Все эти находки разделены не только временем и расстоянием. Громадные перемены произошли с самим человеком. Теперь он стал хищником, вселяющим страх в других. Ведь с тем же буйволом очень нелегко справиться!

Но, может быть, никакой охоты не было? Еще в 1980-е годы американский антрополог Льюис Бинфорд предположил, что древние предки человека питались падалью. Однако раскопки, проводившиеся в последние десятилетия в Южной и Восточной Африке, заставляют отказаться от этой гипотезы. Испанский исследователь Мануэль Домингес-Родриго так комментирует сделанные находки: «Все эти зазубрины от каменных орудий, оставленные на костях животных в том же Олдувайском ущелье, встречаются именно там, где с помощью точно выполненных надрезов можно отделить от кости особенно большие куски мяса. Мы проверяли это, разделывая туши животных в саванне. Если бы гоминиды питались остатками добычи, брошенной хищниками, им пришлось бы соскабливать отдельные кусочки мяса, не объеденные зверем. В этом случае на костях появляются совсем другие зазубрины». Очевидно, уже 2 миллиона лет назад наши предки не довольствовались ролью падальщиков. Они охотились. Но не только. Картина их жизни была сложнее.

Американский археолог Чарлз Игеланд исследовал десятки тысяч костей, найденных в Олдувайском ущелье и относящихся к обширному доисторическому периоду (1,9—1,2 миллиона лет назад). Это позволило опровергнуть некоторые ошибочные гипотезы.

Например, для ученых, положивших начало раскопкам в Олдувае более полувека назад, было ясно: если им попадалась куча обглоданных костей, значит, они отыскали следы трапезы первобытных людей. По словам Игеланда, на самом деле подобные «следы трапез», как правило, оставляли крупные хищники семейства кошачьих. Они любили поедать добычу в определенном месте, перетаскивая ее туда. Лишь в двух группах костей возрастом 1,85 миллиона лет и 1,2 миллиона лет имеются четкие следы порезов.

Другая неожиданность. Даже там, где обнаружены огромные количества каменных орудий – порой тысячи орудий, – на лежащих рядом костях нет следов порезов. Почему? Зачем нужны были все эти инструменты, если не для разделки добычи? Можно вспомнить, что наши ближайшие родичи, шимпанзе, используют каменные орудия, чтобы колоть ими орехи. Возможно, первобытным людям из Олдувайского ущелья они нужны были для той же цели? Кроме того, этими орудиями можно было выкапывать вкусные коренья и клубни, а затем разрезать их на мелкие части, если они оказывались слишком твердыми.

А именно такими они и были все чаще! Около 2,5 миллиона лет назад начался очередной ледниковый период. В Восточной Африке стало выпадать значительно меньше осадков. Влажная саванна превратилась в сухую степь. Изменилась и растительность. Вместо мягкой, сочной листвы появляются колючки. У орехов все тверже скорлупа; мягкие корни становятся одревеснелыми. Такая пища не по зубам гоминидам. Не будет большим преувеличением сказать, что 2012 тысяч лет назад первобытные люди оказались на грани голодной смерти.

Их спасло то, что они стали с помощью орудий измельчать твердую пищу и пробивать толстую скорлупу орехов, а еще разделывать ими туши животных. Их преимущество перед конкурентами заключалось в том, что их рацион был чрезвычайно разнообразен. Если они не могли разжиться тушей антилопы, то шли собирать орехи и выкапывать клубни. Если добывали мясо, то наедались до отвала. Эта гибкая стратегия помогала переживать кризисы.

Важное различие между древнейшими предками человека и современными шимпанзе – в том, что первые научились изготавливать каменные орудия с острыми кромками. По признанию ученых, ими можно разрезать даже кожу слона. Эти орудия заменяли гоминидам острые когти и клыки, которыми были вооружены их прямые конкуренты в борьбе за мясо: львы, леопарды, саблезубые кошки и гиены.

На открытой местности, где туша крупного животного, растерзанного хищниками или павшего по причине болезни, хорошо видна издали, нашим предкам было еще трудно выдерживать соперничество со стаями хищников. Другое дело – «закрытые ландшафты», например галерейные леса, произрастающие вдоль берегов рек. Здесь те, кто обнаружил тушу животного, могли неторопливо ею полакомиться. Здесь конкуренция невысока. Почти все находки возрастом от 1,9 до 1,6 миллиона лет, связанные с древними гоминидами, сделаны в Олдувае именно в зонах низкой конкуренции.

Например, участок раскопок FLK 22, где обнаружены кости 18 крупных животных, типичных обитателей саванны, с которых человек срезал мясо при помощи каменных орудий, располагается в лесу. По-видимому, древние люди перетащили туши этих животных сюда, в лес. Они были убиты или умерли в открытой степи, а здесь у гоминидов было что-то вроде лагерной стоянки, куда охотники приносили добычу. Возможно, они делились ею с другими членами племени. Нам не известны ни структура тогдашнего племени, ни численность людей, составлявших его, ни распределение обязанностей.

Иначе обстоит дело с находками возрастом около 1,2 миллиона лет. Все они сделаны в открытой местности. Очевидно, к этому времени наши предки перестали опасаться крупных хищников – теперь они могли дать им отпор. Уже тогда рост взрослых мужчин вида Homo erectus составлял от 1,75 до 1,85 метра. Их кожа была покрыта густой пигментацией, защищавшей от ультрафиолетового излучения. Эти рослые, длинноногие люди, напоминавшие бегунов-стайеров, являлись прирожденными охотниками. В их распоряжении была вся добыча, которую они могли только поймать. Возможно, они даже использовали в охоте на животных метательные орудия, напоминавшие копье. Так, Домингес-Родриго обнаружил в Танзании свидетельства обработки ими древесины, оставленные около 1,5 миллиона лет назад, а на одной из костей, найденных здесь, замечены следы от удара заостренным предметом.

В любом случае гоминиды выиграли конкурентную борьбу. Оказавшиеся когда-то на грани вымирания, они теперь взяли верх. Их главные соперники и враги – крупные саблезубые хищники, мегантереон и гомотериум – постепенно исчезают из Олдувайского ущелья. Человек становится царем природы.

Итак, в некоторых районах планеты – под Йеллоустонским парком, в окрестности Неаполя или в Папуа – Новой Гвинее – таятся «бомбы с часовым механизмом», которые взрываются, правда, раз в десятки, а то и сотни тысяч лет. Их называют супервулканами. Они представляют собой громадную магматическую камеру, в которой медленно прибывает лава и нагнетается давление. Чем она больше, тем реже взрывается. После извержения, когда камера пустеет, остается обширный провал – кальдера, ведь свод камеры в момент взрыва обрушивается.

Одна из таких кальдер – озеро Тоба на Суматре (Индонезия) – достигает размеров 75×45 километров. Она образовалась около 72 тысяч лет назад, когда при извержении супервулкана было выброшено от 2800 до 3000 кубических километров расплавленной породы.

Геологическая подоплека этого события такова. В районе Тобы находится зона субдукции. Одна тектоническая плита пододвигается здесь под другую. При этом участки мантии, расположенные над погружающейся плитой, расплавляются. В результате этих процессов образовалась громадная магматическая камера. Однажды произошел взрыв.

По расчетам экспертов Лондонского геологического общества, взрывы подобных масштабов происходят раз в полмиллиона лет. Каждые 10 тысяч лет во время извержения супервулкана в воздух может быть выброшено от 200 до 300 кубических километров породы, а раз в 3000 лет возможен взрыв вулкана с выбросом до 100 кубических километров породы. Американский геолог Майкл Рампино сравнил последнее – самое слабое (!) – извержение с падением на Землю астероида диаметром 1,5 километра. Вот только супервулканы взрываются в несколько раз чаще, чем прилетают космические бомбы. Пока существует цивилизация, извержение любого из них может поставить ее на край гибели. Тогда воистину померкнет Солнце, и жить придется под черным небом.

Первые свидетельства той катастрофы обнаружились в 1990-е годы в… геноме человека. От поколения к поколению он немного меняется. Однако сравнение генов людей, населяющих разные части света, выявило их поразительное сходство. Оказалось, даже в ДНК шимпанзе, принадлежащих к разным популяциям, различий примерно в четыре раза больше, чем в геномах людей, проживающих в Намибии и Пакистане, Новой Гвинеи и Бразилии. Как подсчитали генетики, все ныне живущие люди являются потомками нескольких тысяч человек – может быть, даже 1—2 тысяч, которые населяли нашу планету около 70 тысяч лет назад.

Что же стало причиной массовой гибели людей? Страшная эпидемия? Многолетняя засуха? Чем молчаливее язык генов, тем красноречивее были догадки ученых. Кто-то предположил, что люди, обитавшие в Африке, почти полностью вымерли от укусов мухи цеце, а потому немногие оставшиеся в живых бежали с этого континента, расселившись на просторах Евразии. Кто-то заговорил о том, что небольшая, хорошо вооруженная группа племен истребила почти все население планеты, учинив первую в истории мировую войну.

Лишь анализ образцов льда, взятых в Гренландии, объяснил причину резкого сокращения численности человечества. На Земле наступило похолодание, продолжавшееся несколько столетий. Впрочем, нашим далеким предкам не раз приходилось жить во время ледниковых периодов. Почему же это событие едва не погубило людей?

Слой пепла, предварявший фазу похолодания, запечатленную в образцах льда, подсказал, почему изменился климат: извержение супервулкана Тоба. Это было едва ли не самое мощное вулканическое извержение за последние 2 миллиона лет. Об этом событии напоминает теперь не вулканический конус, а гигантское озеро, протянувшееся почти на сотню километров. Земля здесь буквально разверзлась.

Во время катастрофы в воздух, отравленный клубами кислотных испарений, взметнулось неимоверное количество пепла. Его мощная пелена заволокла атмосферу. Предварительные расчеты показали, что средняя температура на планете понизилась на 3—5 градусов. В умеренных широтах внезапно наступил ледниковый период.

«Вулканическая зима» вызвала массовую гибель растений и животных и стала причиной резкого сокращения численности Homo sapiens, предположил археолог Стэнли Эмброз из Иллинойсского университета, выдвинувший около десяти лет назад теорию эволюционного «бутылочного горлышка», которое миновало тогда человечество. По его оценке, большая часть людей погибла от голода и холода.

Впрочем, сразу же появились возражения. Так, Клайв Оппенхеймер из Кембриджского университета опубликовал в 2002 году свои расчеты. Из них явствовало, что облако пепла, поднявшееся после взрыва, содержало слишком мало серы, а ведь для того, чтобы небо на длительный срок заволокло пеленой, нужно, чтобы во время извержения было выброшено как можно больше серы. В отличие от пепла, ее частички годами парят в воздухе, мешая солнечным лучам согревать поверхность планеты.

К 2007 году гипотеза «бутылочного горлышка» вроде бы была окончательно опровергнута. При раскопках на юго-востоке Индии в слоях отложений, предшествующем «слою Тобы» и следующем сразу за ним, были найдены схожие каменные орудия. Археолог Майкл Петралья из Кембриджского университета, анализируя находки, подчеркнул, что даже мощное извержение вулкана в соседней Индонезии не нарушило повседневной жизни этих людей. Они продолжали здесь жить, как и прежде.

Однако результаты исследований, проводившихся в последние годы, все-таки подтверждают самый худший сценарий. Американский климатолог Алан Робок разработал в 2009 году компьютерную модель той катастрофы. Похоже, она была еще более страшной, чем предполагалось. В течение первых пяти лет после извержения средняя температура на планете упала на 18 (!) градусов. Даже через десять лет после этого события на Земле было в среднем на 10 градусов холоднее, чем прежде. Количество осадков резко сократилось. На обширной территории установилась многолетняя засуха. Почти одинаково пострадали и Северное, и Южное полушария планеты, поскольку извержение произошло в районе экватора.

Как резюмировал Робок на страницах «Journal of Geophysical Research», происходившие тогда события очень сильно сказались на численности популяции Homo sapiens. Из-за внезапно начавшихся холодов у большинства людей не было возможности спастись бегством, переселившись в теплые страны. Извержение супервулкана Тоба стало одним из самых страшных природных бедствий, которые довелось пережить человечеству.

…Первые сомнения в доктрине вековой давности, рассматривавшей неандертальцев как тупиковую ветвь в истории человечества, зародились после 1951 года, когда в местечке Шательперрон во Франции были обнаружены странные орудия труда, напоминавшие одновременно и орудия анатомически современного человека, и продукцию неандертальца. Их возраст был немногим более 30 тысяч лет. Потребовалось несколько десятилетий, многочисленные новые находки, чтобы признать факт: неандертальцы пользовались примерно теми же орудиями труда и украшениями, что и Homo sapiens. С тех пор во Франции и Северной Испании были обнаружены свыше сотни подобных памятников. Очевидно, в ту эпоху неандертальцы ни в чем не уступали анатомически современному человеку по уровню своего развития.

А может, мы и есть прямые потомки неандертальцев? С появлением генетического анализа не могла не зародиться идея проверить, кто наши предки. Что, если неандертальцы?

В мае 2010 года на страницах журнала «Science» были опубликованы результаты анализа 60 % генома неандертальца. Как выяснилось, тот мало чем отличается от генома современного человека. Авторы работы подчеркивают, что неандертальцев – по телосложению – вполне можно отнести к Homo sapiens, ведь среди нас тоже встречаются коренастые люди, наделенные мощной мускулатурой. Однако выявлено и несколько десятков вариаций генов. Они произошли уже после того, как линии развития неандертальского человека и Homo sapiens разошлись, ведь у неандертальцев эти гены выглядят так же, как у наших дальних родичей – шимпанзе.

В том же 2010 году авторитетный немецкий палеоантрополог Сванте Пээбо, под чьим руководством анализировался геном неандертальца, изрек окончательный приговор: в нас есть наследие «человека из Неандерталя». В далеком прошлом предки современных людей, скажем вежливо, вступали в брачные союзы с неандертальцами. В наших генах сохранились неопровержимые приметы тех минутных увлечений. От 1 до 4 % нашего генетического материала заимствовано нами у неандертальцев. Это открытие стало одной из самых громких научных сенсаций 2010 года. Предваряя публикацию в «Science», Пээбо даже обмолвился, что теперь, ввиду новых открытий, не понятно, следует ли и дальше относить неандертальцев и Homo sapiens к двум биологически разным видам.

Наибольшее генетическое сходство у неандертальцев обнаружилось с современными европеоидами, а наименьшее – с африканцами. Но есть и неожиданность: у жителей Восточной Азии также заметно сходство с неандертальцами. Сванте Пээбо объясняет это так. Вероятно, 50—100 тысяч лет назад неандертальцы скрещивались с предками современных людей на Ближнем Востоке и в других регионах Передней Азии, где оба вида гоминидов долгое время жили почти по соседству. Потом предки Homo sapiens переселялись оттуда в Восточную Азию и Европу, унося с собой чужие гены.

…История исследования неандертальцев насчитывает уже полтора века. Мы накопили немало сведений об их облике, их орудиях труда, но их духовный мир нам по-прежнему плохо понятен. Нам еще предстоит восстановить образ жизни неандертальцев – людей, которыми так долго не интересовалась историческая наука. Восстановить, понять их культуру. Воскресить в нашей памяти прошлое Европы – тысячелетия ее истории.

Таков расклад. Суммируя эти гипотезы, получим следующую картину.

Процесс вымирания неандертальцев растянулся на тысячелетия. По всей видимости, анатомически современные люди постепенно оттесняли их в районы с самым неблагоприятным климатом, где выжить было очень трудно. Неандертальцы только казались с виду более крепкими, чем мы. По-видимому, они чаще были подвержены болезням и травмам и очень зависели от своего мясного рациона. Продолжительность их жизни была ниже, чем у наших предков.

Коварство и расчетливость древних охотников легко объяснимы их слабостью. Их противниками были животные, весившие подчас раз в десять больше, чем они. А сражаться приходилось в ближнем бою, оставаясь рядом со зверем, разъяренным от боли и страха. Ведь до изобретения лука первобытному человеку нужно было подобраться вплотную к добыче. Удары копьями наносили метров с пятнадцати, не дальше. Пикой же били зверя и вовсе метров с трех. Так что, если намечалась операция «Брод» или «Водопой», бойцам оставалось затаиться где-нибудь за кустами, поблизости от воды, чтобы одним прыжком сократить до предела расстояние, отделявшее от зверя. Выдержка и точность означали здесь жизнь. Торопливость и промах – смерть. Бросаться, как в штыковую атаку, с заостренной палкой на взрослого мамонта – это смерти подобно. А люди охотились, чтобы все-таки выжить.

Миф о храбрецах, что с копьем в руке преграждали дорогу древним слонам, родился сразу после Второй мировой войны. Возник он не на пустом месте. Весной 1948 года в местечке Леринген, в Нижней Саксонии, во время строительных работ был обнаружен скелет лесного слона, погибшего 90 тысяч лет назад. Между ребер животного лежало копье, уверял археолог-любитель Александр Розеншток, первым исследовавший находку. Это распавшееся на одиннадцать кусочков копье с тех пор считалось главным аргументом тех, кто живописал безумную храбрость первобытных людей. Но состоялась ли та памятная охота?

Недавнее исследование опровергло очевидные выводы. В ту отдаленную эпоху на месте, где были обнаружены останки слона, находился край озера. Оно соединялось протоками с другими окрестными озерами. Течение перекатывало попавшие в воду предметы, например то же копье, перенося их с одного места на другое. Похоже, с этим копьем даже не собирались охотиться. Им, судя по затупленному концу, рыли землю на берегу, а потом уронили в воду, и течение вынесло его в озеро, где оно уперлось в тушу животного, преградившую ему путь.

Если в тот день и состоялась охота, то ничего героического в ней не было. На берегу озера умирал старый слон. Вот его ноги подкосились, тело осело наземь. Из толпы людей, наблюдавших издали за последними судорогами зверя, решительно вышел молодой человек. Взял копье. Приблизился. Осмотрелся. Ударил. Ничего опасного. Слон даже не шевельнулся. Что есть силы вогнал в него копье. Помахал остальным. Можно разделывать добычу. Это тоже правдоподобный сценарий.

А что же с другими находками? Торральба в Испании, Грёберн и Ноймарк-Норд в Германии – здесь также находили скелеты мамонтов, сраженных людьми. Однако первое впечатление опять же было обманчивым. Заново исследовав кости животных, археологи обнаружили лишь характерные следы обработки их каменными орудиями – очевидно, следы разделки туш, но это никак не доказывает, что первобытные люди самолично сразили эту добычу. Ведь толщина шкуры взрослого мамонта, достигавшего примерно 4 метров в высоту, составляла от 2,5 до 4 сантиметров. Примитивным деревянным копьем можно было в лучшем случае нанести рваную рану животному, но не убить его – тем более что «право следующего удара» оставалось за разъяренным слоном.

Да и стоила ли игра свеч? На самом деле мамонт был не такой выгодной добычей. Большая часть его туши попросту бы протухла. «Неандертальцы были людьми умными. Они хотели получать максимум мяса с минимумом риска для себя», – отмечают в один голос археологи. Жили неандертальцы небольшими группами, которые насчитывали 5—7 человек. В теплое время года такому племени требовалось полмесяца, чтобы съесть 400 килограммов мяса. Если туша весила больше, остальное пришлось бы выкинуть.

Ну а что же анатомически современный человек, расселившийся в Европе 40 тысяч лет назад? Недаром он – «существо разумное» по определению. Может быть, он-то знал секреты охоты на мамонтов?

Археологи из Тюбингенского университета исследовали кости мамонтов, найденные в пещерах близ Ульма, где располагались стоянки людей культуры Граветт (к тому времени, когда она возникла, неандертальцы уже вымерли). Анализ находок дал однозначный результат. Во всех случаях были разделаны туши детенышей мамонтов в возрасте от двух недель до двух месяцев.

Сотрудники парижского Музея естествознания исследовали еще одну стоянку людей культуры Граветт, расположенную в местечке Миловиче в Чехии. Здесь выявлены останки 21 мамонта. В семнадцати случаях это – детеныши, а еще в четырех – молодые животные. Стоянка Миловиче располагалась на склоне небольшой долины, чье дно было сложено из лёсса. По весне, когда детеныши мамонтов появлялись на свет, мерзлый грунт оттаивал, и лёсс превращался в месиво, в котором молодые особи вязли. Сородичи не могли им помочь. Охотники ждали, когда стадо уйдет, а затем приканчивали жертву. Возможно, люди намеренно загоняли мамонтов в это «болото», пугая их факелами.

А как же все-таки с храбрецами? Неужели так и не находилось тех, кто с копьем наперевес отчаянно бросался на мамонта, не жалея живота своего? Наверное, были и такие смельчаки. Только герои – они на то и герои, чтобы умирать молодыми, например под ногами у разъяренного слона. Мы же, по всей вероятности, потомки тех благоразумных охотников, что из засады могли сутками ждать, пока одинокий детеныш мамонта не омертвеет в той ловушке, куда он угодил. Зато мы, их потомки, живы, а от героев остается обычно лишь память.

Не меньший интерес у ученых вызвала еще одна почти такая же статуэтка – только небольшая, высотой 2,5 сантиметра, обнаруженная в другой пещере под Ульмом в 2003 году. «Как ни мала она была, – вспоминал немецкий археолог Николас Конард, руководивший экспедицией, – но когда я впервые взял ее в руки, то был потрясен. Я тотчас понял, что передо мной тоже изображение человека с львиной головой. Значит, первый человеколев не был чем-то уникальным, не был случайным творением. Может быть, таких фигурок было сотни».

В тех же пещерах Швабского Альба археологи находят и другие статуэтки, вырезанные первобытным человеком. Они изображают мамонтов, диких лошадей, бизонов, а их высота составляет всего несколько сантиметров. Всего здесь найдено около сорока статуэток, но почти от половины сохранились лишь небольшие фрагменты.

На их фоне фигурка человекольва необычна тем, что она не копирует природу, а передает черты вымышленного существа. Возможно, за этим скрывается какая-то религиозная идея. Подобные статуэтки, полагают археологи, могли использоваться в ритуалах шаманской практики. С их помощью люди общались с таинственными силами природы или духами умерших людей. Впрочем, эту гипотезу нельзя ни опровергнуть, ни доказать.

Зато можно провести некоторые аналогии. Вместе с маленькой фигуркой человекольва, найденной в 2003 году, лежала и статуэтка водоплавающей птицы, вырезанная из бивня мамонта. Этнографы отмечают, что в старину изображения подобных птиц были непременным атрибутом сибирских шаманов. Эти птицы, по сути своей, являются «пограничными существами», живущими на грани двух миров, воздуха и воды, в которой они внезапно исчезают, чтобы потом вновь вернуться – «возродиться». Подобно им, и шаманы переходят из одного мира в другой, из мира яви в потусторонний мир, чтобы снова вернуться к действительности. Нетрудно предположить, что и статуэтка человекольва – еще одно пограничное существо, живущее на грани двух миров, людей и зверей! – использовалась шаманами. Но это не единственная гипотеза, объясняющая назначение фигурки.

Йоахим Хан, пытаясь найти нечто общее в различных статуэтках, обнаруженных в пещерах Швабского Альба, предложил девиз: «Сила и агрессия». Почти все они изображают сильных, крепко сложенных животных. Возможно, этот выбор отражает иерархию ценностей человека той эпохи: поклонение самым сильным и могущественным. Поэтому лучший охотник племени имел право всегда носить с собой фигурку человекольва – пришивать ее к одежде, привязывать к волосам. Это был знак его мощи, демонстрация власти над кланом.

Львы же тогда жили рядом с человеком – пещерные львы. Археологи находят в пещерах кости этих животных со следами порезов. Очевидно, люди снимали с убитых львов их шкуры. Во Франции и Испании сохранились наскальные изображения, на которых существа с головой бизона набрасывают на себя шкуру льва. У первобытных людей мог возникнуть культ «человека-льва». Легко представить себе шамана, танцующего возле костра и взывающего к духу льва, или лучшего охотника, который накидывает на плечи шкуру и начинает громко рычать, подобно льву. И тут же другие члены клана выносят статуэтки человекольва, демонстрируя, что все мы – одна семья и мы не похожи на другие племена, где не поклоняются льву. Но все это – фантазии.

Если же мы обратимся к фактам, то нам надо перенестись в историческое прошлое, туда, где древние мифы населяют полулюди-полульвы. Надо отправиться в античную эпоху – в мир пугающих образов, где человек обретал страшную силу льва.

Сехмет, Ламашту, Фобос, горгона Медуза – вот лишь четыре образа «человека-льва» в культурах Древнего Востока и античной Греции. Их объединяет прежде всего одно: они наводили ужас. Но что мог значить человеколев для людей, живших более 30 тысяч лет назад? Мы ничего уже не знаем о мифах, в которые они верили. Нам остается лишь фантазировать и гадать. Или искать новые фигурки человекольвов. Не прояснят ли они утраченные некогда тайны?

Нейропсихологи полагают, что, достигая транса, наше сознание минует три характерные стадии. Поначалу человек склонен изображать простейшие символы: точки, прямые линии, решетки. По мере того как сознание меркнет, меняются рисунки. Линии ломаются, извиваются. Это – вторая стадия транса. На третьей стадии человек проходит сквозь длинный туннель, в конце которого вспыхивает свет. Теперь ему кажется, что он умеет летать и воплощаться в других существ, например в животных. Опыт, приобретенный во время переселения душ, древние шаманы и старались изобразить на стенах пещер.

Против гипотезы «шаманизма», то есть художественного произвола, торжества бреда над разумом, говорит многое. Несомненно, росписи на стенах пещер созданы очень талантливыми мастерами. Простой шаман, не имеющий подготовки, так не нарисует, какой бы трансцендентный опыт ему ни довелось переживать. Для пещерной живописи характерно строгое единство стиля, охватывающее всю область обитания анатомически современного человека – от Северной Испании до Украины. Вот несколько «больших стилей» той эпохи.

Археологи отказываются верить в случайные совпадения, заставлявшие шаманов в Астурии видеть точно такого же бизона в той же позе, что видел его товарищ по ремеслу, который предавался галлюцинациям где-нибудь в Бургундии. Скорее, действовали какие-то общие нормы, традиции изображения животных. Древние художники были слишком рациональны, чтобы увлекаться идеями «первобытного сюрреализма».

К тому же люди, жившие в ту эпоху, отличались удивительной мобильностью, а потому хорошо знали, что делается в других племенах. Еще в недалеком прошлом эскимосы, населявшие Северную Канаду и Гренландию, могли отправиться в гости к знакомым, жившим за тысячу километров от них. Первобытных людей такие расстояния тоже не смущали. Они по своей природе были кочевниками.

Какая же новая гипотеза прояснит происхождение живописи каменного века? Археологи-оппоненты полагают, что надо присмотреться к тому, кого изображали древние художники. Это была лишь малая часть животных, которые их окружали, но они рисовали их: пещерных медведей, а не мышей, бизонов, а не бурундуков. Очевидно, вокруг этих животных складывалась сложная система мифов и религиозных представлений, ключ к пониманию которой нами как будто утрачен. Но, может быть, что-то подскажет изучение скульптуры каменного века, точнее говоря, малой пластики, создававшейся тогда?

Многие, пожалуй, не знают, что от эпохи палеолита до нас дошли тысячи (!) костей, на которых были процарапаны рисунки, а также небольших скульптур, зачастую высотой всего несколько сантиметров, – их вырезали из костей животных и бивней мамонта. Обнаруживают их на стоянках первобытного человека, в частности в пещерах. Самая известная из них – загадочная фигура человекольва. Особенно же любопытны миниатюрные рисунки. Вот лишь некоторые сцены.

Все эти сюжеты, возможно, заимствованы из мифов, бытовавших тогда. Они воплощают какие-то религиозные идеи, владевшие умами первобытных людей. Большой ошибкой археологов и искусствоведов прошлого было уделять все внимание ярким, красочным росписям, покрывавшим стены пещер, и игнорировать крохотные статуэтки и подобные, будто бы небрежно процарапанные рисунки. То и другое, росписи и миниатюры, отображают один и тот же круг идей, разными средствами воплощают те же легенды и предания. В любом случае современным археологам еще предстоит понять живопись каменного века.

Поверхность многих столбов украшают рельефы, на которых натуралистично изображены животные. Здесь собрался целый «зоопарк каменного века»: лисы, быки, львы, змеи, утки, кабаны, коршуны, журавли. Глядя на них, представляешь, что утки вот-вот крякнут, лиса бросится на добычу, а кабан грозно устремится на вас, посверкивая клыками. В ту пору, в X тысячелетии до нашей эры, не было создано ничего подобного по красоте и изяществу (по крайней мере, нам пока неизвестно об этом).

Один из столбов, раскопанных в Гёбекли-Тепе, оказался самой древней в мире статуей, изображающей человекоподобное существо. Гигантский торс, стилизованная голова, сложенные по бокам руки (пальцы на кистях прорезаны с соблюдением пропорций – большой палец короче остальных). Этот колосс высотой 5,5 метра был установлен около 12 тысяч лет назад, на исходе ледникового периода. Возможно, перед нами древнейшее в истории изображение божества, осторожно предполагает Шмидт.

Стены построек, как и столбы, украшены некими пиктограммами, которые повторяются в произвольном порядке. Тут и геометрические символы – точки, круги, полумесяцы, знаки, напоминающие букву Н, – тут и стилизованные фигурки животных. За этими графическими комбинациями, возможно, скрываются слова и фразы. Вот пример подобной фразы. На столбе номер 33 знаки выстроились цепочкой: здесь дважды встречается Н в окружении змеиного клубка, пауков и крохотной овцы. «Это более чем узор, – считает Шмидт. – Очевидно, надпись содержит какое-то послание, понятное только людям той эпохи».

Возможно, мы имеем дело с древнейшей системой кодирования информации. С ее помощью люди фиксировали важные события. Шмидт называет эти значки «неолитическими иероглифами». Вообще же ученые избегают говорить о письменности и осторожно отмечают, что «строители Гёбекли-Тепе пользовались сложной символикой для составления сообщений и передачи их другим» (К. Шмидт).

Раскопки в Гёбекли-Тепе побуждают ученых заново переписывать раннюю историю цивилизации. Очевидно, традиционные ритуалы людей каменного века уже приняли здесь форму религиозного поклонения. Известно, что в эпоху неолита, повинуясь воле жрецов, вождей и старейшин, люди возводят грандиозные каменные постройки, где почитают понятных им природных богов. Эти столпы и опоры защищают урожаи и скот древних пастухов и пахарей от порчи и падежа. Однако никогда прежде ученые не находили святилища, возведенные в ту эпоху, когда наши предки не знали ни земледелия, ни скотоводства.

Открытия археологов, сделанные в Гёбекли-Тепе, свидетельствуют, что появление монументальных культовых сооружений предшествовало неолитической революции. Скорее уж, наоборот, заручившись дружбой с богами, «прикормив» их жертвами, люди постепенно переходили к оседлому образу жизни, очевидно, выбирая для проживания местность, в которой боги были дружелюбны, благоволили им. А если пропитания им было недостаточно, сами пытались выращивать нужные злаки, лишь бы не оставаться один на один с неизвестностью – с хаотическим миром неведомых сил, простиравшимся вдали от знакомого храма. Как лаконично сформулировал Шмидт, «вначале был храм, потом – город».

Строительство такого комплекса, как в Гёбекли-Тепе, предполагало, что в обществе произошло разделение труда: одни люди неделями возводили стены и колонны, другие добывали для них пищу. Всего во время сооружения храма, а также в дни крупных религиозных праздников здесь, в окрестности Гёбекли-Тепе, могли проживать, полагает Шмидт, до 500 человек.

По мнению археолога, впрочем, пока не доказанному, сюда, на юг современной Турции, стекались люди со всей Передней Азии. В строительстве храма в Гёбекли-Тепе, видимо, принимали участие самые разные племена, жившие на этой территории. Они заключали друг с другом своеобразный союз, освященный именами правивших здесь богов. Возникало подобие государства, где верховная власть пока принадлежала высшим силам. Лишь тысячи лет спустя появится настоящее государство, где будет править царь, объявивший себя одним из богов.

…Около 7500 года до нашей эры Гёбекли-Тепе внезапно пустеет. Происходит нечто странное: грандиозное святилище засыпают землей и камнями, хороня богов, как хоронят вождей и старейшин, долго диктовавших свою непререкаемую волю племени. Как подсчитали ученые, для этого потребовалось до 500 кубических метров грунта. Вот так – в «законсервированном» виде – святилище простоит почти 10 тысяч лет, прежде чем сюда придут археологи.

Какие вообще традиции заложили древние охотники и собиратели из Гёбекли-Тепе? Передались ли их духовные искания другим народностям и племенам Анатолии и, возьмем шире, всей Передней Азии? Или созданное ими забылось, пропало напрасно? Почему погибла культура Гёбекли-Тепе? И погибла ли она? Или была перенесена на новое место? А где могли возродиться традиции Гёбекли-Тепе? Вот лишь некоторые вопросы, волнующие ученых.

Мы приведем лишь один возможный ответ. В интервью немецкому журналу «Bild der Wissenschaft» Xaральд Хауптман, сотрудник Германского археологического института, делится догадками: «Возможно, у пантеона месопотамских богов IV—III тысячелетий до нашей эры были свои предшественники. Я думаю, что в Гёбекли-Тепе уже тогда сформировались представления, которые нашли отражение в шумерской культуре».

В домах, прямо под полом, покоились останки похороненных здесь людей. Рядом лежали погребальные дары: украшения из перламутра, наконечники стрел, кинжалы, каменные чаши. В этой мегадеревне, как и в расположенном далеко к северу Чатал-Гуюке, была сходная практика погребений.

Особый интерес археологов вызвал «Дом останков» – помещение площадью 0,6 квадратных метра, где были обнаружены скелеты трех взрослых людей и девяти детей. Как установили исследователи, их похоронили в разное время. Судя по всему, они были членами одной большой семьи. Всякий раз, когда кто-либо умирал, его тело приносили и оставляли посредине зала, отодвигая в сторону останки погребенных ранее людей. Всё в этой усыпальнице – и кости, и погребальные дары – было покрыто красной охрой, «цветом крови». На стенах замурованной усыпальницы сохранились остатки росписей.

…Итак, Баджа лежала высоко в горах. Как осуществлялось снабжение ее жителей всем необходимым? Поля и пастбища остались далеко внизу, в долине. Но все же именно занятия животноводством, как и охота, были главными источниками пищи. Труднее было с водой. Когда в зимние месяцы на эту местность обрушивались ливни, важно было не потерять ни капли драгоценной влаги, которая ревущим потоком сбегала в долину. Жители Баджи научились сооружать плотины, чтобы надолго удерживать воду. С их помощью, полагает Гебель, можно было запасти до 250 кубических метров воды.

Археологи не обнаружили в Бадже каких-либо публичных зданий. Очевидно, в местном обществе еще не сложилась иерархия. Тут не было правителей, передававших власть по наследству, – разве только вожди, которых выбирали на какой-то срок. В основном решения принимали совместно главы отдельных семейств.

Главным занятием многих жителей было производство украшений. Местные ремесленники блестяще умели обрабатывать камень. Искусно отделанные кольца из песчаника стали настоящим «экспортным шлягером». Археологи отыскивают изделия из Баджи в других поселениях той эпохи, основанных в Иордании; их находят даже в Иерихоне, лежащем в 200 километрах отсюда.

Ведь Баджа – не исключение. В эпоху неолита в разных частях планеты возникают крупные деревни, напоминающие, скорее, города. Они занимают площадь до 14 гектаров и насчитывают до 6000 жителей. Для сравнения: древние охотники жили племенами, состоявшими в среднем из трех десятков человек.

Легко ли жилось людям в этих огромных ордах, мегадеревнях каменного века? Заглянем снова в Баджу. Тут и там над деревней разносится монотонное постукивание. Это мужчины скалывают куски кремня, изготавливая наконечники стрел. Непрестанно раздаются крики детей. Шумы, сплетни, страсти – как это, наверное, действовало на нервы, ведь на протяжении тысячелетий люди привыкли уединенно жить в лесах и горах, сводя общение с себе подобными к минимуму.

К тому же мегадеревни стали рассадниками инфекций, как убедились археологи из Геттингенского университета, исследовав останки людей, захороненных в Басте. «Ожидаемая продолжительность жизни населения Басты была низкой, – отмечает Михаэль Шульц. – Нам известны только два случая, чтобы кто-то дожил здесь до шестидесяти. Большинство умирало в юном возрасте или детстве».

Археологи, изучающие руины подобных поселений, уверены в том, что первая волна «урбанизации» потерпела крах. Люди не сумели ужиться в «каменных джунглях». Уже около 6900 года до нашей эры крупные общины начинают распадаться. Именно в этот период были покинуты Баджа и многие другие поселения, возникшие в Иордании и Палестине. Что за драматические события привели к этому? Куда скрылись жители первых мегадеревень?

Ханс Георг Гебель полагает, что причиной стали климатические изменения. Количество осадков уменьшилось. Плодородные долины превратились в пустыню. Свою лепту внес и человек, вырубавший деревья, которые росли на склонах гор, и возделывавший монокультуры, что заметно ухудшало плодородие почвы. Так люди впервые столкнулись с экологической катастрофой, которую сами и устроили. История нашей цивилизации началась с коллапса – и, если мы не защитим планету, им же окончится.

Впервые эту гипотезу выдвинула британский археолог Барбара Бендер. Она предположила, что люди, стремившиеся захватить власть в племени, подкупали своих товарищей, устраивая для них пышные пиры. Итак, пиво давало власть, зерно было ключиком к этой власти.

Широкую популярность этой гипотезе принесла книга немецкого биолога Йозефа Райхольфа «Почему люди стали вести оседлый образ жизни? Величайшая загадка нашей истории» (2008). Известно, что во всех культурах с незапамятных времен люди экспериментируют с одурманивающими средствами. В тундре, покрывшей в ледниковую эпоху всю Северную Европу, для этого использовались некоторые виды грибов, южнее употребляли коноплю и хмель, в Восточной Азии – опиумный мак, в Южной Америке – кустарник кока. А на Ближнем Востоке? Там научились приготавливать пиво из зерна. Пиво, а не хлеб!

Находки в местечке Джерф-эль-Ахмар в Северной Сирии, похоже, подтверждают эту гипотезу. Археологи обнаружили здесь следы загадочных обрядов. На стенах помещения висели черепа туров, в склепах покоились человеческие черепа. Вероятно, по каким-то поводам здесь собиралось множество людей. Может быть, они танцевали, били в барабан – и пили ячменное пиво.

Повторюсь, люди начали заниматься земледелием не потому, что остро нуждались в пище, а потому, что… у них ее было вдоволь. В течение нескольких веков это изобилие плюс оседлая жизнь привели к взрывному росту населения. Прежние правила социума перестали действовать. В былые времена охотники и собиратели делили все добытое между собой и, вероятно, привечали чужаков, отбившихся от племени. В крупных поселениях такая практика была уже невозможна. Съестное начали припрятывать от других – тех, кто не участвовал в сборе пищи или охоте. Так, у людей стали возникать припасы и формироваться устойчивые связи между небольшими группами «избранных».

Конечно, тут не могло обойтись без конфликтов, без откровенной вражды между членами племени. Очевидно, сглаживать раздоры помогали ритуалы, например привычка устраивать общее празднество для соплеменников. Как отмечают антропологи, мало что так сплачивает коллектив и усиливает сакральное ощущение «мы», как общая трапеза, которая сопровождается обильными возлияниями.

Подобные пиры помогали маскировать нарождавшуюся иерархию – новую расстановку сил в племени. Ведь в обществе охотников и собирателей считалось зазорным бахвалиться своей властью, выставлять ее напоказ. В племени уважали не тех, кто помыкает другими, отбирает у них последнее, а тех, кто, наоборот, делится добытым. Эти справедливые люди, помогавшие другим – и всему племени! – выжить, и были подлинными вождями. Традиции, заведенные исстари, осуждали любое обогащение. Лишь во время пиров можно было ненароком показать другим свое могущество и достаток. Так, в мороке обуявшего всех пьянства к людям, сказали бы греки, спустился Плутос и узаконил свершившееся, бедным отдав зрелища, богатым – власть.

И все же, когда хлеб стал нашей главной пищей? Долгое время зернышками ячменя или пшеницы лишь перекусывали на ходу, в поисках чего-то более сытного. Но с появлением в середине VIII тысячелетия до нашей эры таких громадных поселений, как Баджа или Баста, еды стало не хватать на всех. Вот тогда зерновые и становятся главной сельскохозяйственной культурой. В теплом южном климате из зерна, брошенного в землю, быстро вырастает колос, полный зерен. Засеянные ими поля вновь и вновь кормят людей. Дерево же, если его посадить, начнет приносить плоды лишь через много лет. Так выбор был сделан в пользу зернового земледелия.

Однако смена уклада хозяйствования привела к катастрофическим изменениям в образе жизни людей. Благодать изобилия была неразрывно связана с проклятием труда. Зерно надо было собрать, обмолотить, приготовить из муки лепешки. Весь этот труд постепенно перекладывался на женщин.

Самое же главное – плодородная земля была поделена между отдельными людьми. Кто-то был заметно богаче других, кто-то – беднее. Кто-то был могущественным, кто-то – слабым и ничтожным. Золотой век «первобытного коммунизма» кончился. С этого времени в обществе устанавливается иерархия. Казалось, отныне одни люди будут вечно носить печать проклятия – жить на положении слуг, батраков и рабов, другим остается лишь царствовать, лишь подчинять и истреблять. Не случайно эпоха начала земледелия вызывает все больший интерес у археологов. Они словно вглядываются в роковую ошибку, совершенную человеком. Или его величайшее достижение? Ведь ни один другой вид животных не сумел создать такую сложную, разветвленную и при этом невероятно прочную социальную сеть, как государство!

Так ли это? Какова историческая подоплека тех событий? В пору последнего оледенения – оно завершилось около 12 тысяч лет назад – в лед превратилось огромное количество воды. По окончании ледникового периода средняя температура в Северном полушарии постепенно повысилась на 4—7 °С. Из-за таяния громадных ледников, сковывавших север Евразии и Америки, уровень воды в Мировом океане заметно возрос. Тогда же Средиземное море соединилось с Мраморным в районе Дарданелл. Однако вода в нем продолжала прибывать.

Еще в середине 1990-х годов американские геологи Уолтер Питмен и Уильям Райан предположили, что история библейского потопа разворачивалась на берегах Черного моря. Именно здесь по окончании ледникового периода огромная территория, занимаемая плодородной низменностью, скрылась под водой после резкого повышения уровня Черного моря. Последнее объяснялось следующим. Узкий сухопутный перешеек в районе современного пролива Босфор отделял тогда Черное море от Средиземного. Со временем, под напором прибывавшей воды, эта естественная дамба не выдержала и прорвалась.

Питмен и Райан так описывали это событие: «Каждый день сквозь этот пролом обрушивалось около 42 тысяч кубических километров воды. Здесь, на Босфоре, вода бурлила и низвергалась на протяжении не менее 300 дней». Всего, по оценке ученых, площадь, занимаемая Черным морем, увеличилась за тот катастрофический год на 155 тысяч квадратных километров.

Датировать это событие помогла резкая смена черноморской фауны, которая произошла около 8 тысяч лет назад. Еще в 1993 году российское научно-исследовательское судно «Акванавт» обнаружило у Южного берега Крыма, в отложениях грунта, на глубине более 100 метров, корни наземных растений, а также останки пресноводных моллюсков. Эти находки, как и некоторые другие, сделанные ранее советскими учеными, убеждали, что в ледниковый период Черное море было озером, лежавшим в огромной впадине. После таяния ледников сюда притекли воды Средиземного моря. Вместе с этими солеными водами в Черное море устремляются многочисленные морские моллюски.

Итак, основная идея Питмена и Райана не вызвала возражений у коллег. Весь вопрос в деталях. Насколько быстро изливалась вода? Произошла ли подлинная катастрофа и всего за несколько месяцев Черное море затопило огромную территорию? Или море наступало десятилетиями, постепенно сгоняя людей с насиженных мест? А места и впрямь были обжиты.

В 1999 и 2000 годах археолог из США Роберт Баллард, обследовав с помощью подводных аппаратов участки дна близ южного побережья Черного моря, убедился, что там, на стометровой глубине, некогда… жили люди.

Во время своей первой экспедиции Баллард, используя метод гидролокации, обнаружил на дне моря древние дельты рек, долины и холмы. Все эти территории могли быть областью расселения земледельцев неолита. По примеру российских коллег он собрал и осмотрел раковины, которые четко делились на две группы. «Стало ясно, – отметил Баллард, – что при смене одного типа фауны – озерной – другим типом, морской фауной, произошла катастрофа. Это было невероятное по своей мощи наводнение».

В сентябре 2000 года внимание Балларда и его коллег привлекла затопленная долина близ турецкого города Синоп. Вот выдержки из дневника, который вели участники экспедиции:

«4.09.00. В 1.50 ночи мы спустили под воду аппарат “Аргус”… На глубине мы замечаем схематичные очертания какого-то объекта. Его очень трудно различить среди черного ила, лежащего на дне моря. Пока мы не хотим ничего предпринимать…

6.09.00. В 3.55 утра на экране гидролокатора видны уже более тридцати возможных объектов поиска. Они лежат на краю обширной подводной равнины, напоминающей древнюю речную долину. Баллард говорит, что, может быть, все это просто мусор. Но это очень систематично уложенный мусор!

9.09.00. Сегодня рано утром мы спустили под воду аппарат “Маленький Геркулес”. Он тщательно обследует участки дна, на которые мы обратили внимание еще 4 сентября при работе с гидролокатором».

В 11.52 подводный аппарат обнаружил в 20 километрах от Синопа глиняный вал и прямоугольник, выложенный из камней и прикрытый сверху ветками и жердями. Остатки хижины каменного века! Древесина хорошо сохранилась, потому что на такой глубине Черное море очень бедно кислородом. Глиняный вал возник, поскольку черепица, покрывавшая дом, со временем размокла, превратившись в бесформенную гряду.

В дальнейшем удалось разглядеть лежащие на дне моря осколки керамики, полированные камни с округлыми отверстиями, а также каменные орудия труда, напоминающие молотки и зубила. Пробы грунта – в них обнаружились, кстати, следы древесных углей, то есть остатки костра, когда-то разведенного перед домом, – подтвердили, что речь идет о жилом строении, затопленном в эпоху неолита. Как отметил Роберт Баллард по окончании экспедиции, «любой миф, в том числе и легенда о потопе, таит в своей основе подлинное зерно».

В 2004 году океанограф из Бернского университета Марк Зиддал, основываясь на гипотезе Питмена и Райана, смоделировал прорыв Босфорской плотины на компьютере. В его модели каждые сутки сквозь образовавшуюся брешь устремлялось более 5 кубических километров воды. Вместо 300 дней «потоп» длился почти 33 года, пока Черное море не достигло своего нынешнего уровня.

Кстати, в этой модели на дне Черного моря, близ того участка, где была прорвана плотина, поток воды должен был прорыть желоб (грабен). Вскоре после публикации этой работы Уильям Райан вместе с коллегами отправился на поиски желоба, и тот был найден именно в том месте, где предсказывала модель. Так Райан блестяще (и, может быть, окончательно) подтвердил свою гипотезу.

Позднее британский геолог Крис Турней и его коллега Хайди Браун из Австралии, используя метод радиоуглеродного анализа, определили точную дату той давней катастрофы. Она произошла 8230—8350 лет назад. Турней и Браун также проанализировали, чем обернулся «потоп» для людей, населявших тогда побережье Черного моря. По их подсчетам, на затопленной территории – они оценивают ее площадь в 73 тысячи квадратных километров – проживало не более 145 тысяч человек. Всем им пришлось спасаться от разлившегося моря. Следы этого великого переселения обнаруживаются в центральной части Европы, населенной в ту пору лишь охотниками и собирателями. Около 8200 лет назад здесь начинает распространяться земледелие и животноводство. «Ной, – таков вывод геологов, – был наверняка одним из тех крестьян, которым пришлось бежать от прибывавшей воды».

Конечно, это лишь гипотеза, но по мере того, как археологи изучают следы той катастрофы, библейская легенда становится реальным историческим фактом.

В распоряжении ученых имеются сейчас сотни препарированных черепов, датируемых каменным веком, и в 70—80 % случаев больные оставались в живых даже после столь радикального лечения. Эффективность тогдашних эскулапов поражает.

По имеющимся находкам ученые восстановили технику выполнения операции. Хирурги каменного века осторожно соскребали кость, удаляя слой за слоем. Это проделывалось свежесколотыми пластинами кремня, чьи края были остры, как бритва. Современные врачи похвально отзываются о выбранном методе. Это было куда лучше, чем пробивать голову пациента, что могло бы непоправимо повредить мозговую оболочку, лежащую непосредственно под черепной костью.

В археологии, кстати, давно возобладало мнение о том, что трепанация производилась лишь в ритуально-магических целях – тем более что в основном встречаются черепа мужчин со следами трепанации. Это заставило даже говорить о неких ритуалах, в которых участвовали только мужчины.

Однако исследование найденных черепов методами компьютерной томографии убедило ученых в том, что причины, побуждавшие препарировать черепную кость, чаще всего были медицинскими. Особенно часто врачи вмешивались, устраняя последствия кровоизлияний, вызванных сильным ударом по голове, нанесенным, например копытом животного или человеком. Чтобы дать разлившейся крови стечь, пациенту вскрывали череп. В противном случае он мог умереть. Что же касается женщин, то они редко охотились или воевали, а потому риск получить серьезную травму головы был для них заметно ниже, чем для мужчин.

И все же трепанация черепа – это операция редкая. А вот посещение стоматолога – дело неизбежное. Как свидетельствуют археологи, люди эпохи неолита не отказывали себе и в этой суровой необходимости. Так, исследователь из университета Пуатье, Роберто Макьярелли, осмотрев одиннадцать зубов, найденных в местечке Мехргарх на территории современного Пакистана, к западу от долины Ганга (некогда здесь находилось древнейшее в этой части Азии поселение земледельцев), обнаружил в них дырочки диаметром от 1,3 до 3,2 миллиметра и глубиной – от 0,5 до 3,5 миллиметра. Эти отверстия имели необычную – коническую или цилиндрическую – форму. По всей видимости, предположил ученый, их просверлили кремневыми сверлами. Точность обращения с инструментом невероятна. В одном случае древний стоматолог ухитрился даже высверлить зуб с внутренней стороны. На краях отверстий заметны особые повреждения, которые возникают, когда человек пережевывает пищу, и, значит, зубы сверлили живым людям, и им впоследствии еще не раз пришлось попользоваться даром доисторических дантистов.

Пока трудно представить себе, как проходила подобная процедура. Возможно, древние врачи использовали сверло, в которое вставляли тонкие кремневые насадки. По крайней мере, сверлильные головки археологам тоже довелось найти. Макьярелли изготовил миниатюрное сверло из кремня и убедился, что с помощью такого острого инструмента можно меньше чем за минуту, проделать отверстие в зубной эмали, наподобие доисторического.

Возраст найденных зубов – от 7500 до 9000 лет. Выходит, стоматология зародилась почти на 4000 лет раньше, чем предполагалось? Очевидно, на протяжении пятнадцати веков местным жителям сверлили зубы кремневой медтехникой. Все это не походило на случайный эксперимент, проделанный знахарем.

Но для чего выполнялись подобные операции? Американский врач Ричард Гленнер предположил, что отверстия высверливали с декоративными целями или ради победы над «злыми духами». Но, может быть, люди просто хотели вылечить кариесные зубы? Похоже, что отверстия были заполнены чем-то вроде пломбы – каким-то веществом, вязким, как асфальт, – вот только его остатки не сохранились.

Около 5500 года до нашей эры старинные секреты сверления зубов, видимо, были утеряны. В более поздних захоронениях ученые не нашли и следа подобных операций.

Не менее любопытна и находка, сделанная в 2006 году при раскопках поселения Шахр-и-Сохта на юго-востоке современного Ирана. Некогда здесь жила женщина, глаз которой светился загадочным, сверхъестественным блеском. Ее искусственный глаз.

Осматривая захоронение этой женщины, жившей около 2900—2800 годов до нашей эры, итальянские археологи обнаружили в одной из глазниц черепа шаровидный глаз, изготовленный из битума. По бокам его были просверлены два отверстия, в которые вдевалась нить. Протез был накрепко привязан ею к голове. На его поверхности проступали тончайшие бороздки, когда-то заполненные золотом. Частицы блесток сохранились и поныне. Некогда они придавали взгляду женщины что-то демоническое. Ее глаз буквально сверкал, ослепляя смотревшего на нее человека. Довершала картину величественная фигура этой дамы, ведь ее рост составлял более 1,80 метра. Она казалась, наверное, сказочной богатыршей или волшебницей, поселившейся среди людей. Проведенный анализ показал, что женщина прожила с искусственным глазом несколько лет. Она умерла в возрасте 25—30 лет. Вероятно, она была состоятельной дамой. Рядом с ней лежали керамические сосуды, бусы и зеркало из бронзы.

Новые археологические исследования, очевидно, откроют нам еще немало тайн медицины эпохи неолита и раннего бронзового века. Люди того времени не оставили нам ни памятных стел с надписями, ни летописных сводов, ни научных трактатов. Лишь по разрозненным находкам специалисты кропотливо восстанавливают их повседневную жизнь, воскрешают их верования, а еще изучают открытия, сделанные ими. Путешествие к истокам науки, в том числе медицинской, только начинается.

Особое внимание привлекает громадная роспись, украшающая свод в южной оконечности зала. Она достигает 5,5 метра в длину. На зрителей смотрит бык (тур) со слегка изогнутыми рогами и мощным туловищем. Над его холкой виднеется странная фигура из шести точек.

Как полагает немецкий археоастроном Михаэль Раппенглюк, эти точки – отнюдь не узор, а схематичное изображение Плеяд. Если приглядеться, то шесть или даже семь звезд, составляющих это рассеянное скопление, можно увидеть как раз в созвездии Тельца.

Многие народы слагали мифы и легенды о Плеядах. Для крестьян Древней Греции именно с Плеядами, дочерьми Атланта, вознесенными на небо, были связаны важнейшие события календарного года – время сева и сбора урожая. Но что могли значить Плеяды для первобытных людей, приходивших в пещеру Ляско?

По мнению российского историка науки Александра Гурштейна, первые созвездия были выделены племенами кроманьонцев Западной Европы около 16 тысячелетий назад. К такому же выводу пришел и харьковский астроном Алексей Архипов, автор книги «Неразгаданные тайны Вселенной», выпущенной издательством «Вече». Он также называет цифру «16 тысяч лет назад с возможной ошибкой не более 2 тысяч лет, то есть еще в доисторическую эпоху охотников на мамонтов». Так чем могли привлечь людей того времени Плеяды?

С помощью компьютерной модели Раппенглюк реконструировал расположение звезд на небосводе, наблюдавшееся в ту пору, когда создавалась галерея Ляско. Как показали расчеты, с известнякового холма, где расположена пещера, Плеяды в первый раз были видны в предрассветных сумерках 11 октября. Они едва поднимались над горизонтом, а 161 день спустя, в начале весны, эта приметная группа звезд достигала зенита, знаменуя приход теплого времени года. Пора холодов и болезней подходила к концу. Вознесшись над миром, шесть священных звезд даровали тепло. Тем с большим почтением люди, наверное, относились к этому счастливому знаку, проступавшему на небесах. Во всяком случае, Раппенглюк полагает, что еще в эпоху палеолита племена охотников ожидали благостной вести от Плеяд и недаром увековечили их в своей галерее.

В изображении этого громадного быка он отыскал и другие звездные шифры. Так, его глаз символизировал звезду Альдебаран – самую яркую в созвездии Тельца. Крапинки на морде животного обозначали Гиады – еще одно звездное скопление, расположенное в том же созвездии (на небе эти неяркие звездочки окружают Альдебаран). Наконец, линия, прочерченная перед зверем, являла почитателям каменного неба весь Млечный Путь.

Большинство археоастрономов – ученых, перед которыми стоит задача восстановить картину мира людей далекого прошлого, – не рискуют разделить это мнение, полагая, что мы слишком мало знаем о культуре людей, создавших галерею в пещере Ляско. Несомненно, она была местом проведения каких-то ритуалов, в которых участвовали племена, проживавшие в окрестности. Но были ли среди объектов, которым они поклонялись, еще и звезды? Связывали ли они с ними мифы, как многие древние племена и народы? Да можно ли ответить на эти вопросы?

Секретные знания, передававшиеся из поколения в поколение, давно забыты. Люди каменного века не оставили письменных сообщений, и лишь циклопические постройки той далекой эпохи могут нам поведать о верованиях их строителей, если мы сумеем разгадать это невольное послание, запечатленное в камне. В любом случае здесь не обойтись без ложных интерпретаций и ошибочных мнений. В археоастрономии, как едва ли в какой другой науке, истина рождается в спорах. За ними вырисовывается поразительно сложная картина небесного миропорядка, открывшаяся людям еще тысячи лет назад.

Историки сходятся в одном. Около 7 тысяч лет назад, когда древние жители Европы перешли от охоты и собирательства к земледелию, у них, несомненно, сложился какой-то круг астрономических знаний. Ведь сама их жизнь всецело зависела теперь от умения вовремя посеять и загодя собрать урожай, а выбор сроков им могло подсказать положение Солнца или чередование фаз Луны.

Культовые постройки позднего каменного века неизменно хранят в зашифрованном виде указания об этих важнейших днях календарного года. Так, в коридорной гробнице Нью-Грейндж (она сооружена около 3150 года до нашей эры) есть камера, в которую солнце заглядывает только в день зимнего солнцестояния и ближайшие к нему дни. В это время, в рассветный час, разыгрывается красочный спектакль. В течение пятнадцати минут солнечные лучи заливают коридор длиной 22 метра и расположенную в конце его погребальную камеру. Старые камни начинают тогда светиться, словно покрытые позолотой. Эта яркая вспышка света, озарившая ночь и будто расплавившая скрепы селения мертвых, вероятно, знаменовала для людей той эпохи, что время мрака проходит.

В наши дни, впрочем, невозможно вновь испытать то удивительное чувство, когда свет нежданно вспыхивает во тьме точь-в-точь на задней стене гробницы. За прошедшие 5000 лет земная ось слегка повернулась (явление прецессии), и теперь хмурым декабрьским утром солнечные лучи, не достигая стены, падают примерно в метре от нее. Это не умаляет славы строителей Нью-Грейнджа, не ведавших, что их детище простоит полсотни веков. Возведенная ими гробница считается одним из древнейших памятников мегалитической культуры, который сооружен с учетом астрономических знаний того времени.

Но сами эти знания восходят к гораздо более ранней эпохе. Подобные открытия заставляют ученых признать, что еще недавно они не представляли себе, насколько сведущими были люди, жившие в каменном веке. Наблюдение за небесными феноменами – дело чрезвычайно сложное, а человек уже тогда мог с точностью до дня вычислить, когда произойдет то или иное событие.

И все же остается вопрос: правильно ли мы понимаем назначение этих гигантских построек? Возможно, предсказание астрономических событий – всего лишь одна из второстепенных их функций? На самом же деле это были святилища, некрополи, места проведения народных собраний, празднеств, инициаций? Пример Стоунхенджа показывает, как ученые переосмысливают значение древних руин. Новые исследования свидетельствуют о том, что в этих громадных камнях было больше земного, чем звездного.

В федеральной земле Нижняя Австрия открыто около сорока таких построек. Порой они окружены не одним, а двумя частоколами, не одним, а несколькими рвами, которые опоясывают круговое пространство диаметром от 40 до 160 метров.

В последние десятилетия эти монументальные сооружения находят по всей Центральной Европе: в Чехии и Словакии, Венгрии и Польше, Баварии и Саксонии. Их насчитывается уже около трех с половиной сотен. Что же происходило внутри их? Ученые пока не могут точно ответить на этот вопрос.

По одной из гипотез, эти сооружения были громадным календарем, который отмечал самые важные события года, – своего рода обсерваторией, помогавшей вести наблюдение за звездным небом. В некоторых постройках ворота были ориентированы так, что солнце заглядывало в них точно 21 декабря, в день зимнего солнцестояния. Другие ворота отмечали, например появление Плеяд и, стало быть, приход весны – время сева.

Самая известная из этих построек находится на территории бывшей ГДР, в местечке Гозек. На сегодняшний день она – древнейшая в Европе. Время ее возведения датируется примерно 5000—4900 годами до нашей эры. Ее диаметр достигал 75 метров. Это было громадное сооружение, хорошо видное издали. Оно было оборудовано тремя воротами и двойным кольцом частокола. Археологи и астрономы доказали, что двое ворот указывали место восхода и заходасолнца в день зимнего солнцестояния в начале V тысячелетия до нашей эры.

Как полагают ученые, в этот день внутри ограды собиралась племенная знать – VIP-персоны каменного века. Частокол отделял их от рядовых членов племени. В ожидаемый час в проеме ворот показывалось солнце – светило, поворачивающее зиму на лето, ночь на день, тьму на свет, смерть на жизнь. Первые лучи его рассекали покой святилища, словно молнии. В проеме других ворот оно вспыхивало, когда, свершив свой подвиг, снова скрывалось во тьме. В полночь в проем третьих ворот заглядывал месяц.

В тот давний век солнечная обсерватория была едва ли не столь же значима для человека, как и компьютерные технологии для наших современников. В системе хозяйствования свершился важный переворот. Люди отказались от охоты и собирательства и начали заниматься земледелием и скотоводством, то есть приручали природу, обуздывали ее, познавали ее норов, ее циклические перемены.

В Центральной Европе тогда сложилась очень благоприятная обстановка для занятий сельским хозяйством. Средняя температура была примерно на два градуса выше, чем теперь. Обсерватория в Гозеке находилась на окраине самой плодородной области Германии – ее житницы, Магдебургской равнины. Очевидно, это было ведомо и людям того времени. На территории бывшей ГДР, между Галле и Лейпцигом, археологи не раз обнаруживали следы поселений человека, датируемые VI—V тысячелетиями до нашей эры.

Впрочем, было бы неправильно сводить назначение всех этих построек к одной-единственной цели. Наверняка они играли еще и важную социальную роль, были местом встречи всех членов племени – своего рода форумом людей каменного века, – играли ту же роль, что базарная площадь в Средние века.

Тот же Гозек, по признанию немецкого археолога Франсуа Бертемеса, руководившего здесь раскопками, был не только обсерваторией и священным местом, но и рынком, местом казни и захоронения, а также крепостью, где члены племени укрывались в случае нападения врагов: «Если бы речь шла только о наблюдении за небом, достаточно было бы двух колышков и камня, служившего визиром».

Подобные сооружения, видимо, были главной достопримечательностью всех крупных поселений того времени, их визитной карточкой; они демонстрировали мощь и богатство общины, как впоследствии это делали подлинные храмовые комплексы – святилища античности, соборы и мечети Средневековья. Они располагались непременно посреди поселения. В некоторых общинах имелось даже по два кольцевых «храма» – один поменьше, другой, в нескольких сотнях метров от него, побольше. Так в Средние века рядом со скромной церковкой со временем вырастал красавец собор.

Судя по всему, эти постройки времен неолита следовало бы впрямь называть святилищами без всяких кавычек. Под защитой частокола пребывали незримые боги – на огороженной территории не было следов обитания людей, ни мусора, оставленного ими, ни развалин жилищ. Здесь отправлялся некий культ, смысл которого пока непонятен ученым.

Возможно, жители Центральной Европы исповедовали на исходе неолита одну и ту же религию. Можем ли мы теперь реконструировать их верования, исходя из отдельных артефактов, известных нам? Почти во всех рвах обнаружены расколотые глиняные статуэтки – так называемые идолы. Вероятно, они являлись посредниками между реальным, обыденным миром и непостижимым потусторонним. Встречаются также статуэтки, изображающие женщин с пышными бедрами, – вероятно, символы плодородия. Внутри святилищ, за частоколом, проводились, наверное, и какие-то празднества, устраивались торжественные церемонии, например здесь возносили молитвы, заключали брачные союзы, оплакивали умерших, совершали обряды инициации юношей. По окончании обряда из-за ограды выходил «новый человек» – новый полноправный член племени.

Около 4500 года до нашей эры святилища каменного века пустеют – всего через несколько столетий после появления первых подобных сооружений. В соседних поселках по-прежнему течет обыденная жизнь, но рвы старательно засыпают, как будто их и не было. Что это? Они разом вышли из моды? В Европе торжествует культура строителей мегалитов. Возводятся менгиры (одиноко стоящие камни высотой до 20 метров), дольмены (гробницы, похожие на ворота, сложенные из огромных каменных плит), кромлехи (круги из отдельных вертикально поставленных камней).

Остальное довершили эрозия и будничная работа пахарей, ежегодно перекапывавших землю на участках, которые почитались когда-то священными. Ко времени строительства Стоунхенджа деревянные храмы каменного века были давно забыты. «И все же, быть может, и впрямь именно в Центральной Европе возводились монументы, которые послужили образцом для строителей Стоунхенджа?» – таким вопросом нет-нет да и зададутся исследователи. Эта история еще ждет своего продолжения.

Нет, они не были единым народом. Их соединяло нечто иное – не общность крови, а прочно налаженные торговые отношения. Поток одних и тех же товаров, растекавшийся во все концы Центральной Европы, уравнивал рыбаков и горцев, жителей леса и речных долин. Их соединяла сеть взаимных обязательств, единое чувство долга перед деловыми партнерами.

По оценке археологов, международная торговля в ту пору процветала. Для коммивояжеров каменного века даже Альпы не были непреодолимой преградой. Близ швейцарского Церматта, на высоте 2600 метров, найдена стоянка, где около 6000 лет назад останавливались древние купцы. В ту пору путешествовать по альпийскому высокогорью было приятнее, чем сейчас, ведь климат был мягче. Так, в эпоху неолита в летние месяцы можно было без особого снаряжения подняться на Теодульский перевал, лежащий на высоте 3317 метров неподалеку от Церматта, ведь он был по большей части свободен ото льда. Здесь проходил один из двух важнейших трансальпийских путей каменного века.

Другой путь пролегал из Южного Тироля через Этцальские Альпы в долину реки Инн. Именно тут был найден труп самого знаменитого человека эпохи неолита – Этци. Немецкий археолог Александр Бинштайнер доказал, что клинки, которыми был вооружен Этци, изготовлены из кремня, добытого к северу от Вероны. Изделия из данной разновидности кремня находят также в Баварии и Швейцарии. Судя по находкам, между племенами, жившими на территории современных Италии и Германии, установились оживленные торговые отношения.

Кремень был главным сырьем неолита. Он тверд, как сталь, и из него можно изготавливать острые пластины. Именно из него делали оружие: кинжалы, клинки, наконечники стрел, а также серпа и ножи, которые долго не притуплялись. Потребность в этих орудиях резко возросла с тех пор, как около 8000 лет назад жители Центральной Европы начали заниматься земледелием. Спрос на качественный материал был высок. Кто владел крупными месторождениями кремня, тот обладал богатством и властью. Кремня требовалось все больше и больше, и тут действительно имело смысл наладить его поставки из отдаленных уголков Европы, даже минуя для этого Альпы. Шесть тысяч лет назад целые караваны тянулись по альпийским долинам и перевалам, словно вся Европа тогда была единой; и не было препятствий для коммерсантов эпохи неолита – ни государственных границ, ни таможенных барьеров.

В ту пору люди были гораздо мобильнее, чем принято считать. Тот же Александр Бинштайнер обнаружил еще одну торговую тропу «седой древности». Маршрут протяженностью 250 километров связывал Баварию с Богемией. По нему еще 7 тысяч лет назад перевозили кремень. Вдоль этой дороги встречаются следы его обработки – отходы производства. Очевидно, торговцы кремнем, пустившись в путь на лодках-однодеревках по Дунаю и Регену, останавливались в безлюдных местах, где им ничто не угрожало (археологи выявил уже более 60 таких мест), и из сколков кремня, взятых с собой, выделывали клинки и наконечники стрел, топоры и ножи – всё, что можно было подороже продать. Ведь готовый товар во все времена ценился гораздо выше сырья.

По гипотезе Бинштайнера, реки Центральной Европы превратились в эпоху неолита в «Великий кремневый путь» – древнейшую торговую трассу Европы. На протяжении тысячелетий по ней развозили кремневые орудия и кремень – спрос на них был велик у всех племен, населявших этот регион. Само существование подобного пути предполагает определенное разделение труда в обществе: одни люди добывали кремень, другие развозили и обрабатывали его, третьи изготавливали из него оружие и орудия труда.

Историки расходятся во мнениях, пытаясь понять, почему в эпоху неолита так важно было отправляться за кремнем почти за полтысячи километров вместо того, чтобы взять тот, что поближе лежит. Одни полагают, что был высок спрос именно на этот сорт сырья, а потому легко находились смельчаки, готовые, ничего не боясь, ради коммерческой выгоды отправиться в далекую страну.

Другие считают, что людей каменного века меньше всего волновала мысль о приоритете прибыли над страхом. Возможно, эти путешествия за кусочками кремня превратились со временем в особый ритуал, напоминавший паломничества позднейших эпох.

По расчетам немецкого археолога Андреаса Циммермана, одной семье на год требовалось чуть больше килограмма кремня, чтобы обеспечить себя необходимыми орудиями. Привычный к своей работе коммивояжер мог перенести за день свыше 20 килограммов кремня, преодолев около 30 километров, то есть ему по силам было при счастливом стечении обстоятельств обеспечить нужным товаром два десятка семейств.

Можно предположить, что отдельные общины отряжали нескольких человек, чтобы те добрались, например в долину Вероны и на год вперед запаслись кремнем на всех. Эти люди, как и их современники, строители «деревянных Стоунхенджей», были освобождены от обычной крестьянской работы.

…Эпоха кремня завершилась в Европе с появлением нового чудо-материала – меди. Медные топоры были намного острее и, значит, опаснее традиционного кремневого оружия. Кроме того, медное оружие считалось символом высокого статуса его владельца. Какое-то время оба материала – кремень и медь – мирно сосуществовали, поскольку медь была редким товаром. Однако в конце III тысячелетия до нашей эры кремень был окончательно потеснен бронзой. Распался прежний торговый союз, снабжавший всю Центральную Европу качественным кремнем, – «Европейский союз» каменного века. Теперь в поисках сырья, необходимого для производства меди и бронзы, старатели и рудокопы отправлялись в недавно еще глухие районы, открывая новые рынки поставок и сбыта. Однако масштабы торговых операций сохранились. Медь и бронза, как и сотни лет назад кремень, пользовались спросом по всей Европе. В медном и бронзовом веке отдаленные ее области по-прежнему оставались близки друг другу. Политике изоляционизма не было места и теперь. По исхоженным тропам Европы все так же брели искатели удачи, и их появление с восторгом встречали во многих деревнях.

Поджарый, мускулистый старик затравленно брел по горному хребту вдоль расселины, зиявшей в скале. Шапка из медвежьего меха сползла и закрывала ему часть лица. Иногда он судорожно поглядывал по сторонам, будто силясь заметить погоню. Руку саднило от раны. Только что он отбивался от врагов – голой ладонью схватил оружие, которым его пытались ударить. Рука и теперь еще судорожно сжимала кремневый кинжал, чья рукоять была забрызгана кровью. Роща, окружавшая деревушку, осталась далеко позади, а он, иногда опираясь на камни, все лез куда-то в горы и, вздрагивая от орлиного клекота, пошатывался, останавливался, задыхаясь.

На этот раз ему не удалось отвести удар. Коротко прожужжав, прилетела стрела, с хлестким звуком вонзившись в лопатку. Ее наконечник застрял в спине беглеца всего в полутора сантиметрах от легких. Стрела повредила артерию, питавшую кровью левую руку. Кровь хлынула ручьем. Через несколько минут он был мертв.

Теперь иссохшее тело Этци – клиническая карта последних часов его жизни. Высохшая кожа, впалые щеки, темно-коричневое лицо – таким он предстал науке. За два десятка лет он не раз ложился под нож. Ученые исследовали его мумию, весящую всего 13,8 килограмма, вдоль и поперек.

Рост Этци составлял 1,58 метра; прижизненный вес – 50 килограммов; у него были голубые глаза и смуглая кожа; в наши дни он носил бы обувь 38-го размера. Судя по химическому составу зубной эмали – по соотношению изотопов кислорода и свинца, – он был родом из Эйзакской долины, расположенной на крайнем севере Италии. За свою жизнь он обошел все долины в радиусе 60 километров к югу от места, где принял смерть, а также побывал на одном из ледников, расположенных на границе Австрии и Италии. Изотопный анализ костей Этци и его внутренних органов свидетельствует, что он подолгу гостил в одной из долин, в 10—20 километрах от Мерано. Лето он, возможно, проводил в Этцальских Альпах, оставаясь там на несколько недель или даже месяцев.

Он был осмотрительным человеком – «мудрым старцем Этцальской долины». При себе он держал походную аптечку: на двух полосках шкуры были нанизаны кусочки гриба, способного останавливать кровь. Пытаясь избавиться от болей, мучивших его, он не раз наносил на ту или иную часть тела татуировки.

В свои 47 лет этот старик наверняка пережил большинство современников. Для того времени это – мафусаилов век. Его здоровье и впрямь оставляло желать лучшего: артериосклероз, сломанные ребра, больные суставы, изношенные межпозвоночные хрящи. Его легкие почернели, как у курильщика, потому что он часто сиживал у костра, вдыхая дым и копоть.

…Такой интерес к личности Этци не случаен. Впервые археологи получили возможность досконально исследовать повседневную жизнь человека эпохи неолита. И это стало сенсацией, ведь мы не располагаем никакими документами и письменными свидетельствами по истории новокаменного века. Лишь по отдельным артефактам мы можем реконструировать образ жизни людей того времени, догадываться об их упованиях и верованиях, реконструировать их культуру.

Этци жил в эпоху стремительных перемен. На рубеже IV—III тысячелетий до нашей эры происходит зарождение крупнейших цивилизаций древности. Решительно меняется жизнь людей и в Центральной Европе. Не позднее 3500 года до нашей эры, в одно и то же время с умельцами из Шумера, здесь изобретают колесо. Около 3400 года крестьяне, живущие по берегам Боденского озера, начинают пахать землю сохой. Повсеместно устанавливают громадные камни – менгиры, ставшие символом той религии, что исповедовали люди цивилизации строителей мегалитов.

Большая часть населения Европы селилась тогда по берегам рек. На всей территории от Тосканы до Словении и Центральной Германии теснились деревушки, где люди жили, как в Венеции, возле воды и среди воды, сооружая деревянные дома на сваях – вбивая в заболоченную почву тяжелые дубовые стволы. Только в окрестности Боденского озера обнаружено около полусотни деревень, где жили современники Этци. В прибрежном иле археологи находят не только сандалии, сплетенные из лыка, но и товары, привезенные из Италии. Очевидно, местные жители занимались трансальпийской торговлей. Бесстрашные авантюристы, они сновали по горным перевалам, пробираясь с взятым на продажу товаром.

В любом случае «главная мумия Европы» таит еще немало загадок.

Конечно, по этим осколкам нельзя судить о свершившейся здесь «керамической революции» или массовом использовании гончарных изделий. Но все-таки они есть, и потому нельзя не задаться вопросами: где именно изобрели керамика? Для чего она была нужна?

Вряд ли древние жители Сахары и Сахеля изготавливали из обожженной глины огромные горшки, в которых готовили пищу или хранили припасы. Скорее, керамика требовалась им для проведения неких ритуалов, считает Бройниг. Например, в глиняные сосуды – а они, судя по всему, были небольшими, – могли наливать опьяняющие напитки.

С уверенностью же следует сказать одно. Столь ранний расцвет культуры племен, населявших Сахару, был бы невозможен, если бы в этой части света так разительно не менялся климат. Перенесемся еще на несколько тысяч лет назад.

Часть кочевников, покинувших Сахару, расселилась на западе Африки. С их приходом здесь произошла своя неолитическая революция. Их культурные достижения – изготовление керамики, приручение домашних животных – распространились в обширных областях Черной Африки.

Неолитическая революция на Ближнем Востоке совершалась очень медленно, на протяжении тысячелетий. В Западной Африке она началась гораздо позже – лишь около 2000 года до нашей эры, – зато протекала чрезвычайно быстро. Была именно переворотом, резко изменившим уклад жизни местных племен. Люди стали заниматься земледелием и гончарным ремеслом, разводить скот. Лишь в начале I тысячелетия до нашей эры, когда климат становится более засушливым, местные жители покидают свои деревни и отныне снова ведут кочевой образ жизни либо переселяются в центральные области Африки, где из-за длительной засухи площадь, занятая тропическими лесами, заметно сокращается.

В течение нескольких столетий эти культурные достижения распространяются на всей территории Черной Африки. Очевидно, именно племена, прежде населявшие Сахару, были движущей силой культурной революции, совершившейся фактически за пределами известной тогда ойкумены.

Во многом история этой части континента остается загадкой для археологов. Так, около 500 года до нашей эры в центральной части Нигерии возникает таинственная культура Нок. Она известна прежде всего своими терракотовыми статуэтками людей и животных, которые давно находят восторженный отклик у ценителей искусства. Это – древнейшие скульптуры, найденные к югу от Сахары. Возможно, они – всё, что осталось от первого государства, возникшего в той части Африки. Археологи отказываются верить в то, что их изготавливали на досуге местные крестьяне, скорее «это памятники придворного искусства», считает, например один из новых открывателей Африки, Петер Бройниг. Но это уже – тема другого рассказа.

…Город уже нельзя было защитить, это поняли и его жители, когда небо потемнело и град камней, рассекая воздух со страшным свистом, просыпался на обреченных. Но из последних сил они отбивались от врагов. В чане с водой, вкопанном в землю, они еще торопливо вымачивали комья глины, чтобы запустить их из пращи в головы захватчиков, шедших на штурм. У них еще оставалось более тысячи глиняных снарядов, но враги наступали слишком стремительно, взяв в союзники огонь. Решающая битва даже не состоялась: крыша и стены дома, где находилась последняя горстка оборонявшихся, обвалилась, погребая укрывшихся здесь людей.

Начиная с 1999 года археологи занимаются раскопками Хамукара, древнего городища на северо-востоке Сирии, лежащего всего в нескольких километрах от границы. Как обнаружилось, часть домов здесь была разрушена. Причиной бедствия не могло быть землетрясение. Разбросанные повсюду снаряды, обуглившиеся стены, обширные опустошения – все это наводило на мысль о войне, разыгравшейся здесь. Весь город некогда превратился в одну большую арену сражения. Как полагают ученые, захватчики пришли из южных, плодородных, районов Месопотамии, – возможно, из Урука, одного из первых могущественных городов древности.

Это было не нападение горстки бандитов на поселение пахарей, не вылазка грабителей, перерезавших купцов на альпийском лугу, а поход воинства, взявшего с собой страшные огневые средства, на город, где сотни людей укрылись за оплотом стен, и рухнула их надежда, повалился оплот, и одни лишь трупы павших были не тронуты победителями – все другое досталось им. Выигранная война осталась без своих одописцев. Ее невольный памятник, ее нечаянные иероглифы – груды убийственных шаров, лежащих на земле, – ученые встретили при раскопках Хамукара. Находки дают повод к неожиданным гипотезам.

Археологи не могут пока точно сказать, когда был основан город. По крайней мере, еще 6000—6500 лет назад здесь велась обработка обсидиана – вулканического стекла. Это – ценный поделочный материал, из которого в древности – до того, как научились обрабатывать металлы, – изготавливали оружие. Однако в окрестности Хамукара обсидиан не добывали. Ближайшее месторождение находилось за сто километров от города, на территории современной Турции. Возможно, город, лежавший на полпути между Анатолией и Южной Месопотамией, и возник как перевалочный пункт на караванном маршруте, по которому обсидиан доставляли в Междуречье.

Впрочем, все чаще покупателями обсидиана становились сами жители Хамукара, которые научились выделывать из него товары, пользовавшиеся спросом. Руководитель раскопок, Клеменс Райхел из Чикагского университета, говорит даже о «квазииндустриальном производстве» оружия и орудий труда, налаженном здесь.

Все больше людей, недавно ходивших за плугом или пасших скот, переселялось в Хамукар. Они мастерили, торговали, богатели. «А как только у людей появляется достаток, они строят стены, чтобы защитить себя и свое имущество. Так посреди поля рождается огороженная крепость-город» – так лаконично Райхел обрисовал историю Хамукара. Постепенно он превратился в процветающую метрополию, вызывавшую зависть не только у соседей, но и у жителей городов, лежавших за сотни километров отсюда.

Центральная часть Хамукара занимала площадь порядка 16 гектаров и была обнесена трехметровой стеной. Вокруг нее, на площади около 3 квадратных километров, простирались поселения ремесленников.

Разрушен же Хамукар был в ту пору, когда «обсидиановый век» кончился. Пришло время меди. Среди руин археологи обнаружили и немало орудий, изготовленных из меди. По-видимому, местные жители успели включиться и в торговлю этим металлом.

В начале IV тысячелетия до нашей эры, незадолго до войны за Хамукар, Месопотамия переживает невиданную по своему размаху культурную революцию. Прогресс в развитии технологий так велик, что по-своему сравним с тем, что Европа испытала на рубеже XIX—ХХ веков.

Появилось колесо, совершившее революцию в развитии транспорта, вроде той, что произошла с появлением железных дорог в XIX веке, стянувших «медвежьи углы» Европы сетью путей, пригодных для мобилизации резервистов. Был изобретен гончарный круг – своего рода промышленная революция древности, позволившая наладить массовое производство (а значит, и массовый сбыт) товара первой необходимости – керамики. В это же время, как из-под земли, вырастают города, маркируя эпоху перехода от блаженной дикости к урбанистической жизни.

Еще недавно считалось, что именно Южная Месопотамия была колыбелью человеческой цивилизации. Но раскопки в Хамукаре могут поколебать привычные представления об этом, полагает Гильермо Олгейз, археолог из Калифорнийского университета. Само существование на территории Сирии таких древних городов, как Хамукар или Телль-Брак, свидетельствует о том, что первые города возникали на севере и юге Месопотамии, очевидно, независимо друг от друга. Прежде считалось, что в Северном Междуречье города появились лишь под влиянием «более развитой городской культуры Южной Месопотамии».

На самом деле на севере Междуречья становление цивилизации протекало совсем иначе, нежели на юге. Поразительно, говорят археологи, что Хамукар вообще существовал. Он лежал вдали от рек, на границе водораздела Тигра и Евфрата. Его правители контролировали не ход ирригационных работ, а торговые пути. Археологи все больше убеждаются в том, что процесс становления древних цивилизаций был обусловлен не какой-то одной, а разными причинами: не только потребностью в орошении окрестных полей, но и нуждами торговли, технического прогресса, а также религиозными целями.

На юге Месопотамии основой хозяйствования было ирригационное земледелие, а на севере – торговля и ремесла, Однако в конфликте двух культур верх взял сельскохозяйственный юг. Богатые города севера – по крайней мере, Хамукар – были разграблены, разрушены, сожжены, стали действительно «захолустной провинцией».

Раскопки, проведенные в Хамукаре, позволяют оценить всю важность для своего времени этой торговой и промышленной метрополии – и неизбежность такого явления, как война. Переход от племенного мира к универсуму городов-государств, стремящихся подчинить или привлечь на свою сторону весь обжитой мир, протекал под крики ужаса, при зареве огней, среди гор трупов. История кроила общество по своей мерке, как кроил путников легендарный Прокруст. Колесо истории сминало все на своем пути.

Неравномерное развитие отдельных областей ойкумены вновь и вновь приводило к вооруженным конфликтам. Борьба за ресурсы, то есть война, стала едва ли не самой естественной формой взаимных отношений государств. Правители Урука были трезвы и прагматичны. Они повели методичное наступление на северную окраину Междуречья – на город Хамукар. Им требовались обсидиан, руды металлов, древесина кедра. Все это ценное сырье привозили в Урук откуда-то с севера. В Уруке ведь не было ничего, кроме хлеба. Так вспыхнула своего рода колониальная война…

В 1872 году другой англичанин, гениальный лингвист-самоучка Джордж Смит, привлек всеобщее внимание, опубликовав перевод одного из вавилонских сказаний, хранившихся в этой царской библиотеке. Оно было, впрочем, хорошо известно любому человеку, мало-мальски знакомому с Библией. Это – сказание о Потопе. Не оставалось никаких сомнений в том, что древнееврейская версия основана на вавилонской, а не наоборот.

…Шесть дней, семь ночей бушевал ураган, лились потоки воды, и все люди превратились в глину. Спасся только Утнапишти. Ибо «владыка премудрости» Эа предупредил его о грядущем истреблении рода людского и велел построить корабль и взять с собой «семена жизни» всякого рода. Утнапишти соорудил ковчег, на который погрузил все живое, продукты и снаряжение, а затем наглухо засмолил двери судна.

Одним из персонажей этого сказания был Гильгамеш. Всего в библиотеке Ашшурбанапала хранилось двенадцать табличек, излагавших историю Гильгамеша, и легенда о Потопе была записана на предпоследней, одиннадцатой. Изучив их, Смит предположил, что изначально сказание было написано на шумерском языке. Сложилось оно, вероятно, в городе Уруке. Со временем были найдены таблички и с текстом на шумерском языке.

…Прекрасный Гильгамеш слыл строгим правителем, и жители Урука жаловались, что он обрекал их на подневольный труд, не давая покоя. Они должны были положить все силы на строительство городских стен.

Своей непомерной дерзостью Гильгамеш разгневал богов, и тогда они сотворили дикаря Энкиду, чтобы покарать царя. Так начинается рассказ «о все видавшем до края мира».

С тех пор, как древняя поэма была заново открыта, не прекращаются споры о том, следует ли считать Гильгамеша исторической личностью. Был ли он действительно царем Урука?

«Это напоминает спор о короле Артуре, – признает британский историк Эндрю Джордж. – Мы не нашли пока ни одного доказательства, что Гильгамеш существовал, но он вполне мог быть подлинным историческим лицом». Долгое время автором поэмы считался Син-леке-уннинни, живший во второй половине II тысячелетия до нашей эры. На самом деле как установили филологи, он использовал раннюю версию эпоса, сложившуюся около 1800 года до нашей эры, дополнил ее рядом эпизодов и гениально обработал все эти разрозненные истории, связав их воедино. Но даже раннюю версию поэмы нельзя воспринимать как историческую хронику.

…Гильгамеш убивает чудовище Хумбабу и побеждает Быка, сотворенного богами. Он покидает Урук и, как последний бедняк, надев рубище, обходит землю в поисках зелья против смерти. Его ждет неудача. Но он возвращается в Урук другим человеком – мудрым правителем, бессмертие которому даруют его добрые дела. Не случайно первоначальная версия поэмы заканчивалась строками:

Стена эта, оградившая Урук, была, по преданию, высотой 9 метров, и протянулась она на 11 километров. Подлинное чудо света! Археологи так и не доказали пока, что Гильгамеш правил Уруком. Но фундамент стены, опоясавшей город, виден и поныне. Немецкий археолог Маргарет ван Эсс признается: «Я убеждена, что Гильгамеш остался в памяти потомков именно потому, что оградил Урук стеной. Это самая длинная городская стена, известная нам, и, вероятно, она была самой величественной. Такое не могло не запомниться людям».

Немецкие археологи приступили к раскопкам этой стены в 1936 году. Понемногу из-под толщи песка открывалось нечто невиданное. Стена все тянулась и тянулась. Через каждые 100 метров вырастала новая сторожевая башня. Археологи датировали стену 2900—2600 годами до нашей эры. В ниппурском списке «царей после потопа», охватывающем эту эпоху, упоминается и Гильгамеш, правивший в XXVII веке до нашей эры. «Вполне возможно, что Гильгамеш был одним из царей Урука в ранний период его истории, а его имя впоследствии обросло легендами», – полагает немецкий археолог Штефан Мауль.

Пожалуй, самый известный эпизод «Эпоса о Гильгамеше» – это сказание о потопе. И он имеет под собой историческую основу. Когда в 1920-х годах английский археолог Леонард Вулли вел раскопки в Уре, в 80 километрах от «Урука огражденного», он обнаружил следы сокрушительного Потопа, который мало в чем уступал библейскому.

Но стал ли жертвой Потопа Урук? Несколько лет назад немецкий исследователь Хельмут Брюкнер также обнаружил здесь обширный слой ила, принесенный наводнением. Под ним находятся остатки городища, очевидно, уничтоженного разлившимися реками (первое поселение возникло на этом месте в V тысячелетии до нашей эры). «На глубине 17 метров мы обнаружили очень однородный слой песка… Над ним видны несомненные следы наводнения. Вероятно, эти отложения оставлены Тигром и Евфратом, вышедшими из берегов». Подобные катастрофы надолго остаются в памяти людей.

Урук пережил бедствие. Уже в первой половине III тысячелетия до нашей эры он становится, пожалуй, крупнейшим городом мира. За его стенами проживает от 30 до 60 тысяч человек. Он опустел лишь в эпоху Сасанидского Ирана, в III—IV веках нашей эры, и был заново открыт англичанином Уильямом Кеннетом Лофтусом в 1849 году.

Впрочем, археологическое открытие Урука все-таки еще впереди. До сих пор удалось раскопать примерно сотую часть древнего мегаполиса – храмы в центре города и царский дворец на его окраине. Геомагнитные исследования, проведенные немецкими археологами в 2001—2002 годах, заставили пересмотреть привычный взгляд на топографию Урука.

Этот город можно теперь по праву назвать «Венецией Древнего Востока». Проложенные здесь каналы (их берега были вымощены камнями) служили не только для орошения полей и садов, но и являлись основными транспортными артериями. По этим водным путям передвигались на лодках из одной части города в другую и даже въезжали в Урук. Над одним из каналов высились городские ворота. Ширина их проема достигала 15 метров. Обширная система каналов была настоящим шедевром инженерного искусства. Сам город напоминал райский сад. Здесь зеленели луга, цвели цветы, колыхались пальмы. Всюду струилась вода, все было наполнено жизнью.

Американское вторжение в Ирак в 2003 году вынудило ученых прервать исследования «на самом интересном месте». Город Гильгамеша все еще хранит свои тайны.

В течение двух веков, начиная с XVI века до нашей эры, Хурритское царство – Митанни – было сверхдержавой Древнего Востока. Какое-то время эта страна соперничала с Египтом. Но хурриты оказались, словно между молотом и наковальней, между хеттами и ассирийцами. Они были побеждены и рассеяны. Забыто всё, и забыты все, страна и народ, язык и культура.

Никто не знает, откуда хурриты переселились на плодородные равнины Северного Ирака и Сирии. Во многом представляет загадку и их язык. Он не принадлежал ни к семитским, ни к индоевропейским языкам. Российский историк И.М. Дьяконов предположил, что он относится к числу северокавказских языков – натхо-дагестанских, и его гипотеза, похоже, подтверждается. Впрочем, пока найдено не так много надписей на этом языке. Примерно из двух тысяч хурритских слов, выявленных к настоящему времени, лингвисты могут перевести около половины.

Масштабные раскопки первого хурритского города начались лишь в 1984 году, когда американские археологи Джорджо Буццеллати и Мэрилин Келли-Буццеллати приступили к работе на холме Телль-Можан на северо-востоке Сирии. За десятилетия работы они обнаружили храм, дворец, городские стены, жилой квартал, торговый двор и тысячи оттисков печатей, без которых немыслимо представить себе историю Древнего Востока. Среди этих комочков глины найдено немало оттисков с надписью «Тупкиш, царь Уркеша». Когда-то здесь находился город Уркеш, оплот хурритов.

В документах Шумера и Аккада этот город упоминается начиная с 2200 года до нашей эры. После 1800 года название Уркеша, как и других хурритских городов – Алалаха в Северной Сирии, Нузи, расположенного к востоку от Тигра, – встречается в ассирийских и вавилонских документах, прежде всего в клинописных табличках, найденных в городе Мари.

Однако из многих хурритских городов, упомянутых в письменных источниках, мы знаем местоположение лишь отдельных городов, и только один полностью раскопан. Столица Хурритского царства, Вашшукканни, до сих пор даже не локализована. Прошлое хурритов еще станет будущим археологии, ведь их города ждут своих Шлиманов. Какие тайны они откроют?

Пока история хурритов проступает для нас пунктиром – в отраженном свете чужих архивов. На протяжении многих веков они не могут создать единого государства. Но вдруг в середине II тысячелетия до нашей эры возникает могущественное царство – Митанни. Что предшествовало этому, неясно.

Лишь в кропотливой работе археологов возвращается прошлое. В мутном течении времени проступают четкие ориентиры – даты. Для хурритов точные даты – редкость. Вот почему раскопки Уркеша привлекли пристальное внимание специалистов. Этот город был непрерывно населен на протяжении тысячи лет.

Отчет Буццеллати о раскопках читается, как донесение путешественника, открывшего неизвестный материк: «Около 2600 года до нашей эры город уже обнесен мощной стеной, но она, вероятно, возведена гораздо раньше. Около 2700 года до нашей эры строится крупный храм. Дворец датируется примерно 2250 годом до нашей эры. Нижний город также сооружен в III тысячелетии до нашей эры».

Территория Нижнего города почти не исследована археологами. Они сосредоточили свои усилия на раскопках царского дворца, а также храма. Возможно, где-то в глубине дворца скрывается архив, который пока не удалось найти.

В раннем бронзовом веке Уркеш был крупнейшим известным нам городом Сирии. Он занимал площадь 135 гектаров, и в нем проживало до 50 тысяч человек. Две мощные стены (высотой – 6, а шириной – 8 метров) ограждали его от врагов. Строгая геометрическая планировка свидетельствует о том, что город разрастался не стихийно, как шумерские города, возникавшие на месте деревень, – нет, с самого начала он был построен по четкому плану. Около 1800 года до нашей эры Уркеш был внезапно покинут жителями. Лишь в храм на протяжении последующих пяти веков все так же приходили люди. Что же произошло? Еще одна тайна, связанная с хурритами.

Историю Уркеша приходится восстанавливать буквально по крупицам – расколотым оттискам печатей. Так, из 22 осколков, найденных во дворце, был сложен оттиск с надписью: «Тар’ам-Агаде, дочь Нарам-Суэна, царя Аккада». Нарам-Суэн (2210—2175 годы до нашей эры) считал себя властелином всего известного тогда мира и вел успешные завоевательные войны, одержав ряд побед над царем Элама. И этот правитель, который первым удостоился прижизненного культа и стал именоваться «могущественным богом Аккада», относится к хурритскому царю как к равному и выдает за него свою дочь, отныне царицу Уркеша? Чем не повод поразиться тайной власти хурритов?

Где кроются истоки этой власти? И царские династии, и четко спланированные города, подобные Уркешу, не возникают в одночасье. Этому предшествует длительная традиция. Археологи все чаще говорят о том, что процесс урбанизации в Северной Месопотамии начался примерно в то же время, что и в Южной Месопотамии. Но если там первые города основывали шумеры, то здесь… Может быть, хурриты?

Многое могли бы рассказать их царские архивы, но, повторюсь, они пока не найдены. Многое еще и потому, что хурриты писали на аккадском – этом дипломатическом языке Древнего Востока. Даже от эпохи Митанни до нас практически не дошло ни одного документа на их родном языке. Хотя кто знает, что может ждать нас при раскопках главной хурритской столицы – Вашшукканни?

Пока археологи не могут даже точно сказать, где находился этот город. Чаще всего называют холм Телль-Фехерия на границе Сирии и Турции, один из самых больших холмов в этом регионе. С 2005 года там уже ведутся раскопки, но пока не удалось добраться до слоев, относящихся к эпохе хурритов. Время же «быстрой археологии» по Шлиману прошло. Сегодня никто не позволит в считаные недели вырыть котлован – и при этом уничтожить все лежащие выше археологические слои. По признанию самих ученых, раскопки холма могут занять примерно полвека. И хорошо, если археологи правы в своих предположениях и там, в глубине, действительно, скрывается столица Митанни!

Между тем с недавних пор письма на смеси хурритского и аккадского языков обнаруживают при раскопках сирийской Катны. Нередко хурриты упоминаются и в документах, найденных при раскопках столицы хеттов. Последние, кстати, и уничтожили цивилизацию хурритов. Под ударами хеттской армии в 1340 году до нашей эры царство Митанни пало. Помимо обычных трофеев, победители прихватили с собой еще и чужих богов. Так, один из главных хеттских богов – бог грозы Тешуб, насылавший на землю бури и дожди, – был хурритским богом.

А что еще оставили хурриты потомкам? Что мы узнаем о них в XXI веке?

Долгое время Древняя Сирия мало кого интересовала. Ее привыкли считать чем-то вроде «проходного двора» древности, по которому маршировали армии то ассирийцев, то хеттов, то вавилонян. Однако археологические работы последних десятилетий позволили ученым открыть неизвестную прежде главу истории Передней Азии бронзового века.

Период расцвета Катны приходится на 1800—1500 годы до нашей эры. Этот город лежал на перекрестье двух важнейших торговых путей: один пролегал с востока на запад и соединял Месопотамию с побережьем Средиземного моря, другой – с севера на юг, он связывал Малую Азию и Аравию. Оживленная транзитная торговля приносила Катне немалую прибыль. Власть ее правителей распространилась на обширную часть Сирии, а также Ливана.

Катна была сооружена около 1800 года до нашей эры. Ее топография типична для бронзового века. В центральной части города расположен царский дворец, разрушенный в середине XIV века хеттами. В нижней части города находились жилые постройки. Здесь проживало около 20 тысяч человек.

Дворец был воздвигнут на скальном плато. Он буквально парил над городом, вздымаясь на высоту 20 метров. Общая площадь, занимаемая им, составляла почти 18 тысяч квадратных метров. За массивными стенами толщиной в 5 метров скрывались бесчисленные комнаты, перемежаясь с громадными залами. Все было величественнее, красивее, чем у соседей – царей других небольших государств, лежавших в Сирии.

Особенно поражает зал, в котором царь принимал гостей. Его площадь равнялась почти 1500 квадратным метрам (размеры зала – 36 Ч 36 метров). Его свод покоился всего на четырех колоннах. Чтобы перекрыть это помещение, в лесах Ливана приходилось срубать тысячелетние кедры, доставляя их в Катну на повозках, запряженных волами. В боковых помещениях археологи обнаружили хорошо сохранившиеся фрески, напоминающие работы минойских мастеров. В двух комнатах дворца найдены кости слонов (в то время эти животные обитали в долине Оронта, к западу от Катны). Эта находка доказывает, что местные правители устраивали охоту на слонов.

В 2002 году прямо под дворцом была обнаружена царская гробница, вырубленная в толще скалы. Рухнувшие стены засыпали вход туда, и потому усыпальница оказалась не разграбленной. Две высеченные из базальта статуи высотой 85 сантиметров окаймляют вход в главную усыпальницу. Вокруг них лежит осыпавшаяся от времени позолота. Эти статуи, датированные XVIII—XVII веками до нашей эры, вероятно, изображают знаменитых правителей Катны.

К главной погребальной камере размером 8 Ч 8 метров примыкают три помещения примерно вдвое меньше. Археологи обнаружили здесь останки почти двадцати человек. Очевидно, все они были членами царской семьи. Кроме того, в гробнице было найдено более 2000 предметов, в том числе свыше тысячи небольших изделий из золота, около 250 керамических чаш и тарелок, каменные египетские сосуды, бронзовые сосуды, украшения из драгоценных камней, круглые печати, наконечники стрел и копий. Была обнаружена даже львиная голова из балтийского янтаря.

В главной усыпальнице внимание археологов привлек деревянный ящик, стоявший на каменной скамье. В нем покоились останки женщины, которой было за пятьдесят. Ее тело было обернуто почти двумя десятками тканей, спекшихся друг с другом, в том числе очень дорогих тканей, окрашенных пурпуром. Анализ изменений, которым подверглись кости покойной, показал, что перед погребением ее облекли в эти пышные покровы, а затем высушивали при температуре 200—250 °С, чтобы избавиться от трупного запаха.

Жители Катны верили в то, что их предки продолжают жить и за гробовой чертой, превратившись в призраков, – их обителью остается потусторонний мир, но они могут влиять на события, происходящие в нашем мире. Один-два раза в месяц надо было потчевать призраков яствами, чтобы заслужить их благожелательное отношение. Тем более что загробный мир, каким он представлялся в верованиях древних сирийцев, был довольно мрачным местом. Боги не очень благоволили к умершим, угощая их вместо пищи грязью и предлагая утолять жажду соленой водой. Поэтому заботиться о пропитании своих предков было уделом детей и внуков. Зато в трудную минуту с ними можно было посоветоваться.

Судя по находкам, сделанным в царской усыпальнице, здесь не только потчевали покойных, но и пировали вместе с ними. У правителей Катны существовал странный обычай. Вместе с другими членами царской семьи, а также видными сановниками они регулярно спускались в усыпальницу, чтобы разделить ритуальную трапезу рядом с погребенными здесь людьми. Участники этих пиров, совершавшихся на грани жизни и смерти, рассаживались на тех же каменных скамьях, которые служили последним приютом почившим. Осколки битой посуды и многочисленные кости животных еще и теперь напоминают о том, что в дни таких пиршеств столы не пустовали.

Летом 2009 года под северо-западным крылом дворца было обнаружено еще одно захоронение. Около 30 скелетов. Золотые браслеты, кольца, драгоценные диадемы. Древнеегипетские вазы. Покрытые патиной кинжалы. Небольшая маска из слоновой кости, изготовленная в стиле египетских мастеров. Вероятно, здесь погребали царских дочерей и чиновников высшего ранга. Возможно, в эту усыпальницу со временем переносили останки людей из найденной ранее гробницы, когда та переполнялась.

При раскопках Катны были обнаружены также 74 клинописные таблички с надписями на смеси различных языков, на которых говорили местные жители. Глаголы были заимствованы из хурритского языка, остальная лексика – из аккадского. Письменные памятники, относящиеся к бронзовому веку Сирии, весьма немногочисленны. Почти все, что мы знаем об истории древнесирийских городов-государств, нам известно из сообщений, найденных в хеттских и египетских архивах. Это – первые клинописные тексты, обнаруженные на территории Сирии, в которых говорится о происходивших тогда событиях. Судя по ним, правители сирийских городов содержали целую сеть агентов, которые извещали их обо всем, что замышлялось при дворах крупнейших правителей той эпохи.

Долгое время цари Катны проводили вполне самостоятельную политику, ловко лавируя между египтянами, вавилонянами, хеттами. Однако в середине XIV века Ближний Восток стал ареной ожесточенного соперничества двух сверхдержав – Египта и Хеттского царства. Жертвами этой борьбы стал ряд небольших государств, оказавшихся «между молотом и наковальней».

Последнему царю Катны, Иданде, оставалось надеяться лишь на крепость стен, защищавших город. Система укреплений, окружавших его, пожалуй, не имела себе равных тогда в Сирии. Еще и сегодня вокруг развалин Катны вздымается вал высотой около 20 метров.

Иданда готовился даже к войне. На одной из табличек сохранился его приказ срочно выковать 18 600 бронзовых мечей. Однако численность армии хеттского царя Суппилулиумы все равно была вдвое выше.

Около 1340 года Катна пала. На тридцать с лишним веков это небольшое царство было забыто.

Долгое время археологам не удавалось найти «вавилонскую библиотеку» в подлинном смысле этого слова. Их достоянием были лишь бесчисленные разрозненные тексты. Удача ждала в Сиппаре.

В VI веке до нашей эры здесь, в одном из городских храмов, было собрано множество клинописных табличек. Они содержали преимущественно литературные произведения: мифы, молитвы, гимны, песни и заклинания. Были здесь и сочинения давно исчезнувших народов – тех, о которых сами вавилоняне были бы не прочь сказать, что они «жили до нашей эры». Хранились, например тексты на шумерском языке, на котором уже полторы тысячи лет как перестали разговаривать. Пятую часть всего фонда составляли списки слов. Эти глиняные таблички содержали двуязычные перечни слов на шумерском и аккадском языках (последний пришел на смену шумерскому). Имелась также литература по астрономии, медицине и практической магии. Отыскались и эпические произведения, например фрагменты эпоса о сотворении мира. Подобный подбор книг лишний раз свидетельствует о том, какой насыщенной и разнообразной была духовная жизнь вавилонских книжников в I тысячелетии до нашей эры.

Открытие этой библиотеки имеет свою долгую историю. Еще в 1881—1882 годах местный археолог Ормузд Рассам, ассистент Генри Лэйярда, отыскавшего Ниневию, предпринял пробные раскопки в Сиппаре, поскольку, по его предположениям, где-то здесь находился знаменитый храм, возведенный в честь бога Шамаша. В самом деле он нашел храмовую постройку, но так и не завершил работы.

Лишь 100 лет спустя, в 1985—1986 годах, группа археологов из Багдадского университета приступила к раскопкам там, где остановился Рассам. Они и обнаружили еще одну храмовую постройку, занимавшую площадь свыше 3600 квадратных метров. Она напоминала настоящий лабиринт. В восточном углу здания от длинного коридора отходила маленькая комната длиной 2,7 метра и шириной 4,4 метра. В ней, за возведенной наспех кирпичной оградой, ждал клад – в боковых стенах каморки открылись многочисленные ниши, в которых, как на библиотечных полках, лежали книги. Клинописные таблички. Короба с ними стояли и на полу.

Всего было найдено около 2000 табличек. По сравнению с современными хранилищами книг, библиотека Сиппара кажется небольшой. Но это наш взгляд. Монументальные стены свидетельствуют о том почтении, с которым к ней относились сами вавилоняне. Они не жалели материалов, чтобы возвести здание, где должны были храниться книги.

Аккуратно сфотографировав таблички, археологи затем собрали их и перевезли в один из музеев Багдада. Предстояло расшифровать сотни текстов, но политические бури наших дней помешали работе в кабинетной тиши. Разыгралась первая «Война в заливе» с ее бомбардировками, тяготами, наконец, вопиющей нищетой. У музейных работников не было возможности поддерживать нормальный режим хранения клинописных табличек. Через некоторое время вся библиотека Сиппара, пережившая в своем подземелье десятки империи и царств, просто рассыпалась в прах. Прочитать древние тексты уже не представлялось возможным.

Сейчас ученые располагают лишь фотографиями погибших книг. По счастью, снимки отличаются хорошим качеством, а потому древние тексты, пусть хотя бы в таком призрачном виде, остались доступны ученым. Впрочем, к научному анализу находок приступили лишь в 2003 году в рамках совместного проекта историков из Гейдельбергского и Багдадского университетов. Из охваченного войной Ирака в Германию окольными путями доставили фотокопии книг. Библиотека Сиппара начала свою виртуальную жизнь.

Как полагают ученые, она стала создаваться в VII веке до нашей эры или, может быть, даже раньше. По-настоящему же работы развернулись в конце VII – середине VI века, в пору правления знаменитого царя Навуходоносора II (605—562 годы до нашей эры), с именем которого связан расцвет Нововавилонского царства.

В годы правления этого монарха чрезвычайным его вниманием пользовалось книжное дело – занятие, требовавшее немалого ума и смекалки. Письменность была привилегией особых каст населения (жрецов, писцов), члены которых в течение многих лет изучали сотни клинописных значков. Они жили книгами, изреченной мыслью – и берегли ее, переписывали древние тексты. Как отмечают специалисты, некоторые писцы Сиппара по уровню своего исторического и филологического сознания мало чем уступали европейским ученым XIX века, заново открывавшим и сохранявшим наследие средних веков.

Книги из Сиппара интересны не только своими текстами, но и их оформлением, точнее говоря, пространными подписями, сопровождающими их, – колофоном. Копируя старинный текст, писцы добавляли к нему строки, в которых сообщали свое имя, имя своего отца, профессию или полученное образование, а нередко и дату окончания работы. Указывали также, где хранится оригинал – в Вавилоне, Ниппуре или другом городе. Все это позволяет оценить контекст, в котором существовала та или иная книга. Дает нам представление о том, в каком мире жили книжники в эпоху Нововавилонского царства, из каких семей были родом, чем занимались.

Однако историки не могут ничего сказать о том, как отбирались таблички, которым предстояло пополнить хранилище книг в Сиппаре, кто имел право войти в эту комнату и достать из ниши книгу, чтобы ее почитать. Использовались ли эти книги как справочные пособия? Долго ли их хранили? Выдавали ли книги напрокат, как в современных библиотеках? Ответов на эти вопросы пока нет.

Более 500 текстов, найденных в Сиппаре, ждут своей расшифровки. Над молитвой длиной в 40 строк исследователь из Гейдельбергского университета Маркус Хильгерт бился четыре недели. Подобный опус, написанный на любом современном языке, можно перевести всего за пару часов. Но шумерский и аккадский языки еще 2600 лет назад, когда в библиотеке Сиппара кипела жизнь, были уже языками мертвыми. Даже имея под рукой словарики, составленные писцами Нововавилонского царства, имея за плечами вековой опыт расшифровки клинописных текстов, современные исследователи вряд ли могут рассчитывать на то, что глиняные книги Сиппара будут досконально прочитаны в ближайшие годы и даже десятилетия.

…Археологи пока не берутся сказать, была ли библиотека в Сиппаре действительно «храмовой». В любом случае речь идет об уникальном собрании клинописных книг. Конечно, это – не самая большая и не самая главная библиотека Вавилонского царства, но она – единственная, дошедшая до нас в таком целостном виде. Для археологов она идеально вписана в контекст эпохи. И все-таки пока еще рано подводить черту под этим открытием. Лишь когда все найденные таблички будут переведены на современный язык, станет понятно значение сделанных находок.

Походы Александра Македонского открыли новый период в мировой истории – эпоху эллинизма. Время финикийцев прошло. Почти тысячу лет они лавировали между великими державами, сопротивляясь завоевателям или нехотя покоряясь им. Отныне Финикии уготовано было медленно раствориться в чужеродных ей культурах, стать частью их. Та же судьба ждала Тир.

Когда в 332 году до нашей эры, в разгар войны с Персидской державой, в состав которой теперь входил Тир, к его стенам приблизилась армия Александра Македонского, его жители могли, как и прежде, надеяться на стены, надежно защищавшие город, и море. Пролив шириной 900 метров отделял Тир от побережья.

Тогда Александр решил засыпать пролив и соединить материк с городом. Семь месяцев шла работа. Длинный перешеек, что ведет в исторический центр ливанского города Сур (Тир), – это и есть немало изменившаяся за 2000 лет насыпь, которой безжалостный победитель навеки прикрепил этот город к суше.

Историков давно увлекал вопрос: каким образом македонские солдаты сумели перегородить широкий морской пролив? Никаких свидетельств очевидцев той баталии, что разыгралась над волнами, не сохранилось. Самое подробное ее описание оставил уроженец Малой Азии, Флавий Арриан, живший гораздо позже, в 95—175 годах нашей эры. Лишь недавно эта загадка была решена.

Итак, в 1998 году группа археологов из Британского музея и Центра Всемирного наследия ЮНЕСКО возобновила раскопки в Тире и Сидоне. В их задачу входило изучить античные гавани, понять историю их сооружения – и положить конец давним спорам. Ведь древние хроники вызывали больше вопросов.

Рассказывая подробности сооружения насыпи, тот же Арриан ограничивался участком возле материка, где было илисто и мелко. «Имелось тут же множество камней и лесного материала, который накладывали поверх камней. Нетрудно было вбивать колья в ил, и самый этот ил оказался связывающим веществом, которое не позволяло камням сдвигаться с места… Пока устраивали насыпь у материка, дело подвигалось легко; глубина была небольшая, и работавшим никто не мешал» (Арриан, пер. М.Е. Сергеенко). Но что было дальше, там, где линия дна уходила вглубь? Как же дамбу возвели среди моря, непрестанно перечившего волнами? Ведь всё, что солдаты ни бросали в воду, будь то лесной материал или песок, морские валы увлекали за собой, подрывая сами основы задуманной конструкции.

В 2007 году руководитель упомянутой экспедиции, французский геоархеолог Ник Марринер, опубликовал свою версию случившегося, основанную на фактах – тщательном изучении образцов грунта, взятых в Тире и его окрестности. По результатам их анализа была составлена компьютерная модель, которая показала, как менялся рельеф морского дна на протяжении последних тысячелетий.

Как выяснилось, штурм города облегчила природа. За многие века в проливе образовалась естественная отмель из нанесенного сюда ила и песка. Опасность к крепости подступала совсем не с той стороны, откуда ожидали врагов. Модель, созданная Марринером, наглядно показывает, что со временем между островом и побережьем возник «сухопутный мост», используя который можно было подобраться к Тиру.

По словам Арриана, «около же города, где всего глубже, глубина достигала самое большее 3 оргий», то есть около 5,5 метра. Однако «нам не удалось обнаружить следов подобной впадины», отмечает Марринер. Исследования, проведенные его группой, свидетельствуют, что наибольшая глубина пролива во времена Александра Македонского составляла от 1 до 2 метров. Его можно было пересечь и так, где вплавь, где вброд.

Море само исподволь «разрушило главную линию обороны» Тира, проложив грекам дорогу и в эту крепость, и к мировому господству. Эта отмель, образовавшаяся перед островом, оказалась страшнее самого крепкого сна, который готов сморить часовых, охраняющих стены города. Нестойких солдат можно сменить, наказать – с отмелью же, расположившейся там, где должна быть пучина, не справиться никак. Первый смельчак, решивший проторить по ней путь к крепости, мог рассчитывать на успех.

Насыпь была построена. Город взят. Тем временем свою работу продолжили волны. Как прежде, они размывали окрестные скалы, сложенные из песчаника, и приносили к отмели песок и ил. Огромные количества этой взвеси оседало у подножия насыпи, быстро расширяя ее. Так, узкий вал, по которому солдаты устремлялись на штурм, вскоре превратился в широкую песчаную косу – настоящий полуостров, на котором лежит сейчас город Сур. Здесь даже появились дюны. Как установили археологи, большая часть этих осадочных пород была принесена в окрестность Тира рекой Нахр-эль-Литани, впадающей в море в 9 километрах к северу от города. По мнению ученых, рано или поздно эта отмель естественным образом протянулась бы к стенам Тира, соединив остров с побережьем. Вражеский полководец лишь предвосхитил будущие столетия неприметной работы природных сил.

Сам Александр, правда, меньше всего думал о победе над природой, о новых очертаниях побережья. Его заботило лишь одно: чтобы тяжелые боевые машины подъехали к стенам непокорного города и сломали их.

Так оно и случилось. Остров был приращен к суше, и тысячи жителей Тира пролили кровь по прихоти самолюбивого монарха. Его отвага была награждена триумфом – и жестокой бойней. Оставшиеся в живых горожане, как мало кто страстно любившие свободу, были поголовно проданы в рабство. Что ж, само море, веками бывшее им защитой, от них отступилось, а в людях они уже не нашли сочувствия.

В 2300—2000 годах до нашей эры Западная Палестина переживает «кризис городов». Все они покинуты и опустошены. Назывались разные причины: походы фараонов, вторжения амореев, а также резкое изменение климата – оно подорвало основы хозяйства. Возможно, полагает российский историк Н.Я. Мерперт, ответ даст библейская традиция. В Книге Бытия (14, 1—12) рассказано о войне «четырех царей против пяти». В ней сражались цари Содома, Гоморры, Елама… Быть может, руины городов Нумейра и Баб-эд-Дра, открытые недавно на побережье Мертвого моря, остались именно от той эпохи?

Лишь новое вторжение – теперь семитоязычных ханаанеев – возродило городскую культуру. Они поселились на плодородных землях, а по соседству с ними многие века жили кочевые и полукочевые племена скотоводов-амореев: «Аморреи живут на горе, Хананеи же живут при море и на берегу Иордана» (Чис. 13, 30). Города хорошо спланированы, обнесены мощными стенами и украшены огромными дворцами. Они напоминают сирийскую Эблу, месопотамский Мари, египетский Аварис.

К этой эпохе относятся библейские рассказы об Аврааме, Иакове, Иосифе. Уже давно их связывают с постепенным переселением в Египет жителей Ближнего Востока, которых в стране фараонов именовали гиксосами. После 1650 года до нашей эры они стали править Египтом, который к тому времени был ослаблен смутами. Возможно, это событие отразилось в предании об Иосифе, который стал «владычествовать над всею землею Египетскою» (Быт. 45, 26), а также в рассказе о переселении его отца, Иакова, и его братьев «со всем, что у них» (Быт. 47, 1) в землю Гесем – плодородную землю в дельте Нила близ города Аварис, столицы гиксосов.

После 1530 года до нашей эры Яхмос, правитель Фив, изгнал гиксосов из Египта и основал Новое царство. Власть фараонов распространилась и на Палестину. Во всех городах, от Газы до Беф-Шана, пребывали египетские наместники, надзирая за местными царьками. Земля ханаанеев превратилась в страну, «где течет молоко и мед» (Исх. 3, 8). Палестина была богата, тому порукой – пышное убранство местных дворцов. Ее жители торговали с отдаленными странами: Микенами, Критом и Кипром, привозя оттуда красивую керамику.

Около 1200 года побережья Ближнего Востока, Малой Азии и Египта подверглись нападению «народов моря». В Палестине наступило безвластие. С моря сюда вторгаются филистимляне, с севера и востока – израильские племена. Переселение евреев было длительным событием и не напоминало военный поход, описанный в Книге Иисуса Навина. Поначалу пришельцы расселялись в пустынных нагорьях. Они вели полукочевой образ жизни, спускаясь в конце лета в плодородные долины, где пасли свой скот на сжатых полях. Появлялись они и в городах, приходили на торжища, постепенно усваивая язык и культуру ханаанеев, перенимая навыки строительства, металлургии и изготовления керамики. В последние десятилетия были открыты сотни небольших поселков в Галилее, Негеве, Заиорданье, близ Мертвого моря, относящихся к той эпохе.

Поначалу между местными жителями и переселенцами вряд ли возникали столкновения. Сражаться с колесницами ханаанеев кочевники не могли. Они мирно занимали земли, вовсе не стремясь «побивать все дышащее» (Нав. 11, 11). Лишь со временем, твердо обосновавшись в отдельных районах Палестины, израильтяне начали нападать на расположенные рядом города. Завоевание Палестины длилось свыше двух столетий. Иерусалим пал около 1000 года до нашей эры. Еще Книга Иисуса Навина признавала, что «Иевусеев, жителей Иерусалима» не могли изгнать израильтяне, «и потому Иевусеи живут… в Иерусалиме даже до сего дня» (Нав. 15, 63). Это – «город иноплеменников» (Суд. 19, 12).

История X века до нашей эры – это история единого Израильского царства. Она подробно описана в Библии, хотя, как отмечает израильский археолог Э. Мазар, «именно для эпохи трех царей – Саула, Давида и Соломона – археологические свидетельства весьма скудны». Без Библии мы ничего не знали бы об этих царях. От эпохи Саула известен лишь один памятник: угол крепости в 7 километрах к северу от Иерусалима. Предположительно это – Гива Саулова (1 Цар. 11, 4). Завоевания Давида подтверждают лишь некоторые находки в Иерусалиме, а также скромные поселки, возникшие на руинах разрушенных городов.

Главные же постройки Соломона известны только по библейским текстам. Знаменитый Храм в Иерусалиме, судя по его описаниям, напоминал храмы бронзового века в Эбле, Мегиддо, Сихеме. Его даже строят из того же материала – ливанского кедра, из которого возводили свои святилища ханаанеи и филистимляне. Такая деталь храма, как «херувимы, простиравшие крылья над местом ковчега» (3 Цар. 8, 7), напоминает мотив, распространенный в искусстве ханаанеев, финикийцев и сирийцев. Перед храмом высились две колонны, как и перед ханаанейским святилищем в Асоре. Сам храм не раскопан и даже не доступен для исследования, поскольку на его месте стоит теперь мусульманская святыня.

Не найден дворец Соломона (3 Цар. 7, 1—12). Однако, по описанию, он похож на памятники Тира, Сидона, Гезера, Мегиддо, Асора.

Зато в феврале 2010 года было объявлено, что 70-метровый фрагмент древней стены – его обнаружили ранее при раскопках в Иерусалиме, проводившихся неподалеку от Храмовой горы, – был возведен в эпоху Соломона и являлся частью тогдашних городских укреплений.

…Подобное путешествие можно длить еще долго. Мы так и не успели побывать в Палестине Иеремии и Иезекииля, братьев Маккавеев и Иисуса Христа. Что ж, Земля обетованная – это впрямь страна-памятник, а Библия – поистине священная книга археологов.

На побережье расселяются филистимляне, одни из «народов моря». Они оседают в Аскалоне, Газе, Экроне, Гефе, снова наполняя жизнью эти опустевшие города бронзового века. Страницы Библии полны нескрываемой ненависти к филистимлянам. «Они были оставлены, чтобы искушать ими Израильтян и узнать, повинуются ли они заповедям Господним» (Суд. 3, 4). Современные историки, скорее, склонны видеть за этими инвективами традиционную ненависть горцев (в данном случае, древнееврейских племен) к богатым жителям прибрежных городов.

Войны между филистимлянами и израильтянами долгое время шли с переменным успехом, но, в конце концов, этот «проклятый» Библией народ растворился среди другого населения Палестины. Но прежде этого отказался от всего своего. Филистимляне стали поклоняться богам, в которых веровали местные жители. Забыли родной язык, принадлежавший к индоевропейской семье, и стали говорить на одном из западносемитских языков, как и все жители Палестины.

Если филистимляне прибыли в Палестину морским путем, то аммонитяне переселились с восточного берега реки Иордан после 1200 года до нашей эры, когда эта цветущая местность была разорена «народами моря». По преданию, аммонитяне происходят от младшей дочери Лота. Помимо этого библейского анекдота, известны лишь отдельные надписи, в которых упоминается этот народ, расселившийся на северном берегу Мертвого моря. Археологические же находки редки. Из Библии мы знаем, что царь Давид завоевал земли аммонитян. Их же самих «умерщвлял… пилами, железными молотилами и секирами. Так поступил Давид со всеми городами Аммонитян» (1 Цар. 20, 3). Впоследствии, после распада единого Израильско-Иудейского царства, образовалось небольшое государство Аммон, которое долго сохраняло независимость, ловко угождая интересам крупнейших держав региона. Но в VII веке до нашей эры оно было легко захвачено ассирийцами.

На месте столицы Аммона, Раввы, – «Иоав воевал против Раввы Аммонитской и взял почти царственный город» (2 Цар. 12, 26), – находится теперь цитадель и Нижний город Аммана, современной столицы Иордании. Письменные памятники на аммонитском языке датируются IX—V веками до нашей эры. Позднее этот язык был вытеснен арамейским. Сейчас археологи располагают всего тремя сотнями текстов на аммонитском языке, причем в большинстве случаев речь идет о коротких надписях на печатях, содержащих лишь имя владельца, место его рождения и иногда род занятий.

Земли, населенные моавитянами, – они лежали к востоку от Мертвого моря – какое-то время удерживали под своей властью израильтяне. По преданию, именно «в земле Моавитской, по слову Господню» (Втор. 34, 5) умер Моисей. В Библии говорится, что он «погребен на долине в земле Моавитской против Беф-Фегора и никто не знает места погребения его даже до сего дня» (Втор 34, 6). К сказанному нечего добавить. Археологам пока не удалось ни доказать историчность Моисея, ни тем более отыскать его гробницу.

Земля же Моавитская вскоре отпала от Израиля. В середине IX века до нашей эры царь моавитян Меша даже захватил часть земель на востоке Израиля. Об этом напоминает надпись на оставленной им стеле. На этой стеле из черного базальта, найденной в 1868 году, высечены 34 строки, в которых повествуется о том, как Моав избавился от гнета израильтян. Помимо Библии, откровенно враждебной к моавитянам (притом что «Руфь Моавитянка» считается прабабушкой царя Давида), это – одно из немногих исторических свидетельств, описывающих события, которые происходили в ту пору в Палестине. Многое могли бы поведать раскопки в столице Моава, но у археологов пока нет возможности к ним приступить, ведь руины древнего города Кир-Моав скрываются под крепостью Эль-Керак, или Крак Моавский, возведенной крестоносцами. Около 720 года до нашей эры царство моавитян было покорено ассирийцами. Постепенно память об этом народе, впервые упомянутом в египетской надписи XIII века до нашей эры, исчезает из исторических источников. Как полагают специалисты, остатки моавитян вошли в состав племенного союза набатеев, построивших скальный город Петра.

К югу от Мертвого моря вплоть до залива Акаба простирались земли, населенные эдомитянами. Они контролировали «Дорогу ладана», по которой доставляли благовония из Саудовской Аравии. Свое собственное государство они создали позже других народов, населявших этот регион. По преданию, эдомитяне были потомками одного из библейских персонажей, Исава, сына Исаака, что не помешало израильтянам причислить их к своим злейшим врагам. Эдом был завоеван ими, потом добился независимости, но около 700 года до нашей эры был легко покорен ассирийцами.

Никаких письменных свидетельств эдомитяне не оставили, но раскопки в их столице, Бусейре, лежащей в 45 километрах от скального города Петра, велись. Там были обнаружены остатки крепостных сооружений. Большое значение имели раскопки эдомитского селения Умм-эль-Биджара, обнаруженного еще в 1929 году. Здесь была выявлена типичная керамика эдомитян, что позволило впоследствии идентифицировать еще несколько поселений, в которых жили «сводные братья» израильтян.

Итак, Палестина никогда не была этнически однородным регионом, даже в далеком прошлом. Рядом с израильтянами жили несколько народов, постоянно враждовавших с ними. По большому счету, все они были родственниками – но тем более ожесточенной была их вражда. Как отмечает профессор библейской археологии Ульрих Хюбнер, «сами израильтяне считали себя людьми пришлыми, чужими здесь», но страна, верили они, была обещана им Богом.

Подобная казуистика определяла политику израильтян. Все следы прошлого – невольно или намеренно – стирались. Место реальных событий занимали библейские легенды, место подлинных приоритетов – претензии. Хроникальные записи подменялись пропагандой, освященной именем Бога. Так что археологам еще предстоит восстановить подлинную историю Палестины, а также открыть для себя тайны забытых народов – «злых братьев» израильтян.

Большинство специалистов давно придерживаются мнения о том, что в Кумране обнаружены документы общины ессеев. В то время члены этой религиозной секты, объявленные прямыми предшественниками первых христиан, поселились в этом уединенном месте на берегу Мертвого моря, где жили отшельниками, как в монастыре. Плиний Старший писал о ессеях, что они – самый удивительный народ из всех, «без женщин, без любви, без денег, живущий в обществе пальм». Ожидание скорого конца света составляло смысл их аскетической жизни.

Но верно ли это объснение? Не подобраны ли факты в угоду одной, понравившейся всем концепции? Анализируя новые археологические находки и переосмысливая прежние, ученые нередко приходят к неожиданным выводам. Так случилось и здесь. Авторы появившейся недавно гипотезы решительно порывают с каноническим прош-лым и… завоевывают все больше сторонников. Рассказ о ней, пожалуй, надо начать с финала истории, с гибельного для древних евреев года, который решительно изменил судьбу их родины.

Итак, весной 70 года нашей эры громадное римское войско – им командовал будущий император Тит – двигалось по пыльным дорогам Палестины в сторону Иерусалима. В то время вся еврейская страна была охвачена восстанием. Мятежники, бросившие вызов Риму, укрылись за стенами своей столицы. Однако осадные орудия римлянсделали свое дело. Город был взят. Его гордость, Иерусалимский храм, исчез в огне. Сила, как это часто бывало в истории, вновь взяла верх над верой. По сей день иудеи оплакивают те черные дни, приходя к Стене Плача.

Римско-иудейская война 66—73 годов нашей эры и дает ключ к пониманию тайны кумранских свитков, считают те, кто призывает к пересмотру их традиционной истории. Исследователи Кумрана, утверждают они, десятилетиями шли ложным путем.

Доминиканский монах Ролан де Во, руководивший раскопками в Кумране в 1950-е годы, прибыл сюда, убежденный, что здесь находился монастырь ессеев. Поэтому он его и… раскопал. Любая находка лишь укрепляла его уверенность. Любых сомнений он избегал. Почему ни в одном из текстов, найденных здесь, не упомянуты ессеи? Молчание. Почему ни одна тропа не ведет от «монастыря» к пещерам, где «монахи» хранили книги? Молчание. После смерти де Во выяснится, что он скрывал некоторые находки, которые не вписывались в благостную картину жизни мужского монастыря.

Тем временем публикация фрагментов кумранских рукописей по непонятным причинам приостановилась. Полностью они были опубликованы лишь после того, как в начале 1990-х годов Гершель Шанкс, издатель журнала «Biblical Archeology Review», каким-то образом раздобыл фотографии неопубликованных фрагментов и самовольно выпустил их в виде двухтомника «Факсимильное издание Свитков Мертвого моря». Тем самым они стали наконец доступны для широкого научного изучения.

Первые же выводы почерковедов обескураживали. В написании свитков участвовало около 500 человек. Именно столько разных почерков было обнаружено. В Кумране же могло проживать не более сотни людей. Конечно, списки делались в разное время, но, все равно цифра настораживала. Может, здесь жили писцы, которые занимались копированием священных текстов? Впору было говорить о «первом в мире библейском издательстве».

Неприятный сюрприз уготовили и антропологи. Еще в 1950-е годы из Кумрана в Баварию были вывезены 22 найденных там скелета. Когда недавно немецкий исследователь Олав Рёрер-Эртль изучил их, оказалось, что среди них были останки и женщин, и детей. Картина монашеской идиллии была осквернена.

Столь же громким событием стали заявления археологов Ицхака Магена и Юваля Пелега, возглавлявших раскопки в Кумране в 1993—2004 годах (эти работы проводились после тридцатилетнего перерыва). Маген и Пелег обнаружили в развалинах «монастыря» многочисленные предметы роскоши: драгоценные украшения, каменные флаконы для благовоний, красивые гребни. Судя по этим находкам, в Кумране жили не монахи, а ремесленники. Они изготавливали керамику и косметику. Их занимала не столько вера, сколько хозяйственные заботы. Нашлась у этих бессребреников и пара сотен монет, доставшихся археологам.

Эти обширные раскопки позволили восстановить историю Кумрана. Около 150 года до нашей эры здесь, всего в 25 километрах от Иерусалима, был основан военный лагерь. Он входил в систему укреплений, сооруженных иудейскими царями для охраны границ. При Ироде Великом, правившем в I веке до нашей эры, пограничный гарнизон постепенно превратился в «фермерское хозяйство». Здесь выращивали цветы и собирали финики, производили посуду и благоухающие смеси. Здесь отыскались и несколько печей для обжига продукции, и склад готовых товаров, где лежало более тысячи кувшинов, и даже свалка, где валялись сотни бракованных изделий. В «первом библейском издательстве» массовыми тиражами штамповали керамику. Среди сотни человек, поселившихся в этом уединенном месте, были и женщины, и дети, помогавшие вести хозяйство. Знали ли они грамоту, кто скажет. Заниматься чтением манускриптов у них явно не было времени.

А кто же тогда прятал свитки в пещерах? Очевидно, иудеи, бежавшие в 70 году из Иерусалима от римлян. Возможно, в памяти людей, организовавших массовый вывоз книг из столицы, еще живо было предание о том, как римляне два века назад покарали Карфаген – сровняли его с землей. В случае поражения та же участь могла ждать Иерусалим со всеми его священными книгами. Их стали спасать.

К слову, недаром публикация Кумранских свитков так затянулась. Уж слишком они оказались разнородными. Разумеется, есть здесь и тексты, отражающие верования первых христиан, но немало и других документов – написанных фарисеями, которых поносил Иисус, написанных саддукеями, которые помогали римлянам распинать Христа.

В любом случае рукописи, найденные в пещерах, – лишь малая часть того, что хранилось здесь почти две тысячи лет назад. Один из христианских богословов, Ориген, еще в III веке писал, что видел на берегу Мертвого моря множество свитков. Возможно, сюда была переправлена храмовая библиотека Иерусалима. Но время уничтожило почти все хранилище древних книг.

Итак, нельзя понять тайну кумранских рукописей, не обращаясь к истории Иудейского восстания. Ну а что в тот страшный год делали ессеи? Уж точно не приготавливали благовония, сидя в одном из двориков Кумрана! Кстати, в 1998 году на западном берегу Мертвого моря (Плиний так и писал: «На запад от Мертвого моря… обитают ессеи»), в местечке Эн-Гиди, был обнаружен поселок, существовавший в I веке нашей эры. Здесь находилось около двух десятков каменных построек. Может, тут и жили ессеи?

На самом деле царство Саба (Сава) располагалось на юге Аравийского полуострова, на территории современного Йемена. Теперь на месте Мариба, могущественной прежде столицы, лежит небольшая деревушка, но ее жители с гордостью говорят, что когда-то здесь был город, в котором жила великая Билкис. Под этим именем царица Савская увековечена в арабских легендах.

А вот в немногочисленных надписях, относящихся к эпохе Сабейского царства, нет ни одного упоминания о ней. Оставила ли она где-то свой осязаемый след? Правда и то, что древнейшие из этих надписей появились лишь через несколько веков после предполагаемого правления Билкис. Роскошь же ее подданных, сабейцев, в античные времена была известна всем. Посреди пустыни они возвели громадную плотину, разбив вокруг цветущие сады. По караванным тропам доставляли благовония за тысячи километров от своей столицы к берегам Средиземного моря. Теперь археологи приезжают сюда, в глубь «Счастливой Аравии», за тысячи километров от Европы, чтобы отыскать памятники забытой цивилизации и, может быть, найти следы царицы Савской.

С глубокой древности земли Сабы были овеяны легендами. Еще египтяне в эпоху Нового царства, около 1470 года до нашей эры, снарядили морскую экспедицию, чтобы попасть сюда, но добрались лишь до берегов Эритреи. Древнегреческие же историки и географы рассказывали об этой стране одну небылицу за другой. Геродот полагал, что она населена крылатыми змеями. Страбон писал о том, что мужчины здесь возлежат со своими матерями.

Археологи, ведущие раскопки в Йемене, открывают лишь факты. Они таковы. Около 700 года до нашей эры, когда Вечный город, Рим, был только основан, сабейцы создали могущественную теократическую державу. Они покорили все окрестные государства, а затем на кожаных лодках переправились в Африку и захватили часть современной Эфиопии. Они изобрели собственную письменность. Чеканили свои оригинальные монеты. Возводили грандиозные постройки.

Столица Сабы раскинулась на площади в 110 гектаров. На протяжении более тысячи лет правители Сабы торговали с крупнейшими державами древности, получая за свои пряности и ароматические смолы несметное количество золота. Привезенные из далекой Аравии благовония воскуривали и в греческих Дельфах, и в египетском Луксоре. Все это время Саба оставалась отрезанной от остального мира. Даже римские легионы в славную пору правления императора Августа так и не сумели завладеть этой жемчужиной, затерянной в пустыне. Археологи и те долгое время не могли добраться сюда и только сейчас начинают воскрешать историю этой великой забытой страны, известной им лишь по отдельным письменным сообщениям.

Кстати, в некоторых античных надписях упоминаются «аравийские царицы». Вот, например два клинописных текста, найденные в Ашшуре. В одном из них, датированном 738 годом до нашей эры, говорится об «арабской царице» Забибе, которая выплатила дань царю Тиглатпаласару III, прислав ему 25 тысяч килограммов благовоний. Пять лет спустя тот же царь сражается против другой «аравийской царицы», которой доводится даже командовать войсками. Может быть, слухи об этих царственных особах, скопивших громадные богатства, и породили легенду о некоей «царице Савской», изумившей царя Соломона? В самом представлении о том, что Южной Аравией могли править женщины, нет ничего необычного, ведь властвовала же над Египтом за несколько веков до того царица Хатшепсут.

В любом случае другие детали библейского рассказа, как убедились археологи, точно соответствуют действительности. Сабейское царство существует уже в середине Х века до нашей эры – в пору предполагаемой встречи царя и царицы. Караваны, груженные благовониями, уже тогда прибывают из Аравии на Ближний Восток. Страна же, откуда везли этот ценный груз, оставалась загадкой для жителей Палестины. Бородатые караванщики строго хранили в тайне свои маршруты. Их умение не выдавать секреты видно хотя бы из того факта, что ученые до сих пор не знают, каким словом в сабейском языке обозначались «благовония». Ни в одном известном документе этого слова нет.

Все, что касалось благовоний, было табу. При этом размах торговли ими был очень велик. Так, в период расцвета Римской империи, в I веке нашей эры, в Индию и Аравию, как сетовал Плиний Старший, каждый год «уплывало» около 100 миллионов сестерциев. Ненасытная тяга к роскоши неминуемо должна была разрушить экономику Римской империи. Эти молчаливые смуглые купцы, сновавшие по своим караванным тропам, как муравьи, незаметно подтачивали устои Рима. На другом конце этой странной «торговой оси» вырастали громадные дворцы, скапливались несметные богатства, память о которых сохранили сказания «Тысячи и одной ночи».

Один из таких дворцов был недавно раскопан немецким археологом Хельмутом Цигертом. Он обнаружил этот памятник в Эфиопии, которая долгое время была колонией аравийских правителей. Его руины были найдены под одним из поздних царских дворцов. Самое же любопытное в том, что этот первый дворец был возведен в Х веке до нашей эры, в пору правления библейского Соломона, и если царица Савская все же является историческим персонажем, то, возможно, она правила своим народом из этого дворца. Так неужели молва права, и царица, прекрасная, как солнце, и пугающая, как луна, все же была африканкой?

На самом деле никаких реальных доказательств проживания в этом дворце царицы Савской или ее легендарного сына Менелика, рожденного от Соломона, нет. Все, на что мог опереться Цигерт, это устные предания, которые, как иронично замечают оппоненты, могли возникнуть лишь в 1970-е годы, когда здесь начались раскопки и местные жители связали их с поиском дворца царицы Савской.

Так удастся ли археологам обнаружить следы легендарной царицы?

«У Сабы в их жилище было знамение: два сада справа и слева – питайтесь уделом вашего Господа и благодарите Его! Страна благая, и Господь милосердный!» (34: 15/14).

Лишь после постройки этой гигантской плотины жителям Мариба, наконец, удалось взять под свой контроль бурные наводнения, которые напоминали, скорее, потоп и повторялись каждые полгода. В свою очередь, уровень воды в образовавшемся водохранилище был настолько высок, что живительную влагу можно было отводить на окрестные поля, лежавшие теперь заметно выше уровня реки. К слову, шлюзовые конструкции, служившие для отвода воды, частично сохранились. Длина одного из шлюзов составляет 145 метров, ширина – 50 метров, а высота – 13 метров.

Правители царства Саба (его столицей начиная с VIII века до нашей эры, был Мариб), постоянно заботились о том, чтобы плотина не пришла в негодность. Благодаря ей жители Мариба не испытывали теперь недостатка в воде, а поля, окружавшие город, приносили один урожай за другим. Сам город, обнесенный стеной, достигавшей 4 километров в длину, со временем стал важнейшим политическим и культурным центром Южной Аравии,

Располагавшийся примерно в ста километрах в востоку от современной столицы Йемена, Саны, Мариб лежал посреди громадного оазиса, который протянулся на 21 километр в длину и 8 километров в ширину. Впрочем, общая площадь орошаемых земель была не так велика и составляла примерно 9600 гектаров. Однако собранного здесь урожая пшеницы, проса, ячменя, фиников и винограда хватило бы на то, чтобы прокормить не менее 50 тысяч человек, живших в Марибе.

Этот оазис был настоящим райским островом, затерянным среди пустыни. У людей было в достатке пищи, которую давала земля. Богатство же им приносил контроль над пролегавшими через оазис караванными путями. Поначалу цари Сабы держали в своих руках торговлю солью, а позднее – пряностями и благовониями, которые доставляли с берегов Красного моря к берегам Средиземного моря.

Для археологов Саба – одна из самых таинственных стран древности. Ее открытие только начинается. Сохранившиеся здесь, на территории Йемена, надписи относятся самое раннее к XI веку до нашей эры. Однако при раскопках археологи находят материальные памятники, датируемые V—IV тысячелетиями до нашей эры.

Историческое самосознание побуждает жителей Йемена и теперь еще переноситься в далекое прошлое, вспоминать достижения своих предков, населявших Аравию в древности, – и прежде всего Великую плотину Мариба, хотя она – одна из многих плотин, некогда возведенных здесь. Как писал российский историк М.Б. Пиотровский, «древние йеменцы создали по всей стране системы плотин, которые распределяли несущийся поток (сель) по как можно большим земельным площадям». Однако плотина Мариба – самая сложная и важная постройка подобного рода за всю историю страны. Она стала крупнейшим техническим сооружением древности и поистине считается чудом архитектуры Аравии. Недаром она упоминается даже в Коране.

Плотину несколько раз прорывало. Как отмечает М.Б. Пиотровский, «сохранились каменные стелы, в надписях на которых йеменские цари V—VI веков нашей эры описывали, каких усилий им стоило восстановить плотину». Помимо подобных катастрофических событий, требовавших огромных трудов, жителям Мариба приходилось заниматься и регулярным ремонтом плотины. Археологи установили, что шлюзовые постройки несколько раз полностью сносили, а затем возводили заново.

Но восстановление плотины было возможно, пока в Сабе сохранялась мощная центральная власть, ведь такая работа была немыслима без хорошей организации. Однако из-за политических усобиц, которые вспыхивали между йеменскими правителями в первые века нашей эры, плотина постепенно пришла в негодность. В надписях отмечены случаи ее прорыва в 450 и 542 (или 548) годах нашей эры.

Так, сохранилась надпись, датируемая самое позднее 548 годом. Ее оставил эфиопский правитель Абраха, воцарившийся тогда в Йемене. В ней говорится о том, что рабочим, занятым на восстановлении плотины, потребовалось для пропитания 200 тысяч овец и коз, 50 тысяч мешков муки и 26 тысяч ящиков фиников. По оценке историков, в этих работах приняли участие около 20 тысяч человек.

Недавнее исследование показало, что последний прорыв Марибской плотины произошел около 572 (или 600) года. Воспоминание об этом событии сохранил Коран:

«Послали Мы на них разлив плотины и заменили им их сады двумя садами, обладающими плодами горькими, тамариском и немногими лотосами. Этим воздали им за то, что они не веровали! Разве Мы воздаем кому-нибудь, кроме неверных?» (34: 16—17 / 15—16).

Так погибла эта великая плотина, благодаря которой Мариб процветал почти тысячу лет. Что погубило ее? Мощное землетрясение? Извержение отдаленного африканского вулкана? Или небрежность людей? Историки склоняются к последнему. Как бы то ни было, цветущая местность превратилась в пустыню.

Мариб был заброшен своими жителями. Его руины первым из европейцев обнаружил в 1843 году француз Жозеф Арно. Однако приступить к раскопками долго не удавалось из-за враждебного отношения местных племен. Первые археологические работы начались в 1952 году под руководством Уэнделла Филлипса, но вскоре были прерваны. Лишь в 1975 году развалины древней столицей Йемена стали снова доступны для ученых и туристов, после чего здесь и возобновились раскопки.

Долгое время современные историки воспринимали рассказы античных авторов о казнях детей в Карфагене как должное, как одно из проявлений варварства, присущего жителям этого города, по счастью поверженного благородными воинами Рима. Однако современные археологи если и не опровергают, то пока никак не подтверждают кровавую легенду. Последние находки свидетельствуют о том, что карфагеняне, возможно, невиновны в тех грехах, что им приписывались.

Эти инвективы были напраслиной, считает Джеффри Шварц из Питсбургского университета. Американский археолог исследовал останки 540 детей, которые содержались в 348 урнах, обнаруженных на детском кладбище Карфагена. После их изучения он убедился, что многое, очень многое не вписывается в привычную для нас картину изуверства карфагенян. Так, на детских костях не было видно никаких следов насилия. Как сообщает исследователь, он очень тщательно искал малейшие признаки порезов, поскольку, по некоторым сообщениям, малышам перерезали горло, прежде чем бросить в огонь, но ничего не заметил.

Скелеты 64 детей так хорошо сохранились, что ученому не составило труда по их тазовым костям определить пол каждого ребенка. Факты опять противоречили древним легендам. По меньшей мере 38 детей, погребенных на территории тофета, были девочками, в то время как мальчики, которых и полагалось сжигать при стечении публики, составляли здесь меньшинство.

Кроме того, почти всех малышей просто нельзя было принести в жертву именно так, как описывали античные авторы. Нет, эти дети не могли ни стоять, ни покорно идти к разведенному для них огню, чтобы затем исчезнуть на глазах у толпы, праздновавшей пир божества, как красивый спектакль. Шварц изучил кости черепа, а также седалищные и лобковые кости этих детей. Как оказалось, в большинстве случаев они не прожили и пяти месяцев. Причиной их смерти, очевидно, были различные детские болезни, с которыми тогда не умели справляться. Примерно каждый пятый похороненный здесь ребенок – выкидыш.

До недавнего времени считалось, что на этом кладбище погребали лишь останки жертв, казненных в дни бедствий. Никто не пытался определить возраст малышей, якобы принесенных богу. Так, значит, пресловутый тофет – место, наводившее ужас на всех родителей, особенно на наслышанных о нем римских матрон, – был местом погребения детей, умерших в раннем возрасте или же вовсе мертворожденных? У многих матерей, ожидавших ребенка, сердце и впрямь кровью обливалось, когда они думали о том, что их малыша – и, горше всего, первенца, первого мальчика, которого с такой надеждой и трепетом ждет любая семья, – впрямь ожидает тофет. Страшно было видеть этот приют разбившихся надежд, страшно было слышать о нем.

Высокая детская смертность – типичное явление для античной эпохи. В то время в Древнем Риме или Помпеях дети в раннем возрасте, судя по данным раскопок, столь же часто умирали – обычно из-за низкого качества питьевой воды или таких болезней, как оспа, малярия, тиф.

Римлянам, вообще говоря, незачем было возмущаться смертью детей в Карфагене, подчеркивает Шварц: «Среди самих римлян не раз отмечались случаи инфантицида – убийства детей в младенческом возрасте. Нежеланных детей, особенно девочек, просто уносили в горы умирать».

В христианстве детей вскоре после рождения крестят. Ведь души некрещеных младенцев, по распространенным средневековым поверьям, должны попасть в Лимб. Можно лишь предполагать, что у карфагенян тоже существовал некий важный ритуал, по совершении которого дети считались принятыми в городскую общину. Если же ребенок умирал раньше, в первые дни или месяцы жизни, его не могли даже похоронить на общем для всех кладбище, где покоились люди разного возраста, от подростков до почтенных старцев. Если бы мы могли в этом случае оперировать знакомыми нам христианскими реалиями, то сказали бы, что на территории тофета хоронили «некрещеных младенцев обоего пола». Поистине им была уготована короткая жизнь и мрачное, долгое забвение, навсегда разделявшее их с родителями и близкими. Сами похороны навсегда изгоняли их из города. Нет, недаром чем-то жутким веяло от этого кладбища, куда выбрасывали «нелюдей» – младенцев, почивших слишком рано, и вперемешку с ними – зверей.

По словам Джеффри Шварца, «результаты нашего исследования лишний раз свидетельствуют о том, что историки, занимающиеся античной эпохой, должны принимать во внимание все известные факты, если намерены понять повседневную жизнь древнего общества».

Рассказы о детских казнях в Карфагене до сих пор не подкреплялись анализом останков захороненных здесь малышей. Всякий раз историки лишь ссылались на античных хронистов, которые в эпоху нескончаемых Пунических войн, да и впоследствии никак не могли быть нейтральными летописцами. Нет, их страстные тирады, адресованные «проклятым карфагенянам», даже столетия спустя дышали тенденциозностью. Однако археологические исследования, проводившиеся в последние годы в Карфагене, показывают, что хотя, наверное, карфагенянам и случалось изредка, в годину бедствий, приносить детей в жертву, но регулярных человеческих жертвоприношений – в отличие, например от державы ацтеков – здесь не было.

Остается добавить, что открытие, сделанное Шварцем, не может опровергнуть мнение тех историков, которые считают, будто в жертву Баал-Хаммону приносили именно тела… мертвых детей – тех, кто умер в первые месяцы жизни или еще в утробе матери.

Греческий историк Геродот сообщает, что на сооружении пирамиды в течение 20 лет трудились 100 тысяч человек. В таком случае каждый день в каменоломнях вырубали и обтесывали три сотни глыб, доставляли их к месту строительства и укладывали в ряд. Если не считать Великой Китайской стены, то никогда впоследствии люди не решались на сооружение столь грандиозного памятника.

Сегодня историки, впрочем, сомневаются в том, что на строительной площадке было одновременно собрано 100 тысяч человек, ведь им попросту не хватило бы ни работы, ни даже места. Предположительно здесь в течение года было занято примерно 4 тысячи мастеров – художников, каменотесов и других ремесленников, и лишь в сезон разлива Нила сюда прибывали десятки тысяч крестьян, которых использовали на вспомогательных работах. Когда же вода спадала, они возвращались в свои деревни.

Большинство специалистов полагает, что вокруг строящейся твердыни сооружали пандус – наклонную насыпь из камней, строительного мусора и нильского ила. По ней на деревянных полозьях втягивали наверх каменные глыбы, старательно поливая ее водой, чтобы груз легче скользил. С каждым новым рядом глыб росла и насыпь. В конце концов, как показывают расчеты, ее длина, если она была прямолинейной, должна была превысить километр, но верится в такое с трудом. Поэтому некоторые исследователи полагают, что пандус обвивал пирамиду, как горный серпантин.

В последние годы популярна идея французского архитектора Жана-Пьера Удена, который считает, что пандус опоясывал пирамиду снаружи только на первом этапе строительства. Когда же высота пирамиды достигла почти полусотни метров, камни стали подавать наверх по пандусу, который обвивал пирамиду изнутри. Эта идея позволяет, наконец, объяснить, для чего внутри пирамиды была проложена так называемая Большая галерея и сооружен целый ряд шахт, круто уходящих ввысь. В этом случае все они нужны для того, чтобы перемещать по ним противовесы, соединенные с каменной глыбой, которую поднимали наверх с помощью веревок, переброшенных через валики. Впрочем, чтобы окончательно доказать правоту Удена и отыскать замурованные остатки строительных приспособлений, пришлось бы пробить стену пирамиды и исследовать ее изнутри, что, разумеется, недопустимо.

Такова же судьба – оставаться непроверенной – у гипотезы немецкого археолога Эрхарта Грефе. Он полагает, что внутри пирамида Хеопса была ступенчатой. Собственно говоря, первая пирамида из камня, возведенная Джосером, тоже была ступенчатой – только снаружи. Архитекторы, возводившие усыпальницу для Хеопса, словно вывернули первую пирамиду наизнанку. Получилось необычайно красиво снаружи – и очень практично изнутри. Эти ступени были достаточно широки, чтобы по ним могли передвигаться толпы рабочих. Многочисленные лестницы и другие строительные приспособления были обустроены там же, вдоль ступеней. Все было подчинено одной цели – как можно легче и удобнее втягивать громадные блоки наверх. В отличие от пандуса, ступени не нужно было разбирать по окончании работ. Эти строительные элементы до сих пор скрываются в глубине пирамиды, и, если ее и впрямь разобрать в угоду авторам блистательных идей, их там все еще можно обнаружить.

Внутренняя планировка пирамиды Хеопса вообще вызывает немало вопросов. Известно, что внутри имеются две погребальные камеры. Одна расположена, как и в двух соседних пирамидах, прямо под постройкой, другая же находится над землей, на высоте 42 метра. Кроме того, есть несколько небольших камер и воздушных шахт, которые до сих пор не исследованы до конца. Некоторые ученые и поныне надеются сделать здесь сенсационные открытия, ведь царская усыпальница выглядит довольно неказисто, а находящийся там массивный саркофаг так и не отделан полностью. Похоже, его даже не использовали. Так, может быть, фараон Хеопс погребен где-то в другом месте – в каком-нибудь тайнике?

А где таятся сокровища фараона? Неужели все они еще в древности похищены грабителями? Средневековый арабский историк ал-Макризи утверждал, что внутри пирамиды по-прежнему скрывается тридцать сокровищниц из цветного гранита. Все они-де доверху набиты реликвиями и драгоценностями, снадобьями и ядами, оружием, что никогда не ржавеет, и стеклом, что не бьется? Быть может, в одной из потаенных комнат до сих пор покоится так и не найденная мумия фараона Хеопса? Или же прав Геродот, писавший, что мощи фараона укрыты на острове, лежащем посреди искусственного озера, – и, стало быть, мумию надо искать не внутри пирамиды, а где-то под ней?

В 1993 году для исследования пирамиды Хеопса был впервые использован робот. Он медленно продвигался по узкой шахте, которая вела куда-то вверх, однако массивный камень преградил ему путь. Девять лет спустя, во время новой экспедиции робота внутрь пирамиды Хеопса, преграда была пробита. Видеокамера выхватила из мрака коридор, который опять же упирался в каменную стену. Так что современные технологии пока не помогли раскрыть древние тайны.

Вся история Египта кратко, точно в конспекте, записана в этой подземной «книге мертвых». Хоронить людей в Саккаре начали еще во времена I династии, почти 5000 лет назад. Древнейшие найденные здесь погребения расположены в северной части некрополя, у края пустыни. Это – мастабы, своего рода прямоугольные надстройки над могилой, возведенные из кирпича-сырца и напоминающие земное жилище человека. Их архитектура похожа на месопотамскую, ведь и там, и здесь главный материал – пока глина, сырцовый кирпич. На этом сходство обрывается – по берегам Нила на многие километры тянулись гряды известняковых холмов, откуда можно было брать камень для строительства.

Вот один из фараонов приказывает обложить свою гробницу гранитными плитами. Для другого царя всю ее наземную часть возводят из известняковых плит. Но лишь при III династии окончательно торжествует главный материал египетской культуры – камень. В его обработке египтяне достигают поразительного мастерства.

В Саккаре можно встретить практически все типы гробниц, известные древним египтянам: ступенчатую пирамиду Джосера, классические пирамиды V и VI династий, гробницы шахтного и галерейного типа, а также многочисленные мастабы.

Вот уже полтора века здесь ведутся раскопки. Но «сезон открытий» еще далек от завершения. Что только не доводится здесь отыскать! Только за последние три десятилетия обнаружено 45 гробниц. Осмотрим же некоторые примечательные находки, сделанные недавно.

Судя по этим открытиям, Саккара хранит еще немало тайн. Очевидно, белые пятна на ее карте – это вовсе не пустующие участки. Просто здесь до сих пор не проводились раскопки. Захи Хавасс считает, что пока исследовано не более трети некрополя в Саккаре. «Я полагаю, что есть немало пирамид, которые нам еще не удалось обнаружить», – признается он. А значит, время археологических открытий продолжается.

А раздробленность в стране нарастает, ослабляя ее изнутри. Пока у власти были энергичные, могущественные цари, им легко подчинялись провинциальные князья, и большинство фараонов XII династии были как раз сильными и решительными людьми. Они скрепляли державу, не давая ей распасться. Но в годы правления XIII и XIV династий Египет переживает тяжелейший политический кризис. Один узурпатор спешит сменить на троне другого, отдавая различные области страны под управление «северным варварам», наместникам азиатских кровей, говорившим на семитских языках.

По-видимому, около 1630 года до нашей эры власть в стране захватила какая-то знатная семья из Авариса. Азиатские вельможи взялись наводить порядок в расстилавшейся перед ними империи, объятой смутой. Пришло время правления гиксосов на берегах Нила. На протяжении столетия они играли важнейшую роль в истории Египта. Даже Верхний Египет номинально подчинился пришлой династии.

Поначалу все это воспринималось как должное. Гиксосских царей признали законными правителями всего Египта. Однако к власти они пришли отнюдь не огнем и мечом. Подобный образ гиксосов менее всего соответствует историческим фактам. Они были не завоевателями, а беженцами, «нелегальными мигрантами» бронзового века, которые на протяжении многих лет переселялись в Египет, спасаясь от тягот и нищеты. Со временем они разбогатели и уже сами диктовали волю бывшим господам. Своей резиденцией они избрали город, даровавший им силу и могущество, оплот азиатов – Аварис. Так варварская окраина, по-видимому, почти бескровно покорила огромную страну. Азиатское присутствие в Египте стремительно нарастало.

По оценке австрийского археолога Манфреда Битака, под руководством которого на протяжении десятилетий велись раскопки в Аварисе, за короткое время численность жителей города возросла до 30 тысяч. С началом правления гиксосов город простирается на площади в 260 гектаров. Его территория интенсивно застраивается, он становится одним из крупнейших городов бронзового века.

Первоначально Аварис был возведен, видимо, для того, чтобы защищать восточные границы Египта и отражать возможные вторжения азиатов, но со временем стал «главными воротами», соединявшими Египет с Азией. По сделанным здесь находкам можно восстанавливать историю отношений Страны фараонов с ведущими державами Двуречья.

Так, весной 2009 года австрийские археологи отыскали клинописную табличку, древнейший подобный документ, найденный в Египте. Находка относится к позднему периоду Старовавилонского царства (1600—1550 годы до нашей эры) – в то время Страной фараонов как раз правили гиксосы.

При раскопках осенью того же года здесь был найден еще один ценный памятник, относящийся к эпохе Старовавилонского царства, – оттиск цилиндрической печати. Предположительно он датируется периодом правления знаменитого царя Хаммурапи (1792—1750 годы до нашей эры).

Обе эти находки свидетельствуют о том, что правители Египта и Вавилона стали обмениваться письмами и подарками гораздо раньше, чем считалось прежде. Можно предположить, что при гиксосах Египет начал поддерживать тесные дипломатические отношения со странами Передней Азии – задолго до того, как наступила эпоха Нового царства.

Итак, сохранились различные материальные свидетельства пребывания гиксосов в Египте. Эти тайны понемногу – все последние десятилетия – отдает Аварис. Свои оборонительные сооружения и кладбища. Свои жилые кварталы и храмы. Венцом проводимых здесь работ стали начавшиеся раскопки дворца. Первого дворца азиатских правителей, обнаруженного в Египте. Он был возведен около 1600 года до нашей эры.

К его раскопкам приступили несколько лет назад. Уже в 40 сантиметрах от поверхности земли вырисовываются контуры громадной постройки. Просторный зал. Открытый двор, примыкающий к нему. Башня, вознесшаяся посреди дворца и разделившая его на несколько частей. Коридоры. Склады. Комнаты для приемов. Мощные основания стен, сложенные из кирпича.

Своей архитектурой дворец, горделиво вознесшийся над городом, напоминал царские резиденции, типичные для Передней Азии. Здесь ничто не отвечало традициям египетского зодчества. Дворец занимал огромную площадь – 12 тысяч квадратных метров. При нем находились мастерская, пекарня, помещение для выплавки металла – этакая царская фабрика. Система водоснабжения выдавала в обитателях дворца любителей понежиться жарким днем в воде – принять ванну. Здание было возведено на платформе, а потому в этой равнинной стране его хорошо было видно издалека.

На протяжении многих десятилетий правители Фив ладили с гиксосскими царями, мирно уживались с ними, пока около 1530 года до нашей эры египтяне не начали свою «реконкисту». Правитель Фив, Яхмос, захватил оплот азиатов. Впрочем, он изгнал из Авариса лишь правящую верхушку, а не все его население. Уж слишком выгодным было стратегическое положение города! Теперь коренные жители Авариса, азиаты, исправно служили своим новым «старым» хозяевам – египтянам. Было бы глупостью, подчеркивает Битак, «прогнать местное население, ведь здесь жило много блестящих ремесленников». Победители возвели в городе два новых дворца, на сооружение которых, по-видимому, пошли кирпичи цитадели. Присутствие в Нильской дельте было для египтян очень важно, ведь отсюда впоследствии осуществлялось снабжение армии, которая воевала на просторах Азии.

После победы над азиатами Яхмос мог по праву именовать себя «повелителем Обеих Земель». Отныне под его властью находился не только Верхний, но и Нижний Египет. Начиналась самая блистательная эпоха в истории Древнего Египта – время Нового царства, ознаменованное правлением таких великих фараонов, как Тутмос III и Рамсес II, Эхнатон и Хатшепсут.

Как известно, мощь цунами зависит от рельефа морского дна. Чем глубже море близ побережья, тем с большой яростью волна обрушивается на берег. На мелководье энергия волны постепенно разряжается. Глубина же пролива, разделяющего Санторин и Крит, составляет в среднем 1000 метров.

Французский океанолог Жак-Ив Кусто так описал тогдашние события: «Стена цунами со скоростью нескольких сот километров в час обрушилась на побережье материка и островов, расположенных в Эгейском море. Корабли “взорвались” под ударом мощнейшей волны, и их груз мгновенно превратился в груды амфор. Порты были опустошены, их жители погибли под роковой волной или утонули в своих домах». Высота волны, по некоторым оценкам, могла достигать 100 метров, хотя большинство исследователей ограничиваются цифрой «тридцать с лишним метров» (для сравнения: высота цунами в декабре 2004 года, после мощного землетрясения в Индийском океане, не превышала 30 метров).

История Санторина заставляет по-новому взглянуть на один из библейских рассказов, который долго считался фантастическим. Это – рассказ о «десяти казнях египетских». По Библии, перед исходом евреев из Египта – а, по мнению историков, это событие датируется XV веком до нашей эры – на страну обрушились страшные беды. Вода превратилась в кровь. Жабы и мошки наполнили дома египтян. Кони и верблюды, волы и овцы пали от моровой язвы. Поднялась пыль по всей земле Египетской. Прошел «град весьма сильный, которому подобного не было в Египте со дня основания его доныне» (Исх 9, 18). Наконец, на страну пала тьма. «И была густая тьма по всей земле Египетской три дня; не видели друг друга, и никто не вставал с места своего три дня» (Исх. 10, 22—23).

Все эти беды совпали по времени с извержением Санторина. Обычно извержению вулкана предшествуют подземные толчки. Они взбаламучивают реки; вода мутнеет, окрашивается в цвет почвы. Водоемы в жарких странах становятся очагами распространения насекомых, например малярийных комаров. Вулканический пепел, ядовитый для растений и животных, покрывает поля и города. Вспыхивают эпидемии.

Подобные события не раз наблюдались в последние столетия. Очевидно, и тогда, 3500 лет назад, северо-западные ветры (а они дуют здесь каждое лето) принесли в Египет пепел вулкана. Его тучи закрыли солнце; оно померкло. Тем временем пепел – а в нем содержался и оксид железа, то есть ржавчина, – опускался на земли и воды Египта, окрашивая их в кровавый цвет. «И египтяне не могли пить воды из реки; и была кровь по всей земле Египетской» (Исх. 7, 21).

Напуганные бедствиями сыны Израилевы бежали из Египта. И путь им показывал днем столп облачный, а ночью – столп огненный. «Не отлучался столп облачный днем и столп огненный ночью от лица [всего] народа» (Исх. 13, 22). Чем это не зрелище далекого вулканического извержения?

Когда же евреи шли берегом моря, поднялся сильный восточный ветер, «и сделал море сушею, и расступились воды» (Исх. 14, 21). По этой суше прошли израильтяне, но вскоре вода возвратилась, и отряд, посланный фараоном, утонул. Географы даже предполагают, что это случилось на одной из лагун к востоку от дельты Нила. Внезапно вода схлынула из нее, будто повинуясь молитвам. Легенда? Чудесный вымысел?

Однако если все происходило после извержения Санторина, то это… чистая правда. Перед началом цунами у берега моря начинается сильный отлив, но через 15—30 минут волна возвращается. Она мчится назад, к берегу, сметая все на своем пути. Именно такая картина наблюдалась в 2004 году.

Как отметили ученые, после извержения Санторина образовалась огромная котловина. Вулкан выбросил в небо около 18 кубических километров породы. И тогда по всему восточному побережью моря начался отлив. Вода заполняла кратер вулкана – эту бездонную пропасть. Достигнув ее дна, вода ринулась вспять. На побережье Восточного Средиземноморья обрушились волны невероятной высоты. Что там армия фараона? Не осталось ни одного всадника, ни одной колесницы. Так кончается миф. Так легенда становится былью. Так случайное стечение обстоятельств остается в коллективной памяти человечества.

В 2009 году израильский подводный археолог Беверли Гудман, исследовав ближневосточное побережье, доказал, что только за последние несколько тысяч лет на него четырежды обрушивалось мощное цунами: приблизительно в 100, 500, 1100 годах нашей эры – и около 1500 года до нашей эры. Он также связал последнее событие с легендарным исходом евреев из Египта.

Кстати, у хеттов – около 1500 года до нашей эры их держава занимала значительную часть Малой Азии – есть миф об исчезновении бога Телепину. Без него начались бедствия. Немецкий исследователь Иоганн Леман обратил внимание на некоторые подробности хеттского мифа: «Облака пыли застлали окно, дым заполнил дом, пепел в очаге был погашен, боги задыхались [в храме], овцы задыхались в овчарне, быки задыхались в хлеву… Увяли растения. Деревья увяли и не пускали побегов. Засохли луга, пересохли источники. В стране начался голод, люди и боги умирали».

Не напоминают ли и эти клубы дыма и пыли, несущие смерть, опять же такое природное бедствие, как извержение вулкана? Возможно, в этом мифе тоже отразилась катастрофа, постигшая остров Санторин. В небо взлетело огромное количество пемзы и песка. Вулканический пепел покрыл обширную территорию. Вспыхнули эпидемии. Память об этом природном феномене не могла не сохраниться у хеттов, как сохранилась она в Библии.

Удастся ли археологам когда-нибудь доказать правоту древних мифов? Не покоятся ли останки египетских воинов на дне той коварной лагуны?

Юноша правил страной, которая переживала тяжелый кризис – последствия религиозных реформ Эхнатона. Взошедший на престол примерно в 9 лет Тутанхамон отрекся от верований царя-еретика. Он вернул египтянам и их прежних богов, и загробный мир. Впрочем, это не спасло юного отступника от нескрываемой вражды потомков.

Само его погребение, полагает немецкий историк Сильвия Шоске, было прощанием с эпохою Эхнатона: «Подчас возникает такое чувство, что все драгоценности, которые накопил царь-еретик, просто сложили в эту усыпальницу, где был погребен последний правитель династии, – и торжественно захоронили вместе с ним».

Вскоре имя Тутанхамона вычеркивается из царских списков. Прославленный в первый миг после кончины, он забыт теперь на века. В его смерти хвала сменилась нескончаемой хулой. Но чем была его жизнь?

Загадочно само его происхождение. Некоторые считали его сыном Аменхотепа III (и, значит, братом Эхнатона); другие – отпрыском Семенхкара, сменившего на троне царя-еретика. Но большинство историков угадывало в нем сына Эхнатона, рожденного, впрочем, не от прекрасной Нефертити, а от другой женщины.

Еще в 2001 году японские исследователи предложили провести генетический тест, чтобы выяснить тайну родственных связей Тутанхамона. Несколько лет спустя в Каире была создана лаборатория, в которой и провели экспертизу. Так, в 2010 году стало известно, что «золотой юноша» был рожден от союза Эхнатона с одной из своих сестер.

«Единственным примечательным событием его жизни» была смерть, полемично заявлял Картер. Современные историки пересматривают этот устоявшийся взгляд. «Тутанхамон вовсе не был таким уж незначительным правителем, как принято его представлять», – считает Шоске. Ведь именно при нем столица Египта была перенесена из Амарны – города, который построил Эхнатон, в Мемфис. С этим городом связаны триумфы пришедшей вскоре к власти династии Рамессидов.

Проведя 10 лет на троне под присмотром опекунов, Тутанхамон неожиданно умирает в ту пору, когда готов единолично править Египтом. Уж не расправились ли с ним заговорщики? Удар по голове решил судьбу юного царя. Еще недавно так представляли смерть Тутанхамона многие историки. Ведь на рентгеновском снимке, сделанном в 1968 году, виднелось нечто необычное. Затылочная кость царя была как будто раздроблена.

Кому же нужна была смерть Тутанхамона? Первым подозреваемым значился престарелый Эйе. Долгое время он был опекуном юного царя, а после его смерти взошел на престол. Для него такой исход был как нельзя выгоден. Правлением Тутанхамона могли быть недовольны и фиванские жрецы, ведь он перенес столицу Египта в Мемфис, а не в Фивы, их давний оплот.

В то же время не раз отмечалось, что убийство царя – это деяние, не привычное для Древнего Египта. За всю историю страны, охватывающую почти 2,5 тысячелетия, лишь два фараона, согласно официальным записям, стали жертвами убийц. Этим Египет был совершенно не похож на государства Передней Азии, где цари часто находили смерть от рук своих приближенных.

В самом деле, детальный томографический анализ, проведенный в 2005 году, показал, что следов насильственной смерти нет. Затылок Тутанхамона не был проломлен. Кость черепа, очевидно, повредили при бальзамировании тела усопшего. Сторонникам криминальной версии остается разве что веровать в то, что царь был отравлен или удушен.

Зато, изучив те же томограммы (всего было сделано около 1700 снимков), египетский исследователь Ашраф Селим выступил в 2006 году с новой гипотезой. Возможно, виной всему был несчастный случай. Фараон упал с лошади и сломал левое бедро. На снимках явственно видны следы открытого перелома. От последствий этой травмы ему не удалось оправиться. Началось заражение крови, которое и стало причиной скорой смерти. Спасти юного царя могли лишь антибиотики или своевременная операция.

Или нет? Или фараон все же умер от естественной причины?

В феврале 2010 года ученые, исследовавшие останки Тутанхамона, пришли к выводу, что его погубила малярия. В мумифицированном теле фараона обнаружили возбудителя этого недуга – паразита Plasmodium falciparum. Наследственное заболевание костей, обусловленное инцестом (вспомните, что его родителями были родные брат и сестра), лишь ослабило силы царя. Некоторые из погребальных даров подтверждают эту догадку. В знаменитой гробнице были найдены лекарства, которые, как считалось в древности, помогают при малярии. Здесь же лежал и посох; без него юному фараону было трудно передвигаться в течение нескольких лет в этом мире и целую вечность – в загробном.

Не прошло и полугода, как был вынесен новый посмертный диагноз: наследственное заболевание крови, серповидноклеточная анемия. Этот недуг, полученный будущим царем при рождении, тоже можно объяснить инцестом. При этом красные кровяные тельца, эритроциты, имеют необычную – серповидную – форму. Они закупоривают кровеносные сосуды, вызывая болезненные изменения органов тела и костей.

Так от чего умер Тутанхамон? Возможно, новые генетические тесты позволят разгадать этот исторический детектив. Но поймем ли мы, почему он был погребен с такими небывалыми почестями? Или же, как полагают многие археологи, мы невольно обманываемся. На самом деле гробницы Тутмосов, Аменхотепов, Рамсесов отличались куда большим великолепием, но были разграблены в древности. Так ли это? Мы можем разве что фантазировать.

Тайну же облика Тутанхамона тоже помогли выяснить томограммы. Три исследовательские группы из Франции, Египта и США восстановили по этим снимкам внешний вид самого известного из фараонов. У него были полные губы, слегка оттопыренные уши, чуть вытянутый овал головы. Он был «хранителем сокровищ и тайн», что еще долго будут притягивать ученых.

Исследователей не страшит даже «проклятие фараона», хотя известно, что при загадочных обстоятельствах скончались сразу несколько участников экспедиции Картера, в том числе его секретарь, а также лорд Карнарвон, финансировавший раскопки. Конечно, все эти трагические истории могут показаться простым совпадением, но все-таки в 1985 году при обследовании мумии был обнаружен плесневый гриб Aspergillus flavus. Попав в легкие человека вместе с воздухом, его споры могут вызвать смертельно опасное аллергическое заболевание. Но лорд Карнарвон умер, например, от укуса москита…

Но главное творение Рамсеса-Строителя, город Пер-Рамсес («Дом Рамсеса»), до недавних пор ускользало от внимания историков. Ими был потерян не документ, не памятник – один из крупнейших городов Древнего Египта, его столица на протяжении многих десятилетий. Ее название сохранила Библия, ее руины никто не мог найти.

По ветхозаветному преданию, «народ сынов Израилевых» был занят на строительстве Пер-Рамсеса. Из этого же города начался исход евреев на Землю обетованную. «И отправились сыны Израилевы из Раамсеса в Сокхоф до шестисот тысяч пеших мужчин, кроме детей; и множество разноплеменных людей вышли с ними» (Исх. 12, 37—38).

Позднее Пер-Рамсес пропал, словно и его Бог ввергнул в море, как войско фараона. Долгое время само его расположение оставалось загадкой. Было известно, что фараон Рамсес II не захотел царить ни в Фивах, ни в Мемфисе, а решил построить себе новую столицу там, где прошло его детство, – в дельте Нила. Он возвел ее на берегу одного из восточных рукавов реки. Но за прошедшие три тысячи лет карта Дельты не раз менялась. Воды Нила прокладывали себе все новые пути, спутывая карты археологам.

Лихорадочные поиски потерянной столицы Рамсеса начались в конце XIX века. Всюду, где археологи обнаруживали хоть что-то, связанное с именем этого фараона, в воздухе сразу возникал призрак построенного им города. Но на протяжении десятилетий это видение неизменно рассеивалось.

В конце концов, историки поверили, что столицей Рамсеса, которую так долго искали, был на самом деле хорошо известный им город Танис, лежавший в восточной части Дельты. Особенно ревностно отстаивал эту идею Пьер Монте, проводивший здесь раскопки в первой половине ХХ века. Он обнаружил в Танисе гробницы фараонов XXI и XXII династий. Извлеченные им саркофаги, мумии, золотые маски и другие украшения хранятся теперь в Египетском музее в Каире. По своей красоте и богатству эти памятники вполне можно сравнивать с сокровищами Тутанхамона.

Путаницу легко понять. В пользу догадки Монте говорила не только роскошь Таниса. Главное в том, что при раскопках здесь было найдено множество статуй Рамсеса II и памятных обелисков. Всюду виднелись царские картуши. Многочисленные надписи повторяли одно и то же имя: Рамсес.

Лишь при внимательном изучении руин стало очевидным, что здесь что-то не так. Там фигура фараона стояла в совершенно не выигрышном для нее месте; там надпись на статуе была перебита; там у громадной скульптуры не было постамента; там обелиск был замурован в стену, словно каменная балка. Что же тогда могли значить эти находки?

Как установили теперь археологи, все эти памятники были вывезены сюда после 1100 года до нашей эры, когда Пер-Рамсес оказался заброшен и поневоле превратился в каменоломню. Жизнь перетекла в другую столицу, в Танис, на месте которой в пору правления Рамсеса II лежала пустошь – холм, окруженный болотами. Словно подшутив над будущими археологами, египтяне застроили этот холм всем, что можно было взять в Пер-Рамсесе, который остался в стороне отсюда. На полпути между Каиром и Порт-Саидом. В 25 километрах к югу от Таниса.

Что же там уцелело?

Если гигантские храмы Луксора и Карнака, оставшиеся от древней столицы Верхнего Египта – Фив, поражают наше воображение и поныне, то на развалинах «Дома Рамсеса», давно ушедших в толщу наносов, можно сыскать разве что разрозненные предметы. Основание статуи с царским картушем, остатки ног колоссальной фигуры царя, фрагмент гигантской руки, уткнувшейся в пашню, – все разобрано, растерзано. Археологи, ведущие здесь раскопки, находят, главным образом остатки стен, черепки посуды, мусор. Поистине отыскать развалины подлинной столицы Рамсеса II можно было лишь по чистой случайности. И это произошло.

Обнаружил потерянный город Манфред Битак, известный своими раскопками в Аварисе. Как оказалось, Пер-Рамсес был сооружен рядом с древним оплотом гиксосов. В 1980 году раскопки в «Доме Рамсеса» продолжил немецкий археолог Эдгар Пуш.

Придворные писцы красочно описывали жизнь в этом городе. Пер-Рамсес непомерно велик. Солнце «восходит на горизонте его и заходит внутри его. Оставляют все люди города свои и устраиваются в его области… Вся земля стекается к его резиденции (дворцу фараона. – А. В.)». Будни здесь полны нескончаемых забав. Люди живут в домах «с прекрасными окнами и сверкающими покоями из лазурита и малахита». Они прогуливаются «ежедневно в праздничных одеждах; благовонные мази на их головах и новые парики… Веселье царит всюду, ничто ему не препятствует». Облик имперской столицы определяют храмы и дворцы. Оживление кипит в обеих гаванях города. Общая его площадь составляет около 30 квадратных километров, причем половину занимает дворцовый округ.

Находки, сделанные в Пер-Рамсесе в 1980—2000-е годы, особенно любопытны потому, что на протяжении многих десятилетий археологи занимались в Египте главным образом раскопками гробниц и храмов, и вот теперь перед ними вырисовывался огромный город, в котором когда-то кипела жизнь. Постепенно приоткрывалась частная жизнь египтян времен Рамсеса II.

Никогда прежде, например археологи не обнаруживали в Нильской долине конюшни. В этих же содержалось от четырех до пяти сотен лошадей. В соседних помещениях их ждали колесницы. Здесь уместилось бы около двух с половиной сотен повозок. Отсюда конница должна была устремляться на просторы Азии, чтобы решать судьбы сражений.

А еще Пер-Рамсес был городом торговли и ремесел. Археологи раскопали здесь целый металлургический «завод». Он состоял из шести плавильных батарей длиной до 15 метров, предназначенных для производства бронзы, а также четырех обжиговых печей. Наличие подобного «завода» опровергает представление о том, что производственная жизнь в Египте сводилась к работе небольших ремесленных мастерских. Для обслуживания такой установки требовалось не менее 40 человек. Как подсчитали ученые, во времена Рамсеса II здесь производили тонны бронзы.

Раскопки в Пер-Рамсесе будут продолжаться еще долго. Эпоха же подходила к концу. Вскоре после смерти Рамсеса II опустела и столица. По предположению Битака, город пришлось покинуть потому, что Пелузийский рукав Нила, на берегу котором он был основан, оказался полностью занесен илом и песком. Вся эта неслыханная роскошь, возведенная в годы правления Рамсеса II, исчезла, как сон золотой.

«Дешерет», бесплодная «Красная земля» – так во времена фараонов называли пустынный край, простиравшийся к западу от Нила. Этой мрачной землей правил Сет, бог хаоса и беспорядка. Мертвенное молчание неизменно разливалось над его страной, прерываемое в ночные часы лишь жутким воем шакалов. В документах, относящихся к эпохе фараонов, почти не встретишь упоминаний об оазисах, затерянных среди пустыни. Их словно и не существовало в мире живых.

Этот безжизненный край еще долго оставался недоступным даже для географов Нового времени. Лишь в 1873 году немецкий путешественник Герхард Рольфс возглавил большую научную экспедицию в так называемую Западную пустыню Египта. И именно эта пустыня с недавних пор привлекает археологов. Огромная территория площадью около 700 тысяч квадратных километров скрывает немало тайн прошлого. Сейчас ученые занимаются раскопками в пяти крупных оазисах, лежащих на западе Египта, и делают все новые, неожиданные открытия.

И всюду напоминает о себе подлинный хозяин пустыни – Сет. Это его имя хранят надписи на стелах, это его статуэтки принесены кем-то в дар храму. Две тысячи лет назад в Харге жил некий жрец, провозгласивший себя, как явствует из найденной надписи, «первым пророком Сета». Этого преступного бога, убившего своего брата Осириса, здесь трепетно почитали. В этом краю смерти всё, похоже, вывернуто наизнанку. Зло стало добром, а добро, исстари не отделимое от имени фараона, словно отвергнуто. И всюду, под золотым покровом песка, скрывается память о былом богатстве. Что же было основой благополучия людей, поселившихся здесь? Только ли виноград? Только ли финики?

Нет, контрабанда! Археологам, пришедшим сюда, открылись сцены криминальной жизни античного мира. Западную пустыню Египта в древности населяли лихие люди, нелегальные торговцы. По тайным тропам, знакомым лишь им одним, они проводили караваны, которые доставляли редкостные товары из глубин Африки к побережью Средиземного моря. Львиные шкуры и страусиные перья, золото и слоновая кость – все уходило у фараонов, словно вода сквозь пальцы. «В тени пирамид, – как иронично заметил немецкий археолог Рудольф Купер, – жили короли контрабанды».

Археологические открытия, сделанные в этих неприметных оазисах, знаменуют новый этап в развитии египтологии. На протяжении двух веков взоры ученых были прикованы к Нильской долине, а вот пустынная даль никого не интересовала. В самом деле, за 3000 лет существования Древнего Египта берега Нила превратились в парадный фасад державы фараонов. Храмы и сфинксы, обелиски и колоннады возвышаются и поныне, не говоря уже о пирамидах.

Многочисленным туристам, приезжающим в Египет, Нил кажется «священной дорогой фараонов» или хотя бы нескончаемым музейным коридором. Но в древности он был прежде всего – прибегнем к коммерческому новоязу – «трубой», по которой из Тропической Африки выкачивали все самое ценное. Эта торговая монополия была источником богатства фараонов. Благодаря получаемым сверхдоходам они возводили те самые памятники. Но монополию подрывали контрабандисты, «пираты песчаного моря». Давалось им это тяжкой ценой.

Легко говорить о караванных путях, проложенных через Западную пустыню, но трудно представить себе караванщиков, вынужденных сотни километров скитаться среди бескрайних песков и камней. Так, если направиться на юг от Дахлы, то нужно преодолеть 800 километров, прежде чем удастся добраться до источника воды. Он лежит на территории Чада. Такой марафон не выдержат даже верблюды, а у египтян к тому же главными вьючными животными долгое время были ослы, которые могут обходиться без воды всего три дня. Каким же образом люди в древности отыскали этот источник? Каких трудов и смертей это стоило?

Что, если вдоль караванного пути были и другие оазисы? Археологи безуспешно искали их среди пустыни, пока не нашли отгадку. Египтяне сооружали искусственные водохранилища. В 200 километрах к юго-западу от Дахлы, в местечке Абу-Баллас, они обнаружили громадный резервуар, который вмещал более ста кувшинов воды. Отсюда караваны направлялись в оазис Куфра, лежащий ныне на территории Ливии, и далее их путь пролегал в Черную Африку.

Так, окольными путями археологи добрались до источника богатств фараонов. Кто владел Дахлой, тот контролировал сухопутную торговлю с народами, жившими к югу от Сахары. Значение этого маршрута в древности было едва ли не таким же, как значение Великого шелкового пути в Азии в раннем Средневековье.

Правители Египта не раз пытались положить конец беззакониям и взять караванные пути под свой контроль. Так, около 2300 года до нашей эры, в пору правления V династии, в сторону Дахлы устремились войска. Совершив труднейший марш-бросок, солдаты, вооруженные луками, копьями и дубинками, ворвались в непокорный оазис и изгнали поселившихся здесь бедуинов. Отныне здесь хозяйничали чиновники и писцы, присланные из Мемфиса.

Но, даже владея Дахлой, фараоны, кажется, были бессильны. Непомерная роскошь, которую находят в захоронениях местных чиновников, свидетельствует о том, что те тоже были не чисты на руку. Здесь, на окраине Египта, всякий раз, когда власть фараонов ослабевала, а такое случилось, например уже в годы правления VI династии, воцарялись произвол и мздоимство. Чиновники превращались в главных пособников контрабандистов.

Лишь в эпоху Нового царства фараоны полностью восстановили контроль над непокорными оазисами. Однако и эта пора процветания Египта прошла. После 1200 года до нашей эры, после нападения «народов моря», центральная власть утратила всякий контроль над караванными маршрутами – важнейшим источником богатства страны. Черный рынок африканской торговли стремительно разросся. В последующие годы Египет пришел в упадок и превратился в чужую колонию.

…Сколько же еще неожиданных открытий будет сделано в пустынном краю, куда так долго не ступала нога археолога!

Индская цивилизация развивалась одновременно с древнейшими культурами Месопотамии и Египта и известна прежде всего по раскопкам, которые велись на месте двух ее крупнейших городов – Мохенджо-Даро и Хараппы. Их отличала правильная планировка. Верхняя часть города, напоминавшая крепость, располагалась на холме, нависая над Нижним городом, имевшим форму четырехугольника. Улицы, достигавшие почти полутора десятка метров в ширину, пересекались под прямым углом, деля город на отдельные кварталы. Мохенджо-Даро, отмечает газета «India Today», был «так идеально спланирован, что никогда впоследствии индийцам уже не удавалось повторить те достижения – даже сегодня».

Мы практически ничего не знаем ни о верованиях, ни о социальной организации этого общества. Историки полагают, что крупнейшими городами долины Инда управляли «цари-жрецы». Однако доказательств этому нет. Странно, что в Мохенджо-Даро и Хараппе пока не обнаружено никаких монументальных построек, никаких зданий, которые могли бы служить храмами или дворцами. Возможно, людям этой культуры была чужда сама мысль о возведении подобных памятников – тем более что в их обществе слабо выражена социальная иерархия. По не вполне ясным причинам индская цивилизация погибла в начале II тысячелетия до нашей эры. Возможно, виной тому были изменения климата и участившиеся наводнения.

Характерной приметой этой цивилизации являются небольшие прямоугольные печати, на которых, как правило, изображено какое-то животное и вырезаны различные значки. Они очень разнообразны: квадраты, прямоугольники, зубчатые линии, сложные геометрические фигуры. Всего известно около 400 подобных значков, сохранившихся также на табличках, амулетах, осколках керамики.

Смысл подобных «иероглифов» ученые безуспешно пытаются разгадать вот уже 130 лет. Всего в их распоряжении имеется несколько тысяч надписей, по большей части очень коротких – из пяти-шести значков. Они не похожи на письменность других народов. Не случайно ряд историков считает их не иероглифами, хранящими дух древнего письма, а пиктограммами, которые использовались в религиозных или политических целях. А может, они служили личным клеймом – обозначали, что эта печать (или предмет) принадлежали такому-то человеку, такой-то семье или клану?

Однако сомнения, похоже, развеяны. Новейшие компьютерные технологии позволили рассудить давний спор. В 2009 году группа исследователей из Индии и США (руководитель – Раджеш Рао) сообщила со страниц журнала «Science», что им удалось определить структуру неизвестного языка, на котором говорили жители Мохенджо-Даро и Хараппы. В основе их анализа лежала так называемая модель Маркова – статистический метод, позволяющий оценить вероятность будущих событий, исходя из имеющегося опыта.

Русский математик Андрей Марков разработал этот метод более 100 лет назад. В свое время он применял теорию вероятностей для исследования романа Пушкина «Евгений Онегин» и повести Аксакова «Детские годы Багрова-внука». Его интересовала вероятность, с которой в этих произведениях за каждой буквой следует гласная или согласная. Оказалось, что подобная модель хорошо описывает творческий процесс. В наши дни она широко применяется в различных областях экономики, генетики и лингвистики.

В данном случае исследователи анализировали с ее помощью, соответствует ли положение тех или иных значков в этих странных «надписях» закономерностям построения языка. Использованная модель позволяла выяснить, насколько вероятной будет новая их последовательность, если тот или иной знак из уже имеющегося набора переставить на другое место. Например, если в слове «последовательность» последний из символов – мягкий знак – поместить на первое место, то можно перебрать весь лексикон русского языка, но мы не найдем другого слова, где бы на первом месте располагался «ь». Вероятность этого события равна нулю. То же самое, если мы поставим мягкий знак после буквы «о» и т. п. Итак, модель, созданная русским математиком, показывает, какова вероятность того, что при перестановке какого-либо знака в письменном высказывании мы получаем осмысленную фразу. Как правило, эта вероятность снижается. Если определенный набор символов удовлетворяет данному принципу, то мы имеем дело не с бессмысленной чередой значков, а с фразой, написанной на неизвестном языке.

Исследователи снова и снова переставляли значки в индских надписях, но вероятность такого их расположения оказывалась ниже, чем была изначально. Выяснилось, что в самом деле символы выстроены отнюдь не в произвольном порядке, а в соответствии с типичной структурой языка. За этими отрывочными надписями скрываются какие-то осмысленные тексты.

Конечно, многих историков смущает поразительный лаконизм надписей – особенно если сравнивать их с клинописными библиотеками, оставленными нам народами Передней Азии. Впрочем, надписи на печатях и должны выглядеть очень короткими, потому что это… печати. Там просто нет места для пространных текстов.

Впрочем, работа Раджеша Рао, хоть и окрыляет всех тех исследователей, которые считали эти строчки образцами древней письменности, никак не приближает к ее расшифровке. За минувшее столетие было предпринято около сотни квалифицированных попыток истолковать письмена забытой Хараппы. В частности, свой вариант дешифровки выдвинула и группа отечественных ученых под руководством Ю.В. Кнорозова. Однако ни одно из предложенных решений не было принято научным миром.

Главная проблема, по которой пока не удалось разгадать эти надписи, понятна с первого взгляда. Они очень короткие. Очевидно, это отдельные слова, имена, заклинания. Лингвистам трудно за что-либо зацепиться. Конечно, проще иметь дело с пространными клинописными текстами или папирусными свитками. Кроме того, исследователи индской цивилизации до сих пор не отыскали свой «Розеттский камень» – текст, который содержал бы надписи на индском и каком-либо известном нам языке.

Ученые продолжают спорить о том, с какими наречиями состоял в родстве тот таинственный язык, на котором говорили люди Мохенджо-Даро и Хараппы. В числе кандидатов – шумерский и древнеегипетский язык, а также индоевропейские, малайско-полинезийские и эламо-дравидийские языки. Большинство лингвистов придерживаются сейчас последней гипотезы.

Удастся ли когда-нибудь найти памятники индской письменности? Быть может, древние библиотеки все еще таятся в земле и ждут своих исследователей. Так, в Мохенджо-Даро основные раскопки проводились еще в эпоху английского владычества. Впоследствии здесь велись лишь эпизодические работы. Регион, наиболее интересующий археологов, лежит на границе двух враждующих стран, Индии и Пакистана. Великая цивилизация прошлого, как и главный ее торговый партнер, другая «сверхдержава» бронзового века, цивилизация Месопотамии, оказалась заложницей современной геополитической игры. Время для разгадки ее тайн пока не наступило. По счастью, метровые наносы земли надежно скрывают памятники индской культуры, не давая добраться до них грабителям.

Сейчас в районе Путаобань ищут дворцовые постройки, в которых жил правитель этого города – и, может быть, царства. В любом случае это открытие пошатнуло старую догму. Принято считать, что колыбель китайской цивилизации лежала на берегах Хуанхэ, в среднем течении этой реки. Лишь к концу II тысячелетия до нашей эры китайцы расселились за пределы этой территории. Однако в последнее время археологи все чаще делают открытия, которые колеблют привычные догмы.

Уже сейчас ясно, что традиционный взгляд на историю Китая ошибочен. Похоже, переход от неолита к бронзовому веку совершался почти одновременно в разных его областях – разве что государственные образования, возникшие на севере страны, в долине Хуанхэ, в конце концов навязали свою власть другим региональным центрам. Удивительно, но это соотношение сил сохранилось поныне. Северные провинции страны доминировали на протяжении многих веков. Так было и в императорские времена, так продолжается и в наши дни. Сердце Китая «отдано Северу». Но так было не всегда. В глубокой древности у Китая было много «сердец». Возможно, при ином развитии событий на просторах Поднебесной могло бы образоваться несколько государств, соперничавших друг с другом, как и случилось в Европе.

Все сложнее понять не только «где» зародилась китайская цивилизация, но и «когда» это произошло. Если мы вновь обратимся к традиции, то ответ предельно ясен: китайской цивилизации – 5000 лет! Так написано во всех школьных учебниках, так говорят партийные вожди в своих публичных докладах. Попробуем же по цифрам дат, словно по ступеням лестницы, перенестись как можно дальше в прошлое.

История Китая во II—I тысячелетиях до нашей эры сравнительно хорошо изучена. Многочисленные археологические находки подтверждают сообщения древнекитайских историков. Появлению же государства Ся предшествовала легендарная эпоха, время правления «Желтого императора». Ему приписывают сотворение людей, изобретение письменности, гончарного круга и компаса. Что на самом деле происходило тогда? Что скрывается за покровом тайн? Как свершался переход от племенного общества к первым государственным образованиям?

В конце III тысячелетия до нашей эры, между 2500 и 2000 годами, на территории Китая существует, как отмечают независимые археологи, лишь ряд культур позднего неолита. Люди живут в поселениях, обнесенных земляными валами. Среди них уже очевидно социальное расслоение: наряду с простыми могильниками встречаются очень пышные захоронения; там обнаруживают многочисленные предметы из нефрита. Письменности пока нет. Наиболее важные культуры той эпохи – Лянчжу, а также Луншань в среднем течении Хуанхэ. Они изолированы друг от друга.

Жители Луншани расселяются на холмах вдоль реки. Их деревни ограждены валами из утрамбованной земли. Они возделывают рис, разводят свиней, овец и коров. Именно из таких деревень со временем и вырастут города эпохи Шан. В гробницах самых уважаемых жителей деревень уже встречаются украшения из нефрита. Популярна и практика гадания на костях. Для этого в них высверливают отверстия, а потом вставляют туда раскаленные угольки. Костная ткань растрескивается. По трещинкам и пытаются определить будущее.

Каким же образом из разрозненных региональных культур, крестьянских общин и племенных союзов сформировалось мощное государство с характерной для него социальной иерархией и сложной системой ритуалов, которые регламентировали всю жизнь страны и превратили Китай в страну раз и навсегда заведенного порядка? Археологам еще предстоит дать ответ на этот вопрос.

А вообще, можно ли назвать людей, живших в царстве Шан, подлинными «китайцами»? Профессор Денверского университета Сара Нельсон так отвечает на этот вопрос: «В ту пору на территории современного Китая перемешались самые разные культуры. Люди говорили на разных языках, исповедовали различные религии и наверняка разительно отличались по своему внешнему виду. Я просто не знаю, кого должна считать истинным китайцем».

На протяжении тысячелетий карта Китая напоминала, скорее, лоскутное одеяло. По берегам рек и морей возникали различные региональные культуры. В этом плавильном тигле народов и рас, который представлял собой тогдашний Китай, формировался не только китайский народ, но и другие народы Юго-Восточной Азии. Современные Таиланд, Вьетнам, Лаос, Камбоджа, горные области Гималаев и Тибета также населены потомками древнекитайского населения. Археологам еще предстоит изучить историю их становления. Понять темное прошлое Китая.

Очевидно, на первых порах освоиться помогли изменения климата. Площадь гималайских ледников не постоянна; она определяется характером летних муссонов в Индии – со временем их интенсивность меняется. Чем больше осадков приносят муссоны, тем больше снега выпадает в Гималаях и тем сильнее разрастаются ледники. Когда муссоны становятся слабее, ледники отступают и долины освобождаются от снега и льда. Именно в такой период здесь могли расселиться люди.

В то же время в соседнем Тибете с ослаблением муссонов климат делается все суше. Пресноводные озера пересыхают или становятся солеными. Очевидно, именно эти длительные засухи вынуждали племена, населявшие в древности Тибет, покидать родные места и пускаться на поиски новых земель.

Судя по результатам работы австрийских археологов, предками современных жителей Бутана были тибетские кочевники, которые, продвигаясь со стадами яков на юг, около 4500—5000 лет назад достигли Гималаев. Как раз в это время муссоны стали слабее, ледники отступили далеко в горы, а высокогорные долины покрылись травой. Кочевники стали выпасать здесь скот и выращивать ячмень.

К слову, многие европейцы, приезжающие в Гималаи или Тибет, жалуются на сильные головные боли, усталость, чувство тошноты. Коренные жители этих мест, как и люди, населяющие высокогорные области в других регионах нашей планеты, не испытывают подобных проблем. Почему разреженная горная атмосфера действует на них совсем не так, как на остальных людей? В чем подоплека этого феномена?

В 2010 году были опубликованы результаты сразу двух генетических исследований, которые показали, почему жители Гималаев и Тибета так хорошо приспособлены к пребыванию в горах, на большой высоте, где человеку постороннему все время не хватает воздуха. Оказалось, что в их ДНК произошли разительные изменения, которые и позволили им комфортно чувствовать себя, несмотря на очень низкое содержание кислорода в атмосфере – его здесь на 40 % меньше, чем на равнине. Можно сказать, высота у тибетцев в генах.

Около 750 года до нашей эры, сообщает журнал «Science», небольшая часть предков современных китайцев, живших у подножия Тибета, переселилась в горы. Двадцать семь веков – для историков это целая вечность. С точки же зрения генетиков, изучающих ДНК человека, это сущий пустяк, одно мгновение. Но именно за столь «короткое» время наследственная информация коренного населения Тибета претерпела ощутимую эволюцию.

У горцев обнаружилось около 30 заметных мутаций, отличающих их от китайцев. Это – результат генетической селекции, которая позволила им приспособиться к постоянной нехватке кислорода. Почти половина мутаций так или иначе связана с особенностями снабжения организма кислородом. Очевидно, именно эти изменения и позволили тибетцам расселиться высоко в горах, ставших естественной преградой для многих завоевателей. Благодаря ним они чувствуют себя здесь вполне хорошо.

Обычно человеческий организм реагирует на нехватку кислорода в воздухе, усиленно вырабатывая красные кровяные тельца, эритроциты. Эти клетки крови содержат дыхательный пигмент гемоглобин, который осуществляет перенос кислорода от легких к различным тканям тела. Итак, в организме человека, находящегося в горах, образуется больше гемоглобина, что и позволяет выживать в разреженном воздухе (это характерно, кстати, для индейцев, населяющих другую высочайшую горную систему мира – Анды – вот уже более 6000 лет).

А вот кровь жителей Тибета, наоборот, содержит гемоглобина не больше, чем кровь людей, чьи предки испокон веков живут где-нибудь на равнине, на уровне моря. Обусловливает эту особенность организма ген под названием EPAS1, мутировавший как раз около 2700 лет назад. Он регулирует образование красных кровяных телец и отвечает за то, чтобы наш организм при пониженном содержании кислорода в атмосферном воздухе не вырабатывал слишком большое количество гемоглобина. Определенная разновидность этого гена выявлена только у 9 % китайцев, и в то же время она встречается у 87 % тибетцев.

Если китаец, живущий в равнинной местности, переезжает в горы, например в Тибет, то содержание гемоглобина у него в крови нарастает – его организм реагирует на нехватку кислорода привычным способом. Совсем не так у тибетцев. У них гемоглобин всегда остается в норме, и, как это ни парадоксально прозвучит, это лишь облегчает им жизнь в горах. Вот с чем это связано.

Чем выше уровень гемоглобина в крови, тем больше, как уже было сказано, кровь содержит эритроцитов – тем более вязкой она становится. Это значительно повышает опасность развития сердечно-сосудистых заболеваний и тромбозов. У беременных женщин по этой причине ухудшается питание плода через плаценту. Их дети, появившиеся на свет, нередко весят меньше нормы. Сравнительные исследования показали, что индейцы, населяющие Анды, чаще страдают из-за подобных медицинских проблем, нежели коренные жители Тибета.

По-видимому, в организме первых людей, обживавших Тибет и Гималаи несколько тысяч лет назад, поначалу происходили те же характерные изменения, что у индейцев, расселившихся в Андах, на высоте до 4300 метров над уровнем моря. Очевидно, у древнейших жителей Тибета содержание эритроцитов в крови тоже было очень высоким, что помогало им компенсировать нехватку кислорода. Однако это приспособление досталось им, как и индейцам Америки, дорогой ценой. Вязкость их крови заметно повысилась, что отрицательно сказывалось на здоровье. В конце концов, эволюция «пошла вспять» (возможно, когда-нибудь это произойдет и среди жителей Анд).

В ту пору пустыня Такла-Макан, по северной окраине которой протекает Тарим, была еще не такой враждебной для жизни, как в наши дни. Тут простирались озера, бродили стада оленей и кабанов. Древние земледельцы возделывали просо, ячмень, пшеницу, возможно, рис. Выращивали в своих садах персики, груши, виноград. Разводили хлопок. Но кто были эти люди?

Сейчас в музее Урумчи, столицы Синьцзян-Уйгурского автономного района, хранится более 100 мумий людей европеоидной расы. Появились мумии по воле природы. Жители здешних мест, в отличие от египтян, не препарировали умерших. Их тела уцелели потому, что климат здесь – резко континентальный, с очень заметными перепадами дневной и ночной температур, влажность воздуха крайне низкая, а содержание соли в почве чрезвычайно высокое. В таких условиях тела погребенных здесь людей очень хорошо сохраняются. Исследовав их, американский археолог Виктор Мэйр отметил следующее:

Кто же были эти таинственные люди, жившие по берегам реки Тарим еще в III—II тысячелетиях до нашей эры? Мэйр предлагает вспомнить тохаров, населявших Центральную Азию, как считалось прежде, в более позднюю эпоху.

Что мы вообще знаем о тохарах? Сперва появилось такое понятие, как тохарские языки. На них говорили люди, жившие в оазисах Центральной Азии (в том числе в бассейне реки Тарим) в IV—VIII веках нашей эры. Сохранилась буддийская литература, написанная на этих языках – «восточнотохарском» и «западнотохарском». Еще в начале ХХ века было установлено, что эти загадочные языки принадлежат к индоевропейской семье, то есть состоят в родстве с кельтским, латинским, греческим языками.

Мумии, найденные на берегах Тарима, мы с трудом можем связать с письменными памятниками, обнаруженными здесь. Между мумиями и манускриптами – две тысячи лет исторического пути, наполненного бурными событиями. Однако для Мэйра связь вполне очевидна: «Как явствует из китайских источников и сообщений китайских путешественников, европеоидные обитатели бассейна реки Тарим были предками тохар».

Мы знаем теперь, как выглядели древние жители этих мест. Облик тохар нам тоже известен по настенным росписям VII века нашей эры, найденным в буддийских гротах. С этих стен на нас взирают стройные люди с узкими лицами и длинными носами, рыжими или белокурыми прядями волос, с голубыми или зелеными глазами.

Каким же образом тохары – один из индоевропейских народов – сумели добраться до Западного Китая? Почему они остались здесь, а не двинулись вместе со своими соплеменниками в Переднюю Азию и Европу? В любом случае нельзя не признать, что в бронзовом веке между Европой и Китаем существовала прямая связь.

Историк из Гейдельбергского университета Карл Йеттмар рисует схему тогдашних переселений. «Привлекаемые манящим климатом юга племена варваров, населявших северные страны, пытались вторгаться в Месопотамскую низменность, где возникла высокоразвитая цивилизация. Подобные попытки приносили лишь временный успех, однако варвары сумели перенять у своих соседей навыки ведения войны и способы политической организации общества. Впоследствии они стали совершать походы в глубь азиатской степи, где местные племена, прежде жившие в относительной изоляции, не могли оказать им серьезного сопротивления».

По мнению Йеттмара, люди, населявшие долину Тарима, перебрались сюда из Ирана, Кавказа или Сибири. «Трудно сказать что-либо более точное, – считает немецкий археолог Майке Вагнер. – В те времена в евразийских степях кочевало столько племен и народов, что бесполезно определять этническую принадлежность похороненных здесь людей». С уверенностью можно сказать лишь одно: местное население было очень разнородно.

Бассейн реки Тарим издавна был плавильным тиглем самых разных культур. Так, на рубеже нашей эры здесь говорили на среднеиранских языках – парфянском, согдийском, сакском, на индоевропейском языке – тохарском, на китайском и индийских языках; писали по-гречески, индийски и китайски. Ну а чем дальше мы заглядываем в глубь веков, тем хуже представляем себе, кто населял здешние оазисы. К тому же люди разных рас жили буквально рядом друг с другом. Например, в одном из захоронений обнаружена, очевидно, супружеская пара: мужчина – типичный азиат, а женщина – европеоидного типа.

Неясным остается также вопрос: почему в бронзовом веке европейцы переселялись в степи Западного Китая, а жившие там земледельцы вовсе не стремились проникнуть далеко на запад? Возможно, европейцы легче приспосабливались к новым условиям? Что ж, белые мумии Китая хранят еще немало тайн, разгадать которые предстоит ученым.

На самом деле она была больше, чем сокровищница. Это был… обитаемый мир, только населенный не живыми людьми, а их рукотворными подобиями. Самые известные «обитатели» подземного дворца – «глиняные воины», тысячи статуй, изображавших гвардейцев правителя. Эта армия хранила посмертный покой Шихуанди. Она была так многочисленна, что историки с удивлением отмечают: «От Древнего Китая до нас дошло больше статуй, чем от Эллады». Особенно удивляет то, что любой из этих солдат не похож на другого. У них своя особенная внешность; они по-разному одеты; различаются их позы, при этом они вооружены настоящим оружием: мечами, арбалетами и стрелами; от последних, впрочем, остались лишь наконечники.

Но мавзолей Первого императора Китая наполняют не только люди ратного ремесла. Честолюбивый деспот словно вознамерился переселить в загробный мир всех своих подданных – и этим перехитрить смерть. Китайские археологи, занимающиеся раскопками некрополя, обнаружили здесь более 400 подземных коридоров и залов, уходящих вглубь почти на два десятка метров. Настоящий лабиринт, обжитый, помимо воинов, терракотовыми чиновниками, скотоводами, акробатами, кулачными бойцами. Поистине археологов встречает «императорский город в лицах»!

Сотни гончаров воплощали замысел Шихуанди, стремившегося населить свои подземные владения множеством фигур, изваянных в человеческий рост. Обширные участки леса были вырублены, чтобы закалить в огне все эти терракотовые статуи. Реставраторы, осматривая их, обнаружили многочисленные надписи, оставленные древними ваятелями. В одних случаях упоминались придворные мастерские, где они были изготовлены, в других – имена скульпторов, выполнявших императорский заказ особой важности.

На похоронах Шихуанди все было непомерно. В честь покойного правителя казнили полтысячи лошадей; их скелеты обнаружены археологами. В гробницу положили еще и тигров, панд и других диковинных животных – общим числом сорок четыре. Здесь стояло также 130 деревянных боевых колесниц, но все они давно сгнили.

Обрушилась и пирамида из лёсса, венчавшая некрополь. Когда-то ее высота достигала примерно 115 метров. Деревянный каркас, оплетенный ветвями, придавал колоссальной постройке строгую форму. На ее вершину были водружены две громадные статуи, застывшие в вечном дозоре. Одни только головы этих фантастических зверей были высотой 3 метра. Но прежнее великолепие исчезло. Теперь на месте пирамиды – бесформенная масса земли, размытая дождями и развеянная ветром, холм высотой полсотни метров.

Сама усыпальница императора до сих пор не вскрыта. Китайские ученые намерены проникнуть туда лишь после того, как обработают весь собранный уже материал. Какие тайны хранит она? Рассказ древнекитайского историка Сыма Цяня, описавшего ее, во многом звучит фантастично. По его словам, на подступах к залу были расставлены арбалеты, которые автоматически срабатывали, поражая насмерть любого, кто посмеет проникнуть в гробницу. Кроме того, лишь хитрая механика сдерживала потоки ртути, готовые пролиться на тех, кто потревожит вечный покой царя. Целое море из ртути, окаймленное бронзовыми берегами, скрывалось в глубине этого мавзолея. Кстати, проведенное недавно исследование показало, что внутри могильного холма и впрямь отмечается повышенное содержание ртути.

Стараниями изобретательных зодчих весь мир природы, пусть и в зловеще искаженном виде, отразился в мире подземных владений Шихуанди. На сводчатом потолке были изображены созвездия, причем звездами служили жемчужины и драгоценные камни. На полу усыпальницы была воссоздана в миниатюре вся Поднебесная империя с реками и озерами из ртути, а также горами, возведенными из песка. В коридорах, ведущих к залу, застыли глиняные звери и птицы. Сами же покои Шихуанди были некогда залиты, словно солнечными лучами, светом ламп, заправленных жиром. Но даже всемогущему императору не по силам было «остановить солнце». Его мир давно погрузился во мрак.

Что еще скрывается за дверями склепа? У археологов, блуждающих по лабиринтам некрополя, возникает и немало других вопросов. Что за массовые захоронения (всего их – три) расположены в западной его части? Кто был здесь погребен, преступники, рабы или простые подданные грозного императора? Тот же Сыма Цянь сообщает, что строители усыпальницы были убиты, чтобы навсегда сохранить втайне то, что находилось внутри. Известно также, что наложниц Шихуанди, не имевших детей, похоронили вместе с ним. Для императора все они были не ценнее тех комьев глины, из которых придворные ваятели мастерили ему новых подданных.

Задумав возвести себе мавзолей, Шихуанди действовал с размахом, достойным бога, безжалостного, равнодушного к людям, но сам оказался лишь смертным человеком. Силы, что выше его, не позволили ему воплотить свой замысел в жизнь до конца. Царь, боявшийся смерти больше всех враждовавших с ним царств, скоропостижно умер. В конце 207 года до нашей эры восставшие свергли сына Шихуанди. Когда кровопролитная гражданская война завершилась, на престол взошел… деревенский староста Лю Бан, командовавший войском мятежников. Он основал новую династию – Хань.

Во время этой великой смуты мавзолей Первого императора, располагавшийся близ разрушенной циньской столицы Сяньяня, был подожжен. Следы пожара видны и поныне. Деревянные перекрытия коридоров рухнули и погребли под толщей земли глиняную свиту деспота. Изгнанная в нескончаемый мрак, она провела в забвении более 2000 лет.

Сотни тысяч рабочих умерли от голода и изнеможения. В одной из народных песен того времени говорится: «Разве ты не видишь, что Великая стена стоит на людских костях?» Покойников бросали в канаву и засыпали землей. Никаких ритуалов, которыми так дорожат китайцы, не выполнялось; людей хоронили как скот. Считалось, что их обозленные, неупокоенные души будут бродить вдоль Стены и пугать кочевников, если те подступятся к ней.

Империя, основанная Шихуанди, распалась вскоре после его смерти. Тогда же разбежались и строители Стены, протянувшейся уже на 800 с лишним километров, и многие солдаты. Охранять ее стало некому. Часть чиновников, военных и купцов переметнулась к хуннам, боясь новых потрясений в Китае.

Через несколько десятилетий хунны открыто вторглись в страну и, не встречая особого сопротивления, захватили приграничные области. Лишь в 129 году до нашей эры император У-ди, разбив кочевников, решил продолжить возведение Стены. Порядки на стройке смягчились. Теперь это был скучный долгострой, которому не видать ни конца ни края.

Тем временем по периметру Стены застыли солдаты, вооруженные луками. Они несли свой дозор на башнях, подолгу вглядываясь в степь и в случае опасности немедленно разводя костер. Так они подавали знак соседнему дозору. Башни были расставлены на таком расстоянии, чтобы солдаты могли видеть соседей.

В старинном китайском документе говорится: «На дозорной башне находится десять человек: один для несения караульной службы; один – повар, он же отвечает за коров и лошадей; остальные занимаются заготовкой дров и травы, а также поддерживают порядок в башне».

В минувшем столетии археологи нашли несколько тысяч подобных сообщений – коротких надписей на бамбуковых дощечках. Все они относятся к эпохе династии Хань (одним из самых известных правителей этой династии был У-ди) и потому получили название «ханьских табличек». Эти тексты содержат любопытные сведения о жизни на Великой Китайской стене.

Среди них немало просьб или донесений, адресованных начальству. Они, как водилось в старинном Китае, были написаны раболепным, заискивающим тоном. «Исполненный самой безумной глупости, преклоняю голову к земле и, помутившись в мыслях и словах, обращаюсь с просьбой об отпуске, поелику намереваюсь посетить могилу своих родителей» – с такими словами взывал к своему начальству некий офицер.

Неизвестно, побывал ли этот «безумец» на родине или все так же тянул гарнизонную лямку, томясь и скучая. Вверенные же ему солдаты, не имея возможности даже просить о перемене участи, целыми днями занимались «хозяйственной канителью». Одни возделывали огороды и поля, где подрастали овощи, просо и ячмень – главная пища пограничников (рис приходилось ввозить из южных районов страны). Другие ухаживали за домашним скотом – коровами, овцами, козами и лошадьми. Так что жили солдаты почти «на подножном корму».

Присутствие семьи позволяло скрашивать скуку и тяготы службы. Под серым, унылым небом дозорные часами простаивали, глядя вдаль, напряженно изучая камни, ложбины, редкий кустарник, тянувшийся в стороне, и не видя ничего нового. Ни пятнышка не появлялось на горизонте. Продрогнув, они спускались к себе отдохнуть, и счастье тем, кого ожидали близкие.

Порой скуку буден скрашивали нежданные гости – женщины, торговавшие своим телом. Начальство относилось к их появлению снисходительно, если только солдаты, увлеченные «внезапным подарком», не забывали о службе. Обычно же скуку гарнизонных буден рассеивали настольные игры, а также алкогольные возлияния. Впрочем, если солдат спьяну допускал упущение по службе, его жестоко наказывали.

Болезни совершали свой набег, пожалуй, чаще, чем враги. В память о поединках с хворобой оставались таблички; на них две тысячи лет назад кто-то писал рецепты, призванные победить недуг. Одну такую табличку нашли археологи. Здесь приведено средство от лихорадки. Часто солдаты страдали также от простуд, головных болей и радикулита. В каждой башне имелся ящик со снадобьями и тканью для перевязок.

В погожие дни у солдат появлялось развлечение – смотреть, кого еще нелегкая принесла из дальнего края к воротам башни. Обычно это были разъезжие торговцы, от каждой беды прибавлявшие по барышу. Покидая Китай, они бросали в Стену камень. Если он отскакивал к ним в руки, значит, им было суждено вернуться целыми и невредимыми. Если камень пролетал мимо, быть беде.

Нередко купцы не спешили выезжать за ворота. Оживленная торговля шла прямо возле Стены. Кочевники пригоняли лошадей, коров и овец, приносили шкуры и меха, а сами покупали шелк и другие предметы роскоши. Порой коммерция перерастала в драку. Офицеры обязаны были тут же пресекать стычки, чтобы обиженные кочевники не вздумали, гонимые чувством мести, двинуться на Китай. Если же офицер не справлялся с замирением врагов, его наказывали.

…Такой была жизнь у Великой стены. В отдельные эпохи та приходила в упадок, затем возводилась заново и опять приходила в упадок. В Средние века китайские правители предпочитали откупаться от варваров деньгами, а не отгораживаться стеной. Существовавшая система укреплений обветшала.

Лишь в XV—XVI веках императоры династии Мин восстановили пограничную стену и заметно укрепили ее. Так возникла хорошо знакомая нам Великая стена с ее бесчисленными башнями и зубцами. Она пролегла по горным хребтам и глубоким долинам. Эта мощная двойная стена шириной от 5 до 8 метров и высотой от 6 до 9 метров (на некоторых участках и до 16 метров) была сложена из каменных блоков и обожженных кирпичей. Поразительная твердость раствора достигалась за счет того, что в него подмешивали рисовую муку, содержавшую много крахмала.

Великая Китайская стена призвана была внушать страх и трепет всем, кто приблизится к границам страны. Когда же в середине XVII века на Китай вновь двинулись северные варвары – маньчжуры, империю не спасла Стена. На четверть тысячелетия Китай оказался под властью захватчиков.

Тигра звали гениальным полководцем. В 220 году нашей эры он велел похоронить себя в провинции Хэнань, неподалеку от Лояна – тогдашней столицы Китая.

Тигра звали талантливым поэтом. В его покои теперь ведет коридор, уходящий на 20 метров в глубь земли.

Тигра звали жестоким деспотом. У мертвого зверя – две главные комнаты и четыре боковые. Высота их сводов достигает 6 метров. Общая площадь гробницы составляет примерно 740 квадратных метров. Просторно его костям лежать в этом склепе; их не стесняют два истлевших женских тела возрастом около 50 и 20—25 лет, погребенные тут же, – очевидно, останки его жены и наложницы. Здесь же хранятся оружие, повседневная утварь, серые каменные таблички с надписями, напоминавшими всем, кто встретится в загробном мире, что они имеют счастье лицезреть правителя царства Вэй.

Тигра звали Цао Цао.

Умер он, успев поделить Китай, разорвать его, как тигр – свою жертву.

В конце II века нашей эры в Китае бушевала грандиозная война. Тайфун. Цунами. Смерч. Восстание «Желтых повязок». Столица разграблена. Провинции разорены. Страна распалась на части. Цао победил почти всех, сохранив жизнь лишь императору, этой кукольной фигуре, от имени которой фактически правил сам.

Портреты императоров былых времен, как их рисуют старинные историки, изображают людей, исполненных величия духа. Последний правитель династии Хань – другой. Куда бы он ни стремился, всюду над ним нависала тень Цао Цао. Слабый, тщедушный правитель – и великий, надменный полководец. Пока что тот верно служил императору, открывал все новые заговоры и подавлял их. Впрочем, чаще всего он сам выдумывал эти козни и, безудержно прославляя себя своими деяниями, беспощадно карал невиновных. Для него слово «заговор» было поистине магическим. Старую поросль, окружавшую императорский трон, он пропалывал неспешно, но непреклонно.

Когда императрица Фу Шу в одном из писем к отцу пожаловалась на жестокость Цао Цао, последний добился немыслимого. Сам император, послушный, как кукла, подвешенная на нитке, отрекся и от жены, и от двух сыновей, с нею нажитых. Всех казнили. Вот так кукушонок выкидывает из гнезда хозяйских птенцов. Новой женой императора стала дочь всемогущего Цао Цао – этого придворного «мага», игравшего чужими судьбами, словно в шахматы или кости. Окруженный людьми рода Цао, последний Сын Неба семьи Хань медленно чахнул.

В 216 году Цао Цао был удостоен очередного титула – стал «ваном Вэй». Теперь он был почти равен государю. Никто в Срединной империи не мог отнять у него желанную власть, которой тот был налит, как спесью. Так насыщается кровью злой дух, погубивший многих людей.

К тому времени Цао Цао подчинил своей власти обширную часть Китая к северу от Янцзы. Фактически он правил страной, помыкая императором. Но сколько бы он ни казнил врагов, подлинных и мнимых, ему не склеить их кровью Китай. В ближайшие полвека здесь установится «троецарствие». Страна окажется разделена на три части.

Великий деспот бывает слабее лишь смерти. 15 марта 220 года в Лояне – городе, который он когда-то, после разорения мятежниками, заново отстроил и укрепил, умер Цао Цао.

Уйдет в прошлое и династия Хань. Сын царедворца-тирана Цао Пи, не обладавший паучьим терпением отца, решительно опрокинет ширму, из-за которой тот десятилетиями поводил ниточками интриг. Словно заскучавший кукольник, он снимет марионетку, сбросит ее. Станет самозваным императором – правителем одной из тех областей, на которые распался Китай. Так анналы истории пополнит династия Вэй, основанная им. Четырехсотлетняя эпоха правления династии Хань завершится.

…Итак, в конце декабря 2009 года было объявлено, что в гробнице, обнаруженной в провинции Хэнань, неподалеку от места, где находилась столица царства Вэй, покоятся останки Цао Цао.

И тут же раздались голоса скептиков, считающих, что раскопана гробница, относящаяся к более поздней эпохе. Или что здесь похоронен кто угодно, но никак не последний герой царства Хань. Например, историк Хань Шэн уверяет, что Цао Цао оставил 72 ложные усыпальницы, чтобы никто не потревожил его посмертный покой.

Археологи неколебимы. Для них все в этом склепе взывает к имени Цао. Вот каменное изголовье, на него указывает археолог Пань Вэйбинь. На камне процарапана надпись. «На этом изголовье любил отдыхать военный правитель», – отмечает Пань. Для него это «окончательное доказательство», что найдена гробница Цао. На многих других предметах, обнаруженных здесь, также имеются надписи, указывающие, что вещи принадлежат «правителю Вэй», а этот титул был пожалован Цао Цао после его смерти. Скептики и здесь не хотят удержаться от язвительных реплик, объявляя, что надписи могут оказаться недавней подделкой.

Пока спор да дело, археологи продолжают работу. В деревянном ящике лежит урожай древностей, собранных в Сигаосюэ: человеческие кости, меч, наконечники стрел, нефритовые пластинки. Их могло быть и больше, но весной 2005 года в склеп проникли грабители, взяв свою дань. Сделано это от бедности – все вокруг так считают.

Знавал бедность и Цао Цао. Он понял бы своих обидчиков, ведь тоже, бывало, нуждался в деньгах. С этой бедой он расправлялся, почти как Александр Великий – с гордиевым узлом. Разрубал. Разбивал древние гробницы, чтобы взять то, что считал по праву своим.

История любит вероломных гордецов. Лелеет их. Хранит их имена – и, как мы убедились теперь, сберегает их останки. Их тень непременно объявляется поблизости. Цао Цао здесь!

Каменные кольца Стоунхенджа столетиями задают загадки исследователям. Это – один из самых выдающихся памятников мегалитической культуры, существовавшей в Европе на исходе неолита. До сих пор остается не вполне ясным его назначение. Дом сооружается, чтобы жить, корабль – чтобы плыть, но для чего он Стоунхендж? Судя по всему, здесь проводились ритуальные празднества, совершались погребения, устраивались собрания.

Использовали Стоунхендж и для наблюдений за звездным небом. Блистательные расчеты американского астронома Джеральда Хокинса, опубликованные в 1963 году на страницах журнала «Nature», и его более известного британского коллеги Фреда Хойла показали, что с помощью Стоунхенджа можно было предсказывать лунные и солнечные затмения, хотя и не развеяли сомнений в том, что это знали сами жители Древней Англии.В любом случае расположение некоторых камней нельзя было не связать с важнейшими календарными событиями. Очевидно, Стоунхендж был предназначен в том числе для наблюдения за чолнцем и луной, а также проведения культовых церемоний, связанных с солнечным и лунным циклами. Каждый год 21 июня, в день летнего солнцестояния, лучи восходящего солнца еще и теперь освещают центр Стоунхенджа, падая сюда с северо-восточной стороны – с той стороны, где пролегала дорога, по которой совершались процессии.

Но археологические исследования последних лет позволяют высказать и другие гипотезы. Горстки пепла, найденные на территории Стоунхенджа, свидетельствуют о том, что здесь сжигали умерших. Обнаружены и многочисленные захоронения. В 2008 году британский археолог Майк Пирсон датировал останки двоих человек, погребенных здесь. Это были мужчина, живший приблизительно в 2930—2870 годах до нашей эры, и женщина (2570—2340 годы до нашей эры). В одном из интервью Пирсон полемически заявил: «Пять тысяч лет назад Стоунхендж был крупнейшим кладбищем Великобритании». По его оценке, за пять-шесть веков здесь обрели свой последний покой до 240 человек – мужчин, женщин и даже детей. Кого же тут хоронили? Как предположил другой британский археолог, Эндрю Чемберлен, такой чести удостаивались лишь знатные люди и, может быть, даже представители всего одной династии, правившей племенным союзом, который объединял окрестные племена. Итак, Стоунхендж – это город мертвых? Гигантский некрополь?

В свою очередь, британские археологи Джеффри Уэйнрайт и Тимоти Дарвилл (в апреле 2008 года им довелось ненадолго возобновить раскопки внутри каменных колец; предыдущие производились в середине 1960-х годов) заявили, что Стоунхендж был местом паломничества, своего рода «храмом врачевания». Странноприимным домом инвалидов «неолитической революции».

Еще в 2002—2003 годах в окрестности Стоунхенджа были найдены два любопытных захоронения. В местечке Эмсбюри вскрыта могила мужчины 35—45 лет, погребенного здесь около 2300 года до нашей эры. Усопший был, очевидно, отменным лучником, поскольку рядом с ним положили наконечники стрел. В конце жизни он получил тяжелую травму колена. Его раздробленная кость воспалилась, доставляя ему немалые мучения. И все-таки он мог, наверное, передвигаться сам. Еще любопытнее был химический анализ эмали его зубов. Содержание микроэлементов в ней стало нетленным клеймом, без которого нельзя было, хотя бы в штрихах, очертить жизненный путь этого человека. Уроженец Альпийского региона – возможно, современной Швейцарии, – он добрался до Британии и был похоронен в одном из главных святилищ страны. Пожалуй, его судьба – свидетельство того, как популярен стал Стоунхендж. Не случайно, наверное, этот человек проделал очень долгий путь, чтобы прибыть сюда.

К югу от Эмсбюри раскопали могилу с останками семи человек (2400—2200 годы до нашей эры), в том числе мужчины возрастом от 30 до 45 лет. При нем также нашли наконечники стрел. И самое поразительное совпадение заключалось в том, что этот мужчина тоже был увечным. У него оказалась раздроблена левая нога. Со временем кости срослись, но так неудачно, что доставляли мужчине боль при каждом сделанном шаге. До конца своей жизни он уже не ходил, а ковылял. Прибыл же он, судя по составу эмали зубов, тоже издалека – из Уэльса.

Вообще же, среди людей, обретших здесь покой, есть и те, кто страдал от различных воспалений, и те, кто перенес переломы костей, и те, кому довелось испытать черепные операции. Эти хромые, согбенные люди, несмотря на увечья, приходили отовсюду. Похоже, Стоунхендж и впрямь был международной лечебницей экстра-класса.

Эти каменные кольца могут многое рассказать о прошлом. А в 2010 году здесь заговорила даже земля. Примерно в 900 метрах от Стоунхенджа группа археологов из Англии, Австрии и Германии обнаружила деревянную версию знаменитого монумента.

Ученые исследовали величину магнитного поля Земли в окрестности Стоунхенджа. Этот показатель не везде одинаков даже на небольшом участке земной поверхности. Если, например в таком-то месте находилась деревянная конструкция, а потом рухнула и со временем скрылась под напластованиями дерна, то по мере того, как она будет тлеть, в почве образуется полость, которая, естественно, окажется заполнена осыпавшейся сверху землей, причем содержание железа здесь будет несколько отличаться от того, что по соседству. Это отклонение и заметит магнитометр.

Именно подобный метод помог выявить неизвестный кольцевой ров почти таких же размеров, как главное каменное кольцо Стоунхенджа, а также заметить несколько отверстий метровой величины, в которых, наверное, когда-то высились столбы. Сама форма этой конструкции позволяет заключить, что она была возведена примерно в то же время, когда Стоунхендж обрел знакомый нам облик – около 4—4,5 тысячи лет назад.

Еще недавно ученые полагали, что каменные кольца высились посреди пустынной равнины.Теперь же – по крайней мере, в гипотезах – эти глыбы становятся «всего лишь» частью обширного церемониального центра, где деревянные постройки перемежаются с каменными.

Нам предстоит еще немало узнать о крупнейшем святилище Древней Европы. Пока же Майк Пирсон рисует весьма поэтичную картину. На протяжении многих столетий в Стоунхендже проводились погребальные церемонии. Здесь, словно лед и пламень, сошлись жизнь и смерть. Мир мертвых отразился в мире живых, как в зеркале вод. Первым была отдана вечность, и оплот их был из камня, дом их был гробом, а сам Стоунхендж – громадным некрополем, обращенным в сторону восхода солнца, что красочно озаряло камни. Живые же держались того, что скоро погибнет, истлеет, – устраивали празднества в важнейшие дни года в бренном святилище, огражденном деревянным кольцом. Ведь даже храмы, как люди, умирают, чтобы затем жить вечно – в камне или земле.

На поверхности диска изображены различные астрономические объекты. Среди них – звезды (семь небольших кружков, расположенных вместе, – это Плеяды; остальные 25 звезд нельзя идентифицировать), а также луна, представленная в виде серпа, и солнце – в образе большого круга (впрочем, многие исследователи считают, что этот круг символизировал полнолуние). Две дуговые вставки (одна из них утеряна, но ее местоположение легко угадывается) обозначают определенные секторы горизонта. Имеется также изображение корабля.

Это действительно уникальная находка. Тем труднее объяснить назначение диска, ведь похожие на него предметы не встречались археологам ни в Египте, ни на Ближнем Востоке. Никаких привычных подсказок нет. Кто изготовил этот странный объект. Для чего? Что можно делать с его помощью? Ученые продолжают выдвигать любопытные гипотезы.

«Небесный диск из Небры» позволяет нам хотя бы отчасти понять, как представляли себе космос в бронзовом веке. Весьма вероятно, что лишь небольшое число посвященных могло управляться с ним – настолько сложным для того времени было его устройство. Эти люди являлись хранителями тайного знания. Они легко могли узнать, например скоро ли наступит очередное солнцестояние, ведь у них было подспорье такое же важное, как в наши дни – астрономические таблицы. Именно две дуговые вставки по краям диска использовались для того, чтобы определить время летнего или зимнего солнцестояния.

Присмотримся к этим вставкам внимательнее. Угловая величина их дуг – примерно 82°. Как выяснилось, именно таков разброс точек восхода и захода Солнца в районе горы Миттельберг. Мало того! Если подняться на самый ее верх и горизонтально расположить диск так, чтобы линия, мысленно проведенная из верхнего конца левой дуги к нижнему концу правой, указывала точно в сторону Броккена – самой высокой горы Гарца, расположенной примерно в 80 километрах отсюда, то диск можно использовать как солнечный календарь. Для наблюдателя, находящегося на горе Миттельберг, светило в день летнего солнцестояния заходит за вершину Броккена. Впрочем, чаще всего эту вершину не удается разглядеть. Ее скрывают облака. Очевидно, прошло немало времени, прежде чем люди приметили связь солнцестояния с этой горой. Благодаря гениальной выдумке – «небесному диску», который располагали заранее известным образом, – можно было не зависеть от прихотей погоды и уверенно предсказывать, когда же наступит тот особенный день, в который лето повернет на зиму.

А вот еще одно назначение диска. Его можно было использовать для синхронизации лунного (354 дня) и солнечного (365 дней) года. Вавилоняне, чтобы совместить две разные системы счисления времени – лунную и солнечную, вводили дополнительный месяц. В одном вавилонском клинописном тексте, датируемом VII—VI веками до нашей эры, мы встречаем первое письменное описание этой процедуры. Но, очевидно, она была известна гораздо раньше. «Небесный диск» впору назвать ее доисторическим эквивалентом. Если в первый весенний месяц, с которого начинался год, новая луна появлялась вблизи Плеяд, то это был обычный год. Если же луна показывалась рядом с Плеядами только на третий день после новолуния и ее серп был уже не таким узким, то следовало добавить дополнительный месяц.

Тут, кстати, не может не возникнуть вопрос. Если форма лунного серпа, изображенного на диске, так важна, то, может быть, и число звезд, нанесенных на него, отнюдь не случайно? В самом деле, эти тридцать две звезды – подспорье в счете. Если весной луна появится возле Плеяд не через 30, в через 32 дня после предыдущего полнолуния, это еще один «сигнал свыше», побуждавший «хранителей диска» добавлять дополнительный месяц. Итак, на этом диске для всех, кому доводилось его хранить, было раз и навсегда указано, когда следовало пересчитывать календарь. Главными подсказками являлись форма и расположение лунного серпа, а также количество звезд.

Таким образом, «небесный диск из Небры» можно назвать астрономической «мемограммой» – своего рода справочным пособием, помогавшим запомнить, как соотносятся лунный и солнечный календари. Несомненно, что в обществе бронзового века имелась своя образованная элита, которая разбиралась в законах небесной механики гораздо лучше, чем многие из нас могут себе представить, да и, честно говоря, лучше большинства из нас.

Но откуда сами создатели «небесного диска» знали о соотношении лунного и солнечного календарей? Один возможный ответ историки уже дали. Появление подобного «вспомогательного пособия», очевидно, предварялось вековой практикой наблюдений за звездным небом. А может быть, речь идет о знаниях, накопленных звездочетами Древнего Востока и поведанных жителям «туманной Германии», например купцами, прибывшими сюда с солнечного Крита? Или с других островов Эгейского моря?

Что, если «небесный диск из Небры» – это случайно найденная примета давней традиции? Немецкий исследователь Вольфхард Шлоссер обратил внимание на определенную схожесть этого диска с легендарным щитом Ахилла, выкованным Гефестом (Илиада, 18, 481—486):

«Возникает впечатление, – пишет Шлоссер, – что речь идет о некоем древнем европейском мотиве, изображенном на небесном диске и литературно обработанном Гомером». Этот диск хорошо вписывается в контекст эпохи. В окрестности Небры им пользовались всего за четыре столетия до Троянской войны. И может быть, подобные астрономические приспособления были известны в микенской Греции и на Крите? Ведь, читая строки Гомера, трудно отделаться от впечатления, что поэт когда-то видел то, что описывал: этот «круг», и солнце, и месяц, и прекрасные звезды на нем.

Эта находка лишний раз свидетельствует о том, что между крупнейшими цивилизациями того времени – египетской, месопотамской, минойской (критской), микенской – и Центральной Европой поддерживались оживленные торговые и культурные связи. В дикие, казалось бы, районы Европы стекались знания и верования, накопленные тогдашним цивилизованным миром.

Впрочем, использовался этот диск на протяжении лишь двух-трех, самое большее четырех веков. Со временем он превратился в предмет культа – ему стали поклоняться. В конце концов, он был захоронен либо в составе клада, либо в погребении некоего знатного человека.

Тогда, около 1600 года до нашей эры, в Центральной Европе наступают смутные времена. Торговые маршруты приходят в запустение. Традиции прерываются. Эпоха, несомненно, сменилась. Причины происходившего не очень ясны современным историкам. И именно в это время диск из Небры, хранивший тайное знание, был принесен в жертву богам и погребен вместе с двумя роскошными мечами и другими ценностями.

Но еще прежде, чем разразилась Троянская война, где-то далеко в Альпах люди на рубеже III—II тысячелетий до нашей эры стали сражаться за горные перевалы и пастбища. Сюда, в горы, им пришлось удалиться, чтобы добыть себе жизненное пространство. Здесь было хорошо, тем более что около 2400 года до нашей эры климат заметно изменился: средняя температура возросла примерно на два градуса, а количество осадков уменьшилось. Альпийские ледники начали таять. Заниматься пахотным земледелием и животноводством стало возможно даже в высокогорных долинах. Летом пастухи угоняли скот на альпийские луга и лишь в дни осенних ненастий спускались в предгорье.

В то время чрезвычайно возрос спрос на орудия и украшения, изготовленные из меди и бронзы. Добыча и производство меди становятся основой процветания племен, населяющих Альпы, непременной частью их хозяйственной жизни. Горцы торгуют с жителями долин и даже отдаленных регионов – таких как Скандинавия и Восточная Европа.

Общество все заметнее дифференцируется, делится на страты – горняков, металлургов, купцов. Образуется и своя элита: одних людей уважают за ловкость и мужество, других – за мудрость, умение общаться с потусторонними силами. Элита пользуется уважением одних и пожинает зависть и ненависть других, все больше помыкает соплеменниками и побаивается их и пришлых врагов.

Внезапно жители альпийских селений начинают возводить оборонительные сооружения. Не ведавшие прежде страха, они втаскивают на гору громадные каменные глыбы, из которых и строят стены, опоясывая ими свой идиллический уголок, словно ожидая вторжения «чудовищ». Не бури они убоялись, чтобы защитить себя стеной, – людей. Людей, располагавших новыми, куда более опасными орудиями убийства, чем прежде. Лишь за мощными стенами элита чувствует себя в безопасности. Стены демонстрируют могущество и власть поселившихся здесь и внушают трепет и страх всем в округе.

По мнению Краузе, альпийские цитадели были своего рода подражанием соседям. Около 2000 года до нашей эры жители адриатического побережья стали возводить на холмах крепости (акрополи), вокруг которых теснились обычные поселения. Так в Южной Европе появились «доисторические города». Возможно, купцы и ремесленники, бродившие по свету и добиравшиеся до страны альпийских горцев, рассказывали им об этих крепостях, и тогда горцы отправлялись двигать камни и возводить глыбу на глыбу.

Крепость на Варфоломеевой горе – один из первых примеров подобного зодчества. Возможно, ее обитатели контролировали окрестные перевалы, взимая дань с людей, пересекавших их. Можно предположить, что и добыча медной руды, и ее обработка также находились под контролем местных «баронов».

В ту пору Европа переживает настоящую технологическую революцию, вслед за которой около 1200 года до нашей эры вся эта часть света придет в движение. Начнется переселение народов на юг, которое выльется в войны «народов моря» – попытки европейских племен завоевать крупные города и державы Передней Азии и Северной Африки.

Нашествие потерпело неудачу. Но чего не отнять у горцев, так это умения обращаться с рудой и металлами. Впрочем, секреты их ремесла приходится восстанавливать по крупицам. Лишь по отдельным находкам, сделанным на той же Варфоломеевой горе, например булавкам (фибулам), которыми закалывали одежду, можно судить о мастерстве металлургов, живших почти 4000 лет назад. Кстати, эти булавки, по мнению немецкого археолога Эрнста Перники, были, вероятно, изготовлены из металла, добытого где-то в Альпах.

Впрочем, поиск древних рудников и плавильных печей затруднен тем, что в Средние века жители альпийских областей активно занимались добычей и переработкой руды, и потому следы мастерских, сооруженных во II тысячелетии до нашей эры, безвозвратно уничтожены.

По предположению Рюдигера Краузе, где-то поблизости должны были находиться и другие поселения, пока не найденные археологами. И впрямь трудно поверить, чтобы хозяева крохотного клочка земли – нескольких домов на вершине Варфоломеевой горы, где хватало места лишь трем-четырем десяткам людей, – сами в одиночку огородили свое селение мощными стенами. Очевидно, они возводились всем миром при участии жителей окрестных мест; те также привозили в крепость продукты. Отношения были взаимовыгодными, ведь, по-видимому, крестьяне получали от обитателей крепости металлические орудия труда и оружие.

В 2003 году, по окончании раскопок крепости, Краузе приступил к поиску древних поселений в окрестностях Варфоломеевой горы. Действительно, исследуя образцы грунта, взятые на склонах холмов неподалеку, он обнаружил, что эта местность была населена в XIV—XIII веках до нашей эры. Впрочем, крепость тогда уже пустовала.

Эта находка породила у археологов новые вопросы. Что, если жители крепости, по какой-то причине навсегда оставив ее, перебрались в это неогороженное поселение? А может быть, оно выросло на месте древнего поселка, следы которого погребены под руинами поздней эпохи? История крепости в Альпах только начинается.

Мы мало что знаем о людях, создавших эту мегалитическую культуру. Мы не знаем, кто они были, каким богам поклонялись, какие празднества совершались в стенах этих святилищ. Большинство специалистов считает: это здешние храмы были посвящены богине, которая в античную эпоху была известна под именем «Магна Матер» – Великой Матери. В пользу этой гипотезы свидетельствуют и археологические находки.

В 1914 году, во время пахоты, были случайно обнаружены каменные глыбы святилища Таршин, давно скрывшиеся в земле. Директор Национального музея Фемистокл Заммит уже после беглого осмотра местности решил приступить к раскопкам. За шесть лет работ здесь были обнаружены четыре соединенных друг с другом храма, а также многочисленные статуэтки, в том числе две полуметровые скульптуры Fat Ladys, «Мальтийские Венеры». Плиты храмов украшены рельефами, изображавшими свиней, коров, коз, обрамленных абстрактными узорами, например спиралями. Считалось, что спирали символизируют всевидящие очи Великой Матери. Раскопки показали, что здесь приносили в жертву животных. Самое древнее из этих святилищ сооружено около 3250 года до нашей эры. При постройке храмового комплекса, занимавшего площадь в 10 тысяч квадратных метров, использовались глыбы известняка, весившие до 20 тонн. Их передвигали с помощью каменных валиков – наподобие тех, что были найдены рядом с одним из храмов.

На юго-восточной окраине Валлетты расположено подземное святилище Хал-Сафлиени (3800—2500 годы до нашей эры). В 1902 году к раскопкам здесь приступил «отец мальтийской археологии», иезуит Эммануэль Магри, а продолжил их после его смерти Фемистокл Заммит. Вскоре были обнаружены громадные катакомбы, в которых на нескольких ярусах покоились останки более 7000 человек. Кое-где на сводах катакомб проступали орнаменты, прежде всего спирали, расцвеченные красной краской. Теперь известно, что этот комплекс служил одновременно и некрополем, и храмом. Общая площадь раскопанного святилища составляет около 500 квадратных метров. Но, возможно, катакомбы простираются под всей столицей Мальты, Валлеттой.

Это – единственное, целиком сохранившееся святилище эпохи неолита. Мы можем лишь гадать, что за сцены разыгрывались в этих залах. Может быть, здесь приносили кровавые жертвы? Вопрошали оракула? Общались с демонами подземного мира? Просили души умерших помочь им в житейских бурях? Или посвящали молодых женщин в жрицы богини плодородия? Или здесь, в преддверии смерти, исцеляли больных от недугов и в знак благодарности те оставляли богине статуэтки? Или все ограничивалось погребальными ритуалами? Обрядами, творимыми над телами умерших? А может, все было прозаичнее и сюда, в подземный тайник, убирали собранное в округе зерно?

Среди тысяч найденных здесь – не зернышек, статуэток – особой известностью пользуется Sleeping Lady, «Спящая дама», напоминающая великаншу. Она покоится на ложе, уютно повернувшись на бок. Правую руку она подложила под голову, левую крепко прижимает к груди. Ее юбка, облегающая огромные бедра, вздымается, словно колокол; из-под нее выглядывают ступни ног. Теперь эта фигурка высотой 12 сантиметров хранится в Археологическом музее Мальты.

Эта и другие находки позволили предположить, что 5000 лет назад на Мальте существовало матриархальное общество, а в подземном некрополе хоронили знатных женщин – предсказательниц, жриц и т. п. Однако такое толкование вызывает споры. На самом деле в ряде случаев трудно установить, изображают ли эти статуэтки мужчин или женщин. Подобные фигурки находили и при раскопках поселений эпохи неолита в Анатолии и Фессалии. Позднее, кстати, была обнаружена скульптурная группа, получившая название «Святое семейство»: здесь представлены мужчина, женщина и ребенок.

Строительство храмов прекратилось около 2500 года до нашей эры. Возможно, причиной гибели мегалитической цивилизации Мальты была длительная засуха или истощение пахотной земли. Другие исследователи склоняются к тому, что в середине III тысячелетия на Мальту вторглись воинственные племена, вооруженные самым мощным тогда медным оружием. Они захватили эти блаженные «острова великих магов, целителей и провидцев», как отозвался о Древней Мальте один историк. Культура, процветавшая много веков, была уничтожена вмиг.

Археологам еще предстоит раскрыть многие ее тайны. А может быть, на этом архипелаге никогда не жили люди? Они приплывали сюда с материка, чтобы совершить обряды в храмах или похоронить здесь усопших, а потом покидали «остров богов»? Может быть, Мальта и Гоцо были чем-то вроде священного округа людей эпохи неолита?

Кладбище было давно разграблено, но все равно археологи отыскали здесь останки свыше 300 человек и многочисленные погребальные дары, например цепочки из раковин с подвесками из мягкого, зеленоватого пикролита – излюбленного материала местных жителей. Любопытна форма подвесок: небольшие крестики, порой явно напоминающие христианские.

В открытии еще одного кладбища на острове, который люди населяли с VIII тысячелетия до нашей эры, не было ничего удивительного, если бы не последующие события. Одно за другим на склонах холма было обнаружено еще три кладбища – всего более тысячи захоронений. Но странности продолжались и здесь.

Начнем с того, что рядом с поселениями эпохи позднего неолита не обнаруживают таких огромных некрополей. Жителям скромной деревушки пришлось бы заселять этот «город мертвых» на протяжении ряда поколений. Странен был и «демографический состав» горожан: ни одного ребенка. А ведь детская смертность в позднем неолите была очень высока, но ни на одном из четырех кладбищ, сколько бы ни вели поиски археологи, не было найдено детских останков.

Разгадка тайны пришла в июне 2006 года. Все становилось понятным, если поменять местами причины и следствия. Не эти четыре кладбища были основаны при небольшой деревне, а сама она была сооружена здесь только потому, что поблизости расположился громадный некрополь каменного века. Его построили около 3500 года до нашей эры. Историкам пока не известен ни один пример столь крупного могильного комплекса, основанного в ту эпоху. Так, в знаменитом некрополе Саккара в Египте первые захоронения появляются лишь через пять с лишним веков – в начале III тысячелетия до нашей эры, в пору правления I династии.

Эдгар Пелтенбург полагает, что здесь возникла настоящая похоронная индустрия. В расположенной при кладбищах деревушке находились мастерские, где развернулось массовое производство погребальных украшений, например керамических изделий и цепочек. Они предназначались для совершения каких-то сакральных обрядов, для торжественного прощания с людьми, которых здесь погребали.

Среди захороненных примерно поровну мужчин и женщин. Всех их снабдили в этот вечный путь погребальными дарами. Что думали прощавшиеся с ними о загробном мире? Что ожидали они там найти? Пожалуй, подробно восстановить картину их верований нам уже не удастся. Но, например в могилах отсутствует оружие. Значит, жители Кипра верили, что в стране мертвых не ведут кровопролитных войн.

Сама удаленность этих кладбищ от поселений, где жили обитатели острова, говорит о том, что здесь хоронили, очевидно, не всех жителей. Пелтенбург полагает, что это было «кладбище героев». Сюда, на эту священную гору, жители отдаленных поселений доставляли тела тех людей, которым хотели оказать особые почести за их заслуги перед согражданами. Здесь погребали самых храбрых, самых знатных, самых мудрых. Тот, кто обретал последний покой на этом холме, оказывался ближе к небу, чем другие люди.

Археологов, ведущих раскопки на Кипре, удивляет не только изощренная культура погребений, присущая местным жителям в эпоху неолита, но и особенности их быта. Ведь их традиции разительно отличались от того, что известно ученым, исследующим жизнь людей в каменном веке в соседней Анатолии.

Так, жители южного побережья Кипра не старались держаться близко к морю. Нет, их поселения возникают в стороне от него, но так, чтобы оттуда открывался красивый вид на морскую даль.

Самый яркий пример – Кирокития, крупное поселение, возникшее около 5800 года до нашей эры. Общее число его жителей оценивается примерно в 3000 человек. Располагалась Кирокития на вершине холма высотой 210 метров. Оттуда хорошо было видно море, хотя до него оставалось километров десять. Никаких крепостных стен не было. Зато главная улица этого города каменного века, который сравнивают с такими городами той эпохи, как Иерихон или Чатал-Гуюк, сама напоминала стену. Она возвышалась над окружающей местностью на 1,5—2,5 метра и рассекала все поселение, протянувшись к самой вершине холма. Небольшие каменные насыпи отходили от главной улицы к окружавшим ее домам. Умерших хоронили здесь, как уже было сказано, прямо под полом жилищ. Иногда их связывали или придавливали камнем, очевидно, боясь их возвращения. В конце VI тысячелетия до нашей эры жители неожиданно покидают Кирокитию. Вновь этот холм был заселен лишь тысячу лет спустя.

Для историков эта эпоха уже носит название «медного века». Но жители Кипра – еще одна тайна! – игнорировали моду на металл, хотя именно на этом острове находились самые богатые медные рудники Древнего мира. Промышленная разработка их начнется во II тысячелетии до нашей эры.

К тому времени Кипр становится лакомым куском для многих держав бронзового века, ведь для массового производства бронзы требовались огромные количества меди. Уже около 2300—2000 годов до нашей эры волна переселенцев из Малой Азии захлестывает Кипр. Меняется художественный стиль, например появляются красные полированные кувшины с длинным горлышком, характерные для Анатолии. На южном и восточном берегах острова вырастают города; самый известный из них – Энкоми. Теперь их окружают стенами, стремясь превратить в крепость. Очевидно, здесь опасаются вторжения из Азии. Но стены не защитили остров. Вскоре он на тысячелетия окажется во власти завоевателей.

Итак, привычный покой на Крите был нарушен. Но правили-то им по-прежнему цари-жрецы? Археологи отыскали дворцы и постройки дворцового типа сразу в нескольких городах Крита: в Кноссе, Фесте, Маллии. В традиционной историографии считалось, что дворцы были центрами отдельных государств, существовавших на Крите в период между 1950 и 1700 годами до нашей эры. Около 1700 года начинается возвышение Кносса. Постепенно другие города-государства Крита, прежде всего Фест и Маллия, утрачивают независимость. Наступает так называемый период «новых дворцов» в истории острова.

Удивляет, правда, что в это же время в различных частях Крита возводятся все новые дворцы, например на востоке острова, в Закросе, а также близ Палаикастро. Мало того! Их сооружают прямо на глазах у «царя Миноса», нисколько его не стесняясь, например в 7 километрах от Кносса – в Арханах и в 10 километрах от «столицы» – в Галатосе. Еще несколько дворцов вырастает на юге острова – в Агиа-Триаде, Коммосе, Гурнии и Макригалосе.

Все эти открытия озадачивают историков, которые придерживаются традиционных взглядов – схемы, предложенной Эвансом. Чем больше дворцов, тем страннее картина. Срочно требуются цари! Крит распадается уже не на отдельные государства, а на крохотные городки, в каждом из которых правит свой царь. Все они мирно соседствуют друг с другом. Все предаются покою и неге в своих царствах в «шесть соток» величиной. Когда же пробьет их смертный час, они словно испаряются в воздухе. На Крите находят дворец за дворцом, но не могут отыскать монументальные гробницы, подобающие правителям. В росписях, украшающих дворцы, нет сцен военных сражений, триумфов, поверженных пленных – всего, что мы встречаем в апартаментах других правителей бронзового века. Нет, наследники Миноса были так скромны и безлики, что избегали того, что могло бы подчеркнуть их могущество.

Подобные странности и побудили историков из Бельгии и Великобритании, Яна Дриссена и Янниса Хамилакиса, решительно отказаться от «завещания Эванса». На Крите никогда не существовало монархической власти. Крупнейшими городами острова управляли не отдельные люди, а группы, объединявшие наиболее знатных, доблестных или богатых людей, – так называемые «факции». Отдельные группировки боролись за власть над родным городом, а их вожди яростно соперничали друг с другом. Все это напоминало борьбу между отдельными партиями в средневековых итальянских городах, например между гвельфами и гибеллинами во Флоренции.

Как же вербовали своих приверженцев 4000 лет назад, «на заре политических баталий»? Дриссен и Хамилакис рисуют следующую картину. Время от времени во дворах громадных дворцовых построек та или иная партия устраивала ритуальные празднества, на которые собирала жителей города. Вино лилось в такие дни рекой, увлекая сердца и умы горожан. Разнузданность, гвалт, бесчинства, очевидно, были спутниками этих народных собраний, на которых толпы плебса выбирали милых душе вожаков. Как далека эта сцена от тех очаровательных идиллий, которые рисовал в своем воображении Эванс!

Неужели чинный покой дворцов будет взорван вакханалией, устроенной молодыми историками? Но ведь, в самом деле, дворец в Кноссе, словно намеренно, сооружен таким образом, чтобы в его дворе могло собраться как можно больше людей. Все дворцовые постройки группировались вокруг этого просторного двора размером 53×28 метров. Со всех четырех сторон во двор выходили пышно убранные коридоры и покрытые красочными фресками залы, парадные лестницы и галереи, обрамленные колоннами. Подходы к центральному двору были обустроены так, чтобы сюда могли стекаться толпы людей. С западной стороны к стенам дворца примыкал еще один двор, где, очевидно, тоже собирались люди. Сходная планировка и в других дворцовых постройках острова.

На росписях, покрывающих стены Кносского дворца, историки напрасно ищут величественные фигуры царей. Устойчивый мотив этих фресок – множество людей, собравшихся на праздник. Что же касается вина, которое якобы текло рекой на подобных сходках, то и тут есть любопытная параллель с наблюдениями археологов. При раскопках на Крите нередко находят винные прессы. Так вот, две трети этих находок относятся к периоду «новых дворцов», когда заметно возросло число построек, где могли проводиться шумные пиры, устраиваемые для плебса. Как римляне, приближаясь к падению империи, требовали лишь «хлеба и зрелищ», так и критяне, если верить этой гипотезе, в преддверии катастрофы, которая скоро постигнет остров, ждали одного: «Вина и зрелищ!»

Гипотеза Дриссена и Хамилакиса избавляет историков от утомительных попыток вычертить политическую карту Крита в бронзовом веке. Начиная с 1970-х годов всякий раз, когда на Крите обнаруживали новый дворец, приходилось заново кроить карту острова – намечать границы еще одного обнаруженного царства, вписывая его среди других лоскутных владений. Если же предположить, что это были не царские покои, а места проведения народных собраний, то графические упражнения не нужны. Партии, возводившие дворцы, делили не землю, а людей. Переманивали к себе приверженцев других партий. Нарочно строили новые дворцы рядом с Кноссом, чтобы привлечь на организуемые ими праздники как можно больше людей.

Разумеется, новая гипотеза вызывает споры. Но уж слишком много вопросов накопилось к прежней схеме истории Крита, которую предложил сэр Артур Эванс. Как выразился его канадский биограф Санди Макджилливрей, «даже сейчас, после ста лет масштабных археологических исследований, мы все еще не знаем, что же, собственно, отыскал в Кноссе Эванс». Тайны Крита остаются неразгаданными.

Еще и в наши дни в Археологический музей города Ираклион, где хранится памятный диск, регулярно приходят письма, авторы которых предлагают свою разгадку тайны, древней, как Крит. Однако решить этот ребус пока не удалось никому. Даже знаменитый Джон Чедвик, сумевший расшифровать греческое линейное письмо Б, признавался, что «этот диск висит у меня на шее, как мельничный жернов».

Особенно странно, что эти символы не процарапаны на глине, как следовало бы ожидать, а оттиснуты отдельными штемпелями. Иначе говоря, надписи выполнены «типографским способом» – и это почти за 3000 лет до Гутенберга! Фестский диск – это древнейшей образец печатной продукции, имеющийся в нашем распоряжении. Другой подобной находки наука не знает.

Все связанное с этим диском вызывает вопросы. Где, в какой культурной среде, он был создан? Для чего предназначался? Что скрывается за надписями на нем? Где эти надписи начинаются и где заканчиваются?

Как же он попал к нам в руки? В конце XIX века начались раскопки на острове Крит, открывшие науке неизвестную цивилизацию древности, возникшую задолго до греческой. Многие ученые устремились на Крит в надежде отыскать что-то удивительное.

Так, повезло итальянцу Луиджи Пернье. Июльским днем 1908 года в его руках оказался загадочный диск, напоминавший блюдо, украшенное орнаментом. Ученый осторожно стер с него пыль, осмотрел и записал в своем отчете о находке «необычайной важности». Он сделал ее на южном побережье Крита, в Фесте. При осмотре находки стало ясно, что это – некая надпись. Выполнена она была очень странно: слова располагались по спирали, свивавшейся к центру диска. Отдельные слова были разделены черточками.

Уже Пернье датировал диск XVII веком до нашей эры. Рядом, в том же культурном слое, была обнаружена глиняная табличка с надписью, начертанной линейным письмом А (оно не расшифровано полностью и поныне). Известно, что эта надпись выполнена на языке древнейших жителей Крита. А на каком языке «отпечатан» текст, глядящий на нас с поверхности Фестского диска?

Артур Эванс – на правах «Нестора минойской археологии» – предположил, что найден гимн, прославляющий богиню Земли, написанный на ионическом диалекте. Этой своей догадкой он положил начало бесконечным спорам.

Но, может быть, и сами критяне не знали, что было написано на диске? Что, если его привезли на остров из какой-нибудь древневосточной страны? Уже в 1914 году Альберт Кани предположил, что этот диск – памятник египетской письменности. Другие предлагали искать разгадку надписи где-нибудь в Хеттской державе (Владимир Георгиев), Палестине (Сайрус Гордон) или на землях, населенных предками славян (Сергей Рябчиков).

Самые же закоренелые скептики упорно называли диск «современной подделкой». Мало ли что могли подбросить доверчивому Пернье местные шутники? История археологии знала примеры изощренных фальсификаций. Достаточно вспомнить лишь «пилтдаунскую находку», открывшую, а затем закрывшую новую главу в истории происхождения человека. Вот и с этим диском что-то неладно, рассуждали они, тем более что Пернье не видел, как его отыскали. Ему лишь доложили о находке.

Однако позднейшие экспертизы с привлечением новейших технических средств показали, что диск не был изготовлен в одночасье, как бывает с всякими подделками. В уже готовый текст вносились изменения. Например, менялось положение линий, разделявших отдельные группы символов. В «напечатанный» текст были добавлены еще два значка. Их пришлось буквально втискивать в пробелы. Так небрежно не поступают фальсификаторы, задумавшие удивить мир «неизвестным памятником древней цивилизации».

Все эти странности, связанные с Фестским диском, все нелепые неудачи предшественников побуждают именитых ученых избегать всякого упоминания о нем. Боясь запятнать свою репутацию, они буквально обходят его стороной.

И все-таки смельчаки не переводятся. Новозеландский лингвист Стивен Роджер Фишер вычитал, например в этой надписи призыв совершить военный поход в Анатолию. «Внемлите мне, критяне и греки! Внемлите мне, сильные и быстрые! Эллинов ожидает битва с карийцами!»

Норвежец Кьелле Аартун, предлагая свое толкование текста, наоборот, призывает покинуть поле брани и стать свидетелями сражения, которое разворачивается за стенами спальни: «Глубже же проникай, сладостный! Глубже стремись, рыба в твоих устах!»

Дешифровка древней головоломки продолжается. Каждый год появляются десятки новых прочтений самого трудного ребуса в мире. Но чем больше предлагается толкований, тем меньше надежды на успех. Количество самых необычных гипотез так велико, что специалисты давно перестали относиться к ним всерьез.

Еще Чедвик, оценивая перспективы разгадки этой тайны, предчувствовал, что мы зашли в тупик, где свет вспыхивает так часто, что за игрой огоньков теряется всякое представление о реальности: «Даже если бы царь Минос сам явился к кому-нибудь во сне и поведал, что написано на диске, счастливчику вряд ли удалось бы убедить других в том, что он знает истину».

Пожалуй, до тех пор, пока не будут найдены другие надписи, подобные фестской, археологам не расшифровать ее. Количество информации, содержащейся на диске, слишком мало. Ее элементарно не хватает, чтобы выстроить единственно верную систему. Пока Фестский диск – это тайна, что всегда остается с нами.

Прошли столетия. В XVI веке, в эпоху Великих географических открытий, загадку Атлантиды начали решать сызнова, пытаясь найти ее точное положение. Поначалу ее помещали у берегов Америки, ведь сказал же Платон, что с Атлантиды легко было перебраться «на противолежащий материк». Гипотеза о том, что Америку заселили потомки атлантов, станет позднее популярной.

Постепенно район поисков расширился. Археологи, искавшие Атлантиду на кончике пера, открывали ее следы повсюду.

Более 10 тысяч книг повествуют об Атлантиде. Десять тысяч книг, и чуть ли не в каждой указаны новое место катастрофы и новая дата гибели легендарной страны. В итоге события, описанные Платоном, могли протекать в период с 80 000 года до нашей эры вплоть до 1200 года до нашей эры.

На первой конференции атлантологов, состоявшейся в 2005 году в Греции, были установлены 24 критерия, которым должно удовлетворять место, где могла находиться Атлантида. Пока таковых не найдено. Авторы гипотез неизменно фантазируют «на тему Платона», словно и не стремясь дочитать его рассказ до конца.

Так неужели Атлантиды не было? Не было острова, погрузившегося в море? Острова, чьи жители бросали вызов египтянам и афинянам? Сказочно богатого острова?

Еще в середине XIX века, обследуя островок Тира (Фера), или Санторин, лежавший в 120 километрах к северу от Крита, французские археологи удивленно отметили, что он покрыт мощным слоем пепла и пемзы, под которым лежит древнее поселение. Его, видимо, погубило извержение вулкана. Впрочем, особого интереса это открытие не вызвало.

Между тем полвека спустя английский археолог Артур Эванс обнаружил на острове Крит следы великой цивилизации. Четыре тысячи лет назад здесь строили огромные дворцы, расписывали их стены фресками, изготавливали изящную посуду, украшения из золота и слоновой кости. Сотни деревень и городов усеивали остров. Он был так же густо населен, как Атлантида Платона. Он был богат, прекрасен и велик. Древнегреческая культура многим обязана критской. Однако около 1500 года до нашей эры Критская держава приходит в упадок. Необъяснимый рок губит ее. Она никогда не возродится.

Быть может, виной всему был вулкан Санторин? Но разве мог он угрожать Криту? «На таком удалении нечего бояться раскаленного пепла, а землетрясение, вызванное вулканической деятельностью, едва ощутимо» – таково было мнение скептиков. Но они оказались посрамлены.

В 1950—1960-е годы была воссоздана картина извержения вулкана Санторин, одного из сильнейших вулканических извержений на памяти человечества. Сопровождалось оно мощной приливной волной – цунами, которая опустошила побережье Крита (подробнее см. главу «Казни египетские»).

Случилась санторинская катастрофа ровно за 900 лет до того, как Солон узнал от египетских жрецов историю Атлантиды. Ровно 900, а не 9000! И это проливает свет на путаницу с датами. Дело в том, что у египтян написание этих чисел было схожим. Немудрено чужеземцу ошибиться!

У Платона в его диалогах отмечено, что Атлантида состояла из двух островов – небольшого круглого острова, посредине которого «стояла гора, со всех сторон невысокая», увенчанная храмом Посейдона, а также протяженного острова, частью занятого равниной, частью – горами. В этом описании вполне угадываются Крит и Санторин, посредине которого высился вулкан. Потом на людей обрушились «огонь и вода». Так погиб Санторин.

Очевидно, так погибла Атлантида. О ее жителях забыли. В рассказе египетских жрецов они превратились в «атлантов».

…Стоит добавить, что огромный вклад в изучение проблемы Атлантиды внес советский исследователь Николай Феодосьевич Жиров (1903—1970). Доктор химических наук, рано вышедший на пенсию по инвалидности, он посвятил себя вопросам геологии Атлантиды. Его итоговая работа «Атлантида: основные проблемы атлантологии» увидела свет в 1964 году, но, несмотря на огромный интерес к этой теме, была выпущена тиражом всего 12 тысяч экземпляров. К счастью, для всех, кто пребывает в вечных поисках Атлантиды, она была переиздана несколько лет назад московским издательством «Вече».

Следует подчеркнуть, что египтянам пришлось иметь дело не с армиями кочевников, а с кочевыми народами. Один прибывали морем, сидя в кораблях с круто загнутым вверх носом и острым тараном, проламывавшим вражеские суда. Другие тряслись на повозках, ведомых быками, и весь их скарб путешествовал с ними, с ними были их жены и дети.

Письменные свидетельства тех великих потрясений редки. Недаром еще в 1970-е годы британские историки предложили называть наступившую эпоху «темными веками». Это крушение великих держав сопровождалось мощными социальными потрясениями и культурным упадком.

Приходят в запустение поля. В ряде регионов охота становится выгоднее животноводства. Зарастают дороги, по которым еще недавно брели караваны купцов. Приостанавливается дипломатическая переписка. Утрачиваются искусные гончарные приемы. Забывается техника строительства многоэтажных домов. Почти прекращается морская торговля. Приходят в упадок крупные портовые города. Централизованная власть слабеет, сходит на нет.

Но, главное, исчезает письменность. Лишь около 800 года до нашей эры в Эгейском регионе вновь появляются письменные памятники. Вскоре записывается и «Библия античной культуры» – «Илиада» Гомера. Первородный миф древних греков. Рассказ о великой войне, в пламени которой все однажды погибло и когда-нибудь все будет снова уничтожено. Свет культуры, праздности и богатства угаснет в темной-темной ночи – вроде той, когда пала Троя. Целые века продлится эта ночь, и все, кто увидел ее, будут рано или поздно убиты.

Поистине около 1200 года до нашей эры цивилизованный мир погружается в варварство. Так будет и почти 17 веков спустя, когда в результате другого великого переселения народов падет Римская империя, знаменуя пришествие новых «темных веков». Варварство вновь победит цивилизацию (конечно, не дело археологов жонглировать цифрами, но если отсчитать еще почти 17 веков со времени падения Рима, то на календаре будет середина XXI века, а новое великое переселение народов… уж не началось ли оно?).

Итак, всему виной варвары, «народы моря»? Между тем ряд исследователей справедливо замечает, что крупнейшие цивилизации бронзового века переживают в конце II тысячелетия до нашей эры некий системный кризис. В этих странах обостряются внутренние противоречия, прежние рычаги управления зачастую не действуют. Великие державы постепенно слабеют и умирают, и вот уже их распавшуюся оболочку прорывают орды пришлых кочевников. Некоторые ученые называют еще одну возможную причину бедствий: хозяйство держав бронзового века могли подорвать длительные природные катастрофы, например повышенная сейсмическая активность, наблюдавшаяся на протяжении нескольких десятилетий. Крупнейшие города были разрушены, а обезумевшие народы пришли в движение, ища укрытия от грозных богов, «колебателей земли», и в этих поисках переселяясь то в Палестину, то в Египет.

А была ли вообще катастрофа? Подчас у археологов, ведущих раскопки на территории государств бронзового века, возникает впечатление, что в интересующий нас период произошла, говоря языком политологов, «смена вектора развития». Прежние метрополии пришли в упадок, возникли новые крупные городские центры.

Не все ясно и с исчезновением письменности. Бесспорно, после 1200 года до нашей эры уже не встречаются глиняные таблички с образцами раннегреческого письма – линейного письма Б. Но именно во время «темных веков» происходит важнейшая трансформация древнего письма – на смену остроугольным клинописным значкам приходят округлые буквы. «Такие буквы, – отмечает немецкий археолог Ева Канцик-Киршбаум, – уже неудобно выводить на глине. Материал, на котором теперь писали, изменился. Стали использовать, например кожу, а она не может пролежать в земле так долго, как клинописные таблички». По ее предположению, алфавит, которым греки широко пользуются в VIII веке до нашей эры, начинает входить в употребление еще в XI веке. Вот только никаких свидетельств этому не сохранилось.

Наконец, главная загадка «темных веков» Античности – «народы моря». Что это за племена? Откуда они пришли? Какова их дальнейшая судьба? Какое влияние они оказали на культуру Средиземноморского региона?

Археологи опять же не располагают однозначными находками. Например, в бывших городских центрах микенской Греции, на островах Эгейского моря и Крите, обнаруживают образцы керамики, оружие и украшения, которые встречались прежде на севере Балканского полуострова, на побережье Адриатического моря и по берегам Дуная. Но как они попали сюда – мирным или военным путем? О чем они свидетельствуют? О том, что Греция была завоевана народами, жившими к северу от нее, или о том, что значительно расширились торговые связи между микенскими греками и племенами, населявшими Балканы, и о том, что греки переняли некоторые характерные традиции этих племен?

Археологи продолжают спорить об этом, поскольку отсутствие письменных источников допускает подчас разные толкования артефактов. Четкого, однозначного объяснения событий, происходивших тогда, все еще нет. Остается лишь строить догадки, порой довольно убедительные.

Однако воспетый поэтом город, у стен которого сошлись армии греков и троянцев, Агамемнона и Приама, лежал 3 метрами выше (Троя VI и Троя VIIа). С его гибелью пришла пора запустения. Лишь около 800 года до нашей эры здесь снова поселяются люди – греческие колонисты (Троя VIII). В 85 году до нашей эры город (Троя IX) войдет в состав Римской империи. Здесь будут чтить память героев «Илиады». Одно время император Константин Великий будет подумывать даже о том, чтобы перенести сюда столицу Римской империи.

Таков краткий курс истории Трои, составленный учеными после первого столетия раскопок. Холм Гиссарлык невольно стал выставкой достижений современной археологии. В конце ХХ века сюда не могли вновь не прийти ученые. Возобновляя работу, археологи искали ответ на ряд важных вопросов.

Являлась ли Троя «пиратским гнездом»? Или великой доисторической державой? Может быть, Троя была Атлантидой? Была ли Троянская война? И если да, то когда она произошла? Можно ли считать Трою колыбелью европейской цивилизации? В каких отношениях Троя пребывала со своими соседями и, в частности, с хеттами?

Что ж, подведем некоторые итоги. Возможно, в бронзовом веке Троя была в десять раз больше, чем до недавних пор считали археологи. В 1992 году к юго-западу от холма Гиссарлык был обнаружен ров, опоясывавший Трою. Он пролегал довольно далеко от городских стен, окаймляя территорию площадью 200 тысяч квадратных метров, тогда как сама Троя занимала всего 20 тысяч квадратных метров. Вероятно, ров окружал Нижний город, заявил тогдашний руководитель раскопок, немецкий археолог Манфред Корфман. Возник Нижний город в середине III тысячелетия до нашей эры, во времена Трои II. Очевидно, Троя была куда более могущественным городом, чем полагали прежде.

В 1994 году был найден еще один ров. Первый пролегал в 400 метрах от крепости, а второй – в 500. Оба они оказались почти одинаковыми: глубина – 1,5 метра; ширина – 3 метра; оба являлись частью хорошо продуманной системы укреплений. Преодолеть такой ров на боевых колесницах было нельзя. За рвом, как полагают ученые, высилась деревянная стена или же стояли ряды заостренных кольев. Из-за этого ограждения обстреливали врагов.

Время расцвета Трои VI и Трои VIIа длилось почти пять веков, с 1700 по 1200 год до нашей эры. В то время этот город почти ничем не уступал таким знаменитым культурным центрам позднего бронзового века, как Микены и Тиринф. Но была ли Троя близка им?

Результаты раскопок Корфмана свидетельствуют о том, что Троя была, очевидно, частью хеттской, а вовсе не крито-микенской цивилизации. Троя была форпостом Азии, нависшим над Европой, а не крупнейшим европейским городом. В 1995 году здесь была найдена бронзовая печать с надписью, выполненной иероглифами на лувийском языке. Во II тысячелетии до нашей эры этот язык был широко распространен на просторах Малой Азии. Им пользовались и хетты. Говорили ли на этом языке троянцы? Конечно, по одной находке нельзя это утверждать.

И все же возможно, что жители Трои VI были по происхождению лувийцами. Это – один из индоевропейских народов, которые наряду с хеттами около 2000 года до нашей эры переселились в Анатолию. Многие предметы, обнаруженные в Трое, скорее принадлежат этой восточной культуре, нежели греческой цивилизации.

Уже крепостные стены Трои напоминали хеттские укрепления, а вовсе не микенские: книзу стены расширялись, вверху же, возможно, были зубчатыми; по их периметру высились башни-надстройки. Оборонительный ров также вписывается в «восточный» облик Трои: подобные крепости с хорошо укрепленным и тесно застроенным Нижним городом можно встретить не в Греции, а в Центральной Анатолии и Северной Сирии, где жили хетты. И характер жилищ типичен для хеттской архитектуры.

Культовые предметы, найденные в Трое, тоже хетто-лувийского происхождения. Так, перед южными воротами Трои еще и сегодня видны четыре стелы, установленные на мощном каменном постаменте, у хеттов они служили символами бога-покровителя города. Наконец, на кладбище, устроенном близ городских стен, видны следы кремации. Такой способ погребения характерен для хеттов, а вовсе не для западных народов той эпохи. Примерно до 1400 года до нашей эры греки предавали тела покойников земле, не кремируя их.

В любом случае даже не дожидаясь новых открытий, нужно признать, что в бронзовом веке Малая Азия играла выдающуюся роль в мировой истории. На ее побережье, близ Трои, скрещивались два важнейших торговых пути древности: морской, что вел из Эгейского моря в Черное, и сухопутный – из глубин Азии на Балканы. Здесь соединялись Запад и Восток, европейские новации сливались с новшествами, принесенными сюда из Месопотамии и Ближнего Востока. Местные жители впитывали новые идеи, развивали, совершенствовали их, обменивались ими с жителями соседних стран. Отсюда, через Трою и другие города на побережье Эгейского моря, новаторские идеи проникали в Грецию.

Это положение было не только выгодным, но и роковым. Троя обречена была пребывать между двумя нередко враждовавшими силами: микенскими греками и хеттами. Вновь и вновь к ее стенам устремлялись враги. Ближе к концу II тысячелетия до нашей эры греки, эти «викинги Эгейского моря», усилили натиск на восточную часть Средиземноморья. В XV веке они нападают на Крит. Этот царственный остров теряет статус великой морской державы. Под влияние греков подпали и союзники критян в Малой Азии. С этого времени микенские греки надежно обосновались в Милете. Отсюда они пытаются расширить свою область влияния. Сам Милет был довольно уязвим. Поэтому греки попытались завоевать плацдарм в другой части полуострова, а именно в Трое. Этот богатый, цветущий город давно привлекал их внимание. Они устремились в поход.

Навстречу им, возможно, двинулась армия хеттов. Быть может, греко-троянская война на самом деле была греко-хеттской войной? Ответ могут дать новые археологические раскопки.

В окрестности Гиссарлыка нет ни высоких гор, ни обширной равнины, на которой могла бы расположиться многотысячная армия греков. Исторические документы, относящиеся к той эпохе, ничего не сообщают о войне, продолжавшейся долгих десять лет. При раскопках Трои не найдены бесчисленные наконечники копий и стрел, которые непременно можно отыскать на месте кровопролитных сражений. Писал же Гомер о том, что «тучами копья и стрелы летали, народ поражая» (15, 319).

Что же касается развалин крепости Кара-Тепе, расположенной в 800 километрах к югу от Гиссарлыка, то они, как нельзя лучше, подходят к описанию, оставленному Гомером. Просторная равнина окружена устремленными ввысь белоснежными горами. «Две наводненных реки, по ущелистым руслам с горных вершин низвергая шумящие грозно потоки, в общей долине сливают свои изобильные воды» (4, 452—454). Крепость располагалась на громадном холме, взметнувшемся ввысь на 225 метров. Два кольца стен окружали ее. «Идеальное место, чтобы выдерживать длительные осады, – отмечает Шротт. – Крепость в три раза больше Трои. С мощными стенами, увенчанными зубцами, как изображает их Гомер. Это – Кара-Тепе, прототип гомеровской Трои».

Немецкий археолог Хельмут Теодор Боссерт обнаружил руины Кара-Тепе в 1946 году. На протяжении десятилетий турецкие археологи в сотрудничестве с немецкими коллегами реконструировали облик античной цитадели. В частности, здесь была найдена двуязычная надпись, билингва, выполненная на финикийском и лувийском иероглифическом языках, что немало способствовало расшифровке последнего. После длительного перерыва, в 1997 году, были возобновлены раскопки Кара-Тепе. Работами руководили Мартина Зиккер-Акман из Германского археологического института и видный турецкий археолог, в молодости изучавший здешние развалины, Халет Чамбел.

Многое, многое вспоминается знатокам «Илиады» при виде Кара-Тепе. Двое ворот вели в гомеровскую Трою, Скейские и Дарданские. Двое монументальных ворот вели и в Кара-Тепе. Эта крепость, словно выданная на растерзание всем ветрам, нависала над обширной равниной. А вот на узкую прибрежную полосу, лежащую перед гаванью Трои, можно было вытащить в лучшем случае 12, но никак не 1200 кораблей, как это сделали греки. Рядом с кораблями, по Гомеру, располагался лагерь ахейцев. В подлинной Трое рядом с береговой полосой, где могли лежать суда, начиналось болото. Река Дюмрек, больше похожая на ручеек, никак не напоминает Симоис, несущий свои «быстрокатные воды» (5, 774, пер. Н.И. Гнедича). А другой ручеек – Карамендерес – разве похож на «Скамандр, водовертью богатый» (21, 124)? В одном из эпизодов поэмы «троянцы до брода реки добежали Ксанфа пучинного» (21, 1—2). Возле исторической Трои им не сыскать было переправы. Здесь же, в окрестности Кара-Тепе, еще в 1940-е годы караваны, груженные товарами, переходили реку вброд.

Вот лишь некоторые странности, обнаруженные Шроттом. Чем они объяснялись? Промахом Шлимана? Или тем, что Гомер, описывая события, разыгравшиеся несколькими веками ранее, все время держал перед глазами совсем другой город, судьба которого была не чужда ему.

История появления крепости Кара-Тепе известна. Она сооружается в VIII веке до нашей эры близ караванного пути, что позволяет ее обитателям, как и троянцам, контролировать важный торговый маршрут, собирая дань с проезжающих мимо купцов. Выгодное положение крепости вызывало зависть. Противник же был могущественным – Ассирия, завоевавшая к тому времени многие области Азии.

Царские войска подошли к стенам Кара-Тепе. Гордая крепость долго выдерживала осаду, но, наконец, в 676 году до нашей эры она пала и была сожжена. Победители не знали пощады. Устрашая всех, кто попробует противиться Ассирии, – а среди непокорных были и малоазийские греки (ахейцы), – они казнили правителя Кара-Тепе.

По гипотезе Шротта, Гомер был очевидцем борьбы киликийцев с огромной, противостоявшей им ассирийской ратью и, рассказывая о древней Трое, описывал события недавней войны. Изображал хорошо знакомые ему места, которые видел своими глазами. Равнину, лежавшую у стен крепости. Бурные реки. Брод. Скалистые вершины. «Крепкостенную» цитадель, к которой так долго не удавалось подступиться. У стен Кара-Тепе поэт, несомненно, провел немало времени.

На чьей же стороне он был?

И здесь итогом расследования, проведенного Шроттом, становится ответ, особенно неприятный для любителей греческой классики. Падение Трои (Кара-Тепе) описывает, несомненно, победитель. Состоявший на ассирийской службе Гомер.

Вероятно, он был писцом при одном из ассирийских военачальников и хорошо знал и историю ассирийских завоеваний, и древневосточную литературу, например «Эпос о Гильгамеше». Ведь один из сквозных мотивов «Илиады» – это попытка Ахилесса побороть смерть. Но он, как и Гильгамеш, обречен. Связан со смертью и другой мотив восточного эпоса: друг Гильгамеша, Энкиду, умирает. Погибает и Патрокл, ближайший друг Ахилла. Спеша отомстить за него, греческий герой бросается в схватку. Это – путь его неминуемой гибели.

Гомер искусно вливает «молодое вино в мехи ветхие» – вплетает местный колорит и подробности сражений, которые ему доводилось видеть, в траченую ткань забытых легенд, наполняя их красками, возвращая им жизнь. Природный талант и прекрасное образование – «восточная ученость» – помогают ему создать эпическую поэму, которая переживет не века, а тысячелетия.

А что же подлинная Троя? Да, Шлиман, уверен исследователь, нашел ее руины, раскопав Гиссарлыкский холм. Но Гомер, по-видимому, никогда не был там, где лежала Троя. Да и что ему было там лицезреть? Поросшие мхом камни давно свергнутых стен? Убогое греческое поселение, лежавшее на месте златом обильной Трои?

Около 1200 года до нашей эры Восточное Средиземноморье переживает тяжелый экономический и социальный кризис. Лишь после четырех столетий упадка эта тьма веков, наконец, рассеивается. Новая история Греции начинается с вершины, превзойти которую, пожалуй, не удастся потомкам, – с двух поэм Гомера, породивших всю европейскую литературу, давших начало двум ее ветвям – реалистической («Илиада») и романтической («Одиссея»). В этих поэмах, прежде всего в «Илиаде», прошлое вдруг воскресает во всем богатстве красок.

Археологические исследования последних десятилетий свидетельствуют, что:

Многие сцены «Илиады» указывают на возможный источник творчества Гомера – документы микенской Греции. Он хорошо знаком с традициями страны, погибшей много веков назад, со сказаниями и песнями микенских греков. Он подробно описывает, например микенскую практику жертвоприношений у могилы погибшего героя. В XXIII песни он рассказывает о том, как Ахилл закалывает близ погребального костра Патрокла двенадцать юношей троянских, а также «множество тучных овец и великих волов криворогих» (здесь и далее пер. Н.И. Гнедича), четырех коней «гордовыйных» и двух псов. Он старательно описывает моду XII века до нашей эры: длинные прически воинов, «коневласые шлемы» – шлемы, увитые конским волосом. Он разбирается в оружии бронзового века, как военные историки наших дней – в аркебузах и арбалетах. Сражаясь с Парисом, царь Менелай стремительно выхватывает «меч среброгвоздный» – так украшали мечи в Микенах, подтверждают археологи. Когда в IV песни Менелай был ранен стрелой в живот и врач попытался извлечь ее, «закривились шипы у пернатой». Именно такие стрелы с шипами, раздирающие тело воина при попытке их вытащить, археологи находят при раскопках Трои.

Возможно, в «темные века» греческой истории потомки Ахиллов и Менелаев хранили древние документы – это знание, недоступное пришлым варварам-дорийцам, – как почти 17 веков спустя, на развалинах Западной Римской империи, потомки Вергилиев и Сципионов хранили латынь и переписывали разрозненные манускрипты. И в архаической Греции, как в варварской Европе, письменные памятники – в основном разного рода перечни – берегли, очевидно, служители святилищ.

Гомер знаком и с обычаями троянцев. Он называет их «конеборственными», а современные археологи, ведущие раскопки в Трое, собирают во множестве конские кости. Очевидно, троянцы занимались коневодством и продавали объезженных коней в соседние страны.

Даже знаменитый шлем Одиссея, описанный в Х песни, нашелся: «Внутри перепутанный часто ремнями, крепко натянут он был, а снаружи по шлему торчали белые вепря клыки» (263—265). При раскопках в одном из захоронений в Аттике археологи обнаружили точно такой же шлем. Наверное, Гомер видел или держал в руках что-либо подобное.

В его поэме совпадают не только географические реалии и бытовые детали, но и исторические факты, порой забываемые быстрее всего. Оказывается, Гомер хорошо осведомлен в политических коллизиях далекого прошлого. В его поэме Восток сражается с Западом, Арголида – с Анатолией. Их противоборство, как выясняется по мере археологических раскопок, было центральным конфликтом ойкумены на исходе бронзового века.

С одной стороны микенская Греция – по Гомеру, к берегам Малой Азии двинулась армада из 1186 греческих судов; с другой стороны альянс, объединявший 15 народов Малой Азии – фригийцев, ликийцев, пафлагонцев – и возглавлявшийся хеттами. Греческий десант был встречен у стен Трои, где, возможно, развернулось главное сражение той войны.

Как замечал русский философ А.Ф. Лосев, «ученые исследуют по Гомеру и ахейцев, и критян, и дорийцев, и ионийцев, исследуют целую историю племенных переселений, исследуют разные тонкие оттенки быта в течение целого тысячелетия». Поэмы Гомера заменяют тысячи канувших в Лету документов. Однако растет и число документов бронзового века, открытых археологами. И это проливает новый свет на поэмы Гомера.

Типичным примером обработки старинных хроник кажется перечень кораблей во второй песни «Илиады». Очевидно, Гомер был знаком с документами, перечислявшими ту несметную рать, что напала на Малую Азию. Так и видишь поэта, который жадно читает древнюю надпись или слушает ее перевод (подобные перечни участников военного похода характерны для бронзового века), а потом укладывает эти названия в «прокрустово ложе» своего ритма,

У Гомера даже география сохраняет свой исторический колорит. В упомянутом перечне, например перечислены 178 населенных пунктов микенской Греции. Уже во времена Гомера местонахождение некоторых городов и деревень было неизвестно. А вот найденные недавно при раскопках Фив таблички с текстами свидетельствуют, что в бронзовом веке эти поселения процветали. Сам перечень достаточно близок торговым спискам, найденным на развалинах дворца в Микенах и датируемым XIII веком до нашей эры.

Для Гомера бронзовый век был его «античностью», временем расцвета культуры. Многолетние раскопки в Хаттусе, столице Хеттской державы, наглядно показывают, как обширны были архивы бронзового века. В Хаттусе обнаружено более 20 тысяч клинописных документов. Эти таблички подробно описывают жизнь хеттского общества в XIV—XIII веках до нашей эры и позволяют воссоздать историю державы, забытой на тысячелетия.

Знатоком подобных памятников мог оказаться и «фантазер» Гомер. Археологи уже убедились, что оставленное им описание Трои во многом верно. Любитель пышных метафор все-таки был прав, называя «высокотвердынную Трою» многолюдным городом. Город и впрямь был велик, а «дворец Приама» поражал своими размерами. Археологи, занимавшиеся его раскопками, насчитали в нем 62 комнаты.

… В поэмах Гомера еще много загадок, которые предстоит разгадывать историкам, а не только литературоведам. Гомера долго считали «отцом поэзии», автором чудесных, но вымышленных поэм. Он же оказался внимательным, вдумчивым хронистом. Дополните книги Полибия или Фукидида главами прелестной повести о Дафнисе и Хлое. Пусть эти бедняки живут то в Афинах, в годину чумы, то в окрестности Карфагена, в канун его падения, – вот и обманчивая тайна Гомера. Простота фактов, соединенная с поэзией вымысла.

Начнем с того, что в тот памятный день, когда закатилась звезда многих юношей, померкло само светило – в южной части Средиземноморья произошло полное солнечное затмение. Намек на это событие имеется в XX песни «Одиссеи». Ее персонаж «Феоклимен богоравный» сулит соискателям руки Пенелопы скорую смерть – царство вечности без просвета.

Затмение – событие редкое. За шесть дней до него была хорошо заметна планета Венера.

А за 29 дней до этого раскрылась целая карта звездного неба, явленная «Одиссею хитроумному», едва лишь дневное светило зашло за горизонт:

Одновременное появление на небе Плеяд и Волопаса наблюдается лишь два раза в год – в марте и сентябре. Значит, гость из прошлого вздумал «лук натянуть Одиссеев» в один из апрельских (или октябрьских?) дней. Судя по тому, что он был одет в легкое рубище, на Итаке стояла теплая пора, да и отдыхал Одиссей «под цветущими деревьями». Стало быть, действие поэмы происходит в первой половине года.

Парус и лук, зримые образы, запечатленные Гомером и сопровождающие героя в день отплытия с острова нимфы Калипсо – «с радостным духом он ветру свой парус подставил и поплыл» (5, 269; пер. В.В. Вересаева) – и четыре недели спустя, в день победной расправы, – «и не долго трудился, лук напрягая большой» (21, 425—426; пер. В.В. Вересаева), символизировали, по словам толкователей поэтических снов, реальные события – новолуния. (Кстати, это лишь подкрепляет предположение о том, что Гомер в своем рассказе был правдив, ведь полное солнечное затмение наблюдается именно в новолуние.)

Наконец, авторы гипотезы решились, как они сами признают, «сделать еще более рискованный шаг» и интерпретировали появление на небе бога Гермеса за 33 дня до резни, как намек на планету Меркурий, которую вообще-то очень трудно заметить.

Как ни удивительно, но этих упоминаний звезд и планет достаточно, чтобы установить не только, в каком году Одиссей вернулся с Троянской войны, но и в какой день это случилось. Ведь подобная последовательность небесных феноменов чрезвычайно редка.Полное солнечное затмение в том или ином регионе Земли наблюдается сравнительно редко – в среднем раз в 300 лет. «Что же касается всех перечисленных событий, – заверяют исследователи, – то они повторяются в указанном порядке лишь раз в две тысячи лет. Так что есть всего одна-единственная дата, которая удовлетворяет всем критериям».

Так, обмолвки рассказчика позволили современным ученым составить компьютерную модель, в которой с неизбежностью природного закона в означенный срок, «рубище сбросив поспешно с себя» (22, 1), «капитан всех времен и народов», грозный царь – лжец, хитрец и убийца – «возвратился, пространством и временем полный» (О. Мандельштам).

И если быть еще точнее, то Одиссей «всех многобуйных убил женихов» 16 апреля 1178 года до Рождества Христова. В весенний день, под знаком кроткого Овна, когорту влюбленных юношей перебили, как стадо баранов.

Долгое время точная датировка событий гомеровских поэм казалась невозможной. Считалось, что война, подорвавшая могущество Трои, разыгралась в XIII—XII веках, в то время как сам Гомер предположительно жил в конце VIII века до нашей эры в одном из греческих городов Малой Азии.

Так разве не странно, что события поэмы, написанной много веков спустя, поразительно точно соотнесены с приметными астрономическими явлениями, происходившими в «седой» для Гомера древности? Очевидно, в основе этой поэмы и впрямь лежит изустно передававшийся рассказ (или хроникальная запись?) о кровавых событиях, разыгравшихся во дворце Лаэртидов на Итаке. Эти события могли происходить, как и давно считают историки, на исходе бронзового века. Именно к этому периоду относятся слои пожарищ в Трое.

Тем временем археологи продолжают раскопки на Итаке, пытаясь заглянуть в далекое прошлое – в мир современников легендарного царя, царя-фантома, явившегося из своего небытия с точностью курьерского поезда.

Но, кстати, на этот ли остров вернулся Одиссей?

Итака – это один из Ионических островов, лежащих у западного побережья Греции. Археологи доказали, что этот остров был заселен греками уже в XIII—XII веках до нашей эры. В одном из гротов были обнаружены предметы, принесенные в дар богам, среди них – фрагмент терракотовой маски с надписью «Посвящается Одиссею». Все эти преподношения относятся уже к послемикенской эпохе, к «темным векам» Античности. Это доказывает, что на Итаке в то время существовал культ Одиссея.

Но как быть с теми неточностями Гомера, что давно смущают историков и географов? Итака лежит между Кефалинией и побережьем материка. Родина же Одиссея находилась вдали от берега, была самым западным из островов. Нынешняя Итака покрыта горами, в то время как Одиссей правит равнинной страной. Не мог же поэт так ошибаться, описывая географию хорошо известной части Греции!

Как предположил британский археолог Джон Андерхилл, в древности оконечность нынешней Кефалинии, полуостров Палики, была отделена от остальной части острова узким проливом. Сохранились и сообщения античных авторов об этом. Например, Страбон пишет, что часть Кефалинии постоянно бывает затоплена морем. Если полуостров Палики и впрямь считался в древности отдельным островом, то он наиболее точно подходит под описание, оставленное Гомером. Согласно гипотезе Андерхилла, Кефалинский пролив со временем был засыпан камнями. Это могло произойти в результате частых здесь землетрясений, приводивших к оползням и обвалам окрестных утесов.

Так неужели подлинной родиной Одиссея был остров Кефалиния, расположенный по соседству с Итакой?

Ты опять приплыл не туда, бедный Одиссей! И вновь не тех истребил счастливцев!

Можно упомянуть и другие важнейшие находки, сделанные в Болгарии-Фракии.

Там же, в Дабене, раскопано и поселение, в котором, возможно, жили древние ювелиры. Пока ведутся работы в этой «золотой слободе», археологи продолжают спорить о загадочных курганах. Там много золотых предметов, но нет следов пышных погребальных церемоний. Похоже, около 5000 лет назад здесь просто зарыли украшения и насыпали сверху земляные холмы. Что это? Может быть, в присутствии жрецов золото пожертвовали богам? Следы фракийских богов тоже ищут археологи.

Латинский писатель V века нашей эры Макробий сообщает об «овальном святилище», расположенном на вершине горы, возможно, главном храме фракийцев. В его поисках археологи обратили внимание на руины крепости, лежащие в Родопах, на скальном массиве высотой 470 метров. Долгое время эту цитадель считали средневековой постройкой. Однако, когда в 1979—1982 годах здесь, в Перпериконе, были проведены первые раскопки, обнаружились предметы, оставленные римлянами и фракийцами.

Археологические раскопки возобновились в 2000 году под руководством Николая Овчарова. Древнейшие следы пребывания человека на вершине этой горы относятся еще к концу VI тысячелетия до нашей эры. Речь идет о керамических сосудах, которые, очевидно, служили жертвенными дарами – их бросали в расщелины скал. По мнению Овчарова, люди уже тогда почитали Перперикон.

В III тысячелетии на священной горе возникает храмовый комплекс, который со временем разрастается, охватывая окрестности горы. В I тысячелетии до нашей эры, в период наивысшего расцвета Перперикона, этот комплекс занимает площадь более 12 квадратных километров; здесь располагаются, в частности, дворец и десятки жилых и хозяйственных построек. Это – самое большое святилище на всей территории Балканского полуострова, включая Грецию.

Главная его часть представляла собой зал в форме овала, достигавший в поперечнике 35 метров. К нему вела лестница длиной около 100 метров, вырубленная прямо в скале. Священный зал не был перекрыт сводом. Люди, пришедшие сюда, молитвенно взирали на небо – на солнечного бога, который шествовал по нему. Посреди зала возвышался круглый каменный алтарь диаметром около 2 метров. Темные следы, оставшиеся на нем, еще и сегодня напоминают о жертвенных дарах, которые здесь сжигали. Рядом с алтарем выделяется прямоугольная площадка. Возможно, тут стояли жрецы, проводившие ритуальные церемонии. Храм был посвящен, по предположению Овчарова, главному мужскому божеству фракийцев – греки принимали его за Диониса. Геродот писал о фракийском «оракуле Диониса», который находился на заснеженной вершине горы, чьи склоны поросли лесом.

Итак, предварительные итоги раскопок в Перпериконе таковы. Уже во II тысячелетии до нашей эры во Фракии сложилась своя самобытная культура, которая, впрочем, испытала заметное влияние цивилизаций Крита, микенской Греции и Малой Азии. Археологические открытия последних десятилетий свидетельствуют: прежняя догма, гласившая, что цивилизованные народы жили в материковой Греции, Малой Азии и на островах Эгейского моря, а север Балканского полуострова населяли «варвары», является ошибочной. В эпоху бронзового века те самые фракийцы, «дикари, пьяницы и разбойники», как аттестовали их греки, ничуть не уступали по уровню своего развития другим цивилизованным народам той эпохи. Даже бедствия «темных веков» Античности никак не затронули фракийскую культуру; наоборот, именно в это время она переживает расцвет. Лишь в VI веке нашей эры, после расселения славян на Балканском полуострове, фракийцы постепенно сходят с исторической сцены. Многое о них археологам еще предстоит узнать.

И снова лакуны, белые пятна нашего незнания. Создатели цивилизации, которая ни в чем не уступала греческой или римской, унесли свои тайны буквально в могилы. Почти все, что мы узнали об этрусках, почерпнуто если не из свидетельств античных авторов, то из раскопок некрополей, которые можно назвать подлинными «музеями быта и искусства» этрусской цивилизации. Яркие росписи и украшения, оружие и повседневные предметы – здесь нашлось место всему, чем могли гордиться этруски. Все остальное – памятники литературы, жилища, храмы – исчезло. Римляне, завладевшие этим наследством, менее всего заботились о его сохранении.

На протяжении двух веков археологи занимаются раскопкой этрусских гробниц. А вот их города почти не исследованы. Как правило, древние руины скрываются под современными городами и селениями, что зачастую делает невозможными раскопки. А ведь речь идет об одной из древнейших цивилизаций Европы! Около 700 года до нашей эры, в ту пору, когда на месте Рима, на семи его холмах, лежали лишь малолюдные деревни, к северу от него, всего в нескольких днях пути от Авентина и Палатина, находились могущественные города этрусков, зачастую простиравшиеся на несколько километров. Здесь жили тысячи людей, процветали ремесла, сюда приезжали купцы из отдаленных районов Средиземноморья.

Именно около 700 года на узкой полосе побережья между Римом и островом Эльба внезапно, словно из-под земли, выросли шесть крупных городов, в том числе Популония и Ветулония, Тарквинии и Цере. Еще несколько городов возникли в глубине полуострова. До этого на территории Италии имелись лишь многочисленные поселения и деревни, но не было таких городов, как на Древнем Востоке.

Основой богатства этрусков стала металлургия. Из железной руды, добываемой на острове Эльба, выплавляли сталь отличного качества. Ртуть из Монте-Амиаты использовали для огневого золочения; медь из Коллине-Металлифере – для производства бронзы.

С середины III века до нашей эры римляне начали подчинять себе один этрусский город за другим. В последующие два столетия культура этрусков угасла. Сами властители их дум, жрецы, предвидели эту трагическую картину. В незапамятной древности им открылась истина: народы, как люди, рождаются, растут, стареют, умирают. С этим извечным законом нельзя ничего поделать.

Археологические раскопки последних лет открывают все новые стороны жизни этрусков. Перенесемся в один из немногих этрусских городов, которые стали доступны исследователям: Форцелло, порт в долине реки По, в 6 километрах от современной Мантуи. Две с половиной тысячи лет назад это был важный перевалочный пункт международной торговли. Корабли со всего Восточного Средиземноморья, миновав просторы Адриатики, заходили в устье реки По и, поднимаясь вверх по течению, достигали Форцелло.

Этот город соединял два мира – дикий Север и процветающий Юг, пестрый племенной мир Центральной Европы и мир классической древности – Греции, Египта и стран Передней Азии. Список городов и земель, поставлявших сюда товары, можно читать еще долго: Коринф, Милет, Самос, Хиос…

Судить же об объеме поставок можно хотя бы по тому, что в Форцелло найдено больше амфор, чем во всей долине реки По. Здесь обнаруживают также украшения и изысканную посуду из Афин, покрытую черным лаком. Встречается даже керамика из Милета – товар дорогой и очень редкий. Попадаются кельтские фибулы – этими пряжками скрепляли полы одежды вместо пуговиц. Возможно, их обронили купцы.

Торговля была любимым занятием этрусков. Они выменивали металл на самые разные товары: на серебряные кувшины, привезенные с острова Кипр, и красивые безделушки из Финикии, на греческое вино и оливковое масло, а попутно перенимали у заморских гостей секреты ремесел: учились изготавливать красивую посуду, ковать, чеканить, гравировать. Их корабли заходили в порты Египта и Иберии, доставляли товары в Галлию, страну кельтов.

Экспансия этрусков на север, в долину реки По, открыла им новые горизонты. В VI веке до нашей эры эта долина переживает бурный экономический подъем. Предприимчивые купцы возят товары кельтам теперь и по суше, минуя альпийские перевалы. Неприметные прежде городки и деревни, лежащие на их пути, разрастаются. Так, Фельсина (Болонья), расположенная на пересечении нескольких дорог, превращается в важный торговый центр. Немало выиграл и соседний город Марцаботто. Проведенные здесь раскопки показали, как быстро росло благосостояние горожан, в какой роскоши они жили. На побережье Адриатического моря возникают крупные торговые гавани этрусков – Спина и Андрия. Сюда держат путь греческие корабли.

С этого времени начинает процветать и Форцелло – речной порт, основанный в 550—525 годах до нашей эры и лежавший в 150 километрах от морского побережья. Здесь сходились сухопутные и водные трассы; здесь встречали заморские корабли, прибывшие с товаром и поднявшиеся вверх по течению реки. Готовили на экспорт и свою продукцию: бронзовую посуду, украшения и керамику буккеро – прекрасную серую керамику с черной блестящей поверхностью, ее научились выделывать этруски. Теперь жители Форцелло, разбогатевшие на внешней торговле, тоже могли себе многое позволить.

…История Форцелло оборвалась внезапно. В конце V или начале IV века до нашей эры город был покинут своими жителями. Может быть, причиной стали набеги воинственных кельтов? Или природные капризы? Река могла обмелеть, и торговые корабли перестали сюда подниматься. А горожане, оставшиеся не у дел, переселились в другие районы Этрурии. Во времена Римской империи город оказался совершенно забыт. Здесь больше не селились люди, а потому пастбища и поля, к счастью для археологов, постепенно скрыли Форцелло. Почти двухметровая толща культурного слоя, относящегося к эпохе этрусков, осталась не потревоженной позднейшими поколениями римлян и итальянцев. Город словно ждал прихода ученых. Теперь они шаг за шагом продвигаются в прошлое, и их путешествию пока не видно конца.

А что ждет ученых в других – забытых нами – городах этрусков?

Вместе с этой верой в то, что человек может быть достойным собеседником богов, в историю европейской мысли входит и другое представление этрусков – о том, что целые народы и государства рождаются, проживают отпущенный им срок и гибнут.

Даже сейчас невольно берет оторопь, когда задумаешься о том, что этруски свято верили: пройдет восемь «веков» (чуть более 850 лет, по словам Марка Теренция Варрона, римского писателя I века до нашей эры), и их народ исчезнет. Первые свидетельства пребывания этрусков в Италии относятся к рубежу X и IX веков до нашей эры. Прошло восемь с половиной столетий. Вместе с другими народами, жившими к югу от реки По, этруски получили римское гражданство. Теперь они охотно расставались с верой, языком и обычаями отцов и становились римлянами – они буквально растворялись в римском народе. Например, знаменитый Гай Меценат, друг императора Августа и «крестный отец» всех меценатов, был знатным этруском из Арретия. Он всячески поддерживал блестящих римских поэтов – Вергилия и Горация. Этрусская же словесность – за неимением подобных доброхотов – полностью пресеклась. Предсказанное жрецами свершилось. История этрусков была настолько забыта, что в самом центре Италии ученым пришлось несколько веков искать главное святилище этрусского народа.

В сочинениях римских авторов и античных надписях неизменно встречаются упоминания о Fanum Voltumnae, легендарном храме этрусков (слово Fanum означало «священный округ», а Voltumnae было именем главной богини этрусков). Храм Волтумны являлся не только религиозным, но и политическим центром Этрурии, ее главным правительственным учреждением. Этрурия не была единой державой, а, скорее, являлась федерацией, которая объединяла ведущие города-государства страны.

Каждый год в этот храм съезжались правители этрусских городов. В его стенах они намечали совместные действия, договаривались о помощи и поддержке, заручались милостью богов. Встреча в «этрусских верхах» менее всего напоминала сухое, протокольное мероприятие. Здесь находилось место и театральным представлениям, и спортивным состязаниям; здесь устраивались ярмарки. Бродили паломники и купцы, спортсмены и танцоры. Правительственный «саммит» превращался во всенародное празднество.

Но где именно располагался храм? Никто из античных писателей не упоминает об этом, ведь всем и так было известно. Как язвительно замечает итальянский археолог Симонетта Стоппони, «вот и сегодня все говорят: Ватикан, Ватикан, ничего не поясняя при этом, ведь все и так знают, что Ватикан находится в Риме».

Со временем местоположение храма забылось. На протяжении шести последних веков ученые и простые любители древностей искали легендарную святыню этрусков. Лишь в 1876 году забрезжила удача. Некий инженер из Орвието, небольшого городка в итальянской области Умбрия, занялся раскопками в районе рынка, где торговали скотом. Вероятно, он задумал найти затерянную этрусскую гробницу, но отыскал лишь остатки стены из вулканического туфа и архитектурные украшения из терракоты. Эти находки вскоре оказались в берлинском музее Пергамон.

Систематические же раскопки возобновились здесь лишь в 2000 году по настоянию профессора этрускологии Симонетты Стоппони. На территории площадью 3 гектара, отведенной под работы, обнаруживаются все новые следы прошлого. Но основное внимание археологов привлек участок длиной 30 метров, огражденный U-образной стеной из туфа. Посреди него располагался храм длиной 12 метров и шириной 6 метров. Рядом были сооружены два больших фонтана. Все вокруг было усеяно черными и красными черепками сосудов и чаш. Очевидно, одни служили украшением храма, а в других приносили благовония, чтобы пожертвовать их богам.

Две дороги вели из храма. Одна, шириной 5 метров, уходила на юго-запад, к лежавшему в 20 километрах отсюда Вольсинскому озеру (современное озеро Больсена) и далее к этрусскому городу Тарквинии и побережью Тирренского моря. Дорога была достаточно широка, чтобы могли разъехаться две повозки. По обеим сторонам ее окаймляли рвы, в которых собиралась дождевая вода; возможно, по ним отводились и стоки из святилища. Вторая дорога (шириной 7 метров) вела на юг, к окрестным холмам. В дни праздников по ней, вероятно, шествовали религиозные процессии. Они направлялись к двум огромным постройкам – археологи раскопали их фундаменты из туфа. Возможно, это был еще один священный округ, где молились и приносили жертвы богам.

Когда-то по этим дорогам следовали самые уважаемые люди Этрурии. Но всему приходит конец. В 264 году до нашей эры в окрестности Орвието вспыхнуло восстание рабов. Не в силах справиться с ним, этруски призвали на помощь римлян. Как оказалось, они выбрали из двух зол горшее. Восставшие были побеждены, но и римляне уже не хотели делиться плодами победы. Они завладели главным святилищем этрусков и отказались передавать его.

Сразу после этого триумфа в самом Риме, на холме Авентин, был возведен храм в честь Вертумна, бога перемен и превращений. В самом его имени нетрудно угадать его происхождение. Это – Волтумна, богиня этрусков покинула родную страну, уведенная в полон. Отныне она освящала всё, что задумывали римляне, правила их переменчивой судьбой.

Для археологов, которые ведут раскопки в окрестности Орвието, этот внезапный переезд божества из Этрурии в Лаций – лишний довод, свидетельствующий о том, что главный храм этрусков находился близ этого города. Здесь они явили всю силу своего оружия и рабам этрусков, и самим этрускам, и их богам, всей Италии. Память о триумфе будет хранить бог-изменник, бог перемен, перешедший на сторону римлян. Оставленные без защиты божества этруски впоследствии покорились римлянам.

Прежний дом Волтумны еще не скоро пришел в запустение. Римляне не разрушили его. Все теперь было на их стороне: боги, храмы. У этрусков же не останется даже страны. Даже памяти о святынях.

По оценке Стоппони, раскопки в окрестности Орвието продлятся по меньшей мере до 2025 года. Многочисленные предметы, уже обнаруженные здесь, похоже, подтверждают догадку о том, что тут находилось главное святилище этрусков. Впрочем, окончательного доказательства – какой-нибудь таблички с надписью «Храм богини Волтумны. Охраняется Римским государством» – пока не найдено. Но ученые уверены, что неуловимый призрак – эта фата-моргана, Fanum Voltumnae, которую преследовали сотни лет, – вскоре рассеется. Из земного плена вознесется потерянный храм этрусков.

Всего было изучено более 15 тысяч образцов ДНК, что позволило составить своего рода «генетическую карту». На ней четко обрисовались истоки цивилизации этрусков. Один из авторов работы, генетик Альберто Пьяцца, отмечает: «Мы установили, что образцы ДНК, взятые у мужчин из Мурло и Вольтерры, ближе ДНК жителей Малой Азии, нежели гены любых других итальянцев». Например, у уроженцев Мурло встречается разновидность гена, которая имеется только у жителей Западной Анатолии – той ее части, что в древности называлась Лидией. У коренного населения острова Лемнос тоже наблюдается генетическое сходство с уроженцами Тосканы.

Еще ранее, в начале 2000-х годов, исследователи из Стэнфордского и Феррарского университетов изучили ДНК, извлеченные из костей нескольких десятков этрусков, чьи останки были обнаружены в древних захоронениях. Состав их генов оказался более однородным, нежели у современного итальянского населения. Это указывает на то, что этруски были единым народом и, очевидно, старались не заключать браки с местным населением.

Ознакомившись с результатами работ, руководители Европейского общества генетики человека заявили об «убедительных доказательствах» происхождения этрусков. «Традиционные методы археологии не всегда могут нам помочь, – поясняет Альберто Пьяцца. – Современная наука и, в частности, молекулярная биология открывают перед нами совершенно новые возможности, которые нужно использовать».

Кстати, генетический анализ тосканских коров также показал, что они состоят в родстве с азиатскими породами скота. Очевидно, предки этрусков, покидая родину, погрузили на корабли не только свой скарб, но и коров, чтобы прокормиться на новом месте.

По мнению Эберхарда Цанггера, этруски отправились на поиски новой земли в XII веке до нашей эры, когда все Восточное Средиземноморье охватил кризис, самым ярким проявлением которого стало вторжение «народов моря» в цветущие области Азии и Северной Африки. Возможно также, что причиной миграции этрусков стало мощное землетрясение, которое опустошило местность, где они жили.

И все-таки большинство историков стремится объединить обе гипотезы. Основная идея звучит так: откуда бы ни вели свое происхождение этруски, их становление как единого народа произошло уже на итальянской земле. На рубеже II и I тысячелетий до нашей эры коренное доиндоевропейское население Северной Италии постепенно смешивается с вторгшимися сюда племенами индоевропейцев – италиков, а также с финикийскими колонистами. Так возникает культура Вилланова. Вскоре сюда же переселяются выходцы из Малой Азии. Все эти группы населения со временем образуют единый народ. Так появляются этруски.

С глубокой древности античные писатели были уверены в том, что этруски – иные, они не похожи на народы, жившие рядом с ними. Заметно разнилась архитектура их жилищ. Необычен был образ их жизни. Их женщины держались очень независимо, у них было свое имущество, свои деньги. С нашей точки зрения, этрусское общество было скорее похоже на современное нам, нежели на другие античные цивилизации.

Загадочен и этрусский язык. Он полностью забыт. Вместе с этрусками исчезли почти все памятники их письменности. Мы можем только гадать, какие стихотворения и романы могли писать этруски, давшие столько великолепных живописцев и скульпторов.

Известно, что этруски пользовались алфавитом, который был создан на основе греческого и приспособлен к особенностям их языка. Писали они обычно справа налево, и надписи их читаются довольно легко. Уже в начале VII века до нашей эры письменность была широко распространена в Этрурии. Но материалы для письма – папирус, полотно, вощаные таблички – давно истлели.

Теперь лингвисты вынуждены восстанавливать язык этрусков по случайным надписям на камнях и металлических сосудах. Их обнаружено уже более 10 тысяч, но в большинстве случаев приходится иметь дело с очень короткими надгробными надписями. Сохранились и билингвы, небольшие тексты, написанные на этрусском и латинском языках. Чаще всего встречаются фразы, содержащие имена людей – владельцев этих предметов, например: «Я – чашка Купе Алтарна. Возьми меня!»

Лингвисты составили вокабуляр этрусков, насчитывающий около 300—400 неизвестных нам слов и 200 понятных слов. Некоторые из них дожили до наших дней, например persona. Ни в одном другом древнем языке Европы и ни в одном древневосточном языке не найдено подобного слова, обозначающего индивидуальность человека. А ведь без него немыслимы древнеримские представления о праве!

Немалую часть надписей удалось перевести, хотя не всегда исследователи уверены в правильности чтения. Они проанализировали грамматику и лексику этрусского языка и выяснили, что тот не похож ни на один известный нам. Он не принадлежит ни к индоевропейским, ни к семитским языкам. По некоторым гипотезам, мы имеем дело с одним из доиндоевропейских языков, на которых говорили на островах и побережье Эгейского моря, а также в Малой Азии несколько тысяч лет назад. Вероятно, таким же доиндоевропейским языком является язык народа басков. Некоторые ученые полагают, что жители легендарного Крита тоже говорили на языке, родственном этрусскому. Так считал, например знаменитый английский лингвист Майкл Вентрис.

Пожалуй, древнейший из кельтских городов – это Хойнебург, расположенный в верховьях Дуная, на территории современной немецкой земли Баден-Вюртембург. Две с половиной тысячи лет назад здесь пролегал важный торговый путь, соединявший юг Франции с Северной Италией, населенной тогда этрусками и греками. Раскопки, проводившиеся в последние десятилетия, позволили частично восстановить бурную судьбу кельтской метрополии. Ее история уходит в далекое прошлое. Все начинается с небольших укрепленных построек, которые вырастают на холмах по обоим берегам Дуная около 1000 года до нашей эры. Эти крепости напоминают, скорее, рыцарские замки Средневековья. Примерно к 600 году до нашей эры одна из них разрастается, превращаясь в настоящий город. Это и есть Хойнебург. Никто из историков не может объяснить загадку возвышения именно этой крепости.

Поначалу Хойнебург был по традиции огорожен деревянной стеной и земляным валом, а его территория застроена хаотично, напоминая больше деревню, чем город. Около 600 года до нашей эры вокруг Хойнебурга, «Швабской Трои», как называют его археологи, возводится беленая кирпичная стена на каменном фундаменте. Никогда прежде кельты не сооружали подобных укреплений. Несомненно, они построили их по образу и подобию стен, окружавших средиземноморские города. Меняется и характер городской застройки: былой беспорядок уступает место четкой планировке. Вдоль улиц располагаются дома, возведенные по единому плану. Возможно, их строил архитектор, приглашенный из греческой колонии или учившийся у греков. Что же касается населения (его численность могла составлять от 5 до 10 тысяч человек), то, вероятно, его основная часть теперь – ремесленники: гончары, кузнецы. К этому периоду относится и гробница знатной женщины, обнаруженная летом 2010 года в окрестности Хойнебурга и украшенная многочисленными дарами из золота, бронзы и янтаря.

Однако через 60—70 лет кельты сносят кирпичную стену и заменяют ее прежней системой укреплений. Внутри города вновь воцаряется беспорядок. Но именно в этот период в моду у горожан входит дорогая, качественная керамика, привезенная из Афин. Как объяснить эти метаморфозы? Археологи не знают. Загадочна и финальная точка в этой истории. В конце V века до нашей эры кельты вдруг покидают Хойнебург. Никто не может объяснить, по какой причине это произошло.

Более определенно археологи могут судить о начале становления кельтской цивилизации. Ее колыбелью являются юго-западные области современной Германии, а также прилегающие к ним территории Бургундии на западе и Чехии на востоке. Вот как выглядит краткая история кельтских тайн в свете археологических находок.

Расцвет и гибель ранней культуры кельтов таит немало загадок. Многое в их судьбе происходит как будто без видимой причины. Они внезапно покидают свои города, переселяются, исчезают, чтобы объявиться за многие сотни километров от тех земель, где жили прежде. Что их гонит? Какие незримые катастрофы переживает их общество? Они не могут о себе ничего сообщить, поскольку не владеют письменностью, но, может быть, археологам в ближайшие десятилетия удастся пролить свет на таинственную историю кельтов.

Давно было известно, что в Кимгау наблюдается странная магнитная аномалия. Кроме того, этот район усеян образованиями, напоминающими кратеры, – вроде тех, что впрямь остаются после падения метеорита. Правда, геологи были уверены, что эти «кратеры», как и здешние озера, возникли в результате эрозионного воздействия ледников в эпоху последнего оледенения.

Однако в 2000 году группа археологов-любителей, получив лицензию, принялась прочесывать окрестности в поисках «любопытных объектов». В последующие годы им удалось обнаружить здесь более сотни предполагаемых кратеров. Многие из них едва достигали в поперечнике десятка метров. Небольшие «кратеры» поросли кустарником и деревьями, а крупные были заполнены водой и превратились в озера.

Когда эти энтузиасты обследовали местность с помощью металлоискателей, их удивление возросло. Они постоянно находили в земле крохотные металлические шарики, залегавшие всего в нескольких сантиметрах от поверхности и содержавшие такие редкие минералы, как ксифенгит и гупейит.

Как же так? Почему баварская земля оказалась напичкана металлом? Исследователи отправились за советом к геофизику Эрнстсону. В сентябре 2004 года тот осмотрел несколько «кратеров» и вынес решение: здесь упало космическое тело.Согласно расчетам ученого, сила удара была эквивалентна взрыву 8000 бомб, сброшенных на Хиросиму. Обломки небесного тела просыпались на территории площадью 58×27 километров. На месте падения самого крупного из них образовалось озеро Тюттензее, превышающее в поперечнике две сотни метров. Ученый уверен, что и эти «странные металлические предметы»тожеимеют внеземное происхождение. Греческий миф о Фаэтоне он интерпретирует как результат наблюдений за падением метеорита. «У античных авторов есть много указаний на это памятное событие, – считает он. – Миф очень хорошо соотносится с астрономическими данными». Вот только когда все случилось?

В 2007 году на берегу озера Тюттензее обнаружили неприметный на вид камень с округлым отверстием глубиной в несколько сантиметров. По-видимому, это – заготовка топора. Ее возраст – 4—5 тысяч лет, но самое интересное, где она была найдена, подчеркивает Эрнстсон. Камень отыскали в так называемой брекчии – горной породе, состоящей из сцементированных угловатых обломков, образовавшихся при высоком давлении и температуре более 1500 °С.

Подобные брекчии встречаются здесь повсюду. Исследователи из группы CIRT полагают, что они возникли в момент падения метеорита. Если в одной из них нашли орудие труда, изготовленное через несколько тысяч лет после окончания ледникового периода, значит, само озеро оставлено не ледником, а глыбой, рухнувшей с неба.

Таким образом, если речь и впрямь идет о падении небесного тела на Баварию, то произошло оно на глазах людей, расселившихся здесь после отступления ледников. Греки, китайцы, ассирийцы, египтяне – все они боялись падения с неба «пылающих камней». Ассирийские цари, например окружали себя магами, которые пытались предсказывать появление комет.

Если относить время падения метеорита к середине или концу I тысячелетия до нашей эры, как делают некоторые исследователи, то мы как раз попадаем в эпоху господства кельтов, населявших тогда значительную часть Европы. В районе Кимгау располагались два кельтских поселения, окруженные палисадами. Их жители, несомненно, стали бы очевидцами и жертвами этого небесного катаклизма.

Как показывают расчеты, даже на значительной части Апеннинского полуострова вплоть до Умбрии можно было слышать отголоски удара, сотрясшего землю. Так, некоторые энтузиасты относят следующие строки Вергилия (Георгики, I, 474—478) к пересказу дошедшего до него предания о бедствии, что когда-то поразило Германию:

Пока подобные отсылки к античным источникам – всего лишь спекулятивные догадки. И все же история «кельтской кометы» вот уже несколько лет остается темой многочисленных газетных и журнальных статей, а также телепередач (прежде всего в Германии). «Любители загадок прошлого» убеждены в том, что около 2500 лет назад падение метеорита прогнало кельтов из Баварии, в то время как специалисты опровергают эту гипотезу. Они обращают внимание на то, что в образцах железа, найденных в предполагаемых кратерах, нет характерных для метеоритов включений никеля. Анализ изотопов кислорода также показал, что эти материалы на 100 % земного происхождения.Они могут быть, например отходами деятельности древних металлургов, выплавлявших здесь руду. В таком случае «кратеры», в чем по-прежнему уверены многие геологи, это все-таки реликты ледникового периода.

И все же за этими справедливыми возражениями забывается известный исторический факт. Почему становление кельтской культуры в некоторых регионах Европы внезапно пресекается? Например, Хойнебург покинут ими в конце V века до нашей эры, как и другие поселения в Южной Германии. Ученые не объяснили причину этого исхода. Если будет доказано, что кельты сделали это, устрашенные камнями, прилетевшими с неба, в таком случае, отмечает Эрнстсон, это событие «оказало влияние на всю историю Центральной Европы».

Так, за строками мифа обнаружились факты. Мы увидели судьбу царя Мидаса, пусть лишь скупо намеченную штрихами. А что мы знаем о его народе?

Некогда фригийцы жили в низовьях Дуная, среди других родственных им фракийских племен. По своему происхождению это индоевропейский народ. В Малую Азию они стали перебираться еще в XV—XIII веках до нашей эры – до Великого переселения народов, происходившего около 1200 года до нашей эры. В «Илиаде» они – «рати фригиян» – упоминаются в числе защитников Трои.

После гибели Хеттского царства фригийцы расселились в центральной части Малой Азии – там, где лежала держава хеттов. Здесь они занимались земледелием и животноводством, добывали мрамор и золото, обрабатывали шерсть, вели оживленную торговлю с греческими городами.

В VIII веке до нашей эры у фригийцев появилась письменность. Она была алфавитной и имела много общего с греческой. Впрочем, фригийских надписей найдено сравнительно мало – лишь несколько сотен, и их словарный запас ограничен. Известны свидетельства, что на фригийском языке говорили еще в V веке нашей эры. В то время древнее царство давно было забыто, однако язык все еще жил.

Столица Фригии Гордион лежала на реке Сакарья, в 80 километрах к западу от современной Анкары. Ее руины обнаружили в 1895 году немецкие археологи, братья Густав и Альфред Кёрте. В 1950 году к систематическим раскопкам Гордиона приступили археологи из Пенсильванского университета.

Верхний город располагался на холме высотой от 40 до 70 метров. Именно здесь в основном ведутся раскопки, хотя дворец фригийских царей до сих пор не обнаружен. Археологи не нашли ни одного здания, которое разительно бы отличалось от других своими размерами. Возможно, большая часть построек, находившихся здесь, принадлежала к царскому округу. Между тем обширный Нижний город до сих пор почти не исследован.

Стоит подчеркнуть, что фригийская архитектура – дома, гробницы и храмы, высеченные в скалах, – напоминала громадные постройки микенской Греции, а также зодчество Хеттского царства. Стены, окружавшие Верхний город, очень похожи на стены Трои. В керамике Гордиона ощутимо хеттское и троянское влияние.

Теперь на месте древней столицы остались лишь более сотни курганов. Диаметр самого крупного составляет 250 метров, а его высота достигала некогда 80 метров. По оценкам археологов, для его возведения потребовалось почти 2 миллиона кубических метров земли (для сравнения: объем пирамиды Хеопса, например составляет 2,6 миллиона кубических метров). Ученые пока не могут объяснить, как этот, казалось бы, не очень многочисленный народ – фригийцы – возвел подобный памятник.

Во время раскопок в крупнейшем кургане археологи нашли так называемую «гробницу Мидаса» – на ее строительство ушло 180 стволов кедров и пиний. В самой усыпальнице обнаружено 170 бронзовых чаш и котлов, украшения и одежда, а также предметы мебели.

В хорошо сохранившемся захоронении покоились останки невысокого мужчины 60—65 лет, укрытые уцелевшими фрагментами «двунадесяти» шерстяных и льняных покрывал. Поначалу предполагалось, что это были останки самого знаменитого человека, правившего Фригией, – царя Мидаса. Однако данные радиоуглеродного анализа показали, что деревья для гробниц были срублены в 744—733 годах до нашей эры. Возможно, в кургане лежал предшественник Мидаса. Сказать что-либо точнее нельзя. Нигде в гробнице не замечено надписей, удостоверяющих человека, погребенного здесь.

Ученых удивляет одно. В этой усыпальнице есть все: редкостные деревья и драгоценные камни, керамика и бронза, роскошные яства и лучшие одежды. Нет одного: золота. Того, чем прославился царь Мидас.

В VIII веке до нашей эры Фригийское царство, занимавшее большую часть Малой Азии, переживало расцвет. Его правитель Мидас, как предполагают историки, вознамерился восстановить Хеттскую державу в ее прежних границах. Как отмечает немецкий историк Маргарита Римшнайдер, он вновь стал носить традиционную одежду хеттских царей, всем своим видом подчеркивая, что является их наследником.

Однако в начале VII века Фригию захватили киммерийцы, населявшие прежде области к северо-востоку от Черного моря и вторгшиеся, миновав горы Кавказа, в Малую Азию, где оставались в течение нескольких десятилетий, так и не создав, впрочем, своего государства.

После этой катастрофы на территории Малой Азии еще существовали отдельные фригийские княжества. Об этом напоминают фригийские монументы, святилища и наскальные рельефы, относящиеся к VII—VI векам до нашей эры. В VI веке на землях Фригии возникло Лидийское царство. В 547 году до нашей эры персидский царь Кир II сокрушил лидийского царя Креза. Позднее здесь властвовали Александр Великий, римляне, византийцы.

К тому времени сами фригийцы смешались с соседними народами и растворились в них. Еще древние греки пытались ответить на вопрос, куда исчезли фригийцы. Одна из гипотез любопытна. Так, Геродот в своей «Истории» заявил, что предки современных ему армян были «фригийскими выходцами». Математик и географ Евдокс Книдский в III веке до нашей эры писал, что «армении – племя из Фригии и по языку очень похожи на европейцев». Почти полвека назад эту же идею повторил И.М. Дьяконов. По его мнению, фригийские племена вошли в древности в состав армянского народа в виде сравнительно незначительного меньшинства.

На одном из обелисков, найденных на земле Древней Финикии, в Библе, упоминается некий народ лукка. Возможно, речь идет именно о ликийцах. Этому обелиску – 4000 лет. Если догадка археологов справедлива, то истоки культуры ликийцев уходят в III тысячелетие до нашей эры. В хеттских текстах XV—XIII веков до нашей эры упоминается «страна Лукка», а в египетских текстах середины II тысячелетия до нашей эры – «Лукку». Впрочем, древнейшие археологические находки на территории Ликии относятся лишь к VIII веку до нашей эры, а потому археологи не могут пока пролить свет на ранний период в ее истории.

Сама по себе Ликия очень мала – примерно вдвое меньше современной Албании. Значительную часть ее территории занимают карстовые горы. Это – царство, прилепившееся к скалам, затерянное среди них. Еще и сегодня эта горная местность кажется средоточием первозданной дикости, хотя глаз неизменно выхватывает руины древних построек: широкие аллеи, обрамленные колоннами, величественные храмы и акведуки. Особое внимание всех, кто приезжает сюда, привлекают скальные гробницы. Вырубленные на отвесных склонах горной гряды, они напоминают издали пчелиные соты. Когда-то эти склепы, в которых навсегда останавливалось время, сооружались по окраинам ликийских городов. Особенно знамениты скальные гробницы Миры, связанной с именем святого Николая – Николая Мирликийского. Их начали сооружать еще в IV веке до нашей эры. Рядом с ними еще и теперь виднеются высеченные в камне проклятия, адресованные тем, кто посмеет осквернить дорогой прах. Но даже эти магические формулы не уберегли древние некрополи от разграбления.

А здесь было чем поживиться! Ликия лежала буквально на перекрестке различных культур. Сюда прибывали купцы из Финикии и Греции, Персии и Рима. Удивительный народ, живший здесь, смело перенимал чужие достижений, но не утрачивал своей самобытности. Долгое время ликийцы сохраняли свой язык, принадлежавший к семье индоевропейских языков, и придерживались веры, заповеданной им отцами и дедами. На протяжении многих веков Ликия входила в состав крупных держав, но никогда не была оккупирована ими, здесь, подчеркивают историки, не размещались чужие войска.

И все-таки свое и чужое, подлинно ликийское и заимствованное – как их разделить? Одни археологи, изучающие культуру древних ликийцев, всячески стремятся подчеркнуть малейшие следы влияния греческой и финикийской цивилизаций, другие, напротив, настаивают на своеобразии их культурных достижений.

В XI веке нашей эры на территории Ликии начали расселяться тюрки. Вскоре местность пришла в запустение. Лишь пастухи со своими стадами кочевали теперь по некогда цветущей стране. Археологи могут только радоваться этому внезапному вторжению варваров. Их равнодушие и неведение сохранило многочисленные памятники культуры, оставленные ликийцами. Ученые, приезжающие сюда в наши дни, чувствуют себя как первые открыватели древностей Месопотамии и Египта в XIX веке.

Так, археологи из Тюбингенского университета, обследовав территорию площадью 110 квадратных километров близ Патары, обнаружили здесь остатки более чем 3000 античных поселений. Вся эта местность была покрыта плотной сетью зажиточных хозяйств. Здесь возделывали пшеницу, пасли коз, выращивали оливки и виноград, приготавливая масло и вино, ценившиеся далеко за пределами Ликии.

Особое внимание исследователей привлекает Патара. Именно здесь, на территории площадью в 100 гектаров, ведутся наиболее масштабные раскопки. Руины дворца, возведенного в VII веке до нашей эры. Осколки керамики, пролежавшие в земле около 4000 лет. Самые поздние постройки относятся уже к византийской эпохе, к тому времени, когда гавань занесло песком и город стал быстро приходить в упадок.

Проводимые здесь раскопки приносят все новые любопытные находки. Так, на одной из стен обнаружен указатель всех дорог Ликии, высеченный в 46 году нашей эры по распоряжению первого римского наместника Квинта Верания. На нем указаны расстояния между ликийскими городами. Например, здесь можно прочитать, что от Патары до Ксанфа – 56 стадий, то есть 10,4 километра (1 стадий равнялся 184,98 метра), от Тлоса до Телмеса – 160 стадий. Археологи подчеркивают, что речь идет об уникальном памятнике. Благодаря ему мы не только ознакомились с транспортной системой Ликии, но и точно знаем теперь, где находился тот или иной город, упоминавшийся в письменных источниках. Известные нам названия без труда соотносятся с обнаруженными археологами руинами.

Еще одна уникальная находка – величественное здание, напоминающее театр. Это был булевтерий – место заседания властей Ликии, своего рода Совет Федерации этой страны. Ведь Ликия была федеративным государством, союзом целой группы городов-государств – полисов, объединившихся когда-то, чтобы противостоять могущественным противникам. Организация союза была поразительно современной. Каждый полис – в зависимости от размера занимаемой им территории и численности жителей – делегировал одного, двух или трех депутатов. Каждый год на собрании депутатов избирались глава государства – ликиарх, а также правительство страны.

В середине XVIII века французский философ Монтескье в своем главном труде «Дух законов» восторженно отозвался о Ликийском союзе, живописав его как образец федеративной республики, а отцы-основатели Соединенных Штатов Америки учли опыт создания этого союза, принимая конституцию новорожденной страны.

Примерно в десяти минутах ходьбы от булевтерия располагался древнеримский маяк, который сохранился почти в неизменном виде и не был перестроен в позднейшую эпоху – только пострадал от стихийного бедствия. Пока это – единственный в мире подобный памятник, ведь он точно соответствует известным нам античным изображениям. Маяк был обнаружен в 2004 году; он полностью скрылся под толщей песка. Когда-то он находился в западной части порта, а в его восточной части был сооружен другой маяк. Но пока от него не найдено никаких следов.

.…Вот уже два десятилетия ведутся раскопки в Патаре. «Всего два десятилетия», – уточняет турецкий археолог Фахри Ишик, руководитель раскопок, неизменно добавляя, что для того, чтобы разгадать все тайны Ликии, понадобится не менее пяти веков.

Когда в канун той роковой ночи люди ложились спать, никто не предчувствовал, что пробуждения уже не будет. На следующий день паломники и купцы, направлявшиеся в город, напрасно искали его. На привычном месте Гелики не было. Произошла, как называют ее, одна из самых таинственных катастроф в истории. Как будто кто-то всемогущий взял город и, перенеся по воздуху, спрятал его на дне морском, под прозрачным покровом волн.

Трагедия Гелики произвела тяжелейшее впечатление на современников. Одним из них был Платон. Некоторые историки полагают, что рассказ об Атлантиде был сочинен им под впечатлением недавней гибели Гелики. В частности, в 1928 году Тейлор в своем «Комментарии к «“Тимею” Платона» и в 1930 году Фрутижер в «Мифе Платона» первыми предположили, что внезапное бедствие могло вдохновить философа на написание этого рассказа. Пусть здесь погиб лишь город, а не целый континент, но все равно это была самая разрушительная природная катастрофа, происшедшая в Эгейском регионе со времен извержения вулкана на острове Санторин и последовавшего за ним цунами. Никогда за последнюю тысячу лет Посейдон, всколыхнувший землю и море, не собирал такой обильной жертвы.

Греческий ученый Эратосфен, живший в III веке до нашей эры, писал, что после той катастрофы затонувшую Гелику еще можно увидать под водой. Громадная статуя Посейдона, также опустившаяся на дно моря, то есть обретшая свое родное царство, теперь капризно повелевала оттуда людьми. Рыбачьи сети то и дело захлестывали ее, путались и рвались.

Даже в I—II веках нашей эры Гелика все еще напоминала о себе, покоясь под водой. Так, через пять с половиной столетий после катастрофы Павсаний писал, что «видны и развалины Гелики, но не так ясно, как прежде, так как морская вода их разъела». Но по прошествии веков и они скрылись, не оставив исследователям и намека на то, где было искать этот таинственный подводный город.

«Эта катастрофа уникальна, – подчеркивает американский археолог Роберт Стиглиц, – никогда ни до этого, ни после с лица земли не исчезал целый город». Его коллега Стивен Сотер мечтательно обмолвился: «Где-то под землей лежит необычная капсула времени – целый город, оставленный греками в ту пору, когда они жили в своем золотом веке».

В самом деле среди руин Гелики археологов могут ждать самые уникальные находки. Массы грязи и ила, как сургучом, припечатав множество домов, возможно, сохранили для потомков, как и в Помпеях, картину повседневной жизни греков на излете классической эпохи. Ведь Гелика погибла всего через полвека после смерти Перикла, символа «золотого века афинской классики». Где, как не здесь, можно лучше всего изучать жизнь тех людей, что заложили сами основы западной цивилизации. Потомки ведь безжалостны к нашему настоящему, они рано или поздно стирают всякие следы его, сохраняя разве что отдельные подлатанные и подкрашенные памятники. Здесь же с городом расправилась «в большом стиле» сама природа, не допустив никого до уничтожения множества деталей повседневного быта. Издавна мечтали об открытии Гелики и искатели кладов. Город был богат, как оплот Креза, напичкан золотом и другими не скудеющими со временем сокровищами, которыми некогда пополнил свою казну Посейдон.

В принципе античные источники достаточно надежно указывали расположение города. Искать Гелику нужно было в лагуне, примерно в 7 километрах к юго-востоку от городка Эгион, расположенного на южном побережье Коринфского залива. Но даже эта подсказка долго не помогала.

Наконец, в 1991 году экспедиция американских и греческих археологов под руководством Стивена Сотера и Доры Кацонополо приступила к поискам Гелики с помощью самых современных приборов. Через несколько лет в указанном месте действительно удалось найти предметы, сохранившиеся с античных времен, но они относились к более поздней эпохе. От самой же Гелики отыскалось лишь несколько черепков. Зато были обнаружены следы поселения, основанного здесь в бронзовом веке и также уничтоженного землетрясением. Поистине место, где находилась Гелика, было роковым!

В чем же причина неудач, преследующих тех, кто пытается извлечь на свет из «капсулы времени» давно прославленные «греческие Помпеи»? Уж не козни ли Посейдона мучают археологов, мешая им увидеть прошлое как на ладони? Вероятно, дело в том, что Гелика погибла совсем не так, как принято считать вот уже две с лишним тысячи лет. Подобную гипотезу отстаивает греческий археолог Георгий Ферентинос.

Описывая судьбу Гелики, античные историки довольствовались лишь своими догадками, сообщениями тех, кто счастливо избежал катастрофы, заранее уйдя из города, да еще примерами других бедствий. Даже наш скудный опыт, память о трагедиях Индонезии в 2004 году и Японии в 2011 году, подсказывает, что вслед за мощным землетрясением на прибрежные районы часто обрушивается гигантская волна, которая может уничтожить целые населенные пункты.

Однако, по мнению Ферентиноса и его коллеги Георгия Папатеодору, эта версия ошибочна. Не море пришло в город и забрало его с собой, а город скатился в море, унесенный гигантским оползнем. Обширные части Гелики сами двинулись в сторону залива. Скрывшиеся в воде руины погребены теперь под миллионами тонн ила.

Искать исчезнувшую Гелику, убеждены греческие исследователи, надо не на том месте, где она располагалась, а в стороне от него – не на дне образовавшейся позднее лагуны, а там, где море находилось до землетрясения. Впрочем, этот участок морского дна уже осматривали археологи и ничего не нашли. Не выявили ничего даже исследования, проведенные с помощью гидролокатора. Но этот неуспех можно объяснить тем, что реки, впадающие в Коринфский залив, за минувшие тысячелетия принесли сюда огромное количество ила и песка. Возможно, руины Гелики все еще лежат там, на дне залива, под мощным слоем отложений. А потому исследования надо продолжить! «Греческие Помпеи» еще будут открыты.

Если эта догадка ученых верна, то это поистине дурной знак для жителей некоторых других прибрежных городов. Подобная катастрофа может повториться без предупреждения. Ведь если о приходе цунами порой удается вовремя оповестить, то оползни начинаются практически внезапно.

Любопытное решение предложили архитекторы, проектируя целлу, главную часть святилища, отводимую божеству. Она не была отделена дверью от остальной части храма. Громадные врата, ведущие в нее, – их высота превышала 14 метров – никогда не закрывались, но на пути посетителя возникал порог, перешагнуть через который мог поистине лишь циклоп. Кто же еще одолел бы камень высотой полтора метра?

Начиная с 330 года до нашей эры храм Аполлона значится в строительных сводках того времени. Постепенно его столпы горделиво возносятся ввысь, достигая высоты 19,7 метра. Рядом с ними человек чувствует себя карликом. Велик и их диаметр: 2,3 метра. На то, чтобы соорудить одну такую колонну, уходит в лучшем случае год.

Камни обычно отмалчиваются. В Дидимах все не так. Руководители стройки из года в год отчитывались о каждой истраченной драхме, оставляя целые компендиумы бухгалтерской документации. Мы знаем теперь, что власти Милета выкладывали за каждый столп по 39 тысяч драхм. В бухгалтерских отчетах все траты подсчитаны с точностью до лепты, то бишь, говоря нашим языком, до копейки (1 лепта = 1/100 драхмы). Треть этих денег поглощала каменоломня, ибо рабов, занятых на самой тяжелой работе, приходилось кормить досыта, иначе все валилось у них из рук. Еще треть полученных денег тратилось на перевозку строительных материалов. Наконец, последнюю долю суммы расходовали на установку колонн.

Однако работа, длившаяся веками, так и не была окончена, что не может не радовать археологов. Только здесь им удается детально изучить, как возводились древние храмы. В Дидимах можно заглянуть прямо в античные строительные проекты. Зодчие Эллады подчас вычерчивали их на стенах храма, а поскольку до чистовой обработки стен дело не дошло, чертежи остались нетронутыми, словно поджидая будущих ученых. Эту обширную строительную документацию лишь в 1979 году обнаружил «под пылью веков» американский археолог Лотар Хасельбергер. Там виднелись отрезки прямых линий длиной до 20 метров и дуги радиусом до 4,5 метра, проведенные при помощи линейки и циркуля с точностью до миллиметров. На составных частях мраморных колонн, так и не поставленных одна на другую, видны значки мастеров, трудившихся в каменоломне.

Их труд был сродни сизифову. Это в наше время скалы дробят динамитом и отбойным молотком. В 300 году до нашей эры полагались лишь на свою силу, сноровку и непомерное терпение. Киркой работники выдалбливали желобки, размечая на камне прямоугольники или круги. Эти линии углубляли, пока в мраморном монолите отчетливо не вырисовывался квадр или цилиндр. С помощью клиньев откалывали каменный блок от скалы, а затем осматривали его, гадая, подойдет ли он для постройки храма. Надлежало брать лишь мрамор самого славного качества. Негоже богу Аполлону быть в чем-то ущербным. Если попадался дефект, глыбу выбрасывали в отвал. Впрочем, по мере того, как вырастал спрос на материал, начинали ценить даже негодные камни, снова и снова обтесывая их. За свою работу каменотес получал столько же, сколько и его товарищи, возводившие храм; так же награждались и старания их учеников. Мзда была одинакова мала. Все они – и мастера, и подмастерья – были рабами и трудились лишь за хлеб и одежду.

Поколения рабов-каменотесов вгрызались в Латмосские горы, откалывая глыбу за глыбой, и ни зима, ни суровые политические распри не могли их удержать – этих крохотных червячков, подтачивавших скалы. Впрочем, во II—I веках до нашей эры сооружение храма продвигалось так мешкотно, что, в конце концов, строители решили собрать все готовые колонны с одной стороны, украсив ими фасад здания. Однако их белизна и блеск были мороком и манком. На месте величественной святыни вознеслось не более полусотни колонн из намеченных ста двадцати. За их парадным рядом тлел вечный долгострой. «Потемкинский храм» был хорош с фасада, да ничтожен с другой стороны. Он обещал, но ничего не открывал. Даже крыши была лишена эта убогая святыня. Географ Страбон, на рубеже двух эр писавший свои путеводители по Римской державе, сетовал на то, что строителям Дидимейона недостает ни умения перекрыть огромный пролет, ни материалов, чтобы закончить работу.

Впрочем, вопреки его словам, в каменоломне исправно вырубали один мраморный блок за другим. Груды квадров, цилиндров, глыб накапливались, пока не пригодились в лихую годину, когда в середине III века нашей эры в Малую Азию хлынули готы. Для защиты от них воздвигали валы из всего, что попадется под руку. Так, архитравы и капители вмуровывались в крепостную стену. Да и на что иное теперь нужны были они, опоры оставленного всеми бога?

По империи во славе и радости вскоре будет шествовать иной Бог, распятый и воскресший. Святилища, воздвигнутые в честь его соперников, в одночасье превратятся в капища. «Между коринфскими венцами мраморных столбов», как писал о том перевороте в верованиях Д.С. Мережковский, повиснут «целые сети прозрачной пыльно-серой паутины». Храм Аполлона в Дидимах останется навеки неоконченным. Величайшая обитель светозарного бога, которую возводили шесть веков, погрузится в забвение и ничтожество.

Несчастлива оказалась судьба большинства античных творений, бросавших вызов богам. Колосс Родосский был свергнут землетрясением. Подземная стихия, пусть и много веков спустя, опрокинула Фаросский маяк. Храм Артемиды в Эфесе сжег Герострат. Память о золотой статуе Зевса, украшавшей Олимпию, доносят до нас лишь древние монеты и рассказ Павсания. «Восьмое чудо света», на протяжении долгих веков лелеемое и взращиваемое трудами тысяч людей в Дидимах, так и не появилось на свет. Храм Феба разрушился прежде, чем был создан.

В минувшем десятилетии на разгадку тайны антикитирского механизма устремилась самая многочисленная армия исследователей. В 2005 году стартовал амбициозный проект, организованный учеными Кардиффского, Афинского и Салоникского университетов. Использовав трехмерный рентгеновский томограф, они убедились в том, что вся поверхность механизма была покрыта надписями. Так отыскалась «инструкция», которую и не предполагали найти. Она содержала более 2000 знаков и была расшифрована в 2006 году. Надписи точно указывали, какие вычисления производит прибор, если повернуть этот рычаг или нажать на ту кнопку.

Теперь мы хорошо представляем себе устройство этого механизма, который, как и предполагалось, мог, например предсказывать движение всех известных тогда планет – Меркурия, Венеры, Марса, Юпитера и Сатурна. Но он был способен и на многое другое. На его корпусе имелось три циферблата: один располагался с передней стороны и еще две – с обратной. Но стрелки указывали не время, а положение небесных тел.

Циферблат, находившийся на передней панели, представлял собой два концентрических круга, один из которых соответствовал кругу зодиакальных созвездий. На обоих имелась градуированная шкала. Предназначался циферблат для того, чтобы следить, как Солнце проходит через зодиакальные созвездия. С его помощью, как подсказали надписи, можно было также определить время восхода и захода самых ярких звезд и их взаимное положение.

Два циферблата с обратной стороны прибора состояли соответственно из трех и четырех подвижных кругов; на каждом имелась своя шкала. Одна представляла собой так называемый календарь Метона. Он был предложен в 433 году до нашей эры афинским астрономом Метоном. Сличая лунный и солнечный годы, Метон создал новый девятнадцатигодичный цикл, в конце которого Солнце и Луна возвращались в свое исходное положение с приблизительной разницей в полтора часа. Еще одна шкала была поделена на четыре части, что необычно для астрономического прибора. Надпись, расшифрованная исследователями, гласила, что шкала указывает срок проведения Олимпийских игр.

Другой циферблат – это «время Луны». Одна его шкала отмеряла события синодического месяца (это время между двумя одноименными фазами Луны, например новолуниями); другая – лунного года, состоящего из двенадцати синодических месяцев. По этому циферблату следили за изменением фаз Луны, а также временем ее восхода и захода. С помощью верхней шкалы, по-видимому, можно было определить время восхода и захода известных тогда планет. Нужная дата вводилась посредством оси, расположенной в боковой части деревянного корпуса. Эта ось приводила в движение все зубчатые колеса прибора.

Как предполагалось ранее, антикитирский механизм позволял также вычислять сроки солнечных и лунных затмений. Ученых поразила точность расчета движения небесных тел. Так, согласно реконструкции руководителя проекта Майка Эдмундса, расположенное посредине большое колесо (оно насчитывало 223 зуба) позволяло учесть аномалию в движении Луны, обусловленную сильным влиянием Солнца. Речь идет о том, что большая ось лунной орбиты поворачивается в ту же сторону, куда движется Луна. Период этого феномена составляет 8,85 года.

Очевидно, уровень развития технологии в Древней Греции, особенно в эллинистическую эпоху, был намного выше, чем считалось ранее. Подобные приборы не падают с неба, им предшествует длительная традиция. «Наверняка имелись десятки, а то и сотни таких приборов, – полагает сотрудник Лондонского музея науки Майкл Райт. – Возможно, нам удастся когда-нибудь найти некоторые из них, но вообще-то их изготавливали из ценного материала – бронзы и потому если они ломались, то шли на переплавку. Антикитирский механизм уцелел лишь по чистой случайности. Любители собирать металлолом не могли до него добраться».

Еще одно открытие связано с прочитанными недавно названиями месяцев. Они коринфского происхождения.

Очевидно, механизм был собран либо в самом Коринфе, либо в Сицилии, где имелись колонии коринфян. В последнем случае нельзя не вспомнить о Сиракузах, крупнейшем городе Сицилии, где жил один из самых знаменитых ученых Античности – Архимед. Он был убит римским солдатом в 212 году до нашей эры, но в городе, очевидно, остались мастерские, где работали ученики великого механика. В одной из них и мог быть сделан этот прибор или даже налажено его серийное производство.

По-видимому, прибор использовался в течение многих лет. Видны следы его ремонта. Например, у одной из шестерен заменен поломавшийся зуб. Анализ надписей показал, что, возможно, этим астрономическим календарем начали пользоваться около 100 года до нашей эры, то есть лет за пятнадцать—двадцать до того, как злополучный корабль потонул.

…Самое же удивительное в этой истории, пожалуй, вот что! Если бы в тот весенний день 1900 года ныряльщик не отважился доплыть до затонувшего корабля, мы не знали бы до сих пор, что греки могли конструировать подобные машины. Ведь за минувшие 100 с лишним лет другого такого «компьютера» так и не удалось найти. Может быть, его аналоги (или еще более сложные и загадочные устройства) до сих пор покоятся где-то в земной пыли или на дне моря, среди корабельных обломков. Что, если подводные археологи – представители той научной дисциплины, что бурно развивается в последнее время, – когда-нибудь порадуют нас новыми счастливыми находками?

Популярность Помпей невольно затмевает историю соседнего Геркуланума, а ведь, с точки зрения археолога, заниматься раскопками этого курортного городка еще интереснее. Всё, что в Помпеях, буквально спрессовалось под тяжестью лавы и пемзы – всё, что состояло из органических материалов, например мебель, части зданий, продукты и даже останки погибших, – здесь подверглось особой «термической обработке», но уцелело. Все это моментально обуглилось, когда Геркуланум накрыла «пирокластическая лавина», состоявшая из частичек породы, пепла, вулканических газов и воздуха, разогретого до 500 °С. Эта лавина пронеслась по городу со скоростью курьерского поезда, разогнавшись до 100 километров в час.

В отличие от Помпей, спастись здесь не мог никто, В 1982 году итальянские археологи, занимавшиеся под руководством американки Сары Байзель, раскопками в районе пристани, обнаружили в домиках лодочников останки почти трех сотен человек. Очевидно, они искали там спасения от вулканического пепла и падавших на город камней или ждали, когда за ними придет корабль. Позы погибших на удивление спокойны: не было ни панических жестов, ни перекошенных судорогами тел. Среди них было поразительно много старых, увечных людей. Возможно, они не успели покинуть город вместе с остальными его жителями (до этого археологи считали, что почти все жители Геркуланума заблаговременно ушли из города, поскольку им почти не встречались останки погибших). Очевидно, все эти несчастные, навсегда оставшиеся на берегу моря, умерли в считаные доли секунды от теплового шока.

Вслед за тем потоки грязи растеклись по Геркулануму, проникая во все окна и двери, заполняя все помещения. Когда вулканический пепел и пемза, выброшенные Везувием, мощным слоем укрыли город, он лег не на хрупкие постройки – на громадное месиво грязи, в котором было надежно спрятано все, что там находилось. Вот почему здесь уцелело множество предметов, которые погибли в Помпеях: детские колыбели и супружеские кровати, лестницы и доски, рыбачьи сети и хлебные ломти. И не только эти «мелочи жизни». Некоторые из самых громких находок, относящихся к истории Древнего Рима, сделаны именно здесь.

Тысячи артефактов, найденных в Геркулануме, как и многочисленные письменные источники, позволяют восстановить историю города. Еще около 600 года до нашей эры привлеченные мягким климатом, плодородной почвой и прекрасными пейзажами здесь обосновались греческие колонисты. Позднее Геркуланум стал излюбленным местом отдыха римских аристократов и богачей. «Местностью класса люкс» назвал этот уголок в тени Везувия и Помпей один из археологов. В момент извержения вулкана здесь проживало от 4 до 6 тысяч человек.

Теперь Геркуланум незаслуженно забыт. Хотя именно здесь более 250 лет назад были впервые проведены археологические раскопки. Однако в 1780 году все работы были приостановлены – всех интересовали теперь лишь Помпеи. Раскапывать их было легче, а потому Геркуланум был постепенно забыт.

Между тем находки, сделанные здесь, вдохновляли художников европейского классицизма задолго до того, как начались систематические раскопки Помпей. Ведь стены домов, где жили люди побогаче, были вплоть до потолка покрыты росписями, выполненными чаще всего на сюжеты греческих мифов. Вокруг этих роскошных вилл росли цветы и деревья, высились статуи, простирались бассейны, били фонтаны. Красочные пейзажные росписи, изображавшие сады, стирали всякую грань между иллюзией и реальностью.

Почти полтора века в этих садах, и рисованных, и некогда живых, царило затишье. Лишь в 1927 году итальянский король Виктор Эммануил III, самолично взяв в руки заступ, положил начало новой археологической кампании. С многочисленными перерывами она продлилась до 1958 года. Более половины античного города еще и теперь мирно покоится под выросшим на этом месте в Средние века селением Резина, которое теперь превратилось в небольшой городок и стало в угоду истории называться Эрколано.

Кстати, во время последних раскопок, проводившихся в 1996—1998 годах, был обнаружен вход в так называемую «Виллу папирусов». Этот величественный дом, обрамленный террасами и портиками, – вилла тестя Цезаря, Луция Кальпурния Пизона, ставшего консулом в 58 году до нашей эры. Еще в XVIII веке здесь обнаружили около 1200 сильно обугленных папирусов. Прочесть их не представлялось возможным. В поисках уцелевших отрывков текста реставраторы безжалостно соскабливали все, что казалось им навсегда утраченным, превращая остатки прошлого в пыль.

Лишь около 10 лет назад американец Стивен Бурас исследовал неповрежденные фрагменты с помощью особой цифровой камеры. Она позволила разглядеть следы давно выцветших чернил и – чудесным образом – прочитать тексты, канувшие в «пепельную Лету». Поистине слово не вырубишь топором – оно живет вечно!

Когда Бурас приступал к работе, специалисты предвидели крупные открытия. Однако ожидание чуда сменилось некоторым конфузом. Консул Пизон оказался почитателем весьма популярного в то время писателя – Филодема (около 110—40 годов до нашей эры), ученого грека, жившего в Неаполе, автора сочинений по логике и этике, десятитомной истории философии, трактатов о добродетели и морали, музыке и природе. Его произведения мало оригинальны; пожалуй, ценны они лишь цитатами из других, утраченных нами античных писателей.

Филологи настаивают на продолжении раскопок. Известно, что на вилле любого образованного римлянина было две библиотеки: одна – греческая и одна – римская. Однако на вилле консула Пизона найдены пока лишь книги на греческом языке. Значит, есть надежда на то, что неизвестные прежде книги римских авторов все же отыщутся.

Однако ученые по разным причинам пока противятся продолжению работ. Немецкий археолог Дитер Рихтер, в частности, говорит: «Раскапывать легко. Но сохранить найденное во время раскопок – трудно, это отнимает много времени и денег и не приносит особой славы».

Так что же там еще можно найти? Сколько тайн хранит Геркуланум, лежащий в тени Везувия и Помпей?

В самом деле речь идет о крупнейшем архитектурном сооружении на территории Европы. О римском Лимесе, системе пограничных укреплений, защищавших империю. Их общая протяженность превысила 5000 километров. В последние десятилетия археологи приложили немало сил для исследования Великой Римской стены и сделали неожиданные открытия, проливающие свет на ее историю. Как она возводилась? Каково ее назначение? Как жили воины, охранявшие границу от набегов незамиренных племен? Какими были их быт, их будничная жизнь? История ведь не сводится к подвигам и сражениям. Лучше заглянем в те дни, когда кто-то поднимался на сторожевую башню, чтобы вновь убедиться, что варваров нет и империя процветает.

Римляне накопили большой опыт возведения стен и крепостей, которые отделяли их мир закона и порядка от хаоса, что несли с собой полудикие племена. По большей части предел державе полагали естественные преграды – пустыни, реки, моря. Там же, где цивилизацию римлян и опасный мир варваров разделяли леса, луга или степи, солдаты империи, подобно своим собратьям, жившим далеко на востоке, в империи Цинь, возводили стены и рыли рвы, насыпали земляные валы и строили палисады (частоколы), отгораживаясь от вторжений врагов.

Так, на юго-западе Германии, между Рейном и Дунаем, военные строители принялись укреплять границы провинций Верхняя Германия и Реция. В общей сложности – 550 километров укреплений, около 900 сторожевых башен и 120 крепостей. История их возведения не очень ясна по сей день. Нам известны лишь отдельные этапы строительства. Между 70 и 80 годами нашей эры, при императоре Веспасиане, римляне пересекают Рейн и Дунай и сооружают первые крепости на правом берегу Рейна. В дремучих лесах они прорубают просеки, отмечающие границу с германцами. С этого начинается история Лимеса. Около 120 года, при императоре Адриане, вдоль границы возводится мощный дубовый палисад трехметровой высоты. Римляне отгородились от варваров «деревянным занавесом». Пересечь границу можно было только в специально оборудованных местах.

Однако Адриан был слишком трезвым политиком, чтобы положиться лишь на впечатление, производимое этой стеной. Он всячески добивался, чтобы солдаты несли караульную службу с соблюдением всех армейских правил, а потому не упускал случая лишний раз проинспектировать войска, да еще и возвести новую крепость. Его преемник, Антонин Пий, почти сорок лет спустя отважился продвинуться дальше в глубь Германии, перенеся оборонительные сооружения – просеки и палисады – на север и восток. Создается единая система пограничных укреплений.

С возведения палисадов и башен все только начиналось. За каких-нибудь три десятка лет деревянные постройки сгнивали и приходили в негодность. Судя по данным радиоуглеродного анализа, последний раз они подновлялись в 160—170-х годах. В конце концов, римляне перестали заниматься их починкой.

В 162 году маркоманны (одно из германских племен) прорвали пограничные укрепления в Реции, заняли и разорили ряд пограничных крепостей и опустошили эту провинцию, охватывавшую альпийские области современных Германии, Австрии, Швейцарии. Набеги германцев стали повторяться. Чтобы их пресечь, римляне возвели на границе Реции каменную стену, благо эта провинция изобиловала известняком. Высота стены достигала 2,5—3 метров, а ширина – метр с небольшим; общая же протяженность составила 167 километров.

Впрочем, римские «черти», упорно отвергавшие свет христианства, все же не думали наглухо отгораживаться от мира германцев, с которыми веками тесно общались. Те же рвы и валы не были неодолимой преградой для всадников и тем более пешеходов. Темными, туманными ночами в империю пробирались «гастарбайтеры римской эпохи», привлеченные рассказами о спокойной жизни под властью цезаря и славой больших городов с мощеными улицами и теплыми банями.

«Лимес не был неприступным бастионом, – отмечают археологи. – Возможно, возводя эту стену, римляне хотели прежде всего пресечь контрабандную торговлю». Ведь переправить через границу повозку, груженную, например мехами, стало теперь делом немыслимым. Вдоль границы был сооружен целый ряд пропускных пунктов, через которые везли товары. Лимес, как в наши дни Гибралтарский пролив, отделял мир богатства от мира вольной бедности, мир учености от мира безграмотности, мир цивилизации от мира варварства, «шенгенскую зону античности» от стран и земель «третьего мира», многие жители которых мечтали когда-нибудь поселиться на территории, управляемой Римом.

Но прежде всего Лимес напоминал врагам, как силен Рим. Варвары издалека видели, что приближаются к границе великой державы. Похоже, особое впечатление на них производил участок границы между местечками Валдюрн и Хагхоф. Этот отрезок протяженностью 81 километр, проходивший по горам, долинам и рекам, представлял собой идеальную прямую линию. Кажется, никакая преграда не могла заставить римских фортификаторов отступить от намеченной цели. Они образцово выдержали геометрическое начертание – небывалый случай в истории архитектуры! Такое не удалось даже строителям Великой Китайской стены. Римляне властвуют не только над народами, но и над самой природой – таков был наглядный урок, преподносимый этой «стеной гордыни».

По большей части обстановка на границе, разделявшей Римскую империю и Германию, была будничной. Лимес «застыл», «оцепенел», как выразился немецкий историк Эрнст Корнеман. Варвары редко показывались на глаза солдатам. Ближайшие их поселения находились порой в целом дне пути, который предстояло проделать по непролазной лесной чащобе. С римской же стороны вдоль границы протянулась целая сеть больших и малых дорог. Тут были и широкие мощеные армейские дороги, соединявшие одну крепость с другой, и поперечные дороги, которые вели от пограничных крепостей к стратегически важным пунктам в глубине страны, и, наконец, дороги, связавшие между собой пограничные крепости и сторожевые башни. По ту сторону границы пролегли торговые пути, по которым римские купцы отправлялись в страну варваров, чтобы сбывать им серебряные украшения, ткани, изделия из стекла или посещать местные ярмарки. Были также «шпионские тропы» – по ним лазутчики римлян проникали на вражескую территорию.

В III веке значение Лимеса падает. С появлением на восточных границах Римской империи нового могущественного врага – державы Сасанидов – римлянам пришлось вести многолетнюю войну, требовавшую все новых сил. Войска, еще недавно защищавшие границу с Германией, были переброшены на восток. Кроме того, римляне, похоже, были уже не в состоянии оборонять эту протяженную границу от непрестанных попыток варваров нарушить ее. Около 260 года они отводят войска, навсегда оставляя Лимес. Время Рима близится к концу. Солдаты империи не могут сдержать орды германцев, переселяющихся на юг, на земли Рима.

В Средние века жители окрестных городков и деревень постепенно разрушили и растащили каменные укрепления римского Лимеса. Последние сохранились лишь в лесной глухомани, где пережили время хищнического отношения к древним памятникам и теперь включены в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Уже в Средние века немецкие хронисты стали задаваться этим вопросом, но, не располагая точными свидетельствами античных авторов, могли лишь перебирать различные области Германии, делая свой выбор скорее по прихоти, чем по наитию. Назывались окрестности городов Аугсбург, Майнц, Франкфурт.

О Варусовой битве упоминали, чаще всего мимоходом, тринадцать античных писателей. Но особого внимания заслуживает один из них, римский офицер Гай Веллей Патеркул, современник этого сражения, сам принимавший участие в войне с германскими племенами. Вероятно, он лично знал Вара и, может быть, вождя германцев Арминия, заманившего римлян в засаду. Впрочем, он довольно скупо рассказал о страшном разгроме римлян, поясняя, что намерен написать подробную историю римско-германских войн. Патеркул точно оценил численность двух войск, описал расстановку сил и охарактеризовал римских офицеров, резко отозвавшись о Варе и назвав его главным виновником поражения, ибо тот больше стремился умереть, чем победить. Бесславная участь полководца лишь оттеняла в сочинении Патеркула подлинного героя эпохи – победоносного императора Тиберия.

Для остальных авторов битва в Тевтобургском лесу была «преданьем старины глубокой». Они черпали сведения о ней из неизвестных нам и, как отмечают комментаторы, не всегда надежных источников. Римские авторы довольно скупо описывали место, где состоялась битва, упоминая лишь «унылую местность, угнетавшую своим видом», «трясины и заболоченные луга», «непроходимые дебри». Типичный образ варварской страны, лежавшей далеко на севере. Никто из них лично не видел места сражения. Так где оно могло быть?

Когда в начале XVI века в Корвейском монастыре была обнаружена рукопись «Анналов» знаменитого римского историка Тацита (они написаны в начале II века), ответ, казалось бы, отыскался. Рассказывая о карательном походе Германика, племянника императора Тиберия, вторгшегося во враждебные римлянам земли, населенные германскими варварами, Тацит пишет: «Затем войско… опустошило земли между реками Амизией и Лупией (между Эмсом и Липпе. – А. В.), неподалеку от Тевтобургского леса, в котором, как говорили, все еще лежали непогребенными останки Вара и его легионов» (пер. А.С. Бобовича). Осталось лишь найти местность, что наиболее походила на поле сражения.

Уже в 1535 году немецкий гуманист Георг Спалатин, полагаясь лишь на схожесть звучания, высказал догадку, что таинственный «Тевтобург» находился близ Дуйсбурга. Тогда же Мартин Лютер предположил, что римляне были разгромлены в горах Гарца, а Филипп Меланхтон посчитал, что легионеры нашли свою смерть близ Касселя или Оснинга. Что же касается местности, лежавшей между реками Эмс и Липпе, то здесь, доверяясь авторитету Тацита, сведущие умы готовы были искать «Тевтобургский лес» за каждым кустом. К слову, это название вскоре появилось на карте. В 1616 году немецкий географ Филипп Клувер предложил называть так отныне Оснинг – покрытую лесом горную гряду.

В XVIII веке здешний епископ официально переименовал Оснинг в «Тевтобургский лес». Но это решение не прояснило положения дел. Тем временем профессиональные археологи и любители продолжали поиски и строили все новые сценарии. В 1983 году немецкий исследователь Вильгельм Винкельман в отчаянии констатировал: «Имеется 700 теорий, но ни одна из них не приводит на поле битвы».

Только в середине 1980-х годов британский археолог-любитель Энтони Клунн обнаружил в поле, у подножия горы Калькризе, расположенной в 20 километрах к северу от Оснабрюка, римские монеты и метательные снаряды. Эти находки побудили немецкого археолога Вольфганга Шлютера приступить в 1987 году к раскопкам на этом поле. Две тысячи лет назад здесь пролегала теснина шириной всего 700 метров. С одной стороны, вздымалась гора, а с другой – простиралось огромное болото. Между ними, как между Сциллой и Харибдой, и продвигались римляне. Их войско растянулось. Им невозможно было перестроиться и расположиться в боевом порядке. Здесь их внезапно и атаковали германцы, и после тяжелейшего боя, длившегося три дня, на рассвете четвертого, под проливным дождем, римляне были перебиты врагами.

С помощью металлоискателя и заступа Шлютеру все-таки удалось подтвердить правоту одной теории из 700. Новые находки не заставили себя ждать. Более тысячи римских монет. Оружие. Остатки военного снаряжения, включая конские уздечки и гвозди, которыми были подбиты сандалии римских солдат. Всего здесь обнаружено около 5000 предметов, по большей части очень мелких. Впрочем, значительная часть местности еще не раскопана.

Казалось бы, место Варусовой битвы найдено? В районе Калькризе уже давно обнаруживали римские монеты. Еще в 1885 году Теодор Моммзен, автор «Истории Рима», ставший впоследствии лауреатом Нобелевской премии по литературе, предположил, что Варусова битва состоялась именно здесь. Но в то время его догадку не удавалось подкрепить фактами. Сейчас подобных находок сделано немало. Однако споры вокруг открытия по-прежнему не утихают, хотя большинство историков согласились с представленными доводами.

Но почему этот «Тевтобургский лес» располагается в стороне от места, указанного Тацитом? Скептики подчеркивают, что в районе Калькризе могла состояться какая-то битва между римлянами и германцами, поскольку их было немало, например здесь мог сражаться с варварами Германик, пришедший покарать мятежные племена, как то описывал Тацит. До сих пор датировка битвы у подножия Калькризе основана на том, что ни одна из множества найденных монет не была отчеканена позднее 9 года нашей эры. Но, как справедливо замечает, например немецкий археолог и нумизмат Райнхард Вольтерс, никто из ученых не знает, насколько быстро – или медленно – в римских войсках распространялись вновь отчеканенные монеты.

Кроме того, здесь найдены останки всего 17 погибших, что не вяжется с нашими представлениями об этой жестокой сече. Впрочем, эти кости служат косвенным доказательством того, что именно здесь состоялась Варусова битва. На них видны следы укусов, оставленных дикими животными, заметны также следы выветривания. Эти повреждения заставляют вспомнить слова Тацита, поведавшего о том, что по прибытии в Тевтобургский лес отряды Германика убедились в том, что останки римских легионеров до сих пор так и лежали, не захороненные никем. Все здесь обдавало могильным покоем, словно тут простиралось не поле брани, а развороченное кладбище. «Были здесь и обломки оружия, и конские кости, и человеческие черепа, пригвожденные к древесным стволам». Придя сюда, римляне предали погребению останки солдат. Но почему археологам так и не удалось найти это массовое захоронение? Конечно, после ухода римлян германцы не преминули разрушить курган, но исследователи уверены в том, что могли бы точно определить место, где находилось погребение.

Так, может быть, легионы Вара были разгромлены вдалеке отсюда? Следы какой же битвы нашли археологи близ Оснабрюка?

В свое время римляне сделали выводы из поражения в Варусовой битве и уже не стремились проникнуть в леса и болота Германии. Наоборот, чтобы защититься от неспокойных соседей, они возвели целую систему пограничных укреплений – Лимес. С этого времени Римская империя окончательно обрела свои границы, фактически провозгласив главной государственной идеей не завоевание новых земель, а сбережение собранных ранее.

Однако в конце II века нашей эры германские племена внезапно пришли в движение и стали вторгаться в пределы Римской империи. Грабя и разрушая все на своем пути, отряды маркоманнов и квадов, а позднее – аламаннов и готов продвигались порой до берегов Адриатического моря. В конце концов, эти потрясения подточат устои Римской империи; она рухнет, распавшись на осколки «варварских королевств».

Один из таких набегов пришелся на годы правления Александра Севера. Император, только что обративший в бегство персидского царя (к этой войне он очень хорошо готовился), тут же вынужден был спешно, в беспорядке, отбыть из Антиохии в далекую Галлию, которая страдала от варваров. Он прибыл в военный лагерь на исходе зимы 235 года. Однако, вопреки своему имени (Severus – суровый, строгий), он решил обойтись с варварами очень мягко – повести с ними переговоры и откупиться золотом, предложив свою цену за мир. Солдаты возмутились невиданной щедростью, явленной недостойным. Сами они не хотели ничего отдавать врагам, но взять у них: город за город, смерть за смерть, и победитель получает всё. Всякий посягнувший на римские земли будет наказан. Одним из первых понес кару император. Возник заговор. Его убили.

Тогда же захватил власть Юлий Максимин. Это был первый из череды «солдатских императоров», которые на протяжении десятилетий, свергая и убивая друг друга, правили Римом как доставшейся им игрушкой. Его прозвище Thrax, Фракиец, в устах сенаторов, ненавидевших его, звучало как брань. Оно выдавало в нем варвара до мозга костей, было несмываемым клеймом его рождения – он вышел из той же страны дикарей, что и вождь рабов Спартак, тремя столетиями назад сотрясший Рим до основ. Теперь другой фракиец, колоссальной силы человек, потряс до основания систему наследования власти в Риме – прежде высшая должность в стране была привилегией знати, и даже выслужившимся плебеям нельзя было думать о ней. Ему же самому более всего хотелось ворваться во главе могучей волны войск на земли, населенные германцами, и погубить все, что встретится ему на пути.

По его приказу был возведен мост через Рейн и проложены дороги, по которым могло подойти подкрепление. Были восстановлены пограничные крепости, и римские легионы устремились на аламаннов. В письме, отправленном в Сенат, он сообщал, что войска продвинулись в глубь враждебной страны на 400—500 миль (римская миля равнялась 1480 метрам), сожгли деревни германцев, опустошили их поля и увели скот, разбив их главные силы на болоте и взяв множество пленных.

Долгое время историки настороженно относились к этому письму, предполагая здесь ошибку переписчика. По их мнению, войска римлян удалились от хорошо защищенной границы самое большее на 40—50 миль. А где могла состояться «битва на болоте»? Уж не выдумал ли ее хвастливый солдат, волей случая ставший вождем империи?

Однако археологические открытия последних лет, похоже, подтверждают его слова. Раскопки в районе Гарцхорна, в Нижней Саксонии, свидетельствуют о том, что загадочная битва могла состояться именно там.

Две горных хребта обрамляли сцену, где разворачивались главные события. Их разделяла узкая, заболоченная долина. На горных кручах и притаились германцы, поджидавшие римлян в засаде. Разумеется, римляне поначалу попытались пробиться наверх. Когда же атака не удалась, они стали обстреливать германцев издалека, реконструирует ход тех событий немецкий археолог Михаэль Гешвинде. Делалось это для того, чтобы отвлечь противника. Пока длилась перестрелка, часть пехотинцев продвинулась метров на четыреста на запад. В результате этого маневра римским легионерам удалось взять своих противников в клещи. На какое-то время Гарцхорн превратился в место бойни. Истерзанные германцы утопали в своей крови. Повсюду лежали орудия смерти – стрелы и копья. На одном из участков склона площадью всего несколько квадратных метров археологи обнаружили около 40 снарядов, выпущенных римлянами из катапульт.

Всего, по оценке Моосбауэра, на стороне римлян сражалось от 10 до 30 тысяч человек. С небольшим отрядом не было смысла продвигаться так далеко в глубь враждебной страны. Ведь германские племена, объединившись, могли выставить против них тысяч десять бойцов. Отправляясь за победой – за сладкой местью, – нельзя было уступать противнику ни числом, ни выучкой.

Зиму 236/237 года Максимин Фракиец провел на территории современной Сербии. Он реорганизовал войско, готовясь к решающему походу. Никогда больше германцы не должны угрожать Риму. Их земли станут новой римской провинцией. Однако набег варваров, прорвавшихся весной 237 года к Дунаю, помешал ему начать победоносную войну. Год спустя император был убит своими телохранителями, германцами по происхождению.

Раскопки в Гарцхорне продолжаются. Историки же склонны считать, что битва здесь состоялась в первый же год правления Максимина – осенью 235 года, когда, следуя призывам избравших его на царствование солдат, он стремительно повел свои войска на север. Позднее случайная смерть отняла у него полную победу, а намеренная клевета лишила и посмертной славы.

Что вообще заставляет говорить о катастрофе 535—536 годов?

«Когда он [Юстиниан] правил Римской [Византийской] империей, многие различные беды постигли ее; одни упорно приписывали их присутствию и злокозненности бывшего при нем злого духа, другие же говорили, что Бог возненавидел дела его и отвратил свое лицо от Римской империи, отдав ее на погибель кровавым демонам», – писал об этой эпохе византийский историк Прокопий Кесарийский (пер. С.П. Кондратьева).

Это было время «неисцелимых бедствий», сетовал Прокопий. «Солнце почти весь год скудно источало свет, померкнув, словно луна, и происходившее напоминало затмение». По словам другого историка VI века, Иоанна Эфесского, помрачение солнца длилось полтора года. «Во все эти дни… свет его был лишь бледной тенью». Солнце светило, но не грело. Даже в полдень тусклым пятном оно темнело на небосклоне.

Резкие изменения климата наблюдались тогда повсюду. Последствиями стали массовый голод, переселения целых племен и народов, особенно занимавшихся кочевым скотоводством, а также войны и тяжелейший социально-экономический кризис в ряде государств того времени. Профессиональные историки и географы, несмотря на всю сдержанность в оценках, признают, что масштабы природных катастроф 535 года были таковы, что не могли не поразить воображение тогдашнего человека.

Никогда за весь VI век погода в Британии не была так плоха, как в 535 и нескольких последующих годах. В Месопотамии в те годы нередко выпадал снег. В Аравии разразился голод, за ним последовало наводнение. В Китае в 536 году наступила засуха, а затем начался голод. В Корее 535—536 годы были худшими за столетие. После сильнейших бурь и наводнений страну охватила засуха. Нечто подобное наблюдалось и в Америке.

Что же могло послужить причиной этих небывалых катаклизмов?

«Помрачение» солнца, несомненно, было вызвано резким загрязнением атмосферы. Судя по тому, что «темное солнце» наблюдалось во всех частях ойкумены, загрязнение носило глобальный характер. Так что речь может идти о грандиозном извержении вулкана, при котором в небо поднялись миллионы тонн пыли и пепла, или даже о падении на Землю астероида (впрочем, первая версия кажется более правдоподобной). Извержение, очевидно, произошло на периферии тогдашнего цивилизованного мира, в одном из тех районов планеты, где люди, образно говоря, еще жили в каменном веке, ведь ни один исторический источник не сообщает о катастрофе, случившейся в тот период. Возможно, она разразилась где-то в Индонезии. Пример Тамборы лишний раз напоминает нам, что такое событие могло иметь место.

В апреле 1815 года, незадолго до битвы при Ватерлоо, из жерла вулкана Тамбора, расположенного на индонезийском острове Сумбава, было выброшено 120—150 кубических километров пепла. Его столп поднялся ввысь на 25 километров. Непосредственно во время извержения погибло около 10 тысяч человек. Еще не менее 82 тысяч человек умерли от последствий катастрофы – голода или болезней. В течение трех лет после этого бедствия весь земной шар обволакивала пелена из частичек пыли и пепла, отражая часть солнечных лучей и охлаждая планету.

Это событие стало самой крупной вулканической катастрофой в новейшее время. Ее последствия европейцы ощутили сполна лишь на следующий, 1816 год. Он вошел в анналы истории как «год без лета». Погода резко изменилась. Средняя температура в Северном полушарии упала примерно на один градус, а в некоторых областях – даже на 3—5 градусов. Урожай погиб на корню. Начался голод, вспыхнули эпидемии. Пострадали обширные районы Азии, Европы и Северной Америки. В документах того времени сообщается о необычайно холодных летних месяцах, о ливневых дождях, снегопадах и ночных морозах. «Взошла заря, блистает бледный день – а вкруг меня глухое запустенье» – строки, написанные в тот год юным Пушкиным, прекрасно передают впечатления от этой унылой поры.

Подобные капризы погоды и нескончаемые бедствия Европа переживала и на излете Античности. Вот почему Дэвид Кейс в своей книге «Катастрофа. Когда солнце померкло», опираясь на работу американского вулканолога Кена Волеца, предположил, что причиной климатических катаклизмов стало извержение знаменитого вулкана Кракатау, еще раз показавшего свой норов в конце ХIХ века. Возможно, имело место несколько вулканических взрывов, продолжавшихся на протяжении месяцев.

Анализ годовых колец, проделанный дендрохронологом Майком Бейли из Белфастского университета, свидетельствует, что в 536 году дубы в Ирландии практически перестали расти; то же произошло и в 542 году. Аналогичные результаты принесли исследования годовых колец деревьев, проводившиеся в Швеции, Финляндии, Калифорнии и Чили.

В пробах льда, взятых в Гренландии и Антарктике исследователями из Дании, Швеции и США, обнаружен слой серы вулканического происхождения. Судя по этим образцам, в Антарктиде на протяжении почти четырех лет шли кислотные снегопады. Точно датировать этот слой не удалось. Временные рамки: 490—540 годы нашей эры.

После катастрофы резко изменился климат почти на всей планете, и эти перемены были губительными для цивилизации, основанной на сельскохозяйственном производстве. Последствия перемен сказывались на протяжении всего ближайшего столетия. Можно лишь спорить о том, насколько сильно они предопределили политическую историю того времени.

Конечно, было бы слишком смело вслед за Кейсом утверждать, что распространение ислама в Азии, Африке и Европе непосредственно связано с этим ударом стихии. Было бы слишком смело и объяснять все события середины VI века гипотетическим взрывом вулкана. Но вот засухи, голод, эпидемии, вторжения орд варваров-степняков с севера и кочевников-арабов с юга, несомненно, подкосили Византийскую империю, переживавшую свой расцвет при императоре Юстиниане (527—565). Страна, едва не отвоевавшая у варваров все Средиземноморье, потеряла в ближайшие десятилетия почти половину своей территории.

Разразившаяся тогда же эпидемия – а эпидемии нередко сопутствуют вулканическим извержениям – резко сократила численность населения в Европе. По мнению Кейса, коренное население Британских островов уменьшилось настолько, что переселявшиеся туда англосаксы перестали встречать сопротивление. Тогда же, в 537 году, в руках франков оказалась почти вся Галлия. С этого времени начинается возвышение Парижа и упадок традиционных городских центров на средиземноморском побережье.

Так был или не был вулкан? Стоит ли отвергать эту гипотезу с ходу, как предпочли поступить историки? Возможно, будущие исследования археологов покажут, заблуждался ли ее автор, но климат, несомненно, не раз и не два творил историю.

В особой чести у махинаторов был сам Карл Великий. Потомки почитали его за благородство и справедливость. Его имя значило много, и потому 35 % всех документов с его именем подделаны почитателями-потомками.

Еще поразительнее дела с наследием Меровингов, правивших Францией в конце V – середине VIII века. Династия эта укреплялась на руинах Западной Римской империи в пору чудовищного регресса культуры и массовой безграмотности, в пору крушения римской бюрократии, дотоле крепившей связь времен.

От эпохи Меровингов сохранилось 194 документа. Некоторые из них написаны даже на египетском папирусе – материале, которым пользовались античные писцы. Историки берегли эти грамоты как зеницу ока, поскольку они, как им казалось, были единственным надежным свидетельством о смутной эпохе, воцарившейся в Европе.

Однако, как выясняется теперь, авторы многих документов «свидетелями эпохи» вовсе не были. Немецкий историк Тео Кольцер, обследовав десяток собраний, в которых хранятся «древнейшие» письменные акты феодальной Европы, признал, что «доля фальшивок среди них превышает 60 %». В одних случаях он находил «фантастические монограммы» и переиначенные датировки. Другие тексты, «словно лоскутное одеяло», состояли «из подлинных и неподлинных фрагментов».

Для чего же подделывались дарственные, эдикты, капитулярии? Чаще всего исследователи усматривают «коварный умысел». Эти фальшивые документы даровали феодалам и монастырям земли и иммунитетные привилегии, вводили пошлины, вершили правосудие. Обаяние письменного свидетельства приумножало богатства. Искусно выведенные строчки отнимали пастбища и пашни. Воистину знание было силой!

Справедливости ради надо отметить, что на стороне иных фальсификаторов была правда традиции. «Некоторые акты были изготовлены с единственной целью воспроизвести подлинники, которые были утеряны. В виде исключения фальшивка может говорить правду», – отмечал французский историк Марк Блок. Подчеркнем: «в виде исключения». В большинстве же случаев желаемое выдавалось за действительное и было освящено давностью лет и звучным, не сходящим с уст именем великого монарха, чей непреложный авторитет смирял гордых нобилей и магнатов.

Российский историк А.Я. Гуревич подчеркивал искренность поступков средневекового интеллектуала, готового то приписать покойному монарху деяния, которые тот не совершал, то добиться от него даров, не полученных при жизни: «Исправляя при переписывании текст царской грамоты, монах исходил из убеждения, что земля, о которой идет речь в этом документе, не могла не быть подарена святому месту – монастырю… Это был в его глазах не подлог, а торжество справедливости над неправдой».

В целом ряде случаев авторы фальшивок вдохновлялись не корыстью, а тщеславием. Например, Бенцо, аббат Санкт-Максиминского монастыря в Трире, уверял, что «в любое время мог трапезничать за столом императора» (Кольцер). В другом документе он ничтоже сумняшеся назвал себя главным духовником императрицы.

В XII—XIII веках феномен подделки документов стал массовым бедствием. Историкам известны и имена некоторых «особо отличившихся» мхинаторов.

Так, бурную деятельность развил Вибальд фон Штабло, аббат Корвейского монастыря. Он накопил целый набор императорских печатей, которыми умело пользовался.

Петр Дьякон, библиотекарь Монте-Кассинского монастыря, подделывал много и вдохновенно. Из-под его руки выходили фиктивные жития святых, правила ордена бенедиктинцев и даже – сотворенное, наверное, из одной лишь «любви к искусству» – псевдоантичное описание города Рима.

Как видите, нечисты на руку были в основном клирики. Это и понятно, ведь церковь обладала своего рода монополией на письменность. Дворяне (не говоря уже о простолюдинах) сплошь и рядом оставались несведущими в грамоте. Даже многие императоры, правившие Священной Римской империей, неспособны были написать свое имя. Нотарии преподносили им документы, от их имени сочиненные, а монархи ставили на них «завершающий штрих», заканчивая начатое писцом. В таком случае даже подлинные документы, заверенные рукой императора, могли содержать вовсе не то, что он хотел, являя собой фальшивку, снабженную царственным факсимиле. В паутину лжи вплетались имена не только светских, но и церковных правителей.

Впрочем, все эти махинации меркнут на фоне самой знаменитой подделки Средневековья. Речь идет о «Константинове даре», подложной грамоте VIII века, происхождение которой неясно по сей день. Согласно ей, римский император Константин, перенеся столицу империи в Византий, даровал римскому епископу все западные провинции, в том числе и Италию. Церковь получила разом более 2 миллионов квадратных километров земли. Теперь римский папа мог притязать на верховную власть во всем западном мире. Эта поддельная грамота породила долгие распри между папами и правителями Священной Римской империи, не утихавшие в течение столетий.

Сколько же длительных сражений, бурных страстей, обид и побед породили подобные подделки! Как искусно играли судьбами своих монастырей, провинций, стран эти безвестные писцы, менявшие историю «задним числом и веком»! Сколько еще документов превратится в глазах археологов и историков в плод тщеславия или корысти?

Полки старинных монастырей хранят еще тысячи пыльных пергаментов. В облаке пыли, потревоженной учеными, как в тумане тает образ прошедшего. Побывав материалом в чьих-то руках, история досталась нам изрядно потраченной. От нее сохранились крупицы. «Все прочее – литература».

До сих пор археологи не знают, насколько далеко на юг Америки продвинулись «северные конкистадоры». В саге, например говорится, что они достигли места, где зимой не бывает морозов, а трава почти не вянет. Исландский исследователь Пол Бергторссон уверен, что они побывали на широте современного Нью-Йорка. Пока крайнюю точку их продвижения на юг маркирует серебряная монета, отчеканенная в 1070 году и найденная в штате Мэн, в 600 километрах к северу от Нью-Йорка.

Археологи, изучающие следы пребывания викингов на Ньюфаундленде, полагают теперь, что те, пусть и эпизодически, совершали сюда плавания на протяжении четырех столетий. Они торговали с эскимосами, охотились на нарвалов и моржей. Прежде всего сюда приплывали викинги, жившие в Гренландии. Для опытных моряков было нетрудно добраться оттуда в Америку – на это уходило всего четверо суток. Гораздо сложнее были другие предприятия викингов. Например, на пути из Норвегии в Исландию они проводили неделю в открытом море.

Весь мир, кажется, был доступен для викингов. С 800 по 1100 год, обуреваемые безудержной «охотой к перемене мест», они оставили свой след в Европе и Азии, Африке и Америке.

Особенно примечательно их продвижение в Россию. Десятки тысяч искателей приключений из северных стран устремлялись в IX веке на земли, населенные славянами. Их следы обнаруживают здесь повсюду от Ладожского озера до Каспийского моря. Тысячи захоронений викингов находятся на территории России.

Однако во многих странах викинги оставили по себе не просто память – недобрую память. Словно «волки морей», они рыскали на своих быстроходных кораблях, развивавших скорость более 20 километров в час, нападая то на один богатый город, то на другой. Что гнало их вдаль? «Простая жажда наживы». Таков самый распространенный ответ, объясняющий предприимчивость мореплавателей-воинов.

Викинги оставили о себе очень противоречивую память еще и потому, что об эпохе их кровавых и героических деяний сохранилось мало сообщений очевидцев. Тем больший интерес вызывает работа археологов, стремящихся воскресить повседневную жизнь тех забытых лет. Им еще предстоит прочитать многие неизвестные страницы истории викингов.

Руны – это алфавит, доступный всем слоям населения. Большинство людей в Средние века знали руны, умели читать надписи, составленные из них, равно как и умели вырезать их, хотя ничему систематически не учились. В то время каждый носил при себе нож, чтобы в любой момент процарапать на дереве или кости какую-нибудь весточку. Варвары, жившие среди лесов и скал, всегда имели под рукой эти материалы, тогда как пергамент, чернила, перо следовало еще поискать.

Вот одна из таких надписей. Некий Хавгрим, посланный для закупки товара, жалуется своему компаньону Торе Фагеру: «Многого аз лишен, друже. Нет тут хмеля, ни же рыбы. Хощу тя известити о том, абы не поминал ми. Глаголи наймиту ехати к нам на полудне да увидети наши дела… Пошли ми рукавицы. Аще Зигрид нужду в чем имеет, подай ей. Кайся ми, что не прибьешь мя за мою тяготу».

А вот кабацкий пройдоха, обглодав кость, делится впечатлениями «о жизни такой»: «Туто уже велия свара». Некая женщина, отправляя в дорогу служанку, жалует ей дощечку с процарапанным увещеванием, адресованным мужу: «Гида рече, абы ты домой пришел». На обратной стороне тот пробует вырезать ответ. Рука его нетверда, и надпись неразборчива. Наверное, мужчина по какой-то причине не мог нормально держать в руках нож. Быть может, и он, на свою беду, ввязался в некую «свару»?

Содержание любовных меморий, как правило, весьма откровенно: «Егда был в Ставангере, легла спати со мною Ингеборг». Зато предложения руки и сердца пышны и, что удивительно для суровых северян, весьма риторичны. Вот некий Хавард сватается к Гудни: «Хавард шлет Гудни приветствия и дружбу. Уже все мое желание просити руки твоей, аще не хощеши с Колбейном быти. Думай о том, кого замуж брати и извести мя, что ты хощеши».

На многих дарах оставлены памятные надписи. Их вырезал либо сам даритель, либо человек, коему этот предмет был преподнесен. Так, на ткацком челноке читаем: «Помни мя, а я помню тя. Люби мя, а я люблю тя». На гребне, вырезанном из рога, пометка: «Арнгунн подарила ми гребень». В одной из расшифрованных надписей найдено также самое раннее в странах Скандинавии упоминание о такой заморской роскоши, как перец: «Торкель-монетчик послал тебе перец».

На коробах и ларях сплошь и рядом сохранились имена их владельцев. Иные грамотеи вырезали рунические буквы «из одной лишь любви к искусству», манифестируя этими каракулями сам факт своего существования. Привычка украдкой писать «Здесь был я» оказалась столь же распространена в Средние века, как и в наши дни. Подобными граффити пестрят стены башен и церквей. Рунические надписи сохранились даже на галереях собора Святой Софии в Стамбуле (Константинополе). Вероятно, их оставили викинги, служившие в армии императора или приезжавшие в Византию торговать.

Есть также надписи религиозного характера. Былые приверженцы Тора и Фрейи твердой рукой выводили молитвы новым, христианским богам, вырезая свои славословия на дереве, бронзе или кости. Впрочем, некоторые тексты сохранили и следы языческих верований.

Однако преобладают бытовые мотивы. По своему содержанию загадочные рунические письмена мало чем отличаются от берестяных грамот, найденных российскими археологами в Новгороде. Даже само начертание букв на бересте напоминает руны. Новгородские грамоты и шведские дощечки с рунами можно назвать своего рода гомологическими формами письменных памятников. Вырезая надпись что на доске, что на бересте, ее автор вынужден спрямлять округлые буквы. Под лезвием ножа они превращаются в угловатые значки. Все дуги заменяются ломаными линиями. Число замкнутых контуров сводится к минимуму. Горизонтальные черточки, параллельные волокнам дерева, превращаются в косые, проводимые сверху вниз. Так, выбор письменных принадлежностей упразднил прежние формы букв. Им на смену пришли четкие, хорошо различимые штрихи. Похожие изменения претерпевает и славянское письмо.

В любом случае энтузиасты эзотерики могут не печалиться о забытом знании. Его не было. Таинственные арийские маги, стоило археологам расшифровать их послания, легко превратились в богатея Торкеля, купившего заморскую редкость – перец, да в заботливую Гиду, торопившую муженька домой. В Третьем рейхе ошибочно истолкованные рунические знаки стали одной из основ государственной символики, но в древние руны напрасно вливали новую кровь. Рейх рухнул через двенадцать лет. А вот добролюбивый Хавард уже тысячу лет радуется скорой встрече с Гудни, и радости этой несть конца. Ее не вырубить топором, не спрятать в земле. Вот она, мудрость простого бытия, явленная нам археологами.

Впоследствии было найдено торговое соглашение, заключенное жителями Рунгхольта с гамбургскими купцами 1 мая 1361 года, за несколько месяцев до катастрофы. Этот документ доказывает, что город существовал в канун бедствия и, очевидно, стал жертвой стихии. Кроме того, наличие соглашения подкрепляет уверенность тех, кто считает, что Рунгхольт был главным портовым городом Северо-Фризских островов. По оценкам исследователей, здесь проживало от 1500 до 4000 человек. Для Северной Германии того времени это был достаточно крупный населенный пункт. В Киле тогда проживало не более 2000 человек, в Гамбурге – примерно 5000.

Основу благосостояния Рунгхольта, вероятно, составляла торговля солью, которую добывали на побережье Северного моря. Однако город был не так богат, как кажется некоторым исследователям. Нет убедительных фактов, доказывающих, что его жители торговали с богатыми городами Южной Европы и Ближнего Востока.

Прояснить многое могли бы исследования, проведенные подводными археологами. Так где все-таки лежал Рунгхольт? Этот город появляется лишь на картах XVII века, когда всякую память о нем давно развеяли волны. Следуя этим картам, его изображают обычно близ Зюдфалля, одного из трех островков, оставшихся от затопленного в одночасье Штранда. Но так ли это?

Поиски Рунгхольта имеют давнюю традицию. Археолог-любитель Андреас Буш еще в 1920-е годы начал систематично обследовать область предполагаемой катастрофы. На протяжении двух десятилетий, с 1921 по 1938 год, он обнаружил к северо-западу от Зюдфалля остатки шлюза и других гидротехнических сооружений. Кроме того, он отыскал и описал 28 холмов, сооруженных из дернины. В здешних краях издавна возводили дома на подобных холмах метровой высоты, чтобы защититься от наводнений. Похоже, давняя загадка была решена?

Однако в 1990-е годы другой немецкий исследователь, Ханс-Петер Дюрр, обнаружил в стороне от этого места – к северу от Зюдфалля – остатки средневекового поселения. Среди находок, сделанных им, были части построек, глазурованные кирпичи, оконные стекла, но также и керамические изделия, изготовленные во Фландрии, Южной Франции и Испании. В некоторых сосудах, полагает Дюрр, найдены щепотки пряностей, привезенных из Индии и Западной Африки.

Впрочем, археологи из земельного ведомства первобытной и древней истории Шлезвига не только обвинили Дюрра в проведении незаконных раскопок, но и заявили, что его выводы ошибочны. Обследованная им местность была затоплена задолго до того, как море поглотило Рунгхольт. Поэтому большинство ученых считает, что этот город был давно найден Бушем.

Так что же случилось с Рунгхольтом? Большая беда пришла в 1362 году. В течение трех дней, с 15 по 17 января, ветер нагонял воду к берегу. В конце концов, двухметровая плотина, защищавшая его, не выдержала. Те январские дни стали самым крупным бедствием, которое довелось пережить жителям Северной Фрисландии. По оценке историков, здесь погибло тогда более 10 тысяч человек. Целые местности исчезли с лица земли. Всего было затоплено, по разным сведениям, от 28 до 32 населенных пунктов.

Почему же произошла та катастрофа? Страшные штормы и до этого не раз обрушивались на побережье Северного моря. Жители Рунгхольта и окрестных селений не понаслышке знали силу разбушевавшейся воды. В старинных хрониках только за одно столетие, с 1200 по 1300 год, отмечено 31 наводнение, вызванное штормовым нагоном воды. Однако всякий раз стихия отступала. Почему же наводнение 1362 года имело такие трагические последствия? «Божья кара» – весьма поучительное, но не научное объяснение. В том бедствии виновата не только дурная погода. Сразу несколько причин предопределили крах.

Похоже, ответ нашли геологи, обследовавшие окрестности островка Зюдфалль. Они обнаружили на дне моря, в нескольких километрах от него, впадину, образовавшуюся в конце последнего ледникового периода. Со временем она заполнилась отложениями из глины и песка. Возможно, именно на таком рыхлом грунте был возведен Рунгхольт. Вода постепенно размывала этот грунт, и, наконец, очередное наводнение в 1362 году привело к гигантскому оползню. Город Рунгхольт сполз в море. Водная пучина поглотила его.

Так где все-таки лежит «Атлантида Северного моря»? Загадка Рунгхольта не дает многим покоя и теперь.

Однако церковные власти вовсе не едины во мнении. В последние два десятилетия Ватикан пытается дать научное объяснение этому феномену. По поручению римской конгрегации – ей принадлежит право провозглашать тех или иных подвижников католической церкви святыми – ряд известных ученых исследовал нетленные останки некоторых святых. Что же выяснилось?

…22 февраля 1297 года итальянка Маргарита Кортонская окончила дни свои «с радостью и сиянием на лице», как повествовали современники. При жизни она считалась «великой грешницей». Ведь она была не только соблазнительно красива, но и в течение 10 лет оставалась любовницей некоего богатого синьора.

В 1728 году ее назвали «великой раскаявшейся» и провозгласили «святой» после того, как на ее могиле в церкви Кортоны стали твориться чудеса. Когда саркофаг Маргариты вскрыли, чтобы идентифицировать ее останки, явлено было новое чудо: их взорам предстала… женщина, всё еще не потерявшая следы былой красоты; ее кожа светилась нежным светом.

В мае 1988 года группа патологоанатомов во главе с Эцио Фульхери из Генуэзского университета по поручению Ватикана принялась за работу. Готический саркофаг вскрыли. Когда Фульхери снял одежды усопшей, секрет ее благолепия разъяснился: на бедрах, животе и груди ее виднелись длинные разрезы; края тканей были сшиты толстой черной ниткой. Тело Маргариты было забальзамировано. Работа неизвестного врача не отличалась особой деликатностью, как свидетельствуют грубые шрамы. Однако свое редкое ремесло он знал: внутренние органы, особенно подверженные процессу разложения, отсутствовали; тело было тщательно высушено. Теперь оно стало легким как пух. В его тканях все еще можно было обнаружить следы старинных мазей и растительных экстрактов. Фульхери резюмировал: «Тело покойной было высушено с помощью соли или соды; были добавлены мирра и алоэ, препятствующие распространению бактерий, которые возбуждают гниение. Подобная техника напоминает приемы египетского мумифицирования».

Каким же образом древнее искусство Египта стало известно под небом Италии еще в проторенессансную эпоху? Вот что предположил Фульхери. Во время библейского «исхода» в Палестину среди евреев, покидавших Египет, были и люди, сведущие во врачебном искусстве. Их умение передавалось, очевидно, из поколения в поколение. Первые христиане, переселяясь из Палестины в другие провинции Римской империи и, конечно же, в Рим, приносили с собой секреты мастерства. Возможно также, что тайны восточных погребений выведали и некоторые рыцари или священники, побывавшие в Палестине во время крестовых походов.

Так, значит, грешница Маргарита пережила многие века во плоти лишь благодаря хитрости и стараниям некоего знатока египетских тайн, решившего завлечь толпы верующих в церковь этим «рекламным трюком», ибо от века ведомо, как падка чернь на чудеса? И были монахи хитры в стяжании славы, а народ доверчив, как чадо малое? Дальнейшие разыскания, проделанные Фульхери и его коллегами, показали, что подобное суждение слишком упрощает случившееся. На самом деле все было не так.

Документы, сохранившиеся в архиве, показали, что жители Кортоны сами потребовали, чтобы тело Маргариты забальзамировали. Очевидно, подобная практика обращения с усопшими была в ту пору нередкой. Со временем история похорон Маргариты забылась, и тогда случайная находка стала чудом. Под крышкой гроба застыло не знающее тления тело. «Разумеется, – говорит Фульхери, – в XVIII веке никто не осмелился снять одежды святой, чтобы осмотреть ее». Разоблачение не последовало ни в буквальном, ни в переносном смысле этого слова. Так родилась легенда.

Фульхери убежден, что тела самых знаменитых святых католической церкви – например Бернардина Сиенского или Екатерины Сиенской – тоже забальзамированы. Не случайно многие отмечают странный, благоухающий запах, который исходит от почивших святых, ведь при бальзамировании применялись ароматические смолы.

В случае со святой Бернадеттой Субиру (Лурдской) научное расследование не проводилось. Однако известно, что, отправляя прославленную деву в последний путь, люди сведущие помогли ей, покрыв ее лицо и руки тонким слоем воска – иначе бы после вскрытия гроба кожа святой потемнела. Да и как было не помочь ей? Разве могло истлеть лицо, восемнадцать раз созерцавшее Богоматерь? А разве могли почернеть пальцы, которыми она когда-то раскапывала чудотворные источники Лурда?

Однако не все мощи святых уцелели в мутных волнах времени благодаря чудотворной силе бальзама. Были другие примеры, добросовестно отмеченные учеными.

Так, святая Дзита, покровительница посыльных и поваров, прославленная своим милосердием и до сих пор любимая в Италии, почила в 1272 году. Спустя три века ее объявили святой. С тех пор ее останки выставлены в стеклянном гробу, установленном в боковой капелле кафедрального собора Лукки.

По поручению Ватикана ее мощи также были исследованы патологоанатомом Джино Форначьяро из Пизанского университета. «Это – лучшая из всех святых мумий» – так ученый оценил ее состояние. При жизни она была знаменита своим «поистине небесным» искусством кулинарии. Ходили слухи, что рецепты кушаний ей внушает сама Богоматерь. Однако мастерица кухонного волшебства умерла от крайнего истощения. Ее физическое состояние было таково, что, как заметил один из врачей, «там разлагаться было нечему». В этом случае следовало бы вести речь о феномене, который встречается гораздо чаще, чем многие из нас полагают, ведь есть целый ряд естественных процессов, замедляющих тление. Об этом напоминают Этци и «ледяные мумии скифов».

Итог отчасти банален; не все святые нетленны, и не все люди, чьи останки не тронуты тлением, были при жизни святыми. Так рождаются легенды. Так обретаются давно погребенные мощи и происходят чудеса.

Итак, в одной из пещер на территории штата Орегон обнаружены окаменевшие человеческие экскременты возрастом 12 300 лет. Они-то и стали главным доводом в спорах о «барьере Кловиса». До сих пор удавалось находить лишь каменные орудия, которые гораздо труднее поддаются точной датировке. Можно было только предполагать, что они старше «Кловиса».

Пока археологи не могут сказать, что сталось с первыми племенами, перебравшимися в Америку. Они ли создали тысячу лет спустя эту своеобразную культуру Кловиса? Или же они были вытеснены другими племенами? Ответов на вопросы нет. С уверенностью можно отметить лишь следующее. Они прибыли из Сибири. И не были носителями культуры Кловиса.

Итак, по порядку. Современный человек появился в Центральной Азии около 40 тысяч лет назад. В то время обширные районы Северной Америки и Евразии покрывали мощные ледники, чья высота достигала порой нескольких тысяч метров. Лишь около 15 тысяч лет назад, когда ледники начали отступать, узкая полоска суши вдоль тихоокеанского побережья Америки освободилась от них. Достигнув Америки по Берингову мосту, а дальше передвигаясь где по берегу, а где – на лодках и плотах – вдоль него, небольшие группки охотников пробирались на юг.

И тут снова начинаются вопросы, на которые пока не готовы ответить ученые. Кочевники должны были двигаться со стороны Аляски, но именно там археологи не могут найти следы их присутствия. А что, если эти «первые Колумбы древности» все же достигли Америки морским путем, со стороны Тихого океана?

С жителями Кловиса все не складывается. Новые данные археологических исследований ограничивают время существования этой культуры более узкими рамками. Американские археологи Майкл Уотерс и Томас Стаффорд заново датировали ряд ее классических артефактов, обнаруженных в 1960—1970-е годы. Они пришли к неожиданным результатам. Культура Кловиса возникла почти на полтысячи лет позже, чем считалось, и просуществовала очень недолго. Вот ее новые временные рамки: 9050—8800 годы до нашей эры. Невероятно, чтобы за этот короткий срок – за двадцать поколений – «люди Кловиса» расселились по всему континенту. Поэтому Стаффорд предложил рассматривать их не как определенный народ, а… как технологию изготовления орудий, прежде всего оружия, которая распространялась по всей Северной и Южной Америке и усваивалась различными племенами и народностями, уже населявшими эту часть света.

Можно сравнить «Кловис», например с готикой или барокко – культурами, которые перенимали различные народы Европы. Ведь триумфальное шествие той же готики по Европе вовсе не сводилось к тому, что создатели этого искусства, зародившегося в Северной Франции в середине XII века, внезапно переселялись то в Германию, то в Англию. Нет, шло распространение культуры – стиля, навыков. То же самое происходило, очевидно, и с культурой Кловиса.

К тому же археологические находки, сделанные в последние годы, чересчур разнородны, чтобы свести всех первопроходцев Америки к общему знаменателю. Например, в чилийском Монте-Верде найдены орудия труда, остатки пищи, отпечаток детской ноги и останки людей, живших здесь… около 12 500 лет назад. На тысячу лет моложе «Люсия», чьи останки обнаружены в районе современного бразильского города Белу-Оризонти. Реконструкция показала, что она была похожа скорее на уроженку Полинезии, чем, например на индианку из племени апачей. Возможно, строят догадки некоторые исследователи, эта «первоамериканка» ведет происхождение от той же группы азиатов, что и австралийские аборигены. В любом случае ее соплеменники прибыли сюда задолго до «людей из Кловиса».

Итак, чем больше древнейших свидетельств заселения Америки удается отыскать, тем сильнее вроде бы крепнет уверенность в том, что в разное время из совершенно различных уголков планеты – Сибири, Полинезии и даже Европы – сюда прибыли несколько групп мигрантов! Но насколько наша уверенность подкреплена таким неоспоримым доводом, как генетическая экспертиза?

Результаты работы генетиков обескураживают. «Генетические доказательства однозначно свидетельствуют о том, что коренные жители Америки ведут происхождение из Северо-Восточной Азии и Южной Сибири, – пишет на страницах журнала “Science” Тед Гебель из Техасского университета. – Вопреки прежним гипотезам, они не пришли сюда ни из Европы, ни из какой-либо другой части света. Далее, многое указывает на то, что Америка была заселена только после того, как последний ледниковый период миновал свою кульминацию, то есть самое раннее 20 тысяч лет назад, а еще вероятнее, это случилось лишь около 15 тысяч лет назад. Эти данные генетического анализа сближаются с новейшими археологическими свидетельствами».

Но загадочно не только начало этой истории, но и ее финал. Что стало с культурой Кловиса? Почему она исчезла?

В последние годы группе американских археологов (ею руководил Дуглас Кеннет из Орегонского университета) удалось обнаружить в шести районах США… миллиарды наноалмазов. На Земле эти крупицы и впрямь находят лишь в метеоритах, а также в оставленных ими кратерах. «Сделанное открытие свидетельствует о том, что почти 11 тысяч лет назад этот регион подвергся удару из космоса, который мог самым тяжким образом сказаться на эволюции растительного и животного мира, а также на судьбах первобытных людей, населявших тогда Северную Америку», – подытожил находки Кеннет.

Произошла катастрофа всего через несколько столетий после того, как здесь расселились племена, создавшие культуру Кловиса. Но действительно ли первые американцы были уничтожены в результате падения метеорита? А если все так и было, то все равно жертвами космического удара могли стать обитатели отдельных поселений, но никак не все жители доисторической Америки. Возможно, никакой гибели и не было? Произошла лишь смена культурной парадигмы. Укоренились другие традиции изготовления оружия. Историческая эпоха сменилась, а племена, населявшие Америку, остались?

Между тем исследование мумий показало, что средняя продолжительность жизни туземцев составляла всего 25 лет. Смертность детей была очень высока. Каждый четвертый ребенок умирал, не прожив и года. Более трети местного населения, очевидно, страдало от хронических инфекционных болезней, по причине которых постепенно разрушались кости ног. Женщины этого народа особенно сильно мучились от недуга, подтачивавшего костную ткань. У каждой пятой индейской Евы кости были настолько пористыми, что позвоночник трескался под тяжестью тела.

Итак, предки американских индейцев изнывали от многочисленных недугов. Вывод этот был очень неожиданным для этнографов. Еще в 80-е годы считалось, что древние жители Америки были людьми крепкими и здоровыми. Их плоть мог терзать лишь один-единственный паразит – Enterobius vermicularis, острица. Попадая в организм, она вызывает развитие такого желудочно-кишечного заболевания, как энтеробиоз. Болезнь длится долго, приступы ее повторяются. Все остальные паразиты, полагали биологи, погибли от холода во время великого переселения восточных азиатов, которые в конце ледникового периода перешли по Берингову мосту на Аляску.

На самом деле многие из этих людей «были больны, как шелудивые псы», говорит американский исследователь Карл Рейнхард. По меньшей мере полтора десятка паразитов угрожали здоровью древних охотников, земледельцев и рыболовов. Одиннадцать из этих коварных «спутников жизни» считаются исконными обитателями Нового Света, нещадно атаковавшими пришельцев. Среди них – одноклеточные организмы и прежде всего черви.

Изучая мумифицированные останки древнего населения Аляски, биологи обнаружили целую армию крохотных круглых червей (нематод). Эти черви вонзаются в мышечные ткани и, что особенно опасно, в сердечную мышцу. Другая разновидность микроскопических червей, найденных в мумиях, прогрызала в стенках кишечника отверстия, что приводило к перитониту – воспалению брюшины.

Индейцы страдали также от анкилостом, или свайников двенадцатиперстной кишки, и от трихоцефалов (Trichuris trichura). Двумя своими острыми коготками, словно баграми, эти паразиты впиваются в стенки человеческого кишечника, выхватывают кусочек ткани и растворяют его в особой полости, напоминающей ротовое отверстие. В поврежденной стенке зияют открывшиеся отверстия капилляров. Червь припадает к ним и начинает жадно всасывать кровь. Сотня трихоцефалов, поселившись в организме, может выкачать из него до полулитра крови за сутки. До сих пор в мире около 50 тысяч человек каждый год умирают от трихоцефалеза.

Особенно страшен паразит, изводивший людей народа чинчорро. Речь идет об одноклеточном организме Trypanosoma cruzi—жгутиконосце, возбудителе болезни Чагаса. В наше время от этой хронической инфекции страдают около 18 миллионов человек. Каждый год от ее последствий умирают более 40 тысяч человек. Область ее распространения – страны Центральной и Южной Америки.

Впервые эту болезнь описал бразильский бактериолог К. Чагас в начале ХХ века, наблюдая за поденщиками, батраками и обитателями трущоб. В их жалких лачугах вольготно чувствовали себя хищные клопы. Эти кровососы и заражали бедняков трипаносомами, бесцеремонно покусывая спящих. Если укушенный, проснувшись, почешет саднящую кожу или потрет заспанное лицо, то выделения клопов вместе с трипаносомами попадут в глаза, рот или ранку. Оттуда паразиты начинают свой путь к лимфоузлам жертвы. Развиваются воспалительные процессы, которые через некоторое время вроде бы стихают.

Возбудитель зачастую напоминает о себе лишь лет через двадцать. Каждый четвертый, перенесший болезнь Чагаса, со временем оказывается в состоянии, напоминающем инфаркт. Пульс становится нерегулярным, сердечная мышца слабеет.

Можно предположить, что по вине этого крохотного паразита от сердечной недостаточности умирали многие древние покорители Америки. Вскрытие североамериканских мумий подсказало ученым, что жгутиконосец Trypanosoma cruzi мог вызывать еще один смертоносный недуг.

Уже упомянутый нами Карл Рейнхард обследовал мумию мужчины, найденную на одном из техасских ранчо, в пустыне Чихуахуа близ границы с Мексикой. Возраст ее – около тысячи лет. Обычно внутри мумий сохраняется высохший кишечник с остатками переваренной пищи. Однако у этой мумии кишечник оказался непомерно велик. При жизни под его напором сплющились почки, а мочевой пузырь прижался к позвоночнику. «Этот несчастный не способен был испражняться, – констатировал Рейнхард. – Ведь в некоторых случаях трипаносома, заражая человека, парализует его нервные клетки, которые отвечают за регулярную перистальтику».

Итак, едва ли можно позавидовать аборигенам Америки эпохи золотого века. Несчастные не знали спасения от болезней и паразитов, терзавших их сызмальства. Менее половины индейцев достигали двадцатилетнего возраста. Большинство погибали еще в детстве. Неужели это похоже на райскую жизнь? Мы напрасно думаем, что цивилизованные условия делают нас беспомощнее перед лицом Природы. На самом деле почти все наши изобретения служат единой цели – они помогают нам в этой нещадной борьбе с Природой, придают нам силы выдержать ее суровые удары. И кто знает, не были бы счастливы индейцы чинчорро, бродившие по зеленым лугам вдоль чистых, как хрусталь, рек, променять эту древнюю идиллию на горсть таблеток, способных вывести из организма зловредных тварей? Или если бы «машина времени» была изобретена, не оказались бы все деревья на севере Чили оклеены листками: «Меняю золотой век на век двадцать первый»?

За годы кропотливой работы Рут Шади здесь, из-под земли, возник «город Священного огня» Караль. Он лежал на плато, на высоте 350 метров над уровнем моря, в 26 километрах от побережья Тихого океана и в 182 километрах к северу от столицы Перу Лимы. Этот город занимал площадь около 65 гектаров.

Его датировка основывается на радиоуглеродном анализе тростниковых связок, замурованных в стены одного из зданий. Оказалось, что оно возведено в 2627 году до нашей эры. В Египте в это время еще не воздвигли пирамиду Хеопса, а в Шумере, по определению И.М. Дьяконова, только начался Раннединастический период. Так что первая цивилизация Нового Света сформировалась почти в одно время с древнейшими культурами Азии и Африки.

С точки зрения классической археологии Караль был довольно странным городом. Его жители, очевидно, еще не умели изготавливать керамику. Археологи не отыскали здесь ни одного горшка из обожженной глины. Керамику заменили… тыквы. Их собирали, высушивали, а затем вырезали из них сосуды любых размеров и форм.

Благодаря системе искусственного орошения жители Караля выращивали также авокадо и гуайяву, сладкий картофель и бобы. Это позволяло создавать запасы пищи на случай засухи или других непредвиденных событий.

Главным же сельскохозяйственным продуктом Караля был хлопок – поистине «белое золото» древних перуанцев. Волокно хлопчатника и ткани, изготовленные из него, являлись основным меновым товаром, который жители Караля предлагали рыбакам из приморских поселков.

К этому времени в Карале возникла своя элита, освобожденная от повседневного труда, от необходимости производить продукты питания, элита, которую содержало все остальное общество. Наличие запасов позволяло людям уделять много времени строительству святилищ и жилых домов. Так каким же был этот город, о котором мы пока говорим лишь мимоходом, прогуливаясь по окружившим его полям? Он был первым. Важное слово!

Жители долины Супе и других районов в северной части Перу сами создавали архитектурные традиции и религиозные ритуалы. Они были творцами цивилизации, достижения которой угадываются даже в культуре инков, живших несколько тысяч лет спустя. Эта цивилизация любопытна еще и тем, что рождалась в полной изоляции от других культур. Благодаря этому особенно чувствуется самобытность Караля – и шире! – древнейшей цивилизации Перу. Вот как описывает «город Священного огня» Рут Шади:

«В центре поселения над горожанами простиралось лишь голубое небо, обитель их богов, и виднелись каменные хребты гор, окружавших город. Люди, пришедшие сюда, оказывались вдали от будничного шума, сопровождавшего повседневные хлопоты и работы и доносившегося откуда-то из долины, что лежала у подножия Верхнего города. Построенное здесь здание в форме пирамиды, напоминающее своими очертаниями гору, похоже, отражает стремление ее строителей продолжить дело богов».

Город отчетливо делился на две части, что, вероятно, отражало структуру самого общества: «город знатных и доблестных», высившийся над остальными кварталами, и «город простолюдинов». В этом последнем – Нижнем городе – проживали торговцы, ремесленники и крестьяне, возделывавшие окрестные поля. Здесь неизменно шумела людская толпа. В одном месте плели рыбачьи сети, в другом – ткали одежду из хлопка, в третьем – готовили украшения из драгоценных камней.

В Верхнем городе, где располагались храмовые постройки, селились жрецы, вожди и их ближайшее окружение. Их дома были окружены громадами пирамид, возносившими их слова и жертвы прямо к богам. Самая большая пирамида высотой 30 метров была построена около 2600 года до нашей эры. Она протянулась на 170 метров в длину и 150 метров в ширину. Каменная лестница с семью террасами вела на вершину пирамиды, к алтарю священного огня, окруженному амфитеатром. Отсюда открывался великолепный вид на город.

Всего здесь высилось шесть храмов-пирамид. Они обступали центральную площадь Караля, где, вероятно, проводились религиозные церемонии. «Караль – это город, построенный по плану», – отмечает Рут Шади. Все городские святилища расположены вдоль единой оси. Эта строгая планировка позволяет судить о том, что горожане хорошо разбирались в арифметике, геометрии и астрономии.

По предположению Шади, Караль был теократическим обществом. Именно жрецам принадлежала «монополия на власть». Религия сплачивала общество, принуждала – во имя служения богам! – совершать немыслимое, например возводить монументальные храмы. «Религия придавала жизненную силу правителям города, – пишет Шади. – Люди жили в стране богов и посвящали им свою жизнь».

И заметим: для нас цивилизации Древней Америки неизменно ассоциируются с завоевательными походами, жестокими расправами над пленниками, междоусобными войнами городов-государств майя. Тем поразительнее открытие, сделанное археологами в Карале. Здесь не было крепостных стен, не было никаких оборонительных сооружений! Не найдено и оружие. Похоже, жители «первого города Америки» не боялись врагов и не думали ни от кого защищаться. Главным стимулом развития Караля была не война, а, очевидно, торговля. Караль превратился в своего рода столицу всех поселений, расположенных в долине Супе и ее окрестностей, – в их политический и религиозный центр,

Караль скрывает еще немало тайн. Как отмечает перуанский археолог Альваро Руис, «пока еще исследования, проводимые в долине Супе, находятся на ранней стадии. Девяносто процентов городских и храмовых поселений в этом регионе вообще не изучены археологами, а лишь отмечены ими. Будущие раскопки могут совершенно изменить наши представления о Карале».

Ученым, например детально неизвестна хронология Караля. Неясна и прежде всего причина, по которой около 1600 (по другим данным, 1800) года до нашей эры все население города – а здесь проживало к тому времени около 20 тысяч человек – покинуло родные места. Не на что и грешить! Никаких примет «смутного времени» не обнаружено в этой благословенной долине. Ни война, ни вторжение соседних племен, ни восстание черни не повинны в исчезновении этой древней культуры. Просто город был покинут по неизвестной причине. Нет никаких следов разрушений, обугленных стен, сломанных копий и стрел.

Отход совершался организованно. Вместо останков убитых хоронили жилища: засыпали галькой и песком здания и пирамиды, делая археологам удивительный подарок – настоящий древний город в целости и сохранности. Песчаные дюны довершили эту работу. Словно спрятанный в музейном запаснике, первый город Америки благополучно дожил до наших дней, будто дожидаясь, когда сюда пожалуют археологи.

Храмовый комплекс Сечин-Бахо (раскопки в нем начались в 2000 году) располагался на северной оконечности долины Касма, там, где поля, возделываемые крестьянами, постепенно переходили в пустыню. Занимаемая им площадь составляла около 30 гектаров. Здесь можно было увидеть постройки, возведенные в разные эпохи. Длинная глухая стена огораживала их от песков пустыни. Главное здание храма выделялось четкой осевой симметрией. Его соорудили на платформе высотой 20 метров. Благодаря применению геофизических методов установлено, что на этом месте когда-то находилось другое, еще более древнее здание. В его каменные полы были вдавлены ракушки, это и позволило датировать святилище радиоуглеродным методом. Оказалось, что его возвели во второй половине IV тысячелетия до нашей эры. Как отмечает немецкий археолог Рената Пацшке, «люди, построившие это святилище, несомненно, блестяще разбирались в архитектуре». Храмовый комплекс возведен в основном из крупных камней, доставленных с окрестных гор и затем обтесанных.

Около 1600 года до нашей эры храм Сечин-Бахо был покинут. Все его помещения оказались практически пусты. Здесь не найдены не только изображения богов, например скульптуры, но и предметы культа и даже повседневные предметы. Брошенное святилище обычно изобилует различными артефактами. Здесь же археологам достались лишь отдельные жемчужины да фрагменты глиняных фигур.

Особенно любопытны осколки сосудов с круглым днищем, без горлышка, которые относятся к числу самых ранних образцов керамики, найденных в этом регионе. Они украшены стилизованным изображением рыбы. Известно, что у северного побережья Перу встречаются рыбы, обладающие галлюциногенным действием. И это изображение заставляет задуматься об экстатических ритуалах, очевидно, получивших распространение в Перу в ту эпоху.

Что же прогнало людей из святилища? Они не покидали храм в спешном порядке – они организованно уходили отсюда. В нескольких комнатах еще сохранилась глина, принесенная сюда, видимо, для планового ремонта: ей собирались заново штукатурить стены. Однако работы так и не начались. Лестницы замуровали, все входы в помещения закрыли. Храм опустел. Почему? Не знает никто.

На наружной стене платформы, своего рода «холсте» из глины, напоследок были процарапаны около 130 граффити. Это – самая большая коллекция подобных рисунков, относящаяся к древнейшей истории Перу. По большей части это – неловкие, ученические копии рельефов, украшавших стены одного из четырех дворов, примыкавших к святилищу (эти дворы, поднимаясь уступами, вели к платформе). Здесь встречаются геометрические орнаменты, маски, схематичные изображения человечков и животных. Но некоторые композиции довольно красивы и сложны. Например, археологов поразило химерическое существо, соединявшее в себе черты человека, каймана и хищной кошки с жутковатыми когтями и клыками. Подобные фигуры можно назвать характерными уже для последующей эпохи, получившей название «эпохи Чавина». Речь идет о культуре, сложившейся в северной части Перу к концу II тысячелетия до нашей эры и просуществовавшей примерно до IV века нашей эры.

Американские археологи твердо убеждены в том, что древнейшие монументальные храмы в долине Касма составляли средоточие появившихся здесь первых городов. Эти города образовали союз – архаичную форму государства. Столкновения между отдельными городами и привели к упадку, а затем и полной гибели культуры долины Касма. Эпохи войн между городами-государствами известны нам и из истории, например Месопотамии или Центральной Америки (цивилизация майя).

Так ли это было здесь? Для американской археологии характерен поиск древнейших государственных образований. Другие исследователи полагают, что здесь еще не произошло столь заметного и резкого расслоения общества. Здесь ощутима лишь «специализация» – выделяются шаманы, ремесленники, вожди, то есть люди, обладавшие определенными талантами и доблестями, которые они использовали во благо остальным соплеменникам.

Особенно важны шаманы – будущие жрецы, хранившие память о прошлом, традиции племени. Они были живыми летописями, многоречивыми канонами, жесткими мифологемами, угнездившимися среди расплывчатого морока времени. Они знали все, о чем лишь могли догадываться юноши и чему уже не верили старцы. От их сердечных слов пробуждались боги, от их завываний и кличей оторопь брала даже демонов. «Случалось так, что они собирали вокруг себя все племя. Но для этого требовалась подходящая декорация», – полагает немецкий археолог Петер Фукс. Во время таких сходок устраивались настоящие представления – пожалуй, как на собраниях современных сект. Звучала музыка, раздавались песнопения, люди пускались в танец.

Как бы то ни было, ясно одно. Учебники по истории Перу и – шире! – всей Южной Америки придется переписывать. Мы заново открываем целые тысячелетия становления культуры народов, населявших Анды. Заново пытаемся понять, когда индейцы Южной Америки начали переходить к оседлому образу жизни. Когда совершилась культурная революция и как на землях, населенных племенами охотников, рыбаков и собирателей, постепенно зародилось государство и возникло иерархическое общество. Как оно формировалось из разрозненных кланов. Как горизонтальная (племенная) структура общества сменялась вертикальной иерархией, присущей государству.

Но для чего они здесь?

Загадочные линии пустыни Наска давно привлекают внимание любителей эзотерики. Для кого они предназначались? Для богов, привыкших, пребывая на небеси, читать в душах людей и взирать на творения рук их? А может быть, это разметка допотопного космодрома, сооруженного инопланетянами в этой далекой стране? Или доисторический календарь, и лучи солнца, падая на землю в полуденный час в день какого-нибудь равноденствия, непременно освещали одну из линий на радость жрецам и их соплеменникам? Или это был настоящий учебник астрономии, где крыло какой-нибудь птицы олицетворяло ход планеты Венера? А может, это «фамильные знаки», с помощью которых тот или иной клан отмечал занятые им земли? Или, вычерчивая линии на грунте, дикари-индейцы думали не о небесном и даже не о поднебесном, а о подземном, и эти прямые, уходящие в даль пустыни, на самом деле отмечали ток подземных ручьев, секретную карту источников воды, явленную с такой дерзкой открытостью, что научные умы и теперь не могут догадаться о смысле начертанного.

Тем больше поводов говорить о кропотливом исследовании, проведенном в этой пустыне в 1997—2006 годах специалистами самых разных научных дисциплин. Собранные факты развенчивают популярные объяснения эзотериков. Никаких космических тайн! Геоглифы Наска – это земное, слишком земное.

Итак, в 1997 году экспедиция, организованная Германским археологическим институтом, приступила к изучению геоглифов и поселений культуры Наска. В рамках этого проекта впервые была исследована история здешнего ландшафта. Это внесло ясность в происхождение «знаков пустыни Наска».

Теперь же, изучив саму среду, в которой жили творцы загадочных геоглифов, исследователи могли приступить к их истолкованию.

По углам и оконечностям рисунков высились сооружения из камня, глины и кирпича-сырца (всего исследователи насчитали около сотни подобных руин). В них обнаружены остатки текстильных тканей, растений, раков, морских свинок и раковин спондилуса – предположительно жертвенные дары. Археологи интерпретировали эти находки как алтари или миниатюрные храмы, которые использовались в определенных ритуалах. Каких?

Особое внимание привлекли раковины спондилуса. Во всем Андском регионе эти красивые раковины считались символами воды и плодородия. Однако данный моллюск обитает в тропических водах – почти за 2000 километров к северу от пустыни Наска – и проникает к ее берегам лишь раз в несколько лет, когда приходит Эль-Ниньо. Тогда теплое морское течение отклоняется далеко на юг, и на побережье Перу выпадают обильные осадки. Очевидно, с древнейших времен люди связывали появление спондилуса с приближающимися ливнями. Необычная раковина приносила воду на поля и счастье в семьи. Жертвуя ее на алтарь, жители пустыни надеялись вымолить у неба дождь.

Похоже, вся эта территория была местом проведения празднеств, связанных с культами воды и плодородия.«Здесь устраивались какие-то процессии, возможно, с музыкой и танцами, как свидетельствуют рисунки, оставленные на керамических сосудах», – полагает немецкий археолог Маркус Райндель. Мы видим на них людей, которые пьют пиво или играют на дудочке, маршируют или танцуют, приносят жертвы и молят богов. Такие процессии и теперь еще можно увидеть в Андах.

Но срок, отведенный культуре Наска, уже истекал.

Чем суше становилось на плато, тем чаще жрецам приходилось совершать магические церемонии. Девять из десяти линий и трапеций обращены в сторону гор, откуда приходили спасительные дожди. Долгое время волшебство помогало, но около 600 года нашей эры боги окончательно разгневались на людей, поселившихся в этом краю. Самые большие рисунки, появившиеся в пустыне Наска, относятся к тому времени, когда дожди почти перестали идти. Люди буквально умоляли сурового бога внять их страданиям. Но он оставался слеп к этим мольбам, впечатанным в плоть земли.

Дожди прекратились. Вера была бессильна. Индейцы покинули родину. Лишь через несколько столетий, когда климат стал мягче, люди вернулись на плато Наска, но смысл рисунков был уже забыт.

Сегодня историки считают именно ольмеков подлинными родоначальниками культуры Месоамерики, «отцами тамошней истории», предтечами майя, сапотеков и ацтеков. С 1200 по 400 год до нашей эры, то есть в эпоху, по меркам Старого Света, прошедшую между Троянской войной и «золотым веком Афин», ольмеки главенствовали в этом регионе. Однако по-настоящему исследование их культуры началось лишь шесть десятилетий назад. Рассуждая о происхождении ольмеков, ученые выдвинули несколько гипотез, которые кажутся весьма любопытными.

Возможно, именно правители ольмеков были теми самыми людьми (или божествами), о которых рассказывают мифы ацтеков и майя, этими «культурными героями», приплывшими из-за моря, чтобы научить жителей Мексики всему, без чего немыслима культура. Пока никаких подтверждений этой гипотезы нет, но исключать ее нельзя. Но, может быть, когда-нибудь об этом же поведают письмена ольмеков?

В 1999 году в штате Веракрус во время прокладки дороги была случайно найдена каменная плита размерами 36×21×13 сантиметров – так называемая «панель из Каскахаля», покрытая загадочными иероглифами. Однако смысл начертанного совершенно непонятен ученым. Возможно, язык ольмеков удастся разгадать, когда будут обнаружены новые надписи. Быть может, мы имеем дело с «вершиной айсберга». Вряд ли стоит удивляться тому, что единственный пространный текст оставлен ольмеками именно на каменной плите. Целые библиотеки исторических, юридических, поэтических текстов этой погибшей цивилизации могли быть начертаны на материалах растительного происхождения, давно истлевших в тропическом климате Месоамерики. А может быть, мы пока плохо знаем археологию Нового Света и где-нибудь в захолустной глуши еще дожидаются своего открытия «каменные грамоты» далеких тысячелетий?

Среди круговерти племен, населявших Древнюю Америку, в череде их союзничества и вражды, ольмеки явились «как снег на голову», «как торнадо в степи». Их имя – «люди страны каучука» – впрочем, придумано. Известно, что в районе Мексиканского залива во времена ацтеков, то есть незадолго до прибытия в Мексику испанцев, жил народ, именовавший себя ольмеками. Именно это название в первой половине ХХ века и было дано создателям неизвестной культуры бронзового века, обнаруженной на территории Мексики. На самом деле нет никаких данных, свидетельствующих, что современники ацтеков были потомками того загадочного народа, что создал около 3000 лет назад культуру, которую мы зовем «ольмекской». Как именовали себя те древние люди, удостоенные случайного прозвища, мы в действительности не знаем.

Нетрудно догадаться, что в обществе ольмеков установилась строгая иерархия – иначе не объяснить появление колоссальных голов, высеченных из базальта, ведь эта работа требовала невероятного напряжения сил. Подобные изваяния могли быть созданы лишь там, где небольшая группа людей, составлявшая элиту, повелевала множеством подданных, относившихся к низшей касте – к числу работников, которых можно было отправить за сотню километров ради того, чтобы перевозить многотонные глыбы. Историки продолжают спорить о том, кто правил обществом ольмеков, вожди, обожествленные цари или цари-жрецы.

Создали ли ольмеки свою «империю»? Пока мы не располагаем никакими фактами, доказывающими присутствие на карте мира этой «сверхдержавы американской древности». Уверенно можно сказать лишь одно, что ольмеки активно осваивали земли, окружавшие область их расселения. Археологи находят их колонии и фактории вдали от исконных владений. Достоверно известно, что торговые связи ольмеков простирались на полторы с лишним тысячи километров. Они торговали с отдаленными областями железной рудой, раковинами, минералами, панцирями черепах, костями скатов, изделиями из нефрита и керамическими сосудами.

На рубеже V—IV веков до нашей эры была разрушена Ла-Вента, крупнейший город ольмеков, а их колоссальные головы намеренно повреждены. Историки не знают, по какой причине погибла Ла-Вента. Похоже, ее население спасалось буквально бегством. Возможно, причиной стала война с одним из соседних городов, вынудившая жителей поверженной метрополии искать спасения. Другой вероятной причиной называют гражданскую войну или восстание крестьян, отказавшихся повиноваться элите. Еще одним бедствием мог стать «коллапс»: численность городского населения возросла до такой степени, что оно не могло найти себе пропитания. Так, тысячу лет спустя экономическая катастрофа пресекла дальнейшее развитие цивилизации майя.

Однако история ольмеков – все же другой случай. Не похоже, чтобы они исчерпали все ресурсы развития. Здесь не видно и следов стихийного разрушения. Города не выжжены дотла, не разграблены. Их, если уместен такой технический термин, «планомерно демонтировали». Монументы скоблили, стесывали, разбивали на части, которые потом аккуратно закапывали на окрестных холмах. В истории неизвестны случаи, чтобы захватчики или восставшие бедняки так почтительно обходились с поверженными святынями, погребая прошлое, как отжившего свое царя.

Может быть, ольмеки ритуально уничтожали свои религиозные центры? В позднейших культурах Месоамерики традиционно считалось, что каждые 52 года заканчивается определенный жизненный цикл. После этого совершались различные церемонии, приносившие обновление. Возможно, эти верования восходят еще ко временам ольмеков. И если ритуалы не приносили желанной помощи, а тяготы и беды лишь продолжали нарастать, то, может быть, перепуганные люди решались пожертвовать древними храмами и городом, в котором их предки прожили много веков? Что, если по этой причине и была покинута Ла-Вента? В конце концов, это не первая и не последняя столица, оставленная своим народом.

Планировка Теотиуакана поразительна. Его улицы, его жилые кварталы словно вычерчены по линейке и отличаются строгой симметрией. Наиболее плотно была населена северо-западная, древнейшая часть города, тогда как в юго-западной части обширную площадь занимали поля, включая систему искусственного орошения.

В южной части города, рядом с Дорогой мертвых, пересекавшей Теотиуакан с севера на юг, располагался комплекс построек, возведенных на одной громадной платформе, имевшей форму квадрата. Этот комплекс получил название «Сьюдаделла» («Цитадель»). Стена, окружавшая его, скрывала все, что происходило внутри (длина стены составляла около 400 метров). Некоторые историки сравнивают эту «крепость» с Запретным городом в Пекине. По оценке американского археолога Джорджа Коуджилла, главная площадь Сьюдаделлы могла вместить до 100 тысяч человек. Очевидно, здесь проводились различные культовые церемонии.

Пирамида, возведенная на территории «Цитадели», была, несомненно, посвящена Кецалькоатлю, Пернатому Змею, – легендарному божеству, научившему людей отсчитывать время и составлять календарь. В мифологии ацтеков Кецалькоатль нисходит в воды Подземного мира, чтобы там сразиться с богами тьмы и, одержав верх, вернуться в наш мир. Расположенная в Сьюдаделле «Пирамида Пернатого Змея» – это древнейший известный нам памятник, украшенный скульптурами, которые иллюстрируют этот миф. Вдоль ее фасада красуются изображения головы Кецалькоатля – своего рода дракона с гривой из перьев.

Так что один из главных богов ацтеков родился по меньшей мере за тысячу лет до того, как сами они впервые увидели «место, где рождаются боги». Возможно, вся культура Месоамерики, какой ее застали испанские конкистадоры в XVI веке, вела происхождение от мифов и верований, росписей и скульптур Теотиуакана?

Время наивысшего расцвета Теотиуакана: V—VI века нашей эры (падение Римской империи). Этот город определял духовную, политическую и хозяйственную жизнь всей Месоамерики, подобно тому как античная Греция оказывала влияние на всю известную ойкумену.

В эти годы в Теотиуакане проживало от 150 до 250 тысяч человек, перебравшихся сюда со всех концов региона. Впрочем, пришлые люди – майя, миштеки, сапотеки – старались держаться в этом «Вавилоне» обособленно, жили в отдельных кварталах – «чайнатаунах» древности, строго соблюдали свои традиции и обычаи.

Почти все дома в городе были ярко раскрашены и покрыты настенными росписями, как в Помпеях. Они – главный источник наших сведений о повседневной жизни горожан. Однако археологи не нашли ни одного портрета и – не в пример императорскому Риму – ни одной статуи правителя. Может быть, как полагают некоторые историки, Теотиуакан был первой республикой на американской земле?

На сохранившихся фресках – единственных «глаголах», которыми жители безымянного города пытались поведать о своих радостях и роковых переживаниях, – мы видим пышно одетых или обнаженных людей, а также войну, жертвенные приношения, кровь. Часто встречаются изображения растений, животных, сказочных существ. Смысл многих композиций не ясен. Популярны, например религиозные сюжеты, о значении которых мы можем только догадываться, вспоминая мифы ацтеков и майя. Со стен зданий на нас глядят и ацтекский бог дождя Тлалок, и некая неизвестная богиня, оставленная в призрачном прошлом, как и души хозяев этих жилищ.

Жилищ и работных домов. Здесь обнаружено более четырех сотен мастерских, где обрабатывали обсидиан, и около пяти сотен мастерских, в которых изготавливали керамику. В городе было налажено чуть ли не промышленное производство украшений и культовых статуэток. Этот мегаполис в те века был буквально всем: главной святыней, духовным оплотом, важнейшим промышленным и инновационным центром Древней Америки.

Так продолжалось примерно до 600 года. Затем влияние Теотиуакана начинает убывать, а около 750 года происходит катастрофа. Центр города выжжен. В этом пламени исчезло славное прошлое. Кто возжег его? Захватчики, привлеченные богатствами, которые, казалось бы, не истощит любая война? Мятежники, громившие память о ненавистном правителе? Или город давно пережил свое славное прошлое, уступив в соперничестве новым торговым и политическим центрам – городам майя?

Как бы то ни было, великий город умер. Последние жители ушли из него, судя по археологическим находкам, в IX веке. Однако опустевшие руины не были окончательно забыты. Они стали местом паломничества. Особенно почитали их ацтеки. В наши дни археологи надеются, что когда-нибудь Теотиуакан откроет свои тайны и в опустевший, призрачный город вернется жизнь – повседневная жизнь людей VI века нашей эры.

Но археологи, исследующие страну майя, заняты не только поиском затерянных каналов. В наши дни среди густых зарослей тропического леса – настоящих «джунглей» – скрываются целые города майя. По большей части, руины прошлого остаются недоступными для исследователей. Сравнительно хорошо изучены лишь самые крупные города, оставленные этой великой цивилизацией. Другие города и поселения майя – особенно расположенные в отдаленной местности – все еще хранят свои тайны. Это убедительно показали археологические открытия, сделанные в 2009—2010 годах в одной из небольших центральноамериканских стран.

Археологи из Флоридского университета Арлен и Дайана Чейз вот уже четверть века ведут раскопки в Белизе, в районе города Караколь. За это время с помощью местных жителей и студентов, ударами мачете прорубавших ходы в непролазных дебрях, они изучили территорию площадью 23 квадратных километра, на которой раскинулся древний город.

Однако теперь на помощь ученым пришли новые технологии. В апреле 2009 года они начали обследовать окрестности Караколя с борта самолета, используя специальные приборы. С их помощью ученые «осмотрели» территорию площадью 200 квадратных километров вокруг Караколя, сплошь покрытую дождевыми лесами. На карте, составленной ими, проступили тысячи построек, которые так просто не разглядеть с воздуха, не заметить за деревьями и кустами, находясь всего в нескольких метрах от них. Судя по этим результатам, в Караколе в период его расцвета – около 650 года нашей эры – могло проживать не менее 115 тысяч человек.

Исследования культуры майя вновь переживают бурный подъем. Особое внимание археологов привлекает та эпоха, которая так долго казалась им незначительной, – первое тысячелетие до нашей эры, доклассическая эпоха.

Так, в 2002 году в Гватемале, близ границы с Мексикой, в Сан-Бартоло, были обнаружены древнейшие фрески майя возрастом 2200 лет. Они позволили нам впервые заглянуть в мир религиозных представлений майя в ранний период их истории. Здесь, к удивлению исследователей, запечатлены сцены из мифов майя, широко распространенных в классическую эпоху, к которой и было обращено все внимание ученых в последние десятилетия. Эта находка способна перевернуть наши традиционные представления о цивилизации майя. Очевидно, ее расцвет начался примерно на пять столетий раньше, чем мы полагали. Но свидетельства этого культурного взлета надо еще поискать – или среди непроходимых зарослей, или под толщей позднейших культурных наслоений.

В 2006 году там же, в Сан-Бартоло, в пирамиде, где велись раскопки, была обнаружена древнейшая надпись майя, датируемая 350—300 годами до нашей эры, – каменный блок, покрытый десятью иероглифами. Она выполнена с каллиграфической четкостью и вовсе не напоминает ученические упражнения. Очевидно, к тому времени майя пользовались этим письмом уже не одно десятилетие.

В это долго не верилось. Считалось, что письменность майя – достижение классической эпохи. В более ранний период своей истории майя просто не владели изящными таинствами иероглифов. Пирамиды Тикаля и Чичен-Ицы невольно заслоняют от нас прежние достижения этой исчезнувшей цивилизации. Между тем уже в первом крупном городе майя, Накбе, основанном около 1000—800 годов до нашей эры – в те времена, когда в далекой Европе еще не был основан Рим, – высота пирамиды достигала почти полусотни метров. В последующие столетия появились и другие города майя – Ламанай, Серрос, Калакмуль, Вашактун, Йашха, Эль-Тинталь, Эль-Перу, Сан-Бартоло и Эль-Мирадор. В основном они вырастали в Петене – покрытом непроходимыми лесами районе Гватемалы. Именно он кажется теперь археологам колыбелью культуры майя.

Около 300 года до нашей эры начинается строительный бум в Эль-Мирадоре. Его руины лежат опять же в Петене. На протяжении нескольких веков он оставался крупнейшим городом майя. Именно здесь высится пирамида Ла-Данта (72 метра) – самое высокое здание, возведенное майя. Американские историки полагают, что в окрестности Эль-Мирадора произошло становление первого государства майя. С этим можно поспорить, но нельзя отрицать, что уже здесь возникла строгая иерархия в обществе, существовало разделение труда, зародилось изобразительное искусство, переживала расцвет архитектура. Под влиянием Эль-Мирадора находилась целая сеть поселений, лежавших вокруг него – в низменной, заболоченной равнине. Метрополию связывали с этими деревнями прекрасные насыпные дороги шириной от 18 до 24 метров, проложенные по окрестным топям.

В начале 2009 года американский археолог Ричард Хансен обнаружил при раскопках в Эль-Мирадоре фрагмент фриза длиной 4 метра и высотой 3 метра. На этом фризе, датированном разными специалистами 300—250 годами до нашей эры, изображены сцены, заставляющие вспомнить о «Пополь-Вухе» – классическом эпосе майя, записанном уже после испанского завоевания. Если это так, то это самое раннее свидетельство бытования мифов майя, которые легли в основу их знаменитого эпоса.

Около 150 года нашей эры жители Эль-Мирадора внезапно покидают свой город. Примерно то же происходит и с другими крупными городами доклассического периода. Гибель цветущей культуры майя в Петене во II веке нашей эры историки называют «малым коллапсом». Происходившие тогда события еще труднее поддаются объяснению, нежели великий «коллапс» культуры майя в IX столетии нашей эры.

При раскопках в одной из пирамид Эль-Мирадора тот же Хансен обнаружил недавно следы разрушений, наконечники стрел и копоть от огня. Возможно, полагает он, эта древняя культура погибла в результате братоубийственной войны или нападения других племен. Свою роковую роль могли сыграть и длительная засуха, и постепенное истощение земли, что уже не способна была прокормить жителей перенаселенной долины.

Специалисты подчеркивают, что мы только начинаем изучать доклассический период майя. Большая часть их поселений и городов на юге Мексики, в Белизе и Гватемале до сих пор остаются неисследованными. Густые заросли тропического леса все еще хранят множество тайн. В последние годы археологи делают здесь одно открытие за другим. Уже сейчас очевидно, что мифология, политические воззрения, художественные пристрастия майя сформировались задолго до благословенных времен Тикаля и Чичен-Ицы.

Мир майя двулик. Вот и подводные пещеры с разверзшимися «вратами» – сенотами – были и «местом счастья», и «местом страха». Здесь боги дарили жизнь, обильно питая людей водой. Здесь они забирали жизнь. Исследователи, проникающие на дно сенотов, находят там многочисленные драгоценности – и человеческие кости. Всё – подарки богам.

Так, в сеноте одного из крупнейших городов майя, Чичен-Ицы, в 1960 и 1967 годах были обнаружены останки 127 человек. Почти три четверти погребенных оказались детьми в возрасте от 3 до 11 лет. Остальные – преимущественно мужчины, и это опровергает давнюю легенду о том, что майя приносили в жертву богам девственниц.

Из подобных колодцев вряд ли брали воду для питья. В Чичен-Ице за водой ходили совсем к другому источнику, расположенному почти в десяти минутах ходьбы от священного колодца, дно которого было усеяно костями.

Вход в очередную подводную пещеру, которую обнаружил археолог Гильермо де Анда из Юкатанского университета, заставил его вспомнить один из «домов» подземного мира, описанный в книге «Пополь-Вух»: «Чайим-Ха, “Дом ножей”, в котором были только сверкающие заостренные ножи, предназначенные то к покою, то к уничтожению (всего находящегося) здесь, в этом доме».

Дно этой пещеры усеяно, словно ножами, острыми сталагмитами. Здесь невозможно ступить, не поранившись. Уготовано это испытание было не только природой. Археолог убедился, что камни были коварно заострены человеческой рукой.

В другой пещере лежали кости ягуара. В Шибальбе был и «“Дом ягуаров”, Балами-Ха, как его называли, в котором не имелось ничего, кроме ягуаров, которые толпились, теснились друг к другу от отчаяния, рычали и щелкали зубами. Ягуары были заперты в этом доме».

Еще одно место испытаний, на которое обрекали боги, создатели древнейшего «театра жестокости», называлось «Шушулим-Ха, дом, где каждый дрожал, в котором было невозможно холодно. Ледяной невыносимый ветер дул внутри». Гильермо де Анда отыскал и эту затопленную пещеру. Под ее сводом дул такой студеный ветер, что человека, пробравшегося туда, пронизывало до костей.

Путешествие по миру подводных пещер Юкатана, чем больше его узнают археологи, и впрямь удивительно. Оно вновь и вновь заставляет вспоминать сцены древних мифов, которые теперь кажутся точными зарисовками с натуры, сделанными знатоками этих затопленных лабиринтов, уводивших далеко в глубь земли.

Еще один мифический топос, еще одна находка Анды и его коллег. «“Дом пламени”. Внутри этого дома был только бушующий огонь». Внутри этой пещеры, обогреваемой геотермальным источником, было так тепло, что от малейшего движения лицо человека покрывалось каплями пота.

Под сводом соседней пещеры проникших туда исследователей встретили стаи летучих мышей. В священной книге майя, возможно, она описана в следующих словах: «Цоци-Ха, “Домом летучих мышей”, называлось четвертое помещение для испытаний. Внутри этого дома не было ничего, кроме летучих мышей, которые пищали, кричали и летали везде и всюду. Летучие мыши были заперты внутри и не могли вылететь наружу».

Разумеется, речь может идти о случайном совпадении, о желании мексиканского археолога, давно изучающего мир подводных пещер Юкатана, найти соответствие легендарной топографии «Пополь-Вуха» среди увиденных им потаенных гротов. В пользу гипотезы Гильермо де Анды говорит то, что все эти пещеры расположены довольно близко друг к другу, на участке площадью 35 квадратных километров. К этой системе пещер ведет отрезок мощеной дороги длиной в сотню метров. Он напоминает «подземную дорогу», по которой брели юноши, герои «Пополь-Вуха». Путь в мрачное царство Шибальбы начинается с перекрестка. «На этом перекрестке четырех дорог» братья, герои мифа, «были настигнуты судьбой». Отсюда подземная дорога поворачивает на запад. Вряд ли такое может быть случайно, убежден археолог, ведь, по легенде, путь в царство мертвых лежит на запад.

Возможно, что все эти подземные реки и озера, которые были вынуждены преодолевать исследователи, блуждавшие по пещерам, преграждали путь и тем героическим юношам, явившимся изумлять владык Шибальбы: «Затем они подошли к берегу другой реки, реки из крови, и пересекли ее, но не пили из нее воды, они только перебрались на другой берег, и поэтому они не были побеждены. А затем они подошли к другой реке, реке целиком из гноя; но она не принесла им вреда; они прошли снова беспрепятственно».

Мексиканский археолог не случайно повел здесь свои разыскания. Вчитавшись в протоколы испанской инквизиции, в признания под пытками жрецов майя, которых «добрые ревнители веры» безжалостно допрашивали четыре с половиной столетия назад, он нашел там рассказ о тайных местах, где индейцами совершались языческие обряды.

Теперь они найдены. Они обнаруживают удивительную схожесть с миром «подземных домов», описанным в «Пополь-Вухе». Немногочисленным читателям этого эпоса известно, для каких испытаний были предуготованы эти гроты. Но для чего пещеры были нужны самим майя? Какие обряды, о которых, истекая кровью, твердили жрецы, внезапно заброшенные из своего жестокого мира в «наихристианнейший из миров», совершались в пещерах?

Ученые пока не знают ответы на эти вопросы. Ясно только одно: там, в пещерах, когда-то умирали люди. Археологи обнаружили там человеческие скелеты. Может быть, их приносили в жертву в дни каких-то священных празднеств? И сколько еще подобных – жутких – открытий принесут нам «подземелья» Юкатана? Ведь из нескольких тысяч сенотов, расположенных на территории полуострова, по признанию Гильермо де Анды, «с грехом пополам» исследованы всего тридцать два. Остальные хранят свои никем не потревоженные тайны.

Эти надписи перечисляют важнейшие факты из жизни майя: смену правителей, военные походы, религиозные праздники. Но есть в этой нескончаемой реке времени – в потоке дат, не привязанных ни к чему, – и какие-то надежные опоры. Это – сообщения о фазах Луны, положении Венеры на небосводе, а также лунных и солнечных затмениях.

Так можно ли, используя отрывочные упоминания небесных явлений, определить, каким все-таки датам нашего европейского календаря соответствуют те или иные факты из истории майя? Главным подспорьем Фулса стал «Дрезденский кодекс», справочник для эзотериков и интеллектуалов майя, принадлежавших к касте писцов. На его страницах, испещренных иероглифами, перечислены, например, религиозные праздники майя и различные астрономические события.

«Дрезденский кодекс» состоит из 39 листов, соединенных тонкими полосками, что позволяет складывать этот кодекс, словно детскую «книжку-раскладушку». Общая его длина в разложенном виде составляет 3,56 метра. Графологический анализ показал, что кодекс был изготовлен целой группой писцов, трудившихся над ним на протяжении нескольких лет. Самое любопытное, что «Дрезденский кодекс» возник гораздо позже, чем считалось, не в XIII, а в XVI веке – незадолго до прибытия испанцев, а потому и не был окончен.

Этот кодекс больше, чем календарь или свод астрономических знаний, как полагали прежде, до того, как письменность майя была расшифрована. Нет, это целая энциклопедия культуры древнего народа.

В первой главе перечислены двадцать главных богов майя. Вторая глава посвящена медицине, лечению болезней, опасностям, которые грозят детям. В третьей главе указаны даты, когда Венера видна в обличье утренней или вечерней звезды, а также когда ее нельзя увидеть. Составитель четвертой главы обстоятельно занимался затмениями. В пятой главе приведена таблица умножения для числа 78.

В шестой главе описаны катастрофы, которые произойдут в конце «катуна». В календаре майя «катуном» назывался двадцатилетний период, носивший определенное имя. Полный календарный цикл состоял из тринадцати таких «катунов», то есть продолжался 260 лет. Потом наступала пора бедствий. Стране грозили засуха, голод, землетрясения. И снова все повторялось – наступал следующий календарный цикл. В седьмой главе говорится о природе дождя и происхождении времени.

Составитель восьмой главы, особенно занимающей мистиков всех мастей в канун 2012 года, описывает конец света, пытаясь подсчитать, когда же опасность катастрофы особенно велика. Как отмечает один из самых авторитетных на сегодня исследователей майя, немецкий ученый Николай Грубе, «надписи, относящиеся к классической эпохе майя, указывают, что современный нам мир просуществует 33 400 лет». Однако сказать точно, что имел в виду этот писец, мы с уверенностью не можем.

Наличие такого кодекса доказывает, что с окончанием классической эпохи обширные знания, накопленные цивилизацией майя, вовсе не были утрачены. Они по-прежнему хранились кастой образованных людей. Никаких «темных веков» вроде тех, что наступили в Греции в конце II тысячелетия до нашей эры, после падения Микен, здесь не было.

Впрочем, одно важное изменение произошло. Теперь все больше писали не на камне, как в классическую эпоху, а на куда более недолговечном материале – бумаге. Она же имела обыкновение гореть, что и было доказано завоевателями, пришедшими в страну «больших интеллектуалов». И все же тайны цивилизации майя, вроде бы бесследно канувшей в Лету, постепенно раскрываются современными исследователями.

Итак, в своей работе Андреас Фулс использовал материалы «Дрезденского кодекса», а также надписи, найденные на монументах майя. Все эти календарные сведения он внес в специально составленную компьютерную программу, где были учтены также важнейшие небесные феномены, наблюдавшиеся в Центральной Америке в I – первой половине II тысячелетия нашей эры.

Например, 19 декабря 830 года в небе над Мексикой было замечено редкое явление. В один и тот же день наступило зимнее солнцестояние и новолуние, а Венера – в обличье «утренней звезды» – в первый раз появилась в начале своего нового цикла. Подобное сочетание астрономических событий встречается редко, а потому жрецы майя не преминули его отметить.

Эта и некоторые другие даты, «начертанные» на небесах, позволили Фулсу однозначно соотнести календарь майя с нашим летоисчислением. По всему выходило, что привычная для нас датировка истории майя отстает ровно на 208 лет от непреложной череды звездных и планетных дат. Так, классическая эпоха цивилизации майя охватывает теперь, по Фулсу, V—XI века.

«Новая хронология» майя была, впрочем, резко раскритикована рядом историков – специалистов по Древней Америке. Однако некоторые другие факты все же говорят в ее пользу, например датировка вулканического стекла – очень распространенного у майя материала. Кроме того, некий испанский специалист по письменности майя сообщил Фулсу, что если беспристрастно сопоставить все письменные источники майя, то – по стандартной хронологии – получается лакуна в две сотни лет. Заново датировав события, Фулс закрыл этот пробел. «Просто нет ни одного столь же точного метода, как астрономия, – подчеркивает исследователь. – Я же покусился на традицию, на существующий порядок вещей, но дискуссия только начинается».

Так майя действительно предсказали конец света?

Как показали исследования немецкого геолога Геральда Хауга, в IX—Х веках климат в стране майя изменился – стал необычайно засушливым. Свидетельства этому найдены в образцах грунта, извлеченных со дна Карибского моря. Данный тезис подтверждают и результаты анализа озерных отложений, проведенного геологами Флоридского университета на полуострове Юкатан. В этот период уровень осадков был самым низким по сравнению с предыдущими 7 тысячами лет. В течение столетия, с 810 по 910 год, страна майя переживает 20 длительных засух. Трижды – около 810, 860 и 900 годов – наблюдались засухи, продолжавшиеся от 3 до 9 лет. По мнению ряда исследователей, те же климатические изменения привели к падению династии Тан, правившей Китаем на протяжении почти трех веков (618—907).

Это стихийное бедствие настигло майя на высшей ступени их развития. «В такой момент цивилизация наиболее чувствительна к климатическим изменениям», – отмечает географ Джаред Даймонд из Калифорнийского университета, автор изданного несколько лет назад научного бестселлера «Коллапс. Почему общества гибнут или выживают?».

Долгое время майя хозяйствовали довольно эффективно. Это привело к заметному росту численности населения в середине VII—VIII веков – к настоящему демографическому взрыву. По оценкам археологов, плот ность населения в стране майя в период расцвета достигала 200—600 человек на квадратный километр. Однако площадь пахотных земель была ограничена окружавшими страну горами и дождевыми тропическими лесами; к тому же земли, еще недавно приносившие по два урожая в год, постепенно истощались и выходили из оборота вследствие эрозии почвы.

Все пустующие территории, даже горные склоны, были распаханы; леса сведены. Чтобы повысить урожаи, майя строили сложные оросительные системы и разбивали на склонах гор террасы, где также возделывали сельскохозяйственные культуры, главной из которых был маис (кукуруза). Большая часть населения страны – прежде всего крестьяне – питалась маисом. Однако дожди смывали распаханную почву с горных склонов, а запастись пищей надолго, на случай непредвиденных бедствий, было нельзя. Собранный маис из-за высокой влажности воздуха хранился не более года. Кроме того, содержание белка в его зернах сравнительно невысоко – от 9 до 17 %. В мясе, например содержится 16—20 % белка, но мясное животноводство у майя было развито слабо, у них не было ни свиней, ни коров. Даже не имелось вьючных животных, таких как ламы. Из домашней живности у них были только собаки и индейки, утки и пчелы.

Когда началась засуха, стало очевидно, что на всех не хватит ни земли, ни пищевых ресурсов. Положение усугублялось тем, что людям некуда было уходить – окрестные земли были либо не пригодны для занятий сельским хозяйством, либо уже захвачены кем-то. «Ну а правители майя и местная знать ставили свои сиюминутные интересы выше нужд потомков и не задумывались о будущем, – пишет Даймонд. – Нараставшие признаки деградации не замечались ими или же считались чем-то второстепенным».

Цивилизация майя погибла стремительно. К концу VIII века численность майя, населявших Юкатан и прилегающие к нему территории, составляла, по разным оценкам, от 5 до 14 миллионов человек. К приходу испанцев их осталось менее 500 тысяч. «Когда некая культура находится на вершине своего развития, численность ее населения максимальна, а значит, воздействие на окружающую среду наиболее велико, и потому, может статься, закат ее будет стремителен», – подчеркивает Даймонд.

В стране начались ожесточенные войны между отдельными городами-государствами. Их сотрясали восстания и гражданские смуты. Так продолжалось до тех пор, пока большая часть населения не вымерла.

Археологи, исследуя скелеты майя, умерших до коллапса и после него, вычитывают по этим останкам знаки беды – следы хронического недоедания и болезней, от которых страдали люди, жившие в X веке. В это же время резко возрастает детская смертность. Раскопки, проводившиеся в южной области проживания майя, показывают, что в отдельных поселениях вымерло от 90 до 99 % жителей.

Гибель цивилизации майя объясняется достаточно просто, пишет Ричардсон Гилл, автор книги «Великие засухи эпохи майя». Для выращивания урожая нужна вода, и продолжительная засуха превращается в настоящую катастрофу. Начавшийся голод, по расчетам ученых, мог унести жизни миллионов майя.

Впрочем, это не вся правда. «На самом деле истории не известно ни одного случая, когда гибель общества можно объяснить исключительно экологическими причинами», – подчеркивает Даймонд. Важно, как общество и прежде всего его элита отреагируют на изменения климата и разрушение окружающей среды, рост численности населения и его стремительное обнищание. Катастрофа угрожает любому государству, «элита которого стремится отгородиться от всего остального общества».

Экологический или климатический детерминизм наивен. Цивилизация майя погибла не потому, что уничтожала леса и вследствие этого изменился климат, а потому, что власти страны не приняли нужных мер, чтобы справиться с поразившим ее кризисом. Они не сумели изменить стратегию поведения перед надвигающейся катастрофой. На этот вызов, брошенный природой, элита ответила тем, что стала объявлять войну соседям ради захвата их пахотных земель, а плебс «объявил войну» дворцам – в городах начались восстания. Увы, как показывает история, общество часто не может найти выход из кризиса, а потому гибнет – само истребляет себя. «Так и получилось, что цивилизация майя погубила себя своими собственными руками» – таков приговор исследователей.

В последние годы климат на нашей планете становится неустойчивым. Все чаще наблюдаются сильные засухи, наводнения и землетрясения, подрывающие хозяйственную жизнь тех или иных регионов. Возможно, опыт, накопленный археологами, которые изучают катастрофу, пережитую цивилизацией майя, мог бы послужить хорошим урокам и для нас. Нашему обществу тоже надо учиться тому, как справляться с кризисами, которые могут ему угрожать.

Дошедшие до нас надписи повествуют о громадных армиях численностью в десятки тысяч человек, отправляющихся на покорение отдаленных земель. Современные историки считают подобные рассказы явно преувеличенными. В стране ацтеков эти армии не могли использовать свое преимущество в живой силе. «В то время не было широких дорог, таких как в Риме, – лишь тропинки, по которым воины шли, передвигаясь гуськом. А чтобы не наступать друг другу на пятки, надо было держаться в паре метров от впереди идущего человека. Следовательно, отряд численностью всего в полтысячи солдат, выстроившись в цепочку, растянется на целый километр», – пишет немецкий историк Ханс Прем, автор книги «Ацтеки».

Так же бессмысленны и сообщения о громадных жертвах, приносимых ацтеками в дни своих празднеств, например о 80 тысячах казненных. Скорее всего, речь идет об ошибке человека, записавшего эту цифру со слов ацтеков. «По-видимому, все это число надо поделить на двадцать» (Х. Прем). В большинстве случаев за велеречивыми словами хронистов скрываются рассказы о стычках, в которых участвовали с каждой стороны не более полусотни воинов и после которых победители-ацтеки уводили с собой для жертвенной казни десяток пленных. Их убивали на вершине пирамиды.

Ацтеки не придумывали свои жестокие казни. «Кровавые жертвоприношения – это нечто само собой разумеющееся для месоамериканских религий. Мы встречаем их везде, – отмечает Прем. – Однако количество приносимых в жертву было значительно ниже, чем об этом сообщается. Я уверен, что в среднем число людей, которых казнили в Теночтитлане, посвящая их богам, было гораздо меньше тысячи человек в год».

Но перейдем от обычаев ацтеков, о которых мы знаем понаслышке, к осязаемым фактам. Сохранилось немало документальных свидетельств, описывающих памятники Теночтитлана. К сожалению, раскопки их чрезвычайно затруднены. Руины погребены под улицами, площадями и кварталами Мехико. К тому же испанцы часто возводили свои дома из обломков ацтекских жилищ, прямо на их фундаменте.

На протяжении веков жители Мехико не раз находили предметы, сохранившиеся с древнейших времен. Однако лишь в начале ХХ века археологи смогли приступить к планомерным раскопкам (правда, область их была очень ограничена). В дальнейшем они проводились, только когда городские власти принимались прокладывать какие-либо коммуникации (например систему канализации, линии метрополитена).

Лишь в 1978 году, после случайной находки огромного рельефа, изображавшего ацтекскую богиню, был затеян проект «Proyecto Templo Mayor», целью которого значились полные раскопки главной пирамиды Теночтитлана (ее точное местоположение хорошо известно). В его рамках в 1978—1982 годах были снесены два многоэтажных дома, мешавшие работам. Во время раскопок было установлено, что первоначально воздвигнутая пирамида расширялась несколько раз. Делалось это не только из религиозных побуждений. Как выяснили археологи, пирамида со временем все глубже оседала в мягкую, глинистую почву.

Был обнаружен также ряд соседних построек. Многие из предметов, найденных тогда, можно увидеть в Национальном музее антропологии и в созданном рядом с местом раскопок Музее главного храма. Археологические исследования продолжаются в мексиканской столице и в наши дни. Так, два громких открытия были сделаны в 2008 году.

…Теночтитлан исчез почти в одночасье. Никогда прежде ни одним варварам, стиравшим с лица земли цветущие города и селения, не удавалось уничтожить такой огромный город, сравнимый по величию с императорским Римом. На руинах сожженной столицы захватчики построили свой город, со своими дворцами и церквами. Они и знать ничего не хотели о тех, кто жил здесь до них. История ацтеков не только закончилась, она была еще и старательно вымарана и выскоблена. Но для археологов она лишь начинается. Ведь «в сердце Мехико до сих пор скрывается клад. Здесь погребены многие тайны ацтеков».

В создании этой галереи под открытым небом принимало участие множество людей. В статье, написанной Шаан и ее коллегами и опубликованной на страницах журнала «Antiquity», приведены следующие выкладки. Для сооружения одного-единственного геоглифа диаметром 200 метров требовалось извлечь около 8 тысяч кубических метров земли. Если исходить из того, что один человек за день мог выкопать до кубометра земли, то 8000 человек соорудили бы этот знак всего за сутки. Восемьдесят человек работали бы над этим проектом 100 дней. Все это время кто-то должен был их кормить и поить.

По мнению исследователей, подобные геометрические фигуры сооружали бригады, насчитывавшие порядка трех сотен человек. Все это время они жили по соседству с местом работы. Вокруг земляных валов археологи нашли следы их жилищ. Продолжая упражнения в арифметике, ученые подсчитали, что в этом регионе, который до недавнего времени считался совершенно безлюдным, проживало, судя по количеству найденных знаков, около 60 тысяч человек.

Проводимые сейчас исследования приподнимают завесу тайны над забытой «культурой геоглифов». Используя метод радиоуглеродного анализа, ученые из Хельсинкского университета определили возраст древесных углей и других органических материалов, найденных в районе города Риу-Бранку, близ границы с Боливией. Как выяснилось, индейцы стали селиться здесь в начале нашей эры. Эта дата, пишет Дениз Шаан, очень хорошо согласуется с хронологией других культур Древней Америки. «Строители геоглифов» жили здесь, по крайней мере, еще в 1280-е годы – за два с лишним века до того, как на американскую землю ступил Христофор Колумб, – но покинули этот район до прихода европейцев.

Что же мы знаем о людях, строивших рвы и земляные валы, которые сохранились до наших дней под пологом тропического леса? В XII веке всего в 200 километрах отсюда начинается становление цивилизации инков. Сделанные находки пока не подтверждают, что исчезнувший народ Амазонии поддерживал связи с инками. Нет стилистического сходства и с линиями пустыни Наска.

Культура племен Амазонии погибла по необъяснимым пока причинам. Создатели загадочных «рисунков на земле», по одной из гипотез, вымерли, унесенные неведомыми прежде болезнями. Ведь еще быстрее испанцев, продвигавшихся по обетованной Terra incognita, намного опережая их, сюда поспешали вирусы и бактерии, завезенные ими в Новый Свет. Микробы несли смертельную для туземцев угрозу, может быть, более страшную, чем меч и крест, с которыми шли по незнакомой стране искатели золота и приключений.

Возможно также, что эти племена, как и цивилизацию майя, погубила экологическая катастрофа. В таком случае трагедия индейцев Амазонии усугублялась еще тем, что, жившие среди бескрайних лесов, они строили все свои здания, очевидно, из дерева. Оставленные ими архитектурные памятники быстро истлели, в отличие от каменных построек майя и ацтеков.

Для чего же индейцы выкапывали эти рвы, похожие на «траншеи», насыпали перед ними «брустверы»? Мнения разделились.

Против этой гипотезы говорит то, что строители всякий раз старались соорудить правильную геометрическую фигуру. Практика же показывает, что в древности при возведении фортификационных построек обычно приноравливались к окружающей местности, а не занимались педантичным иллюстрированием основ геометрии. Порой эти знаки вычерчены на земле, словно по линейке. «Когда хотят защищаться от врагов, просто возводят вал или выкапывают ров, – отмечает Шаан – но не прибегают к дотошным математическим расчетам, чтобы построить идеально круглое или квадратное сооружение».

В связи с открытиями последних лет, сделанными в Бразилии, все чаще вспоминают Эльдорадо. Не нашли ли археологи эту загадочную страну? Что она – миф или реальность? Письма конкистадоров и рассказы испанских хронистов полны мечтательных упоминаний о богатствах, никак не дающихся в руки, о стране, столь обильной золотом, серебром и изумрудами, что и представить трудно. Много лихих голов полегло на пути, поманившем золотом. Два века назад Александр Гумбольдт, фактически открывший Южную Америку для научного мира, положил конец всем домыслам об Эльдорадо.

Миф спокойно угас, чтобы воскреснуть в первые недели 2010 года. На самом деле в статье, опубликованной в журнале «Antiquity»,ни слова не говорится о «сказочной стране Эльдорадо». Однако открытие археологов не стало от этого менее важным. Они отыскали следы развитой культуры там, где, как считалось до сих пор, племена индейцев жили и живут в каменном веке. Там, где подчас и смерть кажется краше жизни, где бедных авантюристов, мечтавших о золотом городе, ждали только болезни и лишения.

…Может быть, эти знаки давно забытой судьбы, эти дороги, по которым столетиями не ступала нога человека, все-таки приведут археологов в таинственный город или забытое поселение, что вдохновляли многие поколения людей, говоривших об Эльдорадо. Может быть, этот на редкость устойчивый миф, который по-прежнему жив, сколько бы его ни развенчивали, все-таки таит в себе крупицы правды? Эльдорадо еще напомнит о себе? Неужели такое возможно в нашем веке?

Лишь постепенно ученым открывается прошлое. «Происхождение инков неопределенно», – сказано в «Археологическом словаре», выпущенном в конце минувшего века. Исследования, проводимые на севере Боливии, заставляют по-новому взглянуть на становление одной из великих культур Древней Америки.

…Боливия. На западе нависают кручи Анд, на востоке расстилается Амазонская низменность. Между ними застыла гора Самайпата – словно кит, выброшенный на берег. Склон ее испещрен странными рытвинами, выдолбленными в песчанике. Что тут было? Древняя обсерватория? Крепость, принявшая последних инков? Или забытый храм?

С недавних пор эта гора стала местом работы археологов. Похоже, что она, отмечает немецкий исследователь Альберт Майерс, была «одним из важнейших святилищ в Андах». Раскопки, начавшиеся здесь в 1992 году, позволили в общих чертах восстановить историю Самайпаты.

На южном склоне горы, прямо в камне, руками людей вытесаны сиденья, ступени и культовая платформа. Эти детали рельефа появились еще в I тысячелетии до нашей эры. Вероятно, именно тогда племена, населявшие область Амазонии, начали совершать паломничества к этой горе, где проводились ритуальные церемонии или устраивались народные собрания. В реальность подобных «андских вече» заставляет верить удивительная акустика, позволявшая хорошо слышать и речи предводителей, и ропот соплеменников.

В 1000—1300 годах нашей эры склоны Самайпаты покрываются геометрическими фигурами. Как полагают археологи, первые каменные «гравюры» были оставлены индейцами, которые переселялись сюда, в высокогорье, из бассейна Амазонки. Возможно, во время неведомых нам ритуалов эти рисунки кропили напитками и даже кровью. В Америке не найдено никаких параллелей этому святилищу, что породило различные спекуляции о его происхождении. По одной из версий, здесь располагался храм, возведенный в честь ягуара и змеи.

По мнению археологов, древние художники, менявшие облик этой горы, пребывали под ощутимым влиянием культуры Тиауанако (540—900 годы нашей эры), что неудивительно, ведь один из крупнейших городов Древней Америки – Тиауанако – лежал там же, в Боливийских Андах, близ озера Титикака, на высоте 4000 метров над уровнем моря. Влияние этой культуры простиралось от Перу на севере до пустыни Атакама на юге. К слову, по легендам инков, их родиной были именно окрестности озера Титикака.

В это же время, около 1000 года нашей эры, приходит в упадок еще одна крупная культура – Уари, охватывавшая значительную часть Перу, от севера страны до района Куско будущей столицы империи инков. Впоследствии инки переняли многие принципы управления страной, которые использовались их предшественниками.

Итак, с падением Тиуанако и Уари на всей территории Боливии и Перу наступает длительный период раздробленности. Развиваются, соперничая друг с другом, различные региональные культуры, пока верх над своими соседями не берут инки.

Прошли столетия. С воцарением инков священная гора подверглась решительной переделке. Как принято во все времена, новые властители постарались тщательно исказить древние ритуальные памятники, лишая их магической силы. Инки также прорубили в скале ниши, в коих поместили изображения своих богов и мумии предков. Здесь же, на высоте 1950 метров над уровнем моря, вырос целый комплекс построек, занимавший 40 гектаров, – «крепость», как его назвали пришедшие сюда испанцы. Радиоуглеродный анализ показал, что здешние постройки были сооружены около 1260 года нашей эры. Таким образом, инки пришли сюда на 200 лет раньше, чем считалось до сих пор. По мнению Майерса, Боливию, несомненно, можно отнести к прародине инков, а означенный период истории назвать «эпохой формирования цивилизации инков».

В окрестностях горы Самайпата сошлись «два мира, две культуры»: здесь жили носители древней государственности – горцы, а также народы равнины – «презренные варвары», как именовали их инки (возможно, вслед за своими предшественниками). К сожалению, до сих пор археологи почти не обращают внимания на историю народов, населявших Амазонскую низменность, и на их влияние на культуру андских народов. Подлинная картина отношений, связывавших (и разделявших) эти два мира, еще не вполне ясна. Вот почему плодотворными представляются раскопки в пограничных районах империи инков. Они помогут восстановить жизнь местных племен в канун возникновения империи и, может быть, позволят понять, каким образом небольшой народец за считаные десятилетия сумел покорить обширную часть Южной Америки. Археологам XXI века во многом еще предстоит открыть древнюю историю этого континента.

Они охотились на приходивших на водопой степных ослов, а потом, в отличие от своих современников – Homo sapiens, не несли неразделанные туши к жилищам, а, оттащив в Кабази-II, вырезали самые мясистые части, например филей и кострец, и их-то и брали с собой, возвращаясь на вершину горы. Подобное поведение появилось у наших предков гораздо позже – около 40 тысяч лет назад.

Другой излюбленной добычей неандертальцев являлись сайгаки. Древние крымчане были достаточно умны, чтобы не бросаться с копьем на любое животное, шедшее им навстречу. Они выбирали преимущественно тех зверей, которые хоть и весили много, но были не опасны для человека. Правда, настичь тех же сайгаков – задача нелегкая: они – отменные скакуны. Только что животное мирно паслось на одном месте и вдруг разгонялось до 60 километров в час.

В местечке Буран-Кая, к северо-востоку от Симферополя, где некогда находился лагерь неандертальцев, археологи реконструировали, как протекала охота на сайгаков.

Очевидно, неандертальцы знали, что в определенное время года сайгаки приходят пастись в степь в окрестности Буран-Кая. Рассчитывать на случайную встречу со стадом было нелепо: сайгаки очень быстро передвигаются, порой проходя за ночь до 100 километров. Место засады выбиралось очень обдуманно: животные шли к реке на водопой; по пути туда надо было миновать узкую долину, имевшую форму воронки. Тут-то и прятались охотники. Они были вооружены кремневым оружием, причем наконечники копий изготавливали из разновидности кремня, которая встречается лишь в 15—20 километрах отсюда. Шкуры срезали плоскими кремневыми ножами.

Петербургские археологи, исследуя найденные наконечники копий под микроскопом, обнаружили на кромках клинков крохотные закругления. После ряда экспериментов выяснилось, что подобные дефекты образуются, если подолгу носить эти орудия в кожаной сумке. Вероятно, неандертальцы так и делали, отправляясь на охоту с баулами, словно спортсмены – на очередной матч.

Примерно 50 тысяч лет назад жители Кабази изменили технику изготовления орудий. Наконечники и клинки стали более легкими и изящными. В Кабази-II, где с незапамятных времен разделывали добытые туши, стали пользоваться стандартными клинками, острыми, как бритва, имевшими одинаковую форму и размеры. Даже опытные археологи, которым, не говоря ничего, показывали это оружие, уверенно отвечали, что перед ними – продукция анатомически современных людей.

Вот тут и крылся ответ на вопрос, давно интересовавший археологов. Неандертальцы начали штамповать эти новаторские орудия за 10 с лишним тысяч лет до того, как, по имеющимся у нас данным, в Крыму появились первые Homo sapiens. Ответ напрашивается сам собой: неандертальцы задолго до современного человека овладели техническими навыками, характерными для людей, живших в верхнем палеолите.

Самостоятельно овладели ими!

Постепенно представление о неандертальце – как грубом «недочеловеке» – уходит в прошлое. Еще недавно считалось: «Люди верхнего палеолита, несомненно, мыслили неизмеримо лучше, чем неандертальцы». Новый взгляд на неандертальского человека стал складываться из фактов.

Новых фактов, в том числе упомянутых выше.

Например, до недавних пор считалось, что местечко Тешик-Таш в Узбекистане – это крайняя точка продвижения неандертальцев на восток. Еще в 1930-е годы там был обнаружен скелет девятилетнего мальчика, принадлежавшего к этому виду гоминидов. Однако уже в наши дни, в 2000-е годы, стало известно, что в далеком прошлом неандертальцы населяли и Южную Сибирь.

Для того чтобы понять это, даже не потребовалось новых археологических находок. Известный немецкий палеоантрополог Сванте Пээбо проанализировал ДНК костей первобытного человеке, найденных ранее в горах Алтая, и сравнил их с генетическим материалом неандертальцев, населявших Европу (результаты анализа были обнародованы в 2007 году). Определенные участки ДНК полностью совпали. Схожесть была так велика, что ученые, проводившие анализ, уверенно заявили: речь идет о двух группах неандертальцев, которые сравнительно недавно отделились друг от друга (к слову, мальчик из пещеры Тешик-Таш оказался по своим генам еще ближе к обитателям долины Неандерталь).

Это открытие генетиков подтвердило прежние догадки ученых, считавших, что около 125 тысяч лет назад, когда климат был достаточно теплым, неандертальцы расселились на территории европейской части современной России и продвинулись до южных областей Сибири. Возможно, они добрались даже до Монголии и Китая. Вполне может быть, что генетический анализ уже имеющихся останков наших далеких предков подтвердит и эту гипотезу. Слово за археологами. Владения неандертальцев расширяются. Забытые владения.

Эта кость – фаланга дистальная, то есть ногтевая фаланга, – принадлежала девочке пяти—семи лет, жившей не менее 30 тысяч лет назад. Судя по ее генетике, она не относилась ни к одному из населявших тогда нашу планету видов человека – ни к Homo sapiens, ни к Homo neanderthalensis, хотя тот и другой жили в этом регионе. Таким образом, ученым впервые удалось открыть доисторическую популяцию гоминидов исключительно путем генетического анализа.

К счастью для исследователей, микроклимат в Денисовой пещере таков, что ископаемые останки, оказавшиеся здесь, идеально консервируются. Ведь даже летом температура внутри пещеры не превышает 7 °С. В таких условиях молекулы ДНК хорошо сохраняются тысячелетиями, в то время как в жарком климате Африки они быстро распадаются.

Уже анализ митохондриальной ДНК, проведенный весной 2010 года Сванте Пээбо и Йоханнесом Краузе, подготовил специалистов к сенсации. Эту ДНК сравнили с митохондриальными ДНК 54 ныне живущих людей, с ДНК Homo sapiens, жившего в Костёнках около 40 тысяч лет назад, с ДНК шести неандертальцев, а также ДНК шимпанзе и бонобо. Как было установлено, она заметно отличалась от митохондриальных ДНК современного человека и неандертальца, причем число отличий от ДНК Homo sapiens примерно в два раза превышала число отличий от ДНК неандертальского человека. Полученные результаты свидетельствовали о том, что линии развития предков этой девочки и Homo sapiens разошлись 1314—779 тысяч лет назад, в то время как последний общий предок современного человека и неандертальца жил от 618 до 321 тысячи лет назад. Однако наследственный материал, содержащийся в митохондриях, особенно подвержен генетическому дрейфу. Поэтому окончательное суждение о том, к какому виду гоминидов относилась эта девочка, можно было вынести лишь после анализа ДНК ее клеточного ядра.

Группа Пээбо незадолго до этого уже сумела расшифровать геном неандертальца – тем большим было доверие коллег к попытке немецких ученых исследовать ДНК, которую извлекли из этой странной косточки. Анализ показал, что ядерная ДНК этой девочки куда более заметно отличалась от ДНК современных жителей Европы, Азии и Африки, нежели от ДНК неандертальцев. В то же время было установлено некоторое генетическое сходство этой девочки с современными меланезийцами – жителями Новой Гвинеи и острова Бугенвиль, входящего в состав Соломоновых островов. В геноме меланезийцев – примерно 5 % генетического наследия обитателей Денисовой пещеры. Еще ранее Пээбо, положив конец долгим спорам, установил, что геном всех современных людей содержит до 4 % генетического наследия неандертальцев. Таким образом, почти 10 % своего генома меланезийцы унаследовали от архаических форм гоминидов, с которыми скрещивались их далекие предки.

Но все-таки Новая Гвинея и Южная Сибирь, какие громадные расстояния! Очевидно, «люди Денисовой пещеры» в эпоху плейстоцена были распространены гораздо шире, чем можно себе представить по одной-единственной находке. Возможно, они расселились тогда почти по всей Восточной Азии.

И снова вернемся к результатам генетических исследований. Анализ ядерных ДНК показал, что последний общий предок «человека Денисовой пещеры» и неандертальца жил 640 тысяч лет назад, а линии развития нового вида человека и современных африканцев разделились около 800 тысяч лет назад. Что послужило причиной разрыва?

Можно предположить, что общие предки неандертальца и «человека Денисовой пещеры» переселились из Африки в Евразию, где их пути разошлись. Будущие неандертальцы отправились на запад континента, а предки обитателей Денисовой пещеры – на восток. Отныне их эволюция протекала совершенно по-разному.

Так кто же она, девочка из Денисовой пещеры? Как отмечают авторы исследования, опубликованного на страницах «Nature», наиболее заметно сходство находок, сделанных в этой пещере, с останками неандертальцев, обнаруженных в пещерах Виндия и Мезмайская. Авторы комментариев, сопровождавших публикацию в «Nature», даже окрестили людей из Денисовой пещеры «сестринской группой неандертальцев».

А людей этих по крайней мере двое. Ведь после того, как российские археологи обнаружили в пещере загадочную кость пальца, вспомнилась и другая находка, сделанная здесь еще в 2000 году. Тогда был найден хорошо сохранившийся коренной зуб, имевший необычную форму. Он, скорее, напоминал зубы Homo erectus, человека прямоходящего, жившего несколько сотен тысяч лет назад, а также Homo habilis, человека умелого, жившего около 2 миллионов лет назад. Отмечается даже сходство с зубами австралопитека. В то же время этот зуб не схож ни формой, ни размерами с зубами более поздних форм гоминидов, живших на территории Китая. Он крупнее, чем зубы неандертальца и современного человека. Анализ митохондриальной ДНК, проведенный в 2010 году, показал, что зуб тоже принадлежал кому-то из представителей этой неизвестной группы людей, но не той девочке, чью кость исследовали.

Почему же новый вид человека открыт лишь в 2010 года? Почему останки людей этого вида никогда не находили раньше? У самих исследователей уже есть ответ на этот вопрос: потому что их путали с останками Homo erectus. Вполне вероятно, что в фондах российских и китайских музеев хранятся останки «людей Денисовой пещеры», которых ошибочно приняли за другие формы гоминидов. Ученые надеются, что истину все-таки удастся восстановить с помощью генетического анализа. И может быть, мы сумеем узнать, как выглядел «человек Денисовой пещеры», этот инкогнито из Сибири.

Можно сказать одно: даже при той скудости материала, которым мы располагаем, история происхождения человека гораздо сложнее, чем мы привыкли считать. На протяжении многих десятилетий археологи искали ранние формы человека главным образом в Африке, на Ближнем Востоке и в Западной Европе. Обширные области Евразии, например Восточная и Юго-Восточная Азия, территория России и других республик бывшего Советского Союза, оказались фактически вне поля зрения исследователей. Среди ископаемых останков древнейших людей, найденных здесь, наверняка имеются те, что принадлежат к не открытым пока формам человека. Большинство специалистов сходятся в том, что открытие, сделанное в Денисовой пещере, – далеко не последняя сенсационная новость, пришедшая из Азии. «Полученные нами результаты побуждают задуматься о том, что в одно и то же время с современным человеком и неандертальцем могли жить и другие формы гоминидов», – подчеркивает Сванте Пээбо.

Так сколько еще доисторических тайн человека нам предстоит раскрыть? Сколько еще спрятано «скелетов у нас в шкафу», точнее, в пещере?

Но самые важные открытия связаны с наиболее ранней эпохой; они заставляют нас переписать древнейшую историю Homo sapiens. Сделаны они в последнее десятилетие. Даже археологи были удивлены, обнаружив необычайно ранние следы пребывания современного человека в одном из наиболее холодных и засушливых уголков тогдашней Европы. По словам одного из ученых, «это едва ли не самое последнее место, где мы ожидали застать первых людей, переселившихся из Африки».

Восстановить картину прошлого помогло давнее природное бедствие. Археологи обнаружили стоянку человека под слоем, содержавшим вулканический пепел. Этот слой образовался около 40 тысяч лет назад. В то время в Италии, в районе Флегрейских полей, начались мощные извержения вулканов. Гигантские облака пепла окутали Европу. Даже за многие сотни километров от Италии потоки пепла струились на землю дождем. По признанию исследователей, в районе Костёнок пепел можно было бы черпать ведрами. Под этим слоем и были законсервированы древнейшие следы пребывания анатомически современного человека в Европе. Судя по возрасту предметов, найденных в нижних слоях здешней стоянки, наши предки, похоже, расселились на Восточно-Европейской равнине раньше, чем в Южной и Центральной Европе. Эта местность была обжита Homo sapiens около 45 тысяч лет назад – на 5000 лет раньше, чем предполагалось.

В этих слоях обнаружены орудия труда, ножи, украшения, а также кости мелких зверьков, которыми питались жившие здесь люди. Они обладали очень развитой техникой обработки камня, шлифовали, полировали, сверлили его, причем были легки на подъем. Жители этого поселения и сами совершали длинные переходы, чтобы добыть материалы, нужные им для поделок, и готовы были выменять их у купцов, пришедших издалека. Так, для изготовления некоторых орудий они использовали камни, которые можно найти лишь за полторы сотни километров отсюда, а украшения мастерили из раковин, принесенных с берегов Черного моря, – за пять сотен километров от этих мест.

Среди находок, сделанных здесь, особенно любопытна голова человека, вырезанная из бивня мамонта. Она выглядит довольно топорно, но ведь это – древнейшее известное нам произведение искусства, созданное анатомически современным человеком. Эта скульптура почти на 10 тысяч лет старше знаменитого «человекольва», найденного в горах Швабского Альба.

Впрочем, некоторые специалисты сомневаются в том, что эта безликая голова в самом деле является скульптурой. Так, по мнению Николаса Конарда из Тюбингенского университета, предки современных людей стали создавать произведения искусства, только когда, расселившись в Центральной Европе, оказались соседями неандертальцев, которые, как теперь известно, создали свою оригинальную культуру, например изготавливали украшения из просверленных раковин. Между неандертальцами и нашими предками развернулось соперничество во всем. Это и привело к рождению искусства.

Маршруты древнейших кочевников по-прежнему вызывают споры, несмотря на открытие «палеолитической Мекки» в Костёнках. С одной стороны, недавнее генетическое исследование, проведенное Анной Оливьери, показало, что около 50 тысяч лет назад популяция анатомически современных людей перебралась из Африки на Аравийский полуостров и, двигаясь вдоль побережья Индийского океана, заселила Восточную Азию и Австралию. Только вторая волна кочевников направилась из Африки на север и достигла Европы. Вновь возникает то же название: Костёнки.

С другой стороны, самые древние образцы материальной культуры Homo sapiens, обнаруженные в Центральной и Южной Европе, очень напоминают артефакты, которые находят на стоянках анатомически современного человека на Ближнем Востоке. В то же время предметы, обнаруженные при раскопках древнейших поселений в Костёнках, заметно отличаются от тех и других. Может быть, здесь остановились племена Homo sapiens, жившие прежде не на Ближнем Востоке, а в Центральной Азии. Там за тысячелетия сложилась своя оригинальная культура, и ее развитие продолжилось на берегах Дона, в Костёнках.

К схожему выводу приходит и Михаил Аникович: «Но вот откуда взялись люди, принесшие в Европу древнейшую высокоразвитую культуру верхнего палеолита, на этот вопрос трудно ответить достоверно. Тем не менее ясно – они не могли прийти на Дон ни с юга, ни с запада, ни с севера. Остается… с востока?» Пока это – тайна, которую предстоит раскрыть археологам.

Всего за последнюю четверть века в степях Южного Урала, на небольшой, по российским меркам, территории размером 350×200 километров, обнаружено 22 древних городища, расположенных на расстоянии 40—50 километров друг от друга. По словам Здановича, в ту далекую эпоху здесь произошел «подлинный культурный взрыв». Пока ученым неизвестно, что за народ основал эти ранние города (протогорода). Очевидно, здесь осели племена, кочевавшие прежде в степи. Они принадлежали к так называемой андроновской культуре, распространившейся во II тысячелетии до нашей эры на территории Урала, Казахстана и Западной Сибири. Некоторые ученые связывают жителей Аркаима с индоиранцами (ариями) – той частью древних индоевропейцев, которая в наибольшей мере изучена историками благодаря «Ригведе» и «Авесте».

Исследования Аркаима только начинаются. Известно, что город был окружен двумя кольцами земляных стен, облицованных кирпичами или каменными плитами. С высоты птичьего полета он напоминает гигантское колесо, затерявшееся в степи. Диаметр внешней стены – 180 метров; внутренней – в два раза меньше. Высота стен достигала 5,5 метра, а ширина – 4—5 метров. Внешнюю стену опоясывал двухметровый ров. «Для нападающих такой укрепленный город представлял собой серьезное препятствие высотой в современный трехэтажный дом, окруженный водой», – пишет на страницах журнала «Знание – сила» Геннадий Зданович. Главные ворота, что вели в Аркаим, располагались с западной стороны. По трем другим странам света ориентированы три дополнительных входа. Общая площадь города превышала 20 тысяч квадратных метров.

Вдоль стен, с внутренней стороны, размещались одноэтажные дома, в которых жили горожане. По оценке Здановича, в Аркаиме проживало от 1,5 до 2,5 тысячи человек. Длина домов, сооруженных из глинобитных кирпичей, достигала 20 метров. Это очень крупные жилища, отмечает археолог. Одной своей узкой стороной дома примыкали к стене, другой выходили на просторную улицу, опоясавшую их ряды. Жилища были увенчаны пологой двускатной крышей. В той части дома, что примыкала к внешней стене, располагалась «общая комната», где могло уместиться до 50 человек. Ближе к входу были обустроены «семейные» комнаты, отделенные друг от друга перегородками. Через отверстие в крыше можно было подняться наверх. Этим дома в Аркаиме напоминали жилища в древнейшем городе Малой Азии – Чатал-Гуюке.

Вдоль внешней стены Аркаима располагалось до 40 жилищ, а вдоль внутренней стены – 27. Опять же, если смотреть сверху, эти дома напоминали спицы колеса. И во внешнем кольце Аркаима, и в его внутреннем кольце планировка улиц и расположение домов было схожим. Никаких признаков резкого социального расслоения здесь не замечено. В Аркаиме не было царского дворца, как в современной ему Трое. В то же время строгость планировки удивляет. Почему все жилища одинаковы и нет дома, построенного для вождя? Кто-то должен был все это придумать, распорядиться, чтобы жилища сооружали по единому плану, задается вопросом Зданович.

Аркаим – это древнейший город, найденный к северу от Кавказа. Его открытие свидетельствует о том, что 4000 лет назад граница между дикостью и цивилизацией пролегала отнюдь не там, где мы привыкли считать. Культура бронзового века распространилась гораздо дальше, чем представлялось.

По словам Здановича, Аркаим, как и другие города Урала, представлял собой модель Вселенной. Люди, жившие здесь, поклонялись солнцу и огню. Возможно, полагает археолог, это был храмовый город и здесь постоянно проживало лишь несколько сотен человек во внутреннем кольце жилищ: жрецы, ремесленники, стражники. Остальные приходили сюда на религиозные праздники из сельской округи, где в радиусе нескольких километров от Аркаима располагались их родовые поселения.

А может быть, жившие здесь люди занимались наблюдениями за звездным небом? Аркаим нередко называют «русским Стоунхенджем».

Но, пожалуй, еще более важным занятием жителей древних уральских городов была выплавка меди. Так, при раскопках Ольгино (Каменный Амбар) археологи обнаружили медные изделия и шлаки, которые сопутствуют производству меди. Из этого металла изготавливали серпы, колуны, но прежде всего оружие: боевые топоры, наконечники копий и стрел.

Медь была важнейшим сырьем бронзового века, ведь бронза представляет собой сплав меди и олова. Южный Урал изобиловал медной рудой. А потому не случайно тысячи лет назад здесь стали появляться поселения, в которых жили работники, добывавшие ценную руду. Со временем поселения становились все богаче. Их обносили стенами, чтобы защититься от врагов; они превращались в города, десятки городов.

Другим богатством Аркаима было золото. В религиозных представлениях бронзового века этому металлу принадлежит особая роль. Своим ослепительным блеском золото напоминает солнце, которому поклонялись многие культуры древности. Изготовленные из него предметы необычайно ценились. Немало преданий и легенд той эпохи было связано с золотом, с мифическими существами, сторожившими его, с героями, сумевшими его добыть.

Торговля золотом и медью стала источником богатства недавних кочевников. Они огораживали свои поселения мощными стенами, чтобы защититься от набегов диких племен. Посреди бескрайней степи вырастали первые города.

Уже упомянутый город Ольгино, расположенный в 100 километрах от Аркаима, имел форму прямоугольника с округлыми углами. Этот город также был окружен земляным валом и рвом. Возможно, за этими стенами проживала знать. Во всяком случае, в окрестностях Ольгина археологи обнаружили пышные захоронения.

В одном из них найдена древнейшая в мире боевая колесница. Почти за 500 лет до того, как колесницы появились в Древнем Египте, на них разъезжали в южнорусских степях. Эта находка свидетельствует о том, что колесницы, возможно, были изобретены жителями Аркаима и Ольгина и уже оттуда, из уральских степей, домчались до других культурных центров бронзового века, до стран Месопотамии и Ближнего Востока, Египта и микенской Греции.

По оценкам археологов, «Страна городов» просуществовала на Урале 200—250 лет. По непонятным пока причинам жители Аркаима покинули свой город и полностью сожгли его. Куда они переселились? По предположению Геннадия Здановича, они ушли через степи на юг – в Поволжье, Иран или Индию. Археологам еще предстоит разгадать тайну исчезновения аркаимцев.

Но вот в одном из таких курганов ученым и посчастливилось обнаружить первую за Уральскими горами гробницу, в которой не похозяйничали грабители. Еще в 1970-е годы внимание российского археолога М.П. Грязнова привлек курган под названием Аржан-1, расположенный в северной части Тувы, у подножия Западных Саян. Он достигал в поперечнике 100 с лишним мет-ров. Его уникальная деревянная конструкция была датирована концом IX – началом VIII веков до нашей эры. Однако никаких захоронений тогда не удалось отыскать, и все же, приступая к раскопкам кургана Аржан-2, ученые надеялись на лучшее.

Аржан-2 достигал в поперечнике 80 метров, а его высота превышала 2 метра. Внутри кургана, под каменными плитами, скрывалась деревянная обшивка еще не потревоженной никем погребальной камеры. Странным образом та располагалась не посредине проема, а сбоку от него. Сквозь трещины в обшивке разливалось золотое мерцание, проступали какие-то орнаменты. С помощью видеокамеры ученым удалось заглянуть внутрь, миновав два ряда бревен, задрапированных черными и красными тканями. Увиденное и изумило, и испугало их. Всюду, как в усыпальнице фараона, виднелись украшения из золота.

Участники экспедиции невольно почувствовали себя заложниками сделанного открытия. Лишь под охраной автоматов Калашникова они рискнули проникнуть внутрь. В самом деле, посреди безлюдной, дикой степи они стали обладателями сказочного богатства. К концу работы в их описи значилось свыше 9300 предметов, не считая блесток, в том числе более 5700 предметов, изготовленных из золота. Всего – около 20 килограммов золота. В первый раз за 2500 лет люди увидели скифскую гробницу во всем ее великолепии. Ее раскопки, по признанию специалистов, стали одним из выдающихся событий в истории евразийской археологии.

На полу усыпальницы покоились останки мужчины в возрасте 40—45 лет и женщины 30—35 лет. Царь и его супруга (по скифской традиции, жену хоронили вслед за царем) лежали на левом боку, слегка поджав колени. Их левые руки были вытянуты вдоль тела, а правые покоились на животе. Их головы, по-видимому, изначально располагались на подушках, давно уже истлевших.

Царская чета лежала в полном облачении. Шею царя украшало массивное ожерелье из золота, весившее около полутора килограммов. Просто невероятное богатство для степных кочевников! Верхняя одежда, вероятно, доходившая царю до бедер, была покрыта множеством золотых бляшек, изображавших барса (всего их насчитали более 2500). Все бляшки одинаковы, только одни барсы бегут налево, а другие – направо. Хищные звери словно охраняют царский покой.

Роскошно выглядело и оружие царя. На его правом бедре лежал железный кинжал в деревянных ножнах, с рукояткой, инкрустированной золотом. В погребальной камере имелось и другое оружие, например колчан со стрелами. Их наконечники были отлиты из железа и инкрустированы золотом и серебром.

Скифская царица была одета и украшена примерно так же, как ее муж. По ее одежде тоже перебегали золотые фигурки барсов – только все они поглядывали налево. Бесчисленные блестки из граната, малахита, золота, бирюзы покрывали верхнюю часть платья. Нижняя половина одежды не сохранилась. Множество золотых блесток (около миллиметра величиной), найденных в ногах женщины, свидетельствуют о том, как ярко была украшена эта часть одежды, как она переливалась золотом. Возле ее головы лежали две золотые иглы длиной 30 и 35 сантиметров; рукоятка одной была покрыта искусно вырезанными изображениями оленей, а другой – орнаментом из крыльев.

Изучив деревянную обшивку гробницы, ученые убедились, что она сооружена на исходе VII века до нашей эры, между 619 и 608 годами. В то время скифы владели всей Великой степью – от Монголии до Причерноморья. Можно предположить, что похороны их царя превратились в некое ритуальное действо, которое должно было поразить воображение всех присутствующих. Сверкало золото, лилась кровь, незримо стекались духи предков…

Сокровища сибирских скифов были немедленно отправлены в Санкт-Петербург, в Эрмитаж, где ими занялись реставраторы. Ведь порой произведения древних мастеров только после тщательной реставрации обретают свой подлинный облик. И тогда золотая рукоятка сосуда превращается в звериную лапу, а на позолоченной оправе царского колчана со стрелами отчетливо проступает рыбья чешуя. Вот лишь некоторые метаморфозы, которые произошли с сокровищами из Тувы после этого переезда. По-иному стало выглядеть и ожерелье царя. Еще при беглом осмотре археологи отметили, что оно сплошь покрыто гравировкой. Но лишь при детальном изучении находки обнаружилось, что ожерелье состоит из множества фигурок животных, свитых друг с другом. Здесь можно было увидеть барсов, козлов, верблюдов.

Удивительные по мастерству звериные орнаменты скифов, обнаруженные в этой гробнице, приводят в изумление даже специалистов. Разве можно было ожидать этого от диких кочевников, которых описывали древние историки, – варваров, больше похожих на зверей, чем на людей! Запечатленные в этих орнаментах образы воскрешают отдельные сцены скифских мифов. Мы видим, например сказочных грифов, снова и снова встречаем золотые фигурки оленей. Устойчивые для скифов мотивы! Почему эти животные были так важны для них? Эту загадку еще предстоит решить.

Мир скифов хранит множество тайн, удивительных и зловещих. Раскопки «золотого кургана» в Туве свидетельствуют о том, что они создали свою удивительную культуру задолго до того, как расселились в степях Причерноморья, – задолго до знакомства с греческой цивилизацией. Родина скифов, «страна грифов, стерегущих золото», как называл ее Геродот, лежала далеко на востоке. Находки, сделанные в Долине царей в Туве, подтверждают давнюю легенду. Здесь, в отдаленной части Евразии, поистине лежала «страна золота». За тысячи лет память о ней развеялась, ее памятники были расхищены, но открытие, сделанное недавно, напомнило о них. Оно словно луч света, прорезавший мутную пелену, словно блеск золотой пластины, пробившийся сквозь могильный холм. А какие еще открытия предстоит сделать археологам, изучающим наследие скифов?

В экспедиции 2006 года участвовали российские, монгольские и немецкие археологи. Их внимание привлекли четыре так называемых ледяных кургана скифов. Дело в том, что в Южной Сибири и на Алтае могильные холмы скифов часто бывают скованы вечной мерзлотой, а потому и погребенные в них люди, и принесенные им дары словно припасены для будущих исследователей. Это позволяет реконструировать картину жизни скифов. К сожалению, первые три кургана оказались давно разграблены.

И все-таки в одном из курганов, в местечке Ойгор-Гол, на границе Монголии, России и Китая, в трех часах езды от Новосибирска, было обнаружено нетронутое захоронение. Там, в глубине холма, в погребальной камере, сооруженной из толстого деревянного бруса, лежала хорошо сохранившаяся мумия белокурого скифа. Вместе с ним были захоронены две лошади, снаряженные для езды, а также украшения, оружие, ценные сосуды. Рядом лежал и поднос, на котором сохранились остатки пищи. Курган располагался в отдаленной горной местности, на высоте 2600 метров над уровнем моря, и не был тронут грабителями.

Убранство «Белокурого принца», как прозвали его журналисты, отличалось изысканностью и роскошью. Обычно одежда не очень долго сохраняется в земле, но в этом естественном «морозильнике» она уцелела. Воин был похоронен в шубе, сшитой из меха сурков, подбитой овечьим мехом и отороченной по краям соболиным мехом. На ногах у него были войлочные сапоги, доходившие ему до колен. Голову венчал войлочный колпак карминового цвета, украшенный фигурками животных, вырезанными из дерева. Некоторые из этих аппликаций были покрыты тонким слоем олова или позолоты. К поясу этого воина, не лишенного привычки любоваться собой, оказалось прикреплено бронзовое зеркало, убранное в кожаный чехол.

Все предметы одежды были окрашены в яркие цвета, выдававшие в скифах «глобалистов» античной эпохи, как иронично заметил Герман Парцингер, автор популярной на Западе книги «Под знаком золотых грифов». В самом деле, карминовую краску они могли купить в Средиземноморье или на Ближнем Востоке, индиго – в Индии. А еще они торговали с греками и персами, китайцами и народами, населявшими Восточную Европу.

Рассуждая о той обширной торговой сети, которую создали скифы, эти «викинги степей», нельзя не вспомнить их знаменитые золотые украшения. Откуда они получали золото? Как ни странно, ученые не могут ответить на этот вопрос, поскольку трудно бывает добиться разрешения исследовать ценные экспонаты. Можно лишь предположить, что «золотыми сокровищницами» скифов были Колхида, легендарная область на Кавказе, Алтай, Казахстан и Трансильвания.

И все же скифы являлись не столько купцами, сколько воинами. Вот и «Белокурый принц». Он мог дать отпор любым врагам, встреченным им в загробном мире. В его колчане еще лежали стрелы; под рукой покоились кинжал и боевой топор. Особенно любопытен слоеный лук. Его нижняя часть короче верхней, поэтому, стреляя из лука на полном скаку, скифские воины могли не опасаться, что заденут им круп коня. Стоит обратить внимание и на стрелы. Они кажутся игрушечными, ведь на них нет бронзовых наконечников. Российский археолог Вячеслав Иванович Молодин полагает: «По-видимому, стрелы были специально изготовлены для того, чтобы положить их в погребение. А вот этот необычный лук – он, кстати, очень хорошо сохранился – вполне можно было использовать в бою. Наверняка этот воин стрелял из него при жизни». Исследователи изготовили точную модель лука. Оказалось, что из него можно было играючи пробить персидский щит. Не случайно царь персов Дарий I, пытаясь покорить скифов, живших в Причерноморье, потерпел полную неудачу.

Это – первое скифское захоронение, исследованное археологами в Монголии. Оно относится к пазырыкской культуре, существовавшей на Алтае во второй половине I тысячелетия до нашей эры. Очевидно, область ее распространения была гораздо шире, чем считалось прежде. Для этой культуры характерно смешение самых разных стилей. Люди европейского типа похоронены рядом с китайскими четырехколесными повозками и иранскими коврами. Поистине страна скифов была мостом, переброшенным из Китая в Европу!

По признанию специалистов, подобные мумии являют собой уникальные документы, которые могут рассказать о многом, что происходило в ту далекую эпоху, если только мы сумеем понять их язык. Как и в случае с Этци, ледяную мумию скифов подвергли различным исследованиям и определили, что этот мужчина жил около 2300 лет назад и умер, пожалуй, после 60 лет. Его рост составлял 1,67 метра. Он был коротко подстрижен. Привык все делать правой рукой. В молодости отличался отменной силой, но с годами ему все реже приходилось напрягаться, ведь он был не из поденщиков, изнывающих под непосильным трудом. Он не был даже простым воином – он принадлежал, судя по всему, к скифской знати. Анализ показал, что обычно он питался сытной, мясной пищей. К слову, исследование костей, найденных в скифских захоронениях, показало, что рацион скифов на 30—40 % состоял из рыбы. Ее ловили обычно в реках. Прежде считалось, что скифы ограничивались лишь мясом и молоком.

Исследуя алтайские курганы, археологи обратили внимание на их схожесть с могильниками в пустыне Такла-Макан в Китае. «Ледяные мумии скифов» своим убранством напоминают «белые мумии Китая», обнаруженные в долине реки Тарим. Вся одежда сшита по одной и той же моде. Это указывает на то, что уже во второй половине I тысячелетия до нашей эры стал складываться прообраз будущего Великого шелкового пути – система дорог, связывавших западные области Китая со Средней Азией. В то же время стоит отметить, что внешне «Белокурый принц» мало чем отличался от скифов, живших за 6000 километров от Алтая – в степях Причерноморья. Это лишний раз доказывает, что скифская культура, возникшая на просторах Великой степи, все-таки едина.

Возможно, в этом регионе будет найдено еще немало подобных захоронений. Но проблема в том, что климат постепенно меняется. Вечная мерзлота тает, и это ведет к непоправимому разрушению еще уцелевших мумий скифов. В перспективе «Ледяные курганы Алтая» должны быть включены в Список всемирного наследия ЮНЕСКО, и тогда на их сохранение будут выделены соответствующие средства. Иначе эти курганы растают. Исчезнут, как некогда исчезли со страниц исторических хроник и сами скифы.

Случайно ли греки вновь и вновь вспоминали амазонок? Возможно, в глубокой древности им и впрямь не раз приходилось сталкиваться с воинственными племенами, где верховодили женщины. По легенде, во II тысячелетии до нашей эры племена эти поселились в Малой Азии. Их царство простиралось от Черного до Средиземного морей.

Тысячу с лишним лет спустя на землях, лежавших к северу от страны амазонок, раскинулась Киевская Русь. В старинных русских былинах, повествующих о стольном городе Киеве, тоже появляются грозные девы, умеющие постоять за себя в сражении.

– признается «молода княгиня Апраксевна» из былины «Дунай». И Настасья стреляет так, что позавидовал бы легендарный Вильгельм Телль.

В ХХ веке неподалеку от тех мест, где мерились силой Дунай Иванович и Настасья-королевична, стали впрямь находить следы существования дев-воительниц.

Но, может быть, полагают некоторые специалисты, оружие положили в эти захоронения только для того, чтобы эти женщины могли защитить себя, направляясь в загробный мир? Оружие было символом, «охранной грамотой» – и ничем более? Впрочем, в груди одного из женских скелетов замечен согнутый наконечник стрелы – свидетельство смертельного ранения, очевидно, полученного в бою.

Помимо воительниц, в некоторых курганах похоронены, судя по найденным здесь атрибутам, жрицы. «Вообще говоря, женские захоронения здесь гораздо более пышные, чем мужские, – отмечаетна страницах журнала “Archaeology” Дэвис-Кимболл. – Это свидетельствует о том, что женщины занимали в этом обществе привилегированное положение и распоряжались имуществом».

В одном из курганов были обнаружены останки тринадцатилетней девочки. В виде амулета она носила бронзовый наконечник стрелы, к ее поясу был подвешен клык вепря, а рядом лежали десятки предметов – различные виды оружия. Примечательно, что ее кости ног были выгнуты колесом, как случается у кавалеристов. Очевидно, пишет Дэвис-Кимболл, «она провела всю жизнь, сидя на лошади».

Быть может, в чем-то права легенда, гласившая, что после Троянской войны уцелевшие амазонки скрылись среди гор Кавказа? Оттуда за несколько столетий они могли перекочевать в степи.

Как установили археологи, эти курганы были сооружены савроматами, кочевым народом ираноязычного происхождения, о котором нам не многое известно. В древности савроматы населяли степи Евразии. В летние месяцы они кочевали с отарами овец в степях Узбекистана и Казахстана, а зимой возвращались в северные области Ирана. В их обществе сохранялись архаические традиции. Известно, что их женщины много ездили верхом. Как отмечают археологи, «без лошади они просто не могли бы выжить в евразийских степях». Наравне с мужчинами они охотились и, значит, носили оружие.

Тут важно слово «наравне». Яблонский и Дэвис-Кимболл обнаружили, если быть точным, семь захоронений жен-воительниц, относившихся к VII—IV векам до нашей эры. Там же, в окрестностях Покровки, были найдены еще 40 курганов, наполненных оружием, но в них были погребены те, кому и было положено воевать: мужчины.

Так что археологи не готовы однозначно связать все эти находки, сделанные в Причерноморье и Оренбургской области, с легендой о племени воинственных женщин, живших по законам матриархата. Кроме того, пока не проводились систематические раскопки на севере Турции, где, по преданию, в устье мифической реки Фермодонт лежало царство амазонок. Быть может, в этих легендах и впрямь было зерно истины, как верят участники раскопок в районе Покровки? Возможно, в скором времени ученые отыщут памятники культуры, оставленные именно этим отсталым для эллинской эпохи племенем – племенем амазонок.

В 1932 году Артемий Владимирович Арциховский начал археологические раскопки в Новгороде. С тех пор они ведутся непрерывно, за исключением военных лет. Новгород отличается прекрасной сохранностью всех предметов, которые когда-либо попали в землю. Дело в том, что город построен на плотной глинистой почве, которая не впитывает воду, а потому его культурный слой до предела насыщен влагой. Сюда не проникает воздух, что препятствует развитию микроорганизмов, которые разрушают органические материалы. Поэтому в новгородской земле можно отыскать все, что когда-то было сделано руками человека: остатки домов и деревянные (сосновые) мостовые, домашнюю утварь и инструменты ремесленников, детские игрушки и колыбели, части одежды и берестяные грамоты. Благодаря этому археологи могут восстановить практически полную картину быта жителей средневекового Новгорода.

В других городах Древней Руси все эти предметы повседневной жизни давно уничтожены временем, а ведь не следует забывать, что в ту эпоху дерево было главным поделочным материалом. Поэтому одни лишь изделия из металла и камня не дают нам возможности увидеть прошлое во всей его полноте. С этой точки зрения Новгород стал настоящим подарком для археологической науки – городом, где время не исчезает, а застывает, открывая ученым все свои мимолетные приметы.

Одним из главных достижений археологов, работающих в Новгороде, стало открытие мира прикладного искусства Древней Руси. До раскопок, начатых здесь, оно было известно лишь по украшениям из золота и серебра. В Новгороде же археологи находят множество прекрасно сделанных предметов из дерева, кости и кожи, например деревянные ложки или костяные гребни, украшенные резьбой. Это перечеркивает давно сложившийся миф о том, что средневековая Русь, говоря современным языком, была «сырьевым придатком Европы». Она торговала пушниной, медом и воском, ввозя всевозможные продукты ремесла, которые на Руси якобы не умели изготавливать. Однако многочисленные находки, сделанные в Новгороде, убедительно доказывают, что русские ремесленники XI—XII веков по своему уровню мало чем отличались от прославленных мастеров Западной Европы и Ближнего Востока того времени.

Особенно любопытны музыкальные инструменты, которые часто находят в Новгороде. Это – гусли и гудки, свирели и варганы. Корпусы гуслей и гудков обычно украшены фигурами диковинных зверей и птиц. Древние новгородские инструменты звучат и сегодня. Изготовленные по найденным образцам из тех же пород дерева, они возрождают давно исчезнувшее звучание забытых инструментов. На самых древних гуслях, датируемых XI веком, указано имя человека, которому они принадлежали. Этого музыканта звали «Словища» (Соловушко). Это – первый из известных нам русских музыкантов после легендарного Бояна.

«Массовое распространение в Новгороде художеств и мастерских, изготовлявших художественные предметы, массовое распространение в нем берестяного письма откроют со временем не одно имя мастеров, творцов прекрасного. И если сегодня, говоря о Новгороде, его называют городом Александра Невского, Василия Буслаева и Садко, то придет время, когда к этим именам добавятся и неизвестные нам пока имена живописцев, зодчих», – отмечает один из самых известных археологов, исследователей Новгорода, Валентин Лаврентьевич Янин.

Огромный интерес для ученых представляют многочисленные берестяные грамоты, которые находят при раскопках, проводимых здесь (первая такая грамота была обнаружена в 1951 году). Их открытие опровергает еще один давний миф – о поголовной неграмотности простых людей средневековой Руси. В действительности умение читать и писать было тогда очень широко распространено. В XI—XII веках Новгород был единственным городом Европы, помимо Константинополя, где грамотными были не только священники и люди знатные, но и многие простые люди.

История русского Средневековья очень бедна письменными источниками, хотя именно они составляют основу наших знаний о прошлом. От XI—XII веков – эпохи расцвета Киевской Руси – практически не сохранилось памятников письменности, созданных именно тогда. Все, что мы знаем о политических и духовных событиях того времени, мы знаем главным образом из летописей, составленных несколько веков спустя. «Летописца не интересовал медленный, видимый на удалении процесс развития тех явлений, которые сегодня стали главным предметом, изучаемым историком, – подчеркивает В.Л. Янин. – Зачем писать о том, что было известно отцу и деду и, по-видимому, останется неизменным при детях и внуках?»

Тем интереснее изучать берестяные грамоты – подлинные памятники письменности, созданные много веков назад. Эти полоски березовой коры стали для археологов, исследующих средневековое прошлое Северной Руси, тем же, чем клинописные таблички для их коллег, работающих в Передней Азии, – бесценным источником сведений о бытовой, юридической и хозяйственной жизни простых людей, живших много веков назад.

Всего за минувшие 60 лет было обнаружено более 1000 берестяных грамот в самом Новгороде и почти сотня в других городах – в Старой Руссе, Смоленске, Пскове, причем свыше двухсот грамот датированы XI—XII веками, то есть тем периодом, от которого практически не осталось письменных документов. Особенно много подобных находок сделано на Троицком раскопе, находящемся неподалеку от Новгородского кремля на Софийской стороне (работы здесь ведутся начиная с 1973 года). Большую часть берестяных документов составляют письма, прежде всего письма, полученные от крестьян или сельских управляющих их господами. Эти письма содержат крестьянские жалобы, просьбы о предоставлении семян или инвентаря, донесения управляющих о ходе полевых работ или о состоянии урожая. Лишь в конце XV века получает широкое распространение бумага, и берестяное письмо быстро идет на убыль.

Известный российский ученый А.А. Зализняк, проведя лингвистический анализ всех обнаруженных археологами текстов берестяных грамот, убедительно доказал, что древненовгородский диалект по многим своим признакам отличался от южнорусского. Очевидно, славяне переселялись на северо-запад Руси не из Поднепровья, а из западнославянских регионов. Таким образом, Древнерусское государство возникло благодаря соединению двух совершенно разных традиций – киевской и новгородской.

Стоит подчеркнуть, что раскопки в Новгороде продолжаются вот уже 80 лет и за это время ученым удалось исследовать лишь несколько процентов древней территории, а значит, впереди нас могут ждать все новые, удивительные находки. Тайны Новгорода кажутся неисчерпаемыми. По самым осторожным прогнозам, раскопки в Новгороде продлятся еще лет сто—двести. По масштабу работ новгородская экспедиция не имела равных себе в Советском Союзе и не имеет в современной России.

В XIX веке начались раскопки самой неизвестной столицы древнерусского княжества. История этого города, располагавшегося где-то на периферии средневековой Руси, полна загадок. Письменные источники, сообщающие о Тмутаракани, очень скупы и порождают немало вопросов. В «Повести временных лет» первое упоминание о ней относится к 988 году (речь идет о начале княжения здесь Мстислава), а последнее датировано 1094 годом («В тот же год пришел Олег с половцами из Тмуторокани»). В одних случаях речь идет о княжестве, в других – о городе. В «Житие Феодосия Печерского» мы и вовсе встречаем странное упоминание: «Великий же Никон отправился в остров Тмутороканский, и там нашел место свободное вблизи города, и обосновался здесь». Эта фраза никак не соответствует тому, что мы знаем о Тмутаракани.

Уже само местоположение этого города, несмотря на раскопки, проводимые здесь в течение двух столетий, по-прежнему вызывает споры. Большинство исследователей традиционно считает, что Тмутаракань находилась в районе современной станицы Таманской, на месте греческой колонии Гермонассы, входившей в состав Боспорского царства и впоследствии разрушенной гуннами.

В VI веке нашей эры этот регион вошел в состав Хазарского каганата. На месте Гермонассы была основана хазарская крепость Таматарха. Арабские источники называют ее Самкуш ал-йахуд, то есть Еврейский Самкуш. Можно предположить, что в то время здесь существовала значительная еврейская община, Обнесенный мощными кирпичными стенами порт Самкуш был тогда крупным городом. Он контролировал торговлю русских княжеств с Византийской империи и Северным Кавказом. Национальный состав отличался большой пестротой. Здесь жили греки и армяне, славяне и евреи, черкесы и грузины.

После того как в середине Х века князь Святослав сокрушил Хазарский каганат, в Тмутаракани и ее окрестностях по-прежнему проживало немало хазар. В конце Х века город отошел к Киевской Руси. Сын князя Владимира, Мстислав, княжил в Тмутаракани с 988 по 1036 год. В годы его правления в городе возводится церковь Богородицы, развалины которой, возможно, сохранились и поныне.

В XII веке город был отрезан половцами от остальных древнерусских княжеств. С этого времени начинается постепенный упадок Тмутаракани. Последнее упоминание ее датировано 1378 годом. Позднее контроль над этой местностью перешел к генуэзцам.

Что же добавили к этим скупым историческим сведениям археологи?

Строго говоря, раскопки, проводившиеся близ станицы Таманской в 1950-е годы под руководством Б.А. Рыбакова, фактически подтвердили лишь то, что в XI веке на этом месте находилось древнерусское поселение. Здесь были найдены фундамент русской церкви (предположительно церкви Богородицы), а также образцы славянской керамики X—XI веков. Но был ли это русский город? Или только русский квартал в византийско-хазарском городе? Во всяком случае, среди монет X—XI веков, найденных здесь, 47 % составляют византийские монеты, а русских монет там значительно меньше. «Считать при этом город столицей русского княжества – более чем натяжка», – полагает российский исследователь Андрей Никонов, автор статьи «Тмутаракань какая-то», опубликованной в журнале «Знание – сила».

Прямые письменные свидетельства о нахождении Тмутаракани на месте Таманского городища отсутствуют. Косвенно на это может указывать надпись на знаменитом Тмутараканском камне. Но что подразумевается под словами о том, что князь Глеб «мерил море» от Тмутаракани. Имеется ли в виду город или же граница княжества? Или речь идет о том загадочном острове или о городе, что лежит на острове? Поистине Тмутаракань – это «земля незнаемая».

Может быть, когда Никон переправился через широкие плавни Кубани, ему показалось, что он покинул материк и перебрался на остров? И именно этим объясняются странные слова об «острове Тмутороканском»? В 1997 году российский исследователь В.В. Туманов обнаружил возможные следы Никонова монастыря. Он располагался в 25 километрах к востоку от того места, где, как принято считать, находилась Тмутаракань (можно ли употребить здесь слово «вблизи»?). Кстати, еще в середине XIX века бытовало предание о том, что здесь некогда существовал языческий храм, а затем был возведен монастырь. Поселившиеся здесь монахи, очевидно, занимались проповедью христианства среди живших в окрестностях Тмутаракани язычников – касогов и хазаров.

В любом случае подытоживает результаты исследований Андрей Никонов, «вопрос о местоположении русского града Тмутаракань считать решенным нельзя… Тмутаракань неосновательно помещать на месте современной станицы Таманской, хотя это и общепринято, но надо искать в дельте Кубани на берегу лиманов, ближе к современному Темрюку».

Еще один вопрос, постоянно занимающий исследователей. Как исчезла Тмутаракань? Почему о ней перестали упоминать древнерусские летописи? Погибло ли всё Тмутараканское княжество? Или же – вследствие войны или какой-то природной катастрофы – был уничтожен город Тмутаракань?

Некоторые исследователи считают годом гибели Тмутаракани 1094 год, когда она в последний раз упоминается в «Повести временных лет». Однако большинство историков полагает, что это княжество просуществовало по крайней мере до 1120-х годов.

Долгое время считалось, что Тмутаракань была уничтожена половцами. Однако после разгрома в 1111 и 1116 годах приазовских половцев в низовьях Дона полками Владимира Мономаха и Ярополка те надолго отошли от границ русских земель, удалившись в предгорья Кавказа и к Каспию. Так что гипотеза о поглощении Тмутараканского княжества половцами не подтверждается, отмечают современные исследователи.

Что же погубило Тмутаракань? В 1980—1990-е годы на раскопках Таманского городища были замечены следы сейсмических разрушений. Кроме того, в районе Керчи, в 25 километрах от Тамани, а также близ Анапы обнаружены разрушенные средневековые постройки и следы пожаров, обычно сопутствующих сильным землетрясениям. Эти находки относятся ко второй половине XI – началу XII века.

В «Повести временных лет» под 1107 годом сообщается: «А февраля 5-го тряслася земля ночью перед рассветом». Как отмечает Андрей Никонов, «по контексту, это произошло не в Киеве, как ныне вольно принимается, а в половецких землях, скорее всего в Приазовье».

Известно, что в 1879 году в низовьях Кубани случилось землетрясение интенсивностью 7—8 баллов. В районе Тмутаракани в Средние века могло произойти еще более мощное землетрясение амплитудой 8 баллов.

Может быть, это землетрясение и уничтожило Тмутаракань?