В этот ранний утренний час автострада, еще залитая лунным светом, была почти пустой. Мурлыкая, «остин» шел с ровной скоростью сорок миль в час, и я даже прикинул, что у Уилера, да и, пожалуй, во всем мире, все спокойно. Откуда было знать, что уже за поворотом меня поджидает «немесис»?

Ярко-красный автомобиль с откидным верхом летел навстречу со скоростью семьдесят миль в час и выскочил, слепя фарами, прямо на меня страшнее, чем сама Смерть.

Я резко свернул вправо, чтобы избежать лобового столкновения, а «немесис» яростно рванул в противоположную сторону, мгновенно проскочив четыре дорожные полосы. Когда передние колеса «остина» стукнулись о водосточный желоб, я с силой нажал на тормоз. Автомобиль развернулся, замер и в недоумении уставился на только что проделанный путь. Долей секунды позже послышался удар и скрежет ломающегося металла. Потом на моих глазах машина с откидным верхом отлетела назад от фонарного столба, прокатилась еще метров двадцать и только тогда мягко остановилась. Над дорогой сразу же повисла ужасающая тишина.

Я закурил сигарету, вышел из машины и побрел через автостраду так осторожно, будто ступал по стеклу. Почему-то казалось, потребуется масса времени, чтобы добраться до «немесиса». А чем ближе к нему подходил, тем очевиднее становились его повреждения.

— Весь верх автомобиля был перекручен, смят и приобрел какую-то сюрреалистическую форму, как после мучительной пытки. Вдавленный в салон двигатель лежал на переднем сиденье. Обе дверцы и крышка багажника, словно пьяные, болтались на погнутых петлях. Но странно — ни в машине, ни около нее не было ни одного живого существа. Лишь на месте водителя, зацепившись за острый осколок разлетевшегося вдребезги ветрового стекла, болтался большой кусок ткани. При свете луны он казался черным, но мог быть и красным. Я осторожно пощупал его — это, похоже, был шелк, скорее всего часть чьей-то рубашки — и огляделся по сторонам.

Фонарный столб согнулся под безумным углом и стоял теперь в поклоне над автострадой. Миновав его и пройдя еще примерно сорок шагов, наконец обнаружил водителя — девушку. Она сидела на обочине и тихонько стонала.

Первое, что меня сразило, хотя я был все еще шагах в шести от нее, — это сильный запах спиртного. Увидев, что к ней кто-то приближается, девушка с трудом поднялась на ноги.

Передо мной стояла высокая блондинка с фигурой викинга. Длинные волосы свисали со лба, закрывая один глаз. Я оказался прав: шелковая ткань на ветровом стекле была частью блузки. Остатки ее еще держались на плечах девушки, но уже не прикрывали полные тяжелые груди, поддерживаемые узким бюстгальтером без бретелек. Светлые облегающие шорты подчеркивали темный загар длинных стройных ног. Из пореза на голени медленно стекала тонкая струйка крови, но в целом, кажется, девушка не пострадала.

Смахнув волосы с глаза, она тупо уставилась на меня.

— Черт побери, что произошло? — спросила она хриплым голосом.

— С вами все в порядке? — в свою очередь поинтересовался я. Вроде бы не было смысла рассказывать, что она только что побывала в автомобильной катастрофе.

— Впрочем, догадываюсь! — мрачно продолжила блондинка. — Проклята рулевая тяга! Говорила же я Тони, чтобы он ее укрепил!

— Теперь ему уже не придется беспокоиться, — заметил я. — Машину можно выбросить на свалку.

— У вас найдется сигарета? — уже иным, будничным голосом поинтересовалась блондинка.

Я вытащил из пачки новую сигарету, прикурил ее от своей, протянул ей.

Девушка жадно затянулась, расправила плечи и вдруг бодренько заявила:

— Вот теперь я чувствую себя хорошо! — Помолчав, добавила:

— Дороговато, однако, протрезвляться подобным способом… — И тут же сменила тему:

— А вы кто?

— Моя фамилия — Уилер, — ответил я. — Лейтенант Эл Уилер, работаю в службе шерифа.

— Так значит, вы коп?

— Если угодно.

— Ой! — поморщилась блондинка. — И почему я не выбрала для столкновения парня получше!

— А вы кто?

— Изабель Вуд… — представилась девушка. — Только меня никто так не называет — друзья зовут просто Беллой.

— Изабель звучит прекрасно…

Ее губы тронула едва заметная насмешливая улыбка.

— Кажется, я уже слышала подобные комплименты. Что с вашей машиной? Надеюсь, никто не пострадал?

— Никто не пострадал. С моей машиной все в порядке, — ответил я. — Вот удивляюсь, как это вы не сломали себе шею.

— Семейная удача, — спокойно пояснила Изабель. — И что будем делать теперь? Полагаю, лейтенант, вы уже сообщили в полицию о дорожном происшествии?

— Нет. Да в общем, и никогда не содействовал дорожной службе, — зачем-то пустился я в откровения. — Не очень-то это любезно с моей стороны, наверное, поэтому меня и перевели из отдела убийств в службу шерифа…

— Я как раз подумала об отце, — неожиданно перебила Изабель. — Интересно, рассмешит ли его вся эта история?

— Сейчас отвезу вас в город, — решительно заявил я. — Никогда себе не прощу, если вы заболеете. Смерть от воспаления легких после всего случившегося была бы глупейшей развязкой.

Изабель посмотрела себе на ноги и тихонько хихикнула:

— Вам повезло, лейтенант, что у меня доброе сердце. Ведь я могла бы обвинить вас в попытке изнасилования, когда мы вернемся в город.

— Можете об этом не мечтать, — огрызнулся я. — У меня есть своя гордость.

Она сделала шаг и вдруг, споткнувшись, тяжело упала прямо в мои объятия.

— Ну вот, я оказалась совсем не такой выносливой, как считала, — пробормотала она смущенно и налегла на меня всем своим весом.

Ее упругие груди уперлись в мою грудь, а округлые бедра плотно прижались к моим. Изабель уткнула лицо в мое плечо, поэтому я больше не чувствовал запаха спиртного, а только слабый волнующий аромат духов.

— Держите лучше! — услышал я ее требовательный голос.

Моя рука скользнула по изгибу ее бедер под мягким шелком шорт и почувствовала теплую кожу чуть выше пояса. Все произошло как-то само собой — я обхватил ее крепче, прижал сильнее.

— Ax! — нежно вздохнула Изабель, потом подняла голову и посмотрела мне в глаза. — Так хорошо. Мне нужна была мужская поддержка. Вы очень мужественный человек, Эл Уилер.

Теперь, вот так близко, я хорошо разглядел ее лицо, очерченное чистыми, классическими линиями, с большими обворожительными глазами, полным, благородным ртом и нашел его поразительно красивым.

— Эл! — произнесла она сиплым голосом, обратившись ко мне по имени, как самый близкий друг. — Ведь никто не пострадал? Машина разбилась, только и всего-то. А это не проблема — отец купит новую. Ты мне окажешь небольшую услугу?

— Которая должна заключаться в том, что я не видел тебя пьяной, а ты не выезжала на встречную полосу автострады? — сердито проворчал я. — Или вообще надо сделать вид, что меня здесь не было, когда все произошло?

— Ты просто читаешь мои мысли, Эл! — проворковала она. — Похоже, ты не только красив, но и быстро соображаешь. Да, это именно то, что хотела сказать!

Какой-то булькающий, сладострастный звук вырвался при этом из глубины ее горла. Полные губы медленно сложились в плотный манящий круг, и вдруг ощутил, как каждый мой мускул превратился в заряд высокого напряжения.

— Окажи мне услугу, Эл, а я за это сделаю тебе большое одолжение.

— Отлично, — сказал я с тоской в голосе, — но этот номер не пройдет. На моем месте мог оказаться какой-нибудь фермер, возвращающийся домой в старом пикапе с пятью детьми. Вы бы и от него потребовали сентиментальности?

Изабель яростно вырвалась из моих рук, пристально посмотрела на меня и, уродливо искривив рот, злобно прошипела:

— Законопослушный зануда! Ладно. Давай доставай наручники и покончим с этим!

— Зачем? Нет необходимости, — усмехнулся я в ответ. — Если вы попытаетесь бежать, вам все равно далеко не уйти. По дороге придется оказать услугу стольким парням, чтобы они закрыли рты и забыли о встрече с вами, что после первой же полумили вы выдохнетесь.

Она с такой силой влепила мне пощечину, что у нее явно заныла ладонь.

— Я не обязана выслушивать подобные пошлости, лейтенант вы или не лейтенант. Но если вы собираетесь отвезти меня в Пайн-Сити, тогда поехали!

— Вы, часом, не родственница тому Вуду, который прошел пять туров с Флойдом Питтерсоном, прежде чем до него добрался этот швед? — спросил я, осторожно ощупывая свою щеку.

— Изабель уже успела отойти шагов на десять и не потрудилась ответить. Догнал я ее как раз в тот момент, когда она поравнялась с обломками машины и остановилась, удивленно их разглядывая.

— Похоже, я действительно над ней потрудилась, — прохрипела она.

— Да, — подтвердил я невнятно, потому что очень трудно сконцентрировать внимание на разбитом вдребезги автомобиле, когда прямо перед тобой маячат такие прекрасные обнаженные ножки.

Как завороженный, я двигался за ней, оценивая плавное покачивание ее бедер, пока она медленно обходила вокруг груды металла. Но, приблизившись к багажнику машины, Изабель неожиданно замерла и вдруг пронзительно завизжала. Честное слово, я никак не рассчитывал, что мой пристальный взгляд прожжет в ее шортах дырку. Однако уже в следующую секунду увидел неподдельный ужас на ее лице, затем дрожащий пальчик, указывающий на открытый багажник. Из него вывалилась наружу и теперь свободно свисала безжизненная рука. Я подошел ближе, поднял крышку выше, и мягкий лунный свет озарил съежившуюся в багажнике фигуру. Парень хрупкого телосложения в аккуратном сером костюме свернулся калачиком, как медведь в берлоге. За спиной я услышал, как Белла Вуд содрогнулась, глубоко вздохнула, затем хрипло произнесла:

— Я убила его! Должно быть, он переходил дорогу, а я убила его!

Мое внимание привлекло ярко-красное пятно на затылке парня. Пришлось наклониться, чтобы получше рассмотреть.

— Не знаю, убила ты его или нет, милая, — выпрямившись, констатировал я. — Но одно могу сказать с полной уверенностью: ты не задавила его на дороге — ему выстрелили в голову.

Она вскрикнула и неожиданно потеряла сознание. Глядя на распластанное на земле тело, я стоял и раздумывал, нести ли его в машину. До «остина» предстояло пересечь все четыре полосы автострады, а Белла Вуд выглядела девушкой крупной, даже почти раздетая и готовая заняться сексом. Ничего, решил я, дойдет сама, когда очнется.

Хилл-Сайд — шикарный жилой район Пайн-Сити. Дом, который сняли Вуды, оказался здесь одним из самых больших. Когда я подкатил к нему на «остине», он сиял многочисленными огнями. Чуть ли не сотрясая стены, гремела музыка.

Остановившись, я посигналил, размышляя о том, услышит ли сигнал кто-нибудь в доме сквозь этот молотящий навязчивый ритм. Но через двадцать секунд входная дверь открылась, и я любезно убрал большой палец с сигнала.

Похоже, этой ночью мне везло на блондинок. Правда, та, что показалась в дверях, сильно отличалась от Беллы Вуд. Она была старше, более претенциозна и, вероятно, грубее. Ее волосы были аккуратно собраны на макушке в тугой узел. В ушах висели огромные золотые обручи. Холодные голубые глаза, казалось, видели все, но мало что их волновало.

На блондинке был белый полотняный свитер, он туго облегал ее маленькие торчащие груди. Клетчатые шорты, не скрывающие узких бедер. У нее было лицо женщины, которая так долго зарабатывала себе на жизнь сексуальными приключениями, что стала относиться с презрением ко всему на свете.

— Кто вас потерял? — как-то непонятно поинтересовалась она. — Парень в белом костюме?

— Мне нужен мистер Вуд, — вежливо объяснил я.

— Он не принимает. Вы кто? Репортер или кто-нибудь в этом роде?

— Лейтенант Уилер из службы окружного шерифа, — представился я.

Ее глаза слегка сузились.

— Коп? Что вам нужно от Тома?

— Я ему объясню. — Меня начал раздражать наш пустой разговор. — Или, может, вы его мать?

— Вы удивительно сообразительны! — разозлилась блондинка. — А характер, видать, — палец в рот не клади. Ладно, скажу Тому, что вы здесь, но ему это не понравится. — На секунду она закатила глаза. — Тем более что вы от окружного шерифа, который имеет здесь такой шумный успех!

— Вы просто замечательный цербер, — вполне искренне заключил я.

Проигнорировав комплимент, женщина исчезла за дверью, а я закурил, хотя, как оказалось, ожидание не затянулось.

— Он поговорит с вами, — услышал я вскоре откуда-то из холла. Эта дамочка даже не потрудилась снова подойти к входной двери; очевидно, ей легче было просто повысить голос. — Вторая дверь слева. Только не задерживайте его — он устал.

— Хочу присоединиться к компании, — сообщил я, входя в холл. — И снять дом в Хилл-Сайде с глупенькой блондиночкой в придачу.

— Следи за манерами, сынок! — сказала она ледяным тоном. — А то быстро узнаешь истинную цену своему шерифу! — И, повернувшись ко мне спиной, пошла по коридору, покачивая клетчатыми ягодицами.

Я постучал во вторую дверь слева и не мешкая вошел. Двое мужчин, стоящих в центре комнаты, тут же повернулись в мою сторону.

Они были удивительно разные: один — высокий, тощий, элегантный, второй — среднего роста, плотного телосложения, с агрессивно выпирающими мышцами на плечах и шее.

— Том Вуд — это я, — уточнил толстяк. — Что вам нужно?

Почему-то его серо-стального цвета волосы были растрепаны, как обычно рисуют карикатуристы. Все остальные черты лица, достаточно хорошо мне знакомые по многочисленным газетным фотографиям, были на месте: густые ощетинившиеся брови, квадратный подбородок, широкие, полные губы и глубоко посаженные серые глаза. Он казался честным человеком, сильным и, может быть, очень самонадеянным.

— Это касается вашей дочери, — сказал я.

— Беллы? — Его голос осекся. — Что с Беллой?

— Она попала в аварию.

— С ней все в порядке?

— Она не пострадала, а вот машина превратилась в груду железа. Ваша дочь была пьяна, выехала на встречную полосу…

— Но с ней все в порядке? — Он повторил вопрос, не скрывая беспокойства.

— Чувствует себя прекрасно.

— А что с другой машиной, кто-нибудь пострадал?

— Со мной тоже все в полном порядке.

Вуду заметно полегчало.

— Ну, вам ведь известно, как это бывает, лейтенант. Дети порой просто неуправляемы. — Он приятно усмехнулся. — Надеюсь, вы не станете возбуждать дело, а то, что ее машина разлетелась вдребезги, только послужит Белле хорошим уроком, научит впредь не делать подобных глупостей!

— Это была не ее машина, — пояснил я. — Она принадлежала парню по фамилии Форест.

— Очень печально! — отчего-то жизнерадостно произнес он. — А это, полагаю, научит их обоих не заводить ссор во время вечеринки, а, лейтенант?

— Но есть другие осложнения, — осторожно добавил я.

Его густые брови нахмурились, голос стал грубым:

— Осложнения? Черт побери, что вы хотите сказать?

— Том, — вмешался в разговор второй мужчина, — может, ты хочешь, чтобы я все уладил?

— Заткнись! — выпалил Вуд. — Проклятье! Речь идет о моей дочери, не так ли?

— И все же я думаю, что мог бы уладить дело, — терпеливо возразил его приятель.

Том Вуд на секунду задумался, потом небрежно передернул плечами:

— О'кей, Тино, если ты так считаешь. Лейтенант, познакомьтесь с мистером Мартенсом, моим компаньоном.

— Наслышан о мистере Мартенсе, — ответил я.

— Прекрасно, лейтенант, — чуть заметно улыбнулся Мартенс. — А я о вас никогда не слышал.

Должно быть, этот тип начал заниматься мошенничеством со дня своего рождения, сдернув пеленку с зазевавшегося младенца в соседней люльке. Как я уже говорил, он был высокий, тощий, элегантный. Одет в костюм за двести долларов, шелковую рубашку, сшитую на заказ, обут в модные туфли, а на галстуке, в паре дюймов выше пупка, красовалась золотая монограмма. Насколько я осведомлен, такой знак указывает дату появления на свет его владельца. Его волосы заметно поредели, открывая высокий лоб и подчеркивая черты лица с заостренным подбородком. Губы были слишком тонкими, чтобы выражать милосердие, а большие карие глаза имели скорбный вид, как у святого Бернара или человека, который сам очень нуждается в выпивке, но страшно возмутится, если кто-то рядом умрет от желания хлебнуть спиртного.

Тино Мартенс улыбнулся, выставив напоказ ровные белые зубы, и на какую-то минуту напомнил мне хорошо обученного сторожевого пса.

— В настоящее время Тому приходится много работать, лейтенант, — бойко заговорил он. — Вот приехал сюда немного отдохнуть, успокоиться, провести небольшую конференцию, а тут случается нечто, выбивающее почву из-под ног… Уверен, мы уладим с вами этот вопрос, — продолжил Мартенс голосом, полным надежды. — Поверьте мне, лейтенант, я понимаю, каково вам сейчас. Авария чертовски действует на нервы. К тому же надо принять во внимание вашу машину. Мы постараемся возместить вам и моральный, и материальный ущерб. А теперь…

— Если бы сложность заключалась только в этом, то шериф прислал бы сюда сержанта, — спокойно произнес я.

Большие карие глаза на мгновение застыли, но на губах осталась прежняя улыбка.

— Извините, — тихо сказал он. — Я вас слушаю.

— Главная сложность находится в багажнике машины, — пояснил я с таким видом, словно ничего не произошло. — Это — тело. Кто-то прострелил парню голову за несколько часов до того, как его обнаружили.

Оба внимательно посмотрели на меня, потом переглянулись и снова повернулись в мою сторону.

— Тело? — переспросил Вуд хриплым голосом.

— Труп, если так яснее, — уточнил я. — Окоченевший труп. А это говорит об одном — об убийстве. Вот какие осложнения.

— Но вы же не думаете, что Белла имеет к этому отношение?! — возмутился Вуд.

— В данный момент я вообще ни о чем не думаю. Шериф требует, чтобы вы явились к нему в офис. Он надеется, что вы установите личность убитого. Ваша дочь этого сделать не смогла.

— Разумеется, — согласился Вуд. — Тино, тебе лучше поехать со мной.

— Может, нам нанять Белле адвоката? — предложил Мартенс.

— Хорошо. — Вуд кивнул. — Я попрошу Перл позвонить Стенсену в Законодательное собрание. За пару часов он все устроит.

— В результате аварии одежда вашей дочери порвалась, — добавил я. — Захватите во что ей переодеться.

— Я распоряжусь, чтобы Перл что-нибудь подобрала, — буркнул Вуд.

— Шериф просит, чтобы в офис явился мистер Форест, поскольку ваша дочь сидела за рулем его машины.

— Форест? — переспросил Вуд и задумался. — Что-то последнее время я его не видел, а ты, Тино?

— Я тоже, — подтвердил Мартенс. — Мне казалось, Тони уехал вместе с Беллой сразу после того, как они поссорились на террасе. Помнишь?

— Я справлюсь об этом у Перл. — Вуд направился к двери и, распахнув ее, что было сил крикнул:

— Перл!

Через несколько секунд на пороге появилась знакомая мне блондинка.

— Ты что, на митинге под открытым небом? — холодно спросила она. — Почему бы тебе не попытаться набраться хороших манер наряду с деньгами…

— Закрой рот! — приказал Вуд. — У Беллы неприятности. — И быстро, в нескольких фразах, пересказал ей суть дела.

Выслушав, блондинка кивнула:

— Сейчас подберу для Беллы вещи. Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?

— В этом нет необходимости, — ответил Вуд. — Нам не понадобится много времени, чтобы все уладить. Где Тони Форест?

— Разве он не уехал вместе с Беллой? — в свою очередь спросила Перл.

— Как он мог с ней уехать, если она была в машине одна, когда случилась авария? — фыркнул он.

— Я думала, они отправились вместе, — пояснила Перл. — Его в доме нет, это точно.

— Проверь еще раз, — приказал Вуд. — А после свяжись со Стенсеном из Законодательного собрания и попроси его приехать сюда как можно быстрее.

— Стенсен? — Ее глаза слегка расширились. — Ты думаешь, это серьезна неприятность, Том?

— Будь умницей и делай то, что тебе говорят, беби, — не церемонясь, велел он. — Ты меня знаешь, я не стану волноваться, если в этом нет необходимости.

— Конечно, — согласилась она. — Прежде всего, приготовлю одежду для Беллы. — И быстро удалилась, покачивая клетчатыми ягодицами.

Вуд глянул на меня и понял, что я смотрю ей вслед. Вероятно, в другой раз он бы этого так не оставил, но, поймав взгляд Тино, который тоже пялил на Перл глаза, он, ухмыльнувшись, вытащил из верхнего кармана сигару.

— Почему бы нам не выпить, пока Перл не вернется? — предложил Мартенс. — Как вы на это смотрите, лейтенант?

— Лучшее предложение за всю ночь! — искренне обрадовался я, но затем вспомнил Беллу и почувствовал себя лжецом.

— Говорите, что будете пить.

— Скотч со льдом и немного содовой, — назвал я мое любимое пойло.

Мартенс подошел к бару и принялся готовить напитки.

— А тебе, Том?

— Бурбон, — заказал Вуд. — Вы уверены, лейтенант, что с Беллой все в порядке?

— Абсолютно уверен, — успокоил я его. — Возможно, успела простудиться, но это самое худшее, что с ней может произойти.

Тино уже наполнил бокалы, когда вернулась Перл с плоским кожаным чемоданчиком в руках.

— Здесь одежда для Беллы, — пояснила она. — Я обошла весь дом, как ты велел, Том. Фореста нигде нет.

— А вы не имеете представления, куда он мог отправиться? — поинтересовался я.

— И это проверила. Малышка Эллен совсем одна.

— Перл, прекрати! — В голосе Тома прозвучали нешуточные нотки предупреждения.

— Кто такая Эллен? — немедленно задал я новый вопрос.

— Эллен Митчелл, моя секретарша. Сегодня вечером Форест с ней заигрывал, из-за этого Белла с ним слегка и повздорила, — ответил Вуд.

— Это было больше похоже на приставание, а не на заигрывание, — холодно уточнила Перл. — Малышка Митчелл не так наивна, как тебе кажется. Том. У нее просто зуд, она прямо-таки сгорает от желания, стоит ей увидеть мужчину…

— Иногда ты открываешь рот чересчур широко! — рявкнул Вуд. — Ей вполне хватает Барри!

— Барри? — не упустил я нового имени.

— Джонни Барри, мой компаньон, — на сей раз поторопился пояснить Тино. Я бросил взгляд на Вуда.

— А что связывает вас с этим Барри?

С минуту он тупо смотрел на меня.

— Что?

— Я хочу понять. Тино ваш компаньон, а этот Джонни Барри — компаньон Тино. Следовательно, Барри — компаньон вашего компаньона. Так, что ли?

Тино поставил пустой бокал на крышку бара, поднял с пола кожаный чемодан и, лучезарно улыбаясь, произнес:

— Мы ведь не хотим заставлять шерифа нас долго ждать?

Когда мы вчетвером вошли в окружной морг, Чарли Кац, главный хранитель трупов, прямо-таки засиял, увидев Лейверса:

— Доброе утро, шериф! — Потом перевел взгляд на меня, и глаза его помрачнели. — Лейтенант!

— Привет, Чарли! — кивнул я как ни в чем не бывало. — Что новенького в мире призраков?

Его левый глаз задергался в нервном тике.

— Лейтенант никогда не теряет чувство юмора? Но на днях вы умрете от смеха, лейтенант, и мне будет приятно позаботиться о вас!

— Ну, Чарли, — сказал я примирительно, — относись ко мне правильно, иначе я хорошенько врежу тебе в то место, где тебе не нужно!

— Прекратите, Уилер! — рявкнул Лейверс прямо мне в ухо.

Но, как говорится, дело было сделано — традиционными любезностями мы с Кацем обменялись.

— Последний труп, Чарли, — сказал я уже иным, деловым тоном. — Парень с отверстием в затылке.

Кац потер влажные ладони, подошел к одной из холодильных камер, набрал код и вытащил носилки на бесшумных колесиках.

— Джентльмены, — отрывисто пригласил Лейверс. Мы все подошли поближе, а Чарли откинул с головы трупа белую простыню. Секунд пять Вуд и Мартенс пристально смотрели на безмятежное лицо парня в сером костюме, потом оба выпрямились. Лейверс кивнул Чарли, и тот снова осторожно натянул простыню на лицо и задвинул носилки в камеру, поколдовав над замком.

— Мы можем выбраться отсюда? — сиплым голосом спросил Вуд. — От такого зрелища у меня мурашки по всему телу.

— Конечно, — разрешил Лейверс. — Кто-нибудь из вас опознал его?

Мы вышли из морга на прохладный, чистый предрассветный воздух.

Мартенс набрал полные легкие воздуха и медленно выдохнул.

— Похоже, будет замечательный день!

— Великолепный! — согласился Вуд. — Знаешь что, Тино? Когда я выйду в отставку, то поселюсь здесь, в Калифорнии!

— Кто-нибудь из вас опознал труп? — терпеливо повторил свой вопрос Лейверс.

Вуд раскурил сигару, провозившись с ней довольно долго, потом внимательно посмотрел на Мартенса и тихо произнес:

— Какого черта? Рано или поздно они все равно докопаются.

— Разумеется, Том, — ответил Тино. — Просто не повезло, вот и все.

— Можете повторить свой вопрос! — с горечью в голосе пробормотал Вуд.

— Пожалуйста! — Лейверс не скрывал раздражения. — Очевидно, вы узнали его. Кто он, черт возьми?

— Его зовут, или звали, Джордж Ковски, — медленно и четко пояснил Вуд.

— Ковски? Черт, это кое о чем говорит. Это о многом говорит! Казначей вашего профсоюза? — спросил Лейверс.

— Все верно, — подтвердил Вуд, попыхивая сигарой так, что кончик ее ярко запылал. — Тот самый Ковски.

— Парень, которому пришла повестка явиться на заседание Сената и дать показания, касающиеся незаконного присвоения денежных фондов профсоюза?

— Тот самый Ковски, — отсутствующим голосом повторил лидер рабочих. — Тихо! — Он схватил Мартенса за руку с такой силой, что тот поморщился. — Тино, нам нужно действовать решительно. Понадобится не только Стенсен. Пусть Бронски немедленно вылетит из Чикаго. И этот газетный агент, черт побери, опять забыл его имя. В общем, он и, может, еще Луис Теззини из Нью-Йорка!

— Конечно, конечно, Том! — успокоил его Тино. — Не принимай все близко к сердцу, ладно?

— Не принимать близко к сердцу? О чем ты говоришь? Разве ты не видишь, что они пытаются сделать? Хотят свалить всю вину на меня! Вот что они задумали. Убрали Ковски, а кто, черт возьми, поверит, что я не имею к этому никакого отношения? Кто поверит, что на самом деле у него не было никаких доказательств, которых от него ждали эти вашингтонские ничтожества, а? Кто…

— Том! — перебил его Мартенс ледяным тоном. — Попридержи язык!

В следующую секунду я заметил неподдельный ужас на лице Лейверса.

— Шериф, может, мне позвонить в ФБР? — искренне посочувствовал я ему.

Распрощавшись с компанией около семи часов, я отправился домой, три часа поспал и вернулся в офис около полудня. Мой измученный вид в точности отражал то, что творилось в душе.

Аннабел Джексон — гордость Юга, мое наказание и одновременно секретарша шерифа — тепло улыбнулась и, захлебываясь от восторга, произнесла:

— Ну разве все это не волнующе, Эл?

— Да, — согласился я, — настоящая нервотрепка.

— Впервые в жизни чувствую себя в эпицентре чего-то стоящего!

— У меня дома такое же чувство тебя ожидает каждую ночь, — не преминул я высказать свое заветное желание. — Стоит тебе только захотеть.

— Не зацикливайся, — небрежно отбрила она меня. — Могу поспорить, в глубине души ты тоже заинтригован. Только делаешь вид, что уже всем пресытился.

— Поживем — увидим, стоит ли это дело выеденного яйца, — важно заметил я. — Шериф у себя?

— Он не уходил домой со вчерашнего вечера! — доложила Аннабел. — Как ты считаешь, Эл, этот ужасный Вуд действительно убийца?

— Гадание — самое опасное занятие при расследовании. — Мне захотелось поубавить ее пыл. — Один факт может изменить всю придуманную версию.

— Фу, какой ты скучный! — фыркнула она. — Истинный слуга закона и порядка!

Я вошел в кабинет шерифа без стука, поскольку считал, что даже лейтенанту положены кое-какие привилегии. О них я неустанно твердил Аннабел Джексон, только она не хотела меня понимать.

Под глазами у Лейверса за время моего отсутствия появились черные круги. Он посмотрел на меня сквозь — завесу сигарного дыма и не без сарказма спросил:

— Надеюсь, хорошо отдохнул, Уилер? Готов с новыми силами продолжать расследование? А я тут объявил по радио, чтобы все преступления в стране прекратились, пока лейтенант отсыпается.

— Надеюсь, ваше сообщение подействовало, — скромно парировал я.

— Садись и заткнись! — сердито проворчал шериф. — У меня от тебя скоро откроется язва. Хватает неприятностей и без твоих глупых шуток!

Я опустился в кресло с отличными пружинами, которое предназначалось для посетителей, и закурил.

— Пока так и не удалось найти Тони Фореста, — угрюмо сообщил Лейверс. — Как я понимаю, ночью, когда он покинул дом в Хилл-Сайде, его тут же подобрала летающая тарелка!

— А как дела у Беллы Вуд? — поинтересовался я. — Она гостит у нас или за нее кто-нибудь поручился?

— Ты ушел в семь, — тяжело произнес он, — а в семь десять Мартенс привел Гарри Стенсена. Тебе известно, кто такой Стенсен?

— Адвокат.

— Спроси, кто такая Руфь Вейб, ты бы ответил — бейсболистка! Да, адвокат, но какой! — хмыкнул Лейверс. — В общем, в семь двадцать они уже ушли, и дочь Вуда вместе с ними.

— И какова сумма залога? — полюбопытствовал я.

— Залог нужен только в том случае, если человек находится под следствием, Уилер, — назидательно напомнил мне шеф. — Думал, ты уже это знаешь.

— Вы хотите сказать…

— Да, хочу сказать! Мне что, своих проблем не хватает? Ты же рассказал только, что она была пьяна, превысила скорость и выехала на встречную полосу…

— А что же, мой рассказ для вас ничего не значит?

— Не значит, потому что сюда явился Стенсен! — откровенно выпалил Лейверс. — С меня достаточно убийства Ковски. Или ты думаешь, я горю желанием увидеть, как со слов Стенсена все газеты страны распишут бестолкового провинциала шерифа, который пытался очернить и терроризировать невинную девушку лишь потому, что она оказалась дочерью лидера рабочего профсоюза?

— Шериф, Белла Вуд обещала мне оказать большую услугу, если я сниму ее с крючка. А это, между прочим, о чем-то говорит, несмотря на все ваши добрые намерения.

Лицо Лейверса сделалось багровым, задыхаясь от гнева, он заорал:

— Ты можешь хотя бы десять секунд не думать о сексе? — Затем, слегка успокоившись, сообщил:

— Пол Уинтерманн вылетел из Вашингтона, будет здесь около трех пополудни.

Новость заставила меня задуматься.

— Вы имеете в виду того парня, что заведует следственным отделом в Сенате?

— Вот именно! — Лейверс протер лицо свежим носовым платком. — Я собираюсь позвонить в отдел убийств, Уилер. Самим нам очень опасно заниматься этим делом.

— Как скажете, шериф, — вежливо отозвался я.

— Тебе хорошо сидеть здесь и дуться на меня! — В его голосе чувствовалась горечь. — Тебе не звонили так, как мне за последние три часа. Четыре звонка только из одного Вашингтона!

— Право, шериф, у меня сердце обливается кровью, — попытался я снять напряжение. — И вы заметили бы на моей рубашке пятно, если бы я уже не потерял всю свою красную кровь за время службы в округе.

— Пожалуй, мне надо сейчас связаться с капитаном Паркером, — продолжил он, не реагируя на мою дурацкую шутку. — А с офисом окружного прокурора…

— И не забудьте позвонить в отдел кадров Голливуда! — подсказал я не без ехидства. — Вы же не хотите, чтобы кто-нибудь остался за бортом.

Несколько секунд Лейверс яростно жевал сигару, испепеляя меня взглядом. Честное слово, не понимаю, зачем он валяет дурака, раскуривая сигары, — все равно каждый раз все заканчивается тем, что он их просто ест.

— Что тебя мучает? — спросил он наконец. — Уязвленное самолюбие? Хочешь все делать сам и получить по зубам? В этом причина? Ты опять принимаешься за свое, хочешь стать Одиноким Мстителем, героем? Но ты не думаешь о последствиях, мальчишка!

— Делайте, как хотите, шериф, — вежливо ответил я. — Только не нужно меня убеждать, что это дело нам с вами не по плечу, а то я разрыдаюсь и залью слезами вашу новую рубашку.

Он пожевал сигару еще несколько секунд, все так же глядя на меня, но думал уже явно о чем-то другом.

— Мне и раньше приходилось лезть в пекло, — произнес негромко. — Но чтоб в такое!

— Тогда звоните всем, — огрызнулся я. — Как там у нас отношения с Канадой? Может, оттуда подсобят?

— Ладно! — Вены на его шее вздулись. — Даю тебе двадцать четыре часа, после чего ты должен явиться сюда с конкретным результатом!

— Появились какие-нибудь новости за время моего отсутствия? — немедленно приступил я к делу.

Шериф потихоньку начал остывать.

— Получены результаты вскрытия от доктора Мэрфи. Парень умер мгновенно, пуля 32-го калибра попала в мозг. Смерть наступила где-то между десятью и одиннадцатью вчерашнего вечера.

— Припоминаю, Вуд и Мартенс говорили, что Ковски должен был присутствовать на их конференции, — сказал я. — Это последнее, что я слышал, перед тем как ушел домой. Вам удалось узнать от них что-нибудь еще?

— Они ждали его сегодня, а не вчера вечером, — уточнил Лейверс. — Во всяком случае, оба так утверждают. Я поручил Полнику выяснить, и он все утро этим занимался. Ковски прибыл десятичасовым рейсом из Лос-Анджелеса, а после этого его уже никто не видел и не слышал. Служащий из справочного бюро запомнил его, потому что он расспрашивал, как добраться в Хилл-Сайд, но такси не взял.

— Выходит, кто-то его встретил?

— Или подхватила летающая тарелка. — Лейверс пожал плечами. — Жаль, что не нашли Фореста. Черт возьми, куда он мог подеваться?

— Ваше первое предположение всегда оказывается самым удачным, шериф, — улыбнулся я. — Думается, мне стоит поехать в дом и еще раз поговорить с людьми.

— Только будь осторожен! — взмолился Лейверс. — Помни, сейчас там находится Стенсен!

— Конечно! — заверил я. — А где сейчас сержант Полник?

— Занимается барами и ресторанами, — устало пояснил Лейверс. — Проверяет все забегаловки на отрезке от аэропорта до Хилл-Сайда, которые были открыты после десяти вечера. Может, Ковски заходил куда-нибудь выпить кофе.

— Когда он освободится, пришлите его в Хилл-Сайд, — попросил я.

— Разумеется. У тебя есть еще какие-нибудь просьбы?

— Не сейчас, шериф. — Мой голос прозвучал жизнерадостно. — Кроме того, вы ведь будете заняты с этим Уинтерманном.

Я вбежал на второй этаж, отсчитал третью дверь справа, постучал и, поджидая, рассеянно почесал шею. Должно быть, зуд возник от одного только предвкушения встречи с Эллен Митчелл.

Наконец она появилась на пороге и с любопытством принялась меня разглядывать большими, зелеными в крапинку глазами. Она оказалась брюнеткой, немного старше двадцати лет, с коротко подстриженными волосами на манер птичьего гнезда. При виде этой прически вечно удивляешься, не сошел ли с ума парикмахер, но у нее она смотрелась вполне приятно.

Признаться, я не без удовольствия полюбовался ее интеллигентным лицом, а особенно фигуркой, о которой можно только мечтать, если, разумеется, догадываться, что медовый месяц предназначен не для обжорства. Торчащие под белой блузкой груди бросали нетерпеливый вызов, к которому ни один нормальный мужчина слишком долго не останется равнодушным. С блузкой она носила желтовато-коричневую льняную юбку, плотно облегающую бедра.

— Да? — спросила Эллен, не скрывая удивления. Я представился, пояснил, что хотел бы задать ей несколько вопросов. Она пригласила меня войти в комнату, которая была обставлена, как, видимо, и весь дом, — дорого, но неброско. На маленьком столике возле кровати мне бросилась в глаза книжка в мягком переплете «Любовник леди Чаттерлей» — возможно, единственная здесь вещь, принадлежащая лично Митчелл.

Эллен села на кровать, подогнув под себя ноги, и указала мне на единственный стул.

— Это ужасно! — угрюмо проговорила она. — Это отбросит движение на пять лет назад. Вы понимаете, лейтенант?

— Движение?

— Да, движение тред-юнионов. Вам ясно, что я имею в виду?

— Неужели что-то сексуальное? — позволил я себе подурачиться.

На какое-то мгновение ее лицо исказило брезгливое выражение. Затем, закрыв глаза, Эллен возмущенно произнесла:

— Господи! Эта пошлость приводит меня в отчаяние! Когда мы, наконец, научимся просто общаться и понимать друг друга?

— Мне думается, профсоюз извлечет из этого хороший урок, — сказал серьезно. — Если убийство Ковски отбросит движение союза на пять лет назад, то, как вы считаете, на какой срок оно отодвинет Тома Вуда?

Она широко раскрыла зеленые, выпуклые глаза, строго на меня посмотрела и грустно произнесла:

— В этом-то и трагедия! Разумеется, они сделают из него мученика!

— Кто? Вы имеете в виду комитет Сената?

— Я имею в виду людей, которые его окружают, — пояснила Эллен. — Союз… После этого они отбросят его так далеко, что могу сказать точно: через месяц он не будет даже членом местного отделения. Потом начнут печально качать головами, оплакивая судьбу бедного старика Тома Вуда, которому, видите ли, капиталистические монополии подстроили ложное обвинение.

— А вы что о нем скажете?

Она внимательно посмотрела на меня, прежде чем ответила:

— Я ничего о нем не скажу, лейтенант. Я по-прежнему останусь с ним!

— О, должно быть, в этом парне кое-что есть! — Трудно было удержаться, чтобы ей не подыграть. — Вы уже вторая женщина, от которой за последние четверть часа я это слышу.

Губы Эллен сложились в жалостливую улыбку.

— Думаю, вы говорите о бедняжке Перл?

— Почему она бедняжка?

— Да потому, что у Тома очень доброе сердце! Когда-то он дал ей шанс, а теперь не может решиться от нее избавиться.

— Ну, как же, понимаю, — со знанием дела поддержал я ее. — Кто же устоит перед стриптизершей с кисточками на плечах!

Зеленые крапинки заплясали в нескрываемой ярости, и Эллен отвела взгляд.

— Это случилось много лет назад, лейтенант, — промолвила она голосом, лишенным всякого выражения. — С того времени Перл несколько постарела. Период, когда она была ему желанна, прошел, но ей этого не понять.

— Хотите сказать, что теперь вы заняли ее место в жизни Тома Вуда? — спросил я грубо.

Эллен изящно пожала плечиками:

— Что ж, не боюсь признаться в этом. Если любишь человека, то это не только эмоциональное отношение, оно должно находить и физическое выражение, лейтенант.

Я тихо вздохнул:

— Хотите сказать, что спите с ним?

— Конечно!

— Но только не прошлой ночью…

— Не понимаю вас, лейтенант…

— Дело в том, что где-то около полуночи он и Перл, по ее словам, уединились на час…

Неожиданно Эллен Митчелл разразилась безумным смехом:

— Это наглая ложь! Между ними нет ничего подобного по крайней мере последние полгода!

— В таком случае, выходит, она лжет? Вам известно, где они находились между девятью и двенадцатью часами?

— Ну, все это время Перл торчала на террасе. Я в этом уверена, потому что как раз плавала в бассейне, когда…

— Когда Тони Форест навалился на вас?

Ее лицо вспыхнуло.

— Должно быть, это Перл вам рассказала? Ну естественно!

— А как насчет Тома Вуда? Он тоже все это время был на террасе?

Почему-то Эллен долго не решалась ответить, наконец промолвила:

— Не помню…

— Или просто не хотите вспомнить?

— Кто-то из великих сказал, что человеческий ум сам себе критик, и еще, что все мы живем в одном мире, но у каждого человека — свой собственный, вот почему любое происшествие или случайность расцениваются неодинаково разными людьми…

— Не знаю, не знаю, — перебил я. — Знаю только одно, что лейтенант Уилер задал вам вопрос, а вы на него так и не ответили.

— Извините, — сказала Эллен спокойно. — Честное слово, не помню.

— Вы доверенный секретарь Вуда?

Она кивнула.

— В какой мере на него могли повлиять показания Ковски в комитете Сената?

— Я не могу вам ответить.

— Не можете или не хотите?

— Не заставляйте меня произносить то, чего я не говорила! — огрызнулась она. — Я сказала, что не могу ответить. Вот и все, лейтенант!

Неожиданно Эллен вскочила с кровати, направилась к двери и театральным жестом распахнула ее с таким грохотом, что, наверное, Станиславский перевернулся в гробу.

— Больше не стану с вами говорить до тех пор, пока здесь не будет моего адвоката, мистера Стенсена! — решительно заявила она. — Пожалуйста, лейтенант, уходите!

— Разумеется, — сказал я. — Но вы не ответили ни на один мой вопрос в отсутствии Стенсена. Что изменится, если он будет рядом?

— Пожалуйста, уходите!

— Знаете что? — не выдержал я, проходя мимо нее в коридор. — Вы напомнили мне леди Чаттерлей. Она приложила немало усилий, чтобы завязать роман с лесничим. Может, у вас такая же проблема с Томом Вудом?

Дверь за мой спиной захлопнулась с такой силой, что не осталось сомнений — я получил первый конкретный ответ от Эллен Митчелл.

Спустившись по лестнице, я направился в заднюю часть дома и вышел на террасу. Прямо передо мной, всего в двадцати футах, сверкал бассейн. Но вместо одного человека тут оказалось двое.

— На краю бассейна, свесив ноги в воду, сидела Белла Вуд и оживленно разговаривала с парнем, который стоял перед ней на коленях. Я впервые увидел ее при дневном свете и поразился: на солнце она еще больше напоминала викинга. Ее светлые волосы были зачесаны набок и свисали вниз, касаясь плеча. Ярко-красное бикини даже не пыталось скрыть похожие на изваяние прелестные груди и крутой изгиб бедер.

Парень перед ней, похожий на Адониса из ночного клуба — высокий, превосходно сложенный малый с мускулами, которые прямо-таки прыгали под загорелой кожей, вероятно, был Джонни Барри, компаньон Тино Мартенса, являвшегося, в свою очередь, компаньоном Тома Вуда. Его черные волосы были гладко зачесаны назад, а тяжелые веки подчеркивали грубое самодовольство, которое, впрочем, выражали и все другие черты лица. Мне приятно было подметить, что у него уже начал образовываться второй подбородок.

Неторопливо приближаясь, я находился от них уже шагах в десяти, когда Барри вдруг громко захохотал, поднялся на ноги и, двинув ступней между лопаток Беллы, столкнул ее в бассейн. Она все еще смеялась, оказавшись в воде, но прежде чем успела перевести дыхание, он присел, протянул руку с широко растопыренными пальцами, схватил девушку за затылок и принялся ее топить.

Не помня себя, я подскочил к нему сзади и пнул ботинком прямо под зад с такой силой, что он взлетел в воздух, как большой складной нож, и неловко плюхнулся чуть ли ни в центр бассейна.

Остекленевшие глаза Беллы тупо смотрели на меня из глубины. Она успела уйти под воду примерно на метр. Я бросился вниз, схватился обеими руками за светлые волосы и выдернул ее голову на поверхность. Пару секунд из ее рта вытекала вода, потом она вдруг сильно закашлялась и вяло покачала головой. Я отпустил ее волосы, подхватил под руки, вытащил из воды и уложил на краю бассейна.

Белла безвольно лежала, но дышала нормально. Похоже, ей удалось выкачать из себя большую часть воды. Я поднялся на ноги и в тот же миг услышал животный рык — Барри с почерневшим от бешеной ярости лицом пытался выбраться из бассейна. Поскольку общение с ним не предвещало ничего доброго, пришлось его вновь отправить пинком в воду. И проделать такое дважды, прежде чем он поумнел, поплыл на другую сторону бассейна и там выбрался наверх.

Белла не без труда села, безразлично посмотрела на меня, покачала головой и пробормотала:

— Он сумасшедший! Он мог меня утопить!

В тот момент мое внимание привлекли звуки шлепающих босых ног. Быстро обежав бассейн, Барри направлялся ко мне. Выражение лица парня не вызывало никаких сомнений в его намерениях.

Подпустив его поближе, я резко выхватил из кобуры кольт 38-го калибра.

— Сделаешь еще шаг, окажешься в окружном морге, — сказал я при этом как можно любезнее.

Парень остановился, и некоторое время было слышно его тяжелое дыхание. Он буравил меня глазами, видимо, пытаясь понять, не шучу ли я с оружием. Но постепенно лицо его утратило ярость и даже приняло безразличное выражение, словно ему предложили посмотреть прошлогодний хит-парад.

— Кто вы? — тихо спросил он.

— Позвольте мне вас познакомить, — задыхаясь, сказала счастлива Белла. — Джонни, это лейтенант Уилер из офиса окружного шерифа. Лейтенант, а это Джонни Барри, ваш крестник.

— Его кто? — переспросил Барри надломленным голосом.

— Ты принял здесь настоящее крещение! — Она начала смеяться, но внезапно подавилась своим смехом. — Как ты себя чувствуешь, Джонни? — Переведя дыхание, спросила она с издевкой. — Хорошо получил по морде?

Барри смотрел на меня с каменным выражением лица.

— Черт возьми, зачем вы заставили меня прыгать в бассейн подобным образом?

— Условный рефлекс, — пояснил я. — Каждый раз, как я вижу кого-нибудь похожего на вас, у меня тут же ногу сводит судорога. Хочу задать вам несколько вопросов.

— Поговорите с моим адвокатом! — Он буквально выплюнул эти слова. — У меня нет времени на захолустных копов.

— Ваш адвокат тоже Стенсен?

— Да, Гарри Стенсен, наверное, вы о нем слышали.

— Наслышан, как же. Должно быть, он принадлежит к вашему союзу.

Барри поднял тяжелый махровый халат, облачился в него и туго завязал пояс. Затем, ссутулив плечи, прошел мимо меня к дому, а я спрятал 38-й в кобуру.

Белла Вуд медленно поднялась, откинула с лица мокрые светлые волосы.

— Спасибо, Эл, — нежно сказала она. — Думаю, теперь я твоя должница — за мной небольшая услуга!

— А как насчет Барри? Он тоже пользуется подобными услугами?

— Было, — неохотно произнесла она. — Если девушка не сдается при первом взгляде на его профиль, он просто считает ее мертвой!

Я зажег две сигареты, одну протянул ей.

— А как он ладит с остальными женщинами в доме?

Белла пожала своими великолепными плечиками.

— Не знаю. Мне всегда казалось, что он слишком занят, ухлестывая за мной, чтобы замечать других.

Несколько секунд она смотрела в сторону дома, как бы желая убедиться, что за ней не следят, потом шагнула ко мне поближе и прошептала:

— Эл, мне нужна помощь. Я… Я получила известие от Тони Фореста.

— Где он?

— Просил, чтобы я приехала одна. Сказал, если со мной кто-нибудь будет, он не появится. Ему вроде бы известно, кто убил Ковски, но он боится, что и его убьют, если узнают, где он прячется.

— Обращение в полицию принесло бы ему гораздо больше пользы, чем борьба в одиночку, — высказал я очевидную истину. — Где вы должны встретиться?

— Эл! — Она приблизилась ко мне еще плотнее, настолько, что мы уже касались друг друга. — Пообещай мне кое-что.

— Что?

— Что все мною сказанное останется между нами. Я не хочу ехать на встречу с ним одна, я боюсь. Хочу, чтобы ты поехал вместе со мной. Только если ты не позовешь с собой еще сотню полицейских. Понимаешь, Тони увидит их за километр и просто не покажется. Ты поедешь со мной один?

— Хорошо, — неохотно согласился я. — Где вы должны встретиться?

— Я расскажу тебе, когда мы поедем. Я не доверяю тебе, Эл Уилер, ну ни капельки! Давай встретимся где-нибудь в восемь. Например, на углу в двух кварталах отсюда.

— Если ты вздумала шутить…

— Это правда, клянусь! Только я не хочу, чтобы кто-нибудь в доме узнал об этом. Постараюсь тихонько ускользнуть около восьми и надеюсь, меня не начнут искать. А если кто-нибудь увидит, скажу, что иду прогуляться. Ты будешь меня ждать?

— Буду, — ответил я. — Только не забудь прийти.

— Знаешь, это уже входит в привычку, — тепло улыбнулась она. — Когда у меня возникает какая-нибудь проблема, стоит лишь оглянуться, а ты тут как тут!

Выйдя из дома, я остановился на крыльце, и как раз в этот момент перламутрово-серый «бьюик» с лос-анджелесскими номерами свернул на подъездную дорогу, а затем остановился позади моего «остина». Вуд, Тино Мартенс и еще какой-то мужчина вышли из машины и не торопясь направились в мою сторону.

Когда они приблизились, я без труда узнал в третьем Гарри Стенсена — одного из пятерки лучших в стране адвокатов, занимающихся криминальными делами. Ему было немногим больше пятидесяти, но копна преждевременно поседевших волос делала его старше и придавала сходство с солидным государственным деятелем. Впрочем, некоторые отмечали его крючковатый нос и неприятно проницательные глаза, но это обычно происходило слишком поздно — после того, как они присягали на Библии.

— Здравствуйте, лейтенант, — коротко поздоровался Вуд. — Как продвигаются дела?

— Пока не очень быстро, — ответил я.

Вуд повернулся к Стенсену:

— Гарри, это лейтенант Уилер, парень, о котором я тебе говорил.

— Добрый день, лейтенант. — Стенсен важно склонил голову, как этого требовали правила хорошего тона в стародавние времена. — Вы продолжаете вести расследование?

— По крайней мере, таким был последний приказ.

Стенсен слегка приподнял брови.

— Должно быть, у вас неплохая репутация местного масштаба, раз окружной шериф доверил вам это дело. — Едва заметная усмешка искривила его губы. — Могу представить себе давление!

— Теперь, воспользовавшись встречей, — сказал я буду, — мне хотелось бы задать вам еще несколько вопросов.

Вуд бросил взгляд на Стенсена:

— Что скажешь, Гарри?

— Против вопросов никаких возражений, — мягко произнес Стенсен. — Можешь не отвечать ни на какие вопросы. И мне лучше при этом присутствовать.

— Тогда пока вы будете заняты, я пойду что-нибудь выпить, — бодро оповестил нас Тино Мартенс.

— Из того запаса, что купили вчера вечером? — не дал я ему улизнуть.

— Что вы имеете в виду?

— Вы с Барри покинули дом вчера вечером около девяти, чтобы пополнить запас спиртного, — напомнил я. — Вернулись около одиннадцати. Все правильно?

— Да, конечно, — подтвердил он. — Мы поехали и привезли напитки. По-моему, было около девяти, когда выехали из дома. Отправились в Пайн-Сити, прикупили спиртное, пропустили пару стаканчиков в баре, потом вернулись назад. Но мы вернулись раньше одиннадцати. Я точно помню — в десять тридцать.

Стенсен любезно мне улыбнулся:

— Я слышал, вы хотели задать вопросы Тому…

— Нельзя же задерживать мистера Мартенса, раз он намерен выпить, — объяснил я. — Помните название бара, Тино?

— «Калипсо», — ответил он. — Мы купили напитки в магазине, который находится примерно одним кварталом ниже бара. Кажется, называется «Кристи»…

— Спасибо, — сказал я. — Это все.

Тино пожал плечами и вошел в дом. Вуд разжег сигару и принялся нервно попыхивать, пока ее горящий кончик не раскалился докрасна, как маяк — надежда измотанных штормом моряков.

— Мы могли бы войти в дом и там расположиться поуютнее, — предложил он наконец. — У вас много вопросов, лейтенант?

— Достаточно, так что нет смысла игнорировать уют. Мы вошли в дом и прошли в ту самую комнату, где беседовали ночью.

— Прежде чем начнем, хотелось бы выпить кофе, — буркнул Вуд. — А как ты, Гарри, или лучше чего-нибудь покрепче?

— Кофе был бы в самый раз, — дружелюбно отозвался Стенсен.

— А вы, лейтенант? — спросил Вуд.

— Спасибо, — не отказался я.

Он открыл дверь и проревел:

— Перл!

Она появилась через несколько секунд и, увидев меня за спиной Вуда, сардонически усмехнулась:

— Ну и ну! Неужели убийца еще не найден?

— Прекрати комедию! — зарычал на нее Вуд. — Ты больше не раздеваешься и не демонстрируешь свое тело в шоу. С этим покончено давным-давно!

Глаза Перл вспыхнули.

— Ты думаешь, мое время прошло? — Несколько секунд ее пальцы нервно нащупывали пуговицы блузки, потом одним рывком распахнули ее, выставив напоказ маленькие высокие упругие груди совершенной круглой формы. — А вы, лейтенант? Вы не считаете, что я устарела?

— Ты шлюха! — прохрипел Вуд и со всего маху влепил ей такую пощечину, что отбросил обратно в холл.

Я больше ее не видел, но слышал, как она тихонько захныкала, словно заблудившийся в ночи ребенок, вероятно, не в силах поверить случившемуся. Все это было очень неприятно.

— Приготовь кофе! — скомандовал Вуд и захлопнул дверь.

Я бросил взгляд на Стенсена и увидел, что его губы плотно сжались в тонкую линию. Наши взгляды встретились, но он быстро отвел глаза.

— Женщины! — рявкнул Вуд и с силой сжал зубами сигару, так, что его ощетинившиеся брови сошлись у переносицы. — Приходится держать их в узде!

— Том, мне кажется, лейтенанта не интересуют твои теории насчет того, как следует вести себя с представительницами противоположного пола, — произнес Стенсен серебристым голосом.

— Да. — Вуд натянуто улыбнулся. — Совсем забыл — он все еще пытается выяснить, каким образом я убил Ковски.

— Том! — Стенсен повысил голос. — Брось это ребячество!

— Знаешь что, Гарри? — Вуд улыбнулся ему. — В прошлом году ты взял из союза денег больше, чем я. Просто помни об этом, ладно?

— Если ты предпочитаешь другого представителя закона, — неуверенно промолвил Стенсен. — Я…

— Ах! — отмахнулся от него Вуд. — Забудем об этом. О'кей? Приступайте к делу, лейтенант!

— Некоторые из вопросов имеют личный характер, — начал я. — Не возражаю против присутствия Стенсена, но обязан вас предупредить.

— Я тоже не возражаю, — ответил он. — Вам ничем не удастся удивить Гарри — он все это уже слышал много раз.

— Священник и адвокат в одном лице, — любезно подтвердил Стенсен.

— Итак, Ковски прилетел вчера десятичасовым рейсом из Лос-Анджелеса, — начал я. — А ночью, примерно в час тридцать, его тело было найдено в багажнике машины Тони Фореста, за рулем которой сидела Белла Вуд. Доктор установил, что смерть наступила между десятью и одиннадцатью часами прошлого вечера. Где вы находились в это время, мистер Вуд?

— Здесь, — мгновенно отреагировал он.

— Я разговаривал с Перл. Она сказала, что большую часть вечера и все время после полуночи вы были на террасе, пока я не приехал в четыре утра.

— Правильно, — кивнул Вуд.

— Но вы оба поднялись к ней в комнату примерно за час до полуночи, — напомнил я, не меняя интонации. — Перл не могла сказать точно, сколько времени вы там пробыли, потому что, как она объяснила, никогда не засекает время в подобных случаях.

— Думаю, тебе не стоит утруждать себя ответом на этот вопрос, Том, — вмешался Стенсен.

Вуд пожал плечами.

— Тебе виднее.

В этот момент дверь открылась и в комнату вошла Перл с подносом в руках. Ее лицо выражало вежливое безразличие, все пуговицы на блузке были аккуратно застегнуты, невозможно было даже представить себе, что недавно ее ударили, унизив, если бы не густое красное пятно на правой щеке.

Она поставила поднос на маленький столик, справилась насчет сливок и сахара у меня и у Стенсена, разлила кофе, подала каждому чашку и только потом спросила надломленным голосом:

— Что-нибудь еще, повелитель?

— У нас есть кофе, — отрезал он. — Этого достаточно.

— У тебя есть нечто большее, чем просто кофе, любовничек, — сказала она ровным голосом, — у тебя проблемы! — Затем отвернулась от Вуда и устремила на меня рассеянный взгляд. — Лейтенант, я вам солгала. Вчера вечером мы вообще не развлекались в комнате наверху — я выдала желаемое за действительное. Мы правда были на террасе, но сразу после десяти зазвонил телефон, Том пошел ответить, да так и не вернулся. Через пять минут я услышала удаляющийся звук его машины на подъездной дороге. А вернулся он незадолго перед тем, как остальные приехали со спиртным.

— Ты лживая корова! — Вуд начал было приподниматься, но так и не встал, потому что Перл сделала резкий разворот, и ее ладонь с оглушительным звуком коснулась его щеки, отбросив Тома обратно на стул.

— Только попробуй до меня дотронуться, — тихо процедила она сквозь зубы, — я тебя убью! — И вальяжно вышла из комнаты, нарочито раскачивая бедрами.

Да, если раньше мы не знали, для чего предназначаются шорты, то теперь все стало ясно. Дверь захлопнулась, а я приложил немало усилий, чтобы перестать мысленно аплодировать.

Вуд медленно выпрямился на стуле, стараясь обуздать бешеную ярость, сотрясающую все его тело. Я смаковал кофе мелкими глотками и самонадеянно рассуждал, что скорее земля разверзнется у меня под ногами, чем я покажу, как меня встревожила вышедшая из-под контроля хозяев ситуация.

— Послушайте, лейтенант, — невнятно произнес Вуд, все еще пытаясь совладать с собой. — Я могу объяснить это…

— Заткнись, Том! — быстро перебил его Стенсен. — Тебе не нужно ничего объяснять!

Вуд пристально посмотрел на него.

— Да, но я…

— Не смей ничего объяснять! — рявкнул Стенсен. — Я считаю, что мы не должны больше отвечать на вопросы лейтенанта. Ты сейчас возбужден, Том. Тебе нужно время, чтобы остыть.

Я не имел права спорить со Стенсеном, поэтому не стал и пытаться, и уже находился у двери, когда он вдруг снова обратился ко мне:

— Когда мой клиент будет готов ответить на оставшиеся вопросы, я свяжусь с вами, лейтенант.

— Спасибо, — обернулся я. — Только может случиться, что скорее мне самому придется связаться с ним.

— Вы меня пугаете, лейтенант! — В его голосе слышалось удивление. — Это надо понимать как угрозу?

— Никогда бы не посмел угрожать адвокату с такой репутацией как у вас, мистер Стенсен, — вежливо сказал я, — но на месте вашего клиента бы не стал тянуть с ответами. Все остальные обитатели этого дома уже переговорили со мной.

— Что вы хотите этим сказать? — встрепенулся Стенсен.

— Извините, но в настоящий момент я больше не отвечаю ни на какие вопросы. — Я вышел и осторожно прикрыл за собой дверь.

Белла стояла под уличным фонарем на углу, в двух кварталах от дома. Ее коричневую блузку отделял от белой блестящей юбки широкий кожаный пояс, отчего талия казалась совсем тоненькой. Я остановил «остин» рядом, открыл дверцу.

— Ты опоздал, — упрекнула она, садясь в машину.

— На пять минут, — уточнил я, включил первую скорость и тронулся. Белла Вуд устроилась поудобнее, откинула с глаз волосы.

— Итак, куда мы направляемся? — спросил я.

— На шоссе.

— Значит, в Пайн-Сити?

— Нет, в другую сторону, на юг.

— Если это шутка, — предупредил я еще раз, — не задумываясь, повыдергиваю твои великолепные ноги.

— Смешно! — Чувствовалось, она постаралась сказать это небрежно, но у нее не получилось. — По-моему, ты мне угрожаешь из-за вчерашнего разговора. Я предложила оказать тебе большую услугу, а ты отказался. Трус!

Спустя десять минут мы уже мчались по автостраде на юг.

— Остановиться, когда упремся в границу? Или продолжать ехать на юг через Мексику? В это время года там просто замечательно, я слышал, что за десять баксов можно заняться любовью прямо на Панамском канале.

— И стоит того?

— Говорят, все зависит от того, сколько шлюзов придется преодолеть. Я знаю одного парня, который попробовал, но его тут же отнесло на пятьдесят миль в Тихий океан.

Белла не слушала мой треп, ее взгляд сосредоточился на дороге.

— Эл, — тихо спросила она. — Ты хорошо знаешь это шоссе?

— Вполне.

— Тебе известно место под названием Сан-Тима?

— Да. Отсюда примерно еще миль пятнадцать. Но в Сан-Тима ничего нет. На протяжении мили там одни отвесные скалы над дорогой.

— Разве там нет обители?

— Была, может, три сотни лет назад, — удивился я. — Остались одни руины.

— Тони сказал, что именно в том месте мы должны с ним встретиться.

Я быстро взглянул на Беллу и увидел, что она напряжена и взволнована. Нет, она не шутила.

— Какого черта он выбрал именно это место? Там стоит развалившаяся колокольня и, может, еще три стены, а больше ничего. Должно быть, он свихнулся?

— Не знаю, — тихо ответила она. — Мне страшно, Эл. Наверное, впервые в жизни я испытываю настоящий страх.

— Перед кем, перед Тони Форестом?

— Я ничего не могу понять, — призналась она. — Как тело того мужчины оказалось в багажнике машины Тони? Почему Тони вот так исчез? Зачем он позвонил мне и сказал, что я должна прийти одна ночью в такое место, как Сан-Тима? По тому, как ты его описываешь, это же ужас!

— Помимо руин, это огромный кусок скалы, кое-где на вершине поросший травой, внизу — море, — добавил я. — А если он просил тебя явиться одну, то как отреагирует, увидев меня?

— Не знаю. — Она вдруг задрожала. — Без тебя я бы вообще не поехала. Но, должно быть, у него была веская причина, раз он исчез таким образом! Эл, может, он каким-то образом замешан в убийстве? Скажем, увидел что-то, чего ему не следовало видеть, и испугался, что они его убьют?

— Они? — переспросил я.

— Ну, те, что убили Ковски! — нетерпеливо пояснила она.

— А может, он прячется там, потому что не хочет, чтобы его обнаружила полиция? — предположил я.

— Почему?

— Если это он убил Ковски, то понятно почему.

— Тони?! — Белла засмеялась, настолько мое предположение показалось ей невероятным. — Зачем ему понадобилось убивать человека, о существовании которого он даже не знал?

— Не спрашивай меня! — озлобился я. — Я всего лишь водитель!

Пришлось сбросить скорость, поскольку мы въезжали в Вейл-Хайтс. От него до Сан-Тима оставалось пять миль.

Мы двигались по главной улице Вейл-Хайтса с установленной здесь скоростью в двадцать пять миль. Этот городок находится почти на границе нашего округа, а Сан-Тима — сразу за его пределами. Но если бы мне удалось обнаружить Фореста в Сан-Тима и привезти его обратно в Пайн-Сити, думаю, никто не стал бы возражать.

Оставив позади Вейл-Хайтс, мы проехали еще милю до развилки. Здесь дорога расходилась аж в пяти направлениях. Мы свернули вправо и секунд десять ехали в кромешной темноте. Не было ни уличных фонарей, ни света в домах — вообще ничего.

Белла снова задрожала и придвинулась ко мне так близко, что наши плечи соприкоснулись.

— Какой-то кошмар! — прошептала она слабым голосом.

Я врубил дальний свет и переключил скорость. «Остин» взбирался по пологому склону на вершину утеса. Дорога часто петляла, заставляя меня целиком сосредоточиться на управлении машиной. Наконец на самом гребне повороты кончились, примерно около мили мы ехали прямо. Затем я свернул на поросшую травой обочину и остановился.

— Вот и приехали. Укрыться здесь негде. Когда мотор заглох, мне показалось, что мы утратили надежную связь с цивилизацией. Не было слышно ни звука, только ровный, пронзительный вой ветра. На мгновение из-за быстро плывущей черной тучи выглянула луна, и тогда примерно в двухстах шагах перед собой я увидел окоченевшие контуры колокольни, да черную груду одной из оставшихся стен.

— Добро пожаловать в Сан-Тима! — произнес я. — Эта обитель была построена монахами-кармелитами. Они назвали ее «Небесной обителью», вероятно из-за расположения. Но спустя некоторое время монастырь стал известен как «Обитель заблудших».

— Почему? — спросила Белла хрипло.

— Люди тут терялись. Вот и сейчас это глухое место, а представь себе, как оно выглядело в те времена. Ходят слухи, что люди здесь просто растворялись в воздухе. Приходили, оставались переночевать, а больше их уже никто не видел. Говорят, что даже сами монахи терялись. В общем, спустя тридцать лет после основания обители монахи покинули это место.

— Из-за пропадающих людей?

— Посчитали, что обитель расположена уж в слишком изолированном месте, монахи предпочли куда-то перебраться.

— Господи, чтобы я тут делала без тебя! — с неподдельным ужасом произнесла Белла.

Я поднес руку к приборной доске, взглянул на часы.

— Мы приехали рано. Сейчас только без двадцати девять.

— Если Тони действительно здесь, почему он не выходит к машине? — тихо спросила она.

— Если у него есть причина прятаться, зачем же ему рисковать? Он же не знает, чья это машина и кто в ней.

— Наверное, так, — согласилась Белла с сожалением. — Это значит, что нам придется выйти и искать его?

— Пожалуй.

— Вот этого я боюсь!

В отделении для перчаток лежал электрический фонарик. Я вытащил его и проверил: он работал. Затем вышел из машины, обошел ее и остановился спереди. Через минуту Белла присоединилась ко мне.

— По правде говоря, Эл, — произнесла она осипшим голосом, — я бы предпочла махнуть на все рукой, вернуться в город и выпить чего-нибудь покрепче.

— Подумай о том, что Тони Форест находится здесь и ждет, — пришлось напомнить ей. — Если ты не появишься сегодня, то, вполне вероятно, с ним что-нибудь случится. Например, умрет от страха.

— Это я умру! — холодно сообщила она.

— Куда же подевалась твоя смелость?

— Исчезла почти в то же самое время, когда монахи бросили свою обитель, — ответила Белла. — Знаешь, у меня какое-то ужасное предчувствие, будто здесь должно произойти что-то страшное.

— Право, я на такое не рассчитывал, но кому ты говоришь…

— У меня нет настроения продолжать веселую болтовню, Уилер! — процедила она сквозь зубы. — Если мы не уезжаем, тогда давай подойдем к тем руинам и посмотрим!

— О'кей, — согласился я. — Это твоя вечеринка. Мы пошли по жесткой траве к руинам, ветер яростно теребил юбку Беллы. По мере того как мы приближались, очертания колокольни и стен делались более четкими.

— Единственное, чего нам здесь недостает, так это пары летучих мышей прямо над головой, — бодренько пошутил я.

— Эл, — слабым голосом перебила меня Белла. — Перестань!

Три черные стены остались от бывшей трапезной. В самом центре, в той, что была обращена к нам, зияла прямоугольная дыра, сквозь которую было видно небо. Дверь давным-давно исчезла, но остался дверной проем. Если Форест был здесь, то он находился за этой стеной.

Мы остановились примерно в шести футах от дверного проема.

— Что теперь будем делать? — прошептала Белла.

— Окликни его, — посоветовал я, доставая свой 38-й и снимая его с предохранителя.

— Тони! — позвала Белла дрожащим голосом. — Тони! Это я, Белла. Где ты?

Следующие десять секунд только стон ветра нарушал тишину.

— Его здесь не может быть, — сказала Белла с оттенком облегчения в голосе. — Давай вернемся к машине.

— Попробуй еще. Может, он хочет убедиться наверняка, прежде чем ответить.

— Тони! — позвала она снова. — Тони, ты где? Это Белла. Где ты?

И опять только скорбный вой ветра.

— Видишь? — Теперь в ее голос вселились нотки уверенности. — Я же говорила тебе, что его здесь нет! Теперь мы можем…

— Заткнись! — прошипел я, изо всех сил напрягая слух. И снова услышал тихий, звенящий звук, исходивший откуда-то слева, как если бы чья-то туфля, зацепившись, чиркнула о камень.

Я включил фонарь, осветил выветрившуюся каменную стену, переместил луч света, прежде чем успел сообразить, что увидел неподвижную фигуру в темной одежде. Фигура стремительно задвигалась, а я быстро развернул луч и на долю секунды снова поймал ее, успев увидеть белые руки и тусклый блеск металла.

Времени на объяснения не было. Я схватил Беллу за плечо, изо всех сил толкнул, так что она отскочила от меня, споткнулась и тяжело упала на бок. В следующую секунду я выключил фонарь и сам рухнул на землю. Одновременно тишина разорвалась резкими вспышками и в ушах тяжело застучали звуки выстрелов. Совсем рядом с моей правой рукой пуля, разрезав тонкую корку высохшей почвы, зарылась в землю. Я направил револьвер на то место, где в последний раз видел вспышку, пару раз выстрелил. Одна пуля попала в каменную стену и отскочила рикошетом, издав злобный звук, а куда подевалась другая, я так и не знаю.

В ответ раздались еще три выстрела. Я снова включил фонарь, целясь на огневую вспышку, вновь поймал фигуру парня и пару раз выстрелил в него. Парень увернулся от света и быстро побежал. Мне удалось увидеть его еще раз, когда он, пригнувшись, забегал за угол стены. Потом скрылся.

Я поднялся на ноги, посветил фонариком на Беллу.

— С тобой все в порядке?

Она с трудом села, ее била дрожь.

— Через минуту все будет в полном порядке, — ответила она, громко стуча зубами.

— Конечно! — подбодрил я ее. — Вот только проверю, что он ушел — и через минуту вернусь.

— Эл!

Я обернулся. Пытаясь встать, Белла впилась в мою руку.

— Не бросай меня здесь одну! Я иду с тобой!

— Ладно, — неохотно согласился я. — Но иди за мной.

Мы добрались до дверного проема, прошли через него. И опять услышали только стон ветра. Кто бы ни был тот парень, я понимал, что сейчас он бежит так быстро, что его не догонит и пуля.

Отойдя на десять шагов от проема, я остановился и медленно осветил фонариком всю внутреннюю сторону стены. Белла крепко держалась за мой локоть.

— Эл! — Ее голос стал почти нормальным. — Почему Тони просил меня прийти сюда, а потом пытался убить?

— Откуда ты знаешь, что это Тони? — буркнул я.

— А кто же еще это мог быть?

— Откуда мне знать? По крайней мере, нам известно, что это человек — привидений с оружием не бывает.

Исследовав первую внутреннюю стену, я не обнаружил ничего примечательного, поэтому начал осматривать вторую стену, медленно освещая ее фонарем.

— Должно быть, он уже в нескольких милях отсюда, — сказала Белла. — Пожалуйста, давай вернемся к машине и уедем из этого ужасного места!

— Выждем еще пару минут. Возможно, он пришел в себя и ждет, когда мы начнем возвращаться к машине. Тогда он может приблизиться к нам сзади и добавить еще пару человек к легенде об «Обители заблудших».

Луч фонарика достиг угла третьей стены — он оказался там! Сработал рефлекс: я спустил курок, и замечательные брызги каменных осколков посыпались на его голову. Он больше не двигался.

— Брось оружие! — завопил я. — Бросай, или следующим выстрелом размозжу тебе голову!

Он не дрогнул. Я уже начал сомневаться, кто из нас рехнулся. Потом стал медленно к нему приближаться; наконец я разглядел, что обе его руки плотно прижаты к бедрам. Быстро преодолев оставшееся расстояние, подошел к парню вплотную и только тут понял, что у меня в запасе уйма времени, как, впрочем, и у человека, который смотрел мне в глаза, — в его распоряжении была вечность в мире ином.

Это был приятный на вид юноша лет двадцати пяти, с копной непослушных черных волос и глубокой ямкой на подбородке. Только две вещи немного портили его внешность: тупой, полный ужаса взгляд, застывший в выпученных глазах, и черная дыра с красным обрамлением в центре лба.

Я осторожно дотронулся до ямки на его подбородке и ощутил мраморный холод. Он уже давно был мертв. Тело задеревенело, поэтому было не сложно поставить его у стены. Видимо, человек, сделавший это, обладал чувством юмора.

Поравнявшись со мной и увидев труп, Белла Вуд завизжала истошным голосом.

— Он давно мертв, — сказал я, когда она на секунду умолкла.

— Боже мой! — в отчаянии завыла девушка в тон безутешному стону ветра. — Это же Тони!

Бар в Вейл-Хайтс был уютно заполнен людьми, разговорами, яркими огнями и спиртными напитками. После того как бармен повторил наш заказ, я понял, что еще через пару минут Белла придет в норму, поэтому спокойно направился к телефонной будке и позвонил в офис шерифа. Одно радует в моей профессии полицейского — это когда вспоминаешь, что за служебные телефонные разговоры не нужно платить.

Связавшись с Лейверсом, я сообщил ему, что обнаружил Тони Фореста, но, к сожалению, мертвого, и детально описал, где можно найти его тело.

— Сан-Тима? — недоверчиво переспросил шериф. — Черт возьми, как тебя туда занесло?

— На машине.

— Ты знаешь, что я имею в виду! — взревел он.

— Интуиция, шериф, — поправился я. — Цепочка мыслей, о которой мы уже говорили…

— Перестань валять дурака! — завизжал Лейверс. — Кто-то подкинул тебе эту идею? Кто?

— Белла Вуд, шериф. Я расскажу вам подробности, как только вернусь в офис. А сейчас продолжаю над этим работать. Есть какие-нибудь новости?

— Парни из Лос-Анджелеса нашли телеграмму в квартире Ковски, — сообщил он. — Доставлена была вчера днем. В ней говорится: «Срочно приезжай Пайн-Сити сегодня вечером. Будем встречать десятичасовым рейсом аэропорту». И подпись Вуда.

— Это еще ни о чем не говорит! — заключил я. — Кто угодно мог подписаться его именем.

— Да, — согласился Лейверс. — Ну, пожалуй, это все новости.

— В любом случае спасибо. До встречи, шериф! — сказал я и повесил трубку, лишив его возможности спорить.

Опустившись на свободный стул рядом с Беллой, я с удовольствием поднес к губам бокал.

— Ты… Ты все сделал как надо, Эл? — нерешительно спросила она.

— Конечно, — ответил я. — Ничего не упустил. А ты выглядишь лучше — даже порозовела.

— Я чувствую себя намного лучше, — согласилась Белла. — Алкоголь помог расслабиться.

— Ты собиралась выйти замуж за Фореста, так? — поинтересовался я.

Она покачала головой.

— Ничего подобного. Просто было приятно, когда он крутился рядом, вот и все. А сейчас даже не знаю, грустно ли мне от того, что он мертв, или я рада, что сама осталась жива. Еще пара бокалов — и радость и печаль уже не будут иметь никакого значения! — С этими словами Белла залпом осушила бокал и со стуком опустила его на стойку бара. — Я тебя опередила. Давай догоняй!

— Не забывай, что я за рулем.

— Ах да! — Белла сморщила носик. — Ты же фермер с пятью детьми на заднем сиденье!

Жестом я дал понять бармену, что нужно наполнить бокал Беллы, а не мой, и с горечью вспомнил, что судьба каждого проповедника — быть жертвой собственной миссии.

— Я поступаю несправедливо по отношению к тебе, да? — спросила она покаянным тоном. — Наверное, если бы не ты, мне бы пришлось умереть вместе с Тони в этой «Обители заблудших». На этот раз я действительно твоя должница, Эл!

— И не думай, что я позволю тебе об этом забыть!

Белла осмотрела вновь наполненный бокал и, закусив нижнюю полную губку, прошептала:

— Почему они хотели меня убить? Что я такого сделала?

— Я собирался задать тебе тот же самый вопрос. И еще думаю, а не был ли он трупом, когда звонил тебе?

— Что?

— В котором часу он звонил?

— Примерно в полдень.

— Его могли убить за несколько часов до звонка. Он здорово окоченел. Но ничего нельзя сказать точно о времени смерти, пока до него не доберутся эти вампиры — медэксперты. Ты узнала его голос по телефону?

— Хочешь сказать, что это мог быть не Тони? Кто-то изменил голос и выдал себя за него?

— А ты соображаешь, Белла! — восхищенно заметил я.

— Кто же это был? — требовательно спросила она.

— Именно этот вопрос не дает мне покоя последние восемнадцать часов, и до сих пор на него нет ответа. Но кто бы ни был человек, убивший Ковски, он же убил и Фореста. Так что твоя идея насчет того, что Тони, вероятно, видел что-то, чего ему не следовало видеть, правильная. Убив Фореста, убийца пытается убрать тебя. Выходит, ты тоже видела то, чего не должна была видеть. Ведь так?

— Не сходи с ума, Эл! — возмутилась Белла. — Если бы мне было известно, кто убийца, разве бы я стала его покрывать?

— Могу допустить, что у тебя есть на то причина. Скажем, если убийца — твой отец.

Она вновь осушила бокал, потом внимательно посмотрела на меня.

— Ты совсем не знаешь моего отца, если думаешь, что он способен кого-то убить! Конечно, у него жесткий характер, и если он выходит из себя, то иногда может ударить человека, но убийство! — Ее губы сжались в узкую линию. — Если не возражаешь, я бы хотела вернуться домой.

— Идет!

Расплатившись за выпивку, я вышел вслед за ней и направился к моему старикану «остину».

На обратном пути в Хилл-Сайд мы ехали молча. Когда до дома оставалось несколько кварталов, она неожиданно пробормотала:

— Эл, извини…

— За что? За то, что ты взбесилась, когда я предположил, что твой отец может оказаться убийцей? Это вполне естественная реакция.

— Ох, я все время забываю, что ты коп! Конечно, тебе приходится так думать, иначе ты не справишься со своей работой. Вот видишь, я снова была несправедлива по отношению к тебе.

— Потому что выплакалась вслух? — Я осклабился. — Ну, такое я могу заказать по радио!

— Я стараюсь вести себя как леди, а ты начинаешь грубить, — сказала она. — Знаешь, слюнтяй за рулем классной спортивной машины для меня все равно остается слюнтяем! Выпусти меня, дальше я пойду пешком. От твоей физиономии меня сейчас вырвет!

— Так-то лучше, — усмехнулся я. — Будь естественной — переразвитой, раздражительной сукой, какая ты есть на самом деле!

— Интересно, почему ты так меня боишься? — Она презрительно усмехнулась. — Что стряслось — авария на дороге?

— Авария? — На секунду у меня выбили почву из-под ног.

— Я имею в виду, когда ты его потерял?

— Что потерял?

— Да свое мужское достоинство! В этом проблема, не так ли? Ты расстроен, потому что это ни к чему не приведет?

Следующий угол «остин» обогнул на двух колесах, пронзительно завизжал, а потом встал на дыбы как испуганный кролик.

— Не нервничай! — приказала Белла. — Не стоит из-за этого убиваться. Что тебе нужно, так это хобби. Ты когда-нибудь пробовал заняться вязанием?

Мы находились в двух кварталах от дома и сейчас медленно двигались вдоль низкой кирпичной стены, ограждающей огромное имение. Я резко нажал на тормоза, потом внимательно присмотрелся к имению. Дом стоял так далеко от улицы, что его не было видно. Рассмотреть можно было только газон, деревья, подстриженный кустарник, а за ним — небольшой журчащий фонтан.

— Хочешь, чтобы я села за руль, сынок? — продолжала задираться Белла слащавым голосом. — Эта работа требует половой зрелости, ты до нее еще не дорос, мальчик. Не волнуйся! Тетя Белла отвезет тебя домой!

Я вышел из машины, обошел ее вокруг, рывком распахнул дверцу и рявкнул:

— Вылезай!

Она вышла из машины с презрительной ухмылкой на лице.

— До дома добрых два квартала, — сказала она как ни в чем не бывало. — Впервые в жизни мне придется добираться пешком, потому что нет никакой надежды на лучшее!

Разъяренный, я схватил ее за локоть и, не обращая никакого внимания на испуганный крик, потащил к низкой кирпичной стене. Затем весьма неделикатно, но зато результативно перебросил через стену и прыгнул сам. Очутившись за забором, потащил за руку дальше, через аккуратно подстриженный кустарник, к фонтану и только там отпустил. Вокруг все было удивительно красиво при лунном свете. У бассейна росла густая трава — как я предположил, мягкая.

Белла слегка отдышалась, потом, нежно потирая локоть, посмотрела мне прямо в глаза.

— Что взбрело в голову этому сумасшедшему полицейскому? Ты совсем спятил?

Я сбросил пиджак, кобуру, галстук, рубашку. Она наблюдала за мной широко раскрытыми глазами.

— Ты спятил!

— Назови парня уродом, он рассмеется. Можешь говорить все, что угодно, ему будет наплевать. Но никогда не сомневайся в том, что он хороший водитель, и никогда, никогда не сомневайся в его мужском достоинстве!

— Эл. — Белла нервно облизала губы. — Я просто шутила, честное слово!

— Знаю.

— Тогда ладно! — вздохнула она с облегчением. — Тогда давай вернемся.

— Это была ошибка! — рявкнул я. — Но, будучи от природы благородным человеком, я немедленно ее исправлю. Я несу ответственность за твое будущее, поэтому дам тебе сейчас хороший, незабываемый урок.

— Послушай… — В ее голосе вновь зазвучала тревога.

— Когда мы встретились с тобой в первый раз, ты чуть не убила меня на дороге, — ледяным тоном продолжал я. — И с этого момента ты осыпаешь меня своим сексом, будто это конфетти. Ты у меня в большом долгу. Сама это понимаешь, но платить, видишь ли, не хочешь!

Белла в отчаянии бросила взгляд через плечо на дорогу, но дорога была далеко и ее почти не было видно за деревьями и кустарником.

— Только дотронься до меня, я закричу!

— Это будет призыв к спариванию? — воодушевленно спросил я. — Мне нравится!

Вдруг она резко развернулась и бросилась бежать. Но ей удалось сделать только пару шагов. Моя рука ухватилась за шиворот коричневой блузки, разорвала ее по всей длине до талии. От резкого рывка Белла потеряла равновесие, споткнулась и упала на колени. Я потянул за лямки бюстгальтера, намереваясь поднять ее на ноги; забавно — они держались до последнего, но когда Белла все-таки поднялась, неожиданно лопнули.

Повернувшись, она вцепилась ногтями в мое лицо. Я схватил ее за запястье, заломил руки за спину, вынуждая таким образом отвернуться. Наверное, с полминуты Белла отбивалась как дикая кошка, потом вдруг резко обмякла, по лицу ее струились слезы.

Итак, это был великий момент, триумф мужчины — я взял ее силой.

Черт с ней! Осторожно выпрямив ее руку, я отпустил запястье. Когда все это началось, у меня была хорошая причина — она сама напросилась, так что предполагалось, что ей понравится. Это была ошибка.

Я вернулся к тому месту, где бросил пиджак, и вытащил из внутреннего кармана сигарету, а закурив, услышал за спиной легкое движение.

— Эл? — Голос Беллы звучал мягко, подобно шепоту легкого ночного ветерка.

— Да?

— Что заставило тебя остановиться?

— Я передумал.

— Почему? У меня не было больше сил сопротивляться — ты же хотел овладеть мною!

— Думал, что это как-то связано с твоей идеей повеселиться. Должно быть, не правильно понял.

Она не ответила, но в этом и не было необходимости. За моей спиной продолжалось легкое шуршание, потом все стихло. Я прикинул, что Белла одевается, поэтому не оборачивался, ожидая, когда она закончит. Фонтан продолжал распылять брызги по поверхности бассейна.

Докурив сигарету и отбросив окурок подальше, я уже было спросил себя, что это она так долго возится с одеждой, как вновь услышал за спиной движение, а в следующий момент ее руки обвились вокруг моей талии.

— Эй, Галахад! — сказала Белла глумливо. — Может, это научит тебя не отвергать безусловную капитуляцию, не издеваться над девушкой, когда она сама предлагает?!

Я развернулся в необъяснимой ярости, готовый врезать ей между глаз, и… остолбенел — она стояла передо мной абсолютно голая. Великолепное тело купалось в мягком лунном свете, полные, налитые груди казались вылепленными из полупрозрачного гипса. Под ними фигура резко сужалась в невероятно хрупкую талию, а ниже словно распускалась в богатые изгибы пышных бедер. Загорелые ноги создавали потрясающий контраст с белизной живота, от чего захватывало дух.

— Ну, Эл, — тихо промурлыкала Белла, — если ты и на этот раз не воспользуешься моим предложением, придется с тобой расправиться!

В следующий миг она прижалась ко мне всем телом, раздавливая груди о мою грудь, ловя ртом мои губы. Бедра плавно задвигались в беззащитном и вместе с тем триумфальном ритме. Мои руки крепко обхватили ее за талию, еще сильнее сливая наши тела, потом соскользнули вниз, на крутые возвышенности ниже поясницы.

Фонтан отбивал бесконечный рассеянный ритм на поверхности бассейна; высокая трава превратилась в бархатную постель. Все сплелось воедино и растворилось…

Повернув «остин» на подъездную дорогу к дому, я притормозил и посмотрел на Беллу. Ее белая юбка прикрывала колени, поэтому от талии и ниже она казалась образцом женского целомудрия. Но от талии вверх по-прежнему была голая.

— А ты превзошел все мои ожидания, любовничек, — лениво улыбнулась Белла. — Даже в отношении лифчика. Теперь мне понадобится твой пиджак, нельзя же появиться в доме в таком виде.

— Можешь его взять, — великодушно разрешил я. — Заберу как-нибудь завтра.

— Небольшая поправка — как-нибудь сегодня, потому что ты пойдешь в дом вместе со мной.

— Небольшая поправка — ни за что!

— Не буду спорить, — уступила она. — Не нужен мне твой пиджак! Просто вбегу в дом и изо всех сил закричу: «Уилер сделал это! Уилер сделал это!» Мне совсем не трудно.

— С чего ты взяла, что я не пойду с тобой, милая? — с нежностью спросил я. — Считаешь меня мерзким типом, который только и ждет, как бы смыться?

— Больше я так не считаю, — счастливо улыбнулась Белла. — Так идем?

Когда мы подъехали к крыльцу, я посигналил и с отвращением подумал, как мне не хочется, чтобы дверь открыл ее отец. Повезло — на пороге появилась Перл Сэнджер.

Она пристально посмотрела на Беллу, утонувшую в моем пиджаке, а потом с легким недоумением на лице бросила взгляд на мою рубашку.

— Ночь совсем не жаркая, лейтенант! — Глаза Перл искрились от смеха. Неожиданно ее рука устремилась вперед, расстегнула центральную пуговицу моего пиджака и тут же распахнула его, обнажив изумительное белое тело.

— Дай мне пройти наверх, пока папа не увидел, — попросила Белла. — Сегодня вечером я уже успела один раз подраться!

— И проиграла? — насмешливо спросила Перл.

Белла ехидно усмехнулась.

— Выиграла!

Перл окинула меня оценивающим взглядом и заключила:

— Он стоит того, чтобы за него бороться.

— Дай мне, наконец, пройти! — теряя терпение, повторила Белла.

— Можешь не спешить, — спокойно сказала Перл. — В доме никого, кроме меня. Золушку оставили одну в компании с мартини.

Она отступила в холл, давая нам возможность войти. Белла быстро проскочила мимо нее и, перешагивая через три ступеньки, побежала наверх.

— Не хотите выпить, лейтенант? — спросила Перл. — Чтобы согреться?

Мы прошли в хорошо знакомую мне комнату, и она сразу же направилась к бару, где в беспорядке стояла приличная коллекция бутылок.

— Что будете пить?

— Скотч со льдом и немного содовой, — автоматически ответил я.

Щедрой рукой Перл приготовила напиток и протянула мне. Я наблюдал, как она подняла наполненный до краев высокий бокал и опытным глотком опустошила его наполовину.

— Ах! — довольно выдохнула. — Как раз то, что нужно!

— Что?

— Мартини в бокале королевского размера. Не нужно часто наполнять.

Я отпил немного скотча, кивнул в сторону бутылок:

— Еще одна вечеринка?

— По большей части лично моя. Тино пропустил пару стаканчиков перед отъездом.

— И куда они все отправились?

Перл пожала плечами под бретельками толщиной в палец, на которых держалось узкое бронзовое платье, сшитое из чесучи; оно так плотно облегало ее тело, что можно было только удивляться, как это она умудряется в нем двигаться.

— Полагаю, все при деле, — ответила она, помолчав. — Джонни с Эллен Митчелл решили прокатиться на машине. — Она холодно засмеялась. — Представляю, как далеко они уедут, хорошо, если доберутся до ближайшего квартала.

— А Тино?

— Сначала выпил со мной, потом почему-то забеспокоился, решил поехать в Пайн-Сити посмотреть, как там развлекается местное население. — Перл допила мартини и, слегка покачиваясь, вновь направилась к бару, откуда спросила:

— Ты ни за что не бросишь свое занятие копа, сынок? — Повозившись с бутылкой, продолжила:

— Том собирался подбросить Гарри Стенсена в отель — он остановился в «Звездном свете» — и сразу вернуться. Только с тех пор прошло уже три часа! Ну а чем занималась Белла весь этот вечер? — Она хихикнула.

— Мы нашли Тони Фореста, — сказал я.

— Нашли? И где же он? — Перл повернулась ко мне.

— Сейчас уже, должно быть, в окружном морге.

Бокал выскользнул у нее из руки и разлетелся у ног на мелкие осколки.

— Тони мертв? — в ужасе прошептала она. — Что случилось?

— Убит выстрелом, точно так же как Ковски, только не в затылок, а в лоб.

— Ничего не понимаю, — прошептала Перл. — Какое отношение мог иметь этот парень к… — И вдруг осеклась, глаза ее мгновенно протрезвели.

— К союзу? — договорил я за нее. — Никакого! Похоже, он видел что-то, чего ему не следовало видеть, может, оказался свидетелем убийства Ковски.

Энергичным шагом в комнату вошла Белла и бросила мне пиджак. Она переоделась в просторный жакет из шелковой ткани лимонного цвета и плотно облегающие фигуру черные с металлическим блеском брюки. Казалось, что при ходьбе они должны непременно позвякивать.

— Я бы выпила, — бодро заявила Белла. — Причем побольше.

— В этом мы с тобой похожи, — хрипло заметила Перл. — Вот сынок только что сообщил мне о Тони Форесте!

— Бедняга Тони! — нежно произнесла Белла, подошла к бару и налила мартини сразу в два бокала огромных размеров.

Я прикинул про себя, что жизнь в доме Вуда, если она еще продлится, будет короткой, но веселой.

Перл неодобрительно смотрела в спину Беллы.

— «Бедняга Тони»! — С сарказмом повторила она. — Как только у тебя поворачивается язык так говорить после всего того, чем ты занималась сегодня вечером! Похоже, его смерть на тебя не подействовала?

— Перестань, Перл! — Белла резко повернулась и посмотрела ей прямо в лицо. — Не тебе читать мне нотации!

— Тому наверняка все это очень понравится, когда он узнает, — добавила бывшая стриптизерша.

— Папа ничего не узнает! — рявкнула Белла.

— Поспорим? — насмешливо улыбнулась Перл.

— В этом нет необходимости, — удивительно спокойно отреагировала Белла. — Все решит обычная сделка. Ты промолчишь обо мне, а он ничего не услышит от меня о тебе и Джонни Барри.

— Джонни Барри и я? — прошептала ошеломленная Перл.

Было видно, как вся она съежилась под бронзовой чесучой.

— Да, в первую же ночь, как мы сюда приехали, — ровным голосом продолжила Белла. — Мне бы спать да спать в своей комнате, а я проснулась и захотела выпить. Тихонько спустилась вниз, чтобы никого не разбудить. А тебе, Перл, следовало бы закрыть дверь в эту комнату, тогда бы я ничего не узнала!

Бывшая стриптизерша плотно закрыла глаза и сморщилась, будто от боли. Немного постояла, не шевелясь, потом повернулась спиной и медленно вышла из комнаты.

Белла осушила первый бокал и дерзко посмотрела на меня.

— Вот такие у нас дела, любовничек! Жизнь прямо как в кино. Босс рабочего союза, его любовница, его зоркая дочь — любую проблему они всегда могут решить с помощью шантажа. Разумеется, если нет ничего лучшего в нужный момент. Добавь сюда парочку профессиональных хулиганов, симпатичного богатого плейбоя с дыркой в голове — и готова картина!

— Белла, — сказал я. — Я должен…

— Знаю. Должен идти, — перебила она, затем подняла второй бокал, посмотрела на него и залпом выпила тоже до дна. — Они всегда так делают. Всегда так делают! — прошептала она себе под нос.

В половине первого я припарковал «остин» в квартале от дома, поскольку не собирался себя обнаруживать, и пешком дошел до седана Полника.

Открыл переднюю дверцу со стороны пассажира, сел в машину. Белле пришлось плотнее придвинуться к Полнику, освобождая мне место.

— Привет, любовник, — с теплой улыбкой сказала она. — Весь остаток жизни придется теперь расплачиваться с тобой за спасение!

— Какая очаровательная жизнь ждет тебя впереди!

— Нас будет трое, — продолжила она. — Я, ты и твое второе «я». Всегда считала, что втроем в постели очень уютно.

С другой стороны от нее послышался звук, напоминающий поскуливание.

— Что-то случилось, Полли? — спросила Белла с дружеским сочувствием.

— Ничего, — заквакал Полник. — Совсем ничего.

— Смотри, не простудись, — заворчала она. — Не прощу себе, если из этих прекрасных мышц вытечет сила!

Я наклонился вперед, чтобы получше рассмотреть то, что было вне пол моего зрения, а Полник медленно повернул голову, пока его затянутые поволокой глаза не уставились в мои.

— Боже, лейтенант! — взволнованно произнес он. — Невероятно! Это как Рождество!

— Эта штуковина легко встает и легко падает, — напомнил я. — Осторожно, не порань лицо, когда плашмя упадешь на нее.

— Эл! — возмутилась Белла. — Не смей омерзительно относиться к Полли. Он самый лучший сержант из всех. — Она ласково погладила его по руке. — Разве не так, Полли? — проворковала девушка ему на ухо.

— Кто-нибудь уже вернулся? — спросил я.

— Еще нет, лейтенант, — мечтательно ответил Полник. — Мы все врем сидели здесь и наблюдали.

— Знаю я, как ты наблюдал! — зарычал я. — Белла, ты не видела, чтобы кто-то вернулся?

— Пока нет.

— Прекрасно. Значит, теперь мы можем вернуться в дом.

— Ты спятил? — спросила Белла. — То ты звонишь мне и говоришь «убирайся из дома и спасай свою жизнь», то велишь возвращаться в дом.

— У меня есть идея.

— Какая?

— Расскажу, когда попадем в дом. Пошли, выходи! — Я открыл дверцу, вышел из машины и вытащил ее за собой. — Быстро! — поторопил я. — Каждую секунду из-за угла кто-нибудь может появиться.

— Все-таки ты сумасшедший! — сделала она вывод, но при этом почти бегом устремилась через дорогу.

Я обошел вокруг машины и услышал жалобный голос Полника:

— Лейтенант!

— Что? — повернувшись, я посмотрел на сержанта. Затуманенный взгляд выражал невыразимую тоску.

— А как же я, лейтенант? Вы не хотите, чтобы я пошел вместе с вами?

— Нет, спасибо.

— Помните, что она сказала? Ну, о том, как уютно втроем, и все такое…

— Полли, — холодно оборвал я его. — Ты извращенец! Возвращайся назад, в свою клетку.

— Вы хотите сказать — в офис?

— Хочу сказать, что тебе надо вернуться к твоей старухе! Увидимся завтра утром, часов в десять.

— Когда получу звание лейтенанта, — пробормотал Полник, — обязательно буду давать сержанту шанс!

— Когда ты получишь «лейтенанта», — радостно подхватил я, — мне уже дадут «капитана», и плевать мне тогда, старик, на вас, лейтенантов!

Я догнал Беллу на полдороге к дому, и мы быстро вместе дошли до входной двери.

— На этот раз я была умницей и захватила с собой ключ, — сказала она, порылась в карманах лимонного жакета и достала его.

Когда входная дверь закрылась за нами, я почувствовал, что могу немного расслабиться. Белла наблюдала за мной с покорным выражением лица.

— Что теперь, гений?

— Останусь здесь на ночь.

— Кто это говорит?

— Я говорю. В твоей комнате. В твоей постели.

— Нет, не останешься! — Она решительно покачала головой. — Шалости на зеленой траве под шум фонтана — это одно, но ты в моей комнате на всю ночь, когда напротив комната папы, — это совсем другое!

— Такова стратегическая обстановка, — гордо заявил я.

— Не знаю, может, Наполеон одурачил такой стратегией Жозефину, но не попадусь на твою удочку, любовничек!

— Сначала я хотел, чтобы ты покинула дом, потому что убийца мог предпринять еще одну попытку сегодня ночью, — терпеливо объяснил я. — Верно?

Белла кивнула.

— А теперь я сам решил провести ночь в твоей комнате, в твоей постели. Дошло?

— Ты хочешь сказать… — Ее голос постепенно утих, затем она дважды кивнула.

— Не знаю, где ты будешь спать. Но только не со мной и не в твоей постели. Видишь, каким благородным может быть коп?

— Возможно, не в одной постели, но обязательно в одной комнате, — уточнила она. — Если я буду спать в другой комнате, убийца может меня найти, тогда ты проснешься утром в моей постели, а я не проснусь вообще!

— Ты права, — согласился я. — А сейчас давай-ка поднимемся к тебе в комнату. Они ведь не будут где-то ездить всю ночь.

— Не знаю. Папа наверняка вернется домой, а за остальных не ручаюсь…

Когда мы поднялись наверх, Белла прижала палец к губам, подошла на цыпочках к первой двери и осторожно повернула ручку. Дверь не открылась. Потом махнула мне, приглашая следовать за ней в самый конец коридора, где была ее комната. А как только мы в нее вошли, зажгла свет, закрыла дверь, повернула ключ в замке.

— Это была комната Перл — та, которую я пыталась открыть, — наконец объяснила она. — По-прежнему закрыта изнутри. Мне хотелось убедиться, что Перл не станет бродить по дому.

— Умница, — одобрил я. — Думаешь, с ней все в порядке?

— По-моему, она отъехала сразу, как только очутилась у себя. Нализалась изрядно.

— Было, — подтвердил я. — Эти ее королевские порции мартини…

Я закурил сигарету и внимательно осмотрел жилье Беллы. Оно было обставлено гораздо лучше, чем другие комнаты дома, в которых мне довелось побывать, а двуспальная кровать выглядела просто роскошной.

Белла включила светильники у кровати.

— Ты будешь спать здесь. А как же я? Где мне спать?

— Как насчет того, чтобы провести ночь под кроватью? — предложил я. — Это создаст ту самую уютную атмосферу, к которой так стремится сержант Полник.

— Бедный Полли! — Белла забулькала от смеха. — Ему приходится совсем невесело с тех пор, как его старуху сбил грузовик. Только он рассказывает об этом так, словно пострадал грузовик, а не старуха!

— Со слов Полника, его старуха — паршивая баба, — с горечью уточнил я.

— Пока мы сидели с ним в машине, он ни о ком другом не говорил, — возразила она. — Знаешь что, Эл? Наверное, на самом деле он от нее без ума, просто притворяется. Каждый раз как я начинала шутить, он обалдевал, думал, я на самом деле начну к нему приставать.

— Дорогая, ты не знаешь Полника.

— Я знаю, как мужчина реагирует на женщину, когда он шутит. И когда нет!

— Поэтому отправляйся спать под коврик. И расскажи моли всю подноготную о любви Полника — моли это будет интересно.

— Не стану делать ничего подобного! — возразила Белла. — Я буду спать в ванной.

— Стоя под душем?

— Что ж, может, душ умилится твоими высокими моральными принципами, любовничек. Вот скажи, почему бы нам просто не закрыть дверь, так чтобы убийца никоим образом не смог сюда попасть, и не разделить кровать?

— Чтобы лишить его возможности попытаться убить тебя сегодня ночью? Но я же хочу поймать его!

— Тяжелый ты человек, — пожала она плечами. — Хочешь выпить, любимый?

— Ты читаешь мои мысли, милая.

— Сейчас спущусь вниз и принесу что-нибудь. А тебе, может, лучше остаться здесь, на тот случай, если кто-то появится?

— Естественно, — кивнул я. — Не слишком задерживайся, а то я начну нервничать.

— Замечательно! — Белла надула губки. — Если услышишь, что я кричу, сразу прибегай, Эл Уилер!

Она открыла дверь и вышла из комнаты. Я закурил новую сигарету, проверил ванную и окна, выходящие на бассейн. Ясно одно — это будет интересная ночь, и не важно, останется ли ключ торчать в запертой двери или нет.

Вскоре я услышал веселое позвякиванье бокалов и открыл дверь как раз вовремя, чтобы Белла вошла в комнату с полным подносом в руках. Она поставила его на тумбочку и облегченно вздохнула:

— Здесь скотч, лед и содовая. Когда-нибудь я осчастливлю двоих или троих парней, став удивительной женой!

— Двоемужество, так надо понимать? А если еще один, так это троемужество?

— Не потому, что я безнравственная, — попробовала объяснить Белла. — Просто ненасытная. За год я полностью истощаю мужчину. Ты нам нальешь, любимый?

— Конечно, — быстро согласился я.

Мой способ приготовления напитков четок, прост и требует все три секунды. Некоторые парни заявляют, что мартини — это произведение искусства, и возятся, готовя его, чуть ли не целый час. Невольно задумаешься: как им удается ладить с женщинами?

Наполнив бокалы, я обернулся, держа их в обеих руках.

— Одну минутку, любовничек, — попросила Белла. — Мне жарко!

Она выскользнула из лимонного жакета, небрежно бросив его на стул, затем расстегнула молнию на брюках. Впервые за долгое-долгое время я держал спиртное в руках, не испытывая страстного желания немедленно выпить. Извиваясь, Белла высвободила бедра из узких брюк, а когда они упали ниже колен, осторожно вышла из них.

— Так лучше! Теперь можно выпить!

На ней осталось только нижнее белье: белый атласный лифчик без бретелек и шелковые розовые трусики, изящно обрамленные черными кружевами. Белла подошла ко мне с протянутой рукой.

— Бокал, любовник!

— Бокал? — эхом отозвался я. — Какой бокал?

— В твоей руке, помнишь?

Я посмотрел на свои руки — действительно, они держали по бокалу. Она взяла тот, что был в моей правой руке, автоматически сказала: «Будь здоров!», — и тут же все выпила. Через секунду шлепнула пустой бокал опять в мою правую руку.

— Мне понравилось. Может, еще выпьем?

— Милая, — сказал я, — налей себе сама. Я просто не в состоянии.

— О'кей! — Она забрала у меня оба бокала. — Тебе я долью.

Ленивой походкой Белла подошла к подносу с бутылкой и встала ко мне спиной, раскачивая бедрами. Ни один парень не мог бы устоять перед этими движениями ее розовых бедер, не говоря уже об Уилере. Затем вернулась, протянула мне скотч.

— За нас! За мужчин, для которых долг превыше всяческих удовольствий. Пьем до дна! — И проглотила спиртное одним длинным глотком.

Я неохотно выпил свою порцию.

— Еще налить?

— Ни за что в жизни!

— Ладно, — не стала она настаивать, — мне, пожалуй, нужно на ночь еще!

Я уловил звук подъезжающей машины, потом услышал, как она остановилась.

— Кто-то вернулся домой, — сказала Белла. — Может, папа. На всякий случай запру-ка я дверь. Изредка на него нападает сентиментальность, и тогда он заглядывает ко мне пожелать спокойной ночи. — Она подошла к двери, повернула ключ, потом наполнила себе очередной бокал и выпила его так же быстро, как два предыдущих.

— Вижу, у тебя королевские замашки, — не удержался я от комментария.

— Разве ты не заметил этого при лунном свете?

— Я о спиртном. Здорова же ты пить!

— А ты просто зануда! Знаешь, теперь это признано психическим отклонением!

— У меня есть ответ на вопрос о том, как нам спать, — решительно сменил я тему.

Белла пожала плечами:

— Секс? Это самый старый ответ на такой вопрос.

— Ты ляжешь на кровать. А я устроюсь на стуле у двери.

— А я бы заперла дверь на ключ и на всю ночь забыла бы об убийце!

— Не пойдет, — развел руками я. — Уж извини.

На секунду она согнулась, заложив руки за спину, когда же снова выпрямилась, атласный лифчик упал на пол.

— Ты уверен, что не поддашься соблазну, любовничек? — хитро улыбнулась она, поглядывая на меня.

— Жозефина, может, и могла скормить наживку Наполеону, — ответил я, — но тебе не удастся поймать меня на удочку. Во всяком случае, не сегодня.

— Хорошо, убедил. — Белла стянула трусики и беззаботно, отбросила их ногой. Затем прыгнула на кровать, натянула на себя простыню. — Мое дело предложить. Все, сплю. Спокойной ночи, любовничек!

Я придвинул стул к двери и погасил светильник у кровати, погрузив комнату в темноту. Но струящийся сквозь окна лунный свет был достаточно ярким, так что можно было ходить по комнате и ничего при этом не задевать. Я отпер ключом дверь и устроился на стуле.

Спустя примерно пять минут до меня долетело шуршание подъехавшей по подъездной дороге машины. Потом, как мне показалось, прошло довольно много времени, прежде чем появилась и третья машина. Это означало, что все вернулись домой.

Сидя без толку в полутьме, я начал понимать, что дьявольски устал. Пару раз клюнул носом, а один раз, заслышав в коридоре мягкие шаги, так дернул головой вверх, что чуть не свихнул себе шею. Дверь напротив открылась и закрылась. Следовало понимать, что этой ночью папа настроен не слишком сентиментально. Потом стало слышно лишь тихое, ровное дыхание Беллы.

Не знаю, в котором часу я заснул.

А когда проснулся, было так же темно. Меня разбудил дикий вопль, он и сейчас звенит у меня в ушах. Я вскочил со стула и, когда Белла неистово закричала снова, как безумный бросился к ее кровати.

Потом небо упало мне на голову, весь мир медленно поплыл перед глазами, а внутри черепа все начало распадаться на части болезненными, резкими взрывами. Я видел яркие вспышки и знал, что эти взрывы происходят снаружи, хотя чувствовал боль внутри. Потом вдруг все это кончилось, Эл Уилер плавно поплыл в черную как смоль пустоту, нежную, как женское лоно.

Это не жара — это влага; это не боль — это унижение. Сначала казалось, что в моем черепе полно маленьких Полников, и каждый со своим собственным паровым экскаватором старается выдолбить мой мозг. Затем открыл глаза и увидел склонившееся надо мной лицо дока Мэрфи. Боль больше не беспокоила, осталось только ужасное чувство унижения.

— Вы меня слышите, лейтенант? — спросил док.

— Понимаю, — пробормотал я, — только вы двоитесь в глазах!

— Будете жить, — бодро сказал он.

В другое время я лопнул бы от смеха, услышав от нашего дока слова, без которых не обходится ни один посредственный боевик. Но сейчас почему-то мне от них заметно полегчало.

— Можете сесть? — спокойно спросил он. Я попытался, но понял, что не могу; однако с третьей попытки мне все же удалось это сделать. Вскоре комната перестала вращаться.

— У вас отвратительный пролом черепа, — пояснил Мэрфи. — Вам, Уилер, чертовски повезло, что вы остались живы. Я не шучу.

— Верю, док. А как это вы здесь оказались так быстро? Или дежурили за углом, надеясь, что понадобитесь?

— Вы больше часа были без сознания, — игнорировал он мою попытку шутить. — Но с мозгами у вас, вижу, все в порядке.

— Приятно слышать. А что с Беллой Вуд? Она тоже в порядке?

— Абсолютно! Небольшое потрясение, но скоро пройдет.

— Значит, слава Богу, ее не убили?

— Вы помешали, — пояснил Мэрфи, — причем идиотским способом, подставив собственную голову. Девушка проснулась, увидела, что какой-то тип с револьвером в руках наклонился над ней, и закричала. Тут вы врываетесь в сцену. Убийца, вместо того чтобы стрелять, изо всех сил бьет вас по голове и в панике убегает…

— Значит, серьезно никто не пострадал? — уточнил я. — Это уже кое-что.

— Не совсем так. Есть и труп.

— Кто?

— Женщина по имени Перл Сэнджер, так, кажется, ее звали?

— Что случилось?

— Убита, как и те двое. Выстрелом в голову.

Я осторожно спустил ноги на пол и начал подниматься.

— Останавливать вас, наверное, — попусту тратить время, — буркнул Мэрфи. — Но запомните, могут быть провалы в памяти, головокружение. Если упадете и снова проломите череп, окажетесь в более серьезном положении, если не в морге!

— Док быстро вышел из комнаты, а я все стоял, раскачиваясь, как подросток, рискнувший в первый раз продемонстрировать рок-н-ролл. Но вскоре перестал качаться, даже дотащился до зеркала и с содроганием посмотрел на себя. Аккуратная белая повязка на голове сделала меня похожим на фокусника. Возможно, я и был им, да только мое волшебство в последнее время не действовало.

С большим трудом я вышел в коридор, добрался до комнаты Перл Сэнджер. Ее тело не убрали. Оно лежало на спине поперек кровати.

Перл была застрелена в лоб, точно так же, как Тони Форест — похоже, убийца дорожил своим почерком. Бронзовое облегающее платье с порванными бретельками сползло вниз, обнажив левую грудь. На гладкой белой коже виднелись четыре глубокие царапины.

За моей спиной послышались шаги, я обернулся и тут же подумал, что с моей черепушкой действительно не все в порядке — начали преследовать кошмары. Пару раз для верности тряхнул головой, но кошмар не исчез, пришлось принять его за реальность — передо мной стоял лейтенант Хаммонд из отдела убийств, с которым мы были такими же приятелями, как кошка с собакой.

— Дока беспокоит вмятина в твоем черепе, Уилер, — добродушно сказал Хаммонд. — Я заверил его, что не стоит волноваться — у тебя голова из прочной кости. Ведь так?

— Кто сделал ошибку и впустил тебя сюда?

— Окружной шериф сделал эту ошибку, приятель, — усмехнулся он, — вот почему я здесь. Сообразив, что ты завалил дело, Лейверс стал умницей и позвонил в отдел убийств. А капитан Паркер послал меня исправить твои промахи.

— Паркер! — воскликнул я. — У него отличное чувство юмора!

— На твоем месте я не стал бы смеяться, Уилер, — откровенно злорадствовал Хаммонд. — Говорят, Лейверс рассвирепел, как гремуча змея, и собирается вернуть тебя обратно в наш отдел. Проблема только в том, что у Паркера сейчас нет вакансии сержанта. Скорее всего, он посадит тебя в канцелярию. Правда, он не знает, сможешь ли ты правильно отвечать на телефонные звонки.

— А ты сообразительный, — фыркнул я. — Как пиявка. Где Лейверс?

— Внизу. Только не вздумай подойти к нему слишком близко — можешь получить новый удар по голове. Не могу сказать, что я против этого, Уилер. Но вот у дока Мэрфи и без того хватает проблем.

Я прошел мимо Хаммонда, вышел из комнаты и медленно спустился по лестнице, цепляясь за перила, как инвалид.

Лейверс вышел в холл и остановился как раз вовремя, чтобы не столкнуться со мной. За ним стоял Пол Уинтерманн. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержаться.

— Уилер! — Лейверс окинул меня таким взглядом, что я готов был поползти обратно наверх. — Мэрфи говорит, что удар очень серьезный. Тебе лучше вернуться домой и отдохнуть.

— Есть вопрос, шериф, — терпеливо вымолвил я. — Зачем вы обратились в отдел убийств?

Его лицо потемнело.

— У тебя еще хватает наглости спрашивать об этом после всего, что произошло? Пока ты заигрывал с Беллой Вуд, через пару комнат от тебя убили Перл Сэнджер! С самого начала ты превратил это дело в полную неразбериху! Мне следовало сразу позвонить в отдел убийств, а я как дурак слушал тебя!

— И взамен получили Хаммонда — гениального следователя из самого паршивого на свете отдела. Так кто теперь несет ответственность за расследование — он или я?

— Мне кажется, шериф, лейтенант неверно вас понял, — спокойно сказал Уинтерманн. — Позвольте мне внести ясность. Расследование передано отделу убийств Пайн-Сити. Руководит им капитан Паркер. Вы теперь не имеете к этому делу никакого отношения. Я советую вам отправиться домой и подлечить вашу больную голову.

Я вопросительно посмотрел на Лейверса, тот кивнул.

— Это правда, Уилер. Ты отстранен. Поезжай домой, как говорит Уинтерманн, может, повезет и к тебе вернется рассудок.

— Вы считаете, Хаммонд в состоянии раскрутить дело? — Мне было не до шуток.

— Надеюсь, — буркнул шериф. — Вот мы как раз идем к нему, чтобы поговорить, а ты, Уилер, закрываешь нам проход. Ты не против дать нам дорогу?

Я отступил в сторону, Лейверс протиснулся мимо меня и направился к лестнице. Уинтерманн последовал за ним, потом на мгновение остановился и с усмешкой обернулся ко мне.

— Чувствуете себя как рыба на льду, лейтенант? — тихо спросил он и начал быстро подниматься по ступенькам вслед за Лейверсом, не дав мне возможности ответить.

Я вошел в комнату, и тут же светловолосая пачка взрывчатки, завернутая в широкий халат, бросилась мне навстречу.

— Эл, дорогой! — воскликнула Белла. — С тобой все в порядке? Я так волновалась, думала, сойду с ума! Доктор сказал, что не знает, как ты будешь себя чувствовать после такого ужасного удара по голове, может, даже лишишься рассудка…

— Чувствую себя просто прекрасно, — ответил я. — Найдется что-нибудь выпить?

— Конечно! — обрадовалась она. — Сейчас налью. — И направилась к бару, дав мне наконец возможность увидеть других людей, находящихся в комнате.

Том Вуд тяжело сидел в кресле, устремив затуманенный взгляд куда-то в пустоту. Тино Мартенс со скучающим выражением на лице стоял возле бара с бокалом в руке. Джонни Барри сидел на кушетке рядом с Эллен Митчелл. Он был полностью одет, так же как и Тино, а вот на Эллен не было ничего, кроме тонкого, словно паутинка, кружевного халата, через который замечательно просматривались все ее округлости.

Я закурил сигарету и почувствовал вкус пыльной бури Канзаса. Белла вернулась и сунула мне в руку бокал. Я с благодарностью глотнул и понял, что выпивка хороша для моего желудка, но плохо сказывается на моей голове.

— Мне никогда не было так страшно, Эл! — зашептала Белла. — Когда проснулась и увидела, что он склонился надо мной, да еще приставил дуло ко лбу, честное слово, подумала, что уже мертва!

— Как ему удалось пройти мимо меня? — спросил я.

— Не знаю. Я заперла дверь на ключ, когда увидела, что ты спишь. Не мог же он попасть в комнату через окно, если, конечно, не воспользовался стремянкой. Но снаружи не обнаружили никаких следов. Остается единственный вариант — должно быть, у него был ключ. Ничего не могу сообразить, Эл. Мне ясно только одно: теперь меня будут преследовать кошмары до конца жизни!

Тино поставил пустой бокал на крышку бара, закурил и спросил чуть ли не нежно:

— Теперь его передали в руки профессионалов?

— Верно, — подтвердил я. — Вам лучше остерегаться этого Хаммонда — он очень проницательный тип.

— Эл! — Белла осторожно подергала мой рукав. — Это правда?

— Самая настоящая правда. А я возвращаюсь домой лечить мою больную голову.

— Но это же несправедливо! — Казалось, она готова расплакаться. — И все из-за меня! Если бы я не попросила тебя съездить со мной в Сан-Тима…

— То сейчас была бы уже мертва и мы не нашли бы тело Фореста, — перебил я. — Тебе нечего волноваться — это была моя идея остаться на ночь в твоей комнате.

— А-абсолютно правильная! Если бы тебя там не было, меня бы убили! Ты спас мне жизнь! Правда, чуть не лишился собственной. Нет, я должна поговорить с шерифом! А если он меня не поймет, ему растолкуют газеты!

— Ты собираешься шантажировать Лейверса? Хотелось бы на это посмотреть.

— Я говорю серьезно! — На ее лице появилась властная маска викинга. — По совету Стенсена до сих пор мы все воздерживались от общения с репортерами. А они ждут не дождутся, когда кто-нибудь из нас откроет рот. И это буду я!

Вероятно, Белла и могла бы извлечь из этой идеи кое-какую пользу, если бы все обстояло так, как она себе представляла.

В комнату тяжело ввалился Хаммонд в сопровождении Лейверса и Уинтерманна.

— А вот и он! — обрадовалась Белла. — Сейчас же с ним поговорю и поставлю ультиматум.

— Погоди! — Я схватил ее за руку и оттащил назад. — Похоже, у них тоже есть что сказать. Давай сначала послушаем.

У Хаммонда было ликующее выражение лица, глаза заблестели. В руке он держал револьвер, приклад которого был обернут носовым платком.

— Мистер Вуд! — произнес Хаммонд резким тоном. Том Вуд моргнул пару раз, медленно поднял голову и взглянул на него.

— Вы мне?

— Узнаете этот револьвер?

Лидер рабочего союза довольно долго смотрел на оружие, которое следователь сунул ему под нос, потом медленно покачал головой:

— Нет. Никогда раньше его не видел.

— Интересно! — Голос Хаммонда был полон сарказма. — А мы только что нашли его в вашей комнате.

— В моей комнате? — переспросил Вуд.

— В вашем портфеле. Среди бумаг. Может, вы используете его для вербовки новых членов союза, а?

— Повторяю, — мрачно пробурчал Вуд. — Я никогда раньше его не видел.

— А как насчет этого? — Следователь вытащил из кармана связку ключей и забряцал ею. — Это вы когда-нибудь раньше видели?

— Нет. — Том прищурился, рассматривая ключи, потом яростно замотал головой. — Нет, никогда раньше их не видел! Откуда они?

— Ключи от дома, — пояснил Хаммонд насмешливым тоном. — Следует понимать, что вам их не выдали, когда сдавали дом?

— Домом занимался Тино, — озадаченно промолвил Вуд. — Думаю, ему и вручили ключи.

Следователь метнул вопросительный взгляд в сторону Мартенса.

— Что на это скажете?

— Ну, конечно! — Тино кивнул. — Я снял дом в аренду, а агент передал мне ключи.

— И когда вы видели их в последний раз?

Мартенс на мгновение задумался, лицо его выражало замешательство.

— Ну, — промямлил он, — точно не помню…

— Думайте! — рявкнул Хаммонд. — Вы знаете гораздо больше, черт возьми! Что вы сделали с ключами, когда вошли в дом?

Тино пару раз сглотнул.

— Отдал их Тому, — выговорил наконец.

— Вот! — радостно произнес Хаммонд. — Они лежали в вашем портфеле вместе с оружием. Как вы это объясните?

Пару секунд лидер рабочего союза тупо пялил глаза на следователя, затем перевел взгляд на Мартенса, но тот отвернулся.

— Не знаю. Наверное, их кто-то туда положил.

— Не вешайте мне лапшу на уши! — заорал Хаммонд. — У меня есть трое свидетелей, которые видели, что, когда я открыл ваш портфель, оружие и ключи уже были там! — Он осклабился, на его лице появилось злорадное выражение. — Перл Сэнджер была заперта в своей комнате. На этот счет у нас имеются показания вашей дочери. Белла и Уилер заперлись в ее комнате, верно я говорю, Уилер?

— Да, — подтвердил я. Было бесполезно вдаваться в подробности. — Это правда.

— Итак, обе двери заперты. Никто не пытался проникнуть через окна. Значит, попасть в обе комнаты можно было только одним способом — открыть дверь снаружи ключами. Разве не так, мистер Вуд?

— Наверное, — процедил сквозь зубы Том.

— Ключи были у вас! — победоносно заявил Хаммонд. — И револьвер, которым вы уже убили Ковски и Фореста. Сначала вы открыли ключом комнату Сэнджер и убили ее, потом проникли в комнату дочери, намереваясь сделать там то же самое, но тут вам помешал Уилер. Когда он набросился на вас, вы запаниковали, со всего маху ударили его, потом выскочили из комнаты и вернулись к себе, сунули револьвер и ключи в портфель и вновь вышли в коридор, делая вид, что проснулись от крика дочери и решили проверить, что, черт возьми, там случилось?!

— Это ложь! — Голос Вуда дрожал от волнения. — Наглая ложь! Каждое слово! Я знаю, кто стоит за всем этим! Это — он! — Прыгающим! от волнения пальцем Том указал на спокойно стоящего Пола Уинтерманна. — Он знает, ему никогда не удастся очернить меня перед комитетом Сената, поэтому пытается скомпрометировать вот таким низким способом, предъявив ложное обвинение.

— Заткнись! — рявкнул Хаммонд. — Ты не поможешь себе, если будешь распускать язык! Ты арестован за убийство Ковски, Фореста и Перл Сэнджер. Встать, Вуд! Мы едем в центр города! — С этими словами он схватил Вуда за руку и грубо поднял на ноги. — Я никогда не упускаю таких нахальных негодяев, как ты! Только попытайся что-нибудь выкинуть по дороге, и я за себя не ручаюсь!

Мне удалось перехватить неодобрительный взгляд Лейверса, когда Хаммонд пинками толкал Вуда к выходу. Шериф открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Уинтерманн легонько коснулся его руки, удерживая от вмешательства. На его лице играла безмятежная улыбка.

— Надо немедленно позвонить Гарри Стенсену! — сказал Тино и бросился к телефону.

— Не стоит будить его в столь ранний час, — лениво отозвался Уинтерманн. — До судебного разбирательства еще куча времени. И кстати, Мартенс, а вы уверены, что Гарри захочет теперь взяться за это дело?

Тино замер на полпути, пристально посмотрел на него.

— Черт побери, что ты хочешь сказать? Разумеется, Гарри будет его защищать!

— Будет? — Уинтерманн изогнул брови. — Мне казалось, Гарри работает на профсоюз, а не на одного Тома Вуда. Но будет ли сам союз продолжать сотрудничать с Томом Вудом после всего, что произошло?

— Не позволяй этой болтливой крысе запугивать себя, Тино! — вмешалась Белла. — Сейчас же звони Гарри!

Еще секунду Тино не решался что-либо предпринять, потом повернулся спиной ко всем и направился к бару.

— Не знаю, — услышали мы его слабый голос. — Нужно все хорошенько обдумать!

— Следует отдать должное твоей преданности, дорогая. — Уинтерманн улыбнулся Белле. — Тем более, если принять во внимание, что ты чуть не оказалась одной из жертв своего отца.

— Убирайся вон отсюда! — сиплым голосом скомандовала Белла. — Прочь из этого дома! — И вдруг швырнула в него свой бокал. Он ударился о его плечо, но разбился лишь коснувшись пола. Зато на прекрасном пиджаке осталось большое темное пятно.

Уинтерманн осторожно промокнул его носовым платком и, ехидно улыбаясь, произнес:

— Вот теперь, кажется, понятны мотивы твоего отца. Если бы я произвел на свет такую стерву, то тоже попытался бы как-нибудь исправить ошибку. Правда, убийство — это уж чересчур. Хватило бы хорошей порки!

Белла подскочила к нему со скрюченными пальцами, готовая вонзить ногти в его лицо.

— Не стоит этого делать! — мягко предупредил Уинтерманн и залепил ей такую пощечину, что она полетела, спотыкаясь, через всю комнату. — Знаете, Уилер, — обратился затем ко мне тем же ласковым голосом. — Вся беда в том, что стоит только влезть в дерьмо, как из него уже не вылезешь. Послушайтесь моего совета, начинайте прямо сейчас подыскивать себе другую работу!

Уставившись на винное пятно, я постарался ответить тем же елейным тоном:

— Вы промокли, Уинтерманн. Послушайтесь моего совета — не падайте в реку. Вы же помните, что случилось с Нарциссом!

Проснулся я в полдень. Чувствовал себя паршиво, но голова больше не кружилась, а это уже кое-что. Заставил себя принять душ, побриться, одеться, потом сварил кофе и поставил на проигрыватель пластинку с песней «Индиго» Эллингтона.

Примерно в час тридцать ворвался док Мэрфи и сорвал с моей головы повязку с нежностью акулы-барракуды, когда та откусывает приличный кусочек от зазевавшегося пловца.

— Ух! — тяжело выдохнул он, снимая последний бинт. — Самое удивительное в вашем случае, Уилер, — это то, что вы здоровы!

— Результат здорового образа жизни, док. Я ведь живу по правилу «трех „В“»: вино, веселые девушки и вкусный табак.

— Полагаю, к тридцати годам вы будете покойником. — В его голосе зазвучали печальные нотки. — Но к тому времени у вас будет опыт стовосьмилетнего старика.

— Спасибо, док, — сказал я, морщась от боли, потому что он стал безжалостно ощупывать мою голову. — А сейчас, как вы думаете, я буду жить?

— К несчастью. Вы удивительно быстро поправляетесь, Уилер. Теперь достаточно лейкопластыря, вам больше не нужна повязка. Но помните, что говорил: еще один удар по голове, и Чарли Кац из окружного морга скажет вам «добро пожаловать»!

— Запомню! А не знаете, они взяли соскоб под ногтями Тома Вуда?

— Взяли. И ничего не обнаружили.

— А что насчет оружия?

— Ну, это оказался тот самый револьвер, из которого были убиты Ковски и Форест. Пули совпадают.

— Нашли отпечатки пальцев?

— Никаких отпечатков — револьвер тщательно протерли.

— Думаете, Вуд убил их?

— А вы как думаете?

— Нет, — уверенно сказал я.

Док сделал шаг назад, растирая в ладонях антисептический порошок.

— Должно хорошо держать. Теперь у вас нет никакого предлога.

— Предлога для чего?

— Для того, чтобы сидеть здесь в заточении! — отрывисто пояснил Мэрфи. — Вот для чего. До меня дошли слухи, Хаммонд растрезвонил на всю округу, что он за два часа распутал все дело, а вы за целые сутки не добились ничего, кроме раны в голове.

— Неужели, док? Вот уж никогда не думал, что вас волнует моя репутация!

— Не очень, — признался он. — Но слушать Хаммонда и одновременно видеть выражение лица Лейверса — это уж слишком! Я не в силах такое выдержать! Надеюсь, что вы что-нибудь предпримете, Уилер, а я со своей стороны постараюсь достать для вас по оптовой цене средство, усиливающее половую потенцию!

— Премного благодарен, док. Но в тот день, когда мне понадобятся возбуждающие средства, я повешу свои яйца на стену и сяду писать мемуары!

— Будет интересно почитать, хотя их вряд ли опубликуют. Ладно — с твоей головой все о'кей. Если будет что-нибудь беспокоить, тут же мне позвони.

Я вышел на улицу в яркий, безоблачный день и в ближайшем же ресторанчике проглотил бифштекс. Затем отправился в отель «Звездный свет», разыскал Гарри Стенсена. Его номер оказался на девятом этаже. Гарри сразу открыл дверь, а завидев, кто к нему пожаловал, усмехнулся:

— Разжалованный лейтенант! Ищете работу? Если хотите, могу дать рекомендательное письмо в детективное агентство Лос-Анджелеса.

— Хочу поговорить с вами о Томе Вуде, — ответил я. — Или вы его больше не защищаете?

— Защищаю. Хотите дать свидетельские показания?

— Может быть, — ответил я.

Стенсен внимательно посмотрел на меня, потом отошел в сторону.

— Вам лучше войти.

Я прошел в номер, а он закрыл дверь.

— Хотите выпить, лейтенант?

— Спасибо. Скотч с содовой.

Стенсен вызвал официанта и сделал заказ. Себе попросил скотч с водой. Когда официант вышел, я приступил к делу.

— Мартенс передумал вам звонить сразу же, как только Вуда арестовали. Уинтерманн предположил, что, очевидно, союз не захочет, чтобы в качестве защитника Тома Вуда, обвиняемого в убийстве, выступили вы.

Стенсен холодно улыбнулся.

— К черту Уинтерманна, к черту Мартенса, а если надо будет, к черту весь союз! Том Вуд — мой друг.

— Даже не подозревал, что в вас развито это чувство.

— Да, я не часто даю волю чувствам, — признался Стенсен. — Том Вуд — исключение. Я также не часто даю волю ненависти. Но Пол Уинтерманн — это второе исключение. Теперь вам все ясно, лейтенант?

— Думаю, да. Я тоже уверен — Том Вуд невиновен. А если удастся доказать это, меня будут считать умным лейтенантом, а не болваном, как сейчас. Теперь вам ясна моя позиция?

— Совершенно. И что же дальше?

— Вчера днем, когда я задавал вопросы Тому Вуду, он поссорился с Перл, — продолжил я, когда за официантом закрылась дверь. — Вернувшись с кофе, Перл изменила свое показание — заявила, что накануне вечером, сразу после десяти, Том разговаривал с кем-то по телефону и тут же уехал. Помните?

— Разумеется.

— Вуд хотел все это мне объяснить, но вы заткнули ему рот…

— Точно. — Стенсен тяжело вздохнул. — Объяснения Тома мало чем могли вам помочь. Дело в том, что ему кто-то позвонил и сообщил, что прилетел Джордж Ковски, ждет, когда за ним приедут. Том поинтересовался, кто говорит. Ему ответили, что это служащий справочного бюро аэропорта. Том немедленно поехал за Ковски, но, разумеется, его там не оказалось.

— И его не насторожило, с чего это Ковски просил связаться с ним какого-то клерка? Почему сам не позвонил?

— Нет. Тома действительно застали врасплох. Он ведь ждал Ковски только на следующий день. Подумал, его заставили прибыть раньше какие-то неотложные обстоятельства, забеспокоился, хотел поскорее выяснить, что случилось…

— Похоже, убийца постарался выдернуть Вуда из дома и таким образом лишить его алиби на время убийства.

— Похоже, — согласился адвокат, сардонически улыбаясь. — Остается убедить в этом судью. Только мне это будет сделать нелегко. Получилось, что у Тома на самом деле нет алиби.

— Получилось, — подтвердил я. — А где он болтался весь прошлый вечер?

— Сначала подбросил меня сюда, в отель, затем отправился по барам. Том был в ужасно подавленном настроении — на него очень сильно подействовало убийство, затем эта ссора с Перл… В общем, в итоге набрался вчера изрядно, чего никогда раньше с ним не бывало. Даже не помнит названия баров, где пил.

— А что вы можете рассказать о Ковски и тех сведениях, которые он должен был представить комитету Сената? В какой мере они могли повлиять на положение Вуда?

— Не знаю. — Стенсен провел ладонью по волосам. — Честно, не знаю, Уилер. Но абсолютно уверен, что Том никогда не использовал денежные фонды профсоюза в личных целях. Ему это было ни к чему — при его-то зарплате и неограниченной оплате любых расходов. Думаю, показания Ковски выставили бы в неприглядном свете не Вуда, а верхушку администрации союза.

— Как вы считаете, зачем понадобилось убрать Фореста?

Стенсен пожал плечами.

— И этого не знаю. А у вас какая версия?

— Вероятно, парню просто не повезло. Возможно, тот, кто убил Ковски, привез затем его тело в Хилл-Сайд, стал перекладывать в багажник Фореста, а он вышел в этот момент и все увидел. В панике преступник убил и его. Пока прятал где-то новое тело, в машину Фореста села Белла Вуд и уехала.

— Звучит логично, — оживился Стенсен. — И кто же убийца обоих?

— На данный момент один из троих — или Тино Мартенс, или Джонни Барри, или Том Вуд.

Он печально усмехнулся.

— Выходит, мы пока ничем не можем помочь Тому?

— Вуд прав: ему хотят предъявить ложное обвинение. С ключами и оружием в портфеле кто-то явно переусердствовал…

— И с этим согласен, — кивнул адвокат. — Но продолжаю надеяться, что мне не придется доказывать это судье.

— Будем надеяться вместе. Спасибо за скотч. Мне пора.

— Рад, что заглянули, лейтенант. — Стенсен встал, проводил меня до двери и на прощание сказал:

— А знаете, больше всех мне жаль Перл Сэнджер. Она мне нравилась. Перл была честной и преданной женщиной. — Он устало улыбнулся. — Качества, с которыми не часто приходится сталкиваться адвокату.

— Мне тоже нравилась Перл, — признался я. — Вот не успел у нее научиться раскачивать шелковые кисточки одновременно в разные стороны…

Выражение лица Аннабел Джексон, когда она меня увидела, стало таким, какое обычно бывает у людей на похоронах.

— Привет, Эл, — негромко сказала она. — Как дела?

— Просто замечательно!

— Конечно! — с сочувствием произнесла Аннабел. — У тебя бывало и похуже!

— Ты копаешься в моей личной жизни? — с шутливым негодованием спросил я. — Заглядываешь по ночам в окна моей квартиры?

— Вот есть в тебе одна черта, Эл Уилер, которая мне страшно не нравится, — разгоряченно выпалила секретарша шерифа. — Это твое самодовольство!

— Ищу Полника, — перебил я решительно. — Ты его не видела?

— Он у Лейверса. Доложить о тебе?

Какое-то мгновение я обдумывал ее предложение.

— Лучше подожду, — пришел я в итоге к выводу. Аннабел склонилась над пишущей машинкой и принялась колотить по клавишам, будто они были частью моего лица. Я закурил сигарету и погрузился в глубокое раздумье о жизни. Вот почему, скажем, хороших женщин навалом, а плохой не сыщешь днем с огнем?

Через пять минут Полник вышел из кабинета шерифа, осторожно прикрыв за собой дверь. Когда заметил меня, лицо его на мгновение просветлело, но тут же и скисло.

— Привет, лейтенант! — поздоровался он сиплым голосом. — Вы пришли забрать свои вещи?

— Нет. А что, нужно это сделать?

— Шериф только что разговаривал с капитаном Паркером, — доложил сержант мрачным тоном. — В понедельник вы возвращаетесь в отдел убийств. Из того, что говорил Лейверс, я понял: Паркеру не очень-то хочется брать вас обратно. Лейверс спорил с ним по этому вопросу.

— Не знаю, что во мне такого, от чего они так из-за меня ссорятся, — пробурчал я. — Но догадываюсь: ведь их много, а Эл Уилер на свете один.

— Именно так говорил шериф, — кивнул Полник. — Только другими словами.

— Ради Бога, уволь меня от подробностей! — попросил я. — Что нам сейчас с тобой нужно, так это выпить.

— Да. — У него вновь засияло лицо. — Отличная мысль!

— А я знаю местечко, где это можно осуществить — бар «Калипсо».

«Название бара не произвело на Полника никакого впечатления, и только когда мой „остин“ проделал уже полпути, неожиданно вспомнил:

— Эй, лейтенант! Бар „Калипсо“ — не то ли это заведение, где я по вашей просьбе проверял, были ли там Барри и Мартенс в ночь убийства Ковски?

— Никто не додумается позже вас, сержант, — восхитился я. — Вы совершенно правы.

— Да, ну как же! Покуда буду жить, не забуду это местечко!

— Почему?

— Там самое паршивое пиво в городе. Ни капли больше в рот не возьму!

Минут через десять мы подъехали к бару, вошли внутрь. Послеполуденная торговля тут, похоже, совсем не» шла — в зале сидело всего два посетителя. При взгляде на бармена меня передернуло: мягко сказать, если предположить, что по его лицу потоптались, когда он был совсем маленьким.

— Это тот парень, с которым ты разговаривал? — спросил я Полника, когда мы опустились на два потускневших желтых стула.

— Кто способен забыть такое лицо? — попросту отозвался сержант.

Бармен подошел к нам и поелозил мокрой тряпкой по столу, стряхнув пепел на широкие колени Полника.

— Что будете заказывать, джентльмены? — спросил он скучным голосом. Затем, прищурившись, внимательно посмотрел на сержанта. — Я тебя видел раньше. Да, так и есть! Ты тот самый коп, что приходил на днях и задавал вопросы. Никогда не забуду твое лицо!

— Да? — загордился собою Полник. — В нем чувствуется характер, а?

— Не знаю, что в нем чувствуется, — только оно не давало мне спать всю ночь!

Сержант нахмурился, потом большим пальцем показал на меня.

— Это лейтенант Уилер. Он тоже из офиса шерифа.

— Лейтенант, — бармен кивнул и вновь прищурился, — чем могу быть полезен?

— Мы здесь не по делам, — как можно беспечнее бросил я. — Просто зашли выпить. Что будешь пить, Полник?

— Насчет пива вы уже знаете, — осторожно ответил он. — Пожалуй, выпью чистый бурбон.

— Одна порция неразбавленного виски, — автоматически повторил бармен. — А вы, лейтенант?

— А мне смешайте пиво с сарсапариллой и добавьте туда немного водки для эффекта.

— Лейтенант! — обалдел Полник. — Вы рехнулись?

— Пиво, сарсапарилла, немного… — Бармен застыл с мокрой тряпкой в руках, потом, прищурившись, вновь внимательно посмотрел на меня. — Погодите минуту! — Он еще сильнее прищурился, наконец, помотал головой. — Нет, вы не тот парень. Надо же, а пьете одну и ту же гадость. И чего только не бывает!

— Не помните, как выглядел тот парень? — как бы между прочим поинтересовался я.

— Помню. Такой крупный тип, состоящий из одних мускулов. Блестящие черные волосы. Чем-то он мне еще не понравился. Похож на бандита или что-то в этом роде. Глаза у него все время полузакрыты…

— Вы не помнили его, когда я спрашивал! — яростно зарычал Полник.

— А вы не говорили, что он пьет, — спокойно возразил бармен. — Разве можно забыть человека, который пьет такую чудовищную смесь? Выпил четыре порции, пока сидел здесь, четыре бокала подряд!

— Когда это было? — задал я новый вопрос.

Бармен скривил лицо в пугающую гримасу, пытаясь сосредоточиться.

— Да, позавчера ночью. Приехал где-то около десяти, пробыл примерно час.

— Вы в этом уверены?

— Разумеется, уверен. Думаете, можно забыть человека, если он пьет четыре…

— Конечно! — быстро перебил я. — А что скажете насчет другого парня, который был вместе с ним? Тот что пил?

— Вместе с ним? Во что вы пытаетесь меня втянуть, лейтенант? Я вообще не заикался, что с ним был кто-то другой!

— Это точно, не говорили.

— Этот тип явился сюда один, — уверенно повторил бармен. — Выпил четыре бокала этой смеси из пива, сарсапариллы и водки…

— И все время был один?

— Черт возьми! — в сердцах воскликнул он. — С ним не было никого!

— Спасибо, — поблагодарил я. — Пора выпить и нам. Только я передумал, мне, пожалуйста, скотч со льдом.

— Это лучше, лейтенант!

— И немного содовой.

Бармен глубоко вздохнул и страшно скривился на Полника.

— А вы чего хотите со своим бурбоном? Лимонную шипучку с крепким бульоном?

Вернувшись домой около половины пятого, я обнаружил, что меня ждут. На Эллен Митчелл было широкое льняное платье, еще больше подчеркивающее пышность ее фигуры. Если бы не это, на вид ей никак нельзя было дать больше шестнадцати. Сейчас она больше походила на студентку, нежели на личную секретаршу лидера рабочего профсоюза.

— Лейтенант! — воскликнула Эллен, как только я подошел к двери квартиры. — Как хорошо, что вы вернулись! Жду вас здесь уже двадцать минут. Я позвонила из автомата на улице в офис шерифа, и какая-то девушка ответила, что не знает, где вы и когда будете.

— В офисе меня больше не бывает, разве не слышали? — сказал я и вставил ключ в замочную скважину.

— Мне нужно с вами поговорить, — не остановили ее мои слова. — О Томе!

— Входите, — пригласил я и толкнул дверь. — Мой дом всегда открыт для молодых, женственных, симпатичных и полных жизни представительниц лучшей половины человечества. А вы обладаете всеми этими качествами.

Мы вошли в гостиную, мисс Митчелл небрежно села в одно из кресел так, что подол платья завернулся на пару дюймов, обнажив коленки в ямочках.

— Мне просто необходимо с вами поговорить, — повторила она. — После всего этого ужаса я…

— Не принимайте близко к сердцу, — дал я совет. — Как насчет того, чтобы выпить?

— Нет, спасибо. Не пью спиртного.

Я закрыл глаза.

— Может, тогда молоко?

— Ничего не нужно, спасибо.

На кухне я налил себе скотча, затем вернулся и сел напротив нее.

— О'кей! О чем же вы хотите со мной поговорить?

— Лейтенант! — возбужденно начала Эллен. — Я солгала вам!

— Такое случается сплошь и рядом. Это что-то важное?

— Думаю, да. Все, что может помочь Тому, мне сейчас представляется очень важным, разве не так?

— Думаю, так. Про что же вы солгали?

— О моих отношениях с Томом Вудом. Сказала, что они были… ну, в общем, очень близкими…

— Вы этим гордились, — мягко напомнил я.

Широко раскрытые зеленые в крапинку глаза уставились на меня.

— Думаю, действительно гордилась бы, если бы это была правда. Его любовницей была Перл Сэнджер, он даже ни разу не взглянул на меня как на женщину. Не знаю, что на меня нашло тогда, что заставило наврать, будто мы спали с ним. Захотелось выдать тайное желание за действительность. Видите ли, лейтенант, я так восхищалась его интеллектом…

— Интеллект? У Тома Вуда?

— Люди часто себя выдают не за тех, кто они есть на самом деле. Понимаете, лейтенант, у меня либеральные взгляды. Для меня Том Вуд — это символ силы народных масс, которые борются за свободу…

— Но вы никогда не ложились в постель с этим символом, — уточнил я, слегка утомленный нашим разговором. — О'кей! Вполне допускаю такой факт. Теперь вас не мучают угрызения совести?

— Как вы не понимаете, что это важно! — Ее лицо запылало от злости. — Вы не дурак, лейтенант, вы не такой, как этот Хаммонд и окружной шериф! Том не мог убить Перл — она была единственным человеком в его жизни, которого он по-настоящему любил! Стыдно признаться, но я все перепробовала, пытаясь заставить Тома заинтересоваться мною: рисовалась перед ним, когда мы работали вместе с офисе, даже позволила себе пристегивать подвязки в его присутствии, приводила при нем себя в порядок, всячески намекала, что доступна в любое время, пусть только скажет. В общем, всячески унижалась тысячу раз — и все без толку. Всегда оставалась для него только секретаршей. Поверьте, он не смог бы убить Перл Сэнджер, как не смог бы предать свой профсоюз!

— Это прекрасно. — Мне порядком надоела моя гостья, хотелось закончить разговор. — Вы меня убедили. Хотите еще что-нибудь сказать?

— Да. О Тино Мартенсе.

— И что же о нем?

— Естественно, я не знаю всего, что творится в союзе, — продолжила Эллен. — Но кое-что мне известно, об остальном могу догадаться. Готова поспорить, что выступление Ковски перед комитетом Сената повредило бы ему в большей степени, чем Тому. Это была идея Тино — пригласить Ковски на секретную конференцию здесь, в Хилл-Сайде. Может, рассчитывал как-то его настроить? Но Ковски был честный человек — он верил в наш профсоюз, верил в Тома. Ничто не могло бы ему помешать предоставить правдивые сведения.

— У вас есть подтверждения этому?

Митчелл в отчаянии покачала головой.

— Документального — ничего, что можно было бы представить в суде. Но я подумала, что если расскажу вам об этом, то, вероятно, вы сможете что-нибудь сделать.

— Да, — рассеянно подтвердил я. — Вы выезжали с Джонни Барри накануне вечером?

— Да. А что? — удивилась она.

— У вас с ним близкие отношения?

Эллен снова вспыхнула.

— Не понимаю, какое вам до этого дело!

— Может, никакого. Но вы пытаетесь меня убедить, что убийца — Тино Мартенс, а не Том Вуд. Джонни Барри — компаньон Тино. Но если Тино убийца, тогда и Барри замешан в этом деле.

— Только не Джонни! — прошептала она. Печальная улыбка потянула книзу уголки ее губ. — У Джонни не хватило бы смелости для этого, лейтенант. Он кажется крепким, ему нравится думать, что он такой на самом деле, но под внешней оболочкой нет ничего особенного. Поверьте мне. Может, в этом кроется его очарование, на самом деле он просто взрослый ребенок.

— Сейчас заплачу от умиления! — отреагировал я. — А как насчет предположения, что Тино мог использовать Джонни? Например, чтобы обеспечить себе алиби на время, когда был убит Ковски?

Эллен задумалась, потом неохотно кивнула.

— Джонни нельзя втянуть только в насилие — этим он не стал бы заниматься. В остальном…

— Кто для вас важнее? — спросил я ее. — Том Вуд или Джонни Барри?

Она сильно закусила нижнюю губу.

— Ну и вопросик, лейтенант! Хотите сказать, мне следует сделать выбор?

— Вот именно.

— Бедняга Джонни! — еле слышно произнесла Эллен.

— Так способна ответить только женщина, — улыбнулся я.

— Не смейтесь надо мной! Я думаю не только о себе. Том Вуд очень много значит для тысяч людей. Нельзя об этом забывать.

— Разумеется, — не стал я спорить. — Вы сейчас возвращаетесь в Хилл-Сайд?

— Наверное, да. А что?

— Если вы действительно хотите помочь Тому Вуду, — убедите Джонни Барри увезти вас из дома куда-нибудь сегодня вечером. Куда угодно. И не возвращайтесь несколько часов. Можете это сделать?

— Думаю, что смогу. А что? Зачем вам?

— Хочу, чтобы вы оба находились в таком месте, где Мартенс не смог бы до вас добраться, только и всего. К шести часам сможете уехать?

— Хорошо. — Эллен кивнула. — Надеюсь, получится. Только мне бы хотелось знать, что вы собираетесь делать.

— Сам еще не знаю, — слукавил я. — Но даже если мой план не сработает, полагаю, ваш вечер не будет испорчен?

— А вот в этом у меня нет уверенности, — с горечью в голосе призналась она. — Я не чувствую себя комфортно, когда нахожусь рядом с Барри.

— Вам нечего стесняться. С вашей-то фигурой!

— Что вы хотите сказать? — В ее голосе зазвенели металлические нотки. — Что после сегодняшней ночи я опять стану доступной?

С этими словами она встала и направилась к выходу. Когда дверь за нею захлопнулась, мне захотелось еще чего-нибудь выпить, но тут же вспомнилось предупреждение дока Мэрфи о том, что может случиться, если меня во второй раз ударят по голове. Пришлось воздержаться.

Ровно в шесть тридцать я позвонил в Хилл-Сайд.

— Эл! Какой же ты умница! — затараторила Белла. — Как ты там? Мне бы очень хотелось поприсутствовать, когда ты будешь с ними говорить, понаблюдать за их лицами!

— Это можно будет устроить, милая, — пообещал я. — Увидимся через час. — И повесил трубку.

Затем вновь уселся, прослушал на проигрывателе одну сторону пластинки Эллы Фитцжеральд, а когда она закончилась, вытащил из шкафа потрепанный портфель и пошел с ним к машине. В двух кварталах от дома я остановился у магазина, где продают всякую всячину.

Тучная дама в свободном одеянии, похожая на беженку из романа Теннеси Уильямса, безмолвно подала мне пачку писчей бумаги и катушку скотча. Когда же я поинтересовался, нет ли у нее в продаже мышеловки, вдруг оживленно заговорила, проявляя любопытство. Пришлось объяснить.

— Понимаете, я писатель. А эта мышь в моей квартире действует мне на нервы.

— Да что вы говорите?! — затрясла она всеми своими подбородками. — И вы все время слышите, как она бегает?

— Если бы только это! Как только ложусь спать, она принимается печатать.

— Печатать? — Подбородки подпрыгнули.

— На это не стоило бы обращать внимания, да пишет всякую ерунду, никакого стиля!

Я взял из ее вялых рук восемнадцать центов сдачи и вернулся к машине. Порой мне просто необходимо подурачиться, прежде чем примусь за серьезное дело. Разорвал пакет с покупками, аккуратно сложил писчую бумагу в портфель. Повозившись, все-таки добился того, чтобы под ее толстым слоем мышеловка оставалась открытой. Затем аккуратно положил портфель на заднее сиденье.

Я передрал этот фокус с юмористической страницы какого-то журнала. А теперь, чтобы он сработал, даже поплевал через левое плечо — как бы не сглазить!

Мои часы показывали почти восемь, когда я приехал в Хилл-Сайд, поставил «остин» за перламутрово-серым «бьюиком» и посигналил. Никаких других машин видно не было. Осторожно взяв портфель, пошел к дому.

Белла открыла дверь почти тут же. На ней были все тот же жакет лимонного цвета и узкие черные брюки. Только сейчас они сверкали почему-то ярче прежнего.

— Ну входи же, любовничек, — взволнованно прошептала она. — Весь дом в нашем распоряжении.

— Тебе без проблем удалось выпроводить Тино? — следуя за ней в ту же комнату на первом этаже, спросил я.

— Без проблем. Как насчет того, чтобы выпить, прежде чем мы приступим к работе?

— Прекрасная мысль!

Я сел в кресло и осторожно поставил портфель на пол рядом с собой, затем закурил. Белла наполнила бокалы, принесла их и один протянула мне.

— По-моему, на кушетке было бы удобнее, любовничек! — промолвила она, усаживаясь напротив.

— Впереди у нас куча времени. Разве не так?

— Думаю, ты прав. Давай выпьем за то, чтобы все у нас хорошо получилось, любимый. До дна! — Подняла бокал и вмиг осушила. Потом неодобрительно посмотрела на меня. — Почему не пьешь?

— Не хочу уснуть сегодня ночью. На этот раз постараюсь ничего не упустить.

— Считаешь, глоток спиртного свалит тебя с ног? Ну, Эл, ты себя недооцениваешь!

— Однако именно так случилось прошлой ночью, благодаря твоим стараниям.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что слышала. Ведь ты тогда наполняла бокалы, помнишь? И уж так постаралась, чтобы я покрепче уснул!

— Ты спятил, любовничек? Зачем мне было делать такие вещи?

— Потому что, если бы я не спал, у тебя бы ничего не получилось. А когда я крепко уснул, ты поднялась с кровати, встала за моей спиной, закричала и со всего маху трахнула меня по затылку. Я хоть и потерял сознание, но не так надолго, чтобы ничего не сообразить. Потом ты как-то передала Тино револьвер, чтобы он спрятал его вместе с ключами в портфель твоего отца…

— Кажется, удар по голове оказался чересчур серьезным, Эл. Тебе нужен отдых!

— Если хочешь, я могу объяснить подробнее.

— Сделай одолжение! — Блеск в ее глазах стал похожим на металлический отсвет брюк. — Хочу посмеяться!

— Ты… — начал я. — Ты и Тино. Тино — полная противоположность твоему отцу. Он умеет гладко говорить, безупречно одеваться, в то врем как твой старик — грубый, неотесанный человек, способный даже на физическое насилие. При мне он ударил Перл. Кстати, о ней. Возможно, она оскорбляла образ твоей покойной матери. Перл тоже была грубой и твердой — бывшая стриптизерша с вульгарным языком. Должно быть, ты ненавидела их обоих?

— Ошибаешься! Но мне доставляет удовольствие слушать тебя, продолжай!

— Ты и Тино. Все идет прекрасно, но вот намечено заседание комитета Сената, и вам обоим известно, что Ковски собирается раздуть грандиозный скандал. Вы решаете что-то сделать, чтобы его остановить.

— Постой! Мне надо еще выпить. По-моему, в тебя заготовлен длинный сериал.

Она встала, пошла к бару, покачивая бедрами в неуловимом ритме.

— Итак, Тино посылает Ковски телеграмму от имени Тома Вуда, велит ему прилететь ближайшим рейсом. Вечером едет в город вместе с Джонни, чтобы купить выпивку, оставляет своего компаньона в баре, а сам летит в аэропорт встретить Ковски. Где-то на обратном пути Тино убивает Ковски, забирает Джонни, и они вместе с трупом возвращаются домой. Еще в аэропорту или по дороге Тино не забывает позвонить твоему отцу, назвавшись служащим справочного бюро, и просит прислать за Ковски машину. Том, естественно, выезжает, ибо все равно послать некого, и таким образом лишает себя алиби, которое у него могло бы быть.

Белла обернулась, придерживая бокал обеими руками, будто это было что-то особенно хрупкое, и посмотрела на меня.

— И что потом?

— Потом все происходило так, как вы спланировали, или почти так. Тино должен был перенести тело Ковски в багажник машины Тони Фореста, а ты — разыграть с Тони ссору, довести его до бешенства, чтобы он сразу же уехал, не зная о том, что увозит с собой тело. Но Форест сам спровоцировал ссору, приставая к Эллен Митчелл. Ты действительно от этого взбесилась. Он столкнул тебя в бассейн, вошел в дом, но не остался там, а сразу же направился к машине и оказался около нее раньше времени — как раз в тот момент, когда Тино запихивал тело Ковски в багажник.

— Ну у тебя и богатое воображение, любовник! — хихикнула Белла. — Нетрудно догадаться, почему ты до сих пор ходишь в лейтенантах!

— Тино ничего не оставалось, как убить Фореста, — не отреагировал на ее шпильку. — Появилась новая проблема — вместо одного трупа теперь предстояло отделаться от двух. Он велел тебе сесть в машину Фореста и выбросить тело Ковски где-нибудь на шоссе рядом с Пайн-Сити, затем вернуться обратно. Возможно, он хотел потом посадить мертвого Фореста в его машину и сделать так, чтобы это смахивало на самоубийство. Каков бы ни был его план, у меня нет возможности его разгадать, потому что ты появилась из-за поворота, вылетела на встречную полосу, разбила автомобиль…

— Блестяще! — презрительно скривилась Белла. — А что ты скажешь насчет Сан-Тима? Наверное, я выдумала все те выстрелы, а?

— И этому есть логическое объяснение. Ты боялась попасть под подозрение. Поэтому вы с Тино придумали поездку в Сан-Тима. Тино прибыл туда раньше нас, установил тело Фореста у стены и подождал нашего появления. Да, ему пришлось несколько раз выстрелить, но он не намеревался ни в кого из нас попасть.

Белла немного отхлебнула из бокала, посмотрела на меня поверх его ободка.

— Жалко тебя останавливать. Теперь расскажи о Перл. Как Тино убил ее?

— Он не убивал. Это сделала ты.

— Отважная девушка! — Она вдруг захохотала, затем допила спиртное привычным глотком заядлой алкоголички.

— Когда мы вернулись из Сан-Тима, Перл была одна в доме, — продолжал я. — Она хоть и выпила изрядно, но видела, как ты виляешь передо мной хвостом и что тебе наплевать на то, что Тони Форест мертв. Ты попыталась ее шантажировать, сказав, что видела ее с Джонни Барри, но она-то знала правду. Догадываюсь, когда я ушел, оставив вас наедине, Перл обвинила тебя и Тино в убийствах, пригрозила поделиться своими подозрениями с Томом и Стенсеном. В панике ты убила ее, потом затащила тело наверх в комнату, положила на кровать…

Вскоре я позвонил, велел тебе убираться из дому. Тебе пришлось мне подыграть, в противном случае у меня возникли бы подозрения. Ты сказала, что Перл напилась до чертиков и заперлась в своей комнате, помнишь? Когда я повесил трубку, ты позвонила Тино, рассказала ему о том, что произошло, и вы оба спланировали, как действовать дальше.

— Интересно, как бы я узнала, где искать Тино?

— Ну, вы могли договориться об этом! Вернувшись из Сан-Тима, он не стал появляться в доме, сначала ему хотелось узнать, каковы будут мои дальнейшие действия. Отсиживался где-нибудь в баре, а ты знала, в каком.

— Богатое воображение! — повторила Белла слегка охрипшим голосом.

— Когда мы попрощались с Полником и поднимались наверх, к тебе, ты попыталась попасть в комнату Перл. Сказала мне, что дверь по-прежнему заперта. Это была хитрая ловушка, в которую я поначалу попался. Выход мне подсказала теория Хаммонда, согласно которой, чтобы убить Перл и тебя, преступник должен был отпереть две двери. Тут, кстати, обнаружились и ключи в портфеле твоего отца, куда их подбросил Тино. Дело склеилось — комар носа не подточит, если бы не одно маленькое обстоятельство — единственное доказательство, что дверь в комнату Перл была заперта, — это твои слова!

— И у тебя есть факты, подтверждающие всю эту фантазию? — слегка нервничая, поинтересовалась Белла.

— Здесь. Они рядом со мной. — Я тихонько похлопал ладонью по портфелю. — Попроси Тино явиться сюда, должно быть, он уже извелся, прячась в каком-нибудь месте. Пусть почитает завещание Ковски.

И в этот миг сзади на шее я почувствовал холодное прикосновение оружейного ствола.

— Опередил тебя, лейтенант, — сказал мне прямо в ухо Тино Мартенс. — Ну-ка вытащи осторожно свою пушку и брось ее Белле. Только без глупостей! Нам плевать, если здесь появится еще один труп.

Я сделал так, как он мне велел, — достал из кобуры револьвер 38-го калибра и бросил его Белле. Та неловко его поймала.

— Держи Уилера под прицелом, милая, — приказал Тино. — А мне надо бы взглянуть на последнюю волю Ковски.

Белла направила на меня револьвер, дуло его не качалось.

— Умник Эл! — ласково произнесла она. — Слышал, что тебе говорил тот ненормальный доктор? Пуля в голову будет смертельной.

— Никаких пуль — только несчастный случай, — поправил ее Тино. — Хвастливый лейтенант пошел искать утешения у дочери убийцы, сорвался с лестницы и приземлился головой. По крайней мере, будут говорить, что смерть наступила мгновенно, безболезненно.

Он обошел мое кресло, поднял портфель, затем поставил его на стол и рядом положил свой пистолет. Я наблюдал, как Тино раскрыл портфель, уставился на толстую пачку бумаги, что находилась внутри.

— Выглядит так, словно Ковски написал целую книгу! — буркнул он, просовывая пальцы под кипу бумаг, чтобы ее вытащить.

Раздался резкий щелчок, и Мартенс, завопив от боли, в бешенстве стал выдергивать руку из портфеля, отчего листы бумаги разлетелись во все стороны. Он отчаянно тряс головой, пытаясь высвободить три пальца, все еще зажатые в мышеловке, и при этом лихорадочно подпрыгивал вверх-вниз, как молодожен в ожидании, когда его любимая выйдет из ванной комнаты.

Внимание Беллы сосредоточилось на Тино, револьвер в ее руке наклонился, уставившись дулом в пол. Я прыгнул, обхватил ее за бедра, свалил на пол. Мы оба вцепились в револьвер, но я перехитрил ее, с силой пихнул локтем в солнечное сплетение. Она тут же потеряла всякий интерес к оружию.

Я вскочил на ноги с револьвером в руке как раз в тот момент, когда Тино, позабыв о своих прищемленных пальцах, другой рукой тоже схватил пистолет, лежавший на столе.

— И не пытайся, Тино! — бросил я ему. — Дырка в голове испортит твое красивое лицо.

Он медленно выпрямился, глядя на меня налившимися кровью глазами, высвободил пальцы из мышеловки, швырнул ее на пол.

— Умник, — сказал он, скрипя зубами. — Начитался Дика Трейси!

— Да, я один из немногих парней, которые ловят крыс в мышеловки.

В это время Белла медленно поднялась на ноги, прижимая обе руки к животу.

— Только не говори, что болит, — посочувствовал я ей. — Алкоголь должен защитить тебя от боли.

Она произнесла в мой адрес четыре коротких слова, смысл которых дошел до меня гораздо позже.

Я нашарил в кармане сигарету, закурил, не теряя обоих из виду, затем сказал:

— Все, что теперь нам нужно, — это позвонить. Шериф будет приятно удивлен.

— Подожди минуту, Уилер! — попросил Мартенс насмешливым тоном. — Может, мы сумеем договориться?

— Ты, разумеется, шутишь, Тино? — спросил я с укором.

— Послушай меня! — настаивал он. — Ты получишь денег больше, чем сможешь истратить. Не будешь работать до конца жизни…

Тино продолжал говорить, и вдруг до меня дошло, что он просто болтает, чтобы потянуть время. Он же ни на минуту не усомнился в том, что я не стану прислушиваться ни к каким его предложениям, это была просто выжидательная тактика, но зачем?

И тут же почувствовал, как по моей спине побежали мурашки. Появившееся неизвестно откуда револьверное дуло больно ударило по запястью, выбив из моей руки 38-й калибр. Одновременно скрипучий голос спросил:

— Удивлен, коп?

Я обернулся. За моей спиной стоял Джонни Барри, а рядом с ним — Эллен Митчелл. На ее мертвенно-бледном лице красовался насыщенный кровоподтек. На ней были атласные туфельки на шпильках и больше ничего. Она была абсолютно голая.

Видимо, совершенно позабыв о своей наготе, Эллен устремила на меня умоляющий взгляд.

— Мне очень жаль. Мне ужасно жаль, лейтенант!

Я потер ушибленное запястье.

— Что произошло?

— Мне хотелось ему помочь, — залепетала она с горечью в голосе. — Поэтому я рассказала ему, зачем нам нужно уехать из дома. Я в нем ошиблась, лейтенант, безнадежно ошиблась! У него все задатки хладнокровного убийцы! Он…

— Заткнись! — процедил сквозь зубы Джонни Барри и ударил ее по рту тыльной стороной ладони. — Кому охота слушать твою бесконечную болтовню? — Затем перевел взгляд на меня. — А ты крепкий орешек! Можешь запугать любого, пока у тебя в руках револьвер, а на лацкане — полицейский жетон. Но теперь нет ни того, ни другого. Что скажешь на это, коп?

— Нисколько не сомневался, что и ты крепкий орешек, Барри, — постарался я ответить вежливым тоном. — Однажды видел, как ты скинул Беллу в бассейн. Теперь любуюсь, как избил Эллен. Полагаю, ты можешь справиться с любой женщиной, вдвое слабее тебя!

— Смешно! — выпалил он. — Посмотрим, как пуля посмеется в твоих кишках!

— Полегче, Джонни! — вмешался Тино. — У нас есть свой план насчет лейтенанта.

— У меня тоже есть план насчет него! — рявкнул Барри. — Хочу пустить ему пулю в кишки и посмотреть, как он будет выть!

— Прекрати! — заорал Тино. — Так не пойдет!

Барри нетерпеливо передернул плечами.

— Ладно, пусть будет по-твоему. Но если нужно будет всадить в него пулю, это сделаю я, по рукам?

— Нет, Джонни, — неожиданно вмешалась Белла. — Это сделаю я!

— Черт возьми! — огрызнулся Барри. — Тебя это вообще не касается, пьяная сука!

Белла вспыхнула от ярости.

— И ты еще смеешь разговаривать со мной в таком тоне! — Она чуть не подавилась словами. — Да я… — Она шагнула к нему, одновременно подняв скрюченные пальцы. — Я сделаю тебе отметину на всю оставшуюся жизнь! Так же, как Перл!

— Только подойди — застрелю! — сипло пригрозил Джонни. — Сейчас мне плевать, как все закончится, но я позабочусь об этом копе. Никто никогда не помыкал мною так, как он, безнаказанно.

— Ты! — презрительно зашипела Белла. — Да у тебя кишка тонка! Уилер как хотел бросал тебя в бассейн, а ты не мог дать отпор. Не хватит смелости и сейчас! — И с этими словами вонзила острые ногти в его щеку.

— Остановитесь! — отчаянно завизжал Тино. — Чертовы идиоты!

Какую-то долю секунды Барри с лицом, искаженным от боли и ярости, пристально смотрел на Беллу, потом хрусталики его глаз расширились в пустой, невидящий взгляд. Рука дернулась, воткнув ствол в ее левую грудь, он выстрелил три раза подряд. Она тупо уставилась на него и рухнула на пол. Я упал рядом с ней, хватая свой револьвер, и в этот миг в комнате прогремели еще три выстрела.

Подняв глаза вверх, я успел увидеть липкую от крови впадину на месте левого глаза Джонни. Секунду он смотрел на меня, затем плюхнулся поперек тела Беллы.

Тино выстрелил еще раз, на сей раз целясь в меня, но почему-то промахнулся. Больше выстрелить он не успел. Я опередил его, четыре раза нажав на спуск, потому что, между нами говоря, лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Тино словно прыгнул мне навстречу, широко расставив руки, как для объятия, повалился и замер. Чистые листы бумаги вспорхнули в воздухе, потревоженные движением его тела, затем снова мягко улеглись на пол. Я почему-то подумал, что Ковски, будь он здесь, остался бы очень доволен.