Страна шумеров, как свидетельствует история, возникла практически одновременно с египетской цивилизацией. Это был народ неопределенного этнического происхождения, о котором по сей день спорят исследователи. Шумеры мигрировали на юг через Малую Азию (или, возможно, через Кавказские горы) и осели в благодатной по природе южной части Месопотамии.

Шумер, как таковой, не был единым царством: его составляли независимые города-государства – Киш, Умма, Ларса, Ур, Лагаш, Вавилон, Борсиппа и другие, которые постоянно враждовали между собой. Наиболее сильные из них, такие как Лагаш и Умма, стремились к гегемонии среди соседей. Достичь же ее было возможно только вооруженной рукой.

Особенностью внутреннего устройства Шумера являлось то, что власть жрецов была намного сильнее власти военных вождей. Но и среди жречества не было единства, которое могло бы превратить шумерские города-государства в единое целое, с централизованной светской и религиозной властью. Но такая ситуация даже в Древнем мире не могла продолжаться исторически долго.

Раздробленность Шумера логически привела к тому, что ее объединителем стал завоеватель, первый известный (благодаря первым письменным источникам) нам полководец-венценосец, вне всякого сомнения – великий, из времен в три тысячелетия до нашей эры. Это был царь Саргон I Древний (или Саргон Аккадский). Его именем и открывается портретная галерея военных вождей Древнего мира, которые «хирургическим способом», то есть завоеваниями, перекраивали известную нам политическую карту той давно ушедшей в прошлое эпохи.

Саргон не был шумером по происхождению и о нем, как о личности, известно крайне мало. Был человеком незнатного происхождения. Став правителем, называл себя Шаррум-кеном, что означало «царь истинен». По одному из преданий, богиня Иштар полюбила Саргона и сделала его царем Аккада. Во всяком случае, тот в самом начале завоевательных походов объявил себя ставленником этой богини на земле.

Аккадцы были северными соседями Шумера, проживая в междуречье Тигра и Евфрата. Этот некогда воинственный кочевой народ осел на благодатной месопотамской земле, переняв многое в землепользовании у шумеров.

Первоначально два древних народа жили в мире. Однако междоусобица шумерских лугалей (военных вождей городов-государств) привела к тому, что аккадский военачальник Саргон вознамерился создать собственную державу. Чтобы укрепить свою личную власть в Аккаде, он завоевывает сильнейший город в этой области – Киш и после этого именует себя «царем Киша» и «царем Аккада».

Укрепившись на севере Шумера, Саргон проявляет недюжинные способности. Через несколько лет он имел под своим командованием сильную армию численностью в 5400 воинов, которые всецело зависели от правителя Аккада. Они содержались за счет государственной (царской) казны. По словам самого царя Саргона Древнего, его войско ежедневно «обедало у него за столом».

Особенностью действий аккадских воинов в бою было то, что главным оружием для них стали дальнобойные луки со стрелами, имевшими медные наконечники. Это позволяло поражать врагов за несколько сот шагов. Шумерские же воины в лучшем случае могли бросить на десятка два шагов метательное копье.

Либо Саргон имел доступ к зарослям тисса (или лещины) в предгорьях Малой Азии или современного Ирана (боевые луки изготовлялись из древесины тисса), либо в его время был уже изобретен составной, или клееный, луг из рога, дерева и жил. Хороший лук был грозным оружием, который прицельно бил на 200 метров и более; из него можно было делать 5–6 выстрелов в минуту при запасе стрел в колчане от 30 до 50; на близком расстоянии стрела пробивала толстую доску.

«Стреляющее» войско Саргона Древнего нанесло поражение всем дружинам шумерских городов-государств, которые попытались остановить его завоевательные походы на полях битв. По всей видимости, шумерские воины терпели разгром еще до того, как успевали схватиться с врагом врукопашную.

За непродолжительное время аккадцы завоевали весь юг Шумера. Они захватили и опустошили такие большие города-государства, как Урук, Ур, Лагаш и Умму. Воины непобедимого Саргона «омыли свое оружие в море» – то есть в водах Персидского залива.

Самой громкой победой полководца Саргона стал разгром войска лугаля города Умма Заггиси (Лугальзаггиси), который отказался породниться с ним путем династического брака. Самоуверенный лугаль был взят в плен и в медных оковах проведен в торжественной процессии победителей-аккадцев через «ворота бога Энлиля» в городе Ниппуре. Затем его не без известного победного торжества казнили.

Позже армия аккадцев совершила ряд новых завоевательных походов – в Малую Азию (в «Серебряные Горы») и Элам. Эламские войска были побеждены воинственным Шаррун-кеном, захватившим силой много городов. По всей видимости, эти походы носили грабительский характер и осуществлялись ради получения военной добычи – ценностей, имущества и пленников, которые становились рабами.

Одна из расшифрованных наскальных надписей свидетельствует, что царь-полководец Саргон Аккадский совершил смелые походы на запад, где находилась страна Амуру. Победным результатом их стало следующее:

«Эндиль дал ему Верхнюю Страну Маер (или Мари), Ярмути и Ибду вплоть до Гедровых Лесов и Серебряных Гор».

Страна Маер (Мари) находилась к западу от реки Евфрат, Ярмути была расположена в северной части Палестины. «Кедровым Лесом» в древности называли горы Ливана, а «Серебряными Горами» – горы Тавра. Это позволяет утверждать, что царь Саргон I совершал вторжения на земли Сирии и Палестины. В других надписях говорится, что он на какое-то время утвердился (или пытался это сделать) на берегах сирийского Средиземноморья.

Одна из наскальных надписей гласит, что царь Саргон «прошел море запада, был три года на западе, покорил и объединил страны, поставив на западе свои статуи, перевел по морю и по суше своих пленных».

Саргон Древний, завоевав Шумер, не избрал своей столицей ни один из его многочисленных городов и не принял ни один из почетных шумерских титулов. Он именовал себя царем Шумера и Аккада, построив для себя на берегу среднего Евфрата собственную столицу, назвав ее Аккадом. Вскоре этот новый город Месопотамии стал процветающим. К его речной пристани приставали корабли из Мелахи (Индия), привозившие такие диковинные товары, как обезьян и слонов.

Завоеватель Шумера распустил ненадежные городские дружины воинов-землевладельцев. Свое постоянное войско он поставил вокруг столицы, чтобы его можно было быстро собрать. В случае больших походов собиралось ополчение из лично свободных граждан страны шумеров.

В завоеванной стране Саргон Аккадский, основавший династию Саргонидов, взял под личный контроль огромное хозяйство шумерских храмов. Оно состояло из принадлежащих им возделанных полей и земледельцев. Чтобы храмовые жрецы не строили против него опасные козни, царь регулярно наделял их щедрыми дарами, в том числе и частью военной добычи.

Население Шумера, как храмовые жрецы, так и простой люд, не приняло нового правителя-завоевателя. По преданию, жители городов часто поднимали против него мятежи. Известен случай, когда в старости царю Саргону во время одного такого «возмущения» пришлось бежать из дворца и прятаться в канаве, хотя потом он и подавил мятеж.

Управляя Шумером, Саргон Древний неустанно заботился о своем войске. По тому времени соперников среди соседей у него не было, и потому торговые колонии семитов в Малой Азии, нуждавшиеся в вооруженной защите, часто обращались к нему за военной помощью. Естественно, за хорошую плату. В этих просьбах малоазиатскому купечеству практичный царь Шумера и Аккада не отказывал, хорошо зная все выгоды от такого сотрудничества.

После смерти Шаррум-кена созданная его завоеваниями держава Древнего мира – Аккадское государство – стало распадаться. Сыновья Саргона I – Рамуш и Маништушу, правившие друг за другом после отца, встретились с упорным сопротивлением большей части населения Южного Шумера, Элама и других областей.

Подавляя восстания, царь Рамуш вырезал целые города, казнил многие тысячи пленников-шумеров, а его воины совершали безнаказанные грабежи. Попутно добывались рабы, в которых нуждалось хозяйство державы, основанной Саргоном Древним.

Человек, которого подданные и покоренные назовут «богом Аккада», был племянником Маништуша – сына царя Саргона I Древнего, заложившего основы могущества Аккадского государства. А пик этого могущества придет на правление воинственного Нарамсина (Нарам-Суэна).

Его царствование началось с мятежа жителей города Киша, которые избрали одного из знатных людей своим царем. К мятежу быстро примкнули многие города в различных частях обширного по территории Аккадской державы Древнего мира.

Молодой Нарамсин не растерялся в такой ситуации, собрал верные ему войска и быстрыми, решительными действиями подавил «возмущение» города Киша. И после этого заставил подчиниться своей царской власти другие города, восставшие против его законной власти.

Наведя силой оружия должный порядок в Аккадском государстве, царь Нарамсин приступил к завоевательным походам, собрав для этого сильное ополчение подвластных ему земель. Аккадцы совершили успешный поход в Сирию и дошли до берегов Средиземного моря. По всей вероятности, молодой правитель в этом походе решил довершить завоевания своих предшественников в сирийских областях.

То, что армия Аккада дошла до морского побережья, свидетельствует о том, что она или не встретила серьезного сопротивления, или сумела своей мощью (числом) устрашить местные племена.

Известно, что в Сирии царь-полководец Нарамсин разбил в сражении войско города-государства Эблу, которое было гегемоном в землях Сирии. До наших дней дошел архив царя Эблу (носивший семитский титул «маликум», а по-шумерски «эн»). Клинописные таблички свидетельствуют, что жители этого города сносились со многими подобными ему городами-государствами Востока, вплоть до Мари и Киша, с финикийцами и Древним Египтом. В разрушенном Эблу воины-аккадцы взяли богатую добычу и много пленников.

После этого Нарамсин обрушился на соседнюю страну Элам, которая имела много схожего с Шумером, занимала не только наносную иловую равнину рек Керун и Керхе, но и горные области, там, где сейчас границы современного Афганистана. Эламское войско состояло из дружин городов и ополчения, имело схожее с аккадским вооружение. Эламцы имели высокую культуру земледелия и, как шумеры, иероглифическое письмо.

Для Аккадского царства Элам оказался серьезным противником. Саргонидам пришлось совершить против эламцев несколько больших походов, но покорить по-настоящему соседнюю страну они так и не смогли. Царь Нарамсин преуспел значительно больше своих предшественников на престоле Аккада. Его армия сумела взять немало эламских городов, но при этом постоянно испытывала на себе стойкость неприятельских войск, которые тоже были многочисленными.

Война Аккада с Эламом при Нарамсине закончилась убедительной победой первого. Но речи о ликвидации эламской государственности не шло. Нарамсин заключил договор с правителем города Эвана, фактической эламской столицы. По этому договору эламцы обязались согласовывать свою военную и внешнюю политику с правителем Аккада, но при этом сохраняли внутреннюю независимость.

Эламский договор царя Нарамсина дошел до наших дней. По всей видимости, договор соблюдался, поскольку могущественный правитель Аккада больше не ходил на Элам. Царь Нарамсин успешно воевал на севере Месопотамии и в предгорьях современного Ирана. Базальтовая плита с изображением правителя Аккада, найденная к северо-востоку от турецкого города Диарбекира, указывает на то, что аккадское войско проникло в область верхнего течения реки Тигр и действовало здесь успешно.

Известно, что царь Нарамсин ходил походами в далекую страну Маган, под которой историки предполагают Аравию. Оттуда аккадцы привозили черный диорит для изготовления статуй и сосудов. Возможно, что этот военный поход имел перед собой цель пробить для Аккада торговые пути в южные страны. Так, при Нарамсине из страны Мелухха привозили порфир, золотой песок и различные породы дерева.

В конце своего правления воинственному монарху пришлось столкнуться с сильной антиаккадской коалицией враждебно настроенных соседей. В эту коалицию вошли царь хеттов, царь Ганиша, царь Курсауры, царь Амуру и царь «Страны Кедров», возможно, находившейся в Сирии. К врагам Аккада примкнули и некоторые собственные города, стремившиеся восстановить былую независимость. Вероятнее всего, коалиции так и не удалось создать единую, сильную армию и договориться о координации военных действий против Аккадского царства. Нарамсину удалось разбить своих противников и после упорной борьбы с ними даже сохранить большую часть обширных владений. Но при этом военная мощь государства Саргонидов оказалась заметно подорванной.

Завоевателя Нарамсина, как и других правителей Аккада, при жизни провозгласили богом и воздавали почести как могущественному божеству. Он сам называл себя «божественным Нарамсином, могущественным богом Аккада». На памятнике, найденном в древних Сузах, венценосный полководец изображен в виде обоготворенного героя, который во главе победоносной армии поднимается в горную страну и повергает к своим ногам побежденного врага. На обломке одной из его статуй сохранилась знаменательная надпись, говорящая о военных завоеваниях царя Нарамсина: «Четыре страны света все вместе склонились перед ним».

Нарамсин известен не только своими полководческими талантами, но и государственными. Он довел до конца все преобразования, начатые Саргоном I Аккадским. До Нарамсина Древний мир еще не знал такого обширного по территории государства, каким стало Аккадское царство. Он сохранил в нем области – номы, ставя их правителями – энси – либо своих многочисленных сыновей, либо доверенных чиновников.

Обоготворив себя при жизни, царь Нарамсин поссорился с жречеством Ниппура. Он установил порядок, при котором не жрецы утверждали титулы аккадских правителей. Теперь каждый энси обязан был на своей личной печати указывать, что он «раб бога Аккада».

Аккадское государство при царе Нарамсине пережило пик своего расцвета, во многом связанного с военными успехами его армии и обширными завоеваниями. Вскоре после его смерти на Месопотамию с Иранского нагорья начались вторжения племени кутиев (гутиев), и уже сыну Нарамсина пришлось вступить в военный союз с Эламом, уступив его царю свой титул в обмен на военную помощь. Но вскоре власть в Месопотамии переходит в руки кутийских племенных вождей, которые, однако, создать собственную государственность не смогли.

Самая выдающаяся воинствующая личность из шестой династии фараонов Древнего Египта – это Пиопи II, сын Пиопи I. Он еще упоминается в исторической литературе как Пепи II. И к этому надо добавить еще одно: в мировой истории он самый первый долгожитель на престоле монарха, поскольку царствовал 94 года! Его даже сравнить с каким-либо другим монархом всех времен и народов сложно.

Пиопи II взошел на престол вместе со сводным братом Мерепрой в шестилетнем возрасте, что в древнеегипетской истории случалось нередко. В первые годы, естественно, страной за сыновей (а потом за самого Пиопи) управляла мать, царица Анхнесмерира.

Известно (документально), что фараон Пиопи II впервые за свое правление отправил египетское войско в поход – на Синайский полуостров – на четвертом году своего правления. Но в рассказе об этой военной экспедиции вместе с коронованным сыном упоминается его мать царица Анхнесмерира.

Можно предположить, что именно она была инициатором такого завоевательного (или, скорее всего, грабительского) предприятия. Обычно египтяне обменивали выращенное ими зерно на медь, которая добывалась на Синае местными семитскими племенами. Теперь же было решено добыть дорогой металл «трудом» снаряженной экспедиции.

Повзрослев и начав принимать самостоятельные решения, Пиопи II обратил свои взоры на Юг, на соседнюю Нубию, где проживали многочисленные негритянские племена, известные под общим названием нубийцев. Нубия давала Древнему Египту многие сокровища: золото, ценные породы дерева (прежде всего эбеновое), благовонные мази, ладан, слоновую кость, шкуры пантер, драгоценные камни, страусовые перья, рабов, скот и многое другое.

О богатствах Нубии свидетельствуют победные наскальные надписи древних египтян. Например, такой факт: предшественник фараона Хеопса царь Снофру во время удачного военного похода на Нубию увел оттуда в рабство 7 тысяч нубийцев и захватил у местных племен 200 тысяч голов скота.

Достоверно известно, что египетское войско фараона Пиопи II совершило два крупных завевательных похода в Нубию. Об этом сообщает наскальная надпись правителя Элефантины и «начальника чужеземных стран» Пепинахта – полководца фараона. По повелению своего монарха Пепинахт дважды возглавлял походы египтян против нубийских племен. В результате вторжений были опустошены страны Вават и Иертет. Победители приводили тысячи пленных и много скота, не считая, разумеется, прочей военной добычи и налагаемой на побежденных тяжелой дани.

Надпись свидетельствует, что целью походов было не только завоевание этих двух нубийских областей, но и захват там богатой добычи. В своей победной надписи Пепинах в следующих словах описывает свои походы в Нубию:

«Его величество царь послал меня, чтобы опустошить Виват и Иертет. Я сделал так, что похвалил меня его величество. Я убил там большое количество находившихся там детей вождей и прекрасных командиров… я доставил большое количество их ко двору в качестве живых пленников, в то время как я был во главе множества сильных воинов, в качестве храброго человека. Сердце моего владыки было довольно мною за всякое дело, для выполнения которого он меня посылал.

Его величество мой господин послал меня, чтобы умиротворить эти области. Я сделал так, что мой владыка хвалил меня чрезвычайно, выше всего. Я доставил двух вождей этих стран ко двору в целости, быков… гусей… ко двору, вместе с детьми вождей…»

Однако походы египтян в Нубию были сопряжены с немалой для них опасностью. Местные нубийские племена, отличавшиеся воинственностью, не раз наносили поражения завоевателям. Это обычно случалось, когда египтяне слишком далеко заходили в поисках добычи в чужеземную страну, лежащую за нильскими порогами.

Возможно, что именно во время такой неудачной экспедиции погиб военачальник Меху, о чем сообщает в своей наскальной надписи его сын Себни, занимавший должность «начальника Юга» и имевший пышные титулы князя, носителя царской печати, единственного друга царя и жреца-херихеба.

Фараон Пиопи II имел, помимо Пепинахта, еще двух опытных полководцев, которые не раз возглавляли египетские войска в походах против нубийских и иных соседних племен. Их звали Хуфкор, который возглавил несколько походов в Нубию, и сановник Уни, который своим дарованием служил трем фараонам.

Как царский главнокомандующий, Уни особенно прославился в войне с кочевыми семитскими племенами на северо-восточных границах Древнего Египта. Кочевники нападали на селения нильской Дельты. Фараон Пиопи II посылает Уни в большой поход во главе нескольких тысяч воинов с задачей уничтожить «тех, кто на песке».

Для этого похода войска собирали с Верхнего и Нижнего Египта. В их рядах были даже чернокожие нубийцы. Скорее всего, войско сановника Уни делилось на отряды (полки), во главе которых стояли царские вельможи.

Этот поход египетской армии был удачен. Полководец Уни в наскальной надписи не «потратил» много слов на описание сражений с жителями Синая (и возможно, Южной Палестины). Он описал со всем красноречием только результаты похода: укрепления врага уничтожены, войска его истреблены, жилища сожжены, виноградники и плантации смоковниц вырублены. Захвачено много пленных.

Позже Уни, получив титул «начальника Верхнего Египта», удачно совершал походы в соседние нубийские земли. Он же обеспечивал безопасность границы между Египтом и Нубией, которая в то время проходила по первому нильскому порогу. Сановник Уни выполнял и такое повеление фараона Пиопи II, как создание в Нубии египетских колоний и их вооруженную защиту.

Фараон Пиопи II за свое почти столетнее правление Древним Египтом совершил еще немало успешных военных походов. Его войска ходили в походы и на запад – в Ливию. Карательными экспедициями он наказывал племена кочевников, которые грабили египетские торговые караваны, ходившие в страны Пунт и Библ. Египетские войска разрушили немало палестинских городов, враждебно настроенных к царству на берегах Нила.

Правление фараона Пиопи II было вершиной могущества егиетского Древнего царства. Ни один из его преемников не оказался сильной личностью. Последней правительницей VI династии фараонов Египта оказалась царица Нитокрис, которая, по словам древнегреческого писателя Манефона, была самой благородной и прекрасной женщиной своего времени. Она якобы покончила с собой после того, как отомстила тем, кто убил ее брата и передал ей власть.

К началу XVIII столетия до н. э. на территории Двуречья – Месопотамии существовало, по сути дела, только три сильных государства: Мари на северо-западе, Ларса на юге и Вавилония между ними. Они вели между собой частые войны в борьбе за главенство. Десятилетия войн пагубно отражались на хозяйственной деятельности жителей Месопотамии: древние ирригационные системы, требовавшие постоянного ухода, приходили в упадок, плодородная почва засолялась и становилась непригодной для посевов.

Военную междоусобицу в Двуречье могла прекратить только сильная личность, которая утвердила бы себя во главе всей страны. И тогда Месопотамия могла бы жить мирной жизнью. Таким человеком стал Хаммурапи, сын Синмубаллита, шестой царь авилонской династии.

Перед ним стояла чрезвычайно трудная задача борьбы с месопотамским югом, который в то время находился фактически в руках Элама. Только после этого он мог добиваться главной цели своего царствования – объединения Шумера и Аккада.

Хаммурапи сразу же после восшествия на престол заявил о себе как умелый военачальник и искусный дипломат Древнего мира. Перед тем как начать войну на юге, он решил обезопасить себя от возможного удара с севера. Там, в ашшуре, власть захватили аморейские вожди. Амореи были семитского происхождения и, возможно, пришли в Месопотамию из Сирии. Один из них, Шамшиадад I (Шамши-Адад I), подчинил себе обширные области до берегов Евфрата и покорил город-государство Мари.

Хитрый Хаммурапи первое время признавал власть Шамшиадада над Вавилоном. И поэтому амарейский царь не помышлял о военном походе в среднее Двуречье, которое само «подчинилось» ему.

Тем временем Хаммурапи направил свою деятельность на усиление вавилонского войска. Основу его первоначально составляло ополчение свободных земледельцев, которое созывалось на случай войны. Новый царь стал создавать армию профессионалов, значительную числом.

Знаменитый в истории человеческой цивилизации правитель Вавилона законодательно высоко поднял права и гражданское значение воина в своем государстве. Об этом гласят статьи известного в истории Древнего мира «Судебника Хаммурапи».

В этом уникальном документе древности, в статьях 26–41 излагаются права и обязанности царского воина. А в статьях 133–135 говорится о правах воинов, попавших во вражеский плен. В «Судебнике Хаммурапи» указывается, что рядовые вавилонские воины делятся на две категрии – «реду» и «баиру», а военачальники – на «деку» и «лабутту». К сожалению, время не донесло до нас что-либо о их различии. Но, с другой стороны, это есть прямые свидетельства о существовании определенной иерархии в армии Хаммурапи.

Закон был весьма строг к воинскому сословию. Уклонение воина от похода и даже попытка выставить вместо себя вооруженного как положено наемника законодательно каралось смертной казнью. Война была для профессионального вавилонского воинства прямой обязанностью перед государством.

Интересно и такое положение «Судебника». Попавший в плен воин выкупался за счет государственной казны. Присвоение собственности царского воина кем-либо каралось смертной казнью.

Царь Хаммурапи создал сильное постоянное войско, которое в большой войне усиливалось ополчением. За примерную службу воин получал от царя дом, землю, скот. Все это они не могли продавать. Но могли передовать по наследству сыну, но только в том случае, если тот сам становился воином.

Свои завоевательные походы Хаммурапи начал уже в первые годы правления. Сперва он покорил города-государства Исин и Урук и нанес поражение войску эламской области Ямутбалу. Эти военные успехи возвеличили царя Вавилона.

Однако это сильно обеспокоило соседей. Город Ашшур, в котором правил царь Ишмедаган, попытался было установить военный антивавилонский союз с Зимрилимом – царем города Мари. Но последний стал искать поддержки у Вавилона.

Тогда царь Хаммурапи, усилившись на юге завоеванием Исина и Урука, заключив союз с Мари, мог более уверенно воевать против своих многочисленных врагов. И он стал совершать на соседей один поход за другим, которые, по всей видимости, не всегда давали желанную и полную победу.

Только на тридцатом году своего царствования Хаммурапи покорил Субарту – большую область северного Двуречья. Вполне вероятно, что для этого потребовалась война не в один год, упорная, с большими людскими потерями. После этого был завоеван город-государство Ашнуннак, который не смог защитить себя от вражеского нашествия. В том и другом случае вавилонцы захватили богатую добычу и много пленников.

Только теперь царь-полководец Хаммурапи решился повести вавилонскую, окрыленную многими победами, армию на своего главного врага в Месопотамии – Римсин. Думается, что на него он обрушился с возможной внезапностью, штурмом взяв римсиновскую столицу город Ларсу.

История не донесла до нас подробных сведений о войне Вавилона и Римсина. Но, по всей вероятности, победа в ней решалась в полевом сражении, поскольку оба государства обладали многочисленным профессиональным войском, подкрепленным ополчением.

Более чем убедительные победы Хаммурапи всерьез встревожили царя Мари. Он решил позаботиться о собственной безопасности. Поэтому Зимрилим стал стягивать в столицу войска, которые воевали в составе вавилонской армии. Узнав об измене правителя Мари, царь Хаммурапи выступает в большой поход против него и на тридцать третьем году своего властвования подчиняет себе бывшего союзника силой.

Однако царь Зимрилим не желал быть подданным Вавилона. Через два года Хаммурапи во главе своей испытанной армии вновь вторгается в его владения и осаждает зимрилимовскую столицу Мари. По всей вероятности, горожане оказали врагу самое яростное сопротивление. Город Мари был взят приступом, разграблен и разрушен, его крепостные стены были срыты, а царский дворец сожжен. Царь Рамсина или бежал, или погиб при защите своей столицы.

Остатки своей жизни Хаммурапи прожил в постоянных войнах. Он подчинил себе такие большие города-государства, как долго не покорявшийся Ашнуннак и, наконец, Ашшур. Только после этого Вавилония завоевала себе силой оружия главенство среди других народов Передней Азии.

Память о воинственном вавилонском царе Хаммурапи жила долгие столетия. Свидетельством его правления стали найденные французами во время раскопок в Сузах в 1901 и 1902 годах три части большого черного базальтового столба, на котором были высечены статьи «Судебника Хаммурапи». Статей насчитывалось 247.

Царь Хаммурапи так определил назначение своего «Судебника»: «Для того, чтобы сильный не обижал слабого, чтобы сироте и вдове оказывалась справедливость, я начертал в Вавилоне свои драгоценные слова на моем памятнике».

Когда впоследствии эламский царь захватил Вавилон, он повелел вывезти этот памятник к себе в столицу.

Великий вавилонский государь хотел оставить в память о себе и другое. Он велел выкопать новый большой канал, который должен был питаться водами Тигра и Евфрата. Канал получил название: «Хаммурапи – благословение народа». Но со временем от него осталось только пустое русло.

Благодаря своим завоевательным походам Хаммурапи создал обширное государство. Он объединил не только месопотамский юг, но и его север. Он властвовал на территории Ассирии, подчинил себе Сирию (или большую ее половину) и захватил какую-то часть Элама.

После смерти Хаммурапи царский престол достался его сыну Самсуилуну, который не обладал способностями отца. При нем начался медленный распад Вавилонского государства, во многом державшегося на силе оружия.

Сын хеттского правителя Хаттусили I – Мурсали I (Муршиль I) прославился своими походами в Месопотамию на Вавилон и в Северную Сирию. В первом случае он поставил на грань исторической гибели старовавилонскую империю, в другом – значительно раздвинул границы Хеттского государства (Хатти).

Письменных свидетельств разгромному вторжению хеттов в Вавилонию сохранилось крайне мало. Так, в одном из них говорилось кратко: «…хетты двинулись против царя Самсудитаны в страну Аккад».

Поход хеттской армии (ее численность неизвестна даже приблизительно) в 1595 году под командованием самого царя в Вавилонию интересен своей задумкой. Насколько можно судить, Мурсали I прошел войной только вдоль берега Евфрата, сокрушая все на своем пути. Вавилонские войска терпели только одни поражения.

Такому маршруту большого, хорошо продуманного и исполненного военного похода есть веские основания. Хеттский монарх не стал входить в пределы внутренней части Верхней Месопотамии. Туда в то время вторгались племена воинственных хурритов, с которыми хетты пока имели только небольшие стычки на границах. Нападение же армии Мурсали I на эту часть Вавилонии могло означать только одно – большую войну с кочевниками. Она наступит для Хеттского государства несколько позже, когда возникнет хурритская страна Митания.

А пока царь Мурсали I добивался одного – он хотел раз и навсегда покончить с Вавилонским государством, созданным великим и мудрым правителем Хаммурапи. Царю хеттов это вполне удалось. Его воины берут штурмом город-крепость Вавилон и увозят оттуда в свою столицу Хаттушаш богатую добычу. По всей вероятности, разграбленный город был подвергнут значительным разрушениям.

Историки предполагают, что именно Мурсали I, по всей видимости, низложил Самсудитану, последнего царя Вавилонской династии. Скорее всего, такое низвержение было связано с насильственной смертью свергнутого монарха.

Захватить же Вавилонское государство царь Мурсали I предоставил народу касситов, которые до этого обосновались на среднем Двуречье (Евфрате) и поэтому, очевидно, в войне против Вавилонии должны были являться естественными союзниками хеттов. Только этим можно объяснить то, что монарх последних «оставил» Вавилонию, как военную добычу, вождю касситов Гандашу. После этого племенной вождь Гандаш стал называть себя в своих надписях «царь четырех стран света, Шумера и Аккада, царь Вавилонии».

Продолжая завоевательную политику своего отца, его сын совершает успешные походы в Северную Сирию. Царь Хаттусили I (отец Мурсали I) успел нанести военное поражение и подчинить себе здесь только три города-государства – Алалах (современное городище Телль-Атшана), Уршу (Варсава) и Хашшу (Хассува).

Непокоренным остался только самый могущественный город Северной Сирии Халпа (современный Халеб или Алеппо). С ним хеттские государи, отец и сын, вели длительную вооруженную борьбу, котрая завершилась победой.

Халпа по своему местоположению занимал крайне выгодную позицию в торговом и военном отношениях. Через него лежали важные торговые пути из Средней Сирии, берегов Средиземноморья в Малую Азию и Северную Месопотамию. Город-государство являлся столицей сильного и независимого северосирийского княжества и обладал немалой военной силой. Поэтому не случайно, что воинственный монарх успешно отразил первые удары хеттов.

Царь Мурсали I был достаточно хорошо знаком с новым противником, поскольку деятельно участвовал в походах своего отца против Халпы. На сей раз хеттский венценосный полководец избрал новую тактику завоевания владений Халпы и самого города. Войска хеттов первоначально поставили под свой контроль все торговые пути, лишив большой по численности населения город подвоза большей части продовольствия.

Только после этого начались значительные вооруженные столкновения между войсками хеттов и Халпы. Они, по всей вероятности, заканчивались победами первых. Когда военная сила княжества иссякла в боях, царь Мурсали I повел свою армию на сам город, осадил его и по истечении какого-то срока времени взял его. Падение Халпы заложило основы хеттского могущества в Северной Сирии.

Победитель Вавилона и Халпы добился своего – границы Хеттского царства далеко продвинулись на территории Сирии. После этого воинственный монарх, уже в последние годы своей жизни, повел борьбу против вторгавшихся в его земли хурритов, которые уже успели отвоевать у Хатти несколько подвластных ей восточных областей.

При Мурсали I государство хеттов находилось в зените своего военного могущества. Сама природа оказалась союзницей царю-полководцу. Горная страна имела в достатке металлов и лесов, чего не имели государства, располагавшиеся по берегам большим рек и на равнинах. Поэтому хеттам совсем не требовалось вести войны за торговые пути – у них имелось все свое.

Правитель хеттов был свободен в выборе цели очередного военного похода. Он мог не тратить время на блокаду морского торгового города-крепости, захват важного горного перевала или места удобной переправы. Войска хеттов наносили удары на обширной территории, тем самым сжимая кольцо вокруг того города-государства, который смотрелся сильнее всех других противников.

Не имея сильных природных границ, как-то: больших рек, горных хребтов, трудно проходимых пустыней, Хеттское государство, однако, имело сильное пограничное прикрытие. Им служило «рыхлое кольцо» подвластных небольших городов с их правителями, вассалами хеттов. Это тоже было заслугой царя Мурсали I, заботившегося о безопасности своей страны.

Первым фараоном Нового царства стал Яхмес I. Он был действительно выдающийся правитель в истории Древнего Египта, победитель гиксосов-завоевателей. Он вновь объединил страну под своим правлением, поведя непримиримую и довольно успешную борьбу против провинциальной знати. Ее автономия оказалась сильно урезанной и подконтрольной чиновникам фараона. Тем самым в немалой степени обеспечивалось внутреннее спокойствие государства.

Фараон Яхмес I проявил себя как талантливый военный реформатор Древнего Египта. Он прекрасно понимал, что без сильной, хорошо организованной и устроенной армии Египет не может устоять против нового вторжения азиатских народов и границы Нового царства не будут надежно защищены. Кроме того, твердой рукой приходилось часто подавлять народные волнения и мятежи.

Первая в истории Древнего Египта постоянная, массовая армия была создана при Яхмесе I. Он и последующие фараоны создали для своей эпохи мощную и грозную военную машину, позаимствовав при этом многое у гиксосов. Египетское войско в Новом царстве представляло собой не что иное, как сформировавшуюся военную касту.

Сведения о ней оставил для нас знаменитый древнегреческий историк Геродот, прозванный «отцом истории». По его данным, египетское войско – военная каста – делилось на две группы: по возрасту и по продолжительности воинской службы. Первая группа насчитывала до 160 тысяч человек, вторая – до 250 тысяч человек. Группы отличались между собой по одежде, которую они носили.

Поскольку в Древнем Египте никак не могло быть армии такой численности, то надо полагать, что Геродот включил в численность этих групп воинской касты и семьи воинов. В лучшем случае Яхмес и последующие фараоны Нового царства могли отправить в поход армию в несколько десятков тысяч человек, включая вспомогательные отряды.

Главной силой своей армии фараон Яхмес I сделал сравнительно хорошо обученные, дисциплинированные отряды лучников. К тому времени лук стал более сильным и дальнобойным. Повысилась точность стрельбы из него. Оперенные стрелы длиной от 55 сантиметров до одного метра имели медный листовидный наконечник.

Теперь большая часть египетской армии была вооружена бронзовыми мечами. Чаще стали применяться метательные копья (дротики). Заметно улучшилось защитное вооружение воинов: кроме деревянного щита они теперь имели кожаный шлем и панцирь из кожи, к которому крепились бронзовые пластины.

Яхмес добился того, чтобы в его армии боевые колесницы гиксосов получили самое широкое распространение. Они представляли собой площадку (1 метр × 0,5 метра) на двух высоких колесах, к которым наглухо прикреплялось дышло. В колесницу впрягались две лошади. Экипаж состоял из двух человек – возницы и воина. Колесница с бортов и спереди обшивалась кожей, что отчасти защищало людей от вражеских стрел и камней пращников.

Изменилось и построение египтян для боя. Линия фронта становилась все длиннее, а ее глубина – меньше. Сомкнутый строй тяжелой египетской пехоты (копейщиков и воинов с мечами) достигал 10 и более шеренг. Именно такой строй в более позднее время будет введен в армиях Древней Греции и получит название фаланги.

Менялась и тактика боя. Как правило, теперь первый удар наносили боевые колесницы, главной задачей которых являлось расстройство вражеских рядов. Колесницы служили и для преследования бегущего неприятеля.

Пехота старалась на поле боя взаимодействовать с колесницами. В походе египетское войско двигалось плотными колоннами, что исключало большие потери в людях при внезапном нападении. Обязательно велась разведка сил противника. На стоянках египтяне устраивали укрепленный лагерь из приставленных один к другому щитов.

Совершенствовалось искусство ведения осад крепостей и их штурмов. Все чаще стал использоваться таран. При ведении осадных работ воины защищались от стрел, дротиков и камней невысоким навесом, сплетенным из виноградных лоз и покрытых дерном. Отряды египтян врывались в проломы в городских стенах в боевом построении, которое позднее получило название черепахи, то есть под защитой навеса, устроенного из щитов.

Снабжение египетской армии было централизованным и велось со специально устроенных государственных складов. Продовольствие выдавалось по определенным нормам. Оружие собственностью воина, как правило, не являлось. Его изготовление и ремонт производились в специальных мастерских, что стало прообразом военной промышленности.

В эпоху Нового царства стал иным и египетский флот. Корабли строили более внушительные, число гребных и рулевых весел на них увеличилось. Больше стала площадь парусов. Есть все основания предполагать, что носовая часть военных судов усиливалась для нанесения таранного удара по вражеским кораблям.

Устроив действительно сильную для той эпохи армию, фараон Яхмес I пошел войной на соседнюю Нубию. О том большом военном походе сохранились самые скудные сведения. Причиной войны стало то, что Нубия во время правления Египтом гиксосами вышла из-под египетского владычества. Теперь фараону предстояло снова завоевать ее.

Реконструкция похода египетской армии на юг позволяет утверждать, что военные действия могли растянуться на несколько лет. Вне всякого сомнения, большой поход готовился долго и тщательно хотя бы по той причине, что для переброски многих тысяч воинов и различных походных припасов требовалось построить огромный по числу судов речной флот.

Вполне вероятно, что войне предшествовали переговоры посланцев фараона с предводителями нубийских племен, и те согласились признать над собой власть египетского монарха.

Нубийцы при своей многочисленности никак не могли соперничать с египтянами в вооружении и организованности. Те, благодаря своей профессиональной выучке и боевому построению, легко наносили поражения толпам воинов-нубийцев, обращая их в бегство. В верховьях Нила суда египтян свободно проникали в самую глубинку Нубии, и тогда разорению подвергались прибрежные селения.

История не сохранила нам временных рамок тех военных событий. Но точно известно одно, что к концу правления фараона Яхмеса I огромная по территории Нубия вновь была завоевана египтянами, стала платить большую дань их правителям и поставлять вспомогательные отряды легковооруженных пеших воинов в армию фараона.

Завоевание Нубии фараоном Яхмесом I можно считать его главным деянием. Но он совершил еще и большой поход в Палестину против изгнанных гиксосов, чтобы избавить Египет от их нового вторжения. К сожалению, нет сведений о том, как проходил этот, вне всякого сомнения, большой поход египетской армии.

Очевидно, в Палестине, а затем в Сирии полководец Яхмес I столкнулся с самым ожесточенным и стойким сопротивлением гиксосских племен. Лучшее доказательство тому наскальная надпись, в которой говорится, что крепость Шарухен на юге Палестины была взята египетскими войсками лишь после того, как фараон и его воины «осаждали Шарухен в течение шести лет».

Древний Египет достиг вершины своего могущества, прежде всего военного и территориального, при фараоне-полководце Тутмосе III. Он был не просто наиболее ярким представителем XVIII династии египетских правителей, но и той личностью, символизирующей собой Древний мир, одной из колыбелей которой стали берега Нила. Правил же Тутмос III по тому времени очень долго, 52 года, целых полвека!

Можно спросить: бывали ли среди фараонов Древнего Египта настоящие герои? Венценосные герои, подвигам и бесстрашию которых на поле брани восторгались египетские воины? Когда о воинской доблести (не полководческих талантах) великих правителей – живых божеств – говорилось и в тростниковых хижинах крестьян, и в каменных дворцах знатных людей, а о их победах и личном участии в войнах рассказывали под пристрастным наблюдением жрецов писцы-камнерезы.

На такой вопрос можно ответить только утвердительно: были. И если верить сохранившимся до нас источникам, первым среди воинственных фараонов Древнего Египта, вне всякого авторского сомнения, можно назвать Тутмоса III, сына Тутмоса II. Он был тем правителем далекой древности человеческой цивилизации, который в сражениях первым направлял свою боевую колесницу на врага. Делал он это с большим мужеством, на виду всей египетской армии, воодушевляя ее на победное дело личным примером. Можно утверждать, что первая такая лихая атака сделала его в устах воинов (не придворных) героем…

К сожалению, история донесла до нас мало сведений об этой великой личности и его войнах. Официально фараоном Тутмос III правил с 1490 по 1436 год до н. э. В действительности – почти в два раза меньше, поскольку первые двадцать лет он был номинальным соправителем своей властолюбивой тетки (или мачехи) Хатшепсут. Последние годы его соправителем являлся сын Аменхобек II.

Древнеегипетским героем фараон стал в войне против царя гиксосов Кадеша. По крайней мере, так можно утверждать благодаря сохранившимся сведениям. Предыстория тех событий такова. Смерть Хатшепсут в 1472 году до н. э. позволила Тутмосу III стать действительно правителем Нового Царства. Однако уход из жизни властной соправительницы дорого обошелся Египту. Подвластный ему царь гиксосов Кадеш поднял в Северной Палестине мятеж среди местных племен против предположительно слабого молодого фараона.

Как показали последующие события, восстание было хорошо и заранее подготовлено. Гарнизоны египтян оказались частью изгнанными, частью истребленными, а частью взяты в плен и проданы в рабство.

Хитроумный царь гиксосов сильно ошибся в дарованиях молодого фараона и недооценил боеспособность многочисленной египетской армии. Тутмос III со всей решительностью начал войну против мятежника Кадеша (около 1469–1450 годы до н. э.), показав завидные полководческие способности. Быстро собрав воедино армию (предположительно в 20 тысяч человек), он совершил скорый и неожиданный для врага марш от берегов Нила и появился в центральной части палестинских земель.

В 1469 году состоялась знаменитая в мировой военной истории битва при Мегиддо. Свою известность она получила благодаря тому, что это было первое описанное в Древнем мире полевое сражение. Мятежные племена «азиатов» под начальством царя Кадеша сосредоточили свои силы в долине Мегиддо севернее Кармельских гор. Гиксосы выставили сильные сторожевые заставы, чтобы избежать внезапного нападения египтян и удержать в своих руках три горных перевала. Скорее всего, мятежники численно превосходили армию фараона. Во всем остальном гиксосы несомненно уступали ей.

Тутмос III, разведавший силы и замыслы неприятеля, не распыляя своих сил, как царь Кадеш, смело прорвался через перевал в Кармельских горах и оказался в долине Мегиддо. Защитники перевала были рассеяны. Известно, что фараон геройски лично возглавил эту атаку. На берегах реки Кина египтяне устроили укрепленный походный лагерь. Гиксосы не решились напасть на него.

Царь Кадеш привел свои войска от селения Таaнах к городу Мегиддо и разместил их на возвышенности, удобной для сражения. За спиной мятежников возвышались крепостные стены. О стройности рядов гиксосов и их союзников говорить не приходилось, хотя настроены они были весьма воинственно. Тутмос III при полном бездействии врага выстроил египетскую армию вогнутым в сторону крепости фронтом. Он делился на центр и два крыла – правое и левое.

Правое (южное) крыло начало отвлекающее маневрирование на поле битвы. Мятежники попались на эту военную хитрость, словно забыв о главных силах египетской армии. Тогда, удостоверившись в том, что его задумка удалась, фараон Тутмос III лично повел в атаку северный «рог» (левое крыло). Хорошо продуманный удар наносился между крепостью и флангом неприятеля.

Мятежники, стоявшие здесь, были смяты сомкнутым строем боевых колесниц, за которыми двигалась в плотных шеренгах пехота – копьеносцы и воины с мечами. Вражеский фланг оказался окруженным. Началось истребление стоявших здесь отрядов царя Кадеша, который в завязавшейся битве быстро потерял нити управления, а его гиксосы словно забыли о своей былой стойкости и храбрости при завоевании Египта.

Наскальная надпись сообщает: «Они (азиаты) бежали сломя голову в страхе в Мегиддо, бросая своих лошадей и свои колесницы из золота и серебра, и жители втаскивали их наверх, таща их (воинов) за их одежду в город (то есть на крепостные стены)».

Сражение при Мегиддо было непродолжительным и закончилось полной победой египтян, сокрушивших мятежные племена. Их преследуемые остатки бежали из долины Мегиддо, рассеявшись в окрестных горах. Царь Кадеш сумел избежать и гибели, и плена, укрывшись в крепости. Уцелевшая часть войска гиксосов в скором времени стала собираться воедино.

После победы в поле египетская армия осадила город-крепость Мегиддо. Взять его было крайне необходимо, поскольку в начавшейся войне он имел стратегическое значение, преграждая удобный путь из Египта в долину реки Оронта. Там стояла крепость Кадеш, главная база мятежных гиксосов.

Время донесло до нас со слов фараона-полководца Тутмоса III рассказ об осаде и падении крепости Мегиддо:

«Они (египтяне) измерили город, окружив его оградой, возведенной из зеленых стволов всех излюбленных ими деревьев…»

Египтяне сняли урожай с полей горожан, и «армия его величества упивалась и ублажалась каждый день маслом, как во время праздника в Египте».

Фараон лично руководил осадными работами. Он находился со своим «штабом» в укреплении, выстроенном к востоку от осажденной крепости. Тутмос III «осматривал все, что было сделано». По всей видимости, египетская стража вела себя самоуверенно и беспечно, что дало возможность царю Кадешу бежать из Мегиддо. После нескольких дней осады его защитники капитулировали на милость победителей.

Фараон Тутмос III, оценивая значение падения Мегиддо в войне против мятежных племен, говорил для истории своего владычества: «Амон (бог египтян) отдал мне все союзные области Джахи, заключенные в одном городе. Я словил в одном городе их, я окружил их толстой стеной».

Известны военные трофеи египтян в том Палестинском походе. Они были огромны: 924 боевые колесницы гиксосов, 2238 лошадей, 200 комплектов воинского вооружения, жатва зерновых в долине Ездраелона, снятая войском победителей, 2 тысячи голов крупного и 22 500 мелкого скота – овец и коз. Перечень трофеев свидетельствует о том, что египетская армия в походах «кормилась» за счет местных ресурсов, насильно изымаемых у населения.

Битва у Мегиддо оказалась лишь началом длительной войны Египта против мятежных гиксосов и других племен Палестины. В первом походе фараон Тутмос III овладел еще тремя восставшими против его власти городами. Чтобы утвердиться на палестинской земле, он построил крепость, название которой в переводе звучало как «Тутмос – связывающий варваров». В крепости был поставлен сильный египетский гарнизон.

В последующие годы фараон-полководец совершает еще немало походов против мятежников. Только в ходе шестого похода берется крепость Кадеш. Война закончилась победно: границы Нового Царства раздвинулись до пределов Хеттского государства и северо-западной окраины Месопотамии. Египетский флот господствовал в восточной части Средиземноморья, поскольку достойных противников у него не находилось.

Фараон Тутмос III известен как победитель в трех крупных полевых сражениях – при Мегиддо, Кадеше и Кархемише. В 1492–1491 годах до н. э. он нанес поражение царю Митании Шаушаттару и захватил его владения к западу от реки Евфрат. При нем граница Египта была доведена до четвертого порога Нила. Ему платила дань Ливия. Тутмос III получал богатые дары от царей Ассирии, Вавилонии и Хеттского государства, а также с острова Крит.

При фараоне Тутмосе III Древний Египет достиг вершины своего исторического могущества. Древнеегипетский венценосный полководец, который при жизни славился и как герой, стал первым известным в истории властелином, который вел расширение границ своих владений планомерно. В чем действительно и преуспел.

Фараон Рамзес II, правивший с 1290 по 1224 год до н. э., получил от своего отца Сети I Египетское царство сильно уменьшенным в границах. Виной тому стало наступление народа хеттов, которые захватили Сирию и одно время властвовали в Палестине. Поэтому все полководческие труды Рамзеса II были направлены на восстановление старых государственных границ. Этого можно было добиться только в ходе успешной войны с хеттами, с созданным ими государством Хатти.

По утверждениям египетских источников, первыми напали хетты. Правитель Египетского царства выступил в поход за пределы границ своих владений только на пятый год войны. До есть до этого жителями нильских берегов война велась только как оборонительная.

По всей вероятности, фараон Рамзес II располагал хорошей разведкой, потому что он заранее знал, что главные силы войска хеттов во главе с их царем Муваталлисом (Муваталла) направились к своей крепости Кадеш, стоявшей на реке Оронт. Египетский владыка быстро собрал свою армию, приблизительно в 20 тысяч человек, состоявшую преимущественно из нубийских наемников, и спешными маршами двинулся к Кадешу. Сила его войска состояла в наличии 2500 боевых колесниц.

Планы полководцев были различны. Рамзес II стремился захватить вражескую крепость до подхода к ней хеттской армии. Царь Муваталлис – внезапно напасть на египтян и разгромить их еще на походе. С этой целью он распространил ложный слух о том, что находится севернее от Кадеша, близ города Тунип, примерно в 150 километрах. На самом же деле войска хеттов укрылись за крепостью.

По численности они вместе с отрядами союзных им народов не только не уступали противнику, но даже превосходили его. Силы Муваталлиса определялись в 35 тысяч воинов. У него имелось около 2500 боевых колесниц.

Фараон, спеша захватить Кадеш, растянул походную колонну по долине Оронта, сам находясь во главе авангардного отряда. Свое войско Рамзес II распределил на четыре примерно равных отряда, дав им названия богов: Амон, Ре, Птах и Сутех. Первый из них и был авангардом. Разведка захватила двух путников, которые на деле оказались лазутчиками хеттского царя. Они и сообщили фараону ложные сведения о местнонахождении неприятельской армии.

Египетское войско выступило из лагеря к Кадешу рано утром. Передовой отряд Амон несколько оторвался от других отрядов, которые двигались по правому берегу реки Оронт. Уверенный, что армия хеттов находится далеко на севере, Рамзес II не проявил должной осмотрительности и не побеспокоился о дальней разведке.

У селения Шабтуна, находившегося в 10 километрах южнее крепости, египтянам предстояло форсировать реку. Даже при хорошей организации на это требовалось 5–6 часов, учитывая большое число колесниц и армейский обоз. К началу переправы египетское войско растянулось примерно на 15 километров, да и к тому же отряды двигались самостоятельными колоннами. Связь между ними отсутствовала.

Как только авангардный отряд Амон переправился через Оронт, фараон Рамзес II с многочисленной личной охраной вырвался на колесницах вперед и в полдень был уже под стенами крепости. Он приказал разбить походный лагерь к северо-востоку от города, куда вскоре подошел отряд Амон. Египтяне быстро устроили привычный для них лагерь, окружив его стеной из щитов и частью обозных повозок.

Ошибкой было то, что фараон приказал выпрячь лошадей из боевых колесниц и держать их у коновязей. Сведений о движении к Кадешу отрядов Ре, Птах и Сутех он не имел, по всей вероятности считая, что они вот-вот подойдут к крепости. Однако на самом деле два последних отряда еще только готовились форсировать реку Оронт. Отряд Ре в полдень ее уже перешел. Так египетская армия оказалась разорванной на две части.

Царь Муваталлис через своих лазутчиков бдительно наблюдал за маршем египетских войск. При подходе отряда Амон к Кадешу он переправил свою армию на правый берег Оронта и начал движение к югу, то есть совершая быстрый фланговый марш с целью внезапного нападения на египтян. Однако Мутаваллис понял всю опасность ситуации: ему предстояло напасть только на часть сил фараона. И поэтому хеттам предстояло подвергнуться опасности внезапного появления на поле битвы остальных войск Рамзеса II – многих сотен боевых колесниц.

Правитель Хатти отличался достаточной опытностью в военном деле. Чтобы провести сильную атаку, он переправил значительный отряд боевых колесниц вброд через Оронт южнее крепости. Начало битвы складывалось для царя удачно.

Хетты на своих боевых колесницах «…появились с южной стороны от Кадеша и прорвали отряд Ре в его центре, в то время как он двигался вперед, не зная и не будучи готов к битве».

Внезапно атакованный и разорванный, отрезанный от главных сил отряд Ре оказался почти уничтоженным. Только небольшой части его удалось спастись бегством и укрыться в лагере отряда Амон. В числе спасшихся от гибели оказались два сына Рамзеса II.

Еще не знавший о разгроме отряда Ре, фараон продолжал руководить устройством походного лагеря. Стража доставила к нему двух хеттских лазутчиков, которые сообщили, что царь Муваталлис привел свои войска к Кадешу и укрыл их за крепостью, не решаясь напасть на египтян. Тогда Рамзес II отправил приказ начальнику отряда Птах ускорить движение, а сам собрал военный совет.

Фараон стал упрекать своих военачальников в потере бдительности и неумении вовремя обнаружить вражескую армию. «И вот, когда его величество сидел, беседуя со своими вельможами, явился хеттский царь со своими многочисленными странами (то есть с союзниками. – А.Ш.), бывшими вместе с ним».

Это нападение для египтян вновь оказалось неожиданным. Хетты ворвались в походный лагерь отряда Амон, воины которого тоже оказались неготовыми к битве. Однако атакующим пришлось столкнуться с храбростью и стойкостью дисциплинированных воинов фараона, которые быстро сумели прийти в себя.

Фараон Рамзес II в битве у Кадеша показал себя умелым полководцем. Сперва он контратаковал хеттов на западе, но прорвать здесь их ряды не сумел. Тогда главные силы отряда Амон устремились на восток и сильным ударом сбросили здесь более слабого противника в реку. Царь хеттов потерял в это время нити управления своей армией, и потому 8-тысячный отряд его пеших воинов безучастно наблюдал за этими событиями с противоположного берега Оронта.

Хетты, не отличавшиеся дисциплиной, ворвавшись в египетский лагерь, принялись его грабить. В эти-то минуты туда подошел вспомогательный отряд армии фараона, который внезапно атаковал торжествовавших было хеттов. Почти все находившиеся в лагере воины царя Муваталлиса были уничтожены. После этого под стенами Кадеша произошло сильное столкновение боевых колесниц противных сторон. Стремясь переломить ход битвы, царь хеттов послал в битву свой резерв – тысячу колесниц. Фараон Рамзес бросил в бой свои. Египтяне сумели сдержать хеттов, шесть раз контратакуя их. Схватки отрядов боевых колесниц с переменным успехом длились на поле у крепости три часа.

В это время у Кадеша появился отряд Птах, который с ходу атаковал войско хеттов с тыла. В итоге вражеские боевые колесницы оказались в кольце полуокружения, и им пришлось пробиваться в город, чтобы там укрыться от египтян, которые бросились их преследовать и едва не ворвались в крепостные ворота.

Результатом сражения стало то, что хетты бежали с поля битвы, оставив его за египтянами. Но царь Муваталлис с войском не ушел от Кадеша и всю ночь готовился к продолжению схваток на следующий день. Готовилась к нему и армия фараона, укрывшаяся в укрепленном полевом лагере. Ночь прошла в стычках дозорных отрядов.

Утром следующего дня началась вторая часть сражения у Кадеша. Теперь вся египетская армия была собрана в единый кулак. Фараон Рамзес II выстроил ее в три боевые линии. В первой в разомкнутом строю стояли боевые колесницы. Во второй – пешие воины, стоявшие в сомкнутом строю. Третью линию составляла часть боевых колесниц и пехота, которым предстояло играть роль армейского резерва.

Вперед были посланы «застрельщики» – легковооруженные воины, лучники и пращники. Им предстояло начать сражение и по возможности градом камней и стрел расстроить ряды вражеского войска.

Царь Муваталлис решил продолжить битву, опираясь на крепостные стены Кадеша. Он построил войско хеттов и их союзников перед ними, правым крылом упираясь в берег реки Оронт, – теперь здесь можно было не опасаться обхода египтян. Левое же крыло хеттской армии оказалось неприкрытым на равнине. Муваталлис предусмотрительно укрыл большой отряд пеших воинов в крепости для того, чтобы в критическую минуту сражения они сделали сильную и внезапную вылазку.

Сражение традиционно началось со схваток легковооруженных пеших воинов. После этого в атаку пошли друг на друга несколько тысяч боевых колесниц. Однако в этой схватке верх одержали египтяне. Видя такое, царь Хатти послал в бой сильный резервный отряд, состоявший из отборных экипажей боевых колесниц и хеттской пехоты. Они прорвали центр боевого порядка египетской армии, но решающей победы не добились.

Фараон Рамзес II в итоге в битве переиграл своего соперника. Он атаковал неприкрытый левый фланг хеттского войска и прижал его к реке. Здесь хетты стали нести большие потери. Царь Муваталлис выслал из крепости 8-тысячный отряд своей засадной пехоты, но та действовала не самым лучшим образом. Единственное, что ей удалось сделать, так это прикрыть отступление своих разгромленных войск за крепостные стены.

Поле сражения вторично осталось за египтянами. Они одержали победу, но речь об осаде и штурме города-крепости Кадеша не шла. Фараон Рамзес II приказал военачальникам свернуть походный лагерь, собрать трофеи и в тот же день повернул свою армию, воодушевленную одержанной победой, назад, в Египет. Но перед этим, по предложению правителя Хатти, стороны заключили между собой перемирие.

Полевое сражение при Кадеше стало самым значительным (или хорошо описанным) событием войны Египта с Хатти, которая длилась 18 лет и шла с переменным успехом. События в основном разворачивались на земле Палестины. По всей видимости, царь Муваталлис даже и не помышлял о вторжении на берега Нила, в собственно Египет. Фараон-полководец Рамзес II взял стратегический верх над своим противником.

Затянувшаяся война закончилась в 1296 году до н. э. подписанием так называемого «вечного мира». По нему египтяне и хетты обязались помогать друг другу в случае нападения на кого-нибудь из них третьей стороны. По такому случаю был написан договор. Он является первым древнейшим международным документом, дошедшим до нас.

Фараон Рамзес II известен в истории Древнего мира и еще одним значительным полководческим деянием. Около 1200 года до н. э. он вместе со своими союзниками-ливийцами в битве у Мигдолы разгромил вторгнувшиеся из Средиземноморья пиратствующие «народы моря», высадившиеся на берега Египта. Схватки велись и на суше, и на море. Дело у Мигдолы стало первым из известных нам морских сражений Древнего мира.

Фараон-полководец Рамзес III был одним из самых ярких представителей двенадцатой династии правителей Древнего Египта. Его царствование полно военных событий, хотя о том документальные источники той эпохи донесли до нас самую скупую информацию.

Египетская держава Древнего мира со временем растеряла свою историческую мощь. Когда Рамзес III взошел на отцовский трон, его государство подверглось нападению сразу с трех сторон. Укрепившиеся на побережье современного Ливана филистимляне стали вторгаться в слабеющий Египет со стороны Палестины. Пиратские флотилии «народов моря» вновь стали тревожить берега дельты Нила. Еще одна опасность исходила с запада, из Ливийской пустыни.

Рамзес III стал фараоном, будучи уже зрелым человеком, обладавшим немалым военным опытом. Чтобы отразить вражеские нашествия на свое царство, он решил реорганизовать египетскую армию и вновь усилить флот на Средиземноморье. С этой целью он упорядочил службу воинов-египтян в пехоте и в отрядах боевых колесниц. При нем армия фараона пополнилась значительными силами наемников, и не только нубийцами, но и ливийцами, и «азиатами».

Одной из примечательных реформ Рамзеса III стала отмена в армии телесных наказаний. Теперь за воинские проступки человека «лишали чести», вернуть которую он мог только личной храбростью на поле брани. Это укрепило воинскую дисциплину. С другой стороны, армейское начальство стало предъявлять больше требовательности к подчиненным, прежде всего в вопросах боевой выучки.

Египетский флот на Средиземном море вновь стал многочисленным, но о его былой мощи говорить уже не приходилось. Новые корабли получали названия «Дикий бык» и тому подобные. На их носах вырезали голову льва, пожирающего врага. Самому сильному и проворному члену экипажа ставилась задача во время боя лучников перескочить на вражеское судно и бронзовым топором срубить его мачту.

Теперь, когда к берегам Нижнего Египта подходили пиратские флотилии «народов моря», из нильской Дельты навстречу им бесстрашно выходили египетские корабли. Они стремились навязать морским разбойникам баталии, смело идя на таран и абордажный бой. При поражении пиратов в лучшем случае ожидала продажа в рабство и каторжный труд на рудниках.

Опасность вторжения в Дельту «народов моря» крылась еще в том, что это было настоящее переселение народов. Вместе с воинами в Египет прибывали их семьи со своим скарбом с полной решимостью обосноваться на самых благодатных землях египетского побережья.

Известно описание первого в истории Древнего Египта большого сражения на воде. Неприятельский флот, войдя в устье Нила, увидел перед собой сплошной заслон египетских кораблей. Завязалось сражение, которое закончилось полной победой египтян, смело шедших на абордаж. Вполне вероятно, что в той битве флоту фараона Рамзеса III удалось совершить по одному из нильских рукавов обходной маневр и напасть на врага с тыла или взять его в кольцо.

После одержанной блистательной победы фараон мог гордо заявить: «Что до тех, кто достиг моих границ, их племя не существует более». Эти слова монарха были высечены на скале. Они же косвенно свидетельствуют о том, что вражеский флот, совершивший набег на египетские берега, был не только разгромлен, но и уничтожен.

Армия Рамзеса III нанесла решительные поражения и войскам филистимлян, и ливийцам. Ни тем, ни другим в своих завоевательских (или грабительских) походах не удалось прорваться в долину реки Нил. Египтяне разбивали неприятеля на линии пограничных крепостей, в ряде случаев умело нанося упреждающие удары.

Ливийское войско, скорее всего, было разгромлено в сражении на пути к Мемфису. Тогда военный вождь ливийцев Капер попал в плен вместе со многими своими воинами. Они стали военной добычей армии фараона. Пленники стали у египтян пастухами или выполняли черновую работу.

Самым великим полководческим деянием Рамзеса III стало отвоевание для Египта большей части Палестины. Египетская армия совершила в ее земли несколько удачных походов, противостоять которым местные израильские народы и филистимляне не смогли.

Рамзес III стал последним великим фараоном Древнего Египта, будучи к тому же одаренным полководческими способностями и даром стратегического видения. Но своим правлением он лишь отсрочил неизбежный упадок Египетского царства, которое все чаще стало подвергаться набегам чужеземных завоевателей.

Осада Трои. Хотя ее обстоятельства и факт разрушения ахейцами этого греческого города-крепости на малоазиатском берегу Эгейского моря легендарны, есть все основания рассматривать это как исторический факт. Полулегендарная история Троянской войны, описанная Гомером, может считаться летописанием Древней Греции.

Сказание о Троянской войне популярно в Греции всех эпох. Рассказ о причинах великой (для своего времени) войны начинается со свадьбы Пелея, отца Ахилла. За него, царя Фессалии, выходила замуж морская нимфа (одна из низших богинь) Фетида. По этому случаю на свадьбу собрались все боги. Не позвали только Ссору (Эриду), которая за нанесенную обиду отомстила тем, что вкатила на свадьбу золотое яблоко с надписью «Прекрасной». Богини Гера, Афина и Афродита стали спорить о том, кому должно принадлежать яблоко.

Зевс решил, что их рассудит самый красивый из людей, Парис, сын троянского царя Приама. Гера обещала Парису власть над всем миром, Афина – велиайшую мудрость, Афродита – прекраснейшую из женщин. Парис отдал яблоко Афродите, и богиня помогла царевичу похитить жену греческого царя Менелая, прекрасную Елену.

Менелай, царь Спарты (в Лаконике), был братом могущественного Агамемнона, царя Микен (в Арголиде). Они были Атриды, то есть сыновья Атрея из дома Пелопидов. Агамемнон решил отомстить за оскорбление, нанесенное брату, и пригласил своих союзников и подчиненных в поход на царя Трои.

Собрались отвсюду греческие вожди со своими дружинами. Кроме самого Агамемнона и Менелая тут были: Аякс (по-гречески Аянт) с острова Саламина (вблизи Аттики), богатырь громадного роста и силы; отважный Диомед из Аргоса, сосед Агамемнона; хитроумный Одиссей с острова Итака (к западу от Пелопоннеса); старый Нестор из Пилоса в Мессинии, знаменитый коневод и наездник.

Не хватало только самого молодого, но и самого могучего из героев, быстроногого Ахилла, сына Пелея и Фетиды. Мать-богиня купала его ребенком в огне и сделала неуязвимым, кроме пятки, за которую она держала сына. Когда Ахилл вырос, боги предложили ему на выбор: долгую благополучную, но бесславную жизнь, или краткий век, великие подвиги и раннюю смерть. Ахилл выбрал второе.

Мать хотела укрыть его от опасностей и поместила юношу среди дочерей царя Ликомеда, одевши его в женское платье. Хитрый Одиссей вызвался выманить Ахилла. Он прикинулся торговцем, приехал к дочерям Ликомеда, выложил перед ними ожерелья, а в стороне оружие. Девушки взялись за украшения, Ахилл же схватил меч и этим обнаружил себя.

Греческие герои отправились на кораблях в путь через Эгейское море и высадились на берегу недалеко от Трои. Вытащив корабли на берег, они устроили походный лагерь против городских ворот, укрепивши его валом и рвом. Царь Приам призвал к себе на помощь своих союзников, и началась десятилетняя Троянская война. Греки не умели тогда брать крепости, как это делали ассирийцы. Война состояла в том, что троянцы выходили из города и вступали в схватки с греками, выступавшими из своего лагеря.

Трою взяли не силой, а хитростью. Об этом Гомер рассказывает в своей знаменитой «Илиаде» – в 24 песнях поэмы об Илионе (Илион – другое название города Трои).

Главный вождь Агамемнон и самый храбрый герой Ахилл, предводитель мирмидонян, поссорились из-за добычи. Агамемнон обидел Ахилла, а тот дал клятву, что больше не примет участия в боях, и остался праздно в своей палатке с другом Патроклом. Мать Ахилла, среброногая Фетида, которой сын пожаловался на обиду, молит Зевса покарать Агамемнона.

Зевс посылает главному вождю греков обманчивый сон: сделай нападение – и возьмешь Трою. Однако когда оба войска вышли на бой, Агамемнон согласился, чтобы большой спор народов был решен единоборством двух главных виновников войны – Менелая и Париса.

Троянцы и греки выстроились друг против друга, оставив свободное место для поединка, и приготовились смотреть на бой. На троянские стены вышли старики и похищенная Елена. Греки и троянцы помолились Зевсу, и их вожди поклялись: если победит Парис, Елена останется с ним, если же победит Менелай, то Елена возвращается к первому мужу со всеми своими сокровищами. А войска обеих сторон в том и другом случае разойдутся мирно.

Менелай в бою оказался сильнее Париса, но его преследует неудача. Меч, занесенный для верного удара по голове соперника, раскалывается на три части о крепкий шлем Париса. Тогда Менелай схватил троянца за голову и с торжеством потащил его к греческому строю. Но у него в руках остался пустой шлем, сам Парис исчез. Это богиня Афродита спасла своего любимца: окутала его облаком и унесла в Трою в его дом.

Агамемнон требует исполнения условий, но в это время в Менелая попадает стрела искусного лучника Пандара. Греки возмущены и бросаются в бой. В этом сражении особенно отличается Диомед, вдохновляемый Афиной. Богиня принимает вид возницы и правит коней Диомеда прямо в середину вражеского строя. Диамед сперва ранит богиню Афродиту, которая вновь появилась среди троянцев и помогает своему собственному сыну, герою Энею.

Потом Диомед еще больше отваживается и наносит удар самому богу войны Арею. С диким воплем улетает Арей на Олимп. Оба, и Афродита, и Арей, жалуются Зевсу на Афину: ведь это она подстрекает людей против богов. Но Зевс со смехом велит божественным врачам поскорее залечить их раны; успокоенные, они садятся за стол.

Тем временем выходит на бой лучший герой Трои, Гектор, старший сын Приама. Он только что простился с молодой женой Андромахой и маленьким сыном своим. Опять обе стороны готовы решить дело единоборством. Против Гектора выступает огромный Аякс. Гектор мечет копье и пробивает семь кож, которыми обтянут щит Аякса.

Греческий герой ударяет еще сильнее, пробивает насквозь щит Гектора и даже панцирь, но Гектор быстро отклоняется. Оба они хватают огромные камни с поля и швыряют их друг в друга. Наконец начинается бой на мечах, но тут их разнимают наблюдавшие за схваткой глашатаи (секунданты). Они говорят: становится темно, оба героя показали себя одинаково храбрыми.

На другой день дело оборачивается для греков хуже: троянцы теснят их, Агамемнон не в силах удержать бегство своих воинов. Троянцы пробиваются через лагерную ограду греков, их ведет Гектор. Он уже приблизился к берегу моря и хочет бросить факел, чтобы поджечь корабли и отрезать врагам путь к отступлению.

Этого зрелища не может вынести друг Ахилла Патрокл. Он выпрашивает доспехи Ахилла, кованные самим богом Гефестом, и выходит на бой. Сначала троянцы, воображая, что перед ними сам Ахилл, отступают, но потом Гектор, осмелившись, оборачивается к Патроклу и убивает его.

Горю Ахилла нет предела, и он хочет покончить с собой. Богиня-мать Фетида приходит утешать его, упрашивает божественного кузнеца Гефеста сковать ее сыну новые доспехи. Ахилл решает жестоко отомстить за смерть друга. Он торжественно мирится с Агамемноном и снова выезжает на своей колеснице в бой. В ярости он гонит перед собой троянцев, убивает беспощадно всех, кто ему попадается, загоняет беглецов в реку, топчет их конями. Но ему мало этого; надо убить Гектора, иначе месть за кровь Патрокла не исполнена.

Наконец он встречается с Гектором. Троянский герой сначала побежал от него в страхе, Ахилл стал преследовать. Три раза обежали они кругом Трои, но вот Гектор остановился для последнего смертельного боя. Афина помогает Ахиллу, подает ему копье, которым он промахнулся, а Гектор, напротив, ударив в Ахилла, остался без копья. Ахилл наносит противнику смертельный удар в шею, где между шлемом и панцирем нет защиты.

Убитого Гектора Ахилл привязывает к колеснице и влечет за собой по полю. Греческие воины приближаются, и каждый вонзает в погибшего, теперь бессильного героя, свое копье.

После этого Гомер описывает торжественные похороны Патрокла. Затем начинаются воинские игры греческих вождей в честь умершего. Их устроитель Ахилл выставляет для победителей богатые призы.

В Трое в это время страшное горе и плач по убитому Гектору. Старый Приам видит со стен, как тело его любимого сына предается позору. Он решается на неслыханное дело: приезжает в ставку Ахилла, привозит ему несчетные дары и вымаливает труп Гектора на погребение.

На этом гомеровская «Илиада» кончается. Другие песни, в которых подробно рассказывается о гибели Трои, до нас не дошли. Но история донесла до нас окончание полулегендарной Троянской войны.

Главный ее герой Ахилл погиб под стенами города-крепости, раненный в пятку стрелой, которую пустил в него один из братьев Гектора. Греки взяли Трою военной хитростью, которая известна в древнегреческой истории под именем «троянского коня». Город был взят греками и разрушен, а его жители обращены в рабство. Благодаря Гомеру мир по сей день восторгается подвигами героев «Илиады», главным из которых был Ахилл.

Ко времени вступления Тиглатпаласара I на престол Ассирии, сильно ослабленной внутренними смутами, сильной державы Древнего мира она собой уже давно не представляла. Соседняя Вавилония воспользовалась этим, и почти все последние ассирийские цари были ее ставленниками. Впрочем, в такой ситуации Ассирии удалось удержать под своей властью всю Верхнюю Месопотамию.

Став царем слабеющего год от года государства, Тиглатпаласар I, одаренный от природы правитель, понял, что в Передней Азии для возвышения Ассирии сложилась крайне благоприятная международная обстановка. Хеттское царство уже пало. Египет переживал длительную полосу упадка. А главное – Вавилония подверглась нашествию халдеев, южноарамейских кочевников.

В такой внешнеполитической ситуации Ассирия фактически оставалась единственной великой державой. Нужно было лишь выстоять на первых порах в общем хаосе, усилить армию, а затем вновь приступить к завоеваниям, демонстрируя свою военную силу перед соседями.

Вряд ли новый ассирийский царь мог предвидеть, что то и другое оказалось сделать намного труднее, чем можно было предполагать. Племена, появившиеся в Передней Азии в ходе переселения народов, оказались и воинственными, и многочисленными. Это были «мушки» (протоармяне), халдеи, арамеи, фригийцы, протогрузины, апешлайцы (возможно протоабхазцы) и другие. Они начали раз за разом вторгаться в пределы владений Ассирии в областях верхнего течения Тигра и Евфрата.

Царю Тиллатпаласару I в начале своего правления пришлось забыть о завоевательных планах. Все свои помыслы и войска он направил на защиту государственных границ. Эта порубежная война показала его немалый полководческий талант, умение предвидеть и реагировать на вторжения чужеземцев.

Воинственные пришельцы из неведомых мест встречались ассирийскими войсками на горных перевалах. Новопостроенные крепости в горах перекрывали самые удобные пути на земли Ассирии. То есть для Древнего мира страна получила действительно образцовое военное прикрытие границ.

От защиты пограничных рубежей Тиглатпаласар I перешел к ответным действиям. Во главе хорошо организованной и вооруженной армии он вторгается на территорию расселения «мушков» и устраивает им, как гласит царская надпись, кровавую баню. После ряда поражений «мушки» и прочие племена прекратили на какое-то время серьезные вторжения на ассирийские владения.

Продвигаясь в походах на север, ассирийскому правителю удалось без боя склонить на свою сторону ряд местных племен. Они были «причислены к людям Ассирии», то есть добровольно подчинились ее царю и стали провинциями царства Тиглатпаласара I.

Таким образом, не устраивая кровавое нападение, то дипломатией подчиняя себе племена незваных пришельцев, Тиглатпаласар I дошел в своих походах до самого сердца современной Анатолии. После этого он повернул свои испытанные войска на юг и совершил завоевательный поход против государств Сирии. Так ассирийцы вышли к берегам Средиземного моря. Здесь, на побережье, царь-полководец принял присланные ему богатые дары от фараона.

Все же самым знаменитым походом венценосного полководца на север оказался поход 1112 года до н. э. Тогда ассирийская армия отправилась из Месопотамии вверх по левому берегу Евфрата. Точный маршрут этого похода неизвестен, но, по всей видимости, он проходил по древнему торговому пути. В сохранившихся наскальных надписях сообщается о военных победах над десятками «царей».

Исследователи предполагают, что, преследуя «60 царей Наири», ассирийское войско вышло на берега Черного моря, примерно в районе современной столицы Аджарии города Батуми. Побежденные «цари Наирии» подверглись ограблению и унижению, сверх того на них наложили тяжелую дань. А для обеспечения регулярной уплаты из семей царей и вельмож традиционно брали детей-заложников.

Походы на север осуществлялись и в дальнейшем. Об одном из них напоминает надпись на скале к северу от озера Ван. Но эти походы, по всей видимости, ассирийцы проводили во многих случаях для приведения в повиновение «бунтующих» ланников и захвата их скота. Для «царей Наири» ежегодная дань оказалась действительно тяжелой: она состояла из 1200 коней и 2000 голов крупного рогатого скота.

В ходе многих лет беспрестанных оборонительных боев на границе, царь Тиглатпаласар I устраивал военную организацию Ассирии, которая для своего времени становилась во многом пределом совершенства. Он устраивает склады оружия – современные арсеналы. Весь управленческий аппарат страны занимается прежде всего решением военных вопросов. Служба в царской армии становится почетной для любого ассирийца, который еще с детства начинает проходить воинское обучение. Государственная казна тратится на содержание армии, строительство крепостей.

Устроив так свои пограничные дела, австрийский государь решил наконец-то нанести удар по своему главному противнику – Вавилонии. Дважды походы на ее столицу оказывались удачными, особенно второй поход. В ходе его ассирийское войско захватило и разорило ряд важнейших городов соседней страны, в том числе Дур-Куригальзу и сам Вавилон.

Однако полностью покорить Вавилонию Ассирии не удалось. Ее сопротивление превзошло все ожидания захватчиков. Около 1089 года до н. э. ассирийцы были вновь отброшены вавилонянами на свою коренную территорию. Но на то были и внешние причины. Царю Тиглатпаласару I пришлось перенацелить все свои усилия с войны против Вавилонии на борьбу с кочевниками-арамеями. Они становились для Ассирии чрезвычайно серьезной угрозой.

Арамеи раз за разом просачивались в Северную Месопотамию. Ассирийский царь предпринял ряд походов против них, в том числе и на запад от Евфрата. По всей видимости, в те годы все основные силы Ассирийской военной державы были направлены для ведения войны с кочевниками-арамеями.

В ходе этих походов Тиглатпаласар I разгромил грозных кочевников в оазисе Тадмор (Пальмира), во главе своей армии перевалил через Ливанские горы и прошел через Финикию до самого города Сидона. Он здесь даже совершил морскую прогулку на финикийском корабле и охотился на дельфинов.

Однако все усилия царя-полководца оказались тщетны. Его походы и победы принесли ему славу великого воителя Древнего мира, но их результаты в итоге оказались ничтожны. Ассирийцам не только не удалось закрепиться к западу от реки Евфрат, но даже отстоять от кочевых племен территории к востоку от этой реки.

Парадоксальная ситуация. В городах и крепостях Верхней Месопотамии продолжали сидеть ассирийские гарнизоны, а степь была наводнена кочевниками-арамеями. Они перерезали все пути, которые вели отсюда в коренную горную Ассирию.

Военные походы царя Тиглатпаласара I стали «лебединой песней» ассирийского военного государства второго тысячелетия до нашей эры. Десятки успешных походов и кровопролитных битв, выигранных им, только приостановили процесс падения могущества Ассирии прежде всего в военном отношении. Но не больше.

История свидетельствует: Ассирия сразу же после окончания правления Тиглатпаласара I вступила в длительный период упадка, подвергаясь постоянным погромам со стороны кочевников-аромееев. И только после этого эта древняя страна начала вновь восстанавливать свою былую мощь, и прежде всего военную.

История окончания длительной и кровавой вражды между Чжоу и Шань такова. Первые на территории современной китайской провинции Хэнань были пришельцами, то есть завоевателями. Вторые жили оседло, уже имея собственную государственность.

Шаньское (или Иньское) государство располагалось на сравнительно ограниченной территории, столицей имея город Аньян. Правитель из шаньской династии с титулом «ван» стремился к установлению единоличной власти государя и покорению соседних племен, чтобы получать от них регулярную дань.

Чтобы утверждать свою власть и расширять владения, шаньскому вану требовалась сильная армия. Он лично командовал ею в завоевательных и карательных походах. Его воины находились на особом, привилегированном положении в государстве. Говоря о себе, воины Шань с гордостью употребляли торжественную фразу: «Я – единственный среди людей».

Особого расцвета древнекитайское государство Шань достигло при Ване У Дине. Он значительно расширил пределы владений своей династии и прослыл могущественным завоевателем. При нем не происходило каких-то значительных внутренних беспорядков, а соседи не настраивались на вторжения в пределы шаньских владений.

Однако у Шаньского государства появился сильный противник. К его границам стал продвигаться с запада – от мест слияния рек Хуанхэ и Вэйхэ – полуварварский народ Чжоу. Его войско было многочисленно, имело немало боевых колесниц. К тому же чжоусцы оказались настроенными на завоевания и создание собственного государства в новом, более благоприятном по природе регионе.

Известно, что шаньский правитель У Дин попытался «приручить» народ Чжоу. Ван официально присвоил вождю чжоусцев и его сыну титул «чжоуского хоу» (зависимого правителя). Но такая дипломатическая мера оказалась запоздалой: к этому времени относятся сообщения о первых военных столкновениях в приграничье между войсками Шань и Чжоу.

Между Шань и народом Чжоу началась большая война, которая для шаньской династии оказалась последней. Около 1057 года до н. э. (возможно, 1027 года) произошла решающая битва двух многотысячных войск. Она вошла в мировую военную историю как сражение при Му Ю (на юге провинции Хэнань).

Чжоусцами командовал их опытный военный вождь У-ван, или по-другому Уван («Воинственный правитель»). Истории о нем известно немногое, но самое главное деяние в его полководческой биографии известно: в битве у Му Ю он нанес противнику решающее поражение и обратил в бегство шаньскую армию, что и положило конец всей длительной войне.

Воинов У-вана не испугали даже многочисленные вражеские колесницы. По всей видимости, их эффективное использование правителем Шань в большом полевом сражении не позволила холмистая местность. Победители взяли большое число пленных и не позволили неприятельской армии восстановить свои ряды после бегства от Му Ю. То есть воины Чжоу довершили полный разгром врага при преследовании его.

У-ван сумел быстро реализовать плоды большой победы при Му Ю. Во-первых, чжоуские воины получили в большом числе трофейное бронзовое оружие, которого они еще не знали. То есть армия народа Чжоу после того сражения «перевооружилась» за счет бежавших шаньских войск.

Во-вторых, воины У-вана научились у шаньцев изготовлять и использовать боевые колесницы – основную ударную силу армий той древней эпохи. Легкие колесницы с дышлом, запрягавшиеся парой лошадей, не знали преград на плоских лессовых равнинах в бассейне реки Хуанхэ и ее притоков.

На такой шаньской колеснице располагалось обычно три воина: возница, управлявший лошадьми, лучник с большим запасом стрел и копейщик, вооруженный копьем или алебардой. До изобретения дальнобойного арбалета шаньская боевая колесница оставалась в Древнем Китае мощным средством нападения на любого противника. Воины-чжоусцы умело прошли «переучивание» у разгромленных ими шаньцев.

Битва при Му Ю стала «последним шагом» к образованию на территории бывшего государства Шань (и его окрестностей) нового древнекитайского государства Чжоу (известное в истории еще и как западное Чжоу). Правителем (царем) его стал полководец У-ван.

Когда основателю династии Чжоу пришло время уходить из жизни, он оставил своему малолетнему сыну-наследнику достаточно устроенное государство и опытного полководца Чжоу Кунга в качестве регента. Верный наставник несовершеннолетнего правителя твердой и, разумеется, вооруженной рукой подавил большое восстание покоренных шаньцев и установил на завоеванной территории систему правления, во многом схожую с системой властвования древнеегипетского фараона Тутмоса III.

Во многом благодаря такой системе государственного правления династия Чжоу находилась у власти около 800 лет. У истоков же ее стоял военный вождь У-ван, решивший разгромить царство Шань и на его месте создать собственное.

Ослабление Египта способствовало тому, что в зависимой от него Палестине стали образовываться независимые государства. Одним из них стало Израильское царство, образованное, по преданию, Саулом. В основу своей военно-организаторской деятельности он положил стремление еврейских племен освободиться из-под власти филистимлян.

Саул по дошедшим до нас письменным свидетельствам был легендарной личностью. Свое поприще большого военачальника он начал с освобождения города Иабеша, осажденного войсками племени аммонитян. Этот город-крепость, расположенный в горной местности к востоку от реки Иордан, стал той базой, откуда Саул повел борьбу за создание собственного государства.

После освобождения от вражеской осады города Иабеша Саул собрал под своим командованием значительное числом ополченцев, главным образом из племени вениаминитян. Во главе его он начал войну с филистимлянами, главными врагами евреев. Те обладали значительной военной силой, и потому борьба носила самый упорный характер.

Война велась вокруг укрепленных городов, которые осаждались и защищались, брались штурмом и измором, то есть длительной осадой. Военачальнику Саулу сопутствовала на войне удача, и он освобождает от власти филистимлян свой родной город Гибеон. После этого он становится неоспоримым лидером среди предводителей еврейских племен.

Вскоре после освобождения Гибеона Саул избирается еврейскими племенами царем. Так в Палестине образуется независимое государство Израиль, которое возродилось вновь после Второй мировой войны.

Воцарившись, Саул начинает свое властвование с улучшения организации народного ополчения, его лучшего вооружения и обучения. При монархе образуется постоянная дружина. Саул стремится сделать профессию царского воина почетной и прибыльной. Захваченные у врага поля и виноградники он раздает наиболее отличившимся воинам.

Царь Саул жил и правил в своем родном городе Гибеоне. Раз в месяц в полнолуние он собирал у себя дружину и держал военный совет под священным тамариском. На нем решались все важнейшие вопросы продолжения ведения войны против филистимлян и соседних с Израилем палестинских племен.

Саул пытался с помощью военной силы объединить под своей властью все еврейские племена и распространить влияние Израильского царства на соседей. Чтобы защитить соплеменников, проживавших в заиорданской области, он начинает войну с царем Моава. Защищая северные еврейские племена, Саул ополчается против арамейского государства Соба. Закаленная в боях царская дружина становится серьезным аргументом при расширении территориальных владений правителя Израиля.

Воюя на «все четыре стороны света», царь Саул укрепляет свою власть в Южной Палестине. Но для этого ему потребовались победы в войне с амалекитянами и установление взаимовыгодных связей с племенами кенитов и калебитов.

Под конец своего правления Саул присоединяет к Израильскому царству хананейские города, еще сохранявшие от него независимость. В итоге на Ближнем Востоке образуется сильное государство Израиль во главе с царем-полководцем, авторитет и единовластие которого укрепляются и освещаются религией и жречеством. Сохраняя за собой древние жреческие обязанности племенного вождя, царь Саул участвовал в выполнении важнейших религиозных обрядов.

Однако вслед за успехами в войне с филистимлянами, от которых уже была очищена большая часть Палестины, в стране начались внутренние распри. В 1015 году до н. э. при Гелвуйской горе произошла битва между израильтянами и филистимлянами. Царь Саул и один из его сыновей пали в сражении.

К той победе филистимлян над Израилем был, как свидетельствуют источники, причастен один из военачальников Саула – Давид из племени иудеев. Он бежал с царской службы и создал на юге Палестины собственный воинский отряд, занимавшийся разбоями. С этим отрядом Давид и перешел на наемную службу к филистимлянам. Хотя в битве при Гелвуйской горе он не участвовал, но своей изменой ослабил силы израильтян и дал врагу возможность их победить.

Одним из самых сильных государств Палестины в конце XI века до н. э. становится Иудейское царство со столицей в городе Хеброне. Оно было образовано на палестинском юге библейским народным героем Давидом. По библейской легенде, юноша-пастух Давид победил в единоборстве на поле битвы великана-филистимлянина Голиафа и отсек ему голову.

Имя Давид означает «вождь», «царь». Как глава Иудеи и военачальник он выдвинулся в ходе военного противостояния иудеев и филистимлян. Эта борьба длилась несколько десятков лет. По свидетельству Библии, Давид ранее был предводителем отряда разбойников, который помогал царю Израиля Саулу в его войне с филистимлянами.

Иудея граничила с Израильским царством, созданным не менее легендарным по Библии Саулом. Тот пытался объединить под своим правлением весь Израиль и распространить свое влияние на соседние страны. После гибели Саула в сражении Давид взял на себя исполнение идеи объединения в единое государство всех еврейских племен.

После смерти Саула иудейский царь в течение семи лет вел упорную вооруженную борьбу с преемником царя Израиля, его сыном Ишваалом, и победил его. После этого он становится правителем объединенного Израильско-Иудейского царства. Таким образом, еврейские племена получили единого монарха, и в Палестине образуется большое государство Древнего мира.

В ходе продолжавшейся войны с филистимлянами Давид проявил дарование военного организатора и полководца. Своей властью он объединил войска Иудеи и Израиля в единую армию и повел наступательные действия. Значительная часть Палестины стала ареной большой войны, в которой штурмом брались укрепленные города, отряды противников совершали переходы в пустынной местности, стремясь внезапно напасть друг на друга.

Военный вождь иудеев выбрал правильную тактику ведения войны против филистимлян. Их тяжеловооруженным отрядам было трудно вести маневренную войну в труднопроходимых горах Иудеи. Легковооруженные иудейские ополченцы успешно вели партизанскую войну, постоянно устраивали неприятелю засады в горных ущельях и внезапными нападениями добивались больших и малых, но постоянных побед. Тем самым истощалась вражеская сила.

Решающая битва сторон произошла около филистимлянского города Гат. Противники в ней не знали воинского строя, и победил в итоге тот, кто больше к этому стремился, был стоек и решителен. Главное войско филистимлян было разгромлено и бежало от Гаты.

Царь Давид незамедлительно развил успех. Он подступил к Гате, и важный в идущей войне город-крепость был завоеван им. Это был переломный момент в длительном противостоянии. Итогом войны стало изгнание вооруженной рукой филистимлян с земель расселения еврейских племен. Больше они не пытались их захватить.

Давид продолжил завоевания в Палестине, утверждая в ней свою верховную власть. Вскре ему сопутствует большой полководческий успех. Он с боем захватывает древний ханаанский город Иерусалим, который, находясь в центре скрещивания важнейших торговых путей, мешал укреплению связей Иудеи и Израиля.

Расположенный на большой высоте, Иерусалим представлял собой естественную природную крепость. Ее можно было взять приступом только с одной стороны, так как с остальных трех сторон город был защищен огромными отвесными скалами. Давид сразу понял все военное, стратегическое значение завоеванной им ханаанской крепости.

Он делает Иерусалим – это горное гнездо Палестины – своей новой столицей и объявляет его главным религиозным центром страны евреев. Сюда переносится культ племенного бога Яхве. Царь Давид возвращает из филистимлянской страны захваченный ранее врагами священный символ древнееврейской религии – Ковчег Завета. И присоединяет к государственному культу бога Яхве культ древних ханаанских святынь, священных источников и скал.

После того как в Палестине утверждается гегемония объединенного государства Иудеи и Израиля, царь Давид начинает проводить серьезные для того времени преобразования еврейской армии. Тем самым он стремится укрепить суверенитет своей страны среди окружающих народов и прежде всего обеспечить ее защиту от соседнего могущественного Египта, обладавшего многочисленным войском.

Раньше войско Иудеи и Израиля представляло собой народное ополчение, которое собиралось на войну при помощи специальных сигналов – звуков труб и костров. К племенному ополчению царь Давид добавил еще и постоянное войско, которое содержалось за счет государственной казны. В него он включил отряды наемных воинов, набранные преимущественно из побежденных филистимлян.

Армия Иудейско-Израильского царства при своем основателе была преимущественно пешей. На вооружении состояли копья, мечи, кинжалы, луки со стрелами, пращи и другое оружие той эпохи. Из защитного вооружения пользовались преимущественно щитами различных форм, обычно обтянутых толстой кожей, шлемами, доспехами. Но хорошее, дорогостоящее оружие было доступно только состоятельным ополченцам.

Наемники приходили, как правило, со своим оружием и командирами. Последние и заключали с царем договор о найме целого воинского отряда.

Военные успехи позволили царю Давиду в конце своего правления заняться внутренним устройством созданного им государства. Он создает аппарат чиновников, в который входили судьи, писцы, сборщики податей и дани с завоеванных областей. Податные чиновники находились под начальством главного царского казначея. Одной из важнейших должностей была особая должность «докладчика царю».

Своему преемнику – младшему сыну Соломону, который взошел на отцовский престол после убийства старшего брата, царь Давид оставил сильное и устроенное государство. Оно имело немалые военные силы (народное ополчение и постоянное войско), хорошо защищенную столицу – город-крепость Иерусалим и отсутствие многолетней угрозы со стороны воинственных филистимлян.

Конец египетского Нового Царства связан с появлением на берегах Нила ливийской фараонской династии Бабустидов, основателем которой был Шешонк I.

К тому времени ливийцы, которые впервые появились в Древнем Египте в качестве наемников, довольно прочно обосновались здесь. Фараоны давали им за воинские заслуги земельные наделы в основном в нильской Дельте. Особенно усилился приток ливийцев на берега Нила тогда, когда фараоны стали вводить в состав своих армий значительное число наемников. Ливийцы со временем стали получать должности военачальников и гражданских чиновников, становились высокопоставленными жрецами.

Пользуясь слабостью царских домов коренных египтян, один из ливийских военачальников – Шешонк – в 950 году до н. э. захватил престол фараона и основал XXII династию правителей Древнего Египта. Он был внуком представителя знатного ливийского рода, породнившегося с царской семьей. Предки Шешонка на протяжении пятнадцати поколений служили фараонам в должностях военачальников различных рангов: «военных вождей» наемных ливийских войск и жрецов гераклеопольского храма.

Шешонк I оказался энергичным правителем и в непродолжительное время сумел объединить Нижний и Верхний Египет в единое государство. Он сделал своей новой столицей город Бабустис в нильской Дельте, от которого его династия получила название Бабустидов. Через этот город, стоявший на перекрестке важных путей, проходили все торговые экспедиции египтян, которые посылались за бюризой и медной рудой – «за Синай». Здесь же собирались войска для походов туда же.

Устроив внутреннее единство и спокойствие в объединившейся стране, фараон-ливиец обратил свое внимание на бывшую египетскую «Азию». Следует заметить, что у воинственного Шешонка I планы были далеко идущие.

Свои походы в «Азию» он начал, по всей вероятности, с того, что построил сильную крепость на левом берегу Нила против острова Хибе около Хаюма. Она стала удобной для сбора в большом числе египетских войск на случай их походов «за Синай».

Шешонк I поддерживал дружественные отношения с царем Соломоном, дав ему в жены свою дочь. Но египетский фараон не мог не видеть того, что сильнейшее государство Палестины таит в себе потенциальную военную опасность для Египта. Шешонк стал поддерживать недовольство Израиля политикой Соломона в пользу Иудеи. Он даже дал приют и защиту знатному израильтянину Иеровоаму, бежавшему от преследований царя Соломона.

После смерти Соломона фараон Шешонк I оказался военным союзником Израиля в его противостоянии против Иудеи. Египетская армия под командованием правителя-ливийца совершает вторжение в Палестину и обрушивается на иудейские владения.

Египетские войска подвергают Иудею разгрому и захватывают ее столицу город-крепость Иерусалим. У его защитников не хватило сил и мужества противостоять натиску иноземцев. Египтяне начисто разграбили знаменитый Иерусалимский храм. В ходе похода на Иудею Шешонк I захватил много палестинских городов, которые не всегда оказывали ему должное сопротивление. Война Египта с Иудеей закончилась полной победой первого.

Основатель новой династии египетских фараонов – на сей раз ливийской – по обычаю далеких и недалеких предшественников решил возвеличить себя и победную войну Египта против Иудеи. В фиванском храме были высечены изображения и надписи, повествующие о победах фараона-полководца Шешонка I в Палестине.

Особенно интересно изображение бога Амона, ведущего на привязи 156 азиатских пленников. Они, судя по надписям, образно символизируют палестинские города-крепости, захваченные с боем (или без боя) египетской армией. В этом перечне названы такие известные города той эпохи, как Бет-Шана, Таанаха, Шунема и Мегиддо.

В современной истории ливийский фараон Древнего Египта известен не только победой в войне с Иудеей. В 1938–1939 годах в Танисе была обнаружена не тронутая на протяжении многих столетий грабителями гробница Шешонка I. И в ней был найден саркофаг из электрума (сплав золота с серебром) с хорошо сохранившейся мумией фараона, лицо которого было покрыто роскошной золотой маской.

Новое возвышение Ассирии после правления Тиглатпаласара I связано с именем царя Ашшурнасирпала II, тоже обладавшего военно-организаторскими и полководческими способностями. Он был внуком царя Ададмирали II, который смог нанести несколько поражений племенам Урарту и воевал с Вавилонией.

Ашшурнасирпал еще до того, как стал монархом, считался одним из талантливейших военачальников ассирийского войска. Но в то же время он известен и как один из самых жестоких правителей Ассирии. В этом отношении показателен его царский дворец, украшенный изображениями кровавых жестокостей ассирийцев, творимых ими в захваченных землях и при подавлении восстаний против них. На дворцовых рельефах, например, показаны разные мучительные казни типа сдирания кожи с живого человека. Подобные деяния царь Ашшурнасирпал II относил к своим «боевым подвигам».

На каменных изображениях его лицо всегда сурово и грозно. Даже в храмовой обстановке он показывается только воином: в одной руке держит лук, в другой – стрелы, за поясом его воткнут кинжал. Одно из таких каменных изображений ассирийского царя хранится в Государственном Эрмитаже.

Правление этого царя известно прежде всего тем, что он значительно расширил государственные пределы Ассирии. Делалось это, естественно, только военной силой. Он нанес ряд чувствительных поражений беспокойным племенам горных областей к востоку от своих владений.

На севере Ашшурнасирпал II успешно отразил натиск «царей Наири», в состав которых входил и племенной союз Урарту – области вокруг озера Ван. Урарту тогда еще только набирало силу, но уже серьезно заявляло о своей воинственности.

Были разгромлены потомки хеттов, некогда угрожавшие египетским фараонам, проживавшие теперь на верхнем Евфрате. Они откупились от ассирийцев огромной данью. Она состояла из золотых чаш и цепей, золотых клинков и идолов, 100 талантов меди, медных идолов и сосудов, 250 талантов железа, царской мебели из ценных пород дерева и слоновой кости, 200 рабынь, разноцветных тканей, «черных и синих кристаллов», драгоценных камней и прочего.

Но самые упорные войны царь Ашшурнасирпал II вел против кочевых арамейских племен. Те к тому времени поставили в зависимость от себя мелкие государства Двуречья и Сирии. К слову сказать, их знать охотно подчинялась соседям-кочевникам, поскольку те брали на себя за плату охрану торговых путей. Однако в культурном отношении владычество кочевых племен вело только к регрессу.

Ассирийцы в войнах с арамеями отличались особой жестокостью, о чем лучше всего свидетельствуют наскальные надписи и барельефы. Им удалось разбить арамейские племена, кочевавшие в северной Сирии, в ее степях и пустынях.

Но при этом в своих неоднократных походах царь Ашшурнасирпал II обходил стороной город Дамаск, бывший в то время мощным торговым городом и обладавший большой военной силой. Дамаск держал под своим влиянием всю среднюю Сирию, и столкновение с ним грозило ассирийскому монарху многими «превратностями судьбы».

Для борьбы с кочевыми племенами царь включил в пешие ассирийские войска сильные отряды конницы. Только так удалось «замирить» кочевое пришлое население севернее Двуречья. Воинственные кочевники северной Сирии подверглись кровавому разгрому и больше не помышляли о грабительских набегах на ассирийские владения.

Торжествуя, царь Ашшурнасирпал II в одном из евфратских городов приказал установить свою величественную статую. Надпись на ней угрожающе для кочевников гласила, что «его лицо обращено к пустыне».

Проведя победные войны в различных областях северного Двуречья, властитель Ассирии двинулся к берегам Средиземного моря. Сражений здесь не было, поскольку финикийские города-государства преподнесли ему богатую дань и признали его главенство над собой.

Царю Ашшурнасирпалу II пришлось воевать под конец своей жизни и с Вавилонией. Поводом к войне стало то, что враждебный ассирийцам Вавилон стал помогать их врагам в северном Двуречье. В результате войны побежденные в ней вавилонцы лишились нескольких пограничных городов.

Воинственный владыка Ассирии не уставал говорить, что свои войны он проводил во славу и с помощью великих богов, что он «при помощи великих богов… покорил все страны и занял все горные цепи, получал дань…»

Победы в многочисленных войнах дали царю-полководцу не только славу, но и огромное богатство в виде многих тысяч военнопленных кочевников-арамеев. Их руками он отстроил свою новую столицу на берегах реки Тигр (к северу от Ашшура) – древний город Кальху.

При царе Ашшурнасирпале II в Древнем мире началось новое возвеличивание Ассирии. Основано оно было на восстановлении боеспособности ассирийского войска и проведенных победоносных войнах, отличавшихся большим кровопролитием и жестокостями со стороны победителей. А победителей, как известно, за это история судит не часто.

Царь Ашшурнасирпал II оставил после себя на престоле достойного наследника – сына Салманасара III, имевшего немалый опыт участия в отцовских военных походах. Будучи посвящен в захватнические планы своего родителя, он сразу же продолжил дальновидную военную политику великого отца. При нем первые удары ассирийская армия нанесла в северном направлении, задержав тем самым на несколько десятилетий продвижение племен Урарту.

Предполагается, что уже в это время государство Урарту существовало. По крайней мере, венценосный полководец Салманасар III воевал в самом начале своего правления с урартским царем Арамом, одолеть которого удалось только после третьего похода на север. Ассирийцы взяли тогда неприятельскую столицу город Арзашку, а самого монарха Арама заставили искать спасения в неприступных горах.

Одолев урартского царя и основательно разорив его владения, Салманасар III повел свои войска против небольших государств западной части Двуречья и Северной Сирии, окончательно закрепившись там. В наиболее важных по местоположению городах он расселил ассирийцев, которые в случае военной опасности становились царскими воинами.

Стремление Ассирии утвердиться в Восточном Средиземноморье было вполне объяснимо. Именно там находились крупнейшие торгово-промышленные города тогдашнего цивилизованного мира: Тир, Сидон, Дамаск, Библ, Арвад, Керкемиш. Здесь сходились важнейшие торговые пути. В случае их завоевания эти города давали не просто тысячи рабов, а высококвалифицированных ремесленников, которых можно было переселить в свои владения.

После целого созвездия побед над соседями у Салманасара III на ближайшие годы не оказалось врагов, которые могли бы вторгнуться в его владения. Обеспечив, таким образом, свои дальние и ближние тылы, царь Ассирии объявил войну городу Дамаску, властвовавшему в средней Сирии и Палестине.

Дамаск решил дать завоевателям достойный отпор. Его правители создали сильную военную коалицию своих союзников, среди которых был и Израиль. Армия дамаскцев и их сторонников сама пошла навстречу ассирийцам. В 854 году до н. э. в северной части Сирии на среднем течении реки Оронта при Каркаре произошла знаменитая битва двух многотысячных армий.

Подробностей Каркарского сражения история сохранила крайне мало. Наскальные записи царя Салманасара III свидетельствуют, что ассирийское войско одержало блестящую победу над неприятельской коалицией. Но, вне всякого сомнения, победители понесли очень тяжелые потери, которые восполнить сразу возможностей не было.

Только этим можно объяснить тот факт, что, разгромив войско Дамаска и его союзников, ассирийская армия не двинулась для захвата самого процветающего к западу от Ассирии торгового города со всеми его богатствами. Салманасар III не решился тогда на такой завоевательный поход.

Не исключено, что в Дамаск возвратилась какая-то немалая часть войск города-государства, разгромленных в битве при Каркаре. Таким образом, крепостной гарнизон получил заметное усиление и был готов защищаться.

На этом сражении война Ассирии и Дамаска не закончилась. Следует новый поход Салманасара III, и на этот раз ассирийцы подступили к городским стенам. Дамаскцы терпят еще одно поражение в полевой битве.

После этого Израиль и южные торговые портовые города Финикии сочли за благо выплатить воинственному владыке Ассирии большую дань и тем спасли себя от вторжения. В противном случае их, со всей вероятностью, ожидала плачевная участь. Они отказали Дамаску в союзничестве.

Ассирийскому монарху так и не удалось покорить город-крепость Дамаск, настолько силен он оказался в военном отношении. И, что не менее важно, в решимости никому не покоряться. По всей вероятности, царь-завоеватель готовил новый поход на Дамаск, но обстоятельства помешали ему осуществить это военное предприятие.

Вскоре после Каркарской битвы против царя Вавилонии восстал (или пошел войной) брат Салманасара III, правитель небольшого государства в Месопотамии. Царь Ассирии вместо того, чтобы помочь единокровному брату, помог… враждебному Вавилону. В мировой истории подобное случалось не раз.

Это был тонкий дипломатический расчет умудренного жизнью царя Салманасара III. Таким образом, вавилонский монарх оказывался у него в некоторой зависимости.

На 24-м году своего правления – в 835 году до н. э. Салманасар III впервые столкнулся с воинственными мидянами, которые через два столетия стали самыми опасными врагами Ассирийского государства. Это было началом длинной серии ассирийско-мидянских войн.

Последние годы жизни ассирийский владыка старательно укреплял государственную границу с Урарту и раз за разом отражал вторжения племен северян. Годы брали свое, и ассирийскую армию стал водить в походы один из царских вельмож – полководец Даян-Ашшур. Он успешно воевал с преемником урартского царя Арама решительным Сардуром.

То, что во главе ассирийских войск встал не член царской семьи, привело к большой смуте в стране. Один из сыновей престарелого отца поднял против него в 827 году до н. э. восстание, которое охватило огромную территорию Ассирии. Восстание прекратилось только со смертью Салманасара III. После этого его огромное царство стало приходить в упадок.

К середине восьмого столетия до нашей эры Ассирия переживала тяжелые времена. На севере Урарту в течение семидесяти лет отнимала у ней область за областью. Царская армия растеряла многое из того, что сделало ее победоносной. Население страны, и прежде всего земледельцы, были недовольны своими правителями.

В 748 году до н. э. в столице Кальху вспыхнуло восстание против властвующей династии. Очевидно, благодаря ему на царский престол взошел один из крупнейших организаторов великой военной державы Ассирии Тиглатпаласар III. Он получил в управление государство, находившееся в плачевном состоянии.

Новый царь, не в пример своим многочисленным предшественникам, знал, что надо делать. И он сразу же начал с проведения военных реформ. Они начались с реорганизации ассирийской армии. Раньше она состояла из воинов, имевших собственные земельные наделы, то есть имела форму территориального ополчения, вооружавшегося за свой счет. Теперь же царские войска формировались из обедневших землевладельцев, которые вооружались за счет царской казны. Все же остальное мужское население Ассирии, способное носить оружие, составляло ополчение.

Тиглатпаласар III создал уникальное для истории Древнего мира государство, в котром сердцем военной, финансовой и административной системы являлась армия. При нем Ассирийское государство, как таковое, строилось и развивалось вокруг армии. Все было поставлено на службу только ей. Главным делом ассирийского народа стала война. Богатство и процветание страны поддерживались постоянной военной добычей и надзором за торговлей и финансами.

Тиглатпаласар III известен в мировой истории не только военными деяниями. Он оказался в ней первым учредителем системы централизованного контроля над областями созданной им огромной державы, «автором» появления на свет полувоенного чиновничьего аппарата.

Можно утверждать и другое. Ассирия при царе Тиглатпаласаре III имела подлинно милитаристское общество, которого Древний мир еще не знал. Страна и ее воинственный народ не жалели никаких усилий на повышение боеспособности своей армии.

Более того, именно ассирийцы в ту эпоху поняли все преимущество железа перед бронзой. Естественно, что речь шла о железном оружии и защитных доспехах. Боевые колесницы, сделанные из кованого железа, были на поле брани для своего времени не менее страшны для врага, чем первые танки на Французском фронте в годы Первой мировой войны.

Великий военный реформатор древности прежде всего ввел единообразие вооружения и разделил войска по роду носимого оружия. Главной ударной силой ассирийской армии (и самой привилегированной службой) стали боевые колесницы. Колесничими могли стать только довольно зажиточные люди. Колесницы наносили в начале сражения таранный удар по строю неприятельской пехоты.

В колесницу запрягали для боя одну-две пары лошадей. Запасная была привязана сбоку. Упряжку обычно защищали «броней» из войлока и толстой кожи. Она защищала лошадей от стрел и камней. Икры ног коней защищали тростниковыми поножами.

Но при этом Тиглатпаласар III внес удивительное для современников новшество в тактику массированного использования боевых колесниц. Первыми атаковали врага не они, а пешие легковооруженные воины, которые стремились расстроить ряды вражеской пехоты. И только после этого следовала атака боевых колесниц.

Воинов в экипаже боевой колесницы было два. Возница вооружался копьем и щитом, его напарник – дальнобойным луком и большим запасом стрел. Колчан с ними крепился к кузову колесницы. Известны случаи, когда лучника и возницу в бою прикрывали два щитоносца. Колесница на ровной местности могла развить бешеную скорость.

Главную массу ассирийской армии продолжала составлять пехота. Она делилась только на две категории воинов: тяжеловооруженных копейщиков и легковооруженных лучников. Такое разделение пешей рати имело свой смысл.

Копейщики имели длинные тяжелые копья, мечи и большие щиты, сильное защитное вооружение – панцири и шлемы. Они действовали большими отрядами, пусть медлительными, но гораздо более маневренными, чем подобные тяжеловооруженные пешие войска всех противников ассирийцев. Такого они добивались постоянными учениями на боевую слаженность, на умение действовать строго в строю.

Стрелки из лука и пращники составляли легкую пехоту. По всей видимости, ассирийцы имели более сильные, тугие луки, чем их противники. Стреляли же они стрелами не с бронзовыми или костяными наконечниками, а с железными, которые пробивали любые защитные доспехи своего времени.

В бою легковооруженные воины действовали парами: лучник и его напарник-щитоносец, прикрывавший стрелка от вражеских стрел и камней пращников. В армии Ассирии был отработан и такой прием боя, когда строй тяжеловооруженных воинов своими щитами прикрывал строй стоявших за ними лучников, которые могли безбоязненно обстреливать врага. Из-за такого сомкнутого строя больших щитов летели не только стрелы, но и дротики с камнями.

Конница в составе царской армии была сравнительно немногочисленной. Сперва всадник сидел на неоседланной лошади. Затем было изобретено высокое седло без стремян. Всадники, как и лучники, вели бой парами – конного лучника прикрывал конный щитоносец. На вооружении всадников были легкие копья, мечи и булавы. Ассирийцы покрывали своих боевых коней специальными защитными попонами. Поэтому конница была тяжелой и использовалась почти всегда в сомкнутом строю. Ее сильный фланговый удар часто решал исход сражения.

В коннице служили, как правило, представители ассирийской знати. Но с годами в ней все больше служило скифских наемников. Они отличались дисциплинированностью, изобретательностью и умением, воюя за царей Ассирии на собственных степных конях.

Использование железа сделало вооружение ассирийских воинов «самым» современным. Из этого дорогостоящего тогда металла первоначально делали только наконечники копий и стрел, мечи и кинжалы, им оковывались палицы. Шлем теперь имел подвеску, прикрывающую затылок и боковые части головы. Щиты не отличались единообразием: они могли быть и круглыми, и четырехугольными, легкими и тяжелыми со специальным навесом, защищавшим человека сверху. У тяжеловооруженной пехоты щиты могли быть только большими.

Введение единообразия в воинском вооружении повлекло за собой поразительную для той древней эпохи четкость структуры армии Ассирии. На 200 пехотинцев приходилось в среднем 10 конных воинов и одна боевая колесница. Или иначе – на одного колесничего приходилось два всадника, четыре тяжеловооруженных пеших воина и восемь лучников. Такое соотношение родов оружия было характерно даже для небольших отдельных отрядов царских войск.

Основной организационной единицей ассирийской армии являлся отряд – кисир. Он мог насчитывать от 500 до 200 воинов. Сам кисир делился на пятидесятки, а те – на десятки. На случай войны несколько кисиров садились в эмуку (силу) и имели единого военачальника. Такая организационная структура царского войска была довольно сложной для своей эпохи.

Армия Ассирии, ее боевые порядки при царе Тиглатпаласаре III четко делились на лучников, копейщиков, всадников и боевые колесницы. Последние и составляли основу боевого порядка. Конница, как правило, строилась в сражении за боевыми колесницами. Пешее войско копейщиков обычно строилось в три шеренги. Лучники под прикрытием щитоносцев сражались впереди или же в задней шеренге. В таком случае копейщики, чтобы не мешать прицельно стрелять лучникам, двумя шеренгами нагибались или становились на одно колено.

Ассирийцам чаще всего приходилось иметь дело с противником, в войсках которого преобладала конница. Ее беспорядочные атаки успешно отражались хорошо защищенными плотными шеренгами копейщиков и тучами стрел с железными наконечниками и камнями пращников.

Излюбленной тактикой ведения войны ассирийских военачальников были ночные нападения. Они отличались результативностью, когда вражеские войска проявляли непростительную на войне беспечность и в походах на ночь не строили полевых укрепленных лагерей.

При царе Тиглатпаласаре III и после него ассирийцы демонстрировали высокий уровень ведения военных инженерных работ. В войсках имелись бронзовые кирки на длинной рукоятке и железные топоры. Они применялись для прокладки дорог в горах, устройства полевых укреплений, рубки леса при наведении мостов через водные преграды, устройства палисадов и разрушения захваченных крепостей. Такие крепости разрушали до основания, используя труд военнопленных.

«Саперы» могли быстро наводить мосты через реки. Они напоминали понтонные мосты нашего времени. Роль понтонов выполняли надутые воздухом большие бурдюки. Они связывали собой два берега реки, а сверху их покрывали деревянным настилом. Через такой мост переправлялись боевые колесницы и тяжеловооруженная пехота. Конница переправлялась вплавь, а воины с легким вооружением – на бурдюках, которые они обхватывали руками.

Через большие реки переправлялись и на судах. На них перевозились в первую очередь боевые колесницы. При этом лошадей привязывали к корме судна, и они плыли за ним.

В походе устраивались полевые лагеря. Они защищались рвом и валом, на котором стояла стена из щитов или палисад. Имелись основные и запасные ворота лагеря. Через ров мог перебрасываться перекидной мост, который на ночь убирался. Внутри лагеря ставились палатки и шалаши из камыша.

Вместо сооружения полевых укрепленных лагерей ассирийские фортификаторы научились строить мощные крепости. Собственно, ими и были все большие города страны. Такие крепости должны были выдерживать и внезапный дерзкий штурм врага, и длительную осаду. Их обычно называли именами богов – покровителей войны (Ашшура, Иштар) или по имени царей, их строителей, как например, Дур-Шуррукин (крепость Саргона).

Большое искусство ассирийцы показывали при осаде крепостей. Они рыли подкопы под крепостные стены, возводили перед ними насыпи, чтобы можно было сражаться на одном уровне с осажденными. Те воины, которые «трудились» под стенами осажденной крепости, имели специальную защитную одежду. Это были сплошные панцири, почти до пят, из нашитых на материю продолговатых бронзовых пластин.

Фортификационное искусство ассирийцев выражалось прежде всего в умении брать исполинские городские стены. Под них подводили подкопы. К ним подступали с помощью огромных передвижных деревянных башен, которые были защищены от «горящих» стрел врага крышами из мокрых шкур. С вершин башни бой велся лучниками, которых поддерживали лучники у башни, стоявшие под защитой щитоносцев.

Порой стены и ворота крепостей разбивались таранами. Они представляли собой деревянный каркас, к которому на цепях было подвешено тяжелое бревно с тупым или острым концом, которое раскачивали десятки людей. Таран представлял собой тяжелую повозку на колесах. Каркас был прикрыт щитами из кожи или сплетенного мокрого тростника. В передней части тарана устраивали башенку для лучников.

Известен случай, когда ассирийцы при осаде одной из горных крепостей применили сразу семь таранов. Осада тогда затянулась, поскольку защитники города умело применили глиняные кувшины с зажигательной смесью (скорее всего – с нефтью), забрасывая ими деревянные каркасы таранов. А также удачно набрасывали цепи на головную часть тарана, поднимая ее вверх.

Стены крепостей штурмовали с помощью длинных лестниц. При этом атакующих надежно прикрывали метанием стрел и камней. На приступ городских стен по лестницам шли легковооруженные воины. Копейщики врывались во вражеский город, как правило, через проделанные проломы.

В бою и при штурме крепостей применяли особые механизмы, которые у древних греков получили название катапульт. Они могли бросать камни весом примерно в десять килограмм и сосуды с горящей смесью (нефтью) на расстояние до 500 метров. Метание силой натяжения производилось при помощи рычага, на одном конце которого скручивались жгуты из воловьих жил.

Все же исследователи склонны считать, что все это инженерное искусство не есть изобретение ассирийского воинства. Скорее всего, оно было заимствовано у других народов древности и умело использовано.

Венценосный полководец Тиглатпаласар III, проведя серьезнейшие военные реформы, сумел создать сильную, хорошо вооруженную и обученную армию в несколько десятков тысяч воинов. Есть свидетельства, что в ряде войн Ассирия могла выставить войско (вместе с ополчением) в 100 тысяч человек. Скорее всего, эта цифра не является преувеличением авторов наскальных надписей.

Армия имела четкую организационную структуру и делилась на отряды в тысячу воинов, а те на сотни, полусотни и тысячи. Если сам царь не выступал в поход, то главнокомандующим, как правило, становился член царской семьи. Правители приграничных областей командовали подчиненными им территориальными войсками.

Заботясь о высокой профессиональной выучке своих войск, Тиглатпаласар III сумел наладить их должное обеспечение всем необходимым. В стране, прежде всего в столице, были созданы царские арсеналы оружия. Огромные караваны верблюдов следовали в походах за армией, перевозя необходимые грузы.

Правитель Ассирии, как, пожалуй, никто другой, заботился о дорогах. Дороги его страны отличались ухоженностью и исправностью. Иногда их мостили камнем, а мосты строили из дерева и даже камня. Дороги охранялись воинскими отрядами, на них были устроены почтовые станции. Благодаря этому столица Ассирии поддерживала со своими окраинами самую надежную для того времени связь.

Благодаря устройству военных дорог Тиглатпаласар III в своих завоевательных походах добился главного – внезапности. Быстро совершив переход по хорошей дороге, его армия могла неожиданно оказаться на границе соседнего государства, которое не успевало подготовиться к отражению вражеского нашествия.

Правитель Ассирии всегда заботился о ведении военной разведки. В качестве лазутчиков использовались различные бродячие люди и купцы. Последние доставляли наиболее ценные сведения о противной стороне. Более того, историки впервые сталкиваются с агентурной разведкой именно в Ассирии. На границе действовала целая система платных шпионов и осведомителей.

Тиглатпаласар III особо не выделялся среди ассирийских владык при ведении «психологической» войны в условиях Древнего мира. Это была ставка при ведении войн на массовый террор по отношению к противной стороне. Она запугивалась или массовым уничтожением населения захваченного города или области, или поголовным уводом жителей в плен.

Разрушение городов и сжигание селений были обычной картиной походной жизни ассирийской армии. После ее ухода с театра войны там оставались сплошные пожарища, вытоптанные поля и вырубленные сады, испорченные ирригационные каналы и ни одной крепостной стены на месте разграбленных городов.

Устроив таким образом армию Ассирии, царь-полководец Тиглатпаласар III приступил к «территориальной» части проводимых им военных реформ, то есть к завоевательным и грабительским походам. С его «легкой руки» ассирийская армия стала бичом для всех окружающих народов, а не просто грозной силой. Иудейские источники описывают действия ассирийских войск как настоящей военной машины, которая была совершенна как ни одна из ей подобных в той эпохе.

Ассирия при Тиглатпаласаре III вновь встала на путь завоеваний. Этот путь был проторен царскими военными реформами, по которому пошли и его наследники. Тиглатпаласар III был действительно мудрым правителем, знавшим, с чего начать возвеличивание собственного имени. Угроза его государству зрела с севера. И поэтому обновленная, серьезно усилившаяся ассирийская армия пошла в поход на север, на урартцев.

Тиглатпаласар III начал войну против Урарту с увеличения числа приграничных крепостей, устройства новых и улучшения старых дорог в горах. Тысячи пленников окончили свою жизнь под бичами безжалостных надсмотрщиков-ассирийцев при устройстве дорог в горах. Когда царская армия внезапно появилась на северной границе, воинственность урартцев сразу начала таять.

В ходе войны полководец Тиглатпаласар III так и не добился заметных территориальных приобретений. Но он на какое-то время обезопасил северные границы Ассирии и устранил угрозу со стороны Урарту.

Почти одновременно царь-реформатор стал укреплять государственную границу с воинственными племенами мидян, которые в будущем станут «могильщиками» Ассирийской державы. Мидяне на тот период были не способны противостоять хорошо организованной, маневренной и обученной армии ассирийцев.

Устроив, таким образом, безопасность северных рубежей, Тиглатпаласар III занялся Северной Сирией. Дело было в том, что некогда завоеванные ассирийцами города-государства, воспльзовавшись заметным ослаблением завоевателей, отпали от Ассирии. Ее обновленная армия без особых усилий и потерь восстановила прежние завоевания. В столичную Кальху вновь стала регулярно поступать сирийская дань. Царская казна перестала пустовать.

Главной задачей царских наместников в «новых» областях было «выколачивание» в казну податей и налогов с местного населения, которое к тому же несло тяжкое бремя содержания ассирийских гарнизонов.

Восстанавливая прежние пределы Ассирийского государства, Тиглатпаласар III одновременно заботился о его будущем. Он расчетливо защитил Вавилонию от вторгшихся на ее территорию арамейских и халдейских племен. Побежденных южных кочевников он насильственно переселил в свои восточные области. В итоге вавилонский царь Набонасар встал в подчиненное положение к царю Ассирии, хотя войны между ними не случилось.

Только после этого Тиглатпаласар III начал осуществление главной цели своего царствования – новое завоевание Дамаска, центра важнейших торговых дорог. Тем более что этот противник был неодолим для Ассирии на протяжении почти всего IX века до н. э.

Против Дамаска пришлось совершить несколько военных походов. Только в 732 году до н. э. настойчивый царь Тиглатпаласар III взял с боем и немалыми потерями этот огромный город, что стало вершиной его полководческой карьеры. Наскальные надписи рассказывают нам о том, как это случилось.

Сперва продвигаются вверх по крутым земляным валам лучники со своими напарниками-щитоносцами. Тем временем к крепостной стене подвозятся тараны. Близко к стенам подкатывают на колесах (катках) высокие башни, на которых тесно стоят воины. Они стараются перейти на бойницы стены Дамаска, вступая в рукопашный бой с защитниками города.

За отчаянной схваткой следует поджог города-крепости победителями. Ассирийские воины спешат вытащить из домов все ценное, пока город не сделался добычей огня. Они торопливо сбегают по уклонам городских валов вниз, каждый со своей ношей.

Теперь его армии были открыты все дороги на юг, в близкую Палестину. Однако полководец не торопился начать этот дальний поход, словно ожидая каких-то важных перемен. И он не ошибся в своих ожиданиях (или прогнозах).

После овладения Дамаскам Тиглатпаласар III завершил свое правление не менее блистательной победой во имя величия Ассирии. В 729 году до н. э., после смерти вавилонского монарха Набонасара, он сам стал царем Вавилонии, объединив ее с Ассирией персональной унией.

Тиглатпаласар III известен среди ассирийских царей одним «новшеством» в управлении военизированной державой. Он первым стал проводить массовое переселение людей из завоеванных стран в саму Ассирию или другие ее «чужеземные» области. Известно, например, что только из одной Сирии он переселил 73 тысячи человек. Их руками восстанавливались разоренные и опустошенные территории, они отрывались от родной земли и родственников, что вело к забвению национальных традиций и религиозных культов, смешению народов.

Пока египетские фараоны успешно воевали с «народами моря», филистимлянами и ливийцами, на южных границах их царства, в черной Африке – в необъятной Нубии, вызрела серьезная опасность. Там, в верховьях Нила, образовалось государство, названное в истории Эфиопским королевством. Оно, с началом правления вождя Пьянхи (или Пианхи), стало смертельно опасным для Древнего Египта.

Воинственный и умеющий смотреть вперед король Пьянха устроил свою столицу в городе Напате, близ четвертых порогов Нила. Он сумел создать не просто многочисленную, а еще и сильную армию и, по всей вероятности, огромный лодочный флот для наступательных действий вдоль берегов Нила.

Египтяне традиционно имели на южных границах мало крепостей и гарнизонных войск в них. Они всегда считали чернокожие племена Нубии своими данниками, походы фараонов в южные земли крайне редко не приносили желанной добычи. Египтяне совсем не обращали внимания на эфиопские народы, у которых начался естественный процесс государствообразования, который и повлек создание действительно сильной в древности армии и флота.

Около 730 года до н. э. король Пьянха выступил не в разбойный, а в завоевательский поход на север. Он сумел достаточно быстро захватить приграничные крепости Египта. Воинские силы египтян оказались в то время разобщенными, и в ряде боев эфиопские войска одержали над ними победу. Однако о больших сражениях сторон сведений история (то есть египетские письменные источники) не сохранила. Но известно, что эфиопы-завоеватели одержали верх и на сухопутье, и на водах Нила. Последнее обстоятельство свидетельствует, что тогда египетские правители сильным флотом уже не обладали. А он мог быть только класса «река – море».

Вне всякого сомнения, король Пьянха в том походе на Египет продемонстрировал противной стороне высокое искусство командования лодочной армадой с полуголыми, экзотически разукрашенными воинами на борту. Во всяком случае, он стал победителем египтян, которые имели несравненно более высокую военную организацию и лучшее вооружение.

Ставший правителем завоеванного им Египта, Пьянха (по примеру фараонов) оставил после себя большую наскальную надпись. В ней он достаточно подробно описал свой завоевательный поход на страну египтян. По свидетельству этой надписи, эфиопское войско встретило сопротивление только в отдельных номах (провинциях) нильской Дельты, в Мемфисе и Гермопольском номе.

Больше всего хлопот воинственным эфиопам доставил танисский царь (правитель) Тефнахт, который со своими воинами надежно укрылся в болотах Дельты. Король Пьянха почему-то не решился тогда углубиться со своим лодочным флотом в необъятные для глаза тростниковые заросли нильской Дельты. Таким образом, какая-то часть Нижнего Египта им завоевана не была.

В итоге похода короля Пьянху эфиопы более чем на полвека захватили Египет, установив в нем свое господство, прочным которое по многим причинам быть не могло. С первых лет своего правления Пьянхе и его преемникам пришлось столкнуться с частыми вооруженными «возмущениями» местного населения. Опасность их крылась и в том, что во главе восставших стояла египетская знать, хорошо знавшая военное дело и способная командовать воинскими отрядами.

По-видимому, король Пьянха был сильной личностью. Только этим можно объяснить тот факт, что, когда эфиопский монарх удалился к себе в столицу Напату, против завоевателей сразу же выступили отдельные номархи – правители египетских областей. Особенно напряженная для эфиопских войск ситуация сложилась в Нижнем Египте.

Эфиопы до самого своего изгнания с египетской территории чувствовали себя достаточно прочно только в южной части Верхнего Египта. То есть в так называемой Фиванде, непосредственно граничившей с Нубией. Но и оттуда через полвека они были изгнаны силой оружия.

После смерти Тиглатпаласара III на царский престол Ассирии взошел его сын-наследник Салманасар V. Свое правление он начал с лишения больших льгот храмовых жрецов, что вызвало ожесточение их против царя. А тот сразу же отправился в большой поход на юг, на государство Израиль. Случилось это в 725 году до н. э.

В решающей битве войско израильтян было разбито, и ассирийцы осадили их столицу Самарию. Однако взять эту неприступную горную крепость они сразу не смогли, и осада затянулась на долгих три года. Ассирийская армия за эти осадные годы терпела большие лишения и несла многочисленные потери.

Пока царь Салманасар V пытался овладеть Самарией, в Ассирии вспыхнуло восстание против него. Это был удачный заговор знати и жрецов, и на престол был возведен младший брат правителя. Достоверное имя его неизвестно, но при восшествии на трон старшего брата он принял имя Саргона II.

Это было сделано, по всей вероятности, по примеру своего прославленного предка Саргона Древнего (Аккадского). Присвоенное имя означало «истинный царь» или «царь законный» и несло в себе строго определенный смысл.

Саргон II решил довершить победой дело Салманасара V. В осадный лагерь под израильской столицей прибыли новые войска. Осадные сооружения ассирийцев были вплотную подведены под большую часть стен горной крепости. Ее защитники, стойко оборонявшиеся уже более трех лет, голодали, испытывая нужду буквально во всем.

Теперь крепостные стены осаждавшие рушили всюду, где только можно было к ним подобраться. Тысячи стрел осыпали защитников стен. Новый царь Ассирии торопил своих военачальников, а те не жалели рядовых воинов. Штурм Самарии следовал за штурмом. Будь крепость расположена на равнине, то она давно бы пала под ударами огромной армии завоевателей, горы же заметно усиливали ее неприступность.

Все же через несколько месяцев Самария пала, и ассирийцы жестоко раправились со всеми, кто находился в ней. Победители привели с собой из похода свыше 25 тысяч пленных израильтян, которых расселили внутри Ассирии и на ее дальних границах. Израиль же превратился в одну из окраинных провинций царства Саргона II.

В его государстве не было спокойствия. Ассирийскому войску пришлось снова идти в поход по землям Сирии и Палестины, где произошли сильные восстания местного населения во главе своей знати. Есть предположения, что к этим мятежам «приложил руку» соседний Египет, чей фараон неблагоразумно не желал видеть на своих границах сильного в военном отношении соседа.

Особенно упорное сопротивление оказал портовый Тир, финикийский город-крепость. Расположенный на островке, он выдержал долгую осаду. Ассирийцы упорствовали, и тирскому царю пришлось признать себя побежденным. Он подчинился царю Саргону II и уплатил ему огромную дань.

После этого Саргон II вышел победителем в большой битве при Рафии. Ассирийская армия под его умелым командованием разгромила здесь полководца Ганнона, князя филистимской Газы, и египетские войска. Они были посланы фараоном на помощь своим бывшим финикийским владениям и городу Газе на Синае. На берегах Нила всерьез опасались вторжения ассирийцев в Египет и поэтому попытались поставить перед ними заслон на южной окраине Палестины.

В ассирийской надписи о сражении при Рафии говорится, что правитель Саргон II «схватил Ганнона, царя Газы, своей собственной рукой» и принял дань от фараона, «царя Египта» и царицы собейских племен Аравии. Это свидетельствует о том, что фараону пришлось откупаться, чтобы не быть наказанным вооруженной рукой за свою помощь городу-государству Газе.

Иудейский царь в Иерусалиме спас свою страну от нашествия саргонской армии только тем, что выразил покорность ассирийцам и послал их монарху огромную дань. Она состояла из 300 талантов серебра, 30 талантов золота, драгоценных камней, мебели из слоновой кости, изделий из дорогих пород деревьев, царских дочерей и придворных служанок.

Ассирийское господство на всей сирийской территории от границ Малой Азии до пределов Египта и Аравии установилось окончательно только после покорения городов Кархемыша. В последующие годы уже никто из правителей Сирии не решался поднять мятеж против «истинного царя» Саргона II.

После этих побед царь Саргон II решил повести борьбу со все усиливающимся государством Урарту, благо его армия была отмобилизована и воодушевлена одержанными победами. Более того, к границе на севере вели хорошо обустроенные дороги. На седьмом и восьмом годах своего правления Саргон II нанес урартцам два сильных поражения, пройдя с огнем и мечом через всю их страну.

Сведения об этой победоносной войне Ассирии против Урарту дошли до нас в сухом, деловом тексте летописи и в велеречивом, почти поэтическом письме, «адресованном» верховному ассирийскому богу Ашшуру. Саргон II говорит в них, что во время этой войны он «покрыл» своими войсками вражеские «страны», «как туча», «как саранча», налетел на них, «как ураган».

Известен маршрут похода ассирийской армии в войне против Урарту. Она сперва двинулась в «страну Манна», расположенную к юго-востоку и к югу от озера Урмия. Это государство, о котором сохранились крайне скудные сведения, после собственно Урарту являлось одной из крупнейших среди так называемых «стран Наири».

В том успешном походе ассирийцы достигли тех далеких стран, которых «ранее никто не видел, не слыхал их названия, податей их не принимал». Вполне возможно, именно в «стране Наири» или где-то на ее границах армия Саргона II настигла отступавшее урартское войско и нанесла ему окончательное поражение.

Победная наскальная надпись говорит, что победители из этого похода возвратились с огромной добычей из металлов – золота, серебра, меди и изделий из них. Было захвачено много медного оружия урартских воинов – мечей, кинжалов, копий, щитов. Ассирийцы увезли с собой статуи царей Урарту – Сардура, Аргишти и Русы, посвященные богу Холду. Добычей стали и огромные сокровища большого города Мусасир; угнано много скота и свыше шести тысяч пленных.

Урарту был нанесен такой сильный удар, что государство долгое время не могло оправиться от него. Поражение урартцев оказалось настолько тяжелым, что их царь Руса, не переживший позора военного краха, покончил жизнь самоубийством.

Теперь царь Саргон II мог пойти на завоевание Вавилона, которому долгое время удавалось сохранить немалую самостоятельность, умело пользуясь смутами и распрями в соседней Ассирии. На сей раз Вавилония сама первой начала враждебные действия. Ассирийская армия не замедлила выступить в поход под командованием своего монарха. Случилось это спустя четыре года после войны с Урарту.

Однако в войну Ассирии с Вавилонией вмешались халдейские вожди, которые сами желали владеть Вавилоном. Их предводитель Мардукапалиддин был настолько знаменит, что упоминается в Библии под именем Меродахбаладина. Лишь после победы над ним в кровопролитной битве в 710 году до н. э. царю Саргону II удалось овладеть Вавилонией и ее столицей.

В этой войне ассирийский правитель умело воспользовался недовольством вавилонского жречества своим царем. Да и к тому же затянувшаяся война приносила огромные убытки торговым городам Вавилонии. Может, поэтому Саргон II мог сказать, что он «вступил в Вавилон среди ликования» его населения. Действительно, жители древней столицы Месопотамии, руководимые жрецами ее многочисленных храмов, пригласили сами царя Ассирии вступить в их город.

«Истинный царь» Саргон II своими победами, которые он одерживал в течение двенадцати лет правления, возвысил Ассирийское государство. Оно взошло на одну из высот военно-политического могущества в своей долгой истории.

При этом великом правителе стало меняться лицо ассирийской армии. Он вводит в ее состав большое число наемников, чего раньше не было. Наемники набирались из населения завоеванных стран или из тех воинских отрядов, которые обязывались выставлять в случае войны покоренные области и города. Только так царю Саргону II удавалось поддерживать численность своей армии на прежнем, высоком уровне.

Царь Саргон II прославился хорошо организованной военной разведкой, на которую работали сотни платных шпионов и осведомителей в приграничье. Организация разведки хорошо известна по сохранившимся в царском архиве Ниневии донесениям о внутреннем положении в соседней стране Урарту. Речь велась о состоянии военных сил, дорог, крепостей, возможных союзниках в случае возникновения войны.

Военная разведка одновременно позволяла ассирийскому владыке знать истинное положение на завоеванных землях и обычно вовремя направлять достаточное число войск на подавление уже подготовленных восстаний. Насколько серьезно относились в древней Ассирии к постановке разведывательного дела, говорит тот факт, что им обычно руководил царевич-наследник.

Воцарившийся после смерти Саргона II его сын Синахериб (Синаххериб) резко изменил внутреннюю политику. Он стал искать опору своей власти только в армии. Синахериб понимал, что созданный отцом военизированный аппарат государственной власти с трудом управляет покоренными народами, свидетельством чему стали участившиеся восстания против ассирийцев в завоеванных землях.

С другой стороны, такие далекие от Ассирии страны, как Элам и Египет, опасаясь за свой суверенитет, стали все чаще участвовать в тех коалициях и военных союзах, которые были врагами ассирийцев. С такой опасностью приходилось считаться во все времена.

Уход из жизни Саргона II повлек за собой большие события. Власть в Вавилонии захватил халдейский вождь Мардукапалдин. Вавилон стал врагом Ассирии, получив в том военную поддержку соседнего Элама. Получив такое содействие от египетского фараона и вавилонцев, подняли антиассирийские восстания города и царства Финикии и Палестины. Мятежи были готовы вспыхнуть и в других частях государства.

Наделенный способностями полководца, Синахериб решил для начала покончить с поднявшейся против него Вавилонией. Он выступает в поход на халдейского вождя. Тот имел войско из кочевников арамееев и халдеев, получив еще и вспомогательные эламские отряды.

В 691 году до н. э. в ожесточенной битве при Халуле упорный вождь Мардукапалдин и его союзники были разбиты. И ему пришлось с остатками своего войска бежать в болотистую область около Персидского залива.

Ассирийский царь не стал его преследовать и не продолжил поход, не став воевать с враждебным ему Эламом. Синахериб силой изгнал из Вавилонии поселившихся здесь халдеев и арамеев, надеясь такой мерой примирить вавилонцев с Ассирией. Ради этой цели он даже пошел на то, что посадил на царский трон Вавилона знатного местного жителя, воспитанного при дворе его отца, а потом заменил ставленника на своего старшего сына.

Умиротворив таким образом Вавилонию, Синахериб разгромил воинственные племена пограничных областей востока, проявив к побежденным большую жестокость. Лишь после этих походов царь решил приступить к осуществлению своих замыслов на западе, где требовалось вооруженной рукой вновь утвердить власть Ассирии.

В 701 году до н. э. начался большой поход в Иудею (Иуду). Она еще сохраняла свою самостоятельность, опираясь на помощь соседних приморских городов Финикии. Иудею поддерживали и эфиопские властители Египта, которые прислали иудейскому царю Хизкия значительные отряды конницы и боевых колесниц.

Полководец Синахериб имел о том самую достоверную информацию, но это не остановило его. Ассирийская армия обрушивается на Иудею, совершая быстрые переходы. Приморский город-крепость Аскалон берется штурмом и разрушивается до основания. Затем побеждается город-государство Сидон и ряд других городов филистимлян. Такая же участь постигает и подошедшие к Сидону «экспедиционные» эфиопско-египетские войска.

После этих побед ассирийская армия подступает к столице Иудеи городу Иерусалиму и осаждает его. Но взять сильную крепость Синахериб не смог. Правда, в своей царской наскальной надписи он сообщает, что иудейский монарх был им посажен «в Иерусалим – его столицу, как в клетку», откуда нет выхода.

Ассирийцы установили вокруг Иерусалима самое жесткое блокадное кольцо. Жители города голодали, но не сдавались, надеясь на помощь от эфиопского фараона Египта. Но поддержка с берегов Нила так и не прибыла. Наконец, иудейский царь Хизкия решил обратиться к Синахерибу с просьбой о мире и прислал ему большую дань.

Владыка Ассирии получил от иудейцев 30 талантов золота, 800 талантов серебра и большое количество ценных товаров в виде металла, драгоценных камней, роскошных изделий и боевого снаряжения. Чтобы собрать огромную дань, была опустошена царская сокровищница и ободрано золото с ворот и колонн храма Яхве, который славился своими богатствами.

Получив такие богатые дары, царь Синахериб снял осаду с Иерусалима и ушел к себе в Ассирию. Так Иудея оказалась спасенной от полного разорения, а ее столица – от разрушения.

Есть сведения, что это была вторая осада Иерусалима Синахерибом. В первом случае его постигла полная неудача. Причиной стала страшная эпидемия бубонной чумы, которая в буквальном смысле «скосила» немалую часть ассирийской армии.

В Вавилонии признали факт снятия осады с Иерусалима серьезным поражением ассирийской армии и признаком ее откровенной слабости. Вавилон вновь поднял восстание против своего соседа. Он получил поддержку от Элама и племен, проживавших по берегам Персидского залива. Назревала новая война, и царь Синахериб не стал ее «откладывать в долгий ящик».

Царь Элама, воспользовавшись уходом царской армии в Палестину, вторгся со своими войсками и союзниками-кочевниками в Южное Двуречье. Вавилонский царь, старший сын правителя Ассирии, попадает в позорный плен к эламцам.

Еще не отдохнувшая от похода в Иудею царская армия вторгается в Вавилонию. Синахериб на сей раз действовал не как доброжелательный покровитель Вавилона, а как откровенный жестокий завоеватель. Когда ассирийцы подступили к городу-крепости Вавилону, ее жители отказались открыть ворота и подчиниться. Тогда Синахериб, решив отомстить за сына, взял Вавилон силой: его защитники не смогли отбить яростный штурм. Случилось это в 689 году до н. э.

Владыка Ассирии повелел сровнять с землей непокорный город. Вавилон был разрушен до основания. Его жителей частью переселили, частью продали в рабство. После этого по приказу царя были открыты шлюзы канала, и воды Евфрата пустили по разрушенному городу для того, чтобы древний Вавилон, как гнездо постоянной крамолы, больше не мог подняться из развалин.

Воды великой месопотамской реки текли бурными потоками по городу, в котором к тому времени проживало несколько сот тысяч жителей. Речная вода подмывала глинобитные жилища, и они рушились. В ходе искусственного наводнения большинство горожан лишилось почти всего своего имущества, которое было погребено под развалинами домов и других строений.

Разрушение Вавилона – акт исторического вандализма – поверг в ужас не только Вавилонию, но и саму Ассирию. Причина состояла в том, что вавилонцы были родственным ассирийцам народом, с единой культурой, языком и религией.

Овладев этим древним и знаменитым городом, Синахериб лишил его всех сокровищ, то есть предал разграблению. Он жестоко расправился с непокорными вавилонцами, лишив многих жизни. Была опустошена и сама завоеванная страна. В знак полной победы царь Ассирии приказал вывезти статую бога Мардука в качестве военного трофея в свою столицу Ниневию. Очевидно, такой устрашающей мерой ассирийский правитель хотел показать всем подвластным народам, что будет с ними в случае мятежа. То есть им грозила опасность лишения собственных жизней, всех сокровищ и своих богов.

На вавилонский престол Синахериб вновь сажает своего сына. В важнейших городах Вавилонии оставляются сильные ассирийские гарнизоны. На местных жителей накладывается тяжелая дань, не считая того, что они были обязаны еще и содержать многочисленные войска завоевателей.

После это царь Синахериб действовал так, как до него не поступал ни один правитель Ассирии. Огромные богатства, накопленные в царских сокровищницах столицы Ниневии, позволили ему построить в Персидском заливе огромный флот. Он создавался при помощи наемных финикийских и греческих кораблестроителей и моряков. Флот предназначался для овладения приморскими областями Вавилонии и проведения карательной экспедиции против Элама. Тот потерпел от ассирийцев военное поражение.

Есть сведения, что царь Синахериб удачно воевал в Киликии, в приморской юго-восточной части современной Турции. Там ассирийцы столкнулись с вторгнувшимися в Малую Азию ионийскими греками, прекрасно организованными для того времени в военном отношении.

Царь Синахериб погиб в результате дворцового заговора. По преданию, в нем участвовали два его старших сына, недовольных тем, что отец решил передать царскую власть их младшему брату Асархаддону. Перед этим старшие братья заставили его бежать из столицы Ниневии и искать убежище в северо-западном приграничье Ассирии, по некоторым сведениям даже на берегу Средиземного моря, в Киликии.

Узнав о насильственной смерти отца, Асархаддон возвратился в Ниневию. Династический спор между сыновьями Синахериба разрешила ассирийская армия – она признала Асархаддона своим царем и поддержала его силой оружия. Тот жестоко отомстил всем, кто был причастен к убийству его отца. Братьям-заговорщикам ради спасения собственной жизни пришлось бежать из страны.

Свое правление Асархаддон начал не с привычных для истории Ассирии завоевательных походов, а с восстановления разрушенного отцом Вавилона. Военнопленные, взятые в последних войнах, тысячами сгонялись на берега Евфрата и безжалостно там эксплуатировались. На строительные работы тратились огромные деньги из царской сокровищницы. В очень короткие сроки Вавилон снова стал городом живых.

Любовь к нему царь выразил и в том, что его «первой» женой стала не ассирийка, а вавилонянка, а сына от нее он стремился, вопреки мнению ассирийской знати, сделать своим законным престолонаследником. Благодарное и многочисленное вавилонское жречество стало надежным союзником правителя Ниневии.

Ассирия не могла не воевать. Царь Асархаддон стал готовиться к походам, поставив перед собой главной целью завоевание далекого и богатого Египта, в котором в то время властвовали эфиопы. Однако поход на юг не мог состояться без «замирения» силой воинственных соседних стран и народов.

Царская армия претерпевает некоторую реорганизацию. Она выразилась в заметном увеличении численности наемников и снабжении воинов большим числом железного оружия, прежде всего мечами, наконечниками копий и стрел. Ассирийское войско продолжало оставаться хорошо обученным, дисциплинированным, настроенным на походную жизнь, жаждущим богатой военной добычи и славы.

Асархаддон чувствовал внутреннюю непрочность чрезмерно разросшейся территориально Ассирийской державы. Он стал вести, в отличие от своих предшественников, активную дипломатическую борьбу за поддержание могущества государства. Так, Асархаддон по «дипломатическим каналам» добился того, что один из мятежников-вавилонцев, бежавший от ассирийцев в Элам, там «был убит мечом Элама» за то, что он «нарушил клятвы богам».

Крепости Ассирии основательно подновляются, а арсеналы в них пополняются новыми запасами оружия и воинского снаряжения. Создаются запасы продовольствия на случай войны или осады. Еще больше укрепляется и без того впечатляющий своей мощью «форт Салманасара III» около Калаха. Это была одна из сильнейших ассирийских крепостей той эпохи.

Асархаддон превращает свое царство в «мировое». При нем начинает развиваться денежное хозяйство. Появляются металлические деньги, на которых была обозначена их нарицательная стоимость. Эти деньги могли служить мерилом обмена, не требуя взвешивания.

Царь, продолжая отцовскую «финансовую» политику, накапливает в своих сокровищницах драгоценные металлы – золото и серебро. Но не только их, но и большое в цене железо – как в необработанном виде, так и в различных дорогостоящих изделиях из него. Прежде всего железного оружия.

В Хорсабадском дворце ассирийских царей при раскопках был найден поразительно огромный склад изделий из железа. Это были молотки, заступы, плуги и якоря на железных цепях. Много оказалось необработанного железа в кусках. Все куски имели одинаковый вид: это были обоюдоострые клинки, длиной в полтора фута, с отверстием у одного из краев. Отверстие служило для того, чтобы продевать веревку и взвешивать металл при его получении.

По всей видимости, ассирийцы составили этот железный арсенал из дани, которая поступала из покоренных областей. В царской дворцовой кладовой большое по весу и количеству изделий железо держали на случай вражеской осады, чтобы иметь большой запас металла для ковки оружия, в первую очередь мечей и наконечников копий.

Асархаддону пришлось вести не одну упорную войну с племенами севера, которые грозно нависали над границами Ассирии. В царских наскальных надписях упоминаются воинственные племена киммерийцев, скифов и мидян. С ними ассирийцы сталкивались на полях брани и ранее, но теперь стали для их страны реальной угрозой. Вторжения этих племен становились все более частыми, и гарнизоны пограничных крепостей не всегда успевали преградить им путь в горах.

Войска царя Асархаддона совершили несколько ответных походов на север и северо-восток. Удары ассирийского воинства оказались грозны и во многих случаях внезапны, как и прежде. То есть оно продолжало показывать в истории Древнего мира примеры высокого воинского искусства.

Киммерийцы, скифы и мидяне при всем своем бесстрашии в бою, естественно, не смогли оказать достойного сопротивления дисциплинированному, хорошо организованному противнику, который к тому же умело совершал по горным дорогам быстрые марш-броски и не менее быстро преодолевал любые водные преграды на своем пути.

Царское войско славилось своими военно-инженерными «способностями». Если на походе не находилось удобных дорог, то ассирийцы прокладывали для себя новые.

Войны на севере не доходили до больших сражений. Племенная конница во всех случаях натыкалась на непробиваемый строй царских копейщиков и щитоносцев, а ее атаки чаще всего отбивались градом стрел лучников и камней пращников. Когда в атаку шли плотные шеренги тяжелой ассирийской пехоты, легковооруженным воинам племен оставалось только или отступать, или погибать под ударами железных мечей.

Завоевательным планам Асархаддона относительно Египта продолжали мешать непрекращающиеся набеги на его владения киммерийцев, скифов, мидян и маннаев. Царь разрешил эту проблему довольно своеобразно. Он отдал с немалым приданым свою дочь вождю «главного скифского племени». И таким образом сделал его своим самым верным союзником.

С этого времени скифские наемники в большом числе постоянно пополняли ряды ассирийской конницы. Более того, они считались на войне лучшей ее частью.

Удачно закончив в 679 году до н. э. войну с киммерийцами, которым скифы уже не были союзниками, и совершив победоносный поход в страну Шуприю, которая граничила с Урарту в 673–672 годах до н. э., царь Асархаддон мог быть спокоен за свои тылы. Теперь он получал возможность начть давно задуманный завоевательный поход на юг.

Но прежде чем вторгнуться в Египет, ассирийская армия двинулась войной на богатую торговую Финикию. Она располагалась в преддверии желанного Египта. По пути были приведены в подчинение арабы, жившие на Сирийско-Месопотамской низменности и в северной части Аравийского полуострова.

Был разгромлен и разграблен «с всякими поучительными примерами для других» мятежный в Ассирии город Сидон. Его крепостные стены были разрушены до основания. Горожан или истребили, или превратили в пленников.

Сидонского правителя, по словам ассирийского царя, которые стали наскальной надписью, Асархаддон «выловил из моря, как рыбу». То есть мятежный монарх города Сидона бежал на корабле в Средиземное море, но был пойман настойчивой погоней и предстал перед грозными очами владыки Ассирии.

Победа на городом-государством Сидоном привела к тому, что война в Финикии прекратилась: все ее южные города признали над собой власть царя Асархаддона и выплатили ему огромную дань.

Самый могущественный своими богатствами и флотом финикийский город Тир и греческие правители острова Кипр были вынуждены откупиться от правителя Ассирии. Он заключил с Тиром военный союз. В основе такого желания Асархаддона лежало желание иметь в предстоящем египетском походе корабельную армаду этого города-государства.

Перед началом похода Асархаддон через прорицателей запрашивал бога Шамаша о том, будет ли ему дарована победа на берегах Нила или нет? Жрецы во всем обнадежили своего владыку.

В 671 году до н. э. многочисленная ассирийская армия вторглась в египетские земли. Царские воины отличались от эфиопов несравненно лучшей боевой выучкой, дисциплинированностью и особенно железным оружием. То есть исход завоевательного похода был предрешен до его начала.

По сути дела, ассирийцам хватило всего одного года для того, чтобы изгнать эфиопов из Египта и сделать его своим владением. Эфиопские войска, не выдержавшие первых боевых столкновений, не стали защищать крепости, а, рассеявшись, ушли «по воде» обратно в верховья Нила, в свои родные места.

Однако есть все основания считать, что легкого завоевательного похода у ассирийцев не получилось. Они с трудом пробились, например, к городу Мемфису. Древнюю египетскую столицу им пришлось брать кровопролитным штурмом.

Забрав богатую добычу, назначив на высшие административные должности «своих людей» (вполне возможно, даже из числа «благонадежных» египтян), полководец Асархаддон нанес последний удар по войску Тахарки, эфиопского царя Египта.

На сохранившемся до наших дней наскальном рисунке Асархаддон изображен в гордой позе победителя между двумя маленькими фигурками побежденных, причем один из них изображен в образе эфиопа, а другой – семита. В подписи ассирийский деспот гордо заявляет, что он «вырвал корень Эфиопии из Египта».

В покоренном Египте ассирийцы столкнулись с тем же, с чем до них сталкивались другие завоеватели этой страны – хетты и эфиопы. Почти сразу же то в одном, то в другом номе начались народные восстания, в которых участвовала и местная знать. Она обладала запасами бронзового оружия и имела собственные речные суда, которые запросто превращались в военные.

Ассирийским войскам, стоявшим гарнизонами в городах-крепостях, пришлось находиться в постоянном напряжении. Завоеватели, как бывало такое и раньше, оказались во враждебном окружении коренного населения Египта.

Царь Асархаддон так и не смог с победой и богатой добычей возвратиться в родную для него Ассирию. Ему пришлось лично командовать войсками, подавлявшими на нильских берегах наиболее сильные восстания египтян. Во время одного из таких карательных походов, в 668 году до н. э., ассирийский правитель-завоеватель умер.

Древнему Египту все же удалось добиться государственного возрождения, но на самый короткий срок. После смерти ассирийского царя Асархаддона взошедший на отцовский престол Ашшурбанипал дважды подавлял своей армией крупные восстания египтян – в 668 и 661 годах до н. э. Но затем его внимание было отвлечено внутренними неурядицами в собственной стране. И он оставил Египет на «попечение» гарнизонам ассирийских войск, которые, по всей вероятности, значительными не были.

В 661–626 годах до н. э. на берегах Нила царило смутное время. В стране происходили постоянные вооруженные выступления и перевороты, которые закончились в конечном счете изгнанием ассирийских гарнизонов из египетских городов. Внутренние неурядицы продолжались до тех пор, пока не воцарился фараон Нехо, правивший в 609–593 годах до н. э.

Новый правитель сумел восстановить египетскую армию, заметно пополнив ее наемниками. Возродился и флот, который был в состоянии оказать содействие сухопутным войскам и защищать нильскую Дельту. Фараон Нехо вознамерился вернуть в свои владения Палестину и Сирию, совершив в эти земли несколько походов.

В 609 году до н. э. при городе Мегиддо (или Арагеддоне) полководец Нехо нанес поражение еврейской армии, которой командовал Иосия. Противник египтян в битве продемонстрировал слабую организованность своих боевых порядков и крайне низкую дисциплину. Поэтому победа далась армии фараона сравнительно легко, без больших потерь.

От Мегиддо египетская армия двинулась на север и дошла до берегов реки Евфрат. Отсюда фараон Нехо вернулся назад, в Египет, поняв, что у него нет достаточных сил для продолжения похода в месопотамское Двуречье. На самое короткое время Палестина и Сирия оказались под его властью.

С державным возрождением Древнего Египта покончил вавилонский царь Новуходоносор. С сильной армией, численность которой неизвестна даже приблизительно, он вторгся в азиатские земли, завоеванные фараоном Нехо. Тот, своевременно узнав о походе вавилонцев, быстро собрал египетскую армию и отважно выступил в поход.

В 605 году при городе Кархемише (Каркемише) произошло ожесточенное сражение решительно настроенных сторон. Египтяне, которые оказались слабее противника во всех отношениях, потерпели от вавилонцев разгромное поражение.

Фараон Нехо с остатками разгромленной и деморализованной армии бежал от Кархемиша в сторону Синая. После выигранной битвы царь Навуходоносор занялся изгнанием египетских гарнизонов из палестинских и сирийских городов. Они сдавались ему, как правило, без боя. В итоге египтяне были полностью изгнаны со всех азиатских земель обратно в долину Нила.

Египетский фараон Нехо в мировой истории мореплавания известен тем, что однажды поручил служившим у него финикийским морякам сесть на корабли в Красном море и отправил их в далекое плавание на юг. С тем, чтобы мореходы вернулись в Египет через Гибралтарский пролив.

Финикийцы отправились в плавание в безвестное для них «южное море», которое длилось более двух лет. К концу каждого года плавания они высаживались на берег, засевали поле, дожидались жатвы и, собрав урожай зерна, снова пускались в путь. В путь, который «начертил» им фараон Нехо.

По возвращении в Египет финикийские мореходы рассказали, будто, огибая землю черных людей (Африку), видели солнце по правую руку. Такое не морское, а океанское путешествие в далекой древности вызывает большие сомнения. Тем более что каких-либо весомых подтверждений этому нет.

Отец истории Геродот так оценил поход египетских кораблей с экипажами из моряков Финикии в «южное море»: «Этому пускай верит кто хочет, а я не верю».

У Ашшурбанипала до воцарения была удивительная судьба. Его отец царь Асархаддон желал передать престол своему сыну, рожденному от вавилонянки, Шамашшумукину. Второго своего сына (от ассирийки) отец готовил к жреческой карьере, отдав его в храмовую писцовую школу. Тем самым он давал ему «высшее гуманитарное образование» в условиях Ассирийской военизированной державы, таким образом отлучая от армии.

Однако ассирийская знать, окружавшая Асархаддона, не покорилась такому решению своего правителя. Она открыто не желала видеть во главе Ассирийского государства царя, рожденного от чужеземки. Воля знати, в том числе военачальников, оказалась настолько сильной, что Асархаддон, желая сохранить внутренний мир, в 672 году до н. э. согласился назначить Ашшурбанипала своим наследником на престоле Ассирии, а Шамашшумукина – на троне Вавилонии. Однако вражда между братьями от этого не утихла.

Царствование Ашшурбанипала началось с того, что во многих местах его обширной державы вспыхнули антиассирийские восстания. Царская армия, которая теперь состояла в значительной части из наемников-иноземцев, выступила в поход не на новые завоевания, а на подавление мощных мятежей против правления монарха Ниневии. При этом легких побед не ожидалось.

Наиболее опасными виделись мятежные египетские царьки во главе с фараоном, эфиопом по происхождению, Тахаркой. Их поддерживал простой люд Нижнего и Верхнего Египта. Поскольку на берегах Нила восстания протекали разрозненно, ассирийцы без большого напряжения сил подавляли их один за другим. В итоге царь Ашшурбанипал завершил покорение Египта, начатое его отцом.

На помощь мятежным сторонникам фараона Тахарки пришло многочисленное эфиопское войско, жаждавшее военной добычи. Но оно было наголову разбито и бежало на юг, в верховья Нила.

Ассирийские военачальники преуспели в подавлении мятежей египтян и сумели схватить главу нового заговора царька Саиса Нехо и его сына. Нового восстания не случилось. «Почетных» пленников отправили в Ниневию. Ашшурбанипал проявил политическую дальновидность и помиловал заговорщиков, желая в скором времени сделать их опорой своей власти в Египте.

Такое ему удалось. Нехо и его сын, Псаметих, будущий правитель единого Египта, действительно в течение некоторого времени поддерживали ассирийское владычество в своей стране. Когда в 664 году до н. э. эфиопы, опираясь на южные номы Египта, двинулись в военный поход на север, влиятельные Нехо и Псаметих успешно боролись с ними.

В войне с эфиопами Нехо погиб. Но его сын вместе с подоспевшими ассирийскими войсками совершенно очистил Верхний Египет от отрядов эфиопов. Ассирийцы тогда «мимоходом» захватили и разграбили древнюю египетскую столицу Фивы с ее многочисленными храмами, обладавшими большими богатствами.

Война против мятежного Египта шла одновременно с карательными походами против палестинских государств Иудеи, Моава, Эдома и Амона. Антиассирийские выступления в них были подавлены самым беспощадным образом.

После «замирения» Египта ассирийскую армию ожидало гораздо более серьезное испытание. Вавилонский царь Шамашшумукин, являвшийся по сути дела вассалом Ниневии, оказался непримиримым врагом Ашшурбанипала. Оказался не «истинным братом» его, а «неверным братом», как его называют в наскальных надписях.

Более того, ненависть Ашшурбанипала к жителям Вавилона за их поддержку единокровного брата была настолько велика, что в своих надписях он называл их не иначе как «вавилоняне – злые черти». Разумеется, для тех ненависть правителя Ниневии большим секретом не была, и потому вавилонцы никаких симпатий к правителю Ашшурбанипалу не испытывали.

Шамашшумукин в своем стремлении сделать Вавилонию самостоятельным государством в 652 году до н. э. открыто выступил против своего младшего брата, вассалом которого он являлся. Царь Вавилона заключил союз с царем Элама, сидевшего в то время на престоле в Сузе. Шамашшумукин поднял мятеж только тогда, когда заручился поддержкой в Аккаде и Приморской стране, и у части племен Аравии. Так против Ассирии была создана мощная военная коалиция. Возможно, что к ней примыкал и фараон Псаметих, добившийся в то время самостоятельности для Египта

В начавшейся войне царь-полководец Ашшурбанипал расчетливо воспользовался двумя обстоятельствами, говорившими в его пользу – голодом из-за неурожая в Вавилонии и внутренними смутами в Эламе. Ассирийская армия вторгается в Вавилонию, и начинается затяжная четырехлетняя борьба.

До нашего времени дошла молитва вавилонского царя. В ней Шамашшумукин обращается ко всем богам за защитой, просит их отвратить несчастье, которое угрожает ему и его стране со стороны младшего брата, уже прославившегося своей жестокостью. Страх Шамашшумукина усугубляется дурным предзнаменованием – лунным затмением, которое наблюдали в Вавилонии 18 июня 653 года до н. э., незадолго до начала роковой для нее войны с Ассирией.

Ассирийцы, по всей вероятности, нелегко одолели войска Вавилона. Но все же по тому времени они были явно сильнее «мятежников». Помогло и то, что смуты в Эламе продолжались: там, как в калейдоскопе, один за другим менялись цари. Эламцам до Вавилона, своего союзника, тогда дела не было.

Овладевая по пути вавилонскими городами-крепостями, отличавшимися мощностью своих стен, царь Ашшурбанипал привел армию Ассирии к заново отстроенному Вавилону. Он был взят штурмом и подвергнут разграблению. Чтобы не попасть в руки безжалостного врага, царь Шамашшумукин сжег себя на костре.

С падением Вавилона антиассирийская коалиция не распалась. Сильный в военном отношении Элам на протяжении многих десятилетий помогал Вавилонии в борьбе с правителями Ниневии. Царь Ашшурбанипал понимал, что, не покончив с Эламом, он не «замирит» вавилонцев. Против Элама совершаются два больших карательных похода, и он терпит на поле брани сокрушительное поражение.

Страна Элам со всей ассирийской безжалостностью была предана огню и мечу. «14 царских городов и бесчисленное количество небольших поселений и 12 округов внутри Элама – все это я завоевал, разрушил, опустошил, предал огню и сжег». Так с нескрываемым торжеством царь Ашшурбанипал сообщает о своей победе над враждебным Эламом в летописи, найденной в развалинах Ниневии.

Далее говоится о том, что ассирийские войска захватили и разграбили эламскую столицу город Сузы. Ашшурбанипал с гордостью перечисляет имена эламских богов, богинь и царей, роскошные статуи которых он захватил в качестве военной добычи и доставил в Ассирию.

Однако гибель государства Элам и истребление эламитов сыграло для Ассирии в истории самую плохую службу. Теперь доступ в Двуречье получили племена, которые издревле обитали на Иранском плоскогорье. Пройдет совсем немного времени, и на эламских землях осядут отличавшиеся воинственностью персидские племена.

После походов в Египет и Месопотамию, разгрома Элама царь Ашшурбанипал будет снова воевать. Вооруженной рукой он подчинит себе арабские племена на севере Аравии, подавит восстания городов в различных частях Ассирийской державы.

Несостоявшийся жрец, ставший царем-полководцем, Ашшурбанипал был уникальной личностью среди подобных себе ассирийских монархов. Он отличался от них своей образованностью. Последний великий царь Ассирии превосходно знал клинопись, владел помимо аккадского языка еще и шумерским языком, обладал несомненным литературным даром, был знаком с искусством архитектуры, приобрел в юности познания в математике и астрономии, изучал политику и государственные дела.

Сам о себе в летописи Ашшурбанипал говорил так: «Я постиг мудрость бога Набу, все искусство писцов, усвоил знания всех мудрецов, сколько их есть».

В ассирийской столице Ниневии им была создана самая обширная в истории Древнего Востока библиотека, насчитывавшая более 30 тысяч глиняных табличек. Это было собрание мифологических и литературных произведений, оракулов, молитв и магических формул, медицинских и математических текстов, географических и ботанических справочников, словарей и прочего.

Рельефные наскальные изображения рисуют Ашшурбанипала как страстного охотника. Он сам восхваляет себя за умение ездить на конях, править боевой колесницей, метко стрелять из лука. Наряду с этим он был расчетливым, энергичным, лицемерным и коварным политиком, властным монархом и жестоким воителем.

Ассирийское царство Ашшурбанипала подчинило себе военной силой (в разной степени) около 640 года до н. э. весь цивилизованный мир, начиная с южной части Малой Азии на севере вплоть до Аравии и Персидского залива на юге, с Элама на востоке и до Египта на западе. Последний, благодаря отдаленности от Ниневии, прикрывшись, как щитом, пустыней на Синае, приобрел фактическую самостоятельность.

Несмотря на все несомненные военные успехи, Ашшурбанипал к концу своей бурной жизни окончательно истощил военные силы собственно Ассирии. Основной костяк его армии – свободное крестьянство – оказалось на грани физического уничтожения. Наемники, преимущественно из свободных племен, которые в конце правления Ашшурбанипала почти беспрепятственно бродили по распадающейся Ассирийской державе, не могли заменить надежного во всех отношениях воина-земледельца «титульной» национальнсти.

Изменилось и само «лицо» ассирийской армии. Из ее состава почти исчезают многочисленные ранее отряды боевых колесниц. Заметно меньше стал удельный вес тяжеловооруженных пеших воинов – копейщиков и щитоносцев. Зато заметным стало резкое увеличение конницы, преимущественной наемной, скифской.

Правление царя Ашшурбанипала стало венцом исторического могущества воинственной Ассирии в Древнем мире. После его смерти Ассирийская держава, оказавшаяся в итоге колоссом на глиняных ногах, стала распадаться под ударами своих многочисленных врагов. «Могильщиками» ее оказались Мидия и Вавилония.

Древняя могучая Ассирия сама «взрастила» себе могильщиков. Ими оказались непримиримый к завоевателю город-государство Вавилон и один из ассирийских военачальников Набопаласар, халдей по происхождению.

Халдеи пришли в Месопотамию из Аравии. Они долго боролись с Ассирийским царством за благодатную для них Вавилонию, но безуспешно. Правители Ниневии имели достаточно военных сил, чтобы удержать в своих руках Двуречье. Но все изменилось в 626 году до н. э. – в год смерти царя Ашшурбанипала.

Один из его военачальников, халдей Набопаласар, изменив данной им присяге служить монарху Ассирии, объявил себя царем Вавилонии, население которой признало его власть. Он сразу же получил и полную поддержку халдейских племен.

Набопаласар, воспитанный на духовных ценностях Вавилона, накопив в себе немало ненависти к Ассирии, задумал ее уничтожить как таковую. Но сил у новоявленного вавилонского правителя набиралось явно недостаточно. Тогда он расчетливо вступил в военный союз с воинственным царем Мидии Киаксаром. Мидяне же были давними противниками ассирийцев.

Союзники составили план совместных действий на большую войну. Они верно рассчитали, что, овладев и разгромив ассирийскую столицу Ниневию – «логовище львов» (так ее называл библейский еврейский пророк Наум), они смогут уничтожить и саму ненавистную им Ассирию.

По всей видимости, вавилонцев и мидян поддерживали другие народы Передней Азии, которых веками жестоко угнетали и усмиряли ассирийские деспоты. То есть в последней для Ассирии войне союзников у нее не было. И не могло быть.

Халдейско-вавилонская армия и войско мидян выступили в поход. Полководец Набопаласар наносит ряд тяжелых поражений ассирийцам, военную организацию и силы которых он прекрасно знал. Союзники, разрушая все на своем пути, подступили к городу-крепости Ниневии, в которой самым привлекательным для них виделась царская сокровищница, в которой хранилось богатство, накопленное царями Ассирии за несколько столетий.

Началась осада города. Сами ассирийские воины сражались за свою столицу храбро и стойко, чего нельзя было сказать о многочисленных наемниках. В 612 году до н. э. Ниневия была взята яростным приступом, разграблена и полностью разрушена.

Победители сожгли роскошные дворцы царей Ассирии. В огне пожара был уничтожен и дворец Ашшурбанипала. Но его огромная библиотека, «написанная» на глиняных табличках, уцелела до наших дней под обломками здания. Для разрушителей Ниневии эти таблички ценности никакой не представляли.

Остатки ассирийской армии отошли на запад, к берегам Евфрата, и укрепились там в городе Кархемише, продержавшись в нем несколько лет. Вскоре ассирийцы получили военную помощь от египетского фараона. Вавилонский царь Набопаласар понял, что Ассирия может «подняться из пепла».

В 605 году до н. э. халдеи опять в союзе с мидянами сошлись в большой битве с ассирийцами и египтянами. В ходе сражения Кархемиш был взят, египтские отряды бежали от него в панике первыми, бросив своих союзников, которые продолжали стойко сражаться. По всей вероятности, большая часть ассирийских воинов пала на поле брани.

Битва у город Кархемиша, в которой халдейско-вавилонскими войсками командовал царский сын-наследник Навуходоносор, имела решающее значение в исторической судьбе Ассирии. Она перестала существовать на карте Древнего мира как государство, будучи окончательно разгромлена.

Победители – халдейская Вавилония и Мидия – поделили между собой ассирийские земли. Мидии досталась область севернее от Месопотамии, и она расширила свою территорию в сторону Малой Азии. Вавилония получила все, что лежало к югу от северной части Двуречья.

После решающей победы у Кархемиша войска вавилонского правителя заняли всю Сирию и продвинулись до самых границ нильской Дельты. Но на войну с Египтом царь Набопаласар не пошел, решив не рисковать своей судьбой.

Древнееврейский пророк Наум так описывает крушение некогда могущественной Ассирии: «Твои пустыри спят, о царь Ассирии, твои бойцы распростерты, твой народ рассеян по горам, и некому собрать его. Нет лекарств для язв твоих, и рана твоя смертельна. Все, кто услышит о тебе, будут рукоплескать, ибо кого не настигла злоба твоя».

Завоеватель Ниневии вавилонский царь-полководец Набопаласар в победных наскальных надписях разгром Ассирии объясняет только волей всемогущих богов. В надписях нет ни слова о храбрости халдейских войск и о его собственной победе истрического звучания.

После сокрушения Ассирии начался расцвет Ново-Ваилонского царства. Набопаласар, основатель халдейской династии Вавилона и прославленный жречеством, стал укреплять государственные границы. В бывших ассирийских городах Кархемише и Харране были поставлены крупные гарнизоны. Однако для ведения завоевательных походов требовались немалые воинские силы, которые требовалось еще накопить.

Царь Набопаласар видел, что на пути усиления Вавилонии стоит только Египет, и стал готовиться к борьбе с ним. Но продолжить начатое им дело предстояло сыну, венценосному полководцу Навуходоносору.

Воцарившийся после Набопаласара его сын Навуходоносор, уже зрелый и опытный воитель, нанес поражение последним разрозненным отрядам ассирийской армии. Их остатки еще укрывались в труднодоступных горных районах. После этого новый правитель Вавилона стал с 605 года до н. э. реализовывать результаты военного разгрома Ассирии.

Его войска заняли всю Сирию, утверждая здесь вавилонскую власть над торговыми финикийскими городами Средиземноморья, и дошли до границ Египта. Те города-государства, которые оказывали сопротивление армии Навуходоносора, «жестоко наказывались».

В ходе этого похода вавилонцев больше всего пострадала Иудея. Она надеялась на военную помощь Египта, который к этому времени вновь стал стремиться овладеть Палестиной. В 597 году до н. э. после трехмесячной осады иудейская столица Иерусалим была взята штурмом. Победители подвергли город полному разграблению, не пощадив даже храмы.

Иудейский царь, сдавшийся на милость победителей, вместе со своей семьей и знатными людьми, с ремесленниками и военнопленными был отправлен на поселение в Вавилон. Знаменитый и богатый иерусалимский храм подвергся опустошению.

Казалось, что Вавилония утвердила свое владычество над Палестиной, поскольку египетский фараон не решился прийти на помощь Иудее. Но последнее только казалось. В Египте не могли забыть о своих азиатских владениях. По всей вероятности, именно под его влиянием Палестина и Финикия стали готовиться к «возмущению» против власти вавилонского правителя.

Войну первым начал египетский фараон Уах-аб-Ра (Априй). Он во главе многочисленной армии и флота двинулся в завоевательный поход на сопредельную часть Азии. Фараону первоначально сопутствовала большая удача. Египтяне занимают сильную крепость Сидон. Ему сдаются и многие другие города Финикии. Вавилонские войска, расположенные вокруг Иерусалима, под угрозой разгрома отступают на палестинский север.

Фараон Уах-аб-Ра торжествовал: под властью Египта вновь оказались значительные азиатские территории. Египетские войска вступают на сирийские земли, продвигаясь все дальше на север. Освобожденная от вавилонцев Иудея воспрянула духом и поверила, отпраздновав, в восстановление своей государственной независимости.

Однако военные успехи египтян оказались непрочными. Навуходоносор двинул царскую армию, по боевым качествам заметно превосходившую египетскую, в Сирию. На ее земле египтяне были разбиты и повсюду вынужденно отступили на юг. Преследуя их, вавилонские войска вторглись в Иудею.

Царь Навуходоносор, не терпевший никакой оппозиции и сопротивления своей власти, еще раз обрушился на город-крепость Иерусалим. Он был осажден и в 586 году до н. э. еще раз взят вавилонцами приступом, хотя иудеи упорно защищались. Их столица вновь подверглась опустошению и разграблению. Навуходоносор повелел сжечь непокорный город.

По его приказу значительная часть иудейского населения оказалась плененной и уведена в далекую Месопотамию на поселение. В мировую историю то событие вошло под названием «вавилонский плен». Угнанные на чужбину иудеи основали большие колонии в городе Ниппуре и самом Вавилоне. Часть уведенных на поселение не стала рабами и получила на новом месте право заниматься самостоятельной хозяйственной деятельностью. Естественно, платя при этом большие налоги в царскую казну.

В самой Иудее были оставлены лишь беднейшие люди, не владевшие землей. Их наделили пашней и виноградниками тех, кого уводили в «вавилонский плен». Они и составили основную долю плательщиков налогов царю Вавилонии.

Чтобы окончательно закрепиться в Палестине, Навуходоносору требовалось завладеть теми финикийскими городами, которые еще не изъявили ему свою покорность. Среди них особенно выделялся богатый и могущественный торговый город Тир, древняя столица Финикийского государства. Его военные силы и флот были значительны, а защитники города-крепости мужественны.

Вавилонская армия подступила к Тиру в 585 году до н. э. и осадила его. Расположенный на прибрежном острове и прекрасно укрепленный финикийский город стойко выдержал 13-летнюю(!) вражескую осаду. Вавилонцы так и не смогли собрать достаточное количество кораблей, чтобы блокировать островную крепость со стороны моря. Тирцы, известные на Средиземноморье мореходы, на своих кораблях раз за разом прорывали блокадное кольцо, доставляя в город многое из самого необходимого.

Только в 573 году до н. э. лишения и тяготы осадной жизни вынудили город Тир временно подчиниться Вавилону. Для биографии правителя Навуходоносора это стало большой победой.

После завершения осады Тира царь Навуходоносор занялся мирной жизнью, отказавшись от большого военного похода на Египет. Однако по некоторым сведениям, какие-то вооруженные столкновения между вавилонцами и египтянами происходили.

При Навуходоносоре возрожденная Вавилония достигла вершин древней восточной культуры, а само государство с хорошо налаженной хозяйственной жизнью и торговлей процветало. По всей стране велось большое строительство – возводилось много дворцов и храмов.

Однако все это не успокаивало умиротворенного вавилонского монарха, который пророчески видел, что его государству зреет с севера серьезная угроза. Она шла со стороны соседней Мидии, бывшего союзника в войне против Ассирии. Вавилонцы создают сильную систему фортификационных сооружений на северной границе. Она оказалась настолько грандиозной, что впоследствии почти на десять лет задержала наступление на Вавилон персидского царя-завоевателя Кира.

Наряду с укреплением северных границ, Навуходоносор много внимания уделяет и крепостному усилению собственной столицы. При нем Вавилон превращается в первоклассную для той эпохи крепость. Судя по данным раскопок, город был окружен тремя стенами толщиной от 3,3 метра до 7,8 метра, причем за внешней стеной находился глубокий и широкий крепостной ров.

Одна из стен была укреплена башнями шириной в 8,36 метра и расположенными на расстоянии 44 метра друг от друга. Предполагается, что вдоль всех стен возвышалось более 300 таких башен.

Внутрь города вели восемь хорошо защищенных крепостных ворот, наиболее величественными из которых были ворота, посвященные богине Иштар. Они были украшены барельефами, составленными из многоцветных глазурованных кирпичей.

Но это было еще не все. Сложная система гидротехнических сооружений позволяла в случае появления под стенами вавилонской столицы вражеского войска затопить водами реки Евфрат обширную низменную местность, окружавшую огромнейший город Древнего мира. Мировая военная история знает немного таких примеров.

В своей надписи по такому поводу царь Навуходоносор торжественно сообщал: «Чтобы враг, замысливший злое, не мог бы подступить к стенам Вавилона, я окружил страну могучими водами, которые подобны вздувшимся водам. Переход через них подобен переходу через великое море соленой воды».

Описание навуходоносорской столичной крепости оставил после себя древнегреческий «отец истории» Геродот, посетивший Вавилон полтораста лет спустя. Он сообщает в своей «Истории» следующее:

«Вавилон окружен прежде всего рвом глубоким, широким и наполненным водой. За рвом следует стена, шириною в 50 царских локтей (около 25 метров) и вышиной в 200 локтей.

При этом мне следует сказать еще, на что была употреблена земля, вынутая из канавы, и каким образом сооружена стена. Капая ров, рабочие в то же время выделывали кирпичи из вынимаемой земли и, подготовив достаточное количество кирпичей, обжигали их в печах. Цементом служил им горячий асфальт…

На стене по обоим краям ее были поставлены одноярусные башни, одна против другой. В середине между ними оставался проезд для четверки лошадей. Стена имеет кругом сто ворот, сделанных целиком из меди, с медными косяками и перекладинами».

Навуходоносор, последний действительно великий вавилонский правитель-завоеватель, оставил после себя по всей подвластной ему стране множество прославляющих его наскальных надписей. Они начинались так: «Я – Навуходоносор, царь Вавилона, сын Набопаласара…»

Благодаря древним письменам можно утверждать, что первым военным вождем в истории человеческой цивилизации, о котором до нас дошли пусть и скудные, но вполне достоверные сведения, был Куруш. Человек, которому суждено было стать основателем огромной Персидской державы под именем Кира II Великого.

Среди исследователей Древнего мира больших споров вокруг личности одного из самых выдающихся полководцев-завоевателей не возникает благодаря тем сведениям, которые сохранились о нем за два с половиной тысячелетия. Это был на редкость «плодовитый» наскальными надписями правитель.

Вне всякого сомнения, он выдвинулся в молодости благодаря личной доблести и бесстрашия, решительности поступков прежде всего на военном поприще. То есть его можно с полным на то основанием считать первым достоверным героем, который вооруженной рукой прокладывал себе путь к вершинам власти в окружающем его мире. Прежде чем стать царем Киром, знатный перс Куруш был героем среди своих соплеменников. В противном случае он не обрел бы над ними такой ничем не ограниченной власти.

В описаниях его детских лет и молодости трудно отделить реальные факты от мифологических сведений. Считается, что он родился между 600 и 585 годами до н. э. Достоверно известно, что его воинственный отец, Камбиз I, происходил из знатного персидского рода Ахменидов. Геродот говорит, что в детстве Кир был изгнан в горы, был вскормлен волчицей и воспитан простым пастухом.

Возвратиться в круг персидской знати изгнанник из племени мог только одним самым вероятным путем – с оружием в руках. Только оружием он мог отомстить своим обидчикам и утвердить права знатного человека. Примеров тому история знает несчетно. Но для этого юный Куруш должен был совершать в сознании своих соплеменников действительно героические дела. И опять же в смертельных схватках со своими личными врагами, а потом с недругами своего рода.

В 558 году до н. э. Куруш стал правителем одной из персидских областей – Аншана. Вне всякого сомнения, этого права он добился опять же авторитетом сильной личности. По всей вероятности, к тому времени он уже сложился как военный вождь и государственный деятель. Только этим можно объяснить тот исторический факт, что Куруш, именуемый древними греками Киром, начал создавать военный союз персидских племен. Этому союзу в скором времени суждено будет превратиться в Персидское царство.

Акшанский правитель сформировал из племенных, преимущественно конных, ополчений сильную армию. В армии Кира широко применялись боевые колесницы (в сражениях пешее ополчение всегда испытывало страх перед ними), различные метательные машины и всевозможная осадная техника, верблюжья кавалерия.

Через несколько лет после начала своего правления в Аншане, Кир поднял восстание против правящей мидийской династии. В 553 году до н. э. началась упорная трехлетняя война персидских племен во главе с Киром против господства Мидии. В конце концов персы победили мидян, к 549 году до н. э. их государство было окончательно завоевано персидской армией. Кир для того времени очень милостиво обошелся с мидийскими властителями, введя их в состав персидской знати. Правитель Мидии Астиаг был смещен с престола. Теперь под властью Кира находился весь запад современного Ирана.

Воюя против мидийской кавалерии, Кир понял, что нуждается в собственной коннице. Завоевание Мидии с ее обильными пастбищами и тысячными табунами лошадей позволило ему быстро набрать в свою армию много прекрасных наездников. В скором времени и среди самих персов появилось немало хороших конников. За сравнительно короткий срок персидская тяжелая кавалерия и конные лучники стали лучшими в Древнем мире.

Строя Персидское государство, Кир II многое заимствовал из государственного устройства Мидии. В стране персов сохранились некоторые мидийские законы и административные установления. Немало мидийцев, прежде всего образованных, оказалось в среде царских чиновников.

Появление «на свет» сильного в военном отношении Персидского государства встретило противодействие его соседей. Три страны – Лидия, Вавилония (Халдея) и Египет – в 547 году до н. э. образовали антиперсидский союз. Главенствовал в нем лидийский царь Крез. Союзники решили совместными усилиями противодействовать завоевательным устремлениям царя Кира. К антиперсидскому союзу присоединилась и Спарта.

Зная об этом, Кир решил нанести по своим врагам упреждающий удар, но не успел этого сделать. В 546 году до н. э. лидийский царь Крез вторгся в Персию, переправившись через реку Халис в Каппадокию. Однако победного похода у лидийцев не получилось – персы не только изгнали их из пределов своей страны, но и сами двинулись на соседнюю Лидию. Крез собрал в столице Сардах огромную союзную армию. Кир во главе своего войска вынудил противника пойти на решающее сражение на равнине Тимбра.

Персидское войско по численности уступало силам Креза. (В своей «Киропедии» древнегреческий ученый Ксенофонт упоминает о 200-тысячной армии персов, но эта цифра явно завышена в несколько раз.) Сражение на равнине Тимбра считается одним из самых ярких событий в военной истории Древного мира.

Персидскую армию на поле битвы царь Кир построил в большое «каре» для того, чтобы его многочисленные лучники из первых рядов могли эффективно мешать лидийцам прорвать их строй. Или, иначе говоря, полководец Кир загнул свои сильные фланги назад, отчего получился огромный квадрат. Хорошо защищенной лучниками оказалась и персидская кавалерия, в том числе и верблюжья. Такое построение неприятельского войска для лидийцев и их военных вождей оказалось полной неожиданностью.

Далее сражение на равнине Тимбрака развивалось следующим образом. Лидийцы атаковали необычное боевое построение противника и окружили его. Но при этом на углах огромного квадрата в рядах лидийского войска образовались разрывы. Лидийцы уже в самом начале сражения стали нести большие потери от вражеских стрел и дротиков. Затем Кир послал в контратаку на лидийцев свою конницу, которая массированным ударом разбила вражеское войско на несколько частей. Лишенные единого управления, они были уничтожены персами по отдельности.

Поражение лидийской армии было полным. Царь Крез с небольшими ее остатками бежал в свою столицу Сарды (вблизи современного турецкого города Измира). Персидский царь преследовал разгромленного противника до полной победы. Персы штурмом овладели городом-крепостью только после 15-дневной осады Сард.

Кир пощадил побежденного царя Креза и жителей его столицы, оказавших ему отчаянное сопротивление. Милостивое же отношение персидского владыки к лидийцам положило конец их враждебности к Персии и даже обеспечило в дальнейшем поддержку лидийцами персидской армии. Здесь Кир II Великий проявил себя как искусный дипломат, тем самым обеспечив благонадежность завоеванной им страны.

Вслед за Лидией персы подчинили себе один за другим многочисленные греческие города-государства в Малой Азии, расположенные на побережье Эгейского моря – Фокею, Милет, Галикарнас и другие. Многие из них по собственной воле признавали власть персидского царя. Это было особенно важно для будущей войны Персидской державы против собственно Греции на противоположном берегу моря.

В 545–539 годах до н. э. персы завоевывают обширные среднеазиатские земли – Согдиану и Бактрию, страны, которые отличались высокой культурой орошаемого земледелия. Победы царской армии добывались во многом благодаря сильным ударам массы конных воинов во фланг и тыл противнику, что позволяло окружать его войска.

После этого основатель династии Ахеменидов обратил свой взор на богатое Вавилонское царство (Халдею), но при этом он не торопился выступить против него. Кир стал настойчиво и последовательно проводить изоляцию Вавилонии от внешнего мира. Это быстро дало желаемые результаты: еще совсем недавно оживленная торговля вавилонцев пришла в полный упадок, а их государственная казна стала быстро пустеть. Среди населения, особенно торговых слоев, началось брожение.

В 539 году до н. э. персидский царь, собрав значительные военные силы, выступил в завоевательный поход против Вавилонии. В том же году в сражении под стенами ее столицы он разбил войска царя Набонида, во главе которых не оказалось способных полководцев. Осада многолюдного крепостного города с его циклопическими стенами продолжалась около двух лет. Халдеи успешно отбили первый вражеский штурм.

В конце концов по приказу Кира от города были отведены воды Евфрата (были открыты шлюзы, и тем самым понизился уровень реки под городскими стенами). По обмелевшему руслу реки персидские войска устремились на штурм той части крепостной стены, где их не ждали. Военная хитрость персидского царя застала защитников Вавилона врасплох. Царь Набонид был пленен и отправлен в почетную ссылку, а его сын-наследник Валтасар погиб в бою.

Так описывает взятие города-крепости Вавилона древнегреческий историк Геродот. Он утверждает, что часть описывемых событий он видел сам, а часть узнал из достоверных источников или слышал от других. Найденный же в конце XIX века летописный источник сообщает, что персидская армия вступила в Вавилон без боя.

Окончательно овладеть Вавилонским царством Кир смог только благодаря поддержке торговых людей и жрецов этой страны. В трудное время военных опасностей они изменили собственному монарху и безропотно подчинились завоевателям. Вавилонское (Халдейское) царство вошло в состав Персидской державы.

В Вавилонии повторилась та же картина, что и в завоеванной персами Лидии. Кир вновь милостиво отнесся к побежденным вавилонцам, которые, по сути дела, покорились ему без большого сопротивления. Почти бескровное овладение Вавилонией позволило персам захватить также Палестину и Сирию.

Персидский правитель продолжал гуманно относиться к населению стран, признавших его господство. Среди прочего, он разрешил иудеям и финикийцам, плененным вавилонцами за пятьдесят лет до этого во время похода вавилонского царя Навуходоносора, вернуться на свою родину. Он разрешил иудеям восстановить разрушенный город Иерусалим. Тем самым Иудея превращалась в удобный плацдарм для намечавшегося завоевания богатого Египта. Вернув на родину плененных финикийцев, Кир рассчитывал привлечь на свою сторону приморские города-государства Финикии, которые в случае войны Персии против Египта могли ему помочь своим многочисленным флотом.

После всех этих завоеваний Персидская держава стала простираться от Индии, вдоль Аральского и Каспийского морей, Черноморского побережья Малой Азии до Восточного Средиземноморья. В Персидское царство входили многие большие города той эпохи, известные ремесленные и культурные центры. Государство заботилось о процветании своих городов, внешней и внутренней торговле и собственном экономическом благополучии.

Изменился и сам правитель Персидского царства. Теперь Кира именовали только Киром Великим. Среди прочих своих титулов он больше всего предпочитал такой: «царь Вавилона, Шумера, Аккада и всех четырех сторон света».

Победы персидского войска до известной степени были облегчены тем, что городская знать, жрецы храмов и торговые круги древних государств Восточного Средиземноморья были заинтересованы в создании такого государственного объединения, которое могло бы способствовать расширению торговли и обеспечению безопасности торговых путей.

Полная неудача антиперсидского союза, заключенного в 547году до н. э. между Лидией в Малой Азии, Вавилонией и Египтом, была в значительной степени обусловлена изменой определенной части господствующего класса союзных стран. Думается, что Кир Великий прекрасно разбирался в такой обстановке и извлек из нее выгоды для создаваемой им Персидской державы.

Отложив на время поход на Египет, на своего последнего сильного противника, самолюбивый Кир Великий попытался реализовать заманчивую идею. Он вознамерился покорить многочисленные и воинственные племена массагетов, кочевавших в Приаральской низменности. Он выступил против них в большой военный поход, добившись на первых порах некоторых успехов. Персидская армия дошла до реки Яксарт.

Однако в большом сражении в бескрайней степи многочисленная конница массагетов разгромила персидскую армию, а сам царь-полководец пал в битве. Схватки в ней отличались такой яростью, что царским телохранителям в бою так и не удалось выручить тело своего правителя, которое стало бесценной добычей для воинов-массагетов. По преданию, царица массагетов приказала отрубить голову у персидского царя Кира Великого и бросить ее в наполненный кровью кожаный мех.

Гибель царя Кира II Великого не привела к развалу созданной им империи. Персидский престол перешел к его сыну – полководцу Камбизу II, который получил в наследство прекрасно организованную и обученную персидскую армию. Во главе ее он добьется желанной победы над кочевниками-массагетами и завоюет Египет.

Персидский царь Кир Великий оставил заметный след в истории. Созданная им огромная держава просуществовала, процветая, еще два столетия после его гибели на поле брани. Только Александр Македонский сокрушил ее мощь. Кир создавал свою империю не только военной силой, но и редким умением находить верных союзников среди побежденных. Он был талантливым государственным деятелем, заботившимся как о процветании собственно Персии, так и покоренных народах, терпимо относился к их религии и обычаям.

Но в народном персидском эпосе, думается, говорилось не только о великом царе Кире. В нем, несомненно, вспоминали и бесстрашного воина Куруша, изгнанного в малом возрасте в горы, вскормленном волчицей и воспитанным безвестным пастухом. Он прошел путь в поэтизированные герои племен персов с положения изгнанника, который еще юношей, взяв в руки оружие, стал мстить виновникам своей несладкой доли.

Предыстория разгрома царством Вэй царства Чу такова. После окончательного распада государства Чжоу его удельные правители повели борьбу между собой, и за столетие соперничество сузилось до трех царств: Цзинь, Чу и Вэй. Ведение войн окончательно потеряло ритуальный характер и стало более яростным.

Кульминацией военного противоборства между Вэй и Чу стала продолжительная и на редкость упорная война, начавшаяся в 519 году до н. э. Это была кульминация почти полувекового конфликта между двумя большими государствами Древнего Китая.

Война началась с нападения вэйского войска на город Чолай (современный Фенглай в провинции Аньхой), принадлежавший царству Чу. Город был взят штурмом и подвергнут разорению. Вэйские воины увели с собой часть его населения.

После нападения на Чолай последовало десятилетие непрерывных военных действий на суше и на реке Янцзы. На речных водах не раз сходились лодочные флотилии, и победу обычно одерживали вэйцы, поскольку в рядах их армии сражалось немало выходцев из приморских рыбачьих деревень.

Ход войны изменился, когда новым царем Вэй стал Хи Лу, правивший царством до 494 года до н. э. Это был талантливый военный реформатор Древнего Китая. К концу войны между Вэй и Чу он пошел на создание первой в истории Востока армии из крестьян, призванных на военную службу. До него такого не делал ни один китайский правитель, которые в своем большинстве не испытывали в силу известных причин большого доверия к угнетаемым подданным.

Вэйско-чуйская война разрешилась в пользу одной из сторон только в последнюю кампанию 506 года до н. э. Хи Лу сумел переманить к себе на службу талантливого военачальника из царства Цинь Сунь У (другое имя – Сунь Цзы, что означает «достопочтенный Сунь») и поручил ему ведение войны против Чу. По всей видимости, Сунь У при всех своих способностях не сразу стал главнокомандующим вэйской армии.

Поставленный царем на этот высший военный пост, Сунь У решил, в отличие от прежних кампаний, нанести удар почти в самое сердце государства Чу. Вэйская армия, посаженная на суда, под его командованием спустилась по течению реки Хуанхэ на 300 километров. Там вэйцы высадились на берег и начали наступление по суше на город Инг, столицу Чу.

Военачальники Чу поздно поняли всю опасность для царства такой глубокой речной экспедиции неприятеля. Войска Чу были разделены на две самостоятельные армии, которые попытались взять походную колонну вэйцев в клещи, нанести по ним сильный удар с двух сторон и разгромить. Однако полководец Сунь У умело воспользовался сведениями лазутчиков и сумел разгадать вражеский план, хотя и тактически хитрый, но сложный в исполнении.

Главнокомандующий царства Вэй решился на генеральное сражение, которое произошло при Бай Джу (современный Ма Джанг в провинции Хубэй). По всей видимости, армии Чу имели численное превосходство, поскольку их вожди отказались от первоначального плана взять вэйцев в клещи во время их походного движения.

Сунь У начал сражение следующим образом. После привычного обстрела друг друга из тысяч луков вэйские воины провели атаку и стали поспешно отступать, преследуемые боевыми колесницами и пехотой Чу. Противник не догадывался, что таким образом Сунь У заманивал его в хорошо скрытую от чужих глаз засаду, в которой находилась, по всей видимости, немалая часть вэйской армии.

Такая уловка удалась на славу. Когда преследователи оказались перед засадой, их ряды уже смешались, и чуйским военачальникам стало трудно командовать своими воинами. Последние теперь думали не столько о продолжении битвы, сколько о возможности захватить богатые трофеи у бежавших от них без оглядки вэйцев.

Внезапный удар засадных войск оказался настолько силен, что он в одночасье решил исход сражения при Бай Джу. Полководец Сунь У не остался на поле битвы, а повел безостановочное преследование разгромленных войск чуйского царя Шао до самой его столицы города Инг. При этом были взяты многие тысячи военнопленных и огромное количество трофейного оружия.

Чуйцы попытались было защитить свою столицу, но на организацию ее обороны требовалось время, которого им вэйцы не дали. По всей вероятности, многолюдный город был взят атакой с ходу (или после короткой предварительной подготовки). В ходе приступа разгромленная ранее армия Чу окончательно потеряла свою организованность и в своем большинстве рассеялась в дальних окрестностях Инга.

После захвата столица царства Чу была разграблена и частью разрушена. Полководец Сунь У не стал долго задерживаться в ней, и скоро вэйская армия с богатейшей добычей, взятой из дворцов и храмов, отступила обратно на свою территорию. В Вэй ее армия вернулась на судах речной флотилии.

Войска царя Чу на своих судах, а их они имели достаточное количество, не решились преследовать уходящего противника по реке. Чуйцы дали ему возможность беспрепятственно возвратиться домой, хотя случай для нанесения ответного удара казался удобным.

Последующие события показали, насколько предусмотрительным оказался полководец Сунь У, принявший решение как можно скорее покинуть разграбленную столицу Чу. Ее царь Шао обратился за помощью к правителю Цзинь, и тот откликнулся на просьбу соседа, преследуя, естественно, собственные цели.

Когда многочисленная цзиньская армия прибыла на место главных событий, то она увидела только развалины столичного города Инга. Полководец царя Цзинь решил не продолжать только что начвшейся войны против Вэй, не идти походом в ее земли и возвратился назад.

Победитель Чу в той большой войне вошел в мировую военную историю не только своими деяними на поле брани. Китайские ученые считают Сунь У (или Сунь Цзы) автором классического военно-теоретического труда под названием «Искусство войны». Но поскольку в Древнем Китае было несколько трудов с подобным названием, то чтобы отличить работу вэйского полководца Сунь У от других подобных, ее в современном Китае обычно называют «Книгой из тринадцати глав».

Кир Великий оставил на престоле Персидской державы достойного преемника. Камбиз II стал царствовать, будучи уже опытным полководцем. Он мечтал о создании великого государства, которое «обнимало» бы не только Восточное Средиземноморье, но и Западное. Таковы были планы на завоевания нового владыки Персии.

Камбиз II мог быть спокоен за восточные границы отцовского царства: они были укреплены и особых опасений не вызывали. Уже в самом начале своего правления он мог приступить к подготовке завоевания Египта. Однако задача эта виделась ему не из простых.

Царь Персии ищет себе союзников в войне против Египта. Ими оказались арабские племена, кочевавшие в степи и пустыне к востоку от Египта – на Синае и соседних территориях. После переговоров с вождями племен Камбиз II заручается их помощью при переходе через племенные территории персидских войск.

Нашлись и другие союзники. Ими оказались Иудея, в которой жрецы боготворили царя Кира Великого, и города-государства Финикии. Последнее было особенно важно, поскольку финикийцы обладали огромным флотом, на котором можно было часть персидской армии «десантировать» в нильскую Дельту.

В начале 526 года до н. э. Камбиз II уже мог начать завоевание Египта. Перед своим походом, как рассказывает предание, он убил своего младшего брата Бардию. Очевидно, в государстве Ахеменидов порядок престолонаследия еще не был урегулирован, и вследствие этого Бардия имел права на персидский престол.

Царь Камбиз II, во избежание каких-либо волнений во время своего отсутствия в столице, отослав младшего брата из армии, приказал тайно его убить. Вместе с ним лишились жизни несколько знатных вельмож, благонадежность которых внушала правителю серьезные опасения. Многие из царского окружения при этом могли даже предполагать, что Бардия еще жив и остался у себя на родине.

Египетский поход Камбиза II оказался хорошо подготовленным. Большая часть его армии наступала вдоль берега Средиземного моря, не опасаясь за свои тылы на землях кочевников-арабов. Меньшая часть армии двигалась на армаде финикийских кораблей, готовая высадиться в любом месте побережья Египта. Между двумя этими частями царских войск поддерживалась связь, и потому противник не мог разбить их поодиночке.

Несколько дней персидской армии пришлось двигаться по безводной пустыне. Однако известных невзгод при этом персы не испытывали. Союзники из местных племен доставляли им воду верблюжьими караванами.

В эти грозные для Египта дни умер фараон Амасис и на престол вступил его сын Псаметих III. Военная организация государства, которая досталась ему от отца, была достаточно сильной. Египетское войско теперь состояло преимущественно из ливийских воинов, обладавших несомненным бойцовским характером. В ходе военной реформы фараона Амасиса они были восстановлены в гражданских правах. Псаметих III обладал многочисленной и хорошо организованной армией.

Ушедший из жизни фараон заранее готовился к вторжению персов в свои владения. Поэтому он делал все, чтобы увеличить военные силы Египта. Одной из таких мер стал наем на военную службу многочисленных греческих отрядов, состоявших из пеших воинов.

Противники встретились в решающей битве на египетской границе с Азией – у города Пелузия (в Пелусийском устье Нила). Это случилось весной 525 года до н. э. Полководцы той и другой стороны были настроены решительно, и потому разыгравшаяся вблизи морского побережья битва относилась к разряду генеральных баталий Древнего мира.

Предание рассказывает о том, что Камбиз II, готовясь к походу, «заранее» подкупил начальника наемных войск фараона Амасиса некоего грека Фанеса, который указал ему удобнейшие пути-дороги к берегам Нила. В решающий день Фанес бежал из Египта, правда, оставив в рядах египетского войска двух своих сыновей. Но факт измены данной греческим наемником клятвы стал известен.

Тогда греческие наемники перед битвой на глазах у персидского войска зарезали сыновей своего предводителя Фанеса, кровь которых была смешана с вином. И каждый наемник из Эллады выпил глоток этого напитка, поклявшись драться до конца.

Известно, что воины-ливийцы и греческие наемники сражались в битве до конца. Но устоять против атак тяжелой персидской конницы они, в конце концов, не смогли. Армия фараона Псаметиха III оказалась разгромленной. Уцелевшая ее часть после битвы у Пелузия отступила в глубь страны.

После одержанной победы персидская армия начала вторжение в собственно Египет. Она двигалась на юг вдоль берегов Нила и по самой реке. Ожесточенное сопротивление персам было оказано во многих городах страны.

Последнее организованное сопротивление завоевателям египтяне оказали в своей столице городе Мемфисе. Они потопили здесь корабль с экипажем из греческого города Митилена, который вез парламентера царя Камбиза II.

Но в Мемфисе на помощь персам пришли изменники из числа местной знати. Во время реформ фараона Амасиса они потеряли свое господствующее положение и теперь надеялись с помощью царя Персии вернуть себе прежние права.

Известно, что главой изменников оказался вельможа Удзагорресент, который командовал у фараона морскими силами. По преданию, именно он открыл врагу северные границы государства. Укрепленный город Мемфис защищался всего несколько дней, после чего пал. После утраты столицы египтяне, по сути дела, прекратили сопротивление, и персы заняли их страну вплоть до Элефантины.

Изменник Удзагорресент оставил после себя надпись, в которой прославлял желанного для себя и единомыслящей с ним египетской знати персидского царя-завоевателя:

«Когда прибыл великий царь, государь всех стран, Камбиз в Египет и с ним были варвары всех стран, он царствовал над этой страной во всю широту ее и поселил их там. Он был великим царем Египта, великим властелином всех стран. Приказал мне его величество быть в сане великого врачевателя. Заставил быть рядом с ним в качестве семера, начальника дворца…»

После овладения Мемфисом Камбиз II приказал казнить сына фараона Псаметиха, взятого в плен, и еще 2000 «его сверстников» (вероятно, военнопленных). Их вели на казнь с петлями на шее и «заткнутым удилом ртом». Массовая казнь молодых египтян стала карой за потопление жителями Мемфиса военного корабля персидского царя.

Сам низвергнутый фараон лишился жизни, когда его по повелению владыки Персии напоили бычьей кровью. Так свидетельствует Геродот. По другим сведениям, Псаметих III, которому дозволили жить мирно в его бывшей столице, был казнен позже за причастность к антиперсидскому восстанию. В том случае разгневанный Камбиз II приказал стереть имя фараона на всех наскальных надписях.

Так Древний Египет оказался частью Персидской державы, одной из ее областей – сатрапий. И не простой сатрапией, а такой, которая давала в царскую казну больше всего налоговых доходов.

Из завоеванного Египта Камбиз II совершил походы на запад и юг. В первом случае он хотел завоевать североафриканские владения Карфагена, во втором случае – Эфиопское (Нубийское) царство, «полное золота». При военном успехе Персия могла оказаться обладателем большей части Северной Африки.

Поход в Нубию оказался во многом неудачен. Прекрасно организованные и выносливые персидские войска не выдержали, однако, убийственного для них, северян, южного климата. Царские войска несли потери не столько от нубийцев в боях, сколько от жары и жажды. К тому же в надежде на быстрый успех полководец не побеспокоился о том, чтобы его армия выступила в поход с достаточным количеством провианта.

Когда провиант закончился, персы принялись за вьючных лошадей, стали искать съедобные коренья и травы. По всей вероятности, нубийцы уничтожали все запасы любой пищи на путях движения вражеской армии, то есть осуществляли тактику «выжженной земли». Геродот пишет о том походе следующее:

«Когда же пришли в песчаную пустыню, то некоторые воины совершили страшное дело: каждого десятого они по жребию убивали и съедали. Когда Камбиз узнал об этом, то в страхе, что воины съедят друг друга, прекратил поход и приказал повернуть назад. В Фивы царь прибыл, потеряв большую часть своего войска».

В конце концов персы вынужденно отступили, так и не завершив завоевание всего Эфиопского царства. Только Северная Нубия была силой оружия приведена к покорности и ее правители стали выплачивать дань Персии.

Еще более плачевно закончился в самом начале поход вдоль средиземноморского побережья Африки на Карфаген. Вся надежда Камбиза II, имевшего многочисленную и сильную сухопутную армию, но не имевшего флота, была на корабли финикийцев. То есть он намеревался нанести удар Карфагену со стороны моря. Это был верный во всех отношениях полководческий расчет. Но в самый последний момент города-государства Финикии отказали персидскому царю в кораблях и экипажах мореходов. По словам Геродота, финикийцы не захотели «идти войной на родных детей». В такой ситуации Камбиз II оказался бессилен что-либо сделать со ставшими ему непокорными приморскими городами-государствами.

Однако он не отказался от задуманного похода из Египта на Карфаген. Составляется его новый план. Владыка Персии начинает готовить военную экспедицию в северо-западную часть Ливийской пустыни – к оазису Амона. Оттуда открывались удобные пути к греческой колонии на южном берегу Средиземного моря Киренаике и на сам Карфаген, расположенный на берегах удобной бухты вблизи современной столицы Туниса города Туниса.

Киренаику (Кирену, основанную жителями греческого острова Феры, находившуюся на территории современной Ливии) персам удалось завоевать. Но дальше на запад они продвинуться не смогли.

По свидетельству Геродота, царское войско попало в пустыне в страшную песчаную бурю и погибло в песках. Остатки воинов правителя Персии Камбиза II были уже в наше время обнаружены археологами близ оазиса Сива, где находилось известное святилище бога Амона.

Пока воинственный царь Персии пытался завоевать страну эфиопов, в далекой Мидии начались волнения. Во главе недовольных властью Камбиза II оказались два брата-жреца («мага»). Один из них – Гаамута – объявил себя младшим братом царя Бардией, который был убит тайно в самом начале египетского похода. Большая часть мидийских племен примкнула к самозванцу. После этого волнения перекинулись на персидские племена.

Неудача похода в Нубию вызвала волнения в завоеванном Египте. Но царь с большой жестокостью подавил их. Он даже приказал разрушить те египетские храмы, жречество которых выступило против его власти.

Обеспокоенный положением дел в самой Персии, где укреплялись позиции самозванца Гаамуты, Камбиз II с какой-то частью своей армии покинул Египет и поспешил в столицу своей державы, в которой уже начинал властвовать «его младший брат». По дороге в Сирию он неожиданно умер.

Геродот рассказывает, что царь Камбиз II умер своей смертью – в нетрезвом состоянии упал с лошади. По другой версии, он якобы нечаянно наткнулся на собственный кинжал и закололся. Наиболее вероятно, что венценосный полководец стал жертвой заговора. После казней многих знатных персов у него появилось немало кровных врагов.

Можно утверждать, что волнения в Мидии были вызваны тем, что местная знать при персидских царях потеряла свое прежнее значение. Это в равной степени относится и к мидийскому жречеству, которое и выдвинуло из своей среды самозванца лже-Бардию.

Внезапная смерть царя Камбиза II имела в скором времени плачевные последствия. Во время волнений в Персии и начавшейся там кровавой междоусобицы все завоеванные Киром Великим и его сыном страны отпали от нее и стали вновь независимыми. Но персидская деспотия распалась на самое короткое историческое время.

Сын персидского правителя Гистаспа (Висштасцы) принадлежал к младшей ветви правящей династии Ахеменидов. О начале его жизни не известно почти ничего. Но, вне всякого сомнения, это был выдающийся, воинственный человек.

Можно считать исторически достоверным, что Дараявуаш до того, как вошел в историю Древнего Востока под именем царя Дария I, уже имел немалый военный опыт, поскольку война в те далекие времена была нормальным состоянием всех государств, народов и племен.

Став царем Персии, Дарий силой оружия подавил крупные восстания против правящей династии Ахеменидов в Вавилонии, Персии, Мидии, Маргиане, Эламе, Египте, Парфии, Саттагидии и мятежи кочевых племен в Средней Азии.

Каждое такое подавление антиперсидского восстания велось большим военным походом, сопряженным со сбором большого войска, привлечением войск союзников из числа кочевых племен прежде всего, взятием приступами мятежных городов и крепостей, сбором военной добычи и наказанием государственных преступников. Персидскому царю приходилось быть не только полководцем, но и искусным дипломатом, поскольку с местной знатью выгоднее было ладить, чем воевать.

Персидская держава стремилась распространить свою экспансию прежде всего на богатые земли, которые могли бы постоянно пополнять царскую казну. Именно поэтому царь Дарий I обратил внимание на соседние индийские государства. Поскольку среди них не было согласия, они оказались добычей воинственных персов.

Около 518 года до н. э. Дарий завоевал северо-западную часть Индии – западный берег реки Инд. Затем – северо-западную часть Пенджаба, расположенного восточнее этой реки. Персидские завоевания в Индии продолжались до 509 года до н. э. Дарий I посылал греческого моряка и географа Скилака исследовать реку Инд до Аравийского моря.

После успешного индийского похода персидской армии Дарий I решил подчинить себе скифов Северного Причерноморья. Однако новый поход 511 года до н. э. оказался для него неудачным. По пути в далекую и неведомую Скифию персидские мореходы навели два наплавных моста – один через пролив Босфор, другой через Дунай. Для защиты последнего царю пришлось оставить большой отряд. Войну в бескрайней степи персы проиграли, а скифы сохранили свою независимость. Чужеземцам пришлось уйти из Причерноморья с огромными потерями.

При царе Дарии I началась серия Греко-персидских войн (500–449 годы до н. э.), которые шли с переменным успехом. Всего их было три. Главными противниками Персидской державы в этих войнах были Афины и некоторые греческие города-полисы на полуострове Пелопоннес.

Поводом для первой Греко-персидской войны 492 года до н. э. стало восстание малоазиатских греческих городов, которые находились под гнетом сатрапа – наместника царя Персии. Восстание начал город Милет. Тогда Афины послали на помощь восставшим грекам Малой Азии 20 боевых кораблей с войском на борту. Сильная Спарта отказала в помощи восставшим.

Чтобы пресечь связи восставших городов на восточном берегу Эгейского моря, Дарий I собрал большой флот, который нанес поражение грекам в сражении близ острова Леде, неподалеку от Милета. Восстание греческих городов в Малой Азии было жестоко подавлено. Помощь Афин явилась поводом для объявления Дарием войны эллинскому миру по ту сторону Эгейского моря.

Против греческих государств Дарий I совершил два больших военных похода. Первый состоялся в 492 году до н. э., когда царь послал в Грецию войско под командованием своего зятя Мардония. Сухопутная армия шла по южной части Фракии, а флот двигался вдоль морского побережья. Однако во время сильного шторма у Афонского мыса большая часть флота персов погибла, а их сухопутные войска, лишившись поддержки с моря, стали нести большие потери в частых столкновениях с местным населением. В конце концов Мардоний решил вернуться назад.

В 491 году до н. э. Дарий I отправил в Грецию послов, которые должны были привести к покорности свободолюбивых греков. Ряд небольших греческих городов-государств не устоял и признал власть персов над собой. Но в Афинах и Спарте царские послы были убиты.

В 490 году до н. э. состоялся второй поход. Царь отправил против Греции большую армию под начальством опытных полководцев Датиса и Артаферна. Персидское войско на европейскую территорию доставил огромный флот. Персы разрушили город Эритрию на острове Эвбее и высадились около Марафона, всего в 28 километрах от Афин.

Именно здесь греки нанесли персам наиболее тяжелое поражение в ходе трех Греко-персидских войн – в знаменитой Марафонской битве. Произошла она 13 сентября 490 года до н. э. близ небольшого греческого селения Марафон, которому суждено было войти не только в военную историю, но и в историю международного Олимпийского движения.

Греческое войско, которым командовал опытный полководец Мильтиад (один из десяти афинских стратегов), состояло из 10 тысяч воинов-гоплитов из Афин и одной тысячи их союзников из Платей (Беотия). Примерно столько же было плохо вооруженных рабов. Спартанцы обещали прислать значительную военную помощь, но опоздали к началу битвы.

60-тысячную персидскую амию возглавил один из лучших царских воителей Датис. Царский флот после высадки войска стоял на якорях неподалеку от Марафона. Малые суда персидские мореходы, по традиции Древнего мира, вытащили на берег, чтобы обезопасить их на случай большого волнения моря и сильного ветра. Команды многих кораблей сошли на берег, чтобы после победного окончания битвы с греками принять участие в сборе военной добычи на поле брани.

Сражение персы начали как обычно – основу их построения составлял «победоносный» центр, которому предстояло расколоть на две части неприятельский строй. Мильтиад был хорошо знаком с военным искусством персов и рискнул изменить построение греческих боевых порядков, традиционных для того времени. Он стремился длинной фалангой тяжеловооруженной греческой пехоты охватить всю ширину Марафонской долины. Благодаря этому можно было избежать окружения, ведь персидский полководец имел легкую конницу, а Мильтиад – нет.

Фланги фаланги упирались в каменистые взгорья, через которые конница персов не могла пройти, особенно под обстрелом греческих лучников и пращников. На флангах были устроены засеки из срубленных деревьев.

Устроив таким образом фалангу пеших воинов, Мильтиад сознательно ослабил ее центр, усилив одновременно фланги. Там встали отборные отряды пеших афинских воинов и немногочисленная конница греков.

Войско персидского царя и объединенное войско афинян и платейцев трое суток стояли на боевых позициях друг против друга. Мильтиад не начинал битву, потому что ждал обещанной помощи от Спарты. Персы тоже выжидали, они надеялись, что их хорошо видимое численное превосходство устрашит противника.

Персы первыми начали битву. Их огромное войско, плохо соблюдая строй, стало накатываться на греческую фалангу, которая в ожидании подхода врага замерла, перегородив по ширине всю Марафонскую долину. Уже само начало сражения обещало царскому полководцу скорую, на его взгляд, победу. «Победоносный» центр персидской армии таранным ударом отбросил назад центр греческой фаланги, которая по приказу Мильтиада нанесла контрудар по атакующему врагу. Под натиском огромной людской массы фаланга все же устояла и не разорвалась на части.

После этой атаки персов произошло то, чего Датис никак не ожидал. Крылья фаланги удлинились, и оба фланга греков нанесли сильные удары по атакующим и отбросили их назад. В результате обнажились фланги «победоносного» центра, который оказался в полукольце и был наголову разгромлен. Датис, как ни пытался, не смог восстановить порядок в своем войске. Да и к тому же он не имел большого резерва, чтобы направить его на помощь избиваемым греками царских воинов в самом центре Марафонской долины.

Персидское войско охватила паника, и оно устремилось к морскому берегу, к своим кораблям. По приказу Мильтиада греки, восстановив монолитность своей фаланги, начали преследовать бегущего врага.

Персам удалось добежать до близкого берега и спустить на воду суда. Они на всех парусах и веслах пустились прочь от берега, спасаясь от стрел греческих лучников.

В Марафонской битве персидское войско подверглось полному разгрому и потеряло только убитыми 6400 человек, не считая пленных и раненых, которых на ушедших на восток кораблях царского флота насчитывалась не одна тысяча. В день 13 сентября 490 года до н. э. афиняне потеряли всего 192 своих воина.

Эта победа вдохновила другие греческие города-государства на сопротивление господству Персии.

…Царь Дарий I прославился как крупный государственный деятель, политик и военный реформатор. При нем огромное Персидское государство было разделено на сатрапии – административно-податные округа. Во главе их стояли царские наместники – сатрапы, которые одновременно являлись начальниками тех военных сил, которые находились на территории сатрапий. Среди прочего, в их обязанности входила охрана государственных границ от разбойных нападений соседей, прежде всего кочевых племен, ведение военной разведки и обеспечение безопасности на путях сообщений.

При Дарии I владения наместников постепенно стали наследственными, что способствовало усилению сатрапов.

Дарий I упорядочил налоговую систему, что значительно упрочило благополучие Персидской державы, а царская казна стала стабильно пополняться за счет снижения финансовых злоупотреблений в сатрапиях. Поэтому и внутренних возмущений против царской власти становилось гораздо меньше.

Чтобы упрочить могущество Персии, царь Дарий I провел серьезную военную реформу. Реорганизации подверглась в первую очередь царская армия. Ее ядро составляли пехота и конница, набранные из персов. Это было не случайно – персидские владыки не доверяли войскам, состоявшим не из персов, поскольку те были склонны к измене и избегали рисковать жизнью во время военных походов и битв.

Царские войска возглавляли военачальники, которые были независимы от сатрапов и подчинялись только лично Дарию. Это позволяло ему избегать опасности возникновения крупных мятежей в стране, в которых могли бы принимать участие войска, расквартированные в сатрапиях. Военачальники имели право действовать в критических ситуациях самостоятельно, руководствуясь только интересами Персидской державы.

Образцово содержались старые торговые пути и строились новые. Царь прекрасно понимал, что от процветания внешней и внутренней торговли, безопасности дорог Персии для торговцев во многом зависит благополучие государства, равно как и доходы казны и персидской знати – главной опоры династии Ахеменидов. Торговля в Персии при Дарии I процветала еще и потому, что через ее территорию проходили многие оживленные торговые пути от Средиземноморья в Индию и Китай.

Был восстановлен судоходный канал от Нила до Суэца, который соединил богатый Египет с Персией. Царь Дарий I заботился о развитии флота и безопасности морской торговли, благополучии приморских портовых городов, приносивших в его казну немалые доходы. По свидетельству историков Древнего мира, персидского властелина египтяне почитали наравне со своими фараонами-законодателями. Даже жители далекого Карфагена признавали, хотя и номинально, власть Дария.

Чеканка золотых монет, которые по имени царя получили название «дариков», заметно укрепила финансовую систему Персидского государства, в которой имели хождение золотые и серебряные монеты соседних стран, в первую очередь греческих. Введение в оборот золотой монеты свидетельствовало прежде всего о финансовом благополучии Персии при царе Дарии I. Золотые рудники на ее территории были особой заботой царской администрации.

Большие доходы позволяли воинственному царю содержать огромную наемную армию и крепости, стоявшие не только на границах Персии, но и внутри ее.

Дарий I, по традиции того времени, задолго стал готовиться к своей смерти. По его повелению в скалах Накши-Рустама, близ города Персополя, была сооружена царская гробница, которую украшали великолепные скульптуры. Она и стала последним прибежищем самого могущественного правителя Древней Персии. Его прямые наследники не проявили ни полководческих и дипломатических дарований, ни последовательности во внешней политике.

Достигнув наивысшего расцвета в правление венценосного полководца Дария I (Дараявауша), государство Ахеменидов после его смерти стало неуклонно приходить в упадок, прежде всего из-за военных поражений, и терять одно за другим свои владения.

Персидский царь Ксеркс решил продолжить попытки своих предшественников покорить Грецию. Он собрал огромную по тем временам армию и многочисленный флот со всех подвластных ему сатрапий (областей) – от берегов Инда до Египта. Геродот приводит поистине фантастические цифры, называя такую численность армии вторжения: 1 700 000 пеших воинов, 80 тысяч всадников на конях и 20 тысяч – на верблюдах (то есть 100 тысяч конницы).

Однако исследователи определяют численность войск Ксеркса, выступившего в поход против европейской части Древней Греции, в 100–150 тысяч человек (вместе с флотом) и даже меньше. В ту эпоху это была огромнейшая военная сила. Флот Персии, собранный со всего Восточного Средиземноморья, насчитывал до 500–600 кораблей. Часть их была построена специально для вторжения в материковую Грецию со стороны моря.

Третья Греко-персидская армия началась с того, что армия Ксеркса по наплавному мосту, устроенному через пролив Геллеспонт (Дарданеллы), беспрепятственно перешла на его европейский берег. Многонациональное войско Персидской державы через Южную Фракию и Македонию вошло в Северную Грецию.

Противником Персии в той войне был военно-оборонительный союз греческих государств во главе со Спартой и Афинами. Он был создан в 481 году до н. э. В него вошла меньшая часть греческих общин, имевших собственную государственность, – 31. Большая часть Древней Греции хотела остаться «в стороне» от большой войны.

Союзники летом 480 года до н. э. оставили территорию Северной Греции без боя, поскольку защита проходов здесь требовала больших сухопутных сил. Однако проход южнее – ущелье у Фермопил удержать, как считалось, можно было небольшим войском. Этот проход соединял Северную и Центральную Грецию.

На оборону Фермопильского прохода выступил спартанский царь Леонид, который имел отряд приблизительно в 7 тысяч греческих воинов: фиванцев, феспийцев и других. Это были пешие воины-гоплиты (копьеносцы) и небольшое число лучников. Спартанцев из них было всего 300 человек. Считается, что они были царскими телохранителями.

Греческие города-государства могли выделить для удержания за собой Фермопильского прохода больше войск. Но они не думали серьезно защищать его, собирая все силы для обороны Коринфского перешейка. Таков был план греческой стороны на начавшуюся войну.

У Фермопил и произошло первое боевое столкновение в той войне. Греки, построившись привычной фалангой, успешно отбили все попытки огромной числом вражеской армии овладеть Фермопильским ущельем и прорваться через горный проход в центральную часть Греции. Персы безуспешно атаковали войско царя Леонида в течение двух дней, но так и не смогли одержать победу.

Но среди греков нашелся предатель по имени Эфиальт, который показал персам тропу в лесистых горах, которая вела в обход Фермопил. Ксеркс незамедлительно послал в обход свою личную гвардию из отборных воинов – 10 тысяч «бессмертных». Изменник Эфиальт провел их ночью через горы в тыл защитникам Фермопильского ущелья. «Бессмертные», двигаясь по тропе, сбили греческую сторожевую заставу, которая охраняла ее от врага на случай обхода.

Царь Леонид, узнав о том, что ему грозит полное окружение, без промедления отослал союзников на защиту тылового входа в ущелье, а сам во главе 300 спартанцев остался на месте, готовый до последнего защищать самое узкое место Фермопильского прохода. Это было решение высокой мужественности и самоотверженности. «Бессмертные» атаковали вставший у них на пути греческий отряд (часть его людей сдались в плен) и замкнули кольцо окружения последних защитников ущелья у селения Фермопилы. В разыгравшейся схватке спартанские воины во главе со своим царем Леонидом погибли все до единого. Они не отступили с того места, где стояла их маленькая фаланга. Ни один из них не пожелал сдаться персам в плен. Все они, безвестные для истории, вместе со своим военным вождем Леонидом стали подлинными героями древнегреческого мира.

Фермопилы стали синонином коллективного воинского подвига, массового героизма. А спартанский царь Леонид – героем на все времена. В честь павших в беспримерном бою в Фермопильском ущелье героев-спартанцев впоследствии на камне была сделана надпись:

«Прохожий, скажи в Спарте, что, послушные ее законам, мы легли здесь мертвыми».

Новый правитель Персии Ксеркс получил в наследство с огромным государством, с ее многочисленной армией еще и не подавленное антиперсидское восстание в Египте, готовые вот-вот вспыхнуть такие же народные возмущения в Вавилонии и фактическое состояние войны с Грецией. Ксеркс с большой жестокостью «усмирил» египтян, взял штурмом Вавилон, после чего приказал срыть его крепостные стены, и стал готовиться к большой войне с Элладой.

Царь Ксеркс прекрасно понимал, что эта война легкой для него не будет. Он намеревался собрать в Сардах армию числом до 200 тысяч человек. Лишь десятая часть ее могла быть персами. Был заключен договор с Карфагеном, по которому карфагенцы должны были напасть на греческие колонии на острове Сицилия. В таком случае Эллада не могла получить какой-либо помощи, прежде всего военной, от сицилийских греков.

В Афинах хорошо понимали, что Марафонское сражение не поколебало военного могущества Персии и что та не откажется от завоевания Греции. Затянувшаяся морская война между Афинами с ее соперником Эгиной привела к тому, что часть граждан города-государства во главе со стратегом Фемистоклом стала ратовать за всемерное увеличение военного флота. Другая часть, во главе с аристократом Аристадом, считала, что Афины уязвимы с суши и никакой, даже самый сильный в мире флот не спасет город.

Вопрос о том, защищаться против Персии вооруженной рукой или нет, решило народное собрание свободных афинских граждан. Аристад был изгнан из города, а стратег Фемистокл в 483 году до н. э. начал строить боевые корабли. На их строительство ушло все серебро, добытое за несколько лет на знаменитых в Древней Греции Лаврийских рудниках.

За два года афинский военный флот увеличился на 100 трехпалубных кораблей – триер, а всего их стало 300. Для них готовились экипажи, морская выучка которых была высокой. Одновременно шло укрепление гавани афинского порта-пригорода Пирея. Но к началу войны с Персией эти работы завершить не успели.

В 481 году до н. э., как было сказано выше, был создан военно-оборонительный союз греческих государств во главе со Спартой и Афинами. В Афинах, в правительственном органе – Совете Пятисот разгорелись дебаты по поводу стратегического плана на предстоящую войну. Предлагалось даже жителям Афин оставить город и укрыться на полуострове Пелопоннес за коринфским перешейком. Многие считали, что его семь сухопутных километров можно было защитить от прорыва вражеской армией.

Однако Фемистокл смог убедить своих противников в том, что Пелопоннес уязвим перед морскими силами Персии. Более стратег смог утвердить в сознании афинских граждан мысль, что защитить свой родной город от персидских полчищ они смогут только бортами деревянных кораблей.

Персидская армия во главе с Ксерксом выступила в поход весной 480 года. Царь собрал войска со всех сатрапий своей державы – от берегов Инда до Египта. «Отец истории» Геродот приводит поистине фантастические цифры: 1 700 000 пеших воинов, 80 тысяч всадников на конях и 20 тысяч – на верблюдах. Всего 100 тысяч конных воинов.

Однако исследователи определяют численность войск Ксеркса, выступивших в поход против балканской части Эллады в 100–150 тысяч человек (вместе с флотом) и даже меньше. Для того времени это была огромнейшая военная сила. Все эти войска длительное время сосредотачивались в походных лагерях вокруг города Сарды.

Царь Ксеркс позаботился и о собирании со всего подвластного ему средиземноморского побережья кораблей. Их набиралось до 500–600 единиц. Вероятно, что какая-то часть этих кораблей строилась специально для морского вторжения в материковую Грецию.

Персидская армия медленным походным маршем двинулась к проливу Геллеспонт (Дарданеллы). Там был настроен большой наплавной мост, и войска перешли на европейский берег. Разноплеменное войско Персии через Южную Фракию и Македонию вошло в Северную Грецию.

Греки оставили Северную часть Эллады без боя. Защищать они стали горный проход у Фермопил.

В это время афинский флот (вместе с союзниками) в числе 300–400 триер занимал позицию у мыса Артемисия на северной оконечности острова Эвбея. Морской бой здесь греки выиграли у неприятеля, но после захвата персами Фермопильского прохода греческий флот отошел на юг, к острову Саламин.

В августе – сентябре 480 года до н. э. персидская армия от Фермопил предприняла наступление на Афины. Огромное количество населения Аттики укрылось за укреплениями на Коринфском перешейке. Стратег Фемистокл, осташись во главе афинского флота, добился того, чтобы горожан перевезли на близлежащий остров Саламин.

Персидская армия провигалась на юг медленно, занимаясь разорением и грабежом селений и городов Центральной Эллады, многие из которых были покинуты жителями. Ксеркс за это время усилил свои войска воинами из Фив и ряда других греческих городов-государств, которые признали его власть. Вскоре персы оказались на улицах и площадях Афин. Но большой город оказался совершенно безлюден.

Флот Персии, примерно 700–800 боевых кораблей, подошел к Афинам. Часть его (египетская эскадра) блокировала западный проход из залива, заняв позицию южнее острова Саламин. Большая же часть флота царя Ксеркса в количестве примерно 500 кораблей выстроилась в боевую линию перед восточным проходом.

Объединенный греческий флот в составе 380 кораблей – триер стоял в бухте между островом Саламин и берегом Аттики. Командовал им спартанский флотоводец Энтрибад, действовавший по плану афинского стратега Фемистокла. Фемистокл по своей воле передал спартанцу командование флотом Афин.

Часть греческих триер встала на защиту западного прохода. Большая же часть перекрыла самое узкое место между островом и берегом. Фемистокл предвидел, что именно здесь разыграются главные события сражения на море.

Для того чтобы заманить неприятеля в узкий пролив между материком и островом Саламин, стратег Фемистокл пошел на военную хитрость. Он написал персидскому царю письмо, в котором утверждал, будто греческий флот готов перед ним капитулировать. Ксеркс же, со своей стороны, достоверно знал, что стан греков раздирают самые острые разногласия, и единства в нем нет.

Перед рассветом 23 (или 28) сентября 480 года до н. э. персы высадились на острове Пситаллею, расположенный у входа в пролив. На берегу, на вершине холма, возвышавшегося над проливом, восседал на походном троне царь Ксеркс в окружении многочисленной свиты. Он пожелал лично наблюдать за ходом предстоящего морского сражения, которое должно было прославить его имя на века.

Персидский флот в самом тесном строю двинулся в атаку через восточный проход. Но тот постепенно сужался, и корабли неизбежно скучивались, теряя свою маневренность и мешая друг другу в движении.

Греки, видя двукратное превосходство вражеского флота, какое-то время колебались в принятии решения на морскую битву. И тут из их строя вырвалась вперед триера под командованием бесстрашного морехода Аминия и первой атаковала неприятеля. За ней ринулись в бой и другие афинские и эгинские корабли. Так началось знаменитое в истории Древнего мира Саламинское морское сражение.

В проливе и на его ближайших подходах началась сумятица. Корабли не могли маневрировать в страшной тесноте и при столкновениях друг с другом ломали сотни весел. Численное превосходство персидского флота сводилось на нет. Постепенно стало выясняться, что преимущество оказалось на стороне более тяжелых, основательно построенных греческих триер, которые несли на своих бортах почти всю афинскую армию – примерно 6 тысяч тяжеловооруженных гоплитов. К тому же афиняне прекрасно знали местный фарватер, изобиловавший подводными камнями, чего не знали финикийские мореходы.

Противники стремились взять друг друга на абордаж. Но здесь полное превосходство оказалось на стороне греческих гоплитов, к тому же горевших желанием победить врага. Царь Ксеркс с ужасом смотрел, как его огромный военный флот, собранный с большими трудами, терпел поражение от греков.

В известной исторической драме Эсхила «Персы» до нас дошла зарисовка морской битвы у острова Саламин:

«Сперва стояло твердо войско персов, когда же скучились суда в проливе, дать помощи друг другу не могли и медными носами поражали своих же – все они тогда погибли, а эллины искусно поражали кругом их…

И тонули корабли. И под обломками судов разбитых, под кровью мертвых скрылась гладь морская. Покрылись трупами убитых скалы и берега, и варварское войско в нестройном бегстве все отплыть спешило».

Саламинское морское сражение длилось двенадцать часов. Половина персидского флота (или даже более) была потоплена или пленена (около 200 судов). Греки-победители потеряли всего 40 триер. Уцелевшие персидские корабли большей частью бежали в Фалеронскую бухту, к Пирею. В битве погиб брат Ксеркса Ариомен, командовавший левым крылом царского флота.

Потерпев полное поражение в морской битве при Саламине, царь Ксеркс отдал приказ остаткам своего флота идти на север к проливу Геллеспонт для защиты наведенного через пролив наплавного моста. Сам же он примерно с половиной своей армии двинулся обратно в Малую Азию.

Другую половину армии под командованием полководца Мардония Ксеркс оставил в Северной Греции, в союзной ему Фессалии. Тот должен был там перезимовать и весной 479 года до н. э. возобновить войну. Персы оставили город Афины и Аттику, куда возвратились жители.

Саламинская морская победа, героем которой стал стратег Фемистокл, привела к сплочению греческих городов-государств. Теперь объединенные силы эллинов сами могли пойти в контрнаступление на персидскую армию, лишенную эффективной поддержки с моря.

В 478 году до н. э. Афины создали Делосский морской союз, который получил название по имени острова Делос – места сбора союзного флота и хранения союзной казны. Спарта стала лидером делосцев.

Фемистоклу не долго пришлось ходить в героях в своем родном городе: судьба таких людей часто бывает изменчива. Вскоре после создания Делосского морского союза между Спартой и Афинами возникли серьезные разногласия: первая уклонялась от большого сражения с войском полководца Мардония, настаивая на походе греческого флота к Геллеспонту. В Спарте считали, что угроза проливу вынудит Мардония уйти из Фессалии в Малую Азию.

Сторонником спартанцев в планах дальнейшего ведения войны оказался стратег Фемистокл, который настаивал на том, чтобы «поймать Азию в Европе». Но на народных собраниях в Афинах победили его противники, требовавшие изгнания персов из самой Греции. И Фемистокл по сложившейся традиции в 471 году до н. э. был изгнан из города.

Ему пришлось бежать к новому персидскому царю Артаксерксу I, который доверил прославленному эллинскому полководцу управление рядом городов в Малой Азии. Фемистокл покончил жизнь самоубийством (после 460 г. до н. э.), не желая исполнять повеление правителя Персии действовать против своих соотечественников. Был похоронен в Магнесии, где ему поставили великолепную гробницу.

Оставленный в Северной Греции полководец царя Ксеркса Мардоний действовал, в отличие от своего монарха, решительно. За зиму, проведенную в Фессалии, он восстановил пошатнувшееся было после поражения в Саламинском морском сражении персидское влияние на севере Эллады. Прежде всего, Мардоний достиг этого во влиятельном городе-государстве Фивах.

Весной 479 года до н. э. царский полководец во главе примерно 100-тысячной армии перешел в наступление на юг, вторгся в Аттику и вновь занял ее. Персы опять стали хозяевами Афин, который во второй раз был оставлен горожанами, превратившимися в беглецов.

Однако когда Мардоний узнал о том, что со стороны Коринфа к Афинам осторожно приближается объединенная армия греков численностью не менее 80 тысяч человек (что было большим преувеличением) во главе со спартанским царем Павсанием, полководец царя Ксеркса приказал войскам оставить Афины и отойти на север. В июне персы, разрушив город, с добычей отступили к городу-крепости Фивам.

Ободренный таким ходом событий, спатанский царь Павсаний начал решительно преследовать отступавшую перед ним вражескую армию, ничуть не смущаясь ее численным превосходством. Греческая армия, продолжая наступать, нашла войска персов на позиции по реке Асопус, в восьми километрах южнее города Фивы. Греки, отразив несколько встречных атак неприятеля, подошли к горному хребту, проходящему вдоль течения Асопуса.

С высот, как на ладони, стала видна огромная персидская армия, изготовившаяся к битве. Опытный Павсаний расположил свои войска на широком фронте следующим образом: на левом крыле встали афиняне, на правом – спартанцы, в центре – отряды союзных городов-полисов.

На позициях у горного хребта противники простояли восемь дней – каждая сторона со всей бдительностью ожидала сильной атаки другой. Первым решился на активные действия Мардоний. Он послал большие силы легкой конницы в рейд по тылам греков с задачей истребления их обозов, которые шли из Афин по горным дорогам. Одновременно персидской коннице ставилась задача превращения в негодность источников, откуда греки брали питьевую воду.

Надеясь на большой переполох в тылах греческой армии, Мардоний решил за ночь отойти на новые, более удобные для битвы позиции. Он наметил их у подножия горы к востоку от города Платеи, тем самым перекрывая три дороги, которые вели на север из Аттики. На новом месте его многотысячные войска могли не испытывать трудностей с водоснабжением.

Сторожевые посты Павсания вовремя обнаружили, что неприятель меняет диспозицию, и незамедлительно последовали за ним к Платеям. Мардоний, со своей стороны, заметил, что пришедший в движение греческий фронт растянулся и ослаб, приказал своим конникам и лучникам атаковать противника.

Массированный удар персов пришелся по тому месту, где находились спартанцы. Предвкушая скорую победу, полководец царя Ксеркса явно преждевременно бросил туда и большие силы своей пехоты. Однако твердость в бою спартанской фаланги и мужество ее бойцов превзошли все ожидания.

Отразив все атаки на своем правом фланге, спартанцы Павсания не раз отбрасывали назад врага с большими для него потерями. Тем временем афинские воины, находившиеся левее спартанцев, вели тяжелый бой с превосходящими их численно персами, фиванцами и отрядами тех греческих городов-государств, которые признали над собой власть Персии.

Афинская фаланга, больше не тревожимая вражеской конницей, нанесла сильный контратакующий удар по персам и фиванцам, отбросив их на холмистой местности к реке Асопус. В это время в схватке со спартанцами погиб полководец Мардоний и весь отряд его телохранителей в тысячу воинов. Известие о том привело персидскую армию в смятение.

Персы и их союзники быстро растеряли мужество и способность биться до конца. Греки, почувствовав перелом в ходе битвы, по приказу царя Павсания усилили натиск: их фаланги пошли вперед. Толпы персидского воинства обратились в бегство к реке Асопус, больше не помышляя о продолжении битвы.

Разгром войска Мардония был полный: греки уничтожили большое число врагов при его преследовании через реку. Штурмом был взят походный укрепленный лагерь неприятеля. Его брали афиняне, которые полностью истребили защитников лагеря, не давая пощады никому из ненавистных им персов, дважды опустошавших Афины и надругавшихся над храмами эллинов.

После окончания битвы войсками царя Павсания был осажден город Платеи, который оказался на стороне персидского царя. Через месяц осады Платейская крепость сдалась на милость победителей.

Платейская битва лета 479 года до н. э. решила исход военной кампании на суше. Персидская армия и ее греческие союзники в сражении потеряли около 50 тысяч человек. Но при этом надо учитывать, что перед этим по приказу Мардония ее ряды покинуло примерно 40 тысяч конницы, которая была отправлена в рейд по тылам греческой армии. Считается, что в той битве уцелело всего три тысячи воинов-персов. Потери победителей оказались несравненно меньше. Плутарх в своих сочинениях называет цифру в 1360 человек. Но вероятнее всего, погибших греков-союзников было больше. Здесь сказалось то обстоятельство, что фаланга тяжеловооруженных пехотинцев-гоплитов брала верх над толпами вражеских воинов, а сильная числом персидская конница в битве у Платей оказалась «не у дел».

Платейская победа прославила спартанского царя Павсания, поставив его в один ряд с другими великими полководцами древнегреческой истории. Он действовал не только решительно и искусно, но и с известной бдительностью. В итоге персы были отброшены далеко от границ Аттики, что в скором времени стало одной из главных причин личного крушения царя-неудачника Ксеркса, который был убит заговорщиками из числа персидской знати.

В истории Древнего Рима был «ответственный период», когда город на берегу реки Тибр соперничал с соседними городами-государствами за право быть сильнейшим среди подобных себе. Таким был для римлян V век до н. э.

В тот период и прославил свое имя римский патриций Марк Фурий Камилл, известный не только как полководец, но и политический деятель. Многие победы римского войска в ту эпоху были связаны с именем этого человека – изобретательного, находчивого и удачливого в битвах.

Слава к Камиллу пришла в битве против эквов и вольсков, состоявшаяся в 432 (или 431) году до н. э. Именно тогда он своей отвагой прославился в Вечном городе. В разгар сражения, увлекая за собой конных воинов в атаку, патриций получил ранение метко брошеным дротиком в бедро. Марк Фурий Камилл, вырвав дротик из раны, бросился на самых сильных из противостоявших ему врагов. Те, пораженные увиденным, обратились в бегство. С той битвы воинская слава не покидала этого человека.

Спустя четверть века Камилл, уже зрелый военный вождь, прославил себя взятием города этрусков Вейи, который долгое время соперничал с Римом. Римляне осаждали его без всякого успеха десять лет, с 406 по 396 год до н. э. За это время сменилось несколько военачальников римского войска, но успеха в войне с жителями Вейи все не было.

В 396 году сенат назначил Марка Фурия Камилла диктатором с самыми широкими полномочиями городского полководца. Во главе римского войска он выступил в новый поход на Вейи, по пути одержав победы над фалисками и их союзниками, гражданами Капены.

Началась очередная осада города Вейи, известного мощью своих крепостных стен. Диктатор Камилл не стал утруждать себя осадными работами: по его приказу воины по ночам рыли подземный ход к самому большому во вражеском городе храму Геры, докопавшись до его пола. Подкоп от неприятеля удалось сохранить в тайне.

Когда римляне начали штурм города и воины Вейи все сбежались на крепостные стены, римляне, проломив пол в храме, ударили по защитникам стен с тыла. Этого вейяне никак не ожидали, и потому бой за город они проиграли. Победители предали город разграблению и опустошению. Патриций Марк Фурий Камилл справил свой триумф, въехав в побежденный город на колеснице, «заложенной четверкой белых лошадей».

После взятия Вейи полководец Камилл прославился взятием еще одного хорошо укрепленного города в Южной Этрурии – Фалерии. Надежд у римлян взять его скорым штурмом не было, и потому они приступили к длительной осаде города-крепости, устроив недалеко от Фалерии свой походный лагерь, хорошо укрепив его.

Горожане особо не волновались за свою судьбу: запасов было много, воины бдительно несли на стенах дозорную службу, неприятель, видимо, к приступу не готовился. Однако произошел случай, который заставил фалисков признать себя побежденными. Дело обстояло так.

В Фалерии нашелся предатель – школьный учитель. Однажды он обманным путем увел детей горожан в неприятельский лагерь. Историк Плутарх писал, что Камил отказался действовать в расчете на чужую подлость, уповая на собственное мужество. Диктатор приказал раздеть учителя догола и связать за спиной его руки. Дети получили от него прутья и плети, повели предателя в город, беспощадно стегая его по пути.

После этого случая жители «назвали Камилла отцом и богом», решив сдаться ему без боя. Римляне взяли с города дань и заключили с Фалерией дружественный договор.

Это была в древней истории Италии редкая победа. Но римское войско возвращалось из того похода крайне недовольным своим полководцем. Причина была проста: он не позволил своим воинам разграбить город, сдавшийся на его милость.

После победного возвращения в Вечный город римские воины обвинили патриция в том, что он не дал им возможности возвратиться из похода с военной добычей. Поэтому война с Фалерией закончилась для Камилла печально: ему пришлось отправиться в добровольное изгнание, «положив, по примеру Ахилла, заклятие на граждан» на выходе из Рима.

Суд над Марком Фурием Камиллом все же состоялся. Сограждане заочно приговорили изгнанника к выплате огромного денежного штрафа.

«Проклятие Камилла» сбылось вскоре после суда над ним. Племена галлов (кельтов), проживавшие на севере Апеннин, пошли в поход к берегам реки Тибр. Не встречая сопротивления, галлы под начальством вождя Бренна в 390 году до н. э. подступили к Риму. Римское войско вышло навстречу незваным пришельцам, но битву они проиграли. После этого галлы вошли в брошенный в панике жителями Рим. Немалая часть горожан бежала в Вейи. Только на Капитолийском холме, в сооруженной там крепости, римляне решили держать оборону.

Отряды галлов разбрелись в поисках добычи и провианта по окрестностям города. Однажды один из таких отрядов оказался близ города Ардеи, в котором на правах частного человека проживал полководец Камилл. Галльские воины не стали штурмовать город, а расположились в его окрестностях походным лагерем, куда свозили награбленное добро, устраивая большие пиршества.

Пока галлы стояли в окрестностях Ардеи, патриций Марк Фурий Камилл обучил молодых горожан, добровольно вставшим под его командование, азам воинского искусства. В один из дней, когда галлы в своем лагере изрядно перепились, он повел свой отряд в бой. Победа была полной, поскольку с галлами не церемонились, истребляя их по всему лагерю. Тех, кому удалось сбежать под покровом ночти, в следующие дни истребила конница ардеян. После этого в Риме вспомнили об изгнаннике, который был так нужен городу в чине военного вождя. Римляне, укрывшиеся за крепостными стенами Вейи, просили Камилла возглавить войско. Тот согласился на прошение сограждан, но при одном условии: его назначение должен одобрить сенат, находившийся на Капитолийском холме.

Ночью один из римлян по отвесной скале незаметно для врагов вскарабкался на Капитолий. Он доложил сенаторам о просьбе изгнанника и возвратился к Камиллу с известием о том, что сенат назначил его диктатором. Утром дозорные галлы увидели следы на склонах Капитолийского холма и сообщили своему вождю Бренну о том, как можно проникнуть на Капитолий. Ночью отряд галлов незаметно взобрался на холм, но их почуяли священные гуси в храме Юноны. Гуси загоготали, разбудили римских воинов, и те сбросили галлов вниз. Так «гуси спасли Рим».

Галлы ожесточили осаду. Римляне, защищавшие Капитолий, не получая сообщений от нового диктатора, решили предложить галлам мир с выплатой огромной дани в тысячу фунтов золота. Когда началось взвешивание драгоценного металла, в городе с отрядом воинов неожиданно появился Камилл. Он был настроен столь решительно, что вождь Бренн не решился на бой на узких городских улицах.

Галлы оставили Рим, решив вернуться в родные места: добыча у них и без того была огромная. Диктатор Камилл во главе римского войска пошел в преследование и по дороге в Габии (в 12 километрах от Рима) в упорной и долгой битве разбил галлов, захватив их походный лагерь.

Галлы основательно разрушили Рим, и патрицию Марку Фурию Камиллу пришлось заниматься организацией восстановления города. Недаром его прозвали за такие дела «вторым основателем Рима».

Город еще не был восстановлен, как против него войной пошли сразу четыре врага: эквы, вольски, латиняне и этруски. Они спешили воспользоваться удобным случаем и разбить ненавистный им город-государство. Римлянам пришлось в третий раз избирать Камилла своим диктатором, то есть полководцем Древнего Рима.

Но до этого римское войско оказалось окруженным латинянами и вольски на Мецийской горе. Деятельный Камилл «поставил под ружье» ветеранов, вооружил молодых римлян и во главе такого войска выступил к Мецийской горе, взяв там неприятельский лагерь в кольцо окружения.

Камилл решил взять укрепленный лагерь штурмом. Всю ночь его воины готовили зажигательные снаряды. Утром, когда сильный ветер подул в сторону вражеского стана, пращники стали кидать в него горящие снаряды. Пламя охватило деревянные укрепления, и латиняне с вольски в ужасе бежали прямо на римлян, которые разили их из луков и пращей.

Победа римлян в битве у Мецийской горы была полной. Получили они немалую военную добычу, потушив огонь, подбиравшийся к неприятельскому обозу.

Самой большой победой древнеримского полководца стал разгром войска галльских племен на реке Аниене (Альбе) в 367 году до н. э. Марку Фурию Камиллу тогда было уже около 80 лет. К тому времени он получил известность и как военный реформатор, дав право богатым плебеям служить в армии на собственных конях. До этого таким правом пользовались в Древнем Риме только патриции.

Но в итоге той борьбы в сенате между патрициями и плебеями Камиллу пришлось добровольно отказаться от диктаторства. Когда же стало известно, что галлы вновь идут походом на Рим, сенат единогласно вернул ему эту должность.

Камилл понимал, что галлы – опасный противник, к тому же еще и многочисленный. Главным оружием у них были длинные мечи. Учитывя это, диктатор взялся за переоснащение тяжеловооруженной римской пехоты: она получила прочные гладкие железные шлемы и деревянные щиты, обитые медью. Затем Камилл обучил воинов действовать копьями как пиками и пользоваться ими как защитным оружием, подставляя копья под удары мечей.

Римское войско выступило навстречу галлам и разбило походный лагерь у реки Аниены. Здесь полководец пошел на военную хитрость, скрыв большую часть лагеря в лесу. А малая часть лагеря якобы «в страхе теснилась на высотах» на открытом пространстве. «Видимый» лагерь был укреплен валом.

Когда обремененное обозами войско галлов прошло мимо, римляне не стали мешать им грабить окрестные селения. Галлы грабили, устраивая пиры по вечерам. «Маленький отряд римлян» их не пугал.

Диктатор Камилл выбрал удобную ночь, приказав своей легкой пехоте незаметно подобраться к вражескому стану и затаиться. На рассвете полководец повел в атаку тяжеловооруженную пехоту. Галлы попытались выстроиться для битвы, но попали под град стрел и камней, который обрушили на них легковооруженные римляне.

Когда началась рукопашная схватка, то мечи галлов стали тупиться о железные шлемы и обитые медью щиты их противников. Это привело галлов в суеверный ужас, и они бежали из лагеря, который самонадеянно не укрепили. Разгром их был полный.

Марк Фурий Камилл и его войско с триумфом возвратились в ликующий Рим. Последним его государственным деянием стало разрешение давнего спора в сенате между патрициями и плебеями. Он провел выборы двух консулов: один из них был патрицием, а второй – плебеем. Через два года после победы на реке Аниене престарелый полководец умер от эпидемии моровой язвы (чумы).

Вся история Древней Греции полна войн между городами-государствами. Многие войны велись десятилетиями, многие ограничивались одним сражением, которое называло имя победителя. Больше всего конфликтовали между собой на поле брани воинственные Афины и Спарта. И это естественно: именно они многие столетия были в древнегреческом летописании сильнейшими государствами-полисами на суше и на море.

В начале V века до н. э. эти два традиционных соперника за гегемонию в эллинском мире сошлись между собой в ходе Первой Пелопоннесской войны. Ее кульминацией стала одна из самых значительных битв эпохи Древней Греции под городом Мантинеей в августе 418 года до н. э.

Предыстория той битвы такова. Спартанский царь Агис II отправился в поход для завоевания Аргоса, одного из союзников Афин. Поход оказался неудачен, и царю пришлось заключить с противником четырехмесячное перемирие и вернуться домой. Соотечественники вознегодовали против таких действий Агиса II, решили срыть его дом и наложить на неудачника огромный штраф. То есть сурово наказать.

Царю с трудом удалось утихомирить спартанский народ, пообещав в следующем военном походе реабилитировать себя. Ему поверили. Вскоре возможность отличиться Агису II и его воинам представилась: противник Спарты – Афины и их союзники вторглись в Мантинейскую область.

Агис II во главе огромного по тому времени войска в 10 тысяч спартанцев и тегейцев выступил в поход. Он понимал, что второй большой неудачи на идущей войне соотечественники ему не простят. Его армия вышла к Мантинее, расположилась походным лагерем у святилища Геракла и принялась грабить и разорять местное население.

Вскоре показалось вражеское войско, которое заблаговременно заняло удобную позицию на одном из холмов, укрепившись на нем. Афинян и их союзников, которыми командовали военачальники Лахет и Никострат, числом было примерно столько же, сколько воинов имел спартанский царь.

Скорее всего, Агис II спешил отличиться и опасался, что битва не состоится. Он без промедления построил спартанцев и тегейцев в фалангу и повел ее на неприятеля, выстроившегося на склоне высокого холма.

На расстоянии полета камня, выпущенного из пращи, царь дал своим воинам отдышаться, чтобы пойти на штурм вражеской позиции. В это время кто-то из спартанских воинов-ветеранов выкрикнул Агису II обвинение, что «он хочет зло лечить злом», то есть лезть на высокую гору и брать приступом лагерь афинян. А это грозило атакующим неоправданно большими потерями.

Полководец Агис II понял свою ошибку и увел фалангу от высоты, но недалеко. Спартанцы и тегейцы вновь изготовились к битве, но уже на равнине. Пока они отходили, в стане противника началось возмущение: воины «зашумели», обвиняя стратегов Лахета и Никострата, не организовавших погоню за спартанцами, в трусости. Тем пришлось вывести свое войско на равнину и там, близ Мантинеи, изготовиться к битве.

Так прошел день. Утром перед началом сражения царь Агис II попытался было перестроить фалангу, но его военачальники отказались выполнить царский приказ. После битвы их обвинят в трусости и отправят из Спарты в изгнание.

Тем же утром началось столкновение двух огромных фаланг. Сражавшиеся по упорству и мастерству владения оружием были достойны друг друга. Начало сражения складывалось не в пользу царя Агиса II: левое крыло спартанцев не выдержало вражеского натиска и было разгромлено. Но центр и правое крыло их фаланги не только устояло, но и «растормошило» строй афинян и их союзников, в том числе мантинейцев. В итоге те обратились в бегство.

Спартанцам и тегейцем не удалось в битве при Мантинее одержать действительно полную победу, хотя они и были близки к ней. Из-за разгрома своего левого фланга они не смогли взять противника в кольцо и окончательно его «добить», то есть истребить или взять в плен.

Потери побежденных в Мантинейском сражении 418 года до н. э. были, по всей вероятности, огромны. Хотя история каких-либо данных на сей счет не сохранила, но достоверно известно, что в битве пали оба афинских полководца – стратеги Лахет и Никострат. Но, думается, что и потери спартанцев и тегейцев тоже были значительны, ведь часть их фаланги подверглась разгрому.

После этой победы, оказавшейся решающей в той войне городов-полисов, царь Агис II возвратился в Спарту победителем, будучи встречен народом с ликованием. Она стала в биографии полководца действительно судьбоносной.

Сражение при Мантинее между армиями Спарты и Афин с их союзниками стало в истории эллинского мира большим событием. Неслучайно древнегреческий историк Фукидид в своей знаменитой «Истории» назвал эту битву «величайшей из битв между самыми значительными эллинскими городами».

В истории бывают случаи, когда современники называют великими полководцами тех воителей, которые прославили свое имя каким-то одним необыкновенным на войне деянием. Именно так обстояло дело с афинянином Ксенофонтом, другом великого Сократа, одним из предводителей греческих наемников на службе у лидийского сатрапа Кира Младшего. История его такова.

В летописи Персидской державы народные восстания и мятежи правителей областей – сатрапий редкостью не были. Но не всегда они отличались большим размахом и потрясали устои Персии, как это случилось в 401 году до н. э.

Сатрап Лидии Кир Младший задумал свергнуть с царского престола своего старшего брата Артаксеркса II. Будучи наместником большой сатрапии и человеком немалых организаторских способностей, Кир после начала мятежа смог в самое короткое время собрать армию в 50 тысяч человек. Называется в истории и другая цифра – в 100 тысяч, что нереально.

Будучи человеком лично богатым, Кир Младший сумел принять к себе на службу примерно 13–14 тысяч греческих наемников. Это были ветераны Пелопоннесских войн из разных городов, настоящие профессионалы в военном деле, тяжеловооруженная пехота. Наемниками-греками у лидийского сатрапа и претендента на престол Персии командовал спартанский полководец Клеарх.

Собрав такие внушительные воинские силы, Кир Младший выступил в поход на персидскую столицу, чтобы отвоевать ее у старшего брата. Тот собрал еще большую армию (если верить труду Ксенофонта «Анабасису» – «Горный поход», почти в четыре раза больше). В 401 году до н. э. братья-противники встретились на поле битвы у Кунаксы на левом берегу реки Евфрат к северо-востоку от города Вавилона.

Сражение началось победно для лидийского сатрапа. Находившиеся на левом крыле его армии греческие наемники нанесли поражение правому крылу армии царя Артаксеркса II. На левом крыле лидийцев бой шел с переменным успехом. Вскоре войска Кира Младшего опрокинули «царскую стражу» и начали преследование отступавшего неприятеля.

И тут в ход битвы, которая уже могла считаться сатрапом Лидии выигранной, вмешалась случайность. Увлекшись во время погони, Кир Младший был убит. После этого вся его армия, оставшись без командующего, обратилась в бегство.

На поле битвы у Кунаксы остались только греческие воины-наемники сатрапа, которые сочли бегство позором для себя. Меняя фронт, греческие тяжеловооруженные пехотинцы-гоплиты под командованием спартанца Клеарха нанесли сильный удар по «победоносному» правому крылу царский армии и пргнали ее от себя прочь.

Так завершилось сражение при Кунаксе. После такого окончания битвы коварный персидский сатрап Тиссафрен пригласил победителя Клеарха и его старших командиров к себе на «примиренческий» пир. Там все греки были предательски схвачены. Клеарха умертвили, а остальных отослали к царю Артаксерксу II, который приказал своих врагов-наемников обезглавить.

Пешему войску греческих наемников было предложено сдаться. Но те отвергли такое предложение и, ведомые своими младшими командирами во главе с авторитетным афинянином Ксенофонтом, решили прорываться с боем к морю. Ближайшим для них являлось Черное море, на южном берегу которого находилась эллинская колония Трапезунд, в гавани которого всегда находилось много кораблей.

Такой поход по землям с недружественным населением выглядел в известной степени авантюрным делом. Но такой поход с земли Мидии к Черноморскому побережью состоялся. На «прорыв» через неведомые горы Малой Азии двинулись двенадцать с лишним тысяч греческих воинов, людей мужественных и закаленных в войнах.

На равнинной местности греческим наемникам приходилось в строю фаланги постоянно отбивать атаки легкой персидской конницы, Поэтому греки двигались по равнине в строю каре, поставив в середине его свой небольшой обоз.

Путь дальше пошел через дикие горы современной Турецкой Армении. Местное население встречало незваных пришельцев откровенно враждебно, поскольку те по пути реквизировали во встречных селениях всю доступную им пищу. «Варварами» постоянно совершались из засад нападения на греческих воинов. Схваткам в горах не было счета.

В горах фалангой трудно было защитить обоз, и строй огромного каре потерял свой первоначальный смысл. Тогда афинянин Ксенофонт, человек многоопытный в войнах, единогласно признанный командующим войска греков-наемников, принял разумное решение изменить походное построение. Оно оказалось единственно верным в тех условиях.

Ксенофонт разбивает греческое войско на отряды – лохосы в 12 рядов, в каждом из которых было 8 гоплитов. Лохосы силой в 96 бойцов двигались в колхидских горах со строго установленными между ними интервалами. Командующий во всем полагался на дисциплинированность и организованность своих воинов, и они оправдали его ожидания.

По большому счету, это выглядело в военной истории Древнего мира большим новаторством. В своем сочинении «Анабасис» прославившийся тем походом во всей Элладе Ксенофонт так обосновал примененный им новый боевой порядок для действий в горах:

«Я думаю идти вперед многими колоннами, каждая в лохос, оставляя между ними довольно пространства, так, чтобы наши последние лохосы зашли на крылья неприятельской армии.

Каждый лохос будет двигаться там, где дорога будет удобнее. Противнику трудно будет проникнуть в интервалы, так как он окажется между рядами наших копий. Неприятелю нелегко будет истребить наши лохосы, идущие колонной.

Если один будет с трудом сдерживать натиск врага, то ему помогут ближайшие лохосы, а как только один достигнет вершины горы, то неприятель не устоит».

Афинянин Ксенофонт таким образом устроил 80 лохосов из тяжеловооруженных гоплитов. Лучники и легковооруженные воины-пелтасты составили три отряда по 600 человек в каждом. Они прикрывали фланги и центр маршевого построения войска греческих наемников в горах Колхиды.

К берегу Черного моря бывшие наемники сатрапа Лидии вышли только через пять месяцев после того, как они оставили поле битвы у Кунаксы. Но в их рядах теперь оставалось всего 6 тысяч выживших в походе через горы гоплитов. Остальные устлали своими телами путь с мидийской земли до дружественного эллинам Трапезунда.

«Поход десяти тысяч» воинов-греков произвел сильное впечатление не только на Элладу, но и на самого командующего этим геройским войском афинянина Ксенофонта. Друг Сократа, сам человек образованный, он создал свой знаменитый труд «Анабасис», который пощадило безжалостное время, и он дошел до нас.

В этом труде полководца Древней Греции есть такие пророческие слова для бесстрашного и умелого предводителя греческих наемников: «Персия принадлежит человеку, которому хватит смелости на нас напасть».

Карфаген, входивший в зенит своего исторического могущества, давно лелеял мечту захватить остров Сицилию, который занимал господствующее положение на Средиземном море. Он был богатой житницей, на его берегах располагались торговые портовые города с греческим населением.

Первое вторжение карфагенцев на Сицилию прошло под знаменами их прославленного полководца Гамилькара. Но остров захватить тогда им не удалось. Тогда и блеснул впервые воинским искусством греческий военачальник Дионисий Сиракузский.

В 409 году до н. э. на сицилийские берега вновь высадилась огромная по численности карфагенская армия, во главе которой стоял уже достаточно хорошо известный полководец Ганнибал, внук погибшего в сражении Гамилькара. Карфаген вознамерился любой ценой захватить Сицилию, не пожалев казны на отряды разноплеменных наемников.

Ганнибал захватывал один за другим города на западном побережье острова. Большим успехом для него стал захват города-крепости Гимеры. Горожане отбили первый штурм. Вошедший в гавань греческий флот под начальством сиракузца Диокла в количестве 25 кораблей эвакуировал половину жителей Гимер. Однако повторить такой рейс ему не удалось: карфагенцы тараном проломили крепостную стену и взяли портовый город.

Ганнибал отдал Гимеры на разграбление своим воинам. Три тысячи пленников были торжественно принесены в жертву, чтобы умилостивить «тень» почитаемого в Карфагене полководца Гамилькара.

После взятия большого греческого города Селинунт, карфагенская армия начала продвижение к восточному побережью Сицилии, нацеливаясь на город Сиракузы, крупнейшему на острове. В 406 году до н. э. они взяли город-крепость Агригент и стали угрожать Сиракузам с суши, равно как и другим греческим колониям на восточном побережье. Карфагенцы продвигались на Сицилии медленно, «кормясь» за счет местных ресурсов.

В 387 году до н. э. почти 60-тысячная армия Карфагена под предводительством полководца Гимилькона осадила Сиракузы. Ее поддерживал сильный флот. Греческий город защищало войско почти равной численности, во главе которого стоял военачальник Дионисий Сиракузский. В скором времени на помощь осажденным пришли 30 спартанских галер во главе с флотоводцем Лептином.

Тем временем в осадном лагере началась эпидемия, которая унесла в могилы тысячи карфагенских воинов. Узнав об этом, Дионисий решил вывести сиракузские войска (большей частью городское ополчение) из крепости и дать неприятелю сражение в поле. Одновременно карфагенцы подвергались атаке со стороны моря.

Такая хорошо спланированная и согласованная операция имела полный успех. Лептин со спартанцами внезапно напал на карфагенские корабли тогда, когда их команды находились на берегу, и все их уничтожил, то есть сжег и потопил.

Одновременно Дионисий со своими воинами вышел за крепостные стены, сбил сторожевое охранение карфагенцев и начал штурмовать их укрепленный лагерь на морском берегу. Карфагенская армия, заметно уменьшившаяся численно, не выдержала внезапного нападения и оказалась разгромленной.

Ее полное поражение дополнилось тем, что командующий армией Гимилькон вместе с другими военачальниками поспешил покинуть поле битвы и постыдно бежал, бросив на произвол судьбы свои, с трудом отбивающиеся от атакующих греков войска. Дионисий Сиракузский в этот день праздновал полную победу.

Эти две попытки Карфагена завладеть островом вошли в историю Древнего мира как Первая и Вторая войны против Дионисия Сиракузского. Он стал главным камнем преткновения в завоевательных планах богатого торгового города-государства Северной Африки.

Два поражения не остановили Карфаген в своем стремлении не только расширить свои владения на западном побережье Сицилии, но и полностью завоевать у греков этот плодородный остров. Обладание им позволяло карфагенскому флоту контролировать все центральное Средиземноморье. Поэтому Карфаген провел с Дионисием Сиракузским еще две войны.

Третья война велась с 385 по 376 год до н. э. Карфагенские войска вновь в большом числе высадились на Сицилии. Продолжительные военные действия против греческих городов велись довольно успешно, и Карфаген стал обладателем новых владений в западной и центральной части острова. Подчинялись силой оружия и местные племена, и эллинские прибрежные колонии.

Греческие города-государства во главе с Сиракузами на сей раз не смогли остановить экспансию своего настойчивого и сильного противника. Но в том, чтобы карфагенской армии вновь подступить к крепостным стенам Сиракуз, речи в третьей войне ее с греческим полководцем Дионисием не шло.

В той войне больших сражений не случилось: она изобиловала осадами и штурмами, боев же в поле стороны старались избегать. Дионисий Сиракузский настолько умело командовал войсками своего города-государства и его союзников, что, в конце концов, карфагенцы потеряли всякое желание перенести боевые действия на восточное побережье Сицилии.

Четвертая война оказалась самой короткой: она шла с 368 по 367 год до н. э. Боевые действия вновь велись с переменным успехом, поскольку карфагенская армия оказалась распыленной по всему острову. Но все же успех чаще сопутствовал войскам Дионисия Сиракузского. Его полководческий талант, как военного вождя сицилийских греков, не раз ставил врага в затруднительное положение.

Итогом последней войны стало то, что Карфаген лишился на Сицилии части своих прежних владений, и у него осталась только треть острова. Крупнейшие сицилийские города, то есть греческие колонии, окончательно признали над собой главенство Сиракуз, который стал их лидером в длительном противостоянии Карфагену-завоевателю.

Четвертая война на острове между греками и Карфагеном прекратилась в 367 году до н. э. со смертью полководца Дионисия Сиракузского, бывшего уже в больших годах. В четырех войнах он показал себя достойным противником Карфагена, могущественного государства в истории Древнего мира.

Спартанцы считали себя в мире Древней Греции не просто прирожденными воинами, а героями. Поэтому царями они избирали людей не просто царских кровей, а героев из героев. Именно таким и вошел в историю Древнего мира Агесилай II, начинавший свой путь в полководцы в ранге героя и венценосца Спарты рядовым воином в составе несокрушимой фаланги.

Агесилай происходил из спартанского царского рода. Рано проявил талант военачальника и стал известен в государствах Древней Греции. После смерти своего старшего брата Агида II занял в Спарте царский престол благодаря своим дарованиям, геройским поступкам на поле брани и стараниям верного друга Лисандра, пользовавшегося большим влиянием в древнегреческих городах-государствах.

Выбор воинственными спартанцами нового царя-правителя и одновременно полноправного полководца в лице Агесилая II оказался для них удачным. В своих царях спартанцы ошибались крайне редко, поскольку те превращались в испытанных военных вождей, геройствуя в битвах, у них на глазах. Сын славного в войнах Архидама II и царицы Евполии отвечал всем требованиям греческого народа-воина.

Хромой на одну ногу царь Агесилай II отличался невзрачной внешностью, но замечательным живым умом и прозорливостью. Как спартанский воин, с детства получил прекрасную выучку под присмотром отца, не раз демонстрируя в походах и битвах лучшие черты прирожденного воина. То есть он прошел обычный путь становления любого военачальника Спарты, в которой каждый мужчина с юности имел только одну обязанность перед государством – быть воином. Агесилай научился сперва подчиняться воле старших, затем с не меньшим успехом стал подчинять своей воле единоплеменников.

Старейшины Спарты довольно скоро стали признавать полное главенство над ними молодого царя. Он рано проявил мудрость, отличался здравым умом и обстоятельными решениями, умел не терять себя в глазах спартанской аристократии и всегда помнил о высоком месте своей родины в эллинском мире. Однако за это высокое место приходилось постоянно бороться с оружием в руках. Примером тому для Агесилая был его отец, царь Архидам II. Считается, что именно он воспитал в сыне большого государственника и талантливого военного вождя.

Спартанское государство в истории Древней Греции всегда отличалось своей воинственностью в отношении ближних и дальних соседей, и прежде всего могущественных и богатых Афин. Воцарившись, молодой честолюбивый правитель с первых же дней задумался о приумножении военной славы родной Спарты.

Первый же военный поход молодого царя весной 396 года до н. э. в Малую Азию во главе 8-тысячного войска (многочисленного для истории Древней Греции) был успешным. Спартанцы возвратились на родину с богатой добычей и славой, понеся при этом самые малые потери. Об Агесилае заговорили в эллинском мире, и многие предсказывали новому спартанскому правителю будущее большого полководца.

Через два года царь-полководец вознамерился повести войско спартанцев еще дальше, в глубь Малой Азии. По опыту первой военной экспедиции он был уверен в полном успехе нового предприятия, поскольку сильного противника на Востоке не видел. Однако этому походу за военной добычей помешало известие о том, что греческие города-государства на Пелопоннесе и ближайших к нему землях единодушно восстали против деспотического господства Спарты. Против нее объединились Афины, Фивы, Коринф, Аргос, ряд других более малых государств, которые получили поддержку Персии.

Противники Спарты, прежде всего Афины, решили воспользоваться удобным случаем – царь Агесилай II во главе большей части спартанского войска ушел в дальний азиатский поход. В самой Спарте оставалось совсем мало воинов, которые просто не смогли бы отстоять свою землю, не говоря уже о защите границ. К тому же уход в плавание спартанского флота позволил врагу господствовать в прибрежных водах.

Тревожную весть о начале Коринфской войны против Спарты полководец Агесилай получил на полпути к намеченной цели. Он быстро возвратился в отечество, которое крайне нуждалось в нем и его закаленных воинах. Спартанской флотилии с войсками на борту удалось счастливо избежать штормовой погоды в Восточном Средиземноморье и без потерь прибыть в родные гавани. Появление испытанной в боях и походах спартанской армии на Пелопоннесе стало большим сюрпризом для противников. Афины и ее союзники намеревались разделаться со своим врагом до возвращения из похода царя Агесилая II, войско которого к тому же могло заметно поредеть в войне на Востоке.

В ходе войны, вошедшей в историю под названием Коринфской, хорошо организованная и обученная армия царя Агесилая II одержала трудную победу в кровопролитном сражении при Короне над объединенным войском афинян, аргосцев, фиванцев и коринфян. Битва произошла в августе 394 года до н. э.

Сражение первоначально шло с переменным успехом. Спартанский правый фланг в мощной атаке плотной фаланги отбросил назад противостоявших им аргосцев. Однако их левый фланг стал отступать под натиском фиванцев, которые славились своей тяжеловооруженной и хорошо обученной пехотой. Одержав на поле битвы частный успех, воодушевленные фиванцы затем атаковали правый фланг спартанской армии, но там желанного успеха не добились. Царь Агесилай понял, что именно здесь надо искать ключи к победе в битве, и приказал своим воинам усилить натиск на врага. Пошла вперед и та часть спартанской армии, которой пришлось отступить в начале битвы.

В жаркой и кровопролитной битве при Короне та и другая стороны сражались с большим мужеством и желанием одолеть врага, но победа к концу сражения досталась более стойким и умелым спартанцам. Союзникам пришлось отступить от Коронеи в свои пределы, чтобы там вновь собраться с силами для продолжения борьбы со спартанской деспотией.

Военное поражение не привело к развалу Коринфского союза греческих городов-государств, выступивших против гегемонии Спарты. Победители, однако, понесли в битве при Короне такие большие потери, что их царь вполне разумно приказал войскам оставить Беотию, на земле которой произошло самое большое сражение за время Коринфской войны. Агесилай II принял решение укрепиться на время на границе Спарты, чтобы пополнить ряды своей армии, дать воинам возможность отдохнуть. К тому же он знал, что его противники также не смогут в скором времени возобновить войну.

На пограничных горных проходах были выставлены надежные заслоны, а в стан противника засланы лазутчики, которые должны были разведать его планы. Велась разведка действий военных флотов врага, прежде всего Афин, которые могли высадить многотысячный десант на морское побережье Спарты. Вернувшийся после Коронейской победы домой, Агесилай развернул там кипучую деятельность для продолжения вооруженной борьбы за главенство в эллинском мире. Уже довольно скоро армия царя-полководца вновь была готова к битвам и походам.

Коринфская война положила конец кратковременному морскому владычеству Спарты в Восточном Средиземноморье. В 394 году до н. э. флотоводец Канон, командовавший объединенным афинско-персидским флотом, истребил спартанский флот под начальством Пейсандра в морском сражении под малоазийским городом Книдом близ острова Родос у берега Малой Азии.

В 388 году до н. э. спартанские мореходы, по сути дела воссоздавшие военный флот страны, попытались вернуть себе главенство в Эгейском море. Однако победы в морских боях флотоводца Спарты Анталкида желаемого результата не принесли.

Возобновившись в том же 394 году до н. э., Коринфская война шла с переменным успехом, поскольку военные силы противоборствующих сторон оказались примерно равными. Полководец Агесилай во главе спартанской армии осадил город Коринф с его мощными крепостными стенами. Однако в 390 году до н. э. афинская армия под командованием полководца Ификрата освободила Коринф.

К концу Коринфской войны стало сказываться военное искусство спартанской армии и умение командовать ею царя Агесилая II. Его противников часто подводила несогласованность в проведении совместных действий и желание самим победить войско Спарты. В ходе той войны древнегреческий полководец не раз демонстрировал умение разгадывать неприятельские замыслы и упреждать их быстрыми и решительными действиями своей армии. К тому же Персия, обеспокоенная заметным усилением своего союзника Афин, стала тайно помогать своему врагу Спарте.

Царю Агесилаю II в конце концов удалось силой оружия восстановить полное господство Спарты над другими греческими городами-государствами и подписать в 387 году до н. э. Анталкидов мир (известный в истории еще и под названием «Царского мира»). Он отвечал всем требованиям государства – победителя Коринфского союза. Победа в Коринфской войне прославила молодого спартанского царя как великого полководца Древней Греции.

Однако поражение греческих государств в большой войне против Спарты не сломило их волю и стремление добиться полной независимости от деспотического правителя на земле Эллады. Они всегда выше всего ценили свободу и независимость своих городов-государств. В 379 году до н. э. на земле Древней Греции началась новая большая война, на сей раз между сильными в военном отношении Фивами и Спартой.

У царя Агесилая II оказался серьезный противник, хорошо подготовившийся к войне. Жители Фив славились своим свободолюбием, и Спарте было всегда трудно доказывать собственное военное превосходство над этим древнегреческим городом-государством. К тому же фиванцы в новой войне против Спарты могли рассчитывать на военную помощь из многих других городов Греции. И когда дело дошло до сражений, Фивы такую помощь получили.

В тяжелом сражении при Левктре закаленное в походах и боях спартанское войско потерпело поражение от фиванцев во главе с Эпаминондом. На помощь Фивам тогда прибыли воины многих греческих городов. В том сражении царь Агесилай оказался бессильным изменить ход событий. Его противник Эпаминонд повел битву не по спартанским правилам, которые предусматривали боевое построение в традиционную линию фаланги с лучшими отрядами на правом фланге. Полководец Фив построил своих лучших воинов в ударную колонну в 48 человек глубиной и 33 человека шириной. Ударная колонна, прорвав фалангу, и решила исход сражения.

При всем своем несомненном воинском профессионализме спартанские воины не смогли преодолеть сопротивление фиванцев, которые сражались с гораздо большим воодушевлением и желанием победить. Их полководец Эпаминонд превзошел полководческое искусство Агесилая, действовавшего излишне традиционно. Спартанской армии пришлось отступить с большими потерями, которые превысили 2 тысячи человек.

Неприятельское войско после одержанной победы при Левктре без промедлений вторглось во владения Спарты, в подвластную ей область Лаконию, и начало ее опустошать. Помешать этому царь Агесилай оказался не в состоянии, поскольку его армия после поражения от фиванцев сильно поредела. Людские же ресурсы для ее пополнения иссякли, хотя немало спартанских юношей ускоренно заканчивали курс воинского обучения.

Однако несомненной заслугой Агесилая II как царя и полководца стало то, что благодаря ему сама столица государства город Спарта была дважды спасена от врагов. Фиванцам и их союзникам так и не удалось овладеть Спартой, хотя они и нанесли ей большой материальный урон. На своей родной земле спартанские воины бились с таким упорством и яростью, что противник вскоре отказался от мысли завоевать и лишить самостоятельности враждебную для них страну.

Отразив неприятельское войско от собственной столицы, царь Агесилай II активизировал военные действия и несколько раз добивался успехов в продолжавшейся войне. Но победы одерживали и фиванцы со своими союзниками. Чаша весов склонялась то в одну, то в другую сторону. Битва при Мантинее в 362 году до н. э., в которой погиб фиванский полководец Эпаминонд, и последовавший за ней мир положили конец этой кровопролитной и разорительной войне.

Побежденной в долгой и упорной Коринфской войне одинокая Спарта не оказалась. Но с этого времени ее неоспоримое лидерство в эллинском мире, основанное на военной силе, ушло в прошлое.

Заключенный мир не удовлетворил честолюбивого царя Агесилая II и спартанцев. Полководец стал искать новые средства и пути для восстановления утраченного Спартой военного и политического могущества на земле Эллады. В итоге он решил попытать счастья за пределами Греции, на Востоке. В 360–359 годах до н. э. Агесилай во главе спартанского войска оказался в Египте, где начал на берегах Нила военные действия против персов, завоевавших эту страну.

Туда его призвал Тахос, царь египтян, восставших против персидского владычества. Однако большой военной силой египтяне не обладали. Тогда их государь принял мудрое решение нанять целую армию профессиональных греческих воинов. Спартанцы для этой роли подходили больше всего, поскольку они всю жизнь не расставались с оружием, равно как и с желанием прославиться и захватить побольше военной добычи.

Военное наемничество в древнегреческом мире было явлением обычным. Греческие воины-профессионалы большими и малыми отрядами, военными флотилиями охотно нанимались на службу к любым правителям восточных стран, получая за это хорошую плату. Война являлась для них прибыльным ремеслом. Спартанский царь Агесилай II не был исключением из военных вождей древности.

Немалые деньги египетского монарха позволили спартанскому царю в короткие сроки собрать большое наемное войско. Однако властный Агесилай скоро поссорился с царем Тахосом, которого стало пугать присутствие в его царстве такого трудно управляемого военного союзника. Развязка наступила довольно быстро.

Царь Спарты неожиданно для многих перешел на сторону врага египтян персидского правителя Нектанеба II, которого и возвел силой оружия наемного греческого войска на египетский престол. Египтянам пришлось признать власть чужеземного владыки из Персии, поскольку сопротивляться многочисленному войску спартанского царя они оказались не в силах.

На этом война в Египте за обладание троном единовластного монарха прекратилась самым неожиданным образом. Египтяне – и знать, и простой люд – смирились со своей судьбой и о свергнутом чужеземцами правителе Тахосе не очень сожалели.

Новый царь Египта щедро одарил царя Агесилая и его воинов за оказанное содействие в войне с Тахосом. Однако Нектанеб II и его ближайшее персидское окружение серьезно опасались дальнейшего пребывания спартанцев в Египте и сделали все для того, чтобы их флотилия взяла обратный курс на родину. Спартанскому наемному войску и его предводителю преподнесли богатые дары. В их честь были устроены очередные пышные празднества. Одновременно наемникам дали понять, что свою миссию в Египте они уже полностью выполнили.

Агесилай со своим войском на кораблях отправился в Грецию, где уже было известно о его славных делах. Однако обратный путь на родину оказался для спартанцев труден, хотя греки и были опытными, бесстрашными мореходами. В пути их флотилия попала в сильный шторм, и ей пришлось искать укрытие от шквального ветра и огромных волн в гавани Менелая. Она стала последним пристанищем царя-полководца – там он скоропостижно скончался, вызвав большую печаль среди спартанских воинов, свято веривших в военное искусство своего предводителя.

Со смертью царя Агесилая II Спартанское государство лишилось не просто умелого воинственного правителя, но прежде всего победоносного полководца и выдающегося в Древней Греции стратега. Он с величайшим упорством провел трудные Коринфскую войну и войну с Фивами, выиграл несколько сражений и почти не знал поражений, заслужив большое уважение в стане своих противников, как на греческой земле, так и в странах Востока. Ко всему прочему он почитался в отечестве как герой.

Известие о смерти Агесилая побуждало противников Спарты, и прежде всего Афины, к новым враждебным действиям. Теперь спартанцев ожидали новые испытания. Им предстояли тяжелые войны, одерживать победы в которых им помогало полководческое искусство царя Агесилая II. Последующие полководцы древней Спарты не раз обращались к истории его жизни, изучали тактику и стратегию его военных походов. Учились они у него и умению воодушевлять своих бойцов в трудные минуты битвы.

Древние письменные источники донесли до нашего времени следующую характеристику победоносного спартанского царя Агесилая II: он был обожаем войском, безукоризненно нравственен и правосуден. Для правителей Древней Греции такое было не частым явлением. Может быть, поэтому в ее истории спартанский царь-полководец Агесилай II выглядит особенно ярко, привлекательной и необычной фигурой героя для своей бурной эпохи.

Военным вождем для спартанцев флотоводец Лисандр стал, вне всякого сомнения, задолго до морской битвы при Эгоспотомах. С юных лет он связал свою судьбу и помыслы с морем, храбро и удачно бился в морских баталиях прежде всего с афинянами, которые выступали не один век гегемоном на путях-дорогах не только Эгейского моря, но и, пожалуй, всего Восточного Средиземноморья.

История не сохранила для потомков сведений о начале жизни одного из самых знаменитых флотоводцев и полководцев Древней Эллады. Думается, что он прошел обычный для спартанского гражданина путь воина-морехода, начав его с самых азов. Вне всякого сомнения, был участником всех войн, которые вела Спарта при его жизни. Выдвинуться на высшие командные должности в спартанской армии и на флоте можно было только благодаря большому военному дарованию, личной храбрости и героизму.

Во время продолжительной Пелопоннесской войны 431–404 годов до н. э. между Спартой и Афинами Лисандр являлся одним из спартанских стратегов (командующих).

Расцвет Древней Греции неминуемо привел к борьбе за господство в ней, в результате чего образовались два враждующих между собой союза городов-государств: Афинский морской союз во главе с Афинами и Пелопоннесский союз во главе со Спартой. Война между ними длилась 27 лет.

Зачинщиком Пелопоннесской войны стали Афины, наиболее развитое в экономическом и торговом отношении государство Древней Эллады. С 445 по 430 год до н. э. афинскую демократию возглавлял крупный политический деятель Перикл. Во многом благодаря ему Афины стали распространять свое господство на многие земли, заселенные греками.

У Пелопоннесской войны были три причины. Во-первых, в борьбе за гегемонию в древнегреческом мире Афины нашли себе противника в лице не менее воинственной Спарты. Во-вторых, Афины начали вооруженную борьбу за господство на Средиземном море с такими крупными торговыми республиками, как Коринф и Мегара, входившими в состав Пелопоннесского союза. И, наконец, в третьих, между аристократической олигархией Спарты и афинской демократией шла непримиримая вражда.

Афины, столица Аттики, располагали военным флотом из 300 триер. Но Пелопоннесский союз превосходил своих противников в силе сухопутных войск. Афины были мощной крепостью. Стены – до 7 километров длиной – соединяли город с его морской гаванью Пиреем. Поэтому с суши Афины были неуязвимы, так как их блокада с суши не нарушала морскую торговлю союза.

Поэтому стратегический план Перикла заключался в том, чтобы обеспечить себе господство на море, блокировать берега Пелопоннеса, уничтожить его торговлю с другими греческими государствами. И, ослабив таким образом Пелопоннесский союз, заставить Спарту и ее союзников капитулировать перед Афинским морским союзом.

Первоначально Пелопоннесская война проходила вяло и на суше, и на море. Правда, спартанцы нанесли большой вред земледельческим хозяйствам Аттики, но самим Афинам угрожать они не могли. Можно предположить, что в этот период войны стратег Лисандр действовал на суше.

На третий год войны – в 429 году до н. э. Перикл умер от чумы. После этого к власти пришли более радикальные демократы, которые активизировали ход Пелопоннесской войны. В 425 году до н. э. афиняне захватили удобную и важную гавань Пилос в Мессинии. В ответ спартанцы захватили остров Сфактерию у входа в пилосскую гавань. Афиняне в течение 72 дней блокировали остров, а затем, высадившись на Сфактерию ночью, разгромили спартанцев. Оставшиеся в живых 292 спартанца сдались в плен.

В 421 году до н. э. спартанское войско вторглось во Фракию. После сражения под Амфиполем, в котором Лисандр должен был принимать участие как один из спартанских военачальников, был подписан Никиев мир. Но уже через год лидером афинской демократии стал Алкивиад, аристократ и родственник Перикла. Афиняне решили предпринять большой морской поход в Сицилию.

В ходе Пелопоннесской войны Алкивиад перешел на сторону Спарты, и по его совету спартанцы заняли Декелею – важный стратегический район севернее Афин. 20 тысяч рабов, трудившихся в хозяйствах афинян на равнине Аттики, встали на сторону врагов своих хозяев. Тем временем военная экспедиция на остров Сицилию потерпела поражение – афинскому войску и флоту не удалось овладеть богатыми Сиракузами. Многие афиняне попали в плен и были проданы в рабство, а их стратегов казнили.

Как флотоводец и полководец Лисандр появился на сцене Пелопоннесской войны в 407 году до н. э. В этот год он возглавил спартанский флот, который нес на своем борту многочисленные десантные отряды.

К тому времени в Пелопоннесскую войну стала активно вмешиваться соседняя Персидская держава, заинтересованная в военном и торговом ослаблении государств эллинского мира. Военный флот под командованием Лисандра за короткий срок значительно увеличился благодаря большим денежным средствам, полученным Спартой от Кира Младшего, персидского сатрапа (правителя), всячески способствовавшего поддержанию междоусобиц на территории современной Греции. Малоазиатские греческие города-государства к тому времени уже находились в вассальной зависимости от Персии.

В 407 году до н. э. спартанский флот, построенный в Эфесе на персидские деньги, уже мог помериться силами с афинским флотом, господствовавшим в Эгейском и Средиземном морях. Лисандр лично наблюдал за строительством кораблей и руководил обучением экипажей.

В том же 407 году до н. э. у мыса Нотий около Эфеса состоялось первое крупное морское сражение в этой войне. Пелопоннесским флотом командовал Лисандр, афинским, который блокировал эфесскую гавань, – Алкивиад, вновь ставший противником Спарты. Основным классом боевых кораблей того времени являлась триера – крупное парусно-гребное судно. Триера могла таранить неприятельский корабль или взять его в морском бою на абордаж. Именно так и развивались события у мыса Нотий, где стоял афинский флот, готовившийся к походу.

К началу боя Алкивиада не было на кораблях военного флота. По всей вероятности, Лисандр знал от лазутчиков об этом и внезапно атаковал неприятеля из-за ближайших к Нотию островов. Афиняне были захвачены врасплох. Триерам Лисандра удалось в ходе сражения вывести из строя 15 вражеских кораблей, после чего афинский флот покинул гавань Эфеса.

После одержанной победы Лисандру пришлось оставить пост флотоводца и передать его Калликрату: законы Спарты разрешали командовать флотом только один год.

Тем временем политическим лидером Афин стал демократ Клефонт. Приложив немало сил и средств, афиняне увеличили свой флот до 150 судов и сумели в следующем, 406 году до н. э. одержать морскую победу над Калликратом у острова Лесбоса близ Матилены. Афиняне, которыми командовал Канон, в сражении потеряли 25, а спартанцы – 77 триер. Однако это была последняя крупная победа флота Афин над морскими силами Спарты.

Персидский сатрап Кир Младший вновь помог Спарте восполнить потери ее военного флота. По его требованию Лисандр был восстановлен в должности главнокомандующего персидско-пелопоннесских морских сил. Спарте пришлось переступить через собственные законы. На спартанские триеры были наняты моряки из различных греческих городов, а команды усилены воинами, которым предстояло действовать в морском бою в составе абордажных команд. Лисандр стал вновь охотиться за вражеским флотом в Эгейском море.

Решающее морское сражение Пелопоннесской войны состоялось осенью 405 года до н. э. у берегов Фракии. Под командованием Лисандра находилось 170 кораблей. Его противник Канон имел под своим командованием 180 триер. Стороны имели примерно равные силы, и поэтому исход битвы во многом зависел от искусства древнегреческих флотоводцев.

Афинский флот к началу сражения находился в Эгоспотамах напротив Лимпсака, где стоял пелопоннесский флот. Лисандр вел постоянное наблюдение за Эгоспотамами и в конце концов дождался удобного момента для атаки. Узнав, что небольшая часть афинских триер отделилась от флота Канона, он приказал спартанским кораблям незамедлительно атаковать разделенного в силах противника.

Вновь, как и в сражении у мыса Нотий, спартанцам удалось застать афинян врасплох и взять на абордаж почти все их корабли, стоявшие в гавани, экипажи которых в своем большинстве находились на берегу. Дозорная служба афинян слишком поздно обнаружила приближение вражеского флота. Пленения избежали только экипажи 20 триер. Спартанцы жестоко расправились с побежденными: все захваченные в плен афиняне были убиты.

Поражение при Эгоспотамах положило конец морскому могуществу Афинского государства и приблизило конец Пелопоннесской войны. Теперь на море господствовал флот Спарты.

Будучи дальновидным стратегом, Лисандр поддерживал в малоазиатских греческих городах партии противников Афин и, если было нужно, посылал им в помощь пелопоннесские корабли с десантом спартанских воинов на борту. В захваченных спартанцами фракийских и малоазиатских городах и на островах Эгейского моря создавались олигархические правительства. И, в случае необходимости, оставлялись спартанские гарнизоны. Своими решительными действиями на море и на суше Лисандр скоро добился ощутимого перевеса в ходе затянувшейся Пелопоннесской войны.

После побед на море Лисандр возглавил сухопутные войска Спарты и ее союзников. Во главе их он захватил несколько полисов на Геллеспонте и во Фракии, в которых поставил у власти своих наместников. Круг союзников демократических Афин неумолимо сужался под ударами морских и сухопутных сил Пелопоннесского союза.

В конце концов усилия Лисандра увенчались полным успехом. В 405–404 годах до н. э. флот и армия Пелопоннесского союза осадили Афины с моря и суши.

Афины, защищенные высокими и мощными крепостными стенами, были почти неуязвимы с суши. Однако этого нельзя было сказать об афинских морских воротах Пирея, которые были открыты со стороны моря. Осенью 405 года до н. э. корабли Лисандра блокировали пирейский порт.

Афиняне были преисполнены решимости выстоять в осаде и переломить ход войны. Лидеру афинских демократов Клефонту удалось на общем собрании свободных граждан города-государства провести закон, согласно которому каждый, кто заговорит о мире со Спартой, предавался смертной казни.

Но теперь Афины оказались в чрезвычайно трудном положении. Запасов продовольствия в городе оказалось очень мало. Вместе с голодом начались эпидемии, от которых умерло много людей. В осажденных с моря и суши Афинах началась нешуточная внутриполитическая борьба между сторонниками олигархии и демократии. Она закончилась тем, что Клефонт был свергнут, предан безжалостному суду и публично казнен. Его казнь стала по сути дела концом демократического правления в Афинах.

В апреле 404 года до н. э. Афины после шестимесячной осады капитулировали перед Спартой. Условия мира, продиктованные им Лисандром, были крайне суровы и унизительны. Они преследовали одну цель – уничтожить военное и политическое могущество поверженного врага. Афинский морской союз прекратил свое существование.

В городе по требованию победителей ликвидировался демократический строй правления и устанавливалось олигархическое правление «тридцати тиранов» – олигархической коллегии из 30 человек, бывших у власти в Афинах в апреле – декабре 404 года до н. э. Их власть Лисандр поддерживал военной силой. Эмигранты, которые подверглись гонениям со стороны афинской демократии, подлежали амнистии. Но при всем этом Афины, согласно заключенному мирному договору, сохраняли свою государственную независимость.

Лисандр одновременно позаботился о полной ликвидации военной мощи Афин. Кроме Аттики теперь во владении Афин оставалось всего четыре острова в Эгейском море. Почти весь афинский военный флот (за исключением 12 небольших сторожевых кораблей) отошел победителям. По требованию Лисандра были срыты Пирейские стены и другие городские укрепления. Тем самым Афины лишались реальной возможности воссоздать свою военную мощь.

В результате Пелопоннесской войны Афины лишились главной роли на политической арене эллинского мира. Теперь гегемоном Древней Греции стала победительница Спарта.

Лисандр, при финансовой поддержке Персии, приобрел огромную силу и влияние не только в родной Спарте, но и во всей Греции. В зависимых от Спарты городах-государствах его поддерживала местная олигархия, аристократические круги в лице недавних противников афинской демократии.

Теперь деятельность Лисандра была направлена на дальнейшее возвеличивание Спарты в эллинском мире, по сути дела на создание спартанской империи. Однако амбиции прославленного стратега, получившего слишком большую власть, вскоре стали вызывать недовольство самих спартанцев.

После неудачного заговора Лисандра, стремившегося к единовластному правлению, против тиранов в 404 году до н. э., коллегия эфоров, осуществлявшая олигархическое правление в Спартанском государстве, отстранила его от командования армией и флотом. При этом были напрочь забыты его военные заслуги.

Довольно скоро в эллинском мире у Спарты появились новые сильные противники в лице городов-государств Коринфа и Фив (Беотии). Началась тяжелая для нее Коринфская война 395–387 годов до н. э. Коллегия эфоров вновь поручила Лисандру возглавить спартанскую армию. В Спарте на него возлагали большие надежды, которым не суждено было сбыться.

В самом начале Коринфской войны, в 395 году до н. э., герой Пелопоннесской войны погиб в сражении с беотийцами при Галиарте. Спартанский полководец, не дожидаясь запланированного соединения с войском царя Павсания, напал на эту крепость в Беотии и осадил ее. Горожане совершили вылазку и разгромили спартанский отряд, который был одновременно атакован и с фронта и с тыла. В завязавшейся рукопашной схватке Лисандр погиб с оружием в руках. Для Спарты это была огромная потеря.

В истории Древней Греции флотоводец и полководец Лисандр – один из самых знаменитых военных вождей. Именно он оказался подлинным победителем в длительном противоборстве Спарты и Афин. С его именем связано крушение могущества Афин и начало гегемонии Спарты в эллинском мире.

Пока в середине IV века до н. э. между городами-государствами Древней Греции шли одна за другой войны, к северу от нее, в Македонии, началось образование сильного царства. В 359 году до н. э. на его престол вступил Филипп II, которому предстояло открыть новую главу в истории эллинского мира.

При Филиппе II Македония окончательно превратилась в крупнейшее государство на Балканах. Он подчинил себе аристократический совет гетеров («товарищей» царя) и народное собрание. Среди проведенных им государственных реформ важнейшей стала военная. Основу армии Македонии продолжали составлять тяжеловооруженные пешие (из свободных крестьян) и конные (гетайры) воины.

Пехота македонцев делилась на легкую, среднюю и тяжеловооруженную. Легкую составляли воины из числа беднейшего крестьянства и покоренных народов. Особенно много было в ней фракийцев и иллирийцев. Средняя пехота – гипасписты – были похожи на пелтастов, детище афинского стратега (полководца) Ификрата, но не имела дротиков.

Конница тоже делилась на тяжелую, среднюю и легкую, что и определяло ее задачи в бою и в походной жизни. Каждый конный боец в строю имел свое определенное место, которое не мог покинуть без разрешения начальника. Принципиально новым для армий Древней Греции в македонском войске было то, что кавалерия имела равное значение с пехотой. Македонская конница, а не легкая пехота пращников и лучников, метателей дротиков часто начинала битву.

Царь Филипп II усовершенствовал вооружение македонских воинов. Тяжеловооруженные пехотинцы имели сариссу (пику) длиной до семи метров. Сариссами были вооружены первые шесть шеренг фаланги, которая двигалась на врага как лес выставленных вперед пик. Небольшой легкий греческий щит со временем был заменен большим прямоугольным щитом. Воины носили шлемы и имели мечи.

Македонская фаланга вбирала в свои ряды до 16–18 тысяч тяжеловооруженных воинов. Ее глубина при Филиппе II колебалась от 8 до 24 шеренг. Каждая шеренга состояла из одной-двух тысяч бойцов.

Вся страна была разделена на 6 округов для комплектования армейской пехоты и на 16 – для комплектования конницы. Каждый округ выставлял пехотную часть – «малую фалангу»; конная называлась «илой». То, что в такой части служили люди из одной местности, усиливало сплоченность всего македонского войска. Теперь государство в случае войны или ее угрозы могло собрать воедино большую армию в самые короткие сроки.

Македония имела и собственный, многочисленный для Древней Греции флот. При царе Филиппе II он достигал численности в 160 триер и в немалой мере был укомплектован наемными экипажами. Команды гребцов составлялись из физически крепких рабов, в которых недостатка не было.

Македонский правитель строил новые и улучшал старые дороги, возводил крепости. Он создал большой (и потому редкий) арсенал осадных и метательных машин.

Проба сил обновленной македонской армии Филиппа II прошла на полях соседней Иллирии и в местах обитания «варварских» племен между Македонией и Дунаем. Государственные границы царства во всех этих случаях заметно раздвинулись. Затем монарх-полководец воспользовался «смутой» в самой Греции и захватил ряд афинских колоний во Фракии.

После этого македонский царь вмешался в Третью Священную войну. Ее причиной стало то, что Фокион Афинский осквернил особо почитаемый древними греками храм в Дельфах. Союз греческих общин, проживавших вокруг этого святилища и объединившихся для его защиты, объявил при поддержке города Фив Священную войну Афинам и ее союзникам.

Так ограбление Дельфийского храма повлекло за собой большую войну в эллинском мире. Филипп II предложил свою помощь Дельфийскому союзу, преследуя собственные интересы. Македонская армия стала действовать против фессалийцев, фокейцев и афинян. В упорной битве при Воло было разгромлено войско фокейцев, а их предводитель Ономарх убит.

В ходе Третьей Священной войны Македония захватывает своего южного соседа Фессалию. Однако когда путь царской армии в Фермопилах преградило объединенное войско фокейцев, спартанцев, афинян и ахейцев, Филипп II не стал испытывать судьбу и увел свою армию на север. Там он стал захватывать одну за другой афинские колонии во Фракии и Халхидике.

Фермопилы македонская армия все-таки преодолела, но несколько позднее – благодаря подкупу начальников греческих войск, прикрывавших горный проход. Македонцы обрушились на Фокиду и еще раз разбили их войско. После этой победы царь Филипп II был избран главой Дельфийского союза.

…Войдя в Дельфийский союз, македонская армия, организованная на новой тактической основе, прошла хороший курс обучения. Теперь Филипп II мог начать более серьезные завоевательные походы, но не в землях Греции. Македонцы один за другим совершают несколько победоносных походов на запад и север от своей территории, сокрушая всех противников.

За два военных года, 344 и 343-й до н. э., покоряется обширный, но малонаселенный Эпир, подавляется последнее противодействие в Южной Иллирии и Фессалии. Войска этих противников македонского царя уже в самом начале битв не выдерживали таранного удара тяжелой фаланги. Многие города этих областей сами открывали свои крепостные ворота перед завоевателями.

Проведя успешные «западные» операции, царь Филипп II повел своих воинов, которые боготворили его как правителя и полководца, на север. Шаг за шагом он стал распространять свою власть вверх по течению Дуная. Ополчения местных племен «варваров» бесстрашно бросались толпами на атакующую мерным шагом македонскую фалангу и, так и не сумев прорвать ее, тысячами гибли на поле брани.

К 339 году до н. э. Македония завоевала обширную Фракию и раздвинула свои государственные границы до побережья Черного моря. В завоеванных областях македонский правитель проводил набор войск в свою армию, но только на роль вспомогательной легкой пехоты, которая, как правило, начинала сражения.

Однако в эти военные годы полководческая судьба не всегда складывалась благоприятно для царя Филиппа II. Он имел и серьезную неудачу, правда, она оказалась единственной. Когда македонцы полностью завоевали европейский берег Пропонтиды, против них восстали города-крепости Перинф и Византий. Восставших поддержали Афины, у которых Македония захватила много северных, прежде всего фракийских, колоний.

Все попытки царя Филиппа II взять силой оружия эти два портовых города окончились неудачей. Он не стал упорствовать и отступил, не желая и дальше нести потери в бесплодных штурмах крепостей.

У македонского монарха-полководца в эти годы вызрел план похода в Азию против Персидской державы. Однако ему не суждено было осуществить задуманное – это за него сделал сын, Александр Великий (или Александр Македонский).

В греческих городах-государствах довольно быстро поняли, какую угрозу для их вольности представляет Македония со всей ее военной мощью и царем-полководцем, готовым начать завоевания и на земле эллинов. Великий оратор и афинский политик Демосфен не уставал призывать Грецию объединиться против Филиппа II. Он опять понудил родной город объединиться в союз с Фивами и начать войну против царя Македонии и возглавляемого им Дельфийского союза.

Эта война получила в древнегреческой истории название Четвертой Священной, хотя ее причиной не было осквернение какого-то святилища. Корни этой войны крылись в другом. Крупнейшие греческие государства с оружием в руках выступили против угнетавшей их гегемонии Македонии.

Война не была долгой и завершилась большим полевым сражением при Херонее в 338 году до н. э. Объединенными войсками Афин и Фив командовали (соответственно) полководцы Харес и Феаген. Численность их воинов составляла примерно 50 тысяч. По другим источникам, численность союзников была меньше их противника.

Царь-полководец Филипп II вывел на поле битвы лучшие силы македонской армии – 30 тысяч пеших воинов и 2 тысячи конных. Его кавалерией, располагавшейся на левом фланге фаланги, в тот день командовал 18-летний сын Александр.

Македонская тяжелая конница в первой же атаке расстроила ряды фиванцев, а после этого нанесла стремительный удар во фланг и тыл афинянам. Это и решило исход Херонейского сражения. Победу довершила «железная» македонская фаланга, которая смела все на своем пути. Упорное сопротивление победителям оказала фиванская «священная дружина», которая стойко билась до последнего человека.

Потери союзников для войн в древнегреческой истории огромны – около 20 тысяч человек. Фиванцы были почти полностью истреблены. Афиняне потеряли 6 тысяч убитыми и 2 тысячи пленными; остальным удалось спастись бегством.

После битвы при Херонее Филипп II стал фактически некоронованным правителем Греции. Им был создан Коринфский союз греческих городов-государств, в который не вошла только Спарта. Македонский монарх был провозглашен гегемоном Греции. По его предложению участники Коринфского союза объявили войну Персии. Одновременно запрещалось грекам-наемникам служить у врагов Македонии.

Царь Филипп II не успел возглавить поход против Персидской державы. В 336 году до н. э. он был убит в результате заговора, организованного (по ряду свидетельств) его разведенной женой Олимпией, матерью Александра. Сын к убийству отца причастен не был.

То, что Македония силой подчинила себе города-государства Эллады, создало Александу Македонскому известную оппозицию среди части свободолюбивых греков. Это стало отчасти той причиной, что немало греков стало наемниками в персидской армии: там сформированная из эллинов тяжеловооруженная пехота составила наиболее боеспособные войска царя Дария III.

К началу похода молодого македонского царя на Восток грек Мемнон командовал в армии Дария III соотечественниками-наемниками. Еще до начала военных действий он предлагал царю избегать решительного сражения и отступить в глубь Персии, прибегнув к тактике войны, которая в более позднее время получила название «тактики выжженной земли». Чтобы на персидской территории противник не мог найти ни продовольствия, ни фуража.

Однако на том военном совете сатрапы – правители областей не поддержали предложение предводителя греческих наемников. Они настояли на генеральной битве, уповая на многочисленность персидского, преимущественно конного, войска. Оно действительно имело подавляющий перевес над македонской армией, но заметно уступая ей в боевой выучке, организованности, дисциплинированности и силе духа.

Первое большое сражение состоялось в мае 334 года до н. э. на реке Граник. Тяжеловооруженная пехота греков-наемников под командованием Мемнона была поставлена на левом крыле персидского войска. Атакующим ударом македонская армия разбила неприятеля и обратила его в повальное бегство. На поле брани устояла только фаланга Мемнона, насчитывавшая около двух тысяч воинов. Будучи окруженными, греки-наемники стойко бились до последнего, пока не были безжалостно изрублены конницей Александра Македонского, который приказал эллинов в плен не брать.

Вырваться из вражеского кольца удалось только самому Мемнону и небольшому числу наемников. Им удалось уйти в греческий город Милет, стоявший на азиатскому берегу Эгейского моря. В то время, когда города Малой Азии, Фригии, Лидии и Киликии открывали свои ворота перед завоевателями-македонцами, Милет оказал им ожесточенное сопротивление. Воины Мемнона приняли самое деятельное участие в прошедших боях.

Однако Милет не выстоял, да и не мог выстоять перед военной силой царя Македонии. Мемнон со своими греками смог уйти в столицу Карии город Галикарнас. Там он был назначен царем Дарием III сатрапом (наместником) Нижней Азии и начальником персидского флота. Главной же его задачей стала оборона карийской столицы.

Македонская армия осадила Галикарнас. Город и его защитники решили неприятелю не сдаваться. Когда македонцы подтянули к крепостным стенам осадные машины, греческие наемники совершили несколько удачных вылазок и сумели предать огню неприятельскую осадную технику. Когда стало очевидным, что отстоять Галикарнас не удастся, Мемнон приказал гарнизону, состоявшему из греков, поджечь город и укрыться в крепости.

В те дни сатрапу Мемнону все же удалось убедить персидского царя перейти к активным действиям против Александра Македонского. Он предложил перенести боевые действия на территорию Македонии, используя для этой цели многочисленный флот и десантные отряды греческих наемников. Это, правда, больше всего походило на военную авантюру или диверсию, поскольку задействовать намечалось небольшие силы.

Дарий III одобрил такой рискованный план своего сатрапа, наделенного обязанностями флотоводца. Мемнон со своими греческими наемниками повел «самостоятельную» войну против Македонии в ее новых владениях. Такая война больше всего напоминала партизанские действия на морском театре. В ходе удачной десантной операции Мемнону удалось захватить остров Хиос и большую часть острова Лесбос.

Трудно сказать, как бы дальше и как долго развивались эти военные события на берегах Эгейского моря. Известно, что предприимчивый и решительный в поступках Мемнон рассчитывал получить вооруженную поддержку в материковой Элладе, где имелось немало противников деспотической власти македонцев. Весной 333 года до н. э. он, тяжело заболев, внезапно умер.

Военачальник греческих наемников персидского царя Мемнон почитался немалой частью греков героем по той веской причине, что он первым из «природных» эллинов бросил вызов великому в человеческой истории завоевателю Александру Македонскому. На такие поступки тогда в эллинском мире отваживались немногие. Наемного же военного вождя Мемнона «вес авторитета» и сила соперника не пугали.

Антигон происходил из знатного аристократического рода Македонии и, по сложившейся тогда традиции, рано освоил военное дело, получив хорошее домашнее образование. Являясь одним из ближайших сподвижников великого завоевателя Александра Македонского, он участвовал в его походах на Восток и победоносной войне против Персии.

За военные заслуги, доблесть в битвах и верность царь Македонии своего приверженца по прозвищу Циклоп, или Одноглазый, назначил наместником Фригии.

Эта богатая и густо населенная область и досталась Антигону при разделе огромной империи после неожиданной смерти Александра Великого в 323 году до н. э. Наследниками его завоеваний стали близкие царю военачальники – диадохи (то есть последователи). К их числу, кроме Антигона, относились Пердикка, Антипатр, Евмен (Эвмен), Птоломей, Лисимах, Селевк, Кратер (зять Антипатра), Полиперхонт, Кассандр (сын Антипатра) и Деметрий (сын Антигона). Последний в армии Александра Македонского командовал кавалерийским отрядом «товарищей».

Будучи не только опытным предводителем войск, но и искусным, коварным дипломатом, Циклоп при разделе завоеванных земель сумел добиться присоединения к своей провинции Фригии еще и Ликии и Памфилии. Теперь его личные владения стали заметно превосходить владения других сподвижников Александра, что вызвало их недовольство. Однако войны за передел империи их господина начались не сразу – для этого требовался серьезный повод. Его и подал в скором времени обладатель Фригии, претендовавший на роль первого диадоха в азиатских провинциях бывшей империи Александра Великого.

Бывшие соратники обвинили Антигона в том, что он не исполнил приказание Пердикки, старшего из них – верховного стратега Азии, оказать помощь Евмену при покорении Каппадокии, которая досталась ему в наследство при разделе александровских завоеваний. Запахло большой войной, а у фригийского правителя просто не было столько войск, чтобы противостоять сразу нескольким диадохам. Тогда он затеял сложную дипломатическую игру, которой предстояло перерасти в войну.

Антигон, прихватив с собой казну и верных людей, бежал от гнева стратега Пердикки в европейскую часть Греции к верховному стратегу Европы Антипатру (он был фактическим правителем Македонии, Фракии и Эллады) и Кратеру в надежде сделать их своими союзниками. Циклоп доверительно сообщил им о стремлении Пердикки к единодержавию в бывшей империи.

Дипломатические усилия беглеца из Фригии увенчались полным успехом. Была образована мощная коалиция греческих монархов против властного Пердикки, к которой вскоре присоединился и Птоломей, наместник Египта. Присоединение последнего было особенно важно: Египет располагал мощным военным флотом и большими людскими ресурсами.

Так Антигон Одноглазый оказался предводителем военных сил созданной им коалиции четырех соратников царя Александра Македонского. Наняв на деньги еще немало греческих воинов и получив от союзников многочисленный флот, фригийский правитель без промедления начал военные действия против ненавистного ему Пердикки.

Армия Антигона, переправившись через Эгейское море, высадилась в Малой Азии и сразу же пошла в наступление. Пердикка, не ожидавший такого скорого начала войны, направил против Антигона наемное греческое войско во главе с опытным полководцем Евменом. Боевые действия в Малой Азии вылились в маневры, многочисленные схватки и тактические усилия противников, но так и не привели к большому, генеральному сражению. Все же более решительный Антигон превзошел Евмена в искусстве ведения войны в горных условиях и заставил вражескую армию отступить в глубь страны.

Смерть Пердикки, сосредоточившего в своих руках значительные территории, не прекратила войну в Малой Азии. Евмен, имея под своим командованием сильную армию, даже и не думал складывать оружия перед союзной армией Антигона. Тем временем союзники разделили бывшие владения Пердикки между собой, и Антигон вновь стал правителем прежних владений, сохранив командование над союзными войсками.

Война продолжалась. Антигону сопутствовала удача – он стал теснить Евмена, войска которого сдавали город за городом. Наконец дело дошло и до большого сражения. Оно состоялось в 320 году до н. э. при Оркинии, где два греческих полководца попытались применить друг против друга излюбленную тактику Александра Македонского. Все же искуснее оказался Антигон, одержавший победу на поле брани. И хотя до полного разгрома вражеской армии и ее капитуляции было еще далеко, Антигон понял, что имеет хорошие шансы стать полновластным правителем всех азиатских владений своего бывшего повелителя.

В следующем, 319 году до н. э. Антигон одерживает над Евменом еще одну победу – в битве при Кретополе. Затем военные действия на какое-то время прекратились: стороны собирались с новыми силами.

Узнав о смерти своего союзника Антипатра, Антигон более решительно повел борьбу за господство в Азии. Война с неуступчивым Евменом возобновилась. К тому времени Евмен получил от наместника македонского престола Полисперхона законное право управлять всей Азией.

Антигон Одноглазый был готов к такому повороту событий. Он не только укрепил сухопутную армию, но и создал сильный флот, который еще в 323 году до н. э. под его личным командованием одержал в сражении при Аморгосе блестящую победу над неприятельским флотом.

Циклоп сам командовал флотом, а эскадрой Евмена начальствовал опытный флотоводец Клит. Его корабли были захвачены врасплох на якорной стоянке, когда большинство экипажей находилось на берегу, в городе. Антигоновский флот, неожиданно появившийся на море, атаковал неприятеля без промедлений. Корабли Клита или были разрушены, или взяты на абордаж. Только одной галере, на которой находился сам флотоводец, удалось спастись бегством.

Теперь Евмену перекрыли все морские пути, которые связывали его со сторонниками в самой Греции. Сократились и возможности пополнения его армии греческими наемниками, которые теперь более охотно нанимались на службу к правителю Фригии, платившему щедро и делившемуся со своим войском захваченной добычей.

В 316 году до н. э. на берегах реки Копрат состоялось одно из самых больших сражений. Циклоп и его непримиримый противник Евмен имели приблизительно равные силы – по 30 тысяч воинов. Евмен первый напал на врага, который переправлялся через реку Копрат, и разгромил его. Однако Антигон, проявив немалое искусство, сумел организованно отступить, сохранив свои основные силы.

Подобная ситуация произошла во время сражения в Паретакенских горах. Противники вновь имели примерно равные армии – по 30 тысяч человек. Евмен со своим азиатским войском решительно атаковал походный лагерь Антигона, но застать его врасплох не сумел. Войско Циклопа, состоявшее в своем большинстве из македонян и греков, не дрогнуло даже в самом начале ожесточенной схватки. Хотя Евмен и одержал победу, Антигону, благодаря искусному маневрированию, удалось отвести свое войско с места битвы без серьезных потерь.

Решающее сражение между Антигоном Одноглазым и Евменом состоялось при Персеполе. Антигон имел тогда под своим командованием 31 тысячу преимущественно македонских воинов с 65 боевыми слонами. Азиатское войско Евмена состояло из 42 тысяч воинов со 114 боевыми слонами.

После первого столкновения пехота Антигона была сломлена. Остановить шествие боевых слонов, со спин которого азиатские воины метали дротики и вели прицельную стрельбу из луков, оказалось для македонских копьеносцев не под силу. Их фаланга стала пятиться назад. Однако Антигон, внимательно следивший за ходом битвы, сумел углядеть слабое место в построении вражеского войска. Его конница быстро зашла в тыл азиатам, захватила их походный лагерь и после этого сильным ударом отбросила и разрушила фалангу пехоты Евмена.

Сам диадох Евмен попал в плен и по приказу Антигона Одноглазого был казнен. Теперь фригийскому правителю казалось, что путь к единодержавному правлению в азиатских провинциях для него открыт.

Вскоре Антигон устранил наместника Мидии Пифона и наместника Персии Певкеста, завладел Вавилонией, правитель которой, Селевк, бежал в Египет к Птоломею, захватил в Киликии государственную казну и практически стал властелином всей Азии, то есть той ее части, которая была завоевана Александром Македонским.

Опасаясь могущества угрожающего Циклопа, четыре могущественнейших наместника: Египта – Птоломей (подстрекаемый беглецом Селевком), Македонии – Кассандр, Фракии – Лисимах и Карии – Асандр, заключили против него военный союз. Так против Антигона образовалась сильная военная коалиция, обладавшая многочисленными сухопутными войсками и сильным флотом.

Так как Антигон на полюбовный раздел империи, созданной Александром Великим, и захваченной им царской казны не соглашался, то союзники в 315 году до н. э. объявили ему войну.

Сначала военный успех сопутствовал Антигону Одноглазому. Он покорил все финикийское побережье, после долгой осады взял город-крепость Тир. Во всех завоеванных им гаванях он приказал строить военные корабли и теперь в союзе с греками острова Родос мог не опасаться многочисленного египетского флота.

Против союза четырех правителей Антигон вел и искусную дипломатическую войну, подкрепленную деньгами из захваченной им царской казны. Он привлек на свою сторону Полисперхона и его сына Александра. Те спровоцировали в самой Элладе междоусобную войну, в ходе которой Македония начала утрачивать свои территории, и ее правителю Кассандру теперь приходилось думать не о войне в Азии, а о защите собственных владений. Но в итоге сторонники Антигона в 313 году до н. э. заняли Карию.

В следующем, 312 году до н. э. Антигона постиг тяжелый удар. Птоломей и Селевк во главе большого войска вторглись из Египта в Сирию и разбили в сражении при Газе войско его сына Деметрия Полиоркета. После этого последовало еще несколько поражений, и в итоге Антигон потерял все Финикийское побережье и Сирию, а его непримиримый противник Селевк вновь завладел Вавилонией.

В 311 году до н. э. диадохи Александра Македонского заключили мир, и каждый остался при своих первоначальных владениях. Греческим государствам в Элладе была предоставлена автономия. Поскольку при разделе Селевк оказался обойденным, то мир получился недолгим. Уже в том же году междоусобная война возобновилась – Птоломей занял Киликию и часть островов Эгейского моря.

Тогда Антигон сделал ответный ход: он послал сына Деметрия в Элладу, и тот привлек на сторону отца города-государства Афины и Мегары, которые провозгласили независимость от Македонии. Более того, Антигон и Деметрий Полиоркет были провозглашены афинянами «богами-спасителями», их позолоченные статуи горожане решили воздвигнуть рядом со статуями тиранов Афин.

После этого успеха Антигон поручает сыну завоевание Кипра и тот разбивает египетское войско Птоломея, осаждает Саламин и одерживает убедительную победу над многочисленным птоломеевским флотом в морском сражении.

В 306 году до н. э. Антигон и Деметрий провозгласили себя царями; их примеру последовали и остальные диадохи. Но попытка Антигона завоевать Египет оказалась тщетной, а остров Родос предпочел нейтралитет в этой войне.

Тогда Антигон опять послал своего сына в Элладу, и Деметрий заключил военный союз с этолийцами и беотийцами. Вскоре он провозгласил полную свободу Греции от Македонии по эту сторону Фермопил. То же самое произошло в 303 году до н. э. в Пелопоннесе.

Теперь правителю Македонии Кассандру грозила смертельная опасность. В борьбе против него на конгрессе в Коринфе объединились все эллинские государства, избравшие себе гегемоном Деметрия Полиоркета, который опирался на военную мощь своего отца.

Опасность, грозившая правителю Македонии, заставила великих диадохов, ставших царями, – Птоломея, Селевка, Лисимаха и Кассандра – создать новую военную коалицию против Циклопа. Между прямыми наследниками Александра Великого вновь разгорелась кровопролитная и непримиримая война.

В 301 году до н. э. при Ипси во Фригии произошло последнее для Антигона Одноглазого сражение. Тогда 30-тысячной армии Антигона противостояла 32-тысячная армия Селевка. На этот раз счастье изменило Антигону: он пал на поле битвы, а его македонцы были разгромлены сирийцами.

Сыну Антигона Деметрию Полиоркету удалось спастись с остатками армии, но дальше продолжать вооруженную борьбу против сирийского правителя Селевка он уже не мог. После проигранного сражения у него осталось из разбитых наемных македонских войск только 8 тысяч воинов. На помощь из Греции рассчитывать больше не приходилось, поскольку наемники стоили дорого, а отцовская казна оказалась пустой.

Антигон Одноглазый был одним из выдающихся полководцев Александра Македонского. Его политика была направлена на то, чтобы сохранить единое государство великого завоевателя и завоевать верховенство над всеми остальными властителями-диадохами. Но эта борьба закончилась для Антигона гибелью на поле брани.

О молодости Чандрагупты Маурьи ничего не известно. Согласно буддийским источникам, он происходил из знатного Кшатрийского рода Мория. По другим сведениям, его родовые корни лежали в «варне (касте. – А.Ш.) шудров». Вне всякого сомнения, военную службу он начал с юных лет. Знатность происхождения, личная храбрость и пристрастие к военному делу помогли ему стать военачальником, благо войн в Древней Индии велось не меньше, чем, скажем, в Древней Греции.

Личность Чандрагупты Маурьи в современной Индии считается и легендарной, и героической. Кажется, что само время способствовало его взлету в историю. События складывались так. Около 325 года до н. э. индийское царство Магадха завоевало господство в долине реки Ганг. Этого оно достигло во многом благодаря умелому правлению монархов из династии Нанда, корни которой нисходили к низкой касте.

В то время как великий завоеватель Александр Македонский воевал на границах Индии (в современном Пенджабе), на магадхской политической сцене и появился Чандрагупта (или по-гречески – Сандрокотта). Он быстро выдвинулся на военной службе у царя Магадхи Дхана Нанды, последнего представителя этой династии индийских правителей. При нем Чандрагупта занимал высокую должность «начальника вождей».

Истории неизвестно, чем был вызван царский гнев на сановника. Но, по всей видимости, спасая себя, Чандрагупта по совету ученого брахмана Вишнугупты сделал попытку покушения на жизнь своего монарха. Удачной она не оказалась, и ему вместе с сообщником пришлось бежать из Магадхи, спасая собственные жизни.

Предполагается, что беглец оказался в Пенджабе, где встречался с Александром Македонским, был рядом с ним какое-то время и успел многое перенять из греческой военной организации. Об этом свидетельствует Плутарх. Бывшему царскому «начальнику вождей» было чему научиться у великого завоевателя.

После ухода македонской армии с берегов реки Инд Чандрагупта, отличавшийся деятельным характером, сумел создать союз свободных гималайских вождей. Он объединил их военные силы в единую армию под своим предводительством, организовал ее в эллинском стиле и начал свое восхождение в истории государств нынешнего Индостана.

Во главе войск гималайцев Чандрагупта вторгся в Пенджаб. Царь Пор был убит. После завершения завоевания пенджабских земель Чандрагупта выступил в поход в верховья Ганга и достиг магадхской столицы Паталипутры. Последний царь из династии Нанда не смог противостоять нашествию завоевателей, был свергнут с престола своим бывшим «начальником вождей» и казнен.

Став правителем Пенджаба и Магадхи, Чандрагупта в 323 году до н. э. основал новую династию индийских монархов, которая вошла в историю Древнего мира под названием династии Маурья. Эта династия продержалась у власти до 184 года до н. э. Ее столицей стала бывшая магадхская Паталипутра (современный город Патна в индийском штате Бихар).

Воспользовавшись тем, что после смерти Александра Великого его империя развалилась, а диадохи начали междоусобные войны, Чандрагупта силой изгнал с индийских земель греко-македонские гарнизоны. Государство Маурьев превратилось в истории Древней Индии в действительно мощную державу, обладавшую огромной и хорошо организованной армией. Она была обучена, снаряжена и вооружена из царских арсеналов.

Один из диадохов, Селевк Никатор, решил вернуть Македонии, то есть лично себе, индийские завоевания Александра Великого и, более того, продолжить их. Он предпринял поход на Восток, подробности которого история для нас не сохранила, равно как и сведения о каких-либо битвах с войсками царя Чандрагупты.

В 305 году до н. э. Селевк Никатор достиг берегов Инда и тут, с полной неожиданностью для себя, встретил серьезное сопротивление. Вместо множества враждующих между собой индийских царств он столкнулся с сильным государством династии Маурьев.

Армия Чандрагупты, по свидетельству древнегреческих историков, насчитывала 9 тысяч (!) боевых слонов, которых обслуживало 36 тысяч человек, 30 тысяч конных и 600 тысяч пеших воинов. Количество боевых колесниц превышало 8 тысяч. Скорее всего, это завышенные цифры.

Селевк Никатор благоразумно пошел на переговоры с индийским властелином и увел свою армию назад, довольствовавшись компенсацией за понесенные расходы в 500 обученных слонов. Но диадоху пришлось отдать в жены Чандрагупты свою дочь. Кроме того, они обменялись послами. Послом Селевка в Палипутре стал грек Мегасфен, который долго прожил в Индии и оставил после себя сочинение о ней.

Чандрагупта умело распорядился отказом Селевка Никатора от македонских завоеваний в Индии. Он овладел ее восточными частями на территории современных Афганистана и Белуджистана: Восточной Гедрозией, Арахозией и Паропамизом, горными областями, примыкавшими к долине Инда. Так основатель династии Маурьев обеспечил надежность своих западных границ, поставив там несколько сильных гарнизонов. Особый надзор устанавливался над горными перевалами, которые бдительно охранялись воинскими отрядами «пограничной стражи».

Свою столицу Паталипутру Чандрагупта превратил в мощную для Древней Индии крепость. Город представлял собой большой четырехугольник и был хорошо укреплен. Глубокий ров окружал его со всех сторон, высокий земляной вал и деревянный тын служили защитой от вражеского нападения. В крепости на определенном расстоянии друг от друга были устроены бойницы для лучников. Селевкидский посол Мегасфен сообщает о 570 башнях и 64 воротах Палипутры (!). Столица государства Маурьев, целиком построенная из дерева, процветала как город. В нем постоянно находилась немалая часть царского войска и хранился главный арсенал страны, запасы которого постоянно пополнялись.

О правлении царя Чандрагупты нам известно из сочинений его визиря Вишнугупты (или Каутильи). Тот написал трактат о государстве – «Артхашастра» («Наставление по управлению»). В нем, среди прочего, о государственном чиновничьем аппарате говорится следующее:

«Чиновники – это кошки, стерегущие молоко… Когда они напились дополна, их надо выжимать и переводить на другие должности, чтобы они не пожрали все добро…»

В «Артхашастре» говорится, что царскими воинами могут стать только лично свободные люди, преимущественно из высших каст. Рабы могли быть только слугами и носильщиками воинов и выполнять на войне самую грязную работу по устройству походных лагерей и ведению земляных работ при осаде городов. В бой рабов «не пускали».

«Артхашастра» имеет военные разделы: о составе царской армии в мирное и военное время, функциях частей обслуживания, обязанностях военачальников, тактике сражений, искусстве осад и строительстве крепостей.

В трактате Вишнугупты говорится, что в случае войны царская армия усиливается за счет «рекрутских» наборов того времени. При этом требовалось не смешивать воинов высших и низших каст в одном отряде, поскольку это могло привести к ослаблению власти военачальника и внутренним раздорам.

Армия Чандрагупты была хорошо «технически» оснащена для своей эпохи. Боевые колесницы – большие повозки с высокими бортами, запряженные четверкой лошадей, – несли 4–6 воинов. Боевые слоны несли на своей спине башенку, в которой укрывалось 2–3 воина (метателей легких копий и лучников), не считая погонщика.

В войсках династии Маурьев и в дальнейшем количество боевых слонов было огромно. Даже несмотря на их большую опасность для своих войск: в сражениях раненые слоны часто поворачивали назад, нанося в боевых порядках конных и особенно пеших воинов немалый урон.

Если и есть в мировой истории наипервейший военный вождь, человек, чей короткий жизненный путь пролегал по полям брани под звездой героических поступков, то таким может быть только Александр Македонский. Или, как его называли еще при жизни, Александр Великий. Он к своим 33 годам неустанными трудами полководца-завоевателя создал крупнейшую в истории Древнего мира монархию.

По совершенным деяниям его трудно сравнить с кем-либо из великих полководцев человеческой цивилизации. Известно, что Александра Македонского почитали такие потрясавшие мир завоеватели, как Чингисхан и Наполеон I Бонапарт. Действительно, завоевательные походы царя небольшого государства Македонии на самом севере греческих земель оказывали сильное воздействие на все последующие поколения. А полководческое искусство Александра Великого стало классикой для людей, посвятивших себя ратному делу.

Герой Древнего мира родился в Пеле. Александр был сыном Филиппа II Македонского и царицы Олимпиии, дочери эпирского царя Неоптолема. Даровитый по природе, он рано обнаружил стремление к воинской славе. Этому немало способствовал отец, участник не одного военного конфликта древнегреческого мира.

Будущий великий потрясатель Вселенной получил эллинское воспитание: его наставником с 343 года до н. э. был едва ли не самый знаменитый древнегреческий философ Аристотель. Великий писатель Древнего мира Плутарх в своих «Сравнительных жизнеописаниях» пишет об образовании Александра Македонского следующее:

«…Александр от природы был склонен к изучению наук и чтению книг. Он считал и нередко говорил об этом, что изучение “Элиады” – хорошее средство для достижения воинской доблести.

Александр… восхищался Аристотелем и, по его собственным словам, любил учителя не меньше, чем отца, говоря, что Филиппу он обязан тем, что живет, а Аристотелю тем, что живет достойно».

Царь-полководец Филипп II сам учил сына военному искусству, в чем тот скоро преуспел. В далекой древности победитель на войне считался человеком большого государственного ума. Царевич Александр впервые командовал отрядом македонских воинов, когда ему было шестнадцать лет. Для той эпохи это явление обычное – сын царя просто не мог не быть военным вождем на подвластной ему земле.

Сражаясь в рядах македонского войска, Александр подвергал себя множеству опасностей и получил несколько тяжелых ранений. Великий завоеватель стремился дерзостью одолеть собственную судьбу, а силу врага – мужеством. Ибо он считал, что для смелых нет никакой преграды, а для трусов – никакой опоры.

Известен следующий случай, когда молодой царь воевал в землях оксидраков. При штурме неприятельской крепости он в числе первых поднялся на стену во главе македонян, и в этот момент обломилась штурмовая лестница. Александр остался наверху крепостной стены. Он спрыгнул со стены в город на сбегавшихся вражеских воинов и в схватке получил тяжелое ранение в грудь и шею тяжелой дубиной. Царь чудом был спасен подоспевшими македонскими воинами, в ярости взломавшими крепостные ворота из страха за его жизнь.

В начале своего царствования сын Филиппа II не тратил времени попусту. В мирное время он проводил дни, разбирая судебные дела, отдавал распоряжения по войску, охотился и читал. Александр не баловал македонскую аристократию своим общением с ней, стараясь как можно больше бывать среди воинов, которым предстояло возвести его на вершину полководческой славы.

И во время походной жизни молодой македонский царь свободное от армейских забот время проводил с пользой. Он упражнялся в стрельбе из лука, фехтовании с мечом и отрабатывал приемы рукопашного боя, тренировался выскакивать на ходу из быстро движущейся боевой колесницы и снова вскакивать на нее, что было сопряжено с большим риском.

Талант военачальника и мужество воина царевич Александр продемонстрировал уже в 338 году до н. э., когда разбил «священный отряд» фиванцев в битве при Херонее, в которой македоняне сошлись с объединившимися против них войсками Афин и Фив. Александр командовал в сражении всей македонской конницей численностью в 2 тысячи всадников (кроме того, царь Филипп II имел еще 30 тысяч хорошо обученных и дисциплинированных пехотинцев). Отец сам направил его с тяжеловооруженной конницей на тот фланг противника, где стояли фиванцы.

Молодой военачальник с македонскими конниками стремительным ударом разбил фиванцев, которые были почти все истреблены в битве. А после этого успеха он удачно атаковал во фланг и тыл афинянам.

Эта победа принесла Македонии господство в Греции. Однако для победителя она стала последней. Царь Филипп, готовивший большой военный поход в Персию, был убит заговорщиками в августе 336 года. По одной из версий, убийство было организовано его разведенной женой Олимпией, матерью Александра. Историки считают доказанным непричастность царевича к заговору против отца-правителя.

Вступивший на отцовский престол 20-летний Александр казнил всех заговорщиков. Вместе с престолом молодой царь Македонии получил хорошо обученное войско, ядро которого составляли отряды тяжелой пехоты – копьеносцев, вооруженных длинными пиками «сариссами». Многочисленными были и вспомогательные войска, состоявшие из мобильной легкой пехоты (преимущественно стрелков из лука и пращников) и тяжеловооруженной конницы. В войске Александра широко использовались различные метательные и осадные машины, которые в походе везли за армией в разобранном виде. У древних греков военно-инженерное дело находилось на очень высоком для того времени уровне.

…Прежде всего царь Александр утвердил гегемонию Македонии среди греческих государств. Он заставил признать за ним неограниченную власть верховного военного вождя в предстоящей войне с Персией. Всем своим противникам Александр грозил только военной силой. В 336 году до н. э. он был избран главой Коринфского союза, заняв место отца, царя Филиппа II Македонского.

Затем молодой царь совершил победный поход против варваров, обитавших в долине Дуная (македонская армия при этом форсировала полноводную реку) и приморской Иллирии. Александр силой оружия принудил их признать его владычество и помогать ему своими войсками в войне с персами. Поскольку ожидалась богатая военная добыча, вожди варваров охотно согласились выступить в поход.

Пока Александр воевал в северных землях, в Греции распространился ложный слух о его смерти, и греки, особенно фиванцы и афиняне, выступили против македонского господства. Тогда царь Александр форсированным маршем внезапно подступил к стенам Фив, захватил и разрушил до основания этот город. Усвоив преподанный урок, Афины сдались, и с ними поступили великодушно. Суровость, которую он проявил по отношению к Фивам, положила конец противодействию греческих государств воинственной Македонии, обладавшей в то время в эллинском мире самой сильной и боеспособной армией.

Весной 334 года до н. э. Александр Македонский начал поход в Малую Азию, оставив за себя наместником военачальника Антипатра и дав ему 10-тысячное войско. Он быстро переправился на собранных для этой цели отовсюду судах через Геллеспонт во главе войска, состоявшего из 30 тысяч пехотинцев и 5 тысяч конницы. Персидский флот не смог помешать этой операции. На первых порах Александр не встретил серьезного сопротивления, пока не дошел до реки Граник, где его поджидали большие силы неприятеля, преимущественно легкой конницы.

В мае того же 334 года до н. э. на берегах реки Граник произошло первое серьезное сражение с войсками персов, которыми командовал известный полководец Мемнон Родосский и несколько царских полководцев – сатрапов. Вражеская армия состояла из 20 тысяч персидской конницы и большого числа наемных пеших греческих воинов. По другим источникам, 35-тысячной македонской армии противостояло 40-тысячное неприятельское войско.

Вероятнее всего, персы имели значительное численное преимущество. Особенно оно выражалось в количестве конницы. Македонский царь на глазах врага решительно перешел Граник и первым атаковал противника. Сперва он без особого труда разбил и рассеял легкую персидскую конницу, а затем уничтожил фалангу греческих пехотинцев-наемников, из которых в живых осталось меньше двух тысяч человек, взятых в плен. Победители потеряли меньше сотни воинов, побежденные – до 20 тысяч человек.

В битве на реке Граник Александр Македонский лично возглавлял тяжеловооруженную македонскую конницу и нередко оказывался в самой гуще сражения. Но его выручали то телохранители, бившиеся рядом, то личная храбрость и воинское искусство. Именно личное мужество, помноженное на полководческое искусство, принесло Александру Великому небывалую популярность среди своих воинов.

Пленных греков македоняне объявили изменниками, заковали и отправили в Македонию на каторжные работы. Убитых похоронили с воинскими почестями на поле брани, где был насыпан большой могильный курган. Родители и дети погибших в битве на реке Граник царских воинов были освобождены от поземельных налогов, всех личных государственных повинностей и имущественных взносов в казну. Александр Македонский приказал отлить медные статуи героев Граникской победы и установить их в одном из самых почитаемых храмов у себя на родине.

После этой блестящей победы большинство малоазиатских городов с преимущественно эллинским населением открыло крепостные ворота завоевателю, в том числе и Сарды. Только славившиеся своей независимостью города Милет и Галикарнасс оказали упорное вооруженное сопротивление, однако отразить натиск македонских войск они не смогли.

В конце 334 – начале 333 года до н. э. Александр покорил области Карию, Ликию, Памфилию и Фригию (в ней он взял сильную персидскую крепость Гордион), летом 333 года до н. э. – Каппадокию и направился в Киликию. Однако опасная болезнь царя-полководца приостановила это победное шествие македонской армии.

Едва поправившись, Александр через киликийские горные проходы двинулся в Сирию. Персидский царь Дарий III Кодоман вместо того, чтобы ждать противника на сирийских равнинах, двинулся во главе огромной армии ему навстречу и перерезал коммуникации противника. Близ города Исса (современный Искендерун, бывший город Александретта) в северной Сирии состоялось одно из крупнейших сражений в истории Древнего мира. Персидское войско превосходило силы Александра Македонского примерно в три раза, а по некоторым оценкам, даже в десять раз. Обычно в источниках указывается цифра в 120 тысяч человек, из них 30 тысяч греческих наемников. Поэтому царь Дарий и его военачальники не сомневались в полной и быстрой победе.

Персидское войско занимало удобную позицию на правом берегу реки Пинар, пересекавшей равнину Исса. Незаметно обойти ее с флангов было просто невозможно. Царь Дарий III, по всей видимости, решил устрашить пришельцев в свои владения одним видом огромного войска и добиться полной победы, будучи уверен в своей мощи. Поэтому он не стал торопить события в день битвы и отдал противнику инициативу начала сражения. Это дорого ему обошлось.

Александр первым начал атаку, двинув вперед фалангу копьеносцев и конницу, действовавшую на флангах. Тяжелая македонская конница (кавалерия «товарищей») под командованием самого царя двинулась в атаку с левого берега реки. Своим порывом она увлекла в битву македонцев и их союзников, настроив на победу. Сперва Александр не мог добиться видимого успеха над огромным вражеским войском. Но, в конце концов, победа была одержана во многом благодаря тому, что македонский царь лично возглавил удар в самый центр неприятельской позиции, где на возвышении находился Дарий со своими сатрапами.

Ряды персов смешались, и они обратились в бегство. Вновь, как и на реке Граник, первой побежала с поля битвы многотысячная персидская легкая конница. Дольше всего бились греческие наемники Дария, чья фаланга находилась в самом центре персидского войска. Здесь противоборство шло с таким огромным упорством, что Александру пришлось бросить в гущу битвы собственных телохранителей. Македонская конница долго преследовала бежавших, но поймать Дария так и не смогла. Персидские потери оказались огромны, возможно, более 50 тысяч человек.

Походный лагерь персидского войска вместе с семейством Дария достался победителям. Стремясь завоевать симпатии населения захваченных земель, Александр проявил милосердие к жене и детям Дария, а пленным персидским воинам разрешил, при их желании, вступить в ряды македонской армии, в ее вспомогательные отряды. Многие пленные персы воспользовались такой неожиданной возможностью избежать позорного рабства на греческой земле.

Поскольку Дарий с остатками разгромленного войска бежал далеко, к берегам реки Евфрат, Александр Македонский двинулся в Финикию с целью завоевать все восточное, сирийское побережье Средиземного моря. В это время он дважды отклонил предложение персидского царя о мире. Великий полководец древности мечтал только о покорении огромной Персидской державы. Иной цели в походе на Восток он перед собой не ставил.

В Палестине македонцы встретили неожиданное сопаротивление финикийского города-крепости Тира (Сур), расположенного на острове вблизи берега. Тир был отделен от суши полосой воды в 900 метров. Город имел высокие и крепкие крепостные стены, сильный гарнизон и эскадру кораблей, большие запасы всего необходимого. Его жители были полны решимости с оружием в руках защитить родной Тир от иноземного войска.

Началась 7-месячная, необычайно тяжелая осада города, в которой принял участие военный флот Македонии. Царь Александр поначалу стал возводить 60-метровой ширины мол через канал, чтобы поставить на нем стенобитные и метательные машины. Но с финикийских галер, стоявших в двух гаванях Тира, неожиданно для македонцев высадился сильный десант у мола, который сжег часть его деревянных конструкций и разрушил вражеские военные машины.

Тогда Александр приказал собрать со всего финикийского побережья флот в 250 различных судов, которые вместе с кораблями македонян блокировали Тир с моря, особенно его военные гавани. Македонский флот сумел одержать убедительную морскую победу над сильной эскадрой Тира, вышедшей из городских гаваней. Одновременно Александр приказал построить из земли, камней и деревьев широкую дамбу к острову. По дамбе под самые крепостные стены подвезли различные метательные и стенобитные машины. После многодневных усилий этих машин крепость Тир была взята осаждавшими в ходе ожесточенного штурма.

Только части жителей города удалось спастись бегством на кораблях, чьи экипажи смогли прорваться через блокадное кольцо вражеского флота и уйти в Средиземное море. Во время кровопролитного штурма Тира погибло 8 тысяч горожан, а около 30 тысяч тирцев были проданы победителями в рабство. Сам город в назидание другим был практически разрушен и надолго перестал быть центром финикийского мореходства в Средиземноморье.

После этого завоевателям покорились все города в Палестине, кроме Газы, которую пришлось брать силой. Ее защищал персидский гарнизон под начальством мужественного военачальника Батиса. При осаде Газы использовались военные машины, в том числе катапульты и баллисты, доставленные из-под Тира. Их установили на огромном насыпном холме. Проломить крепостные стены удалось только через несколько дней, и после нескольких неудачных для македонцев приступов город был взят. Победители в ярости перебили весь персидский гарнизон, сам город был разграблен, а жители проданы в рабство. Это произошло в ноябре 332 года до н. э.

Египет, одна из самых густонаселенных стран Древнего мира, покорился Александру Македонскому без всякого сопротивления. В конце 332 года завоеватель основал в дельте Нила на морском побережье город Александрию (один из многих, кто носил его имя), который вскоре превратился в крупный торговый, научный и культурный центр эллинского мира.

При покорении Египта македонский царь проявил мудрость великого государственного деятеля: он не касался местных обычаев и религиозных верований в противоположность персам, которые постоянно оскорбляли эти чувства египтян. Он сумел завоевать доверие и любовь местного населения, чему способствовала и чрезвычайно разумная организация управления покорившейся страной.

В начале 331 года до н. э. Александр Македонский совершил во главе небольшого войска поход через знойную Ливийскую пустыню к храму Зевса Аммона, примерно в 300 километрах западнее города Мемфиса. Жрецы этого особо почитаемого древними египтянами храма посвятили его в ходе торжественной церемонии, по обычаю древних фараонов, в «сыны Амона» («сына Солнца»).

Весной 331 года до н. э. Александр Македонский, получив значительные подкрепления от царского наместника в Элладе Антипатра, вновь пошел войной на Дария, который уже успел собрать большое войско в Ассирии. Македонская армия пересекла реки Тигр и Евфрат, и при Гавгамеле, недалеко от города Арбелы и развалин Ниневии, 1 октября этого же года противники сошлись в битве. У царя Дария теперь было мало надежд на успех в войне. Несмотря на значительный перевес персидского войска в численности и абсолютный – в коннице, полководец Александр вновь одержал блестящую победу. Она была достигнута благодаря искусной тактике ведения наступательного боя.

На сей раз царь Македонии ввел в сражение армию численностью в 47 тысяч человек. Армия Дария III Кодомана вновь превосходила македонцев в 3–4 раза. Александр, находившийся со своей тяжелой кавалерией «товарищей» на правом фланге македонской боевой позиции, пробил брешь между левым флангом и центром персов, и затем атаковал их центр. После упорного сопротивления, несмотря на то что левый фланг македонян испытывал сильное давление неприятеля, персы отступили.

В считанные минуты их огромная армия превратилась в толпы неуправляемых вооруженных людей. Царь Дарий III бежал в числе первых, а за ним в полном беспорядке побежало все его войско, неся от преследователей огромные потери. По некоторым данным, они исчислялись в 50 тысяч человек. Победители же недосчитались всего 500 человек.

С поля сражения македонская армия двинулась на город Вавилон, который сдался без боя, хотя и имел мощные крепостные стены. Вскоре победители захватили персидскую столицу Персеполис и огромную царскую сокровищницу. Блестяще одержанная победа при Гавгамеле сделала Александра Македонского властелином Азии – теперь Персидская держава лежала у его ног.

К концу 330 года до н. э. царь Македонии подчинил себе всю Малую Азию и Персию, достигнув цели, поставленной его отцом. Меньше чем за пять лет Александр создал величайшую для того времени империю. На завоеванных территориях правила местная знать. Только военные и финансовые вопросы поручались грекам и македонцам. В этих вопросах царь Александр доверял исключительно своим людям из числа эллинов.

В следующие три года Александр Македонский совершил военные походы на территорию нынешнего Афганистана, Среднюю Азию и Северную Индию. После этого он окончательно покончил с Персидской державой, царь-беглец которой, Дарий III Кодоман, был убит собственными сатрапами. Великий завоеватель осудил подобный поступок подданных персидского владыки, поскольку желал видеть Дария своим почетным пленником.

Александр Македонский на Востоке значительно расширил пределы создаваемой им империи. Одно за другим последовали завоевания областей Гиркании, Арии, Дрангианы, Арахозии, Бактрии и Согдианы.

В двух последних странах завоеватели встретили сильное сопротивление местных жителей и правителей. Бактрийские и согдианские феодалы со своими воинами укрывались в хорошо укрепленных горных замках, штурм которых был сопряжен с большими потерями. Македонское войско перешло даже реку Яксарт и вторглось в страну кочевников-скифов.

Покорив себе окончательно многолюдную и богатую Согдиану, Александр женился на Роксалане, дочери бактрийского князя Оксиарта (который особенно доблестно сражался против него). Он стремился путем династического союза укрепить свое господство в Средней Азии.

Знакомство с образом жизни персидской знати наложило отпечаток на великого завоевателя. Плутарх писал:

«Александр стал носить одежду персидских царей и диадему, что не было принято раньше у македонских царей…

Желая подражать персам в распущенности нравов не менее, чем в одежде, он отобрал среди множества царских наложниц самых красивых и знатных по происхождению и проводил с ними ночи поочередно…

…Во всем лагере стали возмущаться тем, что Александр оказался таким выродком по сравнению с отцом своим Филиппом, что даже отрекся от своей родины…

Александр начал свирепствовать по отношению к своим не как царь, а как враг».

Кроме внешних врагов у Александра теперь появилось немало противников среди македонской аристократии, хотя своими завоеваниями он очень обогатил ее. Уже осенью 330 года до н. э. в Бактрии раскрыли заговор знатных македонян, которые все были казнены. Такой же заговор привел к гибели философа Каллисфена, родственника Аристотеля. Этот последний карающий поступок великого завоевателя был трудно объясним, поскольку его современники хорошо знали, насколько высоко почитал ученик своего мудрого учителя.

Окончательно подчинив себе Бактрию, Александр Македонский весной 327 года до н. э. предпринял поход в Северную Индию. Его армия в 120 тысяч человек состояла в основном из войск покоренных земель. Перейдя реку Гидасп, он вступил в сражение с армией царя Пора, включавшей в себя, кроме конницы, 30 тысяч пеших воинов, 200 боевых слонов и 300 боевых колесниц.

Кровавая битва на берегах реки Гидасп закончилась очередной победой великого завоевателя. Немалую роль в ней сыграла легкая греческая пехота, которая бесстрашно атаковала боевых слонов, наводивших страх на восточных воинов. Изрядная часть взбешенных многочисленными ранами животных развернулась и кинулась сквозь свои же собственные боевые порядки, смешав ряды индийской армии.

Победители потеряли всего одну тысячу воинов, побежденные же гораздо больше – 12 тысяч убитыми и еще 9 тысяч индусов попали в плен. Индийский царь Пор оказался плененным, но вскоре был освобожден царем Македонии. Затем его войско вступило на территорию современного Пенджаба, выиграв еще несколько сражений у местных властителей.

Однако дальнейшее продвижение в глубь Индии было остановлено: в македонской армии начался открытый ропот. Солдаты, измотанные восемью годами постоянных военных походов и битв, умоляли своего царя вернуться домой, в далекую Македонию. После выхода вдоль берегов Инда к Индийскому океану Александру Македонскому пришлось подчиниться желанию войска. Он решил на какое-то время прервать свое победоносное шествие по просторам Азии.

Царь Македонии, организовав управление новыми завоеванными землями, двинулся через пустыни Гедрозии (современного Белуджистана) на Запад. Греческий флот во главе с Неархом двинулся обратно вдоль морского побережья. В это время Александр последовательно проводил обучение пленных персидских и иных воинов македонской тактике, что вызвало недовольство среди греков, которое было сурово подавлено царем.

Александру Великому так и не довелось вернуться домой. В Вавилоне, где он жил, занятый государственными делами и планами новых завоевательных походов, после одного из пиров царь внезапно заболел и спустя несколько дней умер на 33-м году жизни. Умирая, он не успел назначить своего преемника. Один из ближайших его соратников Птоломей перевез тело царя в золотом гробу в Александрию и похоронил там.

Последствия смерти Александра Великого не заставили себя долго ждать. Всего через год огромная империя, созданная царем Македонии, прекратила свое существование. Она распалась на несколько постоянно враждующих друг с другом государств, которыми правили ближайшие сподвижники великого завоевателя – диадохи…

Александр Македонский вошел во всемирную историю как действительно величайший завоеватель Древнего мира. Ему удалось изменить этот мир благодаря своему организаторскому таланту, военному новаторству и личной храбрости. Тактику сражений он довел до уровня искусства.

Александр Великий не проиграл в своей жизни ни одной битвы, хотя в течение одиннадцати лет он сражался с противниками, как правило, имевшими численное превосходство. Его достижения в области наступательной тактики и осадной войны оказали огромное влияние на развитие военной науки. Первыми, кто стал серьезно изучать военно-теоретическое наследие победоносного полководца, были воинственные императоры Древнего Рима. Древнеримский историк Аппиан так отозвался о судьбе великого завоевателя:

«…Чтобы образно охарактеризовать жизненный путь и власть Александра, можно сказать, что он завладел всей землей, которую он видел, и умер, помышляя и мечтая об остальной».

Грандиозная битва древности на берегу реки Гидасп (современное название Джелам) на территории Пенджаба произошла в 326 году до н. э. Здесь столкнулись армия великого завоевателя Александра Македонского и огромное войско индийского царя Пора, который привел на поле брани 200 боевых слонов и 300 боевых колесниц. С таким противником македонцам еще не приходилось иметь дело.

Длинная линия боевых слонов размеренным шагом накатывалась на македонскую фалангу, на флангах которой стояла конница и вспомогательные отряды. Тяжеловооруженные греческие пехотинцы стояли в плотных рядах, плечо к плечу, выставив вперед длинные копья. Они могли остановить и встречным ударом опрокинуть, погнать перед собой нестройные толпы азиатских пеших воинов, вражескую конницу. Но впечатляющий вид медленно приближавшихся боевых слонов, этих «бронированных машин» Древнего мира, пугал одним своим видом: они могли растоптать любого воина, оказавшегося у них на пути.

Чтобы победить «войско» боевых слонов, решавших в Древней Индии судьбу не только больших битв, но даже небольших военных столкновений, требовался поистине бесстрашный, героический поступок. Для него нашелся такой человек, уже в самом начале битвы на реке Гидаспе. Это был один из военачальников и близких друзей Александра Великого – Селевк. Именно он бросил первым вызов невиданному доселе врагу.

Из рядов македонской фаланги вперед вырвался гигантского роста воин и бесстрашно бросился на двигавшегося прямо на него боевого слона, с башенки на спине которого двое индийских лучников безуспешно старались расстрелять македонца. Селевк вонзил в хобот слона широкое лезвие своего тяжелого копья. Животное взревело от боли, встало на дыбы, и лучники вместе с погонщиком полетели на землю. Раненый слон повернул в ужасе назад на ряды своих же пеших воинов.

Своим порывом Селевк увлек вперед македонцев. Те метали в слонов копья и горящие факелы, рубили мечами их хоботы. Через самое короткое время 200 могучих животных были обращены в бегство: перед ними с поля боя бежали пешие и конные воины царя Пора. Обезумевшие от боли слоны настигали беглецов и топтали на своем пути всех, кто только оказывался перед ними.

В битве на берегу реки Гидасп Александр Македонский наголову разгромил огромную армию индийцев, которым не помогли ни боевые слоны, ни боевые колесницы, ни многократное превосходство в людях. И первым, кого из своих воинов за героизм и подлинное бесстрашие поздравил Александр Великий, был друг его юности Селевк.

После той знаменитой битвы на пенджабской земле за македонским военачальником Селевком утвердилось почетное прозвище Никатор. В переводе с греческого оно означало «Победитель». Под этим именем основатель династии и государства Селевкидов в Западной Азии, ставший прославленным полководцем, и вошел в историю Древнего мира.

…Среди полководцев Александра Великого Селевк Никатор отличался твердостью характера, решительностью, необыкновенной физической силой, редким проницательным умом и осторожностью в поступках и суждениях. Известно, что Селевк пользовался любовью и большим личным доверием Александра Македонского, который мог положиться на своего испытанного и верного боевого товарища в самых трудных делах.

После неожиданной смерти великого завоевателя в 321 году до н. э. и последовавшего за этим событием распада огромной империи, созданной оружием македонцев, Селевк Никатор получил в управление сатрапию Вавилонию, а в 311 году до н. э. – все земли к востоку от Евфрата вплоть до Индии. Однако утвердить в Вавилонии личную власть Селевк Никатор смог только в 312 году до н. э., настолько серьезное противоборство он встретил в среде вавилонской знати и других наследников владений Александра Великого.

312 год до н. э. в истории Древнего мира принято считать годом начала так называемой селевкидской эры. Этот год считается годом начала полновластного правления Селевка I и основанной им эллинической монархической династии Селевкидов, оставившей в истории Древней Греции и Западной Азии заметный след.

После смерти Александра Македонского расчетливый и осторожный Селевк Никатор стал ближайшим помощником македонского регента Пердикки, формально бывшего старшим среди диадохов – наследников великого завоевателя. Пердикке, главному стратегу в Азии, среди прочего, вменялось в обязанность наведение порядка в их среде и борьба с всевозможными проявлениями неизбежного сепаратизма. Такие события в огромной македонской державе не заставили себя долго ждать. Одна междоусобица вспыхивала за другой.

Под командованием Пердикки вавилонский диадох Селевк Никатор в 321 году до н. э. совершил неудачный военный поход в Египет. При переправе через полноводный Нил погибла часть македонского войска. Гибель товарищей стала поводом солдатского бунта против Пердикки, а диадох Селевк оказался одним из зачинщиков мятежа. Правивший за царя Александра Великого в Македонии Пердикка стал жертвой взбунтовавшихся греческих воинов.

После гибели регента Македонии Пердикки хрупкий мир между постоянно соперничавшими между собой полководцами Александра Македонского, ставшими в одночасье диадохами и правителями самостоятельных сатрапий, был окончательно нарушен. Теперь все события в эллинском мире были связаны с военными союзами диадохов и войнами между ними. Спорные вопросы, прежде всего борьба за власть и передел империи великого завоевателя Востока, решались только силой оружия и военной хитростью.

Первоначально Селевк Никатор не участвовал в междоусобицах диадохов. Ему пришлось девять лет утверждаться в богатой и густо населенной сатрапии Вавилонии, прежде чем он получил возможность начать вооруженную борьбу за расширение своих владений.

Подчинив себе полностью Вавилонию, Селевк Никатор стал инициатором нескольких войн среди таких же, как он, правителей сатрапий. Однако далеко не все военные столкновения с противниками-диадохами заканчивались для него успешно. Однажды ему даже пришлось бежать из собственной сатрапии, но Селевк все же сумел вернуться в Вавилонию и вновь навербовал себе из греческих и македонских наемников большую армию. Он часто за большую плату переманивал к себе наемные отряды других диадохов.

Селевк Никатор сформировал сильную и хорошо обученную наемную армию. Пехоту ее составляли македонцы и греки, конницу он набирал из восточных народов. То есть его войска мало чем отличались от военной силы других диадохов.

Полководец Александра Великого после битвы на реке Гидасп очень высоко ценил боевых слонов. Он даже уступил значительную часть территорий в Индии (Арохосию – современный Кандагар в Афганистане и Гедросию – современный Белуджистан) обладателю магадхского трона Чандрагупте в обмен на 500 боевых слонов, прошедших полный курс обучения. Они составили в его армии особый ударный отряд и охранялись в мирное время и на войне как особо ценное оружие.

При участии Селевка Никатора империя Александра Македонского многократно перекраивалась между победителями в междоусобных войнах. В результате этих войн Селевк присоединил к своим владениям огромные территории: Мидию, Сузиану, Персиду, а затем и далекую от Вавилона среднеазиатскую Бактрию.

В 305 году до н. э. Селевк Никатор совершил поход в Индию, стремясь восстановить власть Македонии к востоку от реки Инд. Подробности этой военной кампании истории неизвестны. Во всяком случае, индийский правитель Чандрагупта не понес больших поражений, и первая великая династия Индии, известная как империя Муравьев, продолжала процветать. Возможно, Селевку пришлось покинуть берега Инда из-за непрекращающихся войн диадохов.

В скором времени личное могущество Селевка Никатора настолько возвеличилось в эллинском мире, что в 305 году до н. э. он с полным на то правом объявил себя царем. Примечательно, что такое решение Селевка не вызвало протестов среди диадохов – к тому времени он уже утвердил вооруженной рукой свое главенство среди правителей сатрапий в Западной Азии.

Царь Селевк I сумел установить дружественные отношения со своей родиной Македонией и греческими городами-государствами в Элладе и Малой Азии. В них он был особенно заинтересован: Греция и Македония постоянно пополняли его армию наемными воинами. Кроме того, они всегда были готовы за плату поставить ему многочисленный военный флот для действий в Средиземном и Эгейском морях.

В междоусобных войнах диадохов Селевк Никатор одержал победы в нескольких больших сражениях. Одно из них состоялось в 312 году до н. э. близ города Газа на дальних подступах к Египту. В этой битве 25-тысячная армия, состоявшая из египетских и сирийских воинов, многочисленных греческих воинов под командованием Селевка Никатора и его союзника диадоха Птолемея Сотера, сразилась с примерно равными силами македонской армии под командованием Деметрия Полиоркета.

Сражение началось в традиционном македонском духе – противники пошли в атаку друг на друга фалангами. Как полководец, Селевк Никатор был гораздо опытнее своего соперника-диадоха. Во время Азиатского похода Александра Македонского он уже воевал под стенами города Газы против персидского войска и хорошо знал местность. К тому же у Селевка Никатора и Птолемея Сотера оказалось больше конницы, которая успешно наносила противнику сильные удары во фланг и тыл. Союзники имели еще одно несомненное преимущество над противником – в их армии имелись боевые слоны. Македонский диадох Деметрий Полиоркет не учел, что неприятельская фаланга тоже состояла преимущественно из греческих воинов. Пока на поле битвы фаланги сражались друг с другом, сирийская и египетская конница, в которой было много лучников, сумела прорваться в тыл противнику.

В битве при Газе македонская армия была разгромлена. Ее потери составили 5 тысяч убитыми и 8 тысяч ранеными. Македонцам пришлось в бегстве оставить победителям свой походный лагерь и обоз, в котором они возили за собой богатую добычу, захваченную в войнах на Ближнем Востоке.

Свою самую крупную победу царь Селевк Никатор одержал в 301 году до н. э. в большом сражении у Ипса во Фригии (Малая Азия). Здесь он в союзе с диадохом Лисимахом, командуя 32-тысячной сирийской армией, немалую часть которой составляли греческие наемники, наголову разбил 30-тысячную македонскую армию под командованием одного из своих главных противников за владычество в Западной Азии престарелого полководца Антигона и его сына Деметрия.

Сражение у Ипса диадохи Селевк Никатор и его союзник Лисимах выиграли во многом благодаря умелому применению нескольких сотен боевых слонов и дезертирам из состава армии Антигона. Тот погиб в битве как доблестный воин, со славой закончив свой жизненный путь. Принявший на себя командование македонцами его сын Деметрий Полиоркет не смог изменить ход битвы. После разгрома и отступления, больше похожего на бегство, ему удалось собрать вокруг себя только 8 тысяч македонских воинов.

Последствием сражения на фригийской земле у Ипса стал новый передел империи между еще остававшимися в живых диадохами. На сей раз царь Селевк Никатор присоединил к своим владениям Месопотамию и Сирию. Теперь в последующих междоусобных войнах он мог опереться на собственный военный флот, получивший на сирийском средиземноморском побережье многочисленные удобные гавани.

В 281 году до н. э. на равнине Кара состоялось большое сражение, известное в военной истории еще как и битва при Курупедии. Здесь сошлись две большие армии: македонская под командованием диадоха Лисимаха и сирийская под предводительством Селевка Никатора. Перед началом сражения полководцы вышли на поединок между собой. Селевк, несмотря на свой почтенный возраст – ему был уже 61 год, сразил своего бывшего товарища и союзника.

После поединка вождей началось общее сражение. Сирийская армия одержала полную победу над македонцами, и Селевк Никатор на правах победителя присоединил к своим владениям сатрапию Лисимаха.

Так в 281 году до н. э. после гибели диадоха Лисимаха Селевк оказался единственным оставшимся в живых из полководцев великого завоевателя Александра Македонского. Теперь он стал правителем почти всей Малой Азии.

У царя Селевка I были далеко идущие планы. Он решил подчинить себе помимо Малой Азии еще и эллинский мир. Для начала Селевк Никатор вознамерился завоевать Фракию и Македонию – государства на европейской территории, к северу от Эллады. Затем должна была наступить очередь греческих городов-государств, ослабленных в постоянных междоусобных войнах друг с другом.

Царь Селевк Никатор собрал сильную наемную армию, основу которой составляла греческая пехота и многочисленный флот. Во главе этих сил он выступил в поход, оказавшийся для него последним. Управление своим огромным царством он возложил на сына Антиоха.

Подойдя к Геллеспонту (проливу Дарданеллы) многотысячная царская армия беспрепятственно переправилась на судах на европейский берег. Казалось, что все складывалось весьма удачно, поскольку ни фракийцы, ни македонцы не могли собрать значительные силы. Но Селевку «Победителю» не удалось осуществить задуманное – он был предательски убит.

Основанная им эллинская династия Селевкидов правила огромным царством к востоку от Греции после смерти Никатора более двух столетий – до 64 года до н. э. Однако ни один из наследников царя Селевка I не мог сравниться с основателем династии. В дальнейшем Селевкиды постепенно утрачивали свое могущество и владения.

Чтобы стать рискованным полководцем в подражание другим, совсем не надо быть великим победителем. Для этого надо прославиться авантюрной операцией, построенной и на здравом смысле, и на редкой для военных вождей решительности в, казалось бы, неадекватных поступках на войне. Именно таким человеком смотрится в истории Древнего мира Агафокл Сиракузский.

Город Сиракузы, столица греческих колоний на острове Сицилия, в своем противостоянии могущественному Карфагену «не беднел» на искусных военных вождей, прославлявших собой эллинский мир. К началу новой войны между Сиракузами и Карфагеном, в 315 году до н. э. власть в городе захватил тиран Агафокл.

По всем свидетельствам, это была личность незаурядная, поскольку из простого горшечника он со временем превратился в «царя сицилийцев», обладавшего немалым опытом начальствования над воинами. Агафокл Сиракузский относился к числу тех правителей города-государства, которые стремились совсем изгнать карфагенян с благодатного от природы острова.

Впрочем, сиракузскому тирану не пришлось долго ждать для этого удобного случая. Карфагенская армия в 311 году до н. э. во главе с испытанным полководцем Гамилькаром двинулась через море на полное завоевание Сицилии. Карфаген уже владел немалой частью западного и южного побережья острова, и теперь был не прочь подчинить себе местные племена в центральной части Сицилии и греческие колонии на восточном берегу. Главное препятствие в этом виделось в Сиракузах.

Очередная война в центре Средиземноморья началась с поражения сиракузцев и их союзников в большом полевом сражении под Гимерой. После этого последовала почти двухлетняя осада города-крепости Сиракуз, которая несла в себе известные тяжести для осажденных сицилийских греков.

В это казалось бы тяжелое время войны тиран Агафокл решился на удивительно рискованный шаг городского полководца. Пока большая неприятельская армия безуспешно осаждала Сиракузы, он решил перенести боевые действия… на север Африки. Агафокл Сиракузский задумал поднять там против Карфагена подвластные ему племена и с их помощью разгромить векового противника греческих Сиракуз. Такой план был достоин восхищения современников и потомков.

Тирану Агафоклу удалось собрать армию в 14 тысяч воинов-греков (только часть из них была сиракузцами), посадить ее на 60 кораблей и отправиться в Африканскую экспедицию. Хотя на море у Сицилии господствовал карфагенский флот, который бросился в погоню за вражеской эскадрой, однако мореходы-греки оказались искуснее экипажей кораблей Карфагена.

Сиракузской экспедиционной армии удалось на шестой день высадиться на берег Африки. Прибыв на место, Агафокл сумел убедить греческих воинов в необходимости сжечь корабли, на которых они прибыли в карфагенские владения, чтобы исключить всякую мысль об отступлении или бегстве назад. С тех пор и появилось широко известное выражение «сжечь за собой корабли».

Двигаясь вдоль морского побережья на запад, сиракузская армия стала захватывать один карфагенский город за другим. Был взят и богатый торговый город Тунис, в котором сицилийские греки взяли богатую добычу и захватили немало кораблей, стоявших в гавани и не успевших ее вовремя покинуть. Опустошались поместья богатых землевладельцев.

Только после этого власти Карфагена поняли, что опасность близка и она более чем серьезна. Война пришла под стены города-столицы. До этого Африканская экспедиция греческого войска и планы Агафокла Сиракузского в Карфагене воспринимались чистой авантюрой, тем более что сам город-крепость Сиракузы находился уже в долгой осаде.

В Карфагенском государстве принимаются все возможные меры и не жалеют денежных, материальных средств для формирования новой армии, поскольку старая все еще находилась на Сицилии. Возвратить ее в случае необходимости оттуда в скором времени не предвиделось.

Всего карфагенским властям удалось набрать около 40 тысяч тысяч пеших воинов, в своей массе легковооруженных, одну тысячу всадников и две тысячи боевых колесниц. То есть набранная (наемная) армия численно превосходила войско сицилийских греков чуть ли не в три раза.

Однако вывести свою новую армию карфагенским военачальникам в поле для битвы не пришлось: тиран Агафокл Сиракузский сам осадил город Карфаген. К тому времени он объявил себя «царем африканским». Но местные племена не торопились признавать незваного пришельца своим законным властелином. Вполне вероятно, возьми Агафокл Карфаген, такое признание, подкрепленное силой оружия, вполне могло состояться.

После этого очередная карфагенско-сиракузская война разбилась на два нешуточных очага ожесточенной борьбы. Борьба сторон за крепостные города Карфаген и Сиракузы прожолжалась до 306 года до н. э. и успеха не имела. Если, разумеется, не считать взаимного опустошения чужих захваченных территорий.

В конце концов воюющие стороны, потеряв всякую надежду на успех в затянувшейся осадной войне, заключили между собой мир при условиях сохранения за собой прежних владений в Сицилии. Тиран Агафокл Сиракузский возвратился домой победителем, и сицилийские греки еще долго называли полководца «царем африканским». Известность его в эллинском мире была огромна.

Война балканского Эпирского царства с Древним Римом длилась долго – с 281 по 272 год до н. э. Если со стороны римлян армией командовали то одни, то другие консулы, противник же у них был всегда один – эпирский царь Пирр, племянник Александра Великого (или Македонского), убежденный поклонник полководческого таланта своего дяди.

У этого человека была удивительная судьба. Он дважды был царем Эпира: в 307–302 годах и в 296–273 годах до н. э. В первом случае он лишился трона в ходе восстания местных племен молоссов. Пристав к Деметрию Полиоркету, воевал в Греции, отличившись в 301 году до н. э. в сражении при Ипсе.

Возвратив себе эпирский престол, Пирр потратил много сил и энергии для расширения своего царства. Результатом его военных походов стало завоевание островов Керкира и Леакада, греческих областей Акарнания, Амбракия и других. В 287 году до н. э. он семь месяцев удерживал власть над Македонией.

В конце III столетия до н. э. Рим, продолжавший свои завоевания на Апеннинах, устремился в Южную Италию. Его экспансия встревожила многие местные греческие колонии и одна из них, город Тарент, объявивший войну Риму, в 281 году до н. э. призвала на помощь воинственного царя Эпира. К тому времени Пирр уже набрался воинского опыта, сражаясь то там, то здесь в Элладе.

Когда Пирр, получивший такое приглашение, дал свое согласие, война на итальянском юге уже началась. Осенью 282 года до н. э. перед Таренто появилось десять римских военных кораблей. Этим обстоятельством самым грубым образом нарушалось условие заключенного в 301 году до н. э. договора, в силу которого ни один римский корабль не имел права заходить далее Лацинийского мыса.

Стоявшие в тарентской гавани греческие корабли были спешно вооружены и отправлены в море. Перед Таренто с римской эскадрой состоялся жаркий морской бой. Четыре ее корабля были потоплены греками, одно взято на абордаж, а остальные нашли спасение в бегстве.

В том бою римский флотоводец был убит в абордажной схватке, пленные частью казнены, частью проданы в рабство. Воодушевленные одержанной победой, тарентцы напали на римский гарнизон в ранее захваченном греческом городе Фурия и принудили его сдаться. После этого римских легионеров отпустили на свободу.

Откликнувшийся на призыв о помощи царь Пирр Эпирский прибыл в Южную Италию с хорошо организованной и оснащенной армией. Она насчитывала в своем составе около 20 тысяч пеших воинов, которые умели хорошо сражаться в строю фаланги, три тысячи фессалийских и эпирских конников, две тысячи лучников и 500 пращников. Имелось и 20 боевых слонов.

В силу той военной ситуации на итальянском юге царь Пирр стал фактическим хозяином греческих городов-колоний. Они же надеялись на его защиту от Рима, который вел на Апеннинах одну завоевательную войну за другой.

Рим без долгих раздумий двинул на высадившихся эпирцев свою армию (два римских и два союзных легиона) под командованием Публия Валерия Ливания. Армия насчитывала в своих рядах около 25 тысяч легионеров.

Римляне действовали решительно, на виду у неприятеля переправившись через реку Сирис и с ходу атаковав его у Героклеи. Царь Пирр в ходе жестокой сечи двинул на вражескую кавалерию боевых слонов, которых до этого дня римляне нигде не встречали, и обратил ее в паническое бегство.

После этого эпирская армия разгромила римскую пехоту, и легионерам пришлось спасаться бегством обратно через реку Сирис. В том большом сражении при Героклее римляне (по разным сведениям) потеряли от 5 до 7 тысяч человек. Победители (по тем же источникам) – от 4 до 11 тысяч воинов.

После одержанной победы венценосный племянник Александра Македонского сказал свою знаменитую в истории фразу: «Еще одна такая победа, и я останусь без войска». Так была одержана «Пиррова победа».

Эпирский монарх-полководец осознал, что римская армия своим упорством резко отличается от всех прежних его противников. Он не стал преследовать бежавших легионеров, а увел остатки своей армии на юг Италии. Там он не только восполнил понесенные при Героклее потери, но и набрал большую армию – до 70 тысяч из самнитов и местных племен, а также итальянских греков.

В 279 году до н. э. римская армия вместе с войсками своих союзников под командованием консулов Кая Фабриция и Квинта Эмилия вновь сошлась в сражении с царем Пирром Эпирским. При Аскулуме (современный Асколи) стороны имели примерно равное число людей. Упорное сражение продолжалось два дня, поскольку первый день победителя не выявил.

На другой день в ходе яростной битвы Пирр, получивший тяжелое ранение, вновь провел сильную атаку римской конницы боевыми слонами. Эффект атаки был прежний: неприятель обратился в паническое бегство. Но на этот раз побежденная, но не разгромленная римская армия отступила от Аскулума в полном порядке.

Сражавшиеся стороны вновь понесли тяжелые потери – примерно по 11 тысяч человек каждая. На сей раз эпирский монарх был еще больше озабочен своей «Пирровой победой»: особенно тяжелые потери оказались в его царском войске, которое он привел с собой на итальянский юг из Эпира.

В следующем, 278 году до н. э., Пирра призвали к себе на помощь Сиракузы. Эпирская армия высадилась на Сицилии и повела войну против карфагенских войск. С города Сиракузы была снята тяжелая осада. Однако вытеснить неприятеля из центральной и западной части острова оказалось делом сложным. Получив сведения, что Рим заключил с Карфагеном союз против него, царь Пирр поспешил покинуть Сицилию. Он переправился со своей армией обратно на Апеннины, чтобы на полях итальянского юга сразиться с римлянами.

Теперь против Пирра действовала другая римская армия, которой командовал Марий Курий Дентат. В 275 году до н. э. близ города Беневенте состоялось большое сражение. Решительно настроенный Пирр предпринял ночную атаку на неприятельский укрепленный лагерь. Атаку римляне отбили, причем эпирцы и их союзники-итальянцы понесли большие потери.

Ободренные успехом римляне оставили укрепления походного лагеря и вышли для продолжения битвы в поле. Пирр вновь повторил свой излюбленный прием, атаковав вражескую конницу и пеших легионеров боевыми слонами. Римляне были вынуждены отступить к валам своего лагеря. Эпирцы вновь подступили к лагерю, но из него неожиданно для них на вылазку пошел сильный отряд легионеров, оставленный Марием Курием Дентатом для защиты лагерных укреплений.

Легионерам удалось дротиками, стрелами, камнями повернуть обезумевших от большого числа полученных ран слонов на эпирскую фалангу, которая следовала за ними. Это вызвало немалое смятение в армии царя Пирра, и повторная атака на римский походный лагерь сорвалась.

Этим незамедлительно воспользовался опытный полководец Марий Курий Дентат. Он послал все свои наличные силы в контратаку. Натиск стройных рядов легионеров получился настолько мощным, что эпирская армия и ее союзники не смогли удержаться на месте и были разгромлены. Понесенные ею потери оказались огромными.

Вскоре после понесенного при Беневенте поражения царь Пирр Эпирский возвратился в Грецию. Он увозил с собой на судах всего 8 тысяч пеших воинов и 300 всадников. Перед убытием из Италии он сказал пророческие слова: «Какое прекрасное поле битвы я оставляю здесь Риму и Карфагену».

Самый грозный для Рима противник покинул итальянскую землю, чтобы на нее больше не возвращаться. В Македонии он ввязался в борьбу за царский престол с внуком Александра Великого Антигоном Гонатом. В 272 году до н. э. царь Пирр Эпирский пал в ходе штурма на одной из улиц города Аргоса – его убила женщина-македонянка, бросив ему в голову черепицу.

В тот же год римская армия захватила греческий город Тарент, который несколько лет тому назад пригласил на свою защиту монарха-полководца Эпира. Эпирский гарнизон под командованием военачальника Милона и царского сына Гелона сдался римлянам на предложенных ими весьма выгодных условиях.

После этого в ходе яростного штурма пал соседний греческий город Регий, который был занят восставшим римским легионом. Часть мятежников казнили на месте, а 300 человек в цепях отправили в Рим. Там их публично наказали кнутом и обезглавили.

С началом Первой Пунической войны 264–241 годов до н. э. между Карфагеном и Римом в рядах карфагенской армии вспыхнула полководческая звезда Гамилькара Барка, получившего от своих воинов прозвище Молния. Он действительно действовал против римлян с поразительной маневренностью и быстротой, часто оказываясь со своим отрядом, а потом и войском там, где его не ожидали. В Вечном городе в той войне не раз имели повод убеждаться в том, что римским консулам в его лице приходится иметь дело с опасным противником.

В истории Древнего мира прозвище Молния отличает его от целого ряда других карфагенских полководцев по имени Гамилькар, тоже воевавших с Римом.

Полководческое возвышение Гамилькара Барки началось с отправкой его командовать войсками в Сицилии. Там он достаточно успешно отразил все попытки римлян захватить последние карфагенские крепости на острове. Одновременно им посылались эскадры кораблей с воинами на борту для грабежа итальянского побережья.

К 242 году до н. э. Рим восстановил свой утраченный в морских битвах и штормах флот. В количестве примерно 200 кораблей он стал оперировать у берегов Сицилии. Получив сильную поддержку со стороны флота, римлянам на суше под командованием консула Гая Лутация Катулла удалось захватить карфагенские крепости Лилибей и Дрепан.

Итоговым аккордом Первой Пунической войны стало морское сражение 10 марта 242 года до н. э у Эгадских островов, лещащих вблизи западной оконечности острова Сицилия. Консул Катулл одержал полную победу над карфагенским полководцем Ганноном: тот из 200 кораблей потерял 70, и еще 50 стали трофеями неприятеля.

Побежденный Ганнон при возвращении с остатками флота в Карфаген был судим и распят. После этого власти Карфагена обратились к Риму с просьбой о мире. Подписание мирного договора 241 года до н. э. поручалось полководцу Гамилькару Барке. По нему Рим получал от побежденных остатки их владений на богатой земледельческой Сицилии и все острова между ней и Апеннинами. Карфаген без выкупа возвращал всех военнопленных римлян и выплачивал (в течение 20 лет) победителю огромную военную контрибуцию в размере 3200 талантов серебра. Часть контрибуции выплачивалась золотом.

Подписав с римлянами такой мирный договор, Гамилькар Барка с последними карфагенскими гарнизонами убыл из Сицилии на родину. Следует заметить, что там он был встречен, в отличие от флотоводца Ганнона, с почестями.

Второй раз блеснуть своим талантом большого полководца Гамилькару Барке довелось в том же 241 году до н. э., на карфагенской земле. События на его родине после возвращения с Сицилии разворачивались для государства Карфаген грозно. Наемная армия после окончания войны с Римом была распущена по домам, но сделать это она отказалась. Казна была пуста, и платить наемникам было нечем: золото, серебро и прочие ценности «текли» в счет военной контрибуции на берега Тибра.

Мятежная армия, избрав себе предводителями ливийца Мафона, кампанейца Спендия и галла Автарита, двинулась на Карфаген. Город затворил свои ворота перед взбунтовавшимся 25-тысячным войском. Тогда мятежная армия осадила Карфаген, требуя произвести с нею полный расчет за наемничество. Чтобы спасти себя, карфагенские власти назначили главнокомандующим войсками города опытного и известного согражданам Гальмикара Барку. Тот поставил в осажденной столице «под ружье» почти все мужское население, способное носить оружие. Так была создана новая армия численностью в 10 тысяч человек. Эти воины были готовы защищать Карфаген от мятежных наемников. К армии присоединалась та часть наемного воинства, которая осталась верной хозяину-должнику.

Гамилькар Барка, известный как большой стратег, в битве при Утике разгромил мятежную армию, у которой не оказалось единого командования. Однако часть ее успела отступить, не теряя прежней сплоченности и желания вновь осадить Карфаген. Тогда Гамилькар, проявив военную хитрость, сумел заманить восставших наемников в ловушку и уничтожить их остатки у Гунета.

Полная ликвидация большой наемной армии, поднявшей мятеж против собственного «работодателя», сделала Гамилькара Барку новым признанным лидером Карфагена, который был известен своей непримиримостью к Риму.

Поражение в Первой Пунической войне лишило Карфаген только морской мощи, но не подорвало политическую и экономическую. Полководец Гамилькар Барка добился одобрения своей стратегии подготовки к новому раунду противоборства с Римом. Суть замысла состояла в том, чтобы создать в борьбе против римлян удобную базу на европейской территории. Одновременно требовалось чем-то восполнить потерю Сицилии и Сардинии.

Однако на задуманное больших денег в государственной казне не находилось. Тогда Гамилькар Барка, который лично был человеком очень состоятельным, в основном на собственные средства сформировал почти 20-тысячную армию, в основе своей наемную. Она прошла должное обучение и была хорошо организована.

В 237 году до н. э. во главе «своей» армии полководец двинулся по африканскому берегу Средиземного моря к Гибралтарскому проливу, имея целью завоевать для своей родины земли современной Испании. Но не всю ее, а прежде всего юго-восточную часть со знаменитыми тогда серебряными рудниками. В той внешнеполитической ситуации для Карфагена такое решение было единственно верным.

На Пиренейском полуострове Карфаген уже имел небольшие владения, расширить которые ему долгое время не удавалось. Когда армия Гамилькара Барки, удачно переправившись через Гибралтарский пролив, оказалась на европейском берегу, то она сразу же столкнулась с ожесточенным сопротивлением местных иберийских племен. В Древнем мире они славились своим свободолюбием, с которым пришлось столкнуться и полководцам Древнего Рима и последующим завоевателям.

Однако племенные ополчения не смогли противостоять многочисленной армии Карфагена и таланту ее предводителя. Незадолго до своей смерти Гамилькар Барка сумел завоевать земли иберийцев южнее рек Таг (Тахо) и Ибер (Эбро). В 229 году до н. э. полководец погиб в самый разгар своих завоеваний. Своим преемникам и Карфагену он оставил сильную, хорошо организованную армию, которую сперва возглавит его соратник Гасдрубал, а потом сын – Ганнибал (Аннибал) Барка, сумевший превзойти славу отца.

Великий для истории Древнего Китая государь Ин Чжэн правил с 247 по 210 год до н. э. Будучи сыном циньского принца Дзи Чу, получил блестящее для своего времени образование, в том числе и военное. Ин Чжэн, придя к власти, продемонстрировал не только дарования большого политика, но и несомненный полководческий талант.

В начале своего царствования он не торопился с началом ведения длительной серии завоевательных войн. Но истории известно, что именно Ин Чжэн в циньской династии стал тем человеком, который провозгласил государственной политикой систематическое покорение остальных древнекитайских государств, которые не все являлись его непосредственными соседями.

Царь Ин Чжэн начал осуществлять свои далеко идущие планы с реорганизации собственной армии. Ее костяком он впервые сделал не боевые колесницы, которые уже отживали свой век, а конницу. Такое для большинства царств Древнего Китая воспринималось психологически трудно.

Циньская кавалерия сформировалась в результате длительных военных конфликтов на северных степных границах, шлифуясь, как часть армии, в постоянных столкновениях с воинственными народами хунну (или сюнну, предками гуннов) и киданями (или китаями). Первые совершали набеги на циньскую границу из монгольских степей. Вторые стали создателями государства Ляо, которое было уничтожено чжурчжэнями.

Создание многочисленной кавалерии привело к тому, что в армии Ин Чжэня боевые колесницы стали выполнять вспомогательную роль и уже не царили на полях битв как прежде. Конные воины в большом числе легко проходили по тем дорогам, которые оказывались недоступными для боевых колесниц. Поэтому стала меняться циньская наступательная тактика – ее войска стали гораздо более маневренными.

Устроив собственную армию на современный лад, царь-полководец Ин Чжэн приступил в 228–221 годах до н. э. к выполнению своих широких завоевательных замыслов. К тому времени уже началось военное противостояние Цинь и Чу. Однако правитель первого царства из них мудро решил пока не обострять противоборство со своим самым серьезным соперником на главенство в Древнем Китае. Поэтому столкновения между циньскими и чуйскими войсками носили чаще всего характер пограничных конфликтов.

Такая военная политика в отношении государства Чу позволила талантливому венценосному полководцу Ин Чжэну вести одновременно пять (!) завоевательных войн против царств Чжао, Хань, Вэй, Янь и Ци. Циньская армия нанесла всем им полные поражения, и эти независимые государства прекратили свое существование, став частью владений Цинь.

Завоевание сразу пяти царств возвеличило полководца Ин Чжэня. В 221 году до н. э. он торжественно принял титул императора – хуанди. Теперь он стал именоваться Цинь Ши-хуанди, став основателем императорской династии Цинь.

Так на территории Древнего Китая образовалась первая империя. Она появилась благодаря разумной военной политике и хозяйственной деятельности как самого Ин Чжэня, так и его ближайших предшественников. В китайской истории с именем Цинь Ши-хуанди (шихуанди) открывалась новая страница.

Правление первого императора Древнего Китая оказалось недолгим, но памятным для мировой истории. Во-первых, Цинь Ши-хуанди стал основателем огромной Циньской империи. Во-вторых, он создал такую систему государственного управления, которая просуществовала 2100 лет (!).

В-третьих, он стал «автором» Великой Китайской стены. С этой целью он соединил все пограничные стены, которые строили местные правители для защиты своих земель от постоянных набегов кочевников. Стена «первого монарха» протянулась на 3000 километров. Великая стена, или, по-китайски, «стена 10 000 ли» (Ван-ли-чанчен) первоначально строилась из глины и земли. Позднее она была облицована кирпичом и камнем.

Это гигантское укрепление протянулось от берегов Чжилийского залива до границ Китайского Туркестана. Стены имеют высоту до десяти метров при толщине у основания шесть метров. По ней могли проскакать бок о бок шесть всадников. Общая длина стены составляет 6950 ли (ли = 644,4 метра).

По повелению Цинь Ши-хуанди на работы по возведению Великой Китайской стены (вернее, по сращиванию в единую линию ранее построенных стен) было согнано около двух миллионов человек. Это были главным образом военнопленные и осужденные преступники.

Древнекитайский император, перед тем как продолжить завоевания, решил привести в полное подчинение себе многочисленных самовластных феодалов. С этой целью он твердой рукой разоружил все феодальные армии, а конфискованное оружие, которое не годилось для императорской армии, приказал переплавить в сельскохозяйственные орудия и статуи, в том числе и своей персоны.

Оградившись Великой Китайской стеной от кочевых племен северных степей, Цинь Ши-хуанди совершил серию успешных военных походов к югу от реки Янцзы. Он прозорливо видел из своей столицы Сяньян, что великое будущее созданной им империи связано с присоединением к ней плодородных южных земель, заселенных «иноземными» племенами. Те в силу своей разобщенности не могли оказать должного сопротивления циньской армии. В главных операциях он командовал ею лично.

Цинь Ши-хуанди имел для завоевательных походов двух надежных полководцев – Мин Тэна и Чжао То. Императорские армии под их командованием в течение семи лет завоевали обширную территорию на Юге, раз за разом переправляясь на противоположный берег полноводной реки Янцзы, используя для этого лодочную флотилию. Полководцами Мин Тэном и Чжан Тао были завоеваны земли современных провинций Фуцзянь, Гуандун, Гуанси.

Циньская империя еще при ее основателе вышла из границ современного Китая. Были завоеваны на крайнем Юге северная часть Вьетнама – область Тонкин (современный Бакбо) и северная часть Кореи.

Император Цинь Ши-хуанди оставил после себя хорошо устроенное государство с сильной и многочисленной армией и флотом – речным и морским. Он начал переход на железное вооружение. Его армия состояла из преимущественно тяжеловооруженной пехоты, арбалетчиков (пришедших на смену лучникам, тяжелой коннице и боевым колесницам). Имелись отряды конных арбалетчиков.

Основной армейской единицей являлась тысяча воинов, которая делилась на более мелкие подразделения. Несколько тысяч сводились в более крупные соединения. Высшее командование назначалось из лиц, составлявших ближайшее окружение императора. Младшие командиры назначались за проявленную доблесть из рядовых воинов.

Основным оружием циньского пешего и конного воина стало копье с железным или бронзовым наконечником. Реже использовался метровой длины меч с одной режущей кромкой. Все воины, за исключением легкой пехоты, носили чешуйчатые панцири из маленьких бронзовых пластин. Защитой служила и толстая стеганая одежда. Панцири отличались такой прочностью, что китайцы в древности не пользовались щитами.

Арбалеты сложной конструкции стали применяться в Китае за тысячу лет до их массового использования в европейских армиях. Для натяжения тетивы служила сила мышц спины и двух ног. Арбалетная стрела пробивала любые доспехи из металла.

Основой циньской армии являлись массовые ополчения крестьян в возрасте от 16 до 60 лет, способных носить оружие. При примерной численности населения Циньской империи в 12 миллионов человек, она могла выставить ополченческую армию в один миллион воинов. В свой последний большой поход правитель Цинь Ши-хуанди повел армию в 600 тысяч человек.

Цинь Ши-хуанди ввел в императорской армии сложную организацию. Достаточно сказать, что существовало 20 ступеней оплаты воина в зависимости от должности и срока службы. Продвижение по этим ступеням вверх зависело от звания и личных заслуг на войне. Дисциплина в армии была строгой, а наказания за ее нарушения очень суровыми.

По всей Циньской империи были созданы арсеналы, склады и зернохранилища. Из них войска получали все необходимое на случай войны. Такие тыловые армейские базы охранялись сильными гарнизонами по одной веской причине: в стране часто вспыхивали восстания, и их участники, естественно, пытались вооружиться и существовать за счет государственных запасов оружия, доспехов и зерна.

С воцарением Антиоха III Великого (правил с 223 по 204 год до н. э.) династия Селевкидов получила исторический шанс восстановить свое былое могущество в Азии. После успешной войны с Пергамом селевкидская армия оказалась в Месопотамии, где в 221 году до н. э. вспыхнуло большое восстание против царствующей эллинской династии, которые было подавлено быстро и самыми решительными мерами.

В том же году началась Четвертая Сирийская война с египетским правителем Птолемеем IV. Но она закончилась для сторон безрезультатно, хотя и тянулась до 217 года до н. э. В этой войне Антиоху III удалось одержать ряд побед, но поражение почти у самых границ Нильской долины – под Рафией (современной Рафой), недалеко от города Газа, – перечеркнуло все его надежды.

Эта битва между сирийской армией и египетской армией царя Птолемея IV Филопатора произошла в последний год войны. Обе стороны имели огромные армии. Египетская насчитывала в своих рядах 70 тысяч пехоты, 5 тысяч конницы и 73 боевых слона. Сирийская состояла из 62 тысяч пеших воинов, 6 тысяч конницы и 102 боевых слонов.

Противники расположились под Рафией друг против друга в укрепленных походных лагерях на расстоянии одного километра. Но потом сирийцы перенесли свой стан ближе. Сама же битва произошла только через пять дней после этого события.

У Антиоха III по всем канонам войн той эпохи имелось преимущество перед египтянами. В рядах его армии набиралось десять тысяч тяжеловооруженных пехотинцев, оснащенных по-македонски. Кроме того, сирийцы могли начать битву сильной фалангой, состоящей из 20 тысяч пеших воинов. Стороны имели много наемников, прежде всего греков, и легкой пехоты.

Сражение под Рафией начали не лучники и пращники или легкая конница, а боевые слоны, самая грозная «боевая техника» той поры. Один из авторов Древнего мира свидетельствует:

«Некоторые слоны Птолемея бросились на врага; помещавшиеся на слонах воины доблестно сражались с башен, действуя сариссами на близком расстоянии, они наносили удары друг другу, но еще лучше дрались животные, с ожесточением кидаясь одни на других».

Войска полководца Антиоха III имели в начале столкновения большое преимущество, но, увлекшись преследованием части разбитых египтян, оказались под ударом их еще свежих сил. А так как сирийцы при этом еще и расстроили ряды фаланги, то они и понесли большие потери. Они исчислялись почти в 10 тысяч пеших воинов и более 300 всадников. Армия династии Селевкидов лишилась пяти боевых слонов, которые пали от полученных ран; в плен попало более 4 тысяч человек.

Потери победителей-египтян оказались гораздо меньшими: около полутора тысяч убитых пеших воинов, 700 всадников и 16 боевых слонов.

Антиоху III пришлось с деморализованными войсками отступить сначала к Рафии, а затем уйти в Палестину. При этом он довольствовался сознанием, «что победа, насколько это зависело собственно от него, осталась за ним, а если битва проиграна, то лишь по малодушию и трусости прочих вождей».

Последствием сражения под Рафией стало то, что Антиоху III пришлось оставить Палестину в руках египтян и впоследствии начать войну за нее. Война с Египтом едва только успела закончиться, как в провинциях Малой Азии против власти Селевкидов вспыхнуло большое восстание во главе с местной знатью и братом царя Антиохом Хираксом. Борьба с восставшими длилась с 216 по 213 год до н. э. и потребовала большого напряжения военных сил государства.

После того как Малая Азия оказалась «замиренной», царь Антиох III Великий приложил максимум усилий для укрепления своей армии и могущества государства Селевкидов, в чем преуспел. Он начал с того, что в 212–211 годах до н. э. нанес поражение Армении, признавшей свою подчиненность победителю, и в 210 году до н. э. восстановил контроль над Мидией, не встретив там серьезного сопротивления.

В следующий год сирийская армия совершила вторжение в Бактрию. В битве при Арие она разгромила сильное союзное войско парфянского царя скифа Аршака III и бактрийцев под командованием эллина Эвфидема. Противники сирийцев понесли большие потери. В ходе сражения сам Антиох III получил серьезное ранение, но все же остался во главе сражающейся армии до победного конца.

Однако попытка Антиоха III вновь покорить для своей династии Бактрию закончилась неудачей. Война шла с 208 по 206 год до н. э. и не принесла желаемого результата. Завоевать отделившуюся Бактрию и соседнюю Согдиану не удалось. Но все же некоторый внешнеполитический результат от этих военных усилий был: бактрийский правитель Эвфидем признал свою номинальную зависимость от государства Селевкидов, которая, впрочем, его ни к чему не обязывала.

Все же бактрийская неудача не остановила кипучей полководческой деятельности Антиоха III Великого. Во главе сирийской армии он не пошел на запад, домой – в столицу Селевкию, а двинулся через горы, где встретил ожесточенное сопротивление местных племен, еще дальше на восток. Его войска по долине реки Кабул дошли до берегов Инда. Возможно, Антиох III сделал попытку вторгнуться на территорию современного Пенджаба.

На обратном пути сирийцы, сумевшие собрать на морских берегах немалое число различных судов, успешно высадились на аравийское побережье Персидского залива и захватили островную Герху (современный Бахрейн), которая славилась на весь Древний мир жемчужным промыслом. Для государства Селевкидов Герха стала серьезным приобретением.

Итогом всех этих полководческих усилий царя Антиоха III Великого стало то, что пошатнувшееся могущество государства Селевкидов в Азии (то есть на территории бывшей империи Александра Македонского) в немалой степени было восстановлено. Но о воссоздании его в первоначальных границах уже не могло быть и речи.

Антиох III новую войну против Египта начал в союзе с македонским правителем Филиппом V: в 203 году до н. э. они заключили секретное антиегипетское соглашение. Целью этого союза был захват у династии Птолемеев владений в Палестине, Сирии, Малой Азии и на островах Эгейского моря. Однако военные события развивались медленно.

Война разгорелась с вступлением на египетский престол несовершеннолетнего Птолемея V. Венценосный полководец Антиох III решил не упустить такой благоприятный случай. Он вновь самолично встал во главе своей испытанной армии и вторгся в египетскую часть Сирии и Палестины. Птолемей V, в свою очередь, отправил туда сильную армию, которую за свой состав следовало бы назвать египетско-греческой, под начальством эллина Скопаса.

В 198 году до н. э. у Паниона стороны сошлись в большом сражении. Однако упорным назвать его нельзя. После непродолжительного столкновения египтяне и греки-наемники обратились в бегство.

Следствием Панионской победы стало то, что войска Антиоха III Великого заняли все владения египетских Птолемеев в Азии, за исключением острова Кипр. И дошли до самых границ противного государства на Синае.

Филиппу V в войне против Египта и его союзников повезло гораздо меньше. Македонцы потерпели поражение в битве под Пергамом – от престарелого, но все еще деятельного царя Аттала I, имевшего хотя и небольшую, но достаточно боеспособную армию. Затем македонского монарха постигла неудача в столкновении на море с египетским союзником островом Родос.

В довершение всего македонский флот, состоявший из 48 триер и других кораблей под командованием самого Филиппа V, проиграл в 201 году до н. э. морское сражение у острова Хиос. Победителем стал объединенный флот Родоса и Пергама, которым успешно командовали флотоводец Теофилиск и царь Аттал I. Македонцы потеряли половину триер, три тысячи человек убитыми и пять тысяч пленными. Родосцы и пергамцы лишились всего шести боевых кораблей, у них погибло 800 человек.

В последующих военных действиях Филипп V Македонский не раз пытался взять реванш у своих противников, но успеха не имел. Антиох III Великий, решив свои проблемы, серьезного содействия своему союзнику на суше не оказал. Да и к тому же Македония оказалась втянутой в войну с Римом, и после этого ей было не до египетских владений в Греческом архипелаге.

Антиоху III в конце своей бурной военными делами жизни пришлось испить всю чашу горечи полного поражения в войне с Римом, которая шла с 192 по 188 год до н. э. Те события развивались так.

Причиной войны между Римом и Селевкидской Сирией стал захват последних греческих городов в Малой Азии, которые принадлежали царю Филиппу V. Эти города после окончания Второй Македонской войны были объявлены римлянами независимыми. Речь шла прежде всего о Херсонесе Фракийском.

К тому же Антиох III Великий дал убежище кровному врагу Рима в лице престарелого карфагенского полководца Ганнибала. Тот предложил своему покровителю совершить экспедицию на землю Италии, присоединить к себе карфагенян. Но правитель Сирии не решился на такой авантюрный план.

После того как Рим объявил войну, царь Антиох III по приглашению Этолийской лиги с флотом и войсками прибыл в Грецию. Эллинский мир в очередной раз раскололся на две враждующие партии, и Ахейский союз вновь стал союзником Рима. В 191 году до н. э. римская армия под командованием Марка Акиллия Глабриона прибыла из Италии в Эпир.

В столкновении у Фермопил сирийцы потерпели поражение и двинулись морем к Эфесу. Война переносится на море. Около мыса Кориока, напротив острова Хиос, соединенный римско-пергамский флот под начальством Гая Ливия Салинатора разбивает сирийский флот.

Тогда царь Антиох III доверяет командование своими флотскими силами полководцу Ганнибалу, построившему корабли в Финикии. И тот в 190 году до н. э. дает свое первое и последнее в жизни морское сражение. У берегов Памфилии он терпит поражение от римского флота во главе с Люцием Эмилием Региллом, союзником которого стала корабельная эскадра с острова Родос. На этом и закончилась военная биография прославленного Ганнибала.

Тогда главой династии Селевкидов создается новый флот Сирии, но и он проигрывает битву в заливе у мыса Мионесса. Царский флотоводец Полизенид имел преимущество перед римлянами, которыми командовал Гай Ливий, в девять кораблей. Римляне оказались в сравнении с сирийцами более опытными мореходами, одержав убедительную викторию, лишив противника 42 кораблей.

Утвердившись в Эгейском море у берегов Малой Азии, Рим переносит боевые операции на сушу. Его армия под командованием Луция Корнелия Сципиона, вместе с которым находился брат Публий Корнелий Сципион (автор плана похода на Восток), переправляется через Геллиспонт и вторгается в Азию. Публий вскоре заболел, и тактическое руководство взял на себя Гней Домиций Агенобарб.

Римская и сирийская армии сошлись друг с другом в сорока милях восточнее города Смирны. Войска Сципиона насчитывали 40 тысяч человек с учетом союзной конницы в 10 тысяч всадников царя Эммена II Пергамского. Антиох III Великий имел армию около 70 тысяч человек, в том числе 16 тысяч тяжеловооруженных пеших воинов (фалангитов), 12 тысяч конницы, 20 тысяч легкой пехоты и 54 боевых слона.

В декабре 190 года до н. э. у Магнесии состоялось большое сражение. Антиох III, взявший на себя командование правым крылом своей армии, смял противостоявшего ему здесь противника и ворвался в походный лагерь римлян, торжествуя было уже победу. Но взять укрепленный лагерь сирийцы не смогли. Левое их крыло оказалось быстро разбитым во многом благодаря тому, что стоявшие здесь боевые слоны (атаку которых легионеры успешно отбили) стали неуправляемыми и, развернувшись, смяли фалангу своих же воинов.

Как только войска Антиоха III побежали с поля битвы, пергамская конница царя Эвмена III повела преследование и довершила полный разгром сирийцев.

Сражение под Магнесией закончилось убедительной победой римского оружия. Сирийская армия потеряла 50 тысяч человек убитыми, пленными и дезертирами. Римляне – всего 300 человек. Потери пергамцев остались неизвестны.

Сципион Африканский настоял на ведении после Магнесии самых активных наступательных действий. В итоге за самый короткий срок Рим стал обладателем западной части Малой Азии.

В 188 году до н. э. воюющие стороны заключили между собой мир. Царь Антиох III Великий (он же Антиох Сирийский) обязывался выплатить в течение двенадцати лет военную контрибуцию в размере 15 тысяч талантов Риму, и 500 – его союзнику Пергаму. Сирия лишалась почти всего своего военного флота, за исключением 10 кораблей, и своих владений в Греции и западной части Малой Азии до гор Тавра. Эти земли были поделены между римскими союзниками Пергамским царством и Родосом. Римляне оставляли за собой только острова Кефалонию и Закинф.

Сын карфагенского военного и государственного деятеля Гамилькара Барка получил хорошее по тому времени разностороннее образование. С юных лет участвовал в военных походах отца, лично участвуя в боях. Уже тогда он заявил о себе как храбром воине, умелом командире, принимавшем инициативные, разумные решения. Иначе говоря, сын большого полководца был готов повторить его жизненный путь. И совершить больше славных дел на ратном поприще, что и случилось.

Во время Первой Пунической войны Ганнибал доблестно сражался с римлянами в Испании. После той неудачной для Карфагена войны с могущественным Римом он поклялся отцу в вечной ненависти к давним врагам отечества. Данной клятве сын Гамилькара Барки остался верен до последнего дня своей кипучей жизни.

Ганнибал рано продемонстрировал высокое умение командовать, подкрепляя это умение собственным бесстрашием к любому врагу. На 22-м году руководил действиями карфагенской конницы в Испании, доставив немало боевых неприятностей римским легионерам. Не случайно, что уже тогда в Вечном городе в нем увидели опасного противника.

Талант Ганнибала как полководца и политика раскрылся во время подготовки и ведения Второй Пунической войны. Тогда он, в нарушение карфагенско-римских соглашений, овладел почти всем Иберийским полуостровом. План той войны был составлен при его участии Гамилькаром Баркой и носил наступательный характер.

Став во главе армии Карфагена, Ганнибал провел тщательную подготовку к войне, считавшуюся для того времени образцовой. На юге Испании заблаговременно создается база для ведения боевых действий. На полуострове организуется союз враждебных Риму иберийских племен, проводится глубокая разведка вражеских тылов, изучаются возможные пути движения карфагенских войск.

Полководец Ганнибал не стал следовать тактике римлян, а решил перенести войну с приграничья на территорию самой Римской республики. Обладая гибким умом и изобретательностью, он для достижения поставленных целей прибегал к оригинальным и неожиданным для неприятеля способам действий.

Так, для начала новой Пунической войны карфагенский вождь прекрасно использовал внешнеполитическую ситуацию. В 219 году до н. э. часть римских легионов сражалась в балканской Иллирии. В том же году в долине реки Падус (Северная Италия) образовался антиримский союз.

В такой самой благоприятной внешнеполитической обстановке карфагенская армия первой пришла в движение. Она двинулась в поход на богатый испанский город Сагунт, который был союзником Рима. После 8-месячной осады Сагунт был взят и разрушен до основания. Так римляне получили на Иберийском полуострове сильный удар.

В сентябре 218 года до н. э. Ганнибал во главе 60-тысячной армии и с 40 боевыми слонами предпринимает свой знамнитый в мировой истории поход из Испании в Италию. Он совершает беспримерный для того времени переход через снежные Альпы. Внезапно появившись в Северной Италии, карфагенцы побеждают противника в сражениях на берегах рек Тицинна и Треббия. Ганнибал занимает итальянский Север.

Он действует успешно: его союзниками становятся традиционные враги римлян – галлы. Карфагенская армия двинулась на юг, в Среднюю Италию. У Тразиментского озера произошло большое сражение, в котором Ганнибал разбил римского консула Фламиния, который имел 40-тысячное войско. В самом начале столкновения легионеры попали в засаду, устроенную им противником в дефиле у Тразиментского озера, и были разгромлены наголову.

Уже в первых столкновениях с римлянами Ганнибал высоко оценил организацию и вооружение их пехоты, ее боевую выучку. И он, не теряя времени даром, приступил на итальянской земле к переучиванию собственных пеших воинов по римскому образцу. Это довольно скоро дало заметные результаты, что противник вскоре ощутил на себе.

В следующем году римляне вели против него осторожные и малоэффективные действия. Карфагенская же армия демонстрировала хорошую слаженность в действиях пехоты и конницы, умелое применение боевых слонов, хотя после Альп число их заметно уменьшилось. В 216 году до н. э. Ганнибал в сражении при Каннах нанес неприятелю самое сокрушительное поражение. Он решительно атаковал его, умело используя свою легкую, мобильную конницу. Битва стала образцовой в военном искусстве: операция по окружению врага стала классикой. Под Каннами пало около 50 тысяч римлян. Победители же потеряли всего около 7 тысяч человек.

Однако поражение при Каннах не сломило Рим и не привело к распаду римско-итальянского союза, на что так надеялся Ганнибал. Его просьба в Карфаген о присылке подкреплений осталась без ответа. Тогда он обратился за помощью к младшему брату Гасдрубалу, командовавшему карфагенскими войсками в Испании. Тот не мог отказать в просьбе старшего брата.

Но о перемещении войск Гасдрубала стало известно римскому полководцу Клавдию Нерону, лазутчики которого старались не зря. В 207 году до н. э. у реки Метавр римляне устроили карфагенцам засаду и разбили их. Победители прислали Ганнибалу голову брата, чтобы тем самым устрашить вражеского предводителя.

Тем временем тактика Рима, направленная на всяческое затягивание войны и истощение сил карфагенской армии на итальянской земле, стала давать желаемые результаты. Оторванность от тыловых баз поставила войска Ганнибала в крайне затруднительное положение: не было ни подвоза провианта, ни присылки подкреплений. Все же Ганнибал продолжал воевать в Италии. Лишь известие о том, что в 204 году до н. э. римляне вторглись в земли Карфагена, заставили его уйти из Италии.

Римская республика в продолжавшейся Второй Пунической войне стала постепенно захватывать инициативу в свои руки, одержав ряд побед на Сицилии, в Испании и самой Италии. Вернувшийся на родину Ганнибал собрал новую армию и в марте 202 года до н. э. сразился с консулом Сципионом при Заме. Если до этого карфагенский полководец побеждал во многом благодаря преимуществам своей конницы, то на сей раз она уступила лучше организованной римской. Армия Карфагена при Заме была разбита.

В 201 году до н. э. Карфаген и Рим заключили между собой мир, хотя Ганнибал настаивал на продолжении вооруженной борьбы. До 196 до н. э. года он возглавлял управление городом-государством, строя уже несбыточные планы борьбы со своим заклятым врагом.

Заподозренный римлянами в подготовке новой войны, престарелый полководец был вынужден бежать из Карфагена (ему отказали в доверии соотечественники) к сирийскому царю Антиоху III.Он стал его ближайшим советником в военных делах. После поражения сирийского правителя в войне с Римом (192–188 гг. до н. э.) Ганнибал укрылся в Армении, потом перебрался в Вифонию. Там 70-летний Ганнибал, не без оснований опасаясь выдачи Риму, принял яд. Согласно римским источникам, его последними словами были:

– Надо избавить римлян от постоянной тревоги: ведь они не хотят слишком долго ждать смерти одного старика.

Ганнибал вошел в мировую историю как самый серьезный соперник Древнего Рима на поле брани. Он считается одним из крупнейших полководцев той эпохи, чье военное искусство было в немалой степени основано на личном героизме. Пятнадцать долгих лет он успешно вел войну против могущественного Рима вдали от родины, опираясь лишь на те силы, который он привел в Италию, «перешагнув» Альпийские горы.

Великий полководец разделял со своими воинами все опасности и тяготы войны. Даже в римских хрониках признается, что Ганнибал «никогда не приказывал другим делать то, чего не смог бы или не захотел бы сделать сам». Одно это давало ему огромный авторитет в карфагенской армии.

В длительном противостоянии Риму Карфаген был стерт с лица политической карты Средиземноморья, и с лица земли как таковой. Поэтому нельзя считать Ганнибала национальным героем. Но героем в военной летописи Древнего мира можно и обязательно надо.

История Древнего Китая не донесла до нас имен героев из числа рядовых воинов или младших военачальников. О них тогда попросту не писали. Но вот героические имена полководцев-победителей нам известны. Один из самых известных из них – Сунь Пин. О его молодости не известно почти ничего, разве то, что он поступил на воинскую службу в юности и, будучи выходцем из знатной семьи, быстро сделал головокружительную карьеру, став главным стратегом царства Ци, то есть главнокомандующим его армии.

Вне всякого сомнения, свои первые героические деяния на полях брани он совершил до того, как стал популярным военным вождем цийского войска. Но чтобы стать им, Сунь Пину пришлось не просто повоевать на различных командных должностях, но и «простажироваться» в роли главного советника царского полководца Тянь Цзи.

Эпоха «враждующих царств» (по-китайски – Чжан Го), или «Эра сражающихся царств» привела к тому, что из большого числа древнекитайских государств наиболее сильными стали Вэй, Ци, Чу, Янь, Чжао, Хань и Цинь. Эти царства постоянно враждовали между собой, стремясь расшириться территориально за счет более слабого соседа или вовсе поглотить его.

Одной из самых крупных войн эпохи «враждующих царств» стала война между Вэй и Хань. Она началась с того, что вэйская армия внезапно вторглась на территорию соседа и стала традиционно ее опустошать: грабить то, что можно разграбить, и сжечь то, что можно было предать всепоглощающему огню. Население уводилось в рабство.

Правитель государства Хань не был готов к достойному отпору врагу и потому попросил военной помощи у царя Ци, который до того кроваво враждовал с Вэй. Ханьский царь был искусным дипломатом своего времени: он знал, к кому и почему можно обратиться с просьбой о союзничестве. На свои же военные силы в той ситуации ему рассчитывать не приходилось.

Правитель Ци согласился оказать помощь, опасаясь, что в случае поражения Хань государство Вэй значительно усилится и станет смертельно опасным для него. Для вторжения на вэйскую территорию направляется многотысячная армия, усиленная отрядами боевых колесниц под командованием способного полководца Тянь Цзи. Ему предписывалось нанести удар по самой столице враждебного царства. Главным его советником становится стратег Сунь Пин со славным боевым прошлым.

Однако выступление цийской армии не стало большим секретом для противной стороны. Вэйский главнокомандующий Пань Чуан, узнав о походе своего старого знакомого по войнам полководца Тянь Цзи, срочно покидает со своими войсками ханьские земли и спешит на защиту своей столицы. Возможно, на то он получил строжайший приказ правителя Вэй возвратиться назад.

По всей видимости, в спешке вэйцы не смогли прихватить с собой значительную часть награбленного добра. Но благодаря этому они совершили быстрый переход.

Полководец Тянь Цзи, следуя советам стратега Сунь Пина, приказал своей армии ложно отступить, оставив в покинутом походном лагере многие «вещественные» свидетельства паники и беспорядочного бегства. Пань Чжуан попался на военную хитрость Сунь Пина, решив без промедления начать преследование отступавших войск Ци.

Не первый, и не последний вэйский главнокомандующий Пань Чуан попался на военную хитрость противника: он и его военачальники решили, что цийцы испугались их войск, так успешно действовавших на земле царства Хань. Пань Чуан приказал без промедления начать преследование отступавших к своей границе войск Ци.

Вэйская армия, поспешая, двинулась за цийцами, которые все так же «отмечали путь своего панического бегства». Пань Чуан при всем своем опыте, уповая на «страх» цийев перед ним, совсем забыл об элементарной на войне бдительности и о том, что разведка в походе должна вестись хотя бы ближняя.

Около 353 года до н. э. при Малине состоялось генеральное сражение, в котором древнекитайский стратег Сунь Пин продемонстрировал высокое искусство организации больших засад. По его совету полководец Тянь Цзи разместил в хорошо устроенной засаде 10 тысяч арбалетчиков (!). Армия Вэй шла в походном порядке, и, когда на нее обрушились тучи железных стрел, она оказалась не в состоянии развернуться из походных колонн в боевой строй.

Вэйская армия в самом начале Малинской битвы оказалась в ловушке. Когда цийские арбалетчики окончательно расстроили ее ряды и нанесли огромный урон в людях, в атаку пошли боевые колесницы и пешие воины. Они и завершили полный разгром неприятеля. В ходе сражения вэйцы оказались почти полностью уничтоженными. Победителям достались огромные трофеи (прежде всего вооружения) и очень мало пленных для продажи в рабство.

Страшный разгром вэйской армии при Малине от цийцев никак не отразился на завоевательных устремлениях правителя Вэй. Он восстановил численность своих войск и вновь пошел войной на своего соседа, только теперь это было царство Чжао. Поход начался удачно, и вскоре неприятельская столица оказалась осажденной.

Здесь история повторилась, как было двенадцатью годами раньше. Правитель Чжао попросил военной помощи все у того же царства Ци. И вновь направление удара цийской армии не менялось – она устремилась на вэйскую столицу, опустошая все по пути. Только теперь тактическое руководство полностью осуществлял стратег Сунь Пин, оставаясь все в той же должности советника главнокомандующего.

Все повторилось в ходе той войны: царь Вэй, как только получил первое известие о вторжении в свои владения цийцев, приказал своей армии покинуть территорию царства Чжао и спешить на защиту собственной столицы. Вэйцы вновь совершили быстрый обратный марш. И на этот раз Сунь Пин сумел устроить им хитроумную засаду.

Битва двух больших армий состоялась при Гуйлине около 341 года до н. э. Вэйская армия во второй раз оказалась в ловушке по дороге. Ее сторожевое охранение не заметило вражеской засады, и вэйцы были атакованы со всей внезапностью одновременно с трех сторон. На них обрушился град арбалетных стрел, и походный строй быстро смешался. В одночасье огромная армия оказалась неуправляемой.

Беда вэйской армии оказалась и в другом. Многие ее военачальники оказались убитыми в самом начале сражения, когда до рукопашной схватки было еще далеко. Когда цийцы вышли из засады на поле битвы, их противник уже обращался в бегство. Только части вражеских воинов удалось спастись от преследователей, рассеявшись по окрестным лесам.

Тактика засад, примененная цийским стратегом Сунь Пином в сражениях против вэйской армии под Малином и Гуйлином, называется по-китайски «окружая Вэй». Изучение этой весьма поучительной тактики стало неотъемлемой частью военного образования в Китае не только во времена древности, но и в ХХ столетии. Известно, например, что Мао Цзэдун очень ценил тактическое искусство Сунь Пина, высокочтимого героя войн эпохи «враждующих царств».

У Древнего Рима в начале его утверждения на Апеннинском полуострове набиралось немало сильных противников. Одним из них стали племена самнитов, живших в средней, горной части Италии. По вооружению и тактическому искусству воинственные самниты мало в чем уступали римлянам. Но им недоставало политического единства, ибо отдельные племена (общины) жили вполне самостоятельно от соседей-родичей.

Рядом с Самнией лежала богатая область Кампания со столицей в городе Капуе. В 353 году до н. э. самниты совершили нападение на своих соседей, намереваясь взять у них изрядную военную добычу. Власти Капуи, не сумев устоять против вторжения самнитов, обратились за помощью к римскому сенату. Тот решил заступиться за Кампанию, которая была тоже соседом Вечного города.

Так началась Первая Самнитская война, одна из самых трудных для Древнего Рима 443–341 годов до н. э. Самым большим событием ее стало сражение у горы Гавр при Кумах. Римскими войсками командовал военачальник Марк Валерий Корв, который в той битве сумел одержать верх над ополчением самнитских племен. Он же одержал верх и в упорнейшем бою при Суесуле.

Для военной истории Первая Самнитская война так бы и осталась одной из многих десятков войн, которые велись Древним Римом, если бы не одно обстоятельство. Дело заключается в том, что римские историки донесли до наших дней подвиги и имя первого героя-легионера Вечного города, прославив его на долгие века. Это был военный трибун Деций Муса.

Первый подвиг, совершенный им, описывается так. Отряд легионеров под командованием консула Авлия Корнелия Коса оказался под угрозой быть разгромленным самнитами: те неожиданно напали на него и стали засыпать стрелами. Римляне находились на такой невыгодной позиции, что избежать больших потерь в людях вряд ли смогли. Самниты уже торжествовали, когда на них бесстрашно напал небольшой отряд легионеров, которыми храбро командовал военный трибун Деций Муса. Самнитам пришлось прекратить лучный бой и подумать об отступлении.

Во втором случае трибун Деций Муса, переодевшись в малоприметный плащ простого легионера, лично разведал расположение вражеского войска. Более того, он сумел беспрепятственно и тихо провести своих воинов темной ночью в самнитский походный лагерь, обманув бдительность его боевого охранения.

Римские легионеры, обнажив мечи, в ту ночь наделали большой переполох в неприятельском лагере, сразив немало самнитских воинов, которые спросонья выбегали из палаток и попадали под удары своего врага. Пользуясь поднявшейся суматохой, Деций Муса и его подчиненные сумели пробиться к своим главным силам через ряды самнитов с самыми малыми потерями в людях.

За содеянный на большой войне подвиг трибун Деций Муса удостоился по законам Древнего Рима того времени огромной награды. Ею стали для него золотой венок, 100 быков (целое состояние) и, сверх того, белый бык с позолоченными рогами, которого герой римских легионов принес в самой торжественной обстановке в жертву богу войны Марсу.

Большие награды ожидали и рядовых легионеров Деция, прославивших себя ночным нападением на неприятельский лагерь. Каждый из них получил в награду пожизненный двойной паек хлеба (!), по одному быку и по две туники. Чтобы герои-легионеры могли достойно отпраздновать совершенный ими воинский подвиг, им по решению римского сената выдали ко всему прочему еще по фунту меда и по вместительной фляге вина.

Так чествовали в Древнем Риме своих героев на военном поприще. К этому можно добавить, что трибун Деций Муса отличился и в сражениях у горы Гавр и при Суессуле. Своими подвигами на поле брани он удостоился быть названным римскими историками героем среди легионеров, сражавшихся три года против самнитов…

Первая Самнитская война в итоге не выявила победителя. Рим, имея хорошо обученные и сплоченные легионы, оказался в ту пору бессильным покорить воинственных и независимых самнитов. Однако следствием этой войны стало то, что он установил фактический протекторат над областью Кампанией. То есть Вечный город в том вооруженном конфликте остался с хорошей «добычей».

Племена же самнитов будут разгромлены римлянами только в ходе Третьей Самнитской войны. Легионеров в ней будут воодушевлять на примерах подвигов, совершенных военным трибуном Децием Мусой.

Древний Китай, его царства постоянно подвергались нападениям кочевников, обитавших на северных границах Поднебесной страны. В начале первого тысячелетия до н. э. в Центральной Азии сформировался мощный в военном отношении тюркский народ хунну. В середине тысячелетия он, на несчастье китайцам, стал обживать степи Прибайкалья и центральную часть современной Монголии. Так над Древним Китаем нависла серьезная угроза со стороны новых хозяев Великой степи.

Полчища конных хунну стали раз за разом вторгаться на территорию северных китайских царств. Чтобы защититься от хозяев Великой степи, китайцы в IV–III веках до н. э. построили на своих северных границах целую систему мощных крепостей, в которых стояли крупные гарнизоны. Но кочевая конница в набегах легко обходила эти крепости.

Только в конце II столетия до н. э. в Китае нашелся полководец, который изобрел новый способ ведения войны с упорными в набегах хунну. И более того, смог одержать над ними большую победу. Это был полководец царства Чжао прославленный Ли Му.

Он был послан на охрану северной границы ваном (правителем) Чжао в трудные годы, когда хунны совершали один за другим опустошающие китайские земли походы. Ли Му сразу же проявил себя деятельным человеком, сделавшим борьбу с кочевым народом делом своей жизни и чести.

Для начала Ли Му устроил вдоль границы сигнальные башни, стража которых была в полной готовности подать сигнал о вторжении хунну. Затем он заслал во враждебные кочевые племена опытных шпионов, которые заблаговременно извещали его о готовящемся вторжении в пределы царства Чжао.

Одновременно полководец укрепил полевые лагеря китайских войск, стоявших на границе. Они превращались в настоящие крепости, защищенные от ударов кочевой конницы. Ли Му заботливо относился к воинам: их хорошо кормили и одевали, вовремя выплачивали жалованье. Одновременно возросли и требования к воинам: боевым обучением они теперь занимались каждодневно.

Ли Му понял главное: чтобы победить кочевников, надо научиться воевать по-хуннски. Он учил воинов Чжао скакать на конях во весь опор, стрелять из лука с обеих рук на скаку, умело владеть копьем и мечом. Полководец хотел видеть превосходство своих воинов в конном бою.

Такое воинское обучение шло долго и продвигалось вперед с немалыми трудами. Но Ли Му был настойчив и терпелив. И в итоге он добился своего: царское войско Чжао получило в свои ряды хорошо обученную воевать по-хуннски многочисленную конницу.

Ко всему прочему, полководец, обучая свои войска воевать по-новому, одновременно проявлял высокую меру военной хитрости. За эти годы хунну не раз вторгались в китайские земли, готовые смять на своем пути любые заслоны. Ли Му, своевременно получавший информацию о начале вражеских вторжений, уклонялся от решительных сражений, уводя войска за крепостные стены и ведя с кочевым народом оборонительную войну.

За несколько лет таких действий хунну привыкли к подобным действиям своего противника. А китайские воины все увереннее чувствовали себя в седле. Однако научиться по-хуннски им было непросто. За это время переучивания царских войск полководец Ли Му претерпел много насмешек над собой и от своих, и от чужих: «Ли Му трус!» Но он терпел, веря в задуманное.

Однако такие слова сыграли свою роль. Ван царства Чжао снял с должности Ли Му и назначил на северную границу нового полководца. Тот стал воевать с хунну по старинке, выводя войска навстречу кочевникам, которые легко побеждали пеших китайских воинов. А затем хунну грабили села и плохо укрепленные города, возвращаясь в степи с богатой добычей и многочисленным полоном для продажи в рабство.

Наконец ван Чжао понял свою ошибку и вернул Ли Му к себе на службу. Он вернулся на границу и начал все сначала. Подчиненные ему войска продолжили обучение воевать по-хуннски. Наконец, настал день, когда полководцу донесли, что кочевой народ двинулся в большой набег на земли царства Чжао.

Ли Му опять пошел на военную хитрость. Как только передовые отряды хунну показались на границе, он «проиграл» им несколько стычек. Вожди кочевого народа в очередной раз уверовали в свою силу и полное превосходство над китайскими войсками. Этого и добивался полководец царства Чжао.

Когда же собравшееся воедино войско кочевого народа двинулось на юг, Ли Му, внимательно следивший за ходом его движения, сумел заманить неприятеля в большую долину. Там хунну были незаметно для них окружены китайцами, что стало для них полной неожиданностью.

В той долине разыгралось одно из крупнейших сражений с кочевниками в истории Древнего Китая. Истории с большой точностью неизвестен ни год той битвы, ни место состоявшегося события. Достоверно лишь то, что Ли Му наголову разбил степняков, воюя против них по-хуннски. Те такого от хорошо известного им противника никак не ожидали, будучи сломлены упадком духа.

Известно и то, что китайцы в том сражении пленных не брали, уничтожив почти все кочевое войско, отправившееся в поход на земли царства Чжао. Спастись, вырвавшись из кольца окружения, удалось совсем немногим. Чудом спасся и вождь хунну со своими телохранителями.

Та великая победа Ли Му над кочевым народом для северных китайских земель значила очень многое. После той битвы хунну в течение десяти лет не подходили даже близко к границам царства Чжао, настолько страшен им оказался урок, преподнесенный полководцем Ли Му.

В самом конце II века до н. э. Риму пришлось столкнуться с германскими племенами кимвров и родственных им тевтонов, которые мигрировали с севера через современную Швейцарию на юг Галлии. Пришельцы оказались воинственными и в 109 году до н. э. при столкновении с римским войском Юния Силана разгромили его на берегах реки Родан. После этого «варвары» утвердились в Северной Италии.

В 107 году до н. э. кимвры и тевтоны нанесли поражение консулу Кассию Лонгину. В 105 году до н. э. «варвары» во главе со своим вождем Бойориксом праздновали победу при Арауозине (современном Оранже) на левом берегу реки Родан. Здесь были наголову разбиты, то есть истреблены, две консульские армии.

Произошло страшное кровопролитие: римляне в один день потеряли 80 тысяч легионеров. Спаслось только десять человек, которым удалось бежать с поля битвы и переплыть реку. После этого победители уничтожили еще и 40 тысяч римских «нестроевиков», которые не участвовали в сражении, находясь в армейских тылах.

В Риме стала распространяться паника. После такого страшного разгрома его военной силы ожидался скорый приход «варваров» под стены Вечного города.

Требовался сильный полководец, и впервые в истории Древнего Рима человек оставался консулом четыре года подряд. Это был Гай Марий, популярнейший человек для римского плебса, опытный в военном деле, решительный и последовательный в поступках.

Перед тем как продолжить войну с кимврами и тевтонами, Гай Марий провел реформу армии Рима. Если раньше в нее принимались только те граждане, которые обладали земельной собственностью, то теперь принимались все желающие, годные к воинской службе. Завербованный в легионеры обязывался прослужить не менее 16 лет, после чего получал право быть наделенным землей. Во время службы легионеры получали казенное содержание и жалованье.

Кроме того, Гай Марий клятвенно обещал делиться со своими солдатами военной добычей. А она всегда была притягательной для легионеров, которые могли за один удачный поход обогатиться и устроить собственное благосостояние.

В итоге военных реформ Гая Мария Римская республика получила профессиональную, хорошо обученную и закаленную в войнах и походах многочисленную армию. Ее особенностью уже в ближайшем будущем стала преданность удачливому или популярному полководцу. Так в Древнем Риме появилась крупная политическая сила в лице собственной армии.

Гай Марий, выступив во главе сформированных им легионов в поход на юг Галлии, действовал крайне осторожно и предусмотрительно. Он строго соблюдал советы сирийской предсказательницы Марты, которую возили за ним повсюду в носилках. В ходе маневров легионеры приобретали выносливость и два года закалялись походной жизнью.

Наконец, в 102 году, племена кимвров и тевтонов вознамерились вторгнуться в Италию. Тогда консул Гай Марий построил на берегах Роны при впадении в нее Изары хорошо укрепленный лагерь. «Варвары» три дня безуспешно совершали на него нападения, неся при этом большие потери. После этого тевтоны, прекратив бесполезный штурм вражеской полевой крепости, двинулись через Приморские Альпы на итальянские земли.

Армия Гая Мария последовала за ними. У Секстийских вод (или Секста) состоялось большое сражение, в ходе которого консул вынудил неприятеля атаковать его на холмистой местности, которая не позволяла успешно действовать многочисленной коннице «варваров». Римские легионеры добились большой победы, напав на тыл атакующих тевтонов из засады и заставив их отступить.

Считается, что в битве у Секстийских вод погибло около 90 тысяч «варваров», а еще 20 тысяч вместе с вождем тевтонов Тевтободом было захвачено в плен. Военнопленных ожидала только одна участь – быть проданными в рабство.

Тем временем кимвры во главе с вождем Бойориксом, удачно перевалив через труднопроходимые Альпийские горы, разбили армию консула Гая Лутация Катулла в сражении в долине реки Адуи и остались зимовать в долине реки Пад (По).

Гай Марий спешно прибыл из Рима на помощь Катуллу. В 101 году до н. э., 30 июля, при небольшом городке Верцеллы произошло решающее сражение 50-тысячной римской армии с племенами кимвров, которые были в буквальном смысле слова уничтожены без всякой жалости. После Верцелльской битвы народ кимвров перестал существовать как таковой.

Победители перебили 140 тысяч «варваров»-германцев (мужчин, женщин и детей), оставшихся в живых 60 тысяч человек взяли в плен для продажи в рабство. Так консулом Гаем Марием была выиграна Кимврская война.

Итак, полководец Гай Марий, остававшийся консулом четыре года, спас Вечный город от нашествия германских племен кимвров и тевтонов. За одержанную победу в войне с «варварами» он удостоился почетного титула «третьего основателя города Рима».

Гаю Марию не довелось до конца своей жизни оставаться одним из самых признанных лидеров Римской республики. Он станет принципиальным противником Луция Корнелия Суллы, стремившегося к личной диктатуре, и скрестит с ним оружие в Гражданской войне, которая потрясла Древний Рим. Гай Марий, прославленный победитель и истребитель племен кимвров и тевтонов, проиграет Сулле, как говорится, вчистую.

Луций Корнелий Сулла родился в обедневшей семье римского патриция, принадлежавшей к знатному аристократическому роду Корнелиев. Получил хорошее домашнее образование, избрав для себя военную карьеру. Именно на этом поприще честолюбивый Сулла мечтал выдвинуться в Древнем Риме, в чем себя и превзошел, став его полновластным диктатором.

Как военачальник Сулла прославился в ходе Югуртинской войны 111–105 годов до н. э. Тогда Рим вел войну против Югурты, племянника умершего нумидийского царя Миципса, который в борьбе за трон убил двух его сыновей-наследников. Югурта стал правителем Нумидии вопреки решению римского сената. К тому же его воины при захвате в 113 году до н. э. города Цирта перебили там все население, среди которого оказалось много римских граждан.

Югуртинская война началась для Рима неудачно: царь Югурта нанес позорное поражение римской армии под командованием Авла Постумия. В Нумидию был послан новый полководец – Квинт Цецилий Метел, но война затягивалась, поскольку нумидийцы перешли к партизанской войне. Римский сенат назначил нового командующего армией – Гая Мария. Он, выходец из незнатной семьи провинции Лация, был избран в 107 году до н. э. консулом.

Однако и Гаю Марию не удалось одержать быструю победу. Только через два года, в 105-м, он смог вытеснить Югурту с его воинами во владения его тестя, царя Мавритании Бокха. Здесь и отличился римский военачальник – квестор Луций Корнелий Сулла. Он сумел побудить мавританского царя выдать ему своего зятя – нумидийского полководца Югурту.

Это сильно ударило по самолюбию Гая Мария, поскольку победа в Югуртинской войне стала приписываться Сулле. Тому пришлось пойти на сближение с врагами Мария, возглавляемыми родом Метеллов. И все же поступок Луция Корнелия Суллы не смог серьезно поколебать авторитет Гая Мария – по возвращении в Рим в январе 104 года до н. э. ему был устроен триумфальный прием. Пленного царя Югурту провели по улицам Вечного города, после чего его задушили в тюрьме. Часть Нумидии стала римской провинцией. И все же Сулла оказался одним из главных героев той победоносной войны.

В 104–102 годах до н. э. Сулла участвовал в войне с германскими племенами тевтонов и кимвров, появившимися еще в 113 году до н. э. на северо-востоке Италии. После поражения римской армии в битве с германцами при Арауозине ее новым командующим сенат назначил Гая Мария. В 102 году до н. э. в битве при Аквах Секстиевых он разбил сперва войско тевтонов, а на следующий год при Верцеллах – кимвров. Остатки этих племен германцев были проданы в рабство. Эта война добавила Сулле воинской славы. Он стал популярным военачальником среди римских легионеров.

В 90-х годах до н. э. на восточной границе Древнего Рима в Малой Азии усиливается Понтийское царство. Его правитель Митридат VI Евпатор открыто бросает вызов могущественному Риму. Римский сенат решает послать в Грецию войско под командованием Луция Корнелия Суллы, который был выбран консулом 88 года до н. э.

В это время на политической сцене вновь появляется Гай Марий, который желает возглавить восточный поход. Он начинает бороться за должность главного полководца Рима с помощью народного трибуна Сульпиция Руфа, который вносит на рассмотрение сената ряд соответствующих законопроектов. Опираясь на ветеранов легионов Мария и часть римской аристократии, Сульпиций добивается принятия предложенных им законов.

После этих событий в Вечном городе консул Сулла бежал к стоявшей возле города Нолы римской армии, отправлявшейся в поход против понтийского царя Митридата, и поднял легионы против Рима. Впервые римская армия выступила против собственной столицы. Город был взят легионерами, Сульпиций убит, а Гай Марий со своими ближайшими сторонниками, объявленными вне закона, бежал из Италии.

Луций Корнелий Сулла оказался победителем: он отменил законы Сульпиция и во главе римской армии поспешил на Восток. В 87 году до н. э. в Риме состоялись очередные ежегодные выборы консулов. Консулами стали приверженец Суллы Октавий и его противник Цинна.

Полководец Сулла успешно воевал во время Первой Митридатовой войны. В середине 87 года он высадился в Греции и осадил Афины, вставшие на сторону понтийского царя. К весне 86 года до н. э. город был взят и отдан на разграбление легионерам. Однако Сулла приказал прекратить разграбление Афин, сказав, что «милует живых ради мертвых». Опустошив сокровищницы греческих храмов, полководец Рима заявил, что храмы не должны ни в чем нуждаться, так как боги наполняют их казну.

Когда армия понтийского царя Митридата Евпатора вступила на территорию Греции, римская армия под командованием Луция Корнелия Суллы разбила ее в двух больших сражениях – при Херонее и Орхомене. Римляне вновь полностью овладели Грецией, попытавшейся освободиться от их владычества, и в августе 85 года до н. э. царь Понта подписал с Римом мир, признав свое поражение.

После победы в войне на Востоке Сулла начал готовиться к борьбе за власть в самом Вечном городе. В первую очередь он привлек на свою сторону армию демократов-марианцев, оказавшуюся в Греции, в Пергаме. Это удалось сделать без боя, и командовавший войсками Мария в Греции квестор Гай Флавий Фимбрий покончил жизнь самоубийством. После этого Сулла решил начать гражданскую войну в Риме.

Весной 83 года до н. э. Сулла во главе 40-тысячной армии, состоявшей из преданных ему легионеров, высадился в Бриндизи. Гай Марий мобилизовал более 100 тысяч своих сторонников, прежде всего из числа римского плебса. На сторону марианцев встали самниты – жители области Самний. В Вечном городе марианцы начали формировать новые легионы.

Однако и у Луция Корнелия Суллы в Италии оказалось немало сторонников из числа противников Гая Мария, особенно среди аристократов и военных. На его сторону встали римские войска, которыми командовали Метел Пий и Гней Помпей. Из Северной Африки прибыл многочисленный отряд во главе с Марком Лицинием Крассом. В отличие от новых легионов марианцев, это были хорошо обученные и дисциплинированные войска, имевшие большой военный опыт.

В 83 году до н. э. у горы Тифата близ города Капуи произошло крупное сражение между войсками Суллы и марианцами. Легионы сулланцев разгромили армию консула Кая Норбана. Марианцы были вынуждены укрыться от победителей за крепостными стенами Капуи. Преследователи не решились штурмовать город во избежание больших потерь.

В следующем, 82 году до н. э. во главе войск марианцев встали опытные полководцы – сын Гая Мария Марий Младший и вновь Кай Норбан. В сражениях между сулланцами и марианцами победы одерживали первые, поскольку боевая выучка и дисциплинированность легионов Суллы была на голову выше их противников.

Одна из битв состоялась у Фавенции. Здесь сразились консульская армия под командованием Норбана и армия Суллы, которой в день битвы командовал Метел Пий. Римский консул Кай Норбан самонадеянно атаковал противника первым, но армия марианцев, измотанная длительным маршем и не успевшая перед сражением отдохнуть, была полностью разгромлена легионами сулланцев. После бегства из Фавенции под командованием консула Норбана осталась лишь одна тысяча человек.

С другим римским консулом – Сципионом и его войсками мудрый Сулла поступил совсем иначе. Он нашел ключ к Сципиону и большими посулами склонил его на свою сторону.

Другое сражение состоялось вблизи Сакрипонта. Здесь легионам под командованием самого Луция Корнелия Суллы противостояла 40-тысячная армия Мария Младшего. Битва была недолгой. Легионеры-ветераны Суллы сломили сопротивление плохо обученных новобранцев Гая Мария и обратили их в бегство. Больше половины из них пали на поле битвы или попали в плен.

Еще одним из итогов победного для Суллы сражения при Сакрипонте стало бегство марианского полководца Кая Норбана в Северную Африку. Марий Младший с остатками своих легионов укрылся за стенами города Пренесте. Вскоре эта крепость была взята сулланцами приступом, и Марий Младший, чтобы избежать позорного и гибельного плена, покончил с собой.

Значительные силы марианцев и самнитов, избежавших гибели в сражениях при Сакрипонте и Фавенции, отошли к Риму, где вновь изготовились к битве с сулланцами.

1 ноября 82 года до н. э. у римских Коллинских ворот произошло последнее сражение гражданской войны на итальянской земле. Марианцами и самнитами командовал Понтий Целезин, который не отважился пустить армию Суллы в Рим. Битва продолжалась всю ночь. Все же опытность, боевая выучка и дисциплинированность «старых» легионов взяла верх. В конце концов марианцы обратились в бегство; 4 тысячи из них попали в плен.

Войдя в Рим, Луций Корнелий Сулла поступил точно так же, как это сделал в подобном случае его противник Гай Марий. По всему городу началось избиение и ограбление марианцев.

После этих кровавых событий, которые стоили жизни многим тысячам людей – воинов и мирных граждан, Сулла получил от запуганного им римского сената диктаторские полномочия. В отличие от обычной диктатуры они не были ограничены сроком и зависели от личной воли Суллы. Это давало ему практически бесконтрольную власть в государстве с республиканской системой правления. Наряду с диктатором продолжал существовать сенат, городские магистраты и другие органы управления. Но теперь они находились под контролем Суллы и его приверженцев.

Диктатура Луция Корнелия Суллы была первым шагом к установлению в Древнем Риме императорской власти. Она началась с массового уничтожения его политических противников. В ходе гражданской войны в ряде итальянских городов, таких как Пренесте, Эзерния, Норба и ряда других, сулланцы уничтожили все мужское население.

По всей Италии действовали карательные отряды легионеров, разыскивавших и уничтожавших явных и тайных врагов диктатуры. Некоторые итальянские города за поддержку Гая Мария лишались своих земельных владений. У других были срыты крепостные стены, и теперь они в случае возобновления гражданской войны становились беззащитными. Особенно жестоко был наказан город Сомний, воины которого до последнего бились с легионами сулланцев.

Было сломлено сопротивление марианцев в Сицилии, Северной Африке и Испании. Особенно в этом отличился полководец Гней Помпей, которого Сулла удостоил прозвища Великий.

Став диктатором, Луций Корнелий Сулла опубликовал списки людей, подлежащих уничтожению – проскрипции. Число этих римских граждан достигало 5 тысяч человек. Дети жертв Суллы лишались римского гражданства. Любая помощь людям, попавшим в проскрипции, каралась смертью. За донос на своих хозяев, попавших в проскрипции, рабы получали свободу, а свободные граждане – большую денежную награду.

Опытный в вопросах государственной внешней политики, Сулла с первых лет своей диктатуры начал заботиться о том, чтобы иметь как можно больше своих приверженцев. Свыше 120 тысяч ветеранов сулланской армии, сражавшихся под его командованием против понтийского царя и в гражданской войне, получили большие земельные участки в Италии и стали владельцами поместий, в которых использовался труд рабов. С этой целью диктатор проводил массовые конфискации земель.

Командирам своих легионов Луций Корнелий Сулла раздавал денежные суммы, магистраты и должности в сенате. Многие из них за короткий срок стали богачами. Огромное состояние нажил и сам диктатор Рима. Десять тысяч рабов, принадлежавших жертвам сулланских репрессий, были отпущены на волю и стали называться «корнелиями» в честь своего освободителя. Эти вольноотпущенники тоже стали сторонниками Суллы.

Диктатор провел ряд реформ с целью реставрирования республиканского строя. Существенно увеличилась власть сената, который пополнился 300 новыми членами из числа сулланцев. Была отменена цензура. Ограничивались полномочия консулов и права народных трибунов, которые теперь не могли проводить законов без санкции сената. Судебные комиссии были отданы сенату. Италия была разделена на муниципальные территории. Муниципальные права получили ряд городов.

Укрепив власть римского сената и своих сторонников в нем, Луций Корнелий Сулла решил провести свободные выборы и в 79 году до н. э. добровольно сложил с себя диктаторские полномочия. При этом он до последних дней сохранял огромное влияние на политическую жизнь Рима. Отказ Суллы от диктаторской власти был неожиданным для его современников и непонятен античным и более поздним историкам.

Деятельность его носила противоречивый характер: с одной стороны, он стремился реставрировать республиканское правление, с другой – расчищал путь для императорского правления. Гражданская война Суллы и Гая Мария была лишь прологом для будущих гражданских войн в Древнем Риме, которые серьезно подточили его силы.

Характеризуя Суллу, римские историки отмечают в его личности ряд противоречий. Сулла пользовался необычайным авторитетом среди легионеров, но сам он был человеком эгоистичным и холодным. Стремление реставрировать республику сочеталось у него с пренебрежением к римским обычаям. В греческих городах, например, он появлялся в греческом платье, чего обычно не делали римские магистраты. Жадный до денег, считавший все конфискованное имущество осужденных своей собственностью, диктатор был в то же время человеком расточительным.

Среди римских правителей Луций Корнелий Сулла отличался образованностью, хорошо знал греческую литературу и философию. Он был эпикурейцем и скептиком и относился иронически к религии. Но в то же время был убежденным фаталистом, верил во всякие сновидения и знамения, в свою судьбу и к своему имени присоединил прозвище Счастливый. Своей покроительницей он считал богиню Венеру. Кроме того, под именем старой римской богини Беллоны он почитал каппадокийскую богиню Ма, культ которой отличался особым изуверством.

В 140 году до н. э. китайским (ханьским) императором стал У Ди, который правил Поднебесной более полувека и проводил активную завоевательную политику. В 133 году до н. э. У Ди начал войну с северным кочевым народом хунну, которая продолжалась до последних лет его долгой жизни и десятки лет еще после его смерти.

К той войне воцарившийся У Ди готовился долго и тщательно. Уже в 139 году до н. э. он послал в далекое путешествие свое доверенное лицо Чжан Цяня, приказав отыскать воинственные племена юечжи и уговорить их вождей заключить с Китаем военный союз против хунну.

Чжань Цянь не смог выполнить повеление императора, хотя и проделал путь длиной более 14 тысяч километров. Его путешествие длилось около 13 лет, из которых десять он пробыл в плену у хунну. Сановник все же нашел племена юечжи, но их царь отказался воевать с откровенно сильнейшим врагом. Юечжи пошли воевать не туда, куда их призывали китайцы, а в Центральную Азию.

Тогда У Ди решил действовать иначе, уповая на военную хитрость. Он отправил способного разведчика, жителя города Маи, в стан хуннов, и тот смог войти в большое доверие к их вождю – шаньюю. Императорский лазутчик убедил его напасть на родной город Маи, в окрестностях которого У Ди заблаговременно устроил засаду в виде огромного «мешка». В нем, по замыслам ханьского монарха, должно было погибнуть все войско хунну.

Хуннское войско силой в 10 тысяч всадников, вооруженных преимущественно копьями, выступило в поход. Оно быстро приближалось к городу Маи, когда неожиданно для себя шаньюй увидел на одном из полей много скота. Так обычно поступали китайские крестьяне, знавшие о приближении врага. Вождь хунну насторожился и приказал взять пленника. Им оказался молодой воин, который и выдал шаньюю военную тайну императора У Ди.

Встревоженные хунны повернули назад. Ханьский правитель был страшно разгневан случившимся. Его главному полководцу пришлось покончить жизнь самоубийством.

Ту войну на время приостановил… разлив реки Хуанхэ. Она прорвала дамбу и изменила русло, нанеся огромный ущерб Поднебесной империи. У Ди пришлось отправить 100 тысяч своих воинов на борьбу с этим стихийным бедствием.

Война с народом хунну продолжалась. Китайские войска совершали походы в степь. Кочевники, в свою очередь, проводили опустошительные набеги на владения ханьского императора, нанося огромный вред его подданным.

Чашы весов в той войне качнулись в сторону У Ди только в 120 году до н. э. В тот год на сторону ханьцев перешел воинственный князь Хюйжуй со 120 тысячами своих подданных. Это и изменило соотношние сил в войне в пользу императора У Ди.

Прошло еще десять военных лет, а победа над народом хунну все не давалась в руки правителю Поднебесной империи. Тогда У Ди задумал весьма рискованную, авантюрную операцию. В 110 году до н. э. он отправил в поход крупное ханьское войско, которому предстояло двумя колоннами пересечь пустыню Гоби, найти и напасть на кочевую столицу хунну.

Войском командовали два талантливых полководца – Вэй Цин и Хо Цюйбин. Но хунны узнали о движении китайских войск. Они перенесли свою кочевую столицу еще дальше на север, а сами встретили неприятеля на северной границе пустыни Гоби. Там они сразились с колонной полководца Вэй Цина.

Упорная битва до самого вечера не давала преимущества ни одной из сторон. Под вечер подул сильный ветер, который лишил степных конников меткости в стрельбе из лука. Поняв это, Вэй Цин послал свои войска в ближний, рукопашный бой. Так часть хуннов оказалась в кольце окружения, но их вождю удалось вырваться из него.

Китайцы взяли в плен 19 тысяч хунну. Полководец Вэй Цин (по ряду источников) взял город Чжао-Чинь-Чэн. Но во время отступления из степной страны хунну его войска потеряли только одних лошадей 100 тысяч.

Другой императорский полководец Хо Цюйбин оказался более удачен в деле захвата военной добычи. Его воины в том походе захватили в плен 70 тысяч человек. Хунны проиграли ту войну Ханьской империи и откочевали от ее границ за пустыню Гоби. Там степной народ стал собираться с силами, чтобы вновь начать вторжения на китайскую территорию.

В 117 году, император У Ди начал войну с тибетцами-кянами, обитавшими в районе озера Кукунор. Война, длившаяся десять лет, закончилась победой китайцев. Правителю Поднебесной удалось «разделить северных и южных кочевников».

Стремясь расширить свои владения, У Ди много воевал и на юге. В 114–113 годах до н. э. его войска ходили в походы в Гуандун и Индокитай, на два княжества Юе, одержав большие победы. Однако когда У Ди попытался вторгнуться в Бирму, воины этой страны смогли в непроходимых джунглях отбиться от завоевателей с севера.

При императоре У Ди китайским владением стало корейское государство Чосон (в переводе – Утренняя Красота, или Страна утренней свежести). Его завоевание У Ди начал в 109 году до н. э. Посланное в Чосон большое войско и флот были разгромлены корейцами. Начались переговоры о мире, в ходе которых китайцы убили посла, которым был наследный принц чосонского монарха. Война продолжилась.

Корейцы не смогли долго противостоять более многочисленному врагу, который постоянно получал подкрепления. В итоге в 108 году до н. э. ханьское войско осадило столицу государства Чосон, но взять ее силой они не могли долгое время. Тогда императорские военачальники подкупили нескольких знатных корейцев и те убили своего монарха. После этого осажденный город сдался завоевателям.

Для защиты своих северных границ У Ди построил сильную крепость Шеусянчен. Она стала базой для императорских войск в их походах на хунну. Императору удалось переманить на свою сторону одного из вождей народа хунну и отправил на соединение с ним своего полководца По-ну с 20 тысячами воинов. Но хуннский шаньюй Ушилу раскрыл измену, казнив своего тайного врага. После этого хунны окружили войско По-ну, который попал в плен вместе со всеми своими воинами.

Хунны, грабя все на своем пути, подступили к крепости Шеусянчен. Ее гарнизон изготовился к осаде. Но воинственный шаньюй Ушилу неожиданно заболел и умер. Так Ханьская империя смогла избежать в тот год большого вторжения кочевого народа.

В 104–103 годах до н. э. армия императора У Ди совершила дальний поход на запад, в Согдиану. Поход, организованный плохо, возглавил полководец Ли Гуанли. Ему ставилась задача дойти до Ферганской долины и захватить там богатый город Эриш (современный Ура-Тюбе). И добыть для своего владыки много прекрасных местных коней.

Когда китайское войско дошло до Средней Азии, там царило бедствие: саранча уничтожила посевы. Города закрывали перед завоевателями ворота, будучи готовы сесть в осаду. Их приходилось штурмовать, и тогда ханьцы несли большие потери. После того как Ли Гуанли взял приступом город Ю (современный Узген) и истребил почти всех его жителей, он повернул своих голодных воинов в обратный путь. Домой вернулась только пятая часть его войска.

Однако император У Ди на том не успокоился. В 102 году до н. э. он послал в Согдиану уже не войско, а большую армию в 60 тысяч человек. Поход был хорошо подготовлен во всех отношениях: в обозе шли 100 тысяч быков, 20 тысяч лошадей и 10 тысяч ослов. Командовал армией все тот же полководец Ли Гуанли.

Его войска имели сильное прикрытие с севера, в опасении удара со стороны хунну. В степи китайцы выстроили укрепленную линию длиной в 500 километров (?!). Армия Ли Гуанли двигалась двумя походными колоннами. Многие встречные города сдавались завоевателям без сопротивления, платя китайцам дань продуктами. Но город Луньту (современный Бугор) ханьцам пришлось брать штурмом.

Затем началась осада города Гуйшан (Кушан), столицы государства Давань. Китайские инженеры смогли проломить внешние крепостные стены, но гарнизон сумел укрыться в цитадели. Более того, даваньцы укрыли в ней своих знаменитых скакунов. Именно их император У Ди приказал доставить ему из Согдианы.

Полководец Ли Гуанди начал «предметные» переговоры с осажденными. Когда он получил от правителя Даваня 10 коней и 300 кобыл, китайская армия повернула назад и двинулась домой.

По пути Ли Гуанди получил известие о том, что под городом Ю погиб почти весь армейский «южный» отряд. Ханьцы повернули на город Ю и взяли его. За это император У Ди даровал своему полководцу княжеское достоинство и титул «Эришского» полководца.

Китайская армия во втором Согдианском походе потеряла 50 тысяч воинов из 60, 29 из 30 тысяч лошадей. Но все иноходцы, полученные от правителя Даваня, были бережно доставлены ко двору императора Хань.

В 90 году до н. э. император У Ди, собрав большую часть воинских сил со всех подвластных ему земель, решил нанести народу хунну смертельный удар. Китайцы наступали по трем направлениям. Главные силы (70 тысяч конников и 100 тысяч пеших воинов) во главе с Ли Гуанли Эришским двинулись из Ордоса в самый центр кочевий хунну. Из крепости Яймынь у восточной оконечности Великой Китайской стены выступило второе войско: 40 тысяч всадников и 10 тысяч пеших воинов. Из степи между Ордосом и Лобнором к Тяньшаню выступило третье войско в 40 тысяч конников. Вероятнее всего, эти цифры завышены.

Хунну знали о приближении врага. Они отправили свои семьи в глубь степи и призвали к себе около 10 тысяч воинов с подвластных народов. Степня конница, маневрируя, заставила врага все дальше и дальше заходить на север.

Западная и восточная походные колонны китайской армии так и не нашли противника для битвы. Но когда они повернули назад, хунну дерзкими налетами истребили немало ханьцев.

Полководец Ли Гуанли настойчиво вел главные силы все дальше на север. И тут он получил сообщение из столицы, что его семья по приказу У Ду арестована и предана суду. Полководцу, хорошо знавшему дворцовые нравы, не приходилось сомневаться в том, что его при возвращении домой ожидают суд и казнь. Приближенные люди советовали Ли Гуанли перейти на сторону врага и тем спасти собственную жизнь, но он отказался совершить поступок изменника.

Однако он, как опытный полководец, изменил сам себе, ускорив походное движение армии и потеряв бдительность. В итоге его войска у горы Яньжань в Западной Монголии попали в окружение. За ночь хунну выкопали перед фронтом китайского войска глубокий ров, а сами напали утром на врага с тыла. Ли Гуанли погиб в самом начале «Яньжаньского побоища», в котором хунны истребили практически всю его армию.

Когда воинственный император У Ду получил такое известие, он был вынужден заключить с вождями народа хунну унизительный для него договор «мира и родства», отдать шаньюю в невесты свою дочь и обещать тому ежегодную богатую дань. Такого страшного удара по самолюбию У Ду не перенес, скончавшись в 87 году до н. э.

Один из самых талантливых полководцев Древнего Рима был сыном известного военачальника Страбона, которого римляне не любили за корыстолюбие. Гней Помпей в отца не пошел, ведя умеренный образ жизни, в отношениях с согражданами отличался честностью и приветливостью. Поэтому он еще в молодости пользовался в Вечном городе популярностью. Боевое крещение получил в молодости, участвуя в походе своего отца против тирана Цинны.

В молодости Гней Помпей жил в своих поместьях, не занимаясь политикой. Но когда в борьбу за власть вступил Луций Корнелий Сулла, 23-летний Помпей стал его приверженцем. И не просто сторонником, а деятельным военачальником: он набрал три легиона и привел их к Сулле. Одержал ряд побед над войсками диктатора Карбона. После этого был послан в Галлию помощником к наместнику Метеллу, снова показав себя умелым военачальником.

Сулла, ставший полновластным правителем Рима, сумел по достоинству оценить полководческий талант своего верного приверженца. Гней Помпей посылается с войсками на Сицилию, куда с флотом ушел Карбон. Диктатор берется в плен и его казнят по приказу Помпея.

После этого Сулла посылает Гнея Помпея на север Африки, где собирал войска Домиций, еще один противник Суллы. Помпей покинул остров Сицилию с шестью легионами, которые погрузились на 120 боевых кораблей. Флот сопровождало 800 судов, груженных оружием, продовольствием и боевыми машинами.

На африканской земле суллинский полководец разбивает в сражении 20-тысячное войско Домиция. Он подчиняет новому правителю Рима местные провинции и Нумидию. При возвращении на берега Тибра благодарный Сулла приказал встретить Гнея Помпея с триумфом, утвердив данное ему легионерами прозвище Магн, что означало «Великий».

Смерть Луция Корнелия Суллы в 78 году до н. э. вновь повергла Рим в междоусобицу. Гней Помпей выступил против Лепида, попытавшегося силой оружия заполучить единоличную власть. В 73–72 годах до н. э. воюет против марианца Сертория (был убит заговорщиками во время застолья) в Испании, которая «возвращается» Риму. В 71 году до н. э., вернувшись с легионами с Пиренеев, участвует в истреблении остатков (5 тысяч человек) армии Спартака, разгромленной в битве с легионами Красса.

Помпей приписал себе победу и над Серторием, и над Спартаком. Он донес римскому сенату: «Красс выиграл битву, а я с корнем вырвал войну».

Став консулом вместе с Крассом, Гней Помпей добивается отмены ряда законов Суллы и восстановления власти народных трибунов.

После этого полководей Гней Помпей Великий прославился тем, чем не был отмечен ни один ему подобный воитель в истории Древнего мира. Средиземноморье захлестнула невиданная волна морского разбоя. Целые флотилии пиратов, главной базой которых стала Киликия, перекрыли все морские торговые пути, совершая грабительские набеги и на побережье. Так было разграблено до 400 прибрежных городов.

В Вечном городе резко возросли цены на продовольствие, прежде всего на хлеб, большая часть которого доставлялась морем. К тому же пираты по многим причинам ненавидели римлян, относясь к ним с особой жестокостью. Все это переполнило чашу терпения римского сената.

В 67 году до н. э. сенат принимает постановление, по которому Гней Помпей Великий получает на три года чрезвычайные полномочия, чтобы покончить с пиратством в Средиземноморье. Народное собрание утвердило законопрект. Помпею разрешили вести военные действия в 50-мильной береговой зоне, снарядить 500 военных кораблей, набрать 120 тысяч тяжелой пехоты и 5 тысяч всадников. Его помощниками стали 24 сенатора.

Помпей Великий действовал в войне против пиратов как подлинный стратег. Он разбил Средиземное море на 13 частей. В каждой из них действовал отдельный отряд кораблей, в основном либурн, отличавшихся хорошими мореходными качествами и маневренностью. Пиратские суда стали захватываться в большом числе. За 40 дней от пиратов были очищены «Тирренское и Ливийское моря», воды вокруг островов Сардиния, Сицилия и Корсика.

После этого Гней Помпей решил провести операцию против центра пиратства в Средиземноморье – Киликии. Туда он отправился во главе эскадры из 60 кораблей. «Гнездо» пиратства было разгромлено за несколько недель. Помпей приказывал захватывать суда морских разбойников, а тем из них, кто добровольно помогал римлянам бороться со своими собратьями, даровали свободу и жизнь.

В Киликии римские войска и флот подвергали осаде укрепленные города и острова, на которые базировались пираты. Около крепости Коракесия (вблизи турецкого города Аланья) состоялось настоящее морское сражение с киликийскими пиратами. По сильно преувеличенным сведениям, у Коракесии было потоплено сыше 1300 и захвачено 400 пиратских кораблей, погибло 10 тысяч пиратов, а две тысячи попали в плен.

После этой операции, не имеющей аналогов в мировой истории, которая проводилась под руководством триумфатора Гнея Помпея Великого, 15 лет мореходство в водах Средиземного моря было безопасным.

Считается, что трофеями Помпея Великого стало 90 пиратских судов с окованными медью носами (для тарана). По его распоряжению 20 тысяч пленников было расселено в малонаселенных местностях. Город Солы на киликийском берегу был переименован в Помпейполь (Помпея город).

В Вечный город Гней Помпей Великий возвратился из Киликии, как говорится, «на коне». Рим рукоплескал своему герою. Вскоре ему снова пришлось отправиться на войну. Шла война с Митридатом, а посланный на Восток полководец Лукулл все не мог довести войну до окончательной победы.

В 66 году до н. э. Гнею Помпею отдаются под начальство большая часть восточных провинций Рима, находившиеся там войска и флот. Он подчиняет себе Армению, которая была союзницей Митридату, который вскоре терпит полное поражение.

Закончив войну с Митридатом, полководец Помпей воюет на территории современной Албании, в Парфии, захватывает Сирию (он объявляет членов царского дома Селевкидов потерявшими свои наследственные права) и Иудею. По его приказу были разрушены стены Иерусалима. Иерусалимская Храмовая гора защищалась иудеями три месяца: римляне смогли ее взять только при помощи осадных машин.

Римские легионы в той войне Помпея Великого на Востоке находились всего в трех дневных переходах от Каспийского моря. У Рима появляются, благодаря его полководческим трудам, новые провинции (наместничества): Вифания и Сирия. К Сирии присоединяются Финикия и Палестина. Данниками Великого Рима становятся цари Галлии, Пафлагонии, Каппадокии и Коммагены.

Великий историк Древнего мира Плутарх писал, что Гней Помпей Великий трижды праздновал в Вечном городе свой триумф за победу над тремя частями света: первый – над Африкой, второй – над Европой, третий – над Азией.

Помпей был одним из самых авторитетных людей в Риме. Поэтому когда возник первый триумвират, он стал одним из триумвиров вместе с Крассом и Цезарем. В управление ему достались Африка и Испания. После смерти Красса в 53 году до н. э. триумвират распался.

Цезарь повел борьбу за единоличное правление Вечным городом. Гней Помпей, который уже имел хорошие возможности стать римским диктатором, стал его противником и проиграл войну. Это стоило ему жизни.

Митридат Евпатор вел свою родословную по отцу от Ахеменидов, по матери – от Селевкидов. Это был энергичный и способный человек, обладавший громадной физической силой. Он не получил систематического образования, но тем не менее, по свидетельству современников, знал 22 языка, был знаком с лучшими представителями культуры эллинов своего времени, написал ряд сочинений по естественной истории и считался покровителем наук и искусств. Однако наряду с этим он отличался суеверием, коварством и жестокостью. То есть был типичным азиатским деспотом.

Судьба знаменитого в истории Древнего мира понтийского государя-полководца сложилась не из легких. Он не смог сразу наследовать законно принадлежавший ему отцовский царский престол, поскольку из-за козней матери и опекунов ему пришлось скрываться, опасаясь за собственную жизнь. Лишения юношеских лет во многом предопределили твердость и решительность характера, воинственность Митридата VI Евпатора.

В 113 году до н. э. Митридат со своими сторонниками возвращается в Понт и утверждает свою царскую власть над страной. Однако этого он сумел добиться только после безжалостной кровавой расправы с недругами из числа понтийской знати. При его дворе тайные убийства людей стали обычным явлением. Только после такого пролога восшествия на царство аристократия признала его полноправным государем.

Свое долгое царствование Митридат VI Евпатор начал с создания сильной понтийской армии, во главе которой он намеревался совершить большие завоевания. Действительно, уже в скором времени воинственный царь Понта силой оружия подчинил себе соседнюю Колхиду, превратив ее в понтийскую сатрапию, и Малую Армению, Херсонес Таврический, которому была обеспечена защита от Скифского царства, и часть скифских оседлых племен в Таврии. Были заключены союзы со свободными племенами скифов, бастарнами и фракийцами.

Боспорский царь, последний представитель династии Спартокидов, отказался от власти в пользу понтийского царя Митридата Евпатора. В то время в Боспорском царстве произошло мощное восстание рабов и бедноты под руководством Савмака, сумевшего удержать власть в течение года. Войска Митридата VI Евпатора, совершив поход в Северное Причерноморье, подавили восстание рабов в Боспорском царстве, которое стало частью Понтийского.

Теперь Понтийское государство располагалось на берегах Черного и Азовского морей и вело длительные, и не без успеха, войны с могущественным Древним Римом. Греческие государства и Боспорское царство давали Митридату Евпатору немалые денежные средства, хлеб, рыбу и прочее продовольствие для его армии. «Варварские народы», проживавшие к северу и востоку от владений Понта, регулярно поставляли наемников в царскую армию.

Митридат мечтал о создании мощного во всех отношениях государства, способного стать преемником эллинистических династий. Свое влияние на восточных границах Рима он утверждал не только силой оружия, будучи тонким дипломатом и целеустремленным политиком. Так, он выдал свою дочь за армянского царя Тиграна и мог надеяться в случае надобности на войска зятя. Митридат Евпатор сумел наладить мирные отношения и с вождями кочевых скифских племен, с которыми понтийцы вели оживленную торговлю.

Однако на своем пути правитель Боспорского царства имел грозное препятствие – римскую экспансию на Восток. Митридат VI Евпатор решил утвердить свое господствующее положение не только в Малой Азии, но и на сопредельных с ней территориях, прежде всего в Греции.

Решение такой многотрудной задачи он начал с создания мощных вооруженных сил Боспорского царства – армии и флота. Митридат Евпатор сумел собрать огромную для того времени армию (по древним источникам, сильно преувеличивающих ее реальную численность), в 300 тысяч человек. Армия была наемной, и царская казна располагала большими на то средствами благодаря стабильно собираемым налогам в Понтийском государстве.

Согласно древним источникам, военный флот Митридата насчитывал до 400 боевых кораблей, построенных местными корабелами. Создание такой армады оказалось возможным потому, что среди его подданных было достаточное количество моряков торговых судов и рыбаков, ведь рыба, в соленом и вяленом виде, была одной из главных статей экспорта страны. Большое количество кораблей позволяло перевозить на южное Черноморское побережье многотысячные войска и вести войну против сильного римского флота.

Весной 88 года до н. э. понтийский царь вторгся в римскую Азию и без труда захватил ее. Завоевание римских провинций Фивинии и Каппадокии сопровождалось страшной резней живших там римлян и италиков (жителей Италии, не являвшихся гражданами Вечного города). Коренное население приветствовало приход на их земли Митридата, выступавшего в роли освободителя Малой Азии от римского господства. Владычество Рима тяжелым бременем лежало на завоеванных им народах, и они постоянно восставали против него.

Понтийский правитель после довольно легких для него побед в Азии послал свою армию и флот на Запад. В Риме забили тревогу, и было собрано большое войско под командованием консула Суллы для отражения вторжения армии Митридата. Однако вспыхнувшая в Вечном городе междоусобная борьба отсрочила поход римского войска на Грецию.

В ходе Первой Митридатовой войны (89–84 гг. до н. э.) понтийцы изгнали римлян из Малой Азии и Греции, разбив в нескольких сражениях таких известных римских полководцев Древнего Рима, как Кассий, Маний Аквилий и Опий. Царь Митридат не раз демонстрировал перед своими противниками высокое полководческое искусство и стал одним из самых ненавистных врагов Вечного города.

Однако Первая Митридатова война закончилась для понтийцев поражением. В 88 году до н. э. царская армия осадила малоазиатский город Кизик и неожиданно для себя сама оказалась в окружении римлян под командованием Лукулла. Но этот полководец так и не решился на генеральное сражение с Митридатом Евпатором, хотя в многочисленных стычках с понтийцами римские (по их письменным свидетельствам) войска нанесли противнику немалый урон.

В это время консул Сулла успешно начал военную кампанию на востоке. В середине 87 года до н. э. его легионы высадились с кораблей в Греции, вставшей на сторону Митридата еще до его прихода на греческую землю, и осадили Афины. Римская армия после долгих усилий к весне 76 года до н. э. взяла город, попытавшийся было сбросить с себя чужеземное иго с помощью Понта.

В отличие от Малой Азии царя Митридата в Греции преследовали военные неудачи. Здесь у него появился сильный противник в лице честолюбивого полководца Луция Корнелия Суллы. Кроме того, близость греческой территории с Апеннинами позволяла Риму постоянно наращивать свои военные силы в Греции.

В 86 году до н. э. Сулла разбил войска МитридатаVI Евпатора в двух сражениях – при Херонее и Орхомене. В первом из них римский полководец командовал 30-тысячной, хорошо обученной и дисциплинированной армией. 90-тысячным понтийским войском, которое имело 90 боевых колесниц, командовал царский полководец Архелай, который так и не сумел реализовать в битве свое численное превосходство.

В битве при Херонее полководец Сулла впервые в мировой практике использовал хорошо продуманную систему полевых укреплений. От Митридатовой конницы он защитился рвами, а от боевых колесниц – палисадом. Римские легионы, выдержав первый натиск нестройных рядов неприятеля, сами пошли вперед и одержали убедительную победу.

При Орхомене противники – Сулла и Архелай – встретились вновь. Понтийская конница в самом начале сражения нанесла сильный удар по выстроившимся для битвы римским воинам и потеснила их. Однако опытный Сулла в такой критической ситуации показал себя с наилучшей стороны. Он сумел остановить начавшие было отступать войска для ответного удара и в итоге разгромил понтийскую армию.

Сам царь Митридат VI Евпатор в том же году потерпел поражение от римского полководца Флавия Фимбрия в сражении при Милетополе. Победа римского оружия была полной. После этих поражений армия и флот Понта оставили территорию Греции, которой вновь завладели римляне. В Вечном городе с большими торжествами праздновали победу. Митридат надеялся закрепиться в Малой Азии, чтобы оттуда начать новые военные действия против Рима, но в Греции вспыхнул солдатский мятеж. Главарь мятежа Гая Фимбрий в сражении у Пропонтиды разбил царское войско.

Изменилась и обстановка среди многочисленных греческих островов в Эгейском море. Здесь уже безраздельно господствовал сильный военный флот Древнего Рима, вытеснивший более слабый, хотя и многочисленный понтийский флот через проливы в Черное море.

Царь Митридат VI Евпатор запросил мира, который и был заключен в августе 85 года до н. э. в Дардане. Понтийский монарх освобождал все занятые его армией территории, прежде всего области в Малой Азии, и выплачивал Риму контрибуцию в две тысячи талантов, хотя Митридат сумел сохранить за собой основные владения.

Вторая Митридатова война (83–81 гг. до н. э.) была спровоцирована римским консулом Лицинием Муреной, человеком амбициозным и мечтавшим прославиться на военном поприще. Однако римские войска потерпели поражение от понтийцев.

Митридат Евпатор, хорошо понимавший неизбежность нового военного столкновения с Римом, начал энергично готовиться к новой войне с ним. Ему, блестящему дипломату Древнего мира, удалось создать против Рима мощную военную коалицию, в которую входили скифы, сарматы, фракийцы, германцы, а также войска Сертория в Испании, царя Армении Тиграна II и пираты (киликийцы) Средиземного моря. Кроме того, по некоторым данным, царь Митридат поддержал восстание рабов в Риме под предводительством Спартака.

В 75 году до н. э. Никомед, царь Вифинии, завещал свои владения Риму. Но его владения на южном Черноморском побережье Малой Азии граничили с Понтийским царством. Митридат прозорливо увидел в этом прежде всего военную угрозу для собственных владений и земель своих союзников. К тому же он и сам претендовал на наследство Никомеда. В 74 году до н. э. его 120-тысячная армия при поддержке местного населения вторглась в зависимую от Рима страну и захватила ее. Одновременно войну против римлян начали Каппадокия и Пафлагония.

Эта Третья Митридатова война (74–63 гг. до н. э.) шла с переменным успехом. В Вечном городе серьезно отнеслись к событиям в малоазиатской Вифинии и отправили туда многочисленные войско и флот (который перед этим очистил Средиземное море от пиратов Киликии).

Консул Лукулл, назначенный главнокомандующим на Востоке, нанес войскам царя Митридата Евпатора несколько поражений, умело используя все преимущества современной, хорошо обученной и дисциплинированной римской армии. Митридат был вытеснен противником из Вифинии и Понта. Лукулл заставил его бежать к зятю, Тиграну Армянскому. Отказ последнего выдать тестя римскому консулу послужил поводом для войны между Римом и Арменией.

Осенью 69 года до н. э. 10-тысячное римское войско под командованием Луция Лициния Лукулла осадило город Тигранокерт. Лукулл умело атаковал понтийсую конницу с тыла и разгромил ее. После этого римские легионы напали на пехоту противника и также разбили ее. По свидетельству римских источников, явно преувеличивавших победу консульской армии при Тигранокерте, понтийцы потеряли около 100 тысяч человек, сами же победители – всего 5 (пять) человек!

В следующем, 68 году джо н. э., победитель Лукулл двинулся во главе римской армии на столицу Армении Артаксату (Арташат), но его поход был неудачен. Ответные действия Митридата Евпатора не заставили себя долго ждать: он перешел со своими войсками в наступление, отвоевав у римлян Понт и часть Армении, завоеванной ими.

В начале 66 года до н. э. командование римской армией на Востоке перешло к полководцу Гнею Помпею. В том же году близ города Никополя состоялось второе в истории сражение между римлянами и армией Митридата VI. Помпею удалось занять господствующие над полем битвы высоты, и понтийцам пришлось расположиться походным лагерем перед ними. Ночью римские легионы внезапно атаковали спящих понтийцев и разгромили их, обратив царскую армию в бегство.

После этого сражения Митридат был окончательно вытеснен из своих владений. Ему пришлось сперва бежать в Колхиду, а оттуда через Черное море в столицу Боспорского царства город Пантикапей (современная Керчь). Там он решил собраться с силами и вновь начать войну против ненавистного ему Рима. Однако поддержки у народа и войска беглый понтийский царь не получил.

Вскоре против Митридата VI Евпатора восстали греческие города Северного Причерноморья и азовского побережья. Мятеж против государя подняло и царское войско во главе с его сыном Фарнаком. Тогда царь Митридат покончил жизнь самоубийством, не желая сдаваться врагу.

Итогом Третьей Митридатовой войны стало превращение Вифинии и Понта в римские провинции. Вслед за этим полководец Помпей подошел во главе многотысячной римской армии к армянской столице Артаксате и заставил царя Тиграна признать себя вассалом Рима и отказаться в его пользу от всех своих завоеваний. Гибель Митридата Евпатора привела к значительному расширению владений Древнего Рима в Малой Азии.

Герой сингальского народа принц, а затем царь Дуттха-Гамани Абхайя прославил себя тем, что освободил свою родину Шри-Ланка (бывший Цейлон) от завоевателей, которые пришли на остров с южной оконечности Индостана. Благодаря его мужеству, неустрашимости и воле сингалы сумели сперва вернуть себе государственную независимость, а потом и отстоять ее в войне против индийского государства Чола.

События в середине II века до н. э. в Южной Азии развивались так. Тогда большая часть современной Индии стала владением династии Андхров. Ее цари хотя и предприняли ряд больших военных походов на юг полуострова Индостан против тамильских государств, но большого успеха не достигли.

К тому времени там существовало три страны тамилов, которые, соперничая друг с другом, вели между собой беспрестанные войны – Чола, Пандья и Керра. В конце концов, между ними установилось некое равновесие в силах и возможностях, при этом ни одно из них заметно не пострадало территориально. Войн от этого на индийском юге стало меньше.

Вероятнее всего, правители Чолы оказались более воинственными и предприимчивыми, чем монархи Пандьи и Керры. Только этим можно, пожалуй, объяснить большой морской поход чольского царя Элара (или Элала) на остров Шри-Ланку с целью завоевания проживавшего там народа сингалов. Армии тамилов не представляло большого труда высадиться на берег близлежащего к Индостану острова.

За несколько первых лет войны, которая велась больше десяти лет (с около 160 по 140 г. до н. э.), чольским войскам удалось захватить большую часть Шри-Ланки и стать хозяевами большой части побережья острова. На какое-то короткое время на нем установился мир, но местное сингальское население не хотело примириться с завоевателями-тамилами.

В эту непродолжительную мирную «передышку» и заявил о себе наследный принц сингальской царской династии Дуттха-Гамани Абхайя. Он к тому времени заявил себя непримиримым борцом против иноземцев, с самого начала войны командуя малыми и большими отрядами воинов-сингалов, ведя против войск чольского царя Элара с завидным упорством боевые действия. Их он вел даже тогда, когда большая часть местной знати примирилась с властью тамильцев. Воины гордились принцем, который не раз в числе первых бросался на врага из засад и лично возглавлял атаки, умело владел оружием и не тяготился войной.

В 161 году до н. э. Дуттха-Гамани Абхайя стал коронованным правителем сингальского государства, то есть не всего острова Шри-Ланка, а ее центральных областей и части побережья Индийского океана. То есть тех мест, которые покрывали труднопроходимые тропические джунгли и горы. Именно сюда стекались сингальские воины, которые не хотели складывать оружия в тяжелой войне против завоевателей.

В горных районах воцарившийся Дуттха-Гамани Абхайя реформировал сингальские войска, сделал их более организованными и лучше обученными. Он сумел пополнить царскую армию новыми отрядами боевых слонов, наладил надежную разведку сил неприятеля.

Вскоре войско сингалов под его предводительством приступило к самым активным действиям. По чольцам стали наноситься один удар за другим, которые отличались внезапностью и решительностью в целях. Вскоре отряды воинов царя Элара оказались вытесненными из джунглей центральной части острова на морское побережье. Но и там завоеватели-тамилы не знали спокойствия. Теперь они только тем и заботились, как отражать нападения своего противника.

Но и в прибрежных областях чольцы не смогли долго удержаться, оставляя сингалам одно селение за другим. По всей видимости, прибывавшие подкрепления с материка значительными не были. А о том, чтобы морем доставить из Чолы какое-то число боевых слонов, речи не шло. В остальном воюющие стороны особых преимуществ друг над другом не имели. В вооружении сингалы и тамилы также почти не различались: это были легкие копья, дротики, луки и стрелы, мечи имели немногие воины. О железных защитных доспехах говорить не приходилось: их имели только знатные и состоятельные воины.

Поэтому многое в боях решали мужество и стойкость сражавшихся воинов. Здесь преимущество имели сингалы: остров Шри-Ланка был их родиной, и они сражались за независимость своего царства, за изгнание завоевателей, которые хотели поработить их.

Дуттха-Гамани Абхайя, как считается, умело воспользовался в затянувшейся, упорной войне своим самым большим преимуществом перед войсками чольцев – в «вооружении». Он имел немало боевых слонов, которые позволяли сингалам вести успешные боевые действия в джунглях. Это было для того времени на азиатском юге неоспоримым преимуществом.

В итоге более чем десятилетней войны войска царства Чолу к 140 году до н. э. окончательно покинули Шри-Ланку, потеряв всякую надежду удержаться в ряде укрепленных пунктов на ее побережье. При этом чольцы понесли большие потери в людях, которые восполнялись слабо.

Думается, что правитель тамильского государства Чолу ожидал ответных походов царя Дуттха-Гамани Абхайя. Тем более что южная оконечность полуострова Индостан находилась так близко, что со Шри-Ланки войска могли прибыть на легких мореходных судах. Но сингальский монарх, прославляемый своим народом, не стал продолжать войну с чольцами. Он вполне удовлетворился тем, что завоеватели были изгнаны из пределов сингальского царства.

В истории Древнего Рима были люди, которых славили как великих героев за то, что они уничтожали государства, враждебные Вечному городу. Пожалуй, среди таких римских героев нет равных в деяниях консулу Публию Корнелию Эмилиану Сципиону (Младшему). Свою вечную известность в мировой истории он заслужил тем, что разрушил Карфаген. И не просто разрушил, а стер с лица земли самого великого и давнего врага Древнего Рима. После этого он стал известен больше как Сципион Африканский.

Младшим он для истории был назван потому, что ему предшествовал другой римский полководец, успешно воевавший с Карфагеном. Это был Публий Корнелий Сципион Африканский, прозванный Старшим (235–183 гг. до н. э.). Он в 202 году до н. э. решил в пользу Рима исход битвы при Заме и тем самым Второй Пунической войны.

…Карфаген стал тем государством, который многие десятилетия спорил с самим Римом за господство в Средиземноморье. Три продолжительные Пунические войны, в которых пали сотни тысяч воинов с той и другой стороны, не считая бессчетных жертв среди мирного населения, разрешили исторический спор Карфагена и Рима. Победителем вышел последний, который самым жестоким образом расправился с побежденными. И исполнителем воли римского сената и граждан Вольного города стал не кто иной, как консул Сципион Африканский, один из самых прославленных полководцев Древнего мира.

К началу Третьей Пунической войны 149–146 годов до н. э. Карфаген растерял почти всю свою былую силу, когда он успешно воевал с римлянами в Испании и на море, когда армия полководца Ганнибала победно шла по земле самой Италии. К тому времени Карфаген уже не представлял серьезной военной и политической опасности для Древнего Рима, кроме одного: он продолжал оставаться главным его торговым конкурентом в Средиземноморье. И это решило судьбу города-государства, когда-то процветавшего близ столицы современного Туниса.

В римском сенате популярный оратор Марк Порций Катон (Старший), ветеран Второй Пунической войны, не переставал призывать:

– Карфаген должен быть разрушен!..

Благовидная причина для новой войны нашлась. В 150 году до н. э. между Карфагеном и нумидийским царем Масиниссой началась пограничная война. Римский сенат сразу же обвинил своего недавнего противника в нарушении мирного договора. Карфагенские власти были готовы пойти на все, лишь бы избежать новой войны с Римом.

Тот в ответ выдвинул явно неприемлемые условия для погашения конфликта. От Карфагена требовалось выдать 300 заложников из детей знати, сдать все оружие и военные припасы, жителям оставить город и переселиться на новое место, но не ближе 80 стадий (около 15 километров) от берега моря, то есть карфагенцам запрещалось заниматься мореходством (и, естественно, торговлей в Средиземноморье). Естественно, что на такие требования Карфаген ответил отказом.

Так началась Третья Пуническая война. Огромный город Карфаген, в котором было 70 тысяч жителей, превратился в огромный военный лагерь. Его граждане понимали, что враг будет беспощаден к ним. В городе днями и ночами изготовлялось оружие, усиливались крепостные сооружения. Вход во внутреннюю гавань перегородили железной цепью. Рабам, которые хотели сражаться за свободу Карфагена, была дана свобода.

Первые попытки римлян овладеть Карфагеном с суши и с моря успеха не имели. Сухопутной армией командовал консул Маний Манилий, флотом – консул Луций Марций Ценсорий. Горожане отразили и два штурма через перешеек. Более того, из-за частых вылазок осажденных и болезней римским легионам пришлось перенести свой осадный лагерь на берег моря.

В довершение всего карфагенцы во время внезапной ночной атаки сожгли почти весь вражеский флот, стоявший у берега моря на якоре. В качестве брандеров они использовали легкие парусные суда, груженные хворостом и промасленной паклей.

В 147 году до н. э. римскую экспедиционную армию возглавил консул Публий Корнелий Сципион Эмилиан (Сципион Младший). Его войска высадились в городе Утике и обложили город с суши и моря. Блокада велась самым жесточайшим образом. Вскоре в Карфагене начались болезни и голод. Стоявший во главе его обороны полководец Гасдрубал (внук Масиниссы, царя Нумидии) запросил мира у римлян на любых условиях, но консул высокомерно отверг предложение.

Весной 146 года до н. э. римская армия начала штурм карфагенских укреплений. К тому времени в живых осталась только десятая часть горожан и воинов: остальные погибли от голода, болезней и в боях. Штурм продолжался шесть дней, карфагеняне сражались с участью обреченных. Схватки шли на улицах, в домах и на их плоских крышах.

Последние защитники Карфагена – отряд из 900 римских перебежчиков, не надеявшихся на пощаду, свой последний бой приняли в храме бога Эшмуна. Когда положение их стало безысходным, перебежчики подожгли храм и заживо сгорели в нем.

Оставшихся в живых жителей римляне продали в рабство, а сам Карфаген был сожжен: он горел 17 дней, пока не выгорел дотла. Победители стерли его с лица земли в буквальном смысле этого слова. Римляне грабили город несколько дней, но при этом легионерам было строжайше запрещено присваивать себе золото, серебро и посвящения в храмах. Все это поступало в государственную казну.

Всеми этими «трудами» руководил консул Публий Корнелий Сципион Эмилиан. Именно он подвел черту под историей Карфагенского государства, которое 700 лет утверждало себя на просторах Средиземноморья и противостояло Древнему Риму. Перед тем как оставить африканские берега, Сципион Младший приказал сровнять с землей место, где стоял город Карфаген. Здесь было запрещено селиться.

В Риме консула-полководца, разрушившего древний Карфаген до основания, встречали как великого героя. Почести, которые ему преподносили, сравнимы были разве что только с будущими императорскими. Теперь он стал для истории называться только как Сципион Африканский.

Симон Бар-Козива

Разгром Карфагена и захват его владений, подавление восстаний в Испании, превращение Греции в «заморскую» провинцию – все это дало Риму сотни и сотни тысяч дешевых рабов. Отношение к ним было самое бесчеловечное, и рано или поздно должно было произойти их массовое вооруженное восстание.

В 138 году до н. э. такое восстание произошло на земледельческой Сицилии: остров был житницей Древнего Рима. Центрами восстания стали города Энна и Тавромений. Предводителем рабов, поднявшихся на борьбу за свою свободу, стал Евн. Он обладал несомненным организаторским талантом и способностями военачальника. О нем в истории известно только то, что он был родом из Сирии.

Другим очагом восстания сицилийских рабов стала юго-западная часть острова. Здесь повстанцами руководил киликиец Клеон. Два вождя восставших римских рабов объединились и сумели под общим командованием Евна нанести правительственным войскам ряд поражений и захватить немало укрепленных городов. В итоге почти вся Сицилия оказалась в руках восставших.

Рабы, обретшие свободу, объявили сирийца Евна своим царем. Управлять ему Сицилией помогал совет, куда входили близкие ему люди, «значительные по уму». Армия восставших, плохо вооруженная и еще хуже организованная, насчитывала около 70 тысяч человек. Безжалостно расправляясь с рабовладельцами, повстанцы не трогали простых свободных сицилийцев, во многих случаях получая от них поддержку или доброжелательный нейтралитет.

Остров, откуда в Рим поступала значительная часть потребляемого хлеба, на три года оказался в руках восставших рабов во главе с царем Евном. Римский сенат стал готовить армию вторжения на остров, чтобы подавить «мятеж». Его опасность состояла в том, что «вирус свободы» мог переброситься и на Апеннины. Командовать карательной экспедицией было поручено консулу Публию Рупилию, опытному в военном деле человеку и крупному рабовладельцу.

Римская армия высадилась на Сицилии в 135 году до н. э. Отряды восставших рабов не смогли воспрепятствовать ее действиям на морском побережье и отступили в глубь острова, Там, в горах, они начали вести партизанскую войну против римлян, и на первых порах она шла достаточно успешно.

Римским легионерам с большим трудом и потерями удалось овладеть городами Энной и Тавроменией только после длительной осады. Восставшие рабы превратили их в крепости и сражались с врагом мужественно и стойко, заметно уступая осаждавшим во всем остальном.

Война на острове продолжалась три года. Сицилийские рабы противопоставили своим хозяевам-римлянам храбрость и желание лучше погибнуть, чем снова стать чьей-то живой собственностью. Но устоять в боях с хорошо организованными, обученными и вооруженными легионерами они просто не могли.

Сопротивление восставших пошло на убыль только после того, как они лишились своих авторитетных и умелых предводителей. Один из их вождей – бесстрашный Клеон был убит в бою, а царь Евн попал в неприятельский плен. Римляне бросили его в тюрьму, где он вскоре умер от жестоких пыток. Это вызвало сожаление у сенаторов, которые желали бы лицезреть казнь царя своих восставших рабов на одной из площадей Вечного города.

Последние очаги восстания в горах Сицилии были подавлены только в 132 году до н. э. Рабы-повстанцы повсюду безжалостно истреблялись легионерами, чтобы тем самым подавить в умах оставшихся в живых саму мысль о возможности сопротивления рабовладельцам. Однако добиться им этого не удалось: имя раба-сирийца Евна, ставшего царем восставших сицилийских рабов, обрело не на одно столетие в жизни Древнего Рима героический образ. Оно пугало одних – хозяев Вечного города, другим – их рабам давало призрачную надежду на свободу.

В эпоху Древнего мира нумидийский царь Югурта вошел историческим героем по одной простой и веской причине: он бросил вызов Риму, который тогда находился на вершине своего могущества. Война, которая получила название Югуртинской, шла в Северной Африке поразительно долго – с 112 по 105 год до н. э., прежде чем сопротивление чернокожих нумидийцев и их венценосного вождя было сломлено римскими легионами.

Югурта был незаконнорожденным внуком нумидийского царя Масиниссы и воспитывался в его дворце наравне с детьми монарха. Еще в иности Югурта, демонстрируя необыкновенную энергию и храбрость, постоянно отличаясь бесстрашием в охоте на львов, приобрел большую любовь среди нумидийцев, где каждый мужчина, способный носить оружие, был воином. Он, как всем казалось, был «нацелен» на героические поступки с самого детства.

Юный герой все же стал царским сыном – его, уже повзрослевшего, усыновил брат отца царь Миципса. Он назначил Югурту наследником вместе со своми сыновьями Адгербалом и Гиемсалом. К тому времени Югурта уже набрался немалого военного опыта, командуя нумидийскими воинами, которые были посланы в Испанию на помощь римлянам, которые долго и безуспешно осаждали там укрепленный город Нуманцию.

Когда монарх в 118 году до н. э. умер, между его наследниками завязалась династическая борьба. Властолюбивый Югурта приказал убить Гиемсала, а Адгербала разбил в сражении. Но тому повезло: он смог бежать с африканских берегов в Италию, где, как вассал-союзник Вечного города, обратился с «законной» жалобой в римский сенат.

А тем временем Югурта в 117 году до н. э. стал полновластным нумидийским царем, который прежде всего озаботился созданием большого войска. На что в Вечном городе посмотрели с вполне объяснимой тревогой: опасных в военном отношении соседей он не терпел.

Югурта пронимал, что успеха в войне с Римом ему ожидать сейчас трудно, и поэтому послал в Италию посольство с богатыми дарами. В итоге сенаторы постановили разделить Нумидию на две части – между Югуртой и Адгербалом. Однако через четыре года Югурта вторгся во владения соседа-родича и осадил его в столице Цирте. Город сдался, и побежденный правитель был торжественно казнен.

Все было «ничего», но во время резни мужской части населения Цирты, то есть людей, имевших при себе любое оружие, югуртинские воины перебили не только нумидийцев, но и римских торговцев-италиков. Это было кровавое оскорбление Рима, нанесенное вождем Югуртой, который стал властелином всей Нумидии, огромной по территории североафриканской страны. Рим, возмущенный гибелью своих граждан, объявил войну Югурте. Тот вызов принял.

Югуртинская война, однако, тогда еще не началась. Когда на севере Африки высадилась римская армия во главе с консулом Кальпкрением Бестия и легатом Скавром, хитрый Югурта «обезопасил» их золотом, или, говоря иначе, подкупил. Он подписал с ними договор о своем полном подчинении Вечному городу. Для убедительности римлянам выдали 30 «устаревших» боевых слонов и небольшое число лошадей.

Рим возмутился такому договору, и нумидийскому царю пришлось прибыть в Рим для того, чтобы предстать перед сенаторами. В ход снова пошли дары и золото. В конце концов, его отправили назад, и он оставил Рим со словами:

– О подлый город! Ты скоро бы погиб, если б на тебя нашелся покупатель!..

В 112 году до н. э. Югурта объявил войну могущественному Риму. Вот тогда и началась Югуртинская война. Племена Нумидии охотно предоставили царю-полководцу отряды своих воинов. Когда на севере Африки вновь появились легионы под командованием консула Спирия Постумия Альбинома, им пришлось пережить большой позор. Войско брата консула Авло Постумия в ходе ночного нападения нумидийцев на их походный лагерь было окружено и капитулировало. Чтобы избежать истребления, легионеры согласились пройти под «ярмом» и обязались в десятидневный срок покинуть землю Нумидии.

Тогда в Африку был направлен консул Квинт Цецелий Метел. Хотя ему и удалось с большим трудом нанести поражение армии Югурты в сражении на берегах реки Мутал (Мутуле), однако эта победа не решила исход войны. Нумидийцы повели из пустыни успешную партизанскую войну. Близ города Замы Югурта совершил неожиданное нападение на лагерь римских легионов и перебил большую часть его охранения.

В 107 году до н. э. сенат послал в Африку нового полководца – консула Гая Мария, ближайшим помощником которого стал квестор Луций Корнелий Сулла. Но и ему не удалось быстро закончить затянувшуюся Югуртинскую войну блестящей, триумфальной победой. Только через два года, в 105-м, войско Гая Мария смогло с большими усилиями вытеснить Югурту с его воинами из Нумидии во владения тестя, мавританского царя Бокха.

Здесь и отличился другой римский военачальник – квестор Луций Корнелий Сулла. Он сумел убедить царя Мавритании выдать ему своего зятя – венценосного нумидийского полководцы Югурту, осмелившегося поднять руку на Рим. На том война в Северной Африке завершилась.

Гай Марий и его легионы были с триумфом встречены в Риме. Перед его колесницей вели закованного в цепи и одетого в царские одежды Югурту. По предположению древнеримского историка Ливия, нумидийского монарха, посмевшего объявить войну самому Вечному городу, на шестой день заключения в подземной тюрьме в Капитолии задушили.

Свой личный героизм на поле брани, в рукопашных схватках Цезарю Гаю Юлию довелось продемонстрировать уже в звании римского наместника Нарбонской Галлии, когда он уже несколько лет командовал большой армией. В июле 57 года до н. э. римским легионам пришлось сразиться с германским племенем бесстрашных нервиев. Они внезапно напали на римлян в тот день, когда армия наместника Галлии разбивала укрепленный походный лагерь на берегу реки Сабис.

Думается, что германцы уповали прежде всего на внезапность нападения из леса. Но испытанные в войнах римские легионы не впали в панику, когда из леса их внезапно атаковала многотысячная толпа нервиев. Легионеры сумели принять обычный боевой порядок и, отбив несколько яростных вражеских атак, сами напали на них и победили.

В сражении на реке Сабисе галльскому наместнику пришлось лично обнажить свой меч. Когда в первой же атаке германцам удалось ворваться в недостроенный походный лагерь, легионеры во многих местах не успели выстроиться для боя. Видя это, полководец Гай Юлий Цезарь бросился в гущу рукопашной схватки, своим примером воодушевляя легионеров. Тот поступок современниками был расценен как выражение высшего героизма на поле брани: один из высших лиц в иерархии Древнего Рима отчаянно бился с мечом и щитом простого воина как рядовой легионер в первых рядах римлян. В «Записках о Галльской войне» об этом подвиге говорится так:

«Положение было тяжелым, а подкрепления не было. Тогда Цезарь выхватил щит у одного из воинов в задних рядах и бросился вперед. Он окликал центурионов по именам и громко подбадривал других воинов, крича им, чтобы они пробивались вперед цепью (таким образом им будет легче пустить в ход мечи). Его пример укрепил их дух и вселил в них надежду. Невзирая на опасность, каждый из воинов старался показать себя перед своим командиром с лучшей стороны».

…Гай Юлий Цезарь родился в знатной и состоятельной римской семье. Получил разностороннее домашнее образование. Политической деятельностью стал заниматься только после смерти диктатора Суллы, выражая интересы римского «плебса».

В 73 году до н. э. Гай Юлий Цезарь был избран военным трибуном, в 68 – квестором, а еще через три года – эдилом. В 62-м он стал претором – это была последняя иерархическая ступень, которая давала ему полное право стать наместником одной из провинций Древнего Рима. Вскоре он был назначен наместником в провинцию Дальняя Испания. Возглавив в ней римские войска, Цезарь одержал свои первые военные победы над свободолюбивыми иберийскими племенами.

Стремясь достичь больших высот власти, Цезарь в 60 году до н. э. вступает в союз с наиболее влиятельным политическим и военным деятелем того времени Гнеем Помпеем и Марком Крассом (победителем Спартака). Вскоре этот союз трех – первый триумвират – превратился в фактическое правительство Рима. Триумвиры разделили сферы влияния в делах управления государством. В 59 году до н. э. Гай Юлий Цезарь стал консулом. Уже тогда он стал ограничивать власть сената.

После окончания срока консульства Цезарь добился назначения наместником в Цизальпинскую, а затем в Нарбонскую Галлию, с правом набирать армию и самостоятельно вести войны.

В 58–51 годах до н. э. Цезарь совершил свои знаменитые галльские походы. Тогда римляне встретили ожесточенное и стойкое сопротивление местного населения. Однако армия легионеров, хорошо обученная, вооруженная и дисциплинированная, неизменно брала верх.

В первом же своем галльском походе Цезарь столкнулся с кельтским народом гельветов, почти 100-тысячное войско которых значительно превосходило римское. Гельветы, проживавшие между Майном, Неккаром и Альпами, решили переселиться на юг, в Галлию. Узнав об этом, Гай Юлий Цезарь собрал со всей провинции римские войска, присоединил к ним ополчения галльских племен и дал гельветам первое сражение на реке Араре (современной Соне). Он атаковал войска гельветов во время их переправы через Арар. В ходе кровопролитной битвы, произошедшей в июне 58 года до н. э., цезарианцы уничтожили более 30 тысяч гельветских воинов.

Второе сражение с гельветами состоялось в июле того же года при Бибракте. Гай Юлий Цезарь имел 30 тысяч легионеров, 20 тысяч вспомогательных галльских войск и 4 тысячи конных галлов. Эта битва имела большое значение, так как поражение в ней означало личную катастрофу для Цезаря. Чтобы лишить свои войска возможности отступать, он отнял лошадей у всех командиров легионов, потребовав от них стоять в сражении до последнего человека.

В результате битвы гельветы оказались наголову разгромленными: погибли 130 тысяч воинов и членов их семей. Гельветам пришлось признать над собой власть Рима. Им пришлось вернуться к себе на родину, в область восточнее Юры, как того требовал галльский наместник Цезарь.

В том же 58 году до н. э. (в августе – сентябре) близ современного французского города Милюз Цезарь во главе 36-тысячной армии разбил войско германского племени секванов (свевов) во главе с вождем Ариовистом. Секваны напали (на это их спровоцировал Цезарь) на ближний из двух римских походных лагерей, но стоявшие там два легиона отразили атаку. После этого галльский наместник соединил свои силы и разгромил неприятеля, который бежал с огромными потерями за реку Рейн.

В 57 году до н. э. против Рима выступили белги, обитавшие на северо-востоке Галлии. Их вожди составили коалицию, собрали племенные ополчения и двинулись на юг Галлии. Узнав об их приготовлениях, Цезарь решил упредить противника и во главе 60-тысячной армии (в том числе 40 тысяч легионеров) сам вторгся в Белгику. Ее племена не ожидали появления римлян на своих землях.

Весной 57 года до н. э. состоялось сражение римлян с белгами (75—100 тысяч человек), которыми командовал Гальба, царь Сюиссона (современный город Суассон). Белги при всей своей храбрости потерпели полное поражение. Большей части их племен пришлось покориться Риму.

В том же году галльскому наместнику пришлось воевать с племенем нервиев. Битва с ними на реке Сабис и прославила пожизненно Гая Юлия Цезаря как подлинного героя римских легионов.

В сентябре 57 года до н. э. римская армия вторглась в страну адуатуков и штурмом взяла их столицу город Адуатуку (современный Тонгре). В яростных уличных схватках приняло участие практически все население города. После одержанной победы наместник Цезарь разместил свои войска на зимних квартирах вдоль берега реки Луара.

56 год до н. э. для Цезаря начался войной с венетами, обитавшими в Арморике (современная Бретань). Война свелась к осаде многочисленных маленьких укрепленных городков венетов. Решительным было лишь морское сражение в бухте Киберон (или, иначе, залив Морбихан). Легкие римские галеры практически не могли противостоять тяжелым парусным кораблям венетов. Однако римские воины нашли выход из положения: они стали рассекать снасти неприятельских кораблей серпами, привязанными к концам длинных шестов.

Осенью 56 года до н. э. Цезарь совершил поход против белгских племен моринов и менапов (менапийцев). Те, потерпев военное поражение, поспешили укрыться в непроходимых лесах современной Голландии.

В 55 году до н. э. под Треверой состоялось сражение между 50-тысячной армией наместника Галлии и примерно 200-тысячным войском узипетов и тенктеров, вторгшихся в римские владения в долине реки Маас (Мез). Столкновение больше всего напоминало резню легионерами нестройных толп германцев, которые не только были наголову разгромлены, но и понесли такие огромные потери, что лишь очень немногим удалось переправиться обратно через Рейн. После победы римляне полностью истребили женщин и детей этих двух германских племен.

В июле 55 года до н. э. римская армия во главе с наместником Галлии переправилась через Рейн в районе современного Бонна. Для этой цели был построен мост, ставший шедевром военно-инженерной техники Древнего Рима. Цезарь путем запугивания заставил германские племена присягнуть Риму. После этого он вернулся в Галлию, приказав на всякий случай уничтожить за собой мост.

В августе 55 года до н. э. Цезарь во главе двух легионов высадился на британском берегу близ Дубры (современного города Дувра). На берегу их уже ждали изготовившиеся для битвы бритты, у которых было много боевых колесниц. Высадка легионеров происходила под прикрытием огня установленных на кораблях катапульт. После нескольких тяжелых боев стороны заключили перемирие. Через полмесяца римляне возвратились в Галлию.

В июле 54 года до н. э. Цезарь совершил второе вторжение в Британию. Теперь он имел под своим командованием армию в 22 тысячи человек (5 легионов и 2 тысячи кавалеристов), которые переправились через пролив Ла-Манш на 800 мелких судах. Вскоре после высадки разразившийся шторм потопил значительное число кораблей завоевателей.

В состоявшемся сражении римляне легко разбили войско бриттов, которым командовал Кассивелаун (или Кассибелтаун). После победы Цезарь двинулся к реке Темзе и переправился через нее западнее современного Лондона. После неудачной попытки захватить укрепленный лагерь римского флота Кассивелаун запросил мира, и бритты номинально подчинились Риму.

В 54–53 годах до н. э. в Галлии произошло антиримское восстание. Во главе его стал один из племенных вождей Амбиорикс. Недалеко от города Адуатука галлы напали на находившийся на марше римский гарнизон, которым командовал Титурий Сабин, и перебили всех римлян. После этого восставшие осадили укрепленный лагерь Квинта Цицерона, которому удалось отправить наместнику Галлии письмо с просьбой о помощи.

В 53 году до н. э. Цезарь во главе 50-тысячной римской армии осадил город Аверикум (современный Бурж во Франции) – центр восставших галлов во главе с вождем Верцингеторигой. Римляне так и не смогли взять Аверикум приступом, все штурмы галлы отбивали. Когда у осажденных кончилось продовольствие, войско галлов во главе с Верцингеторигой тайно покинуло крепость. Только тогда легионы Цезаря смогли ворваться в город и перебить его гарнизон вместе с жителями.

Все же в 52 году до н. э. вождь Верцингеторига скрестил свое оружие с галльским наместником. Случилось это под стенами города Герговия, который осадили римляне, впрочем, без всяких на то надежд. Цезарь решил отступить, поскольку его армия стала испытывать большие трудности с доставкой провизии. Но перед отходом он предпринял последний штурм, который галлы отбили. На поле боя римляне оставили 700 легионеров и 46 центурионов.

В том же году Цезарь осадил во главе все той же 50-тысячной армии город Алезию, который защищали 80 тысяч пеших и 15 тысяч конных галлов под командованием Верцингеториги. Белги, собрав большое войско, решили прийти на помощь осажденной Алезии, но были разбиты римлянами в сражении. Известие о разгроме белгов настолько деморализовало защитников города, что на следующий день они капитулировали. Плененного вождя восставших галлов отправили в Рим для участия в полководческом триумфе Гая Юлия Цезаря, где он через пять лет был казнен как мятежник.

После падения Алезии и сдачи галлов на милость победителя, римские завоевания Галлии (на территории которой размещались современные Франция, Бельгия, Нидерланды и Швейцария) завершились. Победы над галлами способствовали росту популярности Цезаря в Древнем Риме. О своей войне против галлов, превосходивших римлян численностью, но не умением воевать, Гай Юлий Цезарь рассказал потомкам в «Записках о Галльской войне», написанных от третьего лица.

Пока Цезарь успешно воевал в Галлии, в Вечном городе назревали серьезные события. Гибель Марка Красса в проигранном сражении против парфян при Карах привела к распаду триумвирата. Началась длительная и кровопролитная борьба между Цезарем и Гнеем Помпеем, очередная гражданская война в Древнем Риме, разделившая ее граждан на два лагеря. На два враждебных лагеря разделились и римские легионы, стоявшие в провинциях.

Каждый из двух недавних триумвиров стремился установить личную власть в Риме. Помпей возглавлял сторонников сенатской республики, Цезарь – ее противников (огромные завоевания в Галлии принесли ему популярность в Риме). В 49 году до н. э. Сенат, досрочно прекратив наместничество Цезаря, приказал ему распустить армию и возвратиться в Рим в качестве частного лица. Это был прямой вызов полководцу со стороны его врагов-помпеянцев.

В ответ в январе того же года Гай Юлий Цезарь во главе своих легионов пошел на Рим, войсками которого командовал Помпей. Начало междоусобной, гражданской войны в Древнем Риме ознаменовалось тем, что цезарианцы ночью перешли реку Рубикон. Перед этой переправой полководец сказал свои знаменитые в истории слова: «Жребий брошен!» Опытные войска Цезаря начали повсеместно теснить армию Гнея Помпея и всего за два месяца овладели Северной Италией.

Помпей пытался защитить Вечный город от цезарианцев. Но в сражении при Илерде в 49 году до н. э. потерпел полное поражение и с остатками своих легионов (примерно 25 тысяч человек) и со своими сторонниками-сенаторами отступил из Рима через Бриндизи в Грецию столь поспешно, что даже не успел захватить с собой государственную казну.

Гай Юлий Цезарь во главе обожествлявшей его армии отправился сперва в Испанию, где Гней Помпей был наместником и где находились семь верных ему легионов под командованием военачальников Афрания и Петрея. В июле 49 года до н. э. войско помпеянцев было блокировано, и 2 августа Цезарь принудил испанские легионы к сдаче. Он сперва распустил их, а затем пополнил оказавшимися «без работы» легионерами Афрания и Петрея собственную армию. Только после этого правитель Древнего Рима морем отправился с войсками в Элладу.

Оказавшись на греческой земле, Помпей разбил походный лагерь неподалеку от города Диррахия в Эпире и хорошо укрепил его. Подошедший Цезарь расположил свою армию между городом и вражеским лагерем, перерезав таким образом главные неприятельские коммуникации. Это вынудило Помпея атаковать боевые порядки цезарианцев. Потеряв в бою тысячу легионеров, он все же прорвал их ряды и вынудил противника отступить.

Осенью 49 года до н. э. не покинувшие Рим вместе с Гнеем Помпеем сенаторы торжественно провозгласили Цезаря диктатором. С этого дня он стал фактически монархом. Римской республике пришел конец.

Затем состоялось известное сражение в Фессалии при Фарсале 9 августа 48 года до н. э.: Помпей имел под своим командованием 50 тысяч человек, а Цезарь – в два раза меньше. В начале битвы помпеянская конница отбросила конницу противника, но, увлекшись ее преследованием, попала под неожиданный удар легионов Цезаря. После этого ей пришлось обратиться в бегство, увлекая за собой пеших воинов. В этой битве победители потеряли всего 200 человек, а побежденные – 8 тысяч, не считая еще 20 тысяч, сдавшихся в плен.

В первых числах следующего года Помпей едва не уничтожил три легиона цезарианцев в бою при Руспине. В 46 году до н. э. десять легионов Цезаря одержали победу над превосходящими силами помпеянцев (14 легионов, не считая легкой вспомогательной пехоты и конницы и 100 боевых слонов) у Тапса. Находясь под впечатлением этой победы, римский Сенат назначил Гая Юлия Цезаря диктатором Древнего Рима сроком на десять лет.

Последняя битва между Гнеем Помпеем и Юлием Цезарем (а в его полководческой биографии она оказалась вообще последней) произошла под Мундой 17 марта 45 года до н. э. Цезарь продемонстрировал большое искусство командования своей испытанной в войнах армией. Она нанесла помпеянцам сокрушительное поражение, потеряв всего одну тысячу человек. Гней Помпей, который был ранен в битве, потерял под Мундой 30 тысяч человек, в том числе своих ближайших военачальников Лабиена и Варрона.

Оставшись без армии, Помпей на корабле бежал в Египет в надежде найти там убежище и возобновить вооруженную борьбу со своим противником. Однако египетские власти не дали побежденному римскому полководцу даже высадиться: он был убит прямо в лодке своими же приближенными, когда плыл к берегу.

Несмотря на это, Цезарь отправился с частью своей армии из Греции в Египет, чтобы покончить с остатками оказавшихся за морем помпеянских войск. Там ему пришлось сразиться с молодым Птолемеем XII, правившим Египтом вместе со своей сестрой Клеопатрой. Римлянам пришлось выдержать до прибытия подкреплений тяжелую осаду в Александрии, после чего цезарианцы разбили египетскую армию на берегу Нила. В сражении погиб царь Птолемей XII, после чего война в Египте закончилась.

В Египте у Гая Юлия Цезаря начался бурный роман с царицей Клеопатрой. Находясь под влиянием умной и образованной египетской правительницы, полководец в 47 году до н. э. всего за пять дней разгромил непримиримого врага, понтийского царя Фарнака.

Поскольку Клеопатра значилась в числе союзников Рима, а царь Понта не входил в их число, Юлий Цезарь без ложной скромности отправил в Вечный город лаконичное донесение о еще одной победе римского оружия: «Пришел, увидел, победил».

Гибель Гнея Помпея положила конец гражданской войне в Римской республике, поскольку помпеянцы, деморализованные полным военным разгромом, прекратили сопротивление. В 44 году до н. э. сенат объявил Цезаря пожизненным диктатором Рима.

Достигнув всей полноты государственной власти в Древнем Риме, полководец Гай Юлий Цезарь мог во всеуслышание сказать о себе и своих предках:

«Род моей тетки Юлии восходит по матери к царям, по отцу же – к бессмертным богам: ибо от Анка Марция происходят Марции-цари, имя которых носила ее мать, а от богини Венеры – род Юлиев, к которому принадлежит и наша семья. Вот почему мой род обеспечен неприкосновенностью, как цари, которые могуществом превыше всех людей, и благоговением, как боги, которым подвластны и самые цари».

Цезарь, добившийся диктаторских полномочий в Древнем Риме ценой жизни многих тысяч римских легионеров, внес значительный вклад в развитие военного искусства той эпохи. Он отличался дальновидностью и предусмотрительностью при решении стратегических задач как в ходе галльских войн, так и в гражданской войне с Помпеем. Свои легионы он стремился располагать на театре военных действий сосредоточенно, умело создавал превосходство над врагом на нужном направлении.

На поле битвы располагал свою армию в три боевые линии, последняя из которых являлась резервом. Эффектно использовал разведку. После победы организовывал преследование разгромленного противника на большую глубину.

Юлия Цезаря можно смело отнести к числу крупнейших военных историков Древнего мира. Он оставил после себя несколько интересных и содержательных трудов по истории войн. Великие полководцы генералиссимус А.В. Суворов и император Наполеон Бонапарт считали, что каждый офицер должен изучать его труды.

Став в Риме пожизненным диктатором, Юлий Цезарь способствовал сплочению своих недругов. Поэтому ему не удалось процарствовать в Древнем Риме даже одного года.

В конце 45 года до н. э. против него был организован заговор во главе с Иарком Юнием Брутом и Гаем Кассием Лонгином. Первому из них диктатор милостиво разрешил остаться у власти после окончания гражданской войны, а второй считался одним из ближайших его соратников. Среди заговорщиков были не только недавние помпеянцы, но и сторонники Цезаря.

15 марта 44 года до н. э. Гай Юлий Цезарь был убит в римском сенате. Как засвидетельствовали потом врачи, из всех кинжальных ран, нанесенных ему, только одна – в грудь – оказалась смертельной. Хоронили в Риме диктатора с положенными ему почестями. А все до одного заговорщики-убийцы по разным причинам ненадолго пережили свою жертву.

Юлий Цезарь был выдающейся личностью своего времени. О нем писали Плутарх, Марк Туллий Цицерон, Аппиан и Гай Светоний Транквилл. Их личные прижизненные и посмертные писания об этом человеке во многом противоречивы и не вызывают симпатии к Цезарю. Пожалуй, лучше всех о диктаторе написал Плутарх:

«Цезарю не пришлось воспользоваться могуществом и властью, к которым он ценой величайших опасностей стремился всю жизнь и которых достиг с таким трудом. Ему достались только имя владыки и слава, принесшая зависть и недоброжелательство граждан».

Он был сыном пасынка императора Августа Друза Клавдия, первого из римских полководцев, плававшего по Немецкому морю и получившего за такое деяние от римского сената почетное прозвание Германик. Его наследник, получив блестящее домашнее и военное образование, начал службу в легионах в юном возрасте, начав свою командную карьеру в звании квестора Дунайской армии. С этого и началась его действительно славная и героическая биография, полная личного участия в различных походах и сражениях. В большинстве своем – против воинственных и бесстрашных германских племен, главных в то время врагов Рима.

В 7–9 годах н. э. Германик подавил мощное антиримское восстание в Паннонии. Он нанес вождю паннонцев Батону ряд поражений, взял штурмом укрепленный город Ардубу и захватил в плен самого Батона. Уже тогда Германик стал героем римских легионов, не раз сам с мечом кидаясь в пекло схваток, личным примером воодушевляя своих воинов. Слава бесстрашного предводителя сопутствовала ему всю оставшуюся жизнь.

В 10 году император Август поставил Германика во главе восьми рейнских легионов с правами главнокомандующего и званием проконсула. В его лице германские племена на Рейне получили смертельно опасного противника. Действительно, уже в следующем году он совершил поход на правый берег Рейна и нанес там германцам сокрушительное поражение.

Награда не заставила себя ждать. В 12 году Германика Тиберия Друза Нерона избирают в Вечном городе консулом, что стало признанием его больших личных заслуг перед римскими гражданами.

В 14 году при вступлении на императорский престол Тиберия, Германик не поддался искушению захватить верховную власть в Риме, несмотря на требование своих легионеров. Те подняли мощный по возможным последствиям солдатский бунт, который он с большим трудом и мужеством усмирил.

Полководческое дарование консула раскрылось в 15–16 годах. Он возглавил несколько больших и удачных походов римской армии за Рейн. Удары наносились по германским племенам, не желавшим покоряться Риму. В Тевтобургском лесу был разбит Вар, а в устье реки Везера на Идиставизской равнине – прославленный вождь германцев Арминий.

В последней битве близ современного города Миндена германцы яростно атаковали римских легионеров, которым сперва пришлось крайне трудно. Но они выстояли под натиском неприятеля благодаря высочайшей дисциплине. Отразив натиск, Германик сам атаковал неприятеля всеми восемью легионами, которые имелись под его командованием. Германцы отбивались мужественно и рассеялись в окрестных лесах только тогда, когда их потери в людях стали ужасающими. Вождь Арминий с трудом пробился сквозь гущу сражающихся и спасся бегством. Оно и стало сигналом для германцев к окончанию схваток.

Победа римского оружия на Идиставизской равнине имела для Римской империи огромное значение. Теперь сопротивление германских племен оказалось надолго сломлено, и они перестали тревожить границу по Рейну, помня о кровавом уроке, который преподал им полководец Германик.

Полководец вернулся в Вечный город с берегов Рейна в расцвете славы, которая и принесла ему гибель. Император Тиберий, его дядя, увидел в талантливом племяннике постоянную угрозу своему пребыванию на троне. Римские легионы не раз подводили под императорский венец своих военачальников. Тиберий отправил Германика управлять восточными провинциями Рима. Это было почетное удаление из столицы нежелательного и опасного человека.

Германик Тиберий Друз Нерон умер внезапной смертью в сирийском городе Антиохия, находясь в расцвете сил. Его смерть вызвала у современников необосновательные подозрения в том, что он был отравлен правителем Сирии Пизоном по приказу императора. Известие о кончине победителя германцев была встречена в Риме и в легионах с чувством искренней и глубокой скорби.

Имя Спартак в мировой истории созвучно со словом «герой». Называться спартаковцем значило много: это был и борец за независимость и свободу, и человек, отстаивающий справедливость, и человек, ведущий суровый образ жизни. Причем утвердилась такая терминология много, много столетий тому назад.

Став вождем крупнейшего восстания рабов в Древнем Риме, Спартак вошел в историю как полководец-гладиатор. Восстание, пылавшее в метрополии с 73 (или 74) по 71 год до н. э., до основания потрясло древнеримское государственное устройство.

…Спартак родился во Фракии (современной Болгарии). О его жизни античные авторы сообщают противоречивые сведения. Согласно одним источникам, он был военнопленным, попал в рабство и был определен в школу гладиаторов в городе Капуе. По другой версии, фракиец служил наемником в римской армии, затем бежал и, попав в плен, был отдан в гладиаторы.

Сведения сходятся в одном: Спартак отличался физической силой, ловкостью и смелостью, искусно владел оружием. За свои способности получил свободу и стал учителем фехтования в гладиаторской школе. Спартак пользовался огромным авторитетом среди гладиаторов капуйской школы Лентула Батиака, а затем и среди восставших рабов Древнего Рима.

О физической силе Спартака и его умственных дарованиях Плутарх говорил, что «он более походил на образованного эллина, чем на варвара». «Сам великий своими силами и тела и души» – так отзывается о вожде восставших рабов другой древнеримский писатель – Саллюстий.

Величайшее в Древнем Риме восстание рабов имело под собой самую благоприятную почву. Войны наводнили Италию рабами различных этнических групп: галлы, германцы, фракийцы, эллинизированные жители Азии и Сирии… Главная масса рабов была занята в сельском хозяйстве и находилась в крайне тяжелых условиях. Жизнь римских рабов из-за их жестокой эксплуатации была крайне непродолжительной. Однако это особенно не тревожило рабовладельцев, поскольку победоносные походы римской армии обеспечивали бесперебойные поставки дешевых рабов на невольничьи рынки.

Из городских рабов на особом положении находились гладиаторы. Без гладиаторских представлений в Древнем Риме той эпохи не обходилось ни одно празднество. Хорошо обученных и тренированных гладиаторов выпускали на арену, чтобы они на утеху тысяч римских граждан убивали друг друга. Существовали особые школы, где физически крепких рабов обучали гладиаторскому искусству. Одна из наиболее известных школ гладиаторов находилась в провинции Кампания, в городе Капуя.

Восстание рабов в Древнем Риме началось с того, что группа рабов-гладиаторов (около 70 человек) бежала из капуйской школы после раскрытия в ней заговора и нашла убежище на вершине вулкана Везувий. Всего же участников заговора под руководством Спартака было больше – 200 человек, но стража гладиаторской школы и города Капуи разгромили заговорщиков еще в самом начале их выступления. Беглецы укрепились на труднодоступной горной вершине, превратив ее в военный лагерь. С долины к нему вела только одна узкая тропа.

К началу 73 года до н. э. отряд Спартака быстро вырос до 10 тысяч человек. Ряды восставших гладиаторов каждодневно пополняли беглые рабы, гладиаторы, разоренные крестьяне провинции Кампания, перебежчики из римских легионов. Спартак рассылал небольшие отряды по окрестным поместьям, всюду освобождая рабов и отбирая у римлян оружие и продовольствие. Вскоре вся Кампания, за исключением городов, защищенных крепкими крепостными стенами, оказалась в руках восставших рабов.

Спартак одерживает ряд убедительных побед над римскими войсками, пытавшимися в зародыше подавить восстание рабов и уничтожить его участников. Вершина Везувия и подступы к потухшему вулкану стали ареной кровопролитных боев. Римский историк Саллюстий писал о Спартаке тех дней, что он и его товарищи-гладиаторы были готовы «скорее погибнуть от железа, чем от голода».

Осенью 72 года до н. э. было полностью разгромлено войско претора Публия Вариния, а сам он чуть не попал в плен, что повергло власти Рима в немалое смятение. А перед этим спартаковцы наголову разгромили римский легион под командованием претора Клодия, который самонадеянно поставил свой укрепленный лагерь прямо на единственной тропе, которая вела на вершину Везувия. Тогда гладиаторы сплели из виноградных лоз длинную лестницу и ночью спустились по ней с горного обрыва. Римский легион, внезапно атакованный с тыла, был разбит.

Спартак проявил прекрасные организаторские способности, превратив войско восставших рабов в хорошо организованную армию по образцу римских легионов. Помимо пехоты в спартаковской армии имелась кавалерия, разведчики, посыльные, небольшой обоз, который не обременял войска во время походной жизни. Оружие и доспехи или захватывались у римских войск, или изготовлялись в лагере восставших. Было налажено обучение войск, и тоже по римским образцам. Учителями рабов и итальянской бедноты выступали бывшие гладиаторы и беглые легионеры, прекрасно владевшие различным оружием и боевым построением римских легионов.

Армия восставших рабов отличалась высоким моральным духом и дисциплинированностью. Первоначально командиры всех рангов избирались из числа наиболее опытных и надежных гладиаторов, а затем назначались самим Спартаком. Управление спартаковской армией строилось на демократической основе и состояло из совета военачальников и собрания воинов. Был установлен твердый распорядок лагерной и походной жизни.

О других руководителях мощного восстания рабов в Древнем Риме почти ничего не известно. В истории сохранились только имена Крикса и Эномая, двух, по всей видимости, германцев, которые были избраны восставшими гладиаторами в помощники Спартаку, став военачальниками его армии.

Первые победы восставших рабов нашли широкий отклик. Из Кампании восстание распространилось на южные области Италии – Апулию, Луканию, Бруттию. К началу 72 года до н. э. армия Спартака выросла до 60 тысяч человек, а во время похода на юг она достигла, по разным данным, численности в 90—120 тысяч человек.

Римский сенат был крайне обеспокоен размахом восстания рабов. Против Спартака были направлены две армии во главе с опытными и прославленными победами полководцами – консулами Г. Лентулом и Л. Гелием. Они надеялись добиться успеха, воспользовавшись начавшимися разногласиями между восставших. Значительная часть рабов хотела вырваться из Италии через Альпы, чтобы обрести свободу и вернуться на родину. Среди них был и сам Спартак. Однако примкнувшая к рабам итальянская беднота этого не желала.

В спартаковской армии произошел раскол: от нее отделилось 30 тысяч человек под командованием Крикса. Этот отряд восставших (историки по сей день спорят о его составе – были ли это германцы или италики) в битве у Гарганской горы в Северной Апулии был уничтожен римлянами, которыми командовал консул Люций Гелий. Легионеры если и брали в плен восставших, то только для того, чтобы их казнить.

Армия Спартака оказалась сильно ослабленной такой потерей. Однако предводитель восставших римских рабов оказался талантливым полководцем. Воспользовавшись разобщенностью действий наступавших на него армий консулов Г. Лентула и Л. Гелия, он разбил их поодиночке. В каждой битве хорошо организованная и обученная армия восставших рабов демонстрировала свое превосходство над римскими легионами. После двух таких тяжелых поражений римскому сенату пришлось спешно стягивать войска из отдаленных провинций.

Одержав две убедительные победы, армия Спартака прошла по Адриатическому побережью Италии. Но и как карфагенский полководец Ганнибал, вождь восставших рабов не пошел на Рим, который трепетал перед реальной угрозой появления огромной армии восставших рабов и итальянской бедноты перед своими стенами.

В Северной Италии, в провинции Цезальпинская Галлия, в битве при Мутине (южнее реки Падус – По) в 72 году до н. э. Спартак наголову разбил войска проконсула Кассия. От Мутины римляне бежали к берегам Тирренского моря. Известно, что Спартак не преследовал Кассия.

Теперь восставшим рабам, мечтавшим обрести свободу, было рукой подать до Альпийских гор. Им уже никто не мешал совершить переход через Альпы и оказаться в Галлии. Однако по неизвестным причинам армия восставших повернула от Мутины назад и, вновь обойдя Рим стороной, пошла на юг Апеннинского полуострова, держась близкого побережья Адриатического моря.

Римский сенат направил против восставших рабов новую армию, на сей раз 40-тысячную, под командованием опытного полководца Марка Красса, происходившего из сословия всадников и отличавшегося жестокостью при наведении должного порядка в армии. Он получает под свое начало шесть легионов и вспомогательные войска. Легионы Красса состояли из опытных, закаленных в войнах солдат.

Осенью 72 года до н. э. армия восставших рабов сосредоточилась на Бруттийском полуострове Италии (современная провинция Калабрия). Они намеревались переправиться на остров Сицилию через Мессинский пролив на кораблях малоазиатских киликийских пиратов. Скорее всего, Спартак решил поднять на восстание рабов в этой, одной из богатейших провинции Древнего Рима, которая считалась его житницей. К тому же история этой итальянской области знала немало выступлений рабов с оружием в руках, и Спартак, скорее всего, был наслышан об этом.

Однако киликийские пираты, побоявшись стать кровными врагами могущественного Рима, обманули Спартака, и их корабельные флотилии не пришли к берегам Бруттии, в порт Регия. В этом же портовом городе морских судов не оказалось, поскольку богатые горожане-римляне при приближении восставших покинули на них Регий. Попытка переправиться через Мессинский пролив на самодельных плотах успехом не увенчалась.

Тем временем армия Марка Красса зашла в тыл восставшим рабам. Легионеры возвели в самом узком месте Бруттийского полуострова линию типичных римских укреплений, которая отрезала армию Спартака от остальной Италии. Был выкопан ров от моря и до моря (длиной около 55 километров, шириной и глубиной 4,5 метра) и насыпан высокий вал. Римские легионы привычно заняли позиции и приготовились отразить нападение противника. Тому оставалось только одно – или терпеть сильный голод, или с большим риском для жизни идти на штурм сильных вражеских укреплений.

Спартаковцы сделали единственный для себя выбор. Они пошли на внезапный ночной штурм римских укреплений, завалив глубокий и широкий ров деревьями, хворостом, трупами лошадей и землей, и прорвались на север. Но при штурме укреплений восставшие потеряли около двух третей своей армии. Большие потери понесли и римские легионы.

Вырвавшись из Бруттийской западни, Спартак быстро пополнил в Лукании и Апулии ряды своей армии освобожденными рабами и итальянской беднотой, доведя ее численность до 70 тысяч человек. Он намеревался весной 71 года до н. э. внезапным нападением захватить главный порт на юге Италии, в провинции Калабрия – Бриндизий (Бриндизиум). На захваченных здесь кораблях восставшие рассчитывали беспрепятственно переправиться в Грецию, а оттуда могли легко добраться и до Фракии, родины Спартака.

Тем временем римский сенат послал на помощь Марку Крассу прибывшую морем из Испании воевавшую там против иберийских племен армию полководца Гнея Помпея и крупный воинский отряд под командованием Марка Лукулла, спешно вызванный из Фракии. Войска Лукулла высадились в Бриндизий, встав прямо перед спартаковской армией. Все вместе, эти римские войска превосходили армию восставших рабов.

Узнав об этом, Спартак решил не допустить соединения римских армий и разбить их поодиночке. Однако эта задача осложнялась тем, что армия восставших была еще раз ослаблена внутренними раздорами. От нее во второй раз отделился большой по численности отряд (примерно 12 тысяч человек, не пожелавший уходить из Италии через Бриндизий), который, как и отряд Крикса, был почти полностью уничтожен римлянами. Это сражение произошло вблизи Луканского озера, где победителем оказался Марк Красс.

Спартак решительно повел свою армию численностью около 60 тысяч человек навстречу легионам Марка Красса, как наиболее сильному из противников. Вождь восставших стремился удержать в своих руках инициативу в войне против Рима. В другом случае его ожидало только полное поражение и гибель созданной им армии. Противники встретились в южной части провинции Апулия северо-западнее города Таренто в 71 году до н. э.

По некоторым сведениям, восставшие рабы по всем правилам римского военного искусства решительно атаковали римскую армию в ее укрепленном походном лагере. Римский историк Аппиан писал:

«Произошла грандиозная битва, чрезвычайно ожесточенная, вследствие отчаяния, охватившего такое количество людей».

Перед битвой Спартаку, как военному вождю, подвели коня. Но он, выхватив меч, заколол его, сказав, что в случае победы его воинам достанутся много хороших коней римлян, а в случае поражения он не будет нуждаться и в своем коне. После этого Спартак повел свою армию на легионы Марка Красса, которые тоже жаждали победы над «презренными» в римском обществе рабами.

Битва была ожесточенной, поскольку побежденным в ней не приходилось ждать пощады от победителей. Спартак сражался в первых рядах своих воинов и пытался пробиться к самому Марку Крассу, чтобы сразиться с ним. Он убил двух центурионов и немало легионеров, но, «окруженный большим количеством врагов и мужественно отражая их удары, был, в конце концов, изрублен в куски». Так описывал его гибель знаменитый Плутарх. Ему вторит Флор:

«Спартак, сражаясь в первом ряду с изумительной отвагой, погиб, как подобало бы только великому полководцу».

Армия восставших после стойкого и поистине героического сопротивления была разбита, большая часть ее воинов пала смертью храбрых на поле брани. Легионеры не даровали жизни раненым рабам и по приказу Марка Красса добивали их на месте. Победители так и не смогли найти на поле битвы тело погибшего Спартака, чтобы тем самым продлить свое торжество.

Около 6 тысяч восставших рабов бежали из Апулии после понесенного поражения в Северную Италию. Но там они были встречены и уничтожены испанскими легионами Гнея Помпея, который как ни торопился, но так и не успел к решающему сражению. Поэтому все лавры победителя Спартака и спасения Рима достались Марку Крассу.

Однако с гибелью Спартака и разгромом его армии восстание рабов в Древнем Риме не закончилось. Разрозненные отряды восставших рабов, в том числе и воевавших под знаменами самого Спартака, в течение нескольких лет еще действовали в ряде областей Италии, в основном на ее юге и Адриатическом побережье. Местным римским властям пришлось приложить немало усилий для их полного разгрома.

Расправа победителей с захваченными в плен восставшими рабами была жестокой. 6 тысяч пленных спартаковцев римские легионеры распяли вдоль дороги, ведущей из Рима в город Капую, где находилась гладиаторская школа, в стенах которой Спартак и его товарищи составили заговор с целью освобождения себя и множества других рабов.

Восстание Спартака глубоко потрясло Древний Рим и его рабовладельческий строй. Оно вошло в мировую историю как крупнейшее восстание рабов во все времена. Это восстание ускорило переход государственной власти в Вечном городе от республиканской формы правления к императорской. Созданная Спартаком военная организация оказалась настолько крепкой, что в течение длительного времени могла с успехом противостоять отборной римской армии. Героический образ вождя восставших рабов нашел широкое отражение в мировой художественной литературе и искусстве.

Современная историческая наука, к сожалению, располагает скудными сведениями о могущественном Кушанском царстве, которое в начале первого тысячелетия н. э. занимало огромные территории Индостана и Центральной Азии. Известно, что государство кушан в истории Древнего мира вполне сопоставимо размахом своих границ с Римской, Парфянской и Ханьской державами.

История возникновения Кушанского царства такова. В конце II века до н. э. под ударами кочевников распалось Греко-Бактрийское царство. На его месте образовалось пять небольших княжеств юечжи, одним из которых правил род кушан. Кушаны со своими сородичами пришли на север Индостана из западной части современного Китая. Оттуда их «выдавил» воинственный народ хунну и они откочевали на закат солнца.

Княжество, которым правил род кушан, по мнению исследователей, располагалось севернее горных проходов в Индию. Правитель кушан Куржула Кадфиз (Кадфиз I) вооруженной рукой объединил все пять княжеств Юечжи. Затем одержал победу над парфянами, захватив Гандхру и южную часть современного Афганистана. Он первым из кушанских царей стал чеканить монету, став приверженцем буддизма и всего индийского.

Его сын Кадфиз II (Вима, или Веема, Кадфиз) совершил несколько походов в Индостан и покорил земли Пенджаба и индийского штата Уттар-Прадеш, поставив в них своих наместников. Он поклонялся богу Шиве.

Так начало формироваться в Древнем мире при Кадфизе I и Кадфизе II Кушанское царство. Пика же своего могущества держава кушан достигла при воинственном царе Канишке, который правил в 78—123 годах н. э. Есть и другие датировки времени его долгого и бурного правления.

Канишка был великим полководцем своей эпохи. Об этом свидетельствуют его многие завоевательные походы и количество различных областей, присоединенных им к Кушанскому царству. Он подчинил себе всю северную Индию до города Бенареса (по мнению ряда исследователей – даже до Магадхи) на востоке и реки Нарбада на юге.

Считается, что царь Канишка начал свои завоевания с Кашмира, с этого благодатного горного края. После этого он нанес военное поражения парфянам, государство которых уже пережило пик своего могущества, и потому оно не устояло от вторжения на его земли войск Кушанского царства.

О военной силе Канишке почти ничего не известно. Но, несомненно, основу его армии, достаточно многочисленной для той поры, составляла конница кушан и их союзников-кочевников. Скорее всего, в ее составе преобладали конные лучники. Это было типичным для кочевых народов даже тогда, когда они стали «оседать на землю».

Думается, что воинственный царь Канишка присоединял к себе и воинские отряды покоренных областей и народов. То есть он не был здесь каким-то «оригиналом», а шел по пути многих великих монархов, правивших и до него, и после него. Скорее всего, в конце правления Канишки в его войсках преобладали пешие воины.

Нанеся поражение парфянам, царь Канишка совершил ряд походов на западные области современного Китая. Он отвоевал у китайцев области с древними торговыми городами Кашгар, Хотан и Яркенд, то есть Синцзян.

Однако дальше правителю кушан здесь продвинуться не удалось. Обеспокоенный положением дел на западных границах Ханьского государства, его правитель Хэ Ди (правил в 89—105 годах) послал туда немалое войско во главе с опытным полководцем Бан Чао. Нет точных сведений о том, где произошла битва между кушанской армией и китайцами, но известно, что она состоялась в 90 году н. э. Предполагается, что решающее слово в сражении сказали ханьские арбалетчики, доказавшие свое преимущество перед конными лучниками.

В итоге той малоизвестной для истории Древнего мира войны царь Канишка все же изгнал китайцев из Восточного Туркестана, присоединив его территорию к своим владениям. Можно предполагать, что борьба за земли Кашгара, Хотана и Яркенда была упорная и долгая.

Утвердившись в Синцзяне, полководец Канишка пошел в большой поход на империю Хань. Его путь был выверен подобными вторжениями на китайские земли за много столетий. Он одержал там ряд побед, в том числе над сыном Бан Чао, захватив его в плен. Это свидетельствует о том, что в сражении ханьская армия подверглась разгрому кушанами. Захватив богатую добычу, они возвратились назад.

Канишка совершил еще ряд походов, но уже на пограничные с его царством земли Индостана. К концу своего правления воинственный государь правил огромной державой Древнего мира, которая включала в себя территории Афганистана, Бактрии, Кашгара и других стран Средней Азии, а также Пенджаб, Кашмир, Синд и Уттар-Прадеш.

Канишка успешно отражал вражеские вторжения в свои владения. Вероятнее всего, это были нападения кочевых племен, обитавших в приграничье с Кушанским царством. Вне всякого сомнения, приходилось ему подавлять силой оружия и восстания подвластных кушанам народов.

Венценосный полководец в зените своей славы перенес столицу Кушанской державы город Пурушапуру (современный пакистанский город Пешевар) в Пенджаб. В столицу свозилась военная добыча последних завоевательных походов. Город, стоявший на перекрестке дорог, был в ту эпоху крупным торговым центром и потому процветал.

При царе Кунишке завоеватели-кушаны подверглись сильной индианизации. Сам правитель был известен как покровитель буддизма. Превращение его в своеобразную государственную религию пришлось на пик могущества Кушанского царства, то есть на правление Кунишки.

Со всей вероятностью, при нем государство кушан процветало. Широкое развитие получила торговля с Ханьской империей и Древним Римом, поскольку царство Кунишки стояло на Великом шелковом пути и имело выход в Аравийское море, в том числе и по удобной для судоходства реке Инд.

Преемник Кунишки на престоле – Васшитха еще ходил в завоевательные походы, получив в наследство от своего предшественника сильное, хорошо организованное войско. Но когда того сменил царь Хувишка, Кушанское царство стало быстро терять и военную силу, и обширные владения.

Луций Септимий родился в Северной Африке, в городе Великий Лептис, в семье богатого римского поселенца. Он получил хорошее домашнее образование, которое успешно продолжил в Вечном городе. Там он, повзрослев, начал заниматься политической и административной деятельностью.

Император Марк Аврелий, оценивший способности молодого Луция Септимия, сделал его сенатором. На этом посту он познакомился с организацией государственной власти и военной системы империи, завел много полезных знакомств в аристократических кругах, среди знатных патрициев.

Затем Луций Септимий в должности легата управлял Ботикой и Сардинией, а потом Сицилией, одной из богатейших и важнейших провинций Древнеримской империи. По совместительству он командовал римскими войсками в этих провинциях, обеспечивая там порядок и спокойствие.

В 193 году н. э., когда правивший в то время император Север Пертинакс был убит своими гвардейцами-преторианцами, Луций Септимий занимал пост наместника пограничной области Верхняя Паннония и командовал расквартированными там римскими легионами. Эти войска получили закалку в сражениях с варварскими народами, постоянно вторгавшимися в пределы Римской империи. Наместник пользовался у легионеров огромным авторитетом.

Получив известие об убийстве мало популярного в Древнем Риме императора Пертинакса, придунайские легионы тотчас же провозгласили наместника Септимия римским императором. Подобное часто случалось в древнеримской истории.

Свое правление Луций Септимий, объявленный императором на берегах Дуная, но не признанный еще в Вечном городе ни сенаторами, ни римским людом, начал с того, что прибавил к своему имени имя покойного императора. В мировую историю он вошел как Луций Септимий Север. После этого, не теряя времени, он двинулся во главе верных ему легионов в Италию, где мятежные преторианцы посадили на императорский престол Дидия Юлиана.

Попытка Дидия Юлиана оказать вооруженное сопротивление Септимию Северу никакого успеха не имела, поскольку защищать первого никто не захотел. Он был низвергнут римским сенатом и казнен.

Луций Септимий Север торжественно вступил в Вечный город во главе своих придунайских легионов. Став обладателем государственной казны, Луций Септимий щедро одарил возведших его на престол провинциальных легионеров.

После этого император начал укреплять свою власть. Прежде всего он позаботился о собственной безопасности. Распустив привилегированных преторианцев, решившихся на убийство императора, процарствовавшего всего три месяца, он сформировал свою гвардию из отборных солдат паннонских легионов, на которых мог положиться в самую тяжелую минуту.

Однако нового властелина Рима признали далеко не все провинции империи и их наместники, которые тоже командовали верными им легионами. У Луция Септимия Севера оказалось два соперника, и довольно могущественных. Первым был Песценний Нигер, правивший в Сирии и имевший многочисленные войска. Вторым противником стал Клодий Септимий Альбион, командовавший римскими войсками в Британии, близкой от Апеннин Галлии и Испании. И его военная сила выглядела внушительно.

В остром соперничестве с ними Луций Септимий Север показал себя не только победоносным полководцем, но и искусным дипломатом. Сперва ему удалось на время нейтрализовать правителя Британии, Галлии и Испании Клодия Септимия Альбиона, которого он сделал своим коллегой в консульстве, то есть соправителем. Тот, не долго думая, согласился на предложение потенциального врага.

После этого он заключил мир с парфянами, не раз сталкивавшимися с римскими легионами на границах Сирии. После этого Септимий Север выступил в военный поход на Восток с большими силами. Сирийская земля превратилась в театр военных действий, где римские легионы сражались друг с другом, тысячами жизней оплачивая амбиции своих предводителей. Все же войск у римского императора оказалось больше, чем у наместника Сирии, и тот потерпел несколько серьезных поражений. Окончательную победу над Песценнием Нигером Септимий Север одержал в сражении при Иссе.

Император своеобразно распорядился плодами этой победы. Преследовать остатки разгромленного неприятельского войска он поручил своим военачальникам. А сам с главными силами римской армии двинулся на своих союзников – парфян, которые пришли в сильное замешательство от подобного поступка Луция Септимия Севера, который коварно нарушил клятвенное обещание быть верным союзником Парфии.

Парфянское войско не смогло устоять против натиска римских легионов. Септимий Север, внезапно обрушившись на парфян во главе многочисленной армии, выгнал их из Аравии и Адиабены и присоединил к Древнеримскому государству всю Месопотамию.

После этого Луций Септимий Север двинул свою армию на северо-запад Малой Азии. Вскоре под ударами римских легионов пала осажденная Византия. Эту победу император одержал в 196 году н. э. Так он довольно быстро расширил владения Древнего Рима на Востоке и тем самым завоевал у своих подданных огромный авторитет.

Оставшийся в Италии Клодий Септимий Альбион довольно скоро убедился в том, что соправителем Рима он является чисто формально. Альбион, бывший неплохим полководцем, заручившись поддержкой своих сторонников, объявил себя римским императором.

Луций Септимий Север немедленно прекратил военные действия на Востоке и во главе своей армии поспешил в Италию, чтобы не дать сопернику возможности закрепиться у власти.

Древний Рим в очередной раз разделился на две части. В гражданской войне 90-х годов II века н. э. западноевропейские провинции Рима оказались на стороне Клодия Альбиона, признав его императорскую власть. Но и его соперник Луций Септимий Север имел там много приверженцев.

В решающем сражении при Лионе (около Лугдуна) в 197 году н. э. в центре провинции Галлия легионы Клодия Септимия Альбиона были разгромлены, а ему пришлось покончить жизнь самоубийством, чтобы избежать позора побежденного и публичной казни. Его сторонники были казнены победителями, а город Лион отдан на разграбление легионерам императора.

На приверженцев Альбиона из числа сенаторов и муниципальных землевладельцев Галлии и Испании обрушились жестокие репрессии. Одновременно репрессиям подверглись и города романизированной Испании. Император прибрал к рукам торговлю рядом особенно ходовых товаров, в том числе оливковым маслом. Торговлю в испанских и галльских городах подрывала и инфляция, искусственно созданная Луцием Септимием Севером в целях личного обогащения.

Часть конфискованной земли магнатов Испании и Галлии император раздал своим солдатам, в первую очередь ветеранам придунайских легионов, на которых правитель Вечного города мог всегда опереться.

Стремясь укрепить собственную власть и созданную им императорскую династию Северов, монарх провел военную реформу. На основе нововведений в римском законодательстве стали создаваться военные поселения на легионных землях и солдатам стали разрешать заключать браки. Это привело к появлению, в частности, на Рейне, солдатских средних земельных владений (размером около 400 югеров). Такие меры значительно укрепили муниципальное землевладение.

Римская армия значительно увеличилась. Император приказал набирать в нее и провинциалов, прежде всего из дунайских областей. Теперь выходцы из провинций получили право занимать в армии командные должности. Было увеличено жалованье легионерам, помимо того, они часто получали от правителя подарки, что в Римской империи вскоре стало традицией.

Император Луций Септимий Север стремился укрепить личную власть с помощью репрессий не только против сторонников претендентов на его престол. Он казнил любых своих противников и из числа сенаторов, значительно урезав права римского сената, запретив ему издавать законы и выбирать магистратов. Он установил жесткий контроль над городами, лично назначая туда администраторов – кураторов. Они распоряжались городскими финансами и взимали всевозможные штрафы в пользу императорской казны.

Расправившись со своими противниками в Италии и европейских провинциях империи, Септимий Север предпринял второй большой поход в Парфию. Эта страна была окончательно разгромлена. Армия императора с триумфом и большой военной добычей возвратилась в Вечный город.

В конце жизни, в 208–211 годах, императору Луцию Септимию Северу пришлось вести войну в Британии. Эта римская провинция подверглась с территории современной Шотландии нападению племен скоттов и пиктов (каледонцев), прорвавшихся через Адрианов вал на римские земли. Более того, эти воинственные племена горцев стали частыми набегами тревожить гарнизоны римской армии, расположенные на севере провинции Британия.

На войну император отправился со своими сыновьями, чтобы научить их полководческому искусству. Римские легионы усмирили каледонцев, заставив их уступить Риму часть своих владений и восстановить оборонительный Адрианов вал.

В Британии император Луций Септимий Север сильно заболел ревматизмом и скончался в столице Нижней Британии, городе Эбораке. Прах отца сыновья перевезли в Рим, где он и был похоронен с большими почестями.

В своем завещании отец передавал власть обоим своим сыновьям. Но, убив родного брата, власть захватил старший из них – Марк Аврелий Антонин по прозвищу Каракалла. Однако править ему довелось всего шесть лет.

Династия Сасанидов к началу III столетия создала огромную Персидскую державу, и вскоре у нее остался только один грозный сосед-соперник в лице Римской империи. В 230 году персидский царь Ардашир потребовал от Рима, чтобы он ушел из своих азиатских провинций. Но тот оставил такое «невероятное» требование без ответа.

Тогда царь Ардашир во главе огромной, но плохо организованной разноплеменной армии вторгся в Армению и Сирию. Его передовые отряды вышли на берега Средиземного моря и добрались до гор Каппадокии. Но взять города с римскими гарнизонами персы не смогли.

Император Александр Север собрал у Антиохии большую армию и двинулся на восток. Римляне выиграли у соперника все полевые сражения, но воспользоваться ими не смогли. Из-за немалых людских потерь Север отвел свои легионы в римскую часть Месопотамии. Поскольку на берегах Рейна вспыхнула новая война с воинственными германскими племенами, там требовалось присутствие императора и большей части легионов.

В 233 году война прекратилась по обоюдному согласию сторон. Царь Ардашир больше не покушался на азиатские владения Вечного города, но о них хорошо «помнил» его сын-наследник Шапур, человек честолюбивый и мечтавший приумножить территориальные владения династии Сасанидов.

Он скрестил оружие с Римом, еще не став владыкой Персидской державы. В 241 году царевич Шапур во главе отцовской армии вторгся в пределы римской Месопотамии. Момент для начала войны был выбран удачный: Вечный город был охвачен междоусобицами.

Во время похода пришло извести о смерти правителя Ардашира, и его сын стал «царем царей» Шапуром I. Успешно продвигаясь вперед, персы овладели важными по местоположению городами Насибис и Кары, после чего вступили на сирийские земли.

Римляне не сразу собрались с силами для отражения вражеского нашествия на азиатские провинции Рима. Только в 243 году император Марк Антоний Гордиан III, вставший во главе легионов, дал армии Шапура I генеральное сражение в верховьях реки Аракс при Рессене.

Персы, имевшие ощутимое численное превосходство, потерпели в битве поражение и отступили. Но при этом «царь царей» смог сохранить основные силы своей армии и был готов к продолжению войны. Большую роль в победе римского оружия сыграл полководец Сабина Аквил Тимесифей, зять правителя Вечного города.

Римской армии не удалось развить большой успех: император Гордиан III в 244 году погиб на берегах Евфрата. Его же преемник поспешил заключить с государством Сасанидов мир, по которому римско-персидские границы в целом остались неизменными.

Та война 241–244 годов между Римом и Персией стала своеобразной пробой сил двух великих держав Древнего мира. Решающие сражения между ними были еще впереди. Но в Вечном городе поняли, что Сасанидская Персия имеет самые серьезные намерения изгнать империю из Азии.

…«Царь царей» Шапур I через своих многочисленных лазутчиков внимательно следил за внутренними раздорами в Вечном городе. Он выбирал удобный момент для начала новой войны с Римом. Такой долгожданный случай представился ему в 258 году.

Очередная схватка за обладание землями Ближнего Востока началась с убийства царя Хосрова Армянского, союзника Рима. Персы захватили Армению, на помощь которой римская армия не смогла прийти вовремя. Так удачно коронованный полководец Шапур I начал свою вторую войну против Римской империи.

На этот раз начало боевых действий принесло еще больше успехов (и военной добычи) армии Сасанидов. В первый год войны после оккупации Армении персы смогли взять сильную крепость Антиохию, перебив в ней весь римский гарнизон и разграбив сам город. Получив такое известие, в Вечном городе поспешили с отправкой легионов в Азию.

Император Валериан прибыл на театр военных действий спустя год и начал довольно успешно бороться с персидскими войсками. В 259 году он нанес им ряд поражений на земле Сирии и в итоге вынудил неприятеля оставить Антиохию. «Царь царей» Шапур I в такой сложной для него ситуации на время отступил за Евфрат, где в спокойной обстановке пополнил свою армию.

В 260 году война продолжилась. Римские легионы во главе с императором осадили город Эдессу (современный город Урфа в Турции). Вскоре под ее стенами во всей своей мощи оказалась персидская армия. Состоялось сражение, в котором римляне потерпели поражение. Но на этом беды императора Валериана не закончились.

Шапур I после одержанной трудной победы у города инициативу в действиях не растерял. Его огромные числом войска действовали удачно, сумев заблокировать у осажденной римлянами крепости Эдессы императорскую армию: ей были перерезаны все пути отступления в гористой местности. Теперь легионам Валериана грозил уже полный разгром.

В такой ситуации правитель Вечного города был вынужден вступить с «царем царей» в переговоры. Шапур I в ходе них пошел на откровенное коварство: персы предательски захватили римского императора в плен, и его окруженная со всех сторон армия оказалась без венценосного главнокомандующего. Заменить же его никто не смог.

В итоге этих событий римская армия сдалась на милость победителя. Ничего подобного, по крайней мере, в таком удручающем масштабе, Древний Рим еще не знал. Плененный император Валериан был отправлен как действительно «бесценная» военная добыча в Персию.

После эдесского успеха воинственный Шапур I двинулся со всеми силами на запад. Персы принялись деятельно опустошать Сирию и Каппадокию: военная добыча персов была огромна. После упорнейшей обороны римским гарнизоном во главе с военачальником Демосфеном в 261 году пал город-крепость Кесария Каппадокийская.

Успехи персов в войне с Римом были настолько впечатляющи, что в Вечном городе сенаторы всерьез заговорили о возможности потери азиатских земель. Воевать одновременно против Персидской державы и защищать собственные границы против германцев оказалось римлянам не под силу: империя в середине III столетия уже не блистала прежней мощью.

Однако Рим, потерпевший поражение в войне с Персией, выручил правитель Пальмиры Септимий Оденат, романизированный араб. Он взял на себя бремя спасения азиатских владений Древнего Рима, в чем и преуспел. А императорам больше не пришлось воевать с «царем царей» Шапуром I до самой его смерти в 272 году.

Персидский владыка оставил о себе потомкам много наскальных надписей. Важнейшими из них считаются надписи на «Каабе Зороастра» в основанном им городе Накши-Рустеме.

Город Пальмира являлся центром одноименного обширного оазиса на сирийском востоке, стоя на перекрестке важных торговых путей. Это было римское владение. Но когда Вечный город охватил внутренний хаос, а империя серьезно ослабла под беспрестанными ударами варварских народов, Пальмира обрела фактическую независимость. Говоря другими словами, в те годы Риму было просто не до нее.

Правитель Септимий Оденат, основу войск которого составляла легкая конница, прекрасно приспособленная для действий в условиях пустыни, начал в 261 году войну против персов успешно. Для начала он разгромил вражескую армию, обремененную громадной добычей, взятой в Каппадокии, на берегах Евфрата. Разбитым персам пришлось бросить обозы с добычей и искать спасение на противоположном речном берегу.

После этого полководец Оденат смог со своей численно небольшой, но хорошо устроенной и обученной армией изгнать войска Шапура I из Сирии. При этом пальмирцы и их союзники отбили немало награбленной здесь персами военной добычи, и даже захватили часть владений «царя царей» в Месопотамии.

Септимий Оденат оказался прекрасным военным организатором. Он понимал, что оазисное государство, каким являлась Пальмира, не могло даже при всем своем торговом богатстве содержать многочисленные войска. Не могло быть многочисленным и пальмирское ополчение. Поэтому Оденат сделал ставку в войне с персами на небольшую, но хорошо сбалансированную, мобильную армию. Именно такую армию правителю Пальмиры и удалось создать в короткие по годам сроки.

Основой пальмирской армии, как уже сказано выше, стала легкая конница. Стремительность ее ударов так деморализовывала персов, что при всей своей многочисленности, они так и не смогли в то время найти средства борьбы против пальмирцев. Причем пальмирцы часто заставали врага врасплох, будь то на привалах, при движении походным порядком или на речных переправах.

Конные лучники, набранные на службу Пальмире среди кочевых племен Аравии, с первых же минут внезапного появления перед персами засыпали их дождем разящих стрел – и так же внезапно исчезали с их глаз. В таких случаях персидская пехота часто обращалась в бегство, а шапурская конница в столкновениях выглядела неповоротливой и уступающей противнику в скорости бега коней.

Одержанная на берегах Евфрата победа нал персами окрылила романизированного араба, и тот стал «наводить порядок» в римской Азии. В следующем, 262 году Септимий Оденат пошел войной на Квиета Кириада, одного из «тридцати тиранов», вознамерившегося основать в Сирии собственную династию, отделившись от Римской империи.

В Вечном городе тогда не знали, чем и кем осилить этого сепаратиста. Поэтому войну против него Септимия Одената в Риме могли только приветствовать. Пальмирское войско в ходе непродолжительной войны одержало полную победу над силами узурпатора, и тот, захваченный в плен, был торжественно казнен правителем Пальмиры.

Рим рукоплескал Оденату. Император Публий Лициний Эгнаций Галлиен делал все, чтобы не потерять римские азиатские провинции. Поэтому он пошел на следующий шаг. В награду за победу над Квиетом Кириадом император назначил правителя Пальмиры своим главнокомандующим и соправителем в Азии с титулом Августа и «вождя Востока». Для Древнеримской империи подобное было редчайшим случаем.

Теперь одаренный талантом полководца Септимий Оденат мог не бояться, как раньше, «силового давления» на Пальмиру со стороны Рима. Более того, император Галлиен прислал ему в подкрепление многотысячные войска. В том же 262 году пальмирский правитель во главе своей армии, основательно пополненной римлянами, начал вторжение в пределы Персидской державы, желая вновь сразиться со своим соперником Шапуром I.

Армия Пальмиры, выступившая в поход на земли «царя царей», состояла из четырех «родов» войск той эпохи: легкой арабской конницы, пеших лучников, тяжелых катафрактариев и копьеносцев. Такое сочетание сил давало «вождю Востока» известное преимущество над персидскими войсками.

Война повелась на тех опустошенных персами землях к востоку от Евфрата, которые еще совсем недавно были римскими провинциями. Успех сопутствовал Септимию Оденату: он отбил неприятельские войска от осажденного города-крепости Эдессы, захватил у персов города Насибис и Карру. Таким образом, Оденат своими победами обезопасил от соседа «царя царей» Шапура I дальние подступы к своей Пальмире.

В 263–264 годах пальмирская армия вела боевые действия в горах Армении и на территории Месопотамии. Полководцу Оденату в эти годы дважды удалось захватывать на какое-то время столицу династии Сасанидов город Ктесифон. «Царь царей» и его военачальники постоянно терпели поражения от пальмирцев.

Считается, что в этих походах Септимия Одената сопровождала его жена Зенобия. В последующие годы она показала себя талантливой правительницей, любимой подданными, и к тому же еще и воинственной. Придет время, и ее маленькая Пальмира бросит вызов самому Великому Риму.

Разгромленному персидскому владыке Шапуру I пришлось просить мира, который был заключен в 264 году. После этого «вождь Востока» совершил успешный поход в Малую Азию против готов. Это был последний поход полководца: Септимий Оденат в 266 году был убит в Эмесе.

Наследником пальмирского престола стал его малолетний сын Вабаллат. Но фактически государством правила вдова Зенобия. В 267 году она утвердила полную независимость Пальмирского царства, нанеся римлянам при помощи своего способного полководца Зобды военное поражение и завоевав Египет. 

Постоянные вторжения «варварских» народов в пределы Римской империи с суши и с моря заставляли римлян и их армию «искать» для себя сильных личностей на трон монарха. В 268 году на него по единодушному выбору взошел полководец со славой Марк Аврелий Клавдий, ставший обладателем императорских прав и почестей. К тому времени это был человек, умудренный богатым опытом служения Вечному городу на войне.

По происхождению Клавдий был иллирийцем, то есть уроженцем современной Далмации. При трех последних императорах успешно защищал Дунайскую границу, нанеся «варварам» ряд больших поражений. В римских легионах пользовался немалой личной популярностью.

Так в истории Древнеримского государства появился император Клавдий II Готский. Долго пребывать во дворцах Вечного города ему не пришлось: в 268–270 годах он только воевал. В год его воцарения германцы-алеманны в очередной раз перешли перевалы в Альпах и стали привычно опустошать Северную Италию, начиная с предгорий.

Венценосный полководец, собрвшись с силами в самые короткие сроки, поспешил навстречу варварам, чтобы не допустить их выхода на равнину. Алеманнское вторжение в Италию благодаря воинскому искусству Марка Аврелия Клавдия было пресечено в самом его развитии. Незваным пришельцам на этот раз пришлось довольствоваться самым минимумом военной добычи.

Римские легионы, совершив быстрый переход на север Апеннин, обрушились на неприятеля не на равнине реки По, а в альпийских предгорьях. Сражение произошло у озера Бенак (современное озеро Гарда). Алеманы не выдержали атак императорских легионов с их «правильным строем» и были наголову разбиты. Лишь малым остаткам их войска удалось уйти к себе через Альпийские горы.

От Альп римская армия, ведомая Клавдием II, поспешила в далекую Фракию, над которой нависла угроза нового готского вторжения. Узнав о приближении императорских легионов, готские вожди решили пойти на хитрость, то есть избежать столкновения с ними и «боком» пройти в Италию, которая манила «варваров» своими богатствами.

Император-полководец, набравшийся опыта войны на берегах Дуная, разгадал такой замысел противной стороны благодаря хорошо поставленной дальней разведке. Он, изменив маршрут походного движения, настиг полчища готов на равнине у Наисса (современного города Ниш в Венгрии). Битва произошла на берегах реки Нишава близ впадения ее в реку Южная Морава.

В начавшемся сражении римляне с трудом сдерживали натиск беспрестанно атакующих более многочисленных «варваров». Готские вожди, по всей видимости, очень спешили реализовать свое численное превосходство, совершенно забыв при этом, что имеют дело с опытным и умелым противником. То есть прикрыть свои тылы они, на свою беду, забыли, за что и поплатились в тот день.

Исход трудной битвы решил 5-тысячный отряд легионеров, который был надежно скрыт от чужих глаз в лесистых окрестных горах. Засадный отряд таился до тех пор, пока император не позвал его в сражение. Он нанес готам столь сильный удар с тыла, что те, охваченные в одночасье паникой, обратились в повальное бегство. По некоторым сведениям, в битве у Наисса пало до 50 тысяч человек.

После Наисского сражения император Клавдий II повел римскую армию на юг, к морскому побережью. Он решил истребить или захватить стоявший в Фессалоникском порту немалый готский флот. «Варвары» на своих судах долгое время пиратствовали в Черном и Эгейском морях: они почти полностью парализовали здесь морские торговые пути. И одновременно готы довольно удачно совершали грабительские набеги на побережье.

Операция по уничтожению вражеского флота увенчалась успехом. Думается, что готы-мореходы никак не ожидали у Фессалоник, что смертельная опасность для них придет не со стороны моря, а с суши. А им бы следовало знать, что римские легионеры для своей эпохи являлись хорошими морскими солдатами.

После одержанных больших побед у Наиссы и Фессалоник над варварами-готами римский император Марк Аврелий Клавдий II получил свое историческое прозвище Готик или Готский. Вне всякого сомнения, это прозвище для большого полководца Древнего мира смотрится через многие столетия почетным.

После этих побед Клавдий II Готик немало поразил Рим одним своим решением. Многочисленных военнопленных готов император не стал по устоявшейся традиции продавать в рабство, как это делали все его предшественники на престоле Римской империи. Он решил обратить их в колонов-земледельцев, военных поселенцев и солдат-легионеров. То есть использовал этот «людской материал» с максимальной пользой для государства, им управляемого.

Подобную политику монарха-полководца сенат Рима всецело одобрил и восхвалил. Такое поведение сенаторов-аристократов было вполне объяснимо: эпидемия чумы выкосила население многих провинций, особенно на Дунае, от чего налоговые поступления в казну империи резко сократились. Теперь же «освободившиеся» таким образом плодородные земли подлежали принудительному заселению военнопленными готами.

Клавдий II Готский долго не правил Древним Римом. В 270 году он ушел из жизни, оплакиваемый своими согражданами. Новым римским императором стал его брат Квинтиллий, который вскоре был свергнут с престола мятежными легионами.

Для древнеримской истории вышедший в ней на первые роли Аврелиан Луций Домиций был необычной фигурой. Этот человек родился в Иллирии, приморской области на территории современной республики Хорватия. Аврелиан происходил из семьи небогатого колона-земледельца одной из нижнедунайских провинций Древнего Рима. Могущественная империя, заботясь о своем благополучии, не раз законодательно увеличивала число своих свободных граждан, хотя их права были урезаны по отношению к жителям Вечного города.

Будущий прославленный полководец вместе с правом римского гражданства получил имя Луция Домиция. И вдобавок к нему когномен «А» по имени сенатора Аврелия, колоном которого большую часть своей жизни был его отец.

Став римским гражданином, юноша решил сменить образ жизни провинциального земледельца на жизнь легионера, чья профессия была весьма уважаема в Древнем Риме. Он рано и успешно начал служить в римских войсках, которые постоянно участвовали то в завоевательных походах, то в обороне границ империи от варварских народов, то в подавлении восстаний на подвластных Риму территориях.

Аврелиан оказался человеком, которого сама природа подготовила к ратному поприщу. Храбрый и решительный, он рано обратил на себя внимание командиров, и они прочили юноше удачную военную карьеру. Более того, будущий император благодаря своим героическим поступкам в делах войны «загодя» снискал себе популярность среди легионеров.

В 268 году Луций Домиций Аврелиан был уже известным в Древнем Риме военачальником, прославившим свое имя не в одном военном походе. Правда, он еще не был на первых ролях в римских войсках, но пользовался в семье легионеров немалым почитанием. Из провинции его перевели в столицу империи, где он сразу же окунулся в политическую жизнь. Выразилось это в свержении с престола и убийстве правившего тогда императора Галлиена. Верные Аврелиану легионы готовы были силой своего оружия поддержать заговорщиков, но этого не потребовалось – защитников у Галлиена в римской армии просто не оказалось.

При императоре Клавдии иллириец взошел на вершину военной власти. Когда началась тяжелая для Рима война с готами, под его командованием оказалась вся римская кавалерия, хорошо обученная, вооруженная и дисциплинированная. Правда, она не была главной силой римской армии, основу которой составляли пешие легионы. Готы, отчаянно сражавшиеся против более сильного врага, в конце концов потерпели поражение. В этой войне герой Аврелиан заслужил славу настоящего полководца.

Кавалерия под его командованием не раз наносила полное поражение многочисленной, но не дисциплинированной коннице варваров, умело вела преследование разгромленного в сражении противника и маневрировала на поле битвы. В жарких схватках конные толпы готских воинов всегда уступали римским кавалеристам, умевшим действовать в строю и послушным воле своих начальников.

В годы правления императора Клавдия предводитель регулярной римской кавалерии Аврелиан не раз проводил самостоятельные военные операции, которые успешно заканчивались для римского войска. Он удачно применял тактику внезапных нападений на селения варваров, жители которых или уничтожались солдатами, или угонялись в плен для последующей продажи в рабство. Вожди готов в большинстве случаев оказывались бессильными бороться с ним на своей земле.

Победоносная война с готами выдвинула Луция Домиция Аврелиана на первые роли в Римской империи, поскольку за его спиной стояли многочисленные римские легионы, закаленные в войне. В начале 270 года умер император Клавдий, и италийскими легионами, стоявшими гарнизонами на территории самой Италии и в окрестностях Вечного города, новым главой Рима был провозглашен брат умершего императора Квинтиллий. К тому времени он уже открыто претендовал на пост первого человека в огромной империи, поскольку командовал немалой военной силой.

Правление Квинтиллия стало недолгим. Уже весной этого же 270 года солдаты паннонских легионов в Сирмии провозгласили императором своего победоносного полководца Луция Домиция Аврелиана, близкого друга популярного императора Клавдия. Такое решение с воодушевлением встретили и римские легионы, расквартированные в провинции. Во главе верных ему войск новый правитель Рима, стараясь не терять драгоценного времени, двинулся в поход на Вечный город.

Императору Квинтиллию не на кого было опереться в Риме, если не считать собственных телохранителей и городского гарнизона. Однако до войны между соперниками дело не дошло, хотя стороны были настроены весьма решительно. При известии о приближении провинциальных легионов во главе с Аврелианом, перед которым один за другим открывались ворота итальянских городов, Квинтиллий добровольно лишил себя жизни. Он тем самым избавил Древний Рим от ужасов гражданской войны. Современники высоко оценили такой поступок слабейшего.

Римскому сенату, в котором у провозглашенного солдатами императора оказалось немного сторонников, пришлось признать главой государства иллирийца Аврелиана. Тот, чтобы укрепиться на вершине власти, свое правление начал с мер по усилению римской армии, с улучшения условий службы легионеров, чем еще больше завоевал их расположение. Его ближайшие сподвижники по мятежу против Квинтиллия получили всевозможные императорские милости.

Новому главе Рима сразу же пришлось столкнуться с большими внешнеполитическими трудностями, доставшимися ему от предшественников. Император Аврелиан в самом начале своего правления был вынужден отвести римские легионы и часть колонистов из Дакии на правый берег Дуная. Плодородную Дакию захватили готы, сарматы и маркомманы.

Аврелиан поставил перед собой цель – укрепить могущество Рима. В его время этого можно было добиться только путем завоевательных войн и карательных походов, мерами защиты государственных границ от воинственных соседей в Европе, Малой Азии и Африке. Аврелиан начал длительную серию войн, силой оружия успешно присоединяя к Римской империи новые земли.

Главной задачей нового императора стало восстановление целостности государства. К этому стремился еще император Клавдий, но ему мало что удалось сделать. Прежде всего римская армия во главе с Аврелианом обрушилась на воинственных готов, которые никак не желали уступать ненавистному им Риму. Готы сопротивлялись армии Аврелиана яростно и упорно, не считаясь ни с какими потерями. Однако на поле битвы варварское войско раз за разом оказалось неспособным противостоять римским легионам под командованием императора и его военачальников, имевших богатый боевой опыт.

В 270–271 годы древнеримский полководец после нескольких победоносных походов вытеснил из приграничной области Паннонии готов. Такая участь постигла и вандалов, которые своей постоянной готовностью к войне с Римом мало чем отличались от готов.

Затем началась война с алеманами (ютунгами), которые в ходе переселения вторглись в римскую провинцию Рецию и саму Италию. Император Аврелиан вновь продемонстрировал высокое полководческое искусство в борьбе с варварами. Он наголову разбил алеманов в сражении при Плаценции, где нестройные, многочисленные толпы неприятелей в яростных атаках раз за разом разбивались о линию римских легионов, а римская кавалерия умело наносила фланговые удары. Алеманы вместе со своими семьями и стадами были вынуждены отступить за пограничную черту, но оружия не сложили.

В том же 271 году война с воинственным народом алеманов возобновилась. Сперва император Аврелиан нанес им поражение в Умбрии, близ реки Метавр (современная Метаура). Римляне вновь сокрушили вражеское войско в битве при Павии. Противники сражались отважно. Под вечер атаковавшим алеманам, совершившим долгий и изнурительный переход, удалось расстроить ряды римской армии, и они уже начали было торжествовать победу.

Однако император Аврелиан нашел выход в такой критической ситуации. Он построил дисциплинированные легионы в новый боевой порядок, чему противник не сумел помешать. Сражение возобновилось с новой силой, но варварам уже больше не удалось повторить той успешной и стремительной атаки. На сей раз их начали теснить римские легионы. В конце концов битва при Павии завершилась хотя и трудной, но зато полной победой римского оружия, и алеманы бежали из пределов империи. Большинство их пало в сражении у Павии.

Войны с алеманами и другими варварами, посягавшими даже на саму итальянскую территорию, изменили внешний вид Вечного города. Для защиты от них по императорскому указу были восстановлены старые стены и Рим был обнесен новой, более мощной, крепостной стеной. Стройка обошлась государственной казне и горожанам в крупную сумму. Новая стена, получившая название Аврелиановой, длиной в 18,8 километра сохранилась до сих пор.

Победы в войнах с готами, вандалами и алеманами стали вершиной полководческой славы императора Луция Домиция Аврелиана. Разгромив германские народы – варваров и обезопасив тем самым самую тревожную для государства границу по Дунаю, Аврелиан во главе римской армии двинулся на Восток. В походе в Восточное Средиземноморье его сопровождал многочисленный флот.

Решив продолжить серию завоевательных походов, он обрушился на Пальмирское царство, при царе Оденате и его вдове-царице Зеновии (Зенобии) распространившего свою власть на большую часть Передней Азии и временно захватившего такую богатую и густонаселенную страну, как Египет. Римский сенат, давший свое согласие на ведение новой завоевательной войны, тревожился, что она надолго затянется. Однако этого не произошло благодаря полководческому таланту императора.

Пальмирское царство еще не так давно находилось под властью Римской империи. Однако удержать его Риму в своих руках не удалось: на Востоке, на границах Персидской державы, в Закавказье и Великой Армении почти беспрерывно бушевали войны. Нейтральный оазис Пальмира (Тадмор) на севере современной Сирии стал крупной перевалочной базой для международной торговли и быстро разбогател. Это дало возможность Пальмирскому царству выйти из-под влияния Рима и занять господствующее положение на Ближнем Востоке.

При царице Зиновии Пальмира достигла вершины своего могущества. Ее владениями стали сирийские земли и Египет. Царство имело сильное войско, а ее столица была хорошо укреплена. Кроме того, Пальмирское государство, в случае войны с Римской империей, могло опереться на военную помощь дружественной Персии.

Уже в 272 году Аврелиан вытеснил войска пальмирской царицы Зиновии из Малой Азии, взяв немало городов и крепостей. В сражениях при Иммах (близ Антиохи) и Эмесе войско Пальмирского царства, которым командовал полководец Зобде, было разбито, а его остатки укрылись в столице страны. Римская армия начала осаду города-крепости, в котором оказалось мало запасов продовольствия, кроме того, осажденные бедствовали из-за нехватки питьевой воды.

Царица Зиновия организовала ожесточенное сопротивление своих подданных римлянам. Защитники Пальмиры успешно отбивали все атаки неприятеля. Казалось, что полководцу Аврелиану может не хватить сил для овладения Пальмирой. Однако римский сенат оказал помощь своей армии в Малой Азии, усилив ее новыми подкреплениями. После этого осада крепости стала вестись более успешно.

В начале следующего, 273 года царица Зиновия бежала из своей осажденной столицы с надеждой собрать новые войска против римлян. Однако беглянку задержали и доставили в римский лагерь. Это известие побудило защитников Пальмиры сдаться, и они сложили перед императорскими легионами оружие. Луций Домиций Аврелиан великодушно даровал царице Зиновии прощение (что было совсем не в духе той исторической эпохи) и оставил ей в правление город Пальмиру с окрестностями.

Вскоре после овладения Пальмирой император Аврелиан повел свое войско дальше в поход. В городе оставлялся сильный римский гарнизон. Через непродолжительное время горожане во главе с царицей Зиновией восстали и перебили оставленный там победителями гарнизон вместе с чужеземным губернатором. Получив такое известие, Аврелиан повернул армию назад и вновь захватил Пальмиру, не пощадив при этом никого из ее жителей. Город был разрушен до основания.

После этого император продолжил завоевательный поход, уже не встречая большого сопротивления. В том же 273 году Аврелиан подавил восстание сторонников царицы Зиновии в Египте, проявив при этом решительность и жестокость. Некий Фирм, провозгласивший себя египетским императором, был пойман и казнен. Так Пальмирское царство было окончательно стерто с карты Древнего мира, превратившись в окраину Римской империи.

С Ближнего Востока Аврелиан и римские легионы возвратились в Вечный город с огромной военной добычей. Бывшая пальмирская царица Зиновия, эта энергичная и честолюбивая правительница, была в цепях с позором проведена по Риму в триумфальном шествии императора-полководца. Его прославляли теперь не только народ, но и сенат.

После победного завоевательного похода на Восток император Аврелиан обратил свое внимание на галльские провинции Рима, где против него поднял мятеж правитель Галлии Тетрик со своими аквитанскими легионами. Дело было обычным для Римской империи. Опасность для императора заключалась в том, что Галлия находилась слишком близко от самой Италии, и мятежный дух мог сказаться на войсках, стоявших на ее территории. К тому же аквитанские легионы были одними из лучших в военной организации Древнего Рима.

Аврелиан, не дав отдохнуть армии, двинулся на земли галлов. В решительной и кровопролитной битве при Шалоне его войска разгромили мятежные римские легионы Аквитании. Те, хотя и сопротивлялись отчаянно, были почти полностью уничтожены, а наместник Тетрик перешел на сторону императора, бросив на произвол судьбы своих солдат.

Более того, Тетрик, явно не рассчитывая на победу, договорился с Аврелианом об уничтожении подчиненных ему аквитанских легионов, разместив свои войска самым удобным для противника образом. Мятежные легионы заплатили за предательство своего начальника собственными жизнями. Наместник Галлии Тетрик с несколькими приближенными сохранили собственную жизнь, но не положение в империи. Аврелиан не приближал к себе людей из числа предателей, поскольку не доверял им.

Победа в сражении при Шалоне принесла большие плоды. После нее Риму и его победоносному императору покорились Галлия и Британия, население которых не раз поднималось на войну с римлянами, и наведение порядка в этих провинциях тревожило римский Сенат не одно десятилетие. Была восстановлена римская власть в Испании.

Более того, уничтожение мятежных аквитанских легионов стало наглядным уроком для римских провинциальных войск и губернаторов далеких от Рима провинций. Они не раз вносили смуту в жизнь великой империи Древнего мира.

После серии блестящих побед Луций Домиций Аврелиан стал носить почетный титул «Восстановителя мира» («Реставратора мира») в Римской империи. Граждане ее всюду с большими почестями встречали своего коронованного правителя и победоносного полководца. Он был любим и римской армией, о благополучии которой заботился больше всего на свете.

Правление Аврелиана стало счастливым для государства, поскольку полководец оказался еще и мудрым властелином, будучи человеком примерного личного поведения. Его важнейшими достижениями во внутренней политике были восстановление строгой дисциплины в римской армии, денежная реформа с выпуском новых монет, введение культа Бога солнца, которому в Вечном городе поставили великолепный храм (поклонение ему приобрело значение почти государственной религии), уступка воинственным варварам старой и образование новой провинции Дакии на придунайских землях. В истории Древнего Рима это были события большой значимости.

При Аврелиане началось строительство крепостной стены вокруг столицы империи города Рима. Правление выходца из Иллирии носило черты восточного деспотизма, поскольку он не терпел даже малейшего противоречия его воле и решениям. Аврелиан первым среди римских императоров стал носить драгоценную диадему как символ власти в Древнем Риме. На некоторых монетах, отчеканенных в римских провинциях, его величали словами «рожденный бог и господин».

Судьба приготовила для императора-полководца бесславную кончину. В 275 году во время похода против Персии недалеко от города Византия Аврелиан стал жертвой заговора приближенных. Во главе заговорщиков стоял его личный секретарь, не без оснований опасавшийся гнева своего господина за какой-то проступок. Он оказался не одинок в смертельной ненависти к правителю. Заговорщикам удалось обмануть бдительность личной стражи Аврелиана и убить его.

Императора Луция Домиция Аврелиана как полководца отличала решительность в действиях, личная храбрость, которой так восторгались его легионеры, стремление наносить неприятелю полное поражение. Он умело управлял легионами в ходе сражений, проявлял своевременную распорядительность, как это было в трудной для римлян битве при Плаценции, и почти всегда одерживал победы. Восстановление силой оружия целостности Римской империи дало историкам право считать его одним из самых великих полководцев Древнего Рима.

Человек, которому пришлось половину времени пребывания на римском престоле воевать с претендентами на свою корону, был внебрачным сыном императора Констанция Хлора. Он получил хорошее военное и политическое образование, с юных лет воюя под знаменами своего отца. Когда тот ушел из жизни, легионы, ставшие в Британии, провозгласили Флавия Валерия Константина императором. Ему в 306 году было чуть более двадцати лет.

Однако императорский престол в далеком от Британии Вечном городе предстояло еще получить. На титул императора в Риме претендовали еще три известных полководца – Лициний, Максенций и Максимин Даза, объявленных императорами. Каждый из них имел «свои» легионы и был готов сразиться с «британцем». Так в исторически слабеющем Риме началась еще одна Гражданская война, длившаяся долгих 13 лет.

Британские легионы во главе с Константином сошли с кораблей на берег Галлии, где к ним присоединились галльские легионы и двинулись в Италию. Император тактически верно заключил со своим соперником Августом Лицинием союз против общего врага Максенция и в 312 году, преодолев Альпийские горы, оказался в Северной Италии.

Максенций был готов к началу Гражданской войны. Набранное им войско заметно превосходило численно военные силы соперников. К тому же была создана сильная тяжеловооруженная конница, которой, по замыслу Максенция, предстояло решить исход сражения под городом Турином, которое состоялось в том же 312 году близ города Турина.

Битва продолжительной не была. Галльские легионы во главе с Константином неожиданным ударом подвергли разгрому вражескую тяжелую конницу, которая так и не успела нанести свой таранный удар. Это и стало переломом в битве. После этого войско Максенция обратилось в бегство, поспешило к Турину, где и укрылось за крепкими крепостными стенами.

Константин продолжил поход во главе своих легионов. Вскоре осаждается город-крепость Верона, гарнизон которой возглавлял Руриций Помпеянин. Яростный штурм Вероны оказался безуспешным, и император Константин был вынужден отвести своих воинов в походный лагерь.

Этим «замешательством» в действиях неприятеля удачно воспользовался Руриций. Он сумел вырваться из окружения и вскоре получить от Максенция значительные подкрепления. Вернувшись к стенам Вероны, Руриций Помпеянин завязал сражение, но потерпел поражение, сам погибнув в бою. После этого город Верона сдалась императору Константину.

В следующем, 313 году, в ходе Гражданской войны состоялось большое сражение, в котором Константин не участвовал. Неподалеку от Гераклеи встретились 30-тысячное войско Лициния и 70-тысячная армия императора Максимина Дазы (или Дайи). Последний первым начал атаку противника, более чем в два раза уступавшего ему в численности войск. Но лицинийские легионеры сражались стойко. Они не только сдержали атакующий напор врага, но и, перейдя в контратаку, нанесли ему поражение.

Неудачнику Максимину Дазе пришлось бежать от Гераклеи. Вскоре он умер при невыясненных обстоятельствах: либо покончил с собой, либо был отравлен. После этого все восточные провинции Римской империи признали над собой власть Лициния.

В том же 313 году состоялось еще одно большое сражение той Гражданской войны. У местечка Красные Камни (недалеко от Рима) встретились армии императоров Константина и Максенция. По численности они были примерно равными. Константин тактически верно руководил битвой: он, выбрав удачный момент, приказал своей коннице атаковать конницу неприятеля, стоявшую на флангах. Успех этой атаки был полный: конники Максенция обратились в бегство, увлекая за собой пеших воинов.

Паническому настрою не поддались только преторианцы, которые сражались до последнего и почти все полегли на поле боя. Сам Максенций позорно бежал к Мульвийскому мосту через реку Тибр. Панически бегущих людей было много, и кто-то из воинов столкнул императора Максенция с моста, и тот утонул в Тибре.

Теперь у Константина оставался только один противник – Лициний. В 315 году они сошлись в битве у местечка Цимбаны. Первый имел под своим командованием 20 тысяч испытанных бойцов, второй – 35 тысяч человек. Константин занял выгодную позицию в ущелье, предоставив противнику возможность атаковать его. Лициний поддался на военную хитрость, пошел в безуспешную атаку, потеряв много людей.

Лицинию пришлось отвести войска на равнину. Константин незамедлительно двинулся за ним. Однако Лициний успел занять боевую позицию и встретить подошедшего противника атакой. Сражение грозило затянуться до темноты. Более умелый Константин, лично возглавив свой правый фланг, нанес сильный удар, и лицинийцы обратились здесь в бегство.

Лициний в битве при Цимбалах потерял более половины своей армии – 20 тысяч воинов. Хотя поражение было полным, ему удалось под покровом ночи беспрепятственно покинуть походный лагерь и увести остатки своих войск в Сирмий.

В том же году противники встретились вновь, в битве у Мардиса. На этот раз император Константин сумел четко реализовать свой замысел на сражение. Его 5-тысячный отряд незаметно зашел в тыл неприятелю. Когда прозвучал условный сигнал, войска Лициния были одновременно атакованы с фронта и с тыла.

Однако атака с двух сторон еще не означала быструю победу. Костяк армии Августа Лициния – ветераны иллирийских легионов привычно создали двойную линию обороны. Они весь день успешно отражали вражеские атаки, теряли людей, но занимаемой позиции не сдавали. Только ночь прекратила сражение у Мардиса.

Лициний, подсчитав свои потери, не пошел на продолжение битвы. Ночью он увел остатки своей армии в горы Македонии. В итоге событий 315 года император Константин заметно усилился: его власть признали Паннония, Далмация, Дакия, Македония и Греция, то есть значительная часть земель империи на Востоке. Однако до полного разгрома в ходе Гражданской войны упорного соперника Лициния было еще далеко.

В 323 году император Лициний имел уже 165 тысяч воинов (среди них оказалось много новобранцев), император Константин – всего 120 тысяч. Новое большое сражение между ними состоялось на восточной окраине Балкан, у города Адрианополя. Лицинийцы занимали хорошо укрепленный походный лагерь. Это не смутило Константина, который имел более опытных воинов. Маневрируя своими отрядами, Константин сумел-таки выманить противника из-за лагерных укреплений, вызвать его на бой в открытом поле. Август Лициний «попался на удочку» и в итоге потерпел новое сокрушительное поражение. Он, потеряв только убитыми около 34 тысяч человек, бежал в близкий Византий (будущий Константинополь).

Константин последовал за ним и осадил Византий. Однако Лицинию удалось вырваться из осажденного города-крепости, бежать в азиатские провинции и быстро собрать там значительные силы. Он повел их на выручку осажденному Византию.

Лициний в то время имел большой флот в 350 кораблей, которым командовал опытный флотоводец Амадий. Но и император Константин сумел собрать 200 кораблей (преимущественно малых галер), которые вручил под начальство флотоводцу Криспу. Морское сражение состоялось в том же 323 году.

Крисп действовал на редкость решительно и удачно. Он двое суток не уставал вести атаки на позицию, которую занимали корабли Амадия. В итоге его малые галеры прорвались в гавань Геллеспонта и уничтожили весь вражеский флот. Но и потери Криспа оказались огромными: 130 галер и 5 тысяч моряков.

Поражение на море поставило Лициния в крайне сложное положение. Но он все же в 324 году подступил к осажденному Византию во главе 60-тысячного войска. Сражение сторон состоялось у населенного пункта Хрисополь. Император Константин, не снимая осады с Византия, во главе части своей армии одержал убедительную победу.

Последний претендент на императорскую корону Рима Август Лициний, потеряв под Христополем 25 тысяч воинов, сдался в плен своему сопернику, который приказал его казнить. На том Гражданская война в Римской империи завершилась.

Константин по-своему распорядился победой. Он сумел объединить всю Римскую империю и перенес ее столицу из Вечного города на берега пролива Босфор. Город Византий стал с 324 года называться его именем – Константинополь.

Так в истории Древнего мира «утвердился» еще один римский император – Константин I Великий. Ему пришлось много воевать до самого конца своей жизни, защищая границы своей державы. В 332 году армия империи отразила нападение готов. Побежденных венценосец Константин убедил заключить с ним военный союз.

Благодаря этому союзу, в 334 году было нанесено поражение другому варварскому народу – сарматам. Часть сарматских племен оказались расселенными на территории империи. Затем последовала война с Персией, в ходе которой, в 337 году, во время похода в Азию, император Константин I неожиданно умер.

Первая половина IV века оказалась для Римской империи крайне тяжелой. Она пережила ряд междоусобиц за право владеть императорским престолом, растеряв при этом немало военной силы. Ослабление государства неизбежно привело к тому, что на его границы вновь обрушились соседние «варварские» народы.

Утвердившийся на престоле император Констанций II решил избавиться от опасного противника, своего двоюродного брата 24-летнего Флавия Клавдия Юлиана, отправив его наместником в Галлию с правом ведения самостоятельной войны с германскими народами. На удивление всем, Юлиан оказался способным полководцем и успешно провел войну против алеманнов.

Война началась для римлян с поражения под Реймсом. Однако оно не смутило галльского наместника, который быстро восстановил боеспособность разгромленных легионов. После этого в повторном сражении он нанес алеманнам поражение и, наступая, подошел к реке Рейн (близ современного немецкого города Кёльн).

В Риме решили взять германцев в клещи. Сам император Констанций II выступил из Реции вверх по правому берегу Рейна. Армия наместника Юлиана наступала западнее. Но алеманнам в таком трудном положении удалось избежать большого сражения, и римским легионам без больших побед в конце 336 года пришлось возвращаться на зимние квартиры.

Племенные вожди алеманнов решили воспользоваться таким удобным случаем и нанести поражение одной из римских армий. Когда юлианские легионы зажили спокойной зимней жизнью в своем лагере в Сансе, «варвары» совершили на него внезапное нападение. Но атакующие при всей своей ярости успеха не имели, легионеры смогли отстоять лагерные укрепления.

С наступлением 357 года, как только дороги просохли, наместник Юлиан вновь пошел походом на алеманнов, предварительно собрав о них нужные сведения. Теперь он действовал совместно с легионами императорского военачальника Барбация. Алеманны собрали большое войско во главе с вождем Хнодомаром и изготовились для битвы с римлянами на земле современного французского Эльзаса.

По заранее обговоренному плану туда с востока должны были подойти легионы Барбация, чтобы соединиться с наместником Галлии. Но Барбаций неожиданно для Юлиана изменил маршрут походного движения, отвернув в строну, и стал удаляться от мест, куда были стянуты ополчения алеманнских племен. Флавий Клавдий Юлиан, имея под своим командованием 13-тысячное войско, оказался один перед германским вождем Хнодомаром, который сумел собрать под свое начало около 35 тысяч воинов-алеманнов. Противники встретились на поле под Аргенторатом (современный французский город Страсбург) близ берега Рейна.

Римский полководец решил удивить германцев своими решительными действиями. Он атаковал их позиции незадолго до наступления ночи, практически сразу после долгого и трудного марша. Вперед была послана тяжелая римская кавалерия, которая сразу же после первого столкновения обратилась в паническое бегство. И было от чего: легковооруженные алеманнские воины в наступавшей темноте подкрадывались к конникам и вспарывали лошадям брюхо.

После первого успеха пешие алеманны атаковали боевую позицию римских легионеров. Германцы наступали тесными клиньями, стремясь разорвать вражеский строй, после чего намеревались добыть победу благодаря своему численному превосходству. Но легионы наместника Юлиана выстояли в ходе такой «массированной атаки». Римский полководец, предвидя, что алеманны будут атаковать яростно и упорно, поставил во вторую и третью линию наиболее опытных бойцов. Кроме того, он выделил в резерв 200 конных воинов. Юлиан хорошо знал тактику и особенности ведения боя ополчениями германских племен.

Вождь Хнодомар попытался заманить пошедших вперед римлян к тому месту, где его воинами были устроены ловушки – хорошо замаскированные так называемые «засадные рвы». Но такая военная хитрость германцам не удалась.

Тогда отряд знатных алеманнов, хорошо вооруженных и носивших полный набор защитных доспехов, ударил в центр неприятеля и сумел прорваться до третьей его боевой линии, где стоял «легион приматов». Последняя линия легионеров устояла под ударом на прорыв. После этого успеха удача полностью отвернулась от храбрых в рукопашных схватках алеманнов.

Римские легионеры на правом фланге дружно атаковали неприятельскую конницу и нанесли ей поражение. Почти одновременно ударил на левом фланге резервный отряд из двух сотен тяжеловооруженных всадников. Наместнику Юлиану к этим минутам битвы удалось навести порядок в коннице, которая начинала дело, и вновь послать ее в бой.

Теснимые с фронта и флангов алеманны пали духом и обратились в бегство к берегу близкого Рейна. Римляне их преследовали, безжалостно истребляя «варваров». В сражении при Аргенторате германцы потеряли (по разным источникам) от 6 до 12 тысяч человек, а их главный военный вождь Хнодомар попал в плен. Победители потеряли убитыми четверых трибунов и 243 рядовых легионера.

Изгнав уцелевших алеманнов на правый берег Рейна, Юлиан, со своей стороны, совершил туда успешный набег, переправившись через реку. После этого он двинулся со своими легионами на север и с великим бессердечием очистил от германцев все рейнское левобережье. С наступление холодов война закончилась.

…Флавию Клавдию Юлиану после кровавого «погрома» германского народа алеманнов удалось блеснуть полководческим дарованием еще раз в войне с Персией. Дело обстояло так.

Армия «царя царей» Шахпура II вторглась в южные области Армении. Однако дальнейшее продвижение персов было остановлено стойкой обороной римской крепости Амида (современный турецкий город Диярбакыр), гарнизон которой сдался только после 73 осадных дней.

Амиду защищало семь легионов (к тому времени численность легиона составляла около тысячи человек) и значительный отряд конницы, примерно 10 тысяч воинов. Римляне дважды отбивали штурмы, а галльский легион сделал удачную вылазку и сжег вражеские осадные машины. Персы принудили гарнизон капитулировать после того, как насыпали вал, превышавший высоту крепостных стен, с которых согнали легионеров градом копий, стрел и камней.

Разъяренный потерей 30 тысяч воинов под стенами этой крепости, Шапур II приказал истребить всех защитников и горожан Амиды. Однако дальше продолжать поход персам не пришлось: в горах начиналась зима.

В следующем, 359 году персидская армия вторглась в римскую Месопотамию. Император Констанций II приказал гарнизонам оставить местные крепости, в том числе сильные Кары, сжечь все запасы и применить против врага тактику «выжженной земли».

Наступающие персы взяли на границе крепости Сингару и Безабду. Однако армия «царя царей» неожиданно застряла перед крепостью Вирта, гарнизон которой сдаваться не желал и сражался доблестно.

Прибывший на театр войны с большими силами император Констанций II попытался было вернуть пограничную крепость Безабду. Римляне задумали разрушить ее стены с помощью гигантского тарана, которым персы (по преданию) проломили стены Антиохи в 260 году.

Но защитники Безабды смогли в ходе вылазки сжечь и большую часть неприятельских осадных машин, и осадные валы, устроенные из дерева и земли. А железный конец тарана в виде бараньей головы был пойман со стен сетью, приподнят над землей и долго бездействовал, пока его не удалось вызволить из сети.

Вскоре императора Констанция II не стало. Новый венценосец Вечного города Юлиан действовал решительнее своего предшественника. Собрав армию в 65 тысяч человек (кроме римлян, в ее состав вошли войска армянского царя Аршака, союзные скифские племена и отряды местных сарацинских – арабских правителей), император предпринял поход на Персию. Поход был хорошо подготовлен. Вниз по Евфрату медленно двигался речной флот из 1100 различных судов со всевозможными припасами и стенобитными машинами, которые перевозились в разобранном виде. Войска шли берегом. Армия «царя царей» Шапура II отступила перед таким сильным противником. Римляне взяли крепости Анафу, Майозамальху, Пирисабору и ряд других.

Большое сражение состоялось недалеко от персидской столицы Ктесифоны, в том месте, где канал соединял Евфрат с Тигром. Римляне одержали уверенную победу, а их противник потерял две с половиной тысячи воинов. По всей вероятности, персы, поняв, что битва проиграна, заранее отступили. В противном случае их потери были бы более значительны.

После этой победы удача отвернулась от императора-полководца Юлиана. Персы сожгли почти весь его речной флот, и огромная армия Рима и его союзников лишилась припасов. Римлянам пришлось отступить.

Вскоре в одном из боев император Юлиан получил тяжелое ранение копьем и умер. По свидетельству римского историка Аммиана Марцеллина, участвовавшего в том неудачном походе на Персию, последними словами умирающего были: «Не надо оплакивать государя, который уходит в небо, к звездам».

Из всех героев «варварских» по отношению к Риму и христианскому миру народов Аларих, пожалуй, больше всего известен своими «делами». Ведь именно он со своими воинами, а ни кто другой, всего за несколько дней опустошил Вечный город с его культурными ценностями, которые собирались в городе на берегу Тибр многие и многие столетия. Такие «геройские» поступки в мировой истории никогда не забываются.

«Великий варвар» родился на острове Пейке в устье Дуная, принадлежал к роду Балтов. О его личных качествах говорит тот факт, что когда ему не было еще и двадцати лет, вестготы в 395 году избрали Алариха своим королем вместо умершего Феодосия Великого. Военным же вождем этого германского народа он до того уже был.

Аларих с вестготами воевал очень много. После неудачного похода на Константинополь опустошил Македонию и Фессалию. Через оставленное без прикрытия Фермопильское ущелье германцы ворвались в Грецию. Город Афины спасся от разорения варварами только благодаря богатому выкупу. Города Коринф, Аргос и Спарта были опустошены. Когда на помощь Греции пришел полководец правителя Западной Римской империи Стилихон, высадившийся во главе сильного войска близ Коринфа, вестготы вынужденно отступили в Эпир.

Восточноримский император Аркадий, недовольный вмешательством в его царственные дела полководца Стилихона, заключил мир с королем воинственных вестготов. Он назначил Алариха наместником Восточной Иллирии. Но тот не собирался быть императорским губернатором, давно вынашивая план вторжения собственно в Италию. Осуществление этого плана началось в 400 году.

Вторгнувшись на север Италии, вестготы по пути занялись осадой и взятием небольших укрепленных городов, которые неизменно подвергались разграблению. Это сильно замедлило темп их победного продвижения по Апеннинам. Полководец Стидихон получил хорошую возможность собрать большое римское войско, усиленное отрядами наемников из варварских племен.

Король вестготов, потерпев два поражения в 402 году – при Поленции и Вероне – начал отход в Иллирию. Армия Стидихона не стала преследовать вестготов, удовлетворившись их изгнанием из Италии. Чтобы удержать воинственно настроенного предводителя «варварского народа», правитель Западной Римской империи заключил с Аларихом договор, по которому он назначался наместником всей Иллирии с огромным ежегодным жалованьем в 400 фунтов золота. Однако в 408 году правитель Рима отказался от уплаты огромного выкупа за безопасность государственных границ. Произошло убийство полководца Стилихона. Король вестготов Аларих вторично вторгся в Италию, где, не встретив сильного сопротивления, дошел до Вечного города и осадил его. Начавшиеся болезни и голод вынудили римлян начать переговоры с варварами. Их вождь продиктовал императору свои условия и, ожидая их безусловного выполнения, распустил воинов из осадного лагеря для добывания по стране военной добычи, или, говоря иначе, для грабежа.

Но в Риме выставленные королем вестготов условия, после бурных дебатов, приняты не были. Тогда Аларих собрал свое огромное войско и в 409 году вновь осадил Рим. Действовал он на удивление умело и знающе: варвары заняли гавань Остия, и древний город лишился всякой помощи извне.

После этого римляне, предвидя для себя в качестве осажденных большие беды, провозгласили военного вождя германцев главным военачальником Западной Римской империи. Императором же они провозгласили городского префекта Аттала. Вскоре Аларих рассорился с ним и лишил его императорского титула.

Войско вестготов в третий раз подступило к крепостным стенам Вечного города и, благодаря измене, ворвалось в него через Саларские ворота. Это случилось 25 августа 410 года. Несколько дней продолжалось самое варварское разграбление древнего города, когда погибло бессчетное количество бесценных произведений искусств. То, что нельзя было увезти с собой, предавалось огню, разбивалось, рубилось.

Опустошив Рим, вестготы обрушились на Южную Италию и начали готовиться к высадке на Сицилию и Северную Африку. Однако разразившаяся на море буря потопила много судов, и королю пришлось отказаться от задуманного предприятия. Вскоре «разоритель Вечного города», находившийся в расцвете «своей славы», умер.

Как гласит легенда, тело Алариха было опущено вместе со многими сокровищами на дно реки Бузенто. Такой рассказ по сей день будоражит воображение кладоискателей. Вестготы после прощания со своим удачливым монархом избрали королем его зятя Атаульфа, тоже участвовавшего в опустошении Рима.

За свою длительную историю Восточная и Западная Римские империи не часто сталкивались с таким грозным противником, как племена гуннов, и их воинственным вождем.

Аттила принадлежал к правящей династии многочисленного кочевого народа. После смерти своего дяди Руги (Ругилы) он вместе с братом Бледой наследовал царскую власть над племенами гуннов, которые пришли в Паннонию (современную Венгрию) из далеких волжских степей. Эта область была уступлена гуннам Западной Римской империей вместе с ее населением. Совместное царское правление не было редкостью для того времени: один из соправителей руководил гражданской жизнью, другой становился главнокомандующим.

Аттиле досталось управление войском гуннов, прирожденных конных воинов. Вне всякого сомнения, это было призванием молодого царя-соправителя, горевшего желанием совершить не один завоевательный поход против своих соседей, прежде всего христианских империй. При этом Аттила тяготился тем, что ему приходилось делить власть с единокровным братом Бледой, который и не предполагал, какого конкурента имеет в лице Аттилы.

Совместное правление племянников царя Руги длилось с 434 по 445 год. За это время Аттила окончательно утвердился в глазах гуннских воинов как их подлинный военный вождь, который первым бросался в кровавые схватки. Бледа же за эти годы совершенно утратил свой авторитет. Дело, в конце концов, закончилось конфликтом между соправителями, и Аттила безжалостно убил родного брата. Так племена гуннов получили царя и полководца в одном лице.

Аттила силой оружия подчинил себе соседние «варварские» народы – остготов, гепидов, тюрингинцев, герулов, турцилингов, ругиев, славян, хазар и многих других, кочевавших в Дикой Степи, живших на ее границах и в Придунавье. Чтобы не быть истребленными, этим народам приходилось присоединяться к гуннскому военному союзу. Более того, у всех у них был один общий противник в лице двух Римских империй. В скором времени Аттила превратился в могущественного властелина.

В Константинополе и Риме с тревогой наблюдали за тем, как на северных границах двух огромных империй христианского мира образовалось сильное государство «варваров». Правители Восточной и Западной Римских империй не могли не понимать, что рано или поздно полчища гуннов обрушатся на их державы. Вопрос был только во времени и в том, куда направит свою конную армию Аттила.

Особенно большую опасность воинственные гунны представляли для ближайшей к ним Римской империи – Восточной. Для защиты от них в 413 году были построены новые крепостные стены вокруг Константинополя – «Феодосиевы стены», укреплена дунайская граница.

Свою резиденцию царь гуннов разместил в Верхней Венгрии, недалеко от современного города Токая. Отсюда он управлял созданной им в Центральной Европе огромной по территории державой, где царская власть поддерживалась только силой оружия.

Готский историк VI Иордан, служивший Риму и проживавший в этом городе, описывает столицу Аттилы со слов современного ему историка Прииска, входившего в состав посольства римского императора к варварам:

«…Переправившись через громадные реки… мы достигли селения, в котором стоял король Аттила; это селение… было подобно обширнейшему городу; деревянные стены его, как мы заметили, были сделаны из блестящих досок, соединение между которыми было на вид так крепко, что едва-едва удавалось заметить – и то при старании – стык между ними. Видны были и триклии (столовые древнеримского дома), протянувшиеся на значительное пространство, и портики, раскинутые во всей красоте. Площадь двора опоясывалось громадной оградой: ее величина сама свидетельствовала о дворце.

Это и было жилище короля Аттилы, державшего (в своей власти) весь варварский мир; подобное обиталище предпочитал он завоеванным городам».

В 443 и 447–448 годах Аттила обрушился на Восточную Римскую империю, совершив два удачных похода. Он разорил имперские провинции Нижнюю Мизию, Фракию, Иллирию – то есть всю северную часть Балканского полуострова. Войско гуннов дошло даже до столицы империи Константинополя, угрожая взять его штурмом.

Обширная Восточная Римская империя оказалась не в состоянии противостоять степным полчищам завоевателей, а система пограничных крепостей и застав на горных перевалах Балканских гор просто не могла выдержать их натиска. Поэтому восточноримский император Феодосий II «купил» мир у вождя гуннов ценой годовой дани в 2100 фунтов золота и уступкой нижнедунайских земель – Дакии Прибрежной. Для того времени это была огромная сумма, и императорская казна с большими потугами смогла выплатить первую годовую дань.

Однако Константинополю пришлось до поры до времени смириться, ибо в противном случае Восточную Римскую империю ожидало немедленное, новое вторжение гуннов.

О набегах гуннов во главе с бесстрашным Аттилой складывались легенды. Они умело обходили препятствия и в любой момент могли оказаться в неприятельском тылу. Битвы гуннская конница начинала с того, что засыпала вражеские ряды тучами разящих стрел, которые выпускались всадниками на полном скаку. Только после того как неприятель оказывался сильно расстроенным, завязывались рукопашные схватки.

После смерти императора Феодосия II императрица Пульхерия и ее супруг Маркиан «в вежливых тонах» отказались платить гуннам огромную и непосильную дань золотом. Это был очень смелый шаг правителей Константинополя. В ожидании большой войны с варварами для защиты столицы империи стали стягивать из провинций значительные военные силы. Однако нового похода гуннов на Константинополь не последовало – их вождь Аттила обратил свой взор завоевателя уже на Западную Римскую империю.

Поводом для начала войны с этой империей послужил отказ царю Аттиле в руке Гонории, сестры западноримского императора Валентиана III. По другим данным, Гонория сама обратилась за помощью к Аттиле. Тот потребовал у ее венценосного брата не только руки девушки, но и в качестве приданого за ней – половину Западной Римской империи.

Однако к тому времени император Валентиан III успел заключить долговременный союз с королем вестготов Теодорихом I, имевшим многочисленную армию.

Аттила, естественно, узнал об этом, но такой военный союз его вовсе не устрашил. Собрав все свои силы, он выступил в начале 451 года из Паннонии в большой поход на запад. Древняя Европа еще не переживала такого нашествия варваров. Риму казалось, что против него поднялись на войну все кочевые народы Придунавья и его далеких окраин: кроме гуннов в войске Аттилы были подвластные ему племена – гепиды, ругии, герулы, остготы, скиры, часть франков и другие.

По некоторым данным, войско Аттилы состояло из 500 тысяч конных воинов, что, по всей вероятности, является сильным преувеличением современников. Но в любом случае оно для той эпохи было огромным.

Стремительно пройдя через всю Германию, гунны и их союзники обрушились на Галлию, успешно перейдя полноводный Рейн. Большие реки не являлись для них серьезной преградой. Все, встречавшееся на их пути, предавалось опустошению и огню. Там, где проходили конные полчища «Бича Божьего», оставались пожарища и развалины.

Укрыться от кочевников можно было только в лесах или за крепостными каменными стенами городов-крепостей или феодальных замков. На овладение ими гунны не тратили время. Аттила, прекрасно усвоивший тактику конных набегов большими силами, старался не задерживаться долго на одном месте. В противном случае его конная армия утрачивала возможность внезапно напасть на врага и быстро одержать победу.

Однако гунны уже умели брать приступом крепости. В том походе на Западную Римскую империю войско Аттилы разорило Трир, Мец на Мозеле, Аррас и многие другие укрепленные города. Местные правители не решались на сражения в чистом поле с конными гуннами, предпочитая отсиживаться за стенами крепостей.

Когда гуннская конница стала подходить к Орлеану, на помощь его сильному гарнизону с многочисленными войсками подошли Аэций, полководец императора Валентиана III и вестготский король. В Галлии союзники объединились в единую армию и двинулись на выручку осажденного Орлеана. Аттиле пришлось снять осаду богатого города – он опасался в случае битвы получить удар в спину от его защитников.

Вождь гуннов отвел свою армию от Орлеана и расположился походным лагерем на Каталуанской равнине вблизи города Труа, изготовившись к битве. Местность давала ему прекрасную возможность маневрировать многочисленной конницей.

Полководец Аэций и король Теодорих I не замедлили явиться на берега реки Марна. Здесь в 451 году и произошла знаменитая в мировой истории битва на Каталуанских полях между римлянами и их союзниками, с одной стороны, и гуннами и их союзниками – с другой. Под знаменами полководца Аэция, помимо собственно римлян сражались вестготы, франки, бургунды, саксы, аланы, жители Арморики – северо-западной области Галлии.

Сражение состоялось на обширной открытой равнине. Битва началась, как и ожидалось, яростными атаками конных лучников гуннов. Правый фланг и центр союзников с трудом выдержали натиск гуннов и устояли на месте, хотя варвары беспрерывно засыпали врага тучами стрел.

На правом же фланге воинственные вестготы в самый разгар сражения предприняли атаку и разбили противостоящего им противника. В той схватке погиб их любимый король Теодорих I. Решив не испытывать больше судьбу в этот день, Аттила был вынужден вернуться в свой лагерь. На Каталуанских полях он понес огромные потери в людях и конях. Римляне и вестготы не решились напасть на отходивших с поля битвы гуннов. Продолжение сражения могло обернуться для них поражением.

Вестготы, омраченные гибелью своего короля, отказались от продолжения борьбы. Не пошел на это и царь Аттила – он беспрепятственно вывел свою конную армию из Галлии в степи. Гунны ушли за Рейн в свои пределы, но при отходе им пришлось оставить часть своей военной добычи.

В следующем, 452 году гунны снова предприняли поход на Западную Римскую империю. Прорвавшись через пограничную укрепленную линию, они опустошили Северную Италию, разрушили города Аквилею, взяли большой и богатый торговый город Милан и подошли к самому Риму. Горожане и римский гарнизон стали спешно готовиться к отражению штурма. Однако войск в самом городе оказалось мало, и поэтому среди римского населения началась настоящая паника из-за страха перед варварами, стоявшими на виду крепостных стен и порой подходивших к ним на дальность полета стрелы. Положение римлян было столь опасным, что Аэций даже советовал императору Валентиану III бежать из Италии в какую-нибудь отдаленную провинцию.

Аттила осадил было Вечный город, но немедленно штурмовать его не стал, согласился на мирные переговоры. Одной из причин этого стали многочисленные болезни в рядах его войска, от которых оно заметно сократилось. Но об этом в осажденном Риме не знали. Была и еще одна серьезная причина ухода гуннов из Италии – на Апеннинском полуострове свирепствовал голод.

Именем императора Валентиана III Римский Папа Лев I купил за большие деньги желанный мир у царя гуннского народа. После этого Аттила покинул Италию и ушел к себе в Паннонию на привольные венгерские равнины, распустив союзников по домам. По всей вероятности, он решил у себя дома собраться с силами для новых завоеваний.

Итальянский поход гуннов стал причиной появления на свет одного из красивейших городов современного мира – Венеции. Уцелевшие от погромов варваров жители Северной Италии бежали на острова и лагуны в северной части Адриатического моря, заселили их, и там в дальнейшем появилась знаменитая Венеция. Очень скоро она превратилась в один из богатейших купеческих городов Средиземноморья, обладавший многочисленным торговым и сильным военным флотом.

Аттила умер вскоре после возвращения из Галлии в Паннонию, в ночь после свадьбы с Ильдико, уроженкой Бургундии. По преданию, смерть последовала или от предательского удара, или же от руки Ильдико, которая таким образом отомстила своему жениху за гибель народа бургундов, истребленного гуннами. Однако более достоверных источников, чем это романтическое предание, не сохранилось.

Со смертью царя Аттилы государство гуннов быстро утратило свое могущество. Его многочисленные сыновья-наследники не смогли сохранить мощь конной армии гуннов и воспрепятствовать вспыхнувшей межплеменной розни. Начались восстания покоренных племен, подавить которые у гуннов уже не было сил.

Царство Аттилы полностью распалось через двадцать лет после его загадочной смерти. Такова была историческая судьба многих держав, основанных на авторитете и силе их создателя – великого завоевателя. Большинство гуннских племен ушло в Причерноморье, а оставшиеся гунны на Нижнем Дунае превратились в византийских федератов.

Аттила был великим полководцем. Отличительной особенностью его тактики являлось умелое маневрирование конницы и сбережение воинов в сражениях благодаря искусству лучников. Его армия никогда не имела обременительных обозов, поскольку все необходимое им на войне гунны возили на лошадях. Ко всему прочему царь-завоеватель, помимо полководческого таланта, обладал еще и неукротимым боевым духом, который на войне передавался не только его воинам, но и союзникам.

Большинство историков считает Аттилу жестоким варваром, всю свою жизнь стремившимся сокрушить христианский мир. Однако умалять или умалчивать его полководческие заслуги никто из них не решается. Римский историк Иордан, автор труда «О происхождении и деяниях готов», так писал о гуннском царе Аттиле:

«Был он мужем, рожденным на свет для потрясения народов, ужасом всех стран, который, неведомо по какому жребию, наводил на всех трепет, широко известный повсюду страшным о нем представлением».

Самой судьбой предводителю варварского народа остготов было суждено стать неоспоримым правителем Италии. Во второй половине V столетия на территории Западной Римской империи постоянно шли междоусобные кровавые распри, в ходе которых и возвысился военный вождь остготов Теодорих, ставший венценосцем.

Первым его большим военным деянием стал поход народа остготов во Францию, которая в том 486 году была еще раз опустошена. Оттуда Теодорих во главе своих подданных-остготов – около 200 тысяч человек, из которых примерно каждый четвертый был воином, – двинулся в Италию кружным путем, разоряя все на своем пути.

Народ гепидов, не менее воинственный, чем незваные пришельцы, попытался силой остановить продвижение остготов. Близ города Сирмии (современный город Сремска-Митровица в Сербии) состоялась большая битва, в которой король Теодорих разбил гепидские войска.

После этого народ остготов, продолжая находиться в движении, через горный перевал Бирнбаумер-Вальд многотысячным потоком ворвался на итальянские земли. Случилось это в августе 489 года.

В северной части Италии уже существовало варварское королевство Одоакра, вполне независимое от римского императора. Король Одоакр смело выступил во главе спешно собранного войска навстречу Теодориху, но потерпел от остготов одно за другим два поражения в поле.

В итоге Одоакру со своей разгромленной армией пришлось удачно укрыться за крепкими стенами Равенны. Остготы осадили крепостной город, но при этом вели себя крайне беспечно. В удобное время осажденные вышли за крепостные стены и нанесли противнику поражение под Равенной. Случилось это в 490 году.

Королю Теодориху, не потерявшему в той битве много людей, пришлось отступить к городу Павия. Там он со своим народом-воином оказался в кольце окружения, устроив огромный укрепленный походный лагерь.

Штурмовать этот лагерь войску короля Одоакра не пришлось. Он был вынужден перебросить часть своих воинских сил в область Лигурию, которая подверглась нападениям вестготов и бургундов. Теодорих умело распорядился такими благоприятными для него обстоятельствами. В сражении 11 августа 490 года на берегах реки Адда остготы разгромили неприятельскую армию.

Король Одоакр вновь укрылся со своими воинами за крепостными стенами Равенны. Осада этого города остготами продолжалась с 490 по 493 год. В конце концов, когда из-за блокады в стане осажденных начался голод, которому сопутствовали болезни, Одоакр запросил у Теодориха мира на условии разделения Италии на два королевства.

Теодорих, не лишенный известного коварства «варваров», согласился на такое предложение о разделе Апеннинского полуострова. Но через две недели вождь остготов предательски убил своего потерявшего всякую бдительность противника на званом пиру.

Став единственным варварским монархом на итальянской земле, Теодорих повел широкую завоевательную политику за пределами собственно Италии. Он захватил области Рецию, Норик и Далмацию. Вмешавшись в междоусобицу в Галлии, отвоевал там для себя Прованс. Потом остготский король нанес поражение бургундам и остановил победное шествие воинственного народа франков к берегам Средиземного моря.

Будучи вовлеченным римским императором в войну с Византийской империей, король варваров нанес поражение полководцу из Константинополя – Сабиниану полное поражение. Войско остготов одержало верх над византийцами, среди которых было много наемников из таких же «варваров», в битве 508 года при Маргусе.

Император Византии поспешил заключить с воинственным и потому опасным Теодорихом мир, который подтвердил его власть над Паннонией вплоть до Сармия на юге. После этого на берегах Босфора могли не опасаться непредсказуемого вторжения народа остготов на другие свои владения.

К 508 году Остготское королевство занимало значительную территорию, «выйдя» далеко за пределы собственно Италии. Под «высокую руку» Теодориха перешло и королевство вестготов, пришедшее к тому времени в полный упадок. Однако детище венценосного полководца рухнуло в одночасье после его смерти в 526 году. Для мировой истории Теодорих династии так и не основал.

Франки, прочно обосновавшиеся на значительной части современной Франции – в Северной Галлии и долине реки Рона, – создали свое государственное образование. В 481 году королем «салических» франков стал Хлодвиг, известный как поклонник римской военной системы и бесстрашный, неуемный воитель.

Он вошел в историю как монарх, стремившийся превратить франкское ополчение в дисциплинированное и хорошо организованное войско. Давалось это ему с большими трудами, поскольку воины-франки неплохо компенсировали низкую дисциплинированность и организованность в походах и битвах личным бесстрашием и желанием биться насмерть.

Вскоре после воцарения Хлодвиг вступил в военный конфликт с последним римским наместником в Галлии полководцем Сиагрием. Франки выиграли у римлян сражение при Ногенте (современный город Суассон) в 486 году. После этого наместнику Сиагрию пришлось бежать вестготскому королю Алариху II в Тулузу. Хлодвиг потребовал выдачи своего врага и, получив его, приказал казнить.

В 496 году франкский король начал войну против народа алеманнов. Сражение с ними произошло на левом берегу Рейна близ Тольбака (современный Цюльпих). Битву франки начали неудачно: под яростным натиском противника они стали было отступать. Хлодвигу удалось остановить своих воинов, затем он лично повел их в котратаку, завершившуюся полным успехом. В Тильбакской битве воинственные и многочисленные алеманны были разгромлены в такой степени, что вторично войско для отпора франкам их вожди собрать уже не смогли. После одержанной победы власть Хлодвига распространилась на земли Верхнего Рейна.

Затем деятельный Хлодвиг повел войну против своих соседей-бургундов. Он сделал хороший тактический ход, вмешавшись в династическую борьбу за корону Бургундии между братьями Гундобавдом и Годегезилем. Сперва король франков в сражении 500 года при Дижоне нанес поражение первому, заставив его укрыться с остатками своих войск в крепости Авиньон. Однако Авиньон выдержал жестокую осаду. Его гарнизон держался стойко, и королю Хлодвигу пришлось пойти на мир с бургундами, которые согласились платить ему ежегодную дань. То есть успех вмешательства в братоубийственную борьбу для претендента на единовластие в Северной Галлии был несомненен.

Но на том кровавые события на земле Бургундии не закончились. Почти сразу же после окончания осады Авиньона Гундобавд пошел походом на брата Годегезиля, взял хорошо укрепленный город Вьенн и убил брата в сражении под вьеннскими стенами.

В 506 году франки вновь вели войну с непокорными алеманнами. Поход короля Хлодвига на них оказался вновь успешным, и господство этого германского народа на левобережье Рейна было основательно поколеблено.

В следующем, 507 году началась война франков с вестготами. Хотя войско короля Алариха II Тулузского было более многочисленно, ему явно не хватало дисциплинированности, боевой выучки и энтузиазма на поле брани. А этим франки Хлодвига как раз и отличались в лучшую сторону. Поэтому война между двумя соседними королевствами длительной не стала.

Два многотысячных войска, не отличавшихся стройностью своих рядов, сошлись для решающей битвы на равнине Вуйе (близ современного французского города Пуатье). Коронованный полководец Хлодвиг одержал в ней убедительную победу, в довершение всего собственноручно в поединке сразив вестготского короля Алариха II.

Победа франкского оружия на равнине Вуйе значила многое. Теперь владения короля Хлодвига расширились на юге до Пиренейских гор. Но успех в той войне франков против вестготов полным и окончательным не был. Вестготы, проживавшие на средиземноморском побережье современной Франции, смогли отстоять свою независимость от воинственных северных соседей.

Вскоре после войны на южных границах государства «салических» франков королевскую власть Хлодвига над собой признали и «рипуарские» франки. Так он стал единовластным правителем всей Северной Галлии и большей части западной Германии. То есть на карте Западной Европы в начале VI столетия появилась новое обширное государство, сильное в военном отношении и с авторитетным монархом во главе.

Образ короля Хлодвига стал примером для подражания последующих правителей Франкского государства. Причем не в самом лучшем смысле этого слова. Потомки короля Хлодвига отличались исключительной жестокостью и вероломством.

Когда второй сын короля Хлодвига, Хлодомир, пал в битве, оставив малолетних детей, братья его, Хильдеберт и Хлотар, уговорились разделить между собой его наследство. Старой королеве Клотильде, под опекой которой находились внуки, ее сыновья послали ножницы и нож на выбор. Это означало выдать мальчиков на пострижение в монахи или на смерть. Она ответила: «Пусть лучше умрут!»

Хлотар собственноручно заколол своих племянников. Затем убиты были все слуги и воспитатели этих детей, чтобы никто впоследствии не мог подняться для мщения за убитых. Так Хлотар и Хильдеберт стали обладателями наследства своего родного брата.

Хлотар пережил своих братьев и остался единым правителем всего Франкского государства. Но против него вскоре поднял мятеж его собственный сын-наследник королевич Храмн. Король Хлотар разбил в битве войска Храмна, взял сына в плен и велел палачам задушить его, после чего приказал сжечь тело мятежника вместе с женой и детьми.

После содеянного злодейства франкский монарх тяжело заболел и ушел из жизни со словами: «О, сколь могуч царь небесный, если он поражает таких сильных государей, как я!»

Император Юстиниан I вошел в историю Византии как самый знаменитый правитель, а Велизарий – как самый прославленный его полководец. При них окончательно сложилась военная организация этой великой империи Древнего мира. Армия стала регулярной, и зачисленных в ее состав солдат клеймили, обращаясь с ними как с рабами. Они приносили присягу на верность монарху и обязывались отслужить по 20–25 лет. Солдаты могли иметь семьи, но тогда их дети в обязательном порядке тоже становились солдатами.

Все же большую часть византийской военной силы составляли наемники. Причем варвары нанимались целыми отрядами вместе со своими предводителями. Но все высшие командные должности в армии Византии занимали только римляне.

Юстиниан I прекрасно понимал, что наемники являются самой ненадежной частью византийской армии. Они часто переходили на сторону врага, их могли просто перекупить. А в самом Константинополе не раз вспыхивали народные восстания против бесчинств этой части армии императора.

Главным родом войск при венценосном военном реформаторе Юстиниане I и его великом полководце стала тяжелая, «панцирная» конница, поскольку все основные противники Византии имели преимущественно конные войска. Главным оружием конных и пеших воинов являлся лук со стрелами. Всадники имели тяжелое копье и немалый запас копий метательных – дротиков.

Исчезла разница между тяжеловооруженной и легкой пехотой. Теперь византийский пеший воин имел унифицированное вооружение, благодаря чему упрощалось обучение сухопутных войск и управление ими в бою. Это было немалым новшеством в ту эпоху.

В византийской армии действовало «Руководство для стрельбы из лука», в котором, среди прочего, говорилось, что лучник должен был вести фланговую стрельбу, поскольку с фронта другой воин прикрывал его щитом.

Организационно сухопутная армия Византийской империи при Юстиниане I состояла из пехоты, конницы, дружины полководца (магистра армии), войск союзников-федератов и дворцовой гвардии, которая делилась на отряды – скилы. Пехота и конница делилась на меры (6 тысяч воинов), те – на мерии (2 тысячи воинов), те – на тагмы (в пехоте по 250 человек, а в коннице – по 200–400 всадников). Конная тагма состояла из сотен, десятков и пятков.

Боевой порядок византийской армии состоял из двух линий. В первой стояла конница, во второй – пехота. Конники, помимо рассыпного строя, обучались действовать в сомкнутом строю.

В Византии отработалась система укрепленных линий. Но в отличие от римских они не представляли из себя сплошных валов с дозорными башнями на них. Это были линии укрепленных пунктов, в которых располагались сильные гарнизоны. Большая часть поместий в балканском приграничье была превращена в хорошо защищенные замки.

Такая военная организация позволяла Византийской империи длительный исторический срок успешно противостоять нападениям своих воинственных соседей – варваров, славян, Персии и других. Но не только защищаться, но и самой нападать на них, как это делал Юстиниан I «руками» полководца Велизария.

Первая Персидская война императора Юстиниана I в своем развитии не обещала успеха правителю Константинополя. «Царь царей» Кавад I при помощи своего арабского союзника Нумана ибн аль-Мунзира, правившего в Хире (древнем городе на территории современного Ирака), нанес византийцам ряд поражений на границе. Но преодолеть полосу пограничных крепостей персы не смогли. Не имели они успеха и в Колхиде.

Успех к императорской армии пришел тогда, когда ее магистром (главнокомандующим) в 25 лет (!) был назначен талантливый Велизарий, фракиец по происхождению. В 529 году он проведет успешный рейд во вражеский тыл, который персы не смогли отбить.

Полководческую же славу Велизарий получил в большом сражении под пограничной крепостью Дарой, в которой он ранее командовал гарнизоном. Эта битва вблизи города Нисибин состоялась в 530 году. Велизарий с 25-тысячной армией подошел к Даре первым и устроил под крепостными стенами подковообразное земляное укрепление. Оно состояло из глубокого рва и высокого вала с проходами для вылазок.

Армия Кавада I, состоявшая преимущественно из персов и арабов, численностью в 40 тысяч человек, подошла к Даре позже и, расположившись лагерем, утром следующего дня пошла в атаку на византийцев. Но при виде их полевого укрепления войско «царя царей» остановилось в нерешительности. В тот день отряд персидской конницы пытался атаковать один из флангов армии магистра Велизария, но нападение успеха не имело. На нападавших обрушился град стрел, и им пришлось ускакать назад в свой походный лагерь.

На следующий день к персидской армии подошло 10-тысячное подкрепление. Получив двойное превосходство в силах, Кавад I решил вновь подступить к Даре. Боевой порядок его войск состоял из двух линий и сильного резерва, состоявшего из «бессмертных» правителя Персии. В ходе битвы воины первой и второй линии должны были менять друг друга, чтобы «свежие нападали на неприятеля».

Магистр Велизарий оставил свои войска в прежнем положении, укрыв большую их часть за валом и рвом. Он лишь скрыл отряд наемников-германцев (по предложению их предводителя) за ближайшим холмом с задачей нанесения персам удара с тыла в разгар битвы.

Сражение началось с обстрела друг друга из луков. Но здесь попутный ветер хорошо помог византийцам – их стрелы летели дальше. Расстреляв весь запас стрел, в том числе и возимый на верблюдах, персы и арабы атаковали левый фланг неприятельской позиции.

Они стали не без труда одерживать верх, но тут в спину атакующим ударил засадный отряд германцев. Одновременно на фланге персов появились в большом числе византийские конные лучники, которые повели меткую стрельбу по сплошной массе вражеских воинов. В итоге нападавшие, потеряв около 3 тысяч человек, в беспорядке отступили. Их не преследовали.

Тогда армия Кавада I атаковала всей массой другой фланг противника. В бой пошли даже отряды «бессмертных». Им удалось серьезно потеснить византийцев, но полководец Велизарий в самый критический момент сражения перебросил часть своих конных лучников на правый фланг. И успешно атакующие персы и арабы к полной неожиданности для себя оказались в полуокружении. Они обратились в бегство, потеряв до 5 тысяч человек. После этого вся византийская армия вышла за линию полевого укрепления и начала общее преследование отступающего неприятеля. Но на штурм его походного лагеря магистр Велизарий не решился. Победа в сражении под Дарой осталась за ним.

В следующем, 531 году значительные силы персов перешли через Евфрат и занялись разграблением провинции Евфратизии, свозя добычу в походный лагерь, устроенный у осажденного города Габалы.

Велизарий во главе 8-тысячного войска выступил из крепости Дара и по пути соединился с наемным отрядом гуннов, которым командовал вождь Суника. Поскольку между ним и магистром не было согласия в действиях, персы успели построить в достаточном числе различные осадные машины, разбить стены Габалы таранами и взять город штурмом.

Византийские войска преградили персам и арабам путь к Антиохии, но те не пошли к берегу Средиземного моря. Захватив богатую добычу и тысячи пленных, они повернули назад и неподалеку от Каллинака встали походным лагерем. Началась постройка переправы через Евфрат.

Велизарий, вызвав на подмогу речную флотилию, блокировал вражеский лагерь. 19 августа у Каллинака произошла ожесточенная битва, в которой с обеих сторон погибло много воинов и командиров. Только одни гунны вождя Суника потеряли 800 человек.

После бегства с поля битвы арабских отрядов персы переправились через Евфрат и, не преследуемые императорской конницей, начали поход по византийскому приграничью. Они сумели взять крепость Абгерсат и истребить ее гарнизон.

Император Юстиниан I оказался недоволен действиями своего полководца Велизария. Он отозвал его в Константинополь, назначив вместо него магистром армии способного Мунда. Но тому отличиться в войне особо не довелось. В 532 году воюющие стороны подписали мир.

…Вновь отличиться полководцу Велизарию довелось в длительной войне Восточной Римской империи с варварами, которые «поглотили» Западную Римскую империю. Юстиниан I повел борьбу с готами, задавшись целью изгнать готов из Италии.

В 535 году он отправил своего прославленного полководца Велизария, носившего теперь титул магистра Востока, отвоевывать у «варваров» остров Сицилию. Его экспедиционная армия была сравнительно небольшой: 4 тысячи воинов-византийцев и союзников-федератов из состава регулярной императорской армии, 3 тысячи наемников-исавров, 200 гуннов, 300 мавров и личная дружина Велизария, которая насчитывала до 7 тысяч отборных и хорошо вооруженных воинов.

Высадившись с кораблей на Сицилии, византийцы почти беспрепятственно заняли обширный остров. Сопротивление, и то не самое упорное, им оказал только готский гарнизон города Палермо.

После этого Велизарий со своей армией высадился на юге Италии и начал быстро продвигаться на север Апеннинского полуострова. Были взяты Неаполь и Рим. Местное население встречало византийцев как своих освободителей от власти варваров.

Вскоре византийцы овладели готской столицей Равенной, которая была хорошо укрепленным городом и за свою историю выдержала не одну жестокую осаду. В большинстве столкновений войска магистра Велизария добивались убедительных побед над готами, хотя те превосходили их численно. Все готское войско в Италии доходило до 150 тысяч, и большую его часть составляла конница.

Варвары давно уже не походили на тех конников, которые впервые появились на итальянской земле. Это были тяжеловооруженные всадники, имевшие добротное защитное вооружение и вооруженные копьями и мечами. Кони готов тоже покрывались защитными доспехами и потому были мало уязвимы в бою, в том числе и для дальнобойных вражеских стрел.

Велизарий нашел «ключ» для борьбы с такой кавалерией. Готских конников он одолел с помощью конных лучников. Те густолетящими стрелами старались ранить вражеских коней, куда только можно, и готам в таких случаях приходилось спешиваться. Лучников они имели крайне мало, и те были пешими.

На сторону византийцев в той войне перешло немало готских гарнизонов: они просто нанимались на более высокую плату к правителю Константинополя Юстиниану I, не желая умирать за своего короля Витигеса. Тот потерпел поражение в битве под Равенной и, попав в плен, был отправлен в столицу Византии как «почетнейший трофей». Там он получил от императора… высокий чин патриция и стал служить при его дворе.

Однако в отношении налогов правление византийского монарха в Италии оказалось для местного коренного населения ничуть не легче готского. Византийцы быстро растеряли доброе к себе отношение со стороны жителей Апеннин.

Новым королем готов стал Тотила, который в 541 году смог собрать немалое войско и изгнать 12 тысяч византийцев из всех городов Италии, где они стояли гарнизонами. Об ожесточенности той византийско-готской войны говорит хотя бы тот факт, что Рим несколько раз переходил из рук в руки. И в итоге Вечный город оказался сильно разрушенным.

Император Юстиниан I вынужден был отозвать в Константинополь неудачно действовавшего во второй войне с готами магистра Велизария. Его место занял полководец Нерсес, родом из Армении, который и нанес королю Тотиле в 552 году полное поражение. Отзыв магистра Востока был связан еще с тем, что против Византийской империи начала войну соседняя Персия.

Полководческая звезда Велизария не закатилась для истории после полосы неудач на итальянской земле. Он сумел отличиться во второй войне Византии и Персии, которая с перерывами длилась с 539 года по 562 год.

Войну начал «царь царей» Хосров I Ануширван. Он опасался возрастания мощи Византийской империи после ее побед над вандалами в Северной Африке и был недоволен тем, что Константинополь постоянно недоплачивал персидским гарнизонам, сторожившим кавказские перевалы. Сказались и религиозные разногласия.

Персидское вторжение 540 года в Сирию имело полный успех. Персы взяли приступом сильную крепость Антиохию, опустошили обширную сирийскую территорию и с многими тысячами пленников беспрепятственно возвратились назад.

В 542–543 годах театром военных действий стала Колхида и соседняя с ней приморская Лазика. Персы взяли здесь город Петру. Императору Юстиниану I, как того не хотелось, пришлось отзывать своего лучшего полководца Велизария из Италии: равноценного ему в Константинополе пока не находилось.

Велизарий, приняв под свое командование войска в Сирии и Месопотамии, за три года, ведя активные действия, изгнал персов со всех захваченных ими византийских земель. «Царю царей» Хосрову I пришлось оставить и Лазику, обладание которой стоило ему больших людских потерь.

Вскоре после этого успеха магистр Велизарий совершил удачый поход в глубь владений Персии, как это он сделал в первой византийско-персидской войне Юстиниана I. Когда противник повел ответные наступательные действия, Велизарий не позволил персам захватить города Дару и Эдессу. Это были его последние победы во славу монарха Константинополя.

Исследователи считают, что самым крупным государственником в персидской державе Сасанидов являлся Хосров I (Хусрав, Хосрой) Ануширван. Действительно, при нем это государство Востока достигло вершин своего военного могущества и расцвета. Шахиншах провел большие реформы, которые заметно облегчили жизнь персидского крестьянства, реорганизовал военную силу династии, сделав часть ее регулярной.

Последнее было большим новшеством для Персии, армия которой носила ополченческий характери набиралась на случай войны из военнообязанного крестьянства. Теперь регулярная часть армии «царя царей» получала жалованье из казны, старательно изучала военное дело, которое стало профессиональным. Так было создано будущее ядро войска Сасанидов.

Хосров I Ануширван правил долго, с 531 по 579 год. На первых порах ему приходилось «гасить» военные конфликты на границах державы. К большим военным походам он приступил с 539 года. Заключив военный союз с тюрками, он пошел войной на эфталитов. В 562 году союзники подвергли их полному разгрому. Эта удача окрылила Хосрова I, и в следующем году он решил воспользоваться тем, что Византия вела на Апеннинском полуострове изнурительную войну с варварами-готами, и совершить поход во владения своего западного соседа.

Империя не смогла отразить это нападение. Персы в том же 540 году захватывают область Лазику, ведут войну в Колхиде и берут приступом город Антиохию на реке Оронте. Тогда это был богатейший, купеческо-ремесленный город в Передней Азии, к которому сходились многие важные торговые пути. Для императорской казны это был весьма чувствительный удар: Антиохия давала в нее значительные денежные суммы.

Хосров I поступил так, как после него будут «привычно» поступать Чингисхан и его потомки, «железный хромец» Тимур и еще многие и многие повелители Востока. Шахиншах повелел переселить всех антиохийских ремесленников в свою столицу Ктесифон. Там они должны были своими руками создавать ему богатства. И такое переселение части антиохийцев состоялось.

То персидское вторжение в Сирию в 540 году имело полный успех. Персы, опустошив значительную территорию, захватив богатую добычу, с многими тысячами пленных беспрепятственно возвратились назад.

После этого война между Персией и империей затихла, и стороны заключили между собой перемирие. Однако уже вскоре византийский монарх Юстиниан возобновил военные действия на Кавказе и за три года изгнал персов из Лазики.

В 562 году стороны заключили между собой хрупкий на деле мир на 50 лет. Общая граница между ними осталась неизменной. Это дало Хосрову I Ануширвану хорошую возможность повоевать на других своих границах, отличавшихся большой протяженностью. Он успешно отвоевался в степях Предкавказья и Северного Кавказа против хазар, нанеся им ряд поражений и не позволив им во время своего правления усилиться.

После этого шахиншах обратил свои взоры на южные границы Санидской державы. Приблизительно в 570 году он отвоевал у Эфиопского государства, «шагнувшего» с африканского материка в Аравию, Йемен. Это было заметное территориальное приращение к персидским владениям.

Но Эфиопия была союзницей Византии. Поэтому ее император Юстиниан I в 572 году объявил «царю царей» Хосрову I войну. Естественно, что при этом он преследовал прежде всего собственные интересы, тоже желая территориальных завоеваний.

К тому времени Хосров I Ануширван был уже пожилым человеком. Он оказался в сложном положении: немалая часть его войск на восточной границе «стерегла» набеги воинственных тюрков, которые были совсем не прочь пограбить владения династии Сасанидов. Так что шахиншаху приходилось постоянно остерегаться тюрков, которые одно время были его союзниками в войне против эфталитов.

Хосров I, хорошо владевший ситуацией, начал со своей стороны войну стратегически грамотно. Он не стал идти походом против империи на запад, а повел свою армию кратчайшим путем в Месопотамию, которой тогда владела Византия. Персы имели здесь полный успех: внук «царя царей», тоже Хосров, успешно вел осаду важной крепости Дары. Военачальник Адарман совершил ряд набегов на сирийские земли, доходя даже до Антиохи.

Византийцы терпели поражение за поражением и в конце концов они запросили перемирие. Соглашение было подписано, и между сторонами мир держался с 573 по 575 год. Потом боевые действия возобновились: молодой византийский полководец Маврикий выбил персов из Каппадокии.

После этого персы в 577 году потерпели поражение от византийцев под Милетеной. Исход ожесточенного сражения все был неясен, когда один из скифских вождей, командовавший левым крылом византийцев, совершил подвиг, который откровенно обескуражил персов. Отряд скифской конницы бесстрашно пробился сквозь неприятельский строй, разграбил шатер шахиншаха, а затем «прорубил» себе путь назад.

Персидское войско отступило от Милетены. Византийцы вступили на земли Ассирии и, по некоторым данным, дошли до берега Каспийского моря. Теперь уже шахиншаху Хосрову I Ануширвану пришлось просить о мире, который был подписан сторонами уже после его смерти.

Одной из черт внешей дипломатии Персии в древности было стремление посадить на престолы соседей «своих» людей, которые находились бы в зависимости от «царя царей», то есть шахиншаха. В 603 году персы получили хороший шанс посадить свою марионетку на трон Византийской империи. Случай был такой. Воцарившийся в Константинополе император Фока жестоко расправился со своим предшественником Маврикием.

Вскоре после этого в Персии объявился самозванец, выдававший себя за сына убитого императора Маврикия, называвший себя Феодосием. Персидский правитель Хосров II решил разыграть эту «карту» и дал мнимому Маврикию-младшему войско, чтобы тот отвоевал «отцовский» престол у Фоки.

Однако победного похода на Константинополь у самозванца не получилось – его там никто не поддержал. Более того, в Месопотамии Феодосий, не блиставший каким-либо военным дарованием, был наголову разбит византийским военачальником готом Германом в местности Бет-Ваши.

Тогда и пришлось выступить в поход самому «царю царей» Хосрову II Персидскому. Война с Византией стала фактом, и ее требовалось вести так, чтобы не вызывать неуспехами праведный гнев подданных, особенно военной и племенной знати Персии. В противном случае можно было легко лишиться и трона, и самой жизни.

Теперь в поход выступила уже вся немалая персидская армия. У Теллы состоялось двухдневное сражение Германа и Хосрова II. В первый день персы действовали неудачно, и их правитель едва не попал в плен. Но на другой день византийцы не смогли сдержать натиск превосходного числом противника и потерпели поражение. Их полководец Герман получил в битве тяжелое ранение и вскоре скончался.

После одержанной победы персидская армия, вступившая в Месопотамию, перешла в наступление и вскоре вышла на сирийские земли. Византийцы решили сдержать ее на линии своих южных крепостных городов. Но «царь царей», теряя много воинов, с боем взял города Дару, Амиду, Эдессу и Алеппо (современный Халеб на севере Сирии).

Пограничная крепость Дара осаждалась персами полтора года и пала только тогда, когда осаждавшие с помощью подкопа обрушили часть ее стены. Почти все население Дары было уничтожено в ходе штурма и последующей резни. Однако взять хорошо укрепленные города Антиохию и Дамаск «царь царей» Хосров II не смог.

После этого персидская армия вторглась в византийскую часть Армении и с помощью самозванца Феодосия, который своим появлением вносил сумятицу в головы гарнизонных начальников, овладела многими ее крепостями. Одна лишь сильная крепость Феодосиополь не открыла своих ворот перед самозванцем, и персам пришлось осадить ее, сумев взять только в 607 году.

Хосров II в войне против Византии имел толкового полководца Шахина. Войско под его командованием действовало в Армении, прошло через Каппадокию и взяло с помощью иудеев крепость Кесарию на границе с Палестиной. В 608 году целеустремленный Шахин достиг Халкидона на западном берегу пролива Босфор и стал угрожать Константинополю. Эта крепость находилась на самых близких подступах к столице Византийской империи и оставалась в руках персов около девяти лет.

Император Фока в начале противостояния с Персией не предпринимал серьезных действий против войск Хосрова II. Причин тому было две: император не имел больших сил и не доверял своим военачальникам. Он выжидал, что какой-нибудь счастливый случай изменит все происходящее к лучшему.

Персам в Сирии в конце концов все же удалось овладеть городами Дамаском и Антиохией. Это были большие победы в полководческой биографии «царя царей». Теперь он полностью контролировал положение на берегах Евфрата, то есть в захваченной Месопотамии, которая перестала быть театром военных действий.

Тем временем в Константинополе произошла очередная смена высшей власти. Карфагенский (то есть африканский) экзарх Гераклий, сохранивший верность убитому императору Маврикию, послал в столицу своего сына, тоже Гераклия (Ираклия). Тот неожиданно для императора Фоки во главе сильного войска и флота появился на берегах Босфора.

В сентябре 610 года карфагенцы подступили к Константинополю на кораблях, украшенных деревянными скульптурами Богоматери, и спровоцировали в византийской столице народное восстание. Низложенный император Фока был растерзан толпой. 5 октября новым императором стал, с одобрения константинопольского патриарха, Ираклий-младший. Он и повел «всеми способами» настоящую войну против Персии.

В том же 610 году близ урочища Зу-Кар произошла битва между персами и их союзниками-арабами из Хиры с отрядами кочевников-бедуинов, которые занимались в ходе войны грабежом земледельческого приграничья Персии. Бедуины праздновали убедительную победу, и ей в арабской поэзии было посвящено много стихов. Считается, что битва при Зу-Каре стала предвестницей грядущих арабских завоеваний.

Поражение у Зу-Кара не ослабило стремления «царя царей» Хосрова II продолжить завоевания на территории Византийской империи. Он стал расширять зону наступательных операций. В апреле 614 года его армия после 20-дневной осады штурмом овладела крепостным Иерусалимом. Здесь персами было убито 66 тысяч православных христиан.

Столь быстрая победа эта далась Хосрову II по следующей причине. Взятие столицы Палестины стало возможным во многом благодаря тому, что иудейское население выступило на стороне персов против византийского владычества. Но правление Персии оказалось более тяжелым, чем Византии.

Император Ираклий уже собирался бросить Константинополь и перенести столицу Византии с берегов Босфора в африканский Карфаген (на территорию современного Туниса). В таком решении его остановил патриарх Сергий, взяв от имени аристократии и народа с государя клятву не покидать христианской столицы и предпринять крестовый поход против язычников за освобождение палестинских святынь.

Византийская церковь предоставила в распоряжения императора громадные богатства, собранные в ее многочисленных храмах. Все пошло на войну с персами; перестали даже традиционно выдавать бедному столичному населению хлеб от казны.

Император Ираклий провел реформирование византийской армии, решительно отказавшись от преобладания в ней иноязычных наемников, да и к тому же еще и не христиан. Он стал набирать войска из населения самой империи.

Тем временем Хосров II продолжил свои обширные завоевания. В 618 году персидская армия захватывает Египет. Посланный «царем царей» на север полководец Шахин, пройдя Анатолию, вновь вышел к Босфору и встал походным лагерем против Константинополя. Однако с началом дипломатических переговоров, которые оказались ловким дипломатическим ходом византийцев, персидская армия ушла от стен их столицы.

Однако стратегическая инициатива в войне продолжала оставаться в руках Хосрова II. Поскольку персы взятием в Галатии города Анкиры (Анкары, современной столицы Турции) и острова Родос «отсекли» от Константинополя основные области, где вербовались наемники в армию, императору Ираклию пришлось искать новые источники. После патриотических проповедей константинопольского патриарха Сергия были опустошены переселенные мужские монастыри, а большая часть достояния столичных храмов пошла на нужды армии.

Преобразившись таким образом, императорская армия перешла в наступление и нанесла персам поражение в битве у развалин Ниневии, которая произошла 12 декабря 627 года. Персидский командующий Рахзад пал на поле битвы, которая продолжалась до глубокой ночи. Византийцы-победители, во главе которых стоял их монарх, потеряли в том сражении 40 тысяч убитыми и 10 тысяч умершими от ран.

С этой битвы начался закат судьбы «царя царей» Хосрова II. После изгнания персов из областей Малой Азии императорская армия вошла на территорию современного Азербайджана, центра огнепоклонников. Византийцы разрушили их знаменитый храм в Ганджаке. На сторону правителя Константинополя перешли кавказские горцы, много повоевавшие против персов.

После новых успехов войска Византии вторглись в центральную часть Персидского государства. Его монарх оказался не способным отразить вражеское нашествие: он растерял войска, равно как и реальную власть «царя царей».

В 628 году владыка-неудачник Хосров II пытался укрыться от византийцев за стенами собственной столицы Ктесифоны, города с наполовину греческим населением на берегу реки Тигр. Там он был свергнут с престола уставшими от длительной войны подданными из числа персидской знати и казнен по воле сына-наследника.

Воцарившийся его сын Кавад II, спасая Персию и свою династию от окончательного поражения в войне, поспешил заключить мир с Константинополем на условиях последнего. Походы византийского императора Ираклия нанесли воинственной Персидской державе почти смертельный удар.

Как победителю, Византии возвращались все завоеванные у него Хосровом II и его полководцами области и, кроме того, взятый персами в Иерусалиме священный для христианского мира Животворящий Крест. Император Ираклий с триумфом возвратился с ним из Персии в Константинополь.

После понесенного военного поражения Персия, как могучее государство Древнего мира, больше не оправилась. Более того, вскоре она стала легкой добычей для сынов аравийских пустынь, превратившихся для истории в страшную завоевательную силу.

К началу VII столетия на полуострове Индостан южнее современного штата Орисса на берегу Бенгальского залива и реки Нарбада, впадавшей в Аравийское море, доминировали два больших государства, которыми правили цари из династий Чалукьев и Паллавов. Между ними шла не утихающая кровавая борьба за главенство на юге современной Индии.

Первоначально прославленный царь из дома Паллавов – Махендраварман – успешно сдерживал натиск войск царства Чалукьев, сам удачно нанося ответные удары. Война велась преимущественно в пограничной зоне, не грозя Паллавскому государству, укрывшемуся за труднопроходимыми лесами (джунглями), большими бедами. Страдали же от той войны на границе прежде всего поселения земледельцев.

Однако ход той войны взаимных набегов на границе вскоре резко изменился. Когда монарх-полководец Махендраварман неожиданно умер, достойной смены ему в царском доме Паллавов не нашлось.

Армия воинственного правителя из династии Чалукьев – Пулакешина II (осознавшего, что теперь у него нет достойного соперника в ранге полководца вражеской армии) перешла в наступление. Теперь вооруженные столкновения с границы переместились в самую глубь Паллавского царства. Разорялись уже не селения, а города противной стороны.

В ходе первой, продолжительной войны 608–625 годов царь-полководец Пулакешин II сумел, действуя методично и упорно, сломить сопротивление войска дома Паллавов. Армия государства Чалукьев с боями прошла в восточном направлении плоскогорье Декан и вышла на побережье Бенгальского залива. То есть она прошла войной через весь полуостров Индостан.

Эту первую, затянувшуюся чуть ли не на два десятилетия войну царю Пулакешину II пришлось заканчивать в условиях ведения одновременно и другой войны с еще одним соседним государством – Харши. Оно своими границами нависало над царством Чалукьев с севера. Эта «параллельная» война и отсрочила военное поражение Паллавского царства.

Армии государства Чалукьев под командованием венценосного полководца удалось достаточно успешно отразить нашествие войск династии Харши. При этом Пулакешину II сопутствовала большая военная удача: многочисленное войско противника с севера так и не смогло ворваться в земледельческие области Декана, что, по всей вероятности, и являлось главной целью вторжения царя Харши в территориальные пределы своего южного соседа.

Во второй половине 430-х годов началась новая, вторая по счету война династий Чалукьев и Паллавов. В ходе ее царь Пулакешин II окончательно утвердил военной силой свое главенство на юге Индостана. Теперь у него на индийском юге практически не оставалось грозных противников, обладавших многочисленным войском.

Но тут, после поражения дома Паллавов, правитель государства Чалукьев получил поистине смертельный удар… от родного брата Кубджи, венгийского наместника и потому имевшего собственные войска. Кубджи поднял мятеж против старшего брата, главы династии, и основал собственное царство, положив начало дому Восточных Чалукьев.

Междоусобная война родных братьев быстро превратилась в столь губительную для династии Чалукьев, что в самом скором времени армия царя Пулакешина II оказалась обескровленной. Древнеиндийский непобедимый ранее монарх-полководец стал осознавать, что мобилизационные людские ресурсы в его немалых владениях уже исчерпались.

Но это понял не только он. Таким определяющим обстоятельством в войнах Древнего мира незамедлительно воспользовалось побежденное Чалукьями в двух войнах Паллавское государство. Его царь Нарасимхаварман I начал войну против соседа-победителя и во главе большой армии выступил в поход на неприятельскую столицу Витапи. Войска Чалукьев попытались было преградить путь паллавцам в приграничье, но безуспешно.

В 642 году под стенами Витапи состоялось большое сражение старых врагов. По всей видимости, два венценосных полководца сошлись в рыцарском поединке друг с другом, и Нарасимхаварман I убил своего именитого противника, бывшего уже в преклонном возрасте. Так прославленный победами индийский царь Пулакешин II потерпел свое первое и последнее поражение на поле брани у стен собственной столицы.

Паллавская армии после выигранной битвы овладела городом Витапи, организовать защиту которого, как оказалось, было уже некому. Паллавцы разграбили Витапи, проявив крайнюю жестокость к его жителям. Разгромленная армия Чалукьев не смогла воспрепятствовать разрушению столицы страны.

Государство же династии Паллавов благодаря одержанной победе в третьей, ставшей непродолжительной войне против царства Чалукьев на какое-то время возродило свою былую мощь в истории Древней Индии. Но при этом полководческая слава царя Пулакешина II забытой не оказалась.

Один из героев мусульманского мира святой полководец Мухаммед, обладавший даром пророчества, происходил родом из города Мекки. Но по многим причинам ему пришлось покинуть родину. В скором времени он обосновался в соседней Медине, устроив там первый молитвенный дом – мечеть. Это были два города, определявшие в ту эпоху «лицо мусульманского Востока», еще не вышедшего за пределы Аравии.

Отсюда пророк начал проповедовать учение о том, что все арабы, горожане и кочевники-бедуины должны объединиться в одну общину мусульман. Число последователей Мухаммеда быстро росло, и вскоре он оказался фактическим правителем Медины, которая соперничала в Аравии с Меккой не только в торговых делах.

Довольно скоро между Мединой и Меккой началась настоящая война. Первоначально воинов Мухаммеда преследовали одни неудачи. Успех к нему пришел тогда, когда он с небольшим отрядом совершил при Бадре нападение на большой торговый караван мекканцев, шедший через Аравию с севера. Охраной каравана командовал известный военачальник из рода Омейядов Абу-Суфьян. Воины-мединцы совершили нападение столь решительно и внезапно, что превосходившие их числом караванные стражники-курейшиты бежали в пески.

Мухаммед в той битве имел всего 313 воинов, тогда как стража купеческого каравана состояла из 950 человек. Сторонники пророка атаковали купеческий караван в пешем строю, прикрывшись щитами. Стражники напали на них в конном строю и, потеряв около 50 человек, рассеялись по округе, оставив в плену примерно столько же людей. Победители потеряли всего 14 воинов. Из добычи, отбитой у мекканских купцов, Мухаммед распорядился удержать одну треть для Бога, своей семьи, сирот, бедных и неимущих путников. Остальное он приказал разделить между воинами, участвовавшими в нападении на караван купцов-курейшитов. Так в Мекке называли членов союза для охраны торговли на караванных путях Аравии от постоянных нападений кочевых бедуинских племен.

Курейшиты собрали 3-тысячное войско (в том числе 300 всадников) во главе с Абу-Суфьяном и напали на войско Мухаммеда, имевшего 750 воинов (700 пеших и 50 лучников). Битва состоялась в 625 году у горы Оход. Мединцы перекрыли своим строем вход в неширокое горное ущелье и после традиционного у арабов единоборства первыми атаковали мекканцев. Строй двух с лишним тысяч пеших курейшитов был прорван, и торжествующие мединцы ворвались во вражеский лагерь, с ходу начав его грабить. За это время военачальник Абу Суфьян навел в своем войске прежний порядок и атаковал увлекшихся поиском военных трофеев мединцев. Те были разгромлены, потеряв при этом только убитыми свыше 70 человек. Сам Мухаммед был ранен, но сумел избежать более печальной участи – плена.

Проповедуя свое учение, пророк старался воспламенить у мединских воинов храбрость и стойкость в боях, обещая им особую награду на небесах. Но получить ее могли лишь те, кто запечатлел свою веру мусульманина «свидетельством крови своей».

Курейшиты Мекки, лишившись огромного торгового каравана (что стало для них большой материальной потерей), численно превосходили своего противника. Они собрали войско и выступили в поход на Медину, осадив Мухаммеда в этом городе. Защититься его воинам помогла изобретательность в военном искусстве одного приезжего перса. Он посоветовал пророку выкопать глубокий ров для защиты от нападавших на город мекканцев. В ходе боев «у рва» в 627 году курейшиты потерпели поражение от мединских воинов и были вынуждены отступить. Пользуясь победой, Мухаммед смог договориться с влиятельными и богатыми мекканскими родами, чтобы отныне два крупнейших города Аравии – Медина и Мекка – считались независимыми общинами арабов-мусульман. Другим арабским племенам было предоставлено право выбирать между Мединой и Меккой.

После этого политического шага влияние Мухаммеда стало заметно возрастать. На его сторону стали переходить многие знатные мекканцы, имевшие не только личное богатство, но и дружины воинов. В числе первых прибывших под знамена пророка оказались Амр и Халид, ставшие со временем победоносными полководцами в ходе арабских завоеваний.

В 629 году пророк решил попробовать свои силы в завоевательном деле за пределами Аравии. Но посланный им в Палестину 3-тысячный отряд под командованием военачальника Зеида в битве при Муте был почти полностью уничтожен византийцами.

Вскоре у пророка Мухаммеда оказалось большое войско, и он решил нанести победный удар по непокорной еще ему Мекке. Он подступил к городу под тем предлогом, что курейшиты нарушили ранее заключенный с ним договор. Глава рода Омейядов Абу-Суфьян предложил мекканцам сдать город пророку без боя, поскольку тот имел весомое превосходство в силах.

Начались переговоры. Мухаммед обещал мекканцам после принятия их в мединскую мусульманскую общину признать за ними их прежние владения и равное участие в дележе военной добычи. В 630 году пророк во главе своего войска торжественно вступил победителем в Мекку.

Мухаммед по обычаю объехал на коне семь раз Каабу с ее священным черным камнем, коснулся его своим жезлом и при словах: «Истина пришла, да исчезнет ложь!» повелел выбросить около 300 идолов, которые напоминали старинные, осужденные им суеверия.

С этого времени доступ к святилищу был разрешен только верующим-мусульманам, а христианам, иудеям и язычникам запрещен. Пророк Мухаммед признал святость Каабы и вменил в обязанность каждому верующему совершить хотя бы один раз в своей жизни богомолье в Мекку.

После того как Мухаммед оказался правителем двух богатейших и многолюдных городов Аравии, он стал присоединять к себе кочевые племена бедуинов. Эту миссию он исполнял уже будучи признанным героем арабского мусульманского мира, ставшим в нем святым.

После смерти пророка Мухаммеда первым праведным халифом-преемником стал его верный ученик, соратник и тесть Абу-Бакр, один из героев арабского мира. С первых же шагов правителя он продемонстрировал подданным железную волю повелителя, способного подавлять вооруженной рукой любое проявление непослушания власти халифа.

Абу-Бакр силой подавил в своих владениях серьезное по своему размаху и последствиям восстание «лжепророков» Тулайхи ибн Халида и Мусайлимы Абу-Сумамы, готовых «развалить» Арабский халифат на части. Но они со своими сторонниками были наголову разбиты в сражениях при Бузахе и Акрабе.

Военной силой было подавлено и выступление «отступников от истинной веры». В 632–633 годах «раскольники» в ряде столкновений потерпели полное поражение от отправленного против них халифом полководца Халида ибн ал-Валида. Победитель в последующем получил в своем отечестве прозвище «Меч Аллаха», с которым и вошел в историю.

Успокоив, таким образом, халифат (вернее – Аравию), его правитель приступил к завоеваниям. Планы халифа Абу-Бакра отличались своим размахом. Он исторически верно выбрал для себя первого противника. Им оказалось огромное Персидское государство, поставленное на край неизбежной гибели проигранной войной против Византийской империи.

Халиф Абу-Бакр собрал большую, устроенную армию. В персидский поход к берегам Евфрата и Тигра (в Двуречье) был послан полководец Халид ибн ал-Валид, одна из замечательных личностей среди воителей в эпоху арабских завоеваний. Одним из ближайших его помощников в том походе стал военачальник Мусанна из племени бакритов. Вторжение в пределы Персидской державы отличалось своей масштабностью.

Одновременно халиф Абу-Бакр направил другое войско под командованием Амр ибн ал-Аса для вторжения во владения другого соседа Арабского халифата – Византийской империи. Здесь удар наносился по Палестине и Сирии с их плодородными землями, находившимися на западной границе пустынной Аравии.

Завоевания проходили так, как их задумывал халив Абу-Бакр. Первоначально войска Халида ибн ал-Валида повели боевые действия против персов на правобережье Евфрата. Здесь проживали арабы-христиане, зачастую оказывавшиеся в той войне на стороне персов.

Арабская конница и пешие отряды в Двуречье действовали успешно, и вскоре все земли между рекой и пустыней оказались во владении мусульман. Упорного сопротивления им на линии государственной границы персы так и не смогли оказать. Причина тому была веская: внутри Персии шла кровавая междоусобица.

В начале 634 года войска Арабского халифата перешли на левобережье Евфрата. Весной удачливый Халид ибн ал-Валид был послан халифом во главе трех тысяч всадников в Сирию, а персидский поход завершал полководец Мусанна, хотя до полного покорения обширных владений персидского шахиншаха – «царя царей» было еще далеко.

Арабы-мусульмане истребляли усадьбы знатных землевладельцев и их самих, уводили в плен их жен и детей. Но при этом завоеватели продуманно щадили простых крестьян, часто не трогая (не грабя) их личные хозяйства. Они по воле Абу-Бакра не разоряли тех, кому предстояло платить налоги в казну Арабского халифата.

Созданный пророком Мухаммедом халифат при правителе Абу-Бакре начал свои исторические завоевания с побед. Владычество мусульманского мира на новых землях временным не казалось. Арабы, которые к походам готовились тщательно, сразу же закреплялись на завоеванных территориях, ставили сильные гарнизоны в захваченных крепостях, одновременно строя новые.

Первой такой «новостройкой» стала крепость Басра на юге современного Ирака, сторожившая речные выходы из Двуречья в Персидский залив. Крепость, среди ей подобных, выделялась сильным арабским гарнизоном, состоявшим из 800 воинов.

Начало арабских завоеваний совпало с началом складывания военной организации объединенных племен Аравии. Этот процесс, начатый при пророке Мухаммеде, получил свое развитие при халифе Абу-Бакре. Кочевые племена, славившиеся своей воинственностью, имели крепкие родовые связи, которые сплачивали воинов в боях и походной жизни.

Каждый взрослый мужчина являлся воином своего племени. Знать – шейхи и сеиды – в своем большинстве имели собственные дружины, в том числе немало хорошо вооруженных всадников. Конница у арабов первоначально не была многочисленной, поскольку не каждый из них мог купить и содержать коня.

Пешее войско на первых порах численно превосходило конницу. Но арабское пешее войско отличалось, скажем, от европейского, византийского или персидского тем, что оно было «ездящим». Для ускорения марша, особенно в безводной пустыне, пешие воины передвигались на верблюдах или становились вторыми седоками конников.

У халифа Абу-Бакра существовала верблюжья конница, воины которой были вооружены длинными копьями. Противники арабов той эпохи ничего подобного не имели, и в столкновениях с верблюжьей конницей они просто «терялись».

Арабский конный воин имел довольно своеобразное для той эпохи вооружение. Он обязан был иметь при себе в походе два крепких и мощных лука с 30 стрелами в колчане. Стрелы имели прямые, остро отточенные наконечники, твердое древко и железные «крылья». Помимо этого воин имел длинное бамбуковое копье с наконечником из «лучшего железа», метательный диск с заостренными краями, меч, которым можно было и рубить, и колоть, боевую палицу или обоюдоострый топор. В двух переметных сумах возилось 30 круглых камней для пращи.

Защитное вооружение арабского всадника состояло из панциря, двух набедренников, двух поножей и двух поручней. Все это крепилось ремнями. Шлем одевался для боя на шапку.

Арабские скакуны пользовались на Востоке огромной славой. Для похода они подковывались тяжелыми подковами. Жалея в походной жизни своих коней, воины халифа не щадили коней врага, часто стараясь нанести им смертельный удар мечом.

Излюбленным тактическим приемом арабов было внезапное нападение на противника с рассветом, когда сон был особенно крепок. Набеги арабской конницы отличались быстротой и стремительностью первого удара по врагу.

Войско Арабского халифата при правителе Абу-Бакре состояло из вполне самостоятельных племенных и родовых отрядов. Отправляемые в завоевательные походы армии халифа редко превышали числом десять тысяч воинов. Это было связано с тем, что большое войско в условиях пустынной местности крайне сложно было обеспечить продовольствием, фуражом и особенно питьевой водой.

Завоевания халифа Абу-Бакра показали, что военная сила Арабского халифата оказалась достаточной для покорения многочисленных соседних народов, которые не имели хорошо устроенного государства. Византийская империя, которая переживала далеко не лучшие времена, смогла с большим трудом выстоять перед арабами. Но когда те пришли на поля Европы, их завоеваниям пришел конец, поскольку одолеть хорошо отлаженную военную силу франков пришельцы из Аравии и Северной Африки не смогли.

Колыбель буддизма Тибет и в далекой древности оставался огромнейшей территорией высокогорья, отрезанного от всего мира. Поэтому государственные образования возникли на «крыше мира» намного позже, чем в соседних с ним более низменных областях. Местные жители веками жили обособленно друг от друга в горных долинах. Сами горы тормозили консолидацию тибетского народа, и требовался герой, который бы взял на себя миссию объединения этого горного края.

Таким героем и стал один из вождей народа гор по имени Сронцзангамбо. Воинственный, энергичный и предприимчивый вождь сумел объединить вокруг себя разрозненные общины тибетцев, исповедовавших одну религию. Так только в 634 году возникло Тибетское государство, а его первым правителем и стал Сронцзангамбо. Столицей страны стал город Лхаса, который со временем украсил величественный дворец Потала.

Став полновластным государем, Сронцзангамбо решил установить равноправные отношения, как двух монархов, с китайским императором Тайцзуном. В его столицу город Чаньань (современный Сиань) было отправлено посольство. Свою задачу оно выполнило успешно: между Китаем и Тибетом были установлены дипломатические отношения.

Однако Сронцзангамбо не терпелось повоевать, благо, как он считал, его воины были преисполнены боевого духа и готовы к любым походным испытаниям. Когда начался китайско-тибетский конфликт, правитель Тибета встал на сторону противников императора Тайцзуна. Тибетские войска под личным предводительством монарха неоднократно внезапно вторгались с высокогорья на территорию современной провинции Сычуань.

Первоначально успех сопутствовал нападавшим, поскольку больших гарнизонов на границе с высокогорьем китайцы не держали. Военные отряды тибетцев разоряли сычуаньские селения, одновременно избегая больших столкновений с неприятельскими войсками, обладавшими и конницей, и боевыми колесницами.

Царь Сронцзангамбо умело и бесстрашно вел такую набеговую войну. Воины-горцы боготворили его как героя, шли за ним в схватки как за полководцем, подчинялись ему как своему повелителю.

Поняв, что война с жителями Тибета может опасно затянуться, император Тайцзун направил против Сронцзангамбо многочисленное войско. Однако военные действия в лесистых горах затянулись. Поскольку в то время Китай подвергался нападениям варваров с севера и запада, его правитель решил завершить войну миром. В 647 году царь Сронцзангамбо заключил с китайским императором почетный для него мир. Тайцзун отдавал ему в жены свою племянницу принцессу Вэнь Чэн. Тибет, со своей стороны, признавал сюзеренитет Китайской империи. После этого о военных набегах на земли сычуаньских китайцев не могло быть и речи.

Тогда воинственный тибетский монарх изменил направление набегов: он стал вторгаться во владения других своих соседей. Вершиной успехов основателя Тибетского государства стало завоевание Верхней Бирмы. Однако со смертью Сронцзангамбо тибетцы оттуда были изгнаны.

В истории самого высокогорного народа в мире Сронцзангамбо вошел не только как основатель Тибетского государства, но и как герой-монарх, сумевший прославить тибетское оружие за пределами «крыши мира». За это он почитаем тибетцами и по сей день.

Арабский халифат, или, как его еще называют, «держава Омейядов», зенита своего территориального могущества достигла в начале VIII столетия при воинственном халифе Аль-Валиде. Это был пик славы арабского оружия, когда конные армии из воинов племен Аравии «добегали» до разных уголков Азии, Африки и даже Европы.

Раскинувшееся на картах трех континентов Арабское государство еще оставалось единым и целостным. Но это был уже поверхностный взгляд на халифат династии Омейядов. Сепаратистские движения давали о себе знать постоянно – то в одной завоеванной области, то в другой. Однако в свое правление Аль-Валид достаточно успешно «гасил» такие вспышеи тех местных владетелей, которые хотели уйти из-под его власти.

На просторах халифата порой шла кровавая междоусобица. Поднимали мятежи секты раскольников в мусульманском мире. Восставала против правителя Арабского халифата частью даже его собственная армия, о которой он, вне всякого сомнения, пекся с особой заботой.

Такой мятеж, напрмер, случился в 699–701 годах. Тогда против верховной главы восточных арабских владений Хажжах ибн ат-Такафи выступила его собственная армия под командованием полководца Ибн аль-Ашаса. Умудренный опытом правления воинственной державой, Аль-Валид смог уладить, пусть и не сразу, этот конфликт. Однако после «дела армии Ибн аль-Ашаса» внутренние устои Арабского халифата дали немалую трещину: «дурной пример оказался заразительным».

Абу-Валид был сыном халифа Абд аль-Малика, ставшего к концу своей беспокойной жизни бесспорным лидером мусульманского (арабского) мира. Сын, следуя примеру отца, направил свои завоевательные походы не на север или на запад, то есть не на христианский мир, а на восток. Конные полчища державы Омейядов устремились в поисках завоеваний в этом направлении.

Халиф Абу-Валид и сам водил арабскую армию в походы, и поручал это делать своим испытанным полководцам, начавшим блистать на поле брани еще при его отце. Такие воители оказались прекрасными исполнителями его монаршей воли, умело реализуя составленные халифом планы новых завоеваний. Таких полководцев у Абу-Валида было три: полководцы Кутейба ибн Муслим и Мухаммед ибн аль-Касим и ближайший помощник правителя Арабского халифата Хажжах ибн Юсуф. Последний из них одновременно не только возглавлял войска в походах, но еще являлся и ближайшим помощником-единомышленником Абу-Валида в стратегии завоеваний выходцев из Аравии.

Воссев на престоле державы Омейядов, Абу-Валид начал территориальные приращения к халифату с покорения Бухары и Самарканда, этих богатейших городов Средней Азии. Само их местоположение делала эти торговые центры исключительно важными пунктами для последующих азиатских завоеваний арабов.

Став обладателями Бухары и Самарканда, конная армия халифа приступила к захвату таких богатых, густо населенных областей, как Хорезм и Фергана. Тут торговые пути-дороги оказались как нельзя кстати. В итоге действий войск Абу-Валида ни одно из среднеазиатских государств не смогло оказать завоевателям длительного и стойкого сопротивления. Так Средняя Азия стала частью завоеваний Арабского халифата.

После этого полководец Кутейба ибн Муслим по воле своего повелителя совершил дальний поход на территорию современной китайской провинции Синьцзян, то есть в восточный Туркестан. В том походе арабы в 713 году дошли до города Кашгара, оказавшись, таким образом, в самом центре Азиатского материка.

На восток пошел с другой армией и полководец Мухаммед ибн аль-Касим. В 706 году он захватил город Кабул и овладел большей частью современного Афганистана. Местные народы оказали ему стойкое сопротивление, но устоять против многотысячного войска конных лучников, умело действовавших и на пустынной равнине, и в горах, так и не смогли.

После этого полководец халифа Аль-Валида двинулся в соседнее государство Синд и нанес индийскому царю Дахару поражение, но наголову разбить в поле его армию не смог. После этой победы арабы осадили синдскую столицу город Мултан на реке Чинаб (на территории современного Пакистана). Взять ее завоеватели смогли только после длительной осады, настолько стойко защищались подданные царя Дахара, не пожелавшие покориться халифу державы Омейядов.

Последним большим деянием арабов в правление Абу-Валида, великого стратега мусульманского мира, стал поход его армии в Пенджаб. Ей вновь командовал халифский полководец Мухаммед ибн аль-Касим. Но, как свидетельствует история, этот поход арабской конницы больше напоминал набег с целью разведать силы нового противника, то есть объекта для последующих завоеваний.

Смерть халифа Аль-Валида оборвала арабскую экспансию на восход солнца. Мусульманская империя, иначе и не назовешь государство династии Омейядов, при нем затронула только краешек обширных индийских земель.

Свое историческое прозвище Мартелл военный вождь франков Карл Пипин, майордом из рода Каролингов, получил после одержанной им победы над арабским войском. Мартелл – это молот, который беспощадно разит врага.

К началу его фактического правления Франкское государство состояло из трех давно обособившихся частей: Нейстрии (северо-западная Галлия с Парижем), Австразии (северо-восточная часть) и Бургундии. Королевская власть была чисто номинальной. Этим не замедлили воспользоваться враги франков. В рейнские области вторглись саксы, в Баварию – авары, а через Пиренеи к реке Луаре двигались завоеватели арабы.

Свой путь к власти Карлу Мартеллу приходилось прокладывать с оружием в руках. После смерти отца в 714 году он был заключен мачехой Плектрудой в тюрьму, откуда смог бежать в следующем году. К тому времени он был уже достаточно известным военным вождем франков Австразии, где получил популярность среди свободных крестьян и средних землевладельцев. Они и стали его главной опорой в междоусобной борьбе за власть во Франкском государстве.

Утвердившись в Австразии, Карл Пипин начал силой оружия и дипломатией укреплять положение дома Пипинов на землях франков. После ожесточенного противоборства со своими противниками он стал в 715 году майордомом Франкского государства и правил им от имени малолетнего короля Теодорика. Утвердившись у королевского престола, Карл начал серию военных походов за пределы Австразии.

Возвышение Карла Мартелла во Франкском государстве началось с военных побед над теми феодалами, которые пытались оспаривать у него верховную власть. Он одержал победы в битвах на реке Амблев (близ города Мальмеди на территории современной Бельгии) и при Венси (около современного французского города Камбре).

В 719 году Карл Пипин Мартелл одержал блестящую победу над нейстрильцами, во главе которых стоял один из его противников, майордом Рагенфрид. Вскоре франки заняли города Париж и Орлеан.

Не забыл Карл Мартелл и своего заклятого врага – мачеху Плектруду, имевшую собственное, и немалое войско. Он начал с ней войну и принудил мачеху сдать ему богатый торговый, хорошо укрепленный город Кёльн на берегах Рейна.

В 725 и 728 годах майордом Карл Пипин совершил два больших военных похода против баварцев и в конце концов подчинил их себе. Затем последовали походы в Алеманию и Аквитанию, в Тюрингию и Фризию.

В европейской истории Древнего мира полководец Карл Мартелл прославился прежде всего войнами против завоевателей-арабов, которые в 720 году перешли Пиренейские горы и вторглись на территорию современной Франции. Арабское войско взяло приступом хорошо укрепленную Нарбонну и осадило большой город Тулузу.

Вскоре арабская конница появилась на полях Септимании и Бургундии и достигла даже левого берега реки Роны, войдя в земли собственно франков. Карл Пипин понял всю опасность вторжения из-за Пиренеев арабов-мавров, которые к тому времени успели покорить почти все испанские области. Их войска постоянно пополнялись новыми силами, приходившими через Гибралтарский пролив из Магриба – Северной Африки (территории современных Марокко, Алжира и Туниса).

Арабские военачальники славились своим военным искусством, а их воины были прекрасными наездниками и лучниками. Войско арабов было частично укомплектовано североафриканскими кочевниками-берберами, поэтому в Испании арабов называли маврами.

В 722 году Карл Пипин, прервав военную кампанию в верховьях Дуная, собрал большое ополчение австразийцев, нейстрийцев и прирейнских племен. Причина сбора общефранкского войска была серьезна. В начале того года войско арабов, по чрезмерно увеличенным данным европейских хронистов, насчитывавшее 400 тысяч человек (по ряду сведений, всего 50 тысяч), перешло Пиренеи, вторглось в Галлию, разграбило город Бордо, захватило город-крепость Пуатье и двинулось к городу Туру.

Франкский полководец решительно двинулся навстречу арабской армии, стремясь упредить ее появление перед крепостными стенами Тура. Он уже знал, что арабами командует опытный Абдеррахман ибн Абдиллах и что его войско значительно превосходит ополчение франков, которое, по данным тех же европейских хронистов, насчитывало всего 30 тысяч воинов.

Франки и их союзники преградили арабской армии путь к Туру в том месте, где старая римская дорога пересекла реку Вьену, через которую был построен мост. Вблизи располагался город Пуатье, по имени которого и было названо сражение, состоявшееся 10 октября 732 года. Битва длилась несколько дней: по арабским хроникам – два, по христианским – семь дней.

Зная, что в войске противника преобладает легкая конница и много лучников, майордом Карл Пипин решил дать арабам, которые на полях Европы придерживались активной наступательной тактики, оборонительный бой. Тем более что холмистая местность затрудняла действия больших масс конницы.

Франкское войско было построено для битвы между реками Клен и Вьена, которые своими берегами хорошо прикрывали его фланги. Основу боевого порядка составляла пехота, построенная плотной фалангой. На флангах разместилась тяжеловооруженная на рыцарский манер конница. Правым флангом командовал граф Эд Аквитанский.

Подойдя к реке Вьен, арабское войско, не ввязываясь сразу в сражение, раскинуло недалеко от франков свой походный лагерь. Абдеррахман ибн Абдиллах сразу понял, что противник занимает очень сильную позицию и его невозможно охватить легкой конницей с флангов. Арабы несколько дней не решались атаковать противника, выжидая удобного случая для нанесения удара. Однако Карл Пипин не двигался с места, терпеливо ожидая вражеского нападения.

В конце концов, арабский предводитель решил начать сражение и построил свое войско в боевой, расчлененный порядок. Резерв арабов, предназначенный для развития успеха, находился под личным командованием Абдеррахмана ибн Абдиллаха и назывался «Знамя пророка».

Сражение при Пуатье началось с обстрела франкской фаланги арабскими конными лучниками, которым противник отвечал стрельбой из арбалетов и больших луков. После этого арабская конница атаковала позицию франков. Франкская пехота успешно отражала атаку за атакой: неприятельская легкая конница так и не смогла пробить брешь в плотном строю пеших воинов Карла Пипина.

Испанский хронист, современник битвы при Пуатье, писал, что франки «тесно стояли друг с другом, насколько хватало глаз, подобно неподвижной и обледенелой стене и ожесточенно бились, поражая арабов мечами».

После того как пехота франков отразила все атаки арабской конницы, которая линия за линией в некотором расстройстве откатывалась на исходные позиции, майордом Карл Пипин решил провести свою атаку. Выбрав удобный момент, он приказал стоявшей пока в бездействии рыцарской коннице пойти в контратаку в направлении вражеского походного лагеря. Он находился за правым флангом боевого построения арабского войска.

Франкские рыцари под предводительством графа Эда Аквитанского нанесли с флангов два таранных удара, опрокинув противостоявшую им легкую конницу, устремились к арабскому походному лагерю и овладели им. Арабы, деморализованные известием о гибели своего вождя, не смогли сдержать натиск противника и бежали с поля битвы. Франки преследовали их и нанесли беглецам немалый урон. На этом сражение близ Пуатье завершилось.

Оно имело очень важные последствия. Победа майордома Карла Пипина Мартелла положила конец дальнейшему продвижению арабов в Европе. После поражения при Пуатье арабская армия, прикрывшись отрядами легкой конницы, покинула французскую территорию и без дальнейших боевых потерь ушла через горы в Испанию.

Но перед тем как арабы окончательно покинули юг современной Франции, Карл Пипин нанес им еще одно поражение. Сражение состоялось на реке Берр, к югу от города Нарбонны.

Победа над арабами прославила полководца франков. С тех пор он стал называться Карлом Мартеллом. Сражение при Пуатье известно еще и тем, что оно было одним из первых, когда на поле битвы вышла многочисленная тяжелая рыцарская конница. Именно она своим ударом обеспечила франкам полную победу над арабами. Теперь не только всадники, но и лошади были покрыты металлическими доспехами.

Победа в битве при Пуатье стала самой значительной в полководческой биографии Карла Мартелла. После нее он одержал еще несколько больших побед. В 736 году войско франков под его командованием совершило удачный поход в Бургундию и принудило ее силой оружия признать над собой власть Франкского королевства.

Затем Карл Мартелл завоевал области на юге Франции. Он решительно подавил восстание против господства франков в Провансе. После этого установил свою власть дальше к югу, вплоть до города Марселя на берегу Средиземного моря. Местное население обложили данью, и на этих землях было расселено немало свободных франков, которые силой своего оружия обеспечивали порядок и послушание власти короля, или, точнее, майордома.

Карл Мартелл покровительствовал распространению христианства среди племен язычников. Однако католическое духовенство в его государстве не любило правителя, так как для укрепления страны он конфисковал часть церковных земель и раздал их франкской знати в бенефиции – в пожизненное пользование на условиях обязательного несения королевской военной службы. Так в стране вольных франков с «легкой руки» Карла Мартелла стали появляться феодалы.

При Карле Пипине Мартелле военное искусство франков получило дальнейшее развитие. Это было связано прежде всего с появлением тяжеловооруженной конницы франкской знати, ставшей в недалеком будущем рыцарской. Однако основой боевой мощи армии продолжала оставаться пехота, состоявшая из свободных крестьян. В то время военнообязанными являлись все мужчины королевства, способные носить оружие. 

«Песня о Роланде», это сокровище французского исторического эпоса, донесла до нас сведения о действительных, пусть и поэтизированных, событиях европейского Средневековья. В песне воспет рыцарь Роланд Неистовый, прообразом которого стал маркграф Бретани Хруотланд, один из крупнейших феодалов Франции, прославленный в войнах сподвижник франкского короля Карла Великого.

В «Песне о Роланде» исторические события 778 года даны с большими искажениями, но все же они рассказывают о сути подвига королевского рыцаря, который превратил его на многие века в романтического героя, идеала бесстрашного, благородного и безупречного рыцаря не только Франции, но и всей средневековой Европы.

Карл Великий, стремившийся воспользоваться любым поводом для расширения своих владений, решил вмешаться в междоусобную борьбу двух мусульманских правителей – Ибн аль-Араби и Абдеррахмана, поддерживая первого из них. Войско франкского короля перешло Пиренеи и оказалось на земле Испании, где в стране мавров шла кровавая междоусобица, мало чем отличавшаяся от подобных событий в «цивилизованных» христианских государствах.

Оказавшись во владениях мусульманского правителя Абдеррахмана, франки с боя взяли несколько городов-крепостей. В этом им помогали войска мавров Ибн аль-Араби. Поход Карла Великого грозил затянуться, если бы не один случай. Когда союзники подступили к одному из самых больших городов на испанской земле того времени – Сарагоссе, взять ее штурмом они не смогли. Тогда началась ее осада без особых перспектив на скорый успех предприятия, обещавшего богатую военную добычу.

В это время в стане мавров произошли важные политические события. Правитель Абдеррахман, известный как большой полководец, сумел найти «ключ» к своему сопернику и договориться с ним. Войско Ибн аль-Араби в одночасье превратилось из «шаткого» союзника во врага франков. Противостоять в одиночку объединившимся маврам, которые имели многотысячное войско (конное и пешее), король Карл Великий не мог. Поэтому он принял благоразумное решение уйти из Испании и возвратиться домой.

Осада с Сарагоссы по этой причине была снята. К тому же войско франков уже стало испытывать большие трудности с получением продовольствия, особенно после того, как союзники ушли во вражеский стан. Королевское войско двинулось к Пиренеям, чтобы, перейдя заснеженные горы, вернуться во Францию. Известно, что конница мавров преследовала франков до самого подножия гор, но в горные леса за уходившими христианами, как утверждается в «Песне о Роланде», не пошла.

Карл Великий был опытным полководцем. Чтобы избежать излишних потерь в людях, он прикрыл в походном движении свое войско сильным арьергардным отрядом. Тот успешно отразил все наскоки легкой мусульманской конницы, и казалось, что уход из Испании для франков не составит большого труда, без серьезных потерь.

Известно, что в арьергардном отряде оказались лучшие, известные своим мужеством рыцари и франкские феодалы, в том числе бретанский маркграф Хруотланд (прообраз Роланда Неистового), сенешаль Эггихард, граф королевского двора Ансельм. То есть Карл Великий, возглавлявший свою армию, прикрыл ее при отходе не просто сильным численно заслоном, но и по составу бойцов-рыцарей.

Казалось, что после того как конница мавров отстала в предгорьях, франкам в Пиренеях больше никто не грозил. Но король не взял в расчет местных горцев-басков, известных своей воинственностью. Когда арьергард втянулся в узкое, поросшее лесом, Ронсевальское ущелье, рыцари, вероятнее всего, потеряли всякую бдительность. Вот тогда-то и совершили на них внезапное нападение с двух сторон баски.

Горцы, во-первых, не желали видеть в своих горах чужеземцев. А, во-вторых, по обычаю того времени были не прочь получить богатую военную добычу. Во всяком случае, баски отлично подготовились к нападению в Ронсевальском ущелье, через которое вилась узкая тропа. Густой горный лес помог нападавшим устроить сильную засаду.

Известно, что горцы-баски в бою полностью уничтожили арьергард армии Карла Великого. Когда король повернул часть своих сил назад, на звуки битвы, то он не успел прийти на помощь: в ущелье франки нашли только обобранные тела погибших рыцарей и их оруженосцев, слуг-воинов. Нападавшие уже скрылись, и «покарать их не удалось».

Бой в Ронсевальском ущелье вошел в военную историю Франкского государства не столько понесенными там людскими потерями, сколько гибелью сразу нескольких знатных лиц – сенешеля Эггихарда, графа двора Ансельма и маркграфа Бретани Хруотланда. Поле битвы свидетельствовало о жаркости схваток и о том, что франки привычно сражались мужественно и бесстрашно. То есть героизм побежденных рыцарей был, как говорится, налицо и сомнению не подвергался.

Мимо такого события романтики рыцарского Средневековья пройти не могли. Тогда и появился на свет прекрасный исторический эпос «Песнь о Роланде». Главный герой ее вымышлен, хотя имеет под собой образ действительного человека. Горцы-баски названы в «Песне» сарацинами, так европейцы называли мусульман, в данном случае испанских мавров. Арьергард королевской армии был «определен» численно в 20 тысяч воинов, чего в действительности быть не могло.

Рыцарь Роланд Неистовый, как сказано в «Песне», гордо отказался при внезапном нападении мусульман на арьергард протрубить в рог, чтобы призвать ушедшее вперед войско короля на помощь. Он заявил, что истинный рыцарь должен не считать врагов, а бить их. Только когда у израненного Роланда осталось всего 60 бойцов, он, считая, что воинский долг им исполнен, протрубил в рог условный сигнал. И снова взялся за свой легендарный меч «Дюрандаль» («Твердый»), в рукоять которого было вставленно несколько святых реликвий.

Когда франки во главе с Карлом Великим повернули назад, в ущелье, то на поле боя нашли только павших. Рыцари долго оплакивали своего героя Роланда Неистового. Король снял с его «Дюрандаля» рукоять, а клинок бросил в речную воду, «ибо он знал, что никто не достоин носить его после Роланда».

Происходил из франкской королевской династии Каролингов, был внуком Карла Мартелла. Будущий император Священной Римской империи получил хорошее военное образование и познал науку государственного управления.

Образцом королевского поведения для юного Карла стал его целеустремленный и воинственный отец Пипин Короткий, достойный представитель рода Каролингов. Он не только стремился захватить всю власть в земле франков, но еще и присоединить к ней соседние территории. В 768 году Пипин умер, завещав разделить свое королевство между сыновьями – Карлом и Карломаном II. Но через три года Карломан II неожиданно умер, оставив своего брата полновластным правителем Франкского государства.

Начало своего правления король Карл отметил неожиданным для окружающих поступком. За год до смерти брата он женился на дочери лангобардского короля Дезидерия, постоянного военного противника франков. Став полновластным монархом, Карл отослал жену обратно к отцу и начал поход на земли соседей – лангобардов. В 774 году он победил и пленил своего бывшего тестя Дезидерия, взял его столицу, город Павию, и присоединил Северную Италию к Франкскому королевству.

В войне против воинственных лангобардов король Карл Великий продемонстрировал большое полководческое искусство. Лангобарды, чтобы задержать противника, сильно укрепили альпийские проходы. Король, узнав об этом от своих лазутчиков, направил часть своих войск в обход укрепленных горных проходов, создав тем самым угрозу окружения их защитников. Лангобардам пришлось без боя очистить дороги в Альпийских горах.

После перехода через Альпы франкская армия оказалась на территории Северной Италии, собственно Лангобардии. С боя были взяты многие ее города, и после длительной осады пала сильная неприятельская крепость Павия.

После этого Карл во главе армии неожиданно двинулся на юг Италии, на Рим. Там он принял титул короля франков и лангобардов. В такой ситуации римский папа оказался в зависимости от короля франков, который при желании мог силой оружия завладеть Вечным городом и сделать Папу в нем почетным пленником.

Карл Великий в военной истории Европы знаменит успешными и многочисленными походами и завоевательными войнами: против лангобардов (773–774 и 776–777 гг.), баварцев (788 г.), саксов (772–804 гг.), арабов в Испании (778–779 и 796–810 гг.), аваров (791–799 гг.), западных и южных славянских племен (789–806 годы). Такому количеству военных предприятий могли позавидовать самые великие завоеватели в истории человечества.

В результате Карл Великий стал правителем огромной по территории и населению Франкской империи, или Священной Римской. Свои завоевания он обосновывал тем, что его отец Пипин Короткий обещал папе римскому защищать с оружием в руках его интересы. Но главным побудительным мотивом все новых и новых завоеваний короля франков было стремление к постоянному расширению собственных владений.

Еще до начала большой войны с королем лангобардов Дезидерием Карл Великий начал длительную серию военных походов против язычников саксов, проживавших на территории современной Северной Германии. Войны с ними продолжались около тридцати лет, пока в 804 году франки окончательно не покорили этого свободолюбивого народа.

В этих войнах погибло более четверти сакского населения. Король франков считал, что побежденные язычники должны или принять христианство, или погибнуть. В 782 году Карл Великий устроил массовую казнь 4500 саксов в городе Вердене на реке Адлере. Воинственные саксы несколько десятилетий совершали набеги на земли франков, и для защиты от них королю Карлу пришлось устроить огромное оборонительное сооружение, получившее название «Датский вал».

Карл Великий прекрасно понимал, что могущество создаваемой им державы основано прежде всего на военной силе. Поэтому он больше всего заботился об армии франков. Уже в начале завоевательных войн и походов она принципиально изменилась по воле монарха-реформатора.

Раньше основу войска франков составляли свободные крестьяне. Но в процессе укрепления королевской власти их земельные наделы постоянно сокращались в пользу феодалов. Теперь простому франку становилось все труднее нести военную службу. Карл Великий понял, что настала пора менять саму систему военной организации франков.

Развитие крупного землевладения позволило монарху привлечь в ряды франкской армии большое число тяжеловооруженных всадников. Теперь основным ядром войска стала пехота, состоявшая не из свободных воинов-крестьян, а из вассальных дружин королевских бенефициариев. В королевских капитуляриях указывалось, что каждый, имеющий бенефиций (то есть крупный землевладелец), обязан явиться по первому зову в войско Карла Великого на коне, с оружием и снаряжением.

Была подсчитана стоимость вооружения и снаряжения такого тяжеловооруженного бенефицария: шлем стоил 6 коров, латы – 12, меч с ножнами – 7, поножи – 6, копье и щит – 2, боевой конь – 12. Всего 45 коров. Такими огромными средствами мог располагать только крупный землевладелец.

Теперь тяжелая конница составляла немалую часть королевского войска. Всадники были вооружены длинными мечами, лучшими в Европе того времени. Изменился и облик пешего франкского воина: они были вооружены боевыми топорами и копьями со щитами и одеты в крепкие кожаные защитные рубахи. Королевские вассалы теперь становились обладателями собственных дружин. В войске франков было много лучников, которыми становились самые малоимущие – они обязывались выступить на войну с луком, имея при себе 2 тетивы и 12 стрел.

Многочисленные военные походы убедили короля Карла Великого в том, что для завоевания соседних стран он не может обойтись без прежней пехоты, состоявшей из свободных крестьян. Тогда он решил сохранить и качественно улучшить франкскую пехоту путем ограничения военной службы: тот, кто освобождался от участия в походе, обязан был вооружить и обеспечить воина-соседа, отправлявшегося на войну. Такая система дала положительные результаты.

Капитулярии предусматривали строжайший учет всех свободных франков, проживавших не только в селениях. С уклонявшихся от военной службы взимались в пользу королевской казны огромные штрафы, размером в 60 солидов, что составляло стоимость 60 коров. Вместе с тем малоимущие крестьяне освобождались от военной службы, поскольку были не в состоянии вооружаться и снаряжаться за собственный счет, а государственная казна таких статей расходов не предусматривала.

Король требовал, чтобы физически здоровые мужчины, отправляясь на войну, вооружались за свой счет. Наградой же франкским воинам служила военная добыча после победного окончания похода на соседей.

Для удержания в повиновении покоренных народов и защиты границ государства Карл Великий строил каменные замки и сторожевые башни. В устьях судоходных рек стояли военные флотилии для защиты от нападений с моря воинственных скандинавских племен – норманнов. В приграничной полосе и в крупных городах-крепостях размещались постоянные воинские отряды – скары. Они состояли из профессиональных воинов.

Самую многочисленную скару имел сам король. Во главе ее Карл Великий порой совершал самостоятельные военные походы, когда не требовалось больших сил. Во время больших завоевательных войн королевская скара становилась ядром армии франков.

В 788 году король-полководец совершил большой завоевательный поход в соседнюю Баварию. План похода был хорошо продуман: один из отрядов, сформированных в Австразии и Тюрингии, форсировав Дунай, вторгся в Баварию с севера. Второй отряд во главе с королем наступал с запада, со стороны реки Лех. Третий отряд во главе с королевским сыном наступал с юга, из Италии. Вторжение армии франков было настолько мощным, что герцог Баварии Тассилон III, обладавший немалым войском, сдался Карлу Великому без боя.

После присоединения к Франкскому государству Баварии Карл Великий продолжил завоевательную войну против саксов, которые не раз восставали против него. В конце концов Карл Великий решил эту проблему: часть саксов он расселил по различным областям королевства (примерно треть этого непокорного народа), раздав освободившиеся земли франкам и их союзникам. Король вернул славянам, своим союзникам, завоеванную у них саксами Голштинию.

Карл Великий совершал военные походы и в Южную Францию, и в Южную Германию. Однажды он с большой армией вторгся на территорию современных Венгрии и Боснии и Герцеговины и там разгромил войска аваров.

В 778 году король Карл Великий вторгся через Пиренеи в Испанию, чтобы отвоевать ее у мавров. Главное сражение франков с баскско-гасконским войском под командованием Вельфа II Лупа состоялось 15 августа того же года. Битва оказалась неудачной для завоевателей.

Франки, отступившие из Испании, были настигнуты противником в ущелье Ронсеваль. Арьергард королевской армии под командованием племянника Карла Великого графа Роланда был полностью уничтожен басками в Пиренеях. Далеким отголоском этого военного события стала классическая эпическая поэма «Песнь о Роланде».

Во время последующих военных походов за Пиренеи, которые продолжались до 801 года, Карл Великий нанес поражение выступившим против него баскам-христианам. Он сумел оттеснить испанских мусульман на юг до реки Эбро. Свои походы на Пиренейском полуострове, длившиеся больше 20 лет, Карл Великий завершил успешной осадой города Барселоны.

После длительной серии завоевательных войн франкский король оказался обладателем огромной части Западной и Центральной Европы и самой сильной армии на континенте. Этого не могли не отметить в резиденции римского папы, поскольку Карл Великий силой оружия насаждал христианство в землях саксов и других народов-язычников. К тому же он не посягал на имущество католической церкви и защищал ее интересы.

На Рождество Христово в 800 году папа римский Лев III короновал коленопреклоненного Карла, провозгласив его императором Священной Римской империи.

Своей империей Карл Великий предпочитал управлять не из Рима, где он был всего четыре раза, а из старой королевской столицы, города Ахена. С 800 года он перестал расширять собственные пределы, больше заботясь о надежной защите границ созданной им империи.

Врагов у него оставалось много: с севера постоянно грозили вторжениями викинги и датчане, с юга – арабы (мавры) и с востока – византийцы. Не считая, естественно, восстаний покоренных франками народов внутри Священной Римской империи. Но при отражении нападений на приграничье уже не было ни больших сражений, ни ответных военных походов на противников.

Верховную власть императора Карла Великого признавали короли Галисии и Астурии на территории современной Испании. В дружеских отношениях с ним находился король Шотландии и вожди ирландских племен. Даже далекий багдадский халиф Харун ар-Рашид стремился к союзу с империей Карла Великого в борьбе с Византией и Кордовским халифатом в Испании и посылал европейскому монарху богатые подарки.

Карл Великий умер в возрасте 71 года и был похоронен в городе Ахене. Созданная его завоевательными трудами огромная Священная Римская империя распалась менее чем за 30 лет после его смерти на три государства: Францию (вся западная часть империи), Германию (ее восточная часть) и Италию (южная часть империи). Слово «Германия» тогда еще не употреблялось, эти земли носили название Восточной Франции. С развалом империи пришла в упадок и военная сила некогда могущественных франков.

Арабский халифат династии Аббасидов, «спасовавший» перед рыцарской Европой, в начале IХ столетия хорошо чувствовал свою силу в Малой Азии. Сама Византийская империя выплачивала воинственному халифу Харуну аль-Рашиду огромную дань, «застраховав» тем самым свои границы и малоазиатские провинции от вторжений арабской конницы, вернее – от многотысячного войска конных лучников.

Именно дань и стала причиной новой войны между византийцами и арабами. Император Никифор I, сумевший постепенно увеличить силу византийской армии (в основном за счет наемников), отказался платить дань Арабскому халифату. Да и таких долгов за ним набиралось много. Они посылались арабским правителям на основании договора, который был заключен императрицей Ириной, предшественницей Никифора I на константинопольском престоле.

Правящее в халифате семейство Аббасидов на такой отказ ответило угрозой начать войну. Угроза же на императора не подействовала. Однако не только неоплаченная договорная дань стала причиной большой войны, которая растянулась на пять лет, между Византийской империей и Арабским халифатом. Вторая причина оказалась более веской.

К началу того века мусульманский мир Востока вновь собрался с большими воинскими силами. Халиф Харун аль-Рашид решил еще раз попытаться сокрушить соседнее христианское государство, которое продолжало удерживать за собой почти всю Малую Азию, которой не прочь были овладеть арабские завоеватели.

Опытный полководец Харун аль-Рашид самолично трижды возглавлял большие военные походы на земли империи христианского мира. Вторжения совершались по изведанным маршрутам – через горы Тавра. Арабское войска каждый раз старалось проникнуть как можно дальше на территорию Византии. Походы халифом совершались один за другим в 803, 804 и 805—1807 годах.

Первые два из них закончились для арабских завоевателей относительно неудачно, поскольку большого успеха они не добились. Но в третьем вторжении значительными силами халифу Харуну аль-Рашиду сопутствовала громкая военная удача и досталась большая добыча.

Византийы на этот раз не стали отсиживаться за крепостными стенами, а дали арабскому войску сражение в открытом поле. Битва состоялась в западной части Анатолии, в области Фригия, при красе. В ходе жаркого и упорного столкновения императорская армия потерпела поражение от конной армии Арабского халифата.

Императору Никифору I пришлось отступить со своей разгромленной армией с территории Фригии и уйти на ближние подступы к столичному Константинополю. Византийцы разумно решили задержать новое арабское нашествие на линии приграничных крепостей, заметно усилив их гарнизоны и пополнив на случай долгой осады крепостные запасы.

Однако такой поворот войны не смутил Харуна аль-Рашида: он оказался готов к ведению осад вражеских крепостей, многие из которых находились в горных областях. Арабские войска под предводительством самого халифа стали методично осаждать и брать один за другим крепостные анатолийские города Византийской империи.

Харун аль-Рашид старался предугадать ответные дейстия византийского императора Никифора I. Он задумал в ходе идущей войны не дать противной стороне вновь собраться с большими силами в Малой Азии. Или, говоря иначе, распылить их по окраинам Византийской империи.

Сильный арабский флот с многотысячным десантом на борту подступает к острову Родос и разоряет его поселения. Это был большой стратегический успех халифа на южной окраине Византии. После этого корабельная армада халифа обрушилась на остров Крит с его греческим населением. Он был полностью захвачен в течение 805–807 годов. В итоге арабского вторжения на острова Родос и Кипр византийцам пришлось оставить все прибрежные крепости и эвакуировать из них гарнизоны.

Однако в ходе пяти лет войны с Византийской империей Аббасидам так и не удалось закрепиться в большинстве завоеванных ими областей, где проживало христианское население Востока. Причина тому оказалась веская, не относившаяся к военной слабости империи Никифора I.

В 806 году в Хорасане (северо-восточная часть современного Ирана) вспыхнуло мощное по размаху антиарабское восстание. Его сила была такова, что халифу Харуну аль-Рашиду пришлось на время «умерить» войну с Византией и повести на Хорасан чуть ли не всю свою огромную конную армию. По пути в ее состав забирались гарнизонные войска завоеванных арабами крепостей. И тут случилось непредвиденное: так и не дойдя до мятежной области, прославленный полководей династии Аббасидов умер.

Византия сумела хорошо распорядиться хорасанскими событиями: у Харуна аль-Рашида не нашлось на престоле достойного наследника. Собравшись с силами, Византийская империя сумела в ближайшие годы отвоевать много из того, что захватил у Константинополя в той 5-летней войне Арабский халифат.

Первое «пробное» нападение викингов из Норвегии на Ирландию состоялось в 795 году. Иначе говоря, это было удачное ограбление прибрежных христианских монастырей, в которых хранились немалые богатства.

Ирландия неслучайно стала страной, которая виделась для викингов наиболее удобной добычей. Она была раздроблена на многочисленные кланы и княжества, которые постоянно враждовали между собой. Поэтому никакого единства среди ирландцев при отражении набегов или вторжении морских разбойников не могло быть.

В 802 году большая флотилия кораблей – драккаров появилась в Ирландском море и захватила ряд островов в прибрежной полосе Ирландии. Они и стали центрами экспансии скандинавских викингов против жителей «Зеленого острова».

Первые 15 лет викинги нападали только на прибрежные селения и монастыри. Первый поход в глубь острова норвежцы совершили только в 832 году. Это сделал их прославленный прежними набегами вождь Тургейс (или Тургест, Торгильс). Но в каждом случае иноземцам приходилось сталкиваться с самым ожесточенным сопротивлением местных жителей. Поэтому завоевание викингами Тургейса ирландских земель давалось с большим трудом.

О том, что собой представляли набеги викингов на Ирландию, говорится в сочинении ирландского хрониста из Ульстера, который описывает нападение скандинавов 820 года:

«Море извергло на Эрин (то есть Ирландию) потоки чужеземцев. Не осталось ни одного залива, ни одной пристани, ни единого укрепления, укрытия, бурга, который не был бы наводнен викингами и пиратами».

Только хорошо закрепившись на побережье северной и восточной части острова, викинги начали завоевание оставшейся большой части Ирландии. Политика захвата стала приобретать стройность, что было связано прежде всего с именем норвежского военного вождя – хавдинга Тургейса, прославленного морского героя-разбойника.

В 839 году он в очередной раз прибыл к северным берегам «Зеленого острова». На сей раз хавдинг Тургейс командовал огромным флотом драккаров и многими тысячами воинов. Завоеватель, уверовавший в свою силу среди соплеменников, провозгласил себя «конунгом над всеми чужестранцами в Эрне». Или, иначе говоря, по собственному волеизъявлению стал норвежским королем Ирландии. Которую ему, между прочим, предстояло еще подчинить себе силой оружия викингов.

В 841 году скандинавы захватывают города Дублин и Аннагассон и хорошо укрепляют их. В скором времени они представляли собой сильные прибрежные крепости. Только после этого «верховный конунг» Тургейс приступил к завоеванию внутренних областей страны.

Морской разбойник в скором времени стал правителем большей части Ирландии. Викинги на судах поднялись вверх по рекам Банн и Лифри, достигнув в первом случае озера Лох-Ней. Ирландские князья и кланы повсеместно встречали завоевателей с оружием в руках, отстаивая ценой жизни собственную свободу.

Особенно стойкое и ожесточенное сопротивление викингам оказал король Майда неустрашимый Маэль Сэкнэйл (Сечнэйл). В состоявшейся в 845 году битве майдский правитель убил конунга Тургейса (по другим сведениям, он был утоплен в море). Так закончил свою биографию завоевателя один из самых «героических» вождей эпохи походов скандинавских викингов.

Китай в VIII – IX веках.

1 – приблизительные границы государств;

2 – столицы государств;

3 – крупнейшие торговые центры;

4 – первоначальный очаг крестьянских восстаний;

5 – район восстания 884 г.;

6 – направление похода армии Хуан Чао

Истории известны имена не только героев войн и народов, но и тех неординарных личностей, совершавших героические поступки (в понимании своих сторонников) в рамках религиозных движений. Один из таких людей – военный вождь арабских мусульман-исмаилитов Абу Саид аль-Дженнаби, стоявший у истоков современного государства Бахрейн на одноименном архипелаге в Персидском заливе.

…Падение Арабского халифата было во многом связано не с какими-то внешними факторами, а с постоянными внутренними смутами, чаще всего носившими религиозный характер. Мусульманство раскололось на ряд течений, возникло сектантство. И порой проповедники своего учения поднимали против династии Аббасидов такие сильные восстания, что подтачивались сами устои арабской державы.

Одно из таких выступлений началось в 899 году. Оно было названо по имени исмаилитского проповедника Хамдана Кармата. Лидер одного из двух течений в измаилизме возглавил движение своих сторонников не только в Ираке, но и на территории современных Ирана, Сирии, Пакистана и особенно на Бахрейне.

Довольно скоро движение карматов вылилось в вооруженное выступление против власти династии Аббасидов. Во главе его стал известный военный вождь Абу Саид аль-Дженнаби. Центром восстания стала нижняя часть Месопотамии. Армии халифа под командованием полководца Мухаммеда ибн Сулеймана потребовалось целых пять лет, чтобы победить там карматов.

Однако разгромить до конца повстанцев-карматов не удалось. Их отряды отступили с берегов Евфрата и Тигра в северо-восточную часть Аравии и на южные берега Персидского залива. Абу Саид аль-Дженнаби на островах Бахрейнского архипелага создал независимое арабское государство, которое получило в лице своего основателя воинственного монарха.

Бахрейнские исмаилиты-карматы начали серию завоевательных походов, растаскивая по кускам территорию государства ненавистных им Аббасидов. Сперва они завоевали современный Оман и вышли на берега Аравийского моря. «Оманский» поход бахрейнцев во многом оказался успешным благодаря созданной ими военной флотилии, которая господствовала в водах Персидского залива.

Надо сказать, что первые успехи окрылили Абу Саид аль-Дженнаби. Теперь его воины стали совершать через Персидский залив и по суше вторжения в различные области современных Ирака и Ирана. Однако закрепиться там бахрейнцы не смогли в силу явной недостаточности военных сил. Походы карматов больше напоминали набеги с целью захвата добычи, чем обычные завоевания.

При таких целях военных кампаний войско бахрейнцев одержало ряд больших побед. В 923 году был взят и сожжен город арабов Басра на иракском севере. В 925 году такая же печальная участь постигла город Куфу, который был построен арабами в самом начале эпохи их завоеваний.

Вскоре карматы «перенацелились» на Аравию. Бахрейнцы стали нападать в пустыне на караваны паломников, направлявшихся в священные мусульманские города Мекку и Медину, грабя их.

Едва ли не самым громким делом карматскмих воинов Бахрейна стало удачное нападение на священный город Мекку в 930 году. Они ограбили в нем Каабу и даже умудрились увезти к себе на Бахрейн почитаемую всем мусульманским миром реликвию – «черный камень». Его они вернули в Каабу только спустя два десятилетия, получив за такое великодушие огромный выкуп.

Так что в среде верующих мусульман-исмаилитов было за что славить героя Абу Саид аль-Дженнаби. Не всякий военный вождь арабов той далекой эпохи мог бы гордиться такими делами своих бесстрашных и удачливых воинов, которые, со своей стороны, боготворили его.

Первый действительно большой поход русов на Восточную Римскую империю совершил князь Олег. К тому времени в Древней Руси уже сложилась четкая военная организация, просуществовавшая потом несколько столетий.

Основой Древнерусского государства являлась сельская община, которая в летописях называется «вервью» или «миром». Это позволяло собирать многочисленное ополчение славянских племен. Летописец, говоря о государственном устройстве Руси в древности, сообщал следующее:

«Великий князь русский» был главой государства. И хотя народное вече свободных общинников ограничивало его верховную власть, он мог порой не считаться с мнением вече. Управление же осуществляли «светлые и великие князья и великие его (князя) бояре».

Основой древнерусского войска являлись княжеские дружины – «старшая» из наиболее опытных воинов и «младшая» из «отроков». На войну ходили и дружины «княжеских мужей», то есть бояр, союзники из числа степняков и ополчение «воев», которое выставлялось сельскими общинами и городами. Ополченцы-«вои» составляли пешую рать, поскольку дружины князей были конными.

Вооружение русов состояло из обоюдоострых мечей и копий, секир и булав, «засопожных» ножей, луков со стрелами. Из защитного вооружения были распространены шлемы и большие деревянные щиты. Кольчуги (кольчужную броню) имели, как правило, только княжеские дружинники. С древних времен славяне имели боевые знамена и военную музыку.

Военного флота на Древней Руси, как такового, не было. Но для походов по рекам и морям строились большие «набойные» лодьи, которые ходили на веслах и под парусами. На таких мореходных лодьях могли разместиться 40–60 человек с оружием и припасами.

Свой знаменитый поход на Константинополь – Царьград князь Олег совершил в 907 году. Вне всякого сомнения, для этого грандиозного военного предприятия потребовалась большая подготовка. По свидетельству летописца, в поход русская рать отплыла на двух тысячах лодей. Можно считать, что Олегова Лодейная рать насчитывала примерно 80 тысяч воинов. Но, скорее всего, войско русов было меньше половины этой цифры даже с учетом союзной степной конницы.

Лодейная флотилия, собиравшаяся со всех земель Древней Руси под Киевом, спустилась вниз по Днепру и двинулась к Константинополю берегом Понта (Черного моря). Конница шла на виду у лодейной рати по берегу.

Когда русы подошли к Константинополю, пешая рать сошла на берег, вытащив на сушу лодьи. Под стенами византийской столицы произошла битва, в которой со стороны царьградцев участвовала и конница. Летописец сообщает о ней так: князь Олег «повоевав около города и много убийство сотворив грекам». Византийцы после первого столкновения с русами укрылись за мощными крепостными стенами, а их противник стал опустошать окрестности Царьграда в поисках военной добычи и продовольствия.

Осада столицы Византии грозила затянуться. Приближалась осень, а с нею и период сильных штормов на Черном море. Тогда князь Олег решил «устрашить греков». Он приказал поставить лодьи на катки (колеса), и при попутном ветре, подняв все паруса, русская Лодейная флотилия подступила к самому городу. Есть данные, что при этом русы выпустили на византийцев большое количество «воздушных змеев».

Такие «устрашения» заставили византийского императора пойти на переговоры с князем Олегом. На такое решение царьградцев повлияло и поражение в битве под стенами Константинополя, и плотная осада города с суши и с моря. Кроме того, «грекам» стало доподлинно известно, что русы начали деятельную подготовку к штурму города.

Князь Олег в ходе переговоров потребовал от Византии выплатить ему на каждого пришедшего с ним воина по 12 серебряных гривен и дать «уклады» на все русские города. То есть речь шла о военной контрибуции, которую победитель накладывал на побежденную сторону.

Согласились не только на это, но и на представление ряда льгот русским купцам: право беспошлинной торговли в течение шести месяцев пребывания в Царьграде, бесплатное получение продовольствия и мытье в городских банях. Кроме того, городские власти обязывались обеспечивать купцов с Руси продовольствием и различным корабельным имуществом (канатами, запасными парусами, веслами и так далее) на обратный путь домой. Византийцы пошли на это еще и по другой причине: торговля с Древней Русью была для них очень прибыльной.

Только на таких условиях князь Олег увел свое Лодейное войско обратно на Русь. Летописец сообщает, что после заключения «позорного» для Восточной Римской империи мирного договора русы «и повесиша щиты своя в вратах, показующе победу, и пойде до (от) Константинополя».

То, что князь Олег прибил свой щит на царьградских вратах (а это факт исторический), было прямым доказательством победности похода 907 года. Византийцы на продолжение войны не пошли, решив откупиться от русов и их воинственного князя.

Киевская Русь вышла на берега Русского (Черного) моря к середине Х столетия, когда в ее состав вошли славянские земли уличей и тиверцев. Это позволило воинственному князю Игорю хорошо подготовиться к большому морскому походу на Царьград – имперскую столицу Константинополь. Летописец сообщает, что в первом походе к берегам Босфора участвовала тысяча лодий с воинами.

Целью похода являлась защита русской торговли с Византией, в которой константинопольскими властями постоянно нарушались традиционные права купцов-русов. Время для демонстрации военной силы Руси перед империей князь Игорь выбрал удачное – византийцы увязли в войне на своих южных границах с арабами. Там же оказалась и большая часть их военного флота.

Лодейный флот, удачно пройдя Черное море и избежав штормов, в начале лета 941 года подошел к проливу Босфор. По всей видимости, русы сразу же сошли со своих кораблей на берег и напали на прибрежные селения, опустошая их в поисках военной добычи. После этого, не заходя далеко, княжеские дружинники и ополченцы-вои во главе с князем Игорем стали готовиться к движению на недалекий Константинополь по суше, вдоль берега. Свои лодии они поставили на якорь по обеим сторонам входа в пролив Босфор. На мореходных судах осталась какая-то часть экипажей.

В Царьграде забили тревогу, поскольку войско русов численностью тысяч в сорок могло со дня на день появиться перед крепостными стенами города. Византийцы имели, вне всякого сомнения, точные данные о местонахождении неприятельского флота и о том, что флот пока не собирается блокировать вход в бухту Золотой Рог.

Остававшийся в византийской столице за главного управителя военачальник Феофан (император находился на войне с арабами) приказал собрать все большие мореходные суда, которые оказались в константинопольской гавани. Они были быстро вооружены огненосными «сифонами» («трубами») и полностью укомплектованы экипажами с отрядами воинов.

Огненосная флотилия византийцев двинулась к черноморскому выходу из Босфора и 11 июля напала на лодейный флот русов. В состоявшемся морском сражении часть кораблей киевского князя оказалась уничтоженной «греческим огнем», то есть сожжена. Иссушенные летним солнцем лодьи, после попадания на них так называемого «текучего» огня, горели как факелы, и все попытки мореходов залить огонь забортной водой кончались неудачей. Уцелевшие в битве на море лодьи русов укрылись в ближайших гаванях. Византийская огненосная эскадра не решилась атаковать их в узкостях и на мелководье, ограничившись только блокадой со стороны моря.

Тем временем к Константинополю подошли войска из Малой Азии, Македонии, Фракии, спешившие на выручку столице. Их привели военачальники Панфир, Фока и Федор. Князь Игорь Рюрикович вступил с византийским войском в битву, и тем пришлось уступить русам поле брани.

После сражения войско русов беспрепятственно село на лодьи и с потерей части судов вырвалось из блокадного кольца. Летописец описал это военное событие так: «…за ночь слозоша в лодью и отбегаша».

Поредевший флот русов направился к берегам византийской провинции Фракии (то есть к болгарским берегам), чтобы их опустошить. Есть мнения у исследователей, что они ушли к Керченскому проливу.

Но в открытом море русов настигли более быстроходные, чем лодьи, византийские огненосные корабли. Состоялось новое морское сражение, и князь Игорь опять лишился от «греческого огня» многих судов с экипажами. Только части лодий удалось уйти от преследователей к Корчеву.

На Русь возвратилась из первого Царьградского похода, оказавшегося для киевского князя бесславным, только меньшая часть тысячного лодейного флота, Игоревой дружины и ополчения воев, собранного со всех земель русов. Однако князь-воитель Игорь Рюрикович Старый не смирился с неудачей: он стал деятельно готовить новый морской поход на столицу Византийской империи.

В 944 году князь Игорь повторил морской поход на Царьград. Но теперь вдоль берега шла сильная конница русов и ставших на время союзниками печенегов. Когда лодейный флот подошел к устью Дуная, северной пограничной точке Византии, туда из Константинополя прибыли полномочные послы от императора Романа с богатыми дарами. Императорские послы сказали князю Игорю: «Не ходи, но возьми дань, какую брал Олег, прибавлю и еще к той дани».

Князь собрал на берегу Дуная свою дружину и стал держать с ней военный совет. Дружина так сказала ему: «Если так говорит царь, то чего еще нам нужно, – не бившись, взять золото, и серебро, и паволоки (ткани)? Разве знает кто – кому одолеть – нам ли, им ли? Или с морем кто в союзе? Не по земле ведь ходим, но по глубине морской всем общая смерть».

Такая спешка «греческого» монарха к заключению мира без битвы была вполне объяснима. Из византийской колонии в Крыму – города Херсонеса (Корсуни) в Константинополь со всей достоверностью сообщили: «Се идуть Русь без числа корабль, покрыли суть море корабли».

Византия, обессиленная в борьбе против арабов и болгар, заплатила правителю Древней Руси богатую дань, и стороны заключили между собой мирный договор. Император Роман решил не начинать войну против новоявленного противника и откупиться от него. В Царьграде не верили в победный успех своего огненосного флота в новой битве на море у Босфора: русы несомненно извлекли урок для себя из поражения в первом походе.

Окончательную форму мирный договор принял в конце того же 944 года после переговоров в стольном граде Киеве. По нему стороны обязывались оказывать друг другу военную помощь. А русский князь согласился еще и защищать византийские владения в Крыму.

Военная биография князя Игоря Рюриковича Старого была богата на события. Он ходил в поход на Каспий, вооруженной рукой смирил племя древлян. В 945 году на земле этого славянского племени он найдет для себя погибель, решив вторично «взять с них дань».

В 936 году главой Германии стал Оттон I Великий. Но утвердиться на королевском престоле он смог только после двух гражданских войн, которые вел со своими братьями. Сперва со сводным братом Танкмаром, затем с Генрихом и его баронами, которых поддержал французский король Людовик IV Заморский.

Одержав победы в двух сражениях – при германских городах Ксантене и Андернахе, Оттон I не только утвердился на престоле, но и прибрал к своим рукам в 941 году Лотарингию. Теперь он мог приступить к утверждению своей верховной власти над другими европейскими монархами, поскольку не они, а он обладал большой военной силой.

Оттон I вознамерился первоначально подчинить себе все германские герцогства, помимо Лотарингии – Франконию, Баварию, Швабию. И помимо того еще и славянского князя Богемии. Такое ему вполне удалось, поскольку эти земли изначально входили в состав Священной Римской империи, оставаясь при этом вполне самостоятельными малыми европейскими государствами.

Свои «заграничные» походы король Оттон I начал с Франции. В 942 году он решил покарать короля Людовика IV за поддержку мятежного брата Генриха. Но большой войны не получилось, и только-только развоевавшиеся стороны заключили между собой мир. Рыцарская немецкая армия ушла из Франции.

Дальнейшие планы германского монарха спутало в 944 году восстание против его верховной власти Баварского герцогства. Оттон I повел рыцарскую армию против герцога Бертольда, но неожиданно потерпел от баварцев поражение в сражении у города Вельсе. Однако благодаря различным дипломатическим ходам в 947 году Бавария вернулась в «лоно» Священной Римской империи.

В 948 году германский монарх вмешался в гражданскую войну между французским королем Людовиком IV Заморским и Гуго Великим, графом Парижским. Последний вышел в междоусобице победителем и заточил своего бывшего короля в темницу. Такое кардинальное изменение в семье европейских монархов подавало «дурной» пример многим всесильным феодалам, которые тяготились той или иной королевской властью.

Рыцарская армия Оттона I вторглась во французские земли и захватила город Реймс, изготовившись выступить в поход на недалекий Париж. Графу Гуго ничего не оставалось делать, как подчиниться требованиям решительно настроенного германского монарха, выпустить низложенного короля из темницы и вернуть ему престол вместе с монаршьими регалиями и с дворцом в придачу.

Вскоре от Священной Римской империи попыталась отделиться страна западных славян (чехов) Богемия. Король повел немецких рыцарей в поход и в 950 году одержал победу в битве с войском богемского князя Болеслава. Тому пришлось принести вассальную присягу и тем самым сохранить от разорения страну и свою корону. Оттона стали величать Великим.

В 951–952 годах Оттон I Великий совершил свой первый поход в Италию. Сделал он это по просьбе вдовы итальянского короля Лотаря – Адельгейды, трон которой стал оспариваться целым рядом местных феодалов. Отттон одержал легкую победу над своими противниками и, возложив на себя корону Лангобардии, женился на вдовствующей королеве Адельгейде.

Мира же в Священной Римской империи все не было, и вскоре против власти ее правителя восстало немало германских феодалов во главе с оттоновским сыном Лиудольфом, герцогом Конрадом Лотарингским и епископом города Майнца Фридрихом. На первых порах король даже понес военное поражение и попал в плен к титулованным мятежникам. Но те не усмотрели за ним, и он удачно бежал.

После этого инициатива оказалась в руках Оттона I Великого. Междоусобная война в Германии 953–955 годов закончилась взятием королевской армией последнего оплота мятежников – баварского города-крепости Регенсбурга.

Затем королю пришлось воевать на востоке. Сперва он разгромил венгерскую конную армию на реке Лех. Затем Оттон I на реке Регниц нанес поражение войску славян-вендов, заставив их подчиниться своей власти.

Второй итальянский поход немецкого рыцарства состоялся в 961–964 годах. Папа римский Иоанн ХII попросил воинственного Оттона выступить в военный поход против своенравного короля Италии Беренгара II, который отказывался подчиняться его святейшеству папе. Германский король объявил сбор своему вассальному рыцарству.

Армия немецких рыцарей нанесла серьезное поражение противной стороне. Итальянскому королю Беренгару II пришлось признать себя вассалом германского монарха. На Оттона он больше меч не поднимал, подчинившись его военному могуществу.

В знак благодарности за содеянное дело по принуждению монарха Италии к подчинению римский папа Иоанн ХII торжественно возложил на голову полководца Оттона корону Священной Римской империи, и тот в 962 году стал императором. Историки и сегодня спорят по этому поводу: добивался ли этого германский король или нет?

Однако на такую любезность папы ставший императором Оттон I Великий отплатил следующим образом. Он низложил Иоанна ХII и угрозой применить военную силу добился избрания на престол Святого Петра своего ставленника, послушного его воле Льва VIII. Случилось это в 963 году.

Причиной третьего похода в Италию (966–972 гг.) стали папские дела. В Риме произошел мятеж, и папа Лев VIII был заменен на папу Бенедикта V. Это была прямая угроза власти правителя Священной Римской империи.

Немецкая рыцарская армия выступила в поход и навела должный порядок в Вечном городе и в самом Ватикане. Но поскольку Лев VIII умер, императору пришлось организовывать выборы на папский престол Иоанна XIII. По сути дела это было, скорее всего, «волевое» назначение нового главы католической церкви.

В Италии императору-полководцу со своим рыцарством пришлось задержаться на долгих шесть лет. Оттон I Великий из Рима, где был наведен «должный порядок», двинулся в поход на юг Италии: он нанес там поражение византийским войскам и сарацинам (арабам). Это были его последние победы.

Одна из самых прославленных в истории Древней Руси личностей – князь Святослав – был истинным героем славянского мира. То есть тем князем, который не знал в битве для себя иного места, как быть в первом ряду своих дружинников и «воев».

Отцом княжича Святослава был киевский князь Игорь, постоянно воевавший с Диким полем, где кочевали воинственные печенеги, и ходивший в походы против Византийской империи на ее столицу Константинополь. На Руси этот город назывался Царьградом. Матерью Святослава была княгиня Ольга, родом из Пскова.

В трехлетнем возрасте Святослав потерял отца – князь Игорь нарушил правила сбора дани (полюдье) с подвластного Киеву славянского племени древлян и был ими убит. Случилось это в 945 году. Овдовевшая княгиня Ольга решила отомстить древлянам за убийство мужа и в следующем году направила княжескую дружину в их земли. По древнерусской традиции, войско, уходившее в поход, должен был возглавлять сам князь. Так князь Святослав в свои четыре года под опекой опытного отцовского воеводы варяга Свенельда участвовал в первом ратном деле. Княгиня Ольга жестоко наказала древлян: их войско было разбито, а столичный город Искоростень сожжен.

После этого имя князя Святослава не упоминалось в древнерусских летописях почти десять лет. Это и понятно – Киевской Русью безраздельно правила его мать, княгиня Ольга. А юный князь в это время познавал бранную науку под зорким присмотром своего воспитателя Асмуда и воеводы Свенельда.

Русские летописцы рисуют князя Святослава Игоревича, сына княгини Ольги, как молодого, удачливого и отважного воителя:

«Князь Святослав вырос и возмужал, стал он собирать много воинов храбрых, и легко ходил в походах, как пардус (барс, рысь – звери, отличающиеся быстротой нападения и бесстрашием), и много воевал. В походах же не возил с собой ни возов, ни котлов, не варил мяса, но тонко нарезав конину, или зверину, или говядину и зажарив на углях, так ел. Не имел он и шатра, но спал, подстелив потник, с седлом в головах, такими же были и все прочие его воины. И посылал в иные земли со словами: “Иду на вы!”»

В Х веке Киевская Русь еще только складывалась как государство. В нее вливались племена восточных славян: поляне и северяне, древляне и родимичи, кривичи и дреговичи, уличи и тиверцы, словены и вятичи. Их лучшие воины переходили на службу в дружину киевского князя, забывая свой род и племенные обычаи.

Военный гений князя Святослава дал не только силу и могущество Русской земле, но и вывел ее на широкую дорогу мировой истории. Соседи признали Русь могучим государством. Академик Б.А. Рыбаков пишет:

«Походы Святослава 965–968 годов представляют собой как бы единый сабельный удар, прочертивший на карте Европы широкий полукруг от Среднего Поволжья до Каспия и далее по Северному Кавказу и Причерноморью до Балканских земель Византии. Побеждена была Волжская Болгария, полностью разгромлена Хазария, ослаблена и запугана Византия, бросившая все свои силы на борьбу с могучим и стремительным полководцем. Замки, запиравшие торговые пути русов, были сбиты. Русь получила возможность вести широкую торговлю с Востоком. В двух концах Русского (Черного) моря возникли военно-торговые форпосты – Тмутаракань на востоке у Керченского пролива и Преславец на западе близ устья Дуная.

Святослав стремился приблизить свою столицу к жизненно важным центрам Х века и придвинул ее вплотную к границе одного из крупнейших государств тогдашнего мира – Византии. Во всех этих действиях мы видим руку полководца и государственного деятеля, заинтересованного в возвышении Руси и упрочении ее международного положения. Серия походов Святослава была мудро задумана и блестяще осуществлена».

В 964 году князь Святослав Игоревич совершил свой первый поход – на земли славянского племени вятичей, плативших дань Хазарскому каганату. Вятичи заселяли лесистое междуречье Оки и Волги. Пробыв у них всю зиму, Святослав добился своего: вятичи перестали платить дань хазарам и подчинились Киеву.

Весной следующего, 965 года князь Святослав отправил хазарскому кагану свое знаменитое историческое послание: «Иду на вы!» То есть он официальным образом объявлял ему войну.

Хазарский каганат в то время занимал территорию Северного Кавказа, Приазовья и Донских степей и представлял для Руси большую опасность, поскольку постоянно находился в состоянии войны с ней. Археологи раскопали более десятка хазарских крепостей на берегах Дона, Северского Донца и Оскола: все они располагались на правом, западном – то есть русском – берегу. Следовательно, крепости предназначались не для обороны границы, а служили базами для нападения на Русь.

…Пройдя по реке Оке на Волгу, а затем двигаясь вниз по великой реке, через земли волжских булгар – данников хазар, – Святослав вступил во владения Хазарского каганата.

Главная битва русской рати с хазарами произошла где-то в низовьях Волги, на ближних подступах к столице каганата городу Итилю. Русские пешие «вои» шли туда на судах, а русская и союзная печенежская конница – вдоль берега Волги.

Хазарский царь (каган) Иосиф успел собрать огромное войско. В сражении хазары построились в четыре боевые линии. Первая линия называлась «Утро псового лая», вторая – «День помощи», третья – «Вечер потрясения» и четвертая – «Знамение пророка», или, как ее называли сами хазары, «Солнце кагана».

Русская рать наступала клином устрашающе медленно для хазар. На острие клина шли богатырского роста воины в железных панцирях и шлемах, с секирами в руках. За ними – вся пешая рать. Конница – княжеская дружина и печенеги – держалась на флангах. Хазарский царь приказал трубачам играть сигнал атаки. Однако четыре боевые линии войска кагана, одна за другой накатываясь на русичей, ничего не могли сделать. В конце концов хазары стали разбегаться, открывая дорогу к своей столице.

Летописец о победе князя Святослава говорит просто: «Одолел хазар». Русичи вошли в огромный опустевший город – его жители бежали или в степь, или укрылись на многочисленных островах волжского устья и Хвалынского (Каспийского) моря. Часть беглецов укрылась даже на Апшеронском полуострове и Мангышлаке. Победителям досталась богатая добыча, которую грузили на караваны верблюдов. Город дограбили печенеги, которые затем и подожгли его.

Дальше князь Святослав повел свое войско вдоль берега Хвалынского моря на юг, к древней столице Хазарии городу Семендеру (вблизи современной Махачкалы). Там правил собственный царь Салифан из арабского рода Кахвана. Он решил дать сражение русичам, но его войско было разбито и рассеялось в окрестных горах. Туда же с ценностями бежал семендерский правитель, его вельможи и горожане. Так что победители богатой добычи в этом городе не захватили.

От Семендера войско Святослава продолжило поход по предгорьям Северного Кавказа. По пути были разбиты аланские и касожские рати. Новое столкновение с хазарами произошло у сильной крепости Семикара, построенной для защиты сухопутного пути к устью реки Дон. Ее пришлось «брать копьем». Святослав вел русскую рать только по одному ему известному замыслу. По пути захватывались табуны свежих коней для обоза. Близился край хазарских владений и побережье Сурожского (Азовского) моря.

Сильные неприятельские приморские крепости Таматарха (по-русски – Тмутаракань) и Керчев (современная Керчь) сдались Святославу без боя. Жители этих городов восстали и с оружием в руках изгнали хазарские гарнизоны. В этих городах большая часть добычи, в том числе много плененных хазар, было продано за золото и серебро. Свою часть добычи получили и союзники-печенеги, которые после этого ушли в свои кочевья.

Итак, Святослав совершил беспрецедентный для той эпохи военный поход, преодолев несколько тысяч километров, захватив целый ряд крепостей и разгромив не одно сильное неприятельское войско. С карты Европы исчезла огромная Хазарская держава, и были расчищены торговые пути на Восток. От каганата в целости оставалась только его часть, прилегавшая к реке Дон. Здесь находилась одна из сильнейших хазарских крепостей – Саркел (Белая Вежа).

У князя Святослава имелась прекрасная возможность овладеть богатым византийским городом Херсонесом в Крыму, но он решил окончательно добить Хазарский каганат. Путь на Русь для его войска шел через Саркел, что в переводе с хазарского означало «Белый дом». В крепости укрывались остатки неприятельского войска во главе с царем Иосифом.

Саркел был взят штурмом с использованием лестниц, тарана и катапульт, которые построили для русичей византийские мастера. Рвы были засыпаны землей и всем, что годилось для этого дела. Когда русские воины пошли на приступ, их лучники засыпали крепостные стены тысячами стрел. Последней схваткой стало овладение одной из башен цитадели, в которой засел царь Иосиф со своими телохранителями. Пощады не было никому. Саркел победители разрушили.

Князь Святослав со славой и богатой добычей возвратился в стольный град Киев, где от его имени правила мать, княгиня Ольга. Однако государственные дела мало интересовали воителя – он видел себя только на военном поприще. На сей раз князь задумал начать большую войну против могущественной Византийской империи. Но сначала состоялся поход на греческий город Херсонес (Корсунь), закрывавший путь русским купцам в Черное море.

Военные приготовления в Киеве не стали секретом ни для жителей Херсонеса, ни для Константинополя. Византийский император Никикифор II Фока решил откупиться от воинственных русичей. Он послал к князю Святославу знатного херсонесца патрикия Калокира с огромными дарами – 15 центинариями (около 450 килограммов) золота. Целью дипломатической миссии Калокира было перенацеливание русского войска на дунайские берега, на Болгарское царство. Его царь Симеон успешно воевал с Византией. Однако внезапная смерть не позволила ему довершить разгром ненавистной ему империи. Хотя новый болгарский царь Петр Короткий не представлял серьезной угрозы для Константинополя, там все же решили избавиться от возможного противника руками русичей.

Однако у князя Святослава были собственные планы. Он решил раздвинуть границы Руси, сделать Болгарию союзницей в предстоящей войне с Византией и задумал даже перенести свою столицу из Киева на берега Дуная по примеру князя Олега, перебравшегося в Киев из Новгорода.

Византийский император Никифор II Фока торжествовал, когда узнал, что русский князь согласился выступить в поход против Болгарского царства. Один из самых знаменитых в истории правителей Византии, искуснейший дипломат своего времени вел со Святославом тройную игру:

во-первых, отводилась военная угроза вторжения русичей в Херсонесскую фему (провинцию), житницу Византийской империи;

во-вторых, он сталкивал лбами в военном противостоянии две самые опасные для Византии страны – Киевскую Русь и Болгарское царство;

и в-третьих, натравливал на обессиленную в войне Русь кочевников-печенегов, чтобы тем временем прибрать к своим рукам Болгарию, обессиленную в войне с Русью.

В 967 году Святослав двинулся к берегам Дуная. Войско русичей было преимущественно пешее, в дальний поход оно выступило на ладейной флотилии, шедшей по Днепру, а затем близ морских берегов. Своей конницы у князя набиралось мало, но зато многочисленной конницей располагали союзники – печенеги и венгерские вожди. Численность войска князя Святослава в его первом болгарском походе оценивается в десять тысяч человек.

Ладьи беспрепятственно вошли в устье Дуная и стали подниматься вверх по течению реки. Появление войска Святослава оказалось неожиданным для болгар. Русичи сошли на дунайский берег у Переяслава. Первое же сражение с болгарским царским войском принесло победу русскому оружию. Византийский историк Лев Диакон писал:

«Мисяне (болгары)… собрали и выставили против него (Святослава) фалангу в тридцать тысяч вооруженных мужей. Но тавры (русские) стремительно выпрыгнули из челнов, выставили вперед щиты, обнажили мечи и стали направо и налево поражать мисян. Те не выдержали первого же натиска, обратились в бегство и постыдным образом заперлись в безопасной крепости своей Дористол».

Дористол на русском языке звучит как Доростол, ныне болгарский город Силистрия. После понесенного поражения болгары долго не решались сразиться с русичами в поле. За короткий срок войско князя Святослава овладело всей Восточной Болгарией. Такой исход войны между Русью и Болгарским царством оказался полной неожиданностью для византийского императора.

В Корнстантинополе быстро осознали свою ошибку. Святослав обосновался в городе Переяславец (на месте нынешнего румынского города Тулча). По его выражению, там, в Переяславце на Дунае, была «середа» (то есть середина) его земли. Этот город должен был стать столицей огромной славянской державы.

Зиму 967/68 года Святослав провел в полюбившемся ему Переяславце. Тем временем тайное византийское посольство прибыло в кочевья печенегов и золотом, обещаниями склонило вождей степняков совершить нападение на Киев, который оказался без княжеской дружины и немалого числа мужчин, способных носить оружие. Так император Никифор II Фока натравил печенегов на русские земли.

В то время в Киеве находилась стареющая княгиня Ольга, правившая Русью за сына, и трое сыновей Святослава. Весной печенежские орды осадили Киев и стали опустошать его окрестности. Осажденным удалось послать об этом весть в Переяславец.

Князь Святослав, казалось, сделал невозможное. Он быстро собрал свое войско, стоявшее гарнизонами по болгарским крепостям, и стремительно двинулся по Дунаю, Черноморью и Днепру к Киеву. Печенеги не ожидали столь скорого появления киевского князя на Руси – императорские посланцы уверяли их в невозможности этого. Опасность для печенегов состояла еще и в том, что князь Святослав прекрасно знал тактику своих недавних союзников.

Конница русичей шла по степи облавой, загоняя печенежские кочевья к речным обрывам. А вверх по Днепру шла многочисленная ладейная рать Святослава. Спасения печенегам не было, прорваться на юг удалось немногим кочевьям. Многочисленные стада и табуны прекрасных степных коней становились добычей победителей.

Войско Святослава с триумфом вошло в Киев. Узнав о полном разгроме печенегов, византийский император Никифор II Фока еще раз приложил руку к своему знаменитому трактату под названием «О сшибках с неприятелем». В той далекой древности он был признанным теоретиком в области военного искусства.

Святослав нашел управление Русью в должном порядке – его мать княгиня Ольга была мудрой правительницей. Но из Болгарии, от которой он и не думал отказываться, приходили тревожные вести, которые грозили свести на нет все успехи первого похода за Дунай.

В самом конце 969 года неожиданно умер царь Петр Короткий. Византийцы поспешили возвести на болгарский престол его сына Бориса. Тот сразу же объявил о мире и союзе с Византийской империей. Однако новый царь не получил поддержки своих подданных: простой народ и большинство феодалов желали подчиняться князю Святославу, не посягавшему на их свободу и права.

Святослав смог начать свой второй болгарский поход только после смерти матери, оставив править за себя сыновей Ярослава, Олега и Владимира. Распорядившись таким образом, великий воитель в августе 969 года вновь оказался на берегах Дуная. К нему стали присоединяться болгарские дружины, подошла легкая венгерская и печенежская конница. Княжеское войско двинулось к столице Болгарии. Защищать ее было некому, и царь Борис признал себя вассалом киевского князя.

Тем временем в Константинополе произошел дворцовый переворот, и Никифор II Фока был убит заговорщиками. Новым императором стал известный полководец Иоанн Цимисхий, прославивший свое имя победами в Малой Азии. Византийцы начали переговоры со Святославом, но тот сразу отверг их главное требование – уходить из Болгарии на Русь он не собирался.

Тогда император Иоанн Цимисхий вызвал в Константинополь самых опытных полководцев Византии: Варда Склира и победителя арабов патриция Петра и приказал им готовиться к войне против князя Святослава. Тому стало известно о военных приготовлениях византийцев, и он сам пошел в поход на Царьград.

Весной 970 года войско русичей стремительно пересекло болгарскую землю и Балканские горы, разметав там неприятельские заслоны. Пройдя таким образом около 400 километров, оно осадило город-крепость Аркадиополь. Так война вошла в византийскую провинцию Фракию.

Под Аркадиополем и произошла первая битва Святославова войска с византийским, которым командовал Варда Склир. Императорская армия понесла большие потери, а ее предводитель вместе с остатками своих полков закрылся в аркадиопольской крепости. А Святослав часть своих отрядов отправил от осажденного им города в соседнюю Македонию.

Тогда император Иоанн Цимисхий перехитрил князя, дав ему большую дань. Войско русичей, их союзники болгары, венгры и печенеги покинули Фракию и Македонию. Византийская империя обрела мир… чтобы подготовиться к новой войне.

Цимисхий со всех концов Византийской империи собрал огромную армию и на исходе марта 971 года в проливе Босфор провел смотр флоту, имевшему на вооружении так называемый «греческий огонь» – смесь смолы, серы и нефти. Перед византийским огненосным флотом была поставлена задача блокировать устье Дуная, чтобы отрезать ладейному флоту русичей путь к отступлению.

Весной 971 года император во главе двух тысяч «бессмертных» торжественно выступил в поход из своей столицы. В Адрианополе его поджидала огромная византийская армия. Быстро преодолев Балканские горы, императорские полки неожиданно оказались перед стенами болгарской столицы Преславы и осадили ее. В городе находился отряд русичей под командованием воеводы Свенельда. Вместе с болгарскими дружинниками число защитников города составляло всего 8,5 тысячи человек.

Византийцы попытались с ходу взять крепость, но были отбиты. Тогда в ход пошли камнеметные машины, которые обрушили на городские стены огромные камни и горшки с «греческим огнем». Через два дня осаждавшие ворвались в пылающий город. Вырваться из Преславы удалось только дружине воеводы Свенельда и немногим болгарским воинам. Царь Борис с семьей попал в плен.

23 апреля император Иоанн Цимисхий, совершив стремительный марш, подошел к городу-крепости Доростолу. Однако первую битву под его стенами русичи у византийцев выиграли, уничтожив из засады большой передовой отряд малоазиатских всадников. Но это не остановило императорскую армию, размеренным шагом выходившую на большую равнину перед Доростолом.

Однако там византийцев уже поджидали русичи: пешие воины опоясали крепостные стены плотным строем, прикрывшись червлеными щитами и выставив вперед копья. Иоанн Цимисхий согласился на битву, приказав начать общую атаку. Однако воины Святослава сумели отразить даже таранный удар тяжеловооруженной панцирной византийской конницы. Пробить строй русской пехоты она не смогла. На этом сражение закончилось: византийцы отошли в свой лагерь, русичи – за крепостные стены.

Началась осада Доростола, вокруг которого византийцы выкопали глубокий ров и насыпали высокий вал, в котором были устроены ворота. Лев Диакон сообщает о силах сторон во время осады Доростола: у русичей было 37–40 тысяч воинов, у византийцев (греков) – 45–60 тысяч. Однако число осажденных каждодневно сокращалось, тогда как к императору постоянно подходили свежие подкрепления, а его армия не испытывала нужды в продовольствии.

Осада Доростола длилась с 24 апреля по 22 июня 971 года. За это время осажденные потеряли погибшими и умершими от болезней 15 тысяч человек, а их противник 15–20 тысяч убитыми в многочисленных схватках под крепостными стенами.

Положение осажденных особенно ухудшилось, когда по Дунаю к Доростолу подошел многочисленный неприятельский флот. Русичи, чтобы спасти свои ладьи от «греческого огня», перенесли их на руках под самые крепостные стены и оставили их там под защитой лучников.

На третий день осады, 26 апреля, князь Святослав вновь вывел свое войско в поле. Русичи бились в пешем строю и простояли на равнине всю ночь, однако византийцы не решились продолжать сражение. Через два дня к Доростолу подошли обозы с баллистами и катапультами и глиняными горшками с «греческим огнем». Однако пододвинуть тяжелые метательные машины под крепостные стены византийцам не удалось: русичи за одну ночь выкопали на их пути широкий и глубокий ров.

Осада крепости затягивалась; в Доростоле осталось мало продовольствия и появилось много больных. В полдень 19 июня воины Святослава совершили неожиданную вылазку из крепости (императорская армия отдыхала после сытного обеда) и изрубили множество баллист и катапульт, так досаждавших им. На следующий день они вновь вышли из крепости и в бою нанесли немалый урон панцирной коннице катафрактов.

Последнее сражение под стенами Доростола произошло 22 июня. Князь Святослав приказал запереть за собой ворота, чтобы никто без его приказа в случае поражения не мог укрыться за крепостными стенами. Удар пешего войска русичей был столь силен, что византийская армия стала отступать к осадному лагерю. В такой критической ситуации император Иоанн Цимисхий лично повел в атаку полк «бессмертных», лучшую часть его армии. Сражение прекратилось самым неожиданным образом – разразилась сильная гроза, поднялся шквальный ветер и начался ливень. Русичи, забросив за спину щиты, по сигналу трубы возвратились в крепость.

После этой демонстрации силы русского войска князь Святослав на следующий день начал переговоры с императором Иоанном Цимисхием. Византийцы были рады такому исходу войны: русичи по своей воле покидали Болгарию и уходили на Русь, обеспеченные на обратный путь продовольствием. Было выдано по две меры хлеба на каждого из 22 тысяч русского воина.

Условия ухода русского войска с берегов Дуная были почетными. Однако, прежде чем князь Святослав оказался в устье Дуная, в кочевья печенегов прибыл полномочный посол византийского императора епископ Феофил. Он хорошо заплатил степным вождям за нападение на возвращавшегося на Русь князя Святослава.

Приплыв на ладьях на «остров Руссов» в устье Дуная, войско Святослава разделилось. Конную дружину возглавил воевода варяг Свенельд, и она двинулась по степям и лесам в Киев. Воевода Свенельд убеждал Святослава: «Обойди, князь, пороги на конях, ибо стоят у порогов печенеги». Но гордый воитель не захотел обходить опасность.

Ладейный флот двинулся вверх по Днепру, имея на судах большое число раненых и больных воинов. У днепровских порогов Святослав понял, что ему не прорваться через печенежскую конницу. И он приказал повернуть назад, чтобы перезимовать на островах в Белобережье. Но зимовка выпала очень тяжелой – питаться приходилось преимущественно одной рыбой без соли.

Весной 972 года князь вместе с оставшимися в живых после зимовки воинами вновь двинулся вверх по Днепру. Воеводу Свенельда с обозами и конными дружинами он так и не дождался. На днепровских порогах Святослава уже поджидали печенеги во главе со своим князем Курей. Подробности последнего боя Святослава Игоревича истории неизвестны: у порогов вместе с ним пали все его дружинники.

Будущий креститель Руси был незаконным сыном князя-воителя Святослава от ключницы Малуши. В 970 году отец, отправляясь в поход, из которого не суждено было ему возвратиться, разделил Русь между своими сыновьями. Старшему Ярополку повелевалось «беречь» киевский стол, опекать среднего брата Олега, которому достался «стол» в Древлянской земле.

Младший Владимир, которому шел шестой год, был отправлен князем-наместником в Новгород, под присмотр своего воспитателя, брата матери – Добрыни, который получил при нем должность новгородского посадника. Возможно, Святослав предвидел враждебность старших сыновей к младшему, и потому отослал его подальше от великокняжеского Киева.

Так были заложены основы будущей братоубийственной схватки за отцовский, киевский стол. В 970 году Святослав первым из русских князей раздал сыновьям уделы, думая тем самым укрепить власть Киева над Русью. Но такое дробление земель обернется для Русской земли уже в скором времени трагедией, которая повторится в последующие столетия многократно.

Владимир благодяря заботам дяди Добрыни рано познал воинскую науку. В Новгороде он сошелся с варягами, подружившись с их предводителями. Младший брат и его опекун понимали, что старшие законные сыновья погибшего Святослава не будут долго терпеть на новгородском княжении сына дворцовой ключницы-рабыни, который по воле отца стал им братом по крови.

В 975 году сын Святославова воеводы варяга Свенельда – Лют, бывший главным воеводой Ярополка, охотясь, далеко забрался в древлянские леса. Олег, питавший к Люту личную неприязнь, приказал убить его. В ответ Свенельд уговорил Ярополка пойти войной на брата Олега. В одном из столкновений Олег пал, и «печать братоубийства» легла на старшего сына Святослава.

Новгородский посадник Добрыня понял, какая смертельная опасность нависла теперь над его воспитанником. Он уговорил его бежать из города «за море» в земли викингов. Случилось это на исходе 977 года. Ярополк поставил на правлении в Новгороде своих людей.

Через два года, в начале 980-го, возмужавший Владимир вернулся на Русь. За это время в стране норманнов он научился исповедовать «культ меча, войны и личной храбрости». Он прибыл в Новгород с Добрыней и немалой варяжской дружиной. Горожане сердечно встретили беглеца. Владимир отпустил людей Ярополка в Киев, чтобы те сказали старшему брату, что против него идет «Владимир и Новгород».

Но Владимир не сразу пошел походом на великокняжеский Киев. Сперва он пошел войной на землю кривичей – Полоцкое княжество. Повод для этого был следующий. Чтобы получить себе в союзники полоцкого князя Рогволода, братья послали посольства свататься к его дочери Рогнеде. Послы Ярополка прибыли первыми и получили согласие.

Послы Владимира опоздали. Более того, полоцкий князь ответил им устами своей дочери, что она не хочет разувать сына рабыни, но Ярополка разувать хочет. У славян тогда был обычай, когда брачной ночью молодая жена разувала своего мужа.

На такое публичное оскорбление Владимир незамедлительно ответил военным походом на город-крепость Полоцк. Он взял город, князь Рогволод с сыновьями был убит, а Рогнеда была названа «дочерью рабы» и стала наложницей новгородского князя.

После этого Владимир и его главный воевода Добрыня, включив в свою рать отряды западных кривичей, двинулись на Киев. Правивший там Ярополк стал готовиться к отпору. Однако Добрыне удалось переманить на свою сторону Блуда, воеводу городского ополчения. В итоге, когда младший брат подступил к Киеву, старшему брату с одной только своей дружиной пришлось запереться в крепости на Старокиевской горе.

Блуду удалось внушить Ярополку недоверие к собственной дружине, и тот с немногими верными ему людьми тайно бежал в пограничый городок Родню, стоявший крепостью на берегу реки Рось. Владимир обложил Родню и вынудил брата сдаться ему. После этого он совершил над ним «кровный обряд»: перед статуей бога Рода два его дружинника «подняли Ярополка на мечах».

Так Владимир Святославович стал единовластным правителем на Руси. Первым крупным военным деянием его на киевском престоле стала помощь в 988 году византийскому императору в подавлении восстания в Малой Азии под командованием полководца Варды Фоки. В той междоусобице 6-тысячный отряд русов во многом способствовал разгрому Фоки.

Но за эту военную помощь император Царьграда обязывался отдать киевскому князю в жены свою сестру Анну. Император явно не желал отдавать ее за «язычника и варвара». Тогда князь Владимир пошел войной на византийскую колонию в Крыму – город Херсонес (Корсунь). Сильная крепость сдалась русам после того, как они «перекрыли» осажденным в горах водопровод.

Киевский князь не отдал город своим воинам на разграбление. Он принял крещение, пообещав окрестить и всю Русь. Владимир распустил свой гарем, насчитывавший (по ряду сведений) свыше восьмисот наложниц, выдав их замуж за своих приближенных и дружинников. В довершение всего, в многолюдном Царьграде скоро почувствовали, что крымская колония является их основной хлебной житницей.

Анне пришлось покинуть Константинополь и стать женой киевского князя. В Киеве появился первый христианский храм – Десятинная церковь, в которую Владимир передал свои корсуньские трофеи. Храмы строились и в других местах: одновременно уничтожались капища славянских языческих богов. Их деревянные изображения сжигались или рубились. На месте знаменитого «Перунова холма» выстроили церковь Святого Василия, названную так по имени, которое правитель Древней Руси получил при крещении.

Князь Владимир Святославович сдержал свое слово: он окрестил языческую Русь, начав это дело со своих сыновей и дружинников. Они крестились в одном источнике: так на карте города Киева появилось название «Крещатик».

Князь Владимир продолжал воевать. В 992 году он собрался в большой поход на восточнославянских хорватов. Но поход не состоялся, поскольку на Русскую землю началось нашествие воинственных степняков – народа печенегов.

Пограничная стража вовремя донесла о движении печенежских полчищ. Владимир быстро выступил им навстречу, преградив врагу путь на реке Трубеж. Ни та, ни другая сторона не решалась начать битву, перейдя реку. Тогда предводитель печенегов предложил князю Владимиру решить спор поединком богатырей.

Печенеги сразу выставили такого могучего поединщика. Киевский же князь не мог найти в своем войске равного по силе бойца. Тогда, как говорится дальше в легенде, к нему пришел старый воин и сказал, что дома остался его младший сын, обладатель огромной физической силы. Яна Усмешевца доставили к князю, и тот решил испытать его. Огромного быка «прижгли железом» и тот бросился бежать мимо юного богатыря. Тот схватил быка за бок рукой и вырвал кожу вместе с мясом.

На следующий день состоялся поединок двух богатырей между выстроившимися войсками. Ян Усмешевец победил печенега, и русская рать, напав тут же на степняков, погнала их прочь. На месте того исторического поединка на берегу реки Трубеж князь Владимир Святославович Святой поставил город Переяславль.

В 993–995 годах печенеги вновь подвергли Русь грабительским набегам. Отражая их, Владимир начал создавать систему небольших пограничных крепостей по краю Дикого поля. В них ставились воинские гарнизоны преимущественно из воинов, набранных на Новгородской земле. Главной такой порубежной крепостью стал Белгород на реке Ирпень.

В 996 году большая печенежская орда подступила к самому Киеву. Князь в то время отсутствовал в городе. Узнав о беде, он с небольшим отрядом поспешил на выручку, но был разбит под киевскими стенами. Ему пришлось даже прятаться под мостом и дожидаться ухода печенегов с места схватки. Степняки Киев брать приступом не стали и, удовлетворившись награбленным добром в окрестностях, отступили от него, уйдя восвояси.

После этого князь Владимир изменил тактику противостояния кочевому народу. Теперь он все реже оборонялся от них, а чаще сам ходил походами в степное приграничье. Это давало желаемые результаты. Правитель Руси уже мечтал о том, как бы закрепиться на берегах Черного моря.

Но воевать ему пришлось теперь на севере Руси. Весной и летом 997 года Новгородская земля подверглась нападению варягов, которыми командовал ярл Эйрик. Варяги взяли город-крепость Старую Ладогу и разрушили его. Владимир собрал войско и пошел биться за Новгородчину.

Затем ему пришлось скрестить оружие с поляками, король которых Болеслав, желавший заполучить червенские города, заключил союз с печенегами. Однако вскоре союзники рассорились и стали воевать с Русью самостоятельно.

Война с Польским королевством закончилась миром, основой которого стала женитьба княжеского пасынка Святополка на дочери Болеслава. Та привезла с собой в Киев Рейнборна, епископа Колобжечского. Рейнборн, сговорившись со Святополком, стал готовить мятеж против великого князя киевского. Дело закончилось тем, что все трое оказались в заточении в Вышгороде до самой смерти Владимира Святого в июле 1015 года. Но к тому времени епископ из польских земель умер в темнице.

Последними деяниями Владимира Святославовича стали походы против все тех же печенегов, приведение к покорности силой вятичей, присоединение северных земель племен веси, мери и муромы (и строительство там городов Ростова и Мурома).

Владимир Святой ушел из жизни при подготовке большого военного похода на Новгород: его сын от Рогнеды – Ярослав, сидевший на новгородском «столе», отказался платить отцу и Киеву дань. Такое решение по тем временам было однозначно объявлению войны. То есть речь шла о кровавой междоусобице в великокняжеской семье.

Национальным героем Польского государства с полным на то правом считается его основатель воинственный Болеслав I Храбрый, происходивший из княжеского дома Пястов. При нем пределы Польши простирались от реки Эльбы и Балтийского моря до Карпатских гор и границ Венгрии, от границ Чехии до Волыни. Это было время, когда Польское княжество смело спорило на полях брани с самой Священной Римской империей, основу которой составляли германские государства.

Для начала сын польского князя Мешко (Мечислава) I и чешской княжны Домбровки, ставший князем Польским в 992 году, прославился в Европе не ратными делами. Он преклонялся перед проповедником Адальбертом (Войтехом) Пражским, когда-то назначенным папой римским епископом столицы Чехии, но посвятившим себя опасному делу проповеди христианства среди язычников-пруссов, в землях которых он нашел скорую смерть.

Узнав об этом, Болеслав выкупил у пруссов тело Адальберта, торжественно поместил мощи мученика в соборе столичного города Гнездо и объявил его святым покровителем Польши. После этого воинственно настроенный князь стал утверждать в Европе силу династии Пястов, которая в последний год его жизни из княжеской превратилась в королевскую. Он мечтал создать сильное славянское государство от реки Висла до берегов реки Эльба, чтобы положить конец порабощению западных славян германцами и их насильной ассимиляции.

Болеслав заметно усилил доставшуюся ему в наследство отцовскую дружину и довел ее численность до 20 тысяч человек. Он подчинил вооруженной рукой Малую Польшу с городом Краковом и всю Силезию. Затем покорил славянское население Поморья на балтийских берегах, захватил Червенские города.

Германский император Генрих II довольно скоро усмотрел в воинственном Болеславе опасного соперника. Он приложил немало усилий для создания антипольской коалиции, которую возглавил лично. В союз, помимо Священной Римской империи, в разное время входили Чехия, Венгрия и племена язычников-лютичей.

Попытка Генриха II привлечь к военному союзу великого князя Киевского Ярослава Мудрого успеха не имела. Тот поступил действительно мудро, не сделав из соседнего Польского княжества опасного врага.

Создание антипольского союза не испугало храброго Болеслава. Он первым начал войну с завоевательного похода. В 1002 году он решил воспользоваться гибелью своего родственника мейсенского маркграфа Экгарда и, быстро выступив, занял Мисьненскую и Лужицкую области, населенные преимущественно западными славянами. Сопротивления поляки там не встретили. Ободренные успехом, они вторглись даже на левобережье реки Эльбы, захватив небольшую территорию. Княжеские воины там напали на несколько немецких городов.

Император Генрих II, естественно, отказался признать за Польшей владения мейсенского правителя. Своим указом он передал маркграфство сыну убитого маркграфа Гунцелину. Однако польский князь отдавать ему мейсенские земли отказался.

Более того, когда в соседней Чехии началась усобица, Болеслав, имевший большое войско, вступил в борьбу за ее корону. Достойного сопротивления ему оказать никто не мог, и, заняв Прагу, польский князь объявил себя чешским королем. Император Генрих II потребовал от него принесения вассальной присяги (Чехия являлась частью Священной Римской империи), но получил твердый отказ.

Положение Генриха II в то время было критическим: против него поднялся родной брат Бруно с частью немецкой аристократии. Заговорщики предложили польскому князю военный союз, но тот не поспешил с ответом. Император все же сумел собрать значительные силы и подавить мятеж.

Только после этих событий Генрих II во главе рыцарской армии смог выступить в поход на Чехию. Там уже набиралось много людей, недовольных польской властью. В Праге и ряде других городов вспыхнули восстания, и поляки были вынуждены оставить Чехию. Император восстановил на чешском престоле представителя династии Пржемысловичей – Яромира, и тот без колебаний дал вассальскую присягу.

В 1004 году императорская армия вторглась в Польшу и дошла до города Познани. Перед этим объединенное войско немцев, чехов и лютичей после упорного сопротивления вытеснило польские войска из Мисьненской марки (области).

Князю Болеславу, признавшему неравенство сил, в 1005 году пришлось заключить мир. Он отказывался от Лужицкой и Мисьненской земель, признавал независимость от себя Чехии, но сохранял за собой Моравию. Для Болеслава заключенный мир был чистым тактическим ходом: он решил основательно подготовиться к новой войне со Священной Римской империей.

К новой войне Болеслав Храбрый подготовился довольно хорошо. Он убедил вождей лютичей занять выжидательную позицию и начал переговоры о союзе со славянским народом гаволянов. В антипольской коалиции теперь оставались только немцы и саксы.

В 1007 году польское войско вновь заняло Мисьненскую и Лужицкую области, изгнав оттуда немецких рыцарей. Те не смогли удержаться ни в одной из местных крепостей. Поляки дошли даже до важного по положению города Магдебурга. Генрих II, сумев привлечь на свою сторону Венгрию, начал безуспешные ответные военные действия. А его противник князь Болеслав умело демонстрировал союзникам свое военное искусство.

Вторая война Польского княжества со Священной Римской империей закончилась Магдебургским миром 1015 года. Причиной согласия на него Болеслава Храброго и принятие вассальной присяги германскому императору стало следующее обстоятельство. Ведя одну войну, князь Польши затеял еще и вторую – с Киевской Русью. Однако эта война победной и скорой не стала. Чтобы добиться победы на востоке, Болеславу требовался мир на западе. Поэтому он сам явился в Магдебург, где находилась ставка Генриха II. Но присягнул он ему только за Мисьненскую и Лужицкую земли, которые считались немецкими марками.

Хотя война завершилась, договаривающиеся стороны понимали, что мир, заключенный в Магдебурге, недолговечен. И что новое столкновение формального сюзерена и его номинального вассала не заставит себя долго ждать. Так вскоре и случилось.

Третья война началась с попытки польского князя привлечь на свою сторону чешского государя Удальриха. В Прагу прибыло посольство во главе с сыном-наследником Болеслава княжичем Мешко. Но правитель Чехии переговоры не начал, а приказал арестовать послов и выдать их германскому императору. Тот решил сделать из княжича заложника, но немецкие князья отговорили Генриха II от такого поступка. Тогда тот подписал указ о конфискации Мисьненской и Лужицкой областей. Так в 1015 году началась новая война, длившаяся три года.

Императорские войска (немцы, чехи и племена лютичей) пошли походом на Польшу. Но Болеслав Храбрый разбил союзников в первых же боях в приграничье и вынудил их отступить. Княжеские дружины перекрывали броды через реки и устраивали засады на лесных дорогах. Между язычниками-лютичами и христианами-чехами начались вражда и вооруженные стычки.

Затем война развивалась следующим образом. Императорские войска тремя колоннами двинулись к реке Одер, чтобы форсировать ее и обрушиться на вражескую столицу город-крепость Гнездо. В целом такой план был хорош и реален. Однако у князя Болеслава хорошо сработала разведка и он умело разместил свои войска по берегу реки.

Поляки разгромили северную колонну (лютичи и саксы) и южную, состоявшую из баварских, австрийских и чешских рыцарей. Но средняя колонна во главе с императором с боем перешла через Одер и углубилась в польские земли. Это был опрометчивый шаг Генриха II. Поляки окружили немецкое рыцарство, отрезали обратный путь к Одеру и нанесли ему тяжелые потери в сражении, загнав неприятеля в болото. Императорское войско, преследуемое по пятам, бежало за реку. Поляки в погоне тоже перешли Одер и с ходу овладели городом Мейсен (Мисьны), который сожгли.

Едва оправившись от тяжелого поражения, император попытался захватить у поляков Силезию (Шленск). Но и здесь немецкому рыцарству удача не улыбнулась. Священную Римскую империю в войне с Польским княжеством во второй раз «выручила» война Болеслава Храброго с Киевской Русью. Правитель Польши заключил с Генрихом II новый мир.

Болеслав вмешался в жизнь Киевской Руси, поддержав претензии на великокняжеский престол своего зятя Святополка Окаянного, оставившего в древнерусской истории далеко не самый славный след. В ином случае Болеслав мог бы получить в войнах против германского императора надежный тыл и даже военную помощь от Руси.

Во главе польского войска князь Болеслав двинулся на Волынь на помощь зятя. На берегах Буга он разбил киевского князя Ярослава – и тот бежал в Новгород. В 1018 году польское войско вступило в Киев. Болеслав Храбрый вместо того, чтобы передать его зятю Святополку, сам стал править в нем. Однако киевляне, возмущенные поведением иноземцев, начали «избивать» поляков, и тем вместе со своим князем пришлось покинуть Киевщину и уйти к себе.

После ухода Болеслава князяь Ярослав с новгородцами подступил к Киеву и изгнал из него Святополка Окаянного. Тот бежал в Дикое поле и обратился за помощью к кочевникам-печенегам, но в сражении на реке Альта потерпел полное поражение. После понесенного разгрома следы князя-изгнанника затерялись…

Успешно противостоя Священной Римской империи, Болеслав Храбрый в 1024 году, незадолго до смерти, получил королевский титул. Королевской короны он удостоился за «многое содействие» насаждению христианства в Польше. После его ухода из жизни Польша лишилась большей части завоеваний. Червенские города возвратились в состав Киевской Руси. Германская империя захватила земли славян-лужичан. Мазовия и Поморье стали самостоятельными княжествами. Но Польское королевство с тех пор стало в один ряд с влиятельнейшими монархиями Европы.