Эта книга — заметки об Америке 60-х годов, которую авторы наблюдали сами во время поездки по стране, о ее социальных проблемах и контрастах.
1.0
Нужно ли писать подробно о перелете в Нью-Йорк? Пожалуй, нет. Как утверждают знающие люди, об этом написано уже шестьдесят тысяч томов. Скажем лишь, что из Москвы мы вылетели около восьми утра, сделали остановку сначала в Стокгольме, потом в Копенгагене и пересели из нашего красавца ТУ-104 на самолет Скандинавской авиалинии.
Теперь под крылом самолета все время был Атлантический океан. В тот же день около восьми вечера мы прибыли в Нью-Йорк.
Еще с воздуха нам бросилась в глаза сплошная многокилометровая лента движущихся в разных направлениях красных и белых точек — это беспрерывным потоком в несколько рядов неслись к Нью-Йорку и из него вереницы автомашин. Вскоре в этом нескончаемом потоке двигались и мы.
Первое, что нас поразило в Нью-Йорке, — это его «голос»: душераздирающий вопль сирен полицейских автомобилей, встревоженный лай собак и будоражащий перезвон медных колоколов на пожарных машинах, непрекращающийся рокот моторов, шелест шин, стук отбойных молотков, неумолчный гул человеческих голосов и свистков, которыми швейцары многочисленных гостиниц вызывают такси.
Итак, мы в Соединенных Штатах Америки. В самой мощной и богатой стране капиталистического мира.
Мы много читали и слышали об Америке. Но какая она на самом деле? Что собой представляют американцы? Что это за страна контрастов и парадоксов, где существует две Америки: Америка технического прогресса и Америка глубочайшего морального опустошения; Америка честных, мужественных и добрых людей и Америка насилия, ненависти, агрессии и угнетения. Что такое «Объединенные кланы Америки» и кто такие «Великие драконы», «Кавалеры» и «Циклопы»?
Как совместить то, что в этой стране, занявшей первое место в капиталистическом мире по многим видам промышленного и сельскохозяйственного производства, три миллиона американцев никогда не были в школе и до сих пор людям морочат голову двадцать пять тысяч астрологов? Почему в штате Кентукки, например, 37 процентов детей не заканчивает начальной Школы, а в штате Джорджия через легислатуру[1] проведен закон, по которому все школы и университеты могут быть сняты с субсидии, если хоть одна школа или колледж примет к себе на учебу негра?
Много, очень много «почему» ждали ответа, а пока…
Пока мы знали, что современный Нью-Йорк расположен на берегу Атлантического океана, что географическое положение города, почти все районы которого расположены на островах, вынуждает его все время расти вверх, что в большом Нью-Йорке свыше 14 миллионов жителей и живут там представители разных национальностей. Одних лишь итальянцев проживает больше, чем в Риме, русских — около 400 тысяч, евреев — свыше двух миллионов — больше, чем в Израиле, пуэрториканцев — около 750 тысяч. Нью-Йорк называют городом семидесяти национальностей. И это действительно так.
В Нью-Йорке есть целые районы, где живут китайцы, — Чайна-Таун, негры — Гарлем, и есть отдельные кварталы, которые населяют пуэрториканцы, итальянцы, чехи, испанцы, немцы. Здесь ревностно сохраняются национальные традиции. В таких районах много клубов, специальных магазинов, ресторанов, устроенных в традиционно-национальном стиле.
Нам уже в первые дни пришлось воспользоваться услугами «русского» магазина. Мы никак не могли привыкнуть к американскому хлебу. Больше понравился нам итальянский и немецкий, но все равно хотелось нашего душистого русского хлеба. В этом же русском магазине мы нашли «сибирские» пельмени, по-русски маринованные и соленые огурцы (у американцев они сладкие), соленую селедку (здесь ее тоже делают сладкой и часто заливают сметаной). В немецких магазинах мы покупали сосиски и колбасы, похожие по вкусу на наши (американские сосиски совершенно безвкусны).
Люди, переселившиеся в Америку, стараются хоть как-нибудь сохранить связь с родиной. Это не только национальные магазины и рестораны. Иногда встречаются целые кварталы со своеобразной национальной архитектурой, церквами и вывесками на родном языке. Пожалуй, тут есть кварталы почти всех национальностей, которые населяют этот город.
Однако национальная архитектура, национальные традиции, национальные магазины и кушанья — это только внешняя сторона. В Нью-Йорке много землячеств. Не секрет, что в некоторых землячествах и клубах окопались ярые националисты и фашиствующие элементы, которые ведут оголтелую клеветническую пропаганду против советского народа и государств мировой социалистической системы, выступают за войну до победного конца во Вьетнаме, поддерживают террор «черных полковников» в Греции, фашистские режимы в Испании и Португалии. Здесь же нашли приют и реакционные эмигрантские организации. За последние годы особенно активизировалась деятельность различных сионистских центров и организаций, главной целью которых является проповедь национальной нетерпимости и ненависти, антикоммунизма, антисоветизма. Они организуют антисоветские сборища, устраивают хулиганские вылазки. С особой наглостью ведет себя в последние годы так называемая «лига защиты евреев», которая совершает открытые нападения на советские учреждения в США и устраивает провокации против советских дипломатических представителей и членов их семей, срывает выступления советских артистов, причем все это происходит при явном попустительстве со стороны американских властей.
Нью-Йорк огромен. Американцы подсчитали, а они большие любители различных подсчетов и статистических данных, что каждые 5 минут здесь рождается ребенок, а каждые 7 минут заключается брак. Подсчитали даже, что за год в городе выпивается 14 миллионов галлонов[2] виски и джина и выкуривается 20 миллиардов сигарет.
Город начинается с центральной части — острова Манхэттена. Он протянулся на 21 км в длину с севера на юг и на 4 км в ширину с запада на восток. С другими частями города Манхэттен соединен 20 мостами и несколькими туннелями. Нашего читателя это удивит, но за проезд по многим из них нужно платить 25–50 центов. У въезда на мост, а особенно в туннель, почти всегда создаются пробки, на преодоление которых уходят долгие часы. Моторы все время работают и, пока проедешь такой туннель или мост, приходится дышать выхлопными газами тысяч машин.
Нью-Йорк, как и вся Америка, удивляет прежде всего своими поразительными контрастами. Рядом здесь можно встретить грандиозные сооружения и жалкие развалины, баснословное богатство и страшную нищету… Сами американцы называют его «маркет плейс»[3], «крейзи сити»[4], однако тут же оговариваются, замечая, что Нью-Йорк — это не Америка и что по Нью-Йорку нельзя судить об Америке. Нью-Йорк, говорят они, «юник»[5].
То, что он единственный в своем роде, мы убедились, находясь еще в воздухе, а потом на берегу — в районе рейда Нью-Йорка. Длина его береговой линии достигает 1250 км, из которых около половины занято портовыми сооружениями — ведь Нью-Йорк один из крупнейших портов мира с годовым грузооборотом в 40 миллионов тонн. Ежегодно он принимает и отправляет более двадцати пяти тысяч кораблей, которые приходят сюда почти из всех стран.
Рекламные агентства сделали все, чтобы Нью-Йорк стал витриной американского образа жизни. Они из кожи вон лезут, чтобы привлечь в Нью-Йорк как можно больше иностранных туристов, показывая город с лучшей стороны, как это делает купец, предлагая свой товар. Конечно, можно ослепить, одурманить туриста, приехавшего в Нью-Йорк на несколько дней, на месяц, но от людей, проживших в нем долгое время, столкнувшихся по-настоящему с этим городом, с американским образом жизни, нельзя скрыть вопиющих противоречий и контрастов.
Сейчас, находясь далеко от Нью-Йорка, в родном доме, в родном городе, среди своей семьи, близких и друзей, мы вспоминаем этот город как огромный гараж, грохочущую железобетонную громаду, где доллар, реклама и автомашина подавили человека…
Америка — богатая страна, но американец чувствует каждую секунду, что он социально неустроен, что он все время зависит от прихоти владельца-капиталиста или от иронии судьбы. Он Помнит, что о нем никто не позаботится ни в случае болезни, ни на старости лет. Никто не поможет дать высшее образование детям. Да и не знает он, что будет с ним завтра…
Американцы любят улыбаться. Улыбка — признак преуспевающего человека. И люди научились за стандартной приветливой улыбкой скрывать истинное положение своих дел. Если человек не улыбается, то дела его совсем плохи, просто безнадежны. Сколько раз, проходя по улицам города, мы видели такого жителя Нью-Йорка. Он либо куда-то торопился с деловым видом, либо что-то очень внимательно выбирал у витрины магазина, видимо, старался все подсчитать и прикинуть в уме, иногда даже записывал расчет на бумажке. Встречали мы его и сидящим безмолвно, кажется, без всяких признаков жизни или мысли, за чашкой кофе в каком-нибудь кафе или аптеке на 2-й или 3-й авеню…
По данным межведомственной комиссии штата Нью-Йорк, в городе насчитывается миллион двести тысяч человек, которые нуждаются в самом необходимом: жилье, пище, медицинской помощи.
Правда, в Америке существуют благотворительные организации и общества, объединяющие слепых, калек, престарелых. Организации и общества собирают пожертвования, обращаются за помощью к гражданам. Иногда берут адреса телефонных книжек и рассылают десятки миллионов писем с просьбой о пожертвованиях. В церкви тоже можно увидеть плакатик: «Твори счастье — жертвуй». Предприимчивые американцы выколачивают счастье разными путями. Рядом с церковью продают рогалики, в которые заложена бумажка с такой, например, надписью: «Если не будешь давать взаймы — не разбогатеешь».
Сумма пожертвований на благотворительные цели, например, в 1963 году равнялась десяти миллиардам долларов! Но половина этих средств досталась религиозным организациям, а на помощь нуждающимся пришлось лишь 15 процентов.
Жертвуют на благотворительные цели и различные корпорации. Делается это с единственной целью — уменьшить свой подоходный налог, что не мешает хозяевам корпораций рекламировать пожертвование как проявление «гуманности» капиталистической системы. Жертвуют и крупные богачи-предприниматели. В США существует закон, по которому частные лица и корпорации могут жертвовать в пользу той или иной благотворительной или научной организации. За эту помощь разрешается передвинуть подлежащую налогообложению сумму чистой прибыли в более низкую группу. Экономия получается в несколько раз больше, чем само пожертвование.
Прохаживаясь как-то по центральным улицам Нью-Йорка перед рождеством, мы услышали странную, заунывную мелодию трубы. Пошли на эти звуки и вскоре увидели у входа в большой магазин несколько мужчин и женщин в синих шинелях. Один мужчина играл на трубе, стараясь перекрыть шум улицы, другой с помощью мегафона призывал прохожих вспомнить о нуждающихся и бросить несколько центов в стоящий тут же ящик для пожертвований. Это оказались представители «Армии спасения».
У входа в другой крупный магазин мы увидели бородатого Деда Мороза с дребезжащим колокольчиком в руках. Он зазывал прохожих в магазин и тоже просил не забыть бросить в ящик монетку.
С детства мы привыкли, что Дед Мороз, возвещая наступление Нового года, одаривает детей подарками. Живой Дед Мороз со сказочной бородой, красным носом, в громадной шубе и валенках вместе со Снегурочкой на всех наших елках веселит и радует ребят. И нам стало грустно, когда бородатый американский Санта Клаус с колокольчиком в руках выпрашивал подаяние у прохожих для бедных детей.
Нью-Йорк — это действительно не Америка, но Нью-Йорк — американский город, и по нему можно судить о нравах Америки.
Попасть к американцу в дом не так просто. Подъезды домов обычно заперты. У каждого жильца есть свой ключ. А посетитель должен найти в табличке у входа нужную фамилию, нажать кнопку и связаться по домофону с хозяином квартиры. Только после того, как в квартире нажмут кнопку, откроется входная дверь на улице.
Американцы хорошо знают, что в стране каждые 5 минут совершается ограбление. Недаром производство замков и разных запоров на двери и окна стало одним из процветающих бизнесов в Америке. Но и грабители все время совершенствуют свое ремесло — ухитряются открывать самые сложные замки, поэтому многие американцы стали держать в квартирах свирепых овчарок. В страхе перед грабителями люди устанавливают секретные сигнальные устройства в спальнях, прихожих или кухнях. Даже на крышах домов устанавливают сирену, чтобы было слышно полиции.
Прежде чем найти квартиру, вам придется обойти многие районы, чтобы выбрать подходящую. Если говорят, что есть свободная квартира из двух-трех комнат, особенно обольщаться не приходится, потому что, как мы вскоре убедились, это фактически одна комната с небольшой спальней и «китченетом»[6] не всегда даже отгороженным от этой комнаты.
Квартиры, где есть ванна, туалет, холодная и горячая вода, часто холодильник, стоят очень дорого — 150–200 долларов в месяц, а в фешенебельных кварталах города их стоимость доходит до нескольких сот, порой и тысяч долларов в месяц! Кто же может платить такие деньги?!
Американцы часто меняют местожительство, поэтому домовладельцы, сдавая квартиру, обычно требуют от съемщика подписать гарантийный договор на несколько лет (от года до пяти) и внести за нее залог в размере платы за один-два месяца. В погоне за лучшей жизнью американец нередко все время колесит по стране — такова одна из характерных черт американского образа жизни.
В поисках квартиры нам пришлось заглянуть на многие улицы Манхэттена, Квинса и некоторых других районов Нью-Йорка.
На Пятой авеню, Мэдисон-авеню, Парк-авеню, Вашингтон-сквер и в примыкающих к ним кварталах мы увидели великолепные особняки и многокомнатные квартиры миллиардеров Рокфеллера, Дюпона, других магнатов, кинозвезд и крупных гангстеров.
Вообще-то американские богачи возводят свои особняки где-нибудь подальше от города, в самых лучших районах, в тени зеленых парков и живописных лугов. Для охраны имущества и личной безопасности выставляют стражу и повсюду видны надписи:
Там, где есть частная собственность, можно запретить все, но нельзя лишить человека права думать. И американцы думают и размышляют.
По сведениям самой американской печати, свыше 30 миллионов американцев живут в нищете. А какова нищета в Америке, мы видели собственными глазами. В самом центре Нью-Йорка, в любое время дня и ночи, мы встречали нищих. В Америке — самой богатой капиталистической стране — это явление привычное. Поскольку открыто просить милостыню не разрешается, нищие для вида что-то делают или просят на «чашку кофе». Нам часто приходилось видеть слепого негра с собакой-поводырем, просившего милостыню на 42-й стрит около входа в метро на остановке 6-й авеню. На груди висела надпись: «Слепой», а в руках был маленький транзисторный приемничек, — он музыкой развлекал прохожих.
Не раз, идя утром на работу через Центральный парк, который находится на Манхэттене, мы видели спавших прямо на земле или на скамейках оборванных стариков или старух. И не только в Центральном парке. Встречали, например, нередко одного старика, спавшего прямо на асфальте в подворотне то одного, то другого дома в районе 50-й улицы и 3-й авеню. Каждый раз при появлении полицейского он быстро исчезал. И это не в ночлежках на Бауэри-стрит и не в трущобах Гарлема, Бруклина или Бронкса, а в центре города.
А что такое улицы и авеню Нью-Йорка? Большинство из них — узкие ущелья в каменном царстве многоэтажных домов и небоскребов, общей протяженностью около 6000 миль[7]. На многих улицах никогда не бывает солнечного света, но зато ослепительно сверкает, переливаясь разноцветными огнями, реклама, которая заменяет нью-йоркцам и солнце, и небо.
Нас удивляло, что на улицах везде валяются обрывки газет, оберточной бумаги, окурки и другой мусор. Урну, куда можно было бы бросить окурок, отыскать трудно. Хотя на каждом углу есть корзинки для бумаг и прочитанных газет, понятно, что сигарету бросить туда нельзя. На этих корзинках обычно написан призыв к нью-йоркцам не бросать мусор на улицах, иногда даже с угрозой штрафовать за нарушение на 25 долларов. Но многие американцы могут стоять рядом с корзиной и бросить ненужную газету просто под ноги. Замечания никто не сделает. Нет ничего необычного, если у этих корзин роется какой-нибудь пожилой американец. Он ищет нужную газету. Найдя, прочтет интересующее его сообщение и тут же бросит. У такого человека, видимо, давно уже в кармане пусто, не на что даже поесть, не то что купить газету.
Мы наблюдали, как в определенные часы по утрам улицы убирают специальными машинами, но убирают небрежно и только ту часть, где не стоят автомашины. Места на стоянках так и остаются захламленными. Правда, потом после уборочной машины, которую на какой-нибудь выставке демонстрируют как «чудо современной техники», специальные уборщики ходят с брезентовым мешком через плечо и палкой с гвоздем на конце подбирают бумажки и выброшенный мусор, но все-таки улицы остаются грязными.
Мы посетили два известных района Нью-Йорка — Бауэри и Гарлем. Название Бауэри унаследовано еще от голландцев — первых поселенцев. Говорят, что в ночлежных домах Бауэри ютятся 75 тысяч человек. У этих людей нет фактически ничего, кроме верхней одежды, нет и никаких надежд на будущее. Нигде в Нью-Йорке нам не приходилось видеть так много людей, напивающихся до бесчувствия и валяющихся прямо на улице, как здесь.
На Бауэри расположены часовни и кухни «Армии спасения», где голодные и отчаявшиеся обитатели этого нью-йоркского дна получают молитву — пищу для души — и миску похлебки, чтобы не умереть с голоду. Отсюда очень хорошо видны высотные дома фешенебельной части Нью-Йорка. С какой ненавистью смотрят в ту сторону обитатели Бауэри…
Много мы слышали и читали о Гарлеме, где живут около 400 тысяч негров, то есть почти половина негритянского населения Нью-Йорка, но увиденное нас 1 потрясло. Кроме негритянского населения в Гарлеме. ютятся пуэрториканцы, итальянцы, переселенцы с Гаити, а также русские, испанцы, мексиканцы, китайцы, японцы, финны. В трущобах Гарлема скученность жителей чудовищная, поэтому и детская смертность в Гарлеме почти вдвое выше, чем в остальных районах Нью-Йорка. Больных туберкулезом там в три с половиной раза больше, чем в других частях города. Большинство живущих в Гарлеме работает в других местах, обычно в Даун-тауне, то есть нижней части Нью-Йорка.
Самые старые, ветхие перенаселенные дома Восточного Гарлема населяют пуэрториканцы. Положение этих людей, пожалуй, хуже, чему негров. Более 70 процентов их заняты на самых низкооплачиваемых работах. Доходы их семей вдвое ниже средней цифры доходов остальных жителей Нью-Йорка. Людей с образованием среди пуэрториканцев здесь меньше, чем среди любой другой группы жителей города.
Более грязных, замусоренных улиц, кишащих такой же грязной детворой, да еще оборванной и рахитичной от постоянного недоедания, чем в Гарлеме, нам нигде не приходилось видеть. Дворов или площадок для игр в таких районах обычно нет, потому детвора перегораживает проезды на улицах мусорными корзинами и контейнерами и играет в бейсбол или просто бегает по свободному от машин месту, а то и прыгает по крышам автомобилей, стоящих почти вплотную друг к другу.
В Нью-Йорке вообще дворов почти не существует, так как каждый клочок земли используется под строительство жилого дома или служебного помещения, а свободное место — это слишком большая роскошь.
В перенаселенных грязных трущобах Нью-Йорка живет более миллиона американской бедноты. Они ютятся в комнатах по 6—10 человек. Дома снаружи выглядят довольно прилично. Но что делается внутри? Во многих комнатах штукатурка обвалилась, ванны и раковины сломаны, не везде есть отопление.
Несколько лет назад директор нью-йоркской городской комиссии по делам группы меньшинств заявил: «Если бы плотность населения, существующую в некоторых из худших кварталов Гарлема, распространить на более широкую территорию, мы могли бы уместить все население США в трех из пяти районов Нью-Йорка»[8].
Вдумайтесь только: уместить все население США в трех из пяти районов Нью-Йорка!
Для нас покажется странным, что многие жители старых домов и трущоб не хотят, чтобы строили новые: им потом нечем будет платить за квартиру в этом новом доме.
Перед американцем с небольшим заработком часто возникает проблема: где жить? Снимать более дешевую квартиру где-нибудь в трущобном районе города не хочется, а квартира со всеми удобствами в новом доме стоит дорого. Что остается ему после оплаты счета за квартиру? Чем платить за питание, лекарства или лечение членов семьи, за учебу детей? А ведь существуют еще и налоги. Где уж там говорить об удовлетворении духовных запросов большинства таких американцев! Поневоле приходится отказывать себе во всем, экономить каждый цент.
Долго мы искали подходящую квартиру и все-таки решили остановиться в гостинице, чтобы не связывать себя никакими договорными обязательствами с хозяином на тот случай, если захочется переехать в другое место.
Когда мы впервые вошли в нашу комнату на 14-м этаже стеклянно-стальной коробки небоскреба ООН, нас охватило нестерпимое желание открыть окно. Захотелось свежего воздуха. Огромный широкий прямоугольник окна был немедленно поднят. Внизу на каменную набережную бросал серые холодные волны Ист-Ривер, а ближе к подножию небоскреба по скоростной автостраде Рузвельт-драйв мчался бесконечный поток разноцветных автомобилей.
Несколько минут мы уже стояли у окна, но свежего воздуха не чувствовалось: влажность достигала 90–95 процентов, а температура воздуха — не меньше 25 градусов. При закрытом окне было прохладнее, потому что в помещении воздух кондиционированный. Вдруг откуда-то повеяло ветерком. Но что это? Комната быстро начала заполняться едким бело-коричневым дымом, который разъедал глаза и проникал всюду. Пришлось опустить окно. Оказалось, что рядом со зданием ООН огромные заводские трубы днем и ночью коптят небо. Они тоже вносят, так сказать, вклад в загрязнение воздуха: ежемесячно в Нью-Йорке на одну квадратную милю площади выпадает 171 тонна сажи[9].
В первый же вечер пребывания в Нью-Йорке мы посмотрели на город с противоположной стороны здания ООН.
Перед нами открылись огромные, сияющие огнями железобетонные массивы Рокфеллер-центра, Крайслера и сотни других многоэтажных домов. Там разместились могущественные американские финансовые компании, банки, страховые агентства, крупные фирмы, выпускающие автомобили, самолеты, электронное оборудование. А за этим сверкающим фасадом скрывается масса неразрешимых социальных и моральных проблем Америки.
Каждый день миллионная людская толпа, прибывающая из районов города, пригородов и ближайших городков на автомобилях, пешком или выхлестнутая из сумрачных недр метро, поглощается небоскребами с помощью скоростных бесшумных лифтов и быстро растягивается по всем этажам. Вдоль длинных, хорошо просвещенных коридоров с голыми стенами и такими же голыми дверьми, на которых проставлены только номера, постоянно носятся какие-то люди. Шума шагов почти не слышно — полы устланы ворсистыми коврами. Из-за дверей иногда доносятся приглушенные голоса, стрекот пишущих машинок. За дверью приемная с одной или двумя секретаршами, дальше кабинет босса или начальника. Согласно американской традиции, чем больше начальник, тем выше этажом он работает. Здесь, в небоскребах, люди принимают решения. Их команды выполняются с помощью телефонов, радио, телеграфа или любых других средств сообщения. Вся их воля направлена на то, чтобы делать деньги. Всеми ими руководит одна цель — прибыль.
Когда наступает вечер, небоскребы выпускают миллионные потоки людей, и скребницы неба затихают и засыпают.
Незадолго до нашего приезда был продан самый высокий небоскреб Нью-Йорка — 102-этажный Эмпайр Стейт Билдинг. Раньше он принадлежал чикагскому полковнику Генри Крауну. Теперь же он был куплен страховой компанией «Пруденшел иншуэренс компани». За тридцать лет небоскреб посетило свыше 21 миллиона туристов. Считают, что ежегодный доход только от посещения здания туристами приносил владельцу два миллиона долларов.
Снизу небоскреб не производит особого впечатления. Правда, чтобы увидеть его верхушку, нужно снять шляпу или придерживать ее, иначе слетит. Высота здания около 400 метров, не считая 48-метровой телевизионной антенны. В нем размещено 2000 учреждений, в которых работает 16 000 человек. Для обслуживания этих людей и многих тысяч посетителей имеется 75 лифтов. Тут есть свои магазины, аптеки, кафе и почтовые отделения. Но первое, с чем мы столкнулись в этом доме, — плата за вход для посещения.
Многоместный скоростной лифт через несколько секунд поднял нас на 60-й этаж. Еще несколько секунд — и мы уже на 80-м. Здесь пересадка и небольшая передышка. Желающие могут купить сувениры, покушать. На 86-м этаже большая открытая площадка для обзора города, где с каждой стороны установлены автоматические бинокли: опусти 10 центов, и несколько минут можешь рассматривать город. На открытой площадке мы получили полное представление о силе ветра, гуляющего над Нью-Йорком.
Вершина Эмпайра — небольшая, закрытая толстым стеклом площадка с круговым обзором. Город и пригороды видны отсюда в радиусе до 60 километров. Рядом с Эмпайром расположены другие небоскребы.
Хорошо отсюда виден и Рокфеллер-центр — своеобразный город из шестнадцати небоскребов. В его сверкающих стеклом и сталью громадах размещено свыше тысячи деловых фирм, 200 магазинов, более двух десятков ресторанов и огромный мюзик-холл «Радио-сити» на 6200 мест. Здесь работает население целого города — 200 тысяч человек!
Нам приходилось не раз наблюдать, как на верхних площадках некоторых строящихся небоскребов шла работа, копошились маленькие человеческие фигурки. Где-то далеко внизу раскинулись улицы-ущелья, по которым беспрерывным потоком мчались разноцветные автомобильчики. И при таком чрезвычайно интенсивном автомобильном движении, при огромном количестве снующих взад и вперед людей, не перегораживая ни ни даже тротуаров, ведут строительство высотных домов. На наших глазах в Нью-Йорке, в самом центре города, за несколько месяцев выросло несколько небоскребов на месте старых 10—15-этажных домов.
Строительная площадка занимает очень мало места. К ней беспрерывно подъезжают грузовики с железобетонными или стальными деталями, кирпичом или цементом. Тут же разгружаются, и подъезжают новые машины. Все рассчитано до одной секунды. Строители работают, как на конвейере. Не дай бог, если случится хоть малейшая задержка и по чьей-либо вине нарушится график работы! Ведь следующий грузовик не сможет стать рядом с разгружающимся и преградит движение на улице. Он вынужден будет ездить по улицам вокруг строительства, пока не освободится для него место.
И снова на сцену выступают американские контрасты: с одной стороны, чрезвычайная перенаселенность в сравнительно дешевых старых трущобных районах города — и большое количество пустующих жилых помещений в новых домах, где большинство американцев не в состоянии снимать квартиры из-за высоких цен.
Контрастом с небоскребами, где учтены, кажется, малейшие прихоти человека, может быть сабвей — американское метро, поезда которого ежедневно перевозят семь миллионов пассажиров.
Нью-йоркская подземка, как ее там называют, поразила нас страшным грохотом, грязью и неимоверно плохой вентиляцией. Стоимость проезда в метро довольно высока — 25 центов.
Американский сабвей ни в какое сравнение не может идти с подземными дворцами нашего метро в Москве, Ленинграде, Киеве, Тбилиси. Сабвей проходит сразу же под поверхностью улицы, а во многих местах вентиляция — решетки для поступления воздуха — выходит прямо на тротуар. По таким улицам почти невозможно идти пешком, потому что из решеток так и пышет перегаром и отработанным воздухом. Особенно этим отличается Лексингтон-авеню.
Вагоны подземных поездов мрачны, плохо освещены и страшно грохочут. Кроме того, и в метро американцы остаются верны себе: прочтя газету, они швыряют ее под ноги; допив в вагоне какой-нибудь напиток, коробочку или бумажный стаканчик оставляют на сиденье или под ним. А за день в каждом вагоне проезжают тысячи людей!
Как-то войдя в сабвей, мы увидели странную картину: несколько в сторонке, прямо на полу, лежала молодая женщина. К ней почти никто не подходил. Несколько женщин о чем-то переговаривались, время от времени посматривая в сторону лежавшей. Вдруг появились трое полицейских, уложили ее на носилки и направились к выходу. Мы не удержались и подошли; к женщинам.
— Простите, что здесь произошло?
Они посмотрели на нас, и, подбирая нужные слова, одна из них сказала:
— У нее начались роды.
Случай как случай, подумали мы. Такое могло произойти в любом месте — роды не ждут. Но только гораздо позже мы узнали, что многим американским женщинам приходится рожать таким образом, ибо не каждая может заплатить за роды 600–700 долларов. На помощь приходит «несчастный случай» — акушерками могут быть и полицейские, тем более что они проходят специальную подготовку.
На станциях метро, как и в самих вагонах, все стены завешаны бесчисленными рекламами и объявлениями, на которых встречались надписи карандашом, мелом или углем с проклятьями атомной бомбе, войне…
И куда ни повернись — всюду в глаза лезет: «Пейте кока-колу — самый лучший в мире освежающий напиток». Стоит включить радио — слышишь то же: «Курите сигареты „Уинстон“ — это лучшие на вкус сигареты». Смотришь телевизор — и снова реклама: «Пейте пиво „Баллентайн“ — и вы почувствуете настоящую жизнь»…
Поскольку мы заговорили о рекламе, хочется остановиться на этом подробнее.
Днем и ночью улицы, площади, дома всех американских городов сверкают неоновой и электрической рекламой, которая движется, прыгает, пускает дым, иногда издает звуки, чтобы привлечь внимание, заставляя даже во сне думать о том, что следует завтра купить, где и каким бензином нужно заправить свой автомобиль, какой пастой чистить зубы, какое лекарство лучше всего принимать от головной боли.
Для рекламы используется все — даже небо.
Часто в небе можно увидеть группу самолетов, несущих за собой плакаты, рекламирующие самые неожиданные вещи, например, пиво или квашеную капусту…
А сколько бродит по городам Америки людей-реклам: спереди и сзади у них картонные плакаты, призывающие купить какой-нибудь товар…
Реклама проникла во все уголки американской жизни, во все щели… в книги, газеты, журналы, плакаты, листовки, объявления, на обертку, кульки, во все ежегодники, воскресные приложения газет, не говоря уже о радио, телевидении, кинофильмах.
Американская реклама и вообще американский образ жизни, о котором так любят говорить американцы, превращают человека в бездумный, безмолвный придаток торговли, бизнеса. Основная цель рекламы диктуется самой жизнью в американском обществе: любой ценой победить соперника-конкурента и заставить потребителя покупать свой товар.
Иногда американцы покупают вещи не потому, что они им нужны, а лишь для того, чтобы не сказали, что они хуже или беднее своих соседей, у которых уже есть такая вещь.
Нередко, поддавшись рекламе и уговорам ловких продавцов-агентов, американцы покупают то, чем они, возможно, никогда не будут пользоваться, вроде всяких хозяйственных «новинок» для подметания и мытья полов, чистки ванн и кастрюль, для открывания консервов или откупоривания бутылок. Американцы не жалеют денег на рекламу — в год тратится в три раза больше, чем правительство отпускает всего по бюджету на просвещение, здравоохранение, социальное страхование и другие нужды граждан.
Так, по данным американской статистики, расходы на рекламу в 1962 году достигали 13,05 миллиарда долларов, в том числе через газеты — 3,77 млрд., радио — 6 78 млрд., телевидение — 2,06 млрд., журналы 1,03 млрд., почту — 2,02 млрд. долларов, а в 1966 году расходы на рекламу достигли 16,5 млрд. долларов. Причем надо иметь в виду, что затраты на рекламу включаются в цену товаров и покрываются покупателем.
Индустрия рекламы превратилась в гигантским бизнес. Промышленные и торговые фирмы тратят только на рекламу своих товаров по телевидению 3 млрд. 100 млн. долларов в год — это в два раза больше, чем в 1968 году предусматривалось в госбюджете на так называемую войну с бедностью. Специалисты по статистике подсчитали, что в среднем американец подвергается воздействию рекламы 1500 раз в день! В год печатается 30 миллионов реклам, 100 миллионов передается по радио и телевидению.
Нам показалось, что большинство американцев так привыкло к рекламе, что, во-первых, без нее жить не может, во-вторых, не обращает уже на нее внимания, а просто подсознательно подчиняется ей… Один наш знакомый американец довольно точно подметил: «Реклама служит для того, чтобы напоминать нам, что еще нужно сделать».
Мы не ошибемся, если скажем, что вся многообразная реклама со дня рождения вколачивает американцу одну мысль — наживи, скопи денег, купи! Причем купи сейчас, не откладывай на потом.
Журналы и газеты, которых нам довелось прочитать немало, пестрят объявлениями-рекламами о разных курсах, пройдя которые заочно, можно достичь всего: стать самым сильным, самым ловким, самым бесстрашным и, наконец, самым богатым. На таких заочных курсах можно научиться, как провозглашать тосты, как рассказывать анекдоты, как делать предложение девушке, как убеждать покупателей, как производить впечатление на людей и т. д. Причем «обучать» вас будут «знаменитые профессора» (таких сомнительных «профессоров» в Америке развелось очень много), и все это за несколько долларов — только присылайте деньги! Для этого даже писать адрес не нужно. Все уже напечатано тут же в газете. Стоит лишь вырезать купон, написать свое имя и домашний адрес, вложить деньги или чек и отправить…
Главным поставщиком рекламы являются американские табачные и винокуренные компании, ежегодно сбывающие продукцию на 11–12 миллиардов долларов. Используя все каналы рекламы, они непрерывно внушают американцам, что товары их фирм доставляю людям наслаждение и счастье.
Вслед за рекламой табачно-винных удовольствий идет реклама секса, которая особенно широко используется в кино и по телевидению, преподносится в порнографической литературе и в целом ряде периодических изданий.
Газеты и журналы в Америке издаются многомиллионными тиражами. Три четверти дохода поступают рекламы. Газета часто состоит из 20–30 страниц и больше. На первом месте — реклама и сенсация.
В любом газетном киоске можно приобрести красочные журналы, напечатанные на глянцевой бумаге, заполненные иллюстрациями, посвященными в первую очередь рекламе. Среди объявлений на самых незаметных местах разбросано несколько статей по текущим вопросам. Основная же часть журнала имеет коммерческое назначение. Эти журналы используются крупными предпринимателями для рекламы своих товаров. И журналы покупают, так как американцы больше всего заботятся о том, чтобы быть в курсе последних мод и технических новинок.
Такие же журналы и бульварную литературу можно найти не только в книжном магазине, но в любой аптеке, киосках на железнодорожных или автобусных станциях.
Люди, имеющие отношение к искусству, творчеству, спорту, тоже часто вынуждены работать по заказу ради прибыли для крупных американских дельцов, оплачивающих рекламу. Так, в телевизионных передачах можно видеть, как известные американские спортсмены после игры в бейсбол, например, закуривают сигареты «Пэл Мэл». Здесь же исполняется въевшаяся в сознание американцев песенка о том, что лучших сигарет не найти, и вам следует покупать и курить только эти сигареты.
Для рекламы используют даже президента. Помнится случай, когда Джон Кеннеди приезжал в Бостон к жене, лежавшей тогда после родов в больнице. Он остановился у одного из лотков, чтобы купить газету. На следующий же день очень многие американские газеты писали, что именно эта газета — самая лучшая. Хозяин газетного киоска тоже не растерялся и, конечно, извлек все, что мог, из посещения президента.
Вся Америка заражена гигантоманией, и почти ни одна реклама не обходится без превосходной степени прилагательных: самое лучшее, самый большой, единственный в мире, только у нас…
Бродя по городу в свободное время, мы иногда заходили куда-нибудь перекусить или пообедать. Почти везде прежде чем подать нам завтрак, обед или ужин, на стол ставили воду со льдом, а затем какой-нибудь салат, чаще всего с большим листом капусты. Американцы часто начинают обед или завтрак с кофе, и многие пьют его без сахара и без молока или сливок.
Раз уж пошел разговор о еде, стоит сказать немного о том, что и как едят американцы. Хлеба они употребляют мало. К обеду, например, подается маленькая булочка и небольшой квадратик сливочного масла. Картофель в Америке — на своей родине — не пользуется большим спросом. Не питают американцы пристрастия и к крупяным изделиям. Зато употребляют много фруктовых соков, овощей, фруктов. Правда, больше в замороженном или консервированном виде, так как свежие значительно дороже. Климатические условия позволяю американцам круглый год снимать обильные урожаи фруктов и овощей.
Американская пища обычно не нравится ни европейцам, ни приезжим из других стран. Нам она тоже не понравилась: безвкусная, стандартная, сказывается, конечно, то, что ее подают вам из холодильников и автоматов, где она уже хранилась до этого долгое время. Во время еды, будь то в ресторане или кафе, в закусочной или автомате, особого этикета американцы не соблюдают. Да и вообще всегда и везде чувствуют себя, как они говорят, «эт из» [10] и «эт хоум» [11].
Покидая кафе или ресторан, американцы оставляю «тип мани» — чаевые — 10–15 % от стоимости обеда или ужина. Говорят, что, не оставив «чаевых», уйти нельзя — может быть скандал. Кроме того, за все, что вы съели, нужно еще уплатить 3 процента в виде городского налога. Так что получается довольно дорогое удовольствие. Вообще в Америке за любую купленную вещь платится городской налог или налог штата (не менее 3 процентов).
В Америке чрезвычайно много автоматов по продаже различных товаров и продуктов. Они стоят не только на улицах, в магазинах, на станциях метро, автобусных станциях и железнодорожных вокзалах, но также в вестибюлях кино, театров, гостиниц, мотелей. Чтобы попасть в метро, тоже нужно миновать своеобразный автомат-турникет. Даже в большинство туалетов не войдешь, не заплатив автомату, — не откроет дверь.
Торговля в магазинах основана на принципе самообслуживания. Заходишь в магазин без всяких хозяйственных сумок, берешь специальную коляску, выбираешь, что тебе нужно, и складываешь в нее.
В одном и том же магазине можно купить овощи, фрукты, мясо, консервы, молоко, сыр, хлеб, различные хозяйственные товары. При выходе из магазина выгружаешь продукты на стол-конвейер — их обычно несколько, — и девушка или молодой человек — кассир быстро все подсчитывает, упаковывает в разные бумажные и целлофановые кульки и кулечки, получает деньги, вкладывает чек в покупки. Когда дома начинаешь разворачивать продукты, то выбрасываешь вон кучу кульков, коробок, бутылок — все это входит в стоимость товара.
Другого персонала, кроме продавцов-кассиров, в магазине нет. Но есть специально устроенная система зеркал (особенно там, где продается одежда) и наблюдающие за покупателем люди. Они обычно спрятаны на каком-то возвышении или антресолях. В промтоварных магазинах среди публики слоняются и детективы, находящиеся на службе у владельца или компании — владельца данного магазина. И тем не менее в магазинах совершаются многочисленные кражи. Американская экономистка Сильвия Портер подсчитала, что лишь в 1964 году магазинные воры украли товаров на два-три миллиарда долларов.
Статистика показывает, что из каждых 52 покупателей один украл что-либо. Среди магазинных воров много подростков. Из 6500 задержанных воров в магазинах Александерса в Нью-Йорке в 1962 году 3500 оказались подростками и большинство из них девочки. У подростков даже существуют «клубы» по магазинному воровству, членами которых можно стать лишь после вершения какой-либо магазинной кражи…
По сведениям, опубликованным в Окленде (Калифорния), из 197 задержанных за воровство 56 оказались профессорами, докторами, учителями, инженерами, продавцами, служащими, армейскими офицерами и их женами. Считают, что 80 % воров-любителей составляют женщины. По мнению специалистов, из денег, которые американцы тратят на питание, 15 % уходит фактически на возмещение того, что крадут клиенты и служащие магазинов. По всей стране сами работники прилавка разворовывают продуктов на два миллиарда долларов в год.
Американские торговые компании расходуют большие суммы на контрмеры. Во многих магазинах детективы имеют небольшие радиопередатчики, чтобы можно было быстро сообщить, в каком отделе магазина произошла кража. Кое-где даже установлены телевизионные камеры для обнаружения воров…
Делая покупки, не следует забывать об осторожности. Знакомые американцы часто предупреждали нас о том, чтобы, рассчитываясь в магазинах, мы не вытаскивали из кармана крупные деньги купюрами в 10 или 20 долларов, иначе воры могут проследить и ограбить.
Опасаясь нападения и ограбления, многие женщины в качестве оружия самообороны носят в своих дамских сумочках пульверизаторы со слезоточивым газом, внешне очень похожие на тюбик губной помады. По вечерам многие американцы вообще опасаются выходить из дому.
С тех пор как мы побывали в Соединенных Штатах, количество преступлений не только не уменьшилось, а приобрело катастрофические размеры. Лишь в 1969 году общее число преступлений, зарегистрированных полицией в США, составило 4 980 700! И полиция бессильна перед этой волной преступлений.
Мы не только много наслышались и начитались старых историй о том, как из-за денег втыкали нож в спину или, ударив чем-нибудь по голове, отбирали деньги, но были свидетелями ограблений во время пребывания в Америке в самом центре Нью-Йорка, в Центральном парке, или Даун-тауне, на Бауэри-стрит, или в Гарлеме…
Книжные магазины наводнены литературой об убийствах, но наиболее популярны истории о том, как стать миллионером…
Едва ли не самый любимый вид развлечений американцев — это кино. Лучшие кинотеатры расположены на Бродвее. Бродвей горит и сверкает электрической и неоновой рекламой. Кинотеатров много. Новые фильмы, выпущенные Голливудом, демонстрируются в первую очередь на Бродвее. Стоимость билетов доходит до 6 долларов. В большинстве кинотеатров идет по 2–3 фильма в один сеанс.
Вспоминается наш первый поход в кино. Мы долго шли и читали названия фильмов, пока, наконец, не остановились у кассы одного кинотеатра. Возле кассы увидели табличку с ценой билетов, а вот объявления о начале сеансов мы так и не нашли. Несколько минут рассматривали снимки, рекламу, не решаясь взять билет. Это заметил дежуривший неподалеку полицейский, подошел ближе и сказал: «Билеты есть в кассе. Входите в любое время».
В зале было не очень темно, и мы легко нашли свободные места. Зрителей было немного. Полы кинозала устланы коврами, чтобы приглушить шаги беспрерывно входящих и выходящих зрителей. Сели в кресла. Впереди нас двое влюбленных целовались, ни на кого не обращая внимания. Через несколько минут рядом с нами сел пожилой мужчина. Он что-то ел из кулечка, доев, бросил его почти нам под ноги.
Более трех часов смотрели «сеанс», состоявший из трех кинофильмов, в промежутках между которыми показывали кинорекламу. Больше не выдержали и вышли из кинозала так же, как и вошли, — в момент демонстрации фильма. Во многих американских кинотеатрах фильмы демонстрируются без перерыва и почти круглосуточно, так что, купив билет, можно сидеть в зале хоть целый день и всю ночь. Правда, есть кинотеатры, в которые зрители входят только к началу сеанса.
Содержание большинства американских фильмов трудно пересказать. Часто в них нет никакого содержания. Смысл фильма, например из бандитской жизни сводится к тому, что герои все время стреляют из пистолетов и кого-нибудь убивают, идет бесконечная погоня на лошадях, на автомобилях, на пароходах, самолетах… В музыкальной комедии девушка (или молодой человек) добивается успеха, выходит замуж (или женится) и становится богатой (или богатым). Все это сдобрено сценками с раздеваниями и переодеваниями, обязательно должны быть показаны красивые женские ножки.
Фильмы исторические и так называемые «вестерны» — из истории завоевания американского Запада прославляют кровавые нравы Дикого Запада и до пре дела насыщены стрельбой, драками, расправами. Все это перемежается любовными похождениями героев.
Бесконечные и жестокие убийства совершаются действующими лицами, например в фильмах «Синдикат убийства» или «Места, откуда нет возвращения».
А что показывают в кино специально для детей: Вот некоторые детские цветные широкоэкранные фильмы: «
Нас поражало, как реагируют зрители на происходящие на экране события. Часто там, где следовало бы ужасаться или возмущаться, раздавался веселый смех или одобрительные крики. Стоит ли после этого удивляться, что среди молодежи и подростков так много преступников и умственно неполноценных людей, что в США ежегодно совершается 3 миллиона тяжких преступлений — убийств, изнасилований, грабежей?!
Американское кино и телевидение настойчиво и неуклонно учат свою молодежь принимать как должное неимоверные сенсации, секс и насилие, пропагандируют и навязывают мысль о том, что бандитизм и насилие — это обычное, нормальное явление в человеческих отношениях, а следовательно, и в международных делах. Разве не поэтому с такой легкостью и жестокостью американские парни в военных мундирах убивают мирных жителей Вьетнама и, выполняя волю американских генералов, испытывают там ядовитые вещества, уничтожая посевы и растения, применяют отравляющие газы, сбрасывают начиненные смертоносными стрелами бомбы «ленивый пес», ведут стрельбу «кувыркающимися пулями», причиняющими раненому еще большие мучения, чем устаревшие разрывные пули «дум-дум»?
Иногда на экранах появляются фильмы, сделанные по книгам писателей-классиков — американских или зарубежных. Но узнать известное вам литературное произведение в таких фильмах зачастую нельзя: его сократят, переработают и создадут дешевую, стандартную любовно-детективную историю, где главный герой — все тот же преуспевающий богач-миллионер.
Как протест наряду с этими стандартными картинами на киноэкранах появляются так называемые фильмы «из действительной жизни», то есть из жизни в том виде, как ее удается заснять, без вмешательства режиссера, — голая фотография действительности. Так, например, в кинофильме «Сон» на протяжении шести часов демонстрируется спящий человек, который время от времени поворачивается с боку на бок, и, кроме ритмично подымающегося и опускающегося живота, зритель ничего не видит. Демонстрация подобных натуралистических фильмов заканчивается тем, что зрители требуют вернуть деньги, но кинопромышленники делают свое дело: их прибыли достигают трех миллиардов долларов в год.
И все-таки нет-нет, да и пробьют себе дорогу настоящие фильмы, фильмы, заставляющие американцев задуматься над жизненными проблемами. Это, например, фильмы «Вестсайдская история», «Собачья жизнь», «Раз картошка, два картошка» и некоторые другие.
Нам приходилось наблюдать, как проводит свободное время американская молодежь. Ведь в Нью-Йорке только одних студентов около полумиллиона, они учатся в 32 колледжах и университетах города.
Очень много (слишком много!) в Нью-Йорке кинотеатров, ночных клубов, всевозможных «шоу», кафе, ресторанов…
В ночных клубах демонстрируется бесконечное раздевание — «стриптиз». В кинотеатрах учат молодежь, как стать умелым грабителем банков или убийцей, как удачно выйти замуж или жениться, как разбогатеть и стать миллионером. Американская пропаганда утверждает, что стать миллионером совсем просто. Один крупный американский журнал, например, рекомендует, начиная с 30 лет, ежегодно помещать капитал в предприятия, дающие 15 % прибыли. При этом вкладчик должен иметь источник, из которого он смог бы ежегодно черпать эти суммы, а также и суммы на уплату подоходного налога. А по достижении пенсионного возраста (если доживешь, конечно) сможешь обратить ценные бумаги в наличные деньги. Хозяева Америки советуют не есть, не пить, а приобретать акции. Какая разница, что у хозяина солидный пакет акций, а у рабочего — одна-две! Раз акция есть — значит, ты уже капиталист. Чуть ли не братья по классу! А коль так, то и никакой классовой борьбы не может быть, утверждает американская пропаганда.
Беспрепятственный сбыт находит в Америке «нудистское искусство». Ежегодно в Нью-Йорке идет до десятка спектаклей с участием голых актеров. Так, в демонстрировавшейся на Бродвее хиппи-пьесе «Волосы» пять парней и три девушки предстают перед зрителями совершенно голыми и молча стоят так при ярком свете в течение двух минут.
Как же проводят свой досуг более зрелые американцы, семейные люди? По вечерам ходят в кино, смотрят разные «шоу» или собираются семьями дома, смотрят телевизор. Многие в свободное время посещают рестораны, закусочные, кафе и бары. Другие идут в бильярдные или кегельбаны, на ипподромы или стадионы. Но большинство все же сидит дома за телевизором до поздней ночи, иногда до самого рассвета… А домашние хозяйки умудряются смотреть телевизор, не отрываясь от своих домашних дел.
Подсчитано, что в среднем американская семья смотрит телевизионные передачи в течение пяти (!) часов ежедневно и телевидение упорно вытесняет не только кино и книгу, но лишает американца свободы выбора художественной и духовной пищи.
Современное американское телевидение в угоду коммерции стало орудием околпачивания, одурманивания и оглупления человека.
Рекламодатели (спонсоры) скупают все время работы телевизионной станции, иногда на несколько лет вперед, выплачивая от 100 до 250–300 тысяч долларов в час! Телевидение контролируют 20–30 корпораций. Телевизионная передача полностью зависит от рекламодателя. Он может прерывать ее столько раз и так часто, как считает это нужным. Со вкусами и запросами телезрителя спонсор не считается.
В Нью-Йорке телепередачи ведутся по семи каналам и почти круглосуточно. Любое представление, фильмы и даже церковная служба прерываются каждые несколько минут и начинается «коммершэл», то есть коммерческая реклама того или иного товара или продукта питания. Причем рекламные объявления, или, вернее театрализованные сценки, передаются более громко. Видимо, это делается для того, чтобы привлечь внимания людей, находящихся в другой комнате, и вообще, чтобы воздействовать на сознание и психику американцев. В таких рекламных сценах принимают участие кинозвезды, а также известные американские певцы, балерины, спортсмены.
Чем ближе к ночи, тем более страшные фильмы-ужасы показывают на телеэкране. Как обычно, фильм прерывается каждые 5–7 минут и диктор говорит «Если у вас не все в порядке с нервами и вы не можете уснуть, покупайте снотворные таблетки или таблетки от головной боли „алка-зельтцер“, и все будет в порядке все будет о’кей! Вы уснете, как пятилетний младенец, а утром проснетесь и будете себя чувствовать молодцом…».
В будущем проектируется выпуск телевизоров с 83 каналами! Вот уж когда будет раздолье для любителей ковбойских фильмов — они смогут их смотреть круглосуточно! Один десятилетний поклонник ковбойских фильмов как-то раз очень остроумно сказал: «Больше всего я люблю смотреть телевизор по субботам, воскресеньям и в остальные дни недели».
Как и в кино, по телевидению проповедуются гангстеризм, секс, стремление к богатству любой ценой и любыми средствами. Вот некоторые факты. Только за одну неделю в дневное время по телевидению были показаны: 144 убийства, 143 попытки к убийству, 53 убийства, «оправдываемые обстоятельствами», 14 случаев отравления, 12 побегов из тюрьмы, 36 ограблений, 13 похищений детей, 7 случаев совершения пыток и 5 случаев шантажа. Или взять, к примеру, свидетельство американского журнала «Саттердей ревью»: «В течение восьмичасовой передачи по программе „Эй би си“, „Си би эс“ и „Эн би си“ можно было зарегистрировать 93 сцены насилия и зверств с хладнокровными убийствами, различными пытками, нанесениями увечий и садистскими жестокостями».
Смерть, страдания и жестокость входят в сознание американцев и, кажется, встречают полное равнодушие. Пожалуй, это объяснимо, ведь само по себе насилие рождается не на телеэкране США — оно является неотъемлемой частью самого капиталистического общества, а телевизионные передачи и кино лишь показывают, что стрельба, убийства, насилие это и есть «американский образ жизни».
Вечерами по телевизору передается американская борьба «
За телевизором проводит свое свободное время в течение недели большинство американцев. Зато в воскресенье они отсыпаются. С утра некоторые идут в церковь очищать души, но большая часть сидит дома и слушает радио или смотрит богослужение по телевидению.
Магазины и другие учреждения в воскресенье закрыты. Вино и виски не продаются… Но это только до вечера, а вечером все начинается сначала.
Представим себе, что человек не хочет идти в кино смотреть пустые фильмы, не хочет идти в ночной клуб, а просто желает пройтись по улице. Но тут на каждом шагу его подстерегает освещенный ларек, на столах и открытых полках которого выставлена сексуально-эротическая литература. И так буквально на каждом шагу, в самом центре Нью-Йорка, на 42-й стрит, на Бродвее. Нормально мыслящему человеку становится страшно и обидно, что страна, располагающая такими материальными ресурсами, имеющая так много мыслящих людей, писателей, художников, ученых, сознательно разлагает свой народ, чтобы отвлечь его от других мыслей, чтобы не дать ему возможности задуматься над тем, ради чего люди живут и все ли так благополучно в их богатой и хваленой Америке.
Еще в 1859 году в статье «Население, преступность и пауперизм», опубликованной в американской газете «Нью-Йорк дейли трибюн», Карл Маркс писал: «Должно быть, есть что-то гнилое в самой сердцевине такой социальной системы, которая увеличивает свое богатство, но при этом не уменьшает нищету, и в которой преступность растет даже быстрее, чем численность населения». Давно писались эти слова, но они как нельзя лучше подходят к сегодняшнему дню Америки.
Доклады ФБР[12] показывают, что в Соединенных Штатах каждый час совершается одно убийство, два ограбления.
В одном из посланий президента Джонсона Конгрессу говорилось, что каждые 26 минут в США совершается одно изнасилование, каждые 5 минут — одно ограбление, каждую, минуту — угон автомашины и каждые 28 секунд — одна кража. Материальные потери государства в результате преступности составляют 27 миллиардов долларов в год.
О росте преступности в стране свидетельствуют и данные, приведенные министром юстиции США Кларком. Число преступлений, совершенных в США в 1967 году, возросло по сравнению с предыдущим годом на 16 процентов, при этом число убийств возросло на 12, а число ограблений — на 27 процентов.
Неуклонно растет и детская преступность. В то время как население США в возрасте от 10 до 17 лет увеличивается в среднем на 4 процента в год, число преступлений среди подростков этого возраста поднимается в среднем за год на 14 процентов. На американских подростков до, 18-летного возраста приходится: 12 процентов общего количества убийств, совершаемых во всей стране, 53 процента краж со взломом, 66,4 процента краж автомобилей и 18,3 процента изнасилований.
Известно, что в личном хранении у американцев находится не менее 400 миллионов единиц оружия — от мелкокалиберных пистолетов до противотанковых орудий.
Особенно резко увеличивается число преступлений в Нью-Йорке летом. Газета «Геральд Трибюн» писала, что в «войне против преступности нация терпит самое тяжелое поражение. Статистика показывает, что число граждан, убитых и раненных преступниками, уже превосходит потери США в первой мировой войне, причем число это увеличивается с каждым днем». Бывают дни, когда в Нью-Йорке совершается от четырех до восьми убийств. По требованию жителей городские власти все время увеличивают число полицейских. Кроме того, в ряде кварталов нью-йоркцы на свои средства нанимают ночных патрульных. Иногда для борьбы с преступниками американские полицейские переодеваются в девушек и, чтобы выглядеть более «женственно», бреют ноги, на головы напяливают парики, красят щеки и губы, вырабатывают соблазнительную походку и выходят прогуляться к вечеру в Центральный парк. Порой удается таким образом задержать бандитов, но разве может это хоть в какой-то мере повлиять на небывалый рост преступности в США?
В продаже появилось было даже «оружие самообороны» — короткие трубочки наподобие авторучки, стреляющие жидким слезоточивым и рвотным газами. Но вскоре пришлось запретить продажу этого оружия, так как и сами грабители с успехом начали пользоваться им. Самое страшное во всем этом — апатия населения, стремление отвернуться от соседа, оказавшегося в беде, из страха быть «замешанным». В Америке редко кто придет на помощь жертве нападения, даже если преступление совершается у него на глазах.
Преступность стала серьезной угрозой для общества. Она стала бизнесом.
Специалисты считают, что преступный мир орудует капиталом свыше 50 миллиардов долларов. Это хорошо организованные синдикаты. Они могут смещать и назначать представителей законодательных властей штатов, мэров, начальников полиции, прокуроров, судей, могут влиять на профсоюзы, на отношения между ними и предпринимателями.
Основные источники богатств преступного мира составляют доходы от монополизации азартных игр, от торговли наркотиками и проституции, а также доходы от профсоюзного и промышленного рекета,[13] доходы от ростовщичества, от убийств за плату. Руководители и наиболее видные фигуры преступного мира занимаются уже вполне легальным бизнесом. У них есть легальные торговые, промышленные и транспортные предприятия, которые приносят им большие доходы.
Напомним, что в 43 штатах из 50 любое оружие приобрести очень легко и стоит оно сравнительно недорого. Нужно лишь, чтобы человек сказал, что ему уже больше 21 года. Проще всего приобрести любое огнестрельное оружие (даже пулемет), заказав его по почте. Трудно ли в письме указать, что покупателю уже больше 21 года?
После убийства Роберта Кеннеди президент Джонсон выступил в Белом доме и привел мрачную статистику убийств в США. Начиная с 1865 года, сказал он, на одного из каждых трех американских президентов совершалось покушение, а один из каждых пяти президентов был убит. Джонсон особо указал на рост общего числа убийств в стране за последние годы.
С начала XX века от огнестрельного оружия в США в мирное время погибло свыше 800 тысяч человек. Это больше, чем страна потеряла во всех войнах вместе взятых, которые она когда-либо вела.
Правда, после убийства Мартина Лютера Кинга и сенатора Роберта Кеннеди в стране возникло движение, требующее принять закон, который запрещал бы продажу оружия частным лицам. Однако добиться удалось немногого. Конгресс принял закон, запрещающий продажу оружия по почте из одного штата в другой, но разрешающий продажу в границах одного штата. По новому закону оружие не может быть продано человеку до 18 лет, а боеприпасы — человеку моложе 21 года.
Продажа оружия превратилась в бизнес не только внутри страны, но и на мировом рынке. Ведь Соединенные Штаты стали первым поставщиком всех видов вооружения, направленного против миролюбивых сил земного шара, и бандитизм в стране перерос в политический бандитизм на мировой арене.
США являются и главным поставщиком тлетворного буржуазного искусства. Не секрет, что самые уродливые течения новейшего искусства располагают полной финансовой и моральной поддержкой хозяев капиталистического мира.
В Нью-Йорке много музеев, картинных галерей и собраний коллекций. Большинство из них принадлежит американским богачам, которые с жадностью скупают и перевозят домой европейские ценности — от какой-нибудь безделушки до целого замка или храма.
До второй мировой войны американцы ежегодно ввозили в страну различных произведений искусства на сумму в 20 миллионов долларов, а в 1964 году эта цифра выросла почти в шесть раз.
В стране все время растет число любителей и поклонников живописи. Появляются новые музеи и увеличивается число частных коллекционеров. Картину можно купить даже в «пятицентовых» хозяйственных магазинах Вулворта, разбросанных по всей стране.
Объясняется это отчасти «культурным» бумом в стране: американские богачи и миллионеры хотят казаться не только владельцами денежного мешка, но и покровителями искусств.
Но главное, пожалуй, заключается в том, что на искусстве можно хорошо заработать. Для этих «любителей искусства», например, живопись очень выгодный объект для вложения капитала, тут всегда прибыль обеспечена.
Смешно было бы отождествлять извращенную элиту золотого мешка Америки с американским народом, который любит и понимает истинное искусство и настоящую красоту — творение рук человеческих.
Наиболее крупные музеи изобразительного искусства расположены в самом центре Нью-Йорка: «Метрополитен мюзием», Музей американского искусства, Музей современного искусства и Музей абстрактного искусства Гугенгейма. Люди, любуясь редчайшими картинами, скульптурами, памятниками старины — от древнейших образцов утвари, оружия, книг и папирусов до гробниц и храмов, — вряд ли знают, сколько трагедий скрывают эти сокровища, которые были насильственно вывезены или проданы бесчестными людьми вместо того, чтобы стать национальной гордостью и украшением на своей родине.
Все эти крупные музеи находятся под покровительством группы миллионеров: Морганов, Уитни, Рокфеллеров и других. Так, Музей современного искусства, контролируемый Давидом Рокфеллером, финансирует и готовит художников-абстракционистов по всей Америке.
Из всех зданий выделяется своей необычностью музей Соломона Гугенгейма, расположенный на 5-й авеню. Это спиралеобразное здание, по мнению создателей, должно уже своей формой являться гимном абстракционизму.
Здесь собраны «шедевры» абстрактного искусства. Трудно поверить, что это творения разумных человеческих рук. На стенах развешены сотни полотен, измазанных разноцветными пятнами и полосами. (Слова «написаны», «нарисованы» к этим полотнам применить нельзя). Вдоль стен выставлены образцы «скульптуры». Например, исковерканный и разорванный кусок железа (очевидно, крыло автомобиля, оторвавшееся во время автомобильной катастрофы) под названием «Стракчур [14] № 1», какой-то ржавый моток проволоки, треснувший лист стекла в рамке с надписью: «Первая любовь»…
Как реагируют американцы, осматривая эти экспонаты? Пожимают плечами. Некоторые ходят туда из любопытства, потому что в музее уже были соседи или знакомые, и будет неприлично сказать, что ты там еще не был. Значит, отстаешь и не интересуешься современным американским искусством. Многие открыто смеются и возмущаются. Кто-то из посетителей удачно заметил: «В Америке бесталанные создают бессмыслицу, которую беспринципные продают бестолковым».
Такие же выставки абстрактного искусства нам приходилось видеть и в Бостоне, и в Йельском университете, и в Чикаго, и в других американских городах.
Но есть в Америке и совершенно другое искусство — реалистическое. Художники-реалисты живут в основном в дешевом районе города — в Гринвич-Виллидж. Они часто устраивают выставки своих картин просто на улицах, под открытым небом, так как им нечем платить за аренду помещения. Люди же состоятельные такого искусства поддерживать не хотят…
Есть в Гринвич-Виллидж и кафе, где можно услышать народную музыку негров и белых, музыку народов Латинской Америки. Здесь можно послушать выступления хороших поэтов и встретить немало настоящих художников. Встречали мы таких художников и в других городах.
Как ни поддерживает всеми силами и средствами господствующий класс буржуазного общества псевдо-новаторские течения, все громче раздаются в Америке голоса против псевдоискусства, чуждого духу народа.
Без собственного автомобиля миллионы американцев не могли бы добираться до места работы. Есть города, где почти отсутствует система городского транспорта, а такси довольно дорого и не по карману рядовому американцу.
Большинство американцев умеет водить машину, потому в американских учреждениях (за исключением правительственных, полицейских, пожарных и специальных служб) обычно не держат служебных машин и шоферов. Зачем лишние расходы?
Почти с пеленок американцы приучают своих детей к автомобилям. Им покупают разнообразные автоигрушки: заводные автомобильчики, игры с автотранспортом и правилами движения. На детских площадках для малышей 3–4 лет устраивают макеты шоссейных дорог, на которых специальные автомобильчики двигаются по рельсам при помощи электричества. Для детей постарше, от 5 до 15 лет, есть электроавтомобильчики, движущиеся при помощи нажатия педали, со всех сторон снабженные буферными устройствами. Этот вид забавы пользуется большим успехом не только у детей, но и у взрослых. В казино, на плейлендах[15], а также на автобусных станциях и вокзалах есть специальные автоматы, где за 15–20 центов можно «водить» автомобиль на особом вертящемся барабане-рулетке и узнать, какого класса вы шофер: плохой, средний, хороший или эксперт…
В каждом городе, а особенно в районе крупных городов имеется много автомагазинов и карлотс[16], где всегда можно купить автомобиль: старый, потрепанный за 50—100 долларов, более новый — несколько сот долларов, а совсем новый автомобиль — от 4–5 до 15 и более тысяч долларов.
Но покупка автомобиля только полдела. На купленном автомобиле вы не можете выехать, пока не застрахуете его. А страховка в США очень высока, особенно в больших городах. Она производится от аварий, краж, пожара. Интересно, что зарубежные модели (английские, немецкие и др.) ценятся дороже американских. Сейчас многие американцы предпочитают покупать автомобили меньших размеров — примерно таких, как наш «москвич».
Автомобиль у американцев передается как эстафетная палочка. Богатые американцы покупают автомобиль новой модели и через год-два продают его, чтобы приобрести новый. Люди менее состоятельные покупают уже подержанные автомобили, но через два-три года продают их еще по более дешевой цене, а сами покупают более новые, но уже бывшие в употреблении. Такая перепродажа идет до тех пор, пока через 8—10 лет автомобиль не попадает на специальное кладбище. Таких кладбищ в Соединенных Штатах около 8000! Чаще всего они расположены у окраин больших городов. Это огромные, иногда многоэтажные груды изувеченных автомобилей, которые по нескольку лет ржавеют и гниют на этой гигантской свалке. Здесь часто можно видеть людей, копающихся среди обломков в надежде найти что-нибудь подходящее для своих автомобилей или для продажи.
Существуют, правда, в США и заводы по разборке старых автомобилей, где с бывших автомашин снимают моторы и резину, а затем разрезают на части, разбирают или под действием огромных прессов, за считанные минуты, превращают в металлолом и отправляют на переплавку. Такие гигантские заводы имеются в Хьюстоне (Техас), Лос-Анджелесе, Канзас-сити, Чикаго, но они не могут переработать все негодные автомобили. К тому же металлолом ценится не очень высоко, гораздо выгоднее предпринимателям топить старые машины в море. Говорят, что любители рыбной ловли от этого в восторге: на месте затопленных автомобилей очень скоро образуются целые подводные рифы, обросшие водорослями, в которых находят себе пристанище морские рыбки.
Купить машину легко, но продать старый автомобиль не так-то просто. Слишком много выставлено их для продажи, куда больше, чем тех, кто может их купить. Машины, на кузове и стеклах которых мелом написана цена и красуется надпись: «Продается», — привычная картина для улиц Нью-Йорка.
Многие американцы покупают автомобиль в кредит. Здесь сказывается воздействие рекламы: «Бай ит нау, пей лейтер»[17].
Покупка автомобиля в кредит производится быстро: назовите свою фамилию, адрес и закажите покупаемый автомобиль фирме-посреднику. Но покупая в кредит, американцы всегда переплачивают, так как они должны выплачивать не только очередной взнос, ной проценты за непогашенный долг, стоимость страховки и другие накладные расходы. Если же американец вдруг потеряет работу, то за неуплату очередного взноса автомобиль отбирается и уплаченные раньше деньги не возвращаются.
Купили автомобиль и мы. И в тот же день еще ближе познакомились с жизнью в Нью-Йорке. Прежде всего возникла проблема, где его поставить. Найти место даже для платной стоянки трудно, да и стоит оно очень дорого. Улицы в Нью-Йорке для такого количества автомашин узки, и даже одностороннее движение не решает проблемы движения автомобилей или их стоянки. И все-таки подавляющее большинство оставляет машины на улицах.
Мы долго кружили в поисках свободного места. Наконец за несколько кварталов от гостиницы, на улице, заселенной в основном неграми и пуэрториканцами, нашли свободное место. Но поставить туда автомобиль оказалось не так-то просто. Видимо, раньше там стояла автомашина меньших размеров, и нам пришлось буквально втискиваться между автомобилями. Стоявший неподалеку парень подошел к нам и начал «помогать», то есть командовать: «Правее, левее, еще назад, чуть-чуть вперед и вправо». И вот машина на своем месте. Мы выходим, запираем дверцы и замечаем, что парень не отходит и чего-то ждет. Мы переглянулись и решили, что ему нужно заплатить за его «работу». Дали 25 центов. Парень вопросительно посмотрел на нас, сказал спасибо, но продолжал стоять. Мы чувствовали себя как-то неловко и не знали, то ли мы дали мало, то ли мы его оскорбили тем, что дали денег. Мы еще поговорили об этом в гостинице, но затем почти забыли этот маленький непонятный для нас инцидент. Но едва утром мы выехали на центральную авеню, как с машиной начало твориться что-то неладное. Нас внезапно потянуло вправо, потом влево, пришлось резко затормозить машину в интенсивном потоке быстро несущихся автомобилей. Шедшая вслед машина чуть не налетела на нас. За несколько секунд на дороге образовался длинный затор, который затем начал медленно рассасываться, переходя на правую и левую от нас полосы дороги.
…У нас оказались спущенными оба передние колеса. В машине не было никаких инструментов, кроме домкрата и ключа для снятия колес. Редко кто из автомобилистов держит в машине запасные части или инструменты, кроме упомянутых, так как в них практически нет необходимости.
У автоколонки вместе с парнями, которые ремонтировали нам машину, выяснили, почему вдруг буквально через несколько секунд после того, как мы двинулись с места, спустили оба передние колеса. Оказалось, что нам аккуратно подрезал «соски» на колесах, вероятно, вчерашний парень, который долго крутился возле нас, «помогая» поставить машину, потому что рассчитывал получить не меньше 50 центов. За 25 ведь даже пачки сигарет не купишь! А у человека, очевидно, в тот день совсем не было заработка. Теперь мы все вспомнили очень отчетливо: у парня был вид измученного, уставшего человека. Он, видимо, ждал, что ему прилично заплатят. Он надеялся… а мы не поняли. Мы не поняли, что у него, возможно, жена и ребенок тоже ждут, что отец сегодня, наконец, заработает и принесет что-нибудь поесть. И тогда он решил выместить свое зло на нас. Внезапная остановка на авеню, далеко от светофора, при таком интенсивном потоке автомашин, могла привести к аварии. Недаром на скоростных автострадах американские дорожные вывески предупреждают: «Не останавливаться! Это может быть вашей последней остановкой в жизни! Сохраняйте скорость!» Но сейчас мы не думали о возможных последствиях аварии, мы думали о безработном и просто по-человечески сочувствовали…
Продать автомобиль трудно. Но еще труднее им пользоваться, особенно, как уже было сказано, найти место для стоянки. Вблизи магазинов иногда это сделать почти невозможно. Видимо, поэтому американцы строят в последние годы крупные магазины и целые торговые центры где-нибудь подальше от больших городов.
Стоит рассказать комичный случай, который произошел с нами во время одной из поездок.
Однажды мы решили до работы купить продукты. Жили мы тогда на Бродвее. Магазин находился недалеко, но так как мы брали всегда продукты на несколько дней, то поехали туда на автомашине. Кстати, покупать сразу много продуктов выгоднее, потому что две банки любых консервов всегда стоят дешевле, чем каждая в отдельности.
Через 15–20 минут мы возвратились с продуктами и остановились у подъезда гостиницы. Но вот беда! С правой стороны улицы в это время (с 8 до 11 утра) стоять нельзя («ноу паркинг!»), а с левой стороны — ни одного свободного места! Не ставить же машину где-либо за 2–3 квартала от дома. Тогда какой смысл был ездить за продуктами на машине, а в результате тащить два огромных и тяжелых пакета с продуктами на руках!? Ставить машину во второй ряд не разрешается, или во всяком случае тогда нельзя выходить из машины. Что же делать? Минут 20–30 мы колесили по разным улицам вокруг гостиницы в поисках свободного места, но вдруг посмотрели на часы: еще 10 минут, и мы опоздаем на работу! Приняли решение поставить машину против гостиницы во второй ряд. Для того, чтобы было видно, что мы вышли из машины ровно на одну минуту, включили радио и открыли окна. Но когда через пять минут вернулись, на лобовом стекле под «дворником»-стеклоочистителем уже красовался «тикет» — квитанция на штраф в пять долларов. Немного дальше на углу спокойно прохаживался взад-вперед полицейский.
Хотя правила движения у американцев очень рационально продуманы и довольно просты (почти все написано на знаках, а беспрерывно мчащийся поток автомашин приучил американских пешеходов к дисциплинированности — никогда никто не пытается переходить улицу на красный свет до тех пор, пока не зажигается зеленый сигнал — «идите»), все-таки автомобильные катастрофы и человеческие жертвы от них продолжают расти из года в год.
К 1951 году от автомобильных катастроф погиб миллион американцев, а к 1971 году количество жертв на дорогах перевалило уже за полтора миллиона. В одном лишь 1970 году в результате автомобильных катастроф погибло 56 тысяч человек. Это больше, чем Америка потеряла убитыми на полях сражений за все годы первой мировой войны. Сейчас на дорогах погибает около 1200 американцев каждую неделю. Так что автомобиль сопровождает американца не только от самых пеленок, он бывает часто и причиной смерти.
Климат в Нью-Йорке мягче нашего, и такой зимы, как у нас, нет. На несколько дней, редко на месяц-полтора, выпадает снег, но тут же тает. Поздней осенью и зимой город пронизывают резкие ветры и моросит холодный дождь. В такие дни не хочется выходить на улицу. Бывают и морозы. Помню, как-то мы шли пешком через Центральный парк. Мороз стоял 12–15 °C, но ветер оказался настолько сильным, что мы чуть не отморозили себе носы и уши, пока дошли до Ист-Сайда и заскочили в первый попавшийся магазин.
Иногда бывают такие ураганные ветры, что пешеходов, особенно детей, сдувает с тротуара прямо на проезжую часть дороги.
Лето для нас, жителей из полосы умеренного континентального климата, наступило совершенно внезапно. Были первые числа мая, а в городе уже стояла невыносимая жара. И вот снова контраст, в данном случае парадоксальный. На какую улицу на Манхэттене ни свернешь, она обязательно приведет к воде — ведь Нью-Йорк стоит на океане, а вот пресной воды ему не хватает.
Северно-восточная часть страны, где расположена столица США, часто подвергается засухам. И тогда в городе появляются плакаты и листовки с призывом экономить воду. В парках и скверах выключаются фонтаны, закрываются купальные бассейны. В пригородах запрещается поливка садов и лужаек из водопровода. Жителей города призывают пользоваться наполовину наполненной ванной и включать душ на самое минимальное время. Например, в 1949 году каждая пятница объявлялась «сухим днем». В этот день жители не должны были принимать ванн или пользоваться душем. Нью-йоркцев призывали даже не тратить воды на бритье и чистку зубов…
Мы трудно привыкали к нью-йоркской жаре. С каждым днем в городе жить было невыносимее, зной становился просто нестерпимым, а вместе с ним повышалась и влажность воздуха. Решили перебраться поближе к океану. Квартиру сняли в небольшом городке Рай, что в переводе означает «рожь», на берегу океана, в 35 милях от Нью-Йорка. Только успели переехать, как к нам явился агент телефонной компании и предложил поставить телефон. Мы согласились, но вскоре убедились, что это не очень-то дешевое удовольствие, так как после определенного месячного минимума звонков начисляется отдельная плата за каждый звонок. Кроме того, появились новые осложнения с ежедневными переездами. Мы не учли, как трудно бывает вырваться из Нью-Йорка в часы «пик» и в пятницу к концу дня, когда многие нью-йоркцы хотят выехать отдохнуть за город. Вечер пятницы — начало «вик-энда»[18].
Едут за город на машинах, потому что железнодорожная связь между Нью-Йорком и его пригородами налажена плохо, выехать из него не так просто, как, например, из Москвы на электричке. Но связь с другими городами четкая: вокзалы принимают поезда каждые 50 секунд. Сама железная дорога в Нью-Йорке проходит под землей, а центральная железнодорожная пассажирская станция «Грэнд Сентрал» находится в самом центре города — на 42-й стрит. Здесь же рядом и станция метро.
Надо сказать, что железнодорожный транспорт в Америке — удовольствие довольно дорогое и поэтому многие американцы предпочитают пользоваться своими автомобилями или автобусами.
Теперь в Нью-Йорк на работу и обратно домой нам приходилось ежедневно проезжать на автомобиле более 100 километров. От наиболее короткого и быстрого пути по сквозной дороге вскоре пришлось отказаться. Дорога платная, и каждая поездка, плюс стоимость бензина, масла и стоянок или гаража в ООН, обходилась нам слишком дорого. Вскоре мы нашли несколько бесплатных дорог, по которым тоже можно было проехать в Рай, правда, окружным путем, с «джемами» [19] на пути из-за большого количества машин и узких дорог, но игра, как говорится, стоит свеч.
В этом небольшом городке мы узнали, как американцы проводят свои выходные дни и отпуск летом.
В США нет ни федерального, ни штатных законов, которые бы обязывали нанимателей предоставлять отпуск трудящимся. По сведениям министерства труда фабричные и конторские служащие в США после года работы получают 40 рабочих часов, отпуска, то есть неделю, а после пяти лет службы 95 % рабочих и служащих получают двухнедельный отпуск. На крупных фабриках вопрос об отпуске регулируется условиями приема на работу или коллективным договором. Мелкий же наниматель может решать вопрос об отпуске своего служащего по своему усмотрению, то есть может и вообще не предоставить отпуск или же предложить его за свой счет. Правительственные служащие и квалифицированные работники обычно пользуются отпуском свыше двух недель. К слову, американскими законами не установлено и число оплачиваемых праздников. Обычно оплачивается шесть праздников в году: Новый год, рождество, День независимости — 4 июля, День труда — первый понедельник в сентябре, День благодарения — четвертый четверг в ноябре и День поминовения — 30 мая.
Летом, кто может, выезжает в выходные дни к океану.
Пляжей вокруг Нью-Йорка много, но, за редким исключением, все они платные. В разгар сезона, который начинается числа с 10 июня (к этому времени вода в океане прогревается, и можно не только загорать, но и купаться), нью-йоркцы устремляются на пляжи. Плата за вход колеблется от 50 центов до 2–3 долларов, да плюс еще доллар-два за место для стоянки автомобиля.
А что делать в жару тем, у кого нет возможности выехать, когда город раскален, а влажный океанский воздух, выхлопные газы миллионов автомобилей висят, как зловещее марево, над улицами-ущельями Нью-Йорка? Вряд ли их спасет от зноя Центральный парк, где, правда, бесплатно можно располагаться на лужайках и скамейках. Тут разрешается и ходить, и лежать.
Американцы очень любят рекламировать возможность провести отпуск или отдохнуть в отелях, на курортах. В газетах, журналах или путеводителях можно встретить такие слова: «Лучшее место в мире — это наш отель», «У нас ни одной минуты скуки ни днем, ни ночью», «Непрерывная деятельность! У нас самые сказочные возможности забавляться днем и ночью!».
Когда мы рассказывали американцам о тех льготах, которые предоставляет наше правительство трудящимся во время отпуска, о санаториях, лечебных курортах, домах отдыха, туристских базах, которые находятся в распоряжении народа, объясняли, что пляжи, парки, леса и воды — все это принадлежит народу, и он пользуется всем бесплатно, нам верили с трудом, ибо американец с детства приучен платить за все, в том числе за воду, солнце, воздух и землю.
За время пребывания в Америке нам много раз доводилось выезжать из Нью-Йорка в разные города и штаты страны. Но одна из поездок была наиболее длительной и интересной: мы проехали Соединенные Штаты с востока на запад по северу страны и возвратились в Нью-Йорк через Южные и Центральные штаты. Во время этой поездки мы побывали в 22 штатах, в некоторых из них по два-три раза.
Из Нью-Йорка мы выехали на север по большой сквозной скоростной автомагистрали Нью Инглэнд Срувей. Был конец лета — самое хорошее время года для путешествий. Машины мчались по этой автостраде со скоростью свыше ста километров в час. Перед нашими глазами мелькали надписи и придорожные знаки. Как и в Нью-Йорке, они звучали строго: «Лефт онли!»[20], «Стоп эхед!»[21].
Я следил за дорогой и крепко держался за руль, нога нажимала на акселератор, за окном свистел ветер, а слева, справа, впереди, сзади — сплошной поток быстро несущихся машин. Пересечения дорог встречаются только поверху или понизу — на дороге нет никаких светофоров. Все это, конечно, удваивает или даже утраивает скорость движения, но когда едешь по новой стране и хочешь с ней получше познакомиться, побольше увидеть и услышать, такая гонка ни к чему.
Мы принимаем решение свернуть на более спокойную дорогу США-1 — Бостон Поуст Роуд, проходящую через многочисленные города.
Хочется сказать несколько слов о дорогах в США вообще, хотя и придется для этого несколько забежать вперед.
Почти по всей стране, где нам приходилось проезжать, редко встречались дороги, покрытые кирпичом, гравийные или грунтовые. Устаревшими считаются даже простые асфальтовые дороги, их заменили или заменяют скоростные и сверхскоростные многоколейные автомагистрали с односторонним движением. Скорость на таких дорогах можно развить до 100 миль (160 км!) в час. Американская шоссейная дорога — это не просто дорога, а целый комплекс предприятий, обслуживающих автотранспорт: бензозаправочные станции и ремонтные мастерские, мотели и гостиницы, кафе и магазины. Автомагистрали — это большой бизнес США. Останавливаться на дороге нельзя: на всем протяжении автострада отгорожена от остального мира стальными балками или перекладинами. Правда, не все скоростные дороги отгорожены, но все равно, въехать на них или съехать, миновав специальные пропускные пункты, где взимается плата за проезд, нельзя.
Платные дороги! Для нас это удивительно, а для американцев — обычное явление.
На более спокойных дорогах свои трудности. По обочинам пестрят надписи:
Специальные съезды, конечно, существуют. Вдоль больших и малых дорог через каждые 30–50 миль, а в некоторых малонаселенных штатах Запада и Юга гораздо реже, попадаются площадки для отдыха. На таких площадках есть стол или даже несколько столов, место для грилла (жаровни) или сам грилл, иногда есть вода и уборная, бочка для мусора, но в Западных или Южных штатах в таких местах ничего нет: пустое место под палящим солнцем, ни тени, ни деревца, ни капли воды, ни стола — одна лишь бочка для отбросов.
Сколько раз вспоминали мы наши шоссейные дороги дома, в Советском Союзе… Едешь в Крым или на Кавказ, в Москву или Киев, вообще в любое место страны, и вдруг захотелось тебе остановиться и отдохнуть, или свернуть с большой магистрали, — выбирай любое место и сворачивай, никто тебе не запретит. Все это твое, все наше, и принадлежит всем нам, советским людям. Никому и в голову не придет, что поляна под дубами, живописная речушка или лесное озеро, где ты захотел остановиться, — запретное место, чья-то частная собственность.
В США на многие красивые места можно посмотреть только из окна автомобиля, а подъехать туда нельзя, — везде тебя встретят либо объявления: «
Перед нами замелькали города, похожие один на другой, как близнецы. Однотипные небольшие коттеджи на одну семью. Рядом небольшой участок земли, поросший зеленой травой. Травка везде аккуратно подстрижена. Американцы покупают такие дома в кредит с выплатой на срок до тридцати лет. Домики настолько похожи друг на друга, что иногда трудно понять, как люди их различают. Внутренняя отделка и меблировка, как правило, стандартные.
Сменяются города, а названия улиц, особенно центральных, остаются неизменными: «Мейн-стрит» — Главная улица, «Бродвей»… Везде одинаково горит, крутится и сверкает электронеоновая реклама. И только люди вносят заметные перемены в это однообразие своей одеждой, внешним обликом и национальным составом.
Итак, мы в штате Нью-Йорк. Столицей штата является не многомиллионный Нью-Йорк, а сравнительно небольшой городок Олбани с населением в полмиллиона человек, расположенный в двухстах километрах к северу от Нью-Йорка на берегу Гудзона. Он лежит на скрещении важнейших путей сообщения — железнодорожных и водных, и имеет разнообразную промышленность.
Американцы утверждают, что правящие круги столицы штата главным своим занятием избрали политику. Продажность же общественных и политических деятелей Олбани, а также государственных и должностных лиц превосходит даже известные в этом отношении Канзас-Сити и Чикаго.
Легислатура штата занимается разнообразными проблемами, характерными для американского образа жизни, — от нелегальной торговли младенцами до бюджета школ, от попыток изменить устаревшие правила разводов до борьбы с алкоголизмом, от легализации детей, рожденных в результате искусственного оплодотворения, до определения мест для свалки мусора…
Вначале мы ехали вдоль долины реки Гудзон — важнейшей реки Атлантического побережья США, а через несколько часов уже пересекали Аппалачское плато. Самые высокие и живописные места в этом районе — «Кэтскилл», которые видны к западу от реки, если подниматься вверх по Гудзону. Они господствуют над всей окрестностью, и в зависимости от времени года, от перемены погоды, даже от времени дня, меняются их краски и очертания. Жители ближайших мест смотрят на них, как на верный барометр.
У подножья гор еще в те давние времена, когда территория была английской провинцией, голландские колонисты основали свои поселения. Существует предание о том, что Генрих Гудзон, впервые открывший эти места, каждые двадцать лет возвращается сюда в горы со своей командой моряков с «Полумесяца». (Ему разрешалось время от времени посещать местность, где он когда-то совершал свои подвиги, и охранять реку и город, названные его именем). Одетые в голландское платье, они играют в кегли в горной долине. (Стук кегельных шаров напоминает дальние раскаты грома). Потомки голландских поселенцев, слыша, как летним вечером над горами грохочет гроза, говорят: «Это Генрих Гудзон со своей командой опять играет в кегли».
Погода стояла ясная и сухая, небо было безоблачно, а с вершины горы в лучах заходящего солнца прекрасно было видно на много миль вокруг. На следующий день мы въехали в «Американскую Швейцарию», как часто называют здесь страну Пальцевых озер, которые по форме напоминают человеческие пальцы. Существует древняя индейская легенда о том, что сам Великий Дух коснулся рукой земли в этом месте.
Основных озер шесть. Сохранили они индейские названия: Скениэтлес, Оваско, Каюга, Сенека, Кеюка и Канандигуа. К западу, южнее Рочестера, есть еще и Малые Пальцевые озера. Этот район изобилует водопадами, один из них выше Ниагарского.
Когда-то эти рдеста заселяли индейцы, но в 1779 году правительственные войска уничтожили коренных жителей, сожгли и разрушили их села, поля и сады. Об индейцах здесь напоминают теперь лишь географические названия.
Самое высокое из шести озер — Скениэтлес еще называют Садом На Крыше. Имея всего одну-две мили в ширину, оно протянулось на пятнадцать миль в длину. Скениэтлес — по-индейски означает «Длинное озеро».
Сиракузы и Оберн — крупнейшие города в районе этих озер. Последний известен тем, что здесь была построена первая тюрьма штата Нью-Йорк. Заключенные этой тюрьмы возвели в 1825 году печально знаменитую американскую тюрьму
На берегу Длинного озера среди нескольких небольших деревушек нас привлекла одна, с близким нам названием Бородино. Она отличалась от других только названием, мы так и не узнали, кто дал деревне русское название.
Самое маленькое озеро — Оваско — 12 миль длины. В узких долинах, окружающих его, журчат прозрачные водопады. У нас было желание остановиться на ночлег здесь, но первую ночь мы провели на берегу озера Каюга, что в переводе с индейского означает «Лодочный причал». Это самое большое из всех Пальцевых озер — оно протянулось на сорок миль. На берегу его раскинулся городок Итака, известный своим
Интересно, что в программу подготовки университета входит около ста учебных дисциплин: иностранные языки, психология, питание и здоровье, рисование, общая биология, оборудование и отделка гостиниц, риторика, контроль продуктов и напитков, статистика, право, журналистика, подготовка меню и т. д. Вообще следует отметить, что американские университеты отличаются большим разнообразием преподаваемых предметов. В некоторых университетах, например, есть такие кафедры: производство мороженого, факторы успешного брака, эпидемические болезни военного времени, анатомия лошади, познание исключительного.
Если вы будете расспрашивать местных жителей, чем еще знаменит их город, они обязательно расскажут о том времени, когда Итака была американским Голливудом. Правда, нью-йоркский Голливуд в Итаке продержался лишь до 1920 года: условия для киносъемки в районе Пальцевых озер не смогли соперничать с природой солнечного Запада. Старожилы еще помнят кинозвезду того времени — Перл Уайт, которая курила сигареты и расхаживала по улицам города в мужских брюках, когда другие женщины еще и не мечтали о таких «вольностях». Однажды актрису арестовали и оштрафовали на 5 долларов за превышение скорости езды на автомобиле, после этого случая она снялась в нескольких кинофильмах, где разыгрывался эпизод, в котором Перл Уайт вручала деньги судье, оштрафовавшему ее, со словами: «Сдачу оставьте себе. Я выеду из вашего города быстрее, чем въехала сюда».
Через озеро Сенека когда-то проходил путь переселения белого человека на Запад. На берегу его в былые времена процветал городок Женева — одно из первых поселений белого человека в западной части штата Нью-Йорк. Назвали это поселение так благодаря большому сходству с европейской Женевой. С давних пор город славится как питомник по выращиванию саженцев фруктовых деревьев, кустов, ягод и всевозможных декоративных кустарников — это все, что осталось от былой славы. Но декоративные кустарники действительно поражают своей оригинальностью и красотой. Маленькая Женева едва выдержала натиск военных, когда в 1941 году Дядя Сэм начал строить здесь артиллерийские склады и военно-морское училище, которое преобразовали вскоре в авиационное и в 1956 году перевели на Юго-Запад страны. На территории же огромных артиллерийских складов теперь проводятся секретные исследования.
Недалеко от Женевы находится природный заповедник — Уоткинз Глен, который называют «Страной чудес» за своеобразное нагромождение стремительных водопадов, головокружительных пропастей и ущелий, лощин, гротов и пещер.
Мы едем вдоль побережья озер Кеюка и Канандигуа, где протянулся винно-виноградный пояс Востока страны. Здесь также собирают большие урожаи яблок, персиков, вишен, груш и других фруктов. В почете и молочное хозяйство. Впервые на американском материке появились тут литой железный плуг, морская авиация и… сливочное мороженое с фруктами, сиропом и орехами.
Единственное озеро неправильной формы, напоминающее букву «у» — Кеюка. Первые поселенцы так и называли его Кривым озером. В наши дни Кеюка считается лучшим местом для рыбной ловли — это рай для любителей забросить удочку. К сожалению, у нас не было времени попытать счастья и сварить русскую уху на берегу Кривого озера. В местных кафе и барах еще и до сих пор можно услышать рассказ о некоем Гарри Морзе, который будто бы в шестилетнем возрасте поймал шестифунтовую форель… своим носом. Он был в лодке с матерью, и ему вдруг захотелось заглянуть в глубь озера. Малыш наклонялся все ниже и ниже, пока его лицо не коснулось воды, но тут он резко выдернул из воды голову и закричал. Что-то громко шлепнулось на дно лодки. Это оказалась огромная форель… Необычная история быстро облетела город. Появились даже почтовые открытки с его физиономией. На Гарри начали делать деньги…
И, наконец, озеро Канандигуа, что в переводе с индейского означает «Избранное место». В наши дни это избранное место для отдыхающих, имеющих деньги, из Рочестера, Буффало и многих других городов страны.
В штате находится известный Ниагарский водопад, на котором нам пришлось побывать несколько раз — зимой и летом.
Само слово Ниагара означает «Слушай гром» (или «Грохочущая вода»). Он находится между озерами Эри и Онтарио. Уровень воды в озере Онтарио почти на 100 метров ниже, чем в озере Эри. Их соединяет река Ниагара, кончающаяся у Онтарио водопадом. На свете есть много более высоких водопадов, но через Ниагарский проходит вся вода, вытекающая из четырех лежащих выше него Великих озер. Поэтому Ниагарский водопад один из самых мощных в мире.
Ученые определили, что каждый год водопад перемещается вверх по течению на один метр. Полагают, что водопад существует уже около 50 000 лет и за это время он передвинулся вверх по течению на 7 миль, то есть почти на 10 километров, а через 20 000 лет водопад приблизится вплотную к озеру Эри и исчезнет. Вместе с его исчезновением пересохнет и озеро.
Еще задолго до того, как подъедешь к водопаду, слышится мощный гул воды, падающей с высоты 51 метра. Часть водопада находится на территории Канады. На канадской же стороне расположены и туннели, прорытые к водопаду так, что можно подойти почти вплотную к низвергающейся стене воды.
Мы побывали и на канадской стороне. Опускались под самый водопад на специальном лифте, как раз к тому месту, где с оглушительным ревом бурлит и пенится многотонная масса падающей с большой высоты воды. Разговаривать друг с другом было бесполезно — грохот низвергающейся воды заглушал все, в воздухе носились мириады брызг и водяной пыли, так что без резиновых костюмов здесь пришлось бы туго.
Водопад очень красив вечером, когда его со всех сторон освещают разноцветными лучами прожекторов. Американцы и здесь остаются верными себе — реклама водопада поставлена на широкую ногу, за год его посещают более трех миллионов туристов, которых ждут платные экскурсии, поездки на пароходике возле самого водопада, сувениры, раскрашенные книжки, журналы, тысячи цветных открыток и диапозитивов. Повсюду рекламируется посещение музеев, ресторанов, кафе. Не менее широко освещаются попытки отдельных смельчаков покорить водопад, спустившись вниз по течению в бочке, на лодке или пройти над ним по стальному тросу. Возможно поэтому в Рочестере был принят закон, запрещающий переходить улицу по натянутому канату.
На многие десятки километров при подъезде к водопаду растянулись тысячи мотелей, гостиниц и кемпингов. Здесь, на реке Ниагаре, в небольшом городке Люистоне в таверне некой миссис Хастлер возникло модное в Америке слово «коктейль». Хозяйка смешивала несколько ликеров с вином, ставила перо из петушиного хвоста в бокал и угощала таким напитком своих посетителей. (По-английски «кок» — петух, а «тейл» — хвост).
Ниагара, получая воды Великих озер, используется как источник электроэнергии и американцами и канадцами. Воды Великих озер обладают удивительной чистотой. Когда смотришь с берега вдаль — вода глубоко синяя и настолько прозрачная, что плавающие у линии горизонта яхты или пароходы кажутся как бы висящими в воздухе.
Великие озера — наилучший путь для проникновения в бассейн Миссисипи. Еще до открытия железных дорог озера облегчали заселение Среднего Запада и стали одним из наиболее оживленных водных путей мира. По этим озерам идут мощные потоки железной руды и каменного угля.
Не случайно здесь выросли и крупнейшие после Нью-Йорка города штата: Буффало и Рочестер, в которых нам не раз доводилось бывать.
Буффало — второй после Нью-Йорка индустриальный центр. Он расположен вблизи Ниагарского водопада, там, где Эри-канал подходит к озеру Эри. После открытия Эри-канала он стал главным портом на пути от Великих озер к Атлантическому побережью. Через Буффало идет на восток пшеница из степных районов США и Канады. Он стал одним из главных центров мукомольной промышленности США. Но это прежде всего крупный промышленный центр, и главным образом металлургический, машиностроительный и химический.
Разнообразна промышленность Рочестера: производство фотоаппаратов, оптических и точных приборов, фотореактивов и кинопленки. Компания Истмана распространяет фотопленки и аппараты по всем странам капиталистического мира и ежегодно выпускает столько пленки, что ею можно несколько раз опоясать земной шар.
В Рочестере как-то нам пришлось гостить в одной американской семье. Оговоримся сразу, что везде в книге фамилии людей, с которыми мы встречались, вымышлены. Хозяева наши оказались людьми очень гостеприимными, Мистер Дэйв Райт — глава семьи — инженер. Его жена Нэнси — преподаватель средней школы, сын Тэд — ученик 9 класса.
В первый же вечер у нас началась оживленная беседа за чашкой кофе. Их интересовало все: кто мы, чем занимаемся в Америке и что делали дома, в Советском Союзе. Кто наши родители и сколько мы зарабатываем? Чем любим заниматься после работы?
Гостили мы у них целую неделю. Утром завтракали все вместе. Завтрак чаще всего состоял из половинки грейпфрута или стакана фруктового сока, яичницы или омлета с беконом и чашки кофе. Кофе они привыкли пить без сахара и молока. За кофе курят все — взрослые и дети. Второй завтрак обычно бывал где-нибудь вне дома и состоял из бутерброда, «хот дога» (горячей сосиски с булочкой) или «хэмбургера» (котлеты) и какого-либо напитка: кока-колы, кофе или сока. Вечером опять вся семья собиралась вместе.
На следующий же день после нашего приезда к мистеру и миссис Райт начали заходить соседи. Весть о том, что в доме русские, быстро разнеслась среди их друзей и соседей. Всем хотелось своими глазами увидеть «живых советских», как они говорили. Каждый хотел что-нибудь взять у нас на память: открытку с видом нашего города или значок с портретом первого космонавта. Мы не успевали отвечать на вопросы, иногда очень наивные, но в большинстве случаев искренние, задававшиеся не из праздного любопытства. Они удивлялись, когда узнавали, что мы намного меньше платим за квартиру, за проезд в метро или автобусе, что у нас дешевле обходится билет на поезд или самолет, гораздо дешевле стоит такси. В разговорах сейчас же выяснялось, что американец в несколько раз больше платит за книги, билеты в театры и кино, не говоря уже о высоких ценах за медицинские услуги, лекарства и большой плате за обучение в университетах или колледжах. Намного дороже им обходятся услуги парикмахера, и приходится, платить за пользование дорогами, за переезд моста или туннеля и даже за стоянку автомашины.
Взрослые приходили часто с детьми, а они особенно откровенны в своих высказываниях. Нас как-то очень огорчил разговор с Жаннет — девочкой лет 12–14. Она с большим интересом расспрашивала, как нам понравилось в США, а потом вдруг спросила:
— А у вас в России самолеты тоже есть?
В разговор сразу же вмешались ее родители и несколько сконфуженно начали объяснять ей, что в Советском Союзе так же много самолетов, как и в их стране. Тогда Жаннет сказала:
— А правда ли, что у вас в Сибири люди живут в землянках, куда им приходится заползать на четвереньках?
После таких вопросов мы поняли, что дело здесь не в простом незнании жизни в Советском Союзе, а, видимо, в том, как об этой жизни говорят американским детям в школе. И действительно, когда Жаннет показала некоторые свои детские книжки и школьные учебники, в которых говорилось о нашей стране, стало понятно, почему у нее возникли эти вопросы. И еще не раз мы слышали подобные вопросы, и почти всегда дети заканчивали разговор словами: «А мы русских представляли совсем не такими. А вы, оказывается, такие же люди, как и мы».
Были и такие вопросы: «Правда ли, что Юрий Гагарин первым полетел в космос?», «А у вас в России много атомных бомб? Водородные тоже есть?», «А вы хотите, чтобы у нас в США был коммунизм? О коммунизме много говорят, но я о нем ничего не знаю». Причем такие вопросы задавали не взрослые, а дети 12–15 лет.
О географии нашей страны у детей совершенно своеобразное представление. Например, редко кто знает, что существуют такие республики, как Украина, Белоруссия, Грузия… Не говоря уже об отдельных городах, кроме Москвы. Представление о нашей жизни примерно следующее: «Летом русские все время работают от зари до зари, а всю зиму спят, запершись в своих домах, так как зима в России очень холодная и снежная. В перерывах между сном они любят пить горячий чай с сахаром вприкуску».
Но верят ли дети в то, что им говорят старшие о России? Мы видели, как они с широко раскрытыми от удивления и интереса глазами слушали наш рассказ о жизни в нашей стране.
Новый год мы решили встречать с семьей Райтов, и дважды — по-московскому и нью-йоркскому времени. В Москве он наступил на 7 часов раньше, чем в Рочестере. Мистер и миссис Райт очень просили нас устроить такой новогодний прием, как это делают обычно у нас в стране, в нашей семье. И вдобавок им очень хотелось попробовать наш украинский борщ. Мы объяснили, что борщ за новогодним столом у нас не подают, но они попросили нарушить эту традицию в порядке исключения. К столу были приглашены еще две семьи: мистер и миссис Ракерт и мистер и миссис Робинз. Наших гостей (формально теперь мы были хозяевами за столом) удивляло все: и то, что мы, выпив рюмку вина, сразу закусываем, и обилие всяких блюд, и вкус нашей русской водки и красной икры. Искренне хвалили они и наши папиросы. Каждый взял себе по папиросе в качестве сувенира, чтобы показывать потом своим близким и знакомым. Их очень удивило, что мы тратим так много бумаги на папиросные гильзы и что наши папиросы так медленно горят и длиннее «самых длинных» американских сигарет.
Очень понравился им украинский борщ.
— Напишите рецепт приготовления борща, — почти в один голос требовали наши гости.
Дело в том, что многие американцы вообще не употребляют первых блюд, а если и варят что-либо на первое, так в основном бульоны или супы.
Разговоры за столом велись самые разнообразные.
— Правда ли, что у вас в Советской России студенты университетов или институтов учатся бесплатно? — спросил вдруг Тэд.
— Не только учатся бесплатно, но успевающие студенты получают государственные стипендии, а многим приезжим студентам предоставляется общежитие.
Мистер и миссис Райт быстро переглянулись, затем как-то задумчиво мистер Райт сказал:
— А мы со дня рождения нашего Тэда откладываем на специальный счет в банке деньги, чтобы он смог получить высшее образование. После школы мы хотим отдать его в университет, а на это нужны большие деньги. Только за право обучаться в нем нужно платить две-три тысячи долларов в год, не считая квартиры, питания, стоимости книг…
Как-то сидя за столом, когда подали кофе, мистер Райт предложил сигареты. Увидев, что мы колеблемся, Тэд вдруг сказал:
— Может, хотите моих? Я курю «Уинстон». — И он положил на стол пачку сигарет.
— Зачем вы курите, Тэд? — спросили мы. — Вы ведь еще совсем ребенок.
— У нас в классе все давно курят — и мальчики, и девочки.
— Где же вы берете деньги на сигареты?
— А у меня есть свой счет в банке. Я в этом отношении уже почти независим от родителей.
Такие ответы мы не раз слышали и в других семьях.
Хочется сказать несколько слов о воспитании детей.
Американские дети воспитываются в обстановке возбуждения, напряженности и насилия. В любом (даже продуктовом) магазине полно всяких военных игрушек: пистолетов разных марок, категорий и времен, винтовок, автоматов и заводных пушек, танков. От фабрикантов настоящего оружия не хотят отставать и фабриканты «игрушечного» бизнеса.
Есть, например, игра, которая называется «Ас, который убьет больше всех, получит самую высокую награду».
На плейлендах детей и молодежь приучают к аттракционам, которые щекочут нервы. Там все крутится, вертится, визжит, пищит, скрежещет. Это всевозможные «американские горки», «черепахи», «змеи», «центрифуги», «летающие ракеты», «самолеты», где человека крутят, вертят и швыряют во все стороны.
С малых лет американским детям преподносится культ насилия и индивидуализма Среди многих американцев распространено мнение о том, что «ребенок сам знает, что ему нужно» Согласно этой «теории», детям позволяют следовать их склонностям и даже поощряют их, а это приводит к тому, что такой независимый ребенок, «сам зная, что ему нужно», начинает командовать не только в семье, но и в школе. В американской печати часто появляются сообщения о варварском отношении учеников к школьному имуществу, запугивании учителей и существовании банд подростков, которые мошенничают, избивают, крадут, насилуют и убивают. Малолетние правонарушители — это неизбежный продукт общественного строя, основанного на конкуренции, на хищнической борьбе за богатство и власть.
Нас удивляло, что дети держат себя по отношению к родителям слишком независимо, а часто и вызывающе. У них всегда есть «свою деньги», и если родители дают им мало денег, то они работают где-нибудь по нескольку часов в день, а заработанное тратят по своему усмотрению.
Однажды мы гостили в семье мистера Фергуссона в Нью-Йорке. Вечером после ужина 13-летняя дочь наших хозяев вдруг заторопилась.
— Мам, мне пора уже к Рингам.
— А что у них сегодня? — спросил отец.
— Да я у них сегодня няней.
— Няней? — удивились мы.
В разговор вмешалась миссис Фергуссон.
— Видите ли, у нас многие девочки в ее возрасте ходят присматривать за маленькими детьми, в то время как родители уходят куда-нибудь в гости или по делам на несколько часов. На этом молодые няни зарабатывают по 25–50 центов. Разве это плохо?
Любить и считать деньги американцев приучают с самого детства. В магазинах можно найти много игр, связанных со счетом денег, с куплей-продажей… Кроме того, продаются специальные «детские» деньги, на первый взгляд ничем не отличающиеся от настоящих.
Во многих школах дети, экономя на завтраках, обычно целым классом в складчину покупают несколько недорогих акций. Затем школьники ежедневно следят за газетами, как меняется курс их акций. На общем собрании они решают, когда продавать или покупать акции. А если есть прибыль, то ее делят соответственно вкладам. Это поощряется учителями, школьным начальством и родителями: юных американцев с детства приучают к «американскому образу жизни».
Нас всегда удивляло и огорчало то, что многие молодые американцы, часто совсем еще мальчики и девочки, так же как и взрослые, курят. Но чему тут удивляться, если дети ежедневно с утра до вечера видят на экранах телевизоров своих любимых героев — гангстеров и ковбоев с дымящейся сигаретой или сигарой в зубах. И хотя курение вредит здоровью, они все равно всегда самые сильные, смелые, ловкие и всегда побеждают. И дети стараются следовать их примеру: тянутся к курению чуть ли не с пеленок. Более того, многие американские дети предаются чувственным наслаждениям — потреблению алкогольных напитков и увлечению сексуальными отношениями, что тревожит даже самих американцев, и они вынуждены признавать это.
«Курение, потребление алкогольных напитков и сексуальные отношения стали нередким делом в младших классах и скорее правилом, чем исключением, в старших». Девушка, только что перешедшая в старший класс, обрисовала положение так: «Все наши знакомые курят. А когда мы ездим в соседний город на баскетбольный матч или на танцы, большинство выпивает. Половина мальчиков возвращается в большей или меньшей мере пьяными. В нашей школе есть клуб „Испытавших беременность“, к которому принадлежат некоторые из самых миловидных девочек школы».
В одном лишь Нью-Йорке в начале 1966 учебного года из школ было отчислено 1250 беременных школьниц в возрасте от 14 до 16 лет. И это не удивительно. Ведь известно, что формирование нравственного облика людей имеет свои объективные законы. Нравственность молодежи определяется главным образом той повседневной обстановкой, в которой она живет, поведением людей, особенно старших, с которыми ей приходится встречаться, и тем, как реагирует общество на те или иные явления.
Нас поражало и то, что американские дети, за редким исключением, очень мало читают. Вот что писал по этому поводу американский журналист Гарри Гольден:
«Подростки в средних школах больше не читают книг. Это ужасает. Сегодня вы можете стоять перед группой старшеклассников и рассказывать им основные сюжеты мировой литературы: сюжеты Диккенса, Верна, Харди, Конрада, Гюго, Дюма и Бульвер-Литтона, и они будут глазеть на вас так, словно вы прилетели с планеты Марс».
Встречаясь и разговаривая с американцами, мы убедились в том, что многие из них очень плохо знают нашу жизнь. Как-то разговорились Мы с одним американцем, побывавшим в Советском Союзе. Он все время хотел доказать, что наша страна, далеко отстала от Америки в строительстве благоустроенного жилья и дорог.
— Скажите, а какие разрушения принесла вашей стране вторая мировая война? — спросили мы. Ответ последовал не сразу.
— Насколько мне помнится, за все годы войны на нашей земле взорвалась лишь одна японская бомба. Это произошло в штате Орегон. Погибло пять или шесть фермеров.
— Советский Союз в последней войне потерял двадцать миллионов человек, а тысячи городов и сел были уничтожены до тла. За время существования Советской власти половина времени ушла на защиту от иностранной интервенции, фашистской агрессии и восстановление разрушенного хозяйства страны.
Американцы поражаются успехам нашей системы образования и подготовки инженерных кадров, их удивляют темпы развития нашей промышленности и сельского хозяйства, строительства промышленных объектов и жилых домов. И многие признают, что решительный перелом в сознании американцев и переоценка их отношения к нашей стране произошли с момента запуска в Советском Союзе первого в мире искусственного спутника земли.
Перед нами дороги все так же плавно и ровно разливаются по разным направлениям, словно асфальтовые реки. Все увеличивается цифра на счетчике километража, и вот мы въезжаем в Новую Англию.
Шесть штатов Новой Англии: Коннектикут, Род Айленд, Массачусетс, Мэн, Вермонт и Нью-Хемпшир занимают территорию немного больше Англии с Уэльсом. Они представляют собой наиболее связанную группу штатов страны. В Новой Англии есть даже общая столица — Бостон, хотя официально это столица Массачусетса. Штаты очень похожи друг на друга, но при всем их сходстве бросается в глаза различие придорожных вывесок. И это явление характерно для всей страны. Неизменной, если не считать изменений чисто внешнего характера, остается реклама кока-колы, пива, сигарет.
При въезде в каждый штат у дороги обязательно сооружается огромная цветная вывеска с приглашением посетить штат — «самый лучший в стране». Сразу же за этой вывеской начинают мелькать рекламные щиты, приглашающие вас остановиться в том или ином месте, которое может интересовать туристов или просто отдыхающих американцев. По придорожным вывескам в Новой Англии мы поняли, что в разных штатах существуют свои пределы скорости движения, даже разные правила движения, правда, не очень отличающиеся от правил в других штатах. Кроме того, уже в Новой Англии мы узнали, что в каждом штате установлена своя цена на бензин, а грузовые машины в разных штатах облагаются за проезд по дорогам разным налогом, который используется на ремонт и строительство дорог.
Фактически налогом за проезд облагаются все американцы, владеющие автомобилями, так как проезд по всем скоростным дорогам платный. В США в среднем на каждые два с половиной человека всего населения приходится одна автомашина. Так что ремонт и строительство дорог производятся за счет американского налогоплательщика.
В Америке все время растет число дальних перевозок на грузовых автомобилях — «траках» с прицепами. Перевозят скоропортящиеся продукты и разные промышленные изделия. На огромных скоростях мчатся эти траки по всем автострадам Америки.
Мы не раз видели по телевизору передачи «Америка на колесах», или «Америка в движении». По всем дорогам страны мчатся траки, и вдруг все они останавливаются. Из магазинов моментально исчезают все продукты и товары, а диктор говорит, вот что могло бы случиться, если бы траки вдруг стали… Но Америка продолжает свой бег на колесах.
После огромного, шумного и грязного Нью-Йорка совершенно иное впечатление произвели на нас другие американские города, особенно маленькие городки Новой Англии — чистые, зеленые поселки. Людей почти нигде не видно, а по улицам беспрерывно катятся автомашины. Слышится только шум моторов да шуршание резиновых шин. (По всей Америке сигналить запрещено, хотя в случае необходимости водитель может и посигналить). Дома здесь чаще всего одно- или двухэтажные. Иногда в центре может быть один или два небоскреба, но в большинстве городков крупных зданий не строят. Встречаются на пути поселки, все население которых не превышает 300–500 человек. И что интересно, чем меньше городишко, тем более громкое название он носит: Наполеон, Женева, Париж… И часто к названию такого крошечного городка добавляется еще и слово «сити». Видимо, жители такого городка считают, раз есть своя церковь, аптекарский и продуктовый магазины, хотя бы одна бензозаправочная колонка, то это уже «сити». В этом также проявляется одна из черт пресловутого американского образа жизни — стремление к превосходству во всем, пусть даже это превосходство выглядит нелепо, как в данном случае с названием городов, или граничит с прямым надувательством, когда фирма рекламирует под видом «лекарства от всех болезней» обычную смесь старых порошков или выдает за «чудо техники» никуда не годное приспособление для домашнего хозяйства.
Своим названием — Новая Англия — штат обязан первым поселенцам. Ими были английские пилигримы-пуритане, которых в Англии преследовали за их религиозные убеждения.
Индейцы радушно приняли колонистов. Без их помощи первые переселенцы неминуемо погибли бы. Индейцы же научили белых ориентироваться в бесконечных лесах, выращивать кукурузу, картофель, табак и другие неизвестные тогда в Европе культуры.
Расселяясь по всей территории США, иммигранты старались выбирать места, сходные по природным условиям с покинутой ими родиной. Некоторые группы переселенцев селились отдельными колониями и сохраняли свой язык, обычаи, религию. Такие колонии служили центрами притяжения для переселенцев из данной страны.
Среди лесов, скалистых холмов, небольших равнин и озер Коннектикута появились маленькие городки переселенцев, куда колонисты перенесли почти без изменения традиции Старой Англии и которые сохранились до наших дней, в чем мы не раз имели возможность убедиться.
Три четверти всей территории Новой Англии покрыты лесами. Особенно выделяются Зеленые горы. На севере в Нью-Хемпшире раскинулись цепи Белых гор, где протянулась Цепь Президентов: вершины Вашингтон, Джефферсон и другие.
Климат Новой Англии неустойчив и резок. Здесь самая длинная и суровая зима. Внезапно могут наступить сильные холода. Обильно выпадает снег, но затем так же быстро может потеплеть — это обычное явление зимой. А лето теплое. Мы проезжали по штатам Новой Англии осенью. Погода стояла ясная и сухая, хотя в это время года частенько бывают сильные ливни, переполняющие реки и вызывающие разрушения и наводнения. Ливни бывают и весной. Мы же любовались разноцветной листвой деревьев и кустов, наряженных в пышный осенний убор.
Сейчас Новая Англия — это край мелкой и разнообразной промышленности и мелкого сельского хозяйства. Сельское хозяйство Новой Англии отличается большой специализацией. Так, штат Мэн славится картофелем и яблоками, а в его лесах бродят сто пятьдесят тысяч оленей. Массачусетс и Нью-Хемпшир богаты яблоками. Вермонт — кленовым сахаром. Однако сельское хозяйство за последние годы приходит постепенно в упадок. Почва истощается, а жители многих сельских районов покидают свои фермы.
Вермонт — один из беднейших и один из самых «деревенских» штатов. Небольшие белые домики фермеров отчетливо выделяются на фоне зеленых холмов. Справа и слева от шоссе попадаются стада коров. У придорожных киосков можно купить корзину яблок, баллон яблочного сидра, огромную тыкву. Деревни небольшие, и если бы не современные автострады, мотели и гостиницы для туристов, то можно было бы подумать, что находишься где-то в деревенском уголке Европы.
Численность населения здесь почти не растет. Приток новых иммигрантов сократился, поэтому в Вермонте основная часть жителей — янки, потомки переселенцев из Англии, прибывшие в Америку еще в колониальный период. Для жителей характерны сдержанность, крайний индивидуализм и чрезмерная бережливость. Эта бережливость иногда доходит до смешного. Так, в 1944 году при ремонте Капитолия в Монпелье было решено сменить занавески, повешенные там восемьдесят пять лет тому назад. И вот на покупку их легистратура отпустила сумму даже меньшую, чем та, что была затрачена в 1859 году.
Рассказывают, что на предвыборную кампанию бывшего сенатора Айкена, например, расходы составили всего 30 центов. Правда, это было давно, теперь на предвыборную кампанию и в Вермонте тратится гораздо больше. Особенно, если политический деятель хочет быть президентом США. Принцип здесь простой: чем больше у кандидата в президенты денег, тем больше «времени» он может купить для рекламирования себя по радио и телевидению, а следовательно иметь больше шансов завоевать голоса избирателей. Так, на президентских выборах в 1968 году республиканцы истратили на рекламные передачи по радио и телевидению 12 700 000 долларов, а демократы — «всего» 6 100 000 долларов.
Речь вермонтцев лаконична. Отличаются они. и безразличием к титулам и рангам. Однажды президент Кулидж, по рождению вермонтец, переезжал через мост около Спрингфилда. Служащий, несмотря на то, что ехал сам президент Соединенных Штатов, потребовал полагающиеся пятнадцать центов.
Интересно, что Вермонт первым из американских штатов запретил рабовладение.
Южные штаты Новой Англии: Массачусетс, Коннектикут и Ройд Айленд — это высокоразвитые в промышленном отношении штаты. Но над председательским креслом в парламенте Массачусетса изображена треска. Она как бы напоминает о том, чем обязана Новая Англия морю. В свое время здесь процветали рыбная ловля, охота на китов, производство канатов, добыча соли, судостроение, бойко шла внешняя торговля, а сейчас берега Новой Англии все: больше используются туристами и отдыхающими. Мы встретили немало мелких курортных городков, расположенных в живописных гористых районах Новой Англии и на побережье Великих озер.
На севере Массачусетса, на Золотом берегу — «Гоулд Коуст», мы видели шикарные коттеджи миллионеров. Пляжи по воскресеньям заполнялись приезжими из городов. Торговля летним и зимним отдыхом стала главным источником доходов для севера Новой Англии.
Обслуживание многочисленных дачников и туристов приносит значительно больший доход, чем сельское хозяйство. Туристы и отдыхающие оставляют ежегодно в Новой Англии около миллиарда долларов.
Несколько слов об особенностях внутриполитической жизни. Мы узнали, что в Коннектикуте каждый избиратель в течение многих лет должен был проверяться с точки зрения нравственности, а в Массачусетсе все претенденты на штатные городские должности проверялись еще и «на религиозность».
В штате Нью-Хемшнир, например, чрезмерно большая легислатура — четыреста сорок три законодателя на полмиллиона населения штата, и американцы говорят, что если бы конгресс выбирался в той же пропорции, то в нем бы заседало более ста тысяч членов. Нью-Хем-пшир был первым штатом, который провозгласил свою независимость от Великобритании, а легислатура штата Вермонт объявила штат в состоянии войны с фашистской Германией за три месяца до того, как США вступили в войну в действительности.
Коннектикут является наименее типичным из штатов Новой Англии, так как его южная граница проходит всего в двенадцати милях от города Нью-Йорка, а береговая линия почти полностью входит в состав его района.
В Коннектикуте мы обратили внимание на большое количество разных придорожных знаков и вывесок, ратующих за соблюдение правил уличного движения, чтобы избежать аварий и несчастных случаев на дорогах. Почти вдоль всех автомагистралей установлены радарные устройства для проверки скорости движения автомобилей и везде вывешены предупреждения: «Скорость контролируется радаром», «Тот, кто выпил на дорогу, на закуску встретится с полицейским», или: «Ну, скажи честно, куда ты спешишь!». Именно в Коннектикуте в 1901 году впервые в американской истории были установлены пределы скорости езды на автомобилях: двенадцать миль в час на большой дороге и восемь миль в городах. И все же, несмотря на все меры предосторожности, автомобили в США ежегодно давят насмерть пятьдесят тысяч и калечат около полутора миллионов человек. Особенно велико число автомобильных катастроф и человеческих жертв в Калифорнии. Американцы подсчитали, что там почти каждую минуту происходит авария на дорогах.
Но мы, придерживаясь правил движения, благополучно пересекли Новую Англию и въехали в Бостон.
Американцы вообще любят называть свои города именами уже давно существующих европейских, особенно испанских, и азиатских городов. В Новой Англии нам встретилось много известных названий: Новый Лондон (тоже стоит на Темзе!), Берлин, Париж. Встречались нам также Женевы и Наполеоны, Петербурги и Шанхай, Одессы и Неаполи, Флоренции и Харбины. Москва есть в штате Огайо и еще две Москвы — в Теннесси и Айове. Москва в штате Теннесси — очень маленький городок. В нем живет всего около четырехсот человек.
В Бостон мы приехали к вечеру, но когда остановились у какой-то гостиницы в центре и услышали цену номера на одни сутки, решили поискать что-нибудь подешевле. Однако куда бы мы не заезжали в городе, номера в гостиницах везде были очень дороги. Где-то к полуночи нам удалось найти ночлег за городом. Знакомство с самим Бостоном началось на следующее утро и продолжалось несколько дней.
Бостон пересекает три реки: Непонсет, Чарлз и Мистик. В некотором отношении он напоминает Нью-Йорк. Это главный порт Новой Англии. Там оборудовано 260 пирсов с общей длиной причальной линии более 64 километров. Бостон расположен на полуостровах. Здесь тоже есть район под названием Бруклин. В центре Бостона находится полуостров с тремя холмами — Тремонт — старая часть города, узкие улицы которой расходятся радиусами и кругами от центрального ядра — Хаб. На юго-востоке, на другом полуострове, расположен Южный Бостон. На третьем — на севере — Чарлстон и на четвертом — на северо-востоке — Восточный Бостон.
В самом городе проживает около 800 000 жителей, а в «Большом Бостоне», включающем более 40 пригородов и местечек, — около 2 300 000 человек. Преобладают в Бостоне ирландцы.
В каждом большом городе есть районы старых, покосившихся, полуразрушенных домов. Есть целые улицы, заваленные разным мусором, хламом, кирпичом. Не составляет исключения и Бостон. Даже в самом центре города бросалось в глаза большое количество разрушенных и полуразрушенных зданий, иногда это были просто груды развалин. Дело в том, что в Бостоне очень высокие налоги на недвижимость, и не все хозяева в состоянии поддерживать в порядке здания и поэтому вынуждены бросать их. Говорят, что сейчас в Бостоне могут позволить себе жить лишь самые богатые и самые бедные. Естественно, что самые богатые снимают самые дорогие виллы и квартиры, а самые бедные вынуждены ютиться в развалинах… Остальные же американцы стараются переехать в пригороды, где налоги несколько меньше.
Побывали мы и в политехническом институте, и в знаменитом
Когда мы вошли в университет, нас окружила толпа студентов.
— Правда, что в Советском Союзе вузы выпускают инженеров больше, чем в США?
— У вас в России студенты получают стипендию?
— Всем ли студентам по окончании учебного заведения предоставляется работа по специальности? — Эти и десятки подобных вопросов посыпались один за другим.
Нам было приятно, что молодежь стремится узнать правду о жизни советских студентов из уст советских людей.
— А можете ли вы прислать к нам в колледж своих преподавателей, чтобы они нам читали курс русского языка и литературы?
— А кто у вас читает этот курс? — спросили мы.
— Есть и русские, только правды о современной России они не говорят, да и не знают ее, слишком давно оттуда уехали. А к тому же обижены на новые порядки в вашей стране.
К нам подошел молодой человек выше среднего роста с открытым и приятным лицом. Представился: Уорен Бэрн — член студенческого общества.
— Рады познакомиться.
— Мы думаем, что вы, очевидно, коммунисты. Но это даже интересней. Мы вас просим, выступите перед нашими студентами и расскажите о жизни в вашей стране, о политике правительства.
— А не будет ли возражать ваша администрация?
— Я думаю, мы об этом договоримся, — ответил Уорен.
Затем нас пригласили в общежитие. Там студенты наперебой задавали вопросы обо всем: «А сколько раз у вас в России едят?», «А разрешают ли ходить в церковь?», «Может ли русская девушка выйти замуж за иностранца?», «Многие ли студенты изучают английский язык?», «А почему нам угрожает Москва?».
Нас, в свою очередь, тоже интересовало многое.
— А как вы относитесь к войне во Вьетнаме? — спросили мы, обращаясь к одному из студентов.
— Лично я считаю, что эта война нам не нужна, она порочна, даже скажу больше — она преступна.
— Да, но ведь мы должны довести ее до победного конца, — вмешался в разговор другой. — Мы защищаем там интересы «западной демократии» и нам не безразлично, как она закончится. Мы сдерживаем распространение коммунизма.
— Но какое право имеют США навязывать свою волю и порядки другим странам и народам?
Ответа мы так и не получили.
Американские юноши и девушки любят, когда разговор ведется прямо и откровенно, пусть даже резко. Им нравилось, когда мы рассказывали о великих преимуществах нашего образа жизни и в то же время не скрывали наших трудностей и недостатков.
Нам пришлось побывать в Америке во многих университетах, колледжах и везде мы чувствовали интерес американской студенческой молодежи и преподавателей к марксизму-ленинизму.
Официальные идеологи США всеми силами стремятся направить интерес американцев к марксистско-ленинской теории в русло антикоммунизма, настроить американский народ и особенно молодежь враждебно против СССР.
Острие всех идеологических диверсий империализма в настоящее время направлено против стран социализма. Переживая глубочайший идейный кризис, будучи не в состоянии вооружить свою пропаганду позитивными идеями, которые могли бы увлечь за собой народные массы, правящие круги США все свои силы направляют на борьбу против постоянно расширяющей свое влияние идеологии социализма, на подрывную идеологическую борьбу против Советского Союза и других социалистических стран.
Вот что говорят по этому поводу сами ведущие специалисты США в области идеологических диверсий: «В наше время пропаганда превратилась в дело жизни и смерти…», «Если не случится самоубийственной ядер-ной войны, соотношение сил между нами и коммунистами в значительной степени будет определяться в сфере борьбы за мировое общественное мнение».
На свет появляются всевозможные «доктрины борьбы с коммунизмом», клеветнические мифы о «советском тоталитаризме», «экспорте революции», «красном империализме». И в то же время растут масштабы внешней пропаганды и совершенствуется техника ее деятельности.
Вторая мировая война ускорила процесс создания в США централизованной пропагандистской службы. В 1942 году начала свои передачи на иностранных языках радиостанция «Голос Америки», а уже к концу войны работало 36 радиостанций. В послевоенный период создаются филиалы «Голоса Америки» в странах Европы и Азии. С февраля 1947 года начинается радиовещание на русском языке. В конгрессе принимаются законы, положившие юридическую основу деятельности государственного пропагандистского аппарата, создаются разветвленные службы «психологической войны».
1 августа 1953 года конгресс США принял решение о создании Информационного агентства США (ЮСИА), чем был завершен организационный период в создании государственного аппарата «психологической войны».
В настоящее время в этом агентстве работает свыше 13 тысяч человек, из которых 9 тысяч — в зарубежных отделениях в ста с лишним странах. Агентство издает 20 газет и 60 журналов и ежегодно распространяет за пределами США около 3 миллиардов экземпляров разнообразной пропагандистской литературы. Для демонстрации американских кинофильмов ЮСИА имеет 210 фильмотек и 8 тысяч кинопроекторов в 98 странах; фильмы дублируются на 60 языках. Свыше 500 телевизионных фильмов ежегодно направляется авиапочтой в 2 тысячи адресов в 65 странах.
Радиостанция «Голос Америки», входящая в систему этого агентства, вещает в неделю около 850 часов на 40 языках. Кроме того, в адрес 5 тысяч радиостанций зарубежных стран рассылаются радиопрограммы продолжительностью 14 тысяч часов в неделю.
Главное идеологическое оружие американского империализма — антикоммунизм, а главная цель антикоммунистической пропаганды в наши дни — ослабление дружбы и сотрудничества народов социалистических стран с народами СССР, подрыв братского союза социалистических государств.
Антикоммунистической пропагандой занимаются, многие телеграфные агентства, редакции газет и журналов, книжные издательства, радио, телевидение, киностудии, церковь. В США действуют десятки различных организаций, университетских кафедр, главная цель которых — сбор информации и анализ положения внутри нашей страны, а также разработка рекомендаций для ведения «психологической войны», для всевозможных политических, экономических, дипломатический и идеологических акций, направленных против Советского Союза и других стран социализма.
Основной предпосылкой для подрыва единства социалистических стран американская пропаганда считает ревизию марксизма-ленинизма.
В последнее время все чаще на Западе раздаются призывы к мирному сосуществованию идеологий. При этом преследуется одна цель: создать империалистической пропаганде более благоприятные условия для идеологического проникновения в социалистические страны, для проведения подрывной работы изнутри. Идеологической и пропагандистской подрывной антикоммунистической деятельностью занимаются также Центральное разведывательное управление США, так называемый «корпус мира», отдел исследований и разведки госдепартамента, ФБР и другие государственные органы США. «Научные основы» антикоммунизма разрабатываются в сотнях институтов, исследовательских центров и всевозможных «фондов». Только на цели идеологической подрывной деятельности против СССР и других социалистических стран США тратят миллиарды долларов.
Но вернемся к тому, с чего мы начали разговор, об интересе американской молодежи к нашей стране, к нашей научной, марксистско-ленинской идеологии.
Даже в том, что многие американские юноши и девушки хорошо знают наши советские песни, особенно «Подмосковные вечера» и «Катюшу», мы видели явный знак дружбы и признательности советскому народу. Помнится, когда мы прощались со студентами Йельского университета, кто-то из наших женщин запел на Русском языке «Подмосковные вечера». Сразу же вокруг нас стали собираться студенты и преподаватели и подпевали все — одни по-русски, другие по-английски, а некоторые просто выводили мелодию.
Везде в университетах, колледжах и школах чувствуется большая тяга молодежи к русскому языку и литературе. Примечательно, что в курсе русской литературы в некоторых университетах изучаются сейчас произведения В. Маяковского, М. Шолохова, А. Толстого, Л. Леонова, И. Оренбурга, В. Катаева, Д. Фурманова, А. Блока, Н. Островского, А. Фадеева, П. Павленко, А. Твардовского и некоторых других русских писателей.
Надо признать, что все больше трещит по швам американская система воспитания в семье, школе, колледже, когда примерным считался студент, который избегал спорных вопросов, принимал на веру все, что дают ему учебники и учитель.
Американская молодежь все больше интересуется внешней политикой и положением внутри страны. Это уже не то «молчаливое поколение», которым принято было считать молодежь США. Все чаще в университетах и колледжах США разгораются горячие дискуссии и проходят бурные митинги протеста против агрессивной внешней политики правительства США. По многим университетам страны прокатилась мощная волна митингов протеста против грязной войны во Вьетнаме. Руководители американской пропаганды не на шутку всполошились, когда представители различных вузов страны решили провести в Вашингтоне всеамериканский диспут («тич-ин»). В течение 16 часов подряд в отеле «Шератон-парк» шли жаркие дискуссии. Здесь собралось три тысячи профессоров и студентов со всех концов страны для того, чтобы обсудить внешнюю политику правительства. Речи выступавших передавались по радио и телевидению в 120 университетских городках, где в это время тоже проходили митинги протеста Студенческая молодежь считает, что проблемы мира у войны имеют непосредственное практическое значение, а не относятся к области абстрактных споров.
Дальше наш путь пролегал через высокоразвитый в промышленном и сельскохозяйственном отношении штат Огайо, который сейчас занимает второе место в стране по производству автомобилей и выплавке стали. В городе Акроне, который попался нам по пути, производится 90 % всех автомобильных шин и камер Америки. Кроме покрышек и камер, в Акроне производят оборудование и химикалии для резиновой промышленности.
В штате протекает большая многоводная река Огайо, которая служила великим путем для проникновения в глубь материка. Старая дорога пионеров, так называемая Дикая дорога, через Кумберлендские ворота[22] ведет в Кентукки и Теннесси. Часто в пути нам попадались указатели Дикой дороги пионеров.
Столица Огайо — город Колумбус с населением свыше 500 тысяч человек. Это довольно крупный центр разнообразного машиностроения и станкостроения, науки и культуры. Здесь находится
Наиболее крупными городами штата являются Кливленд в Цинциннати. Мы посетили городской парк Кливленда, где созданы так называемые «культурные сады». Представители разных национальностей города Устраивают «свой сад» в соответствии со своими традициями и вкусами и обычно посвящают его какому-нибудь национальному герою.
Хочется более подробно рассказать о некоторых особенностях в области национальной политики в стране.
В 1952 году в США был принят закон Маккарена — Уолтера, согласно которому все население Соединенных Штатов делится на «коренных» и «некоренных» американцев. К «некоренным» относятся иммигранты. Они должны специально регистрироваться в полиции и лишены права свободно передвигаться по стране. Работой эта группа населения обеспечивается только после того, когда на нее нет спроса со стороны «коренных» американцев. Достается им, конечно, наименее оплачиваемая и самая тяжелая работа.
Мощная волна иммиграции захлестнула страну в 1910–1914 годах. На первом месте по количеству иммигрантов стояли тогда Италия и Австро-Венгрия — 23 процента, а затем Россия — 21 процент. Самую многочисленную группу среди иммигрантов составляют славяне: поляки, русские, украинцы, чехи, словаки и другие. Около 70 процентов славян иммигрировало в США из государств, входивших в состав бывшей Австро-Венгерской империи, а остальные прибыли из России и Германии. Основная масса переселенцев состояла из мелких обезземеленных крестьян и неквалифицированных рабочих, и в настоящее время они выполняют в основном работу, которая не требует определенной квалификации, главным образом в горнодобывающей, металлургической и автомобильной промышленности, а в деревне трудятся на обработке сахарной свеклы и овощей, уборке пшеницы и сборе фруктов. Кому удавалось скопить денег, переезжали в крупные города или возвращались на родину.
Первое место по численности среди иммигрантов славянского населения занимают поляки. Большинство их живет в крупных промышленных городах, расположенных вдоль Великих озер или на побережье Атлантического океана.
В числе переселенцев из России до Великой Октябрьской социалистической революции преобладали главным образом малоземельные разорившиеся крестьяне, а после 1917 года состав русской иммиграции резко изменился. Иммиграция сильно сократилась, и это уже была не «экономическая», а «политическая» иммиграция, состоящая из представителей помещичье-буржуазных. классов, белогвардейцев и контрреволюционных элементов.
Однако закон Маккарена — Уолтера имеет силу только для неимущих иммигрантов. Любой политический или уголовный преступник, бежавший в Америку, может быть спокоен за свою судьбу, если на своем счету в банке он имеет кругленькую сумму. Уж ему-то не придется искать работу и отбивать кусок хлеба у «коренных» американцев. Мы знаем, что немало гитлеровских преступников скрываются от справедливого народного возмездия в американских городах и на фермах под личиной безобидных старичков, разводящих цветы.
Проехав от Толидо несколько десятков миль на запад, мы свернули немного на север и въехали в штат Мичиган. Когда говоришь о Мичигане, то в первую очередь представляешь себе Детройт с его огромнейшими автомобильными заводами. Сейчас в Детройте живет около 3 миллионов человек, и он является третьим по величине индустриальным центром Соединенных Штатов. Еще в 1899 году в Детройте начал работать первый небольшой автомобильный завод Олдс. Через два года появился завод Кадиллак, а еще через два автомобили начали выпускать Паккард и Генри Форд. Форд первым в США наладил массовый выпуск дешевых автомобилей и этим обеспечил Детройту победу над конкурентами и сделал его главным центром автомобильной промышленности США.
В Нью-Джерси нам пришлось побывать на автомобильном заводе Форда. Это огромное предприятие. Мы не специалисты в этом деле и не беремся описывать процесс производства или организации труда на нем. Остановимся лишь на том, что запомнилось из разговоров с рабочими, инженерами и администрацией завода.
Прежде всего, видишь потогонный ритм конвейерного труда. Каждый рабочий прикован к какой-то одной операции: красит деталь, прикручивает гайки или проверяет работу определенного механизма. К этой операции он привязан общим ритмом работы конвейера и оторваться ни на секунду не может. Такая работа не может увлечь его творчески, он просто автоматически выполняет операции, чтобы получить свои доллары, чтобы не остаться без работы. Рабочий является придатком конвейера. Он не имеет почти никакой квалификации. Его дело — ловко, быстро и безустанно выполнять одну-две неизменные операции. В любую минуту, если это нужно мастеру или хозяевам, его могут уволить и взять другого. И этот другой в самый минимальный срок научится так же ловко и без устали выполнять те же простые операции.
Бросается в глаза также и возрастной состав рабочих: редко увидишь человека, которому перевалило за 40. Компании нужны молодые, здоровые люди, из которых можно побольше выжать.
Во всем чувствуется стремление компании сократить как можно больше рабочих и служащих за счет автоматизации производства — именно это и приносит ей значительные прибыли. Нас интересовало, сколько же зарабатывают рабочие на заводе Форда, но на этот вопрос американцы прямо никогда не ответят. Обычно в таких случаях они пускаются в туманные рассуждения и стараются не дать прямого и конкретного ответа. Но когда речь заходит о заработке американского рабочего, нужно всегда иметь в виду не только ту сумму, которую он получает на бумаге номинально, а сумму, остающуюся ему на руки после вычета всех налогов и обложений. Если вычесть деньги за лечение, плату за квартиру, за обучение детей, транспортные расходы, то на руки рабочему остается довольно скудная сумма. Где уж тут прямо и ясно отвечать на вопрос о своей зарплате!
В США нет единой или общей системы социального обеспечения. Трудящимся иногда удается добиться пенсий путем коллективных договоров между профсоюзами и капиталистами, реже удается получить пенсию путем индивидуального соглашения с капиталистом. Правительство США занимается лишь вопросами социального обеспечения полных инвалидов и выплатой пособий семьям, оставшимся без единственного кормильца, и некоторых других групп. Право на пенсию в США мужчины получают в возрасте 65 лет, а женщины — 62 лет.
В США постоянно растет стоимость жизни. Особенно быстро растут цены на продовольствие. В первую очередь это чувствуют престарелые рабочие: размеры их пенсий так малы, что они не в состоянии обеспечить даже самые минимальные потребности. Надеяться на помощь со стороны правительства или иную помощь американцам не приходится, потому-то они и копят деньги с первого дня работы, чтобы как-то прожить в старости. Хорошо, если из семьи никто не заболеет, иначе все сбережения уйдут на лечение, ведь организация медицинского обслуживания в США основана главным образом на началах частного предпринимательства и обходится американскому трудящемуся очень дорого. Например, роды с шестидневным пребыванием в больнице стоят 600—1000 долларов, а то и дороже. Прием у зубного врача — 8—10 долларов за одно лишь посещение, а лечение инфаркта в течение нескольких недель в больнице доходит до 2000 долларов. Один день пребывания в средней больнице без медобслуживания обходит-ся 30–60 долларов, а в хороших, конечно, куда дороже. За лекарство, операцию, питание и т. д. нужно платить особо. Вот так иногда за один-два месяца улетучиваются все накопления, собиравшиеся в течение многих лет, и человек залезает в долги. Дорого стоят лекарства в аптеках. То, что у нас в СССР можно получить часто бесплатно, там стоит не один доллар. Так, например, за баночку несложного лекарства нужно заплатить 5—10 долларов. Цены на медикаменты и лекарства не одинаковы. Все зависит от аптеки, даже от района, где она расположёна и, возможно, от настроения владельца.
Но вернемся в Мичиган.
В Детройте, этом центре американского автомобилестроения, нет ни метро, ни надземной дороги, мало автобусов и очень слабо развито пригородное сообщение, поэтому без индивидуального автомобиля приходится туго.
Как-то на одной из площадок для отдыха, где мы решили пообедать, наше внимание привлек старенький, видавший виды автомобиль. Выхлопная труба его была подвязана куском медной проволоки. Четверо детей, мал-мала меньше, муж и жена сидели за столом и что-то ели.
— Не возражаете, если мы расположимся рядом? — спросили мы.
— Что вы, пожалуйста, — ответил отец семейства.
Это был высокий, красивого телосложения негр.
— Путешествуете с семьей?
— Да. путешествуем, — с горечью ответил он. — Вот уже год, как «путешествуем». А что остается делать? — задал он вопрос не то нам, не то себе. — Раньше мы жили на юге в Миссисипи. Но я не в состоянии был прокормить семью. Вот и путешествую из Штата в штат. Подрабатываешь, где придется. Кое-что заработал в Детройте, но постоянной работы не нашел.
— Ну и куда же вы направляетесь теперь?
— Хочу в Чикаго. Может, там устроюсь.
Нам ничего не оставалось, как пожелать этой негритянской семье удачи в поисках работы.
И снова мы в пути. За окном автомобиля все также мелькают щиты реклам, а из радиоприемника все настойчивее звучит голос Чикаго. Уже начало темнеть, когда мы буквально ворвались в сплошном водовороте автомашин в ночной Чикаго…
Собственно говоря, долгое время мы даже не могли понять, где находимся: спереди, сзади, со всех сторон нас окружили сотни тысяч мчащихся на бешеной скорости автомашин. По автотуристской карте и по вывескам-указателям мы, наконец, разобрались, что этот дикий поток автомашин вынес нас на так называемую «Чикагоу Скай-Вей»[23], и мы уже мчимся через ночной Чикаго. Где-то далеко внизу под нами город, а здесь, наверху, на поднебесной автостраде, кроме мчащихся расцвеченных огнями автомобилей, автобусов и траков, не видно ни одного пешехода. Да их, собственно, и не бывает на таких дорогах.
Справа и слева Чикаго горит и сверкает огнями иллюминаций, внезапными вспышками и игрой световых реклам. Так продолжалось более часа, пока мы не выбрались из этого неимоверного водоворота машин и не спустились «на землю». В течение нескольких часов путешествовали по ночному Чикаго. Возможно потому, что мы сразу же попали в самый интенсивный поток быстро несущихся автомашин, Чикаго произвел: на нас впечатление города еще более шумного и суматошного, чем Нью-Йорк.
С севера на юг Чикаго растянулся более чем на сорок километров. Деловой и торговый центр города окружен высокой эстакадой надземной электрической дороги, поэтому центр Чикаго называют «Луп», что в переводе значит «Петля».
Если Нью-Йорк американцы называют «юник», то есть единственный в своем роде, то о Чикаго они говорят: «Ай вил сити», то есть «Город — я желаю», или «Сити ов тауэрс» — «Город башен».
Менее чем за 130 лет со дня основания на месте бывшего болота разросся город, который стал крупнейшим индустриальным, финансовым и торговым центром страны с населением около семи миллионов человек. Чикаго является самым крупным в стране металлургическим центром. Здесь выплавляется почти треть всего годового количества стали в США. Он занимает в стране также ведущее место по научно-исследовательским работам в области промышленности. В отличие от Нью-Йорка город свободно разрастается во всех направлениях. Американцы считают Чикаго наиболее «американским» городом из всех городов страны — «Город — хозяин страны», в то время, как Нью-Йорк во многих отношениях город-космополит.
Бесспорно, Большой Чикаго по праву завоевал звание столицы американского Среднего Запада. Да и не только Среднего Запада, — это внутренняя столица США.
Пожалуй, в Чикаго ярче и нагляднее, чем в любом другом городе Америки, проявляется американская тенденция к использованию превосходной степени прилагательных, или, другими словами, стремление прихвастнуть и приукрасить. Здесь почти все «непревзойденное», «единственное», «самое лучшее» и, главное, «истинно американское». Местные жители и слышать ничего не хотят о Нью-Йорке и считают Чикаго «самым американским» городом.
В том, что это «истинно» американский город, мы убедились очень скоро. Гораздо сильнее, чем где-либо, проявляются здесь американские контрасты — это город необыкновенной роскоши и невероятных трущоб.
Самые богатые жители Чикаго живут на Золотом берегу озера Мичиган. Со смотровой площадки на 41 этаже «Прудэншэл билдинг» открывается красочная картина: со всех сторон поднимаются небоскребы, сотни тысяч разноцветных автомобилей стоят на огромнейших парковках, беспрерывный поток машин движется по улицам, вдали озеро Мичиган с яхт-клубами и прибрежный парк… Чикагские небоскребы имеют свои особые очертания, между ними много простора и голубого неба. Небоскребы стоят как-то свободней и не громоздятся друг на друга, как в Нью-Йорке. Здесь все массивно, величественно, особенно когда едешь на автомобиле по Мичиган-авеню или по улице Ла-Саль, по Золотому берегу, но стоит отъехать немного в сторону от этих роскошных улиц и перед вами открывается иная картина — трудовой Чикаго. С нью-йоркским Гарлемом может вполне потягаться чикагский Брунзвилл — негритянский район города, где трудовой народ ютится в трущобах из одно- и двухэтажных кирпичных зданий, построенных десятки лет назад. Многие живут в каких-то деревянных будках с дырявыми крышами и окнами, заткнутыми тряпьем или заколоченными жестью или фанерой.
В 1961 году, по сведениям американской печати, в Чикаго и его окрестностях насчитывалось 1 миллион 125 тысяч остро нуждающихся в продовольственной помощи. Трущобы Чикаго кишат крысами. В городе даже имеется специальное управление по борьбе с ними, но толку от этого мало. Гнетущее зрелище в этой богатой стране представляют собой очереди безработных, выстраивающиеся в ожидании тарелки супа или куска хлеба. А в это время на правительственных складах накапливаются «излишки» на миллиарды долларов, потому что капиталистам и их монополиям надо сохранить высокие цены на рынке.
Безработица в США является проблемой номер один. Рост экономики страны не в состоянии вовлечь в производство новых рабочих, появившихся на рынке труда, и сократить число безработных. Проблему безработицы осложняет рост производительности труда, особенно в связи с автоматизацией. Уже много лет безработица в США держится на уровне, при котором число безработных составляет от 5 до 7 процентов общей численности рабочих.
По подсчетам правительства США, одна пятая всех мужчин, женщин и детей Америки принадлежит к бедным семьям. А это составляет более 30 миллионов человек. В самом трагическом положении находится примерно 8 миллионов таких людей, живущих на пособие, которое не дает им лишь умереть от голода.
Среди безработных в США особенно много неквалифицированной молодежи. Современное американское общество не может обеспечить всю молодежь не только работой, но и дать ей образование, особенно специальное. А сокращение рабочей силы идет главным образом за счет автоматизации и новой технологии, тем самым увеличивается потребность в рабочих, которые имеют специальность, и уменьшается спрос на неквалифицированный труд.
Экономические спады в стране прежде всего сказываются на молодежи: ее принимают на работу последней и увольняют первой. Вот что писал по этому поводу в 1965 году Чэндлер Броссард в журнале «Лук»:
«В настоящий момент, по имеющимся сведениям, работы не имеет 1 миллион молодых людей в возрасте 16–25 лет. Большинство из них оставили школу, не окончив ее, и не имеют никакой квалификации. Примерно 2,5 миллиона юношей и девушек из общего числа в 10,8 миллиона учеников 8—12 классов оставляют школу раньше времени. По подсчетам властей, в ближайшие несколько лет число таких молодых людей достигнет 7,5 миллиона человек».
Экономические спады ведут к увеличению преступности среди молодежи. В этом Чикаго снискал себе печальную славу. О том, что в Чикаго разгуливают и свободно действуют гангстеры, рекетиры и головорезы всех мастей и разновидностей, говорят и пишут очень много. Наемные убийцы установили даже своеобразную официальную таксу за убийство — от 50 долларов и выше, в зависимости от того, кого надо убивать: чем выше по занимаемому положению жертва, тем дороже. За убийство, например, журналиста брали 1000 долларов, за видного бизнесмена — 5000, а за президента большой корпорации — до 50 000 долларов!
Чикаго считают и родиной рекета. Именно в этом городе возникла система преступной эксплуатации рядового гражданина. Рекет быстро превратился в очень внушительный бизнес, а суммы рекой потекли в карманы крупных преступников или «больших» гангстеров и достигли многих миллионов. Конечно, рекет не мог бы процветать без политического покровительства и покровительства полиции и прокуратуры. Толчок к возникновению организованного гангстеризма дал «сухой» закон. Говорят, что оборот одного лишь известного гангстера Аль Капоне на контрабандной торговле спиртными напитками составлял 100 миллионов долларов в год, из которых 30 шло на подкупы.
Тяжелый осадок оставил у нас знаменитый «Риверсайд парк» — «Парк у реки». Все аттракционы и шоу здесь построены на взвинчивании нервов. Центральное место в парке занимает галерея знаменитых преступников США. Здесь вы можете увидеть фигуры известных гангстеров и бандитов, например, Фрэнка Джеймса, совершившего 100 краж в поездах и 24 убийства, или бандита Джими Юнакера, совершившего 30 убийств и 17 налетов на банки!
Да, действительно Чикаго — «самый американский» город из всех городов страны. Тут уж ничего не скажешь и никуда не уйдешь от невероятных американских контрастов. Рядом с негритянскими трущобами Брунзвилла, где под любую крышу втиснуто столько негритянских душ, что диву даешься, чем они дышат, высятся великолепные инженерные сооружения богачей. Нельзя не отдать дани уважения рукам американских рабочих, создающих все богатства Америки. Взять хотя бы тот же «Пруденшэл билдинг», с которого мы рассматривали Чикаго. Отсюда просматривается вся центральная часть города — Луп. В очень ясные дни виден не только Чикаго и Иллинойс, но и соседние штаты Индиана, Мичиган и Висконсин. Само здание возвышается над озером на 601 фут[24], а вместе с телевизионной антенной на 925 футов и является самой высшей точкой в Чикаго. Оно покоится на 187 специальных сваях, забитых примерно на 100 футов в глубь скалистой породы. Помещение снабжено устройствами для кондиционирования воздуха, кроме того, воздух специально очищается от пыли и загрязнения. Подземные гаражи и прилегающие к зданию места для парковки рассчитаны на пять с половиной тысяч автомобилей. Оригинально устроены окна — они пневматически могут вертикально поворачиваться, а наружные стекла можно мыть изнутри. Всего в этом небоскребе используется свыше 1 миллиона квадратных футов полезной площади.
Гордость Чикаго — знаменитое сооружение «Марина-сити». Представьте себе два громадных кукурузных початка, высотой в 60 этажей каждый, воткнутых вертикально в землю. В этом здании 20 этажей отведено для автопарковки, размещено 896 гостиничных номеров, 10 этажей занимают служебные помещения, есть театр на 1500 мест, магазины, рестораны, бассейн для плавания, каток, а рядом раскинулся парк с пристанью для 600 яхт и моторных лодок.
Издалека видны 44-этажное здание Торговой палаты на углу бульвара Джексона и улицы Ла-Саль, где размещается крупнейшая в Америке зерновая биржа, а над зданием возвышается огромная статуя богини пшеницы, и «Пальмолив билдинг» с маяком на крыше, мощностью в 2 миллиона свечей, который виден летчикам на востоке в Кливленде (штат Огайо), а на юге — в Сан-Луисе (штат Миссури).
В Чикаго жили и работали известные американские поэты, журналисты, писатели. В их числе Эрнест Хэ-мингуэй, Шервуд Андерсон и Джеймс Фаррел. Все мы хорошо помним, что Чикаго в 1886 году был местом первой маевки на Хэймаркет, которая положила начало великой традиции празднования Дня международной солидарности трудящихся всех стран — 1 Мая. Революционные традиции не исчезли в Чикаго и сейчас. Почти ежедневно на улицах города можно увидеть колонны демонстрантов, бастующих и пикетчиков. На спине и груди у них картонные плакаты с написью «Он страйк» («Забастовка»), Они требуют повышения зарплаты, они борются.
Все чаще вспыхивают волнения в негритянских трущобах Чикаго, которые широким кольцом охватили город. Сегрегация и нищета создали в негритянских гетто разрушительные условия, о которых многие белые американцы не имеют никакого представления, отгородившись от гетто «железным занавесом» пригородов.
После кровавой расправы над неграми в июле 1967 года в Нью-Арке, Детройте и других городах авторитетная комиссия, созданная президентом Джонсоном для расследования происшедшего, сделала вывод, что страна все заметнее разделяется на два неравных общества — черное и белое, столкновение которых может кончиться для Америки катастрофой.
За последние годы расширилось движение американской молодежи и трудящихся против войны, бедности и дискриминации. Весной 1968 года разведывательные военные самолеты тщательно сфотографировали город. Огромную фотокарту Чикаго вывесили в полицейском управлении. Власти планомерно готовились к подавлению демонстраций, — которые ожидались здесь во время съезда демократической партии в августе 1968 года. В город были введены тысячи солдат регулярной армии. Амфитеатр, где проходил съезд, был огражден колючей проволокой. Полицейских вооружили новыми удлиненными дубинками, которые позволяли им наносить удары на значительном расстоянии. И кровавый разгон демонстрации произошел. Тысячи людей — противников войны и попавших под руку прохожих, были избиты, свыше 650 человек арестовано.
В Чикаго мы купили несколько местных газет и среди них знаменитую чикагскую «Трибюн», но только в дороге мы смогли более подробно познакомиться с ними. Как и все в Чикаго «самое большое» и «самое лучшее», конечно, «Трибюн» — «величайшая газета мира». Сами американские специалисты в этой области считают, что чикагская «Трибюн» стоит на втором месте в стране (после прессы Херста) по части пристрастного и недобросовестного представления публике текущей информации. А ведь эта газета выходит тиражом свыше 900 000 экземпляров, ее воскресный выпуск расходится тиражом в полтора миллиона! По тиражу она занимает второе место в стране после нью-йоркской «Дейли ньюс». Несомненно, эта газета оказывает значительное влияние на ход дел в Чикаго, да и вообще на Среднем Западе. И можно себе представить, как она околпачивает американского читателя.
Айова — сердце сельскохозяйственной Америки. Для нас Айова уже давно являлась чем-то вроде синонима к кукурузе. В Соединенных Штатах кукуруза — основная зерновая культура и урожаи кукурузы выше пшеницы, овса, ржи и риса, взятых вместе и по объему и по стоимости. Интересно, что в самом центре «кукурузного пояса» страны — в Айове лишь ничтожная часть идет на рынок, а весь остальной урожай ее используется для откорма скота, и в первую очередь — свиней, а затем коров, быков и кур. Ежегодно откармливается двадцать миллионов свиней. Отсюда во все города страны идут свинина, говядина, птица, яйца, молоко.
Итак мы в Айове! Дух захватывает от самого сознания того, что мы мчимся сейчас по штату, расположенному между знакомыми каждому из нас со школьной скамьи великими реками Миссисипи и Миссури. Тут есть и река Волга, правда, не такая большая, как наша, но все же нам приятно было услышать название нашей великой реки в далекой Айове. Встретились и небольшие городки Москва и Выборг. Еще в 1890-х годах эти районы заселялись переселенцами из Старого Света. Очевидно, с тех пор и остались здесь эти названия. Они все время перемежаются с индейскими наименованиями: Красное Облако, Сломанный Лук, Плачущий Ручей…
Миссисипи с Миссури составляют самую длинную реку в мире — 6800 километров. Бассейн Миссисипи Простирается от Аппалачей до Скалистых гор, от южного края Великих озер до Мексиканского залива и занимает около сорока процентов площади страны. Вытекая из озера Айтаска в Миннесоте, у самой границы с Канадой, Миссисипи медленно выбирается из множества озер и болот, поросших низкорослыми соснами, и образует водопады и стремнины. Река соединяет лесные водоемы этого озерного края. На языке некоторых индейских племен, живших у ее берегов, Миссисипи означает «Отец вод», или «Большая река».
Само слово Айова индейское и означает в переводе «Прекрасная земля». Первыми обитателями Айовы были индейцы. К моменту прихода на американский материк белого человека индейцы Нижней Калифорнии находились на самой примитивной стадии развития, в то время как племя пуэбло, например, имело развитую общественную организацию, а ирокезы штата Нью-Йорк образовали настоящую политическую и военную коалицию, известную «Лигу пяти наций». Ирокезы занимались рыболовством и охотой. В лесах они расчищали прогалины, на которых возделывали кукурузу, бобы, тыкву, табак. Жили в домах из дерева или древесной коры. Селились целыми деревнями, огороженными палисадниками. Но своего высшего развития индейская культура достигла в средней и нижней части долины Миссисипи.
В Айове богатый чернозем, теплое лето и мягкая зима. На севере живет много скандинавов, а на юге сильно чувствуется влияние соседнего штата Миссури. И снова мы удивлялись, когда узнали, что на юге штата действует «сухой» закон, а на севере виски и джин продаются беспрепятственно.
В отличие от других штатов, которые мы уже проехали, в Айове столица находится в самом большом городе — Де Мойне. Здесь меньше хороших современных автомагистралей. В основном это гравийные и немощеные проселочные дороги, правда, на юге штата встречаются тысячи миль проселочных дорог, не пригодных для проезда в дождливую погоду. Из-за плохих дорог некоторые фермеры Айовы пользуются самолетами. Довольно часто вдоль дорог нам попадались небольшие аэродромчики, на которых, как стрекозы, примостились два-три разукрашенных самолетика.
Мы уже едем несколько часов подряд, а вокруг все та же картина — бесконечные поля кукурузы, загоны для скота и круглые башни — хранилища для кукурузы.
К вечеру, когда спадала жара, мы пели песни. Наши советские песни о родине, о Москве, о любви, дружбе… Каково же было наше удивление, когда однажды, закончив петь и включив радиоприемник, мы поймали нашу песенку «Подмосковные вечера», передававшуюся из Де Мойна на английском языке. Как приятно было услышать ее в Айове, в самом центре Америки. Но через несколько минут это приятное чувство отравило антисоветское выступление какого-то сенатора от Айовы, выступавшего против продажи хлеба «коммунистам России»…
Мелькают маленькие айовские городки. Они напоминают наши села: все дома, магазины, автоколонки и аптеки тянутся по обе стороны одной-единственной улицы, из которой состоит такой городок.
Здесь часто встречаются магазины, торгующие сельскохозяйственными машинами и запасными частями к ним, минеральными удобрениями, семенами и ядохимикатами. На окраине — круглые башни — хранилища для верна. Отсюда зерно пойдет на восток — в штаты, где не хватает кормов для скота.
Часто на окраинах таких деревушек можно встретить скотопригонный рынок. Он похож на шахматную доску — разгорожен на множество отдельных загонов.
На таких рынках крупные мясные компании временно содержат скот, закупленный у местных фермеров. Иногда по дороге мы встречали заброшенные полуразрушенные домики фермеров. Как-то в поисках подходящего места для обеда и отдыха мы свернули к такому заброшенному домику в тени деревьев. Здесь никого не было. Очевидно разорившийся фермер бросил его и переселился в другое место. У нас в багажнике автомобиля было все необходимое: грилл, уголь, кастрюльки и чайник, а также продукты, которые мы покупали в пути. В Айове мы запаслись свежим мясом. Это, кажется, первый штат, где можно было купить действительно свежее мясо. Мы старались реже питаться в ресторанах или кафе и обычно готовили сами. Это и вкуснее, и дешевле, да и приятней на свежем воздухе. Тем более, что стояла самая прекрасная пора года в Америке — начало осени. Меньше было влаги — в воздухе, исчезла нестерпимая духота, а леса и луга были расцвечены всеми цветами радуги от зеленого до темно-красного.
Мы заметили, что во многих гостиницах или мотелях (особенно на Западе) широко применяется самообслуживание: лед возьми в специальном холодильнике, свари сам кофе, сам поджарь хлеб. Если вы хотите, чтобы вас утром не тревожила горничная, то снаружи на дверную ручку вывешивается специальная бирка: «Не беспокоить!» или бирка с указанием, когда вас разбудить. В большинстве американских гостиниц и мотелей (даже очень маленьких) имеются ванные или душевые. Правда, в таких «ваннах» не всегда можно сидеть, настолько они малы, а в душевой бывает трудно даже повернуться, и от комнаты она отделена лишь водонепроницаемой занавеской, но зато есть холодная и горячая вода, и человек с дороги может освежиться. Случается и так, что в маленьких комнатках и повернуться негде, и нет стола, где бы можно было поесть. А в некоторых мотелях вывешивается специальное предупреждение о том, что в комнате не разрешается готовить завтрак, тогда приходится идти в ближайшую закусочную, кафе или ресторан.
Однажды мы остановились в гостинице для автотуристов. Утром разговорились с хозяином, который очень гордился тем, что сейчас Айова занимает видное положение в стране не только в области сельского хозяйства, но и в отношении научно-исследовательской работы в области атомной энергии, что в Айова-сити имеются научно-исследовательские лаборатории по атомной энергии в Эймсе при университете штата. Кроме того, в Айове есть три высших учебных заведения — два университета и колледж. В частности, мы узнали, что в университете Айовы работает доктор Джеймс Ван Аллен, открывший радиационные пояса вокруг Земли.
В городе Сиу-сити мы зашли в кафе и заговорили по-русски. За соседним столиком сидел мужчина средних лет, на его загорелом морщинистом лице играла приятная улыбка. Незнакомая речь, видимо, заинтересовала его.
— Вы иностранцы? — спросил он по-английски. — Туристы?
Мы сказали, что русские и что нам интересно было бы узнать как можно больше об Айове, о Сиу-сити.
— Вы американские русские или приехали из Советской России?
— Мы из Советского Союза.
Наш собеседник еще больше оживился.
— В таком случае я вам покажу город. Если не возражаете, я могу сесть в вашу машину и буду вашим гидом.
— Конечно, — согласились мы.
— Прежде всего, едем на Миссури.
Через несколько минут мы уже подъезжали к реке.
— Притормозите здесь. Это памятник сержанту Флойду — первому американцу, похороненному в Айове. Он погиб во время экспедиции Люиса и Кларка на Запад, — сказал с гордостью наш новый знакомый.
В это время к памятнику подходило несколько мужчин в ковбойских ботинках, узких брюках из плотного, простого материала, в коротеньких раскрытых пиджаках и широкополых ковбойских шляпах. Говорили они негромко, на непонятном нам языке, похожем на испанский. До нашего слуха доносились отдельные слова. Лицо проводника выразило явное недовольство.
— Англос, — услышали мы.
— Они нас, видимо, принимают за англичан? — спросили мы у нашего гида.
— Нет. Это индейцы навахо, — пренебрежительно ответил он. — Нас, американцев, они называют «англос», а себя — «дине», что значит «народ».
И вдруг наш собеседник заторопился. Неожиданно вспомнив о срочном деловом свидании, он попросил подвезти его к кафе, чтобы пересесть в свой автомобиль.
— Если хотите познакомиться ближе с жизнью индейцев, поезжайте в поселение Тама, где живет племя месквокиз, — посоветовал он.
— Чем они занимаются? — поинтересовались мы.
— Специально для туристов устраивают Пау Вау, — с иронией бросил незадачливый гид.
— Что значит Пау Вау?
— О, это интересное зрелище. Индейцы одевают свои национальные наряды с перьями и кольцами и исполняют древние ритуалы племени.
— И это все, чем они занимаются? — спросили мы, останавливая машину возле кафе.
Вопрос остался без ответа. Американец поспешно еще раз извинился и быстро направился к своему автомобилю.
Мы недоумевали: так горячо вызвался американец показать город и вдруг явно сбежал. Только потом мы догадались, что причиною этому были индейцы навахо, встречаться с которыми он считал ниже своего достоинства.
На нашем пути лежал небольшой городок Форт Мэдисон. Здесь в сентябре проводятся финальные соревнования по родео, на которых выступают победители всех предварительных национальных соревнований.
Родео — спорт отважных, состязание ковбоев Запада в ловкости, силе, смелости. Обычно соревнования родео происходят на специальном стадионе или арене, покрытой песком. Мы не могли отказать себе в удовольствии полюбоваться этим спортом отважных.
Родео берет свое начало на скотоводческих тропах прошлого столетия, когда ковбои пытались доказать свое мастерство и первенство в езде на брыкающейся необъезженной лошади или в набрасывании лассо на молодого быка. Затем оно процветало в скотоводческих поселениях пионеров и, наконец, в больших городах.
В 1962 году состоялся Всеамериканский национальный финал по родео.
Сейчас родео — это не столько спорт, сколько средство наживы для бизнесменов. Всемирный чемпионат на арене Лос-Анджелеса, например, был превращен в пышное увеселительное зрелище. Но для наездников это не легкий доллар. Мы наблюдали езду на полудикой лошади в седле и без седла. Наездник дисквалифицируется, если он прикоснется к лошади свободной рукой или будет сброшен прежде, чем раздастся сигнал (через 8 или 10 секунд). Видели и борьбу с быком.
Езда на быке является наиболее опасным видом. родео. Из 15 лучших наездников, принимавших участие в Национальном финале, четверо получили повреждения уже на начальных этапах соревнования. Из 11 оставшихся 10 были сброшены и только один остался на спине быка требуемые 8 секунд и выиграл 411 долларов. Никто из 15 измятых и получивших повреждение ковбоев не выиграл это первенство в соревнованиях 1962 года. Раньше оно принадлежало Фреклсу Брауну из Лоутона, Оклахома. Он присутствовал на финале как зритель и был одним из 15 пострадавших — его сбросил бык, сильно травмировав ему шею.
Но устроителей соревнований не интересует дальнейшая судьба искалеченного спортсмена, как не интересует никого в Айове судьба разоряющихся мелких фермеров, которые не выдерживают капиталистической конкуренции и бросают свое хозяйство.
Покинутые, заколоченные дома разорившихся фермеров, жалкие фургоны сезонных сельскохозяйственных рабочих, попадавшиеся на дорогах Айовы, контрастно выделялись на фоне богатой и щедрой земли, которой одарила этот штат природа и дары которой так несправедливо разделены между людьми в капиталистической Америке.
С каждым днем, с каждым часом погода становится жарче, а воздух суше. Нет уже той удушающей влаги, которая давит на тебя в штатах, расположенных ближе к Атлантическому побережью.
Вот он — географический центр Североамериканского континента возле небольшого городка Пирр — столицы Южной Дакоты.
Не успели мы пересечь знаменитую Миссури, как оказались в зловещих пустынных Плохих Землях — Бэд Лэндз. Говорят, что там живет всего 11 человек. Эти земли называют «частью ада, где все огни уже догорели».
Жара становится все нестерпимей, дышать тяжело. Кажется, все замерло, нигде не чувствуется никаких признаков жизни! Не встречаем на пути ни койотов, ни кроликов, ни гремучих змей, которые населяют эти, земли. Видимо, выходят они только к вечеру… Не та картина и на немногочисленный автострадах, а точнее сказать, на автостраде. Через Южную Дакоту не преходит ни одна континентальная железная дорога. Машин почти не видно, да и на многие мили вокруг нет ни одной заправочной станции. Не сладко придется здесь путешественнику, если вдруг остановится автомобиль!
Трудно, очень трудно представить, как могут жить в этой жуткой пустыне люди. Горы абсолютно голые, и склоны покрыты острыми и грубыми обломками. Глинисто-песчаные породы изрезаны бесконечно-разветвленными оврагами, образующими острые гребни и столбы причудливых форм. Удивительно, как время, солнце, ветер и вода изувечили земную поверхность. Уже подъезжая к Бэд Лэндз, мы почувствовали, что место это очень неприятное. И действительно, при виде фантастически исковерканных скал, на которых переливалась в постоянной игре вся палитра красок, становилось как-то неуютно на душе. По правде говоря, было жутко еще и оттого, что здесь, в этой забытой и заброшенной человеком пустыне, почти все слева и справа от дороги загорожено колючей проволокой! Мы проехали по всей Америке и нигде не видели таких заборов. От волков или койотов, что ли? Нет, не от них, как мы узнали позже. Это хозяева участков перегородили так дорогу, чтоб не заходил чужой скот. Живут здесь в основном индейцы, которых белые согнали с плодородных земель.
На Плохих Землях мы думали только об одном — не подвела бы машина и спешили побыстрее отсюда выбраться. Старались выжать из машины все, лишь бы оставить позади эти безжизненные, выжженные беспощадным солнцем скалы. Долго еще в нашем сознании будут возникать неповторимые и ни с чем не сравнимые постоянно меняющиеся краски: то фиолетовые, то бледно-лиловые, то вдруг красные или бурые. А ведь совсем рядом простираются заросшие травой прерии!
Несколько раз мы останавливались и старались понять, не мираж ли это? Как же так могут меняться оттенки прямо на наших глазах? Но действительно все было так: буквально каждую секунду изменялся цвет скал. От этой необыкновенной панорамы было трудно оторваться, и мы подолгу стояли, как зачарованные. Несмотря на нестерпимую жару, холодок пробегал по нашим спинам.
Прошло уже много времени, стрелка спидометра по-прежнему показывала далеко за 120 км/час, а вокруг простирались Плохие Земли. Вместе с Черными Холмами, которыми они заканчиваются на западе Южной Дакоты, эта территория занимает более шести миллионов акров[25]. Сейчас эти земли сохраняются как национальный заповедник. Бэд Лэндз считается крупнейшим кладбищем животных, населявших эти земли около 20 или 30 миллионов лет назад. Когда-то давно на этом месте было дно большого соленого моря. Затем образовались болота, влажные лагуны и непроходимые джунгли, в которых бродили гигантские животные — динозавры и ползали огромные пресмыкающиеся. Для тех, кто интересуется собиранием образцов скалистых пород или древних ископаемых, кто интересуется вообще геологией, — это действительно настоящий рай.
В стороне, ближе к Миссури, остаются громадные пещеры и подземные водопады. Всего в 3–5 милях от Рэпид-сити есть интересные Безымянные пещеры и пещеры Дикой Кошки. А чуть южнее Пьемонта — огромная кристаллическая пещера Стейдж Барн. Эта пещера считается живой, так как все время из ее стен выделяется вода и образуются сталактиты и сталагмиты.
Уже давно мы видим слева от дороги огромный и причудливый пень от какого-то небывалых размеров дерева. Он возвышается над всей окружающей территорией и с каждым часом становится все больше и больше. Что же это такое? Неужели действительно «это» когда-то было деревом? Мы подыскиваем дорогу и сворачиваем к странному предмету. Ехать пришлось довольно долго, наше чудо оказалось в соседнем штате Вайоминге. Чем ближе мы подъезжали, тем отчетливей видели, что это не пень, а огромная скала, очень похожая на пень от гигантского дерева. Эта колоссальная колонна высотой более 900 футов почти вертикально поднималась к небу.
О том, чтобы взобраться на ее вершину, нельзя было и мечтать.
Первую ночь в Южной Дакоте мы провели в «Прайс Мотеле» в Рэпид-сити. От местных жителей мы узнали, что однажды какой-то смельчак умудрился приземлиться с парашютом на вершине отвесной гранитной колонны… снимать его оттуда пришлось специальной спасательной команде Индейцы племени сиу называли это необычайное творение природы Медвежьей Берлогой. Любопытно, что никто из геологов до сих пор точно не определил, как образовалась необыкновенная гранитная скала, называемая в настоящее время Башней Дьявола.
Почти сразу за Рэпид-сити картина резко меняется. Начинаются Паха Сапа, то есть Горы, Которые Черные, как называли их индейцы племени сиу. Теперь их называют по-английски Блэк Хиллз — Черные Холмы. Почему холмы, а не скалы или горы, — мы так и не узнали. Ведь это самые высокие горы к востоку от Скалистых гор до самого Атлантического океана. Они внезапно вздымаются над окружающими равнинами, как лесистый остров. Это название дали горам первые переселенцы. На фоне окружающих прерий, покрытые зелеными соснами и елями горы действительно кажутся черными. Белого человека привела сюда погоня за золотом.
Индейцы сиу, жившие в прериях вокруг гор, считали эти места священными и оберегали их, так как от этого зависела их жизнь. У подножья гор паслись многочисленные стада бизонов, которые служили индейцам пищей, а их шкура — одеждой. Горный район разделяли бизоньи тропы, пролегавшие у подножья скал. Индейцы сиу объединились с другими индейскими племенами под предводительством известных индейских вождей Крейзи Хорса, Ситтинг Була и других против белых завоевателей. Но что они могли противопоставить огнестрельному оружию белых?
Черные Холмы, как островок в прериях Южной Дакоты, раскинулись на территории шириной в 75 и длиной в 150 миль. Это своего рода оазис в засушливых, выжженных солнцем прериях и пустынях Великой Американской равнины. Здесь в изобилии выпадают дожди, и «холмы» покрыты роскошной растительностью. Горные цепи и долины густо заросли сосной, елью, дубом, вязом, железным деревом, кедром и другими ценными породами. Нигде в прериях мы не видели такого изобилия дикорастущих цветов, как на Черных Холмах. Среди густой зеленой растительности гор нет-нет да и мелькнут живописные прозрачные озера, быстрые речушки, ручьи и зеленые луга. Время от времени недалеко от дороги появляются огромные американские бизоны, красивые ветворогие олени или крохотные бурундуки и белочки. Водятся здесь также лоси, антилопы, большерогие бараны, дикобразы, горные козы. В озерах мы видели много рыбы.
Почти во всех направлениях Черные Холмы пересекают автомобильные дороги. Тут уже не чувствуешь себя затерявшимся где-то в пустыне одиноким путником. Эти места привлекают к себе тысячи автотуристов. Недалеко за Рэпид-сити по пути на Черные Холмы мы попали в громаднейший заповедник Америки. Никогда еще мы не видели такого количества живых змей, кобр, крокодилов и аллигаторов, огромнейших черепах, весом до 600 фунтов, на которых можно было даже покататься верхом, а также богатейшей коллекции всевозможных животных, особенно пресмыкающихся, как в этом музее.
В магазине сувениров зоомузея мы завели разговор со смуглым парнем в сомбреро. Он оказался словоохотливым, а узнав, что мы русские, очень обрадовался и разговорился еще больше.
— Боб Дэвенпорт, — представился он. — Я из Южной Дакоты, город Лидс, Черные Холмы.
Говорили о зоомузее, сувенирах, Южной Дакоте, но постепенно перешли на другие темы.
— Я впервые вижу советских. У нас много и по-разному о вас говорят. Не только я, но и многие другие когда-то плохо думали о Германии, а теперь нас учат думать, что не Германия, а Россия наш действительный враг.
— И вы тоже так считаете?
— Откровенно говоря, нет.
— А где вы работаете?
— Там же, в Лидсе, на золотых рудниках.
— А кто их хозяин?
— Мистер Хоумстейк. Раньше они принадлежали Вильяму Рандольфу Херсту.
— Вы довольны работой? — спросили мы.
— Я благодарю бога, что пока и этой работы не потерял. У нас все время механизируется производство, и каждый месяц увольняются люди.
— Но ваш профсоюз, очевидно, отстаивает ваши права?
— Профсоюз? — переспросил он. — Нет, наша администрация таких вольностей не допускает. У нас нет никаких рабочих организаций. Не нравится — уходи. И, по правде говоря, я давно бы ушел, но куда?
— У вас семья есть?
— Что вы! Мне еще много нужно поработать, чтобы я имел право жениться.
— Сколько вам лет?
— Скоро будет тридцать два.
— Ну, вы еще молоды, еще успеете обзавестись семьей и устроить свою жизнь, — посочувствовали мы.
— Да, я тоже так думаю, но если хватит сил и здоровья.
Мы тепло распрощались с Бобом Дэвенпортом. Впереди Блэк Хиллз — Черные Холмы — его родина.
Начинаем подниматься в горы. Перед нами открывается Красная долина. Она действительно красная. Когда-то давно на этом месте было громадное озеро и имевшиеся там окиси железа передали красный цвет глине и другим породам, из которых сейчас состоит долина. Когда мы пересекали Пахасапа Лаймстоун, красные цвета сменились серыми. Это край известняковых пород. Тут насчитывается более 250 минералов и более 50 различных скалистых пород. Но основным богатством этих гор являлось, да и до сих пор еще является, золото. Попадаются замечательные по красоте пещеры, но нас зовет вперед указатель к национальному американскому памятнику — горе Рушмор. На горных дорогах все больше встречается автомашин.
Недалеко от самой горы Рушмор мы попали в индейскую резервацию. Больно и грустно было смотреть на разукрашенного индейца атлетического телосложения (бывшего вождя племени), который сейчас каждый день показывает себя посетителям и разрешает фотографировать за несколько долларов. Здесь же живут его жена и дети, и они вынуждены делать то же самое. Такова судьба коренных жителей Америки… Какое унижение человеческого достоинства! И это в наш век, в «демократической» Америке! Рядом с памятником прославленным президентам американского народа.
Этот величественный памятник мы увидели еще издали — четыре огромнейших статуи высотой 480 футов каждая. Прямо в скале высечены фигуры президентов Соединенных Штатов Америки: Джорджа Вашингтона, Авраама Линкольна, Томаса Джефферсона и Теодора Рузвельта. Создан этот грандиозный памятник руками выдающегося мастера Гатсона Борглюма.
У подножья памятника разбиты громадные залитые асфальтом площадки для автопарковки и работает туристический центр, рассчитанный на 10 000 посетителей в день, а еще ниже — индейское поселение.
Мы уже хотели было без остановок и задержек спускаться в Вайоминг, как нам попался указатель — «Крейзи Хоре». Ну как можно было проехать и не остановиться у этого замечательного памятника. Собственно памятника, как такового, великому индейцу еще нет. Но уже более двадцати лет непрестанно трудится над ним скульптор из Бостона — Корзак Зиолковский. Мы долго старались различить всадника и лошадь, но пока это только громадная скала, на которой работает несколько бульдозеров и небольшая группа людей. Со временем скала превратится в скульптуру длиной в 641 фут и высотой в 563 фута, которая будет одинаково видима со всех сторон.
Кто же этот индеец Крейзи Хоре?
Его назвали Дикой Лошадью (Крейзи Хоре), потому что в момент рождения мальчика через деревню промчалась дикая лошадь. Он из племени оглала сиу. Имя ему подошло: он рос беспокойным юношей, полным ненависти к захватчикам исконных земель его предков. Не в его характере было смириться с жизнью в резервации. С 16 лет вместе с вождем племени Красным Облаком — он в непрерывных налетах на белых завоевателей в Вайоминге. Три года сражений закалили его и научили военному мастерству. Он был бесстрашен и умен. Хорошо знал, как расчленить силы противника, как их отрезать и окружить, как лучшим образом использовать резервы против превосходящего по численности врага. Но Крейзи Хоре был также и дипломатом. Он женился на прекрасной девушке из племени шаеннов и, таким образом, связал крепким союзом племя сиу с шаеннами. Он поднял индейцев на борьбу с белыми завоевателями. «Индейцы рождены свободными людьми, — говорил он, — и их нельзя запереть в границах резервации».
Никем не побежденный индейский вождь Крейзи Хоре был смертельно ранен в одной из стычек с американским солдатом. Его беспримерная храбрость и яростное сопротивление белым завоевателям принесли ему славу и стали легендой.
Но вернемся к памятнику президентам. Джордж Вашингтон был первым американским президентом. С его именем связана история Соединенных Штатов как независимого государства.
Первый президент США завещал своему народу поддерживать добрые отношения со всеми странами и помогать народам, порабощенным колонизаторами. Однако современные правители США давно забыли великое завещание основоположника независимого американского государства. Современная Америка — Америка Рокфеллеров, морганов и дюпонов — это оплот поджигателей войны и колониализма. Она является врагом национально-освободительного движения в Азии, Африке и Латинской Америке. Политика правящих кругов США показывает, что они не хотят считаться с принятой ООН Декларацией о предоставлении независимости колониальным странам и народам, а напротив, еще более усиливают свою роль жандарма народов. Политика американских правящих кругов показывает, что Америка надругалась над принципом о праве народов на революцию и демократические преобразования, над тем, что было провозглашено в Декларации Независимости и за что боролся когда-то американский народ.
Сто лет назад в Америке был обнародован декрет об отмене рабства. Но сильно ли за это время изменилось положение негров? Миллионы негров на Юге страны живут в невыносимых, нечеловеческих условиях. Вся черная и тяжелая работа делается руками негров. Может ли негр рассчитывать на нормальные человеческие условия жизни, если он постоянно испытывает нечеловеческое унижение?
Американцам с детства внушают, что они живут в стране свободы и демократии, в самом просвещенном и передовом государстве мира. По американской конституции нет разницы между белым и цветным населением и неграм предоставляются равные права с белыми. Негры должны платить такие же налоги, как и белые, они обязаны нести военную службу. Во время войны тысячи негров проливали и проливают свою кровь на фронте — это им разрешается. Но когда речь идет о правах негров на деле, все обстоит иначе. В соответствии с конституцией все американские дети без различия цвета кожи имеют равное право учиться в коммунальных школах. Но дети нынешнего поколения американских негров осуществить это право до сих пор не могут, как не могли этого сделать и их прадеды сто лет тому назад…
Известный негритянский деятель доктор Мартин Лютер Кинг стремился сочетать экономические требования с борьбой негров за свободу и достоинство во всех сферах жизни. 4 апреля 1967 года он выступил с большой речью против войны во Вьетнаме, а 4 апреля 1968 года пал от руки убийцы. Теперь на его могиле на белой плите начертаны слова из старинной негритянской песни: «Наконец свободен. Слава всемогущему, я наконец свободен!». В этих словах страшный трагический смысл: лишь смерть приносит негру освобождение, о котором он мечтает всю жизнь.
Но негры хотят получить свободу при жизни. Всем памятно, какое пламя гнева охватило страну после злодейского убийства Мартина Лютера Кинга. И оно не затухает по сей день. 1 марта 1969 года был опубликован доклад комиссии, занимавшейся изучением негритянской проблемы, которой руководил губернатор штата Иллинойс Отто Кернер. Составители доклада предупреждают: «Пренебрегая проблемой, нация сама сеет семена будущих волнений». Америка чревата новыми взрывами горя и гнева негритянского народа.
Конечно, по своей социальной структуре негритянское население неоднородно. Среди подавляющей массы негритянских бедняков есть и небольшая прослойка состоятельных людей. Незначительный процент составляет негритянская интеллигенция: врачи, учителя, профессора, юристы, писатели, актеры. Есть и бизнесмены, доля доходов которых составляет меньше одного процента от доходов всех американских бизнесменов. Из полумиллиона негров, живущих, например, в Гарлема, лишь 23 зажиточных негра имеют собственные предприятия с числом рабочих более 25 человек.
В столице Америки Вашингтоне из 800 тысяч всего населения 500 тысяч составляют негры, большинство из которых — бедняки или безработные, живущие на мизерные пособия.
Правительство Никсона старается «поднять на высоту» отдельных негров, избирая их в правления корпораций, привлекая к выступлениям по телевидению, но широкие слои негритянского населения остаются бесправными.
Десятки тысяч негров покидают сельскохозяйственный Юг, их вытесняют машины, они бегут на Север и заполняют промышленные города, увеличивая армию безработных и полубезработных.
Не могут похвастаться своей судьбой и мелкие фермеры Южной Дакоты.
Как-то в дороге мы решили пообедать в небольшом, но уютном стейк-хаузе[26]. Рядом с нами обедали фермеры из Южной Дакоты. Они оживленно о чем-то говорили. Мы прислушались. Собеседники заметили нашу заинтересованность и продолжали разговор так, чтобы дать и нам возможность переброситься словом. Постепенно завязалась беседа. Рассказывал средних лет фермер, который все еще был под впечатлением ужасной бури — торнадо, обрушившейся на их городок и принесшей большие бедствия.
Это произошло в мае 1962 года, в небольшом городке в юго-восточной части штата. 14 мая шел небольшой дождь. Фермеры всегда рады дождю, особенно майскому. Где-то на юго-западной стороне неба начали собираться густые черные облака. Вначале фермер не обратил на них никакого внимания. До ужина еще успеет вспахать небольшой участок земли, решил он.
Разворачивая трактор в другую сторону, взглянул на небо и вдруг увидел: над небольшой рощицей уже нависла зловещая серо-черная стена облаков шириной, вероятно, с полмили. Эта стена заканчивалась воронкой, свисающей узким концом к земле. Он замер на месте. В сознании промелькнула ужасная мысль: торнадо!
И вдруг на его глазах деревья исчезли. Какая-то чудовищная сила в одно мгновение вырвала их из земли и поглотила в черной массе пыли и облаков. Он выдернул плуг и развернул трактор в направлении своего дома. Спрыгнув с трактора, бросился к убежищу, находившемуся в западной части фермы. Успел чудом пролезть под проволочной изгородью и, бросившись на землю, обхватил обеими руками ближайшее дерево.
Наступила гнетущая тишина. Слышались лишь удары сердца. Потом раздался чудовищный грохот и что-то сильно ударило его в спину. Изо всех сил пытался он прижаться к земле. Вскоре все кончилось. Не чувствовалось больше неимоверного давления ветра, прекратился ужасный грохот, и ушла куда-то дальше черная зловещая воронка смерча. Он начал медленно поднимать голову. Верхушки дерева, за которое он, уцепился, не было. По всей ферме валялись выкорчеванные деревья, какие-то исковерканные куски железа, доски, бревна… Немного дальше лежал перевернутый и разбитый комбайн для уборки кукурузы. Кое-где валялись мертвые куры. Что же случилось? Вероятно, он ошибся и бежал не в том направлении. Иначе где же сарай, силосная башня, амбар, курятник? Где все постройки? Ничего нет. Все исчезло, лишь валялись в хаотическом беспорядке какие-то груды развалин и обломков. В ужасе он повернулся к своему дому, но, кроме полуоторванного крыльца, ничего не увидел.
У него все оборвалось внутри: вдали у вывернутых с корнем деревьев громоздилась груда исковерканных обломков, которые еще минуту тому назад были его домом. А где же его семья?..
В это утро его жена не включала ни радио, ни телевизора и не слышала предупреждения о надвигавшейся стихии, но в последний момент, когда налетел первый порыв торнадо, она успела схватить детей и кинулась в подвал. Инстинктивно бросила на землю младшего сына, а потом со старшей дочерью прикрыла его своим телом. В тот же миг какая-то невероятная сила прижала их к цементному полу. Сколько это длилось, она не может сказать: может, минуту, а может быть, целую вечность. Затем все так же внезапно затихло. Над ними было чистое небо. Дома над головой как и не было. С трудом выбравшись из подвала во двор, она увидела своего мужа…
Да, трудно приходится фермерам Южной Дакоты. Углубляющийся социальный кризис капиталистического общества отражается на фермере особенно больно. Мелкие фермеры разоряются, не выдерживая конкуренции с крупными механизированными хозяйствами. Постоянно приходится бороться не только с конкуренцией соседа, монополий, но и со стихией, которая в несколько минут может лишить всего, даже жизни.
Среди фермерского населения Южной Дакоты много выходцев из России, а в сельских районах Северной Дакоты живет примерно пятая часть переселенцев с Украины. Там есть поселения-колонии, которые называются Украина, Киев…
Хотя количество русских и украинских переселенцев в сельском хозяйстве США сравнительно невелико, однако они внесли значительный вклад в его развитие. Переселенцы привезли в Америку свои сельскохозяйственные навыки и семена лучших сортов. Кубанка, арнаутка, крымка и некоторые другие сорта пшеницы послужили основой для выведения современных сортов пшеницы, высеваемых в зерновых районах Севера США.
После Черных Холмов мы решили изменить маршрут и ехать не просто на запад, а несколько северней — на горный хребет Биг Хорн, через Шеридан и Скалистые горы, с тем чтобы посетить известный американский заповедник — редчайший уголок природы — Йеллоу-стонский национальный парк.
С каждым днем теперь мы продвигались все медленнее и медленнее. Разнообразнее стал ландшафт, все чаще на пути встречались крутые повороты, подъемы в горы или спуски. Вайоминг можно назвать гористым штатом — здесь средняя высота над уровнем моря 1 миля. Это тоже малозаселенный район, почти пустынный. Иногда мы едем многие десятки миль и не видим никакого жилья, никаких признаков жизни. По площади Вайоминг огромен, а население его в четыре раза меньше, чем в одном лишь районе Нью-Йорка — Бруклине.
Когда-то через Вайоминг проходили «караванные дороги», по которым двигались на Запад переселенцы.
Первые белые переселенцы, увидевшие бизона, — испанцы в Мексике и англичане на берегу Чезапикской бухты, — все еще полагали, что они находятся в Индии. Поэтому они и назвали бизона — буффало, как называл индийских животных Марко Поло. Так это название и пристало к ним и останется, видно, навсегда.
В США есть несколько городов, которые названы именем этих животных — буффало. Пятицентовую монету американцы тоже иногда называют буффало, так как на ней изображен бизон.
В Америке каждый штат имеет еще второе название и свою эмблему. Так, на автомобильных номерах Вайоминга изображена брыкающаяся лошадь, а на флаге — бизон.
В промышленном отношении — это малоразвитый штат, а основой сельского хозяйства является скотоводство. Жители штата отличаются необычайной простотой нравов и дружелюбием. Почти у каждого есть кличка, заменяющая в обиходе имя и фамилию. Пожалуй, нигде в Соединенных Штатах не найдешь таких непринужденных и простых отношений между людьми, как на Западе.
Дикий Запад с его буйными скотоводческими городками, разгульными шатхерскими поселками, кочующими дилижансами, охотниками и ковбоями уже давно ушел в область предания. Но его наследие осталось, и оно иногда дает о себе знать. Немного нужно иному жителю штата, чтобы схватиться за пистолет и пустить пулю в лоб своему соседу или сопернику. Кое-кто из скотоводов, храня старые традиции ковбоев, не расстается с седлом. Бывает, что они записываются в ополчение или другие отряды, созываемые шерифом. Каждый ополченец имеет свою лошадь и шестизарядный револьвер и готов явиться к шерифу по первому требованию. Шерифы используют этих людей для подавления беспорядков и волнений, особенно когда дело касается расправы над неграми.
В Вайоминге жителям штата разрешается ношение оружия при условии, что револьвер висит на поясе и всем виден. Но скотовод из Вайоминга хватается за револьвер чаще всего в том случае, если его кто-нибудь назовет фермером.
В политической жизни штата бывали и бывают крупные неприятности. Местные жители помнят скандальную историю, разыгравшуюся среди министров президента Хардинга. Нефть, добывающаяся в районе Типот Дом, специальным актом конгресса была предназначена для военного флота США. Один из министров кабинета президента Хардинга путем жульнических махинаций заработал на этой нефти крупные деньги, устраивая концессии частным промышленникам. Об этом стало известно. Разгорелся скандал. Министра посадили в тюрьму, а сам президент Хардинг, говорят, покончил жизнь самоубийством. Видимо, злоупотребления были столь часты, что теперь по законам штата запрещается дважды избирать одно и то же лицо на должность штатного казначея.
Во время путешествия нам не раз пришлось испытать на себе капризы местной погоды. Не был исключением и штат ковбоев. Мы уже отчетливо видели на горизонте Скалистые горы. Но вдруг погода неожиданно испортилась. Небо на наших глазах заволокло тучами, поднялся сильный ветер. Казалось, что вот-вот перевернет наш автомобиль. Начался небывалый ливень. Время было еще не позднее — часа 4 дня, а на дворе так темно, что пришлось включить большой свет, но и это не помогло, из-за страшного ливня ничего не было видно, кроме водяной стены за стеклом машины. Я наугад съехал немного вправо с проезжей части дороги, но далеко на обочину выезжать побоялся: еще потом не выберешься на шоссе! Около двух часов шел проливной дождь, за все это время ни одна машина не обогнала нас и ни одна не прошла нам навстречу. Видимо, по такому дождю не решился ехать ни один водитель, и опасения, что нас собьет проходящая машина, были напрасны. Мы спокойно могли, бы переждать дождь, не съезжая на обочину. Когда дождь поутих и стала просматриваться дорога, двинулись дальше. Вскоре под самым горным хребтом показался городок. Снова Буффало. Но этот Буффало намного меньше своего тезки в штате Нью-Йорк.
Дождь все еще лил, когда мы вошли в вестибюль мотеля. Хозяйка, женщина лет 60, услыхав русскую речь, приветливо улыбнулась и сказала несколько слов по-украински. Оказалось, что еще маленькой девочкой, вместе с родителями она переехала в Америку с Украины. И впервые за всю свою жизнь видит здесь в Вайоминге «живых» советских украинцев.
Приняла она нас очень дружелюбно, с большим и искренним интересом расспрашивала о жизни в Советском Союзе, на Украине. Очень бы ей хотелось хоть перед смертью побывать на своей родине. Они почти ничего не знают о действительной жизни в Советском Союзе, но прекрасно понимают, что первой в мире запустить спутник могла только высокоразвитая в научно-техническом отношении страна, что дать бесплатное высшее образование и медицинское обслуживание и обеспечить людям спокойную старость могло только сильное, богатое и передовое государство.
И какое совпадение! Как раз, когда мы зашли в конторку к хозяйке, у нее в гостях сидели соседи и смотрели телевизионную передачу. Передавали концерт русских и украинских народных песен и танцев. Любопытно, что выступали американские студенты какого-то колледжа или университета. Пели на русском и украинском языках, правда, с акцентом, допуская небольшие ошибки. Вдвойне приятно было услышать наши родные песни вдали от родины здесь, на Западе Америки, в маленьком, затерявшемся у подножья высоких Скалистых гор городке Буффало, после того как мы слышали их в Айове.
Рано утром, распрощавшись с гостеприимными хозяевами, снова отправились в путь. На дворе все еще моросил дождь.
Подъем в горы начинается сразу же за Буффало, но самих гор еще не чувствуешь.
Наконец и Скалистые горы! Мы никак не ожидали, что подъем в горы будет таким отлогим. Едешь будто по ровной дороге, и только небольшая скорость и очень напряженная работа 150-сильного двигателя говорят о том, что действительно поднимаешься вверх и что горы на самом деле очень высокие.
Скалистые горы густо покрыты сосновым лесом и кустарником. По линии гор проходит Континентальный водораздел, вдоль которого сосредоточены наиболее богатые районы Запада. На восток от Скалистых гор раскинулся бассейн Миссисипи, текущей в Мексиканский залив, на запад — бассейн рек Колумбии и Колорадо, которые несут свои воды в Тихий океан.
Мотор работает очень тяжело, вода начинает перегреваться, и нам приходится иногда останавливаться, чтобы дать ему немного отдохнуть. В такие моменты мы стараемся размяться, подышать свежим горным воздухом и сделать снимки.
Раньше через Скалистые горы проходили основные маршруты, по которым перегоняли скот, а теперь по этим дорогам идут на север сезонные рабочие — мексиканцы, снабжающие фермы и ранчо дешевой рабочей силой.
С давнего времени вайомингцы — закоренелые кочевники, а с появлением автомобиля они стали кочевниками вдвойне, и жизнь их зависит от автомобиля больше, чем в любом другом районе Соединенных Штатов. Несмотря на то, что Вайоминг бедный штат, в нем на сотню человек приходится автомобилей больше, чем где-либо в стране. (Не следует забывать, что жителей во всем штате в четыре раза меньше, чем в одном лишь Бруклине!). Объясняется это низкой плотностью населения, фермы и строения разделены большими расстояниями, а сеть железных дорог редкая.
Собственно со Скалистых гор и начинается Американский Запад. Здесь часты длительные засухи, снежные бури и страшные наводнения. Выходя из берегов, реки смывают на своем пути все: дома, мосты, сооружения, причиняя неисчислимые бедствия жителям Западных штатов.
Мы едем по живописной долине, со всех сторон нао окружают строгого очертания горы, но это уже совершенно не та картина, которую мы видели в скалистой, причудливой пустыне Южной Дакоты — Бэд Лэндз. Здесь горы живые, они покрыты самой разнообразной растительностью.
Йеллоустонский национальный парк — это огромнейший район, захвативший часть территории трех штатов: Вайоминга, Монтаны и Айдахо. Он занимает площадь 8500 квадратных километров. Расположен заповедник на высокогорном плато около 2,5 километра над уровнем моря, окаймленном горами, которые возвышаются над ним на 1000 и более метров.
Солнце только что спряталось где-то за высокими горами, и сразу же начало темнеть. Видно, до темноты нам все-таки не добраться до Йеллоустона и придется заночевать где-нибудь в бревенчатом домике, недалеко от входа в заповедник, с тем чтобы завтра как можно раньше въехать в Йеллоустонский парк.
Не успели мы на рассвете проехать и несколько сот метров, как вдруг прямо перед нами ла самой дороге возник стройный, с роскошными рогами олень — настоящее Серебряное Копытце. Так не хотелось его спугнуть! И я остановил машину. Несколько минут мы молча глядели друг на друга, а потом кто-то спохватился — ведь у нас наготове фото- и киноаппараты, что же мы сидим, как окаменевшие! Но для съемок было еще темновато, рассвет только начинался. Когда подъехали к заповеднику, у входа никого не было. На полочке у конторки лежала какая-то большая книга, а на веревочке был привязан карандаш. Оказалось, что это регистрационная книга: при въезде в заповедник нужно записать когда и кто въехал, указать номер машины, а при выезде уплатить деньги. Каждый день пребывания в заповеднике стоит два доллара.
Первые белые люди, побывавшие здесь, назвали этот уголок природы «страной чудес». А первыми поселенцами, жившими в этих местах, были индейцы. Опять мы сталкивались с тем фактом, что коренные жители Америки — индейцы были изгнаны с богатой и плодородной земли, что их исконная земля была захвачена белыми и превращена в средство для наживы, а сами индейцы обречены на вымирание на пустынных каменных землях в резервациях.
Йеллоустонский национальный парк справедливо называют страной гейзеров и кристально чистых озер, окруженных мрачными девственными лесами и снежными вершинами. Есть огромные гейзеры, выбрасывающие массу горячей воды с промежутками в полтора-два часа на высоту тридцатиэтажного дома, а есть и небольшие фонтанчики высотой в человеческий рост, они бьют каждые три-четыре минуты. Целые вереницы гейзеров и горячих источников сплошными террасами раскинулись на десятки километров. Они связаны между собой где-то под землей и бьют одновременно с общей для всей группы ритмичностью. Есть и одиночные гейзеры. Всего здесь насчитывается 200 гейзеров и тысячи горячих источников и бурлящих грязевых вулканов. Над районами гейзеров, горячих источников и кипящих грязевых вулканов вечно стоит облако пара. Иногда попадаются участки с совершенно вымершей растительностью — такое впечатление будто здесь взорвалась атомная бомба. Это целые «каменные леса». Когда-то большие участки леса были залиты потоками почти остывшей лавы. Деревья окаменели и до сих пор у них сохранились не только стволы, но и отдельные ветки, сучья и даже кое-где листья. Все это сделала сама природа.
Многие американцы подолгу стоят у бурлящего, зловеще клокочущего и кипящего грязевого вулкана Пасть Дракона и о чем-то сосредоточенно думают. Если туда опустить руку или ногу, то в одно мгновение от них ничего не останется. Что этот клокочущий «котел» напоминает им? Уж не собственную ли судьбу, когда водоворот жизни захватывает человека, вертит, трет, перемалывает, сжигает, а кто-то из этого извлекает пользу и выгоду.
Самый большой гейзер в парке — Олд Фейсфул, что в переводе означает «старый, преданный, надежный». Видно, заслужил он такое название потому, что за 80 лет, в течение которых за ним наблюдают, еще ни разу не изменил своего ритма работы — примерно через каждые 65 минут происходит извержение. Горячая струя воды выбрасывается вверх на несколько десятков футов, затем наступает период затишья.
Недалеко от района самых крупных гейзеров начинается терраса горячих источников — «Мэммос», то есть «громадных», «мамонтовых». Эта терраса все выше и выше уходит в горы. В источниках горячая вода низвергается по гигантской известняковой террасе с бассейнами, окаймленными нежно окрашенными водорослями. Они растут в воде, температура которой доходит до 85 градусов и больше!
Есть здесь и озера, из недр которых время от времени вырываются десятки водяных столбов. Захватывающе это зрелище в ясную солнечную погоду: словно разноцветные снопы искр, переливаются и сверкают на солнце водяные фонтаны.
Вся территория парка находится в высокогорном районе с вершинами от 5 000 до 11 360 футов — Игл Пик (Пик Орла). В долинах — бесчисленные озера и речушки и глубочайшие в Америке каньоны и водопады. Ущелье реки Снейк (Змеиной) имеет длину в пять километров и глубину в триста метров, его стены — это острые скалистые ребра, играющие всеми цветами радуги.
Несколько южнее Йеллоустонского парка, в районе Тетонского хребта, проходит «тропа меж двух океанов», где берут свое начало Тихоокеанский приток, питающий Змеиную реку, и Атлантический, — впадающий в реку Йеллоустон. — Индейцы назвали это место Вершиной мира. Змеиная река течет извиваясь на юг, затем поворачивает на север и запад, проносит свои вспененные воды через Адов каньон в величественную реку Колумбию, несущую дальше эти воды в Тихий океан. Река Йеллоустон идет на север и затем на восток, собирая воды на всем пути до «Толстой Грязнухи» — великой Миссури, выносящей свои воды в Мексиканский залив.
Грэнд Каньон (Великий каньон) протянулся на 24 мили, глубина его 1200 футов, но поражает не его глубина, а причудливость форм и красок — от нежно-бледных цветов лимона до ярких оранжевых, красных и черных. Грэнд Каньон меняет свой цвет ежесекундно в зависимости от времени суток, от погоды и сезона. Здесь же находится и Йеллоустонский водопад — он в два раза выше известного Ниагарского. С высоты 308 футов вода со страшным грохотом падает в Каньон. Утром над водопадом в солнечную погоду видна радуга. Немного дальше и выше находится Верхний водопад, он несколько меньше нижнего — высота 109 футов, но грохочет нисколько не меньше.
Мы уже видели целые стада бизонов, оленей, лосей. Попадались и отдельные койоты и пронгхорны[27]. Где-то далеко от дороги видели и американского медведя-гризли. Нам говорили, что черные медведи в Йеллоусто-не совершенно не боятся людей и подходят прямо к машинам. Не случайно на каждом шагу мы читали объявления о том, что медведей кормить запрещается, и если медведи подойдут к машине, то открывать окна и тем более выходить из машины нельзя, так как звери дикие.
Но где же они? Мы уже начинаем шутить: пусть попадется хоть один такой «неорганизованный» медведь и подойдет поближе к нашей машине. Вдруг справа от дороги мы увидели целое стадо пронгхорнов, их называют здесь также и антилопами. Они не относятся к семейству африканских или азиатских антилоп. Это своеобразная американская порода животных с довольно крупными рогами, размером с небольшого оленя — самое быстроногое существо на американском материке. Оно может развивать скорость до 60 миль в час. Пронгхорны обладают двумя особыми системами сигнализации. Если животное спугнуть, то на его коротеньком красновато-коричневом хвостике вздыбливается яркая полоска шерсти, которая хорошо видна на несколько миль вокруг — настоящий светосигнальный аппарат! И тут же моментально у него сжимаются мускусные железки — все стадо предупреждается об опасности как зрительным сигналом, так и запахом.
А вот и Йеллоустонское озеро — самое большое горное озеро в Северной Америке. (Его береговая линия протянулась больше чем на 110 миль. Озеро находится на высоте 7 731 фута над уровнем моря). Вплотную к самому озеру с гор спускаются густые хвойные леса. Мы свернули с дороги к озеру и спугнули какое-то животное, похожее на собаку или волка. Но это была не собака и не волк, как нам показалось, а койот. Когда койоты завывают, то просто мурашки пробегают по коже. Койота называют еще «волком прерий», хотя он и не такой сильный и смелый, как волк. Питается он мышами и «собаками прерий», так по-ошибке назвали первые переселенцы белку, приспособившуюся к условиям равнин и гор, — в этих местах не было деревьев. Этот толстенький с коричневой (или темно-желтой) шерстью зверек, с небольшим хвостиком приспособился к жизни под землей. Вдоль груди и под брюшком у него проходит белая полоска шерсти. Он чуть меньше средней собаки.
Не успели мы отъехать и несколько миль от Йеллоустонского озера, как почти на самой дороге увидели громадных. бурых медведей. Самые настоящие дикие живые звери — и не в клетках! Мы затаили дыхание, сбавили, как только могли, скорость и начали приближаться к медведям. К нашему удивлению, они не бросились убегать, а напротив, с любопытством рассматривали нас. Мы их сфотографировали, но, не останавливаясь, проехали дальше. И вот тут-то в машине поднялся настоящий «скандал»: «Почему не остановились?», «Почему не подождали, пока они подойдут к самой машине?!», «А может, и конфеты бы медведям удалось дать через окно?». Спор еще не утих, когда мы снова увидели целую группу больших и маленьких медведей. Тут-то уж мы расхрабрились и подъехали к ним. Медведи, видимо, привыкли к посетителям на автомобилях и направились прямо к машине. Поднявшись на задние лапы, они заглядывали в окна и пробовали рессоры автомобиля. Сразу стало как-то не по себе, хотелось включить мотор и отъехать куда-нибудь подальше, но интерес и любопытство превозмогли страх, и мы фотографировали довольно дружелюбные медвежьи морды прямо через стекло автомобиля. Потом до такой степени успокоились, что опустили стекла и кормили зверей конфетами. Им это, конечно, очень понравилось, они окружили нас и настойчиво требовали сладкого. Казалось, что медведи перевернут наш автомобиль. Но в это время подъехали какие-то американцы и тоже начали подкармливать их, а мы тем временем отъехали в сторону. Мы храбро принимали медведей за ручных зверюшек, хотя ростом некоторые из них были гораздо выше нашего автомобиля, а весом — не меньше 300–500 кг. И расхрабрились настолько, что, увидев немного дальше еще группу медведей, вышли из машины и начали кормить их конфетами с расстояния в несколько метров, да еще ухитрялись фотографировать. Однако здравый смысл победил: мы вскочили в машину раньше, чем решительно направившийся туда огромный медведь. Едва захлопнули дверцы, как он поднялся на задние лапы и начал колотить по крыше. Пришлось приоткрыть окно и дать конфетку. Я в это время взялся за киноаппарат и начал было снимать его довольно симпатичную морду, как вдруг почувствовал, что кто-то сильно дергает меня за левое плечо. Поворачиваюсь — на плече медвежья лапа. Не знаю, как я не растерялся и вовремя стукнул по этой лапе, быстро отодвинувшись на середину машины. Оказывается, я забыл закрыть ветровое стекло, и другой медведь, подошедший к машине с моей стороны, случайно нажав на него, решил привлечь мое внимание к себе… бесцеремонно подергав за плечо.
Только после этого мы решили, что довольно уже встреч с медведями и пора, пока не поздно, ехать дальше. Долго потом в пути все вспоминали о необычном знакомстве с «ручными» медведями.
Мы еще не покинули территорию Йеллоустонского национального парка, как перед нами раскрылись двери Монтаны.
Монтана — высокогорный штат. Это третий по величине штат Америки. Он в три раза больше штата Нью-Йорк, хотя населения там всего 600 000 человек.
Дорога круто идет вниз. Все время приходится сбавлять скорость. Мелькнул указатель — город Ливингстон. Повороты бывают настолько крутыми, что, кажется, едешь уже в другом направлении. Только что солнце было справа, но через несколько минут, а иногда и секунд, оно уже слева или сзади. Но вот, наконец, более ровная площадка, справа виднеется ряд бревенчатых домиков — это мотели, кафе. Чуть подальше у самой дороги стоит какой-то человек. В руках у него кусок картона, на котором отчетливо черными буквами выведено: «Ливингстон». Мы поняли — он «голосует», просит, чтобы его подбросили до Ливингстона. Подъезжаем поближе, притормаживаем и приглашаем в машину.
— Вы из Ливингстона? — обратились мы к нашему спутнику.
— Нет, я из Бьютта. Возвращаюсь домой из Невады.
— Были там в гостях или отдыхали?
— Родственников у меня там нет, и мне не до отдыха. Я вот уже почти полгода ищу работу.
— А где вы работали раньше?
— Я шахтер, но нас все время увольняют. Говорят, машины дешевле.
— Вы добывали уголь?
— Нет, руду. Я работал на медных рудниках «Анаконды». — Немного помолчав, он продолжал, закуривая сигарету — Жена и шестилетний сын у меня остались в Бьютте. Не знаю, правда, стоит ли еще наш дом.
— А почему «стоИт ли»? Разве он мог упасть? — спросили мы.
— Под нашей улицей была шахта, но она обвалилась. Улица просела, по ней давно уже не ездят, а в доме появились большие трещины.
— Почему же вас не переселили в другой дом?
— С нашей змеей не поспоришь. Недаром ее зовут Анакондой.
— А сколько вы зарабатывали? — поинтересовались мы.
— На жизнь хватало… — уклончиво ответил наш спутник.
В Ливингстоне мы расстались.
Чем же известна Монтана? Здесь говорят: золотом и голубым небом.
В 1863 году в Монтане начался золотой бум. Было найдено золото в долине Медисона (Вирджиния-сити), но эти источники скоро истощились. На следующий год золото было открыто в районе Хелины и Бьютт. Хелина, расположенная ближе к Миссури, единственному в то время пути, стала столицей штата в 1874 году. Это небольшой городок, и живет там всего около 18 тысяч человек. Золото добывается в черте города, и сейчас никто не занимается уборкой или приведением в порядок улиц, разрушенных и размытых золотоискателями.
Бьютт — «бугорок» — получил свое название из-за характера местности, на которой расположен. Он ютится между крутыми горными склонами, которые завалены массой отвалов, усеяны разными сооружениями и высокими заводскими трубами. Из месторождений, занимающих всего несколько квадратных километров, извлекают медь, цинк, свинец, серебро, золото. Сейчас Бьютт — главный город штата и центр мощной корпорации меднорудной компании Анаконда. Многие улицы города завалены мусором, шлаком и прочими отбросами производства. Город застроен мрачными, старыми зданиями, которые совершенно запущены. Ядовитый дым окиси меди, днем и ночью вырывающийся из многочисленных труб медеплавильных заводов, убил в городе почти всю зелень.
Работа на медеплавильных рудниках чрезвычайно тяжелая, опасная и плохо оплачивается. Нелегко приходится тем, кто добывает эти богатства. И, наверное, поэтому шахтеры, выйдя из-под земли, так ценят прекрасное голубое небо Монтаны, хотя климат в Монтане суровый. Иногда даже в июле выпадает снег и температура падает до пяти градусов мороза, а через день-два термометр может показывать пять градусов тепла. Поэтому Монтану называют абсолютным температурным полюсом страны. Здесь бывает мороз больше 17 градусов и жара, доходящая до 47 градусов.
Первые поселенцы штата были смелыми и выносливыми людьми, игя постоянно приходилось бороться с суровой природой и климатом Монтаны.
Сейчас Монтана — один из самых с многонациональных штатов страны и один из наименее развитых как в промышленном, так и в сельскохозяйственном отношении. Основная промышленность штата — горнодобывающая. Небывалая эксплуатация человеческого труда и чрезвычайно низкая оплата его — вот Характерная черта этого вида промышленности.
В Монтане тоже есть дикий пустынный район и он тоже называется Плохими Землями. Там нет ничего, кроме голых, фантастически нагроможденных, унылых скал. Между прочим, это единственный в стране штат, где имеются так называемые «первобытные районы» — обширные заповедники, где горы, леса и долины сохраняют свою первобытную, не тронутую человеком красоту. Там запрещается даже строительство дорог. Славится Монтана своим Ледниковым заповедником, где сосредоточено шестьдесят ледников. И в этом горном, почти недоступном крае доживает еще не вымершее племя «черноногих» индейцев.
Американцы и здесь остаются американцами: хоть что-нибудь да должно же быть в Монтане «самое большое» или «самое лучшее». Вот и кричит реклама, что в Монтане делают «самые большие ледяные кубики». Американцы очень любят пить воду и виски со льдом, так что есть чем отличиться и Монтане от других штатов.
В Монтане встречаются самые необычные географические названия, например, горы Исцарапанного Гравия или ущелья: Джим-Простокваша, Лимонадный Петя, Наличные Деньги, речушки с названиями: Глупая Курица, Попытайся Еще Раз и другие в таком же духе.
Через Монтану проходит живописный исторический путь Олд Вест Трейл. Собственно, этот путь первых переселенцев на Запад проходит через пять западных штатов — Небраску, Южную Дакоту, Северную Дакоту, Монтану и Вайоминг. Двигаясь на Запад, первые переселенцы пересекали верхом на лошадях, в фургонах или дилижансах, а зачастую и пешком обширнейшие равнины, грохочущие водопады, величественные горы, причудливые разноцветные каньоны, проходили места, заросшие обильной богатой растительностью и заселенные всевозможными дикими животными. И всюду они сгоняли с обжитых мест и уничтожали коренных жителей этой страны — индейцев. Великий Западный путь берет начало в Омахе (штат Небраска), затем по реке Миссури поднимается на север и пересекает Южную и Северную Дакоту, дальше дорога вьется вдоль реки Йеллоустон через Монтану и круто поворачивает на юг в Вайоминг, проходя через Йеллоустонский и Тетонский национальные парки. Затем она поворачивает на восток на Черные Холмы в Южной Дакоте и дальше тянется вдоль реки Платт через Небраску, и вся она обильно полита кровью вольнолюбивых индейцев.
Дорога становилась все труднее и опасней, хотелось поскорее выбраться из Скалистых гор.
Первые часы в Айдахо нас уже ничто не интересовало, кроме мотеля, а когда мы нашли его, то, даже не ужиная, отправились спать. Мы были довольны, что, наконец, спустились на ровную землю.
Айдахо разделен Скалистыми горами пополам, и северная часть его довольно резко отличается от южной.
Когда речь идет о районах страны, американцы к Западным штатам относят Монтану, Айдахо, Неваду, Колорадо, Вайоминг, Нью-Мексико и Аризону, а Калифорнию, Орегон и Вашингтон — к штатам Тихоокеанского побережья. На востоке границей Запада считают великую американскую реку Миссисипи. На юге Запад находится почти в тропиках, а на севере он простирается до умеренной зоны.
Чем Запад отличается от других районов страны? Прежде всего людьми и природой. Все здесь гораздо проще и грубее. В манере держать себя, говорить, одеваться еще чувствуется дух пионерского Запада, а самой характерной особенностью природы, насквозь пронизавшей Запад, является пустыня. Если хочешь по-настоящему понять Запад, характер людей, их быт и нравы, нельзя не учитывать влияния окружающей их пустыни. Ее ощущаешь на равнинах и горах, в глубоких каньонах и на высочайших вершинах. Присутствие пустыни постоянно чувствуется в зеленых долинах и на берегах западных рек и даже у тихоокеанского побережья. Пустыня раздела горы догола, сделала их скалистыми, она высушила внутренние моря, полностью лишив влаги долину Смерти, а от бывшего озера Бон-невиль осталась лишь Великая Соленая пустыня да мертвое Соленое озеро.
Пустыня на Западе — великий художник, она ярко разукрасила окружающий пейзаж, вырезав фантастические горы и причудливых форм скалы, иссушила и выветрила почвы равнин, пересекаемых кое-где руслами пересохших рек. В свои владения пустыня не допускает деревьев, и растительный мир приспосабливается к ее условиям — вместо зеленых деревьев кое-где низкорослые кустарники и кактусы, а вместо листьев — шипы и колючки.
К условиям пустыни приспособились и животные. Пустыня заставила их перекраситься в свой цвет. Лягушкам она приделала рога, змей научила ползать боком, чтобы они не тонули в песке, заставила кузнечиков летать на пять миль в поисках хоть небольшого ростка растительности. Все живое она научила беречь воду, экономить ее. Лишь на Западе начинаются реки, впадающие в оба океана. Это район удивительных крайностей. Здесь расположена и самая высшая точка в США, и самая глубокая впадина. Многие реки Запада — Теряющаяся река в Айдахо и река Гумбольта в Неваде — не имеют устья вообще, они просто исчезают в земле.
Находится здесь и единственный в стране вулкан, а единственное крупное озеро не имеет выхода и настолько соленое, что в нем даже нельзя утонуть. Обширные пространства, отгороженные и с запада и с востока горными цепями, не имеют стока к океану. Это Большой бассейн.
На Западе проживает четыре пятых еще оставшихся индейцев, четыре пятых американских японцев и три пятых китайцев. Вдоль южной границы Запада живут практически все американцы, говорящие на испанском языке. Тут же находятся и температурные полюса — самый жаркий в Аризоне и самый холодный в Северной Дакоте. В горах Олимпа выпадает самое большое количество дождей, а в Аризоне, в Фениксе — их меньше всего. Нет, здесь действительно не обойтись без любимой американцами превосходной степени сравнения: самый высокий и самый низкий, самый жаркий и самый холодный, самый влажный и самый сухой и, наконец, самый богатый и самый бедный. Чем дальше к западу, тем чаще мы встречаем некоторые особенности и в языке. Все больше наряду с нью-йоркским да и вообще восточным «о’кей» в разговоре употребляется местное выражение «ю бет» — «конечно», «будьте уверены».
Северная горная часть Айдахо покрыта густыми девственными лесами огромной белой сосны — последние остающиеся еще на земле леса этого редкого дерева.
В 1878–1879 годах в Айдахо разгорелись индейские войны. Белым завоевателям приходилось туго, район этот был им почти неизвестен и малодоступен. Особенно трудно приходилось в боях с племенем «овцеедов», отступавшим вдоль долины реки Салмон, которую называли «Рекой, по которой нет возвращения». Она оправдала свое название. Индейцы никогда не смогли вернуться на родные земли. Здесь сохранились лишь индейские названия. Например, город Москва — на северо-западе штата, недалеко от границы со штатом Вашингтон. Происходит оно от названия индейского племени «маскоу» и ничего общего не имеет с названием нашей Москвы.
Южный Айдахо славится своими урожаями картофеля. С этим замечательным картофелем из Айдахо мы познакомились еще в Нью-Йорке и всегда старались покупать именно его. По своим вкусовым и, думается, питательным качествам он ни в какое сравнение не идет с картофельным порошком для пюре или другими сортами американского картофеля.
В Айдахо же, в Солнечной Долине, находится известный лыжный курорт, а также заповедник «Лунные кратеры» (севернее города Твин Фоллс). Трудно себе представить, что это сделала сама природа. Мы попали в совершенно иной мир. Район «Лунных кратеров» занимает площадь более 75 квадратных миль. Это сплошное нагромождение кратеров и потоков застывшей лавы и камней, глубоких расщелин, естественных мостов и почти отвесных скал. Нам даже показалось, что мы в самом деле попали на Луну. Вот где раздолье для кинематографистов при съемках кинофильмов о жизни на Луне и других планетах! Не нужно никаких дополнительных декораций. И солнце здесь светит почти каждый день.
Проезжая по сравнительно ровным и обжитым местам, как-то особенно отчетливо представляешь себе первых колонизаторов Дикого Запада — знаменитых американских пионеров. Ими должны были быть люди мужественные, решительные, энергичные, физически выносливые, умеющие и желающие рисковать. Эти люди прошли школу суровой жизни и борьбы за экономическое освоение страны. Их дух еще во многом чувствуется и сейчас. Ведь недаром американцы считают «настоящим американцем» того, кто проявляет активность, инициативу, предприимчивость, подвижность и размах. Однако капиталистическая система с ее жестокими законами жизни диктует человеку: «Если хочешь жить, перегрызи горло другому», превращая высокие моральные качества человека в свою противоположность — насилие, разбой жестокость и лицемерие.
Последние сотни миль в Айдахо мало чем отличаются от первых миль в Неваде, но с каждым часом пути мы все яснее ощущаем, что это настоящая пустыня, с каждым километром все меньше попадается населенных пунктов, а солнце палит все нестерпимей. Только к вечеру почувствовалась приятная прохлада.
Мы обратили внимание на то, что в Неваде на дорогах нет никаких ограничений скорости. Правда, не разрешается объезжать школьный автобус, если он включил предупредительные красные огни. На бесконечных лентах асфальтовых и бетонных дорог машин почти не видно. Это уже не Средний Запад или Новая Англия, где на любой дороге ни днем, ни ночью нет буквально свободного сантиметра от нескончаемого потока несущихся автомобилей. Ведь Невада — самый малозаселенный штат страны, где проживает всего чуть больше ста шестидесяти тысяч человек, хотя это большой по площади штат — 110 540 квадратных миль.
Жители Невады живут за счет горной промышленности, скотоводства, игорных домов и бракоразводных процессов. Неваду считают самым порочным штатом.
По законам штата для получения развода требуется прожить в Неваде всего шесть недель. Американцы из других штатов, особенно восточных, давно уже используют преимущества невадских законов. Это привело к образованию целой доходной «бракоразводной промышленности», главными центрами которой стали конкурирующие между собой города Рено и Лас Вегас. Пока Рено идет впереди — около двенадцати тысяч разводов в год!
В Рено мы приехали днем. Несмотря на яркое солнце, город горел и сверкал огнями реклам и названиями игорных домов, отелей, магазинов. Почти в каждом магазине, в аптеках, в залах ожидания, на вокзалах и автобусных станциях установлены «слот-мэшинз»[28], куда желающий потерять несколько центов может опустить свои деньги и, повертев ручку, разочароваться. Иногда, правда, и выигрывают.
В знаменитом Лас Вегасе нам пришлось побывать, возвращаясь из Южной Калифорнии в Нью-Йорк.
Было часов десять вечера. Настоящая жизнь города только начиналась. Недаром Лас Вегас славится своими разгульными нравами… Но не только ими. Здесь проводит свои сборища «Американский легион» — организация бывших военнослужащих, питающая горячие симпатии к фашизму и звериную ненависть к коммунизму, принявшая на одном из съездов резолюцию, призывающую к «односторонней» военной интервенции на Кубе.
Невада до сих пор остается единственным штатом, где азартные игры разрешаются законом. Это, правда, не означает, что азартные игры не процветают и в других штатах! Но там хоть законом они запрещены. Доходы владельцев игорных домов и клубов огромны: достигают ста двадцати тысяч долларов в месяц и больше.
В нашей памяти эти города оставили не только сплошные кварталы шикарных отелей, ярко освещенных игорных домов, ночных клубов, магазинов и модных ранчо на окраинах. Недалеко от Лас Вегаса, всего в семидесяти милях от города, расположен полигон Военно-воздушных сил США. Рассказывают, что когда там производились экспериментальные взрывы атомных бомб, то вспышки от взрывов были видны на территории в полмиллиона квадратных миль, а в самом Лас Вегасе вылетели стекла в домах. Поэтому Неваду называют еще штатом пустынь и атомный полигонов.
В Неваде творятся и вещи совершенно непостижимые здравому уму. Незадолго до нашего приезда там происходил необыкновенный судебный процесс. Суду пришлось вмешиваться в вопрос о праве собственности на воду…, которая находится еще на небе! Это уж действительно распродажа участков на Луне!
А произошло вот что: соседний штат Юта возбудил судебный процесс против Невады за то, что невадцы перехватывали облака, направлявшиеся в Юту. Невада обвинялась в том, что она вызывала искусственный снег, необходимый ей для ускорения начала сезона на лыжном курорте около Рено, тем самым Невада лишала Юту снега! А невадцы рьяно отстаивали право собственности на все облака, появлявшиеся над территорией штата!
Долго мы ехали через Неваду, а пейзаж почти не менялся, только на самом западе штата у подножия Сьерры-Невады, отделяющего Неваду, от Калифорнии, шли подряд города Рено, Вирджиния-сити и, наконец, сама столица штата — Карзон-сити.
Карзон-сити, хотя и называется очень громко «сити», представляет собой небольшой городишко. Там живет всего чуть больше трех тысяч жителей. Это самая маленькая из всех столиц штатов. Но мы уже давно привыкли к тому, что у американцев все или «самое большое», или «самое маленькое», или «самое единственное», но главное, что «самое», а не какое-нибудь обыкновенное.
В Карзон-сити сохранился еще домик, в котором когда-то жил великий американец Марк Твен, настоящее имя которого Самюэль Клеменс. Первый свой рассказ под псевдонимом Марк Твен был им опубликован в местной газете в Вирджиния-сити, где писатель работал в качестве репортера.
Вирджиния-сити — это город-музей. Город, сохранивший стиль и дух старого Дикого Запада. Постоянных жителей всего 400 человек, но в разгар туристского сезона сюда съезжается до 25 000 человек. В различных питейных заведениях, ночных клубах, ресторанах и казино они пьют, орут, проигрывают деньги и заключают разные сделки.
Очень часто американец трудится целый год и копит деньги для того, чтобы неделю отпуска прожить так, как живут богачи. Это тоже одна из черт американского образа жизни. Хоть миг, но быть богатым!
В Западных и Южных штатах мы все больше встречали мексиканцев, испанцев, негров, индейцев. Стали попадаться люди в ковбойских костюмах и широкополых техасских шляпах и даже в ботиночках на высоком каблуке (у мужчин со шпорами). Странно и немножко смешно, когда видишь, как такой лихой наездник в невероятно широком сомбреро, в красивом ковбойском костюме, с пистолетом и в ботинках на высоком каблучке садится в современный «шевроле» или «плимут» и берется за руль вместо уздечки лошади…
Начиная со Скалистых гор, нам все чаще попадаются американцы, путешествующие по стране в легковых автомобилях с прицепами. Автомобиль с прицепом имеет свои преимущества и недостатки. Прицеп — домик на колесах, с холодильником, кухней, ванной, спальней и водой — не связывает людей с гостиницей или мотелями, дает возможность самим готовить пищу, отдыхать. Но эти прицепы очень дороги. Кроме того, громоздки и затрудняют передвижение. Да и не по всем дорогам для них разрешен проезд, а в городах ставить их полагается только на окраинах. Конечно, большинство американцев путешествует по стране в автомобилях без прицепов. В шутку говорят, что многие американцы ездят по стране не ради того, чтобы увидеть или услышать что-то новое, а чтобы потом иметь возможность рассказать о поездке.
Уже много часов подряд мы едем по пустынной местности. Дорога почти без поворотов идет вперед и вперед. От монотонного пейзажа и почти абсолютно ровной и гладкой дороги начинает клонить ко сну. По американским правилам вождения автомобиля в таких случаях рекомендуется съехать с дороги и выйти подышать свежим воздухом или подъехать к кафе и выпить чашку кофе. Но нам этого делать не пришлось. Вдруг на горизонте показалось что-то вроде оазиса. В тени небольшой рощицы расположились три бензозаправочные станции. К которой же из них подъехать? Справа сверкают огнями неоновых реклам две стандартные современные автоколонки, а слева, почти на пустом месте, стоит такая же, но… довольно странная. Никакого света, ничто не крутится, никакой рекламы. Перед бензостанцией на самом видном месте на пустыре, недалеко от шоссе, стоит какой-то странный памятник. Подъезжаем ближе — это действительно памятник, но памятник мотору с эпитафией. Останавливаемся. Служащие всех трех автоколонок стоят насторожившись — к кому же из них подъедет наша автомашина?
А нас заинтересовала надпись. Прочитав ее, мы невольно рассмеялись — чисто американский юмор и жестокая необходимость конкурентной борьбы заставили владельца найти хитроумный выход. Вот что было написано отчетливыми буквами на белок каменном пьедестале, на котором был водружен старый мотор, аккуратно выкрашенный в красный цвет: «В память о хорошем моторе, погибшем от плохого бензина и дешевого масла. Мир кускам твоим». Последняя фраза трудно переводима — игра слов распространенной в США эпитафии: «мир праху твоему». Отдавая должное ловкости и хитроумию владельца, мы заправились у него. Так же поступили и еще два автомобилиста, подъехавшие вскоре после нас. Владелец этой автоколонки в упорной и длительной борьбе со своими конкурентами победил. Привлекло всех своей новизной отсутствие обычной для американцев рекламы. Этот частный случай отражает целое явление, он наглядно показывает современную Америку.
Мы приближаемся к высокому горному хребту Сьерра-Невада. За ней лежит солнечная Калифорния. Если мы благополучно поднимемся на самые высокие американские горы, то нам останется только спуститься к Тихому океану. А за Тихим океаном где-то наш Владивосток, и мы будем ближе к дому, к Советскому Союзу, чем в Нью-Йорке.
Пустыни Невады остаются позади. В который уже раз переводим стрелки часов! Мы прошли все временные пояса Америки: атлантический, центральный, западный, горный, наконец, тихоокеанский. Далеко же мы отъехали от Нью-Йорка!
Громадный горный массив Сьерра-Невада накренен к западу, на востоке он кончается обрывами и ущельями, доходящими до 3 километров высоты. Предгорные холмы Сьерры-Невады покрыты вечнозелеными дубами. Выше — обширные хвойные леса, среди которых растут в некоторых местах и секвойи, а еще выше раскинулись альпийские луга горных вершин.
Крутые обрывы Сьерры-Невады у высокогорного озера Тахо изрезаны причудливыми ущельями, усеяны горячими источниками и грязевыми вулканами. Озеро лежит на границе между — Невадой и Калифорнией, но большая его часть находится уже в Калифорнии.
Калифорнию называют первым штатом Америки. В ней проживает более 18 миллионов человек.
Еще задолго до первых американских переселенцев в 1535 году конквистадор Кортец в поисках семи золотых городов добрался до Нижней Калифорнии и дал этому району название, которое он носит до сих пор. Потом был португалец Хуан Родригец Кабрилло, открывший в 1542 году залив Сан-Диего. Испанское наследие сохранилось не только в названиях и облике старинных городов, но и в образе жизни туземного населения.
В Калифорнии были и русские. После второго путешествия Беринга (1734–1743) русские создали торговые базы на всем северо-западном побережье Америки. В 1812 году немного севернее Сан-Франциско, в бухте Бодега, разгрузился целый корабль с русскими переселенцами. В то время эта территория находилась под властью мексиканцев. Русские переселенцы построили форт и в течение семи лет удерживали занятую ими территорию. До сих пор там сохранилось название речки — Русская. В районе нынешнего Сакраменто, например, русские создали своеобразное княжество. Но в 1841 году сами, по своей доброй воле, ушли из Килифорнии. Почетное место среди пионеров изучения и освоения Северной Америки, вплоть до Центральной Калифорнии, по праву принадлежит Шелихову, Баранову и другим русским исследователям.
Вообще история Калифорнии — это история великих переселений. Огромный поток переселенцев хлынул в Калифорнию в 1849 году, когда в районе Сакраменто было обнаружено золото. Началась «золотая лихорадка». Золотоискатели устремились на запад через Долину Сакраменто. Они промывали песок на берегах рек и ручьев, копали шахты в надежде найти золотоносную жилу. Как грибы, вырастали поселения золотоискателей. Это были дикие места, где не соблюдались никакие законы. Поселки существовали до тех пор, пока не иссякало золото.
Но все это история. А перед нами была Калифорния сентября 1963 года.
Экономику штата определяет бурное развитие военной промышленности — почти четверть всего военного производства США. Здесь действуют более тридцати ядерных реакторов — больше, чем в любом другом штате страны. В Калифорнии работают многие талантливые ученые, в том числе перекупленные и вывезенные из Западной Европы. В ультрасовременных лабораториях они занимаются исследованиями в области космонавтики, ядерной физики и электроники. В этих лабораториях проводятся сверхсекретные исследования, разрабатываются проекты нового смертоносного оружия и стратегия термоядерной войны. На юге штата — в Лос-Анджелесе — размещена крупнейшая база Военно-морского флота США, а с аэродромов Южной Калифорнии взлетают огромные транспортные самолеты «Геркулес», держа курс на Вьетнам.
В Калифорнии сосредоточена десятая часть всей американской промышленности, и здесь же наибольшее число безработных: около 500 тысяч. Процент безработицы в Калифорнии значительно выше, чем в среднем по стране.
С востока на запад, пробиваясь через самые высокие горы Сьерры-Невады, штат пересекают пять главных автострад. По одной из них — от Карзон-сити до Сакраменто — мчались и мы. Но въехать в Калифорнию, миновав или объехав специальные пропускные пункты, построенные на всех автострадах, идущих в штат, невозможно. Остановивший нас полицейский сельскохозяйственной инспекции спросил, не везем ли мы с собой яблоки или другие фрукты. Говоря это, он открыл дверцу и заглянул в машину, а там, как на грех, стояла небольшая корзинка, в которой было несколько яблок, которые мы не успели съесть. Не говоря ни слова, он забрал ее и передал другому полицейскому, тот отнес корзину в конторку пропускного пункта. Потом страж порядка долго рылся в багажнике нашего автомобиля: все присматривался и принюхивался к разным продуктам и вещам, а затем отпустил, дав нам в виде благословения пропуск — право на въезд в Калифорнию. На границе Калифорнии всегда осматриваются все автомашины, так как в штат не разрешают завозить овощи или фрукты, чтобы не занести вредных насекомых или микробов.
Перевалы Сьерры-Невады оказались гораздо опаснее и круче, чем Скалистые горы. Здесь потребовалось все напряжение сил и воли, чтобы не сорваться куда-нибудь в пропасть. Дело осложнялось еще и тем, что самые высокие в этом месте перевалы пришлось преодолевать ночью, а густой поток автомашин не убавлялся ни на минуту и в эти часы. Пожалуй, более отчаянных водителей и автомобилистов, чем в Калифорнии, мы не видели ни в одном штате страны. Кстати, здесь один автомобиль приходится на 2,5 жителя, и американцы говорят, что если бы им пришлось выбирать между автомобилем и домом, то они, наверное, выбрали бы автомобиль.
Калифорния стоит на первом месте в стране по производству сельскохозяйственной продукции, но в то же время она является «городским» штатом, где около 80 % населения живет в городах и не менее половины населения штата сосредоточено вокруг Сан-Франциско и Лос-Анджелеса.
В калифорнийской долине солнце светит круглый год и растет все: апельсины и лимоны, яблоки и груши, персики и сливы, вишни и миндаль, виноград, хлопок и всевозможные овощи. Это большой фруктовый сад. Чего только нет в Калифорнии! Тут есть даже целые фермы, где разводят лягушек для пресытившихся американских гурманов и лягушек-спортсменов, прыгающих на 3–4 метра.
Первым большим городом на пути к Тихому океану был Сакраменто — столица штата — город довольно своеобразный и отличающийся от других американских городов своей южной тропической растительностью. Северней, недалеко от пика Лэссен, остается единственный в Соединенных Штатах действующий вулкан.
Мы и раньше в пути встречали дома на колесах, в которых передвигались в поисках работы целые семьи, а в Калифорнии нам попадались настоящие города на колесах. Это своеобразные поселки, где люди живут годами. Почти каждая четвертая семья американских новоселов живет именно так.
На западе люди менее привязаны к земле, дому, месту работы, церкви, школе. Жители Запада гораздо чаще переезжают с места на место, чем жители восточных штатов.
Мы остановились у одного из таких подвижных домиков на колесах и разговорились с хозяином.
— Почему вы решили жить в таком автомобильном домике, а не где-нибудь в городе?
— Рано или поздно в городе кончается работа, — я работаю на строительстве дорог. А что делать мне без работы? А так я имею возможность двигаться за работой, переезжая из одного района в другой. Здесь же всегда со мной и моя семья. К тому же мы можем пользоваться всеми современными благами — дорогами, магазинами, больницами, школами и не платить таких налогов, как владельцы недвижимого имущества, кроме налога за право вождения машины.
Но вот, наконец, и Тихий океан! Запах его мы почувствовали, еще не въехав в Сан-Франциско.
Сан-Франциско! Местные жители называют его просто «Фриско» или «Сити». Он не похож ни на один американский город ни по расположению (находится на холмах), ни по внешнему виду — весь какой-то белый и, купаясь в лучах яркого солнца, кажется пропитанным дыханием Тихого океана. Нам не приходилось бывать в Италии, но почему-то вспомнились итальянские южные города, которые не раз видели на картинах.
Несмотря на яркое солнце, здесь не чувствуется та жара, которую мы испытывали недавно в пустынях Невады.
Географическое положение Сан-Франциско чрезвычайно удобно. Город вырос на месте, как бы специально ему предназначенном, где сквозной прорыв Береговой цепи открывает выход к морю, образуя великолепный рейд в 750 кв. км, прекрасно укрытый и сообщающийся с открытым морем через пролив Золотые Ворота длиной 5 км и шириной 2 км.
Город разрастался сначала на юго-запад, вдоль маленькой долины, затем переместился на склоны холмов, возвышающихся над этой долиной. Некоторые улицы Сан-Франциско настолько круты, что их можно преодолеть лишь с помощью фуникулера.
Сан-Франциско расположен на полуострове, и ему, как и Нью-Йорку, не хватает места. Жители города отвоевали значительные участки от окаймляющих залив прибрежных болот путем насыпей. На этих насыпях они воздвигли деловые здания, промышленные предприятия, судостроительные верфи и жилые дома.
Довольно быстро мы попали на самую большую и центральную улицу города, которая здесь называется весьма прозаично — «Маркит Стрит», то есть «Базарная Улица», или «Торговая Улица». Но, конечно, никакого базара там нет, и на рынок она не похожа. Улица, ровная, как стрела, широкой лентой прорезала весь город. Проехав несколько раз по ней вверх и вниз, мы решили взобраться куда-нибудь повыше и рассмотреть весь город с высоты. Стоит сказать, что в День Победы над фашистской Германией в 1945 году ликующие жители Сан-Франциско выразили свою радость тем, что перебили все витрины на этой улице.
Проехав еще раз Маркит-Стрит, мы выехали на бульвар Твин Пике, что означает бульвар Пиков Близнецов. Близнецы — это высокие и очень похожие друг на друга пики-холмы, расположенные в географическом сердце Сан-Франциско. Поднимаются туда обычно на автомобиле. Строители современных американских дорог, наверное, и мысли не допускали, что на свете найдутся чудаки, которым захочется забраться туда пешком. Дорога все время вьется, как змея.
Где-то далеко внизу оказались и город с его уникальными подвесными мостами, и бухта, и океан.
Побывали мы и на самом длинном в мире мосту — Окленд Бэй Бридж. Этот стальной гигант вместе с подъездными путями протянулся на 8,25 мили, то есть более чем на 10 километров. В действительности он состоит из двух мостов, соединенных туннелем, пробитым в скалах островка, лежащего примерно на полпути между Оклендом и Сан-Франциско. Мост двухэтажный или вернее двухъярусный. По верхней площадке мчится беспрерывный поток машин по шести отдельным дорожкам, а по нижнему этажу едут автобусы, грузовики и проходят две колеи электрички. Есть и пешеходные дорожки. Но сколько раз мы ни переезжали через мост, ни разу не видели, чтобы кто-нибудь шел пешком. На этот мост можно въехать в яркую солнечную погоду, а съехать в сплошном тумане.
В Окленде мы довольно скоро нашли подходящий мотель и решили обосноваться в нем на несколько дней. После длительной и насыщенной впечатлениями дороги мы должны были хорошо отдохнуть: предстоял еще такой же, а может быть, и более сложный путь — обратно к Атлантическому океану, через южные и центральные штаты страны. Да и Фриско нам хотелось не только рассмотреть, но и понять.
Одна из достопримечательностей города — кабельный трамвай, вроде нашего фуникулера на Владимирской горке в Киеве или Одессе.
Сан-Франциско, как и Нью-Йорк, город растущий вверх и очень многоязыкий и многонациональный. Это первый, да, пожалуй, и единственный город в Америке, где есть целые улицы, вдоль которых тянутся газоны с цветами.
Прошлись мы и по «самой кривой улице в мире», построенной в виде изломанной змейки, напрямик по ней не взобрался бы ни один пешеход, не говоря уже об автомобиле.
По городу разъезжают автобусы с желтыми флажками «шопперз шатл» — специально для приезжающих туристов или желающих потолкаться по магазинам. Стоимость проезда в этих автобусах всего 5 центов, в обычных автобусах цена билета такая же, как и в Нью-Йорке, — 15 центов, но мы пользовались своей машиной и поэтому несколько раз промчались по знаменитому мосту «Золотые Ворота». Это однопролетный подвесной мост. Длина пролета — 4200 футов, больше на 600 футов, чем длина моста Джорджа Вашингтона в Нью-Йорке. Стоящие на противоположных берегах стальные башни, на которых он укреплен, выше семидесятиэтажных небоскребов. Мост выкрашен в золотисто-красный цвет. Ночью его со всех сторон подсвечивают прожекторами. По мосту проходит шесть дорожек для автомобилей и две — для пешеходов. Длина всего моста около 2 миль. На противоположной от Сан-Франциско стороне залива находится и специальная площадка, вернее искусственный остров, созданный для обозрения «Золотых Ворот». Название его весьма романтично — Остров Сокровищ.
Поднимались мы и на Телеграфный холм с его знаменитой вышкой Коит Тауэр. С него открывается прекрасный вид на много миль’ вокруг. Он величественно возвышается над бухтой. Когда-то с вершины этого холма вручную сигналили о прибытии в бухту судов через Золотые Ворота. С тех пор, то есть со времен «золотой лихорадки», он и называется Телеграфным холмом. Западнее него находится Русский холм, на который мы поднимались с несколькими остановками — слишком перегрелся мотор. Нам все время казалось, что вот-вот машина перевернется и мы, как спичечная коробка, полетим вниз, но машина потихоньку шла вверх. Вдоль тротуаров, как и в любом другом американском городе, как ни в чем не бывало стоят автомашины. Как только они не срываются вниз!? Трудно представить, что здесь может произойти с машиной, если вдруг откажут тормоза. Недаром в Калифорнии самое большое число автомобильных катастроф!
На Русском холме живет много молокан из русских переселенцев. Лет 60 тому назад многие молокане, жившие в южных районах России, не выдержав гонений и притеснений царского правительства и попов, покинули родные места и отправились в далекую Америку. Было их свыше 500 семейств. Более 40 дней плыли через бесконечный, бурный океан. В Америку прибыли, не зная языка, не имея средств к существованию. Приходилось по найму рубить лес, корчевать пни, копать землю — выполнять самую тяжелую физическую работу. Трудно им было первое время. Расселились молокане главным образом в Сан-Франциско, Лос-Анджелесе и Аризоне. Те, кто поделился в Сан-Франциско, почти все пошли работать в порт грузчиками. Сейчас молокане уже обжились на новых местах. Многие работают все так же грузчиками или убирают улицы. Некоторые имеют даже «бизнес» — сдают в наем жилые комнаты. Молокане ведут такой же образ жизни, как и остальные американцы, но они до сих пор сохраняют родной язык, обычай и веру. У них есть русская школа, церковь «Молокан черч», где отправляют весьма своеобразные религиозные обряды. Служба идет на русском языке. Молокане не признают икон, священников, церковных обрядов. Во время крещения детей протопресвитер и все присутствующие поют гимны и произносят коротенькие проповеди, в которых советуют воспитывать детей в любви к труду, к отцу и матери, к общине. Всего община насчитывает до 20 тысяч человек и держится она очень дружно и сплоченно. Поют священные гимны и во время обеда, за столом, но так как у молокан нет своих композиторов, они берут для гимнов музыку русских народных и советских песен. Поговаривают, что молокане хотят покинуть Америку. Уже второй раз они собираются в путь в поисках «рая на земле», потому что американский образ жизни слишком уж плохо воздействует на моральные устои молодежи и противоречит догмам их веры: «Все люди братья, все равны перед богом». Они снова хотят пересечь океан и поселиться в малозаселенных районах песчаных дюн и сосновых лесов Западной Австралии, среди простых овцеводов, в бедных поселениях вымирающих аборигенов.
Всюду, где бы мы ни бывали, неразрешимой проблемой был жилищный вопрос. С этой проблемой мы столкнулись и в солнечном городе Сан-Франциско. В невыносимо тяжелых условиях, в помещениях, предназначенных на снос, ютятся в этом городе негры. Законы штата не обеспечивают цветному населению ни политических, ни экономических прав, записанных в американской конституции. Как ни удивительно, но законы в Калифорнии оберегают скорей права мертвых, чем живых. Так, по существующему в штате Калифорния избирательному закону, политические партии имеют право на выборах в конгресс оставлять в бюллетене даже умершего кандидата, если они уверены, что он победит на выборах. Так, собственно, и поступили демократы штата в 1962 году, когда избирателям предложили голосовать за погибшего в результате авиационной катастрофы Клемма Миллера.
В Беркли около Сан-Франциско находится Калифорнийский университет. Другая его часть — в Лос-Анджелесе. Мы посетили отделение университета в Беркли, где учится двадцать семь с половиной тысяч студентов. Многих студентов все больше беспокоит вопрос: действительно ли все так хорошо в Америке и так ли хороши «американский образ жизни» и «американская демократия». Среди студентов все чаще возникают волнения и возмущения установленными порядками. В 1963 году более 20 тысяч студентов Калифорнийского университета объявили забастовку и перестали посещать занятия в знак протеста против ограничения прав политической деятельности в стенах университета, в первую очередь направленной на поддержку борьбы за освобождение негров. Интересен тот факт, что большинство преподавателей университета поддерживало выступление студентов. Это уже говорит о многом. Всего несколько лет назад такие действия со стороны преподавателей были бы совершенно недопустимы.
Америка с каждым днем меняется. То, что казалось невозможным вчера, становится возможным сегодня. Массовое движение студентов в США зародилось в 1960 году в Гринсборо. Сначала оно приняло форму «тич-инов», когда студенты обсуждали актуальные проблемы, волнующие американскую молодежь.
В эти же годы организационно оформились новые студенческие организации: «Студенческий координационный комитет ненасильственных действий», «Студенты — за демократическое общество» и «Клубы Дюбуа». Несмотря на большие расхождения в вопросах идеологии и тактики, как между различными организациями, так и внутри них, они активно включились в политическую жизнь страны.
В 1964 году в Беркли зародилось движение студентов за свободу слова, активизировавшееся с эскалацией войны во Вьетнаме. Затем последовали «сит-ины» — сидячие забастовки.
Лозунг борьбы за прекращение агрессии во Вьетнаме объединил широкие и разнородные слои студенческой молодежи, а массовый поход студентов в 1965 году на Вашингтон положил начало широкому антивоенному движению. В том же году по инициативе демократических студенческих организаций был создан «Национальный координационный комитет за окончание войны во Вьетнаме», объединивший более ста местных комитетов.
Свое конкретное выражение борьба студентов нашла в массовых выступлениях весной и летом 1968 года. Одной из причин было убийство расистами Мартина Лютера Кинга. Требуя демократизации высшего образования, прекращения расовой дискриминации, смещения реакционных университетских властей, студенты перешли к активным действиям: массовым митингам, демонстрациям, забастовкам, захвату университетских помещений. Среди причин, вызвавших активные политические выступления студенчества, можно назвать бедственное положение негритянского народа, агрессивную внешнюю политику правительства, кризис американской системы образования.
Несмотря на отсутствие у студенческих лидеров необходимого опыта политической борьбы и на традиционные антикоммунистические предрассудки в американских университетах, студенческое движение развивалось быстрыми темпами. Кровавая расправа над участниками массовых молодежных выступлений во время съезда демократической партии в Чикаго в августе 1968 года свидетельствовала о том, что правящие круги США решили запугать молодежь. Однако прогрессивное студенческое движение продолжало развиваться и после августа 1968 года.
Студенческие организации в США очень разнородны по своему социальному составу. Большинство американских студентов являются выходцами из семей мелкой и средней буржуазии. Процент учащихся из рабочих семей в американских университетах мал. Разнородный социально-классовый состав студенчества и его организаций является причиной острой идеологической борьбы в студенческом движении Америки.
Важную роль в прогрессивном молодежном движении США играет студенческая организация «Клубы Дюбуа», которая завоевала популярность среди студентов своей решительной борьбой против американской агрессии во Вьетнаме, активным участием в антивоенных демонстрациях. Организация опирается на группы студентов-марксистов и стремится развивать свои связи с рабочим классом, видя в нем решающую революционную силу. Естественно, что такая деятельность организации вызывает особую злобу у правящей верхушки США. Уже не однажды устраивались нападения на руководителей «Клубов Дюбуа», взрывали здание национального комитета организации.
Из Сан-Франциско нам пришлось отправиться в обратный путь — в шумный Нью-Йорк. Теперь мы ехали по долине реки Сан-Хоакин в Южную Калифорнию через Мерсед, Фресно, Бейкерсфилд.
По пути к Мерседу запестрели приглашения посетить Йосемитскую долину, которая находится на западных склонах Сьерры-Невады. Через долину протекает река Мерсед. Гранитные стены долины почти отвесно поднимаются в небо и с них водяной пылью низвергаются реки. Дно долины, широкое и ровное, находится на высоте 1200 метров над уровнем моря. Вертикальная стена Эль-Капитан поднялась почти на километр над дном долины, а справа от нее находится висячая долина с вертикальным водопадом Брайдл-Вейл (Покрывало Невесты), который обрывается в долину с двухсотметровой высоты. Над водопадом возвышаются Кафедральные скалы. Где-то далеко видна вершина Деми-Дом, а еще дальше, в дымке, вершина Клауд Реет — Отдых Облаков. Сама долина покрыта соснами, кустарниками. На высотах хвойный лес и альпийские луга.
Через несколько часов мы останавливаемся в Фресно — в кафе с армянским названием «Арарат». Оказывается, в городе живет много армян. Старики еще говорят по-армянски, но их дети уже почти не знают родного языка. Многие молодые армяне меняют свои имена и фамилии, чтобы американцам в школах и колледжах было легче их произносить.
Кроме «Арарата» в Фресно есть и другие армянские кафе, например «Араке» и «Еттем». Сюда армяне приходят посидеть и поболтать о своих делах, поиграть в карты или кости и выпить чашку кофе. Женщин в этих кафе почти не бывает — дань древней армянской традиции.
Из Фресно мы берем курс на национальные заповедники Секвойя-парк и Кингз каньон, которые расположены в самой высокой части юго-западных склонов Сьерры-Невады в юго-восточной Калифорнии. Здесь находится наивысшая вершина в США — Уитни — 14 495 футов. Заповедники раскинулись на площади 1300 кв. миль. Это страна живописных гранитных скал, глубоких каньонов и неповторимых по своему величию лесов. Тут растут гигантские секвойи — самые большие и самые древние существа на земном шаре. Мы не оговорились, когда назвали их «существами». Трудно подобрать другое слово к этим вечно живым гигантам. Это действительно самые фантастические и в то же время самые реальные живые существа, которые нам приходилось встречать в жизни.
Мы наблюдали за людьми, приехавшими посмотреть на это чудо природы. У всех, как и у нас, было приподнятое праздничное настроение. Люди даже стараются не говорить громко, будто находятся в музее или картинной галерее. Необычная, торжественная тишина царит в этом величественном лесу.
Секвойи и нас, конечно, поразили. Нам никогда раньше не приходилось видеть таких гигантских деревьев. Только представьте — многим из них около 4000 лет! И до сих пор эти гигантские живые башни растут, цветут и все время обновляются. Если буря или молния сломает гигантскую ветку — на ее месте вырастает новая. Истинное чудо природы!
Так случилось, что они растут недалеко от океана и жаркой пустыни, но высокие горные цепи Сьерры-Невады преграждают и регулируют доступ к ним сухого, горячего дыхания пустыни и излишней влаги океана. Сама природа создала здесь свой особый, нигде больше не повторяющийся микроклимат. Эти бесценные деревья когда-то уничтожались, но сейчас они сохраняются и охраняются как национальное богатство. Есть места, куда почти не попадает луч солнца — настолько все закрыто зеленью деревьев и пушистых кустов. Земля густо покрыта толстым слоем осыпающихся ежегодно иголок и листьев, создается впечатление, что идешь по мягкому, пушистому ковру. Солнце там чувствуется только тогда, когда находится в зените. Гигантские секвойи растут отдельными рощами на узком 250-мильном поясе на высоте от 4000 до 8000 футов. Большая часть сосредоточена в Секвойя-парке и Кингз каньоне, в Йосемитском национальном парке и на побережье Тихого океана в северо-западной части Калифорнии — в Ред Вудз — Красных лесах, где находится и самое высокое на земном шаре дерево — 364 фута, но гигантские секвойи в Секвойя-парке и Кингз каньоне намного больше в диаметре, весе и главное — старше по возрасту. Каждое гигантское дерево имеет свое название. Наиболее известные из них «Генерал Шерман», «Генерал Грант». Эти деревья-башни более 30 футов в диаметре и весят более 600 тонн каждое! «Генерал Шерман», например, поднялся вверх на 272,4 фута, ствол его весит 625 тонн, а диаметр у основания — 32,2 фута! Названия деревьев — имена генералов — это страницы истории Соединенных Штатов…
Не перестаешь удивляться, как могут эти гиганты жить так бесконечно долго, выдерживать все бури и непогоду, не подвергаться разрушительной силе болезней и вредных насекомых, которые подтачивают рано или поздно все другие растения. И, что еще удивительней, даже в таком небывалом возрасте — 3000 или 3500 лет — они ежегодно дают семена, из которых вырастают новые деревья.
Здесь же растет много молодых секвой. Но по виду они значительно отличаются от своих древних прародителей. Это высокие стройные деревья с конусообразной кроной. Их ствол почти до самой земли покрыт ветками, в то время как у древних деревьев ствол абсолютно голый и только на самой верхушке расходятся ветки. Молодые секвойи напоминают нашу елку или сосну. Они растут не отдельно, обособленными рощами, а вперемешку с другими деревьями и кустарниками, величественно возвышаясь над ними.
«Красные деревья», как назвали их первые увидевшие люди, из-за красноватого цвета коры, получили свое нынешнее название от Эндлихера — ученого лингвиста и ботаника, назвавшего их так в честь краснокожего индейца из племени чероки — Секвойя, создавшего оригинальный индейский алфавит из восьмидесяти шести слогов. Сам Секвойя никогда не видел Калифорнийского побережья и этих красных деревьев. Он умер в Оклахоме. А гигантские деревья были названы его именем на целое поколение позже. За свою долговечность эти деревья получили и латинское название «семпервиренс», что означает «вечноживой, бессмертный».
Дорога очень круто идет вниз, все время то справа, то слева от нас оказывается глубокая пропасть, и вся надежда в такие секунды на тормоза нашего автомобиля. Постепенно мы спускаемся в долину какой-то горной реки и вскоре снова выезжаем на скоростную шоссейную дорогу.
Впереди Бейкерсфилд, за которым начнется новый горный хребет — Техачапи, а дальше пустыня Мохаве. Где-то недалеко от Бейкерсфилда мы заехали в небольшой городок и остановились возле кафе у самой дороги. Уже собрались было выходить из машины, как вдруг заметили перед входом в кафе повешенного на виселице негра. В первый момент мы просто ужаснулись. Но потом кто-то сказал, что это не настоящий негр, а лишь искусно сделанное чучело. Но мы уже рванулись в сторону от этого кафе, и долго в машине никто не произнес ни слова. И думали мы об одном — о судьбе негров в Америке.
В Калифорнии до сих пор еще существует сегрегация — это целый комплекс писаных и неписаных законов, отделяющих негров от остальных американцев. Существуют отдельные школы, больницы, рестораны, церкви, гостиницы. Негр не может ездить в том же вагоне трамвая или поезда, где едут белые. Всюду чувствуется дух расизма, рабовладельчества. Тут процветает много крайне реакционных, профашистских организаций, которые оказывают значительное влияние на политическую жизнь штата.
Нам вспомнились события, разыгравшиеся в 1962 году в штате Миссисипи, когда негритянский юноша смело вступил в борьбу за человеческое достоинство своего народа с мракобесами XX века. Распоясавшиеся расисты пытались помешать 29-летнему негру Джеймсу Меридиту поступить в университет «только для белых». Для того чтобы зачислить его, правительству понадобилось перебросить в маленький городок Оксфорд 10 000 солдат. Фактически больше, чем все население в Оксфорде. Формально его приняли в высшее учебное заведение, но в аудиторию сопровождало 60 вооруженных федеральных судебных исполнителей. Преподаватели и студенты старались игнорировать Ме-ридита. Для устрашения под окнами его комнаты в студенческом общежитии дважды сожгли тряпочные фигуры негров. Такая же фигура повешенного негра с надписью: «Мы будем скучать, когда ты уйдешь от нас» была привязана на третьем этаже общежития университета. На деревьях университетского городка висели лозунги: «Убей Меридита!». По призыву губернатора штата Барнета из соседних штатов Алабама, Арканзас, Луизиана и даже Техаса примчались расистские молодчики, чтобы защищать «американскую демократию». Эти погромщики и местные мракобесы устроили побоище, в результате которого два человека было убито и 375, в том числе 166 судебных исполнителей, получили огнестрельные раны или ушибы от брошенных расистами камней и бутылок.
То, что произошло в Миссисипи, происходит и в других штатах. Это позор Америки, позор, перешагнувший за пределы одного штата, за пределы самой Америки.
Долго не могли мы прийти в себя после встречи с фигурой повешенного негра. И нам, людям, видевшим развалины Сталинграда и забитые трупами рвы Бабьего Яра, становилось ясно, что в Америке не только открыто проявляется разгул расизма, но что в этой стране находит благодатную почву нацизм.
Перед домом президента в Вашингтоне нацисты со свастикой на рукаве маршируют с плакатами: «Сбросьте атомную бомбу на красных!», а американские войска сеют смерть и разрушение во Вьетнаме. В то же время на Юге США расисты убивают людей только за то, что они добиваются гражданских прав для негров.
При вспышках выстрелов в Мемфисе и Лос-Анджелесе, когда новыми жертвами террора стали виднейшие политические деятели доктор Мартин Лютер Кинг и сенатор Роберт Кеннеди, особенно отчетливо стали видны масштабы угрозы, цели и методы, которыми пользуются мрачные силы современного фашизма в Америке.
Насилие и террор стали неотъемлемой частью «американского образа жизни».
Разве не об этом свидетельствует, например, судебная расправа над мужественной американской коммунисткой Анджелой Дэвис, и зверское убийство активного борца за права негров Джорджа Джексона?
И возникает вопрос, может ли правительство США запретить беззаконие, творимое расистами, если оно само совершает еще более ужасные преступления во Вьетнаме, испытывая там новое оружие и применяя отравляющие вещества, безжалостно уничтожая сотни тысяч мирных людей, если известно, что в Америке растет число стрелков-антикоммунистов — «минитменов» и они готовятся к партизанской войне на случай вторжения в США «советских захватчиков», а на юге Калифорнии, в Лос-Анджелесе, обосновался один из штабов профашистского «Общества Джона Бэрча» и других ультраправых организаций.
Лос-Анджелес! Самый большой по площади город мира — столица американской кинематографии, где находится знаменитый Голливуд, о котором так много написано, но мы скажем несколько слов о другом.
В 1781 году на месте нынешнего Лос-Анджелеса была основана францисканская миссия во имя «Божьей матери, королевы ангелов», а теперь вместе с пригородами он раскинулся на 10 тысяч квадратных километров.
Особенно быстро город начал расти в годы второй мировой войны за счет военной промышленности. Население города увеличилось на 15 процентов, появилось около 2 тысяч промышленных предприятий. Лос-Анджелес и расположенный немного южнее Сан-Диего стали главными центрами авиационной промышленности США. За последние годы Лос-Анджелес стал и крупнейшим в стране центром по производству управляемых ракет. В городе расположены большие авиационные заводы «Дуглас» и «Локхид». Концерн «Лок-хид» привлек всеобщее внимание еще в 1960 году, когда над территорией Советского Союза был сбит шпионский самолет «У-2». Хозяин этого крупнейшего военного концерна — Кортлэнд Гросс. Фирма «Локхид» производит ракеты «Поларис», спутники-шпионы «Самос» и «Мидас», сверхзвуковые реактивные истребители «Старфайтер», военные транспортные самолеты «Геркулес».
Размещенные в 16 штатах заводы этой фирмы, на которых занято более 80 тысяч рабочих, полностью работают на войну. В директорате концерна — сын бывшего президента США Герберт Гувер-младший. На службе фирмы находится много бывших работников военно-государственных ведомств, свыше сотни бывших военных чинов. Они поддерживают постоянный контакт с Пентагоном. Хозяева «Локхид» стремятся оказывать влияние на политический курс Вашингтона.
Калифорнийские фабриканты смерти — настоящие короли военного бизнеса. Баснословные прибыли приносит им кровавый разбой США во Вьетнаме.
Видимость в городе очень плохая: почти всегда над ним висит «смог» — туманная пелена, вызванная метеорологическими условиями и присутствием в воздухе газов, которые выбрасывают через свои выхлопные трубы более чем 3 миллиона автомобилей, сжигающих почти 20 миллионов литров бензина в день. В Лос-Анджелесе больше автомобилей, чем в любом другом городе мира. Каждый десятый автомобиль в США принадлежит жителю штата Калифорнии.
В Лос-Анджелесе практически невозможно обойтись без автомашины, поскольку в городе почти нет общественного транспорта и 95 процентов всех перевозок и передвижений приходится на автомобили.
Виллы лос-анджелесских миллионеров расположены на вершинах гор, где больше солнца и меньше смога. Несколько ниже, по склонам гор, живет средняя буржуазия, еще ниже, у подножья гор, — многочисленные мелкие буржуа, а в низине, где очень трудно дышать и смог разъедает глаза, скопились хижины негров и мексиканцев.
Всего в Лос-Анджелесе проживает около полумиллиона «цветных» — из них около 200 тысяч негров. Это гррод с быстро растущим негритянским населением и быстро растущей «негритянской проблемой». Центр города — негритянский Гарлем Лос-Анджелеса. В школах этого района города учатся только негры.
Расизм, подобно злокачественной опухоли, разъедает и без того нездоровую социальную систему США. Все большей ненавистью пылают сердца американских негров — порабощенных, угнетенных и оскорбленных.
И эта опухоль прорвалась летом 1965 года, когда в Лос-Анджелесе вспыхнуло негритянское восстание.
Ныне покойный негритянский деятель Мартин Лютер Кинг, посетивший Лос-Анджелес вскоре после этих кровавых событий, говорил, что «… в Уоттсе мы явились свидетелями начала активизации обездоленных людей в обществе, которое их обошло».
События в Лос-Анджелесе произошли в тот момент, когда конгресс США принял ряд законов, направленных на предоставление неграм равных прав с белыми. Возникает вопрос, почему же тогда негры выступили? Почему в течение нескольких часов центр Лос-Анджелеса — Уоттс — бурлил и кипел? Почему лилась кровь негров и над городом пылало зарево пожаров и гремели взрывы? Очевидно, потому что негры хотят равных прав и возможностей не на бумаге (они уже к этому трюку привыкли), а на деле. Жестокость, с которой полиция Лос-Анджелеса подавила выступление негров, была рассчитана на то, чтобы запугивать и терроризировать всех честных американцев, борющихся за гражданские права, за мир, против фашизации страны.
Сейчас даже трудно представить себе, как мы могли решиться ехать через долину Смерти в самый солнцепек, как не сгорела машина, и мы сами не сварились от невыносимой жары и не получили солнечного удара! Иногда думаешь, что бы пришлось делать, если бы вдруг отказал мотор? Но мотор выдержал.
Пустыня! Удивительно быстро исчезли все наши запасы воды и соков, которые мы пили, нагретые чуть ли не до кипения. Опирать пустыню трудно. Ее нужно испытать на себе. А раз испытав, не забудешь никогда.
Сколько нелепых и невероятных мыслей рождается в воображении человека, пересекающего пустыню. Почти всю дорогу мы молчали. Каждый о чем-то думал. При виде безмолвной, мертвой пустыни на ум приходили зеленые, прохладные леса, реки, озера, люди, мирно работающие или отдыхающие. Человеческое сознание не хотело согласиться с тем, что в пустыне нет жизни.
Мохаве! Полное безмолвие, нестерпимо палящее солнце. Солнце, дающее жизнь всему на земле, в пустыне уничтожает все живое. И в безжизненной пустыне мы столкнулись с поразительными американскими контрастами. На этот раз, правда, не в социальном отношении. Почти рядом с Уитни — наивысшей горной вершиной Соединенных Штатов — находится самая низкая точка — 276 футов ниже уровня океана — в долине Смерти.
В середине прошлого века сорок девять золотоискателей решили идти в Калифорнию напрямик, без дороги, чтобы опередить своих соперников. Преодолев несколько горных хребтов, они спустились во впадину, со всех сторон окруженную высокими горами. Здесь было жарко, как в топке паровоза. Нестерпимо болели глаза. Невыносимо было смотреть на сверкающие на солнце снежно-белые пласты соли, ярко-желтые песчаные дюны и пурпурные скалы. Но больше всего донимало солнце. Золотоискатели умирали от жажды. Их покидали последние силы. После долгих поисков им удалось, наконец, найти русло реки. Но, увы, река пересохла. Вода в реке появлялась только тогда, когда в горах выпадали дожди. А теперь им попадались лишь полупересохшие лужицы и небольшие озерца. Но и в них вода оказалась непригодной для питья. От сильного испарения она стала соленой. Нельзя было даже умыться: моментально воспалялась кожа на лице и руках. Почти все золотоискатели погибли. Выбралось оттуда лишь несколько человек. Они-то и назвали это страшное место долиной Смерти… Примерно с тех пор появились там и такие названия, как Похоронная гряда, Раскаленный ручей и Черные горы.
Долина Смерти оказалась одним из самых жарких мест на земле. В июле средняя температура воздуха здесь достигает +39, а наибольшая +56,7 градуса по Цельсию. Зимой в долине Смерти иногда бывают морозы. Число ясных дней в году здесь доходит до 351.
И как резко отличается природа долины Смерти от окружающей ее местности. Ведь всего несколько часов назад мы находились в живописнейших, прохладных лесах Сьерры-Невады, а совсем недалеко за горными хребтами — побережье Тихого океана — одно из самых дождливых мест в Северной Америке.
Проходит много часов безмолвия голой пустыни, прежде чем снова начинают появляться признаки жизни. Кое-где встречаются растения, разбросанные на большом расстоянии друг от друга. Они вынуждены приспосабливаться к обстановке: на восемь-десять метров запускают свои корни вглубь в поисках подземной воды или же стелют их по земле в поисках поверхностной влаги. Иногда попадаются ручьи. К ним на водопой приходят койоты, дикие кошки, мексиканские барсуки. В застывшем белом небе иногда парит сокол, высматривающий добычу. Постепенно колючки сменяются небольшими растениями, имеющими вид кустарника. На них мелкие кожистые листья, иногда — бархатистые или с восковым налетом. На многих растениях шипы вместо листьев. Они даже выделяют едва уловимый аромат пустыни. Некоторые растения скапливают запас воды в корнях, в стеблях и в увеличенных листьях на короткий период цветения и плодоношения.
Все чаще попадаются растения неописуемо причудливых форм. Иногда это куст с редкой темно-зеленой и блестящей листвой. Некоторые растения поднимают свои ветви вверх, как щупальца осьминога, а другие, наоборот, свертываются в шары у самой земли.
Хочется закрыть глаза, снова открыть и проверить, не сон ли это, не мираж? Может, мы едем по дну океана и нас окружают не растения, а фантастические живые организмы морского дна? Но нет. Машина ровно идет по дороге. Мы дышим кислородом, и за окном — раскаленный воздух пустыни.
Мелькают причудливые кактусы: то с гигантскими «канделябрами», то с «пузырем», наполненным водой, то с колючими лапами, напоминающими ракетки для игры в настольный теннис или трезубец Нептуна, воткнутый в землю, то дикое нагромождение сросшихся чрезвычайно длинных огурцов или тыкв. Кажется, что они в любую секунду могут начать двигаться и шевелить своими лапами. Некоторые кактусы покрыты острыми листьями с большим шелковистым хохолком на прямом или на причудливо разветвленном стволе. Иные кактусы существуют только для того, чтобы один раз отцвести. В течение нескольких лет они накапливают запасы вещества для единственного цветения и затем погибают. Есть в этих местах и растения, которые появляются на короткое время только в определенный сезон и снова исчезают.
Еще несколько десятков миль и мы покинем Калифорнию — разноликий и чрезвычайно противоречивый штат, край невиданного богатства и ужасающей нищеты.
Южнее, почти на самой границе с Мексикой, среди такой же безжизненной пустыни, как и Мохаве, раскинулся огромный зеленый оазис — Имперская долина. Эту цветущую долину буквально вплотную окружили пески и голые скалы Колорадской пустыни. Кинематографисты из Голливуда приезжают сюда снимать фильмы, показывающие природу пустыни.
В Имперской долине урожай снимают в течение всего года. Сельскохозяйственной продукцией долины кормится вся страна. В январе и феврале треть всей моркови и капусты, выращиваемой в США, идет с полей этого оазиса. Беспрерывным потоком поступают отсюда на рынок страны хлопок, салат и крупный, рогатый скот. А не так давно, в начале этого столетия, здесь была мертвая пустыня Колорадо, лишь в немногих отношениях уступавшая жестокой долине Смерти. На севере Имперская долина заканчивается соленой Салтонской впадиной, которая лежит на 273 фута ниже уровня моря. За год тут выпадает всего несколько дождей. Из живых существ и растений можно было обнаружить лишь рогатых лягушек, небольшие сорняки и креозотовые кустарники. Сотни первых переселенцев и золотоискателей погибли в безводных дюнах этого края. Жара была здесь настолько невыносимой, что ходит легенда будто одному старому золотоискателю, повешенному за убийство и отправленному в ад, сам дьявол разрешил вернуться в пустыню Колорадо и забрать свое пальто.
Но людей продолжало привлекать это место: 365 солнечных дней в году, богатая почва, нанесенная рекой Колорадо, и лишь небольшие, случайные заморозки зимой обещали давать хороший и разнообразный урожай. Начали строить систему каналов, чтобы использовать для орошения воды реки Колорадо. Постепенно было проложено 1700 миль каналов, и пустыня зазеленела. Но климат изменить не удалось. Сейчас летом здесь еще жарче, чем было раньше. Когда температура в тени поднимается до 50 градусов, почва и растения перекачивают тысячи тонн влаги в воздух, который был раньше — сухим. Температура почвы повышается до 70 градусов. Местные фермеры шутят: «Мы здесь не жарим яйца на тротуаре, как в Нью-Йорке, а варим их в плавательном бассейне».
Эта долина среди пустыни не боится засухи. Поля поливают, когда это необходимо и в нужном количестве. Здесь фермеры боятся дождя, только он может нарушить график работ. Больше того, и это самое страшное, дождь может уничтожить урожай. Странно? Но это так. Причиной этого является соль. В почве Имперской долины находится очень много соли. Дождь проникает в почву лишь на несколько сантиметров и затем, испаряясь под лучами горячего солнца, поднимает на поверхность и соль, которая убивает корни рассады и замедляет рост созревших растений. Основной секрет того, каким образом пустыня превращена в цветущий оазис, состоит в том, что оросительная система, питающая поля и сады долины, находится под землей. По специальным трубам вода поступает на поля под землей и в свою очередь вымывает из почвы излишнюю соль, которая сливается затем в Салтонскую впадину, называемую теперь Салтонским морем.
Аризону называют штатом Грэнд Каньона, то есть штатом Великого Каньона. К этому названию нам хотелось бы добавить, что это штат открытого издевательства над коренными жителями страны — краснокожими индейцами. С этого и хочется начать описание Аризоны.
Из-за ошибки Колумба, принявшего Америку за Индию, к которой он стремился, до сих пор краснокожих коренных жителей Америки называют индейцами.
На северо-востоке штата мы попали в резервацию навахо. Она простирается на территорию соседних штатов — Нью-Мексико и Юта. Резервация занимает треть всей Аризоны. Но какая это земля?! Выжженная солнцем, бесплодная, безводная пустыня. Долго мы едем под палящими лучами солнца. Нигде не видно признаков жизни. Ни деревьев, ни посевов, ни построек. На дороге не встречаются даже машины. Вдруг слева от шоссе замечаем какие-то строения и людей. Наконец-то первое поселение. Подъезжаем ближе. Уже отчетливо видно несколько странных навесов и маленьких круглых хижин. Оставляем машину метров за двести у дороги и подходим к одному из навесов, представляющему собой четыре высоких шеста, на которых вместо крыши лежат ветки и какое-то тряпье. Под навесом сидели старый иссушенный индеец и, очевидно, его жена — такая же изможденная старая женщина, тут же рядом, в пыли, копошились четверо детей. Взрослые сидели прямо на земле, курили трубки и безмолвно смотрели вдаль. Казалось, что они спят и нас не замечают. Дети поднялись, с любопытством рассматривали нас. Мы поздоровались, попытались заговорить по-английски, но они, видимо, не понимали нас. Старик и старуха все так же сидели и не обращали на нас никакого внимания. Откуда-то подошел мужчина лет 30–35, покосился в нашу сторону, кивнул в знак приветствия и остановился в нескольких шагах, ничего не говоря. Мы поздоровались.
— Мы иностранцы. Знакомимся с Аризоной. Вот заглянули к вам.
Мужчина что-то сказал, но мы сразу не поняли. Переспросили. Видно, и он нас не очень хорошо понимал. Наконец мы разобрали, что он спрашивает, откуда мы.
— Из России. Из Советского Союза.
Но он так и не понял, что это значит. А может, у него и представления никакого не было о нашей стране. Он молча кивнул, но по глазам было видно, что ему все равно, если бы мы даже прибыли с Марса.
— Это ваша семья? — спросили мы.
— Дети — мои. Старики — мои родители, — с трудом разобрали мы.
— Мы хотели поговорить с вашими родителями, но они ничего не ответили.
— Они не говорят по-английски. Мать и отец ничего не видят.
Теперь мы поняли, почему старые индейцы так странно смотрели куда-то вдаль. Они были слепы. О чем думали старики? Возможно, они вспоминали свою молодость, просторы Аризоны, свободу.
— Можно ли нам заглянуть в какой-нибудь домик?
Мужчина вопросительно смотрел на нас. Несколько раз мы задавали этот вопрос, сопровождая его выразительными жестами. Наконец он понял, кивнул и жестом пригласил нас следовать за ним.
— Хоган, хоган, — несколько раз произнес он, показывая на хижину.
Мы поняли, что так он называет свое жилище.
В маленькой круглой избушке, сложенной из бревен и обмазанной глиной, было темно и прохладно. Ни электричества, ни водопровода. На низком настиле (или циновке) лежал в каком-то лохмотье старик, похожий на того, которого мы видели под навесом.
— А где же ваша молодежь, мужчины? — поинтересовались мы.
После долгих объяснений мы, наконец, поняли, что большинство мужчин и молодых людей находится где-то сейчас с лошадьми и баранами. Но где в этой пустыне можно найти корм для скота?!
— А у вас тоже есть лошади и бараны?
— Да, у меня четыре овцы и участок, на котором я выращиваю кукурузу, но я мечтаю когда-нибудь приобрести небольшой грузовичок.
— Ну, что же, желаем успеха! — Только когда осуществится эта мечта?
Нас уже заметили в соседних домиках. Появились молодые женщины в блузах и ярких широких юбках и несколько мужчин, одетых по-разному: в ковбойских и индейских одеждах, светлых, из простого материала. Просто удивительно, как эти люди срослись с самой природой. Они краснокожи — и окружающая их природа такого же цвета; красные не только скалы и холмы, но и листья на деревьях и кустах.
В резервации живет более четвертой части оставшихся индейцев — до 120 тысяч. Столица резервации — Уиндоу Рок. Там находится и вождь племени. Руководит всеми делами навахо Совет из 74 представителей, избираемый от 97 «округов» резервации. Большинство навахо неграмотны, поэтому в избирательном бюллетене помещается фамилия и фотография кандидата. Совет племени собирается в столице четыре раза в году в круглом здании с огромными полированными деревянными балками, идущими радиально от центра. Белые алебастровые стены украшены фресками, рассказывающими о жизни и истории навахо.
По договору 1868 года правительство США обязалось предоставить детям навахо бесплатное образование, но и до сих пор 7 из 10 взрослых не могут ни читать,
В Аризоне существуют и другие племена индейцев, но положение их ничем не лучше.
Когда-то этот гордый, свободолюбивый, талантливый народ жил на необозримых просторах Америки и Канады. Индейцы прекрасно владели искусством ручного тканья шерсти. Отважные люди были искусными охотниками, прекрасными всадниками, воинами и замечательными ремесленниками. По пестрому головному убору с перьями, одежде и по тому, как они разукрашивали свое лицо и тело, можно было определить, — к какому племени они относятся. Различными были и типы жилья. Так, племена индейцев, населявших территорию Великой Американской равнины, жили в «типи», сделанных из шкур. Такие типи мы встречали в Вайоминге, Аризоне и некоторых других местах. Эти племена непрестанно кочевали за стадами бизонов и могли легко и быстро снимать и снова разбивать свои легкие переносные палатки. Мясо бизонов служило для них пищей, шкура — одеждой и шла для жилья. Некоторые племена живут в «викиапах» — хижинах эллиптической формы с грубым остовом, покрытым тростниковыми или Камышевыми матами. Были и такие племена, которые ютились в земляных хижинах. Как раз индейцы этих племен сумели создать в результате подбора такие разновидности кукурузы, хлопка, бобов и тыкв, которые оказались приспособленными к «капризам» климата.
С самого рождения индейцу приходилось вести трудную, полную опасностей жизнь. Мать учила его не плакать — при первой попытке заплакать она прикрывала ему рот рукой, чтобы голос ребенка не услышали жестокие враги или дикие звери. Потом его приучали к тому, чтобы он без жалоб переносил любую боль, — его привязывали к плоской березовой планке так, что он не мог согнуть спину или пошевелить ногами, и мать носила его на плече. Индейского мальчика учили добывать огонь из сухих палок, делать лук и стрелы с каменным наконечником, выдалбливать небольшую лодку и лыжи, уметь пользоваться томагавком — каменным резаком. Его учили, как определить погоду на следующий день, и он должен был знать не только названия всех животных и птиц, но их повадки, привычки, образ жизни. Он должен был уметь выследить и человека, и любого зверя. В результате он становился прекрасным воином, умеющим защитить себя и свою семью от врагов.
До сих пор еще в юго-западных районах страны многие индейцы живут так, как жили их предки многие сотни лет тому назад, с той только разницей, что их теперь загнали в самые бесплодные и пустынные районы страны и отняли все, кроме их гордости и непокоренного духа.
Такую же картину мы наблюдали и в Оклахоме, пожалуй, самом «индейском» штате страны, где проживает треть всех американских индейцев, представляющих около 35 племен.
Вода — одна из главных проблем штата; до 1944 года в течение 20 лет шла борьба между Колорадо, Ютой, Невадой, Аризоной, Калифорнией и Мексикой из-за использования реки Колорадо. Аризона оказалась самой упрямой и отчаянно сопротивлялась строительству плотины Гувера. Губернатор штата пытался применить вооруженную силу, чтобы не допустить строительства.
Плотина построена в виде подковы, высотой 726 футов. Ее края крепко уперлись в скалы. Фактически она перекрыла глубокую расщелину в земной коре. К самому подножью плотины можно спуститься на лифте. Это расстояние равно высоте 44-этажного небоскреба. Только в этом случае лучше сказать не небоскреб, а «землескреб»: за два года строительства в расщелину между скалами уложили 3 250 000 кубических ярдов бетона, что по объему больше, чем известная египетская пирамида Хеопса, которую строили в течение 20 лет.
Аризона — гористый край. Большую часть пути нам пришлось проделать по современной автостраде «США-66». Почти все время ехали на высоте больше мили над уровнем моря.
Дорога поднимается крутыми виражами к Грэнд Каньону. Живописная желто-красная пустыня сменяется разноцветными скалами, и наконец мы въезжаем в густые зеленые леса, которые вплотную подходят к самому каньону, впервые обнаруженному испанцами в 1540 году.
Над Грэнд Каньоном, на небольшой высоте по отношению к людям, стоящим у кромки пропасти, летают экскурсионные самолеты. Туристы рассматривают каньон с птичьего полета в буквальном смысле слова. Где-то далеко внизу на солнце поблескивает узкая полоска реки Колорадо.
Грэнд Каньон, о котором мы читали еще в детстве, и Раскрашенная пустыня, примыкающая к нему, представляют собой зрелище неповторимое. Многие люди по-разному описывают Грэнд Каньон. Нам он запомнился как громадное плато, расколотое пополам ударами неимоверной силы и чем-то напоминающее разноцветную молнию, протянувшуюся почти на 400 километров в длину и углубившуюся на два километра. Где-то далеко внизу узкой полоской извивается великая труженица, создавшая это неповторимое чудо природы, — река Колорадо. Стены каньона нависают над пропастью широкими карнизами причудливых форм или круто обрываются вниз. Совсем внизу находится мрачное, почти отвесное внутреннее ущелье. На дне этого ущелья бурлящая река поднимает свой уровень во время весенних паводков на 30 метров.
Метров на 300 над рекой открывается внешнее ущелье. Здесь обилие света и красок: темно-коричневые породы сменяются зелеными, серыми, переходящими в темно-красные, которые снова постепенно светлеют и заканчиваются толстым пластом желтоватого цвета. Создается такое впечатление, что в раскаленном воздухе под лучами яркого солнца все движется. Темные тени, густо покрывающие ущелье, шевелятся и все время смещаются, оттенки гаснут в рассеянном излучении теплой дымки, линии рельефа кажутся изломанными и тоже все время прыгающими. К вечеру, когда спадает жара, все становится на свои места и успокаивается, уже нет изломанных линий рельефа, прекращается непрерывная игра красок. На всем фоне каньона при заходе солнца резко выделяется красный цвет. С каждой минутой удлиняются прозрачные тени. Солнце заходит, и вскоре все погружается в сумерки.
Вся эта грандиозная пропасть создана неустанным трудом реки Колорадо. Ширина каньона от 8 до 20 миль! Правда, трудится она над ним уже много миллионов лет. Помогают ей в этом процессе разрушения земной коры дождь и ветер, мороз и солнце, и с каждым годом, каждым столетием каньон становится все глубже и шире, так как река Колорадо течет почти на 2400 футов выше уровня моря. Начинает она свой путь где-то высоко в Скалистых горах, снегами которых питается. Притоки Колорадо очень мутны и своеобразны. Так, после ливней на них бывают грозные паводки, а случаются и периоды полного пересыхания. Приток Колорадо Сан-Хуан называют еще Песчанной рекой. Он приносит в Колорадо значительную часть красных наносов. Отсюда произошло ее название Колорадо, то есть цветная, окрашенная. Кроме того, склоны каньона настолько круты, что каждый ливень бросает в него целые потоки из песка, глины и обломки скал.
Погода здесь уже намного прохладней и приятней, чем в соседней, пустыне Неваде, хотя почти вплотную к каньону подходит Раскрашенная пустыня. Вообще климат Аризоны, пожалуй, наилучший на всем западном побережье Америки. Холод и снег бывают редко. Почти круглый год стоит солнечная, теплая погода. Многие города Аризоны утопают в зелени пальм и апельсиновых, — лимонных и мандариновых рощ. Убирают фрукты в основном кочующие сезонные рабочие. Таких рабочих группами и в одиночку на старых, потрепанных грузовичках или старых легковых автомашинах мы встречали очень много в разных сельских районах страны. В Калифорнии и Аризоне попадались целые селения из ветхих лачуг.
Вот как описывает жизнь этих людей американский журналист Трумен Мур в своей книге «Наемные рабы».
«Ежегодно, с наступлением страдной поры, когда миллионы кочующих рабочих устремляются в сельские районы, по всей Америке приходят в движение тысячи автобусов, перевозящих группы рабочих к полям. Они едут в полуисправных грузовиках и допотопных автобусах, заплатанных на скорую руку.
Едут из сельских мест Черного пояса, с закрывшихся шахт в горах Кентукки и Западной Вирджинии — отовсюду, где люди отчаянно ищут работу. Это кочующие рабочие, странствующие в отличие от цыган и бродяг с помощью бензина и колес.
От Флориды до Орегона заняты поисками садов кочующие сборщики фруктов. От Техаса до Мичигана переходят с одной плантации на другую кочующие сборщики ягод.
Два миллиона мужчин, женщин и детей вторгаются в каждый из американских штатов, чтобы собрать там фрукты, хлопок, бобы, лук, морковь, убирать хлеб.
Однако вопреки своей мобильности, сезонные рабочие живут в своем собственном, обособленном мире. Кочующая Америка — это сеть дорог, провинциальных городов, трудовых лагерей, это переполненные бараки.
Там славятся не такие города, как Нью-Йорк, Бостон и Сан-Франциско, а центры империи, производящей сельскохозяйственную продукцию: Хомстед и Беле-Глейд во Флориде, Стоктон в Калифорнии, Риверхед на Лонг-Айленде и Бентон Харбор в Мичигане.
По всей Америке раскинулись тысячи лагерей для сезонных рабочих — в долинах и на полях, на окраинах больших и малых городов. Одни из них наполовину покинуты, другие находятся за колючей проволокой, и в них имеется даже вооруженная охрана.
Проехав от Нью-Йорка до Калифорнии, можно так и не увидеть лагерей для кочующих рабочих. Надо знать, где они могут находиться.
Давайте познакомимся с типичным лагерем, который мы назовем Шэктауном. Сюда невозможно проникнуть, не попав на территорию фермы. Его даже труди отыскать. Местные жители относятся с подозрение к пришельцам, интересующимся лагерем кочующих рабочих. Просьбу показать дорогу встречают ледяным взглядом.
Шэктаун построен около 15 лет тому назад. За это время не было сделано ни одного мало-мальски стоящего ремонта. Почти все двери исчезли, полы осели, крыши лачуг протекают.
Хотя поблизости находится лес, лагерь выстроен на голом глинистом холме, под палящими солнечными лучами. Большую часть года в лачугах царит кошмарная жара. Детское молоко быстро прокисает и ребенку дают теплый напиток „кока-кола“. Хорошая вода — редкость в Шэктауне.
Шэктаун — типичный лагерь для кочующих сезонных рабочих. Некоторые попадают в более приличные лагеря. Многие же вообще не находят никакой крыши, и несчастные рабочие живут, как говорят в Арканзасе, „под звездами“. Из-за позднего урожая триста рабочих „сели на мель“ в штате Невада. По сообщению агентства Ассошиэйтед Пресс „в течение четырех дней едва хватало пищи, чтобы не умереть с голоду. Они — мужчины и женщины, дети — расположились прямо под открытым небом, вдоль канав. Им негде было укрыться от зимних дождей и ночных заморозков. Воду для питья они брали из ирригационных канав, используемых для скота. Многие дети заболели…“
Инспекторы из министерства труда обнаружили, что на 60 процентах ферм, которые они обследовали, незаконно применяется детский труд. В действительности никто не знает точного числа кочующих детей. Называются цифры от 100 до 600 тысяч. Наиболее часто фигурирует цифра 150 000. Одно лишь обследование оливковых рощ в Калифорнии показало, что дети составляли там почти три четверти всех работавших.
Рождение ребенка, как правило, происходит прямо в лачуге сезонников и только в отдельных случаях в отделении скорой помощи местной больницы. „Детская“ ребенка — это поля, его игрушки — это то, что на них растет. Лишь в очень немногих лагерях имеются специально отведенные места, где детей можно оставить под присмотром.
Кочующий ребенок никогда не сможет представить себе дома. Его семья никогда не останавливается на одном месте на продолжительное время. Дом для него там, где он находится в настоящий момент. У него наверняка будут желудочные заболевания. К другим распространенным среди детей заболеваниям относятся заразные кожные заболевания, острая форма тонзиллита, астма, авитаминоз, недостаточное физическое развитие. О лечении не может быть и речи. Ребенок приговорен к голодному столу с самого рождения. Обследование в лагере Матисе (штат Техас) показало, что в течение шести месяцев 96 процентов детей не видело молока и их питание состояло в основном из кукурузы и риса. Врач, комментировавший это обследование, заявил, что в лагере просто голодали.
В долинах Калифорнии и Аризоны, в окрестностях Среднего Запада раскинулось целое море жалких лачуг, в которых живут мексиканцы, негры и обедневшие белые, пытающиеся поселиться в этих местах. Если сезоннику не удается вырваться из общего потока, то через несколько лет он сломлен. Бедность, постоянные тревоги и изолированность от мира приводят к тому, что он окончательно падает духом. Немногие горожане в Америке знают об этой огромной армии бедняков, кочующих по стране и убирающих урожай. Об этом можно догадаться разве только по разбитой то там, то здесь легковой машине, автобусу или грузовику да по одетой в лохмотья группе людей, работающих в поле.
Но каждый сезон урожая приносит свои плоды: невежество, нищету, смерть и отчаяние»…
Все это мы видели своими глазами и могли бы нарисовать картину более удручающую, но мы позволили себе привести эту длинную выдержку для того, чтобы показать, как сами американцы, хорошо знающие обстановку в стране, оценивают положение сезонных рабочих.
Подобную картину мы наблюдали в Оклахоме, пожалуй, самом «индейском» штате страны, где проживает треть всех американских индейцев, представляющих около 35 племен.
В Западной Оклахоме поселились «одеяльные» индейцы, называемые так потому, что до сих пор завертываются в одеяло, являющееся их главной одеждой. Это племена команчей, пауни, апачей, арапахов и другие.
Как и в Аризоне, и в Нью-Мексико, индейские резервации в Оклахоме представляют ужасное зрелище. Везде повторяется одна и та же картина: людей согнали в самые бесплодные, безводные, выжженные солнцем места и лишили всего.
Индейцы, живущие в резервациях, не платят никаких налогов, но им, по сути, и платить-то совершенно нечем. Они ограничены и в правах на владение недвижимостью, лишены права выступать в суде, им не разрешается производить или продавать алкогольные напитки.
Мы проезжаем у самого края глубокой пропасти Грэнд Каньона. Все отчетливей становится видна Раскрашенная пустыня. Мы рассматривали ее и Кейбабский лес с высокой каменной башни Уочтауэр, возвышающейся над самым краем каньона, похожей на наше «Ласточкино гнездо» в Крыму. Отсюда хорошо видны бесплодные, пустынные земли, на которые согнаны последние представители коренных жителей страны — краснокожие индейцы.
Да, была когда-то смотровая вышка у индейцев, которую создала сама природа… Теперь же предприимчивые американцы устроили здесь наблюдательный пункт для туристов. Внутри башни продаются разные сувениры, открытки с видами каньона, альбомы и цветные книжечки с описанием каньона и пустыни. За то, чтобы полюбоваться видом каньона и пустыни со смотровой площадки башни, нужно заплатить.
Понемногу мы отклоняемся от Грэнд Каньона и все больше углубляемся в новую пустыню. Температура заметно повышается, но жара переносится гораздо легче, чем в пустынях Южной Калифорнии и Невады, хотя воздух очень сухой. Раскинулась она на многие мили. Песчаные холмы и закаменевшие скалы ярко раскрашены природой в самые разнообразные цвета: ярко-голубой может почти на глазах смениться синим, постепенно переходящим в бледно-розовый, красный или красно-коричневый. Основной художник здесь — ветер. Он поднимает густые тучи песка, расписывает узорами нижние части скал, расчищает и полирует каменистые платформы, собирает в дюны остатки горных пород, песок, вулканический пепел. Не отстает в этом процессе разрисовки местности и вода. Бурные ручьи увлекают с собой обломки со склонов скал и уносят их в реки и дальше в океан. Песчаные холмы чаще сменяются причудливых форм скалами, напоминающими то каких-то доисторических животных, то старинные башни или пирамиды. Недаром эта пустыня называется Раскрашенной.
Недалеко от Грэнд Каньона вдоль автострады «США-66» нас привлекли надписи: «Больше атомной бомбы!», «Даются полные объяснения». Ну как было не свернуть с дороги и не посмотреть, что же это за чудо «больше атомной бомбы?». Оказывается, здесь показывают кратер метеора.
Кратер и в самом деле огромный — около мили в диаметре (больше полутора километров) и 570 футов в глубину. Полагают, что когда-то давно здесь упал огромный метеор, прилетевший к нам из далекого космоса. Считают, что сила удара была равна силе взрыва бомбы в пять с половиной мегатонн. Над местом падения метеора поднялось огромное облако. Оно состояло частично из испарившегося железа. Когда оно остыло, на землю посыпался железный дождь. Сама воронка когда-то была в два раза глубже. Это случилось примерно 20 тысяч лет назад. С тех пор кратер все время мельчает: с крутых стен обрываются куски скал, а ветер и вода наносят на дно воронки песок и глину. В музее стоит целый кувшин мелких железных бусинок, величиной с черную икринку, которые были найдены в районе этого кратера. Нашли не только мелкие крупинки железа, но целыё глыбы весом в полтонны и больше! Часть железа вошла в землю, там и осталась.
В 1902 году горный инженер из Филадельфии Даниель Берринджер услышал об этом кратере. Он начал делать раскопки и недалеко от кромки кратера обнаружил целые куски железного метеорита. Берринджер купил этот участок, и с тех пор кратер стал частной собственностью. Всю свою жизнь владелец провел в поисках зарытого в землю сокровища, но так и не добившись ничего, умер в 1929 году. Его сыновья вырыли еще две шахты. Добрались, наконец, до железа, но вынуть его на поверхность оказалось невозможно — железа было слишком много. Считают, что там лежит железная масса весом от ста тысяч до нескольких миллионов тонн.
Недалеко от кратера находится еще один заповедник — окаменевший лес. Много миллионов лет тому назад здесь был обыкновенный зеленый лес. Неведомая сила свалила деревья. Их занесло песком, щебнем. Ветер, песок, дождь, солнце и вода за миллионы лет превратили лес в окаменевшее кладбище деревьев краснокоричневого цвета. Огромные стволы деревьев лежат прямо на поверхности земли. Есть здесь одна примечательная скала — «Газета». Она вся усеяна какими-то тайными индейскими письменами — петрографическими рисунками.
В Аризоне, как и в каждом штате, есть свои особенности и курьезы в области политической жизни и законодательства штата. Здесь, например, по традиции со сменой губернатора происходит и смена всего административного аппарата вплоть до последнего полицейского. Мы тогда, конечно, не знали, что через некоторое время сенатор этого штата Голдуотер выставит свою кандидатуру в президенты США от республиканской партии и в результате будет бит. Но само выдвижение Голдуотера на президентский пост совпало с убийством президента Кеннеди и было первой попыткой экстремистов захватить власть в стране.
В самой системе американской буржуазной демократии уже действует и расширяется обширнейший аппарат, который без существенных перестроек может быть поставлен на службу рвущимся к власти ультра. Это так называемые «респектабельные» ультра, окопавшиеся в конгрессе США, Федеральном бюро расследований, Центральном разведывательном управлении и десятках других государственных и частных осведомительных служб, хранящих исчерпывающие сведения о десятках миллионов взрослых американцев. И с этой точки зрения итоги выборов 1964 года весьма показательны: 26 миллионов человек — треть взрослых американцев — отдали свои голоса откровенному ставленнику экстремистов. Не настораживает ли это?
Сами американцы подсчитали, что военные расходы США за десять лет, с 1959 по 1968 год, составили астрономическую цифру — свыше 551 миллиарда долларов. Но и этого, оказывается, мало. В марте 1969 года «Нью-Йорк тайме» писала о том, что министр обороны правительства Р. Никсона отверг как «абсолютно нереальные» разговоры о возможности существенного сокращения военных расходов в случае прекращения войны во Вьетнаме.
Во время войны с Кореей в США не было массовых выступлений против внешней политики правительства. Первые выступления против войны во Вьетнаме были весьма немногочисленными. Но Америка меняется с каждым годом. Все больше чувствуется решимость американцев противостоять курсу правительства на войну. В «походе мира» на Вашингтон в 1965 году участвовало 50 тысяч человек. Массовым было антивоенное выступление студентов университета в Беркли, штат Калифорния. Многие американские юноши сжигают свои военные билеты, не желая умирать во Вьетнаме. В марте 1966 года 60 тысяч нью-йоркцев прошли по 5-й авеню, требуя прекращения войны во Вьетнаме, а в 1968 году с открытым протестом на улицы города вышло уже сто тысяч человек, требуя мира. Американцы все яснее видят, что нет и не может быть военной победы во Вьетнаме так же, как и нет внутриполитической победы в осуществлении обещанной программы социальных мероприятий по строительству «великого общества», как нет решения других американских проблем: растущей отчужденности молодежи, гнева негритянских гетто, экономических затруднений, морального кризиса.
Вот что писал по этому поводу американский публицист Гарри Фримен: «Некогда Америку называли Новым Светом. Но теперь Америка — я говорю о Соединенных Штатах — старый свет, старый мир, ибо это мир социального неравенства, нищеты и войн.
Социализм — вот подлинно новый мир, мир надежды и прогресса, который один только и может обеспечить построение подлинно великого общества».
В Колорадо нам пришлось побыть всего несколько часов, а затем резко свернуть на юг, в штат Нью-Мексико, чтобы снова не пересекать высокие Скалистые горы.
Колорадо — «самый красивый» из всех горных штатов страны. Это своего рода «крыша» Америки. Здесь находится 50 из 65 вершин страны выше 14 000 футов. С севера на юг штат пересекает хребет Континентального водораздела — Скалистые горы. Почти 14 миллионов акров — это лесные заповедники, места с живописным горным ландшафтом, а несколько тысяч миль водоемов — излюбленные места для туристов и рыболовов любителей. Доходами от многочисленных туристов, приезжающих сюда полюбоваться красотами природы, и живет в основном штат.
Как и на плато Колорадо, здесь характерны резкие скачки температуры от дня к ночи, от пылающего жарой лета к ледяной зиме. Так же резко контрастна и сама местность: высочайшие вершины перемежаются с глубочайшими ущельями. На вершинах гор выпадает очень много атмосферных осадков. Зимой обильные снегопады, а летом сильные ливни вызывают на короткий период появление очень бурных ручьев, мчащихся по изборожденным рвами склонам. Горы покрыты густыми лесами из пихты и американской ели, на высоких плато — негустые рощи из желтой сосны, на низких — рощицы мелкой пихты и можжевельникового кустарника, рассеянные по степи среди грубой травы.
В штате занимаются скотоводством, производят сахар из свеклы и добывают золото и молибден. Большая часть западных склонов Колорадо принадлежит нескольким крупнейшим землевладельцам. А на востоке штата фактически господствует один магнат — Клод Ботчер. В его карман идут доходы от сахарной свеклы, производства цемента и горной промышленности. Но у этих «сахарных» и «цементных» королей нет денег, чтобы помочь школам или наладить медицинскую помощь населению штата. А по размерам субсидий школам и по состоянию медицинской помощи населению в штате дела обстоят очень плохо.
Во всех штатах нас в первую очередь интересовали учебные заведения: университеты, колледжи, школы, которых мы посетили немало. Так, в этом штате есть очень хорошие школы, но они частные, обучение в них стоит 2000 долларов в год. Школы же, где в классах протекают крыши или рушатся потолки, находятся под надзором управления штата, которое, как правило, не имеет средств на ремонт учебных заведений.
Строительство в США школьных зданий отстает от потребностей в классных помещениях. Одно из каждых пяти школьных зданий является потенциально опасным в пожарном отношении, учащиеся вынуждены заниматься в школах с сокращенным и наполовину урезанным днем, не хватает в школах и квалифицированных учителей.
Школьных зданий не хватает, но зато в этом красивом и живописном штате приютилось немало военных предприятий, в том числе заводов, производящих ракетное оружие. В годы второй мировой войны американцы начали лихорадочные поиски и разработки урановой руды на плато Колорадо. Произошло примерно то, что случилось в середине прошлого века в Сакраменто: на Западе началась «урановая лихорадка». Уран ищут и добывают во всех уголках тлато, в глубоких каньонах. Урановая лихорадка охватила штаты Колорадо, Юта, Аризона, Нью-Мексико, так как все они имеют часть своей территории на плато Колорадо.
Военная машина США разрослась до гигантских размеров. Давно уже государственный бюджет страны перевалил за сто миллиардов долларов. Из каждых трех долларов американского бюджета два предназначаются на военные цели. В непосредственном распоряжении министерства обороны США — свыше четырех миллионов военных и гражданских лиц, а всего к нему имеют отношение десять миллионов человек.
Урезая ассигнования на социальные программы, США все время увеличивают расходы на войну во Вьетнаме. Если в 1966 году на войну во Вьетнаме было потрачено 5,8 миллиарда долларов, в 1968-м — уже 27 миллиардов, в 1968/69 финансовом году — 28,2 миллиарда долларов, то в 1970 году — 30 миллиардов долларов.
Военное ведомство США — Пентагон — стало крупнейшим работодателем страны. Оно контролирует только за пределами США более 30 миллионов акров земли, под его властью тысячи военных баз и военных объектов, соединения военно-морского флота, склады и учреждения связи, нити которых протянулись на все континенты. Пентагон ежегодно распределяет заказы в американской промышленности общей стоимостью в 25–30 миллиардов долларов. Это огромная государственно-промышленная монополия, воздействующая на все стороны жизни США. Американский обозреватель Дрю Пирсон писал: «Взгляды военных господствуют над американской внешней политикой, которая, как считают, проводится гражданскими деятелями». Около 25 тысяч частных промышленных предприятий, разбросанных по всей территории Соединенных Штатов, функционируют в соответствии с «правилами безопасности», которые разработаны Пентагоном и тщательно проверяются военными инспекциями.
По заявлению мэра города Нью-Йорка Линдсея 9 миллиардов долларов, из средств собираемых здесь ежегодно в виде налогов, отдаются Пентагону. Из каждого доллара федеральных налогов, удержанных в Нью-Йорке, на жизненные нужды города приходится лишь 12,6 цента.
Зловещая роль Пентагона в развязывании грязной войны во Вьетнаме стала особенно очевидной миллионам людей, после того как в печати были опубликованы материалы секретного вьетнамского архива военного ведомства США.
Но Пентагон не только колоссальное орудие войны. Он и самое крупное учебное заведение США. Пентагон расходует денег на образование и подготовку кадров больше, чем все американские средние школы. Американская военщина является также основным потребителем ассигнований на научно-исследовательские работы. В США две трети всех научных кадров работают на войну. 70 процентов научных исследований прямо или косвенно проводятся для министерства обороны. Военное ведомство страны финансирует почти половину всех академических исследований в области физико-технических наук, проводимых американскими университетами и колледжами. Военная истерия все больше проникает в дом американцев через печать, радио, телевизионные экраны. Из трех ведущих телевизионных компаний США две тесно связаны с исполнителями военных заказов.
У подножия одной из высочайших вершин в Америке — Пайке Пик — раскинулся город Колорадо Спрингс. Здесь разместился командный пункт связи Северо-Американской системы воздушной обороны. На весь мир стал известен скандал, происшедший на американских военно-воздушных базах.
Как-то на рассвете прекратилась вдруг связь между центральным пунктом ВВС и пунктом предупреждения о ракетном нападении в Гренландии. Немедленно разбудили главнокомандующего стратегическими военно-воздушными силами США генерала Томаса С. Пауэра, спавшего в подземном бункере на командном пункте в Омахе, штат Небраска. Спросонья генерал не мог разобраться, почему прекратилась связь: из-за технических причин или это нападение русских? Связи с командным пунктом в Колорадо Спрингс тоже не было. Генерал решил, что Колорадо Спрингс уже уничтожен русскими ракетами, и дал команду боевой тревоги на ракетные площадки и базы стратегической авиации. Сигналы боевой тревоги зазвучали на всех базах, разбросанных по всему миру. Атомные бомбардировщики начали выруливать на стартовые дорожки, а команды ракетчиков бросились по своим местам.
Прошло четыре напряженных минуты, пока Штабу стратегических военно-воздушных сил удалось связаться со своими постами связи и убедиться, что никакого нападения русских не произошло. Связь так же неожиданно возобновилась, как и оборвалась. Вся эта паника произошла из-за неисправности электронной аппаратуры. Генерал Пауэр дал отбой… В штате установилось спокойствие, и главный его город Денвер продолжает производить безобидные рыболовные крючки. Этот город отличается от других городов на земном шаре тем, что выпускает «самое большое» количество рыболовных крючков в мире. Есть еще одна достопримечательность — здесь выходит одна из самых реакционных газет страны — «Денвер пост».
Нью-Мексико — единственный штат страны, где принято два официальных языка: английский и испанский, а по национальному составу испанцы составляют 37 процентов всего белого населения. Здесь тесно переплетаются три культуры — англо-американская, испанская и индейская.
Хотя Нью-Мексико в три раза больше штата Нью-Йорк, там проживает немногим более 680 тысяч человек, то есть почти в двадцать пять раз меньше, чем в одном лишь городе Нью-Йорке. Нью-Мексико существует давно, ее территория была составной частью Мексики. В начале XVI века Мексика была завоевана испанскими колонизаторами. Провозглашение в 1824 году Мексики независимой республикой не улучшило положения крестьян, борьба их за землю продолжалась. Ослаблением Мексики воспользовались США. Захватническая война 1846–1848 гг. против Мексики закончилась тем, что к США отошли территории Техаса, Нью-Мексико и Калифорнии. Окончательное разграбление мексиканских земель было закреплено так называемым договором Гадсдена (1853). И лишь в 1912 году Нью-Мексико получил статут штата.
Уже на первых милях мы встретили здесь совершенно иных людей, чем в других штатах, и по языку и по одежде. По законам штата жителям разрешается иметь оружие в автомобиле — его нельзя носить с собой, но оружие частенько «забывают» где-нибудь в карманах брюк или под пиджаком.
За безоблачное чистое голубое небо, чудесные виды гор и полупустынь и непередаваемые краски этот штат называют «землей очарования». Но все очарование исчезает сразу же, когда попадаешь в индейские резервации, находящиеся у северо-западной границы с Колорадо. Здесь, прозябая, доживают свой век краснокожие индейцы навахо, апачи и некоторых других племен.
Всего в Нью-Мексико насчитывается свыше 52 тысяч индейцев. Занимаются они главным образом скотоводством и сельским хозяйством. Многие индейские женщины ткут одеяла. Как и в Аризоне, индейцы загнаны в самые бесплодные районы страны и влачат жалкое, нищенское существование. Для многих семейств индейцев единственный источник существования — это продажа кустарных изделий (серьги, бусы, браслеты).
Некоторые индейцы в Нью-Мексико (больше всего — апачи) являются прекрасными пожарниками. Их используют для борьбы с лесными или степными пожарами. Есть целые поселения индейцев, основной доход которых составляет работа в пожарных командах.
Как и много веков назад, принявший сигнал о пожаре взбирается на крышу самого высокого строения в пуэбло[29] и громким голосом собирает команду «красных шапок», а дальше на арену выступает современная Америка: через несколько минут подается автобус, и пожарников быстро доставляют на аэродром в Геллап. Сам город Геллап интересен тем, что здесь ежегодно в середине августа в течение четырех дней проводятся межплеменные индейские церемониалы. Сюда съезжаются представители тридцати различных групп индейцев из юго-западных и некоторых средне-западных штатов, где они соревнуются в различного рода искусствах и ремеслах, индейских танцах, пении и родео.
У северных границ с Колорадо и вдоль главных шоссейных дорог находятся восемнадцать индейских пуэбло, в которых индейцы живут общинами, продавая глиняную посуду и другие ремесленные изделия. Однако американский бизнес проник и сюда. Если хочешь сфотографировать кого-нибудь, то обязательно нужно договориться с «губернатором» пуэбло о цене.
Поселение пуэбло — это громадный грязный двор, окруженный сплошной стеной из глинобитных построек. Посреди двора сидят старые индейские женщины, а рядом в песке чем-то забавляются почти раздетые или совсем раздетые малыши. Живут они изолированно от белых и являются противниками ассимиляции с ними. Сохраняют в глубокой тайне свои обряды и обычаи, избегают говорить по-английски. Для разговора со своими соплеменниками они пользуются испанским языком. От белых чужеземцев они скрывают даже свои имена. Письменности своей у них нет, а язык имеет двадцать два диалекта, которые не удалось изучить еще ни одному лингвисту. Одно местоимение «я», например, можно произнести 58 различными способами!
Во время второй мировой войны японцам удавалось легко разгадывать американские военные коды. Их солдаты на постах подслушивания радиопереговоров знали все языки, на которых могли передавать донесения американцы. Американские радиостанции пытались перейти на вульгарную латынь, но и этот язык японцы довольно скоро раскусили. Это деморализовало фронтовую американскую связь. И тогда вспомнили об индейцах навахо, в армии США их тогда было три с половиной тысячи. Вскоре фронтовые американские радиопередатчики начали передавать донесения и команды на языке навахо… Японцы приходили в изумление, когда встречались в рукопашных схватках с американскими солдатами из навахо или апачей, принимая их за японцев, так они были похожи на них. И сейчас в США часто не могут отличить местных японцев от индейцев племени навахо или апачей.
Индейцы Нью-Мексико и Аризоны лишены права голоса на выборах в верховные органы власти США. Они избирают лишь своего «губернатора» пуэбло. Но над «губернатором» стоит верховный священник. В Вашингтоне ежегодно по традиции происходит встреча президента США с индейскими лидерами, сопровождающаяся церемонией рукопожатия. Но от этих рукопожатий индейцам не становится легче. Они являются жертвой социального и экономического угнетения и лишены элементарных возможностей жить по-человечески. Редко кому из индейцев удается найти работу. Согласно статистическим данным, безработица среди индейцев в десять раз выше, чем среди белого населения.
В таком же ужасном положении живет и пять миллионов мексиканской бедноты на юге и юго-западе США.
В Нью-Мексико мы встречали целые деревни, где население по своему составу почти полностью испанско-мексиканское и говорит только по-испански. Люди там очень религиозны и придерживаются старинных испанских обычаев.
Здесь нам пришлось ремонтировать мотор автомобиля. Сказались крутые перевалы Скалистых гор и Сьерры-Невады, бесконечные пустыни Калифорнии и Невады, Аризоны и Колорадо. Но, с другой стороны, эта вынужденная задержка в маленьком городке Тукум-кари дала возможность лучше познакомиться со штатом, с людьми, живущими там.
Несколько раз на день мы подходили к автостанции посмотреть, как ремонтируют наш автомобиль, и каждый раз замечали смуглого мужчину лет тридцати пяти, стоявшего поодаль и наблюдавшего за работой. Механик, ремонтировавший автомобиль, ни разу на него не взглянул. Мы подошли к человеку и разговорились. Изъяснялся он по-английски с трудом. Рассказал, что уже больше десяти лет, как приехал из соседней Мексики. Там было очень трудно. Все говорили, что в Америке жить легче, богатая, мол, страна. Но пока ему не везет. Язык он знает плохо. Образования почти нет. Работает только сезонно — устраивается на фермах по сбору фруктов. Иногда удается кое-что подработать на автоколонках, если хозяин или механики используют его в качестве вспомогательной рабочей силы. Вот и сейчас он стоит и терпеливо ждет, а вдруг понадобится его помощь. Может, нужно будет что-нибудь отмыть от масла и грязи, или хорошо вычистить какую-нибудь деталь, или поднять что-нибудь тяжелое… Когда удается устроиться на плантации по сбору фруктов, тогда жена и сын помогают ему. Такова судьба большинства сезонных рабочих.
В Тукумкари, как и во многих других городках на Западе, чувствуется желание людей сохранить в памяти прошлое своей страны. В городках встречаются небольшие придорожные музеи старины времен завоевания Запада. Такой музей Старого Запада мы посетили и в Тукумкари. Долго рассматривали старые ружья и пистолеты, седла и подковы, куски колючей проволоки, которой когда-то первые переселенцы обносили свои участки, и даже колья от изгороди. Почти везде хранится «тот самый» шестизарядный револьвер, из которого когда-то застрелили известного американского бандита Крошку Билла, наводившего ужас на весь американский Запад. Здесь же выставлены экипажи и кареты, на которых приехали первые переселенцы, захватившие и освоившие этот край.
В отдаленном и малодоступном районе штата, к югу от города Альбукерка, создан атомный полигон, на котором была взорвана первая американская атомная бомба… Отсюда недалеко и до Лос-Аламоса, где в мастерской (в бывшем здании школы) была собрана первая атомная бомба под руководством Оппенгеймера. Здесь началась родословная атомного оружия. В музее штата демонстрировались макеты первых атомных бомб, испепеливших Хиросиму и Нагасаки. С изобретением оружия массового уничтожения связывались надежды многих высокопоставленных деятелей США на установление мирового господства, на начало «Американского века». Но их надежды не сбылись.
В атомных лабораториях Лос-Аламоса встревожены: куда девать радиоактивные отходы? Все свободные места в пустыне уже заняты. В океане топить тоже нельзя. Что же с ними делать? Беспрестанно работает комиссия по атомной энергии США в поисках ответа, но не находит его.
А задуматься есть над чем. Служба здравоохранения США не раз сообщала, что вода в реке Анимас отравлена отходами заводов по переработке урана. А ведь население прилегающих районов пользуется этой водой для питья, купания и орошения полей. В сообщении указывалось, что радиоактивность воды была на 160 процентов выше максимального уровня безопасности, оказались отравленными овощи. В капусте, например, содержалось вредных радиоактивных веществ в двенадцать раз больше допустимой цифры… Но американская военщина заинтересована в развитии ядерной мощи страны и проведении подземных ядерных взрывов и не считается не только с их опасностью для других народов, но и с тем риском, которому подвергается население самих Соединенных Штатов. Уже не раз говорилось, что в пяти юго-западных штатах — Невада, Юта, Колорадо, Небраска и Канзас — в результате «утечки» при подземном ядерном, взрыве произошло радиоактивное заражение, распространившееся из пустынной Невады. Зараженная радиоактивными веществами площадь составляет около одной седьмой территории США.
За железобетонным забором, в обстановке совершенной секретности «Америкен телефон энд телеграф» разрабатывает детали ядерных боеголовок и испытывает новые образцы ядерного оружия, а всего лишь в нескольких милях от Лос-Аламоса, этого сверхсовременного научного центра страны, и столицы штата Санта-Фэ — последнего пункта караванной дороги переселенцев — находятся жалкие лачуги индейцев, жизнь которых не изменилась со времени открытия Америки. Бесконечные контрасты, контрасты во всем: на фоне выгоревшей пустыни — зеленые поля и сады; среди раскинувшейся на многие мили равнины встает неожиданно отвесная скала; рядом с современным «кадиллаком» — обыкновенная крестьянская телега и лошадь; степная полынь и заяц в черте города; сверхмодерный мотель рядом с доисторическим жильем индейца, приютившимся в скалах.
В Соединенных Штатах нам встречалось много городов-призраков. Городов, брошенных людьми, ставших теперь лишь музейными экспонатами. Но самыми старыми городами-призраками были полуразрушенные от времени древние поселения пуэбло в скалах, которые отличаются от своих заброшенных сородичей тем, что там ютятся индейцы.
В Техас мы въехали с севера. Эту часть в просторечье называют Пэнхэндл, что значит «Ручка сковороды».
Мы уже говорили, что некоторые американцы вообще склонны к преувеличениям, что же касается жителей Техаса, то об этом их качестве известно всем. И на этот счет ходят самые невероятные анекдоты. Рассказывают, что в «Техасском альманахе» было однажды напечатано такое:
«Техас занимает весь североамериканский континент, если не считать маленькой доли, отведенной для Соединенных Штатов, Мексики и Канады…, и граничит на севере с 25 или 30 штатами, на востоке — со всеми океанами мира, кроме Тихого, а на западе — с Тихим океаном, Млечным путем и остальной Вселенной».
Техасцы настолько любят все преувеличивать, что уже никто не удивляется, когда они рассказывают, что у них даже комаров надо ловить мышеловками, что апельсины там так велики, что девять уже составляют дюжину, а техасские канарейки поют басом. Шутят, что техасцы настолько закалены, что спят, завернувшись в простыни из наждачной бумаги, а многие так гордятся своим штатом, что не могут даже спать по ночам. Техасцы также говорят, что у них самые красивые девушки в мире, и на конкурсах красоты, ежегодно проводящихся в Америке, техасские девушки чаще других завоевывают звание «Мисс Америка», и что в Техасе также находится «величайший» в мире колледж для девушек.
В Техасе впервые повстречалась нам яркая свадебная процессия на автомашинах, разукрашенных разноцветными лентами, цветами, флажками. Машины промчались мимо нас, не прекращая сигналить, — таков обычай.
Знакомство с Техасом мы начали с того, что купили себе «самые большие» на земном шаре шляпы. Они и правда оказались слишком широкополыми, и первое время мы чувствовали себя в них очень неловко, особенно в машине — наши широкие сомбреро заняли почти все свободное пространство. Когда же мы окончательно убедились в том, что здесь почти все ходят и ездят в машинах в таких же шляпах, то совсем успокоились. Хотели мы, было, купить и настоящие ковбойские костюмы, но цены на них оказались «самыми высокими» в мире, вот и ограничились одними сомбреро. Так что техасцы правы, когда подчеркивают, что в их штате больше широкополых шляп, чем галстуков.
После ремонта машины в Тукумкари мы часто останавливались и заглядывали в мотор — все ли в порядке. Необходимости в этом, пожалуй, не было, но так уж устроен человек: раз что-то было не в порядке, он начинает беспокоиться из-за каждого подозрительного стука в моторе. И как только мы съезжали куда-нибудь на обочину и останавливались, к нам сейчас же подъезжало несколько автомашин, и каждый предлагал свои услуги. Поначалу это удивляло, но довольно скоро мы узнали, что по законам штата считается преступлением, когда человек не остановится на автостраде и не окажет помощи автомобилисту, потерпевшему аварию.
Техасца легко определить по акценту. У него мягкий и протяжный говор. Многие слова он произносит в два слога, как бы нараспев. Несколько своеобразен и носовой звук, так что без привычки можно и не понять, что хотел сказать техасец. По особенностям в языке американцы различают «восточников», «южан», «техасцев» и «западников». Каждый диалект полон элементов просторечия (коллоквиализмов), широко используемых в данном районе страны, но зачастую совершенно непонятных для жителей других районов. От жителей других штатов техасец отличается чем-то Даже по манере держаться. Гордая осанка, легкость и стремительность движений — во всем облике чувствуется решительность.
Техасцы — народ горячий и экспансивный. Это единственный штат, вошедший в состав США после десяти лет независимого существования, причем на определенных условиях: не спрашивая согласия конгресса, Техас может разделиться на 5 штатов. Техасцы, пожалуй, чаще жителей других штатов прибегают к оружию, но по законам штата вооруженный грабеж считается более тяжелым преступлением, чем убийство.
Техас пережил довольно бурную историю. Когда-то он принадлежал Испании, затем Франции, а еще позже — Мексике. Затем над Техасом был поднят техасский флаг, который сменился флагом конфедератским и, наконец, американским.
Главное богатство штата — нефть. Говорят, что и сейчас многие жители штата бурят скважины и качают нефть прямо в своих квартирах. Даже в Нью-Йорке «качают» техасскую нефть. От города Бомонта в Техасе до города Линдена в штате Нью-Джерси, в пределах Большого Нью-Йорка, проложен мощный магистральный нефтепровод длиной около 2,5 тысячи километров. Техасская нефть по трубопроводу длиной в 2 тысячи километров также перекачивается в промышленную Пенсильванию.
В Бомонте установлен памятник со «скромной», техасской, надписью: «На этом месте на 10-й день 20 столетия началась новая Эра в истории цивилизации». Дело в том, что действительно 10 января 1901 года в Бомонте забил первый нефтяной фонтан в Техасе. В настоящее время в штате не менее ста человек имеют состояние свыше 100 миллионов долларов каждый. Некоторые из них зарабатывают на нефти около миллиона долларов в неделю. Неудивительно, что нефтяные короли штата самым открытым и откровенным образом покупают и продают законодателей штата, сенаторов и конгрессменов.
Нефтяные магнаты страны живут в Хьюстоне, не очень большом, но одном из самых богатых городов страны. В этом городе находится и крупнейшая в стране хлопковая биржа, а также один из самых крупных магазинов страны — универмаг Фоли. Американцы шутят, что миллионеры Хьюстона сперва учатся, как вести себя за столом, а уже потом читать и писать. В Хьюстоне мало кто думает о чем-либо другом, кроме денег. В этом городе миллионеров мы встретили лишь один приличный книжный магазин.
И в этом же штате, штате нефтяных магнатов и хлопковых королей живут самые бедные, после индейцев, жители страны — мексиканцы. Правду, трудно сказать, кто в некоторых южных районах живет хуже — негр или мексиканец: и тот и другой находятся в невыносимо тяжелых условиях.
Мексиканцам платят за работу намного меньше, чем белым.
Еще ужаснее положение «вет беке» — «мокрых спин», так называют здесь мексиканцев, которые переплывают из Мексики через Рио Гранде. Каждый год в Соединенные Штаты из Мексики нелегально перебирается около миллиона мексиканцев. Половину вылавливают и возвращают обратно пограничники, но какая-то часть пробирается в Соединенные Штаты и ищет сезонной работы. Мексиканцы расходятся по фермам и ранчо, где им платят часто за самый тяжелый физический труд не более 25 центов в день, ведь хозяева знают, что мексиканцы находятся здесь на нелегальном положении и жаловаться и протестовать не будут.
Не лучше в Техасе и положение негров. Когда-то здесь в Гальвестоне негров продавали на невольничьем рынке на вес. Сегодня их уже не продают на вес, но положение негров в социальном, экономическом и политическом отношении ничем не лучше положения мексиканцев.
Есть в Америке немало городов, которые снискали себе печальную, а иногда и зловещую славу. К таким относится Даллас — финансовый и железнодорожный центр штата и один из центров деятельности Ку-клукс-клана.
Стоит напомнить, что тайная организация Ку-клукс-клана возникла после гражданской войны между Севером и Югом. В состав ее принимаются только протестанты, белые, уроженцы Юга. Путем открытых насилий она в течение многих лет ведет борьбу против равноправия негров на Юге. Хотя Ку-клукс-клан действует по всей стране, его базой является Юг, а центром — штат Джорджия. Впервые клан возник в штате Теннесси для борьбы с освобожденными неграми. В 1915 году Ку-клукс-клан возродился. Клановцы, закутанные в белые простыни и в масках, начали сжигать кресты на Каменной горе около Атланты. Организация быстро росла, вскоре число ее членов по всей Америке достигло шести миллионов, и она уже контролировала местную политику в некоторых штатах.
Но в середине 30-х годов клан снова распался. Новое возрождение клана относится к началу 40-х годов. Снова запылали костры на Каменной горе и «Великие драконы», «Кавалеры» и «Циклопы» принялись за свое грязное дело. Клан, считаясь секретной организацией, действует открыто. Неоднократно клановцы открыто маршировали в больших городах Юга, а «Великий дракон» штата Джорджия — врач-педиатр Сэмюэль Грин из Атланты, известен всем. Не секрет, например, что сенатор Бильбо из Миссисипи был членом клана, что организация «Рыцари Ку-клукс-клана» официально зарегистрирована в штате Джорджия и федеральное правительство требует с клана около 700 000 долларов неуплаченных с 1921 года налогов.
В настоящее время клан направляет свою деятельность против коммунистов и организованных профсоюзов. Становясь членом Ку-клукс-клана, человек приносит клятву «обагрить руки кровью негра». Он клянется быть верным своим единомышленникам. Еще в 1867 году эта «невидимая империя» приняла свою конституцию. Хорошо известно, что не только многие ведущие политические деятели ряда южных штатов, но и рядовые полицейские, не говоря уже о местных шерифах и других полицейских начальниках, являются членами Ку-клукс-клана. Могут ли такие люди сотрудничать в поисках улик против своих же единомышленников? Конечно, нет. Они сделают все, чтобы преступление против негров осталось нераскрытым. Так случилось и с тремя студентами — борцами за свободу негров — белыми Майклом Швер-нером и Эндрю Гудманом и негром Джеймсом Чени, которые были убиты расистами в штате Миссисипи в июне 1964 года.
Майкл Швернер и Эндрю Гудман приехали из Нью-Йорка, чтобы помочь неграм бороться за право регистрироваться в качестве избирателей. Но вместе с местным негритянским юношей Джеймсом Чени они были арестованы полицейским автопатрулем будто бы за превышение дозволенной скорости, и с тех пор бесследно исчезли, хотя по словам местного шерифа они были освобождены в полночь. Через некоторое время их трупы были найдены… Теперь уже известны имена их убийц. Это «отцы» города Филадельфии во главе с шерифом округа Нешоба Рейни и его заместителем Прайсом. В числе убийц оказались и владельцы гостиниц, магазинов, гаражей, ферм и фирм, торговцы, полисмены и даже баптистский священник. Это была шайка расистов из организации «Белых рыцарей Ку-клукс-клана». Но кто будет наказывать преступников? Ведь судил их местный суд, состоящий из тех же расистов.
В южных штатах страны — Алабаме, Флориде, Джорджии, Северной и Южной Каролине, в Луизиане и Теннесси снова начал открыто действовать Ку-клукс-клан. Наибольшую активность он развил в Миссисипи. Клан насчитывает 35 тысяч активных членов, а около 50 тысяч человек сотрудничает с ним. Ку-клукс-клан состоит из 16 главных организаций. «Объединенные кланы Америки» или как еще их называют «Рыцари Ку-клукс-клана» является самой крупной из них. Их штаб-квартира находится в Алабаме, в городе Таска-луче. Ошибочно думать, что Ку-клукс-клан — это просто сборище террористов, ненавидящее негров, евреев, коммунистов и иностранцев. Это порождение социальных условий, существующих в США. В этом отношении характерно заявление прокурора Алабамы Ричмонда Флауэрса: «Как генеральный прокурор Алабамы я в течение года занимался расследованием деятельности Ку-клукс-клана и пришел к выводу, что Ку-клукс-клан в Алабаме имеет чудовищное влияние. Он походит на скрытое правительство, издающее свои собственные законы и захватившее в свои руки всю политическую власть в штате».
Проезжая через Техас, никто из нас не мог и подумать, что через два месяца здесь произойдет трагедия — в городе Далласе убьют президента Соединенных Штатов Джона Кеннеди.
После убийства президента Кеннеди американская пресса писала о глубокой болезни американского общества. Во многих статьях повторялись слова «ненависть», «насилие», «позор». Но истоки насилия, ненависти и гангстеризма уходят своими корнями еще в ранний период утверждения американского капитализма. Обычный бандитизм перерос в политический гангстеризм, что еще больше показывает гнилую сущность современной капиталистической Америки. Внешняя политика агрессии и империалистического разбоя привела к расцвету культа насилия и жестокости.
В 1961 году журнал «Ньюсуик» писал: «Для людей, занимающихся изучением движения правых, наибольший интерес представляет штат Техас. И не только потому, что это вотчина нефтяных магнатов и скотопромышленников, которые в силу своего индивидуализма легко склоняются к ультраконсерватизму. Техас — оплот антикоммунизма, главная база христианских крестоносцев».
Именно в Техасе и Калифорнии фактически родилось современное фашистское движение в США.
9 января 1958 года в Далласе было основано «Общество Джона Бэрча» — организация, ставшая стержнем неонацистского движения США. Во главе ее стал Роберт Уэлч, в прошлом занимавший посты директора и вице-президента Национальной ассоциации промышленников. В течение двух дней он излагал свои «планы» перед одиннадцатью единомышленниками. Эти предначертания легли в основу его программы, вышедшей под названием «Голубая книга». Так зародилось пресловутое профашистское «Общество Джона Бэрча», названное по имени шпиона, орудовавшего в Азии под маской миссионера. За сравнительно короткий срок бэрчисты приобрели в стране такое влияние, что, без преувеличения, стали одним из ведущих отрядов американской реакции. В этом же Далласе на средства миллиардера-нефтепромышленника из Техаса Гарольдсона Лафайета Ханта была создана еще одна ультраправая организация — «Конвенция национального негодования».
Тот же журнал «Ньюсуик» в начале 60-х годов писал: «Почти не проходит недели, чтобы на свет не появлялась какая-нибудь новая группа, которая немедленно присоединяет свой голос к громкому хору крайне правых, требующих наряду с остальными „всего или ничего“ в холодной войне».
В настоящее время в США насчитывается около тысячи профашистских организаций. Такие организации, как «Американский легион», «Ветераны иностранных войн», «Ассоциация военно-воздушных сил», «Ассоциация армии», «Военно-морская лига», «Лига национальной безопасности», «Американская артиллерийская ассоциация» и др., открыто поддерживают фашистов.
Возникшее в США во второй половине 50-х годов неофашистское движение с самого начала приняло общенациональный характер. Началось своеобразное объединение этих организаций и выработка единой политической и идеологической платформы. Эти организации представляют собой тесный союз военщины, бизнеса и расизма. Любой ультраправой организации покровительствует могущественный финансист.
Профашистские ультраправые организации — это удобное орудие борьбы против демократических элементов, орудие массовой обработки и запугивания обывателя, мощный рычаг политического давления на тех представителей правящего класса, которые склонны хоть в какой-то мере выступать против империализма и необузданного расизма.
Кроме того, объединению ультраправых сил в стране содействовал такой фактор, как антикоммунизм.
В книге «Американское правое крыло» Р. Элсуорт и С. Гаррис пишут: «Воинствующий антикоммунизм — это характерная для правых доктрина и то великое; дело, которое объединяет разрозненные группы в сов-ременное внушительное движение».
В центре политических программ бэрчистов и им подобных стоит борьба с «мировым коммунизмом».
В этой борьбе все средства хороши, вплоть до развязывания термоядерной войны. Они заявляют: никаких переговоров с коммунистами, ибо любые переговоры — это предательство.
Внутри страны все также должно быть подчинёно целям борьбы с «коммунистической угрозой». Все под полицейский контроль! Вот основная идея Роберта Уэлча: «Политическая структура „новых Соединенных Штатов“ должна быть построена по образцу „Общества Джона Бэрча“, а конкретно на основе абсолютно необходимого контроля, на всех уровнях… Для нашего ближайшего будущего, для борьбы против коммунизма (а именно это является важнейшей задачей нашего общества) повелительно необходимо, чтобы сила, которую мы сможем создать, была подчинена беспрепятственно действующему руководству сверху. В чем мы не просто нуждаемся, а испытываем самую повелительную необходимость, так это в закаленном, динамичном лидере с диктаторским складом характера». Нужны ли к этому еще комментарии?!
Но беда в том, Что многие руководящие деятели Америки не видели и не хотели видеть угрозы неофашизма в стране. Вот что говорил об ультраправых организациях в начале 1960-х годов, будучи министром юстиции США, Роберт Кеннеди: «Я считаю, что они просто смехотворны. Не думаю, чтобы кто-нибудь обратил на них слишком большое внимание. Мне кажется, что по существу они не вносят большого вклада… в борьбу против коммунизма у нас, в Соединенных Штатах… Я считаю, что. они представляют собой что-то вроде курьеза».
Во что вылился этот «курьез», известно всему миру: первой жертвой неофашизма стал президент США Джон Кеннеди, а позднее — и сам Роберт Кеннеди.
А о чем говорит фарс расследования убийства президента Кеннеди комиссией Уоррена? Вот факты.
Освальд, предполагаемый убийца президента Кеннеди, был убит Руби, который сам умер при странных обстоятельствах.
Билл Хантер — журналист, беседовавший с Руби через несколько часов после убийства президента, был «случайно» убит полицейским через 24 часа после того, как об этой беседе стало известно комиссии Уоррена. Джим Кет, присутствовавший на беседе покойного Хантера с покойным Руби, погиб «таинственной смертью», а его бумаги исчезли. Том Ховард, адвокат, который официально беседовал с Руби, был любезно отправлен в госпиталь «другом», где он скончался от сердечного приступа. Вскрытие тела не производилось. Хенк Ки-лиам был найден с перерезанным горлом, — его жена служила танцовщицей у Руби, он мог знать о связях между Руби и Освальдом.
Единственная журналистка, которой удалось беседовать с Руби во время процесса, погибла таинственной смертью (говорили, что она выпила чрезмерную дозу снотворного, однако известно, что это неправда). Нэнси Мури, танцовщицу у Руби, нашли повесившейся в тюрьме, куда она была заключена за «беспорядки» в общественном месте.
Эрлин Робертс, управляющий домом, в котором жил Освальд, Вильям Вэли, шофер такси, который вез Освальда, Эдвард Бенавидес, свидетель убийства полицейского Типпита Освальдом, — все погибли. Не достаточно ли? Разве к этому нужны еще какие-то комментарии? Это и понятно, ибо логика борьбы против «мирового коммунизма» толкает американских экстремистов на путь террора, дабы убрать с дороги всех государственных и общественных деятелей, взгляды которых не совпадают с их собственными.
Под угрозой оказались не только неугодные ультраправым государственные и политические деятели, но и сама «американская демократия», породившая неофашизм.
Коммунистическая партия США была первой политической организацией, обратившей внимание американцев на появление неофашистской угрозы в США и призвавшей все демократические силы страны выступить на борьбу против этой угрозы.
Рассказывать о Канзасе — это значит вновь возвращаться к описаниям невыносимой жары пустынь Калифорнии, или удивительного однообразия аккуратно обработанных земель на фермах Аризоны, или изнурительного труда горняков Пенсильвании.
Не удивит, конечно, читателя и тот факт, что здесь один полицейский, изменив своим вкусам, выкурил за год 1500 пачек мятных сигарет, чтобы получить обещанный табачной компанией приз — столик для игры в бридж ценою в 9,5 доллара. Равно как и многие подобные случаи, которые только сначала удивляют человека, впервые попавшего в эту страну. Потом к этому привыкаешь. Американцы очень падки на сенсацию, любят всякие трюки и выверты. Пенсильванцы, например, долго говорили о том, что их земляк съел за один присест яичницу из 144 яиц, 48 пирогов и 200 устриц. Такую же гордость у жителей штата Теннесси вызывал «самый большой человек в мире» Майлс Дарден. Рост его был 225 сантиметров и весил он 871 фунт. Жители Теннесси также очень гордились «самой большой» в мире свиньей, весившей 2400 фунтов.
Человека, мало-мальски знакомого с Америкой, не удивит и то, как в газетах всевозможные гадалки, астрологи и прочие предсказатели судьбы морочат головы читателям. В астрологических поваренных книгах указывается, что и когда готовить. Есть астрологические руководства по женитьбе, астрологические книги свиданий. В стране десятки астрологических школ. Из 1750 ежедневных американских газет в 1200 под рубрикой «В мире звезд» регулярно печатаются колонки с предсказаниями астрологов. Подсчитано, что не менее пяти миллионов американцев регулярно посещают этих шарлатанов.
Вроде бы и нечего рассказывать о Канзасе нового. Разве что вспомнить небольшое происшествие.
Однажды, оставив машину на стоянке, мы направились в ближайшее кафе перекусить. Вдруг тихая улица взорвалась криками о помощи. Затем наступила тишина. И вот уже людской поток несет нас к шумному перекрестку, где в луже крови лежит человек. Только что здесь произошло несчастье — машина сбила кого-то.
— Врача, немедленно врача! — доносилось из толпы.
Но находившийся в соседнем доме врач наотрез отказался помочь пострадавшему. Некоторые стали возмущаться, а другие, напротив, защищали его. Нам трудно было поверить, что в США существует закон, по которому врача, оказавшего первую помощь пострадавшему на улице, могут преследовать затем в судебном порядке за небрежное лечение. Поэтому многие врачи, как нам объяснили, отказываются помочь пострадавшему на улице.
Не верится, правда? Мы сами вначале не верили. Но факты — упрямая вещь. Как-то в Колорадо два врача и адвокат возвращались вечером домой с концерта. Они заметили женщину, сбитую машиной и лежавшую в крови у края дороги. Адвокат, сидевший за рулем, нажал на тормоз, но врачи запротестовали. Они разыскали ближайший телефон и сообщили о случившемся в полицейский участок.
В Калифорнии молодая девушка, катавшаяся на лыжах возле озера Тахо, упала и сломала ногу. На месте происшествия находилось несколько врачей, но ни один из них не бросился на помощь пострадавшей, и она долго лежала на снегу, пока ей не оказали первую помощь.
Мы слушали объяснения американцев, почему бытует этот варварский обычай, и думали о том, что истинная причина кроется в самой организации медицинского обслуживания населения, где все построено по принципу «лечебная помощь — деньги». Ну, какая, скажите, может быть уверенность у врача, что пострадавший платежеспособен?
А что, например, может сделать врач для запрещения знаменитой кока-колы, которая разрушает зубы (у многих американцев из-за употребления этого напитка зубы вставные), если в ее сбыте заинтересованы корпорации? Бизнес есть бизнес.
Мы проехали уже много штатов, видели много больших и малых городов Америки, и везде неизменным успехом пользуется кока-кола. Еще в 80-х годах прошлого столетия какой-то аптекарь штата Джорджия изобрел новый напиток, а его бухгалтер придумал название «кока-кола». Через несколько лет другой аптекарь купил у изобретателя рецепт напитка и основал нынешнюю корпорацию, которую в 20-х годах продал крупнейшему банкиру Джорджии. Рецепт приготовления кока-колы бережно хранится корпорацией. Кока-кола рекламируется и продается по всей стране. Корпорация получает от нее баснословные доходы. Американская реклама уже настолько вдолбила американцам необходимость пить кока-колу, что они пьют сейчас что угодно под этим названием: бескалорийная, малокалорийная кока-кола, пепси-кола и тому подобная «кола». Есть своя логика в том, что с этими фактами мы встретились именно в Канзасе — высокоразвитом промышленном штате.
Чем интересен Канзас-сити? Пожалуй, тем, что занимает первое место в стране по емкости своих элеваторов. Но уже не зерно и не скот привлекают здешние банки и компании. Канзасские заводы «Дженерал моторе» и Форда выдвинули город на второе место в США по производству автомашин. А канзасские банки «Ком-мерс траст» и «Сити нзшнл» считаются настоящими хозяевами Среднего Запада. Здесь издается самое большое (по сравнению с другими штатами) количество газет. Он находится на первом месте в стране и по количеству студентов высших учебных заведений.
Канзасца считают самым «средним» из всех американцев. Он, видимо, действительно самый средний и по образу жизни, и по своему способу мышления. И если уж речь пошла о «среднем» американце, давайте попробуем разобраться в том, что же это означает на деле. О «среднем» человеке в Америке очень любят говорить как о человеке, который имеет «равные возможности» со всеми. Этот человек «имеет возможность» купить любые продукты питания, любую одежду, любую автомашину, любой дом и так далее. Никто в Америке не может запретить ему совершить любую покупку. Другое дело, что для этого нужны деньги, ну а это уже всецело зависит от самого человека. Страна «равных возможностей»! Если у тебя денег нет — зарабатывай их! А если нет работы — найди ее. Это твое право!
В этом смысле «средний» американец имеет право стать кандидатом в президенты и высказывать свои взгляды на политику. О том, что нужно иметь многие миллионы долларов, чтобы стать президентом, — умалчивают. О том, что реальное право выступать против линии президента в том смысле, чтобы твой голос услышали миллионы американцев, ты мог бы получить лишь тогда, если бы представлял интересы других могущественных и богатых людей, не посягающих на устои этого общества, — тоже, разумеется, умалчивают.
Американская пропаганда также любит приводить цифры о заработке или доходах так называемого «среднего» американца. Действительно, в «среднем» цифры получаются довольно высокие, но очень правильно подметил один американский экономист, когда сказал примерно следующее: если бы вы хотели вывести «среднего» в финансовом отношении американца, то это было бы среднее между яблоком и лошадью. Другой американский экономист в беседе с нами на эту тему после длительных рассуждений пошутил:
— Вы же знаете, как выводятся «средние цифры». К примеру: у меня сегодня на ужин две курицы, а у вас ни одной, но в «среднем» по статистике у нас на каждого по курице. Это, конечно, шутка, но она очень близка к истине.
Разумеется у «среднего» американца, как правило, имеется кое-какая «собственность», но большинство вещей взято в кредит. За многое еще нужно платить долгие годы. Малейшая неудача по службе, неожиданная болезнь — и он ничем не застрахован от опасности из числа средних американцев попасть в безработные. А угроза безработицы висит над многими «средними» американцами.
В США нет федерального закона о страховании по безработице. В каждом штате есть свои собственные законы о пособиях. Только шестьдесят процентов всех рабочих охвачены тем или иным видом государственного страхования по безработице. Да и в разных штатах продолжительность выплаты пособий безработным неодинакова. По принятому в США закону средний срок выплаты пособий по безработице составляет 22,5 недели, но, например, в 1955 году в 18 штатах выплата прекращалась уже до истечения 20 недель.
В США нет и единого фонда помощи безработным. Федеральное правительство предоставляет в распоряжение штатов соответствующие суммы средств. Пособия, получаемые безработными, ничтожно малы. Их не всегда хватает даже на квартплату. По сведениям американской печати, в 1961 году недельное пособие по безработице в среднем по США составляло 33,8 доллара. Но и эти мизерные деньги может получить не каждый безработный, он должен еще доказать, что до потери заработка работал не менее установленного срока и зарабатывал не ниже установленного уровня.
И такие пособия платят далеко не всем. В них отказывают трудящимся «за плохое поведение», за участие в забастовке или принадлежность к «подрывной» организации, например, если человек является членом Коммунистической партии.
Быстро проскочили примелькавшуюся надпись с просьбой посетить «наш штат». Двуногий щит остался позади. Мы — в Миссури. На первый взгляд он ничем не отличается от Канзаса. Те же прерии, та же температура «плавления». Если бы не охлаждающая (благодаря большой скорости) струя воздуха, дышать было бы невозможно.
Вроде бы все то же, что было и до этого, да вот начинают появляться хлопковые поля, которых все больше при приближении к реке Миссисипи. Все ближе становятся небольшие Озаркские горы.
На полях изредка увидишь белого — большинство негров.
Вот один из негров уселся перекусить. Бутылка кока-колы и пакетик поп-корна — жареных зерен кукурузы — его неприхотливая еда. На большее, видно, не хватает заработка.
Чем-то этот штат напомнил нам Оклахому. И тут же возникает сравнение: если Оклахома запомнилась как штат индейской нищеты, то Миссури предстал перед нами как штат, где открыто попирались права негров.
До гражданской войны это был рабовладельческий штат, но тут и до сих пор фактически соблюдается сегрегация в школах, театрах, ресторанах и отелях, хотя ее формально нет в автобусах и на железной дороге. Законы штата все еще запрещают смешанные браки. Сегрегация проявляется во всем: от запрета браков между белыми и неграми до запрета негру возражать белому.
В географическом отношении этот штат является и среднезападным, и «пограничным», но негры называют его «южным штатом с влиянием севера».
В Соединенных Штатах живет около 22 миллионов негров, то есть около десяти процентов всего населения. А из этих 22 более 10 живет на Юге. Почти 350 лет негры заселяют Юг США. Американские негры — это потомки негров-рабов, которые были привезены в США из Африки главным образом английскими работорговцами в XVII–XVIII веках для работы на табачных и хлопковых плантациях Юга страны.
…Поля и поля вокруг, насколько охватывает взгляд. Останавливаемся у близлежащего ручья. Холодная ключевая вода освежает, на какое-то время бодрит. Едем дальше.
С любопытством людей, знакомящихся с новым, внимательно рассматриваем невысокие, на вид крепкие, но уныло разбросанные то тут, то там строения. Это фермы. В глазах фермера тоска. Быть ему завтра или не быть? Этот вопрос всегда терзает его. Ибо ни его машина, ни его механизация — ничто по сравнению с системой машин, с комплексной механизацией обработки земли крупных землевладельцев. Не всегда эти фермеры могут даже нормально кормить свою семью. В таком положении бывают не только отдельные фермеры, но целые районы с большим населением. И чем дальше на Юг, тем чаще такие картины. Так, например, группа религиозных и частных организаций провела обследование и установила, что на Юге США насчитывается 235 «голодных округов» с общим населением почти пять миллионов человек. Но это и не удивительно, ибо система образования, существующая на. юге, оставляет более 30 процентов взрослого негритянского населения неграмотным. А где неграмотному найти хорошую работу? Лишенные средств существования, негры покидают Юг. Покидают сотнями тысяч в год. Они уходят в промышленные города Севера. С такими переселенцами из южных штатов мы не раз встречались на бесконечных американских дорогах. Не имея квалификации, образования, голодные и озлобленные, они переполняют и без того уже набитые до отказа черные гетто Нью-Йорка, Чикаго, Детройта и других городов. А белых бедняков запугивают мыслью о том, что пришедшие с Юга негры могут отнять у них последние средства к существованию.
Здесь в Миссури мы узнали, что такое сегрегация на самом деле. Мы ее почувствовали в Неваде, Калифорнии, Аризоне, Нью-Мексико и Оклахоме, но в этом штате все обнажилось беззастенчиво, беспредельно нагло и жестоко. Вот как это выглядит в жизни.
Когда мы входили в отель в Сент-Луисе, то увидели такую сцену. Вместе с нами вошел средних лет негр. Высокий, стройный мужчина. Мы улыбнулись, кивнули в знак приветствия. Он как-то нерешительно, робко ответил на наше приветствие и тут же оглянулся — может, мы улыбнулись не ему. Но сзади никого не было. Мы направились к лифту, он тоже шел рядом с нами, но затем резко повернул и пошел к грузовому лифту. В чем дело? Оказывается ему подниматься в пассажирском лифте вместе с белыми запрещено.
Аналогичные сцены сопровождали нас всюду в южных штатах: в бар, ресторан или театр, отведенный для белых, вход негру воспрещен. Его дети должны ходить в отдельную школу, посещать отдельные места для развлечений. Он может работать в одном учреждении с белым, но на улице белый коллега сделает вид, что не знает его, и не поздоровается. А в дом к белому негр может войти только через черный ход.
В университеты Миссури негров не принимают. Для них создан специальный негритянский университет в Линкольне.
С горечью поведал нам старый негр в Джефферсон-сити такую, казалось бы невероятную на первый взгляд, но достаточно типичную для американского Юга историю. Студент-негр, окончивший в 1939 году специальный негритянский университет в Линкольне, пожелал изучать право в Миссурийском университете, поскольку в Линкольне нет юридического факультета. В Миссурийский университет его не приняли. Студент подал в суд. Дело дошло до Верховного суда Соединенных Штатов, который в соответствии с духом Конституции обязал штат Миссури предоставлять равные возможности всем жителям независимо от цвета кожи. И вот, чтобы обойти решение суда и не допустить негра в университет, штат учредил отдельный юридический факультет для него одного.
Примерно такой же случай произошел со студенткой-негритянкой, которая захотела изучать журналистику в Миссурийском университете. Для нее тоже создали отдельный журналистский институт, но она снова подала в суд. Тогда администрация университета, чтобы все-таки не допустить туда негритянку, решила совсем закрыть институт журналистики.
А вспомните, до какого абсурда дошли «высокоцивилизованные» американцы Юга, когда в штате Теннесси состоялся знаменитый «обезьяний процесс», на котором судили учителя, осмелившегося преподавать теорию Дарвина.
Но нужно ли говорить о том, что было раньше, если в дни, когда Америка запускала космический корабль «Аполлон-8», Верховный суд штата Арканзас рассматривал вопрос: разрешить или не разрешить учителям знакомить школьников с теорией Дарвина.
В южных штатах негры должны ездить в старых, грязных, специально для них отведенных вагонах. В автобусах негры садятся только на задних сидениях, а в штате Миссисипи эти задние сидения еще отделены плотным занавесом. На вокзале или автобусной станции негр должен пользоваться туалетом, отведенным для цветных. Даже пить неграм можно лишь из отдельных фонтанчиков.
Унижение везде, всегда и во всем. Если навстречу негру идет белый, то негр обязательно должен уступить ему дорогу. Негра на Юге никогда не назовут «мистером» или «сэром» — его пренебрежительно называют по имени или фамилии. Такси в южных городах отказываются обслуживать негров. И купаться неграм разрешается не на всех пляжах. А в магазине он не может примерить шляпу, прежде чем ее купит.
Фактически негры в таких штатах лишены всех элементарных гражданских прав. По отношению к ним творится и откровенное беззаконие в судебном порядке: негры часто подвергаются незаслуженным наказаниям или случается даже так, что за аналогичное преступление негра присуждают к более тяжелому наказанию, чем белого. В штате Миссисипи, например, белого практически не наказывают за убийство негра.
Департамент юстиции может вмешиваться в дело о линчевании негра в том случае, если в нем замешан штатный чиновник. Но поскольку в составе присяжных бывают либо только белые, либо их там подавляющее большинство, то добиться осуждения преступников, замешанных в линчевании, почти невозможно. Сами случаи линчевания негров чаще всего остаются безнаказанными, а это, в свою очередь, еще больше развязывает руки оголтелым расистам. Кроме того, негра могут приговорить к пятилетнему заключению и тысяче долларов штрафа, если он «безосновательно» возбудил дело в суде. А для того чтобы доказать эту «безосновательность», нужен лишь один белый свидетель… Негра также могут приговорить к шести месяцам тюрьмы и 500 долларам штрафа за «протест».
В 1962 году в штате Миссисипи, близ города Либерти, был обнаружен труп негра Герберта Ли. Его убили за то, что он требовал предоставить неграм право голоса. Его убийцу — члена законодательного собрания штата Миссисипи — Харста оправдали. Известен и такой случай. Негр Джон Харди в том же штате пришел вместе с другими неграми в местный суд для того, чтобы зарегистрироваться в качестве избирателя. Шериф сначала избил Харди, потом ударил револьвером по голове, выгнал из помещения, а после этого еще и арестовал за «подстрекательство» к мятежу. А убийство белой женщины Виолы Луизо — матери пятерых детей — только за то, что она осмелилась проехать в машине по алабамской дороге в обществе негра? Убийцы Виолы Луизо остались безнаказанными.
Сегрегация служит основой экономической дискриминации. В последнюю очередь негр получает и работу. Причем основная масса негров занята на самой тяжелой и плохо оплачиваемой работе.
Чтобы стать учителем, врачом или инженером, негру необходимо преодолеть бесконечное множество препятствий и ограничений. На обучение негритянского ребенка на Юге затрачивается примерно в пять раз меньше средств, чем на белого школьника в северных штатах. Как явствует из доклада комиссии по гражданским делам, «в 1960/61 учебном году из 1 374 717 негритянских детей школьного возраста в штатах Алабама, Джорджия, Миссисипи, Южная Каролина, Луизиана в школах вместе с белыми занимался один ребенок».
Чтобы свести на нет принятый в 1964 году закон о гражданских правах, расисты в южных штатах придумали ряд ухищрений. В местах общественного пользования существует двойной прейскурант цен: для белых и для негров. Для белых устанавливаются обычные, а для негров — непомерно высокие цены. Есть, правда, среди негров и своя буржуазия, которая составляет лишь один процент негритянского населения США. Но даже солидное состояние и высокий пост для негра не являются гарантией от унижений и оскорблений.
На Севере страны редко увидишь черных и белых студентов, танцующих вместе на студенческих вечерах. В таких городах, как Нью-Йорк или Чикаго, стоит только какой-нибудь негритянской семье вселиться в большой дом, как из него сразу же начинают уходить все белые жильцы. Поэтому негру трудно снять квартиру в хорошем доме, и он всегда ограничен каким-то определенным районом города. Негр никогда не пойдет в церковь для белых, а на многих кладбищах неграм отказывают в месте.
Среднюю школу кончает менее трети негритянских детей. Дискриминация в системе образования неизбежно обрекает 80 процентов негритянских рабочих на низкооплачиваемый труд. Количество безработных среди негров в два с лишним раза больше, чем среди белых. Негр живет в постоянной тревоге, в лишениях, поэтому средняя продолжительность жизни негра на Юге — 53,9 года, в то время как для белых она составляет 65 лет. Соответственно смертность среди новорожденных: 3,3 против 1,1 процента.
Вот что говорил, например, бывший президент США Джонсон: «Негр в среднем умирает почти на семь лет раньше, чем белый в США. Вероятность того, что негритянский ребенок умрет, не достигнув года, вдвое больше, чем у белого ребенка. По сравнению с белыми вдвое больше негров умирает от туберкулеза, воспаления легких, паралича и других болезней».
В южных штатах — Миссисипи, Алабаме, Арканзасе, Вирджинии, Техасе и Теннесси — до сих пор действуют избирательные налоги. В результате многие жители этих штатов, а среди них прежде всего негры, как наименее обеспеченная прослойка общества, лишены возможности принимать участие в выборах.
Негры ведут отчаянную борьбу за свои права. Грандиозный массовый поход за гражданские права в столицу США летом 1963 года получил здесь название «негритянской революции». Взбешенные расисты Юга зверски избивают борцов за равные права, травят их слезоточивыми газами, спускают на них собак, бросают за решетку; пускают в ход револьвер. Но движение за гражданские права все время растет.
Борьба за равноправие негров совпала с подъемом движения против угрозы ядерной войны, за мирное сосуществование. С каждым годом все более яростные взрывы возмущения негритянского населения США потрясают страну. В сотнях американских городов вспыхивают негритянские выступления против бесправия и нищеты. Кровопролитные бои в Лос-Анджелесе, Нью-Арке, Детройте и многих других городах страны свидетельствуют о возрастающей активности негритянского народа в борьбе за свои права.
Волнения в негритянских гетто, прокатившиеся по городам страны в последние годы, поход бедняков в Вашингтон весной 1968 года свидетельствуют не только о глубине социального конфликта американского общества, но и разоблачают фальшь буржуазных лозунгов о «великом обществе», «войне с нищетой», с помощью которых представители правящего класса США пытались прикрыть позорную действительность. Но временные уступки в виде программы борьбы с нищетой и жестокие репрессии могут лишь оттянуть, а в итоге еще более усугубить социальные противоречия, и никакие зверства мракобесов XX века уже не запугают людей, поднявшихся на борьбу за свободу.
Мы пересекли Миссури с юга на север. Побывали в невысоких Озаркских горах, где живут полунищие горцы. Это — потомки белых полурабов колониальных времен и каторжников из колонии преступников в Джорджии.
Общее впечатление? Южная часть резко отличается от северной как по ландшафту, так и по уровню экономического развития. На юге штата много непригодных необрабатываемых участков земли и лесов. Чем дальше на север, тем заметнее становится лучшая обработка полей, попадается больше загонов для скота, чаще встречаются крупные индустриальные центры, да и сама земля более удобна для обработки.
Но в обоих частях штата мы видели одинаково изнурительный, отупляющий труд негров, и это, пожалуй, самая примечательная особенность Юга.
На обратном пути к Нью-Йорку нам снова пришлось увидеть величайшие реки Соединенных Штатов и мира — Миссисипи и Миссури. Эти великие реки-труженицы часто бывают своенравными. Случается, что наводнения на Миссури причиняют убытки до 150 миллионов долларов в год. Кроме того, ее течение ежегодно уносит 550 миллионов тонн плодородной почвы. У Грейт-Фоллз (Большие водопады) начинается шестнадцатикилометровый участок непрерывных водопадов и быстрин. На этом сравнительно небольшом участке уровень воды в Миссури понижается на 187 метров. Она несет в своих водах много наносов, и воды ее мутны. Ее часто называют «Биг Мадди», то есть «Большая Грязнуха». Попытки обуздать и укротить Миссури предпринимаются уже давно, но пока без особого успеха. Не меньше драгоценной, плодородной почвы уносит в Мексиканский залив и Миссисипи. Причиной наводнений на Нижней Миссисипи бывают почти всегда наводнения на Охайо — большой многоводной реке, впадающей в Миссисипи.
Об этих великих американских реках замечательно сказал Марк Твен, и нам хочется привести здесь его слова:
«Миссисипи — необычная река… Если считать Миссури ее главным руслом (до слияния с Миссисипи), она является величайшей рекой на земном шаре, длиной в 4300 миль.
Можно без преувеличения сказать, что это одна из самых извилистых рек мира: на одном участке река проходит 1300 миль там, где по птичьему полету будет лишь 675.
Дебит воды в Миссисипи в 25 раз больше, чем в Рейне, и в 388 раз больше, чем в Темзе. Весь бассейн Миссисипи мог бы вместить на своей площади Англию, Ирландию, Францию, Испанию, Португалию, Германию, Италию и Турцию.
Река замечательна еще и тем, что вместо того чтобы расширяться к устью, она сужается».
Многие американцы считают, что настоящая граница между Востоком и Западом США проходит по реке Миссури, которая действительно заметно разделяет Америку на Восток и Запад.
После Миссури мы побывали еще в нескольких штатах: Индиане, Западной Виргинии, Пенсильвании, Нью-Джерси.
Что в них примечательного? Разве что в Индиане, в отличие от других штатов, столица находится в самом большом городе Индианаполисе, или что здесь есть городок с названием Дед Мороз, в котором живет всего десять жителей, и на рождество сюда со всех концов страны приходят тысячи писем. А возможно стоит сказать и о том, что в Индиане много квакеров. Эта секта или община давно пустила корни в Индиане и Пенсильвании. Квакеры строго сохраняют свои особенности: церковь не облагает своих членов десятиной, проповедники не получают жалованья, все средства поступают от частных пожертвований. В молельне у квакеров нет алтаря и не бывает настоящей службы. У них нет официального главы, а все споры решаются простым голосованием после обсуждения вопроса. Употребление табака и алкогольных напитков запрещено. Проповедуют они прилежание, скромность и веру в доброе начало человеческой натуры. Квакерам принадлежат многие школы, и их влияние чувствуется в области культуры, так как многие профессора университета, директора музеев и многие педагоги принадлежат к секте.
Но, думается, что читателя больше заинтересует рассказ о заводах Студебеккера. Многие из нас еще помнят американские грузовики «студебеккеры», которые появились у нас на фронте к концу Отечественной войны. Как раз в Индиане и находятся известные заводы Студебеккера в «автомобильном» городе Саут Бенде. Этот город, как и Детройт, специализировался на производстве автомобилей.
Старейший завод Студебеккера в Саут Бенде был закрыт без предупреждения перед самым рождеством в 1963 году.
Компания уже задолго до этого начала вкладывать свои капиталы в другие, более выгодные сферы производства, а автомобильные заводы переводить в Канаду.
Многие рабочие остались без работы. Некоторые пожилые рабочие имели право на пенсию, но не получили ее в связи с закрытием завода. Перед тысячами людей встал вопрос: где найти работу?
Можно еще напомнить, что в Индианаполисе в 1968 году небезызвестный теперь Уэлч отпраздновал 10-летие со дня основания пресловутого полуфашистского «Общества Джона Берча». За десять лет бэрчисты завербовали в свои ряды от 60 до 100 тысяч человек. По всей стране создано до 4 тысяч местных отделений общества. Бэрчисты содержат несколько сот магазинов для распространения ультраконсервативной литературы. Они организуют еженедельные 15-минутные радиопередачи: «Ты слушаешь меня, Дядя Сэм?», издают ежемесячный журнал «Америкэн опиньон».
И это еще не все. Роберт Уэлч говорил, например, о планах увеличения численности организации до 400 тысяч человек, об основании университета, о создании заграничных отделений на первых порах в Канаде, а затем, возможно, в Англии, Бразилии, Аргентине.
Чем нам запомнилась Западная Виргиния? Прежде всего, гористой местностью и редкими дорогами. В этот штат мы въехали рано утром в сплошном тумане. Все время — только горы и довольно скверные дороги. Приблизительно к двенадцати часам дня туман начал рассеиваться. По склонам гор раскинулся живописный лес. В долинах и невысоко на склонах гор знакомые деревья: дуб, каштан, и необычные: желтый тополь и белая сосна. Поднимаешься выше в горы, меняются и деревья. Здесь уже лес нашей средней полосы: бук, береза, клен, пихта.
Западная Виргиния как штат образовалась еще во времена Гражданской войны. Этому району придавалось важное стратегическое значение, поскольку он контролировал западные подступы к Вашингтону. Американцы называют Виргинию «матерью США» и «колыбелью президентов», так как она дала стране 8 президентов, в том числе первого президента США Джорджа Вашингтона.
Пенсильвания — это один из первоначальных штатов США. Его колонизация началась в XVII веке.
В Пенсильвании в городе Филадельфии в 1775 году Джордж Вашингтон стал главнокомандующим армией. В 1776 году там была подписана Декларация Независимости. Позднее были приняты Статьи Конфедерации — первой конституции, на ее основе в 1787 году была принята новая Конституция Соединенных Штатов, которая во многом остается еще в силе и по сей день.
В настоящее время это один из важнейших промышленных штатов страны и служит как бы мостом между Атлантическим океаном и Великими озерами. Это штат угля, железа, стали и тяжелой промышленности.
Стоит сказать, что в многочисленных рудниках, расположенных на Аппалачском плато, а также в промышленных центрах Пенсильвании работают в основном выходцы из славянских стран или из Италии. Живут эти люди в очень тяжелых условиях.
Хорошо запомнился нам крупнейший город штата — Филадельфия — первая столица Соединенных Штатов. По величине — это третий город страны.
Филадельфийское метро. Оно, пожалуй, побило все американские рекорды по стоимости проезда, грязи и запущенности. Когда спускаешься на станцию метро, создается впечатление, что входишь в сырой, грязный погреб, заброшенный людьми еще в прошлом веке. Правда, этим видом транспорта там сейчас мало кто пользуется. Под стать метро и две реки, которые пересекают город, они невероятно загрязнены нечистотами из канализационной сети города и промышленными отходами заводов. А ведь местным жителям приходится пользоваться этой водой для питья. Разумеется, вода проходит обычную систему фильтров. Но факт остается фактом — реки неимоверно загрязнены.
Вот, наконец, и Нью-Джерси. Это почти остров, кусок земли, зажатый между двумя реками — Делавер и Гудзон. Восточной его границей является Атлантический океан. Штат напоминает огромный, разбросанный на многие сотни миль вокруг город. Это промышленный район.
Нам не раз приходилось бывать в Джерси-сити и других городах, и почти каждый раз мы не могли сразу попасть на нужную скоростную или сверхскоростную автостраду, чтобы вернуться в Нью-Йорк. Количество машин на этих автострадах совершенно невообразимое, так как многие жители Нью-Джерси работают в Нью-Йорке, а иногда едут туда или в Филадельфию за покупками, кое-кто даже умудряется в Нью-Джерси заправлять автомашину бензином, потому что там намного меньше налог. Об этом нам рассказывал один профессор Колумбийского университета в Нью-Йорке. Он всегда ездил заправлять свою машину маслом и бензином в Нью-Джерси, хотя сам жил на Манхэттене. На первый взгляд, экономия получается и не очень большая, но если учесть, что это продолжается из года в год, то действительно, может, и имеет смысл. Хотя, если подумать, что, переезжая Гудзон через мост или туннель (иначе не попасть в Нью-Джерси), профессор должен платить не меньше доллара за проезд туда и обратно, то экономит он на бензине буквально несколько центов. Но и это характерно для американцев. Возвращаясь, например, из Вашингтона в Нью-Йорк, американец всегда захватит с собой несколько бутылок виски и сигареты — в Нью-Йорке и виски, и сигареты дороже. Разницу же цен на товары и продукты в разных штатах американцы знают очень хорошо.
При высокой скорости движения да при таком водовороте машин не очень легко ориентироваться в сложной системе автодорог в этом промышленно-городском районе. Движение на дорогах усиливается еще оттого, что в Нью-Арке находится большой аэродром, который долгое время был главным аэродромом Нью-Йорка. А в любом аэропорту можно взять машину напрокат, необходимые карты маршрутов, нужную информацию и интересующие вас справки. Сдать или сменить машину, если она вам не понравится, можно в любом другом месте, — конторы прокатных компаний разбросаны по всей стране, как и заправочные бензоколонки и ремонтные пункты. Этими услугами пользуются многие американцы, поэтому-то интенсивность движения машин вблизи аэропортов еще выше.
В Нью-Джерси нам казалось, что мы едем почти по улице в Нью-Йорке и уже через несколько минут будем на месте, так они похожи.
Нью-Джерси — один из самых высокоиндустриализованных штатов страны, и трудно сказать, чего только не выпускает промышленность этого штата. Иногда едешь по автострадам штата сотни миль и нигде вокруг не видишь ни деревца, ни травинки. Все залито асфальтом, бетоном или застроено высокими зданиями и промышленными предприятиями.
Начинает темнеть. Издали виден вращающийся прожектор на 102-этажном Эмпайр Стейт Билдинг. Это уже Нью-Йорк — «единственный» в своем роде город мира и конечный на этот раз пункт нашего путешествия.
Заканчивая свои путевые очерки, хотим добавить еще несколько слов к сказанному. Эта книга не может претендовать и не претендует на полное и всестороннее освещение тех или иных аспектов американской действительности. Мы лишь попытались высказать свое мнение о простых американцах, о том, что нам в них понравилось, а что не может вызвать нашего сочувствия, о том, что нам больше запомнилось и что удалось каким-то образом запечатлеть. Американский народ ни в коем случае нельзя отождествлять с генералами из Пентагона, или бешеными политическими деятелями типа Голдуотера, или с крупными монополистами, которые мечтают разбогатеть на атомной войне и готовы превратить в развалины целые континенты, чтобы сохранить свои прибыли и власть.
Американцы, как правило, люди простые, общительные, иногда с грубоватыми манерами и часто очень откровенные, не лишены чувства юмора. Они всегда рады оказать вам услугу. Мы не раз обращались к американцам за справкой о дороге, и люди бросали все, чтобы нам помочь. Давали пояснения долго и подробно, указывая, где лучше остановиться на ночь, где поужинать. Обычные, в этом смысле «средние», американцы — люди трудолюбивые и отзывчивые.
Пожалуй, самой примечательной чертой американцев является то, что они вечно в движении, вечно куда-то спешат, всегда чем-то взвинчены, нервны, беспокойны и встревожены, так как живут в обстановке постоянного возбуждения, тревог и неуверенности в завтрашнем дне. Иногда кажется: разбуди американца ночью и предложи куда-то ехать, — и он не задумываясь отправится в путь.
Очень популярны в стране люди, умеющие делать деньги. Но погоня за материальными ценностями в буржуазной Америке убивает живую человеческую душу. Фетишизация вещей, жажда накопления вытесняют в людях все человеческое, и в результате они в собственном доме, обставленном и оборудованном всем необходимым, не находят ни уюта, ки теплоты.
Всю жизнь американцы мечтают об успехе, который измеряется прежде всего количеством «сделанных» долларов. В погоне за успехом американец бесконечно меняет профессию, местожительство, часто старается начать какое-то новое дело — «бизнес», и вечно рискует.
Нетрудно себе представить после этого образец-стандарт «добропорядочного американца», о котором твердят буржуазные идеологи и социологи. Такой американец должен иметь хороший дом, автомашину, содержать семью, ходить в церковь, — пусть даже для видимости, — заниматься каким-нибудь распространенным видом спорта, поддерживать дружбу и знакомство с людьми своего круга.
Американец часто гонится за чисто внешним успехом и спешит показать его другим. А добившись в жизни маленькой победы, он стремится хоть несколько дней пожить на широкую ногу. И снова погоня за успехом — теперь уже стремление выйти в «первые» или «самые крупные» деятели. Будет ли он иметь «самый лучший» магазин, или станет продавать «самый лучший бензин в мире», или повесит на своем магазине или автоколонке вывеску с надписью:
Известное место в духовной жизни американца занимает религия. Религиозность считается неотъемлемым атрибутом «американского образа жизни», является характерной чертой «стопроцентного» американца.
Кроме того, всякий «порядочный» американец должен принадлежать хотя бы к одному ордену, организации или клубу, которые определяют внутреннюю политику страны и фактически руководят всей жизнью американского общества.
Безусловно, среди американцев есть много людей, которые отвергают «американский образ жизни», торгашество и наживу, выступают против растления умов и душ простых людей и особенно молодежи.
Американцы в целом доверчивые люди, и американская пропаганда легко дезинформирует их, особенно в вопросах внешней политики и внутреннего положения нашей страны.
За время пребывания в Соединенных Штатах Америки нам почти не приходилось встречать американцев, которые бы по отношению к нам, советским людям, проявляли высокомерие или недоброжелательность. Наоборот, мы чувствовали к себе не только большой интерес, но и большое уважение. Иногда, правда, это было простое человеческое любопытство, и очень редко безразличие или открытая неприязнь.
Большинство из тех людей, с которыми мы встречались в Америке, желало улучшения отношений между нашими государствами. Нам было приятно, что в Америке помнят о подвиге советского народа в годы Великой Отечественной войны, восхищаются победами советских людей в космосе и на земле, знают о миролюбивой внешней политике нашей страны.
Некоторые помнят и то, что Россия поддержала борьбу американского народа за независимость в XVIII веке, на дипломатической арене помогла Америке во время англо-американской войны в 1812–1814 годах, именно Россия послала в Нью-Йорк и Сан-Франциско свой военные эскадры, когда Америке стала угрожать английская интервенция в 1863 году.
Однако, как уже отмечалось, американская пропаганда делает все, чтобы очернить, оклеветать советскую действительность и превознести пресловутый «американский образ жизни». Американцу говорят о свободе и демократии, внушают мысль, что в мире «свободного предпринимательства» он совершенно свободен говорить и думать. Ему вдалбливают четыре символа «американского образа жизни»: библию — как свободу вероисповедания, ключ — как «право запереть дверь от незаконного вторжения правительства», карандаш — как выражение «свободы говорить и писать» и избирательный бюллетень — как «право избирать людей, которые представляют тебя в правительстве».
Ему говорят, что частная собственность является оплотом свободы личности. Но свобода личности есть функция общественной свободы. И человек может быть действительно свободным лишь при ликвидации частной собственности на средства производства и создании для каждого в отдельности и всех членов общества равных возможностей свободно проявлять свою человеческую сущность, всесторонне развивать свои таланты и способности.
О том, что понимают под «свободой» и «демократией» многие американцы, свидетельствует интересный факт, о котором, сообщалось во многих газетах мира.
На одной американской военной базе в Европе двумстам пятидесяти двум американским солдатам был прочитан следующий текст: «мы считаем само собой разумеющимся, что все люди созданы равными, что создатель наделил их неотъемлемыми правами, и среди них — правом на жизнь, свободу и стремление к счастью».
И когда солдат попросили подписаться под этим текстом в знак согласия с его содержанием, то подавляющее большинство отказалось, усмотрев в этом крамолу. И каково же было их изумление, когда им объяснили, что это слова из американской Декларации Независимости, составленной еще в 1776 году Томасом Джефферсоном и провозгласившей образование не зависимого от Англии государства — Соединенных Штатов Америки!
Это своеобразное понимание «права на жизнь, свободу и стремление к счастью» находит свое конкретное проявление в американской действительности.
Кабельный трамвай — одна из достопримечательностей Сан-Франциско.
Окленд Бей Бридж — самый длинный мост в США.
Родео — состязание ковбоев Запада.
Музей Соломона Гугенгейма.
Нью-Йорк. Таймс-Сквер.
Вид Нью-Йорка со 102-этажного Эмпайр Стейт Билдинг.
Один из залов Нью-йоркской биржи.
Мост «Золотые Ворота», соединяющий Северную Калифорнию и Сан-Франциско.
Обычная американская реклама: «Пейте лекарства от головной боли, и у вас будет отличный вид».
Так называемый «спорт» — реслинг (борьба).
Образец американского комикса для детей.
Скульптор Зиолковский и его будущий памятник легендарному индейцу Крейзи Хорсу.
У гигантских секвой. «Роща Конгресса».
Южная Дакота. Черные Холмы. Лесное озеро.
Огромная гранитная колонна — «Башня Дьявола».
Один из представителей индейского племени сиу. Видна гора Рушмор и памятник президентам.
Южная Дакота. Черные Холмы. Скала «Игольное Ушко».
Южная Дакота. «Бэд Лэндз» — «Плохие Земли».
Репид Сити. Заповедник и музей пресмыкающихся. Верхом на черепахах.
Этим безработным посчастливилось получить бесплатный обед организации «Армия спасения».
Американцы протестуют против вторжения на Кубу и войны во Вьетнаме.
Слепой на улице Нью-Йорка с чашкой для подаяний и дешевеньким приемником, которым он привлекает внимание прохожих.
Чикагская полиция расправляется с участниками антивоенной демонстрации.
Нью-Йорк. Забастовка членов Американской Федерации артистов телевидения и радио.
Джон Карлос (на переднем плане) и Томми Смит (справа) — призеры Олимпийских игр в Мехико — были исключены из состава американской делегации за протест против расизма.
Семья безработного в одном из шахтерских городков США.
Арест негритянки в городе Олбани, выступавшей против сегрегации.
Университет Беркли. С помощью штыков, прикладов винтовок и слезоточивых газов власти США пытаются подавить волнения американских студентов.
«Блюстители порядка» (штат Джорджия) пустили в ход против демонстрантов штыки и слезоточивые газы.
Одна из колонн участников похода бедняков на улицах Нью-Арка (штат Нью-Йорк).
Убийство Роберта Кеннеди. Первые минуты после ранения.
Бауэри — район бедняков. Здесь прямо на тротуарах спят безработные.
Молодежь Америки выступает против войны. Демонстрация в одном из округов штата Нью-Йорк.
Колонна демонстрантов у Белого Дома требует прекращения ядерных испытаний.
Вид на Ниагарский водопад со стороны Канады.
Легислатура — законодательный орган штата.
Галлон — 3,78 литра.
Рынок, базар.
Безумный город.
Уникум, единственный в своем роде.
Небольшое местечко, для так называемой кухни.
1 миля —1,6 км.
Факты о положении трудящихся в США (1959–1960 гг.). М., 1962, с. 85.
Эту цифру приводит Джон Гюнтер в своей книге «По соединенным Штатам», Нью-Йорк, 1953, с. 276.
Свободно.
Как дома.
Федеральное бюро расследований.
Вымогательство, основанное на угрозе.
Конструкция, сооружение, структура.
Площадка с аттракционами, казино, игорными залами, буфетами, кафе, закусочными и различными торговыми заведениями.
Площадки, где продаются автомашины.
Купи сейчас, деньги внесешь потом!
Конец недели.
Пробки.
«Только налево!»
«Впереди стоп!»
Ущелье, через которое в XVIII веке пионеры прошли область «Голуботравья» и Чаттануга.
«Чикагская поднебесная дорога» — поднятая на несколько десятков метров на железобетонных и стальных столбах, автострада.
Фут — 0,3048 м.
Акр — 0,4 га.
Тип закусочной.
Антилопы.
Игорные автоматы.
Пуэбло — общее название селений и некоторых индейских племен в юго-западных штатах США и в Северной Мексике.