До сих пор помню своего первого, в детстве пойманного налима: жаркий июльский полдень, журчащие струи приятно холодят босые ноги, напряженные пальцы осторожно шарят под обросшими синевато-зеленой тиной камнями, внезапное ощущение живой затрепетавшей плоти под руками там, в крохотной подводной пещере… Выхваченный под жабры трофей невелик, чуть больше столовой ложки, но стоящий на берегу отец внимательно разглядывает усатого пленника, свернувшегося кольцом на дне бидончика, и уважительно говорит: «Ну-у, ты добытчик…»

Да и мне улов был в диковинку – отчего-то ни разу не попадались налимы среди плотвичек, окуньков, уклеек и других рыбешек, которых я немало наудил в нашей речке. Отец объяснил, почему: нрав у налима особый, скрытный и привычки странные, совсем не похожие на нравы других подводных обитателей. Спит, когда другие бодрствуют, а ночью выходит на охоту; в теплое время года сонный и апатичный, зато зимой без устали охотится, нагуливает жир на год вперед, и даже нерестится в самую лютую стужу… В общем, мало шансов у юного рыболова случайно поймать налима…

Вдохновившись отцовскими рассказами, к осени я смастерил несколько донок-закидушек и небольшой, на десяток крючков, переметик. И в первую же выбранную для налимьей рыбалки ночь без улова эти снасти не остались… А того, первого налима, я отпустил, рассмотрев хорошенько, – пусть подрастает. Жаль, никак не пометил – вполне может быть, потом еще встречались…

Много воды утекло с тех пор в налимьих реках, многих других рыб доводилось ловить в самых разных водоемах, а особое отношение к налиму осталось. Глубокой осенью, холодной, дождливой, когда все нормальные рыболовы сидят дома и перебирают зимние снасти в нетерпеливом ожидании ледостава – я еду за налимом.

За рыбой из детства.

Пожалуй, про налима – про его образ жизни – стоит рассказать подробнее, чем о других рыбах, ставших главными персонажами книг этой серии. Потому что, не разобравшись с повадками усатого ночного хищника, за ловлю его приниматься не стоит. Поневоле придется немного углубиться в ихтиологию.

Итак, для начала слово классику – Альфреду Брему:

Из тресковых рыб только одна водится в пресных водах – это обыкновенный налим (Lota lota), характерными признаками которого служат: удлиненное, покрытое весьма мелкими чешуйками тело, маленькая голова, два плавника на спине, из которых второй весьма длинен, умеренной длины заднепроходный плавник, закругленный или заостренный хвостовой плавник, усы на подбородке и, наконец, зубы на обеих челюстях, расположенные простым рядом. Спина, бока и плавники налима окрашены в оливково-зеленый цвет, то светлее, то темнее; они при этом украшены волнистым мраморным рисунком; горло и брюшные плавники беловатые. Длина рыбы может достигать 60 см, вес – 8 кг; однако столь крупные экземпляры водятся только в глубоких озерах.

Рис. 1. Налим (из книги Л.П. Сабанеева «Рыбы России»)

Мало пресноводных рыб так широко распространены, как налимы. Рыбы эти нередко встречаются даже в море, например в Северном, однако Гюнтер решительно отрицает эти данные и говорит, что налим никогда не посещает мест с соленой водой. Рыба эта живет в текучих и стоячих водах всей средней Европы и Северной Америки, а равно и в несоленых водах Средней Азии, встречается, говорят, даже в Индии, хотя у Дэя на это указаний нет. Любимое местопребывание налима – глубокие воды, поэтому в более мелких речках он обыкновенно живет только тогда, когда русла их заключают в себе много глубоких мест; в озерах он охотно уходит на самую глубину, туда, где дно лежит на 40, 60 и более метров от поверхности. Вторым необходимым условием для пребывания налима является чистота воды, поэтому в гористых областях он водится в большем количестве, нежели в равнинных.

Днем налим прячется под камни и другие лежащие в воде предметы. Если камень быстро поднять вверх, рыба еще некоторое время остается покойной, но затем с быстротой молнии уплывает и прячется под другой камень или в ил. Старые рыбы держатся на глубине, молодые же близко от берега и поверхности воды. Ночью налим оставляет место своего отдыха и плавает повсюду. Это один из самых ревностных водяных хищников, наводящий ужас на более мелких рыб, не исключая и маленьких налимов. В садках пойманные налимы в случае недостатка корма поедают друг друга, и самые сильнейшие из них уничтожают всех других, которых только могут одолеть.

Налимы мечут икру от ноября до марта; таким образом, размножение этих рыб, вероятно, совершается в различное время года в зависимости от местности и климата. Как ни необщительны обычно налимы, но ко времени метания икры они собираются в стаи, штук по сто, причем, угревидно свившись друг с другом, образуют один общий клубок, как это делают спаривающиеся змеи.

Хотя в икряной самке насчитывают около 130 тысяч яиц, не менее размножение налимов не очень значительно, так большая часть вылупившейся молоди бывает съедена старыми налимами или другими хищными рыбами. Рост налимов, по-имому, происходит очень медленно, половозрелость же наступает только на четвертом году.

Наиболее удачный лов налимов происходит в пору метания ими икры; ловят налимов сетями, на лесу со дна и в вершники, для наживки употребляют мелких рыбешек и мясо раков.

А. Брем «Жизнь животных», т. 4 «Рыбы и амфибии»

Современные ихтиологи и рыболовы-практики считают, что классик Брем изрядно приуменьшил максимальные размеры налимов. Вернее, приводимые им цифры относятся к Европе с ее относительно теплым климатом, и к южным и центральным областям России, – там, действительно, усатый хищник, активно кормящийся лишь в холодной воде, редко вырастает длиннее полуметра и тяжелее килограмма.

В наших же северных и сибирских реках и озерах экземпляры в несколько килограммов уже вполне заурядное явление, а порой встречаются и гиганты, чей вес выражается в двухзначных цифрах.

Е. А. Веселов в «Определителе пресноводных рыб фауны СССР» указывает, что налим достигает длины тела свыше 1 м и массы до 24 кг. Знаток рыбной ловли В. Б. Сабунаев заявлял, что в Оби попадались экземпляры налимов в человеческий рост длиной и в два пуда весом, а знающий все на свете Интернет утверждает, что крупнейший официально зарегестрированный в СССР налим попался в 1967 году В. Копылову (г. Краснодар) на таймырской реке Норилке, и та рыбина не дотянула всего несколько граммов до полновесных тридцати килограммов.[1] Но рекордные трофеи попадаются редко, и в местах чаще всего безлюдных, – и рыбаки густонаселенных областей европейской части России считают налима весом в 2–3 килограмма вполне завидной добычей.

Тем более что поймать налима случайно – например, выудить среди плотвы, окуней и подлещиков – удается крайне редко, и виной тому его весьма оригинальный образ жизни.

Налим – ночной хищник, питающийся мелкой рыбой, червями, моллюсками, ракообразными и личинками насекомых, не брезгует он и падалью. Активно кормиться налим начинает с осенним похолоданием, наибольший жор наблюдается в декабре – начале января. Следующий за жором нерест происходит во второй половине января – феврале, тогда эту рыбу можно встретить на мелководье с каменисто-галечным или песчаным дном. В марте – апреле налим вновь начинает активно питаться.

Еще одна налимья особенность, отмеченная еще Сабанеевым, состоит в том, что наиболее активный клев наблюдается, как правило, в плохую погоду, ненастными ночами, а при ясной и полной луне он ослабевает либо совсем прекращается.

Надо сказать, что классик рыбной ловли привел этот факт как ничем не подтвержденное сообщение рыбаков, и я в первую осень своего знакомства с налимами оставил предупреждение без внимания. А зря – в первое же полнолуние на крючки двух десятков выставленных донок попались лишь два щуренка, которые тоже порой не прочь полакомиться червями, предназначенными для налимов. Ни один налим не клюнул, хотя до той ночи каждое утро доводилось снимать со снастей 5–7 рыбин. После этого несколько лет я попросту не отправлялся на ночную налимью рыбалку в ночи полнолуния, – до тех пор, пока не поймал подъемником налима, явно только что схватившего крупную плотву, хвост ее еще торчал из налимьей пасти. И произошло все как раз при полной луне… В общем, вопрос: клюет ли налим в полнолуние? – для меня до сих пор остается спорным.

В ставные сети налим попадается редко, гораздо реже, чем другие виды рыб. Хотя мне доводилось вылавливать (иными снастями) налимов, на теле которых были видны следы от врезавшихся ячей. Вполне возможно, что мягкое и способное как бы сжиматься тело налима позволяет ему, при наличии некоторого времени, покидать сеть, проскальзывая сквозь ячеи, – и в руки рыболова попадаются лишь недавно запутавшиеся рыбины. К тому же рыбаки избегают ставить сети в коряжнике – излюбленном месте обитания налима, а натянутый течением грузовой шнур сети позволяет буквально ползающей по дну рыбине проскальзывать под снастью, используя любые неровности подводного рельефа.

При ловле отцеживающими орудиями – неводами и бреднями – налим встречается в уловах уже гораздо чаще, особенно если ловля происходит ночью. Впрочем, при ловле бреднем в омутках узких речушек и днем велика вероятность встречи с усатым хищником, – если ловцы переворачивают все попавшиеся на пути подводные камни и шумно выгоняют рыбу из-под подмытых берегов, из свисающих в воду корней деревьев и из прочих убежищ.

Очень хорошо ловятся налимы в ловушковые снасти – в мережи, вентери и т. п., особенно зимой, во время своего массового хода в места нереста. Но и летом случается извлечь из верши или морды налима, привлеченного туда рыбьей мелочью, – чаще всего в августе, когда вода уже достаточно охладится.

Не менее успешна ловля налимов саками и подъемниками, особенно активная ходовая ловля, подробно описанная в соответствующих статьях книги «Подъемники, ловушки, кастинговые сети». Кстати, в накидную кастинговую сеть поймать налима мне не удалось ни разу, хотя отрицать вероятность такой поимки нельзя.

Однако, пожалуй, большая часть пойманных любителями налимов попадается на крючковые снасти: на переметы, донки, подпуски, зимние «тычки». Ловля на летнюю поплавочную удочку почти не практикуется; хотя А. Орехов в журнале «Спортивное рыболовство» № 12/2005 и описал случай удачной ловли налимов поплавовочной удочкой (весной, в мелководном и быстром водоотводящем канале плотины), но это, конечно, исключение из правила. Зато зимние удочки, оснащенные особым образом, вполне успешно применяются для подледной рыбалки. Случаи поимки налима при блеснении на спиннинг еще более уникальны.

В местах, где налим изобилует, его активно ловят на всевозможные искуственные приманки, использующие любопытство этой рыбы и ее манеру подплывать к источнику непонятных звуков. Некоторые из этих крючковых снастей («бряцалки», «стукалки» и т. д.) отдаленно напоминают блесны, другие же явно ведут свое происхождение от описанных Сабанеевым якорьков и дощечек с крючками.

В сабанеевские времена, кстати, была весьма распространена ловля налимов на самоловы, отчасти напоминавшие стерляжьи, и ночная охота на них с острогой (лучение). Ныне оба эти вида ловли на территории России повсеместно запрещены, и практикующие их рыболовы рискуют солидными штрафами.

Ну и напоследок стоит упомянуть о двух старинных способах добывания налима, редко употребляемых в наши дни. Это летняя ловля руками (щупание) и глушение колотушкой по первому льду. Вроде бы простейшая, даже примитивная рыбалка, – но до чего же увлекательная!

Однако прежде чем перейти к подробному описанию отдельных видов ловли, стоит сказать несколько слов о выборе места – далеко не везде имеется шанс повстречаться с усатым донным отшельником.

Если вы впервые решили половить налима и не знаете уловистых мест, то для начала стоит не просто опредилиться с наиболее пригодными для того участками водоема, но и правильно выбрать сам водоем.

Дело в том, что налим весьма чувствителен к температуре воды и кислородному режиму (в медленно текущих теплых речках водится не всегда, а если и встречается, то лишь в отдельных местах – в местах впадения холодных родниковых ручьев и в омутах, изобилующих бьющими со дна ключами). Не менее важно и отсутствие в воде всевозможных химических примесей, – налим не выдерживает даже те их концентрации, что не мешают жить и размножаться окуню, плотве и щуке.

Чтобы заставить налима частью погибнуть, частью уйти из ранее облюбованных мест, не нужны даже химические предприятия с их постоянными «очищенными» стоками и редкими, но меткими залповыми сбросами при авариях очистных сооружений. Достаточно обычного по нынешним временам воздействия человека на окружающую среду: в нижнем течении речки, протекающих через десяток-другой деревень, налима уже не встретишь. Стоки из деревенских уборных и банек (которые по традиции принято ставить у самого уреза воды: из парной, да в ледяную воду, – дух захватывает!); излишки удобрений и пестицидов, смываемые дождями в ручейки и канавы, а из них стекающие в реки, и прочее, и прочее…

Конечно, полноводные северные реки и глубокие обширные озера деревенскими баньками изгадить трудно, они даже стоки целлюлозно-бумажных и прочих комбинатов до поры выдерживают… Но если вы живете и рыбачите в густонаселенной средней полосе, то послушайте совета и ищите налима в самых верховьях, там, где зарождающиеся речки более напоминают ручьи – зачастую именно туда удаляются налимы, покинувшие исконные ареалы обитания.

Если верховья чересчур узки и мелки, то налимы там вырождаются, образуют карликовую форму: редко превышают вес в 400–500 граммов. Связано это лишь со скудной кормовой базой, и в проточных прудах, образованных плотинами на тех же самых ручьях, уже встречаются достаточно крупные экземпляры. Прудовый налим, коли уж о нем зашла речь, любит держаться у места впадения речки или ручья, образующего пруд, но еще большем числе водится ямах под водосбросами.[2]

Впрочем, в поисках поживы он способен зайти куда угодно: однажды мне довелось выловить усатого хищника в совершенно «неналимьем» месте – в мелководном, очень сильно заросшем водорослями и тиной пруду, хоть и образованном довольно быстрой и чистой речушкой. Водились там, как мне поначалу казалось, лишь караси и верховки, да еще щуки, активно поедавшие тех и других, – однако на жерлице, выставленной в одном из немногочисленных «окошек» чистой воды, по какой-то причине размоталась леска, живец оказался на дне, – а утром на тройнике сидел черный как смоль полукилограммовый налимчик. Позже в том же пруду мне приходилось видеть всплывших дохлых налимов – летом, в июльскую жару. Все-таки тинистое, заросшее мелководье не самое подходящее место для холоднолюбивой рыбы.

Косвенным признаком того, что речка интересна для налимьей рыбалки, служит наличие в ней раков, а также двух видов небольших рыбешек: гольяна и подкаменщика. Эти водные обитатели не менее налимов чувствительны к загрязнениям, а то и поболее.

В общем-то, налиму все равно, есть в водоеме течение или нет – водится он не только в прудах, озерах и водохранилищах, но и в опресненных заливах Балтийского моря. Однако для нереста непременно идет в проточную воду, необходимую для развития икры, – и рыболовы всегда нетерпеливо ожидают этого зимнего хода в реки, речки и ручьи.

Выбор места на водоеме обусловлен образом жизни налима. Держится налим исключительно у дна. В светлое время он обычно скрывается под корягами, среди подмытых корней деревьев, прячется между камней и затонувших бревен, держится в родниковых омутах и в ямах под водосбросами плотин и других гидротехнических сооружений. Ночью же налим странствует везде – везде, где держится рыбья мелочь, главная его пища. Мелководьем не смущается: иногда добывает гольцов и подкаменщиков на быстрине, где каменистой дно покрыто слоем воды менее 20 см глубиной; зимой, подо льдом, случалось интереса ради ставить донки и «тычки» в случайно пробитых на мели лунках, где поклевка казалась вовсе уж невероятной: нижний край льда почти касался грунта, – но налим попадался и там. Впрочем, последний факт не так уж удивителен: добыча в такой тесноте может спасаться от хищника лишь в двух измерениях, и шансы успешной охоты растут.

Поэтому заранее просчитать вероятные пути ночных блужданий налима – дело трудное, надо ставить снасти в разных местах, запоминая самые уловистые.

Вышесказанное относится к ловле на крючковые снасти, а при зимней ловле мережами и иными ловушками принимают во внимание другую привычку налимов: днем они отдыхают от ночных переходов на более глубоких и спокойных местах, а ночью идут против течения, придерживаясь быстрых и относительно мелких мест, – там и устанавливают на их пути мережи, морды и им подобные снаряды. При этом следует помнить, что рыболовные правила (даже в тех регионах, где допускается ловля налима подледными ловушками) разрешают перегораживать крыльями снасти (на больших реках – совокупности снастей) не более 2/3 ширины русла, и относится этот пункт даже к самым маленьким ручьям.

Казалось бы, ловля крючковыми снастями налима – хищника более чем апатичного и флегматичного – ничего заманчивого из себя не представляет. Клюет он вяло, порой совсем незаметно, сопротивления при вытаскивании почти не оказывает, да еще и ловится лучше всего в самую мерзкую погоду, холодными и дождливыми осенними ночами.

Однако очень многие любители нетерпеливо поджидают холодов, перебирая налимьи донки, переметы и подпуски, и готовясь отправиться на новую встречу с усатым отшельником.

И не только в деликатесном мясе налима тут дело, хотя и в ух <Е>, и в пирогах мало какая из рыб сможет составить ему конкуренцию. В самой ловле налима есть нечто завораживающее: тихая ночь, костер, посылающий искры к звездному небу, неспешные разговоры с коллегами-рыбаками за стаканом… хм… крепкого чая… Люблю налимью рыбалку.

Наиболее оптимальной снастью для осенней ночной ловли налимов мне представляются подпуски, и вот почему: перемет, конечно, может оказаться более уловистым, хотя бы в силу своих больших размеров. Но, как сказано выше, налим – рыба очень чувствительная к качеству воды, и в достаточно населенных районах водится в основном в узких верховьях рек. На извилистых закоряженных лесных речушках длинный перемет толком не растянуть, да и лодку, с которой его обычно ставят, применять неудобно.

Донки с 2–3 крючками неудобны по другой причине. Налим, двигаясь к местам кормежки, передвигается по одним и тем же подводным «тропам», достаточно узким, – например, придерживаясь борозд на дне. И имеет гораздо больше шансов разминуться с донкой, чем с подпуском.

Конструкция налимьего подпуска несколько отличается от обычной. На конец лески диаметром 0,7–1 мм ставится грузило, вес которого зависит от силы течения, – необходимо, чтобы заброшенный перпендикулярно берегу подпуск вода не сносила. Некоторые рыболовы, пользующиеся большим количеством подпусков, концевые грузила с собой не возят, а используют подобранные на берегу камни-голыши, закрепляя их на леске 2–3 витками изоленты.

Рис. 2. Налимий подпуск

Поводки (10–12 шт., на очень узких речках – меньше) крепятся на основную леску достаточно часто, на расстоянии не более метра друг от друга, и делаются короткими – 30–40 см (давать слишком большую свободу налиму, заглотавшему насадку, чревато, – живо захлестнет поводок за какую-нибудь корягу). Крепятся поводки «петля в петлю», причем размер петли на поводке должен быть такой, чтобы в нее пролезала предполагаемая добыча. Длина рабочей части подпуска зависит от ширины водоема и обычно не превышает 8-10 м, но на мотовило зачастую наматывают втрое больший запас лески, на тот случай, если ловить придется на более широком разливе.

Толщина лески, из которой приготовляются поводки, произвольная, – налим и грубых снастей не пугается, и, ввиду своей апатичности, тонкую леску не обрывает. Какие обрезки лески есть под рукой, те и идут в дело. Естественно, там, где встречаются крупные, в несколько килограммов, налимы, снасть должна отличаться надежностью.

При ловле на узких речках с крутыми берегами используется дополнительное грузило весом около 30 гр. (так называемый «бегунок»), свободно скользящее по леске. После заброса подпуска «бегунок» спускают к рабочей части, до стопорного узла, завязанного в метре от ближнего к берегу крючка, – в результате все крючки снасти, а не только соседствующие с концевым грузилом, лежат на дне. Главная леска при клеве налима скользит через «бегунок», не мешающий заметить поклевку. Но иногда налим клюет так вяло, что сторожок-колокольчик никаких звуков не издает, лишь слегка подергивается. Впрочем, никакой беды в пропущенной поклевке нет – заглатывает насадку налим исключительно надежно, и редкие срывы случаются как раз из-за торопливой, преждевременной подсечки.

Две главных насадки при ловле налимов на подпуски – черви (выползки или кучки навозных) и резка. Целых живцов использовать имеет смысл только если существует большая вероятность поклевки щуки, в таком случае необходим металлический или кевларовый поводок.

Многие авторы рыболовных книг упоминают лягушат и лягушек в качестве отличной осенней насадки для ловли налима. Ни в малейшей мере не оспаривая их мнение, лишь скажу: три или четыре попытки поймать усатого хищника на лягушонка не принесли успеха. Дольше эксперементировать не стал, наловить в сезон открытой воды мелочи на насадку легче и быстрее, чем разыскивать лягушек.

Размер крючков должен быть не маленьким, не менее № 10 по отечественной нумерации для ловли на резку, № 8 для червей. На реках, где в достаточном количестве водятся налим больше килограмма, стоит употреблять более крупные крючки, чтобы не изводить понапрасну налимью мелочь. Снять без повреждений глубоко заглотавшего крючок налима практически невозможно, поэтому, для лучшей сохранности улова, на рыбалку запасают достаточное количество сменных поводков, а крючки из пойманной рыбы вынимают дома, при чистке.

Иногда на подпуски (на ту их часть, что находится ближе к берегу) привязываются т. н. «пасынки», тоненькие поводки с крючками № 3–4, насаженными маленьким червем, – попадающаяся на них мелкая рыба тут же используется для насадки.

Ловить налима на червя в тех речках, где водятся ерши, – занятие неблагодарное и нервирующее, спасти от мелких колючих мародеров может только применение резки. Не меньшие неприятности доставляют и небольшие щурята. Встречаются небольшие лесные речки, где подавляющую часть рыбьего населения составляют две породы хищников: налимы и щуки, а прочие рыбы попадаются крайне редко. Щучки там невелики, тощи и чрезвычайно голодны, в желудках у них можно найти лягушат, пиявок, жуков-плавунцов и собственных мелких собратьев, – на червя такие «костылики» бросаются тут же, и, в отличие от флегматичного налима, ведут себя на подпуске буйно, путая снасть и зацепляя за коряги; к тому же перекусывают тонкие поводки, стоит лишь зазеваться. Спасение тут то же – резка, но и на нее порой попадаются прожорливые щурята.

Об осенней ловле налимов переметами, применяемой на озерах, водохранилищах и широких реках, долго рассказывать не стоит, описана она подробно в главе «Переметы».

Весной все обстоит наоборот – употреблять донки гораздо удобнее, чем подпуски. Казалось бы: та же речка, та же рыба, – в чем, собственно, разница? Разница есть, и немалая.

Во-первых, весной налим начинает клевать очень рано, почти сразу после ледохода, когда на тех же местах совсем другие условия ловли, чем осенью: уровень речек поднимается за счет талых вод, течение усиливается, к тому же несется по нему всевозможный смытый с берегов мусор. Длинная снасть с большим количеством крючков в таких условиях куда больше «парусит» и сносится течением: даже если поначалу подпуск стоит как положено, поперек реки, со временем на главную леску и особенно на поводки налипают плывущие мимо стебли растений, прошлогодняя листва, прочий подводный мусор, – «парусность» снасти растет и грузило начинает ползти по дну.

Во-вторых, налим бороться с быстрым весенним течением не любит и чаще держится у берегов или на относительно спокойных местах между двух разнонаправленных струй, – там, где крутой изгиб берега образует встречное водоворотное течение. Спокойные «пятачки» на бурной весенней реке обычно невелики по размерам, и лишние крючки на снасти попросту не нужны.

В-третьих, при весенней ловле рыбаки гораздо реже остаются на водоеме на всю ночь, чем осенью: темнеет значительно позже, все вокруг сырое, потенциальные дрова пропитаны водой, да и предутренние морозцы кажутся отчего-то холоднее, чем осенние. Большинство рыболовов оставляют снасти на ночь, причем многие, кому предстоит рабочий день, проверяют их не утром, но лишь следующим вечером. А оставленный без присмотра подпуск обнаружить куда легче, чем донку, – например, зацепить крючком при ловле поплавочной удочкой, – и он может попасть в руки любителей снимать добычу с чужих снастей, встречаются и такие.

Донка (она же закидушка, поставушка) упрощена до предела, чтобы не слишком горевать о пропаже снасти: основная леска диаметром 0,7 мм обычно не превышает длиной 10–15 метров, к ней крепится свинцовое грузило произвольной формы и пара поводков длиной 30–35 см и толщиной 0,5 мм. (Вообще-то и основную леску, и поводки можно ставить вдвое тоньше, налим не оборвет. Но толстая леска меньше путается ночью, к тому же чем крепче снасть, тем меньшее число зацепов заканчивается ее обрывом.) Крючки привязываются одинарные № 7 – № 10, в зависимости от насадки. Мотовило произвольного размера и формы изготавливается из самых разных материалов: вырезается из дерева, выпиливается из фанеры или пластмассы. Некоторые рыболовы приклеивают вдоль мотовила полоску пенопропилена для втыкания в нее крючков, другие втыкают крючки (их на налимьей закидушке от одного до трех) в отдельный кусочек пенопласта.

Рис. 3. Донка-закидушка для весенней ловли налима. 1 – колышек; 2 – колокольчик-сторожок; 3 – основная леска; поводки с крючками; 5 – концевое грузило.

Иногда из дощечки (обычно липовой, наиболее легко поддающейся обработке) вырезают мотовило с заостренным концом-колышком, тогда на водоеме не приходитсь искать, к чему надежно прикрепить закидушку. Эту конструкцию порой упрощают, вбивая в колышек два гвоздя или вкручивая два шурупа, на которые и наматывают леску. Такое конструкторское решение удачным признать нельзя: леска в местах контакта с коррозирующим металлом гвоздей или шурупов быстро теряет прочность; если же изолировать металл (например кусочками кембрика), то смотанная леска, сокращаясь при высыхании, зачастую сгибает гвозди и вырывает шурупы из гнезд.

Поскольку закидушки выставляются обычно в немалом количестве, стоит задача минимизировать их суммарный вес и объем. Некоторые рыболовы, как и случае с подпусками, грузила для донок изготовляют на месте, из камней-голышей. Естественно, так ловить можно лишь на хорошо знакомых водоемах, а при выезде в новые места все-таки ставить традиционные свинцовые грузила.

Другой метод минимизировать объем и вес снастей – использование многоячеистых мотовил (см. рис 4): на одно наматывают от 10 до 15 донок, обычно одной и той же длины. Поскольку при установке снасти, хранящейся таким способом, мотовило остается не на водоеме, а в рюкзаке рыболова, то леска при забросе используется вся, и лишний запас ее не нужен (слишком длинные лески налимы чаще запутывают в корягах). На узких лесных речках глубиной не более 2 м вполне достаточна пятиметровая основная леска; однако не лишне иметь в запасе моток толстой лески, чтобы при нужде быстро удлиннить снасть.

Рис. 4. Мотовило для налимьих донок

Удобно иметь с собой несколько таких больших мотовил, с намотанными на каждое закидушками определенной длины, – тогда для любого приглянувшегося на речке местечка можно подобрать снасть соответствующего размера. При этом на мотовилах стоит обозначать цифрами длину намотанных донок, во избежании путаницы.

Однако даже короткая, минимально необходимая леска не страхует полностью от зацепов в коряжнике – ничего с этим не поделать, такие уж места предпочитают налимы. Поэтому, отправляясь на налимью ловлю, весьма полезно брать с собой багор (лишь металлическую его рабочую часть, а древко вырезать из подходящей жердинки на месте) и стараться отцепить каждую зацепившуюся донку – весьма велика вероятность, что на ее крючке сидит неплохой налим. Некоторые авторы даже советуют использовать для перепиливания слишком толстых коряг пилу на длинной ручке (наподобие тех, которыми садоводы срезают высоко распорложенные сучья с веток).

Насадки те же, что и при осенней ловле подпусками; однако замечено, что весной налимы несколько чаще попадаются на червя, чем на живца или резку. На некоторых реках Ленинградской области, впадающих в Неву и Ладогу, с большим успехом наживляют донки личинками миног (они же пискавы, пескавы и слепые вьюнчики). Причем попадаются не только налимы, окуни и щуки, но и карповые рыбы: язь, сырть, лещ. Иногда на слепого вьюнчика удается поймать крупного, на килограмм-полтора, хариуса, идущего на нерест из Ладоги. Насаживают вьюнчика, протыкая за губу одним крючком небольшого тройника (№ 6-№ 7), тогда личинке не удастся зарыться в илистый либо песчаный грунт; на случай щучьей поклевки желательно использовать кевларовый поводок.

Возможно применение резки из мороженой мойвы, купленной в магазине. Однако клюет на нее налим хуже, чем на резку из парной, только что пойманной рыбешки. Иногда – если за налимами удается выбраться только к вечеру и для ловли живцов времени не оставалось – я покупаю ершей на рыбных лотках (в Санкт-Петербурге они попадаются промысловикам в качестве прилова при ловле корюшки, затем отсортировываются и продаются по символической цене: 5 рублей за килограмм по ценам 2000-х годов).

Устанавливают донки скрытно, привязывая к колышкам, воткнутым в дно у самого берега так, чтобы верхние концы не выступали над водой; мотовило с излишками лески маскируют рядом. Рыболовы, не боящиеся холодных весенних ночей и остающиеся ночевать на водоеме, рядом с донками, вырезают для них шестики из толстых прутьев и привязывают к леске сторожки-колокольчики.

Если ловить приходится на слишком широких водоемах и требуется дальний заброс, то налимьими донками оснащают спиннинговые удилища. В таком случае леска используется более тонкая: основная 0,4 мм, поводки 0,25 мм, и, естественно, на ночь спиннинги без присмотра не оставляют.

Межсезонья для налима не существует, и ловля по открытой воде переходит в зимнюю практически без паузы: в речках с течением еще продолжают ловить по-осеннему, донками и подпусками, а озера и тихие заводи рек уже покрываются первым ледком, выдерживающим человека – и можно переходить к подледной ловле.

В юности я любил бродить по первому льду, потрескивающему и прозрачному, расставляя там и тут налимьи донки. Ни пешней, ни коловоротом не пользовался – тоненький лед очень быстро и удобно пробивается топором: четыре удара, и готова крадратная лунка. А утром, шагая затемно по льду осматривать снасти, светил фонарем под ноги и внимательно присматривался: нет ли где стоящей подо льдом щуки или налима? Иногда такие встречи случались, и сильный удар обухом топора по льду помогал добыть перевернувшегося кверху брюхом хищника. Ловля эта старинная, и ныне мало где употребляющаяся. Вот что писал о ней в конце девятнадцатого века великий знаток рыб и рыбалки Сабанеев:

Гораздо чаще лучения употребляется глушение налима по перволедью, тоже с огнем, но с колотушкой, а не острогой. Глушением и открывается зимний сезон рыболовной охоты, но оно имеет много неудобств и даже опасно, почему, несмотря на свою завлекательность для охотника, составляет достояние промышленника. Оно основано, как известно, на том еше не совсем объясненном факте, что рыба, как только вода покроется ледяной корой, поднимается на поверхность и некоторое время плавает на очень небольшом расстоянии от нижней поверхности льда, иногда даже прикасаясь к ней спинными плавниками. Замечательно, что рыба весьма охотно держится подо льдом – в заводях, замерзаюших ранее русла, хотя бы могла уйти в последнее, так что нельзя сказать безусловно, что вся рыба в это время чувствует себя не совсем хорошо, тем более что многие породы по первому льду очень хорошо берут на удочку, в особенности окунь. Не поднимаются по перволедью только подверженные зимней спячке лини, караси, сазаны, сомы, все осетровые, которые становятся на зимовку еще в середине осени, а также ерши (вероятно, и бирючки) и, кажется, пескари. Налим же приблизительно в течение двух недель, начиная с замерзания и до тех пор, пока лед не достигнет толщины 10 или даже 15 см, совершенно изменяет своему обычаю пресмыкаться на дне – и на озерах, в прудах и в медленно текуших реках стоит подо льдом; по-видимому, это необычайное для него положение влияет на его безмерный осенний аппетит, так как жор его прекращается.

Сущность глушения состоит в том, что высматривают рыбу, стоящую под прозрачным и тонким льдом, и, осторожно подкравшись к ней, оглушают ударом дубины над ее головой; затем проворно разрубают лед и выхватывают сачком или багром перевернувшуюся вверх брюхом рыбу. Глушат и днем, но больше ночью, с огнем; во-первых, потому что ночью рыба вообще смирнее, а затем потому, что огонь, ослепляя рыбу, по-видимому, приводит ее в состояние, близкое к каталепсии или столбняку. Самый сподручный снаряд для глушения – топор на длинной рукоятке в 1,5–2 м, но лучше и удобнее употреблять особую деревянную колотушку, в виде молотка, или же дубинку; иногда в эту дубинку или колотушку ввертываются толстые закаленные крючья в виде зубцов остроги 12–15 см длиною; если лед тонок и рыба стоит непосредственно под ним, то зубцы, пробив лед, могут вонзиться в рыбу и удержать ее на месте. Как видно, это приспособление редко достигает своей цели и не особенно практично, тем более что рыбе наносятся крючками большие раны. Делаются также и железные дубинки овальной формы, с такими же крючками, насаженные на деревянную рукоятку, но такие еше хуже. Чтобы не испугать рыбу, к ней подкрадываются в валенках или, что еще лучше, а главное по тонкому льду безопаснее, на широких лыжах, подбитых войлоком. Всего лучше глушить рыбу вдвоем, обвязывая себя у пояса длинною веревкой, конец которой или волочится по льду, или держится товарищем. Один обыкновенно светит и высматривает рыбу, другой заходит с противоположной стороны, глушит рыбу и достает ее из-подо льда. Высматривают рыбу при помощи фонаря, но лучше смоляной факел или железный ковш на рукоятке, в котором зажигают смолу. Понятное дело, если на льду лежит хотя бы небольшой слой снега, то под ним ничего не увидишь, а потому глушение производится только на чистых местах, вообще до выпадения большого или мокрого снега, не сдуваемого ветрами. Можно, конечно, заблаговременно днем расчистить облюбованное место. Как сказано, удар должен приходиться прямо над головой рыбы, иначе она уходит или может опомниться раньше, чем успеют разрубить лед и ее вытащить. Некоторые породы, напр. щука, очень слабы к удару и перевертываются вверх брюхом даже при довольно толстом льде и когда стоят в 25–30 см от его поверхности; налим же оказывается самым крепким в этом отношении и шалеет, только когда стоит непосредственно подо льдом толщиной не более 10 см.

Глушение рыбы, тем более налима, продолжается очень недолгое время – неделю, редко две; затем, когда лед достигнет толщины примерно 15 см, почти вся рыба уже держится на дне, свыкнувшись с изменениями своей среды.

Л. П. Сабанеев «Рыбы России. Жизнь и ловля наших пресноводных рыб»

Остается лишь добавить, что все-таки не каждый налим обязательно поднимается по ледоставу к поверхности, некоторые продолжают ползать по дну, разыскивая пищу, – налимьи поклевки на донках в ту пору тому свидетельство. В другом классик прав абсолютно: спорт это весьма опасный, и незапланированные купания случаются нередко. Но охота пуще неволи, особенно в пятнадцать лет, и до сих пор вспоминается азартное чувство, когда фонарь высвечивал темный силуэт застывшей подо льдом рыбины…

Зимние донки устроены очень просто. На мотовило наматывается несколько метров лески – из расчета глубины на месте ловли, к которому стоит добавить свободный запас лески в 3–4 м. Диаметр основной лески не менее 0,3–0,4 мм, можно более. Грузило при ловле на течении ставится такое, чтобы поток воды не сносил его (вернее, не приподнимал над донным грунтом). В спокойных местах достаточно небольшой «оливки». Чуть выше грузила привязывается поводок не более 25 см длиной, из лески, уступающей прочностью основной в 1,5–2 раза. Некоторые авторы рыболовных книг и статей советуют ставить более длинные поводки, порядка 500 мм. Ни к чему: налим, схватив приманку, не плывет в сторону, подобно щуке, а спокойно стоит на месте и заглатывает ее. Зато потом, заглотив, вполне может захлестнуть поводок за близлежащую корягу, если имеется хоть какой-то избыток лески.

Размеры крючков те же, что при осенней ловле донками: № 7-10 по отечественной нумерации. (Да и донки часто применяют те же, что и осенью, оставив один поводок с крючком – первый от грузила).

В качестве наживки используют либо мелкую рыбку (например, верховку), в том числе и снулую, либо резку – куски более крупных рыбешек: ершей, окуньков, плотвичек. На Ладожском озере и Финском заливе налимы неплохо попадаются на куски корюшки. В рыболовной литературе есть упоминания о таких зимних насадках для ловли налима, как мясо, сало и даже птичьи потроха. Не знаю, не пробовал. Для мяса и сала в хозяйстве всегда найдется более полезное применение, а потроха – слишком уж неэстетичная насадка.

Есть сторонники ловли налимов исключительно на живца, причем зачастую такие любители насаживают на поддевы двойника или тройника сразу двух или трех пескариков, реже ершиков. Дескать, нацепленные на один крючок два-три живца не по зубам налимьей мелочи, и в то же время пугаются друг друга, трепыхаются и шумят, чем и привлекают более крупного налима, который и глотает всю компанию. Шум налима действительно привлекает, но если учесть, что на одинарный крючок достаточно насадить 1/3 того же пескаря, то получается, что расход живцов вырастает при ловле «на гроздь пескарей» в 6–9 раз. Кроме того, живая насадка легко может привлечь щуку – но ее поклевки на налимью донку крайне редко завершаются извлечением из лунки зубастой хищницы. Сделать же некую универсальную снасть, пригодную и для щуки, и для налима, затруднительно: металлический или кевларовый поводок налима не испугает, но щуке нужен приличный запас свободной лески, чтобы отплыть с живцом в зубах и спокойно его проглотить, – а ее усатый коллега немедленно использует этот запас, чтобы забиться в камни или коряги.

Некоторые любители ставят на свои зимние донки два крючка, объясняя это возможностью поймать сразу двух налимов, и тем, что можно использовать на одной снасти сразу две насадки: червя и кусочек рыбки, например.

Но здесь не тот случай, когда число крючков на снасти пропорционально количеству добычи. «Дубли» на зимних донках случаются очень редко. Можно предположить, что два налима попадаются лишь тогда, когда подходят к донке и глотают приманки практически одновременно, а в остальных случаях пойманная рыба распугивает других. И половина насадки мокнет в воде впустую, а добывать зимой и червей, и живца гораздо труднее, чем летом, весной или осенью. К тому же рыболовные правила регулируют количество не донок, а крючков на них, – и лучше не полениться и просверлить вдвое больше лунок, добыча окупит труды.

Наживленные донки опускают в водоем так, чтобы груз лежат на дне, а леска имела небольшой провис – уровень воды даже зимой изменяется, и туго натянутая снасть при подъеме ледяного поля может повиснуть, не касаясь дна. (В водохранилищах гидроэлектростанций эти перепады уровня бывают очень велики, до нескольких метров, что создает массу неудобств для рыболовов: мало радости прийти утром к донкам и обнаружить, что воды в месте ловли нет, а снасти прижаты к дну опустившимися льдинами.)

Затем лески привязывают к палочкам, помещенным поперек лунок. Донки устанавливаются во второй половине дня и проверяются на следующий день утром, а при ловле на червя желательно устанавливать снасти попозже, затемно, во избежание покушений на насадку со стороны мелких рыб.

Если в водоеме водятся раки (продолжающие и зимой достаточно активный образ жизни), то они приносят много неудобств при ловле: и черви, и резка часто страдают от их клешней. В таком случае имеет смысл пробить пешней несколько в стороне большую майну и установить в ней вершу или рачню-самоловку с приманкой – куском испорченного мяса. Более ароматная для раков приманка отвлечет их в сторону от налимьих снастей, да и в улов будет внесено приятное разнообразие.

В людных местах и снасти, и лунки маскируются слоем рыхлого снега, который к тому же служит неплохим теплоизолятором, не давая лункам промерзнуть. Желательно помечать каждую донку какими-то опознавательными знаками, чтобы не лишиться после снегопада и рыбы, и снастей.

В сильные морозы вода в лунках глубоко промерзает, даже под слоем снега, и проверять снасти лучше идти с пешней, а не с ледобуром. Прозрачную леску, кстати, очень легко незначай перерубить пешней, поэтому некоторые любители зимней налимьей ловли привязывают метровый отрезок толстой медной проволоки к палочке, лежащей поперек лунки. А уже к нижнему концу проволоки – основную леску донки. Вмерзшая в лед проволока лучше видна, и выдержит, если ее все же случайно зацепит лезвие пешни.

Есть и другой способ проверки донок, основательно вмерзших в лед. Почти вплотную с замершей лункой сверлится еще одна, и леска достается из новой лунки Г-образным проволочным крючком или, при его отсутствии, подручным приспособлением, сделанным их двух связанных под углом прутьев и самого большого из имеющихся рыболовных крючков. При достаточной глубине на месте ловли длина снасти позволяет вытащить налима или крючок с объеденной насадкой на лед. Но если место мелкое, а лед толстый, то приходится сбрасывать запас лески с мотовила и протягивать через первую, замерзшую лунку. Леску на соответствующем участке надо заранее смазать вазелином, тогда она не примерзнет ко льду и будет свободно скользить сквозь него. Если после нескольких проверок улова нет, то леску отвязывают от мотовила и протягивают во вторую лунку наскозь, затем снова сматывают донку и выставляют на новом месте.

Рис. 5. Проверка налимьих донок при помощи подручного Г-образного приспособления

В тех местах, где мне доводилось ловить зимой налимов, морозные зимы в последние два десятилетия большая редкость, и прибегать к подобным ухищрениям нужды нет, достаточно получше теплоизолировать лунку. Некоторые рыболовы советуют применять для этого дисковидные лючки из твердого пенопласта, по диаметру равные лунке. Способ надежный, но достаточно трудоемкий. Я в таких случаях пользуюсь мягким упаковочным пенопластом, растертым в гранулы. Лунка, засыпанная слоем пенопластовых гранул, выдерживает мороз в несколько градусов по двое суток и легко прочищается простым черпаком.

Так называемые «тЫчки» – еще более упрощенный вариант зимней донки: леску и грузило заменяет жердь, воткнутая в дно вертикально либо (при наличии течения) под небольшим наклоном. На нижнем конце жерди топориком делается глубокая зарубка, за нее захлестывается петля поводка, – такого же, как на зимней донке. И в остальном рыбалка при помощи «тычек» ничем не отличается от ловли донками.

Так ловить удобно на неглубоких лесных речках, где за материалом для «тычек» далеко ходить не надо. Преимущества у этой примитивной снасти следующие: практически нет риска зацепов; лунку можно спокойно расчищать пешней, не опасаясь обрубить леску; не надо как-то дополнительно обозначать снасть, верхний конец жерди виден даже после изрядного снегопада (последнее актуально для безлюдных мест, но в верховьях лесных речушек праздношатающаяся публика встречается не часто).

Рис. 6. Налимья «тычка»

Часто налимьи снасти, расставленные недалеко от дома, проверяют раз в сутки – вечером, после работы. И чтобы не тратить время на ужение живцов, неподалеку опускают под лед 2–3 «косынки» с мелкой ячеей – попавшиеся в них окуньки и плотвички тут же режутся на насадку.

Перемет – это многокрючковая снасть, состоящая из длинного шнура, растянутого между двумя якорями или кольями, и оснащенного большим количеством поводков с крючками, насаженными той или иной приманкой. Применяются переметы как в реках (причем не обязательно натягиваются поперек течения), так и в озерах, водохранилищах и опресненных заливах морей.

Однако в наше время с термином «перемет» существует определенная путаница. В некоторых регионах РФ переметом именуют самоловные, не насаживаемые многокрючковые снасти, принцип ловли которыми основан на том, что рыба не хватает насаженную на крючок приманку, а зацепляется (багрится) за голые крючки. Очень часто переметами именуют подпуски – снасти, больше напоминающие донки с увеличенным числом крючков, которые не растягивают между якорями или кольями, но забрасывают с берега или опускают (вытравливают) с лодки. В республиках и областях европейского севера России для переметов общеупотребительное название – продольник. Подледниками называют как переметы, так и подпуски, протягиваемые зимой подо льдом, – в основном для ловли именно налима.

В общем, если с кем-то из рыбаков зайдет разговор о переметах, не мешает для начала уточнить: а что, собственно, имеется в виду под этим термином?

Переметы подразделяются на донные и находящиеся в толще воды. Естественно, что для ловли налимов, как зимой, так и в сезон открытой воды, применяют лишь донные переметы.

Конструкция перемета проста на редкость, и изготовление никакой сложности не представляет.

Шнур делают из… Проще сказать, из чего его не делают: из слишком слабой на разрыв бечевы, или размокающей и теряющей прочность в воде. А в остальном фантазия рыбаков мало чем ограничена: используют толстую леску, веревки всех видов (нейлоновые и из других полимерным материалов, хлопчатобумажные, льняные и т. д.), провода, как в изоляции, так и без нее.

Шнур в разных регионах называют по-разному: хребтина, встёжка, длинник.

Для поводков, называемых иногда поводцами, чаще всего применяется леска, но кое-где пользуются тонким капроновым шнурком (для ловли рыб, не боящихся грубых снастей, в том числе и налима).

Крепятся к шнуру (прививаются, встегиваются) поводки разными способами. На шнурах из толстой лески зачастую делают петли на необходимом расстоянии, и крепят поводки «петля в петлю» либо пристегивают карабинами с застежками. Такой способ позволяет хранить поводки отдельно и пристегивать их к натянутому на водоеме шнуру, одновременно наживляя крючки. Те разновидности переметов, на которых поводки наглухо присоединены к шнуру, для ловли налимов применять неудобно: снимать с крючка рыбу, практически всегда глубоко заглатывающую наживку, очень трудно, проще отрезать поводок и привязать новый, – но когда приходится проделывать эту операцию в десятый раз, на двадцатиградусном морозе, негнущимися пальцами… Такую ловлю можно назвать как угодно, но только не отдыхом и удовольствием.

Чтобы донный перемет не повисал над бровками, ямами, перепадами глубин и т. д., его ставят, не натягивая шнур, и подвязывают несколько дополнительных грузил, равномерно распределенных вдоль шнура. На участках с хорошо известным ровным дном можно обойтись без дополнительных грузил.

Более подробно о конструкции перемета рассказывать смысла нет – длина, количество крючков, длина поводков и расстояние между ними определяются и конкретными условиями ловли, и рыболовными традициями, существующими в том или ином регионе. Например, на реках Сибири для лова налима применяют переметы с шнурами по 15–20 м. Количество крючков на длиннике колеблется от 10 до 25, а расстояние между поводками от 60 до 150 см.

Примерно так же, с большими или меньшими отличиями, устроены переметы и у рыбаков, живущих в иных краях. Но следует учитывать, что количество крючков на переметах у любителей (и, соответственно, длина снасти) далеко не всегда определяется удобством ловли. Рыболовам, не желающим расстаться с переметом, конфискованным рыбоохраной, приходится учитывать ограничения, установленные правилами.

В разных регионах они весьма разнятся: в центральных густонаселенных областях, где реки и озера испытывают большую рыболовную нагрузку, зачастую нельзя ставить на перемет более 10 крючков. Такая усеченная снасть малоэффективна, и успешно ловить ей могут лишь рыбаки, хорошо изучившие водоем и «подводные тропинки» его обитателей.

Но в северных регионах, богатых налимом, правила более либеральные, и позволяют ставить на переметы по 50, по 100, порой по 200 крючков. Рекорд принадлежит, кажется, Архангельской области: любителям разрешается иметь на переметах до 100 крючков (причем без какого-либо разрешения или лицензии), а в отдельных водоемах – до 500! (Насколько ловля пятисоткрючковой снастью может считаться любительской, – вопрос отдельный.)

Установка перемета. Переметы протягиваются подо льдом точно так же, как и ставные сети. Во льду рубится пешней майна, от нее в линию бурятся лунки на расстоянии 2–3 м одна от другой. Затем в майну опускается шест с привязанной к его концу веревкой (длина шеста на 0,5–0,8 м превышает расстояние между лунками) и продергивается при помощи багра от одной лунки к другой. Затем протянутую подо льдом веревку привязывают к перемету, и постепенно затягивают его под лед, по одному наживляя крючки.

На водоемах, где ловля производится постоянно, можно заранее, по открытой воде, проложить по дну в удобных местах несколько шнуров с грузилами на концах, отметив их буйками. В таком случае первый выезд на водоем после ледостава не следует затягивать, чтобы не заниматься долгими розысками буйков под сугробами.

На нешироких налимьих реках подледники применяют чаще всего небольшие, от 10 до 20 крючков, и установить их описанными выше способами нетрудно. Но на больших озерах севера и северо-запада, где налимы рассеяны на большой площади (за исключением времени их нерестовой концентрации), применяют переметы длинные, с числом крючков, исчисляющимся уже сотнями. Гонять подо льдом жердь на расстояние до километра долго и хлопотно, да и отыскать на огромном водоеме буйки, отмечающие проложенный с осени шнур, практически невозможно.

Поэтому для протягивания подо льдом длинных переметов лучше применять те же современные способы, что используются для зимней установки сетей. Более подробно они описаны в моей книге «Рыболовные сети и экраны», а для тех, кто ее не читал, еще раз опишу наиболее удобное, на мой взгляд, из истройств, позволяющих быстро и без проблем протянуть сеть или перемет подо льдом.

По моему опыту, оптимально сочетаются простота, надежность и удобство в работе в подледной лебедке финского производства, которой российские рыболовы успели дать прозвище «каракатица».

Рис. 7. Подледная лебедка («каракатица»).

Как видно из рис. 7, главная деталь лебедки – большой барабан с запасом тонкого и прочного шнура. Внутри барабан полый и заполнен пенопластом, а большинство деталей лебедки выполнено из пластика. В результате она имеет большую положительную плавучесть, которая прижимает к нижней кромке льда опущенную в майну лебедку. Через систему шестеренок вращение барабана передается на крайние шестерни, оснащенные острыми шипами, цепляющиеся за лед. Металлический «рог» позволяет придавать опущенной под лед лебедке нужное положение, и к нему же крепится второй шнур, рабочий, за которым впоследствии протягивается сеть или перемет.

Рис. 8. Протягивание шнура при помощи лебедки

Установка перемета происходит следующим образом: во льду пробивается (выпиливается) майна такого размера, чтобы в нее проходила лебедка. Затем лебедку опускают под воду так, чтобы шипы были направлены вверх, в сторону нижней поверхности льда.

При помощи металлического «рога» лебедку направляют в ту сторону, где будет находиться вторая лунка, и туда же начинает движение рыболов, держа в руке конец шнура. Шнур сматывается, вращая барабан, он, в свою очередь, заставляет вращаться шестерни с шипами, – и лебедка ползет подо льдом следом за своим владельцем (рис. 8А).

На лебедке установлена громкая трещотка, позволяющая контролировать ее движение по звуку (щелчкам). К тому же и лебедка, и шнур окрашены в ярко-оранжевый цвет, позволяющий разглядеть их сквозь не слишком толстый лед, если он не покрыт снегом. Опыт показал, что лед толщиной 80 см, покрытый полуметровым слоем снега, услышать треск «каракатицы» не мешает, однако чем толще слой снега, тем труднее определить по звуку точное положение лебедки, – звуковые волны распространяются в четырех граничащих средах: вода-лед-снег-воздух, – по каким-то не совсем понятным законам, и иногда на слух кажется, что лебедка примерно в метре от ее истинного положения.

Отойдя на необходимое расстояние (до 70 метров) и обнаружив лебедку, пробивают вторую майну и достают «каракатицу» (рис. 8Б). Обычно она слегка отстает от рыболова за счет проскальзывания шипов по льду, и приходится еще подтягивать ее за шнур.

Затем тяговый шнур сматывают обратно на лебедку, а рабочим протягивают сеть или перемет подо льдом.

Шнур, которым комплектует лебедку производитель, имеет длину 150 м и, соответственно, позволяет протягивать подо льдом перемет длиной 75 метров. Если требуется выставить снасть большей длины, можно оснастить лебедку нештатным, более тонким и длинным шнуром. Либо, что проще, повторить процесс протягивания шнура несколько раз.

Обычно лебедка поставляется в комплекте с ручной ледовой пилой – с помощью этого приспособления майны нужного размера выпиливаются легко и просто, к тому же края у них получаются ровные и гладкие, не перетирающие шнур как лебедки, так и перемета, и не цепляющиеся за крючки.

Рис. 9. Ледовая пила (в сложенном виде).

Стоит пила финского производства достаточно дорого, но дешевых китайских следует остерегаться: внешне похожие, они имеют неправильные углы заточки зубьев и их разводку, – и лед фактически не пилят.

Очень может пригодиться ледовая пила и при других видах зимней ловли налима. Например, для ловли ловушками на небольших реках, особенно если места для такой ловли не были подготовлены с осени.

Если лед не толстый, то ледовая пила может пилить по кругу, и для изготовления майны необходимого размера требуется лишь одна лунка. Но достаточно мощный лед (70–80 см) зажимает рабочую часть пилы, и она пилит лишь по прямой. В таких случаях необходимо сверлить две лунки и делать от них три прямых пересекающихся пропила (для треугольной майны) или четыре (для прямоугольной либо квадратной).

Если лед толстый, то выпиленная ледяная призма слишком тяжела, чтобы вытаскивать ее наружу, – гораздо проще затопить ее, подпихнув подальше под лед (естественно, выбрав для этого край майны, противоположный тому, от которого начнет свое движение лебедка). Случается, что призма при попытке ее затопить может заклиниться, застрять, – поэтому лучше пилить лед под углом, слегка наклонив рукоять пилы к центру майны (так, чтобы нижняя грань призмы получилась по площади несколько больше верхней).

По самому последнему, разрушающемуся весеннему льду применять «каракатицу» невозможно – нижняя поверхность льда слишком рыхлая, шипы лебедки по ней проскальзывают и она трещит у самой майны, не сдвигаясь с места.

На небольших налимьих реках, особенно лесных, «каракатицу» лучше не применять. Иначе лебедка с большой вероятностью может запутаться в затопленном дереве или кусте, забуксовать на неожиданном повышении дна и т. п.

Устанавливая подледники на таких речках (особенно не на всю зиму, а на однодневную рыбалку), зачастую не сверлят цепочку лунок, а используют силу течения для протягивания подо льдом снасти, привязав вместо концевого грузила буек (большой кусок пенопласта, пустую пластиковую бутылку и т. д.). Особенно удобен этот способ по перволедью, в местах с тонким и достаточно прозрачным льдом, сквозь который хорошо виден буек. Затем лед над буйком разбивается, и вместо него привязывается концевое грузило, опускающее снасть на дно.

Говорить отдельно о крючках и насадках для налимьих подледников не стоит – к тому, что сказано в главе о зимних донках и «тычках», добавить нечего.

Протягивать переметы и подпуски подо льдом достаточно трудоемкое дело, к тому же проверять их приходится вдвоем: один рыболов вытягивает на лед снасть, а второй стравливает в лунку шнур, привязанный к противоположному концу снасти, затем, сняв добычу и насадив новую наживку, приступают к обратному процессу.

Резиновый амортизатор позволяет легко управляться зимой с подпусками и небольшими переметами в одиночку. В первый раз снасть заводится под лед так, же как описано в разделе «Подледники». Длина амортизатора должна быть в 3 раза короче длины привязанной к нему снасти.

Зимой, в холодной воде, резина менее повержена порче и заброшенный один раз подледник с амортизатором может прослужить весь зимний сезон. При сильных морозах вынутая из воды резина теряет эластичность, становится ломкой, – чтобы не рисковать обрывом снасти, первый поводок и точку крепления шнура к амортизатору должно разделять расстояние, вдвое превышающее максимальную толщину льда.

Однако в последние годы любителей зимней ловли налимов донимают не морозы, а наоборот, слишком теплые зимы. Только-только рыбаки обоснуются на заветной речке, рассчитывая половить долго, ежедневно проверяя снасти: насверлят лунок, выставят донки и «тычки», протянут подо льдом подпуски, – а тут как грянет затяжная оттепель, и вот уже по льду катит поток верховой воды, иногда даже снасти собрать не удается…

Для ловли в долгие оттепели, когда на разрушающийся речной лед не выйти, но забросам с берегов он мешает, придумана простая снасть, отчасти напоминающая перемет. Поперек прибрежных промоин и закраин (на узеньких речушках – от берега до берега) кладется жердь длиной в несколько метров, с которой свисают длинные поводки, оснащенные грузилами, удерживающими насадку на дне. Иногда и этой примитивной снастью удается неплохо половить, если промоина удачно расположена на пути зимнего хода налимов. Но все-таки глобальное потепление климата преизрядно испортило зимнюю налимью рыбалку в средней полосе.

По своему устройству крючковая самоловная снасть весьма похожа на перемет. Она также состоит из длинного шнура с большим количеством поводков с крючками. Но на ее остро отточенные крючки не надевают наживки, и лов ею основан на том, что эти острые крючья зацепляют за бока случайно к ним прикоснувшуюся рыбу.

Применялись самоловные орудия для ловли рыб с мягкой, не защищенной чешуей кожей – в основном осетровых пород, реже налима. В 1951 году самоловы были запрещены как для любителей, так и для промысловиков, так что вдаваться в подробности ловли смысла нет, – те, кто продолжает незаконно использовать самоловы, и без того свое дело знают.

Но, теоретически, лишь самоловные орудия для налимьего лова могут еще вернуться в обойму снастей, разрешенных для рыболовов-любителей: налимов, особенно в северных регионах, еще вполне достаточно, – вопрос выживания вида, как для осетровых рыб, не стоит. Проколотые крючком, никакой резвости налимы не выказывают, а живучестью не уступают стерляди (пойманные самоловами стерлядки по несколько месяцев жили в рыбоводных садках без видимых принаков каких-либо болезней).

Налимы попадались на самоловы либо в качестве прилова при ловле стерляди, (причем в давние годы многими ловцами почитались за сорную рыбу и выбрасывались), либо ловились на специальные налимьи самоловы (на севере) во время зимнего нерестового хода, начинавшегося вскоре после ледостава. В реках налим стаями идет против течения, в озерах – к местам, изобилующим подводными ключами либо к устьям впадающих речек.

Снасть для налима отличалась более тесным, чем у стерляжьей, расположением поводков (расстояние между крючками не более 15 см) и выставлялась по возможности так, чтобы крючки находились как можно ближе к дну.

Понятно, что такая снасть наиболее уловиста будет на местах с чистым и ровным дном, в то время как налим для своего хода зачастую выбирает участки с дном каменистым, неровным. Если учесть, что во время движения к местам нереста налим не прекращает питаться и с успехом ловится на наживляемые многокрючковые снасти – на переметы, подпуски и подледники, – то становится очевидно, что добыча его самоловами была связана не с большой уловистостью этой снасти, а с трудностью добывания зимой наживки (червя, живца и т. д.) в количествах, необходимых для переметов.

Зимнее ужение налимов – занятие для людей, отличающихся крепким здоровьем и склонностью к экстремальному отдыху. Просидеть всю длинную зимнюю ночь над лункой, в крепчающий час от часу мороз… б-р-р…

Однако добыча может окупить все неудобства, если, конечно, пресловутая лунка пробита над «подводной тропинкой» налимов. К тому же никто не мешает при этом расставить в других местах водоема донки или «тычки», либо же протянуть пару подледников.

Зимние поплавочные удочки для ужения налимов применяют редко, и по сути это та же донка, у которой притопленный в лунке поплавок сигнализирует о поклевке, – но донка, так сказать, многоразовая, с которой можно снять за ночь не одну и не две рыбы.

Чтобы увидеть движение поплавка, лунку приходится освещать, либо электрическим фонарем, либо (при ловле в палатке) свечкой.[3] Иногда вершину поплавка покрывают люминисцентной, светящейся в темноте краской, и по мере того, как свечение ослабевает, достают из воды поплавок и минуту-другую держат в луче фонарика.

После поклевки налима – обычно это плавная потяжка – выжидают несколько секунд, затем подсекают. Вытаскивание добычи затруднений не доставляет. Хотя, конечно, среди ловцов налимов бродят легенды о рыбах чудовищных размеров, не пролезших в лунку и оборвавших снасть, и не всегда эти легенды – вымысел. Но обычный, среднестатистический налим всегда сопротивляется гораздо слабее, чем другие рыбы одного с ним размера и веса.

Зимние удочки с мормышкой применяются для ловли налимов чаще, чем поплавочные, но конструкция их отличается от обычной: мормышка одна, большая и увесистая. Очень часто используется самодельная мормышка «конус», причем размеры «конуса» для налима увеличиваются: тело мормышки изготавливается длиной 40, иногда даже 50 мм. На Дону и других реках юга России такая тяжелая мормышка именуется «пулькой», существуют и другие ее местные названия.

На крючок насаживается все тот же червь, или кусочек рыбки, или целая верховка. Игра мормышкой состоит в периодическом постукивании ею по дну, с большими или меньшими паузами, во время этих пауз обычно и происходит хватка налима.

Рис. 10. «Пулька» для ловли налима

Поскольку налим практически не пользуется зрением, разыскивая добычу, очевидно, что в отличие от дневных рыб привлекают его не легкие облачка мути, возникающие при подобном способе игры, но именно звук от ударов мормышки о дно. Как будет показано далее, на этой особенности налимов основаны и другие способы его зимней ловли.

Прикормка при зимнем ужении налимов практически не применяется. Вообще при ловле хищников прикормка воздействует не на них, а на рыбью мелочь, скопление которой привлекает крупного окуня или щуку. Но налим тем и отличается, что охотится на местах ночевки, а не кормежки мелкой рыбы.

Некоторые рыболовы пытаются привлечь налима не только звуком, но и светом, и привязывают к своим удочкам вторую мормышку, – пластиковую светящуюся, как при ловле корюшки. Поклевки на такие мормышки случаются, если они привязаны не очень высоко, в 7-10 см от дна. Но привлек в таком случае налима свет или все-таки стук – вопрос спорный.

Кивки для ловли налима применяются большие и жесткие, с крупным шариком или цилиндром на кончике, и этот шарик либо цилиндр тоже покрывают светящейся краской. Иногда обходятся вообще без кивка, определяя поклевку осязанием.

По окончании нереста, в конце зимы и самом начале весны, налим активно отъедается после своего нерестового путешествия, и питается круглые сутки. И в местах скопления можно удить его со льда и днем, хотя лучший клев и тогда бывает все же по ночам. Иногда в эту пору налим попадается днем на снасти, вовсе не для него предназначенные: например при ужении на мотыля плотвы или при блеснении окуня.

Ловля налимов на зимние блесны распространена мало. Главное условие: блесна не должна подниматься выше чем на несколько сантиметров над дном, и регулярно о него ударяться. Как и в случае с мормышками, рыбу привлекает шум. Однако подобные способы хороши, если дно в водоеме галечное или плитняковое. На мягком грунте и блесна, и мормышка станут звучать в разы хуже. Поэтому для ловли усатого хищника придуманы приспособления, способные издавать достаточно громкие звуки сами, без удара о поверхность дна. К их описанию мы и переходим.

Вот что написал о шумящих приманках классик рыболовной литературы Л. П. Сабанеев:

Налима можно с большим успехом ловить на звенящие блесны, вроде употребляемых для ловли сигов; это две широкие блесны на одном поводке, которые при опускании расходятся, а при поднимании сближаются и, ударяя друг о друга, звенят. Во время хода налимов их также багрят или особыми багорчиками, или крупными крючками, привязанными к 1,5-метровой рукоятке, как судаков, причем также высматривают идущую рыбу, лежа над обрывом, закрывши голову, или ловят на двойчатку (или на две из двух смежных прорубей) с привязанными к ней якорьками, делая ею более или менее частые подсечки – уже наобум. Впрочем, последним способом налимы ловятся реже других рыб, не ползающих по дну, и большей частью во время нереста.

Местами с большим успехом применяются видоизмененные способы ловли налимов на голые крючки или, вернее, на якоря. Первый, основанный как на потребности большинства рыб тереться во время нереста о твердые предметы, так и на необъяснимой любви налима к звукам, употребляется в Псковской, губернии. На месте нереста в прорубь спускают вертикально пятилапый якорек, высотой 15 см, так, чтобы он стоял на дне торчком. Якорек оканчивается, как и все якоря, ушком с кольцом, за которое и привязывается бечевка. Время от времени ловец слегка подергивает последнюю, и кольцо, опускаясь, издает звон. Этот звон и привлекает ползающих по дну налимов, и чем кольцо звонче, тем ловля удачнее, т. е. налимы охотнее переползают через якорь, что слышно по руке, держашей бечевку.

Налимы, по мнению моложских рыбаков, трутся всегда на белой гальке и потому, принимая липовую дошечку за камень, охотно трутся и переползают через нее, что слышно по руке. Рыбак поэтому, при известном навыке и сноровке, подсекает всегда вовремя и нередко вытаскивает сразу пару налимов, иногда свившихся хвостами, как сказано выше. Вообще ловля налимов голыми якорьками во время нереста имеет довольно обширное распространение и употребляется как в Новгородской губернии, так и в Западной Сибири. В первой местности якорьки не более 4 см высотой.

Л. П. Сабанеев, «Рыбы России. Жизнь и ловля наших пресноводных рыб»

В наше время ловля налимов на шумящие приманки изменилась мало. Для сравнения вот еще пара цитат, уже из вполне современного издания – из журнала «Спортивное рыболовство» (статья А. Орехова о ловле налима в № 12/2004):

Широко известен способ ловли налима на так называемую «стукалку» или на «кольцо». Разновидностей этой снасти много. В одном из рыболовных журналов 2 или 3 года назад В. Перваковым была описана «стукалка», внешне похожая на балансир – пожалуй, одна из самых простых конструкций. Основываясь на той публикации, я изготавливаю приманку так. Из листа отожженной меди, латуни или никеля толщиной 0,5–1 мм вырезаю прямоугольную заготовку длиной 60–80 мм и шириной 30–40 мм. Затем сгибаю ее посередине – чтобы получилась фигура, похожая на двухскатную крышу. Если, скажем, заготовка имела ширину 40 мм, то в поперечном сечении должен получиться равнобедренный треугольник с боковыми сторонами по 20 мм, и основанием порядка 20–25 мм. Посередине заготовки делается отверстие для крепления проушины из тонкой проволоки, как у балансира, к ней будет привязываться леса. К проволочным усикам проушины крепятся два одинарных, достаточно больших крючка – так, что бы колечки и большая часть цевья оказались «под коньком» этой самой «двухскатной крыши». Затем конструкция переворачивается и заливается свинцом. После обработки напильником и полировки (проще всего «бархоткой» с полировальной пастой) получается изделие, которое можно описать так: балансир-трехгранка без хвостового оперения и нижнего тройника (рис. 11).

Рис. 11 «Стукалка».

Пользуются этой снастью, как правило, перед нерестом налима. Техника ловли на нее незатейлива: «стукалку» опускают на дно, резко поднимают на 10–20 см, а затем «бросают» вниз. Ударяясь о дно, «стукалка» издает звук, привлекающий налима, а для соблазнения его еще и запахом, на крючки подсаживают кусочки рыбы. Хотя есть и другое предположение: звук «стукалки» не просто привлекает, а раздражает налима, заставляя его атаковать «агрессора».

Иногда к проушине крепится стальное колечко (проще всего – при помощи заводного кольца). Смысл этого усовершенствования в том, что, ударяясь о боковую поверхность «стукалки», колечко дополнительно издает звуки, тоже притягивающие налима. Тогда эта снасть называется «кольцо».

Форма тела «стукалки» не должна быть непременно треугольной – может, допустим, и овальной, отлитой в форме. И крючков – не обязательно два, а три или даже четыре. Здесь полет фантазии не ограничен, а правильное конструктивное решение определяется экспериментальным образом. Главное – создать под водой побольше шума, и не просто шума, а такого, чтобы он провоцировал налима на поклевку.

Происхождение от «якорька с кольцом», описанного Сабанеевым, несомненно. Единственное принципиальное отличие – подсаживание на крючки «стукалки» кусочков рыбы, совершенно не обязательное для ловли, но необходимое по иным причинам, о которых будет упомянуто позже. Надо сказать, пятилапый якорек в его первозданном виде до сих пор употребляется питерскими рыболовами, ловящими на Ладожском озере (см. рис. 12).

Рис. 12. Современный «якорек» ладожских рыбаков.

Снасть изготавливается из остро заточенных самодельных крючков, соответствующих как минимум № 14—№ 15 по отечественной нумерации, иногда из более крупных. Вставляются они в охотничью гильзу небольшого калибра (32-го, 28-го или в крайнем случае 20-го) и там закрепляются расплавленным свинцом. Выше слоя свинца находится полость, отделенная водонепроницаемой пробкой. В эту полость помещают несколько небольших шариков от подшипника – и получившаяся погремушка позволяет обходиться без кольца.

Вот еще один отрывок из той же статьи А. Орехова:

Есть еще приманка, принцип действия которой аналогичен «стукалке». Изготавливается она из двух тяжелых колеблющихся блесен – например, типа «Норич». Обе блесны крепятся за общее заводное кольцо, к нему присоединяется карабин, к которому привязывается леса. Хитрость тут одна: блесны надо закрепить так, чтобы они соприкасались выпуклыми частями (рис 13).

Рис. 13 Сдвоенная блесна, она же «бряцалка».

Получившуюся «погремушку» опускают на дно, затем приподнимают на несколько сантиметров – и либо бросают вниз, как «стукалку», либо потряхивают у самого дна, опять же создавая звуки, привлекающие налима. Еще одна тонкость: если на обеих блеснах оставить тройники, то они очень часто будут цепляться друг за друга и нарушать «игру» этой снасти. Бороться с этим явлением можно несколькими способами, самый простой из которых, – снять один из тройников. Можно также ставить маленькие тройники, такие, чтобы они «не дотягивались» друг до друга, или ставить вместо тройников одинарные крючки.

Как говорится, найдите десять отличий от «звенящих блесен» Сабанеева… А липовая дощечка моложских рыболовов XIX века превратилась в наши дни в нечто более современное, в конструкцию, именуемую некоторыми рыболовами «лапой». Снасть и в самом деле отдаленно напоминает лапу не то медведя, не то еще какого-то зверя. Основание «лапы» выгибается из трапецевидной заготовки с закругленными краями (материал – листовая нержавеющая сталь толщиной 2 мм, иногда дюраль несколько большей толщины). К широкому концу припаиваются «когти» – большие крючки в количестве от 3 до 5 штук. «Лапа» не просто имитирует белую гальку, о которую якобы любит тереться брюхом налим, но и привлекает рыбу достаточно громким звуком. Достигается это в различных модификациях «лапы» по-разному. Иногда к нижней, вогнутой стороне основания лапы, возле крепежного отверстия, припаивается или приклепывается одним концом отрезок плоской пружины от заводной игрушки 10–12 см длиной, на другой конец пружины крепится звонкий бубенчик. При малейшем подергивании лески гибкая пружина колеблется, и бубенчик звенит, ударяясь об основание «лапы». Второй способ: леска привязывается к крепежному отверстию не напрямую, а через цепочку около 20 см длиной. Цепочка своеобразная: собрана из рыболовных карабинов и заводных колец, причем на каждое кольцо прицеплена еще и просверленная у края монета (обычно старая, вышедшая из употребления). При подергивании и отпускании лески цепочка шумно побрякивает, привлекая налима.

Иногда подошедшая рыба докладывает о себе несильным толчком, но вообще полезно подсекать «вслепую», – периодически, после чередования нескольких «бряков» и пауз.

Любопытно, что эта снасть, приносящая неплохие уловы на Ладоге и других больших озерах Ленинградской области, никак не проявила себя на маленьких лесных речках. Правда, там и опыты ее применения были не слишком многочисленными.

Ничем принципиально не отличаются от «лапы» и шумовые блесны, применяемые для ловли налимов соседями-финнами. Правда, если питерским рыбакам приходится пользоваться самоделками, то в Финляндии «шумелки» выпускают вполне респектабельные фирмы, производящие рыболовную продукцию. Вот, к примеру, «шумелка» известной фирмы «Куусамо», изображенная на рис. 14. Производитель в своем каталоге пишет о ней так:

«Сезон ловли налима начинается в конце января и длится до марта – это лучшее время для использования такой блесны. Ее следует опустить на дно и покачивать таким образом, чтобы задняя ее часть все время касалась дна. Налим прощупывает своими щупальцами (усами) блесну, и это, в виде легких движений, ощущается на наконечнике удилища. В этот момент сделайте резкий рывок и засеките рыбу. Прикрепленное к блесне грузила издают дополнительный звук, благодаря чему блесна привлекает рыбу с большого расстояния».

Рис. 14. Финская «шумящая» налимья блесна, т. н. Madepikki.

Если попытаться изготовить подобную блесну собственноручно из подходящей летней «колебалки» (что не так уж трудно, владея соответствующими инструментами и минимальными слесарными навыками), то необходимо добиться, чтобы оба крючка – и двойник, и большой одинарный, – двигались относительно блесны свободно, но лишь в одной плоскости. Можно увеличить громкость издаваемых такой «шумелкой» звуков, если отлить крепящиеся к крючкам грузила не из любого подвернувшегося под руку свинца, а из расплавленной охотничьей дроби (в состав свинцового сплава, используемого для дроби, входят добавки, обеспечивающие необходимую твердость, – чистый свинец звучит при соударении с другим металлом достаточно глухо).

И напоследок о подсаживании кусочков рыбы на крючки. Если этого не делать, все описанные в этом разделе снасти автоматически попадают в раздел багрящих, то есть безусловно запрещенных рыболовными правилами.

Этот способ добывания налимов разрешен не везде, с основном в северных регионах России, в бассейнах Северной Двины, Онеги, Вычегды и некоторых других рек, да и то по разовым именным разрешениям.

Оно и правильно: в средней полосе, как уже говорилось, налим отнюдь не изобилует, ютится в самых верховьях рек, – и перекрыв такую речушку крыльями мережи или вентеря, не трудно подчистую истребить нерестовое стадо налима, что невозможно сделать ни ставной сетью, ни бреднем, не говоря уж о крючковых снастях.

Однако там, где налим водится в больших количествах, ловля эта весьма добычлива и не лишена своеобразного азарта. Вот какое поэтичное ее описание оставил другой патриарх рыболовной литературы, С. Т. Аксаков:

Уха из одних налимов (даже без бульона из ершей), живых непременно, особенно если положить побольше печенок и молок, до того хороша, что, по моему мнению, может соперничать с знаменитой стерляжьей ухой. Из уважения к такому высокому качеству я допускаю и даже люблю ловлю их мордами, по-заволжски, или неротами, по-московски. Она производится следующим образом:

На перекатах реки, в которой водятся налимы, загораживаются язы, то есть вся ширина реки или только та сторона, которая поглубже, перебивается нетолстыми сплошными кольями, четверти на две торчащими выше водяной поверхности, сквозь которые может свободно течь вода, но не может пройти порядочная рыба; в этой перегородке оставляются ворота или пустое место, в которое вставляется морда[4] (или нерот), крепко привязанная посредине к длинной палке: если отверстая ее сторона четыреугольная, то ее можно вставить между кольями очень плотно; если же круглая (что, по-моему, очень дурно), то дыры надобно заткнуть ветками сосны или ели, а за неименьем их – какими-нибудь прутьями. Всего необходимее, чтоб морда лежала плотно на дне.

Зимой, особенно в сильные морозы, преимущественно около святок, выходят налимы из глубоких омутов, в которых держатся целый год, и идут вверх по реке по самому дну, приискивая жесткое, хрящеватое или даже каменистое дно, о которое они трутся для выкидывания из себя икры и молок; таким образом, встретив перегородку, сквозь которую пролезть не могут, и отыскивая отверстие для свободного прохода, они неминуемо попадут в горло морды. Иногда вваливаются такие огромные налимы, что даже непонятно, как они могли пролезть в узкое отверстие, будучи почти вдвое его объемистее. Это объясняется тем, что вся толщина налима состоит в брюхе, которое, по мягкости своей, удобно сжимается, и тем, что налим покрыт необыкновенною слизью.

Всего выгоднее загораживать язы на устьях речек, впадающих в главную реку. Налимы идут всегда по ночам и днем никогда в морды не попадаются. В наши долгие, жестокие зимы очень приятно после снежной вьюги, свирепствовавшей иногда несколько дней, особенно иногда после оренбургского бурана, когда утихнет метель и взрытые ею снежные равнины представят вид моря, внезапно оцепеневшего посреди волнения, – очень весело при блеске яркого солнца пробраться по занесенной тропинке к занесенным также язам, которые иногда не вдруг найдешь под сугробами снега, разгресть их лопатами, разрубить лед пешнями и топорами, выкидать его плоским саком или лопатой и вытащить морду, иногда до половины набитую налимами.

Изредка, особенно к великому посту, попадаются окуни, плотва и раки.

С.Т. Аксаков, «Записки об ужении рыбы»

Со времени Аксакова принципиально ничего в этой ловле не изменилось, кроме материалов, из которых изготавливаются снасти: плетеные из ивовых прутьев ловушки уже мало где употребляются. Для изготовления жестких бескаркасных ловушек сейчас гораздо чаще используют металлическую сетку, причем наиболее удобна сетка, сплетенная из проволоки, изолированной пластмассой. Подобные жесткие неразборные снасти имеют ряд преимуществ перед сетными ловушками, но главный их недостаток – отсутствие компактности, ловить можно только рядом с домом. Поэтому для ловли налима «на выезде» подо льдом растягивают обычные вентери и мережи (более подробно описанные в моей книге «Подъемники, ловушки, кастинговые сети»). Чтобы не рубить лишние проруби, удобно в тех же целях использовать верши с пружинным каркасом (часто продающиеся в магазинах под торговым названием «садок-ловушка»). В воду такая верша опускается с сложенном виде и уже подо льдом расправляется в рабочее положение.

В местах удаленных, где исключен доступ чужаков к выставленным на реке снастям, весьма удачно используются катиски – стационарные ловушки, открытые сверху, – выставленные в местах налимьего хода.

Формой центральная камера катиски отчасти напоминает вершу, с горловиной, позволяющей рыбе легко войти внутрь снасти и с трудом выйти наружу. Однако изготавливаются катиски не из сети, а из колышков или дранок, – заранее, с осени, вбитых в дно с небольшими промежутками, не позволяющими протиснуться в них налиму. К центральной камере примыкают направляющие крылья (тоже из вбитых в дно колышков) раскрытые почти под прямым углом навстречу поднимающимся против течения налимам.

Рис. 15. Центральная камера катиски (вид сверху)

Выставляются катиски на узких и неглубоких местах небольших рек, и добычу извлекают из них при помощи сачка, предварительно сколов лед, намерзший за ночь в центральной камере.

О зимней ловле налима другими сетными снастями долго рассказывать не стоит. В ставные сети, растянутые подо льдом, налимы при удачном выборе места ловли попадаются гораздо чаще, чем в сезон открытой воды. Связано это с тем, что рыбины, рассеянные в другое время по водоему, собираются зимой в более или менее густые стаи, следующие к местам нереста.

На реках севера и Сибири, изобильных налимами, такая концентрация бывает баснословной, прямо-таки фантастической. Приведу для примера один случай, описанный в 1985 году в газете «Красноярский рабочий» (позже заметка перепечатывалась в центральной прессе). Дело было так: два рыболова из Туруханского района отправились на Енисей порыбачить. На льду заметили лису, чем-то занимавшуюся у полыньи. При виде людей рыжая кинулась наутек, выронив крупного налима. Полынья буквально кишела усатыми хищниками: хоть ведром черпай, хоть лисьей лапой. Бравые рыбачки не растерялись, расширили полынью и за четыре дня наловили сетью несколько тысяч налимов общим весом свыше двадцати тонн, – добычу вывозили на вертолете Ми-8, четырьмя рейсами. Причем рыбацкой байкой, лапшой, навешанной на уши доверчивому корреспонденту, историю признать нельзя, – улов принимали в рыбном хозяйстве, по спешно заключенному договору, и, конечно же, взвешивали при этом.

Между прочим, один момент в истории этого рыбацкого рекорда стоит взять на заметку. А именно – полынья на Енисее. Морозы в Красноярском крае зимой не слабые, и полынья свидетельствуюет однозначно: в том месте били со дна сильные родники. Именно в таких местах надлежит устанавливать сети на налима в озерах и больших реках, либо неподалеку от устьев впадающих ручьев и речушек.

В рыболовные экраны – «косынки» и «телевизоры» – налим попадает редко и случайно, в качестве прилова. То же относится и к ловле «парашютами» на быстрых реках, не замерзающих зимой.

В озерах с ровным дном неплохо ловят налимов подо льдом неводами, но эта снасть в зимней любительской ловле практически не используется.

Авторитеты, пишущие на рыболовные темы, в большинстве своем утверждают: летней ловли налима не существует. А редкие отдельные случаи поимки, дескать, лишь подтверждают данное правило.

Это не совсем так. Даже совсем не так. Вялость налима, его апатия и отказ от пищи связаны отнюдь не со временем года, но всего лишь с температурой воды. Например, в верховьях родниковых речек, где и в июле температура воды не превышает 8-10 градусов, налим круглый год активно питается и движется, – и доступен для ловли и сетными, и крючковыми снастями. В больших и глубоких озерах (например в Байкале и Ладоге), где придонные слои не прогреваются, налимы летом вполне регулярно попадаются на переметы и заходят в верши. Да и на речках средней полосы очень часто можно отыскать богатый ключами омут с холодной водой, в котором налимы ведут летом вполне активный образ жизни. В общем, заядлые налимятники ловят любимую рыбу круглый год, без межсезоний.

К тому же у нас, на северо-западе Росси, лето не слишком длинное, – и постепенно ослабевающий клев налимов продолжается до середины июня, в холодное лето порой и до конца этого месяца. А уже к середине августа налим в тех местах, где впадал в летнюю «спячку», выходит из нее и начинает разыскивать по ночам пищу.

Летняя ловля крючковыми снастями мало отличается от весенней и летней, разве что сидеть у костерка на берегу в августовскую ночь куда приятнее, чем в ноябрьское ненастье.

Активно ловят налима летом и бреднями, хотя и не в таких количествах, как осенью, в холодной воде, когда ловцам приходится пользоваться резиновыми костюмами. Много налимов попадается в бредень в августе, при ловле ночью или на рассвете: ранним утром, идя с клячей бредня вдоль берега, нередко можно встретить налимов, не успевших спрятаться в свои дневные логова – они стоят, уткнувшись мордой в неглубокие ямки и вымоинки крутых берегов и вытянув хвосты к середине речки. Вспугнутые, эти усачи чаще всего оказываются в мотне бредня.

Чтобы поймать бреднем много налимов в июльскую жару, надлежит как можно активнее выгонять их из всевозможных убежищ: переворачивать подводные камни (иногда по несколько раз один и тот же, выгнанный из-под одного камня налим норовит тут же юркнуть под другой), нижними концами клячей плескать под подмытыми снизу берегами, среди свисающих в воду корней прибрежных деревьев.

Но если в речке водятся или когда-то водились раки, то налимов, очень любящих прятаться в их норы, выгнать оттуда затруднительно: от любого шума и плеска усатые забиваются еще глубже. Выход тут один: отложить бредень и воспользоваться старинным русским способом ловли, именуемым «щупанье».

Вот что писал про эту ловлю Л. П. Сабанеев:

Летом налима можно добыть даже руками, вытаскивая из нор, из-под корней прибрежных деревьев и кустов, а также из-под камней. Этот способ ловли, называемый щупаньем, или щуреньем, употребляется повсеместно, особенно на небольших крутоберегих реках, и имеет много любителей. Заключается он в том, что ловеи в жаркий день входит в воду, не глубже, чем по грудь, и осторожно, не производя шума, ощупывает руками все углубления берега, рачьи норы, корни, также камни; услышав осязанием стоящую над берегом или забившуюся в нору рыбу, он проворно выхватывает ее из норы и выбрасывает на берег. Щупанье производится всегда в затененных местах, под нависшими деревьями, в крутобережье, также близ родников и ключей. Ловят этим способом чуть не всякую рыбу – плотву, язей, шук, карпа, но чаще всего наиболее чувствительных к жаре налимов, хотя для этого требуется большая сноровка, из-за того, что налим очень скользкий. Налимы совершенно индифферентно относятся к дотрагиванию и при некотором навыке нетрудно даже заставить их принять более удобное положение.

Л. П. Сабанеев, «Рыбы России. Жизнь и ловля наших пресноводных рыб»

С карпами, о которых упоминает классик, при этом способе ловле мне сталкиваться не доводилось, но попытки поймать руками щуку обычно заканчивались неудачно. Чаще всего хищница обнаруживалась не под камнями или в рачьих норах, но неподвижно стоящей на мелководье, так что из водорослей торчал лишь щучий хвост. И крайне редко удавалось схватить ее вслепую так, чтобы пальцы угодили под жабры.

Язи и голавли удачно ловятся руками лишь там, где живут раки: в их норы рыбы активно протискиваются, надеясь поживиться линяющими хозяевами подводной квартиры, сбросившими свой жесткий панцирь. Однажды мне довелось увидеть под водой какое-то бултыхание, служившее источником разносимой течением мути. Оказалось, что алчный голавлик около полукилограмма весом втиснулся в узкую рачью нору, вырытую в глинистом грунте: застрял, как пробка в бутылке, и, не способный к заднему ходу, отчаянно пытался освободиться, – из норы он, в результате выбрался, но лишь затем, чтобы угодить в коптильню, никого жадность до добра не доводит…

Еще чаще, чем голавли и язи, при щупаньи налима попадаются окуни, причем не только там, где водятся раки, и не только в рачьих норах, – под камнями тоже нередко случается ухватить полосатого. Можно предположить, что более крупные экземпляры преследуют там гольцов и подкаменщиков, но иногда попадаются и крохотные окуньки, хищничать ввиду своих размеров не способные. Не исключено, что их привлекают рачки-бокоплавы и личинки ручейника, прилепляющиеся к нижней поверхности подводных камней. Удержать окуня в руках легче, чем любую другую рыбу, его шершавая чешуя практически не скользит в пальцах.

А вот гольца ухватить без большой сноровки невозможно – усатая рыбешка не менее скользкая, чем налим, но засунуть пальцы под маленькие жабры не удается. Если кому-то и зачем-то нужны гольцы (на корм кошке или на насадку), то необходимо слегка прижать голову гольца пальцем к поверхности камня и спокойно достать оглушенную рыбку. Если не переборщить с нажатием, то живучий голец, помещенный в садок или в ведро с водой, спустя некоторое время приходит в себя и вполне способен поработать живцом.

Ту же процедуру проделывают и с небольшими, граммов по двести-триста, налимами, если по каким-то причинам взять их за жабры невозможно. Иногда в подводной тесноте удается коснуться кончиками пальцев лишь морды налима, и создается патовая ситуация: рыбе не уйти, а ловцу не просунуть дальше руку. В таком случае можно рискнуть возможностью неглубоких ссадинок и засунуть один или два пальца в пасть налиму – жесткая щетка мельчайших зубов налима обеспечивает отличное сцепление и позволяет быстро вытянуть рыбу. Самые крупные экземпляры с мощными челюстями, вполне возможно, способны в такой ситуации серьезно повредить пальцы, но они при ловле щупаньем попадаются редко.

Удобно ловить вдвоем, особенно если у одного из ловцов имеется подсачек с укороченной рукоятью, висящий на шнурке за спиной. Иногда у подводных убежищ налимов (особенно под большими валунами) имеется не один, а два выхода, слишком широких, чтобы перекрыть их руками. Тогда один из рыбаков, взмутив воду, устанавливает сачок напротив одного выхода, маскируя снасть в мутной воде, а второй вспугивает рыбу.

Если на мелкой, до дна прозрачной речке обнаруженный налим сумел ускользнуть, можно попытаться поймать его снова: необходимо сделать в ловле перерыв и дождаться, пока течение снесет муть (ловля всегда производится против течения). Затем внимательно и последовательно осмотреть весь близлежащий участок дна. Если налим обнаружится на открытом месте, можно осторожно вспугнуть его и заставить уйти в укрытие, либо постараться поймать сачком, при его наличии. Если же рыбы не видно, то надлежит еще раз ощупать все окрестные убежища – скорее всего, налим затаился в одном из них.

Кроме сачка, весьма желательного, необходимой принадлежностью ловли является мини-аптечка: лейкопластырь, йод, бинт. При щупанье очень легко порезать руки об осколки стекла, забитые течением под камни.

В речках, протекающих через населенную местность, налимы охотно используют в качестве укрытий всевозможные предметы, выброшеные людьми в воду. Откуда только не доводилось извлекать усатых хищников: из металлических бидонов и ведер, из груд выброшенной парниковой пленки, из-под проржавевших автомобильных крыльев. Один налим-милитарист даже устроился в древней гильзе от трехдюймового снаряда.

Такая налимья неразборчивость в квартирном вопросе позволяет любителям этой ловли предлагать налимам искуственные убежища, поймать рыбу в которых гораздо легче, чем в естественных. Обычно это недлинные (70–80 см) обрезки труб большого диаметра (водосточных, дренажных и т. д.), затянутые с одного конца куском сетки. За недостатком подходящих труб можно сколотить рыбью «гостиницу» из четырех обрезков доски, прибив с боков заостренные колышки, втыкаемые в дно и не позволяющие деревянному коробу всплыть (в местах каменистых вместо колышков приходится привязывать грузы соответствующего веса). Однако эту ловлю щупаньем уже не назвать, скорее это некая разновидность ловушкового лова.

Простая, без лишних приспособлений, ловля налимов руками, при всей своей примитивности, чрезвычайно азартна. К тому же присуща ей некая исконная справедливость: все по-честному, один на один, человек против рыбы, с тем лишь, что дала обоим матушка-природа. И победа в такой схватке стоит, на мой взгляд, куда дороже, чем одержанная с помощью суперсовременных снастей, изготовленных с использованием космических технологий.

Этот способ добывания налимов я намеренно оставил напоследок, дабы избежать до срока обвинений в пропаганде злостного браконьерства. Ведь если сетями и бреднями, ловушками и переметами налимов добывать можно – по лицензиям, с теми или иными ограничениями – то острога на территории России запрещена безусловно, и считается орудием хищническим и истребительным.

А ведь когда-то все было с точностью до наоборот… Вот что писал про охоту с острогой Л. П. Сабанеев в девятнадцатом веке:

В числе других способов ловли рыбы для рыбака-охотника охота с лучом и острогой, бесспорно, занимает первое место! Не говоря о том, что эта ловля одна из самых трудных и требует много силы, ловкости, сметки и необыкновенно верного глаза, она имеет еще то значение, что таким образом добывается самая крупная, отборная рыба. Охота в лучом имеет даже в себе много поэзии, и всякий, кто хоть раз был участником, даже свидетелем этой ловли, непременно согласится, что вид этого чуждого подводного мира составляет самое любопытное, самое великолепное зрелище: в черте огненного круга ясно видны все неровности дна, все растения и спящие обитатели озера; далее во все стороны, – непроницаемая тьма и безграничное пространство воды; медленно, бесшумно плывет лодка, точно предводимая пламенем, быстро сменяются впечатления, и в больших прудах, имеющих столь богатую флору водяных растений и много разных пород рыб, – трудно представить себе большее разнообразие.

Главный снаряд для лучения – острога – весьма нехитрое орудие. Оно имеет 7-10, но иногда 12 зубцов, около 18 см длиной, четырехгранной, реже цилиндрической формы; зубцы имеют несколько зазубрин вроде рыболовного крючка, но с обеих сторон, и наверху соединяются в трубку, которая прикрепляется неподвижно к сухому и тонкому шесту около 2 м длиной, редко более, а впрочем смотря по глубине, на которой производится лучение.

Рис. 16. Острога (из книги Л. П. Сабанеева «Рыбы России»)

Второстепенное значение имеет устройство луча. Для этого существует особое, весьма целесообразное приспособление, т. н. коза. Она состоит из железной изогнутой 70-сантиметровой рукоятки, к ней с боков привариваются более тонкие железные прутья, которые на конце тоже согнуты, но под прямым углом, так что весь снаряд имеет вид продолговатой жаровни длиной около 45 см. Коней рукоятки прикрепляется к носу лодки таким образом, что коза находится несколько выше последнего, по крайней мере на 70 см от воды, что необходимо для освещения возможно большего пространства. Вообще при ловле острогой употребляются очень легкие лодки, управляемые одним веслом. Гребец сидит здесь уже не в носовой части ее лицом к корме, как на гребных лодках, а на корме лицом к носу, где помещается, обыкновенно стоя, главный рыбак с острогой. Самый лучший осветительный материал для луча – т. н. смолье. Это небольшие поленья или шепки, наколотые из смолистых сосновых пней и даюшие самое яркое и продолжительное пламя. Смолье всегда заготавляется заранее и высушивается как можно лучше, иначе оно горит гораздо темнее и притом с треском, пугаюшим чуткую рыбу.

Трудно описать ощущение, когда темной осенней ночью едешь в лодке: кругом мертвая тишина, изредка нарушаемая лаем собак и кряканьем уток; ярко горит смолье, освешая путь; на одну минуту мелькнут все мельчайшие подробности разнохарактерного дна озера, малейшие его углубления, каждая ничтожная травинка – и немедленно сменяются новыми: здесь, точно подводное чудовише, лежит огромная коряга, растопырив свои ослизлые и обросшие ветви; здесь желтеет песок, тут чернеет глубокая «няша», там опять зеленеет водяной мох, виднеются длинные стебли лопуха и его огромные ползучие корни; вот и целая чаша остролистной горошницы, пожелтевшей от осенних морозов. Всюду неподвижно стоят мелкие окуньки, пестрея полосатыми спинками, мелькают неугомонная плотва и бойкие ельиы; тоненькими сучочками лежат на дне мелкие щурята; медленно, словно нехотя, плывет широкий желтый линь. Тихо и бесшумно двигается лодка; ни единая капелька не скатывается с весла, не вынимаемого из воды: то осторожно подворачивается оно к корме, то снова выносится вперед вразрез воды, почти касаясь краев лодки. Неподвижно, черной тенью рисуясь на огненном кругу, стоит рыбак посередине лодки, ближе к лучу, и держит наготове острогу. Проворно, но без малейшего шума опускает он ее в воду, вдруг с силой нажимает и вытаскивает пойманную рыбу, ударом другой руки снимает ее с остроги, ловко подкидывает на жаровню свежего смолья и подправляет его зубцами. Трешит огонь, искры и обгоревшие головешки с треском и шипением падают в воду, и снова вспыхивает еше более яркое пламя. Вот и еще новая добыча, другая, третья – чем дальше, тем больше, но чаще становятся и промахи: нередко рыба убегает в то самое мгновение, когда острога готовится пронзить ее. Самое главное в этой ловле угадать расстояние, на котором медленное движение остроги должно мгновенно перейти в быстрый удар; притом всегда следует бить рыбу не вертикально, а несколько наискось и сначала опускать острогу как бы мимо рыбы, а расстоянии 35 см или менее осторожно переносить ее на цель, т. е. спину рыбы, впереди спинного плавника.

Главный недостаток ловли острогой состоит в том, что довольно много рыбы срывается и уходит с более или менее тяжелыми ранами, почему пропадает без всякой пользы. По этой причине в Западной Европе ловля с лучом и острогой в большинстве случаев запрещена и употребляется сравнительно редко. В последнее время, впрочем, в Англии изобретены особые пружинные остроги (стоктоновские), с которых рыбе почти невозможно сорваться. Рыба ударяется распоркою-насторожкою, которая распирает два стержня с зубьями на концах и сбивается даже от легкого удара, а обе зубчатые половины снаряда, т. е. оба настроженных стержня, с силою вонзаются в бока рыбы под действием пружины. Электрическая острога по своей сложности вряд ли может иметь практическое значение.

Ловля острогой имеет любителей и среди спортсменов и производится ими с большими удобствами и комфортом. Вместо смолья ими употребляются смоляные факелы, нефть или же особые лампы.

Л. П. Сабанеев, «Рыбы России. Жизнь и ловля наших пресноводных рыб»

Любопытно, правда? Леонид Павлович Сабанеев к хищническим методам ловли относился резко отрицательно, и на страницах своего монументального двухтомного труда никогда этого не скрывал, так прямо и писал: неплохо бы запретить ту или иную ловлю, слишком вредна для рыбьего поголовья… И уж никак бы не стал Сабанеев оставлять столь поэтическое описание браконьерства, и утверждать про варварский метод лова: «для рыбака-охотника охота с лучом и острогой, бесспорно, занимает первое место!»

Однако в наши дни все изменилось разительно: человек с острогой – браконьер. Всегда. Везде. Почти без исключений: если на сети и бредень, на перемет с большим количеством крючков или на мережу можно взять разрешение (лицензию) и ловить без конфликтов с законом, то бумажку с печатью, разрешаюшую охоту с острогой, нигде на территории Российской Федерации вы не получите.

Лишь представители малых вымирающих народов Сибири и Крайнего Севера могут заниматься традиционным, от дедов унаследованным промыслом. Здесь логика законодателей понятна: рыбы больше, чем сами съедят, аборигены все равно не добудут, сбывать некуда, и гораздо дешевле разрешить местным жителям острогу, чем завозить для них Северным морским путем скумбрию в банках, золотой та скумбрия получится…

Второе исключение – подводные охотники, коих береговые рыболовы, исконно их недолюбливающие, называют «водоплавающими» или «подохами». Им, «подохам», кроме подводных ружей и пистолетов, можно пользоваться и острогой. Правда, Правила подводной охоты стыдливо именуют острогу «ручным гарпуном», но разницы особой нет: длинная палка с пятью зазубренными остриями… Здесь логика закона просматривается смутно: сорвавшихся подранков (а большое их количество – один из главных аргументов против остроги) у «подоха» будет еще больше: дело происходит в жидкой среде и для сильного удара нет надлежащей точки опоры.

Когда же именно в истории остроги произошел крутой поворот: от увлекательной и спортивной ловли к злостному браконьерству?

Вот почерпнутое в Интернете мнение юридически подкованного человека, изучившего законодательную историю вопроса:

«…Впервые (из найденных мной документов) острога была запрещена постановлением Совета Министров СССР от 15 сентября 1958 года № 1045 «О воспроизводстве и об охране рыбных запасов во внутренних водоемах СССР».

При этом подпункт «и» пункта 11 запрещал одновременно применять при добыче рыбы и огнестрельное оружие, и острогу. Вот с тех пор и идет запрет на острогу а отечественной нормативной базе. (…) Кстати, сейчас с острогой, как я понял, стало полиберальнее. Да, острога, как и капкан, полностью запрещены для Дальневосточного и Западного рыбохозяйственных бассейнов, пунктами 73 и 23.3.1. Правил рыболовства для соответствующих рыбохозяйственных бассейнов.

В то же время, в Северном рыбохозяйственном бассейне острогу запрещено применять, если следовать буквальному толкованию пункта 80 Правил, только в водоемах, в которых обитают семга, озерная форель, кумжа, палия, судак. Соответственно, в прочих водоемах острогу применять можно. Капканы же и вовсе разрешены везде, кроме Вологодской области.

Есть тут правда еще один момент – в пункте 82 Правил, где указаны разрешенные орудия лова, острога также не поименована. Так что есть определенный пробел в нормативном акте… Однако с учетом того, что прямой запрет на острогу установлен только для ряда водоемов, есть основания говорить, что в иных водоемах применение ее будет правомерным».

С последним утверждением согласиться трудно – известно, как трактуют инспектора рыбохраны любые пробелы и умолчания в правилах, и вообще любые спорные моменты. Примерно как гаишники на дорогах – в пользу своего кармана.

Дата запрещения остроги – 1958 год – объясняет многое. Председателем правительства СССР, подписавшим запретительный указ, был Никита Сергеевич Хрущев, великий реформатор и великий волюнтарист. И за первые пять лет своего правления, к 1958-му, он в результате своих реформ и своего волюнтаризма довел страну до голода. Черт знает почему, но в нашей стране реформы и голод – неразлучные спутники, как молния и гром. Сверкнуло небесное электричество – все знают: вскоре громыхнет. При культе личности, едва миновало военное лихолетье, – в магазинах «сталинское изобилие», и цены на продукты каждый год снижаются, и севрюги с осетрами в рыбных витринах распластались, и баночки с черной да с красной икрой пирамидками, – в простых, для народа, магазинах, не в спецраспределителях… И знаменитый рекламный слоган: «Всем попробовать пора бы, как вкусны и нежны крабы!»

Попробовали. Кто успел. Долго потом вспоминали, облизовались. Потому что главный штурвал страны оказался у Никиты Сергеевича, обещавшего, как известно, показать кузькину мать проклятым империалистам. Но для начала показавшего ее собственному народу – бей своих, чужие бояться будут.

И исчезли куда-то баночки с икрой и крабами, и уплыли куда-то из рыбных витрин осетры с севрюгами… Впрочем, что значит: куда-то? К ним и уплыли, к проклятым империалистам. И слитки из золотого запаса – туда же. А обратно – пшеница, выращенная оклахомскими фермерами… Свое зерно у Хрущева отчего-то вырастить в нужных количествах никак не получалось.

Нет, он старался – в меру своего разумения. Целину, например, распахал, – гигантский урожай в первый год собрали, рекордный, хоть в книгу Гиннеса заноси. Жаль, сгнил тот урожай. Хранить негде, вывозить нечем, – он и сгнил. А повторить успех на следующий год не удалось – дунул ветер и полетел целинный чернозем большими черными тучами… Ветровая эрозия почвы, говоря по-научному. Была степь – стала пустыня.

Я ведь к чему про Никиту Сергеевича так долго? К тому лишь, что постановления под его руководством Совмин принимал… как бы помягче сказать… не самые мудрые постановления. И не самые дальновидные.

Вот и с острогой то же самое… Спору нет, острогой, как и любой почти рыболовной снастью, при определенных условиях можно хищничать и истреблять рыбу в огромных количествах. Например, во время нерестового хода лососевых в реки Дальнего Востока, Камчатки, Сахалина. Если уж там медведи лапой столько кеты да горбуши добывают, что только мозг у рыбин выгрызают, а тушу выбрасывают – то уж острогой… Или на юге, в низовьях великих русских рек, во время нереста сазана… Да и в средней полосе на щучьем нерестилище можно неплохо поживиться, – хотя уже эта охота и более трудна, и менее добычлива.

Ну так и запретите острогу в нерест, как запретили почти всё – лишь с удочкой с одним крючком весной можно к водоему приближаться… Осеннее лучение-то тут при чем? Рыба давно отнерестилась, и взять ее не просто, мастерски острогой надо владеть, и добыча не запредельная, центнерами и тоннами не исчисляется…

Подранки, говорите? Срывающиеся с зубьев остроги и бесцельно гибнущие?

Хорошо, сейчас разберемся с подранками.

В последние выходные августа огромная армия людей с зачехленным оружием устремляется из города к рекам, озерам и болотам. Начинается осенняя охота, и главная дичь для массового охотника – утки. Так вот, однажды пятеро охотников поставили смелый эксперимент – отправились на охоту… без ружей! Лишь с собаками, хорошо обученными находить подранков. Они и находили, причем вдалеке от тех мест, где стояли в своих засадах охотники, ружей взять не позабывшие, – в километре, в двух, а то и подалее. Вечером сошлись на базе, подсчитали добычу и изумились: у «собачников» в среднем на человека уток в полтора раза больше, чем у стрелков!

История эта – не байка, напечатана в свое время в альманахе «Наша охота», эксперимент проходил с ведома и под контролем охотничьего общества. Вывод из него прост: при ружейной охоте подранков в разы больше, чем чисто битой птицы. Утка с дробинкой, засевшей в брюшной полости, не километр и не два отмахать сможет – два десятка пролетит, а потом все равно погибнет – кто ж ее от перитонита лечить-то будет?

Однако никто по этим причинам ружейную охоту запретить не спешит.

А если вернуться от птиц к рыбам, то стоит присмотреться повнимательнее к Ихтиандрам нашим, к подводным охотникам. Как у них дело с подранками обстоит?

Под воду для расследования лезть не стоит – достаточно почитать статьи, которые «подохи», вынырнув, пишут и публикуют в охотничье-рыболовной периодике.

Чтобы избежать соблазна подбирать лишь статьи, подтверждающие мою мысль, коротко проанализирую все статьи о подводной охоте, числом пять штук, опубликованные в одном рыболовном журнале за один год.

Итак, журнал «Рыболов» № 5/99, статья «Моя протока». Автор, В. Гадалов из города Шуи, далеко не выезжал, охотился на протекающей мимо города речке, и результат скромный: три выстрела за погружение. Первый – по «огромной щучине», поначалу принятой автором за бревно. Результат: раненая рыба сорвалась с гарпуна и ушла. После чего автор «добыл щуку и подъязка, общим весом не потянувших и на килограмм». Если считать по хвостам, коэффициент подранков – 33 процента. А если по весу?

Еще одна статья в том же журнале, № 3. Автор, Ю. Шевченко, охотится тоже неподалеку от дома, в реке Оскол. И первым же выстрелом пробивает хвост десятикилограммовому сому, и даже удачно доставляет добычу на берег. Ограничения на количество добычи Правила устанавливают для «подохов» те же, что и для рыболовов. И на этом охота должна бы завершиться – норма вылова выполнена, пора домой. Но неугомоннный Ю. Шевченко снова отправляется под воду, посадив сома на прочный шнур, пропущенный сквозь пробитый хвост. Новая добыча – «четыре приличных голавля, несколько рыб поменьше». Однако сом, разорвав простреленный хвост, уплывает… Вновь самая крупная рыба уходит подранком.

В той же статье описан еще один эпизод, вновь с неплохим сомом. И вновь сом уходит подранком, сломав стрелу. Дословно: «Одинарный наконечник с концом стрелы был обломан на месте захвата стрелы спусковым механизмом». Справедливости ради отметим, что смертельно раненый сом не пропал безвозвратно – всплыл в конце концов на поверхность. Но мог и не всплыть, испустив дух где-нибудь в густом коряжнике.

А вот Ю. Гладков (статья «Щуки на деревьях» в № 6/99) таких оплошностей не допускает. Он прямо-таки ворошиловский подводный стрелок – одним выстрелом, одной стрелой пронзил сразу двух сомов! И рыбины, доставляемые к поверхности, даже не шелохнулись! Дело в том, что охотился Ю. Гладков зимой, на незамерзающей реке Ингул, – и стрелял неподвижных сомов, находящихся в состоянии зимней спячки. Тут подранков оставить мудрено, согласен. Но заслуживает ли такое занятие название спорта или охоты? Есть для него, по-моему, более точные определения.

Две последних статьи – «Лицо подводной охоты» (№ 1/99) и «Подводные охотники: права и обязанности» (№ 4/99) анализировать не будем. Автор у них один, В. Виноградов, и о подводных подвигах своих и коллег он не рассказывает, больше рассуждая об общих вещах – о правовой базе подводной охоты, о проблемах «подохов», да о том, какой это увлекательный спорт. В общем, тема подранков не затронута.

Общий вывод прост: подранки на любой охоте – с острогой ли, с подводным ли ружьем, или с ружьем обычным – неизбежны. У мастеров-охотников их значительно меньше, у неумех – больше, но охотится совсем без подранков невозможно.

Так что все доводы противников остроги, касающиеся подранков, малоубедительны…

И вот еще о подранках, напоследок.

Спустя неполных четыре года после того, как подпись Никиты Сергеевича Хрущова украсила документ, запретивший острогу, Хрущеву пришлось отдать другой приказ. Весьма жесткий приказ.

Забастовал Новочеркасск. С голода забастовал. Осетры и крабы в магазины так и не вернулись, – сей факт новочеркасцы пережили бы, не впервой, привычные. Спасенная от остроги щука тоже почему-то на прилавках не громоздилась, – однако и это не фатально…

Но стал исчезать хлеб. И без того подорожавший, на четверть состоящий из отрубей, – почти исчез из продажи. Километровые очереди у булочных выстраивались затемно, и лишь немногим счастливцам доставалась сырая, плохо пропеченная буханка, одна в руки…

Вот тогда терпение лопнуло. Рабочие забастовали. Рабочие вышли на демонстрацию, многие горожане к ним примкнули. Хрущев отдал приказ стрелять…

Подранков в тот день случилось множество.

Да и убитых наповал немало.

Но как бы ни был плох закон, он все-таки закон. Соблюдать надо… По счастью, у нас, рыболовов Питера и Северо-запада, рядом – два часа по трассе «Скандинавия» – расположена Финляндия, где охота с острогой – одна из самых популярных разновидностей рыболовного спорта. Именно спорта – даже национальные соревнования по охоте с острогой проводятся, и широко освещаются в прессе, и по телевидению транслируются.

Причем, что характерно, финские реки и озера гниющими подранками не завалены, да и общего оскудения рыбных запасов не наблюдается.

Охотиться с острогой могут не только местные жители – финны охотно предоставляют такое право и рыболовным туристам из других стран. Плата достаточно символическая: разрешение на разовую охоту стоит шесть евро, но те рыболовы, кто постоянно навещает Финляндию и пристрастился к остроге, предпочитают покупать за двадцать евро годовую лицензию (фискекурт), экономия существенная.

Купить острогу тоже не проблема – продаются почти во всех рыболовных магазинах, стоят дешевле спиннингов, 10–15 евро (лишь металлическая часть, древко к ней приходиться приделывать самостоятельно). А можно и не приделывать, заплатить подороже и купить современную острогу с алюминиевой телескопической рукоятью, легкую и удобную.

Тем, кто никогда не занимался этой охотой, лучше для начала потренироваться под руководством инструктора – есть на финнов и такая услуга – и поехать бить рыбу с опытным специалистом. Он и рыбные места покажет, и правильный удар поставит, и про правила безопасности все расскажет.

А теперь пора вернуться к главному герою этой книги – к налиму.

И рассказать, какими способами его добывают при помощи остроги. В Финляндии добывают, естественно… Хотя всегда хочется надеяться на лучшее: что здравый смысл возьмет верх, и старинная русская увлекательная охота вернется из вынужденной эмиграции.

Итак, способ первый – летний и дневной, применяемый исключительно для налима.

Летом налима на небольших реках с каменистым дном добывают острогой из-под камней, часто совмещая эту охоту с описанным выше «щупаньем».

Ловля осуществляется вдвоем, ловцы идут по реке, непременно вверх по течению, выбирая небольшие глубины, не более чем по пояс, а зачастую гораздо меньше. Если попадается слишком большой камень, лежащий в воде, и длины рук не хватает, чтобы исследовать пространство под ним, то один из рыбаков приподнимает валун при помощи лома или ваги, изготовленной из толстой прочной жерди.

Налим – если он таился под камнем – внезанно оказывается вместо уютной темной пещерки на открытом и ярко освещенном месте. И, ошарашенный, оцепеневает, – ненадолго, всего на несколько секунд.

В эти секунды и должен последовать меткий удар острогой. Легко сказать, но выполнить несколько труднее… Дело в том, что отрыв камня ото дна чаще всего сопровождается небольшим облачком мути, и рыбак видит сквозь него рыбу смутно, или частично – голову, хвост, причем пятнистая окраска налима сливается с донными камнями… Иногда следуют удары по пустому месту, по чему-то, принятому за налима, иногда рыбина успевает уплыть, прежде чем ее успеют рассмотреть. В общем, игра идет с равными шансами.

Зато подранков при правильных действиях рыбака практически не остается. Дело в том, что слишком сильные удары острогой не нужны при малой глубине и каменистом дне – иначе прошедшие насквозь зубья будут тупиться и ломаться о камни. Поэтому загарпуненного налима не надо стремиться поднять вверх на остроге, наоборот, необходимо одной рукой продолжать нажимать на острогу, а другой нащупать налима, схватить под жабры и поместить в садок.

Кажется, что при охоте с острогой на мелководье промахнуться трудно, но у неопытных рыбаков нередко случаются промахи, если они не учитывают эффект преломления лучей в воде. Более того, при лучении ночью, на глубине, в рыбу попасть легче – поскольку охотник подводит острогу к добыче в воде и может корректировать направление движения. При охоте на налима из-под камней наносить удар приходится из другой среды, из воздуха, причем очень быстро, не давая рыбе опомнится.

Рис. 17. Истинное и видимое (показано штриховкой) положение предметов в воде

Как видно из рисунка 17, цель всегда будет представляться находящейся несколько дальше своего истинного положения, поэтому удар надо наносить с определенной коррекцией – как бы перед рыбой, лежащей на дне, подобно налиму (по находящейся в толще воды – целиться под брюхо рыбы).

Чтобы избежать ошибок и довести коррекцию удара до автоматизма, лучше заранее потренироваться в ударах по неподвижным предметам, лежащим на дне. Естественно, мишенью для тренировок надо выбирать не камни, а что-нибудь более мягкое: жестянки, пластиковые лимонадные бутылки и т. д.

Острога для такой ловли годится в общем-то любая, но наиболее удобна с короткой, не более полутора метров, рукоятью – длинная, предназначенная для ночного лучения, будет мешать на узкой лесной речке, цепляясь за нависшие на водой деревья, крутые берега и т. п. Зубья остроги лучше всего сделать из стали какой-нибудь мягкой марки – тогда, попав в камень вместо налима, они не ломаются, но лишь гнутся. Тупятся зубья при такой ловле очень быстро, поэтому с собой необходимо иметь напильник с очень мелкой насечкой для заточки и плоскогубцы для выпрямления погнувшихся зубьев.

Тем же способом добывают налимов и осенью, надев теплые вейдерсы. Кстати, на некоторых частных водоемах Финляндии осенняя охота с острогой на налима разрешается бесплатно всем желающим. Дело вот в чем: лососи и форели поднимаются осенью для нереста в мелководные и холодные верховья финских речек. Другие рыбы там почти не водятся, а налимы, которым холодная вода не страшна, поднимаются вслед за лососевыми рыбами и почти полностью переходят на питание их икрой – порой в проколотом острогой усатом хищнике оказывается столько красной икры, словно он сам собрался нереститься… Так что в данном конкретном случае острогу не только невозможно назвать истребительным орудием – наоборот, с ее помощью сохраняются рыбные запасы.

Второй способ добывания налимов при помощи остроги – классическое ночное лучение, столь поэтично описанное Сабанеевым.

Есть и отличия от России – финские водоемы более прозрачны, поэтому сезон лучения на них начинается не осенью, а в июне, после окончания нерестового запрета. Но все-таки самый пик лучения приходится на сентябрь-ноябрь, слишком коротки и светлы финские летние ночи.

Этот вид охоты, в отличие от описанного выше, направлен уже не только на налимов – добычей становятся и щуки, и крупные окуни, и лещи, и язи.

Лучение происходит с весельной лодки (иногда применяют и мотор, если до места ловли долго добираться), но и мотор, и вёсла используются лишь для того, чтобы приблизиться к избранному месту – мотор, чтобы не перебудоражить подводных жителей, глушат за четверть километра до места охоты и подплывают на веслах.

Движение лодки непосредственно во время лучения происходит при помощи шеста, которым помощник охотника по возможности бесшумно отталкивается от дна. Иногда охота производится в одиночку – тогда ловец стоит в лодке на коленях и использует в качестве шеста рукоять остроги.

Местом для ловли обычно выбирают мелководные, не глубже полутора метров, участки озер. Иногда доступная для охоты глубина ограничивается недостаточной прозрачностью воды, и тогда охотиться приходится на глубине в метр и даже менее.

Острога здесь применяется иная, чем чем при дневной охоте из-под камней, и дело не только в удлиненной рукояти. Рабочая часть тоже иная, так называемая «небулькающая» (см. рис. 18). Суть в том, что поперечина с зубьями крепится не к самой рукояти, а к тонкому и достаточно длинному стальному штырю. Тем самым снижается лобовое сопротивление ударной части остроги и уменьшается создаваемая ею гидродинамическая волна, способная вспугнуть рыбу.

Рис. 18. «Небулькающая» острога.

Зубья остроги делаются тонкими, из упругой стали, с далеко отогнутыми зазубринами. Причем зубья располагаются не совсем соосно, а чуть-чуть, почти незаметно, разведены в разные стороны. Многие, изготовляющие остроги своими руками, не придают значение этой тонкости, а зря. При ударе зубья «разведенной» остроги входят в тело рыбы не совсем параллельно, слегка отклоняются в разные стороны, изгибаются, – и когда рыбак подтягивает загарпуненную добычу к поверхности, зубья дополнительно стискивают рыбу, не давая ей сорваться. Большое количество подранков случается не только и не столько из-за неточных ударов, сколько из-за некачественных острог.

Касательно источников света для лучения единого мнения у любителей остроги нет. Сторонники «живого огня», якобы более естественного и менее пугающего рыбу, остались в явном меньшинстве, но и они могут приобрести в финских магазинах и хорошо просушенные смолистые чурочки, и приспособление, на котором те будут гореть над водой.

Но большинство все-таки предпочитает электрический свет. Однако и среди них единства нет: одни считают, что чем ярче, чем мощнее поток света – тем лучше, рыба и высвечивается лучше, и отчасти парализуется. Другие возражают: яркий и мощный свет не парализует, а лишь распугивает рыбу.

По моим наблюдениям, лучший источник тот, что дает поток света достаточно мощный, но мягкий, рассеянный. Весьма подходит для лучения, например, автомобильная противотуманная фара. Впрочем, повторюсь, у каждого любителя остроги имеется на сей счет свое мнение и свой проверенный осветительный прибор, покупной или самодельный.

Ну а сама техника удара острогой ничуть не изменилась со времен Сабанеева, и к советам классика мне добавить нечего.

Третий способ охоты с острогой на налима сочетает черты первых двух: охотятся на небольших мелких речках, где на лодке не проплыть. Но рыбалка происходит ночью и с источником света.

Лучить с берега, особенно заросшего кустами, трудно, почти невозможно, поэтому непременная принадлежность ловли – вейдерсы или резиновые штаны-забродники. Этим способом чаще ловят в одиночку, чем при лучении с лодки, но если вы вышли на ночную охоту вдвоем, жадничать и брать две остроги ни к чему – один охотник светит, другой колет рыбу, затем можно поменяться ролями. При ловле в одиночку источник света крепят на грудь или голову (одну руку стоит оставить свободной).

Раньше широко использовались шахтерские фонари со щелочными аккумуляторами, сейчас появились очень удобные налобные фонари, мощные и с малой энергоемкостью за счет применения светодиодов и галогеновых ламп. Выбирая модель для лучения взабродку, лучше не поскупиться и приобрести специальный, водонепроницаемый, для рыбалки предназначенный фонарь гибридного типа. Работает он как автомобильная фара: можно включить дальний яркий свет от галогеновой лампы, а можно ближний, слабый и рассеянный, – от пяти светодиодов. Второй режим более экономичен и используется для того, чтобы пройти в темноте по берегу к месту ловли, снять рыбу с остроги и т. д. Аккумулятора при комбинированной работе хватает на всю ночь, проверено. А в экономичном режиме фонарь светит и двое, и трое суток подряд.

Продвигаться вброд по речке надо медленно и крайне осторожно, свести до минимума разговоры с напарником, – идущие вброд люди создают гораздо больше шума, чем плавно скользящая лодка.

Главная добыча этой ловли – налим, выползающий из своих дневных убежищ на ночную охоту. Встречающиеся в небольших речках щучки, окуньки и другие рыбы обычно мелковаты и не заслуживают удара. Но иногда можно встретить затаившуюся среди корней подмытого берега форель-пеструшку, и немаленькую, – и тогда меткий удар острогой вносит приятное разнообразие в ночной улов.

Ихтиологи выделяют подвид – тонкохвостого налима, обитающего в бассейнах Колымы, Анадыря, в реках Новосибирских островов. Эта рыба размерами поскромнее и достигает 10 кг веса.

В прудах непроточных, копаных налим может водиться, только если его туда пересадят; и только при наличии бьющих из дна родников. Рыбы живут иногда по нескольку лет, но рано или поздно погибают в заморную зиму, либо, наоборот, в летнюю жару.

Одна, а лучше две свечи могут очень неплохо обогревать палатку для зимней рыбалки. Также для отопления используются спиртовки, примуса и самодельные мини-печки всевозможных конструкций.

Мордою называется сплетенный из ивовых прутьев круглый мешок; задний конец его завязывается наглухо, а в переднем, имеющем вид раскрытого кошелька, устраивается горло наподобие воронки, так что рыбе войти можно свободно, а выйти нельзя (прим. С. Т. Аксакова).