ему на диван, сам сел в кресло. Молча достал из ящика стола коробку с сигарами, гильотинкой обрезал кончик, разжег щепу, но прикуривать не стал. Нервно швырнул сигару в ящик стола, достал оттуда пачку «Мальборо», закурил. Степану предлагать не стал. И дело вовсе не в том, что он не курил. Не тот он гость, которого угощают…
— Как все это понимать? — резко и невнятно спросил он.
— Что понимать? — Степан невозмутимо смотрел на него.
— Хочешь сказать, что Лена из-за тебя сбежала?
— Не хочу.
— Откуда ты взялся на мою голову!
— Я Лену сбил, если вы не помните.
— Вот! На голову мне и свалился!
— Вообще-то, это Лена свалилась мне под колеса, — усмехнулся Степан. — А свалилась она, потому что убежать от вас хотела. А убегала она к своему дружку Сергею Яшину…
— Между прочим, неплохой парень! Из хорошей семьи!
— Ну, если не считать, что он вашу дочь на иглу подсадил.
— Все там они были хороши!
— Ну, вам видней. Кстати, Яшин завязал с наркотой. Его даже не тянет.
— Это же хорошо.
— Хорошо. Плохо только, что мы его с Костей на наркоте взяли. Он кокаин для Лены собирался покупать.
— Он собирался? — встрепенулся Скатцев.
— Он.
— Для Лены?
— Переспать он с ней хотел, а она не дала. А под кайфом бы дала. Такой вот хороший он парень.
— Это Лена тебе сказала?
— Почему Лена? Может, он сам это мне и сказал?
— Так Лена сказала или он?
— Как было, так я и говорю, — уклончиво ответил Степан.
В принципе, он не врал, ведь Яшин действительно мог признаться в своем подлом умысле. А расколоть его было бы нетрудно — засыпать порох в пупок, поднести к нему зажженную спичку… Психологическое воздействие сильней, чем иголки под ногти. К тому же Степан считал себя вправе и солгать. Не нравилось ему, что Скатцев готов был очернить свою собственную дочь, чтобы обелить какого-то подонка.
— Ну, с этим мы разберемся. — Игорь Петрович выдал нервную барабанную дробь пальцами по столу.
Степан пожал плечами. В его семейные дела он лезть не хотел. Зачем ему это, если Скатцев очень любит свою дочь и, конечно же, не желает ей зла? А то, что глупостей сейчас наговорил, так безгрешных людей не бывает.
— Дело не в Яшине, дело в тебе. Почему ты не оставишь Лену в покое? — раздраженно спросил Скатцев.
— Я оставил ее в покое.
— Тогда почему ты поехал ее искать?
— Потому что вы стали искать ее у меня.
— А так бы не поехал?
— Я бы просто не узнал, что Лена пропала.
— А если бы узнал?
— Игорь Петрович, вам не кажется, что мы переливаем из пустого в порожнее? Если вы что-то хотите сказать, говорите.
— Да, хочу сказать… Мне совсем не нравится вся эта ситуация!
— Я вас понимаю. Дальше что?
— Оставь Лену в покое!
— Хорошо, я оставляю ее в покое, — кивнул Степан.
Он поднялся с дивана, направился к двери. Только, как в прошлый раз, оружие и документы сдавать не стал.
— Стой! — скомандовал Скатцев.
Но этого было мало, чтобы осадить Степана, поэтому он поднялся из-за стола и рукой оперся о закрытую дверь.
— Стою.
— Ты не можешь так просто уйти.
— Почему?
— А если Лена снова сбежит?
— Охраняйте ее лучше.
— Ну, не могу же я посадить ее на цепь! Должна же у нее быть хоть какая-то свобода действий.
— Вам видней.
— Она уже два раза сбегала. И еще раз сбежит…
— И что вы предлагаете?
— Ты должен остаться. Я договорюсь с твоим хозяином…
— У меня нет хозяина, — покачал головой Степан. — У меня есть шеф. Я ему служу верно, но он мне не хозяин.
— Да, все правильно. Я поговорю с твоим шефом, ты будешь работать у меня.
— Если соглашусь.
— Ты должен согласиться.
Степан задумался. Не должен он был соглашаться на работу: не нужно ему это, даже противно. Но если он откажет Скатцеву, тот решит, что он набивает себе цену, как та жадная старуха перед золотой рыбкой.
— Только из-за Лены. Глупая она, может дров наломать.
— Глупая! — схватился за его слова Скатцев. — Сама не знает, чего хочет.
— Не исключено.
Может, Лена не только Степана любила. Может, еще больше она любила своего Сергея. Может, потому и сбежала, что соскучилась по нему. И по наркотикам. Может, она хотела припудрить носик, чтобы затем заняться с ним сексом. Или послала его за кокаином уже из постели… Она запросто могла сказать одно, когда все было по-другому.
— Вот видишь, ты меня хорошо понимаешь. Ты неглупый парень, с тобой приятно иметь дело. Думаю, ты не станешь распускать руки. Ну, в смысле не только руки. — Скатцев многозначительно кашлянул в кулак.
— Не буду.
Действительно, Степану не стоило лезть в постель к Лене, пока не выяснится, насколько искренной она с ним была. Что, если в действительности она любит Сергея, а с ним заигрывает, чтобы затем использовать в своих целях или просто обмануть?
Да и вообще не стоило доводить отношения с ней до интимной близости…
— С тобой действительно приятно иметь дело, — покровительственно усмехнулся Скатцев.
— Что мне делать? — спросил Степан.
— Пока ничего. Возвращайся к своему шефу, работай пока у него, а я тебя позову.
Степан кивнул. Такой вариант его вполне устраивал. Может, Лена и не захочет его к себе звать, а без этого ее отцу он и даром не нужен. Или Скатцев будет кормить ее сказками о том, что Захарский не отпускает его, а она будет тому верить. Если будет верить, значит, на самом деле Степан ей не очень-то и нужен.
Он ушел, но уже вечером следующего дня Скатцев позвал его к себе.
Дом большой, и кабинет в нем длинный, глядя на его хозяина, можно было подсчитать, сколько метров от одной стены до другой. Скатцев не просто ходил по кабинету, он мерил его шагами. Костя стоял перед ним навытяжку, а Степан — в положении «вольно».
— Значит, ты избивал Яшина! — Игорь Петрович вдруг остановился и ткнул Степана пальцем в грудь.
— Ну, не избивал…
— Ты сломал парню нос!
— Не ломал я ему ничего.
— Ему сделали операцию!
— Ну, может, и сломал что-то, — вслух подумал Степан.
— Зачем ты это сделал?
— А как бы я узнал, где Лена? Он же не хотел говорить…
— Мне надо было позвонить, я бы поговорил с его отцом. Леонид Михайлович поговорил бы с Сергеем, и я бы все узнал!
— А Леонид Михайлович знал, где сын прячет Лену?
— Узнал бы!
— Как? Нос бы ему прищемил?
— Да! Он бы ему нос прищемил! Он имеет на это право! Он — да, ты — нет! — разорялся Скатцев, махая рукой перед носом у Степана. — А там не только нос! Ты избивал парня! И машину ему побил!
— Не бил я его машину.
— А Леонид Михайлович считает, что бил!
— Это его право, — пожал плечами Степан.
— Да, это его право предъявить тебе счет. Но счет он предъявил мне! Ты для него никто, ты для него пустое место, все претензии — ко мне. А это мне нужно?
Степан красноречиво промолчал. Нет, Скатцеву такое «счастье» не нужно.
— Если бы он сказал, чтобы я вас наказал… Нет, вы ему не нужны! Он меня наказать собирается! И накажет. Вы даже не знаете, что это за человек! У него связи в Кремле! Одно только его слово — и от меня откажутся все. А ты знаешь, что это такое, если меня объявят прокаженным? Из моего банка уйдут бюджетные деньги! Уйдет крупный бизнес! А это все! Это банкротство! А Яшин может сказать! Если он закусил удила… А он закусил удила!
— Плевать, — невозмутимо сказал Степан.
— Что?! — Скатцев чуть не поперхнулся от такой наглости.
— Сын этого человека похитил вашу дочь.
— Сергей Лену не похищал! Лена сама к нему пришла!
— А он за наркотой для нее поехал. Я бы на вашем месте убил этого подонка.
— Что?! Ты?! На моем месте?! — скривился Скатцев. — Ты никогда не будешь на моем месте!
— Да мне и не нужно.
— Язык у тебя длинный, парень! С такими языками долго не живут! — взбеленился банкир.
На этот раз Степан промолчал. Плевать он хотел на эти угрозы, но в таких случаях, действительно, лучше молчать. Шторм криком не успокоишь, нужно ждать, когда волна уляжется сама по себе.
И Яшин перебесится. Ведь ясно же, что его сын был не прав. А если не ясно, то Скатцев должен был объяснить. А если он язык в одно место засунул, то это его проблемы. Если он такой дятел, то и его бред выслушивать здесь нечего.
— Не нравишься ты мне, парень! Очень не нравишься!
— Я и сам себе не нравлюсь, — усмехнулся Степан. — Стою здесь непонятно зачем, слушаю непонятно что и не нравлюсь себе.
— Язык!
— Что «язык»? Я не солдат, а ты не генерал.
— Ты мне тыкаешь?! — взвился Скатцев.
— Ну, ты же не генерал. Пойду я.
Степан резко повернулся к Скатцеву спиной и вышел из кабинета.
— Остановись! — донеслось ему вслед.
Но Степан даже не замедлил шаг, правда, и не ускорил его. Спасаться бегством — это не для него, а уйти, громко хлопнув дверью, ему никто не запретит. В конце концов, кто такой Скатцев?..
Знакомый черный джип на скорости обошел «Гелендваген» и встал, перекрыв ему дорогу. Степану ничего не оставалось, как ударить по тормозам.
— Вот тебе, бабушка, и Юрьев дедушка! — ошарашенно протянул Захарский.
Степан рассказал ему в общих чертах о разговоре со Скатцевым, объяснил, почему послал его далеко и навсегда. Захарский вроде бы одобрил его поведение, но и сомнения высказал. Он не знал, кто такой Яшин Леонид Михайлович, но согласен был с тем, что высочайшая воля из Кремля запросто могла разорить любой банк. А сам Скатцев, сказал он, мог раздавить Степана.
— Да, Степа, вляпался ты в историю! Бежать тебе надо. Может, еще не поздно? — спросил Рома, глядя, как из «БМВ» выходит Кеша, а за ним — Костя.
Бежать Степан не стал, но из машины вышел.
— Какие-то проблемы? — Он помнил, с какой легкостью расправился с этим дуэтом в прошлый раз, но сейчас об этом нужно забыть. Опасно недооценивать противника, тем более такого грозного, как эти двое. В прошлый раз этим ребятам не повезло с диспозицией, а сейчас они могли ударить разом и с двух сторон.
Но Кеша, похоже, и не собирался его атаковать. Слишком уж у него обескураженный для этого вид.
— Ленка сбежала!
— Не опять, а снова! — облегченно засмеялся Захарский.
Он вроде бы и не собирался лезть в намечающуюся заварушку, но и в машине оставаться не захотел.
— Нет ее здесь. — Степан открыл заднюю дверь «Гелендвагена». — Багажник показать?
— Ну, покажи, — растерянно кивнул Кеша.
Костя с понурым видом стоял в сторонке. Степан хорошо помнил, с каким рвением он позавчера перед своим хозяином открещивался от Яшина. Впрочем, он действительно его и пальцем не тронул.
Степан открыл багажник.
— Мой дом обыскивать будете? — спросил Захарский.
— А можно? — уныло глянул на него Кеша.
— Самотык тебе навстречу можно! — ухмыльнулся Рома. — Самотык на самокате аж по самую дрезину!
— Эй, ты чего? — нахмурился Кеша.
— Ты?! Ты кому «тыкаешь», баран безмозглый? — взъярился Захарский. — Ты кто такой, чтобы мне «тыкать»? А я тебе скажу, кто ты такой? Лох ты по жизни! Лохом жил! Лохом жив! Лохом будешь жить! Убирай свой гроб! Ну!
Он завелся не на шутку, и Кеша не устоял перед его натиском. Увлекая за собой расстроенного Костю, сел в машину и съехал в сторону, освобождая путь.
Захарский тоже сел в машину, но не мокрой курицей, а нахохленным гоголем, весь сияя от удовольствия.
— Ну, не лузеры! — презрительно хохотнул он, когда машина проезжала мимо «подбитого» «БМВ». — Твоя Ленка их как хочет, так и делает!
— Моя?
— А разве нет? Чего нос повесил? Переживаешь?
Степан кивнул. Лена ведь к Яшину могла сбежать, а там наркота и секс под кайфом.
— Будешь искать?
— Нет, она сделала свой выбор.
— Это правильно. А за Скатцева не переживай. Он тоже лох по жизни, — пренебрежительно скривился Захарский. — Я думал, он реальный мужик, а он со своей дочерью справиться не может. Еще и на тебя замахнулся. Сдох Скатцев. Раньше крутой был, а сейчас — плюнуть и растереть. Может, этот Яшин его и разотрет. Если лох, то чего не растереть? Ты не переживай, если он еще раз мне насчет тебя позвонит, я его на хутор зашлю.
Степан мрачно усмехнулся. Такая вот жизнь, еще вчера Захарский всерьез считался со Скатцевым, а сегодня и знать его не хочет, а все потому, что облажался мужик, причем третий раз кряду. Один раз — случайность, два — досадная, но простительная оплошность, три — убивающая престиж закономерность. Не хотел бы Степан жить в таком жестоком мире. Ему бы дом в поселке построить, семьей обзавестись…
И нужна ему обычная девушка, а не такая вздорная пустышка, как Лена. Она сама выбрала свою судьбу, пусть как хочет, так и живет.
В этом духе он и размышлял, когда его вдруг подрезал старенький «Гранд Чероки». Подрезал и стал останавливаться, требуя того же и от Степана.
Дорога второстепенная, на ближних подступах к шоссе, но асфальтированная и достаточно оживленная. Ферма в строительных лесах с одной стороны, березки — с другой.
— Писец и его компания! — прокомментировал ситуацию Захарский.
Степан мог бы проехать мимо джипа, но из него неожиданно выскочила Лена. Бейсболка на ней задом-наперед, джинсовый костюм, кроссовки с высоким берцем — в общем, вид походно-боевой. Ее Степан проигнорировать не мог.
Она открыла водительскую дверцу, кивком головы поздоровалась с Захарским и выпалила:
— Степа, тебя хотят убить!
— Кто? — спросил за него Роман.
— Яшин хочет твоей крови! Нам надо бежать!
— Ты это серьезно? — искренне удивился Степан.
Лена кивнула.
— Она это серьезно, — подтвердил Захарский.
— Нам надо бежать! — решительно повторила девушка.
— Да, брат, тебе надо переждать момент, — кивнул Роман. — Яшин — мужик конкретный…
— Пока не облажается, — усмехнулся Степан.
— Он не облажается. Давай, Лена, забирай этого неразумного! Удачи тебе!
Захарский действительно переживал за Степана, но денег на дорогу не дал. И еще запретил ему появляться у сестры. Мужик он неплохой, но себе на уме, впрочем, в альтруизм Степан давно уже не верил.
— Давай за руль! — распорядилась Лена. — А то у меня руки трясутся!
— Отчего трясутся? — спросил он, разгоняя машину.
Старый джип, на счетчике двести с гаком километров, но из-за свежей краски смотрелся как новенький. И ход у него бодрый, мягкий, двигатель работает как часики.
— Да вас обгоняла, думала, врежешься в меня! Отец убьет меня за эту машину!
— Зачем же убегала, если боишься его?
Этот вопрос он хотел бы задать и себе. Какого черта он здесь делает? Почему позволил втянуть себя в эту авантюру? Не может Яшин угрожать ему всерьез, зачем ему рисковать своим положением ради простого смертного?
— Боюсь. За тебя боюсь.
— Яшин мне своего сынка простить не может?
— Не тебе, а отцу. А отец на тебе может отыграться. Тебя накажут, а он потом перед Яшиным отчитается.
— И как меня накажут? — усмехнулся Степан. Что-то не горел Кеша желанием снять с него голову, да и Костя был далек от этой мысли.
— Не знаю. Знаю только, что отец с Глебовым говорил. Это его начальник службы безопасности. Тебя «заказать» могут.
— Кому, киллерам?
— Ну, не клоунам же!
— Клоуны ваш дом охраняют. Как ты их вокруг носа обвела?
— Ты эту машину видишь?
— И вижу, и еду.
— А гараж у забора помнишь?
Степан кивнул. Гараж этот и сам был составной частью бокового забора. Длинный гараж, на две-три машины в один ряд, без окон. Заехать в него можно было только с улицы, но Степан не видел, чтобы оттуда выгоняли машины.
— Джип этот там стоял. Отец им очень дорожит, он для него как память. Он даже и не думал, что его можно угнать. А я угнала. Поверь, ларчик просто открывался. Зашла в гараж с одной стороны, выехала с другой… Потом тебя выслеживала. И выследила.
— И что теперь?
— Теперь мы оба беглые, — засмеялась Лена.
— И куда мы бежим?
— А куда глаза глядят. Я ведь и деньги с собой взяла. Там приличная сумма.
— А взяла ты ее прилично?
— Думаешь, украла? Крадут у чужих, а я у отца взяла. Не будь занудой! Я, между прочим, ради тебя собой рисковала!
— Авантюристка ты.
— Ты не рад?
— Даже не знаю, как тебе сказать…
— Может, ты думаешь, что я придумала насчет киллера?
— Я думаю, ты преувеличиваешь.
— А почему твой шеф так не думает? Потому что он не дурак! Он знает, что мой отец на все способен. Пойми, там ведь все действительно серьезно. Яшин конкретно на отца давит, его реально обанкротить могут.
— И ты убегаешь в такую трудную для него минуту?
— Пристыдить меня хочешь? Бесполезно. Я приняла решение, теперь меня ничто не остановит. А отец выкрутится, он это умеет делать.
— А если нет?
— Значит, по миру пойдем. Ты возьмешь меня нищую? — вздохнула Лена.
— Куда возьму? — не понял Степан.
— Замуж!
— А я тебя богатую замуж брал?
— А что, не хочешь?
— Ну, богатую не хочу, а нищую… Нищую возьму, — кивнул Степан.
— Ты не шутишь? — Она внимательно посмотрела на него.
Степан ничего не сказал, он предоставил ей возможность самой найти ответ на этот вопрос.
— Ты не шутишь, — покачала она головой.
— Если ты не шутишь, то и я не шучу, — с серьезным видом сказал он.
— А я могу шутить? Тебе правда угрожает опасность. Я не говорю, что тебя убивать собираются, но голову проломить могут. Сделают дауном, будешь ходить потом, всем улыбаться… Нет, я тебя такого, конечно, не брошу, но все равно неприятно.
— Зачем ты к Яшину сбежала? Ты его любишь?
— Нет, не люблю.
— Но ведь у вас любовь была.
— Была, да прошла. Козел он!
— Но ты же к нему сбежала.
— Понимаешь, женщины иногда делают такие вещи, которые потом сами не могут объяснить.
— Это не ответ.
— А принимай меня такую, какая я есть! И будет тебе счастье!
— С тобой?
— А ты против?
— Ну, если отец твой разорится, то нет.
Степан, в принципе, готов был принять Лену такой, какая она есть. Неплохая девчонка, и скучно ему без нее. Почему бы не построить дом, не взять ее в жены? Трудно ей будет в бедном хозяйстве после богатой жизни, но ведь она привыкнет. А если не захочет привыкать, то скатертью ей дорога. Тянуло его к Лене, но ведь он еще мог обходиться без нее. Мог пока безболезненно расстаться с ней…
— Ты хочешь, чтобы мой отец разорился?
— Ну, зла я ему не желаю. Или желаю. Если деньги — это действительно зло, — усмехнулся Степан.
— Зло не зло, а без них добра не будет. А куда мы едем? — спросила Лена.
С безвинным видом, с милой улыбкой на губах она передавала Степану инициативу. Достаточно, что организовала побег, а как дальше быть, пусть он думает сам.
— К отцу бы тебя отвезти.
— К твоему?
— Нет, к твоему. Надо хотя бы позвонить ему.
— Зачем? Он знает, что со мной все в порядке.
— Все в порядке? С головой?
— А оскорблять меня не нужно, — нахмурилась она.
— Авантюристка ты.
— Потому ты меня и любишь!
Степан открыл рот. Он хотел спросить, уверена ли она в этом, но передумал. Пусть Лена думает, что хочет, он дает ей такое право.
Гостиницы в небольших городках хороши тем, что в них не обязательно предъявлять паспорт. Есть такой вид услуги — номер на час, и пользуются ею отнюдь не мужья в паре с женами.
Степан снял номер на сутки, но дал понять, что ночевать будет с любовницей, которая не хотела бы афишировать себя. Администратор лишних вопросов не задавала, выдала ключи в обмен на деньги, на этом общение с ней и закончилось.
Лену он проводил в номер, закрывая ее собой от глаз администратора. Они уже довольно далеко от Москвы, к тому же люди Скатцева не знают, в каком направлении они поехали, но вдруг по их следу все-таки идет погоня? Его самого искать не будут, а фотографию Лены администратору покажут.
Номер ему не понравился. Комната тесная, поэтому большая кровать занимала ее чуть ли не целиком, давно не стиранные занавески, пыльный палас на полу, обои местами затерты до дыр. Ванная грязная, в ржавых разводах, душевая лейка из каменного века. Такие номера называются «клоповниками», и Лена должна была прийти в ужас. Но нет, она даже не поморщилась. Хотя ванную осмотрела с сомнением и проверила, есть ли горячая вода.
В побег она собиралась основательно. В прошлый раз удрала с пустыми руками, а в этот — и вещи прихватила, и деньги.
— А себе ты номер снял? — спросила она, глядя, как Степан ставит сумку на пол.
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты моя любовница, — спокойно ответил он.
— Да? И кто так решил?
— Система. Система, по которой работает эта гостиница. Если мы любовники, то никаких вопросов. Если просто так, то будьте добры, предъявите паспорт…
— А чего ты разволновался? — развеселилась Лена.
— Я разволновался?
— Да, ты! Хочешь быть моим любовником, так и скажи!
— Не хочу.
— Как это «не хочешь»?
— Мне надо идти, — в легком замешательстве сказал он.
— Отдельный номер снимешь?
— Нет, машину на стоянку отгоню.
Джип надо было отогнать подальше от гостиницы, куда могли пожаловать их преследователи. Просто на улице бросать ее не хотелось, поэтому надо было найти платную стоянку.
— В ней и заночуешь?
— Ну, можно и так.
— Только попробуй! — Лена вплотную подошла к нему, обвила руками его шею и жадно поцеловала в губы.
Степан понял, что машиной он займется нескоро. Не отпустит его так просто Лена, да он, в общем-то, не собирается упираться. В конце концов, им давно уже пора объясниться на языке тела…
Свежая осетринка с мангала, вкусное холодное пиво — все хорошо, только пусто в кафе. Кроме них с Леной, больше здесь никого не было. За окном темнеет штормящее море. Прибрежные сосны качаются на ветру, капли дождя срываются…
— Погода не сахар, — грустно заметила Лена.
— А что ты хотела? Октябрь месяц.
— Октябрь, — кивнула она. — Это значит, что пора домой. Как ты думаешь, я права?
— Конечно, права.
Почти три недели они здесь, на Черноморском побережье. Домик в курортном поселке снимают, отдыхают в свое удовольствие. И живут как муж и жена. Лену такие отношения радуют, его — вполне устраивают. Может, она и не в его вкусе, но ему больше никто уже и не нужен. Привык он к ней. Очень привык. И дело не только в этом. Она часто спрашивала, любит он ее или нет, Степан отвечал, что да. Ничуть того не стесняясь, отвечал. И не сушило ему душу, как это бывало, когда приходилось врать. Возможно, он на самом деле ее любит. Скорее всего так оно и есть. Поэтому и не хотел он возвращаться в Москву. Ведь ясно же, что Скатцев не даст им с Леной житья… Но и не вернуться они не могли. Степан понимал это даже больше, чем она.
Хотя и были у него основания опасаться Скатцева, они все равно должны вернуться в Москву.
— Я думаю, что отец понял свою ошибку, — сказала Лена.
Она очень изменилась за последнее время. Исчезла вздорность и капризность избалованного ребенка, ей больше не хотелось протестовать и устраивать истерики. Она вела себя как взрослый человек, которому никто в этой жизни ничего не должен. Степан ей не отец и не работает на него, поэтому ее выходки терпеть не обязан, и она хорошо это понимала.
— Ошибку?
— Я же говорила ему, что люблю тебя, а он и слушать не хотел.
— Я тебе не пара, — с горечью усмехнулся Степан.
— Это он так считает! — возмущенно воскликнула Лена.
— Главное, чтобы ты так не считала.
— Я так не считаю! А если он будет считать, то я снова от него убегу! И больше не вернусь!
— Потом это скажешь.
— Когда потом?
— Сначала узнай, что с отцом. Проблемы у него были, если ты не помнишь.
— Ну да, проблемы. — Лена отвела в сторону взгляд.
— Что, не было проблем? — усмехнулся Степан.
Он и сам догадывался, что Лена нарочно сгустила краски, но на правду ее не провоцировал.
— Ну, Яшин, конечно, на него наехал, но не так, чтобы очень…
— И киллерам меня не заказывали, да?
— Вряд ли… Должна же я была тебя как-то подстегнуть, — сожалея о своем вранье, но при этом весело посмотрела на него Лена.
— Хорошо у тебя получилось, даже Захарский тебе поверил.
— А ты?
— И я поверил, — улыбнулся он. — Потому что хотел поверить. А сейчас не хочу ни о чем жалеть. И не буду. Потому что мне с тобой понравилось. Очень понравилось.
— Но мы же не расстаемся?
— Я не хочу. А если ты захочешь… Извини, но я тебя не отпущу. На цепь посажу, но не отпущу, — вроде бы в шутку, но с самыми серьезными видами на совместное с ней будущее сказал Степан.
— Что за жизнь такая! — засмеялась она. — То отец на цепи держал, теперь вот ты собираешься. Женишься, сажай хоть на цепь, хоть куда…
— Зачем жениться? — в раздумье потер он ухо. — Можно и так жить.
— Как «так»? — нахмурилась Лена.
— Я хочу быть твоим мужем, но не хочу быть зятем твоего отца.
— А кто его спрашивать будет?
— Это я не хочу, это меня надо спрашивать. Меня его деньги не волнуют, но ведь все будут думать, что я совратил тебя из-за них…
— Ну, будем честными, это я тебя совратила, — усмехнулась она.
— От перестановки слагаемых мнение не изменится.
— Тебя правда не волнуют его деньги?
— Я человек приземленный, мне от этой жизни много не нужно. Простой дом, простая работа…
— Простая жена, да?
— Я согласен на непростую. Давай посмотрим, как идут дела у твоего отца. Может, что-то не так с ним?
— Что не так?
— Да не ищет он тебя, вот что не так.
— Откуда ты знаешь, что не ищет?
Степан пожал плечами. Действительно, ни у них не было связи с Москвой, ни у нее — с ними. Может, Скатцев делает все возможное, чтобы найти Лену, но это у него не получается? И все-таки Степана терзали смутные сомнения.
Не женское это дело — разведка боем, но в данном случае иных вариантов просто не было. Лена принимала удар на себя, Степан не должен был вмешиваться в процесс. Отец сам разберется с блудной дочерью.
В кармане у него зазвонил телефон.
— Отец тебя зовет, — как-то не очень весело сказала Лена.
Долго ему пришлось ждать, пока она объяснится со Скатцевым, но иначе и быть не могло.
— Досталось? — спросил он.
— Мне? Ну, чуть-чуть… И ему досталось.
— От тебя?
— Если бы. Не бойся, он тебя не тронет.
— Да я как-то и не боюсь.
Степан подъехал к дому на джипе, ворота открыла ему Лена. Кеши и Кости во дворе он не заметил. Лена взяла его за руку и молча повела в дом.
— Умер кто-то? — спросил Степан.
— Умер?! С чего ты взял? — встрепенулась она.
— Такое ощущение, что покойник в доме.
— Есть такое.
— Покойник?
— Ощущение, — вздохнула Лена.
Скатцев ждал Степана в холле. С дивана он не поднялся, руки ему не подал, но и от злобы его не колотило. Он жестом предложил ему сесть.
— Не буду вам мешать, — сказала Лена, поднимаясь по лестнице.
Скатцев проводил ее грустно-удивленным взглядом и тихо произнес:
— Лена очень изменилась.
— Есть такое, — кивнул Степан.
— Захарский поставил меня в известность, что ты с ней, — как о чем-то незначительном сказал Игорь Петрович, — и добавил, что это для нее будет полезно. Знаешь, а ведь он оказался прав.
Скатцев неторопливо и даже тяжело поднялся с дивана, подошел к бару, вернулся с двумя бокалами виски, один молча подал Степану.
— Он сам приходил к вам?
— Кто, Захарский? Нет, я сам к нему ходил. Выпытывать пришлось. И даже унижаться. Но чего ради дочери ни сделаешь.
— Ну да, с Кешей он бы разговаривать не стал. — Степан вспомнил, как Захарский поносил незадачливого телохранителя.
— Кеши уже нет, — скорбно вздохнул Скатцев.
— Что с ним?
— Не знаю. Он уволился. И Костя уволился.
— Почему?
— Их содержание стоит денег, а у меня с этим проблемы. Все-таки обанкротил меня Яшин. Я ведь тогда тебя больше пугал. Проблема была, но я не думал, что она такая серьезная. Яшин-то, в принципе, перебесился и давить ни на кого не стал. Но кое-кому сказал. Так, между делом, но сказал. А этот кое-кто уже давно на меня зуб точил. В общем, от легкого толчка пошла цепная реакция, образовалась огромная лавина, которая смела мой банк…
— И что теперь? — Степан пытался изобразить сочувствие, но что-то не очень это у него получалось.
Нет, злорадства не было, но чувство облегчения появилось. Он ведь не лукавил — богатство Скатцева действительно стояло ему поперек горла, потому и не хотел он связываться с Леной. Но теперь его не будут воспринимать как бедного родственника.
— А что теперь? Банка нет, а долги остались. Дом этот, квартира в Москве, машины — все уйдет с молотка. А тебя что-то расстраивает? — внимательно глядя на Степана, спросил Скатцев.
— Лена же с молотка не уйдет?
— Лена?! Лена с молотка не уйдет. Но зачем она тебе такая нужна?
— Какая «такая»?
— Бедная.
— Была бы голова да руки, а на жизнь всегда заработать можно.
— Она зарабатывать будет? — возмутился Скатцев.
— Нет, я. Ну, и она тоже может подключиться.
— Как?
— Ну, не знаю, — пожал плечами Степан. — В магазине там продавцом…
— Рекламные листовки раздавать можно, да?
— Ну, если платят, почему нет?
— Ты это серьезно?
— Ну, если Лена не захочет работать, я ее заставлять не буду.
— А жить с ней будешь?
— Буду.
— А я этого хочу?
— Мы этого хотим, — твердо сказал Степан.
— То есть мое разрешение тебе не нужно?
— Нужно. Но если его не будет… Мы уже все решили, вы ничего не сможете изменить.
— Ну да, силы за мной нет, — язвительно усмехнулся Скатцев.
— Дело не в силе, дело в нас самих.
— Ты женишься на Лене, будешь работать?
— Да, буду. Может, Захарский меня обратно возьмет.
— Захарский?
— Ну да, он хорошо платил.
— Восемьдесят тысяч — это, по-твоему, хорошо? Разве на эти деньги можно жить?
— И можно. И нужно.
— Где жить? Дом этот скоро уйдет.
— Ничего, что-нибудь придумаем.
— Поверить не могу! Нет, тебе я верю, а Лене поверить не могу. Она ведь сказала то же самое.
— В семье не должно быть разлада.
— В семье… А ты знаешь, что бывших наркоманов не бывает? А вдруг она сорвется?
— Но не сорвалась же.
— Ее все равно нельзя оставлять без присмотра.
— Я не оставляю.
— А как же работа?
— Она же не ребенок, чтобы ее в детский сад отдавать, — улыбнулся Степан.
— Для меня ребенок. А ты… — начал было Скатцев, но запнулся.
— Что «я»?
— Ты с ней спал?
— Да. — Степан прямо посмотрел ему в глаза.
Может, и было ему чуточку стыдно, но взгляд в сторону он не отведет.
— Глупый вопрос, да? — смутился Скатцев. — Но ты меня пойми, не хочется отдавать дочь абы кому…
— Это я пока для вас абы кто, потом привыкните.
— В том-то и дело, что ты не абы кто. Парень ты неплохой, просто не из нашего круга. Ты влияешь на Лену положительно, это самое главное. Серьезный ты парень, основательный. И за нее заступиться можешь. Ты правильно сделал, что Яшину морду набил. Правильно, правильно. Он ведь и на иглу мог ее вернуть, и по рукам пустить. Это такая скотина… Я знаю, что говорю. Из-за него весь сыр-бор начался. Он отца своего накрутил. Леонид Михайлович потом разобрался, но было уже поздно. Мельница закрутилась, меня затянуло в жернова. Так закрутило, что спасайся, кто может. Я ведь действительно Кешу и Костю уволил из экономии. И не до Лены было, если честно. Нет, я ее, конечно, искал, но возможностей для этого не было. А когда все наладилось, вы сами объявились.
— Что наладилось?
— Выкрутился я из ситуации, вот что.
Скатцев глянул на бокал с виски, который Степан до сих пор держал в руке. Сам он свой давно уже осушил, поэтому снова направился к бару и вернулся оттуда с бутылкой.
— Не банкрот я. Хотя был на краю, еще бы чуть-чуть… Частью своих акций пришлось пожертвовать, но контрольный пакет остался за мной… В общем, банк работает, дом не продается.
— А Лена?
— А Лена выйдет за тебя замуж. Ее не переубедишь, да и зачем? С тобой она с катушек не слетает, это самое главное. Или закатывала истерики? — спросил Скатцев.
— Нет.
— Ты такой, что и не скажешь. Это правильно. Будешь жаловаться на Лену, я тебя и слушать не стану.
— Не буду жаловаться.
— Не будешь… Гордый ты, Степа, это хорошо. Гордый, но, что называется, без запросов, — в раздумье проговорил Игорь Петрович. — Это хорошо. Это очень хорошо. Начальником службы безопасности ко мне пойдешь?
— Я ничего не могу сказать, — покачал головой Степан.
— Ну да, тебе в себя прийти надо, — правильно понял его Скатцев. — Да и поздно уже. Утро, как говорится, вечера мудренее. Спать пора, завтра будем думать. Переночуешь в гостевой. Ты же не думаешь, что я позволю тебе спать с Леной?
Степан на это и не надеялся, но, когда в доме все стихло, Лена сама прокралась к нему. Только вряд ли Скатцев не догадывался об этом…
Служба безопасности банка — очень серьезный механизм. Там ведь не только охрана, но и работа с клиентами, с конкурентами. Банк у Скатцева далеко не самого высокого уровня, где-то в середине второй рейтинговой сотни, людей в службе безопасности совсем немного, но все равно, чтобы возглавить ее, нужно было изучить систему вдоль и поперек. Впрочем, Скатцев и не собирался бросать Степана в воду, не научив его плавать. Он приставил его к действующему начальнику службы безопасности. Виктор Сергеевич неплохо справлялся со своими обязанностями, более того, без него Скатцев не смог бы отбить удар, чьей-то злой волей обрушенный на банк. Но возраст у него уже не тот, да и здоровье неважное. На пенсию собирался Глебов, потому и не возражал против Степана.
И еще Степан исполнял при Скатцеве обязанности начальника личной охраны.
Кешу и Костю Скатцев возвращать не стал, потому что считал их крысами, сбежавшими с корабля. Они могли остаться с ним, пожертвовав своей зарплатой, но ведь этого не произошло. Фактически они предали его, а такое не прощается. К тому же толку от них было мало: со Степаном они справиться не смогли, Лену три раза упустили. Не зря же Захарский их так жестоко высмеял…
С новыми телохранителями вопрос еще только решается: Скатцев пока не нашел подходящих кандидатур. Да он особо и не торопился. Зачем, если Степан и в одиночку мог отбить нападение? И в рукопашном бою он чего-то стоил, и оружие при нем серьезное. А если вдруг Скатцева «закажут», то никакая охрана его не убережет. Его недруги вращались в высоких сферах и обладали большими возможностями, если они пойдут на крайние меры, то Степану придется иметь дело не с тремя дураками с битами, а с профессиональным снайпером. Увы, но тогда Скатцеву он ничем не сможет помочь. В этом случае нужно будет, как минимум, два кольца охраны, а это очень серьезная работа, да и влетит она в копеечку.
Отшумела буря, улеглась, и небо над головой Скатцева по-прежнему чистое. Отразил он атаку, отвоевал утраченные позиции, осталось только финансовые потери отбить, но с этим он справится.
Любовницы у него не было, поэтому после работы он отправился сразу домой. А любовницы нет, потому что с женой у него все хорошо. Роза Ивановна холодна со всеми, но только не с ним. И на работе она допоздна не задерживается. А есть ли у нее любовник? Глебов сказал, что нет. А сказал он Степану об этом вовсе не для того, чтобы посплетничать. Новичок должен знать и о неформальных задачах, которыми может заниматься служба безопасности банка. Выслеживали Розу, но это и неудивительно, если вспомнить, какую проверку на вшивость Скатцев устроил Степану. А ведь он мог и не пройти этот тест, если бы собирался жениться на Лене исключительно из-за богатого папы…
Роза была уже дома, когда они подъехали, но, как оказалось, отсутствовала Лена. Несколькими часами раньше она звонила Степану, сказала, что собирается в салон красоты. И у отца спрашивала разрешения. Обещала позвонить, когда вернется.
Сначала Степан позвонил ей, затем отец, но и в том случае телефон абонента был отключен, и в другом.
— Опять сбежала! — стонущим голосом протянул Скатцев, хлопнув себя по коленям.
— Зачем ей это? — не согласился с ним Степан.
— А вот скучно ей с тобой стало!
— Зачем она тогда у вас разрешения спрашивала? Она и без разрешения могла.
Дом не охранялся, удержать Лену было некому.
— А с разрешением интересней! Ну, чего стоишь? Давай, работай! Лену найти надо!
— От салона красоты плясать надо, — вслух подумал Степан.
— Так пляши!
— Я не знаю, в какой салон она поехала.
— Я знаю, — безмятежно-спокойно сказала Роза.
За Лену она, казалось, не переживала, но направление подсказала верное. Уже через полчаса Степан осматривал белый спортивный «Мерседес», на котором Лена отправилась в салон красоты.
Машину он нашел, а Лену — нет. Салон работал, но ее там не было. Но ведь она приезжала сюда, ее должны были здесь видеть.
Степан знал, куда ехал, поэтому прихватил с собой фотографию Лены. Администратор салона узнала ее сразу. Да, была такая, сделала прическу, расплатилась и вышла.
— К стоянке вышла? — спросил Степан.
— К стоянке, — кивнула девушка, озадаченно накручивая на палец локон своих волос.
— Ты видела, как она садилась в машину?
— Нет.
Салон красоты размещался в здании с высоким цокольным этажом, и, хотя стоянка находилась напротив, из окон холла ее не было видно. К окну нужно было подойти, чтобы увидеть, как Лена подходила к своей машине.
«Мерседес» стоял на сигнализации, с закрытыми дверьми, сумочки в салоне Степан не заметил. И Лена рассчиталась за прическу часа два назад. Если бы она решила прошвырнуться по магазинам, оставив машину на стоянке, то давно бы уже вернулась.
— А кто мог видеть? Кто из мастеров у окна работает?
Администратор сначала опросила мастеров, которые могли видеть Лену с места работы, но, увы, никто ничего не видел. Только тогда она обратилась к девушке, которая обслуживала Лену.
Оказывается, она проводила свою клиентку до самой машины. Взглядом проводила.
— Да, я видела, как она к машине подходила, — сказала мастер.
— А как садилась?
— И как садилась, видела. К ней какой-то парень подошел.
— Парень?
— Ну, да, парень, в смысле, мужчина, а не женщина. Я его не разглядела, и какой он, молодой или нет, не знаю. Но мне кажется, молодой. Подошел он к ней бодро, с ходу поцеловал.
— Поцеловал?
— Да, взял под локоток, поцеловал в щеку. Ну, как при встрече целуются. Небрежно так, ненавязчиво.
— Совсем его не рассмотрела?
— Он спиной стоял и, когда уходил, тоже спиной был…
Девушка с именем Ира на бейджике показала из окна, в какую сторону вели Лену. За углом здания была еще одна стоянка, перед магазином.
— А волосы у него какие были? Светлые или темные? Короткие или длинные? — Степан помнил, какие волосы у Яшина. А с кем еще зналась Лена, кто еще при встрече мог поцеловать ее в щеку?
— Он в шапочке был. Модная такая шапочка, спортивная, и костюм на нем спортивный. И сам он спортивного вида, походка легкая, пружинистая.
— Но длинные волосы и под шапочкой можно разглядеть.
— Нет, не длинные у него волосы. Короткая стрижка, спортивная.
— И сам спортивный, да? Плечи широкие?
— Ну, немаленький.
— Шея тоже немаленькая.
— Ну да, хорошая шея… Ладный он весь, и костюм дорогой… — Ира вздохнула. Она и сама не прочь была бы уйти куда-нибудь с ладным и дорогим.
— Лена сама с ним пошла?
— Сама.
— Добровольно пошла?
— По крайней мере, не сопротивлялась. Хотя шла без охоты. Я бы даже сказала, он ее за собой тянул. Она не хотела идти, но он ей что-то рассказывал, рукой махал… Видно, что-то интересное рассказывал… Женщинам вообще трудно устоять, если парень интересно рассказывает…
Яшин качал мышцы, поэтому и вид у него спортивный, а волосы он мог и состричь. Раз уж решил вести спортивный образ жизни, то с патлами надо расставаться. И он мог травить байки, увлекая Лену за собой, а она послушно шла за ним. Без охоты шла, но по своей воле.
— Может, она стояла у машины, ждала его? — на всякий случай спросил Степан.
— Нет, не ждала. Она ключи доставала, в машину сесть собиралась, а тут он, молодой, интересный…
— Значит, все-таки молодой. А Лена тебе ничего не говорила, ну, когда ты прическу ей делала?
— Нет, не говорила. Все время молчала. Она же девочка богатая, мы для нее никто!
Степан понял, что ловить ему здесь нечего, и отправился в магазин, возле которого могла стоять машина Яшина, но ничего выяснить не смог. Окна в магазине маленькие и высокие, да и некогда продавщицам наблюдать за тем, что за ними творится.
Он позвонил Скатцеву и коротко сообщил:
— Увезли Лену.
— Кто увез? Куда?
— Какой-то парень спортивного вида… Я думаю, это Яшин.
Тот разволновался так, что не смог ничего сказать. Замолчала трубка, Степан даже решил, что это связь пропала.
— Ты так думаешь? — наконец обрел дар речи Скатцев.
— Больше некому.
— Но ведь ты не уверен?
— Нет, но проверить надо.
— Проверить… Легко сказать!
Скатцев боялся Яшина-старшего, поэтому завис в ступоре. Надо было его оттуда вытягивать.
— Игорь Петрович, вы же говорили, что Сергей Яшин еще та скотина, — напомнил Степан.
— Ну, говорил.
— Он ведь и на иглу подсадить может, и по рукам пустить, это же ваши слова.
— Да? Я и такое говорил?
— А разве нет?
— Да, возможно, говорил…
— А разве он не может Лену на иглу посадить?
— Ну, наверное, может…
— Где он живет?
— Кто, Яшин? Ну, ты же знаешь, где.
— Я знаю, где находится дом, который продается, но не думаю, что Яшин туда сунется.
Действительно, и туда было глупо везти Лену, и в дачный поселок, откуда Степан ее уже забирал. Но он все равно проверит эти адреса. Прямо сейчас туда и отправится.
Он сел за руль, завел двигатель, но трубку от уха не отнимал.
— Ну, может, сунется, может, не сунется… — после недолгого раздумья сказал Скатцев. — Я позвоню Глебову, пусть людей на этот адрес пошлет.
— К Яшину домой надо ехать, за жабры его брать.
— А если это не он Лену увез? И как он ее увез? Силой в машину посадил?
— Нет, не силой. Она сама села, но без охоты.
— Ну, может, и с охотой, ты же не видел. Может, ничего страшного там и нет.
— Ну, так позвоните Яшину! — не сдержался Степан. — Если Сергей жениться на ней собирается, он отцу скажет, и вы все узнаете. А если нет, то ее ждет наркота и притон…
— Тогда я ничего не узнаю, — вслух подумал Скатцев.
— Хотя бы узнайте, как выглядит Сергей. Раньше у него длинные волосы были, а сейчас короткие. Узнать надо, так это или я его с кем-то путаю?
— А если путаешь?
— Звоните, Игорь Петрович! Звоните! Каждая минута дорога!
— Чего ты на меня орешь? — возмутился Скатцев.
— Не будьте врагом своей дочери, Игорь Петрович! Звоните! Узнавайте! Или дайте мне адрес Яшина! Я сам поеду разберусь!
— Я враг своей дочери?! Ну, знаешь!
— Адрес мне дайте!
— Хорошо, я позвоню, узнаю…
— Может, лучше съездим? Вдвоем съездим?
— Нет, я сам… Лучше я сам…
Не хотел Скатцев подпускать Степана к Яшину, но ведь можно было сесть ему на хвост, и он сам приведет его к родительскому дому зарвавшегося мажора.
Степан развернул машину в сторону Риговки…
У каждого человека свое понятие о счастье. Один мечтает о красивой женщине, другой о роскошной машине, а кому-то достаточно ширнуться, чтобы получить все удовольствия разом. Ударил себя по вене героином, поймал «приход» — тут тебе и шикарная блондинка под пальмами, и новенький «Бентли» на бешеной скорости… Впрочем, Долбис давно уже не получал «приход». Для этого ему нужна была разовая доза, от которой запросто можно было «склеить ласты». Не столько ради кайфа он кололся, сколько для того, чтобы его не колбасило от диких ломок. Он уже дошел до такой стадии, когда ему нужно было пять-шесть «баянов» на день. А где их взять?
Долбису повезло, у него была своя квартира, и он сдал ее под лежбище. Наркопритон у него здесь, в Теплом Стане. Тут и дозу купить можно, и антифриз приготовить, и в аут уйти, если больше негде ширнуться. И «косячок» дернуть можно только в путь. Главное, плати. А с этим делом у «торчков» непросто, поэтому Долбис принимает у них в счет оплаты краденые мобильники, автомагнитолы, борсетки, все такое прочее. Он хоть и под анабиозом постоянно, но дело у него поставлено неплохо. Он и краденое сбывать умудряется, и деньги за это выручать. В общем, ценный кадр, хотя Дениса воротит от него. Нечесаный он, небритый, в носу вечно сопли хлюпают. И от притона его тошнит — срач здесь, вонь, в одной комнате обдолбленные, в другой — обкуренные, на кухне гора грязной посуды, сортир облеванный. Но что поделать, работа у него такая — барыг по точкам обходить.
— Это что, и все?
Денис пересчитал деньги. Четыреста восемьдесят шесть тысяч. В принципе, неплохой улов, но бывало и лучше.
— Не веришь, обыщи! — Долбис вывернул карманы своих засаленных треников.
— Еще дупло мне подставь! — ухмыльнулся Денис.
— Ну, если хочешь, могу подсуетить. Тебе мальчика или девочку? Есть тут одна задвига…
— Пошел ты знаешь куда!
Иначе с Долбисом он разговаривать просто не мог. Этот контингент нормального языка не понимает. Чуть почувствуют слабину, сразу борзеть начинают. А там, где борзость, там товар и деньги налево, а как проверить, если Долбис не обязан проводить клиентуру через кассовый аппарат?
— Куда?
— А туда и пойдешь, если крысятничаешь. Без вмазняка на неделю оставят, а потом шкуру спустят…
Денис знал, что говорил. У Трояка еще те утырки под рукой, им ничего не стоит снять с человека кожу живьем… А без дозы он остаться не боялся. Он на игле не сидел, ну, разве что «косячком» под настроение побаловаться. Уж очень хорошо знал, что такое наркота, чтобы подсаживаться на нее. Но деньги на «торчках» делал…
— Да какой «крысятничаю»?! — возмутился вдруг Долбис. — Ты же знаешь, Денёк, мне много не надо! За что купил, за то продал! На жало хватает, и ладно!
— Смотри, ты у меня под подозрением! Если вдруг узнаю, что крысятничаешь, вешайся!
Денис вышел из квартиры, спустился вниз и всей грудью вдохнул грязный городской воздух, который показался ему наичистейшим и наисвежайшим. В это время и зазвонил телефон. Это мог быть Трояк, но звонил Яша.
— Здорово, братан! Как дела?
— Сколько раз тебе говорить, что дела у прокурора, — усмехнулся Денис.
Смешно это или нет, но в прошлый раз он тоже был у Долбиса, когда ему позвонил Яша. Приезжай, доставляй, по деньгам без вопросов… У него машина как раз в ремонте была, а Долбису один загашенный «торчок» угнанный «Ниссан» подогнал. Товар абсолютно неликвидный, поэтому Долбис послал парня лесом, но тот машину забирать не стал. И даже ключи оставил…
Не должен был Денис брать угнанную тачку, статья это, но натура у него такая — не боится он ментов, может, потому к ним в лапы никогда и не попадается. А вот на качка-телохранителя нарвался. Ох, и тяжелый у него был кулак. И страшно, честно говоря, было.
— Твои дела? — засмеялся Яша.
Судя по голосу, он был под газом, а может, и «под кайфом». Может, сорвался пацан, снова подсел? Запросто такое могло быть.
— Сплюнь.
— Слышь, мне бы инея для разгонки, ну и гербалайфа. Как я плачу, ты знаешь.
Яша запросто мог заплатить по тройному тарифу, но дело даже не в том. С Яшей весело и прикольно, и дом у него такой, о каком Денис пока мог только мечтать.
Правда, веселье накрылось медным тазом, мажоров разогнали, дом, считай, конфисковали, но память осталась. И дружба, можно сказать, тоже.
— Что там на этот раз?
— Да все то же самое…
— Ленка просит?
— Она самая. Ты же не можешь ей отказать?
— Ну, печень у меня уже не болит, почки тоже, — безрадостно усмехнулся Денис. — В принципе, можно подъехать.
— Не бойся, никто тебя не тронет.
— Ну, хорошо, где пересечемся?
Ехать пришлось долго. Пока Денис затарился, пока выехал из Москвы, пока добрался до поселка, на окраине которого его встретил Яша. Темно, холодно, промозгло, но надо выбираться из машины. И Яша вышел ему навстречу. Теплая спортивная куртка на нем, шапочка.
— Ты что, подстригся? — пожав ему руку, спросил Денис.
— И очки снял, — усмехнулся Яша.
— Ты бы еще тачку на велосипед махнул!
А машина у Яши, как всегда, супер. В этот раз под ним внедорожник «Порше», не первой молодости «Опель» Дениса рядом с ним смотрится зачуханным сиротой из детского дома… А ведь он такими деньгами ворочает, что давно мог бы навороченный джип купить. Ну, если бы крысятничал… Но нельзя себе ничего брать, Трояк ведь мошонку наизнанку вывернет, если узнает.
— На спортивный? — усмехнулся Яша.
— Ну, можешь, на цирковой. С большим таким колесом. Ленка где?
— Где, где! В гнезде!
— А гнездо далеко?
— Да есть тут одно место…
— А чего с собой не взял?
— Так это, не хочет ехать. Товар привез?
— Ленка где?
— Слушай, Денек, тебе не все равно? — воровато возмутился Яша.
— А вдруг там что-то не так?
— Что «не так»?
— Ну, вдруг «быки» ее снова подъедут?
— Боишься?
— А когда я чего боялся?
— О чем тогда разговор!
— Я не боюсь, но встречаться с этими парнями не хотелось бы. — Денис даже не пытался храбриться. Он, может, и не из пугливых, но и осторожность ему не чужда.
— Не встретишься. Без «быков» Ленка осталась. Батя ее обанкротился, с голым задом остался! — злорадно рассмеялся Яша.
— Чего так?
— А это мы, братан, за тебя отомстили. Ну, и за меня! Мне же тоже досталось, да?
— Всем досталось, — усмехнулся Денис.
Гонит Яша, если кто-то кому-то и отомстил, то лишь из-за него самого. А может, он врет и в том, что кого-то там обанкротили из-за него? Может, и не было никакого банкротства? Яша гонщик еще тот — и на машине быстро ездит, и языком чешет будь здоров.
— Я отцу сказал, он на Ленкиного отца наехал, ну, и началось… Короче, за Ленку некому заступиться.
— А надо заступаться?
— Ну, я же говорю, она домой хочет. Но ведь она же любит меня, да? Помнишь, как она меня любила?
Денис помнил, как Яша пытался развести Лену на секс и как с этим обламывался. Зато ему повезло подсадить ее сначала на кокаин, а затем и на убойный героин. Вот тогда ее и понесло к нему в постель. Дело доходило до того, что они могли заниматься любовью на глазах у всех, ну, когда были под кайфом… Веселые были времена. Но, может, они еще вернутся. Яша уже вернул доверие своих предков, у него есть деньги, и он может покупать наркоту. Для Лены. Но ведь он и сам может попробовать, а это все, срыв, за которым деньги на героин будут течь рекой. Он ведь и бывших своих дружков-мажоров может сбить с толку. Чем больше будет богатых «торчков», тем круче у Дениса будет навар. Это его личная компания, и все навары с нее он клал чисто в свой карман. Так было раньше, так будет и сейчас, а дальше…
— А сейчас не любит? — усмехнулся он.
— Почему «не любит»? Любит! — скривился Яша.
— А чего так кисло?
Видно, ничего у него с Ленкой не получается, потому он и пытается развести ее через наркоту. Что ж, Денис тому только рад.
— Нормально все.
— Ну, если нормально, давай толпу соберем, Лику, Соньку, Ваньку с Лешкой…
— Ну, насчет Соньки не знаю, ее в Англию отправили, а Лике можно позвонить, — в раздумье кивнул Яша.
— Позвони… Или хата стремная?
— Да нет, нормальная хата…
— Толпу соберем, тряхнем стариной, Ленка все вспомнит, сама захочет, — подсказал Денис.
— А это вариант! — загорелся Яша. — Лешки не будет, это точно, а Ванька подъедет, и Лика спрашивала… Славяна позову, Рыжего, Янку, может, подъедет… Только с Ленкой надо сначала решить. Ну, чтобы она сама этого захотела!
— Захочет.
— Понимаешь, тут такое дело, — замялся Яша. — Она не сама ко мне подъехала. Я ее выследил… Домой к ней поехал, смотрю, она из-за поворота выезжает. Ну, я ее остановил, привет, привет, давай, говорю, пересечемся… Отшила она меня. Ну, я снова подъехал, разговор, говорю, есть. Она и повелась… Короче, не хотела она ехать, я ее, считай, силой увез. Хлороформом ее зарядил и увез…
— Проблемы будут, — предрек Денис.
— Да ладно, проблемы! — заметно занервничал Яша.
— А разве нет?
— Говорю же, отец ее обанкротился, он ничего уже не может!
— Ты сам в это веришь?
— Ну да, — не совсем уверенно сказал Яша.
Денис мог бы ему поверить, если бы не фантомная боль от прошлой встречи с телохранителями Скатцева.
— Значит, хлороформ, говоришь?
— Ну, там аптека рядом была, пока Ленка красоту наводила…
— За похищение восемь лет дают.
— Отец отмажет.
— Отмажет. Если другой отец не вмешается. Попал ты, брат.
— Да нет, нормально все будет! — нервно мотнул головой Яша.
— А если нет? Жениться тебе на ней надо.
— Что?
— Ну, похищение человека — это одно, а похищение невесты — другое.
— Жениться?! Да отец меня убьет!
— Чей отец? Твой? Если твой, то не страшно. Он тебя не больно убьет, а что сделает с тобой отец Лены?
— Может, сделает, а может, не сделает… Да, ты прав, перебодяжил я.
— Ну, передоз пока не случился, — усмехнулся Денис. — И не случится, если по уму все будет. Если ты ей дозу предложишь, она тебя не поймет. А если я предложу, то для тебя никаких проблем. Ты потом подъедешь, наорешь на меня, ну, я в ноги тебе брошусь, прости, брат…
— Я тебя прощу.
— Надеюсь… С «гандубаса» надо начать, когда Ленку раскумарит, я ей инеем запорошу…
— А у тебя «трава» есть?
— Здесь нет, но я домой сгоняю. Там у меня такой атом, прешь, как в танке!
— Съездишь?
— Легко.
Ночь на дворе, дороги практически свободные, через пробки продираться не надо.
— Ты меня конкретно выручишь, брат.
— Сочтемся.
— Слушай, мне, наверное, домой надо. Скатцев к нам уже приезжал, у отца про меня спрашивал.
— Ну вот, а говоришь, что ничего не будет.
— А что будет? Отец позвонил, спросил, где я. Про Ленку спросил, я сказал, что ничего не знаю. Но если я с Ленкой заночую, то возникнут вопросы.
— Правильно соображаешь. И домой надо съездить. Про хату с Ленкой точно никто не знает?
— Точно. Я этот дом для одной телки снимал, она от мужа ко мне ездила. Про нее никто не знает.
— А сама эта телка не подъедет?
— Нет, с ней тема закрыта.
— И гай-гуй на этой хате можно устроить?
— Легко. Ну так что, выручишь меня?
Денис кивнул. Не хотелось ему ввязываться в эту авантюру, но ему нужно было вернуть в число своих клиентов и Яшу, и Ленку, и всю их мажорную компанию. Ну, и еще Ленку неплохо было бы трахнуть и этим смыть старую на нее обиду…
Ночью в Москве действительно куда свободней, чем днем, но все-таки есть места, где можно застрять в любое время суток. Впрочем, Денису повезло, и он обернулся всего за пару часов.
Яша объяснил, куда ехать, и ключи от хаты дал. Это был двухэтажный дом на окраине рабочего поселка, небольшой, относительно старый, без всяких наворотов. Двор здесь захламленный, забор прозрачный, из сварных прямоугольников, заполненных сеткой-рабицей.
Внимание Дениса привлек цокольный этаж: он почему-то решил, что Лена должна находиться где-то в подвале.
Но Лену он нашел в гостиной. Она сидела в обычном кресле, скотчем привязанная к спинке. В котле горел газ, батареи горячие, в комнате тепло. Но лучше быть на свободе в холоде, чем в плену — в тепле.
Денис зашел в комнату с пистолетом в руке, с тревогой и настороженностью во взгляде. Лену он как бы и не ожидал здесь увидеть, поэтому, включив свет, вытаращил на нее глаза.
— Ты что здесь делаешь?
Она задергала головой, замычала, пытаясь что-то сказать. Рот у нее был заклеен полоской прозрачного скотча.
— Сейчас тебе будет немного больно!
Лена действительно дернулась от боли, когда он сорвал клейкую ленту с ее рта.
— Чего кривишься? Эпиляцию никогда не делала?
— Где Яшка? — закричала на него Лена.
— Тише ты! — зашипел на нее Денис. — Я про тебя не знаю, а ты про Яшку мне тут втираешь! — Он выключил свет и подошел к окну, которое выходило на улицу. — Не кричи! Меня «пасут»!
На улице неподалеку от дома стоял внедорожник «Ниссан» с затемненными стеклами. В машине быть никого не должно, но если вдруг и есть там люди, то здесь они вовсе не по его, Дениса, душу. Но ему нужно было нагнать страху на Лену, поэтому он и придумал эту игру.
— Кто «пасет»? — Лена встревоженно посмотрела на травматический пистолет, который она, как хотелось бы, должна была принять за боевой.
— Проблемы у меня. Не успел подъехать, а эти козлы уже здесь.
— Это за мной приехали!
— Кто?
— Степа! Жаль, он тебя тогда не грохнул!
— Да тише ты! Знаю я твоего Степу, — поморщился Денис. — Крутой он пацан, не вопрос. А если крутой, он бы в машине не сидел, он бы сюда за тобой пошел. А эти в машине сидят… Хотя могут и пойти… — Он с отчаянным видом передернул затвор. Дескать, если вдруг что, будет стоять до конца.
— Развяжи меня! — зло, но негромко потребовала Лена. Кажется, она поверила, что у него проблемы.
— Развяжу. Только скажи, как ты сюда попала?
— А ты не знаешь?
— Без понятия!
— Это твой дом?
— Да, я эту хату снимаю. Яшка тебя привез?
— Ты откуда знаешь, что Яшка?
— Только он про эту хату знал. И ты про него спрашивала… Он?
— Он!
— Зачем?
— Затем, что урод!
— Согласен.
— Ты меня развяжешь?
— Нет.
— Почему? Ты с ним в сговоре? Вас обоих на одном суку вздернут!
— Я ничего не знаю. Мне сейчас не до тебя. Проблемы у меня, понимаешь. Очень серьезные проблемы. Меня убить хотят! — бутафорствовал Денис.
— Мало тебе!
— Ну, и как я тебя развяжу, если ты против меня? Ты сейчас из дома ломанешься, а тебя подстрелят. Или схапают.
— Меня уже схапали!
— И что тебе Яшка сделал? Трахнул?
— Пусть только попробует!
— А эти попробуют. На толпу тебя пробовать будут, вдруг понравится? Не веришь?
— Не верю!
— А я верю. Тебя сейчас на толпу распакуют, а я крайним останусь! Мало того, что за мной мафия гоняется, еще твои преды наедут. Оно мне нужно?
— Развяжи меня, козел!
— Я сказал, не ори! А то сейчас пасть заклею! — зашипел на Лену Денис.
— У меня все чешется! — задергалась она. — Развяжи меня!
— Курни, легче станет.
— Чего?
— Чуйка у меня, супермегавещь!
Денис достал из кармана футляр с заряженной папиросой, зажег ее, затянулся. Конопляный дым приятно обволок сознание.
— Дернешь?
— Спасибо, не надо!
— Ну, как знаешь… Тебе же хуже! Четкая трава, настоящий атом.
— Ну, и травись!
— Я травлюсь?! Это вы травились, когда носы себе пудрили да белым закачивались. А я траву курил. И что? Я вставляюсь? Нет. И никогда не вставлялся. На траву не подсаживаются, если ты не знаешь.
— Подсаживаются. Сначала трава, потом все остальное. Я знаю.
— Тебе просто интересно было попробовать, потому ты и подсела. Скажи, ты с «герычем» дружить хочешь?
— Нет.
— А тогда хотела, потому и понеслась. А сейчас тебе эта бодяга и даром не нужна… Да у меня и нет. Только травка. Будешь?
— Нет! Не уговаривай!
— Чесаться не будешь.
— И так нормально.
— И страшно не будет.
— А чего бояться?
— Я же сказал, «пасут» меня. Наехать могут. А там знаешь, какие головорезы…
— Какие?
— Такие же крутые, как и баботрахи… По кругу будут гонять, пока не лопнешь…
— Держи свои фантазии при себе!
— Ну, и ты своим Степой меня не пугай!
— Я не пугаю, я говорю, что будет!
— Ну, так и я говорю то, что будет.
В дверь вдруг постучали.
— Слышишь? — вскинулся Денис.
Наверняка это Яша подъехал, но Лена должна думать, что это мафия к нему ломится.
— Сиди тихо, я сейчас… — Он вставил папиросу Лене в губы и предупредил: — Не выплевывай, а то сгоришь!
Трудно курить без рук, но возможно. А Лена должна сделать затяжечку-другую. Для этого надо будет разыграть перед ней маленький спектакль. Денис знаками даст понять Яше, что надо ему подыгрывать, тот изобразит сцену нападения, Лена испугается и затянется раз-другой…
Открывая дверь, он думал о том, как без слов объясниться с Яшей. Он даже не догадывался, что это мог быть реальный наезд, потому и не смог среагировать, когда ему в нос полетел чей-то тяжелый кулак…
Мощный удар отшвырнул его к стене, но вслед одному кулаку прилетел второй. Когда Денис упал, в ход пошли ноги.
— Что там в хате, глянь? — сквозь хруст костей и шлепики ударов услышал он голос Трояка.
Денис мог бы подумать, что это кошмарный сон, но слишком уж реальными были удары.
— Хватит, — донесся до него чей-то незнакомый голос.
Бойцы Трояка расступились, и он увидел крепкого на вид парня с колючим взглядом. Бритая голова, боксерский нос, широкий раздвоенный подбородок. Полупальто на нем стильное, белый воротничок под ним, только это не придавало ему цивильного лоска. Босяк босяком…
— Здесь какая-то телка, — донеслось из гостиной. — «Косяк» взрывает… Блин, забористая трава!
— Твоя телка? — склонившись над Денисом, спросил Трояк.
Хилый он на вид, с рахитной головой, не было в нем атлетической мощи, но удар у него сильный, хлесткий. А некрасивое, можно даже сказать, уродливое лицо пугало своим вечно злым выражением. И еще Трояк, в отличие от Дениса, плотно сидел на игле. Да и бойцы у него такие же «торчки».
— Да нет, не моя. Может, объяснишь, что я такого сделал? — Денис готов был расхохотаться истерическим смехом. Надо же было накаркать наезд на собственную голову! Доигрался, что называется.
— Бабки где?
— Какие бабки?
— Которые ты у Долбиса взял?
— Как где? Дома, схрон там у меня.
— Нет там ничего. Ты своему корешу их отвез.
— Какому корешу?! — взвыл от возмущения Денис.
— А тому, который на «Порше» был. Я смотрю, он конкретно на наших баблосах поднялся.
— Кто, Яша? Да у него отец олигарх, там такие бабки, что нам и не снилось!
Денис догадался, о ком шла речь, но не понимал, как его могли выследить. Да и зачем Трояк следил за ним? Неужели он думает, что Денис крысятничает?
— Гонишь ты, Денек, гонишь!
— Да нет, я серьезно. Поехали ко мне домой, я тебе все до копейки отдам!
— Сколько там? — спросил Трояк.
— Четыреста восемьдесят шесть тысяч.
— Чего так мало?
— Ну, ты же знаешь, как Долбис работает. Барыжничает он, а товар плохо уходит. В следующий раз больше будет.
— В следующий раз тебя самого уже не будет, понял? — Трояк замахнулся на Дениса растопыренными пальцами, но бить не стал.
— Поднимайся, чего лежишь? — внимательно глядя на Дениса, сказал парень с боксерским носом.
— Урыть его, падлу, надо! — вызверился Трояк.
Но боксер зыркнул на него, и он вжал голову в плечи. Уж не главный ли это босс?
Денис поднялся, и боксер увлек его за собой в комнату, где на стуле сидела связанная Лена. Один боец Трояка сидел на диване, на всю длину раскинув руки и забросив одну ногу на другую. Голова поднята вверх, глаза закрыты. Второй «торчок» стоял, держась рукой за свой живот, чтобы не надорвать его от идиотского смеха. В зажатых пальцах другой руки он держал окурок от «косяка» и тыкал им в лицо Лене. Не мог он так упыхаться от двух-трех затяжек, видно, уже до этого вмазался.
Боксер шел на весельчака, но тот его как будто не замечал. А зря. Двойка из мощного джеба и убойного апперкота зашвырнула его в угол комнаты.
— Башлык, ты чо, не видишь, босс идет! — набросился на «торчка» и Трояк.
— Кто это? — спросил боксер, глядя на Лену.
— Да это мажор бесится! — отозвался Денис.
— Какой мажор?
— Ну, который на «Порше». Забаву себе нашел…
— Слышишь, я не знаю, кто ты такой, но если ты меня не отпустишь, ты очень сильно пожалеешь! — пригрозила боксеру Лена.
— И кто же заставит меня пожалеть?
— Степой своим пугает, — усмехнулся Денис.
Его самого пугать не надо. Он и без того зашуган. Мало того, что крысятничество ему предъявили, так еще и главный босс подъехал. Может, братва показательную расправу хочет над ним устроить? Так бывает. Сейчас босс позабавится с Леной, а затем возьмется за него. Денис угрюмо вздохнул.
— Кто такой Степа?
— Жених мой! Он в спецназе служил! Он тебя пристрелит, как собаку!
— Откуда она такая? — обращаясь к Денису, спросил боксер.
Он смотрел на него не зло, и это слегка обнадеживало. Это Трояка колотит от ярости, но босс не разделяет его настроения.
— Да из Риговки…
Денис едва не хлопнул себя по лбу. Ясно же, что боксеру все равно, где именно живет Лена. Просто он хотел знать, из каких мест берутся такие дуры.
— Из Риговки?! — что-то вспоминая, задумался босс.
— Отпусти меня, а то хуже будет! — простонала Лена.
— Там все такие хамы, как ты? — спросил боксер.
Никто не смел его перебивать, даже вспыльчивый Трояк тихо сопел в две дырки.
— Ну, отпусти, ну, пожалуйста! — Лена, похоже, осознала свою ошибку и сменила тактику.
— А Романа Захарского знаешь?
— Романа Дмитриевича? Ну, знаю. Степа у него работал. Ты меня развяжешь?
— А сейчас что, не работает?
— Сейчас он у моего отца работает, начальником службы безопасности.
— А отец у тебя кто?
— Банкир. Может, все-таки развяжешь?
— Нет, сначала у Захарского спрошу. Как он скажет, так и будет.
— У Захарского спросишь?
— Ну, он же мой босс. Да, бывают в жизни совпадения, — усмехнулся боксер.
Он велел Трояку присмотреть за девчонкой, а сам вышел во двор, и Дениса за собой увлек.
Достал сигарету, закурил и спросил:
— В жилу балуешься? — спросил он.
— Нет.
— Вообще?
— Зачем это мне?
— Ну, не знаю. Трояк «торчит», и «быки» его «торчат»… «Бычки», — презрительно усмехнулся босс.
— Ну, каждому свое.
— А тебе это не надо?
— Нет. Мне чисто деньги нужны.
— Поэтому и крысятничаешь?
— Я не крысятничаю, — оскорбился Денис. — И никогда не крысятничал…
— А что там у тебя за схрон дома? — пытливо всматриваясь в него, спросил боксер.
— Ну, тайник. Я там деньги храню, ну, если Трояку сдать не успел.
— И там сейчас только четыреста восемьдесят шесть тысяч?
— Ну да.
— А если вдруг больше?
— Я сам лично застрелюсь! — уверенно и страстно проговорил Денис.
— Застрелишься? — выискивая в его глазах подвох, спросил боксер.
— Застрелюсь!
— А это не твой дом?
— Нет, его Яша для своей телки снимал. Он мне ключи дал, чтобы я за Ленкой присмотрел.
Денис и не прочь был узнать, кто такой Захарский, но нельзя задавать такие вопросы напрямую. Если Захарский — босс мафии, то Дениса могут не так понять. Еще и кровь пустят. Тем более он и без того уже на прицеле.
— Зачем?
— Ну, он ее похитил, хочет, чтобы я ее на иглу подсадил. И я этого хочу.
— Тебе зачем?
— Как зачем? Это же мажоры, они тройную цену платят. Раньше у них большая компания была, потом преды узнали, «мохнатым тазом» все накрылось. Я хочу на место все вернуть.
— Это правильно, с мажоров можно хорошо иметь. Холодно что-то… Твоя машина? — кивнув на стоящий во дворе «Опель», спросил босс.
— Моя.
— Не фонтан машина.
Денис мог бы сказать, что не ворует он, потому и не может позволить себе крутую тачку, но там, где пафос, там и фальшь. Не поверит ему босс, решит, что его держат за дурака.
— Я на новую коплю.
— И как? — усаживаясь на заднее сиденье, спросил босс.
— Ну, я же неплохой процент имею, — сказал Денис, закрыв за ним дверь.
Он мог бы сигануть через забор, только его и видели. А что дальше?.. Может, именно этого от него и ждут? Принцип простой — если сбежал, значит, виноват…
Денис сел в машину с другой стороны.
— Значит, не куришь и не пьешь? — в радумье, глядя куда-то в пустоту, спросил босс.
— Почему не пью? И курю. Косяк дернуть могу по настроению…
— По настроению и я «косяк» могу взорвать, не проблема. А в жилу долбиться — это не для меня. И не для тебя. Может, гонит на тебя Трояк?
— Гонит, не крысятничаю я.
— Скурвился Трояк. И «быки» у него какие-то задвинутые…
— Ну, не знаю, вам видней…
Не нравился Трояк боссу, может, потому он с ним и приехал к Денису. Может, он смотрит, наблюдает, делает выводы, а сам уже все для себя решил.
— Можешь называть меня Виктором Сергеевичем, — сказал боксер.
Молодой он, чтобы называть его по имени-отчеству, но что, если он хочет посмотреть, как поведет себя Денис?
— Хорошо, Виктор Сергеевич.
— Значит, Лена эта тоже из мажоров?
— Из мажоров…
— Папа банкир… Папа банкир — это круто. А Степа в службе безопасности…
— Вы его знаете, Виктор Сергеевич?
— Нет, зачем? А Захарского знаю.
— Звонить ему будете?
— Уже позвонил. Скажи, Лену трахнуть хочешь?
— Э-э… Нет, — соврал Денис.
— Почему?
— Беспредел это.
— Может, папу ее боишься?
— Был бы он моим боссом, боялся бы, а так — нет.
— А Лену трахнуть не хочешь?
— Я ее папу не боюсь, но мне проблемы не нужны.
— Умный ты пацан, Денек. И не «торчок». А Трояк… Хочешь, узнать, кто такой Трояк?
Виктор не стал дожидаться ответа. Он вышел из машины и направился в дом. Денис последовал за ним. Он понял, что Трояка ждет какая-то проверка.
И точно, он сказал ему, что Лена — его трофей и ею можно пользоваться как угодно.
Надо было видеть, с каким животным восторгом набросилась на нее толпа. Денис и не прочь был посмотреть, что будут вытворять с Леной, но ему нельзя было этого делать. Босс вышел из дома, и он должен был последовать за ним…
Тихо во дворе, спокойно. Холодно, промозгло, но ветра нет. Соседей не слыхать, и по улице никто не ходит. Спит улица, и только в доме у Яши весело, но так ведь это ни в чем не проявляется. Не слышно, как насилуют Лену.
— Мог бы и присоединиться… — сказал Виктор, доставая сигарету.
— Я же не беспредельщик!
— Это правильно, это хорошо. Ты знаешь, кто у нас главный босс? — вдруг спросил он.
— Нет.
— А про Захарского почему не спрашиваешь?
— Мое дело маленькое…
— Продуманный ты пацан, Денек. Нам такие люди нужны. А Трояк со своими «торчами» загнался… Если я тебя на его место двину, пойдешь?
— Ну, какой солдат не хочет быть генералом?
— Будешь генералом. Маленьким, но генералом. Трояку пока ничего не говори.
— Могила!
Не сказать, что Денис был в полном восторге, но и возражать он точно не собирался. На месте Трояка он будет иметь куда большие деньги, чем сейчас, да по притонам самому бегать не придется. Но, главное, он будет жить.
— С Трояком мы сами решим. Или наверх перекинем, или вниз… Ты с этим не заморачивайся. Твоя задача — работу наладить, отчисления поднять. Ты меня понимаешь?
— Ну, можно расширить сеть.
— Вот этим и займешься, потом, когда время будет. Я дам тебе знать, когда.
Виктор замолчал, откинул голову на спинку заднего сиденья, закрыл глаза и скоро дал храпака. Где-то рядом насиловали девчонку, а ему и дела до этого не было. Но ведь и Денис вел себя ровно… Это беспредельщики беснуются, а правильные люди ведут себя достойно.
Сначала из дома вышел Трояк, за ним, один за другим, стали появляться его «торчки». Сытые, довольные. Виктор проснулся, вышел к ним, что-то спросил у Трояка и отправил его к своей машине. Когда братва ушла, он подозвал к себе Дениса.
— Твоя задача — девчонку успокоить. Роман Дмитриевич «мочить» ее не велел, поэтому она живая. Живая, но не в поряде. Потрепали ее слегка, — глумливо ухмыльнулся он. — Ничего, от этого не умирают. Ну, если она вдруг в петлю не полезет… Нельзя ей в петлю, ты меня понимаешь?
— Понимаю.
— Лучше на иглу. Ну, чтобы забылась…
— У меня все есть.
— А ее компанию подсаживать не надо. У тебя теперь другой уровень, тебе лично этим заниматься не стоит… В общем, действуй. Подержи ее здесь денек-другой, а потом домой выпускай. Пусть к маме и папе идет… Да, и про Захарского пусть молчит. Зачем ему проблемы с соседями?
— Я все понял.
— Вот и хорошо, что понял. На, держи! — Виктор достал из кармана пальто и вернул ему травматический пистолет. Затем, потрепав Дениса по щеке, направился к своей машине, которая стояла где-то на улице.
Денис дождался, когда босс уедет, и повернул к дому. Только он переступил порог, как в кармане зазвонил телефон.
— Ну, как там дела? — тихо спросил Яша.
— Пока не родила, — усмехнулся Денис.
Действительно, еще девять месяцев ждать надо.
— Ты смотри там! — весело пригрозил Яша.
Знал бы этот придурок, что здесь произошло. По его вине произошло.
— У тебя все нормально?
— Ну, отец допрос устроил, я отбился. Он на Скатцева наехал, чтобы тот бочку на меня не катил.
— Но ведь Степа ищет тебя.
— А что он сможет сделать? Да и не меня он уже ищет.
— А кого?
— Скатцев сказал, что это Костя Лену похитил.
— Костя?
— Ну, вспомни тело, которое тебе печень отбило. Скатцев его уволил, а он отомстил. Он перед отцом извинился, все такое… Короче, нормально у меня все. А у тебя?
— Ну, «травку» она уже дернула.
— Молодца!
— Сейчас «коксом» раскочегарим… Не бойся, без кочерги кочегарить будем…
— Я завтра с утра подъеду.
— Не надо!
— Почему?
— Вдруг за тобой следят?
— Кто? Скатцев?! Я же сказал, на кого он думает…
— А я тебе сказал, что не надо подъезжать. Ленка не должна тебя здесь видеть. Я ее подсажу, а потом домой отправлю. Поверь, она сама к тебе за вмазкой подъедет.
— Ну да, наверное, так будет лучше.
— Не наверное, а точно! Не надо сюда приезжать. Пока Лена здесь, не надо. Договорились?
— Заметано!
Денис опустил трубку в карман, зашел в комнату, где находилась Лена. Она сидела на полу, в дальнем углу гостиной, прикрывая свою наготу сорванным с нее платьем.
— Извини, я ничего не мог поделать, — вздохнул он, потирая опухлость на разбитой губе.
Но Лена даже не глянула на него. И ничего не сказала, даже не всхлипнула. Взгляд пустой, неподвижный, невидящий.
— Я же говорил тебе, что мафия может наехать, — сказал он.
Но Лена никак на него не реагировала.
— Хорошо, что разобрались, а то бы «замочили»… «Косяк» будешь?
Она снова промолчала, но это не помешало ему взорвать второй «косяк» из своих запасов. Он раскурил папиросу, протянул ей. Только тогда Лена кивнула и взяла цыгарку. Пахнула раз-другой, и взгляд ее стал проясняться.
— Могло быть и хуже, — сказал он.
— Хуже не бывает, — покачала она головой.
— Бывает… Тебе нужно просто забыться. Завтра проснешься с ясной головой, посмотришь на все другими глазами. Они ведь и убить тебя могли…
— Почему не убили?
— Потому что со мной разобрались. Поняли, что я перед ними не виноват.
— Лучше бы убили.
— Меня?
— Меня!
— Не говори чушь! Может, носик припудришь?
— Давай, — кивнула она.
Денис достал чек с кокаином, обслужил Лену. Ей осталось только всосать порошок через ноздри. Сделала она это без удовольствия, но с рвением. Вскоре взгляд замутился, выражение ожесточенности сошло с лица.
— Тебе ванну сделать?
Она молча кивнула.
Денис нагрел воду, наполнил ванну, отвел туда Лену. В воду она погружалась, совершенно не стесняясь своей наготы.
А после ванны он предложил ей дозу героина. Отказываться она не стала…
Наркотическая ломка — это жесть, мрак, ад. Не зря ее называют «костоломкой». Что это такое, Денис на себе не испытывал, но видел, как мучаются «торчки». Они же мать родную готовы были убить из-за дозы, а он делал деньги на их жажде…
Лена еще не мучилась, но и от дозы уже не могла отказаться. А завтра она и себя продаст, чтобы получить на жало. А может, уже и сегодня… А почему бы и не воспользоваться этим? Чем Денис хуже того же Трояка?
— Ну как, вставляет? — спросил он.
Лена ничего не сказала, лишь затуманенно улыбнулась. «Приход» у нее, кайф, к которому так стремятся «торчки». Но скоро ее отпустит, и радужные краски сменятся на чисто фиолетовые. Часов пять-шесть ей будет все абсолютно по фигу, и никакой боли — ни физической, ни душевной. А вот потом начнет подкрадываться песец, которого нужно будет подкормить очередной дозой…
— Не все так страшно, правда?
Она кивнула в ответ.
— И вспомнить будет о чем… — усмехнулся он.
Лена безмятежно махнула рукой, а на губах даже выступило хоть и жалкое, но все-таки подобие улыбки.
— А обо мне вспоминать не хочешь? — спросил он, положив руку ей на коленку.
Лена даже не вздрогнула и в лице не изменилась, но руку с коленки все же убрала.
— Я ведь и потом попросить могу, когда у тебя ломка начнется. Но это же нечестно, да?
Она кивнула. Да, это нечестно. Но и по-честному ей не хочется.
— Яшу ждешь?
— Да пошел он!
— Яша не приедет, я ему дрозда за тебя вставил…
— Домой меня отвези!
— И что ты там будешь делать?
— Там хорошо…
— Тебя в клинику отправят, ты знаешь, какая там тоска…
— Никто ничего не узнает.
— Ты сама на стену полезешь, когда ломка начнется.
— Не начнется.
— Хорошо, если не начнется, я отвезу тебя домой. Договорились?
— Умеешь ты уговаривать, — мутно улыбнулась она.
Денис чувствовал, что нужно отсюда уезжать, но куда? Он хоть и подсадил Лену, но еще рано везти ее домой. Надо ждать, когда у нее начнется ломка, трахнуть ее за дозу, зарядить и только затем отпустить. И даже до Риговки подбросить…
Можно было увезти ее к себе домой прямо сейчас, но тогда ему после всего придется сменить квартиру, а это хлопоты… Но и оставаться здесь опасно. Вдруг Яша ломанется сюда, а его выследят…
И хотелось уехать, и кололось. В штанах кололось.
— Что ты там про службу безопасности своего отца говорила? Это правда, что Степа там за главного?
— Почти правда. Он пока помощник, но скоро будет главным. Мы с ним поженимся, и он будет главным, — из глубины своего фиолетового мирка мечтательно улыбнулась Лена.
— Ты замуж за него собралась?
— Я его люблю, он хороший…
— Он что, на Захарского работал?
— Работал, а что?
— А ничего, что Захарский тебя сдал этим уродам?
— Уродам?! — задумалась она. — Да, уродам… Он меня сдал?! Да, он меня сдал…
— Значит, он сам урод. И все, кто на него работают…
— Нет, Степа не такой! — с озадаченным видом вяло мотнула головой Лена.
— Да все они не такие, пока бабу на круг не пустят!
— Не говори так! — Она возмущенно вытаращилась на Дениса.
— Да, но я же не такой… Меня ведь не тронули, даже на тебя приглашали… Скажи, я трахал тебя?
Он снова положил руку ей на коленку, но Лена этого не заметила. Или она так зависла в раздумьях, или делает вид, что не замечает, как его рука ползет вверх по бедру.
— Ну, чего молчишь?
— Что ты делаешь? — почти без возмущения спросила она.
— Где твой Степа? Нет его. А почему? Потому что он предал тебя.
— Не предал, просто он не может меня найти.
— В прошлый раз он тебя нашел.
— Ну-у… Она остановила его руку, положив на нее ладонь, но убирать с ноги не стала.
— Захарский сказал ему, что с тобой сделали. Зачем ты ему нужна такая?
— Ты думаешь?
— Я знаю.
Она убрала свою руку, но сдвинула ноги, когда его ладонь поползла дальше. Но мышцы напрягла несильно, и вряд ли ей захочется упираться, когда он уложит ее на спину…
Денис услышал шум шагов, и тут же открылась дверь.
— Не, ну, я так и знал! — нервно хохотнул Яша. И не понятно, то ли радость он выражал, то ли возмущение.
— Я же сказал тебе не приезжать! — вскинулся Денис.
— Потому и сказал, чтобы бабу мою залапать, да? Лена, ты же меня любишь, да?
— Ты «хвоста» за собой привел!
— Твой хвост я сюда привел! В твоих штанах! Ну, чего хвост распустил, а?
— Мальчики, а чего вы ругаетесь? — хихикающим голосом спросила вдруг Лена.
— А ты что, хочешь нас помирить? — Яша хитро глянул на нее.
— Не надо ругаться.
— А ты нас помири! Я смотрю, ты раскумарилась, да? Хочешь меня?
— Не хочу! — Лена перестала улыбаться. В ее фиолетовом мире вспыхнул красный огонек тревоги.
— Денька хочешь?
— И его не хочу!
— А мы тебя хотим, как нам быть?
— Уйди! — взвизгнула Лена. И вдруг расплакалась, закрыв лицо руками.
— Я что-то не так сказал? — спросил Яша, глянув на Дениса.
— Ты не говоришь, ты лаешь!
Но это не Денис ответил Яше, а Степа, который не вошел, а вплыл в комнату — и движения плавные, и шаг бесшумный.
А ведь он предупреждал придурка Яшу! Но ведь еще не поздно пить «боржоми»…
Денис вспомнил про свой травматический пистолет, потянулся за ним, но слишком уж коротким было расстояние между ним и Степой. Сначала тот коротким точным ударом вырубил Яшу, а затем дотянулся до него самого. Бил он быстро и мощно. Об этом Денис успел подумать, теряя сознание…
Лежачего не бьют. Особенно, если поверженный противник находится без сознания. Но Степан едва сдерживался, чтобы не отпинать этих мерзких уродов, которые лежали на полу.
— Что они с тобой сделали? — спросил он, глядя на Лену.
Она сидела посреди кровати, боком опираясь на дальнюю спинку. Колготок на ней не было, платье задрано. Зрачки сужены, взгляд невменяемый, заторможенная мимика… Ясно же, что под кайфом она. И нетрудно догадаться, что с ней здесь происходило.
Яшин, может, и не успел ничего с ней сделать. Во всяком случае, сегодня. Ночь он провел дома и только утром отравился к Лене. Этим Степан и воспользовался…
Ларчик вроде бы открывался просто, но ведь Степан не смог уберечь Лену от беды. И на иглу ее вернули, и…
— Уйди! — возмущенно замахала на него руками Лена.
Неужели он стал для нее чужим? В это просто не верилось.
— Уйду. Вместе с тобой.
— Никуда я не поеду!
Лена невменяема, ничего не соображает, и не стоило ее в чем-то упрекать, но Степан все-таки не сдержался.
— С этим останешься? — спросил он, презрительно глянув на барыгу.
— Это ты во всем виноват! — выкрикнула она. — Это все твой Захарский!
— При чем здесь Захарский? — не понял он.
— Это его козлы наезжали! Это его козлы! — Лена вдруг закрыла лицо ладонями и разрыдалась.
— Захарский здесь был? — растерянно спросил Степан.
Но Лена ему не ответила.
Зато можно было допросить Дениса. Степан хорошо помнил, как это делал Костя.
Парень уже и сам приходил в себя, а пара пощечин ускорила процесс. Степан не стал на него кричать, сыпать угрозами, он просто достал свой пистолет и передернул затвор.
— Это не я! — задергался Денис.
Он сучил ногами, пытаясь уползти от Степана, но голова уже уперлась в батарею парового отопления за грязной занавеской.
— А кто?
— Не знаю!
— Что ты не знаешь?
— Они наехали… Вот, губу мне разбили, нос… Меня избили, а Лену на круг…
— Врешь!
— У Лены спроси!
— Да, на круг! — подала голос Лена. — Захарский у них босс! Твой босс — их босс! И ты с ними! Зачем тебе это?
— Так, погоди! — оторопело смотрел на нее Степан. — Я не знаю, кто это был! И я ничего плохого тебе не делал. Зачем они приезжали?
— Он им был нужен! — Лена пальцем показала на Дениса. — Он что-то не так сделал, и они за ним приехали…
— Да нет, не за мной! — испуганно задергался парень.
— А за кем?
— Ну, за Ленкой…
— А кто ее сюда привез?
— Ну, Яша… Но они знали, что она здесь.
— Не ври! Они к тебе приезжали! — Лена с подозрением смотрела на Дениса. — Я же знаю, что к тебе… И про Захарского сказали… Этот лысый сказал, что Захарский — его босс…
Захарский когда-то был бандитом, Степан точно это знал, но ведь сейчас он занимался исключительно легальным бизнесом. Степан бы знал, если бы его шеф имел дела с наркотой. А может, его дружки из бывших этим занимаются? Может, Роман рулил ими по телефону? Иногда он выезжал в город сам, без Степана. Вроде бы к Варе. Может, он ездил обстряпывать свои темные делишки?
Степану казалось, что сейчас его голова лопнет от напряжения.
— Лысый сказал? Кто он такой, как его зовут? — спросил он у Лены.
Но та не ответила ему. Она тупо смотрела на него стеклянными глазами. Ненадолго ее хватило.
— Как его зовут? — люто взглянул на Дениса Степан.
— Я не знаю!
— Ты был с ними.
— Нет!
— А я говорю, ты был с ними, — Степан всем видом давал понять, что сейчас выстрелит.
— Нет!! Я с Виктором Сергеевичем в машине сидел. Он сказал, что Трояк беспредельщик, если вытворяет такие дела…
— Какие дела?
— Ну, с Леной… — Денис был так напуган, что не решился называть грязные вещи своими именами.
Впрочем, Степан и так все понял, поэтому жизнь этого ублюдка повисла на волоске. Именно на расстояние в толщину волоска оставалось дожать спусковой крючок, чтобы раздался выстрел. И все-таки Степан не дожал…
— Меня там не было, я в машине сидел! Я же не беспредельщик, и Виктор Сергеевич не беспредельщик!
— А кто про Захарского сказал?
— Виктор Сергеевич… Ну, Виктор… Молодой он для Виктора Сергеевича… — мотнул головой Денис. — Он сказал, что Захарский его босс, потом сказал, что позвонил ему насчет Лены, мы вместе вышли во двор, потом он вернулся в дом, сказал Трояку, что Лена его трофей и он может делать с ней все… Ну, типа, Захарский так сказал… Только он Захарскому не звонил. Никому не звонил. Я точно знаю, что не звонил. И насчет Лены ни у кого не спрашивал…
— Может, он выдумал Захарского?
— Ну, он спросил, откуда Лена, я сказал, что из Риговки, ну, он про Захарского спросил… И сказал, что он его босс…
— Понятно, — кивнул Степан.
Хотя на самом деле мысли у него путались. Но ничего, он разберется со всеми этим хитросплетениями, размотает их в одну нить, которая и выведет его на подонков…
А с Леной и так все ясно. Ни в чем она не виновата, не по своей воле попала в скверную историю, поэтому Степан не оставит ее. Сначала он выведет ее из наркотического запоя, а потом постарается все забыть. Они должны быть вместе…
— Что ты со мной сделаешь? — испуганно спросил Денис.
Он понимал, что ничего хорошего ему не светит. А понимал он это, потому что знал свою вину. Слишком тяжелый этот груз, а Степан не священник, чтобы отпускать ему грехи.
— Убью. — Он сказал об этом невозмутимо спокойно, может, именно поэтому его голос прозвучал предельно уверенно.
— Эй, ты чего, не надо! — задергался Денис.
— Почему «не надо»? Хочешь дальше людей наркотой травить?
— Я не буду! Я больше не буду!
— Конечно, не будет… — подал вдруг голос Яшин.
— И ты не будешь, — пнул его ногой Степан.
Мажор уже давно пришел в себя, но делал вид, что лежит без сознания. Но Степан-то раскусил его бестолковую хитрость.
— Эй, я никого не травил! — Яшин попытался вскочить на ноги, но Степан снов повалил его на пол.
— Как это «не травил»! А разве не ты Лену на иглу подсадил?
— Он! Он! — закивал Денис.
Он готов был сдавать всех и вся, лишь бы сохранить себе жизнь.
— Ну, значит, пришло время умирать. — Степан окатил Яшина ледяным взглядом.
— Эй, ты чего, отец знаешь что с тобой сделает?
— Не сделает. Денис тебя надежно закопает. Да, Денис?
— Да, закопаю! — легко согласился тот.
— Такая она у вас, наркоманская дружба, — презрительно усмехнулся Степан.
Он совсем не уверен был в том, что пощадит этих уродов. Слишком уж сильно виноваты они перед Леной. Больше всего вины за Денисом, и не только перед ней. Этот подонок не должен жить, но Степану нужна была его помощь…
Чем дальше в лес, тем больше чувств. К Варе. Роман уже точно знал, что его жизнь рухнет, если она вдруг оставит его. А ведь это запросто могло случиться. Она молодая, красивая, и в любое время ей на пути мог попасться неженатый парень с самыми серьезными намерениями. Богатый он будет или нет, для нее это, увы, не так уж и важно. А он не хотел ее потерять.
— Знаешь, я, наверное, уйду от жены, — сказал он. — Ты меня не прогонишь?
— Я-то не прогоню… А как же дочери?
— Я все решил.
Он собирался организовать крупный интернет-магазин с филиалами в районах столицы и городах Подмосковья. Если все правильно организовать, этот проект принесет большую прибыль. У него и свои деньги для старта есть, и с кредитом он договорился, но это уже будет имущество, совместно нажитое с Варей. А Рита получит после развода половину того, что Роман имел сейчас. Обижать он ее не будет, хотя она и не достойна его уважения. Не для нее он старается, а для дочерей. Лиля и Катя ни в чем не будут нуждаться, он так решил.
Рита — дура, стерва и нимфоманка. Приревновала его к Варе, приняла для храбрости на грудь и приперлась к Степе в баню. Ничего у нее не вышло, а короткий женский ум не позволил ей догнать, что Степа не сдаст ее мужу. Потому она сыграла на опережение и сказала, что хотела проверить, можно ли доверять этому парню или нет. Ну не дура! И чем это не повод, чтобы развестись с ней?
Хотя он уже поводов не искал, настолько прикипел к Варе.
— На чужом горе счастья не построишь, — вздохнула она.
— Какое горе? Ритка терпеть меня не может. Короче, я все решил.
Роман собирался и дальше продолжать в том же духе, но в дверь вдруг позвонили.
— Ты кого-то ждешь? — спросил он, глядя, как Варя надевает халат.
Половина десятого вечера — не сказать, что поздно, но ведь и не рано.
— Нет.
— Может, Ритка?
Она ведь стерва и про Варю, в общем-то, знает, но так ни разу и не пришла к ней выяснять отношения. Когда-нибудь это должно было случиться.
Но в гости к Варе пришел Степан. И, судя по выражению его лица, парень был не в духе.
— Как дела у тебя, Роман Дмитриевич? — довольно резко спросил он. — Как мафия?
— Какая мафия, это ты о чем? — нахмурился Захарский.
Не нравилось ему начало этого разговора. И сам Степан настораживал.
— Ну, мафия у тебя, Роман Дмитриевич, наркотой ты торгуешь, — с мрачным видом усмехнулся Степан.
— Я?! Наркотой?! У тебя чо, крыша съехала?
— А Гурий сказал, что ты его босс.
— Гурий?!
— Гурий. — Степан прошел на кухню и устало сел на табурет.
— Поужинаешь? — засуетилась перед ним сестра.
Степан кивнул, впрочем, ей не важно, голоден он или нет, все равно будет его кормить.
— Гурий? Что-то знакомое…
— Телохранитель Феликса.
— Ну да, ну да… Говорили мне про него…
— Кто говорил?
— Ну, есть человек…
Роман забрасывал удочки насчет Феликса, сразу ничего конкретного про него не узнал, но информация постепенно просачивалась.
— Гурий здесь был, с Феликсом. Они к тебе приходили, деньги вымогали.
— Ну, ты, ты их обоих опрокинул, было такое… Не без меня, конечно…
— Они сейчас наркотой занимаются.
— Наркотой они и раньше занимались. Есть один авторитет, Злой его кликуха, под ним они работают. А Злой этот наркотой торгует. Как и что — лес там темный, непролазный, хрен разберешь. Значит, это моя мафия, да? Я наркотой торгую?
— Да, и на эту наркоту Лену могли подсадить.
— Я что-то не пойму, ты шутишь или серьезно?
— Серьезно шучу. Короче говоря, Лену в историю втянули, на иглу хотели подсадить. И знаешь, кто?
— Гурий?
— В общем, да. В подробности вдаваться не буду, но нас хотят стравить. Гурий сказал, что это ты приказал посадить Лену на иглу.
— Я?!
— Ну, он-то думал, что я не узнаю, кто он такой. А я узнал. С фотороботом пришлось повозиться, но я его узнал.
— А как он на Лену вышел?
— Долгая история, — уклончиво сказал Степан. — Не хочу вдаваться в подробности. Короче, стравливают нас. Гурий стравливает. А за ним сам знаешь, кто стоит. Феликс хочет, чтобы я тебя убил. За Лену.
— Зачем ему это?
— Да вот, вспомнил старое. Я тебя, конечно, убивать не стану. Я не лох, чтобы на такой тупой развод вестись. Да и тебя знаю. Но ход против нас сделан. Это нужно учитывать.
— И что делать? — встревоженно спросил Роман.
— Мне от тебя сейчас только одно нужно.
— Что?
Степан поднялся со стула, взял его под руку и вывел в гостиную, закрыв за ними дверь.
— «Ствол» мне нужен, — сказал он тихо, чтобы не слышала Варя. — Чистый «ствол».
— Зачем?
— Ну, помнишь, ты пытался «заказать» мне Феликса.
— Э-э… Не помню.
Да, был такой момент, пытался Роман прощупать почву вокруг Степана, но признаваться он в том не станет. Хотя и неплохо было бы избавиться от Феликса. Нет, это был бы идеальный вариант.
— А я помню, — понимающе улыбнулся парень.
— Я тебе никого не «заказывал».
— Так я и не говорю, что ты Феликса мне «заказал». Я сам его приговорил.
— Он что, Лену на иглу посадил?
— Ну… Я не хочу об этом говорить. И ты никому не говори.
— Могила. Значит, «ствол» нужен?
— Сможешь достать?
— Только я не при делах, — предупредительно покачал головой Роман.
«Ствол» он достать может. Надо будет, прямо сегодня это и сделает. Только неприятности ему не нужны. Но Степан почему-то отказался его понимать. Он так посмотрел на него, что вдруг возникла потребность оправдаться перед ним.
— Ну, в смысле, это наше общее дело, я с тобой без вариантов. Просто если вдруг, «ствол» ты просто нашел…
— Это само собой, — улыбнулся Степан.
— Может, тебе помощь нужна?
Действительно, Степан собирался в огонь за каштанами для них обоих, а Роман будет сидеть, сложа руки? Не по-пацански это.
— Пока нет, но если вдруг, я могу на тебя надеяться?
— Да не вопрос. Только это, темнишь ты что-то. Как Гурий вышел на твою Лену, что с ней сделал?
— «Ствол» достанешь? — спросил Степан.
Он по-прежнему не хотел вдаваться в подробности, видимо, с Леной произошло что-то более ужасное, чем игла. Если так, то лучше не стоит лезть ему в душу.
А «ствол» Роман достанет и, если нужно, поможет выйти на Феликса…
Творческий беспорядок — это когда на огромном столе с одной стороны стоит открытый кейс, полный наркоты, на другом конце громоздится гора денег, а по центру вперемешку валяются пакетики с героином и стянутые резинками купюры.
Деньги Феликсу принес Гурий, он же и наркоту заберет, но это не купля-продажа. Просто он принес отчет за две недели, а в обмен получает товар на реализацию. Больше Гурий Феликса не охраняет, он вышел на другой, более серьезный уровень. Теперь он ключевая фигура в его системе, и, судя по всему, Феликс не ошибся в своем выборе. И Лексус вьет свою паутину, и Гончий. А остальные бойцы у Феликса чисто на подхвате — это его личная и самая боевая бригада. Это часть его семьи, только с Юлей он спит сам. Но так по-другому и быть не могло…
— Нормальный порох, — кивнул Гурий, заценив качество товара.
— Ты, главное, в свои пороховницы его не засыпь, — усмехнулся Феликс.
— Это ты о чем? — Гурий вопросительно сощурил правый глаз.
— Сам «торча» не поймай!
— Ну, это понятно…
— А ты что подумал?
— Ну, вдруг я крысятничаю?
— Я тебе это предъявлял? — всколыхнулся Феликс.
— Нет, — не выдержав его взгляда, сошел с лица Гурий.
— Тогда чего пасть раскрыл?
Гурий почувствовал себя боссом, приосанился, заважничал. Все это понятно, но спесь нужно сбивать, и Феликс готов к этому.
— Ну, чтобы разговор начать, — замялся парень.
— Какой разговор?
— Ну, насчет Захарского… Тут случай был… Трояк сказал, что «крыса» у него объявилась, навар, говорит, туда-сюда возит. Короче, мы этого пацана накрыли, а у него на хате девчонка была. Он ее связал, ну, чтобы на иглу посадить…
— Ты мне про Захарского скажи, — небрежно махнул рукой Феликс.
— Ну, мы же пасли Захарского, он в Риговке живет, и эта девка из Риговки, ну, я спросил про Захарского, она сказала, что знает такого. А Степа у ее отца работает. Я так понял, роман у них.
— У Степы с ее отцом? — ухмыльнулся Феликс.
— Да нет, у Степы с этой девчонкой. Короче, я сказал, что Захарский мой босс, а потом сказал, что Захарский приказал трахнуть эту бабу. Ну, Трояк постарался…
— Что-то я не догоняю, — поморщился Феликс.
— Ну, все просто! Степан найдет свою девчонку и узнает, что ее изнасиловали люди Захарского. По его приказу изнасиловали. Как думаешь, что он с ним сделает?
— Что?
— Ну, он же искал тебя, чтобы за свою сестру спросить. Лексуса он отоварил, Гончего, на тебя вышел… Он ведь и убить мог. Тебя не убил, а Захарского убьет.
— И что? — холодно посмотрел на Гурия Феликс.
— Ну, ты же собирался Захарскому отомстить.
— И Захарскому, и Степе. Но так еще время не пришло.
— А зачем тебе напрягаться? Пусть они сами друг с другом разберутся. Захарского в гроб, а Степу — в кондей.
— Когда это было?
— Ну, вчера ночью.
— Девчонка где?
— Там, на хате оставалась…
— Захарский где?
— Ну, не знаю…
— Он уже в гробу?
— Не знаю.
— Степа уже в кондее?
— А вдруг?
— Не знаю, вдруг, наверное… Ты кашу заварил, а кто расхлебывать ее должен, я? — зло спросил Феликс.
— Нет, все само собой произойдет, — настороженно посмотрел на него Гурий.
— Что произойдет? То, что Захарский и Степа нас раскусят, придут с меня спрашивать?
— Ну, если вдруг, то не с тебя, а с меня… Но так это вряд ли. Я же не назывался, откуда Степа узнает, кто дал отмашку на Лену?
— Вряд ли? То есть ты сомневаешься? Ты идиот, да? Ты даун? — накинулся на Гурия Феликс.
— Э-э… Нет, — побледнел тот.
— Степа тебя видел! Он твою морду не только глазами, он твою морду кулаками прощупал! А если он тебя узнает?
— Как он меня узнает, если он меня даже не видел…
— Ну, ты точно полный даун! Что такое фоторобот, не знаешь? Когда мама тебя рожала, куда пуповину дела? В твою пустую башку засунула вместо мозгов?
— А как они на меня выйдут? Через Трояка? Так он не знает, как на меня выйти. Да и «мочить» его надо. Я как раз собирался тебе об этом сказать…
— Трояка «мочить»?! Из-за Степы?! Ну, ты в натуре тупой! — возмущенно хмыкнул Феликс.
— Да нет, не из-за этого… — в замешательстве мотнул головой Гурий.
Он, наверное, думал, что Феликс в десны его расцелует за самодеятельность, а угодил под раздачу. Но ведь Феликс и сам виноват, что дал самостоятельность этому кретину.
— А из-за чего?
— Ну, Трояк, по ходу, сам крысятничает, а на Денька сваливает.
— На кого?
— Ну, тот пацан, который девчонку на иглу подсадить хотел. У него свои точки, он с них бабки за товар снимает. Трояк сказал, что это Денек крысятничает, а это сам Трояк — «крыса»…
— Это ты так думаешь?
— Трояк — «торчок», и его бойцы — «торчки». Ты сам знаешь, наркоманам нельзя доверять. И еще беспредельщики они. Я думал, они откажутся от девчонки, а они ее на кругу чуть не порвали… А Денек отказался, потому что не беспредельщик. И не «торчок». Нормальный пацан, с ним можно работать. Вот я и хочу его вместо Трояка на район поставить…
— «Торчкам» доверять нельзя, — кивнул Феликс. — В этом ты прав. Значит, этого Денька на район, а Трояка — в расход?
— Ну да.
— И кто их в расход выведет?
— Я сам это сделаю. Всех четверых…
— Уверен?
— Абсолютно.
— Ульяна возьмешь и Жухаря. Но не сейчас. Сначала «косяк» твой зачистить надо. Значит, Трояк изнасиловал Степину подругу?
— Да. Лена ее зовут.
— Степа начнет рвать и метать. Сначала он выйдет на Трояка, затем на тебя…
— Трояк не знает, как на меня выйти, — мотнул головой Гурий. — Я сам даю о себе знать.
— Но на Трояка Степа может выйти? — спросил Феликс, проницательно глядя на него.
— Ну, в принципе, да…
— В принципе?
— Ну, если он Денька за жабры возьмет…
— А он может его взять?
— Все может быть, — понуро кивнул Гурий.
— Писец тебе на голову! — хмыкнул Феликс. — Замесил ты хрень в параше…
— А что, если я тоже этому Степе отомстить хочу! — сквозь зубы процедил Гурий. — И пацаны его крови хотят! Лексус! Гончий!
— Кровь по уму пускать надо, а ты все с ног на голову поставил. С Трояком, ты прав, надо кончать. Но сначала он должен кончить Степу. Поедешь к нему, скажешь, что Степа крутой боец, если он за Лену свою мстить начнет, то Трояку хана. Сам ему Степу не «заказывай», просто намекни, пусть схватится за эту идею. Ну, а ты подскажешь, где его найти…
— Да, подскажу, — кивнул Гурий. — Но сам как бы не при делах. Это ты хорошо придумал.
— А кто вам еще мозги вправит? — снисходительно усмехнулся Феликс. — Без меня вы как щенки слепые!
— Ну, так я сам типа того придумал! Ну, как будто это Захарский Лену трахнул!
— Придумал ты хорошо, но не головой, а жопой… Этот Денек сейчас где?
— Не знаю.
— Был ты, Вадим, бараном, а стал умным бараном. Только все равно мозгов не хватает.
— Я позвоню Деньку.
— Точно, не хватает у тебя мозгов, — ухмыльнулся Феликс. — А если Степа уже твоего Денька за жабры взял? Что, если тебя через телефон вычислят?
— Ну, может и так быть, — завис Гурий. — Степа не просто так, он там в банке службой безопасности рулит. А там техника…
— Ну вот, уже соображать начинаешь, — пренебрежительно произнес Феликс.
Гурий — действительно баран, но это не так уж и плохо. Даже при всем своем скудоумии он должен понимать, что без мозгов Феликса, без него самого ему долго не протянуть. Если он это поймет, то у него не появится желания выйти из общего дела и заняться чисто своим. А если появится, то быстро завянет…
А со Степой Феликс разберется. Смог же он умыть этого щегла, когда он пытался спросить с него за сестру. И сейчас умоет, но на этот раз кровью…
Плохо было Лене, страдала она от желания принять дозу. Страшно страдала, выла сквозь зубы, на стену лезла. Психоз у нее был страшный. Степану пришлось выслушать все, что она о нем думает. Ведь это он был виноват в том, что над ней надругались. И еще она, ему назло, рассказала, как ее насиловали. Четверо их было…
Сейчас она в наркологической клинике, под общей анестезией. Глубокую дезинтефикацию ей проводят, освобождая опиатные рецепторы от наркотика. Это всего лишь начальная стадия долгого и трудного лечения…
Вот эта рожа с маленькими поросячьими глазками ее и насиловала. Сейчас эта рожа смотрела на Степана.
— Ты кто такой?
Глаза мутные, зрачки сужены, безотчетная злоба на лице… Денис говорил, что эти мрази — наркоманы. И где они живут, он тоже рассказал.
— Это тебе за Лену!
Степан ударил его ладонью в нос — под углом, снизу-вверх. Это смертельный удар, потому что он выламывает из носа кость, которая затем входит в мозг. А о какой пощаде может быть речь, когда эта тварь вытерла свои грязные ноги о его любимую девушку?
«Торчок» мешком рухнул на грязный пол в прихожей, Степан переступил через него, зашел в комнату, где в кресле сидел обдолбленный парень. Рукав закатан, на предплечье след от резинового жгута, который лежал тут же, на столике, рядом с использованным шприцом. Рыжие, как медь, волосы, конопатое лицо, широкий нос с заостренным острым кончиком…
— Ты Ржавый? — спросил Степа.
Денис дал ему подробное описание на каждого ублюдка из банды Трояка. И первого «торчка» он узнал по его поросячьим глазками, и этого — по волосам и носу.
— Ну, я!
На этом разговор был закончен. Степан выстрелил ему точно в лоб. И тут же развернулся, уловив движение в соседней комнате. Пистолет у него с глушителем, так что соседи выстрелов не услышат.
В прихожую выскочил взрослый уже мужик с большой крупной головой на длиной шее. Судя по описанию, это и был Трояк.
— Эй, ты кто такой? — заторможенно спросил он.
И этот под кайфом, но вряд ли ему не страшно умирать.
Степан снова попал точно в лоб, но не пулей, а рукоятью пистолета. Трояк ему нужен, потому и получил отсрочку приговора.
Все, в квартире больше никого не было.
Степан закрыл дверь, привел Трояка в чувство.
— Где Башлык?
— Не понял, — тупо глядя на него, мотнул головой бригадир.
— Башлык, спрашиваю, где?
— Э-э… Дела у него… Ты кто такой?
— Твоя смерть. Ржавый и Харон уже готовы, за ними Башлык на очереди. Тебе повезло, ты последний, еще поживешь…
Степан заставил бандита посмотреть на один труп, на другой.
— Ты чо, в натуре, их «замочил»? — протрезвел Трояк.
— Это им за мою девчонку.
— За кого?
— Ее звали Лена, она просила тебя не трогать ее. А ты ее тронул. Ты очень сильно ее тронул. За такие дела убивают. Не веришь?
— Ты что-то путаешь!
— Ты же Трояк, да?
— Нет… Ванек я! — затрясся бандит.
— Башлык когда будет, Ванек? — презрительно ухмыльнулся Степан.
— Э-э, не знаю…
— Позвонить ему можешь?
— Зачем?
— Пусть он тебя вне очереди пропустит.
— Куда?
— На тот свет… Хотя можно и без спросу! — Степан приставил «ствол» к голове лежащего на полу бандита.
— Не надо! — в ужасе засучил ногами тот. — Ну, не надо!
— Лена тоже тебя умоляла, ты ее послушал?
— Не было меня там!
— А кто был?
— Ну, Харон был, Ржавый, Башлык… Денек был…
— Не ври, Денек в это время с Виктором Сергеевичем в машине курил. Или Виктор Сергеевич тоже с Леной был?
— Это для Денька он Виктор Сергеевич.
— А для тебя?
— Вектор.
— А почему Вектор? Потому что Виктор?
— Ну, может быть…
— Откуда он взялся, этот Вектор?
— Ну, раньше… Ну, раньше один был, а потом этот появился…
— Кто раньше был?
— Ну, не важно…
— А чего ты скрываешь правду? Думаешь, что выживешь? Так если врать будешь, то не выживешь.
— А если не буду?
— Ну, все может быть.
— Барин раньше был, через него все шло. Через него и к нему. От него товар, к нему деньги…
— Товар — это наркота?
— Ну да…
— А Барин куда делся?
— Ну, главный босс его задвинул.
— А большой босс — это кто?
— Без понятия! Я на Барина замыкался, все, больше ничего не знаю…
— Но главный босс есть?
— Есть. Но кто там, что, не знаю…
— Конспирация?
— Ну да.
— Но Вектора ты знаешь?
— Ну да, знаю…
— Как с ним связаться?
— Он сам, если надо, со мной связывается.
— Как? По телефону?
— Нет, человек от него подъезжает. Или сам может подъехать…
— А может, все-таки знаешь, как на него выйти?
— Нет! Честно слово, не знаю!
— Но сам он подъехать может?
— Может.
— Я тебя сейчас грохну, и он подъедет. Отличный вариант, ты не находишь? Но, может, не будем доводить дело до греха? Ты скажешь, как мне найти Вектора, и мы разойдемся. Или мне лучше подкараулить его на кладбище, на твоей могиле?
— Не надо на кладбище!
— А как надо!
— Но я не знаю, как на Вектора выйти! Я вообще про него ничего не знаю!
Степан понял, что Трояк действительно ему не помощник. А раз так, то с ним нужно кончать. И сделал он это без всякого сожаления.
О плохой новости сначала предупреждают, а потом ее выкладывают. Гурию не надо было ничего говорить: предупреждение читалось в его глазах.
— Что случилось? — раздраженно спросил Феликс.
— Трояка убили.
— Убили и убили, мне какое дело?
— Его Степа убил!
— Степа?
— Я к Трояку подъехал, а он еще тепленький. С ним еще два «жмура»…
— Степа?
— Ну, а кто еще? Одному нос насмерть сломал, а двоих пристрелил. И Трояка застрелил.
— Кто следующий на очереди?
— Ну, я, наверное… — сошел с лица Гурий.
— А почему «наверное»? Где Степа?
— Не знаю.
— А я знаю. Тебя он ищет. И меня… Это я его бабу трахнул. Через тебя. И через твоего урода Трояка! Попробуй докажи ему, что это не так!
— Это не так…
— А ты что, доказывать ему что-то собираешься? — со злой иронией в глазах усмехнулся Феликс. — Не надо ничего доказывать. Зачем? Все, фишка уже легла, черепом вверх. Чей это череп?
— Мой? — обомлело спросил Гурий.
— Ну, ты, в натуре, от страха в штаны навалил! — засмеялся Феликс. — Кого ты боишься, какого-то коня педального? Боишься?
— Нет.
— А чего тогда на очко тужишься? Боишься… Правильно, серьезного противника нужно бояться. Только на очко садиться не надо. Действовать надо. Степа — серьезный противник и носы насмерть ломает, и стреляет наглухо. Что с таким надо делать?
— «Мочить»!
— Правильно, «мочить»! Но сначала спасибо ему скажем. За то, что он Трояка зачистил. Как говорится, нет худа без добра. А худо мы зачистим. И кто этим займется?
— Ты? — Гурий растерянно смотрел на Феликса.
— А что, сам не справишься?
— Справлюсь.
— Боишься накосячить?
— Да нет.
— Не боишься? — глумливо ухмыльнулся Феликс.
— Да нет, не накосячу.
— А если накосячишь?
— Тогда я проиграю.
— Трояк уже проиграл. По ходу, Степа разошелся не на шутку.
Феликс задумался. Степан Ветров — боец конкретный. И двух суток не прошло, как он рассчитался с насильниками своей подруги. Как бы до него самого не добрался… Надо играть на опережение, и Гурий этим займется. Но можно ли ему доверять? Может, самому взяться за это дело?
Вопросов нет, Степа — серьезный противник, но все-таки он мелочь по сравнению с самим Феликсом. Не царское это дело — ловить блох…
— Кто там у нас на Степу злой? — спросил он. — Лексус? Гончий? Во их к себе в команду и возьмешь. Я им скажу, они подъедут.
И Гурий боссом себя возомнил, и с Лесусом такая же беда, и с Гончим. Ничего, пусть обычными бойцами поработают, им это полезно.
— Как скажешь, — повеселел Гурий.
Что ни говори, а на дело лучше всего с проверенными людьми выезжать. Лексус хоть и был «стукачком», но в бою он надежен, ну, если не расслабился на своей новой должности.
— Где Степа живет? В Риговке?
— Да, в доме у банкира Скатцева.
— Ну, к банкиру соваться не надо. Нам шум не нужен.
— Мы его там подкараулим, за ним пойдем. Не думаю, что у него бронированный «мерс»…
— Стрелять собираешься?
— А есть другие варианты?
— Ну, хотелось бы по-тихому. Но ведь Степа не лох. Автомат возьмите, так, чтобы наверняка…
— Сделаем.
— Он еще у сестры может быть.
Феликс в раздумье ущипнул кончик носа. А ведь соскучился он по Варе. Почему бы не заехать к ней на огонек? Но лучше не торопиться. Сначала Степу надо сделать, а потом подъехать к Варе и утешить ее. А может, вообще, не надо ее трогать? Но если Гурий с пацанами вдруг облажается, он сам возьмется за волыну и отправится за Степой. Тогда без Вари не обойтись.
— Нет, туда соваться не надо, — покачал он головой.
— Зачем соваться? Человека возле дома поставлю, пусть смотрит.
— Так и сделай, — кивнул Феликс.
— Везде людей поставлю, — раздухарился Гурий. — Везде, где только можно.
— Давай действуй. И держи меня в курсе.
Как ни крути, а Степан Ветров не тот человек, охоту за которым можно пускать на самотек…
Игорь Петрович махал руками, как бойцовский петух — крыльями.
— Ты где был? Почему твой телефон не отвечал?
— Никто ничего не докажет, — серьезно сказал Степан.
— Никто ничего не докажет?! — не понял Скатцев.
— И вы ничего не узнаете.
— Ничего не понимаю! Что нужно доказывать? Что я не узнаю?
— То, что я этих уродов наказал, которые Лену изнасиловали.
— Ты их наказал? Как?
— Вы не узнаете, как. И никто ничего не докажет.
— Ты их убил? — большими глазами посмотрел на него Игорь Петрович.
— Никто ничего не докажет.
— Ты их убил! — выдохнул Скатцев.
— Вы можете только догадываться…
— Точно никто ничего не докажет?
— О чем это вы?
Скатцев густо засмеялся, хлопнул Степана по плечу.
— Не было ничего! Но уроды эти наказаны. Яшин тоже наказан. Я ему морду набил! — И он гордо расправил плечи.
— Старшему или младшему?
— И старшему набью, если хоть слово скажет!
Теперь понятно, почему Игорь Петрович прыгал петухом. Гордость за себя одолевала.
— Это правильно.
— Конечно, правильно! И ты все правильно сделал! Только Лене не говори. Хотя можешь сказать. Только не говори, что убил.
— Кого я убил? — удивленно повел бровью Степан.
— Никого, никого! — заговорщически подмигнул ему Скатцев. И вдруг нахмурил брови. — Плохо с Леной, плохо… Зависимость, стресс, депрессия — все намешалось.
— Ничего, все наладится.
— Ты ее не бросишь?
— А вы на это надеетесь?
— Я надеюсь? Да нет, не надеюсь. Как раз наоборот. Сейчас ты особенно нужен Лене.
— Я знаю.
— В клинику к ней поедешь?
— Да, конечно, — кивнул Степан.
— Вместе поедем.
— Я бы там остался. Со мной ей легче будет.
— Похвальное желание. Ты для нее сейчас лучшее лекарство. Можешь остаться в клинике, там у нее отдельная палата, кровать для тебя поставят, я договорюсь. А за меня не переживай. Я насчет охраны созвонился, люди будут уже сегодня вечером. Вид у тебя усталый, тебе отдохнуть надо…
— Только душ приму и переоденусь.
— Можешь часок вздремнуть, пока я соберусь.
Степан кивнул. Неважный у него вид, и надо бы привести себя в порядок, прежде чем ехать к Лене. Но это не проблема.
Он не станет говорить ей, что произошло с ее насильниками. Скажет только, что эти ублюдки никогда больше не смогут обидеть ее. И Денис никогда не подсадит ее на иглу…
Не должен он был убивать Дениса, но и оставлять его в живых нельзя. Он ведь мог узнать, что стало с Трояком и его дружками. И кто их убил, не стало бы для него загадкой. Он ведь и сдать мог Степана…
Не дрогнули у него руки, когда он скручивал ему шею. Ведь этот подонок подсадил Лену на иглу. Он мог бы отпустить ее после того, что с ней случилось, но нет, сначала совратил кокаином, а затем сделал укол… А скольких он до нее подсадил на эту дрянь? Он бы и дальше продолжал убивать людей, если бы Степан его не остановил…
Труп Дениса, наверное, уже нашли. И пистолет, наверное, тоже. Пистолет, из которого были убиты его дружки-ублюдки. Если так, то убийство, считай, раскрыто. Если так, то Степан оказал неоценимую услугу следствию. Хотя он-то здесь при чем? Денис ведь погиб в результате несчастного случая. Зачем-то залез на железобетонный забор, поскользнулся и упал вниз, сломав себе шею.
Не повезло парню: Гурий обещал продвижение вверх, а Степан опустил его вниз, в самый ад. А какая еще жизнь после смерти могла ожидать торговца наркотиками? Только ад, представителем которого он работал на этом свете…
Скатцев отпустил Степана, и он отправился в свою комнату. Натворил он дел, как бы на ответный удар не нарваться. И правосудие может этот удар нанести, и бандиты… Именно поэтому он выглянул в окно. Забор высокий, но с мансардного этажа улица между домами просматривается хорошо. Чисто там, ни одной машины.
Степан принял душ, сменил белье и снова выглянул в окно. Все без изменений.
Он прилег на кровать, решив использовать предложенный час на отдых, и заснул, едва только положил голову на подушку.
Спал он почти три часа. Игорь Петрович разбудил его и велел готовить машину к выезду. Степан заспешил, но все-таки, прежде чем спуститься во двор, снова выглянул в окно. Поблизости ни одной машины, а вот метрах в ста, на самом пределе видимости, он заметил черный внедорожник «Фольксваген». Машина не из дешевых, но в элитном поселке такой никого не удивишь. И стоял джип рядом с большим красивым домом, что не должно было настораживать Степана.
Впрочем, он и не воспринял эту машину как угрозу, но все-таки, выезжая на улицу, глянул на нее. Они со Скатцевым уезжали, а «Фольксваген» оставался на месте.
И все-же Степан притормозил, свернув на перекрестке. Сначала притормозил, а затем даже остановил машину. А путь он продолжил, когда на перекрестке появился «Фольксваген».
Джип не включал поворот, но Степану показалось, что машина собиралась следовать за ним. Просто водитель внедорожника заметил его, поэтому поворачивать не стал.
Впрочем, Степану так могло показаться.
Больше он по своей воле не останавливался, но бдительно посматривал в зеркало заднего вида, поэтому вскоре снова заметил знакомый джип.
— За нами, кажется, «хвост», — сказал он.
— Козел! — зло процедил сквозь зубы Скатцев.
— Кто?
— Да Яшин! Уже «пасет», сволочь!
— Думаете, из-за сына?
— А ты что думаешь?
— Ну, вы же набили ему морду.
— Еще как набил! — Похоже, Скатцев уже жалел о том, что дал волю своим рукам и чувствам.
— Старшему Яшину это не понравится.
— Конечно, не понравится!
— Он же может наказать вас по старой схеме. Ну, через банкротство банка…
— Вряд ли. Он бы и не смог меня наказать, если бы не Пряхин. Но с Пряхиным все решили.
— И с Яшиным решите.
— С ним так просто не решить.
— А не просто?
— А что я могу с ним сделать?! Убить?
— Думаю, нам рано об этом говорить. Сначала узнать надо, кто нас «пасет».
— Рано, не рано, а решать надо. Может, кардинально решать придется. — Скатцев с надеждой посмотрел на Степана: — Ты что об этом думаешь?
— Ну, вы же определили меня в службу безопасности.
— И ты сможешь решить вопрос кардинально?
Степан промолчал. Он понимал, куда гнул Скатцев, но никаких обещаний давать не собирался. Вот когда вопрос встанет ребром, тогда он сделает ход… Служба безопасности не должна заниматься физической ликвидацией врагов и конкурентов. Во всяком случае, он бы не хотел этим заниматься. Но Яшин-старший переходил все границы, если, конечно, это его люди пытаются свести счеты с Игорем Петровичем.
Яшин-младший — еще тот выродок, и Скатцев имел полное моральное право набить ему морду. И если Леонид Михайлович так не считает, то Степан должен попытаться его переубедить. Для этого вовсе не обязательно убивать, но, если Яшин не поймет, с ним действительно придется решить вопрос кардинально. Хотя бы для того, чтобы обеспечить безопасность Лены. Сергей Яшин добьет девчонку, если она вдруг останется одна. А она может остаться без отца и Степана, если Яшин-старший первым нанесет убийственный удар…
— Ты не ответил на мой вопрос, — настаивал Скатцев.
— Можете на меня положиться. Но я не думаю, что нас преследует Яшин.
— Понятно, что не он сам.
— Подонки, которые изнасиловали Лену, представляют серьезную мафию. Наркомафию. Я всколыхнул это гнездо, могут возникнуть последствия…
Степан не стал рассказывать про Гурия и стоящего за ним Феликса. Ни к чему грузить шефа пугающими подробностями.
А с этими ублюдками он обязательно разберется. Не сейчас, но позже обязательно найдет их и приведет в исполнение приговор.
Денис говорил, что Гурий никому не звонил после того, как узнал, кто такая Лена. Ни Захарскому он не звонил, ни Феликсу. Он сам принял страшное решение. Феликс, может, даже не знает о том, что произошло с Леной. Но это вовсе не значит, что эта сволочь и дальше может творить беззакония. Там, где наркотики, там смерть — и тем, кому их продают, и тем, кто ими торгует…
Но с Феликсом Степан торопиться не будет. Ведь он же не насиловал Лену…
— А ты убил этих подонков, да?
— Никого я не убивал.
— Тогда почему нас преследуют?
— Это я и хочу выяснить.
— Как?
— Ну, надо бы потолковать с ребятами, которые висят у нас на «хвосте».
— Как ты с ними потолкуешь? Это же опасно!
— Очень опасно.
— И ты рискнешь?
— Да. Если вы останетесь с Леной. Вы побудете с ней, а я из больницы поеду к вам домой. Туда и обратно. Могли же мы забыть дома, ну, например, шерстяные носки…
Но до больницы еще надо было добраться. Вдруг это не просто «хвост», а киллеры, уже готовые исполнить заказ…
Впрочем, Степан переживал напрасно. «Фольксваген» больше не попадался в поле зрения, и до клиники они со Скатцевым добрались без приключений.
Наркоз и наркомания — ягоды с одного корня. Как раз от наркоза, от общей анестезии Лена и отходила. Взгляд у нее мутный, но нестраждущий. Да и ломка, если верить врачам, не должна была наступить. В крайних своих формах не должна была наступить, но неприятных, мягко говоря, ощущений Лене избежать не удастся. Плохо ей, потому в глазах у нее затуманенная тоска.
— Ты где был? — спросила она.
— Рядом. Ждал, когда ты проснешься, — сказал Степан.
— Я не спала.
— Ну, может, и не спала, — пожал он плечами. — Но меня к тебе не пускали.
— А ты рвался?
— Конечно.
— Не рвался… Зачем я тебе такая? — горько вздохнула она. Душевная боль не исказила ее лица, но из глаз вдруг потекли слезы.
— Нужна. Очень нужна.
— Это ты во всем виноват. Если бы ты был со мной, ничего бы не случилось.
— Извини.
— Ты меня извини. Не надо было мне садиться к Яше. Он меня усыпил, отвез к себе…
— Все уже позади.
— Что, позади?! Ты даже не представляешь, что со мной было! — начала заводиться Лена.
— Не было ничего, — оборвал ее Степан. — Не было! Тебе приснилось!
— Приснилось?!
— Да, приснилось. — Он смотрел на нее так, как будто сам в этой версии ничуть не сомневался.
— Приснилось?
— А разве нет?
— Ну, может быть… А почему я здесь?
— Профилактика. Это всего лишь профилактический курс, чтобы не было рецидива. Ты же проходила курс лечения, тебя снова могло потянуть на старое…
— А Денек меня на героин не подсаживал?
— Кто такой Денек?
— А ты не знаешь?
— Нет.
— Тебе и не надо это знать. — Лена улыбнулась, давая понять, что ее вполне устраивает предложенная игра. — Это такая мразь…
— Я не знаю, кто такой Денек.
— Это был кошмарный сон.
— Ничего, скоро ты о нем забудешь.
— Забуду. Но нескоро… Ты меня не бросишь? — жалобно посмотрела она на Степана. И вдруг судорожно вцепилась ему в руку.
— Нет.
— Я ведь сбегу отсюда, если ты меня бросишь. А если я сбегу, ты знаешь, какая жизнь меня ждет…
— Не брошу.
— И я не сбегу. Я никогда не буду сбегать, если ты будешь со мной. Ты же всегда будешь со мной?
— Всегда. Отец твой с врачом договаривается, может, для меня здесь поставят койку. — Степан рукой показал на угол палаты, где можно было бы поставить кровать для него.
— Для тебя? Ты этого хочешь? — просияла Лена.
— Хочу. Только мне надо ненадолго уехать. Домой. За вещами.
— Ну, если только за вещами…
А ведь Степану действительно нужно было съездить в Риговку за вещами. Тем более что Игорь Петрович договорился с врачом, и он мог остаться с Леной.
Прежде чем спуститься к машине, Степан осмотрел больничный двор с высоты третьего этажа. Знакомого «Фольксвагена» нигде не было, и он, немного успокоившись, отправился в Риговку…
Уже стемнело, когда он свернул с шоссе в сторону поселка. В этот момент и заметил «Фольксваген», который стоял за кустами в отдалении от дороги, на которую он свернул. Машине понадобилось время, чтобы выехать на дорогу, а Степан ехал, не снижая скорости. На какое-то время «Фольксваген» потерялся из виду, но вот он объявился снова.
Степан доехал до перекрестка, с которого можно было свернуть на разбитый колесами проселок. Сворачивать он не стал, прошел по этой дороге пешком и встал за куст у обочины. В предвкушении чувства облегчения стал расстегивать ширинку. Отлить он вышел, поэтому ничего вокруг не замечает.
«Фольксваген» проехал изгиб основной дороги, но Степан делал вид, что не замечает машину. Хотя сам бы начеку, и пистолет у него под рукой. Служебно-боевой пистолет, другого не было.
Но ведь он не собирался стрелять. Максимум, припугнуть преследователей. Сейчас они остановятся, и Степан, не обращая на них внимания, направится к своей машине. Возможно, он в нее сядет, даже не пытаясь войти в прямой контакт с неприятелем, но если вдруг представится возможность, как на это хотелось надеяться, надо будет их атаковать.
Еще Степан надеялся, что преследователи сами попытаются взять его в оборот. Выйдут из машины, подойдут к нему под каким-нибудь благовидным предлогом и попытаются вырубить хитрым ударом. Не исключал он и гораздо более серьезный вариант, потому и был начеку.
Ему нужно было выявить намерения противника, а еще лучше — взять их в оборот, поэтому он и вышел из машины. А «Фольксваген» стал притормаживать. Что и должно было случиться…
Как-то не очень верилось, что преследователи станут стрелять, но, в принципе, для того чтобы спровоцировать их на такой шаг, он и остановился в безлюдном месте. И ведь спровоцировал… Из джипа вдруг выскочил парень, лицо которого Степану показалось знакомым. Некогда было вспоминать, кто это такой, потому что парень уже наводил на него ствол автомата. Стрелять он собирался от бедра, а это значило, что в запасе у Степана есть какая-то доля секунды.
Он резко ушел в сторону, в нырке перекатился через плечо. Треск автоматной очереди всколыхнул вечернюю тишину, Степан даже уловил свист пролетающих мимо пуль. И трассер увидел, который поразил пустоту в том месте, где он только что находился.
Автоматчик, оказывается, стрелял метко, но в руках у него «АКСУ», ствол которого уводит в сторону при стрельбе очередью. Промазал бандит, но ведь он мог взять поправку на изменение ситуации.
Да только Степан не дал ему такой возможности. Он выстрелил с расстояния в шестьдесят-семьдесят метров, даже для боевого «ПМ» это критическая дальность. Тем более времени на прицеливание фактически не было. И все-таки Степан поразил цель. С шестого выстрела, но поразил.
Автоматчик упал, выпустив из рук оружие. И тут же из машины выскочил еще один боец, у этого в руках пистолет с глушителем. И физиономия тоже знакомая…
Степан не стал менять позицию. Глушитель снижает шумность выстрела практически до нуля, но меняет траекторию полета пули. Совсем незначительно меняет, и тем не менее. А тут еще и серьезное расстояние между стрелками.
Но Степан не должен был забывать, что в обойме у него всего два патрона. Времени на то, чтобы сменить магазин, у него, увы, не было.
Первым стрельбу открыл Гончий. Да, это был он, и у него сейчас имелась отличная возможность поквитаться со Степаном за свое прошлое поражение. Только парень слишком спешил, да и волновался он будь здоров. Степан не дрогнул и навел «ствол» на цель, взяв необходимые поправки на дальность и ветер. Гончий безбожно мазал, зато Степан срезал его со второго выстрела, на котором у него закончились патроны…
Гончий упал, а «Фольксваген» с открытыми дверьми резко сдал назад и стал разворачиваться. Степан бросился к своей машине, чтобы догнать джип. Вдруг там сам Феликс за рулем! Или хотя бы Гурий, который после Трояка и его дружков был первым на очереди под раздачу…
Но в машину он так и не сел. Ему помешал милицейский «Мерседес», который шел со стороны Риговки. Смешно это или нет, но из машины выскочил настоящий генерал. Выскочил с ловкостью молодого опера и с такой же быстротой взял Степана в прицел табельного пистолета.
— «Ствол» бросай! — срывающимся от волнения голосом потребовал он.
Наверняка генерал слышал пистолетные, а может, и автоматные выстрелы. Он мог бы и мимо проехать, чтобы не замарать своей же кровью красивые генеральские погоны, но все-таки ему хватило мужества принять правильное для себя решение.
Степан отбросил в сторону пистолет, затворную раму которого не успел еще привести в исходное положение.
— Расслабьтесь, генерал, я сопротивляться не буду.
Он протянул вперед сомкнутые в запястьях руки, но у генерала не нашлось наручников. Пистолет был, а наручников — нет. Ну да, он же не опер, и ему не полагалось задерживать преступников самолично.
— Что здесь произошло? — спросил генерал.
Одной рукой он держал Степана на прицеле, а другой — доставал из кармана мобильник. Одним глазом, казалось, смотрел на него, а другим — на неподвижные тела бандитов.
— Я защищался. В пределах необходимой обороны. Разрешение на оружие есть.
Степана огорчало, что не удалось догнать «Фольксваген», а то, что его задержали, вызывало лишь легкую досаду. Он стрелял из учтенного «ствола», а это значило, что следствие рано или поздно на него бы вышло и без генерала.
— Я сам собирался полицию вызвать.
— Звание, должность? — спросил генерал, видимо, приняв его за сотрудника силовых структур.
— Телохранитель я. Телохранитель банкира Скатцева…
— Не знаю такого.
— А зачем его знать? Я же стрелял, а не он.
— Его убить пытались?
— Разбираться надо.
— А где он сам?
Степан давал объяснения, пока не подъехал наряд полиции. Только тогда на него надели наручники и отправили в отделение.
Затворная рама туго отошла назад и со звонким щелчком легко и быстро вернулась на место. Патрон в патроннике, можно стрелять, а Феликсу так хотелось продырявить эту тупую голову с дико смотревшими на него глазами.
— Скажи, ты это нарочно сделал? — сатанея от злобы, спросил он.
Феликс не должен был выходить из себя, но никогда ему еще не требовалось столько усилий, чтобы сдерживаться.
— Что, нарочно? — бледный как мел, смотрел на него Гурий.
— Лексуса под пули поставил! Лексуса! Гончего! Где они?
— В морге, — вздохнул Гурий.
— Как же так, они в морге, а ты здесь? Где справедливость?
Феликс опять передернул затвор. Целый патрон вылетел из пистолета, упал на мраморный пол и звонко покатился по нему.
— Может, тебе самому присоединиться к их теплой… да нет, уже к холодной компании?
— Феликс, я не виноват! — Гурий клятвенно приложил к груди обе ладони.
— А кто виноват? Лексус? Гончий? А может, Степа виноват?
— Ну, он, само собой, виноват…
— Чем? Тем, что стреляет лучше?
— Ну да, лучше… Лексус по нему из автомата лупанул, а он из пистолета в ответ. Лексус должен был его с первой очереди положить, но не смог.
— Значит, Лексус виноват, да? А ты где в это время был?
— Ну, в машине, за рулем…
— А ты что, водитель?
— Ну, свою машину я сам вожу, — вздохнул Гурий.
— Ты как был тупым «быком», так тупым «быком» и остался, — презрительно скривился Феликс. — Степа как делал тебя, так и продолжает делать…
— Его самого сделали.
— Кто, менты? — пренебрежительно фыркнул Феликс.
Надо было отдать ему должное, он хоть и удрал от подъехавших к месту ментов, но руку с пульса событий не снял. И куда трупы Лексуса и Гончего отвезли, узнал. И насчет Ветрова справки навел…
— Ну да, менты. Два трупа на нем, а это — вышка.
— В него стреляли, он защищался. Банкир адвокатов подключит, и его уже завтра выпустят.
— А «ствол»?! «Ствол» у него «левый»! Это уже само по себе палево!
— За «ствол» много не дают.
— А если он из этого «ствола» Трояка завалил?
— Он что, дурак, с паленым «стволом» ездить?
— Дурак не дурак, но тонкостей может и не знать. Он там в Чечне с одним и тем же автоматом ходил. Его там не приучали «ствол» после каждого убитого «духа» менять…
— Может знать, а может и не знать, — криво усмехнулся Феликс. — Ты мне конкретно скажи, что Степану шьют?
— Ну, обвинение ему еще не предъявили, но ситуация такая, что насядут на него крепко. Там генерал на него давит. Он его повязал, он на него и давит. И он со Степы не слезет!
— Кто тебе такое сказал? Или сам придумал?
— Сказали мне. Генерал уже дырку для ордена прокрутил. Он же опасного преступника задержал, да? А если Степа не преступник, а жертва, какой тогда орден? Поэтому генерал из кожи будет вон лезть, чтобы Ветрова крайним сделать. Уже лезет!
— И что?
— Ну, крепко Степа влип…
— Мне от этого легче? — сурово спросил Феликс.
— Ну, я же хотел, чтобы его закрыли, — пожал плечами Гурий.
— За что его должны были закрыть? За убийство Захарского. А его за что закрыли? За Лексуса? За Гончего? И Лексус в него стрелял, и Гончий. А кто за ними стоит? Я за ними стою! Кто Степу «заказал»? Я «заказал»!
Гурий опустил голову.
— Ну, чего опустил голову? Степа уже на меня «стуканул»?
— Я пока не знаю…
— А кто знает?
— Ну, есть человек. Он будет держать меня в курсе.
— Кто такой?
— Участковый. Ну, с участка, где Лексуса и Гончего завалили, он имеет право интересоваться ходом следствия. И деньги ему нужны. Я хорошо заплатил…
— Одного участкового мало, — покачал головой Феликс. — Тут нужно по всем фронтам продавливать. Если Степа меня сдал, меня в розыск могут объявить. И меня, и тебя. Тебе это нужно?
— Нет.
— И мне тоже!
— Степу «замочить» можно.
— «Замочить»?
— Ну, он в КПЗ пока… Людей можно найти, которые его там сделают…
— Ты его уже сделал, — презрительно скривился Феликс. — Я бы тебе бабу не доверил трахнуть!
И все-таки мысль грохнуть Степу в камере показалась ему заманчивой. Но как ее осуществить? Тут или к ментам обращаться надо, или к ворам. И в том случае опасно, и в другом…
— Слушай, зачем ты мне такой нужен? — Феликс вновь передернул затвор. — Может, грохнуть тебя, а?
А ведь с Гурием действительно надо кончать. Раз за разом он спотыкается на Степе Ветрове, и не факт, что следующий его шаг окажется удачным. Что, если на этот раз менты заметут его самого? Он ведь и на Феликса может их вывести…
— Не надо. — Гурий смотрел на него испугано, но вместе с тем в его взгляде угадывалось смирение. Он ведь чувствовал свою вину и знал, какое наказание может его ждать.
— А ты можешь мне пригодиться?
— Все сделаю!
— Ты уже и так все сделал. Кто у тебя Степой занимается? Кто его «пасет»? Участковый?
— Ну да…
— Ты сам на него выходишь?
— Да.
— А кто еще может на него выйти? Кого ты можешь вместо себя оставить?
— Ну, Кудина.
— Он знает, где я живу?
— Никто из моих людей не знает. Точно, никто!
— И не надо никому знать, — покачал головой Феликс. — И Кудину твоему не надо знать. Пусть он со Степой работает, а ты здесь останешься.
— Феликс, я тебе слово даю, никаких больше обломов! И Степу завалю, отвечаю! — дрожащим от страха голосом сказал Гурий.
— Думаешь, я тебя здесь навечно оставлю? Неплохой вариант, мне нравится. Только не стану я тебя «мочить». Был бы ты каким-нибудь Кудиным, не вопрос. Но ты же мой брат, а как я могу брата «замочить»? — снова передернув затвор, спросил Феликс.
— Да, мы братья, — затравленно кивнул Гурий.
— Я за своего брата сам любого «замочу». А ты?
— И я!
— Тогда застрелись! — Феликс взял пистолет за ствол и рукоятью протянул его Гурию.
— Что?! — дернулся тот.
— Лексус был моим братом. И Гончий был моим братом. Они погибли из-за тебя, значит, я должен тебя «замочить». За своих братьев. Но ведь они были и твоими братьями. Значит, ты сам должен себя «замочить». Выбирай, или я это сделаю, или ты застрелишься сам!
— Но я не могу… — мотнул головой Гурий.
— А я могу… Не веришь?
Феликс обжал рукоять пистолета пальцами, прицелился и нажал на спусковой крючок. Выстрел оказался на редкость точным, и жаль, что Гурий не успел поверить в это. Слишком он быстро умер, чтобы успеть сообразить.
А со Степой Феликс разберется и без него. Тот же Кудин может им заняться. Пусть организует торпеду на тюрьму…
Картинки из прошлого иногда помогают в настоящем. Роман хорошо помнил, как Рита нарочно целовалась у него на глазах с Пашей Крапивиным. И шла в обнимку с ним, дразняще виляя задницей. Шла к Паше домой, чтобы заняться с ним любовью… И плевать ей было на то, что Рома Захарский страдал, глядя им вслед.
А теперь ему плевать на ее чувства. Плевать… Только вот не поворачивается язык объявить о разводе с ней.
— Когда будешь? — спросила Рита.
— Поздно.
— Работы много? — язвительно усмехнулась она.
Он уже побрился, позавтракал, оделся, осталось только выйти из дома и сесть в машину. И он бы ушел, ничего ей не сказав. Ушел, отложив разговор на завтра. На послезавтра. На долгое потом… Но Рита сама подала повод. Не надо ей было ехидничать.
— Тебе сказать, с кем? — накручивая себя, спросил он. — Или сама знаешь?
— Может, и знаю, — хмыкнула она.
— И я знаю, что ты знаешь. Мы все это знаем… И то, что ты Степу совратить пыталась, знаем!
— Я?! Степу?! — взвыла от возмущения Рита. — Да ты бы ничего не узнал, если бы я пыталась!
— А ты не оправдывайся! Не надо! Все кончено!
— Что «кончено»? — затаила она дыхание.
— А развожусь я с тобой!
— Это ты так решил? — вибрирующим от надрыва голосом спросила Рита.
— Да, это я так решил!
— А меня ты спросил?
— Зачем? Я без тебя все решил. Все разделим пополам…
— И детей?
— Ну, если ты отдашь мне Лилю или Катю!
— Лилю?! Катю?! Лиля! Катя! — закричала Рита. — Идите сюда! Папа вам хочет что-то сказать!
Именно этого Роман боялся больше всего. И Лиля ведь сейчас расплачется, и Катя…
Но пока дочери спускались со второго этажа, кто-то позвонил в калитку. Роман бросился к домофону, как задыхающийся от дефицита воздуха подводник — к кислородному аппарату. Он будет рад самому дьяволу, если он избавит его от надвигающейся семейной сцены.
Но не дьявол к нему пожаловал, а Игорь Скатцев. Уж лучше он порадуется соседу, чем черту лысому. Роман нажал на кнопку домофона, открывая калитку, и сам широким шагом пошел гостю навстречу.
— Не боишься так сразу дверь открывать? — спросил Скатцев, протянув ему для приветствия руку.
— А кого бояться, твоих «быков»?
На улице стоял «Мерседес», на фоне которого возвышались крепкие парни в черных полупальто.
— Феликса. — Скатцев усмехнулся, глядя, как Роман вытягивается в лице.
— Феликса?! А я должен его бояться?
В принципе, его не должно было удивлять, что Игорь знал про Феликса. Степа у него служит, он мог рассказать… Только зачем Ветрову откровенничать со своим боссом?
— А ты не знаешь, где Степан?
— Где он?
— В изоляторе он.
— Как в изоляторе?
Скатцев показал на свою машину, и Роман принял приглашение. Холодно на улице, а он в костюме, без пальто. А после того как он узнал об аресте Степана, его еще и изнутри заколотило. Он же вооружал Ветрова и теперь сам мог загреметь…
— Он просил тебе ничего не говорить, ну, чтобы сестру не волновать, — закрывая за собой дверь, сказал Скатцев.
— Ты и про Варю знаешь?
Какая разница, знает об этом Игорь или нет? Сейчас гораздо важнее узнать, в чем обвиняют Степу. И хорошо, что Степа помнит про свою сестру. Ведь Роман собирался на ней жениться — не станет же брат лишать сестру будущего.
— Я знаю, что у тебя были проблемы с Феликсом, — сказал Скатцев.
— За что Степу взяли?
— За убийство. А ты не видел позавчера два трупа у Риговки? Полиция работала…
— Два трупа? Не видел… — мотнул головой Роман.
— Вроде бы в деревне живем, — усмехнулся Скатцев.
— Заработался я, света белого не вижу… Кого убили?
— Ты их знаешь, эти ребята тебя прессовали, три миллиона с тебя требовали… Феликса люди. Они в Степу стреляли.
— Возле Риговки?
— Ты правильно все понял, они в тебя стрелять могли.
— Степа сказал?
— Дело не в том, кто и что сказал. Дело в том, как Феликса найти?
— Как?
— Вот я и хотел у тебя спросить.
— Так я не знаю.
— Ты справки о нем наводил?
— Ну, под Злым он работает. Авторитет такой есть.
— Да, Степа говорил, только он не знает, кто такой этот Злой.
— Ну, Велихов его фамилия. Велихов Михаил… Отчество, извини, забыл. Трижды судим, в девяносто четвертом его собирались короновать, но какие-то там косяки нашли. Что конкретно, я не знаю.
— Как на этого Велихова выйти?
— Ну, здесь он где-то, в Москве, а как там, что… Он же наркотой занимается, а там темный лес. Да и воров он не очень-то жалует, чтобы перед ними светиться. Корона ушла, а обида осталась…
— Понятно.
— Ты мне лучше скажи, что со Степой?
— Дело шьют. Превышение пределов необходимой обороны, до двух лет. В него из автомата стреляли, а он должен был от пуль уклоняться, — саркастически усмехнулся Скатцев.
— Из автомата? Это серьезно, — нахмурился Роман.
— Хорошо, у Степы пистолет был.
— Ну да, стрелять он умеет. А что за пистолет?
— Служебно-боевой.
— То есть законный?
— Ну да, законный…
— Это хорошо, — облегченно вздохнул Роман.
Он знал, что Степа собирался мстить за свою Лену. Он мог бы застрелить феликсовских бандитов из пистолета, который получил от него. А это — вопросы у следствия, на которые он мог бы и ответить…
— Его насчет Феликса крутят. Он, в принципе, ничего и не скрывает, но как на этого Феликса выйти, вот, в чем проблема, — сказал Скатцев.
— Не знаю я, как на него выйти.
— А ты попробуй, узнай. У ментов на Феликса серьезный зуб, глядишь, и сожрут его.
— Было бы неплохо.
— Вот и я говорю, что тебе это нужно больше всех. Степа в тюрьме отсидится, а тебе Феликс кровь пустит…
— Кровь пустит?
— А ты что, неприкасаемый? У тебя с ним проблемы были, а не у Степы.
— А в Степу он стрелял… — вслух подумал Роман. — Отморозился Феликс. Конкретно отморозился. А ведь он от меня отстал… И дело здесь не только в Степе. Может, его Злой сдерживал? За беспредел менты цепляются, зачем это Злому? А Феликс беспределит… Значит, нет на него Злого. Может, он сам сейчас вместо него? И беспределит… Дочь твою на иглу посадил…
— Мою дочь?! — вскинулся Скатцев.
— А ты не в курсе? — удивленно посмотрел на него Захарский.
— Этот Феликс имеет какое-то отношение к моей дочери?
— Ну, по ходу, да.
Оказалось, что Степан не вдавался в подробности перед своим будущем зятем. Не было за ним вины в том, что Лену изнасиловали по прихоти Гурия, но если выстроить события в логический ряд, он мог остаться крайним. Если бы не проблемы с Феликсом, Гурий мог бы и пощадить Лену…
Пришлось Роману рассказать Скатцеву все, что он знал, и объяснять, почему Гурий дал отмашку на Лену. Степа должен был знать, что Лену изнасиловали по его, Захарского, слову, именно поэтому ее оставили в живых. А ведь могли и убить. Так что, подставляя Романа, Гурий, возможно, сохранял Лене жизнь.
О том, что Степан собирался убить насильников, Захарский не сказал, но пообещал по своим каналам еще раз пробить насчет Феликса и его босса…
И после разговора со Скатцевым он действительно отправился к человеку, который мог плеснуть немного света на темный подлунный мир…
Задумчивый вздох, недовольный выдох, озадаченный шелест, с которым пальцы поскребли запущенную щетину. Кряхтящий, с брезгливыми нотками, голос:
— Не хотел бы я в эти дебри лезть.
— Даня, козу твою на возу, ты в этих дебрях уже сколько лет пропадаешь?
Не любил Роман разбрасываться деньгами, но дело того стоило. Похоже, Даня узнал что-то новенькое про Злого.
Когда-то Данила Кунцев занимался тупым жестким рэкетом и похищениями, беспределил, что называется, по-черному, затем его «приняли» менты, закрыли на шесть лет. Из тюрьмы он вышел совсем другим человеком. Раньше хоть и отмороженным был на всю голову, но вел здоровый образ жизни — не курил, практически не пил, качался не по-детски, одевался с иголочки. А на свободу вышел каким-то запущенным — анашой балуется, бухает, за собой не следит. Но и крутым беспределом больше не занимается — ни желания для этого нет, ни бригады. Бизнесом он занялся, скупкой краденого, этим и жил. И еще информацией приторговывал, которую раскапывал на криминальных помойках.
Роман знал Даню с девяностых, а пару лет назад случайно с ним пересекся, поговорил, узнал, чем тот живет и дышит, поэтому и обратился к нему за справками, когда «жареный петух» клюнул. От него он и узнал кое-какую информацию по Феликсу. И сегодня он обратился к Дане, забросил удочки, и, похоже, у него есть шанс выловить рыбку из мутной водички. Только «капусты» на подкормку жалеть не надо.
Роман достал из кармана две пятитысячные купюры и, пристально глядя Дане в глаза, положил деньги на стол. Энциклопедией криминального мира Кунцева при всем желании не назовешь, и скупка краденого больших барышей ему не приносит, поэтому десять штук для него — серьезные деньги.
— Дерьмо в этих дебрях водится. — Даня смотрел на оранжевые купюры, но брать их не торопился. Неужели мало? — Если наступишь, живым не уйдешь…
— Ты это, не темни, я тебе не лох, чтобы ты мне тут хрень на плетень наводил.
— Ну, лох не лох, а Феликс тебя чуть на бабки не развел, — усмехнулся Даня.
— Но ведь не развел! — вскинулся Роман.
— Так это, осадили его…
— Кто? Злой?
— Злой.
— Ты откуда знаешь?
— Знаю.
Даня многозначительно глянул на Захарского, и тот приложил к двум еще одну «пятихатку».
— Исчез Злой. Нет его нигде, — сказал Кунцев. — Феликс за него.
— Я так почему-то и думал.
— Ну, ты думаешь, а я знаю.
— Что еще знаешь?
— По ходу, Феликс «замочил» Злого и дело его под себя взял. Он теперь делами Злого рулит. Система там серьезная, туда не пролезешь…
— Мне туда лезть не надо, мне Феликса надо найти.
— Он в доме Злого живет. — Даня сгреб предложенные деньги, давая понять, что адрес этого дома потребует отдельной оплаты.
— Где этот дом? — Захарский положил на стол еще купюру, но Кунцев на нее даже не глянул.
— Не знаю.
— А кто знает?
— Есть один человек. Он из системы Злого. Я с ним не знаком, но знаю про него. Он может много интересного рассказать.
— Кто такой?
— Касатов его фамилия. Касатов Михаил Георгиевич. Раньше он под Злым работал, а сейчас под Феликсом.
— Наркота?
— Дело не в том. Дело в том, что Касатов может знать, как выйти на Феликса.
— А как выйти на самого Касатова?
— Дом у него на Калужском шоссе. — Даня смахнул со стола деньги.
— А конкретно где?
— Касатов очень серьезный человек, у него охрана. К нему так просто не сунешься.
— А если не просто?
— Я не знаю, как ты к нему сунешься, просто или не просто, я знаю, что тебя могут за жабры взять. Тогда ты меня сдашь, а я не хочу в этом дерьме захлебнуться.
— Я же говорю, ты, Даня, по жизни в этом дерьме барахтаешься, — пренебрежительно скривился Захарский.
— Да, но не задаром…
Пришлось снова раскошеливаться, но на этот раз Роман узнал все, что Кунцев знал про Феликса. Только стоила ли овчинка выделки, вот в чем вопрос…
Странно устроен человек. Пока Роман ездил к Варе тайком, домой, к законной жене его не тянуло. Зато сейчас хочется вернуться в Риговку, обнять и поцеловать дочерей. Риту видеть желания нет, но ведь его не воротит от мысли о ней… Может, сомнения не дают ему покоя? Может, не стоило ничего менять в своей жизни? Там, где сомнения, там и муки совести…
Но ведь и Варю он хочет увидеть. Она дорога ему, и он хочет с ней жить. Только вот на душе беспокойно…
Он своим ключом открыл дверь, зашел в темную прихожую. Поздно уже, Варя легла спать. А может, и нет ее дома?
Роман закрыл дверь, включил свет и вздрогнул, увидев справа от себя Степу.
— Твою дивизию! Ты откуда взялся?
— Ну, я же не знал, что это ты, — пожал плечами Степа.
«Ствола» при нем нет, ножа тоже, но ведь он такой, что и голыми руками может убить.
— Я не про это. Ты же за решеткой должен быть.
— Выпустили.
В прихожую вышла Варя. Шелковый халат на ней, красивая ночная рубашка под ним. Вид заспанный.
— Чего так поздно? — поцеловав его, спросила она.
— Дела.
— Мог бы позвонить.
— А вдруг ты не одна? — усмехнулся Степа.
— Вот как-то не смешно! — раздраженно глянул на него Роман.
— Так никто и не смеется. Тем более Варя не одна. Ничего, что я ее тут охраняю?
— От кого?
— От Феликса.
— Зачем она Феликсу?
Захарский внимательно посмотрел на Степана. Была у него догадка, где и с кем в июле этого года пропадала Варя. Уж не Феликс ли закрутил с ней, назло ему? Варя это отрицала, и Степан ничего не говорил, а допрос с пристрастием Роман устраивать не решился. Если Варвара и была с Феликсом, то ему лучше об этом не знать. Да и не могла она быть с ним. Хотя все в этой жизни случается…
— Феликсу нужен ты, — спокойно сказал Степа.
— Зачем я ему?
— Старые счеты.
— Возможно… — вздохнул Роман.
Он снял верхнюю одежду, прошел на кухню, а руки вымыть забыл.
— В меня стреляли.
— Я в курсе.
— Варя, ты иди, мы тут сами…
Степа выставил сестру за дверь, достал из холодильника сыр, колбасу, из шкафа — хлеб. Да, горячий бутерброд будет сейчас в самый раз.
— Зачем в тебя стреляли?
— Превентивный удар. Феликс боится, что я выйду на него. Ну, и старые счеты… Если он сорвался с цепи, то достанется всем.
— Бешеного пса на цепи не удержишь, — сквозь зубы зло процедил Роман.
— Бешеных псов отстреливают.
— Да, но сначала его нужно найти…
— С этим пока проблемы, — развел руками Степа.
— Я слышал, ты крепко влип. Там какой-то генерал против тебя…
— Был против, стал за… Долгая история.
— Да, но быстрая свобода.
— Мне Феликса найти надо.
— Как ты его найдешь?
— Вдруг он сам меня найдет?
— Здесь? На живца хочешь его взять?
— Хотелось бы.
— А Варя? Ты о ней подумал? Она же пострадать может.
— Так он не за мной сюда придет, а за ней. Чтобы через нее на меня выйти. Или на тебя…
— На меня он и через жену может выйти, — озадаченно поскреб затылок Роман.
Действительно, надо бы Риту с дочками дома закрыть, чтобы они за ворота не высовывались. И самому дома неплохо было бы остаться, ружье взять…
Но лучше всего вырвать проблему вместе с корнем, тогда и бояться будет нечего.
— Все может быть, — кивнул Степа. — Феликс шифруется, непонятно, где он…
— Ну, кто ищет, тот всегда найдет! — пафосно выдал Захарский.
— Ищут его.
— Кто?
— Полиция ищет.
— Они его уже искали… — усмехнулся Рома. — И я искал. Но я-то нашел!
Степа ничего не сказал, но брови вскинул.
— Человека нашел из его системы… Дорогой человек.
— Дорогой? — неприятно удивился Степа.
Все правильно, не мог человек из наркомафии быть дорогим и уважаемым.
— Дорогой. Он мне почти в полста штук встал. Я, конечно, человек небедный, но для меня это деньги.
— Этот дорогой, гм, человек может вывести меня на Феликса?
— Надеюсь, что деньги уплачены не зря. Только я не думал, что ты будешь выходить на Феликса.
— Ты сам собирался на него выйти?
— Да нет… — замялся Роман.
Ему вдруг стало стыдно, что не достает ни сил, ни воли, чтобы самому выйти на тропу войны с Феликсом. Но Степа как будто не замечал, что происходит у него на душе.
— А для кого тогда информация?
— Скатцев просил узнать.
— Зачем это ему?
— За тебя он переживает. Если менты Феликса возьмут, то тебя отпустят…
— Меня уже отпустили. А то, что Скатцев переживает, — это хорошо. Значит, он просил узнать, как на Феликса выйти?
— Не просил. Он думал, я знаю. А я узнал… Только Касатова взять будет непросто…
Захарский выложил все, что узнал от Кунцева. Судя по тому, какими глазами смотрел на него Степа, овчинка должна была стоить выделки.
Вопросов нет, с охраной человек чувствует себя комфортно. Но так ведь и мебель создает уют, а вот обеспечивает ли она безопасность? Так и с охраной. Опасность ведь может свалиться на голову тупо кирпичом с крыши, смерть может прийти со снайперской пулей или прилететь в упаковке кумулятивно-фугасной гранаты. Да и с плотной автоматной очередью охрана Касатова не могла бы справиться. Всего два бойца с ним, и ничего другого, кроме комфортных ощущений, эти парни создать ему не смогут. Если за дело возьмется Степан.
А он уже взялся за это дело.
Дом у Касатова солидный, но там и сторожа с ружьями, и зубастые кавказские овчарки, плюс к тому система вневедомственной охраны. Нет, туда соваться не стоит, тем более что у Касатова есть привычка обедать в ресторанах. Любимого места у него, по всей видимости, нет, а может, он нарочно избегает привязки к одному ресторану. В целях безопасности, разумеется…
Сегодня он выбрал ресторан с отдельным, закрытым кабинетом. Там ему и накрыли стол. Один телохранитель с ним, другой сторожит вход в помещение.
— Здравствуйте, я корреспондент журнала «Здоровый дух»! — представился Степан. — Мне хотелось бы взять интервью у господина Касатова…
— И что? — густым басовитым голосом спросил детина с бульдожьими щеками.
— Я был бы вам очень благодарен, если бы вы пропустили меня к господину Касатову.
— Я тебя пропускаю.
— Я пошел?
Степан попытался обойти охранника, но тот взял его за руку.
— Туда нельзя!
— Ты же к Касатову меня пропустил! — возмутился Степан.
— Вот к нему и иди. И не просто иди… — ухмыльнулся громила.
— Так в кабинете же он?
— В кабинете. Только не в этом. Нет там никакого Касатова!
Степан ударил его в солнечное сплетение, пробив болевую точку под мощным прессом.
— Нехорошо маленьких дурить, — тихо сказал он, укладывая бесчувственного громилу на пол.
Затем открыл дверь и вошел в кабинет, держа перед собой «корочку».
— Журнал «Здоровый дух»! Господин Касатов, у меня к вам несколько вопросов!
— Джордж, убери отсюда этого придурка! — брезгливо поморщился Касатов, глядя на Степана. Но тут же вытянулся в лице, когда его телохранитель с шумом грохнулся на пол.
— В здоровом теле — здоровый дух! — весело продекламировал Степан, поднимаясь с колена во весь рост. — У нас в журнале все такие! А знаете, почему? Все очень просто, у нас в редакции никто не сидит на игле. Представляете, даже траву не курим!
— Ты кто такой? — нервно спросил Касатов.
— Я же сказал, журналист. Веду частное журналистское расследование, меня интересует наркомафия, на которую вы, господин Касатов, работаете!
— Какая наркомафия, что ты несешь?
— Ну, не хотите общаться с прессой сами, позвольте пообщаться с ней господину Соловкину.
— Кому?
— Феликс его зовут, фамилия Соловкин. Он сейчас вместо Злого. Он сейчас ваш босс. Мне бы с ним поговорить…
— Не знаю, о чем разговор?
— Да ладно тебе, Касатов… — Степан ударил телохранителя, который начал приходить в себя. Лучше заглушить его активность сейчас, чем расхлебывать потом. — Все ты знаешь. И кто такой Соловкин, знаешь! И где он живет, знаешь! Я не из полиции, я сам по себе, у меня к Феликсу личные счеты. Хочу некролог для него написать. И напишу… И на тебя напишу, если не поможешь мне…
— Иди ты, знаешь куда? — психанул Касатов. И тут же взвыл от боли. Это Степан ударил его ладонями по ушам.
— Пойми меня правильно, Касатов, я взял след Феликса. Я его найду. И убью. Поможешь ты мне или нет, я все равно его убью! Я для этого из тюрьмы сбежал, чтобы его убить!
— Из тюрьмы?
— Ну, не из редакции же… Если ты сдашь мне Феликса, значит, мы с тобой союзники! Если не сдашь, ты мне враг! А врагов убивают. Нельзя оставлять врагов у себя за спиной. Ты со мной согласен?
— Но я не знаю, как выйти на Феликса! — мотнул головой Касатов.
— Мне нужен дом, в котором жил Злой!
— Я не знаю, где он жил!
Степан обошел его со спины, ударил в позвоночник, парализуя на время движения, обхватил голову руками.
— Сейчас я скручу тебе голову. Поверь, это нетрудно. Смотри, как это делается… — Он напряг мышцы рук, как будто собираясь делать поступательно-возвратное движение, и этим добил Касатова.
— Хорошо, я скажу, где жил Злой!
— А почему жил? Он что, больше уже не живет?
— Нет его… Феликс его убил!
— И ты Феликсу это простил?
— Нет. Но что я могу сделать? — хныкающим голосом воззвал к Степану Касатов.
— Я все сделаю. А ты сможешь занять место Феликса.
— Мне это не нужно.
— А за Злого отомстить?
— Ну, хотелось бы…
— А чего хотелось бы больше всего? Чтобы Феликс оставил тебя в покое! И он оставит. Феликс в доме Злого живет?
— Да, там он и живет…
— С кем?
— С женой Злого. И его отморозки с ним.
Касатов рассказал все, что знал про Феликса, и Степан выслушал его очень внимательно. И о его работе узнал немало интересного, и намотал эту информацию не только себе на ус…
Телефонная трубка с треском ударилась о стену и разлетелась на куски. Это слегка отрезвило Феликса. И стоило ему ломать столь нужную вещь из-за какого-то Степы?
Он вызвал к себе Веника, который ведал его личной охраной.
— «Стукач» звонил! К тебе едет ревизор!
— Ревизор?! — озадаченно нахмурился Веник. А хмурить ему было что. Брови у него на редкость пышные, треугольные.
— Степа к нам едет, твою работу проверять будет. А Касатый, падла, не позвонил, — вслух подумал Феликс.
— А он должен был позвонить? — непонимающе смотрел на него Веник.
— Должен был… Степа на него вышел, расколол его, как гнилой арбуз. Так он и есть гниль!
Не доверял Феликс Касатову, но тот отлично справлялся со своей работой и процент отчислял исправно. Не захотел он менять ничего в этой столь четко отлаженной схеме, потому Касатов остался на своем месте. Только Феликса сдал при первой возможности…
Об этом ему сообщил Джордж, телохранитель Касатова. Феликс задействовал и шантаж, и деньги, чтобы приручить этого парня. И, как оказалось, старался он не зря.
— Короче, Степа сдернул от ментов, вышел на Касатова и теперь идет к нам.
— Касатов знает про этот дом?
— Выходит, знает. Я же знал, где живет Злой! И он знал! Вот скажи, Веня, что нам теперь делать?
— Ноги надо делать.
— От кого?! От Степы?
— А если он ментов наведет?
— Как?
— Они могут за ним пойти. Ну, если он от них сдернул…
— Соображаешь. Это хорошо, что ты соображаешь. Это очень хорошо.
Феликс напрямую позвонил Джорджу и спросил насчет ментов. Не было ничего такого, никто не шел по следу Степы.
— Если что, Джордж нас предупредит, — обращаясь к Венику, сказал Феликс. — А пока расставим капканы…
— На Степу?
— Ну, не на себя же…
Феликс помнил, как однажды он обыграл Степу. Подкрался к нему, зашел со спины, взял в оборот. Неплохо бы повторить комбинацию, только на этот раз он Степу щадить не будет. Злого давно уже нет, и некому осаживать его…
Собака — друг человека. В данном случае она была другом Феликса, охраняя его дом. Для Степана она — враг, поэтому щадить ее не стоит. Тут как на войне — или ты, или тебя…
Он выстрелил в распахнутую собачью пасть и ловко ушел в сторону, чтобы мощное, но уже мертвеющее тело пса не сбило его с ног.
Не так-то просто было попасть на эту охраняемую территорию, но Степану сопутствовал успех. И он даже знал, почему.
Сторожевой пес умер, даже не взвизгнув. Все, больше собак во дворе дома нет. И охранников не видать. Зато в сторожке перед воротами горит свет.
На этот огонек Степан и пошел. Осторожно пошел, крадущимся, но быстрым шагом разведчика, оглядываясь по сторонам, чтобы не нарваться на человека с ружьем.
Дверь в сторожку была открыта, в кресле за мониторами сидел какой-то человек, закутанный в одеяло. Он сидел спиной к Степану, поэтому лица его не видно. Но можно коснуться его затылка стволом пистолета, что Степан и сделал и тут же нажал на спусковой крючок. Только не кровь брызнула из простреленной головы, а соломенная труха. Не человек это был, а чучело…
— Учебная мишень поражена! — послышалось вдруг за спиной. — Поздравляю!
Нетрудно было понять, что это засада, и наверняка в спину Степана смотрит «ствол». Поэтому лучше не дергаться.
— Пушку брось! — потребовал голос.
Степан подчинился.
— Руки за спину!
И это требование он выполнил.
На руках у него защелкнулись стальные браслеты, но перед этим Степана ударили чем-то тяжелым по голове… Что ж, он готов был к этому.
Чем круче побежденный, тем ярче триумф. А Степа крут. Он реально крут. Трояка с его бойцами завалил, Гончего с Лексусом сделал. И еще Касатова размотал. Простой смертный так бы не смог…
Но все-таки Степа простой смертный, иначе бы он не сидел сейчас перед Феликсом в наручниках и с опущенной головой.
— Центавра моего зачем завалил?
Жаль, хорошая была собака, но ею пришлось пожертвовать, чтобы Степа поверил в реальную опасность. Его заманивали в ловушку, и он мог об этом догадаться.
Но нет, капкан сработал. Только вот Центавра уже не воскресить.
— Слишком он у тебя зубастый, — не поднимая глаз, отозвался Степа.
— И я зубастый. Ты и меня собирался убить?
— Из-за тебя мою Лену изнасиловали. Из-за тебя? — Степа поднял голову и посмотрел на Феликса налитыми кровью глазами.
Но его жалкая потуга напугать вызывала только презрительную ухмылку.
— Может, ты хотел, чтобы и тебя изнасиловали? — глумливо засмеялся Феликс. — Может, поэтому и пришел? Вынужден тебя разочаровать, такого не будет.
— Ничего, я тебя с того света достану! — сквозь зубы процедил Степан.
— А с этого почему не смог? Потому что ты лох! Где-то ты, может, и крутой, но против меня ты никто! Ты должен был это понять, но не понял. А зря. Больше я тебе объяснять ничего не буду.
— И не надо.
— Как ты на Касатова вышел? — Этот вопрос интересовал Феликса больше всего.
— Денек рассказал.
— Денек?
— Он и Трояка мне сдал, и Касатова…
— Денек из другой оперы, он не должен был знать про Касатова.
— А он знал. И про Гурия знал. И про тебя… Не все гладко в твоем королевстве, Феликс. Утекает информация…
— Ты за мое королевство не переживай. Ты за себя переживай.
— Я за себя не переживаю. Я за людей переживаю. За людей, которых ты наркотой убиваешь.
— Это уже не люди, это «торчки», — в презрительной ухмылке скривил губы Феликс.
— Заманиваешь ты на иглу людей, а убиваешь «торчков». Я тебя только за одно это бы и убил! — с ненавистью посмотрел на него Степа.
— Но ведь не убьешь.
— Кто-нибудь да убьет… Или ты думаешь, что тебе Злого простят?
— А что со Злым не так?
— Убил ты его.
— А ничего, что он мне в душу плюнул?
— Значит, все-таки убил.
— И тебя убью.
— Убьешь. И дальше наркотой торговать будешь.
— Буду. И дальше наркотой торговать буду. И деньги на этом делать. И никто ничего со мной не сделает. И за Злого никто не спросит. А тебя черви жрать будут!
— Всех рано или поздно черви есть будут.
— Умный, да? Тогда почему я до сих пор жив, если ты такой умный? Проиграл ты. И подругу свою подставил. Я бы ее не тронул, если бы ты за мной не пришел. Но ты, Степа, здесь. Ты меня убить хотел. Не получилось. А я тебя убью. И девке твоей достанется. Я ее в дешевый притон спихну, она там у меня за бодяжную вмазку таджиков будет обслуживать. Не веришь? — ухмыльнулся Феликс.
Степа люто глянул на него, только ничуть не напугал.
— А как ты думал? Умер и все? Нет, за твои грехи твоя девка будет расплачиваться! — добивал его Феликс.
— Какие грехи? Ты меня убить пытался! Ты меня «заказал»! Твои Лексус и Гончий убить меня пытались! Ты им отмашку дал!
— Я отмашку дал. Я же за них и спрошу. За Лексуса твою Лену будут в притоне трахать! А за Гончего — твою сестру!
— Ну, ты и мразь!
Степа сорвался с места, но Веник подставил ему подножку, а Ульян толкнул в плечо. Он упал, и тут же на него обрушился град ударов.
Руки у Степы были сведены за спиной, поэтому он не мог защищаться. После нескольких ударов по голове и животу он затих.
Надо было приводить его в сознание, но Феликс не хотел терять на это время. Поздно уже, спать пора. А Степана в расход…
— Пристрелите его! — поднимаясь с кресла, распорядился он.
Феликс уже выходил из комнаты, когда Степан ожил.
— Не трогай Лену! Варю не трогай! Лучше меня живьем похорони!
И надо же, Феликсу понравилась эта идея.
— Это твое последнее желание?
— Ты же хочешь меня наказать? Накажи.
— Живьем закопать?
— Живьем, — кивнул Степа.
— Без гроба? Без гроба не интересно. Без гроба ты быстро задохнешься…
— Коробка у нас от генератора есть, туда его можно запихнуть, — подсказал Веник.
— Туда и запихните.
— А хоронить где?
— Ну, не во дворе же… Ну, чего стоишь? Давай действуй.
Феликс похлопал Веника по плечу и поднялся в спальню. За своих пацанов он не переживал. Они знают свое дело, поэтому Степа обречен…
— Где ты был? — не открывая глаз, пробормотала Юля.
— Клопа одного прихлопнул. Чтобы не кусал.
Действительно, Степа для него был всего лишь клопом. Для Гончего и Лексуса он, может, и был монстром, но Феликс для него слишком крут.
И для всех он крут, поэтому за свое будущее можно не переживать.
Он уже засыпал, когда дверь в спальню вдруг распахнулась. Уж не Степа ли это с цепи сорвался?
Но в спальню ворвались вооруженные люди в масках. Феликс и опомниться не успел, как его сорвали с постели и носом ткнули в пол.
Неужели Степа все-таки его переиграл?..
Незаконный «ствол», из которого были убиты Лексус и Гончий, превышение пределов необходимой обороны, долгий срок в перспективе — все это было придумано для Феликса.
Испугался Феликс, занервничал, когда узнал, что Степан может его сдать как заказчика убийства, Гурия к делу подключил. Тот вышел на участкового, запросил у него информацию, но нарвался на оперативную игру…
Оказывается, Феликс попал в поле зрения борцов с наркотиками. Эти товарищи даже знали, где он живет. Но им нужно было взять его с поличным, а это у них никак не получалось. А тут вдруг поступила информация, что Феликс заказал убийство… Так Степан стал частью большой игры против него. Причем незначительной частью. Ему надо было всего лишь приманивать киллера, который должен был прийти за ним в камеру. Он сам согласился на роль живца…
Правда, потом взбрыкнулся. Сказал, что его сестра в опасности, и попросился к ней. Он сам хотел ее охранять. К тому же он и в этом случае исполнял роль живца, выманивая Феликса на сестру. Феликс мог прийти за ней, чтобы выйти на Захарского, который когда-то жестоко его избил…
Но Захарский сам вышел на Варю, причем с бесценной, как показалось Степану, информацией. Он обратился к полковнику Маркушину, тот по достоинству оценил его энтузиазм и бросил на Касатова. Степан создал этому деятелю неформальную, так сказать, обстановку, в которой тот рассказал очень много интересного. На это борцы с наркотиками, в общем-то, и рассчитывали. А как выйти на Феликса, они знали и без этого…
И еще эти борцы организовали утечку информации для Феликса. Разумеется, с его, Степана, согласия.
— Отлично сработал, парень! Хоть к ордену представляй! — улыбнулся полковник Маркушин.
Степан знал, что в доме Феликса его ждет ловушка. Знал, но пошел. Рискуя своей жизнью, пошел. И микрофон на себе пронес. Хитрый микрофон, который бандиты не смогли обнаружить, когда обыскивали его.
Он должен был разговорить Феликса, спровоцировать его на признание своей вины, и это, в общем-то, ему удалось. И еще Феликс приказал его убить, а это уже серьезная статья…
Ему очень повезло, что тот купился на его предложение. Понравилась ему идея похоронить Степана живьем, поэтому его не убили сразу. А тут и спецназ подключился…
— Мне третий орден не нужен, — покачал головой Степан. — Мне бы домой.
К Лене он хочет — и соскучился по ней, и она в нем нуждается.
— Убийство на тебе, — покачал головой Маркушин.
— В пределах необходимой обороны.
— Я про другое убийство. Трояк, Харон, Рыжий…
Степану пришлось сделать над собой усилие, чтобы сохранить невозмутимость.
— Кто это?
— Бандиты, которые изнасиловали твою подругу, — пристально посмотрел на него Маркушин.
— Не знаю таких.
— Знаешь… В их убийстве обвиняется некий Голубов Денис Ефимович. Знаешь такого?
— Знаю.
— А Троякина не знаешь?
— Нет.
— И тебе не интересно, зачем Голубов Троякина убил? Или он его не убивал?
— Не понимаю, о чем речь…
— А я понимаю. Ты Троякина убил. И его дружков тоже ты убил.
— Кто вам такое сказал?
— Соловкин. Он тебе за этих ублюдков и собирался отомстить. Ну, если ему верить, — покровительственно усмехнулся полковник.
— И вы ему поверили?
— А почему я должен ему верить? Доказательств против тебя нет. Да и дело закрыто в связи с гибелью обвиняемого… Но мы-то с тобой знаем, что к чему… Рисковый ты парень, Степа. И с Феликсом нам очень помог. Мы его на полную катушку раскрутим, даже не сомневайся.
— Одним ублюдком будет меньше.
— Да нет, там не один ублюдок. Там целая сеть ублюдков. Всех возьмем, всех расколем… С Касатовым у тебя хорошо получилось. Есть еще одна сволочь того же порядка. Может, возьмешься за него?
— В качестве кого?
— Ну, ты же за свою подругу мстишь…
— Все, я за нее отомстил. Дальше вы сами.
— Может, все-таки?..
— Берите меня в штат — буду работать.
— А пойдешь?
— Нет.
— Почему?
— Вы сами знаете, почему.
Будь Степан на месте этого полковника, он бы не решился взять в свою команду парня, который запросто мог привести в исполнение свой собственный же приговор… Не должен был Степан убивать Трояка и его дружков-подонков, но все-таки он не раскаивается в содеянном…
— К тому же у меня есть работа.
— Ну, тогда не буду тебя задерживать. Если что, обращайся.
— И обращусь, — ничуть не сомневаясь в том, ответил Степан. — Прямо сейчас и обращусь.
С Феликсом он разобрался, но на горизонте осталась еще одна туча. Не сдержался Игорь Петрович, набил морду Яшину-младшему. Сделал он все правильно, но Яшин-страший мог нанести ответный удар. И уж лучше пусть этого деятеля приструнят авторитетные люди в погонах, чем Степан это сделает сам. А ведь он всерьез собирался работать в службе безопасности у Скатцева. Нравилось ему это или нет, но к своим обязанностям он будет относиться со всей ответственностью. Вплоть до нестандартных решений…
Спасибо Скатцеву: он ведь мог оставить Степана наедине с правосудием, но нет, поехал к Захарскому, чтобы узнать у него про Феликса. И этим столкнул с места камень, который обрушил на голову Соловкина целую лавину.
Игорь Петрович хотел видеть Степана своим зятем, потому и переживал за него. Но волнуется он зря: Степан и на свободу выходит, и к Лене возвращается. Кажется, кто-то обещал поставить для него койку в ее палате?..