В горах стемнело быстро. Отойдя от окраины приграничного с Ираном города Эль-Джубайра на десять километров, отряд вооруженных людей, облаченных в камуфлированную форму, остановился на привал.

Командир отряда майор Кейт Говард, устроившийся у каменной невысокой гряды, приказал сопровождавшему его связисту, сержанту Джеку Риндо:

— Джек! Связь с генералом!

— Слушаюсь, сэр.

Сержант быстро настроил радиостанцию, и в эфир ушло:

— «Ягуар» вызывает «Питона»! «Ягуар» вызывает «Питона»! — Он почти тут же протянул гарнитуру майору и доложил: — Сэр, генерал Коулман на связи!

Майор заявил в микрофон:

— «Питон», здесь «Ягуар»!

— Да, — кратко ответил хрипловатый голос.

— Мы на привале в пяти километрах от объекта. Перед нами небольшой перевал. В три двадцать высылаю на плато разведку. Далее работа по плану.

— Я понял тебя, — ответил генерал Грэг Коулман. — Действуй строго по плану.

— Да, сэр!

— Отбой!

Майор вернул гарнитуру связисту и посмотрел на часы. 03.07. Как минимум десять минут на отдых у него было.

Они пролетели быстро, как метеорит, сгорающий в атмосфере и оставляющий за собой лишь след, исчезающий через миг.

В 03.17 к Говарду подошел командир разведывательной группы первый лейтенант Морис Бойд и доложил:

— Сэр, мы готовы к работе.

— Хорошо, Морис! Перевал невысокий, но с нашей стороны склоны достаточно круты. Задача прежняя: определить место подъема на плато всей группы, а также десятиминутное наблюдение за объектом. Занять позиции среди камней и кустов в западной части плато.

— Я помню задачу, сэр!

— Вперед!

Разведывательная группа отряда, состоявшая из трех человек: первого лейтенанта Бойда, сержанта Дэнни Дежора и капрала Гарри Брейдера, скрылась в темноте. Майор Говард поднялся, осмотрелся. Вокруг никого, только камни и валуны, колючий кустарник, редкие деревья ближе к перевалу. Майор довольно улыбнулся. Отряд замаскировался отлично. Никто не мог бы и подумать о том, что на пятачке радиусом в двадцать-тридцать метров сосредоточено двенадцать бойцов.

Он повернулся к связисту и приказал:

— Джек, заместителя сюда!

— Есть!

Капитан Том Ченлер словно трансформировался из мглы.

— Я, Кейт!

— Черт тебя побери, Том! Ты как привидение.

— А разве мы не привидения? Катастрофа вертолета всех нас сделала призраками.

— Ты прав. Хотя призраки и прочая нечисть не получают таких денег, как мы с тобой и наши подчиненные.

— Да, но знаешь, как-то не по себе, что в Штатах на наши могилы кладут цветы, а мы в это время…

Говард не дал заместителю договорить:

— Не думай об этом. В покойниках нам числиться недолго. Так говорил полковник. А Шону Фостеру я доверяю. Он не ввязался бы в авантюру. Честно говоря, наше положение меня даже забавляет.

— У тебя нет семьи, Кейт.

Майор усмехнулся и полюбопытствовал:

— Ты считаешь, у тебя она есть?

— По крайней мере была. Перед тем как нас подчинили Коулману.

— Вот именно, была. Впрочем, ни у кого из нас по-настоящему ничего подобного не было и до подчинения генералу. Подружки, Том, это не семья. А сейчас, когда нас дома с почестями похоронили, тем более. Или ты думаешь, что твоя Клер рвет волосы от горя у твоего надгробия?

— Нет, конечно, Кейт! Меня оплакивать некому.

— Тебя это огорчает?

— Немного. А тебя совершенно не трогает?

— Нет, Том. Я прекрасно знаю, что моя Лилиан уже забыла обо мне. Она весело проводит время в ночных клубах.

— Ты встретишься с ней, когда мы воскреснем и вернемся в Штаты?

— Не знаю. Сначала надо вернуться.

— Ты вызвал меня для душевной беседы?

— Нет! Я решил пойти вместе с первой штурмовой группой Киллена, так что людей из управления и обеспечения поведешь ты.

Том Ченлер взглянул на Кейта Говарда и поинтересовался:

— У тебя есть основания сомневаться в Киллене?

— Нет! Иначе лейтенант не командовал бы группой и его здесь вообще не было бы. Просто хочу размяться.

Том Ченлер заметил:

— Генералу это может не понравиться.

— Э-э, Том, где мы и объект, а где Грэг Коулман? Генерал сейчас наверняка на базе. Он крепко спит либо трахает толстую шлюху из роты обеспечения.

— Почему толстую?

— Фостер говорил, что Коулман обожает пышных женщин. Хотя жена у него, со слов полковника, имеет фигуру манекенщицы. Впрочем, до замужества она была танцовщицей в стриптиз-баре.

— Мутный тип этот Коулман. Похож на койота.

— Начальство, Том, не выбирают. Значит, я пойду с Килленом, а ты поведешь группу управления. Смотри назад, Том! От местных дикарей можно ожидать всего. Тот факт, что в Эль-Джубайре стоит правительственная бригада, ни о чем не говорит. Хувайр, который всего в сорока километрах южнее Джубайра, находится под полным контролем мятежников. Наших войск в этом районе нет. Туземцам не очень понравилось, что экипаж выходил к месту десантирования, не огибая город. Так что смотри за тылом, Том.

Заместитель командира отряда кивнул и сказал:

— Да, Кейт! Но мне кажется, что твои опасения напрасны.

— Дай бог, Том, чтобы так оно и было.

— Ты не узнавал, как повстанцам удалось захватить расчет комплекса?

— Его никто не захватывал. Эти ребята сами заявили о переходе на сторону мятежников.

— Странно все это, не находишь? Расчет комплекса состоит из тринадцати человек. В бригаде Эль-Джубайра около тысячи солдат. Командование должно было немедленно отреагировать на захват комплекса, уничтожить мятежный расчет своими силами. Для этого достаточно вывести из строя одну самоходную пусковую установку, да и весь комплекс накрыть залпом другого, точно такого же. Но иракцы бездействуют, как те, так и другие. А нас выдергивают с секретной базы для снятия проблемы.

Майор Говард наклонился к заместителю и проговорил:

— Это все ерунда, Том. Странно же выглядит совсем другое.

— Что именно?

— То, что на плато, куда мы идем снимать проблему, никогда никаких ракетных комплексов размещено не было. Но это строго между нами.

Ченлер с удивлением посмотрел на майора и спросил:

— Как не было? Откуда тебе это известно?

— В штабном отсеке модуля базы, в сейфе полковника хранится карта, на которой подробно нанесены все ракетные комплексы иракской бригады. На плато за перевалом никакой огневой точки отмечено не было.

— Ты видел эту карту?

— Случайно. Зашел в отсек за оставленной там зажигалкой, когда Фостер после совещания провожал Коулмана к вертолету. Ты помнишь свернутую карту на рабочем столе полковника?

— Что-то было, хотя я особо не присматривался.

— А я посмотрел. Это была та самая карта со схемой дислокации Джубайрской отдельной бригады, в том числе и ракетной батареи. А на ней гриф «Совершенно секретно» главного штаба иракских правительственных войск.

— Откуда у полковника секретная карта иракцев? Почему именно бригады Эль-Джубайра? На тот момент ни о каком захвате ракетного комплекса и речи не велось!

— Вот и я не раз задавал себе подобный вопрос, ответа на который так и не нашел. Но давай забудем об этом. В конце концов, точку на плато могли просто не внести в схему. Либо это было сделано специально.

— Вряд ли, — проговорил Ченлер. — Генерал Коулман задумал что-то пакостное.

— Черт с ним, Том! Мы солдаты и обязаны выполнить приказ командования. Не забывай, отряд находится в прямом подчинении полковника Фостера, под руководством которого мы провели не одну боевую операцию в этом богом проклятом Ираке. Полковник не позволит использовать себя втемную.

— Тоже верно, — задумчиво сказал Ченлер. — Что ж, посмотрим, как будут развиваться события. Ведь нас вывели из строя не из-за этой пустяковой акции, которую могли провести армейские подразделения или пара самолетов. Отряд нацеливают на что-то очень важное. Отработка объекта на плато каким-то образом связана с этим основным, важным и совершенно секретным заданием. В общем, ничего хорошего отряду покойников ждать не приходится.

Майор похлопал заместителя по плечу и заявил:

— Перестань, Том! Думай лучше о том, сколько баксов ляжет на твой счет за эту самую работу, какой бы сложной она ни была.

— А на кой черт покойнику деньги, Кейт?

— Принимаю твои слова за неудачную шутку. Тему закрываем. Отдыхай, пока возможно.

— Есть, сэр! — Капитан Ченлер нарочито официально приставил ладонь ко лбу и исчез в темноте.

Майор же сплюнул на камни. Черт дернул за язык! Разоткровенничался. Но и держать в себе нарастающее непонимание замысла Коулмана, представляющего вышестоящее командование, а вместе с тем и раздражение происходящим тоже нельзя. Можно сорваться. А срыв для спецотряда — смерть. Командир в любых ситуациях должен оставаться спокойным, уверенным в себе и в своих силах. Это залог успеха и… жизни. Даже когда на родине тебя похоронили. И потом, отрядом продолжает руководить полковник Фостер. Он своих не сдаст ни при каких обстоятельствах.

Размышления командира отряда прервал связист:

— Сэр, вас вызывает лейтенант Бойд.

Приняв гарнитуру, Говард ответил:

— Слушаю!

— «Оцелот»!

— Это я понял.

— Мы вышли на плато, заняли позиции перед грядой, что идет параллельно вершине небольшой песчаной площадки. Место для наблюдения идеальное.

— Вас оттуда не видят?

— Нет! Странно, но объект охраняется всего одним часовым.

— Как нам подняться?

— Пройдете вперед до склона, справа увидите расщелину, по ней подъем метров десять, выход на небольшую террасу. От нее с отклонением на восток примерно в тридцать градусов идет звериная тропа. Предупреждаю, она узкая, страховку применить не удастся, склон рыхлый. Особое внимание уделите участку от выступа, в десяти-пятнадцати метрах от вершины. Тропа на протяжении примерно семи метров имеет ширину не более сорока сантиметров. Поэтому перемещаться там следует, прижимаясь спиной к склону. Одно неверное движение, и срыв неминуем.

— Мы можем не заметить этот участок.

— Поэтому я вышлю к нему Дэна.

— Хорошо. Тебе и Ри приказываю осуществлять наблюдение.

— Понял, конец связи!

— Отбой.

Майор Говард вызвал к себе заместителя и командиров штурмовых групп, первых лейтенантов Майкла Киллена и Лео Беннета.

Он довел до них особенности и порядок подъема, потом сообщил:

— Первым вместе с группой Киллена пойду я. Всем быть предельно осторожными. Предупредите парней, если кто сорвется, не орать на всю округу. Все равно это уже не поможет.

Лейтенант Беннет усмехнулся и заявил:

— Командир, дважды еще никто не умирал. Все мы числимся в покойниках, так что пройдем хоть через ад.

— Кто знает, Майкл, через что нам придется пройти? По порядку подъема вопросы есть?

Вопросов у офицеров не было.

Говард кивнул и приказал:

— Всем на построение.

— Есть!

Генерал Коулман, находившийся в просторном «Кадиллаке», по крыше которого мерно барабанил мелкий дождь, посмотрел на часы и констатировал вслух:

— Двадцать три двадцать.

Он повернулся к водителю, Рику Бруксу, частенько выполнявшему его особые поручения. Этому человеку Коулман доверял как себе. Впрочем, он и в собственной порядочности иной раз сомневался.

— Рикки, ты заядлый игрок в покер. Ответь-ка мне на один вопрос.

— Да, генерал?

— Как долго продолжится игра?

— Ну, сэр, покер затягивает на длительное время. Если я садился за стол, скажем, в десять вечера, то раньше пяти утра не вставал, за исключением, естественно, выходов в туалет, иногда в бар.

— А может игрок бросить карты и уйти?

— Конечно.

— Причины?

— Не идет игра, нет надлежащего настроения, да мало ли что. Правда, и деньги теряешь, но это зависит от ставки.

— Ясно! Будем надеяться, что мистер Фостер сегодня в хорошем настроении и ему будет фартить в игре.

Коулман достал телефон, нашел в памяти номер еще одного своего бывшего подчиненного и нажал на клавишу вызова. Абонент ответил не сразу.

Голос его едва пробивался через громкую ритмичную музыку и вопли танцующих, скорее даже беснующихся в жутком круговороте молодых людей, подогретых наркотой:

— Джеймс на связи, сэр!

— Что там у вас происходит?

— Полнейшее безумие. Но мне нравится.

— Ты пьян, Джеймс.

— Я выпил всего лишь два бокала виски. Такая доза для меня ничего не значит.

— Как Анжелика?

— Она пошла к стойке бара. Вот девочка набралась не слабо.

— Зачем пошла к стойке?

— Чтобы еще выпить.

— Что она пьет?

— Коктейль.

— На нее обращают внимание?

— Подкатывал один тип. Я ему в морду дал.

— Ты с ума сошел? А если администратор вызовет охрану, а те — полицейских?

Джеймс Хендерсон усмехнулся и отрапортовал:

— Все под контролем, босс! Никто не видел, как я разбил этому оленю его горбатый шнобель, потому что это произошло в туалете.

— А не боишься, что этот олень, как ты его назвал, втихую вонзит тебе шило в спину, причем сделает это тоже незаметно?

— Олень свалил из клуба. И вообще, я контролирую ситуацию.

— Так, говоришь, Анжелика на взводе?

— На приличном.

— О муже не вспоминает?

— Мне кажется, сейчас она забыла о том, что у нее где-то есть муж. Ведет себя как натуральная шлюха. Отрывается по полной.

— Так она и есть шлюха. Ты вот что, давай-ка уводи ее из клуба и вези в Эдмор.

— А если Анжелика не захочет так рано уходить?

Коулман повысил голос:

— А если я лишу тебя половины гонорара?

Хендерсон рассмеялся и сказал:

— Все понял, босс. Разведу эту сучку.

— Не сомневаюсь. Я должен знать, когда ты повезешь ее в пригород.

— О’кей, сообщу!

— Но так, чтобы она этого не слышала.

— Я же сказал, босс, все будет в норме!

— Давай! — Генерал сбросил вызов и набрал другой номер. — Билл? Коулман.

— Да, сэр?

— Ты у клуба?

— Уже полчаса.

— Машину Хендерсона видишь?

— Вижу.

— Скоро Джеймс должен вывести из клуба женщину и поехать в Эдмор. Проводишь их до дома. Оттуда связь со мной.

— Понял, сэр!

— Удачи!

Вертолет «Блэк Хоук» с Коулманом на борту совершил посадку на плато, в десяти километрах от иракского города Эль-Румайн. Генерал заглянул в кабину пилотов.

— Алекс! — обратился он к командиру. — Следуй на базу.

— А как же вы? — Командир экипажа обернулся к Коулману.

— За меня не беспокойся. Здесь наш спецназ. С ним я вернусь в Эль-Джубайр.

Командир экипажа кивнул.

— Да, сэр!

— Ну вот и ладненько.

Генерал спрыгнул на каменистый грунт, отошел к высокому валуну. Вертолет поднялся, взметнув облако пыли, и ушел на северо-восток. Коулман взглянул на часы. 07.20. Человек, с которым он назначил здесь встречу, должен появиться через десять минут. Генерал прикурил сигарету.

Вскоре он услышал рокот дизеля, и на плато въехал внедорожник. Из него вышел мужчина в камуфлированной форме, с аккуратной бородкой и автоматом на плече.

Он осмотрелся, а генерал шагнул из тени и позвал:

— Явад!

Мужчина обернулся на голос.

— Сэр?!

— Это я. Салам, Явад!

— Ва алейкум ассалам. — С этим приветствием к Коулману подошел иранец лет пятидесяти. — Я видел вертолет, боялся опоздать. Пришлось подгонять водителя. Мы чуть не перевернулись на узком участке серпантина.

— Не надо было рисковать, Явад.

— У вас все в порядке, господин генерал?

— А разве когда-то было иначе?

Иранец вновь осмотрелся и проговорил:

— По-моему, не совсем удачное место для переговоров вы выбрали, господин генерал.

— Предлагаешь проехать в Эль-Румайн?

— Почему нет? У меня там на самой окраине дом.

— Иранец живет в Ираке?

— Э-э, господин генерал, сейчас здесь, на приграничных территориях, все изменилось. Это со стороны Ирана кордон охраняется достаточно сильно, а отсюда его по большому счету и держать-то некому. Да и Эль-Румайн уже не тот цветущий город. Сейчас он больше напоминает кладбище. Люди остались в западной части, на востоке живут всего три семьи, отдельной группой, за единым забором. Дом куплен на имя иракца. Да и мы останавливаемся в нем только в случае необходимости и ненадолго.

Коулман указал на «Форд» и спросил:

— Кто с тобой?

— Водитель и охранник.

— В доме?

— Там двое и еще одна машина.

— Вокруг все спокойно?

— Говорю же, как на кладбище.

— Плохое сравнение, Явад!

— Прошу прощения, сэр. Впрочем, мы можем обсудить все вопросы и здесь.

Коулман выбросил окурок сигареты.

— Хорошо, едем в Эль-Румайн. Все равно тебе вести меня в Эль-Джубайр. А это через Румайн.

— Прошу в машину, господин генерал.

— Ты прикажи по связи, чтобы те двое, которые остались в доме, все вокруг хорошенько осмотрели и заняли позиции, обеспечивающие контроль за подходами к усадьбе.

— Конечно, сэр! А Марзия приготовит завтрак.

Коулман посмотрел на Явада Махради и поинтересовался:

— Ты говорил о двух мужчинах в доме. Что еще за Марзия объявилась вдруг?

— Это моя женщина. Не жена, не наложница, а рабыня. Я купил ее здесь у одного достойного человека…

Коулман прервал Махради:

— Меня не касается, кто эта баба и как она попала к тебе. Я хочу знать, почему ты раньше молчал о ней?

— Господин генерал, поверьте, она не достойна вашего внимания. Женщина обслуживает меня, моих людей. Она не сует нос туда, куда не надо. Я посчитал лишним беспокоить вас сообщением о какой-то рабыне.

— Почему тогда ты пытаешься объяснить, как она попала к тебе?

— Чтобы у вас не возникло лишних подозрений.

— Сделай так, чтобы эта Марзия не видела меня.

— Хорошо!

Генерал армии США прошел к внедорожнику, сел на место старшего машины. Яваду Махради пришлось устраиваться сзади.

Оттуда он приказал водителю:

— В Эль-Румайн, Хади!

Молодой иранец, тоже облаченный в камуфлированную форму, кивнул, завел двигатель, развернул автомобиль и повел его к обрыву. Там начинался крутой извилистый спуск в долину, где был расположен город Эль-Румайн, когда-то цветущий и полный жизни.

«Форд» осторожно прошел горный серпантин и небольшой участок долины, а потом остановился в роще.

— Куда ты привез меня, Явад? — спросил Коулман.

— Домой. Усадьба сразу за рощей, зайдем со стороны сада.

— А где город?

— Он ниже, отсюда его не видно.

— В Эль-Румайне нет мечети? Минарет должен быть виден издалека.

— Была мечеть, — ответил Махради. — Но авиация США сровняла ее с землей. Как и большую часть города, который занимали сторонники Хусейна.

— Понятно! Что ж, веди, Явад, да не забудь о том, что твоя рабыня не должна меня видеть.

— Да, генерал! — Махради вышел из машины, достал из чехла портативную радиостанцию и вышел на связь: — Джавад, ответь!

— Слушаю! — донесся сквозь помехи мужской голос.

— Что дома?

— Порядок.

— Мы в роще!

— Знаю!

— Подойдем через сад. Вокруг все спокойно?

— Спокойно, командир!

— Отслеживай обстановку и сделай так, чтобы Марзия не видела нас.

— Хорошо.

— Отправь ее готовить завтрак.

— Она уже занимается этим в летней кухне.

— Вот там пусть и торчит, пока не позовут.

— Да, командир!

Отключив радиостанцию, иранец посмотрел на Коулмана и доложил:

— Все в порядке, генерал.

— Я слышал.

Оставив машину в роще, четверо мужчин по балке пошли к едва ли не единственной усадьбе, сохранившейся в этой части города.

Дом Махради оказался большим, крепким. Одна из комнат была меблирована в европейском стиле, что удивило Коулмана.

— А это что за помещение? — спросил он, обходя дом.

— Ваш кабинет, генерал. Я подумал, что отсюда вам безопасней всего будет руководить боевой операцией.

— Ты уже думаешь за меня, Явад?

— Но согласитесь, что этот дом — самое удобное место для вас. Здесь и спутниковая станция имеется, и охрана. При необходимости в доме можно разместить и боевой отряд.

— Может, ты мне сюда и шлюх завезешь? — усмехнулся Коулман.

— Без проблем, генерал. Для начала можете использовать Марзию. Она сделает все, что вы захотите, ну а потом… В ближайшем селении много вдов осталось. Они уезжают в Багдад, но мало кто возвращается. Неизвестно, доехала ли женщина до столицы Ирака или пропала в пути. Эти проблемы мало кого беспокоят. Так что с женщинами здесь нет никаких трудностей.

— Я подумаю над твоим предложением разместить здесь штаб. Место действительно удобное, рядом с Эль-Джубайром. Кстати, патрули иракской бригады в Румайн заглядывают?

— Нет! Что им тут делать? Они сидят в Эль-Джубайре. Иногда батальоны бригады проводят рейды в районе Хувайра, но мятежники, сторонники Хусейна, уклоняются от боев. Они предпочитают обстреливать по ночам территорию правительственных войск.

— Я в курсе, что за обстановка в этом районе. Насколько мне известно, объединенное командование планирует переброску в Эль-Джубайр американской бригады, усиленной отдельным танковым батальоном и авиацией. Вот тогда мятежникам в Хувайре придется либо сложить оружие, либо уходить в горы.

Махради кивнул и проговорил:

— Ну, если в Эль-Джубайре встанет усиленная американская бригада, то тогда, конечно, так и будет.

— Ладно, Явад, планы командования нас не касаются. Нам надо решать свои вопросы. Ты вызвал сюда человека, который обеспечивает пуск ракет с территории Ирана?

— Вызвал. Он должен прибыть к десяти часам.

— Кто этот человек?

— Бывший подполковник иранских сухопутных войск Хусейн Шотбари. Ракетчик, специалист по мобильным комплексам. Проходил стажировку в России.

Коулман удивленно взглянул на Махради и поинтересовался:

— Разве военнослужащие исламской республики проходят подготовку за рубежом?

— Официально нет, в порядке исключения — да. Исламская народная армия тоже нуждается в профессионалах. Россия поддерживает правящий режим и не отказывает верховному главнокомандующему, по личному приказу которого назначаются офицеры для тайной подготовки в учебных центрах России.

— Китай тоже поддерживает Иран.

— Китай далеко, да и уровень подготовки там иной.

— Хорошо. Сколько человек в группе Шотбари?

— Было восемь, но я приказал ему набрать полный штат в тринадцать человек, соответствующий расчету комплекса! Подполковник должен определиться и с целью операции, выявить место дислокации комплекса, наиболее подходящее для его захвата и дальнейшего использования в нужных нам целях.

— Этот Шотбари набрал полный штат?

— Прибудет, доложит. Связь с ним я стараюсь не поддерживать, слишком рискованно. Потеряв такого человека, мы быстро вряд ли найдем другого, равноценного ему, или не отыщем вообще!

— Разумно. Но почему Шотбари, имея высокий разряд, воинское звание, перспективы по службе, решил перейти на сторону Бензани, лидера оппозиционных сил?

— Ответ прост, генерал. Хусейн Шотбари является дальним родственником лидера оппозиции Меджеда Бензани, так что никакой перспективы в армии Ирана у него не было. Если удастся привести Бензани к власти, тогда Шотбари возвысится. Женившись на дочери одного из советников Бензани, он вообще получит практически неограниченные возможности карьерного роста.

— Теперь мне все ясно! И много в исламской армии Ирана таких старших офицеров?

— К сожалению, единицы. Но это на настоящий момент. Пока не грянул гром, не зашаталась верховная власть.

— Ты прав, так часто бывает. Примеры тому: Ирак, Афганистан, Ливия! Ну ладно. Что у нас с завтраком?

— Без проблем!

Американский генерал и один из руководителей иранского оппозиционного движения прошли в большую комнату. После обильного завтрака они вновь уединились в кабинете.

В 09.56 начальник охраны Джавад Хазарии доложил по радиостанции о прибытии Хусейна Шотбари.

Махради поинтересовался:

— Много ли у Шотбари охраны?

— Ее, не считая водителя, вообще нет, — ответил начальник охраны.

Махради приказал:

— Пропусти машину и проводи Шотбари в кабинет.

— Слушаюсь, господин.

Вскоре в служебное помещение вошел мужчина плотного телосложения в обычной штатской одежде.

— Салам алейкум, господин Махради.

— Ва алейкум, Хусейн. Ты пунктуален, и это хорошо.

— Привычка.

— Да, конечно.

Махради указал на американца.

— Знакомься, это генерал Коулман, о котором я тебе говорил.

— Здравствуйте, господин генерал! — Шотбари слегка склонил голову.

— Доброе утро.

Махради предложил всем устроиться за рабочим столом, на котором лежала развернутая карта Ирака и Ирана с частью приграничных территорий соседних государств.

После того как боевики сели в кресла, Махради кивнул Шотбари и велел:

— Докладывай, Хусейн!

— Слушаюсь. Группа из тринадцати человек, составляющая практически полный расчет российского оперативно-тактического ракетного комплекса, находится в городе Кудеште. Это на юго-западе страны.

Коулман посмотрел на карту и спросил:

— У вас там база?

— Нет, господин генерал, базы как таковой нет. Просто мои люди рассредоточены в городе. Кто торгует на рынке, кто занимается извозом. В общем, они растворены среди населения, проживают тоже в разных местах.

— Ваши люди, как мне говорил господин Махради, умеют обращаться с аппаратурой ракетного комплекса, да?

— Это так, господин генерал.

— Они не в поле зрения стражей исламской революции?

— Нет!

— Эти люди знают, что им предстоит сделать?

— В общих чертах.

Коулман достал сигареты, взглянул на Махради.

Тот кивнул и произнес:

— Курите, господин генерал.

— Благодарю!

Прикурив сигарету, Коулман посмотрел на Шотбари и полюбопытствовал:

— Что, господин подполковник, вы подразумеваете под фразой «в общих чертах»?

Шотбари улыбнулся.

— Я бывший подполковник, господин генерал.

— Бывших офицеров, Хусейн, не бывает, — поправил его Коулман.

— Согласен, извините, не так выразился. А под «общими чертами» я подразумеваю то, что до личного состава расчета — давайте все же называть группу именно так — доведено следующее. Им предстоит выполнить задание руководства оппозиционного движения, связанное с применением российского ракетного комплекса. Уточнение задачи будет проведено позже.

— Вы доверяете своим людям? Насколько мне известно, вам пришлось срочно доукомплектовывать расчет.

— Я отвечаю за всех своих людей, господин генерал.

Коулман покачал головой.

— Это хорошо. Вы выяснили, где базируются российские ракетные комплексы?

— Так точно. Всего их в Иране восемь. Только два модифицированных, имеющих на пусковых установках ракеты «Р-500». Один такой комплекс дислоцируется у населенного пункта Дишман, это недалеко от ирано-иракской границы. Второй развернут у города Шевестан, на юге государства.

Коулман опять посмотрел на карту и заметил:

— Первый комплекс, скорее всего, нацелен на Израиль, второй же — на Бахрейн или на любые объекты в Персидском заливе.

— Точно так, господин генерал. Мне было приказано определиться с основной целью. Считаю, что следует провести захват ракетного комплекса, расположенного у Дишмана. С него куда проще провести пуск ракет. Он уже нацелен на израильтян, и нам не потребуется время на наведение комплекса.

— Велика ли охрана ОТРК у Дишмана?

— Кроме расчета отделение корпуса стражей исламской революции. Семь человек. Позиция обнесена колючей проволокой. У стражей революции автоматическое оружие, как и у личного состава расчета. Автоматы «АК-74».

— Позиция находится на плато. Подходы к ней?

— Этот вопрос еще необходимо проработать. Подходы есть, но их надо посмотреть. Тогда я смогу определить направления нанесения удара по охране и расчету комплекса.

Коулман отрицательно покачал головой и заявил:

— Нет, Хусейн, вам этим заниматься не следует. Это задача спецотряда «Ягуар». Мои люди проведут разведку, проникнут на территорию, ликвидируют охрану и расчет. Ваша задача — пуск ракет в кратчайшие сроки.

— Понял, господин генерал.

Коулман перевел взгляд на Махради.

— Место прохода через границу установлено?

— Да, генерал.

— Где?

Махради указал на карту.

— Вот здесь, господин генерал, у селения Каранда.

— По ущелью?

— Так точно!

— Оно не прикрыто иранскими пограничниками?

— Почему же, прикрыто, но в нужное для нас время этот заслон будет снят. Кстати, по данному ущелью сюда прибыл и господин Шотбари.

— Вы купили пограничного начальника?

Махради улыбнулся и сообщил:

— Да! Кроме того, на него собрано достаточно много компрометирующего материала. Старший лейтенант сколотил себе целое состояние, пропуская через границу контрабандистов и наркокурьеров. Он полностью в нашей власти.

— Меня это не убедило.

— Хорошо. Добавлю, что на момент перехода границы вашим отрядом семья офицера — а это жена и трое малолетних детей — будет изолирована нашими людьми.

— Вот это другое дело.

Бывший иранский подполковник Хусейн Шотбари приподнял руку.

— У меня вопрос, господин генерал. Вернее, целых три.

— Слушаю. Если смогу, то отвечу.

— Первый: на какое число вы планируете операцию? Второй: когда я могу довести ее общий план до господина Бензани? И третий: что будет с нашим расчетом после пуска ракет? Сами понимаете, оставаться в Иране нам нельзя.

Коулман ответил:

— Дату операции, которой присвоено кодовое название «Персидская ночь», я назову позже. Но ждать вам недолго. Что касается оповещения руководства оппозиции обо всех тонкостях боевой акции, то считаю это нецелесообразным. Любая утечка информации грозит нам полным провалом. Я понимаю, что господин Меджед Бензани окружил себя верными, проверенными людьми, однако не следует забывать, что разведка Ирана работает весьма эффективно. У России здесь имеется разветвленная агентурная сеть, а это очень серьезно. Кстати, цели разведок и России, и Ирана практически совпадают. Руководство обоих государств стремится предотвратить американо-израильское вторжение в Иран. Их задача — не допустить войны в этом регионе. Поэтому иранцы и русские весьма активно работают в данном направлении. Я бы не стал исключать возможности внедрения в руководство движения агента иранской или русской разведки, вербовки кого-то из окружения Меджеда Бензани. У русских большой опыт в таких делах. Так что постарайтесь, Хусейн, убедить лидера оппозиции в том, что ему не следует требовать от нас подробностей плана операции.

— Я понял вас и при встрече с Бензани доведу до него ваши слова.

— Ну и третье, господин Шотбари. Вашему расчету после пуска ракет оставаться в Иране и вправду нельзя, невозможно уходить ни в Ирак, ни в Афганистан. Посему, как ни прискорбно, господин Шотбари, но ваших людей придется уничтожить. Это тоже сделают бойцы «Ягуара».

Махради и Шотбари переглянулись.

— Но это же подло! — проговорил бывший подполковник — Я, да что там я, сам Бензани обещал людям, привлекаемым к операции, достойное вознаграждение и возможность покинуть на время страну, чтобы обеспечить полную безопасность их семей!

— Сожалею! Однако ликвидация расчета необходима. Это решение Вашингтона. Придется господину Бензани подчиниться, иначе никакой операции проведено не будет.

— Почему принято решение об уничтожении нашего расчета? — спросил Махради.

— А вы сами не догадываетесь? Представьте себе, что случится, если хоть один человек попадет в руки стражей революции? Я отвечу: произойдет катастрофа. Россия и Китай поднимут такой шум, что господину Бензани, да и другим членам оппозиции придется бежать из страны и навсегда забыть путь домой. Если, естественно, это им вообще удастся.

Шотбари воскликнул:

— Но ваши-то люди уйдут из Ирана?

— Нет, господин Шотбари. К сожалению, и моих подчиненных ждет участь ваших ракетчиков.

— Как так?

— Вот так! Иногда без жертв не обойтись. Впрочем, Хусейн, ни вас, ни господина Махради, которому предстоит возглавить расчет, это не касается. Вам будет подготовлена возможность свободно уйти в Эберкен, в резиденцию Меджеда Бензани и в последующем сделать блестящую карьеру. Скажу и о себе. Я тоже выйду из игры и уйду на покой весьма обеспеченным человеком. Еще вопросы ко мне есть?

— Нет, — тихо произнес бывший подполковник Хусейн Шотбари.

— Вот и прекрасно. Возвращайтесь в Кудешт, ждите уточнения задачи, прибытия отряда «Ягуар» и, естественно, приказа.

— Да, господин генерал.

— Расчет должен находиться в двухчасовой готовности к убытию в заданный район.

— Да, — вновь повторил бывший подполковник. — В ночь я уйду в Иран.

Коулман поднялся, прошелся по кабинету.

— Больше оптимизма, господа. Мне не впервой проводить подобные акции, так что все будет о’кей. — Он повернулся к Махради. — Явад! Отдай приказ отвезти меня в Эль-Джубайр.

— Машина готова, генерал.

— Эта та, что осталась в роще?

— Она вас чем-то не устраивает?

— Меня не устраивает другое, то, что придется идти в рощу.

— Это в целях вашей же безопасности. Вас проводят, господин генерал.

— Хорошо. Связь держим по мере необходимости, Явад! Продолжайте активно контролировать начальника пограничной заставы. Неприятные сюрпризы в самом начале операции мне не нужны.

— Наши люди встретятся с ним.

Водитель, охранник и Коулман ушли через сад к роще.

Проводив их взглядом из окна, Махради повернулся к Шотбари и спросил:

— Что скажешь, Хусейн?

— Насчет чего, Явад?

— Насчет плана американцев?

— Мне не понравился этот генерал. Он явно чего-то недоговаривает. Мне не понравился замысел Коулмана в части, касающейся ликвидации моего расчета. Мне не понравилось то, что он запретил раскрыть план господину Бензани.

— Но генерал и не представил нам план как таковой.

— Да, при этом заранее предупредил, чтобы о нашей работе меньше знали в Эберкене. Но даже не это главное. Я не верю, что люди Коулмана уничтожат штатный расчет комплекса, а после пуска ракет — и наших бойцов, но нас оставят в живых. Для чего Коулману требуется ваше непосредственное участие в операции? Почему он предложил лично вам, господин Махради, возглавить мою группу?

Явад внимательно посмотрел на бывшего подполковника иранской армии и осведомился:

— Ты считаешь, что Коулман планирует уничтожение всех иранцев, которые будут задействованы в операции?

— А зачем ему оставлять ненужных свидетелей?

— Может, ты думаешь, что своих «ягуаров» он не тронет?

— Я не думаю, а уверен в этом. Спецназовцы Коулмана сделают свое дело и уберутся обратно в Ирак, а вот мы останемся рядом с позициями комплекса.

Махради задумался, спустя полчаса снял трубку внутреннего телефона и спросил:

— Джавад, где Марзия?

— На кухне.

— Пусть приготовит хороший чай и принесет в кабинет. Мне и моему гостю.

— Слушаюсь, господин.

Отдав приказ и положив трубку, Махради взглянул на Шотбари и неожиданно поинтересовался:

— Что предлагаешь ты, Хусейн?

— Надо связаться с господином Бензани и в подробностях передать ему разговор с Коулманом.

— То есть нарушить приказ генерала, которому господин Бензани сам нас и подчинил?

— Уверен, Бензани не в курсе даже насчет предварительного плана американского генерала.

— Не знаю, правильно ли это. А если Коулман согласовал с Бензани вопрос по нашему уничтожению? Понятно, в разговоре он и не подаст вида, что подписал нам смертный приговор…

Шотбари прервал его:

— Это исключено.

— Почему?

— Меджед Бензани не пойдет на такой шаг. Я имею в виду ликвидацию вас и меня. Сомневаюсь, что и в отношении личного состава группы лидер оппозиции господин Бензани мог принять столь жестокое решение.

Махради взял в руки четки и заявил:

— Обстоятельства, Хусейн, иногда заставляют принимать и не такие решения. Без американцев Меджед Бензани, сколько ни старайся, не только к власти не придет, а и носа не высунет из Эберкена. Если вообще не окажется за решеткой или в расстрельной камере. Ему помощь янки нужна как воздух. Американцам необходим послушный правитель, марионеточный режим. Так что господин Бензани, при всем моем уважении к нему, может принять любые условия Вашингтона.

— И все же я считаю, что нам следует доложить лидеру оппозиции о намерениях генерала Коулмана.

Махради вздохнул.

— Ну что ж, запретить тебе что-либо я не могу. Спутниковая станция в соседней комнате.

В кабинет вошла женщина, укутанная во все черное. Даже бесформенные одеяния не могли скрыть ее изящной фигуры.

— Ваш чай, господин! — Она поклонилась и поставила на стол чайник, две пиалы, чашку со сладостями.

— Ты сделала хороший чай, Марзия?

— Как и было приказано. Он взбодрит вас.

— Посмотрим.

— Я могу идти?

— Да. В полночь быть у меня в комнате.

— Слушаюсь, господин.

— Иди, женщина. Уберешь поднос, когда мы покинем кабинет.

— Слушаюсь!

Женщина вновь поклонилась и, пятясь назад, бесшумно вышла в коридор.

Шотбари покачал головой.

— Видно, эта Марзия доставляет вам истинное наслаждение. Даже в этих непростых условиях вы не забываете о ее ласках.

— Эх, Хусейн! Что бы ни было, но живем мы на этой грешной земле один раз. Всевышний простит мне эту слабость. Давай выпьем чаю. Легкий наркотик прояснит разум, снимет усталость, напряжение, а после этого ты поговоришь с господином Бензани.

— Хорошо, господин Махради.

Выпив чаю, который действительно взбодрил его, бывший подполковник прошел в соседнюю комнату, где находилась современная японская спутниковая станция. Вернулся он через десять минут.

Махради взглянул на Шотбари и спросил:

— Ты уже поговорил с господином Бензани?

— Да!

— По твоему виду можно сделать вывод, что разговор не удался.

— Я получил строжайший приказ беспрекословно подчиняться генералу Коулману. Это касается и вас. В общем, что бы ни планировал Коулман, мы должны в точности исполнять его приказы.

— А как отреагировал Бензани на запрет Коулмана докладывать лидеру оппозиции о подготовке операции «Персидская ночь»?

— Спокойно. Он сказал, что подробности операции его не интересуют. В Эберкене ждут результатов пуска ракет с территории Ирана по целям, которые определит генерал Коулман.

— Ты разочарован?

— Я в бешенстве!

— Успокойся. Хочешь еще чаю или приказать принести кальян?

— Не надо ничего.

— Может, развлечешься с Марзией?

— Не до нее. Пойду отдохну. Ночь предстоит бессонная.

— Ну, как хочешь. А то я уступлю тебе до вечера рабыню. Ничего с ней не станется.

— Нет, Явад! Не до рабыни мне.

— Хоп! Джавад проводит тебя в подготовленную комнату.

— Пусть он обеспечит отдых и моему водителю.

— Конечно!

Шон Фостер сидел на топчане, чудом сохранившемся в углу дальней комнаты. Рядом стояла наполовину опустошенная фляга с виски, остатки закуски из комплекта сухого пайка.

Полковник вспоминал жену. Что ни говори, он любил Лику, а она изменяла ему. И с кем! Да что теперь!.. Наверняка у нее был не только лейтенант Хендерсон. Анжелика была красива, стройна, сексапильна. Фостер, прямо как в замедленном фильме, увидел Лику, извивающуюся на Хендерсоне. Ей было хорошо. Гораздо лучше, чем с ним.

— Сука! — проговорил он, отпив глоток из фляги.

— Вы это мне, полковник? — раздался голос от входа.

Фостер поднял глаза на майора Говарда, появившегося в дверном проеме.

— Это ты, Кейт!.. Нет, я обращался не к тебе. Что-то случилось?

— Похоже, у вас проблемы, сэр?

— Никаких проблем. Личное.

— Ну, это святое.

— Да. Чего ты хотел, Кейт?

— Поговорить, полковник, но вижу, что разговор придется перенести.

— Ты из-за этого? — Фостер поднял почти пустую флягу, усмехнулся. — Ерунда! Проходи, если пришел. Обстановка на базе спокойная?

— Спокойная. Я только что сменил часовых на постах. Вокруг мертвая тишина и темнота.

— Мертвая? Это ты верно заметил.

Майор Говард присел рядом с Фостером.

Полковник протянул ему флягу, но командир отряда «Ягуар» отказался от выпивки:

— Благодарю, сэр, не хочу.

Фостер допил содержимое фляжки и отбросил ее в угол, к ранцу со снаряжением.

— О чем ты хотел поговорить, Кейт?

— Меня беспокоит предстоящая операция.

— Что в ней тревожного? По сути — обычная карательная акция. Валим к чертовой матери расчет ракетной установки, затем тех, кто проведет пуск, и уходим сюда же, потом в Кувейт. Там получаем подтверждение перевода денег на счета. Каждый решает, остаться ли ему на службе или уйти в отставку. По-моему, все просто!

— Говорите, мы положим этих мятежников?

— Оп-по-зи-ционеров, — по слогам поправил командира отряда Фостер. — Это, Кейт, не одно и то же.

— Ладно! — кивнул Говард. — Но вы уверены, что эти дикари из группы оппозиционеров не получат приказ ликвидировать нас?

Фостер рассмеялся.

— Что с тобой, Кейт? Банда каких-то немытых аборигенов решится напасть на нас? Да наши парни в момент перебьют всех этих Саидов, Мехмедов, Абдул. Ты что, Кейт? Я не узнаю тебя.

— Вы не учитываете, сэр…

— Погоди, — прервал командира отряда полковник. — Давай в неформальной обстановке общаться на «ты» и по имени. Разница в возрасте у нас небольшая, и официальность вот тут уже сидит. — Он провел ребром ладони себе по горлу. — Ты согласен?

— Да.

— Так что я, по-твоему, не учитываю?

— То, Шон, что после пуска ракет весь расчет иранцев будет находиться в будках машин, то есть в каких-никаких, но укрытиях, мы же — на открытом пространстве. Вот тут аборигены и получат существенное превосходство. Мы не сможем стрелять, не видя целей, а иранцы — запросто. Выбить из автоматов шестнадцать человек не составит никакого труда. Секундное дело.

— Зачем это им, Кейт?

— А зачем нам убивать иранцев? Чтобы не всплыла правда о том, что пуск ракет явился провокацией, да?

— Вот именно, провокацией. Поэтому свидетелей не должно остаться. Среди иранцев, Кейт. Мы-то уйдем. А вот им дальше Ирака или Афганистана идти некуда. Если только в бывшие республики СССР, куда их вряд ли пустят. Наши парни будут молчать, иранцы — вопрос. Поэтому и решено завалить всех этих вонючек.

— Предстоящая операция все равно не дает мне покоя. Я предчувствую, что гладко она не пройдет, какую-то гадость мы получим непременно.

Фостер прикурил сигарету.

— Вспомни две тысячи восьмой год. Селение Хекбад. Карательную акцию против сторонников Хусейна. Так это звучало в приказе. На самом же деле нам предстояло уничтожить мирную деревню. Тогда риск нашей ликвидации был гораздо выше. Допустим, что информация об истинной цели той операции оказалась бы достоянием общественности. Кстати, стать таковой она могла лишь в случае, если кто-то из наших открыл бы рот. Тогда весь отряд уничтожили бы, не раздумывая. Впрочем, командование могло пойти на ликвидацию и в качестве страховки. Но ведь все обошлось. Мы положили сотню мужиков, баб, детей, стариков, всех, кто находился в деревне, подорвали их дома и спокойно отошли. А западные журналисты расписали эту бойню как блестяще проведенную операцию по уничтожению отборных, непримиримых, фанатически преданных Хусейну террористов. Что тогда помешало тому же Коулману принять решение по уничтожению отряда? То, что мы очень нужны ему? Глупость. Генерал набрал бы других профессионалов. Так что твои опасения напрасны, Кейт.

Говард проговорил:

— Будем надеяться, что и на этот раз все обойдется, но в любом случае надо держать ухо востро и лишить дикарей возможности нанести опережающий удар.

— Конечно, Кейт. Не будем же мы стоять у комплекса! Мой тебе совет, выпей. Сейчас это можно, оно тебе поможет. Потом проспись хорошенько.

— Я понял, сэр! Простите, у вас что-то выпало из куртки.

— Где?

— Под топчаном у левой стойки.

Фостер нагнулся и поднял фотографию Анжелики. Он до сих пор хранил ее.

— Спасибо, Кейт, ступай!

— Слушаюсь, сэр!

— Выпей и отдохни.

— Да, командир.

Командир отряда вышел.

Фостер смотрел на фотографию, и перед ним вновь замелькали кадры того, что произошло в Эдморе перед полковником. По ушам ударил возбужденный до крайности крик Анжелики, скакавшей на Хендерсоне: «Еще, Джимми, еще. Давай вместе, ну, у меня подходит!.. О, какой кайф».

Фостер достал зажигалку, поджег фотографию, бросил ее на пол.

Затем он растер пепел окурком и проговорил:

— Сука!

Полковник тут же прикурил очередную сигарету. Он вспомнил, как оказался в лесу, резал лопатой дерн, выкопал яму под непрекращающимся дождем.

Голос Коулмана прозвучал тогда пулеметной очередью: «Да, Фостер, вот чего я не ожидал от тебя, так это убийства жены».

Но откуда он узнал, что в мешке именно Анжелика? Фостер напряг память. Генерал как-то объяснил это. Надо вспомнить. Так, он сказал, что на какое-то мгновенье один из мешков приоткрылся и Коулман заметил лицо Анжелики. Это из машины, которая проезжала мимо? Нет, из автомобиля, стоявшего в проулке. Но оттуда даже через оптику ничего нельзя было рассмотреть.

Что получается? Коулман подстроил свидание Хендерсона и Анжелики, да? Пусть так. Вины Лики это не уменьшает. Если бы она сама не захотела, то никто не затащил бы ее в постель. Коулман просто воспользовался ситуацией, чтобы заставить его, Фостера, принять участие в операции «Персидская ночь».

Анжелика сама спровоцировала его на выстрел. Кричала: «Чего ради ты приперся? Кто звал тебя сюда?» Импотентом называла. Выдавала еще что-то оскорбительное. Ей бы молчать. Повлияло бы это на полковника? Надо признаться, нет. Он любил Лику, а она!.. Шлюха, тварь, сука. Получила то, что заслужила. И Фостер тоже. Теперь он на таком крючке у Коулмана, что не соскочить. Если не отработать самого генерала.

Сцена случки Анжелики и Хендерсона и их убийство наверняка засняты скрытой камерой. Возможно, генерал слышал и то, что происходило позже. Но компромат этот он никому не передаст. Будет хранить. А вот где? Это можно узнать у самого Коулмана, перед тем как всадить ему пулю в лоб, подобрав подходящий момент. Но все это после операции. Если останется желание отомстить генералу.

Фостер затоптал окурок, не раскладывая спального мешка, лег на доски топчана, но тут же услышал какой-то шум наверху.

— Что еще за черт? — проговорил он.

В комнату вошел Говард.

— Сэр! У нас чрезвычайное происшествие.

— Отряд окружила банда иракцев?

— Нет. Часовой, рядовой Морган задержал женщину.

— Женщину? Здесь и сейчас?

— Да, сэр!

— Почему он не спрятался и не пропустил ее?

— Как объяснил Морган, она совершенно неожиданно вышла к его посту.

— Баба увидела Моргана?

— Да, сэр.

— Дальше?

— Рядовому пришлось задержать ее.

Фостер поднялся, достал из кобуры пистолет.

— А если эта баба работает на иракских сепаратистов? Вдруг нас сейчас окружает отряд дикарей?

— Я выслал людей проверить округу. Пока все тихо.

— Пока! Где баба?

— В первой комнате.

— Идем! Я поговорю с ней. А ты подними весь отряд, пусть займет круговую оборону. Разведку отзови. Если баба послана дикарями, то мы совсем скоро узнаем об этом.

— Вы сами будете допрашивать женщину?

— Нет! Затребую переводчика из штаба командования.

— Она не говорит по-английски.

— Я говорю по-иракски, как и по-персидски, хоть на фарси, хоть на дари. Идем.

Фостер прошел в первую от входа комнату. Говард же поднял по тревоге весь личный состав, который за считаные секунды занял круговую оборону в развалинах.

Полковник, войдя в комнату, увидел женщину в длинном черном платье, из-под которого были видны штаны и кожаные сандалии, в таком же черном платке и покрывале, прикрывающем лицо. Она испуганно забилась в угол, увидев полковника с пистолетом в руке.

Фостер указал ей на лавку и велел:

— Сядь!

Женщина подчинилась.

— Открой лицо!

— Но…

Полковник повысил голос:

— Я же сказал, открой лицо! Или мне раздеть тебя догола?

Женщина повиновалась.

— А ты ничего, хороша. Можно сказать, красавица Востока.

— Вы знаете наш язык?

— Я много чего знаю. Мне не известно лишь одно. Какого черта ты здесь делаешь ночью?

— Это долгая история.

— Имя?

— Заха.

— Заха, — повторил Фостер. — Кто послал тебя сюда? Кто-то из полевых командиров?

— Нет, вы заблуждаетесь. Меня никто не посылал. Я шла своей дорогой, пока меня не задержал военный и не привел сюда.

— Откуда и куда ты шла, Заха? Предупреждаю, мне надо говорить только правду.

— Да, конечно, господин. Муж бросил меня, забрал детей и уехал к своим родственникам в Эль-Маджер. Это поселок на границе с Кувейтом и Саудовской Аравией. Оставаться одна в доме в Багдаде я не могла. Меня забрал бы к себе другой мужчина, и я решила перебраться к родителям в Шатру. Это недалеко отсюда. До Амара доехала на автобусе, дальше шла пешком. Эрдуз выбрала потому, что здесь можно пройти, не встречая людей. Оказывается, я ошиблась.

Полковник посмотрел в черные глаза женщины и продолжил допрос:

— Так почему же, красавица, муж бросил тебя? Отнял детей? Ведь ты еще молода. Сколько тебе лет?

— Двадцать пять.

— А детей сколько?

— Трое. Младшему сыну полтора года.

— Так почему муж бросил тебя?

— Видно, он решил завести другую семью, взять в жены девочку лет пятнадцати.

— А может, ты была плохой женой? Крутила задницей перед чужими мужчинами? Изменяла мужу?

— За это меня убили бы.

— Так твой муж и убил тебя. Кто ты теперь? Кому нужна? Родители, и те отвернутся. Разве не так?

— Наверное, так, но что мне было делать?

— Любить своего мужа.

— Я любила, как уж могла.

— Плохо, значит, любила.

— Что вы сделаете со мной? Прошу, отпустите, я хочу к родителям. Мне и так очень плохо.

— Сиди пока здесь.

— Мне в туалет надо.

— До того испугалась? — усмехнулся Фостер. — Можешь сходить прямо здесь, в углу.

— Дайте мне выйти на улицу, здесь я не смогу.

Полковник повернулся и выкрикнул в коридор:

— Эй! Кто рядом?

Ему ответил молодой голос:

— Рядовой Флорес, сэр!

— Ко мне!

— Есть!

Боец второй штурмовой группы вошел в комнату.

— Я, сэр!

Фостер указал на женщину.

— Выведи ее на улицу, да глаз не спускай.

— Не понял, сэр. Женщина должна находиться наверху?

— Она желает сходить в туалет. Вот ты и проводишь ее, а потом вернешь обратно.

— А как же не спускать глаз? Она же при мне не будет…

— Ты не понял? Смотри, чтобы не улизнула. Дикари — народ шустрый. Сбежит, до конца службы искать ее будешь!

— Понял, сэр!

— Выполняй.

Рядовой толкнул стволом штурмовой винтовки в грудь Захи.

— Пошла на выход без выкрутасов! Иначе пристрелю как паршивую собаку.

Заха не поняла слов солдата, но по жестам догадалась, чего тот от нее требует. Она встала, закрыла лицо платком и пошла на выход.

В комнату вошел командир первой штурмовой группы первый лейтенант Майкл Киллен и спросил:

— Сэр, как долго держать бойцов на позиции?

Полковник приказал:

— Оставьте часовых, всем прочим отбой. Похоже, дикарка оказалась здесь случайно.

— Черт ее по ночам носит. Вообще-то, это у иракцев не принято.

— Не только у иракцев. Приказ ясен?

— Так точно. А она, эта дикарка, ничего, сэр! Бывают и среди них красивые бабенки.

— Свободен.

Киллен ушел, и в комнате тут же появился командир отряда.

— Что будем делать с женщиной, Шон? Отпускать ее нельзя.

— Что делать? А отдадим-ка ее парням из разведки. Дэнни Дежор большой любитель экзотики, да и Гарри Брейдер ему под стать. Короче, Кейт, бабу бойцам. Развлекутся, труп пусть спрячут поглубже, в какой-нибудь колодец и не рядом с базой. Черт, язык не поворачивается назвать эту помойку базой. А хочешь, возьми красотку себе.

— Может, просто пристрелим? Чего ее мучить? Да и на всех все равно не хватит.

— Чего ее мучить, спрашиваешь, Кейт? А чтобы перед смертью поняла, что баба обязана быть преданной мужу и не вертеть задницей.

— Но мы не знаем, как она вела себя.

— Хорошую жену муж не бросил бы. На этом все. Парням передай, чтобы рот ей залепили. Я не желаю слышать ее вопли. Утром, ровно в семь доложишь, где захоронили тело. Все понял, Кейт?

— Понял, сэр!

Фостер подошел вплотную к майору.

— А по-моему, не все! Пожалел дикарку, да? Что же ты тогда не щадил баб и детей в Хекбаде? Не ты ли лично положил семью из семи человек в крайнем доме?

— Я выполнял приказ!

— А сейчас, по-твоему, я прошу тебя об услуге?

— Мне все ясно! Ровно в семь доложу, где похоронена баба.

— Свободен!

Майор Говард вышел. Полковник Фостер отправился в свою комнату. В подземелье похолодало. Он расстелил спальный мешок, не раздеваясь, укрылся им и вскоре заставил себя спать.

В 08.30 отряд, разделенный на три группы, построился перед учебным корпусом. Заместитель командира капитан Коновалов доложил майору Седову о готовности личного состава к проведению тактических учений.

Седов принял доклад, вышел на середину строя и заявил:

— Буду краток. Сзади вас учебный корпус. В нем, по замыслу учений, рассредоточилась террористическая группа численностью в одиннадцать человек. Пятеро из них осуществляют охрану объекта у входа на первом этаже и выше, у окон, позволяющих контролировать подходы с фронта и тыла здания, а также на крыше корпуса. Еще пятеро террористов отдыхают где-то слева от центрального входа и холла. Командир боевиков находится на втором этаже. Диверсантов представляют манекены, оснащенные видеокамерами. Задача отряда: отдельными группами провести штурм здания с уничтожением террористов и захватом главаря банды. Действуем по трем вариантам. Первый предстоит отработать группе в составе Коновалова, Голуба, Давыдюка, Шеффера, Фрица и Аппеля — штурм с крыши, по пожарной лестнице. Второй вариант для группы Озбека, Шинкевича, Грачева, Котенко, Николаева и Додье — штурм с центрального входа и первого этажа. Кампосу и его боевым пловцам Венсану, Бонне и Леруа осуществлять прикрытие действий групп и в завершение учений провести штурм по третьему варианту из подвала, куда пройти по коллектору. Предупреждаю, что пожарная лестница, центральный вход, окна первого этажа и коллектор заминированы. Везде выставлены растяжки двойного действия. Естественно, они скрыты и находятся на разных уровнях. Появление бойцов отряда в объективах видеокамер мишеней означает их выход из строя. Я вместе с капитаном Лероем буду отслеживать ход учений из помещения второго этажа и оповещать офицеров о том, что они выведены из строя. Каждой группе на подход к объекту от главного корпуса и решение задачи не более получаса. Вопросы ко мне есть?

Грачев полюбопытствовал:

— И откуда столько манекенов взяли, да еще с камерами?

— Подполковник Крылов позаботился, — ответил Седов.

— И чего ему в штабе не сидится?

— Прекратить разговоры! — приказал Седов. — Первая штурмовая группа — на исходную позицию. Начало действий по моей команде.

— Есть, — ответил капитан Коновалов и повел свою группу к главному корпусу бывшего пансионата.

Остальные отошли в парковую зону.

Майор Седов и капитан Лерой, нагруженный всякой аппаратурой, вошли в учебный корпус. Справа от входа стоял первый манекен, изображающий боевика. На его груди была закреплена видеокамера.

Седов поинтересовался:

— Каков обзор камер?

— Сто восемьдесят градусов, — ответил французский капитан. — Так же, как у человека, находящегося на посту, если он, конечно, не имеет задачи вести круговое наблюдение.

— Понятно. А манекен хороший, качественный?

— Все они специально подготовлены.

Офицеры поднялись на второй этаж. Манекены, расположенные там, они не рассматривали, прошли в отсек, где на столе стоял большой монитор.

Командир отряда спросил:

— Сколько времени тебе надо, Хакер, чтобы привести в готовность всю аппаратуру?

— Десять минут.

— Действуй!

Седов отошел к окну, Лерой приступил к разворачиванию специального оборудования.

Вскоре он доложил:

— У меня все готово, командир.

— А ну-ка, что у тебя получилось?

Лерой нажал клавишу компьютера. На мониторе появилась картинка, центральный вход в здание. Он переключил аппаратуру, высветилась тыловая сторона корпуса до пруда включительно.

— Это все хорошо, — сказал Седов. — А можем ли мы получать картинки со всех манекенов одновременно?

— Естественно! — Хакер пробежал по клавишам, и монитор отобразил шесть картинок.

— Почему их шесть, если на постах пятеро боевиков?

— Шестая камера на манекене главаря банды.

— Ясно. Значит, у тебя все готово?

— Так точно.

Седов извлек из чехла портативную радиостанцию Р-1 «Призрак» французского производства и проговорил:

— Пегас, я — Седой!

— На связи, — тут же ответил капитан Коновалов.

Командир отряда взглянул на часы.

— Девять тридцать пять. Доложи о готовности к выдвижению к объекту и штурму.

— Готов!

— Первая группа, вперед! — приказал Седов и присел в кресло рядом с Лероем.

Получив приказ командира отряда, его заместитель, а в настоящий момент командир группы, отдал приказ своим подчиненным:

— Начали!

Обходя корпус, используя рельеф местности, вперед пошли ликвидаторы, старший лейтенант Голуб из Беларуси и украинец прапорщик Давыдюк. В сторону отошел и укрылся за деревом снайпер, немецкий лейтенант Аппель. Коновалов с оставшимися бойцами первой штурмовой группы двинулся в обход со стороны здания, где размещался обслуживающий персонал. Оттуда за действиями бойцов с интересом наблюдали комендант базы, его помощник, врач, медсестра, официантки и переводчик.

Седов внимательно смотрел на монитор.

В 09.42 Коновалов вышел на связь:

— Седой! Пегас!

— Слушаю.

— Часовой духов на крыше снят! Ганс всадил в манекен две пули.

Спецназовцы использовали бесшумные винтовки «Винторез».

— Голубь и Давыд начали подъем по лестнице, Ганс видит флангового часового. Сам нахожусь в кустах у пруда. Ликвидатор сближается с объектом.

— Принял! — коротко ответил Седов, повернулся к Лерою и спросил: — Ты слышал доклад Пегаса?

— Так точно, командир! Поражение часового на крыше подтверждаю. Духи не видят группу. Так, секунду, уничтожен второй часовой, рядом с нами.

— Не спешит ли Коновалов? На втором этаже находится главарь банды.

— Он не может видеть через холл позицию правого флангового часового второго этажа.

— Понял. Камеры манекенов наших ребят до сих пор не видят, да?

— А что, должны?

— Оценил. Смотри внимательно.

Ликвидаторы медленно поднимались по пожарной лестнице.

У второго пролета Голуб, шедший впереди, остановил Давыдюка и предупредил:

— Растяжка, Давыд!

— Не вижу.

— Немудрено. Вместо проволоки использована леска и тонкая резинка-венгерка. Обратка, в общем. — Он вызвал на связь Коновалова: — Пегас, здесь Голубь!

— Да! — ответил российский капитан.

— Растяжка обратного действия на стыке первого и второго пролетов, высота над ступенями пять сантиметров, имитатор гранаты — сигналка справа за поручнем. Снимаем?

— Обратка займет много времени. Обозначь место ловушки и иди дальше!

— Есть!

Голуб сказал Давыдюку:

— Повесь ленту на перилах. Мы пропускаем сюрприз.

— Думаю, Голубь, что второго нам ждать недолго. Седой сам устанавливал растяжки, а он знает, как это делать. Вернее, где поставить, чтобы вероятность подрыва была максимальной.

— Значит, где-то рядом с первой!

— Скорее всего.

Но Голуб и Давыдюк ошиблись. Вторая растяжка обратного, то есть двойного, действия находилась сразу за выходом лестницы на крышу.

Опытный белорус едва не налетел на нее, усмехнулся и заявил:

— Черт бы побрал командира! Хитро придумал, поставил ловушку там, где миновать ее практически невозможно, за изгибом лестницы.

Голуб вновь вызвал Коновалова:

— Пегас! Голубь!

— Слушаю.

— Второй сюрприз на изгибе лестницы при выходе на крышу.

— Ясно. Обозначайте, берите под контроль спуск на третий этаж и ждите основную группу.

— Принял.

Ликвидаторы заняли позиции у невысокого помещения, откуда металлическая лестница вела на площадку очень низкого чердака. Здесь можно перемещаться лишь сильно нагнувшись, а кое-где и вовсе ползком.

— Седой, здесь Пегас!

— На связи, — ответил командир группы.

— Основная группа поднимается на крышу.

— Ганс с тобой? — спросил Седов.

— Со мной все.

— Хорошо, продолжай, пока часовые вас не засекли.

Группа Коновалова вышла на крышу в 09.52.

— Опаздываем, — проговорил капитан, подведя подчиненных к отдельно возвышающемуся чердачному помещению.

— Что у вас? — спросил он у старшего лейтенанта Голуба, ответственного за ликвидацию часовых.

— На третьем этаже два манекена. Они стоят камерами к окнам.

Коновалов тут же приказал:

— Работа по плану. В здании сигналы только знаками. Пошли!

Голуб с Давыдюком бесшумно, как кошки, прошли металлическую лестницу, выкатились в коридор третьего этажа и тут же провели по выстрелу в затылки манекенов, стоявших у окон.

К ним присоединился немецкий лейтенант Свен Аппель. Передовая ударная подгруппа, усиленная снайпером, пошла на второй этаж. Коновалов вывел Шеффера и Фрица к отсеку, где на кроватях лежали пять мешков. Они изображали отдыхающую группу боевиков.

Видеокамеры, установленные на них, зафиксировали появление спецназовцев, проведших по два выстрела по лежащим целям.

Лерой доложил Седову:

— Отдыхающая смена противника уничтожена!

Седов посмотрел на часы.

— У Пегаса остается пять минут! Есть еще и сюрприз на манекене главаря.

— Да-да, — протянул француз-компьютерщик. — На нем капитан легко может прогореть.

— Посмотрим.

Ликвидаторы имели задачу снять часовых на втором и первом этажах. Не сближаясь с главарем, они быстро провели ликвидацию. Коновалов уже держал на прицеле последний манекен, изображавший главаря всей банды, которого, по замыслу учений, необходимо было взять живым.

— Пегас! Голубь!

— Да! — тихо ответил Коновалов.

На манекенах кроме камер стояли и микрофоны.

— Объект чист, духи в минусе, главарь твой!

— Принял!

Коновалов провел четыре выстрела по рукам и ногам главаря банды.

Лерой повернулся к Седову и сообщил:

— Пегас не стал возиться с главарем, из холла отстрелил ему руки и ноги.

Командир отряда кивнул.

— Верное решение. Посмотрим, что будет дальше.

— Пегас подошел к манекену. Оп!.. Капитан применил сканер, ваш сюрприз, командир, обнаружен. Граната уже не опасна.

Седов улыбнулся.

— Ну и хорошо.

Радиостанция командира отряда тут же пропищала сигналом вызова:

— Седой, это Пегас! Время десять ноль семь, задача выполнена.

— Опоздание на две минуты.

— Допустимая погрешность.

— Хорошо. Группу на первый этаж!

— Есть!

Седов повернулся к Лерою.

— Пройдись, Хакер, по зданию, верни манекены в прежнее положение, убедись, что не повреждены камеры и микрофоны. Сейчас начнет работать вторая группа.

— Есть, командир.

Седов спустился на первый этаж, где Коновалов построил первую штурмовую группу.

От доклада он отмахнулся и сказал:

— Не надо, Пегас, я видел. Ну что ж, несмотря на опоздание в две минуты, группа неплохо справилась с задачей. У меня есть один вопрос к командиру.

— Да?! — Коновалов взглянул на Седова.

— Объясни мне, Пегас, для чего надо было снимать часового в правом торце второго этажа? Манекен и есть манекен, он не упал. А в реальной обстановке шум от падения тела мог кардинально изменить ситуацию.

— Объясню, — ответил Коновалов. — Часовой второго этажа был прикрыт распахнутой дверью помещения, где находились вы с Хакером. Снять его прямо из холла ликвидаторы не могли. Поэтому я и приказал Гансу работать по нему. Теперь насчет шума. — Коновалов повернулся к Аппелю. — Тебе слово, Ганс.

Немецкий снайпер доложил:

— Никакого шума не было бы. Манекен стоял вплотную к открытому окну. Я поэтому и всадил в него две пули. Первую в живот, что в реальной обстановке заставило бы духа согнуться и неминуемо сорваться вниз. Главарь ничего не услышал бы. А второй выстрел я сделал в голову, дабы дух не издал вопль от боли. Сами знаете, насколько болезненна рана в живот.

— А если у часового был бы бронежилет?

— Тогда я бил бы не из «Винтореза».

— Понятно. Ладно, все мне ясно. Молодцы. Отходите к зданию службы обеспечения. Пегасу остаться!

Коновалов передал командование группой старшему лейтенанту Голубу и вместе с Седовым прошел в отсек управления и контроля, где уже находился Лерой. Тот доложил, что манекены на месте, оборудование, установленное на них, не пострадало.

Седов указал Коновалову на стул сбоку от пульта и предложил:

— Присаживайся! Дальше смотреть вместе будем. — Он вызвал на связь командира второй штурмовой группы турецкого капитана Бекира Озбека:

— Бек! Седой!

— На связи!

— Выводи своих на исходную.

— Есть, командир!

Действия второй штурмовой группы прошли не столь гладко. Впрочем, и задача у подчиненных Озбека была сложнее. Один только подход к объекту при круговом наблюдении являлся делом непростым. Одного профессионализма бойцов для этого мало, необходим и ряд дополнительных условий, в частности подходящий рельеф местности.

На первом этаже бойцы Озбека сняли часовых, не считая одного. Его камера зафиксировала приближение группы к помещению, где находилась отдыхающая смена.

В результате Седов вынужден был признать, что полностью задачу вторая штурмовая подгруппа не выполнила. Часовой, пусть и единственный, остался в живых. Он наверняка подал бы сигнал тревоги. Захват главаря банды в таких условиях невозможен.

Озбек был недоволен и просил разрешения повторить попытку. Командир отряда уже готов был пойти навстречу капитану. Он понимал, что сбой в действиях группы — досадная случайность. Однако учения пришлось прекратить, отвести с исходных позиций группу Озбека, а также объявить отбой бойцам лейтенанта Кампоса.

Все из-за того, что майору Седову неожиданно позвонил полковник Будин по обычному мобильному телефону:

— Товарищ майор!..

— Да, Геннадий Петрович!

— Извините, что отвлекаю вас, но мне только что звонил второй помощник генерал-полковника Белоногова капитан Бровин. Он просил передать вам, что генерал выехал из штаба на базу.

— Не понял. Почему Бровин звонил вам?

— Он пытался связаться с вами или капитаном Коноваловым, но вы не ответили.

— Когда точно генерал-полковник выехал из штаба?

— Этого не знаю, а капитан Бровин позвонил буквально минуты две назад.

— Я вас понял. Благодарю, Геннадий Петрович. У вас все?

— Нет, Валерий Николаевич, я хотел бы поговорить с вами.

Седов удивился.

— Поговорить? У вас же была такая возможность, когда я приехал на базу.

— Вы спешили. Я знал о предстоящих учениях, поэтому решил не мешать.

— Разговор срочный?

— Да как сказать. Не особенно. Если вы заняты и не освободитесь до приезда генерала, то можно поговорить и позже.

— Где вы будете?

— У главного корпуса.

— Хорошо. Думаю, мы успеем побеседовать до приезда Белоногова.

— Буду ждать!

Седов отключил сотовый телефон.

Лерой спросил:

— Как у вас говорится, к нам едет ревизор, да?

— Это написал Гоголь.

— Я в курсе.

— А к нам едет генерал-полковник Белоногов. Так! Связь с командирами всех групп.

— Минуту!

Лерой вызвал одновременно Озбека и Кампоса. Коновалов находился в отсеке управления и слышал новость, переданную командиром. Офицеры ответили.

Седов приказал:

— Внимание! Всем отбой. Отряду вернуться в главный корпус, сдать оружие, переодеться, привести себя в порядок и находиться в готовности к построению или совещанию. Учения закончены.

Коновалов полюбопытствовал:

— Интересно, и чего это вдруг Белоногов, знающий об учениях, решил навестить нас?

— Как будто, Юра, он раньше не делал этого. А приезд генерала может означать лишь одно. Нас ждет очередное задание. Только и всего. Так, выехал он из штаба пять минут назад, значит, в десять тридцать. С учетом неминуемых пробок в городе, а то и на кольцевой дороге, в Колитвино генерал прибудет где-то часа через полтора. Примерно в полдень. Впрочем, он может доехать и быстрее. Следовательно, Юра, займись личным составом. Готовность к встрече генерала на одиннадцать тридцать.

— Понял, командир. А ты что не идешь в корпус?

— Будин о чем-то хотел поговорить со мной.

Коновалов неожиданно улыбнулся.

— Ну-ну, поговори с комендантом.

Седов посмотрел на заместителя и спросил:

— А чего это ты, Юра, лыбишься? Что произошло за время моего отсутствия?

— Ничего особенного. Будин доложит.

— Нет, погоди. Что значит Будин доложит? А заместитель командира отряда на что?

— Да ничего серьезного не произошло, командир. Все нормально.

— Нормально? А вот комендант, по-моему, так не считает.

— Ерунда, командир.

— Ну, смотри.

— Лучше, если Будин поговорит с тобой, а не с Белоноговым или Трепановым.

— Да что, черт возьми, все-таки здесь произошло?

Коновалов вновь улыбнулся.

— Ничего такого, что повлияло бы на боевую готовность отряда. Об этом тебе Будин как раз и сообщит. Доложил бы и я, но у меня нет столько информации, сколько у коменданта.

Седов повернулся к Лерою и спросил:

— Хакер, что произошло?

Капитан-француз еще больше запутал Седова:

— То, что обычно происходит между мужчинами и женщинами.

— Чего?

— Извините, командир, мне еще сворачивать аппаратуру.

— Ну-ну, конспираторы. Работайте!

Отправив Коновалова к бойцам отряда, майор Седов прошел следом за ним до главного корпуса, где у входа на аллею его ждал комендант базы полковник Будин.

Седов подошел к нему и сказал:

— Геннадий Петрович, у нас не более десяти минут. О чем вы хотели поговорить со мной?

— Извините, товарищ майор, и не волнуйтесь. Ничего особенного не произошло, но я обязан докладывать вам обо всем, что даже косвенно касается личного состава подчиненного вам подразделения.

— А понятнее?

— Мне, честное слово, неудобно, Валерий Николаевич, но служба…

Майор прервал полковника, который по должности был подчинен офицеру, младшему по званию:

— Давайте без предисловий, Геннадий Петрович.

— Есть без предисловий. В общем, ваши офицеры эту ночь, когда вы уезжали в город, провели с женщинами из подразделения обеспечения. Не все, конечно. Да у нас и женщин всего четверо.

— В каком смысле провели вместе?

— В прямом, Валерий Николаевич. Вечер, в общем-то, прошел как обычно. Зато после отбоя я проверял подразделение обеспечения и не обнаружил наших дам в их комнатах. Они могли находиться только в главном корпусе, где дислоцирован личный состав, подчиненный вам.

— Так, — протянул Седов. — Расслабились, значит, наши с вами дамы и джентльмены?

— Расслабились.

— Спиртное?

— Этого не было.

— Уже лучше. Вы сказали, что не обнаружили в комнатах всех женщин?

— Так точно!

— Что, и капитан Верицкая отсутствовала?

— А вот ее я видел у пруда, еще до отбоя, с немецким гауптфельдфебелем Шеффером.

Реакция Седова удивила полковника Будина.

— Неужели Шеффер повелся на Верицкую?

— Не понял.

— Нет, ничего, спасибо за информацию, если, конечно, это все.

— Все, Валерий Николаевич. Если позволите, я пойду готовиться к встрече генерала.

— Разумеется.

Из корпуса вышел старший лейтенант Грачев.

Седов тут же окликнул его:

— Грач!

— Я! — Связист отряда повернулся к командиру.

— А ну-ка иди сюда!

Грачев подошел.

— Да, командир?!

— Доложи-ка мне, Андрюша, что ты делал сегодня ночью?

Старший лейтенант изобразил недоумение.

— Как что? Спал!

— С кем?

— В смысле, с кем?

— С кем, спрашиваю, спал? С медсестрой Муравьевой? Или нашел ей замену?

— Ничего не понимаю. Ага! Значит, комендант сдал нас, так? Ну, старый осел!

— Ты говори, Грач, да не заговаривайся. И отвечай на вопрос.

— Если и с медсестрой, то что? Территории базы мы не покидали, спиртного не употребляли. Немного покувыркались, но разве это не наше личное дело?

— Ты, значит, с Муравьевой. Кто и с кем еще кувыркался?

Старший лейтенант покачал головой.

— А вот стукачом, командир, я никогда не был. Пусть Будин стучит, раз должность у него такая. За себя ответил, о других ничего не знаю, никого ни с кем не видел. Да и не до того мне было.

— Ладно, Грач! Без всяких докладов ясно, что кроме тебя развлекался Блондин, наверняка Додье. А вот насчет Шеффера, это правда?

— Что правда?

— То, что он провел ночь с госпожой Верицкой?

— Так у него и спросите!

— А с чего вдруг вы устроили массовый трах? Воспользовались моим отсутствием? Так здесь Коновалов оставался.

— Я, товарищ майор, могу сказать только за себя!

— Давай-ка ко мне господина гауптфельдфебеля Людвига Шеффера.

— А надо? Зачем ворошить прошлое?

Седов повысил голос:

— Затем, что здесь вам база, а не бордель! Выполняй приказ.

— Есть, но так мы к встрече Белоногова не успеем подготовиться.

— Это, Грач, не твоя забота!

— Ну, Будин!.. И что за человек?

Грачев ушел, вместо него появился гауптфельдфебель Шеффер, уже переодевшийся в спортивный костюм.

— Господин майор… — начал он доклад, но Седов перебил его:

— Я вижу, что ты прибыл. И вопрос у меня к тебе такой. Ты провел ночь с капитаном Верицкой?

— Так точно! С Людмилой.

— Вот как? С Людмилой, значит?

— Если вы желаете упрекнуть меня в нарушении дисциплины, то прошу объяснить конкретно.

— Да черт с ним, с нарушением. Мне интересно другое. Ты спал с Верицкой только потому, что все прочие были заняты?

— Нет! Людмила понравилась мне, как только я увидел ее здесь, на базе. А вчера мы наконец-то получили возможность провести вместе ночь. До этого нам не удавалось…

— Погоди! Тебе Верицкая на самом деле понравилась?

— Да! Именно такие женщины в моем вкусе.

— Странный у тебя вкус.

— Вы хотите оскорбить мои чувства?

— Чувства? Да что ты, Людвиг, ни в коем случае.

— А может быть, вам известны факты, порочащие ее?

— Ну, погнал! Людмила Константиновна весьма достойная женщина. Ничего предосудительного о ней я сказать не могу.

— Я могу продолжать с ней встречаться?

— Да хоть женись, но только в свободное от службы время.

— Вчера было свободное время!

— Ступай, Людвиг, занимайся подготовкой к встрече начальства.

— Есть, командир. Позвольте просьбу.

— Давай!

— Не задавайте, пожалуйста, Людмиле таких же вопросов.

— Конечно, Людвиг. Как можно?..

Шеффер четко повернулся и чуть ли не строевым шагом пошел к корпусу. В нем очень даже чувствовалась немецкая подготовка.

А к Седову подошел Коновалов и спросил:

— Как, командир, выяснил, что произошло ночью? Я же говорил, ничего особенного.

— А ты не мог повлиять на это?

— Зачем? Парни захотели расслабиться, это же естественно. Да и женщины здесь ничего, кроме леса, не видят, а им ласка нужна, Валера. Ты же должен по себе это знать.

— Ладно. Ты прав. Но вот Шеффер меня удивил. И чего он нашел в Верицкой?

— Все ту же женщину, желающую ласки и любви.

— Да? А я-то думал, чего это она с утра на меня как-то свысока посмотрела. Довольная была, словно кошка, слизавшая втихаря чашку сметаны.

— У тебя к ней предвзятое отношение.

— Может быть. Но раз пошло такое дело, то надо упорядочить встречи парней с дамами. Чтобы после отбоя все спали, а не… Ну, ты понял.

— Понял. Только без толку все это. Природа требует свое!

— А устав свое. Будем искать компромисс или все же подчинимся уставу?

— Ты командир, последнее слово за тобой!

— Через пятнадцать минут, в одиннадцать тридцать, полная готовность отряду к построению!

— Есть, командир!

Седов направился в свой отсек.

Он быстро принял душ, переоделся, прикурил сигарету и подумал:

«Ну, Люда, зацепила ты все-таки кавалера! Хотя почему бы и нет? Ей, как и всем, хочется любви и счастья. Ну и ладно, пусть все это у нее будет».

В 08.00 комендант базы зашел в отсек к командиру отряда, что само по себе явилось странным. Обычно полковник Будин предпочитал встречаться с Седовым вне здания главного корпуса, в котором размещалось секретное подразделение.

Он постучал, получив разрешение, вошел и поздоровался:

— Доброе утро, Валерий Николаевич!

— Доброе, Геннадий Петрович. У вас что-то срочное?

— Генерал Белоногов просил передать, чтобы вы были готовы встретить его в восемь тридцать.

— Через полчаса? — удивился Седов. — Интересно. А еще любопытней, почему это генерал последнее время выходит на вас, а не напрямую на меня.

Будин пожал плечами.

— Этого я знать не могу.

— Я все понял!

Полковник вышел. Седов поднял радиостанцию и чертыхнулся. Он же сам выключил ее ночью, когда обходил отсеки. Но телефон?! А где он, кстати?

В дверь вновь постучали.

— Кто там? — спросил Седов.

— Капитан Лерой, командир!

— Входи!

Компьютерщик вошел, козырнул.

— Здравия желаю, господин майор!

— И тебе, Хакер, не хворать!

— Не понял.

— И тебе здравствовать. Чего непонятно? У тебя что?

— Да вот, принес ваш телефон.

— Телефон? И где он был?

— Вы оставили его у меня в отсеке.

— Да? Зачем?

— Не могу знать.

— Никто не звонил по нему?

— Я его выключил.

Седов забрал свой мобильник, посмотрел. Три пропущенных вызова! Все с разницей в десять минут, начиная с 08.00. Звонил ему генерал-полковник Белоногов.

— Ясно!

— Разрешите идти?

— Иди, Хакер, и предупреди всех, что через полчаса, даже меньше, на базу прибудет генерал Белоногов!

— Так рано?

— Выполняй!

— Есть!

Седов быстро оделся, вышел из отсека и увидел, как личный состав, успевший привести себя в порядок, спускается на нижний этаж.

Валерий вышел на крыльцо, к которому практически тут же подъехал «Мерседес» представителя России в Совете шести. Из лимузина вышел Белоногов.

Седов направился к нему с докладом, но генерал остановил майора:

— Отставить, обойдемся без формальностей. Этой ночью все было спокойно?

— Так точно! А вы, смотрю, один. Полковник Трепанов остался в штабе?

— Он занят.

Генерал и майор прошли в кабинет.

Белоногов сел в кресло руководителя и проговорил:

— Тяжелый вчера вечер выдался, заседали почти до часу ночи. Не выспался. Ты кофе организовать можешь?

— Конечно.

— Покрепче, Валера!

— Хорошо.

Седов по внутреннему телефону позвонил Будину. Ответил помощник коменданта капитан Лебедев.

— А где полковник? — спросил Седов.

— Где-то рядом с вами.

— Понятно. Ты вот что, Саша, распорядись-ка там у себя приготовить для генерала крепкий кофе. Пусть кто-нибудь доставит его ко мне в кабинет.

— Без проблем, товарищ майор.

Вскоре официантка внесла в кабинет поднос с двумя чашками дымящегося ароматного кофе.

Седов отпустил ее и отстранил свою чашку.

Генерал сделал глоток и заметил:

— Отлично. То, что надо. Значит, так, Валера. Совещание представителей государств Совета шести прошло вчера, как и ожидалось, негладко. Как мы и предполагали, за проведение контртеррористической операции «Иран в огне» сразу же высказались представители Белоруссии, Украины и Турции. Немцы и французы хотели получить доказательства необходимости планируемых мер. В итоге после длительных переговоров и общения со своим руководством Германия и Франция согласились с нами. При этом они допускают, что операция «Иран в огне» потерпит крах. Террористам удастся провести ракетные пуски по целям в Израиле или по Пятому флоту США. В таком случае Германия и Франция полностью поддержат ответные меры.

— Ну, другого от наших партнеров ожидать и не следовало.

— Ты понимаешь, что теперь мы не имеем права на ошибку?

— А когда, Дмитрий Сергеевич, мы это право имели?

— Ты прав, но нынешняя позиция особенная. Ты продумал первый этап операции?

— Считаю необходимым в срочном порядке выслать в Ирак разведывательную группу из двух-трех человек, дабы оценить обстановку вокруг базы американского отряда-призрака «Ягуар».

— Хочешь сразу посадить американцам на хвост своих парней?

— Так точно. Не факт, что они пойдут в Иран через проход у Каранда. Границу можно перейти где угодно. Особенно для таких профи, каковыми являются бойцы американского спецназа. И не факт, что основной целью отряд выберет ближнюю к Ираку позицию у Дишмана, а не дальнюю, у Шевестана. Полностью контролировать людей генерала Коулмана спутники не могут при всем своем оснащении. Поэтому необходимо сопровождение «Ягуара». Только в этом случае мы вместе с американцами выйдем к главной их цели. Точнее, это сделает разведка, а отряд подтянется к нужному месту для проведения ликвидации.

Белоногов улыбнулся.

— Именно это хотел предложить и я. Наши мысли совпадают, Валера.

— Так сколько мы уже вместе!

— Кого назначишь в разведывательную группу?

Седов ответил сразу, не раздумывая:

— Капитанов Коновалова и Озбека, а также связиста старшего лейтенанта Грачева.

— Может, следует усилить группу?

— Нет! Чем меньше будет разведчиков, тем ниже вероятность их обнаружения.

— И меньше возможности!

— Спорный вопрос.

— Хорошо, согласен. Вызывай сюда Пегаса, Бека и Грача. Будем ставить им задачу.

Седов удивился и уточнил:

— Прямо сейчас?

— Ровно в тринадцать часов они уже должны вылететь в Багдад, Валера. Обеспечением переброски разведгруппы и занимается полковник Трепанов.

— Я все понял!

— Считаешь, что слишком торопимся?

— Вам виднее!

— Пока, на данный момент, отряд «Ягуар» продолжает находиться в Эрдузе. Но где гарантия, что он ближайшей ночью не снимется и не пойдет в Иран?

— Мне все ясно. — Седов достал радиостанцию. — Пегас, Бек, Грач, ко мне! Срочно!

Офицеры, вызванные командиром отряда «Z», появились тут же. Коновалов доложил о прибытии. Белоногов поздоровался с каждым и предложил занять места за столом совещаний. Сам поднялся и довел до них обстановку, складывающуюся в Ираке.

Он закончил лаконичный, но полный доклад такими словами:

— Господа офицеры, Советом шести одобрено решение о проведении контртеррористической операции «Иран в огне». Думаю, не стоит объяснять, что может произойти, если отряд «Z» не остановит американцев и их пособников в Иране. Вы сами прекрасно понимаете, что разгорится нешуточная война. Это будет не Афганистан, Ирак, Ливия, Сирия, Египет, а нечто гораздо серьезней. Вся имеющаяся у нас информация по чудом воскресшему отряду «Ягуар» находится у вашего командира, майора Седова. У вас хватит времени ее изучить, до того как вы будете переброшены в Ирак.

Офицеры переглянулись.

Коновалов переспросил:

— В Ирак?

— Да, — ответил Белоногов. — Капитан Коновалов, капитан Бекир Озбек и старший лейтенант Грачев по решению командования составят отдельную разведывательную группу. Командует ею Коновалов. Задача: после переброски в Ирак переместиться к разрушенному городу Эрдуз, на безлюдной окраине которого, по нашим данным, в настоящий момент базируется американский отряд «Ягуар». В Эрдузе обнаружить базу американцев, установить за ней наблюдение, посадить спецмаяки на технику, а также на одного из бойцов Фостера. «Ягуар» долго отсиживаться в Ираке не будет. Как только отряд полковника Фостера снимется с базы и начнет выдвижение в Иран, разведгруппе сопровождать его. От Эрдуза до прохода через границу не так далеко, поэтому Фостер, скорее всего, использует автомобили, которые ему подгонит генерал Коулман. У вас тоже будет автомобиль, даже с водителем-проводником. — Генерал посмотрел на Коновалова. — И необходимая аппаратура слежения, дабы не быть обнаруженными американцами. Определенную опасность представляет переход границы, там действовать по обстановке. При необходимости автомобиль бросить и перейти границу через перевал пешим порядком, используя снаряжение, которое вы получите вместе с оружием и экипировкой. В дальнейшем преследовать «Ягуар» в целях определения той позиции оперативно-тактического ракетного комплекса, которую американцы выберут главной целью. Это общая задача разведгруппы. Ее уточнение будет проведено сразу же, как только Трепанов решит вопрос о переброске в Ирак. — Генерал посмотрел на часы. — В принципе, он должен уже объявиться.

Словно услышав начальника, Трепанов вышел на связь. Сотовый телефон Белоногова издал сигнал вызова.

Генерал ответил:

— Слушаю тебя, Александр Владимирович! Так, ну и прекрасно. Я понял тебя. Нет, сюда приезжать не следует. Согласуй с руководством МЧС использование нами их борта. Уже сделал?.. Понял. Езжай в штаб, а в шестнадцать часов будь на аэродроме, где проводишь ребят. По второму вопросу что? Через Туркмению? Вполне. Свяжись с Тегераном, получи подтверждение готовности принять отряд. Нет, этим займусь я. Давай! — Белоногов отключил телефон и продолжил: — Ну вот, теперь можно уточнить задачу. Значит, так! Со вчерашнего дня самолеты МЧС доставляют в Багдад гуманитарные грузы. Миссия продлится трое суток, до послезавтра. На борту МЧС сегодня ровно в восемнадцать часов и вылетит в Ирак разведывательная группа. — Представитель России в Совете шести посмотрел на командира отряда. — Тебе, Валерий Николаевич, подготовить разведгруппу и к шестнадцати часам отправить ее на аэродром.

— Я сам провожу ребят, — ответил Седов, но Белоногов отрицательно покачал головой и пояснил:

— Не получится, Валера. Сегодня же в двадцать часов ты и весь отряд «Z» должны убыть в Туркменистан на военный аэродром Балканабад. А оттуда вертолетом на полигон Альдамир, где установите связь с разведгруппой и в дальнейшем, исходя из складывающейся обстановки, начнете активные действия по плану операции «Иран в огне». Вот так-то, майор!

— Неплохо, — проговорил Седов.

— Вопросы ко мне есть?

— Да какие вопросы, Дмитрий Сергеевич! Все понятно. Работать надо.

— Твоя правда, но пока вернемся к уточнению задачи разведывательной группы. — Генерал повернулся к Коновалову: — В Багдаде, Юрий Алексеевич, вас встретит сотрудник дипломатического ведомства и отвезет в посольство. Там же вам выделят автомобиль, на котором ранним утром, с момента прекращения комендантского часа вы, вполне штатские люди, сотрудники российского посольства, должны убыть в район города Баджер, а точнее, в селение Корва. Это место известное, туда раньше съезжались туристы со всего света.

— Вы имеете в виду крепость Корва?

— Да, ту самую, которую так никто и не смог взять. Она знаменита своими потайными тоннелями, уходящими вниз, в теплое подземное озеро. После вторжения в Ирак войск западной коалиции и, главным образом, США Корва, по понятным причинам перестала быть привлекательной для туристов. Даже американцы там стараются не появляться. У южной крепостной стены вас встретит агент Аббас Халем. Он передаст вам автомобиль с оружием, экипировкой, снаряжением, предоставит водителя-проводника. Посольский автомобиль отправите обратно в Багдад, ну а разведгруппа направится к Эрдузу. Дальнейшие действия по указанию командира отряда или по обстановке. В случае необходимости можете выходить на связь со мной. Запомнил, капитан? Крепость Корва у города Баджер. Аббас Халем.

— Запомнил, вот только как убедиться в том, что на встречу с нами придет именно Халем, а не человек генерала Коулмана?

— Аббас передаст тебе привет от меня и от полковника Трепанова, а главное, рукава его камуфляжа должны быть подвернуты выше локтей. Опущенные рукава — сигнал опасности. В этом случае в контакт с Халемом не вступать, осмотреть крепость, вернуться в посольство и немедленно доложить мне о срыве встречи.

— Понятно!

— Так, — генерал встал. — С разведгруппой разобрались, с отрядом в целом тоже. Сейчас я уеду в Москву, там дел невпроворот. Если обстановка изменится или возникнут какие-либо проблемы, я свяжусь с тобой. — Белоногов взглянул на Седова. — В ходе операции связь поддерживаем по необходимости. Здесь, в Подмосковье, используем мобильные телефоны, за рубежом — спутниковые системы. С экипировкой и вооружением определишься сам.

Седов ответил:

— Определюсь!

— Ну, тогда работаем, господа офицеры.

— Есть!

Седов проводил Белоногова до машины.

Генерал задержался и спросил:

— Что-то ты невесел, друг мой?

— Да вот думаю, стоит ли разведгруппе пытаться сопровождать «Ягуар» по ущелью? Никто не даст гарантии, что продажный начальник заставы откроет границу на длительное время, а не на двадцать минут, чтобы пропустить американскую колонну.

— А я не думаю, что иранский офицер-пограничник станет рисковать, открывать границу надолго. Вряд ли его подчиненные в курсе, что их командир — предатель. Да, у него есть свои люди, это несомненно, но много их быть не может. Иранская служба безопасности работает хорошо.

— Что не мешает одному из начальников застав пропускать через зону ответственности своего подразделения и боевиков, и контрабандистов.

— А у нас что, такого нет?

Седов вздохнул.

— И у нас есть!

— Есть. Но это же не говорит о том, что граница России открыта на опасных направлениях. Хотя ты прав. Если начальник заставы оставит хоть одного своего верного человека в ущелье, то наша разведгруппа спалится. Фостер узнает о преследовании и примет меры, дабы сбросить хвост. Это его каратели сделают без проблем. Ты, Валера, вот что, измени задачу Коновалову. Сопровождение колонны американцев до ущелья. Затем самостоятельный проход через границу по перевалу. Аппаратура слежения не потеряет «Ягуар». А мы в штабе посмотрим, где и как нам вновь передать автомобиль разведгруппе, исходя из того, в какой пограничный район Ирана она выйдет с перевала.

— И кто же им передаст машину?

— Это, Валера, моя забота. В общем, пусть машину Аббаса бросают, а вот проводника берут с собой. Он должен хорошо знать горы и тропы. Как мне докладывали, этот человек не раз проводил целые караваны по горам через границу.

— А если не удастся посадить маяки? Или ребята нацепят их только на автомобили, которые отряд «Ягуар» может и поменять?

— А разве Лерой у тебя в отпуске?

— Ясно! Будем вести американцев и разведывательной, и основной группами!

— Для начала обнаружь их. Не исключено, что пока мы готовим к отправке твой отряд, «Ягуар» уже идет по ущелью!

— Что будем делать, если так оно и есть?

— Ловить «ягуаров» со спутника.

— Да, придется нам побегать за этими хищниками.

— Что делать, Валера? Главное, решить основную задачу — не допустить провокации.

— Это ясно.

— А если разделить отряд на две группы? Тогда можно будет сразу прикрыть позиции и у Дишмана, и у Шевестана.

— Можно. Если исходить из того, что «Ягуар» вдруг не изменит план и не пойдет к другому комплексу. А их восемь. Все не прикроешь.

— Но с комплексов, не вооруженных ракетами «Р-500», до территории Израиля не достать.

— Но можно накрыть корабли Пятого флота США.

— Черт бы побрал этого Коулмана. Интересно, он действительно выполняет приказ руководства Штатов?

— Что ты имеешь в виду?

— Слишком уж он мутит ситуацию. Имитация захвата ракетного комплекса с реальным уничтожением расчета, что совершенно неоправданно. Укрытие спецотряда в заброшенном Эрдузе. Использование прохода через границу с помощью предателя. За каким чертом все эти движения, если можно было бы спокойно забросить «Ягуар» в Иран и по другим, куда более безопасным каналам? И, наконец, для чего было имитировать гибель бойцов отряда? Кого это пытается обмануть Коулман? Собственное руководство, поставившее ему задачу провести провокацию с пуском иранских ракет?

Белоногов приподнял фуражку и заявил:

— Ты знаешь, Валера, я тоже задавал себе подобные вопросы и пришел вот к какому выводу. Американцы страхуются на случай срыва операции. Командование США заранее готовит оправдание. Мол, отряд «Ягуар», считавшийся погибшим, на самом деле в авиакатастрофу не попадал, а скажем так, продался террористам, желавшим развязать бойню в Иране. Есть и второй вариант. Генерал Коулман ведет двойную игру. Правила ему диктуют какие-то неизвестные нам, но могущественные силы.

— Хуже нет, когда с самого начала появляются всяческие непонятки.

— Согласен. Но для нас-то, в принципе, ничего не меняется. Пусть «Ягуар», выведенный в тень, действует по приказу из Вашингтона или по плану генерала Коулмана, отряду «Z» в любом случае надо пресекать попытку провокации.

— Тоже верно!

— Значит, разведке задачу уточни и готовь отряд к переброске в Иран. Проводить вас не смогу, так что удачи вам, Седой!

— Благодарю!

— До связи, майор!

Генерал Белоногов сел в «Мерседес» и покинул территорию базы.

Седов объявил сбор личному составу, исключая офицеров, выделенных в разведывательную группу.

В 16.00 дежурный по КПП доложил, что прибыл микроавтобус. Капитаны Коновалов, Озбек и старший лейтенант Грачев в штатской одежде пошли по аллее к контрольно-пропускному пункту. В их дорожных сумках лежали только вещи первой необходимости. Там не было ничего, что указывало бы на принадлежность мужчин к спецподразделению, да и к армии вообще. Разве что средства связи, но мало ли кто мог иметь точно такие же!

Их сопровождал Седов. Он шел рядом с заместителем.

— Ты все понял, Юра?

— Да, командир!

— Будьте осторожны, на рожон не лезьте. Вам передадут оборудование, позволяющее наблюдать за американцами с дальних позиций.

— Нам маяки им сажать тоже используя электронику?

— Для этого привлеки Бека, он справится. Вы прилетите в Багдад где-то в два часа по местному времени. Отряд прибудет на полигон у Тегерана ориентировочно на полчаса позже. В три часа у нас сеанс связи. А затем я должен узнать, как прошла встреча с агентом внешней разведки.

Коновалов улыбнулся.

— Ну что ты со мной, как с ребенком, командир?

— Дело, Юра, мутное. До того как действовать, необходимо максимально прояснить обстановку.

— Прорвемся! Мы сделаем этот «Ягуар»!

— Сделать-то сделаем. Вопрос в том, какой ценой. Поэтому любой неоправданный риск исключить. Особенно при переходе границы.

— Так нас же проводник поведет.

— Кто знает, что это за тип.

— Не нравится мне твое настроение, Валера.

— Оно мне самому не нравится.

— Жене позвони.

— Черт, совсем забыл. Ты прав, надо предупредить Галину о командировке. Вот она обрадуется!..

— Еще не привыкла?

— К этому невозможно привыкнуть.

— Наверное, ты прав. Ладно, вот и КПП. Давай, майор. Свяжемся.

— До связи, Юра! Удачи вам!

— И вам того же.

Коновалов, Озбек и Грачев сели в салон микроавтобуса с тонированными окнами. Тот развернулся, двинулся к поселку Колитвино и в 17.10 въехал на территорию подмосковного военного аэродрома. Водитель, видно, был проинструктирован, потому что, не останавливаясь, подвел «Газель» к погрузочно-разгрузочной площадке. Там, раскрыв «хвост», грузился какими-то контейнерами «Ил-76», принадлежащий МЧС.

Офицеры вышли из автобуса, и «Газель» тут же ушла к штабу летной части.

К ним подошел от самолета полковник Трепанов и спросил:

— Как настроение, бойцы?

— Отличное, товарищ полковник, — ответил Грачев.

— У тебя оно всегда отличное, особенно если удается заглянуть в ночной клуб или кафе. Так?

— Так точно.

— Молодец. А теперь информация, которая поступила из СВР буквально за час до моего отъезда сюда. Разведчики сообщили, что в ночь с десятого на одиннадцатое июня в Филадельфии пропала без вести жена полковника Фостера.

— Сбежала, поди? — усмехнулся Грачев.

— Нет, Андрюша. Миссис Фостер была убита вместе со своим любовником в пригороде Филадельфии. Их трупы случайно найдены при вырубке рощи.

— Кто же замочил жену Фостера и ее любовника? — спросил Грачев.

— Сам полковник. По крайней мере, выстрелы были произведены из его наградного пистолета.

— А что делал Фостер в Филадельфии?

— Находился в отпуске, но одиннадцатого числа прервал его и срочно вылетел в Ирак.

— Но тогда его должны были арестовать и отправить обратно в США.

— ФБР прикрыло полковника. Следствие прекратили. Кстати, не без участия известного генерала Коулмана, имеющего в Штатах обширные связи.

Коновалов спросил:

— Как это убийство связано с нашей задачей?

— Да вроде никак, но СВР получила достоверную информацию о том, что ни ЦРУ, ни Пентагон никаких диверсий на территории Ирана в ближайшее время не планируют.

— А Израиль?

— Тем более. Он без США ничего не делает.

— Так, значит, операцию по пуску ракет с территории Ирана спланировал Коулман?

— Одному ему это тоже не по зубам. Скорее всего, игру начала третья, неизвестная нам сила, которая поставила на Коулмана. А что это значит? Обстановка усложняется. В плане обеспечения отряда «Z» нужной и достоверной информацией по планам «Ягуара» рассчитывать на помощь разведки не приходится. Да и бойцам этого отряда, уже списанного со счетов, вернуться на родину вряд ли суждено.

— Что вы имеете в виду?

— А ты не понял? Кому они нужны после выполнения задания? Коулману? Может, Вашингтону, который торжественно похоронил одно из лучших подразделений своего спецназа? Провокация достигнет цели только в том случае, если в живых не останется ни одного участника операции.

— Коулман планирует уничтожить «Ягуар» прямо в Иране? — задал вопрос Грачев.

Трепанов посмотрел на старшего лейтенанта и ответил:

— Неужели люди Коулмана положат бойцов Фостера прямо у позиции, чтобы Тегеран продемонстрировал трупы всему миру? Вот, мол, кто пытался втянуть США, Израиль и Иран в бойню, которая может перейти в ядерную войну. Ты подумал, что спросил? Нет, парни, если «Ягуар» и уберут, то руками верных Коулману людей и в Ираке. Затем Коулман лично зачистит ликвидаторов.

— Ох уж эти непонятки. Так, не так, скорее всего, наверное… — проговорил Грачев. — Как прикажете воевать в таких условиях?

— Ваша задача определена. Генерал Белоногов поручил мне довести до вас эту информацию, чтобы вы, подойдя к «Ягуару», были предельно осторожны и лучше отошли, если вдруг что-то пойдет не так. Мы и без вас в состоянии вести отряд Фостера.

— Так дайте отбой, и мы вернемся на базу, — улыбнулся Грачев.

— Я бы тебя, Грач, совсем уволил.

— За что?

— За лишние разговоры.

— За это не увольняют.

— Хватит болтать. Коновалов, ты меня понял? — обратился Трепанов к командиру разведывательной группы.

— Понял, товарищ полковник.

— Ну, тогда удачи вам, ребята. Пора подниматься на борт!

Он пожал всем руки, а Грачеву сказал:

— Долго тебе, Андрюша, придется в старлеях ходить.

— Ничего, переживу.

Полковник похлопал его по плечу.

— До связи!

Офицеры разведгруппы отряда «Z» поднялись на борт. Пилоты закрыли рампу, подняли трап. Десантный самолет взревел четырьмя реактивными двигателями и начал выруливать на взлетно-посадочную полосу. Вскоре рев двигателей превратился в грохот, и многотонная махина понеслась по бетонке. Она оторвалась от земли, резко набрала высоту с одновременным разворотом влево и ушла в низкие дождевые облака.

Трепанов проводил «Ил-76», прикурил сигарету и подумал: «Нелегко вам, ребята, придется на Востоке. На этот раз гораздо труднее, чем раньше. Дай вам господь вернуться».

Тихо подкатила «Волга».

Водитель вышел из машины и спросил:

— Мы едем, товарищ полковник?

— Да! — ответил Трепанов и выбросил сигарету, не выкуренную и наполовину.

— Домой?

— Нет, Костя, в штаб! Теперь он наш дом. Впрочем, тебя это не касается!

На перелет без промежуточной посадки ушло почти восемь часов. В 1 час 50 минут по местному времени «Ил-76» плавно приземлился в аэропорту Багдада. Экипаж вывел лайнер на дальнюю площадку, где борт уже ждали солдаты правительственных войск. В стороне у ангара стояла черная «Ауди». Коновалов, Озбек и Грачев одними из первых спустились по трапу, осмотрелись. К ним подъехала та самая «Ауди» с дипломатическими номерами.

Из салона вышел мужчина лет сорока и спросил:

— Вы от Белоногова?

Коновалов ответил:

— Да. Кто вы?

— Секретарь посольства Матвеев Сергей Сергеевич. Попрошу ваши документы.

Коновалов протянул ему служебный паспорт.

— Ясно, — кивнул Матвеев, бегло посмотрев его. — Прошу в машину.

Офицеры устроились в салоне, и «Ауди» пошла с территории аэропорта.

На выезде Грачев толкнул Озбека, сидевшего рядом, и сказал:

— Смотри, Бек, американцы охраняют внешний периметр. Интересно, от кого?

— Врагов здесь у них много!

— Но не столько же, чтобы держать у аэропорта батальон с техникой.

Коновалов нагнулся к Грачеву и спросил:

— Тебе поговорить захотелось?

— И что?

— Американцев не видел?

— Прикажешь молчать?

— Попрошу!

— Вот так всегда.

Секретарь посольства и водитель не обращали никакого внимания на разговоры спецназовцев.

В 02.40 «Ауди» въехала на территорию посольства.

Матвеев повернулся к офицерам разведгруппы.

— Прошу на выход и сразу за мной.

Секретарь и спецназовцы прошли в здание, в отдельный, довольно большой кабинет.

Матвеев указал на кресла и диван.

— Располагайтесь, господа. Давайте сразу перейдем к делу. В пять часов к зданию будет подан внедорожник «Форд», водителя зовут Сергей. Он в курсе, куда вас следует вывезти. Если у крепости Корва все пройдет благополучно, то прошу вас отдать ему команду на возвращение. — Матвеев взглянул на Коновалова. — Если же возникнут проблемы, он доставит вас обратно.

— Вопрос позвольте, господин секретарь? — Грачев поднял руку.

— Пожалуйста.

— Кроме вас и водителя Сергея кто еще в посольстве знает о наших планах?

— Никто.

— Уверены?

— Уверен.

— Под каким прикрытием мы здесь находимся?

— Вы — сотрудники посольства, и этим все сказано.

— Хорошо.

Секретарь посольства, он же подполковник ФСБ, продолжил:

— Еще вопросы ко мне будут? Нет? Отлично. Сейчас я провожу вас в столовую, где вы подкрепитесь, и далее в отдельную комнату. Там сможете полтора часа отдохнуть. В пять часов я зайду за вами.

Коновалов поднялся.

— Минуту, господин секретарь. Мне надо связаться с командованием.

— Вы воспользуетесь собственной аппаратурой или мне проводить вас в комнату связи посольства?

— Мы обойдемся своими средствами, — ответил командир группы.

— Хорошо. Я пройду в столовую, узнаю, что там насчет позднего ужина или раннего завтрака. Вы же, закончив работу, подходите. Столовая прямо по коридору, слева последняя дверь. Увидите!

— Здание прослушивается? — спросил Коновалов.

— Нет!

— Неужели вы не контролируете сотрудников?

— Отвечу вам так, — улыбнулся Матвеев. — На момент вашего нахождения в посольстве все соответствующие приборы отключены. Впрочем, вы можете сами это проверить.

Грачев кивнул и заявил:

— Естественно, проверим!

— Это ваше право. Жду вас в столовой.

Секретарь вышел из кабинета, а Грачев проговорил:

— Мутный тип этот Матвеев. Скользкий как уж.

— А по мне нормальный мужик. — Озбек пожал плечами. — Просто он четко выполняет свои обязанности и наверняка не должен во всем угождать тебе, Грач.

— А чего это мне? Мы все одна команда.

К столу вышел Коновалов и приказал:

— Отставить разговоры. — Он взглянул на Грачева. — Ну и что стоишь? Разворачивай спутниковую систему и вызывай Седого. Он с отрядом уже должен прибыть в свой район.

— Здание на контроль проверить?

— Обязательно!

— Вот, а говоришь, секретарь посольства просто исполняет обязанности. Не доверяет ему командир!

— Грач! — повысил голос Коновалов.

— Все-все! Работаю!

Связист отряда старший лейтенант Грачев извлек из кармана легкой куртки сканер, вмонтированный в зажигалку, и тут же доложил:

— Контроль извне отсутствует.

Он выставил на стол кейс, открыл его. Внутри была уложена компактная немецкая спутниковая станция «Вега». Щелкнув тумблерами, Грачев снял трубку, набрал по памяти номер.

— Седой? Приветствую тебя, Грач!

— Доброе утро, передай трубку Пегасу.

— Есть!

Коновалов принял трубку и доложил:

— Пегас, мы на месте!

— Перелет прошел нормально?

— Да. Сейчас в посольстве, ровно в пять выезд к крепости. У вас как?

— Мы только что прибыли в Тегеран. Тоже без проблем.

— Значит, все пока идет в штатном режиме?

— Пока да. Вам посольские помогают?

— Помогают.

— Тогда следующий сеанс связи после встречи с человеком из СВР.

— Да.

— Удачи, Пегас!

— Тебе того же. Отбой. — Коновалов вернул трубку Грачеву и осведомился: — Наш разговор никто не пытался перехватить?

— Судя по сигналам станции, нет. Ни перехватить, ни запеленговать. Это невозможно.

— Кто знает?! Японцы чуть ли не каждый месяц выбрасывают на рынок новое электронное оборудование.

— Больше, наверное, этим занимается Китай.

— Ладно! Закрыли тему. Сворачивай станцию, идем в столовую!

После раннего завтрака, который проходил в присутствии одного Матвеева, офицеры прошли в соседнюю комнату, где стояли три полутораспальные кровати. Не раздеваясь, они легли и тут же заставили себя уснуть ровно на 80 минут.

В 05.00 разведгруппа была уже на ногах.

Секретарь посольства вошел в комнату, впервые доброжелательно улыбнулся и заявил:

— Видно отменную подготовку. Да уж, абы кого сюда не послали бы. Господа, во дворе у центрального входа вас ждет внедорожник «Форд». Напомню, водителя зовут Сергей. У него все документы, необходимые для проезда через режимные зоны города. Патрули коалиционных сил вас не остановят, правительственные иракские войска тем более, ну а повстанцы, продолжающие противостояние с американцами и марионеточным режимом, в настоящий момент активно себя не проявляют. Автомобили нашего представительства еще ни разу не подвергались нападению с их стороны. Думаю, вы без проблем доберетесь до нужного вам объекта.

— Вы и дальше будете инструктировать нас, господин секретарь? — спросил Грачев.

— Нет! Лишь провожу и буду ждать возвращения автомобиля, без вас или с вами. Я внизу!

Офицеры взяли сумки и прошли во двор.

Секретарь посольства представил водителя:

— Это Сергей. — Он указал ему на спецназовцев. — А это люди, которых ты должен отвезти к крепости Корва, к южной стене. Далее действовать по инструкции и по команде вот этого человека. — Матвеев кивнул на Коновалова.

— Есть, — кратко ответил водитель.

— Ты готов?

— Так точно!

— Вперед!

Офицеры, кивнув Матвееву, сели в «Форд». Коновалов устроился впереди, Озбек и Грачев — сзади.

Внедорожник выехал с территории посольства и сразу же ушел в узкие, еще безлюдные улочки древнего города. Через полчаса он миновал последний квартал частных домов и пошел по разбитой дороге на северо-восток. В 06.20 «Форд» миновал по объездной дороге Баджер, не более получаса катил по равнине и остановился у высокой, неплохо сохранившейся земляной крепостной стены.

Слева от древних ворот, чуть потрепанных временем, на валуне сидел мужчина с закатанными рукавами камуфлированной куртки.

Водитель указал на него и сообщил:

— Это нужный вам человек! Я подведу вас к нему и отъеду за холмы. Понадоблюсь, вызовите по связи, позывной — Серж. Не понадоблюсь, сообщите, что могу уходить в Багдад!

— Договорились, — сказал Коновалов.

«Форд» медленно, чтобы не поднимать пыль, подъехал к человеку, спокойно сидевшему на валуне. Водитель остановил машину. Члены разведывательной группы вышли из внедорожника и забрали из багажника сумки. «Форд» тут же ушел за ближайший холм.

Мужчина проводил взглядом машину, поднялся, улыбнулся и спросил:

— Пегас, Бек, Грач, если не ошибаюсь?

— Не ошибаешься, — ответил Коновалов и задал свой вопрос: — Ты кто?

— А разве господа Белоногов и Трепанов не говорили вам, кто я? Кстати, они просили передать вам привет.

— Аббас Халем?

— Да, я Аббас Халем.

— Кроме привета ты должен передать нам автомобиль с оружием, боевой экипировкой, оборудованием и снаряжением. Перечень был передан тебе по каналу…

Халем прервал Коновалова:

— Ай, Пегас, зачем так много слов? Все, что мне приказано передать вам, находится с северной стороны крепости.

Он достал радиостанцию и что-то коротко приказал на арабском языке. Через несколько минут возле офицеров остановился мощный внедорожник «Шевроле» песчаного цвета.

Из него выпрыгнул мужчина лет тридцати, прижал руку к сердцу и сказал на почти чистом русском языке:

— Здравствуйте, господа. Сегодня хороший день для длительного переезда. Здесь часто бывают бури. Тогда не только до Эрдуза, но и до Хувайра не проедешь.

Грачев усмехнулся, взглянул на Халема и заявил:

— Ты сказал, Аббас, что мы много говорим, но твой человек тоже далеко не молчун.

— Да, это с ним бывает. Кстати, его зовут Хасан Бакри.

Водитель кивнул и повторил:

— Хасан Бакри.

Офицеры тоже представились. Все же им до определенного момента предстояло работать с этим проводником одной командой. Никто не знал, когда наступит этот момент.

— Мы должны посмотреть то, что вы привезли.

— Конечно. Хасан!..

Бакри открыл багажник. В нем были уложены камуфлированные и легкобронированные костюмы, защитные шлемы, средства связи, легкая, удобная обувь, приборы ночного видения, системы дальнего и ближнего прослушивания различных объектов. Из оружия — бесшумные снайперские винтовки «Винторез» с ночным прицелом, пистолеты с глушителями, наступательные и оборонительные гранаты, ножи. Еще медицинские комплекты со специальными аптечками, компактные контейнеры с питанием в тюбиках и таблетками для опреснения и обеззараживания воды, запас питья во фляжках. То есть все, что необходимо для действия мобильной боевой группы в тылу противника.

В багажнике находились и три одноразовых гранатомета «Муха», пулемет «ПК», автоматы «АКС-74» с подсумками на четыре магазина в каждом. Это оружие должно было перемещаться только с автомобилем и использоваться лишь в исключительных случаях, при необходимости ведения обороны.

Впрочем, Озбек первым достал из багажника как раз пулемет и заявил:

— Возьму с собой!

— Да куда он от тебя денется, Бек? — усмехнулся Грачев.

— Я имею в виду переход через перевал.

— Дело твое, хочешь, тащи!

Коновалов закрыл багажник.

Халем спросил:

— Все в порядке?

— Я не видел спецпатронов с маяками и прибора слежения.

— Все перечисленное в компьютерном портфеле, в салоне. Там же оптика. В багажнике надо было оставить место для ваших сумок.

— Ну, тогда порядок!

Коновалов отошел от машины, включил портативную радиостанцию Р-10, взятую из багажника.

— Серж!

— На связи! — тут же ответил водитель посольства.

— Возвращайся в Багдад!

— Принял. Ухожу!

Отключив станцию и вложив ее в чехол, Коновалов вернулся и отдал команду:

— Всем по местам!

Хасан и офицеры группы сели в салон внедорожника.

Коновалов задержался, подошел к Халему и сказал:

— Спасибо, Аббас!

— Не за что, Пегас. Удачи вам!

— И тебе.

— Мне-то что! Я — дома, пусть моя страна и занята чужаками.

— Ну, бывай!

Коновалов запрыгнул на переднее сиденье «Шевроле» и приказал водителю-проводнику:

— Вперед, Хасан!

Внедорожник пошел в объезд крепости Корва.

Коновалов обернулся к Грачеву.

— Седого мне!

— Минуту. — Он включил станцию, набрал номер и передал трубку командиру группы.

— Седой! Пегас!

— Да! — кратко ответил майор.

— Встреча прошла удачно. Все нужное получили. Сейчас выдвигаемся в район Эрдуза.

— Водитель-проводник?..

— Некий Хасан Бакри.

— Экипировка, оружие, снаряжение?

— Все как положено. Аббас заложил даже кое-что лишнее.

— Ты о чем?

— Пулемет, автоматы, три «Мухи».

— Кто знает, может, все это и пригодится. Спецпатроны с маяками?

— На месте.

— Где решил разбить лагерь?

— Пока не определился. Ближе к Эрдузу решим.

— Понял. Как только определишься с лагерем и планом ближайших действий, доклад мне.

— Да, командир. У тебя как дела?

Седов ответил:

— Нормально. Ко мне отрядили советника, капитана корпуса стражей исламской революции. Серьезный, скажу тебе, мужчина, шуток напрочь не принимает, но дело свое, судя по всему, знает. Да и вертолет нам оставили.

— Экипаж заменили?

— Нет! Обещали прислать дублеров, но это на экстренный случай. В общем, мы устроились неплохо. Казарма, спальные отсеки, все удобства.

— Вам проще. Надеюсь, и мы найдем уютное местечко.

— Все, Пегас, до связи!

— До связи, командир! — Коновалов вернул трубку Грачеву и стал смотреть на разбитую дорогу, петляющую среди холмов.

Спустя два часа, в 08.05 Бакри остановил автомобиль у моста через неширокую речушку.

Коновалов взглянул на него и осведомился:

— В чем дело, Хасан?

— А дальше, Пегас, нам надо определиться, где именно вы намерены разбить лагерь. До Эрдуза осталось чуть более трех километров. Город лежит за холмами на равнине.

Коновалов видел эти холмы.

— Так. Близко подходить к американцам нам нельзя, значит, лагерь разобьем вот здесь. — Он указал точку на карте.

Водитель проговорил:

— Что ж, место, в принципе подходящее, но лучше, считаю, остановиться вот здесь. — Бакри тоже указал на карту. — Это в роще. К тому же там есть родник, полно кустарника, хорошая маскировка. Да и ближе к предполагаемой базе американцев всего на каких-то двести метров.

Коновалов повернулся к Озбеку и Грачеву.

— Что вы скажете?

Турецкий капитан поддержал предложение Бакри:

— Я бы выбрал место Хасана.

Грачев пожал плечами.

— А мне все равно, но в роще как-то спокойнее, чем среди холмов.

Командир группы принял решение:

— Хорошо. Принимается предложение Бакри. — Он взглянул на водителя-проводника и приказал: — Едем к твоей роще.

Хасан улыбнулся.

— Она не моя. Она теперь наша.

— Значит, веди к нашей роще.

В 08.30 «Шевроле» остановился на небольшой поляне, среди невысоких деревьев и густых зарослей кустарника, через который мощный внедорожник пробирался не без проблем.

— Мы на месте! — сказал Бакри, заглушив двигатель.

— Выгружаемся, — приказал Коновалов. — В течение двух часов разбиваем лагерь, строим один большой шалаш и навес для автомобиля. Грач, возьми станцию и за мной!

Озбек с Бакри начали разгрузку, Коновалов с Грачевым отошли на край поляны.

Там командир группы приказал:

— Связь с Седым!

— Да, я понял. Минуту.

Старший лейтенант разложил спутниковую станцию на желтой траве и вскоре доложил:

— Седой на связи!

Капитан Коновалов принял трубку.

— Седой! Пегас!

— Слушаю тебя.

Коновалов сообщил свои координаты и уточнил:

— Это в роще.

— Минуту! — Седов, наверное, развернул карту. — Вижу. Одинокая роща среди холмов напротив центра Эрдуза, а база американцев должна быть на северо-восточной окраине. Не близко ли вы встали от «Ягуара»?

— Надо еще убедиться, что он в развалинах.

— Ориентир базы — сгоревшее дерево.

— Это найдем.

— План твоих действий?

— Разобьем лагерь, обустроимся, спрячем машину. Ближе к закату солнца пойдем к месту предполагаемой базы.

— Будьте осторожны. Фостер наверняка приказал командиру «Ягуара» выставить посты раннего наблюдения. На них будут не рядовые солдаты мотопехоты США, а отборные профи.

— Мы не хуже их.

— Конечно. И все же будьте предельно осторожны. Задача разведки простая: обнаружить базу «Ягуара», убедиться, что американцы еще там, установить пост наблюдения и прослушивания, дабы контролировать базу круглосуточно.

— Я все понял!

— Выполняй, Пегас! Следующий сеанс связи после выхода к базе «Ягуара».

— Принял!

— Отбой.

Время до вечера пролетело быстро. Спецы поставили шалаш, укрыли автомобиль.

С заходом солнца Коновалов собрал подчиненных, включая проводника, и объявил:

— Начинаем работу. Группа выходит к объекту. Идем в два этапа. Первый — сближение с базой «Ягуара» до расстояния в четыреста метров, выбор позиции, позволяющей просматривать развалины, в которых должен находиться вражеский отряд. Если на этом рубеже удастся установить контроль над базой, то там и выставляем пост. — Тут Коновалов взглянул на капитана Озбека и продолжил: — Но тебе, Бек, придется пройти дальше для выявления американских постов раннего обнаружения. Если контроль на первом рубеже установить не удастся, то приступим ко второму этапу — выходу к базе до расстояния в сто метров. Ближе подбираться не будем. Если «Ягуар» до сих пор в развалинах — нельзя исключать варианта, что он мог и уйти, — то до второго рубежа контроль мы установим.

— А если янки ушли? — спросил Озбек.

— Доложу об этом Седому. Он, скорее всего, примет решение на переход границы, обнаружение «Ягуара» по поисковой системе, если наша не найдет отряд американцев, и сближение с ним. Но это как прикажет Седой. Возможно, он примет иное решение.

— А Хакер сейчас с полигона у Тегерана не может установить местоположение «Ягуара»?

— Может. Раз Седой молчит, то это значит, что американцы до сих пор находятся на своей временной базе. Но посмотрим. Выдвигаемся на северо-восток. Ориентиры: одиночное обгоревшее дерево и большая бетонная плита, стоящая на ребре недалеко от него. Впереди идет Бек, мы с Грачом следом. Дистанция — расстояние взаимной видимости, но не далее сорока-пятидесяти метров. Радиостанции не применяем. Американцы наверняка имеют систему контроля эфира. Перехватить наши разговоры она не сможет, а вот зафиксировать — вполне. Это будет означать раскрытие группы со всеми вытекающими последствиями. Поэтому все сигналы подаем голосом либо жестами. Грачу взять с собой прибор обнаружения объектов, излучающих тепло, прослушку, спутниковую станцию. Оружие — «Винторезы», пистолеты с глушителями, ножи. Кроме этого каждому иметь аптечку, ночные прицелы. Переход осуществляем без остановок. При выходе на первый рубеж рассредоточение, исходя из условий местности. Вопросы?

Вперед вышел проводник Бакри и осведомился:

— А я что, остаюсь здесь?

— До предполагаемой базы «Ягуара» мы, Хасан, доберемся сами. Ты будешь нужен, когда пойдем в Иран. Да и охранять лагерь кто-то должен.

— Я понял.

— Ну и хорошо. Группе готовность к семнадцати двадцати. Через пять минут начало движения. Разойдись!

Офицеры прошли к автомобилю, где вооружились. Потом они собрались на середине поляны.

В 17.25 Коновалов отдал приказ Озбеку:

— Вперед, Бек!

Турецкий капитан быстро вошел в рощу.

Коновалов кивнул Грачеву.

— Пошли, Грач!

— Ты, Пегас, упустил на инструктаже важный вопрос.

— Какой?

— Порядок действия группы в случае внезапной встречи с противником.

— Если, Грач, мы втроем нарвемся на отряд Фостера, то никакая инструкция нам уже не поможет. В лучшем случае выбьем пару-тройку американцев, а потом они уничтожат нас. В одиночку болтаться около базы американцы не будут. Эта часть города безлюдная, но в западной еще осталось население. Где гарантия, что кто-то из местных не заявится на восточную окраину? А светиться американцам нельзя. Ну все, хорош базарить, выходим из рощи.

— Бек у ближнего холма, смотрит в нашу сторону. Ага, сделал отмашку, увидел нас. Пошел дальше.

— Я все вижу!

В 17.40 Бек подал сигнал остановки, затем предложил подходить. Коновалов с Грачевым поднялись на плоскую вершину холма, поросшую кустарником.

— Здесь, командир, удобная позиция, — сообщил Бек. — Видно одиночное обгоревшее дерево, плиту и даже первый пост янки.

— Пост!.. Где?

— Смотри через оптику на возвышенность, западнее дерева.

— Так, вижу. Странно, часовой практически не прячется. Он смотрит на западные подходы.

— Это понятно. Только оттуда может кто-то появиться, — проговорил Грачев. — Нас-то американцы не ждут.

— Все сказал? А теперь разворачивай систему обнаружения, прослушку и спутниковую станцию.

— Понял.

Связист затратил пять минут на то, чтобы включить аппаратуру, и доложил:

— Могу вас поздравить, господа. Система обнаружения фиксирует шестнадцать тепловых целей, две из них ярко выраженные. Провожу идентификацию. Люди. Двое наверху, один как раз там, где сказал Бек, второй севернее, в тридцати метрах от дерева. Четырнадцать человек под землей, двенадцать располагаются кучно, двое отдельно. Это «Ягуар», командир!

— Прослушка!

— В наушниках треск и гвалт. Навести на отдельных двух американцев?

— Да.

— Момент! Так, похоже, они играют в карты, в покер.

— Запись включена?

— Само собой!

— Значит, слушай отряд и одновременно отслеживай перемещения каждого его бойца. Запись не прерывать ни на секунду. Как аудио, так и видео. Памяти флэш-карт надолго хватит?

— На месяц! А вот аккумуляторы придется заряжать ежедневно.

— Генератор подзарядки не забыл?

— Все свое ношу с собой, даже пару запасных аккумуляторов взял.

— Молодец, устраивайся и работай.

Грачев быстро соорудил себе удобное ложе, обставил его аппаратурой.

Коновалов отвел Озбека к южному склону холма и сказал:

— Ты свою задачу знаешь, Бек! Ближний пост нас не интересует, а вот на дальний посмотреть надо. Одно дело тепловая точка на мониторе, другое — позиция в реальности.

— Сделаю, Пегас.

— Об осторожности не говорю!

— Это лишнее. Понял!

— Удачи.

— Скоро вернусь. Без меня не ужинайте.

— Было бы чем. Опять придется глотать пасту из тюбиков.

— Нормально, лишь бы силы сохранить. Хорошо покушать мы и в Москве можем.

— Давай, Бек! — Коновалов проводил Озбека, вернулся к Грачеву и приказал:

— Связь с Седовым!

Старший лейтенант набрал номер.

— Седой! Пегас!

— На связи!

— Мы у окраины Эрдуза, наличие базы отряда «Ягуар» подтверждаю. Всего шестнадцать человек. Выставлены два поста, видимо, круглосуточных, личный состав на момент разведки находился в подземелье. Фостер и, скорее всего, командир отряда размещены отдельно от подчиненных. Контроль за объектом установлен.

— Ясно. Осуществляй наблюдение.

— У вас как?

— По-прежнему. У тебя все?

— Все.

— До связи, Пегас!

— До связи.

После ужина командир разведывательной группы распорядился:

— Здесь остается один человек, остальные отходят к лагерю. Время несения службы на посту наблюдения восемь часов. Первым заступает Грач, за ним Бек, затем я. Осуществляем круговое наблюдение. Связь по станции Р-10 поддерживаем только в экстренных случаях, при получении особо важной информации. О результатах наблюдения доклад при возвращении в лагерь либо при личной встрече. Вопросы ко мне есть?

— Какие еще вопросы? Сиди в гнезде, смотри и слушай, что будет твориться в развалинах, — проговорил Грачев.

— Значит, так, сейчас девятнадцать двадцать. Будем считать, что ты, Грач, заступил на пост в девятнадцать. Выходит, Бек должен сменить тебя в три, а я заступаю в одиннадцать. Бек! — Командир группы повернулся к турецкому капитану и приказал: — Отходим!

Бакри встретил офицеров на опушке. Он тихо, прямо как кошка, вышел из кустов. Бек вскинул «Винторез».

— Это я! — прошипел проводник.

— Шайтан!.. Хасан, тебя не обучали, что нельзя вот так неожиданно появляться перед боевой группой, даже если она и своя?

— Ты же профи, Бек! Ведь разобрался, да?

— А если бы нажал на спусковой крючок?

Бакри обезоруживающе улыбнулся и заявил:

— Не нажал бы!

— Больше так не делай, — сказал Коновалов и спросил: — А что, собственно, ты тут торчишь?

Бакри ответил:

— Я обошел всю рощу, смотрел подходы, наблюдал за населенной частью города, выбрался на эту опушку, а тут вы.

— Ну и как обстановка?

— Спокойная, командир. Рядом с рощей никого нет. Воды из родника набрал. Можно попить и обмыться.

— Хорошо. Ты ужинал?

— Да так, перекусил. Что-то сегодня нет аппетита.

— Не заболел случаем?

Бакри самоуверенно заявил:

— Я никогда не болел. Даже в детстве.

— Повезло.

— Организм надо закалять.

— Верно. Идем в лагерь. Мы будем наблюдать за базой американцев…

Тут Бакри прервал Коновалова:

— Значит, вы обнаружили ее?

— Обнаружили. В отряде янки шестнадцать профессионально подготовленных специалистов, псов войны.

— Они сильнее вас?

— Нет. Не перебивай. Значит, мы посменно смотрим за базой, ты охраняешь лагерь в ночное время. Отдых тебе днем.

— Хоп!

— А сейчас в шалаш. Спим. Хасану на пост. Поднять Бека в два тридцать.

Озбек сказал:

— Я сам встану.

— Договорились. Отдых!

Постепенно над Эрдузом опустилась ночь, по-восточному яркая. Казалось, звезды можно рукой с неба снимать, только поднимись на высокий холм. Подул пыльный ветер, зашелестела еще не опавшая листва деревьев и кустарников.

«Форд», выехавший из Тель-Авива в 09.20, через полтора часа катил по улице в Дэнии. Так называется один из самых престижных районов города Хайфы, застроенный виллами и коттеджами.

Таксист, молодой парень, сказал:

— Когда-то здесь жили мои родители. В Рамот Ремезе. Хайфа красивый город. А какой здесь парк! Заповедник горы Кармель!..

Пассажир ответил:

— Да, город красивый. А в Дэнии, я смотрю, почти нет высотных домов.

— Ваша правда, это дорогой район.

Проехав перекрестки, такси оказалось в нижней части района, представлявшего собой вытянутый, длинный и узкий тупиковый участок. Водитель сбросил скорость.

Пассажир высматривал нужную ему усадьбу и вскоре проговорил:

— Кажется, это здесь. Остановите машину, пожалуйста.

Таксист припарковал «Форд» на обочине у тротуара.

— Сколько я должен? — спросил пассажир.

— А разве вам не называли цену проезда?

— Называли, но я как-то не обратил внимания.

— Сто десять долларов.

— Хорошо. — Он протянул таксисту сто пятьдесят двумя купюрами.

— Минуту, я дам вам сдачу.

— Не надо. Оставь себе!

— Но у нас это не принято.

— Тогда отдай сорок долларов в какой-нибудь приют для престарелых. Спасибо и до свидания.

Не дожидаясь ответа, пассажир вышел из машины, держа в руке кейс, прикурил сигарету, осмотрелся. Водитель развернул автомобиль и быстро поехал в центр города.

Мужчина, бывший пассажир, выкурил сигарету и бросил окурок в уличную урну. Потом он подошел к калитке массивных ворот нужного дома и нажал на клавишу домофона. Камера видеонаблюдения бесшумно повернулась.

Его рассматривали недолго. Дверь открылась, появился статный высокий охранник в безупречном костюме, при галстуке и оружии.

Он приветливо, но явно заученно, не забывая контролировать территорию за спиной гостя, сказал:

— Проходите, пожалуйста, мистер Коулман. Господин Друкер ждет вас.

Американский генерал вошел во двор. Охранник закрыл калитку.

Коулман спросил:

— Где конкретно меня ждет мистер Друкер?

— Вы пройдите в фойе. Там вас встретит Медад, помощник господина Друкера. Он и проведет вас к генералу.

— О’кей!

Коулман вошел в фойе просторного особняка, принадлежавшего Гидону Друкеру. Этот человек прежде был командиром бригады сиреневых беретов сухопутных войск Израиля.

По лестнице в фойе сбежал молодой человек и заявил:

— Здравствуйте, мистер Коулман. Генерал ждет вас.

— Вижу, как ждет.

— Извините, но мы рассчитывали, что вы подъедете немного позже.

— У вас хорошие дороги и таксисты.

— Почему вы не позвонили нам из аэропорта? Генерал выслал бы за вами машину.

— Это лишнее. Как там тебя?.. Медад?

— Совершенно верно, Медад.

— Незачем нам с тобой стоять здесь и болтать попусту. Веди к боссу, Медад. Хотя если Друкер в кабинете, то я дойду и без твоей помощи.

— Генерал в кабинете, но я должен проводить вас!

— Ну так провожай.

— Прошу на второй этаж.

Коулман усмехнулся и заметил:

— Ничего не меняется в этом мире.

Помощник Друкера спросил:

— Вы что-то сказали?

— Не обращай внимания.

Генерал поднялся в приемную, оттуда сразу прошел в кабинет, слегка кивнув секретарше, поднявшейся из-за стола.

Все же помощник сумел опередить его и доложить:

— Господин Грэг Коулман!

Хозяин особняка подошел к американскому генералу.

— Рад видеть тебя, Грэг!

— Взаимно, Гидон.

Мужчины пожали друг другу руки.

Друкер указал на большой кожаный диван, перед которым стоял передвижной столик с всевозможными напитками, пепельницей, коробкой сигар. Бывший командир самой боеспособной регулярной пехотной бригады армии Израиля, которая вела постоянную антитеррористическую деятельность во всех горячих точках Израиля, курил крепкие гаванские сигары.

— Присаживайся, Грэг. Коньяк, виски? Или что-нибудь местное?

— Виски, немного. Лучше со льдом.

Друкер взглянул на помощника и распорядился:

— Медад, лед господину Коулману, мне кофе!

— Слушаюсь.

— Пусть все это приготовит и принесет секретарь, ты же займись текущей работой. При необходимости я вызову тебя.

— Слушаюсь!

Помощник вышел, и Друкер спросил Коулмана:

— Как долетел, Грэг?

— Нормально, Гидон. Устал немного. Все же годы начинают давать о себе знать.

— Ладно, какие твои годы, Грэг!.. Твоей жене, извини, сколько лет?

— Я в разводе.

— Но у тебя есть женщина?

Коулман рассмеялся.

— Любая из тех, кто обслуживает офицеров в Ираке.

— А они все молодые, фигуристые, как на подбор, не так ли?

— На подбор и есть. Но я прилетел к тебе не для того, чтобы обсуждать свою личную жизнь или достоинства дам, украшающих собой армию США.

— Извини еще раз.

— Не стоит. Все нормально. Я закурю?

— Ну о чем ты спрашиваешь, Грэг! Конечно. Как говорят на Востоке, мой дом — твой дом.

— Так говорят не только на Востоке.

— Ты прав.

В кабинет с подносом вошла улыбающаяся красивая брюнетка лет двадцати пяти.

— Виски, лед и кофе, господин Друкер!

— Благодарю, Дина. Поставь поднос на столик.

Женщина выполнила распоряжение босса, не упустив возможность показать ему и гостю свои стройные ноги в черных чулках. После чего она направилась к выходу походкой манекенщицы, поигрывая узкими выпуклыми ягодицами под черной, строгой, но короткой юбкой.

— Как тебе моя секретарша?

— В прошлый мой приезд у тебя была другая. Полнее и скромнее.

— Ора! Она вышла замуж и уволилась.

— А мужа ей, конечно, подобрал ты?

Друкер рассмеялся.

— Какая разница, Грэг. Ора замужем, она родила ребенка и вполне счастлива.

— Теперь ты спишь с Диной.

— Не так часто, как хотелось бы.

— Где ты взял ее? Нет, если не хочешь, можешь не отвечать. Я не настаиваю.

— В Европе, точнее, во Франции, кстати, в одном довольно известном парижском модельном агентстве.

— Она согласилась сменить салоны Парижа на приемную в Хайфе?

— За ту плату, что я предложил, можно было нанять не одну Дину. Но зачем мне несколько женщин? Я же не арабский шейх, чтобы иметь гарем.

— Это твое личное дело.

Коулман щипчиками бросил в широкий бокал несколько кусочков льда, плеснул виски, прикурил сигарету. Он присел на диван, который буквально поглотил его тело.

— Черт! Что за мебель, Гидон? На этом диване невозможно сидеть! — Американский генерал поднялся, едва не разлив спиртное.

— Знаешь сколько он стоит, Грэг? — улыбнулся Друкер.

— Мне плевать на цену. Я бы этот диван и за доллар не взял.

— Ну, тогда прошу к рабочему столу!

— Да, так будет лучше. Тем более нам есть о чем поговорить.

— Конечно, просто так ты нелегально не прилетел бы в Израиль.

— И всего на сутки.

Коулман выпил виски, выкурил сигарету и присел в удобное кожаное кресло у стола хозяина особняка. Друкер, освежившись кофе, устроился напротив.

— Слушаю тебя, Грэг!

— По операции «Персидская ночь» у меня практически все готово. Отряд «Ягуар» пока находится в Ираке, но может быть переброшен в Иран в любое время. Переход через границу обеспечен. В готовности находится и расчет персов, который должен привести пуск русских ракет с позиции у населенного пункта Дишман.

— Хорошо. Как я понимаю, чтобы начать операцию, тебе нужны деньги?

— Да, Гидон. Всего каких-то десять миллионов долларов. Ровно половина той суммы, которую ты должен заплатить мне по успешном завершении операции.

— Я согласую этот вопрос с господином Хайцером и думаю, что уже завтра названная тобой сумма будет переведена на указанный ранее счет в Берне.

— Ну и отлично.

— А ты уверен, что операция «Персидская ночь» завершится успешно?

— В этом, Гидон, я не сомневаюсь, но далеко не уверен в другом. Ограничится ли провокация уничтожением силами ПВО Израиля двух ракет «Р-500»?

— Сомневаешься, что руководство США вмешается в конфликт?

— Оно обязательно это сделает. Вопрос лишь в том, каким именно образом разрешится этот конфликт.

— О чем ты, Грэг?

— Ты знаешь, Гидон, я не один десяток лет отдал службе в спецподразделениях своей страны. Интуиция мне подсказывает, что целью провокации является не демонстрация силы, не начало большой дипломатической игры, тем более не поддержка оппозиции и усиление влияния ее лидера Меджеда Бензани, у которого при мирном разрешении конфликта столько же шансов стать лидером нового Ирана, как у меня занять должность президента США. Цель провокации — настоящая война. Но хочу добавить, что меня это совершенно не интересует. Двадцать миллионов долларов! Вот что я желаю получить перед уходом на заслуженный отдых. То, что будет происходить в Иране, мне совершенно без разницы.

Друкер посмотрел на Коулмана и спросил:

— Тогда зачем ты завел этот разговор?

— Зачем? А ты, Гидон, уверен в том, что война с Ираном закончится для твоей страны победой, а не полным поражением? Я ознакомился с последним заявлением руководства Тегерана. Оно звучит довольно угрожающе. Министр обороны Ирана во всеуслышание заявил, что в случае атаки исламской республики Израилем на саму землю обетованную обрушится ни много ни мало, а сто пятьдесят тысяч ракет.

— Что еще заявил иранский министр?

— Тебе это должно быть лучше известно.

— Я ничего подобного не слышал.

— Да? Ну, если интересно, послушай. Министр обороны Ирана заявил также, что баланс сил на Ближнем Востоке сегодня сложился не в пользу Израиля. Именно поэтому в последнее время представители израильской армии все чаще говорят об опасности нападения на Иран и вероятных разрушительных последствиях такого опрометчивого шага. Иран, по его словам, не Афганистан и не Ирак. Надо признать, что это абсолютно верно. Если США вздумают атаковать исламскую республику, то иранцы покажут им, что такое настоящая война. Министр заявил, что врагам Ирана следует хорошенько подумать о том, сколько времени они готовы наблюдать, как будут тонуть корабли их доблестного Пятого флота. Кроме министра обороны угрожающие заявления сделал и один из советников лидера Ирана. Их смысл в том, что если Израиль атакует ядерные объекты Ирана, то в ответ израильские города будут разрушены ракетными ударами. Советник подчеркнул, что движение ХАМАС в секторе Газа и «Хезболла» в Ливане присоединятся к этой войне на стороне Ирана. В такой ситуации иранской армии даже не потребуются свои ракеты. Ведь израильские города лежат в досягаемости ракет «Хезболлы».

Друкер усмехнулся и спросил:

— Неужели ты всерьез воспринял этот бред? Откуда Иран возьмет сто пятьдесят тысяч ракет, способных поразить Израиль? Ну, пару десятков они, может, и наберут. Свои «Шихабы», «Саджели», российские комплексы. Но это и все. А у нас в составе сил ПВО двадцать одна батарея зенитных ракет американского производства «Хек» и «Пэтриот». Развернута батарея новейшей системы «Эрроу». Две эскадрильи самолетов перехватчиков «F-15» размещены на аэродромах с покрытием, обеспечивающим взлет и посадку днем и ночью. Мы собьем все, что запустят иранцы, да и ракеты организации «Хезболла». Израиль способен нанести сокрушительный ответный удар и уничтожить так восхваляемую иранскую армию. Тебе не хуже меня известно, что на земле у нас базируется бригада баллистических ракет средней дальности, два дивизиона носителей типа «Иерихо-2 Б». Такая ракета способна нести моноблочную боеголовку до ста килотонн. Это примерно шесть атомных бомб, сброшенных твоими соотечественниками на Хиросиму. Дальность ее полета составляет тысячу восемьсот километров. Шестнадцать пусковых установок ракет «Иерихо-2 Б» готовы к немедленному применению и рассредоточены в трех позиционных районах. На авиабазе Ромад-Давид дислоцируются две эскадрильи истребителей-бомбардировщиков «F-16D», оборудованных в качестве носителей крылатых ракет нашего собственного производства, оснащенных ядерными боеголовками. По своим характеристикам наши ракеты сопоставимы с американскими «Хаунд Дог», имеющими дальность полета около пятисот пятидесяти миль. Таким образом, бомбардировщики способны поразить цели в стратегической глубине Ирана, не входя в зону действия ПВО.

— И сколько у Израиля таких самолетов? — поинтересовался Коулман.

— Восемнадцать.

— Самолет несет одну крылатую ракету?

— Да.

— Допустим, что Иран первым нанесет удар по Израилю. Учитывая вероятность поражения воздушных целей указанными тобой средствами, четверть иранских ракет все же долетит до Израиля. Переносные комплексы «Стингер» тут не помогут. Для такой территории, как Израиль, это уже слишком много. Вы успеете произвести пуск. Это шестнадцать «Иерихо-2 Б», восемнадцать аналогов «Хаунд Дог» и двенадцать ракет с трех подводных лодок. Всего сорок шесть ракет. А один российский зенитно-ракетный комплекс «С-300» гарантированно сбивает до двенадцати ракет.

— У русских систем тоже высокая погрешность.

— Но она составляет примерно пятьдесят процентов, что гораздо эффективней всех средств ПВО Израиля и США. В общем, одна только система «С-300», прикрывающая атомную станцию, перехватит все израильские ракеты. Ну, допустим, что пара «Иерихо» также долетит до Ирана. При его территории это, конечно, ущерб существенный, но не катастрофа. Армия Ирана сохранит свою боеготовность для отражения наземного вторжения. У нее есть весьма эффективные ракеты берегового базирования китайского производства, скопированные с советской ракеты П-15 и американской «Гарпун». Их радиус действия позволяет надежно защитить побережье от высадки десанта. К тому же Иран имеет три малошумные подводные лодки, поставленные из СССР. Они представляют реальную, вполне серьезную угрозу для кораблей США в Персидском заливе.

Друкер прикурил очередную сигару и заявил:

— Вот о группировке и мощности Пятого флота США сейчас можно поговорить. Вспомни об авианосце «Эйзенхауэр» и его сорока восьми истребителях-бомбардировщиках «F-18» «Супер Хорнет». Не забудь о возможностях ударной атомной лодки, сопровождающей авианосец, которая имеет сто крылатых ракет «Томагавк» с дальностью действия более полутора тысяч километров. Добавь к этому ударную группу ВМС США в Персидском заливе во главе с авианосцем «Энтерпрайз». В нее входят атомная лодка, ракетный крейсер, девяносто самолетов и так далее. Но давай не будем тратить время. По нашему замыслу, провокационный пуск двух ракет «Р-500» поставит Иран в роль агрессора, явится полной неожиданностью для тамошнего политического и военного руководства. Ликвидация этих ракет на подлете к Израилю начнет и по сути прекратит конфликт. Нам главное — дать понять мировому сообществу, насколько в действительности опасен Иран. Бороться с его правящим режимом необходимо совместными силами. Мы объявим об ответном ударе, иранцы приведут в готовность средства ПВО. Тут в качестве миротворца выступят США. Тегеран будет поставлен перед выбором: сложить оружие либо подвергнуться ракетной атаке сил Израиля и США. Тогда им не помогут ни «С-300», ни даже системы ПВО «С-400».

— К власти в Иране придет марионеточное правительство господина Меджеда Бензани, которое ожидает своего часа в провинциальном Эберкене?

Друкер улыбнулся и подтвердил:

— Именно так, Грэг! Тогда начнется новая эра в отношениях Тель-Авива не только с Ираном, но и со всеми арабскими государствами. США явятся гарантом проведения выгодной нам политики. Иранцы настоящие бойцы, хорошие солдаты, умеющие воевать. Они готовы до конца драться за свои идеалы. Наличие экономических санкций не изменит внутриполитическую ситуацию в Иране. Он, кстати, является членом Шанхайской организации сотрудничества — ШОС, где главенствуют Россия и Китай. Поэтому кардинально что-то изменить можно только с позиции силы. Отсюда и решение о проведении секретной операции «Персидская ночь». Поэтому, Грэг, мы готовы пойти на любые финансовые затраты для обеспечения удачного завершения этого дела.

Коулман плеснул в бокал виски, сделал глоток и заявил:

— Хорошо. Пусть будет так, как ты говоришь. Я верю тебе.

— Ну и прекрасно.

— Когда следует провести операцию?

— Через неделю, в четверг, двадцать седьмого числа в Казахстане должен состояться саммит ШОС. До него что-либо предпринимать рискованно. Неизвестно, как государства ШОС отреагируют на резкое обострение обстановки в районе Персидского залива. Они могут принять быстрое и непредсказуемое решение. А вот после саммита ты и начнешь «Персидскую ночь». Второго октября будет самое время!

Коулман взглянул на Друкера и спросил:

— Следует ли понимать твои слова как приказ к действию?

Друкер вновь широко улыбнулся, обнажив белоснежные зубы, и ответил:

— Ну, генерал, я не могу тебе приказывать. Желательно, чтобы «Ягуар» начал работу второго числа.

— Хорошо. Я тебя понял.

— Ты пожелал получить авансом именно ту сумму, которая должна быть потрачена на вознаграждение всего личного состава отряда. Поэтому я прихожу к выводу, что ты, Грэг, правильно оцениваешь ситуацию и понимаешь, насколько нежелательна эвакуация «Ягуара» из Ирана.

— Отряд выполнит задачу и исчезнет. Впрочем, формально он уже не существует.

— Хотел бы знать, как ты планируешь устранение ненужных и опасных свидетелей?

— Это мое дело, но я отвечу на твой вопрос. Ликвидация «Ягуара» будет проведена на территории Ирака, в ущелье, через которое он пойдет в Иран. У меня есть люди, которые выполнят любую поставленную задачу.

— А что ты намерен предпринять с этими верными тебе людьми, которые ликвидируют «Ягуар» и сами станут нежелательными свидетелями?

— Их уберу я! Будь спокоен, Гидон, я не оставлю в Иране американского следа. Но считаю нужным предупредить, что любая попытка моего устранения обернется гибелью для тебя лично и для твоего босса Алтера Хайцера. Не политической, а самой настоящей. Я позабочусь о том, чтобы за меня отомстили.

Друкер изобразил недоумение.

— О чем ты, Грэг? У меня и мысли подобной не было.

— Я, Гидон, давно воюю, провел не один десяток секретных операций и прекрасно понимаю, что живым вам не нужен. Если не тебе, то Хайцеру точно. Скажу больше, я бы тоже подумал о том, как убрать всех без исключения свидетелей. Поэтому вынужден предостеречь тебя и Хайцера от необдуманных поступков. После операции «Персидская ночь» я получу всю сумму вознаграждения и исчезну так же бесследно, как и «Ягуар». Никто никогда ничего не услышит о бывшем генерале Коулмане. Для командования США я буду числиться пропавшим без вести.

— Тебя никто не тронет, Грэг. Я могу дать слово.

— Обойдемся без этого.

— Хорошо. С Хайцером встретиться не желаешь?

— Зачем? Я не знаю его, он — меня. Мы лично не знакомы, и это устраивает всех. Мне важно, чтобы господин Хайцер вовремя перевел деньги. После чего я забуду о нем! Если, естественно, он ни разу не вспомнит обо мне.

— Все, как у вас говорится, будет о’кей, Грэг.

— Посмотрим!

— Какие у тебя планы на сегодня?

Коулман взглянул на Друкера и спросил:

— Ты хочешь что-то предложить?

— Ну, например, посещение музеев Реувена Хехта, древнего корабля, галереи псолусов — это такие интересные морские огурцы — или обзорной галереи в башне «Эшколь». Все это находится в кампусе университета Хайфы. Парк на побережье прекрасен. Впечатляет гора Кармель. Можешь проехать в поезде единственного в Израиле метрополитена, в конце концов, провести время в клубе. Могу организовать небольшой круиз на яхте в сопровождении прекрасной брюнетки.

— Благодарю, Гидон, — сказал Коулман. — Но достопримечательности Хайфы меня не интересуют. Я предпочел бы принять горячую ванну и выспаться. Не знаю, когда еще выпадет такой случай.

— Тебе и женщина не нужна?

— Ну, если только опытная массажистка.

— Я понял. Помощник проводит тебя в апартаменты. Там есть все для отдыха. Массажистка будет через два часа. У тебя как с билетами в Кувейт? А то Медад все быстро организует.

— У меня с билетами и документами все в порядке. Ты лучше свяжись побыстрей с Хайцером. Обратный рейс у меня завтра в одиннадцать двадцать. До вылета я должен получить подтверждение банка о переводе обозначенной суммы на мой счет.

— Конечно, Грэг, не беспокойся. Я постараюсь все сделать оперативно.

— Постарайся, Гидон. Операция «Персидская ночь» гораздо больше нужна вам, чем мне. Без меня вы теперь в Иране ничего серьезного провести не сможете. Даже обычную террористическую акцию.

— Израиль не занимается подобными вещами.

Коулман рассмеялся и заявил:

— Правительство — да. За него это делает кое-кто другой. Хотя для Тель-Авива, поддерживаемого США, большая война против Ирана не так уж и нежелательна. Рискованна, но не более того. Или я не прав? Вы же, по сути, оказались в окружении вражеских государств. Смена власти в них привела только к еще большему обострению обстановки. Взаимное раздражение Тель-Авива и Тегерана быстро растет. Вы никак не разойдетесь миром ни с ним, ни с арабскими государствами. Постоянные локальные военные конфликты так изматывают население, что оно начнет покидать страну. Да это уже происходит. В аэропорту Бен-Гурион я видел десятки семей, ожидавших рейса в Европу. Это были не туристы, Гидон, а те, кто навсегда решил покинуть Израиль.

— Мы никого не держим. В том, что вокруг Израиля сложилась довольно непростая обстановка, в большой степени виновато правительство США.

— У Вашингтона всегда было и остается собственное понимание национальных интересов.

— В итоге вы завязли в Афганистане, Ираке, как, впрочем, и во многих других странах.

— Лично меня это не касается.

— Ты не планируешь возвращение на родину?

— А что такое родина, Гидон? Мои предки приплыли в Америку из Англии, выгнали туземцев-индейцев, захватили их земли. Разве Штаты являются моей исторической родиной? Что это за страна? Пятьдесят штатов, живущих по собственным законам! Потомки разного сброда, который выбросила из себя Европа! Или Израиль для тебя родина? Ты разве родился здесь? Когда и как появилась на карте мира страна под названием Израиль?

— Я не хочу обсуждать данную тему. У нас разные взгляды по этому вопросу.

— Ну, конечно, ты патриот, а я нет. Только ответь самому себе, какой страны ты патриот? Ладно, все, достаточно.

— Да, Грэг, не стоит портить отношения из-за таких вот высоких вопросов.

Коулман налил еще, выпил и заявил:

— Хороший у тебя виски. Но в Шотландии лучше. Все же прикажи помощнику отнести бутылочку в отведенные мне апартаменты.

— Там этого виски хоть упейся! Увидишь на каталке. Чистое белье требуется?

— Нет!

— Хорошо.

Друкер вызвал помощника и приказал проводить гостя в апартаменты. Спустя десять минут генерал Коулман лежал в ванне с горячей водой, а бывший бригадный генерал Гидон Друкер связался с Тель-Авивом. На его удивление, разговор с Алтером Хайцером прошел спокойно. Босс без лишних вопросов согласился выплатить аванс американскому генералу, не проявил особого интереса к содержанию беседы Друкера и Коулмана. Он лишь сказал, что деньги, мол, мы заплатим, но если Коулман не оправдает наших надежд, то вместе с ним за срыв операции ответишь и ты, господин Друкер. Нельзя сказать, что такая угроза оставила равнодушным бывшего командира бригады. Но машина войны была уже запущена, и остановить ее, казалось, не мог никто.

Генерал-полковник Белоногов просматривал документы, представленные ему на подпись, когда второй помощник капитан Бровин доложил о том, что прибыл один из руководителей СВР генерал-лейтенант Александров. Белоногов приказал проводить разведчика в кабинет и сам вышел в приемную навстречу Александрову, которого знал давно.

— Здравствуй, Алексей Владимирович. Давненько не виделись.

— Здравствуй, Дмитрий Сергеевич. Служба есть служба.

— Значит, ты и сегодня приехал ко мне не просто так в гости?

— Ну, какие могут быть гости? Я доставил тебе срочную информацию по твоему клиенту Коулману.

— Погоди! СВР включилась в работу по обеспечению боевой операции в Иране?

— А ты не знал? Еще вчера нашего директора вызывали на самый верх и поручили ему оказывать всяческое содействие генерал-полковнику Белоногову. Мы немедленно ввели в игру наших агентов стратегического внедрения и сразу же получили результат, который тебе будет небезынтересен.

— И что же такое вы получили? Да ты проходи, присаживайся. Кофе?

Александров отказался.

— Нет! Я теперь пью только зеленый чай. — Представитель СВР присел за стол совещаний, открыл кейс, выложил на стол папку, пододвинул ее к Белоногову, устроившемуся напротив. — В двух словах об информации, которую досконально ты изучишь позже. В общем, нашему агенту удалось установить контроль над генералом Коулманом.

— Как это он так быстро?..

— Ну, честно говоря, случайно. Коулман запросил разрешения у командующего коалиционных сил в Ираке покинуть страну на сутки по семейным обстоятельствам. Вот это и узнал агент, только что приступивший к работе. Ну, а куда мог выехать Коулман по семейным обстоятельствам на сутки? В Кувейт. Генерал действительно убыл туда, но долго там не задержался, первым же рейсом под чужим именем вылетел в Тель-Авив.

— В Израиль?

— Да, Дмитрий Сергеевич, в Израиль. В Кувейте мы проводили Коулмана, в Израиле встретили. Из Тель-Авива он на такси отправился в Хайфу. Там, в районе Дэния остановился в усадьбе бывшего бригадного генерала Гидона Друкера. Знакома данная личность?

— По-моему, Друкер в недавнем прошлом командовал пехотной бригадой, так называемыми сиреневыми беретами, соединением антитеррористической направленности.

— Точно. А до этого — разведывательным батальоном этой бригады. Он был уволен секретным приказом. Друкера заподозрили в компрометирующих связях с так называемой партией войны и ее руководителем, миллиардером Алтером Хайцером.

Белоногов посмотрел на Александрова и уточнил:

— Ты имеешь в виду того самого Хайцера, что пытался занять пост премьер-министра?

— Да! Но уж слишком агрессивной даже для Израиля оказалась его политика в отношении арабов, и народ не поддержал его партию на выборах.

— Странно, — проговорил Белоногов.

— Что странно, Дмитрий Сергеевич? То, что Хайцер проиграл выборы? Ничего удивительного. Миллиардер не только не смог составить конкуренцию другим политическим оппонентам. Он оказался в подавляющем меньшинстве вместе со своей партией, несмотря на то что вложил в избирательную кампанию огромные средства.

Белоногов ответил:

— Нет, Алексей Владимирович, странно другое. А именно тайный приезд генерала Коулмана к Друкеру, связанному с Хайцером. Что между Коулманом и отставным генералом Друкером может быть общего?

— Пытались выяснить. Но не все в наших силах. В папке подробная докладная записка по этой встрече. Но самое интересное вот в чем. Хайцер после телефонного разговора с Друкером приказал своим финансовым агентам перевести на счет Коулмана в Берне ни много ни мало десять миллионов долларов.

Белоногов удивился.

— Десять миллионов? Действительно интересно, за какие такие заслуги?

— Мы считаем, что это оплата, частичная или полная, за работу «Ягуара» в Иране.

— Что, Хайцер взял и выложил десять миллионов практически ни за что? Ведь отряд «Ягуар» по-прежнему находится в Ираке и никаких действий не предпринимает. Мы осуществляем двойной контроль за его временной базой в Эрдузе.

— А больше, Дмитрий Сергеевич, Алтеру Хайцеру не за что платить Коулману такие деньги. Думаю, американец потребовал предоплаты операции «Персидская ночь». Хайцеру просто ничего не оставалось, как заплатить. Но все это, конечно, только предположения. Не исключено, что Хайцера, Друкера и Коулмана связывает общий бизнес, подтверждений чему у нас тоже нет. Но разве такое невозможно?

— Какой бизнес, Алексей Владимирович?

— Ну, скажем, продажа оружия. Или торговля наркотиками.

Белоногов отрицательно покачал головой.

— Нет, Леша, их не бизнес связывает. Сам понимаешь, что израильская разведка в момент вычислила бы и продажу оружия, и наркоторговлю.

— Значит, за операцией «Персидская ночь» все же стоит Хайцер?

— Вот бы узнать, о чем говорили Друкер и Коулман.

— Агенты пытались это сделать, но не смогли. Особняк защищен от прослушивания, как внешнего, так и внутреннего. Смогли зафиксировать только звонок Хайцеру и факт перевода денег на счет Коулмана. Но это только начало нашей совместной работы. Уверен, что информация хотя бы по Коулману у нас будет.

Белоногов поднялся, прошелся по кабинету и проговорил:

— Если Коулман прилетел в Хайфу для уточнения задачи по операции «Персидская ночь», то он скоро должен навестить полковника Фостера в Эрдузе. Коулман до сих пор в Израиле?

— Нет! Он человек дисциплинированный, ровно через сутки, сегодня, вернулся в штаб объединенных войск, где находится до сих пор. Если бы генерал покинул Багдад, мне об этом тут же сообщили бы. В Ираке мы зацепились за него плотно.

— Это хорошо. Только не переусердствуйте. Пасти генерала в Багдаде следует аккуратно. Главное, узнать, когда он отправится в Эрдуз. Для этого ему потребуется вертолет и повод покинуть штаб.

Александров улыбнулся.

— Мы, Дмитрий Сергеевич, тоже свою работу знаем. Ты получишь информацию, когда Коулман решит проведать «Ягуар».

— За Друкером установили наблюдение?

— Естественно. Попробуем взломать защиту усадьбы от прослушки, взять под контроль все встречи бывшего генерала, его переговоры, даже отношения с новой молодой секретаршей!

Но Белоногов словно не слышал генерала-разведчика.

— Заказ провокации из Израиля, можно сказать, от частных лиц. Что это, Алексей Владимирович? Самодеятельность или часть большой игры правительств США и Израиля?

— В таком случае Хайцер и Друкер — не более чем подстава, так?

— Черт его знает.

— Ну да ладно. В четверг, двадцать седьмого числа, в Астане состоится саммит Шанхайской организации сотрудничества. До его завершения Коулман вряд ли начнет действовать. Да и ты контролируешь «Ягуар». Придет время, и обстановка прояснится.

— Меня волнует, Леша, действительно ли провокация имеет целью только выставление Ирана как реального агрессора. Или же в Вашингтоне и Тель-Авиве все-таки решили начать большую войну? Они действительно используют провокацию для нанесения мощного ракетного удара по всем жизненно важным районам Ирана, в том числе и по Бушерской атомной станции?

Генерал СВР тоже поднялся, подошел к Белоногову и заявил:

— Если твой отряд «Z» предотвратит провокационный пуск иранских ракет, то ничего не произойдет. Не будет ни шумихи в отношении агрессора, ни войны. Ничего. А твои парни справятся с поставленной задачей. Они снимут проблему, утрут носы и частным лицам, жаждущим большой крови, и правительствам США и Израиля.

— Но ты представляешь, насколько непроста задача?

— А ты что, решал когда-нибудь простые задачи? По одному только нашему обеспечению отряд «Z» занимает чуть ли не верхнюю позицию. Справишься. Вернее, мы справимся!

— Устал я, Леша!

— Немудрено. На рыбалке давно был?

Белоногов отмахнулся.

— Уж и забыл, когда последний раз забрасывал удочку.

— Вот! Тебе нужен отдых. Мне тоже. А лучший отдых — это рыбалка. Может, рванем на платный пруд? Денек посидим как люди, на природе. А клюет там, сам знаешь, успевай вытаскивать. И карпы как на подбор, кило, не меньше.

Белоногов поморщился.

— Да разве же это рыбалка? На пруду, в который специально завезли рыбу, подготовили места, вплоть до дощатых платформ, со стульчиками, зонтом от солнца, с наживкой? Заплатишь, тебе и червя на крючок насадят, и рыбу под водой подцепят. Только дергай, пусть снимают. Нет, Алексей Владимирович, если уж рыбачить, то на реке, чтобы и лесочек рядом был, и берег с ракушками. Я однажды на Волге отдыхал. Правда, давно это было. Полковником еще после ранения в Афгане отпуск получил и с братом на Волгу подался. Еле доехали на его старом «Москвиче». Но зато какой отдых! Утром, как просветлеет, снасти в лодку. Вокруг тишина, гладь водная и легкий-легкий шелест у берега. Тихо отплываешь, да к затону по течению. Оно к осоке подтянет, якорек вниз, нос к траве веревкой. Как солнце показалось из-за горизонта, рыба начала гулять. То там круги, то там, потом крупняк вышел. Лещ так хлопает хвостом по воде, будто кто из пистолета стреляет. Подождал немного, червя на один крючок, тесто на другой. И леску в воду, поближе к осоке. Поплавок постоит-постоит, да и дернется. Сначала тихо, потом сильнее, а то и сразу махом под воду. Значит, клюнуло. Подсекаешь и вытаскиваешь лопыря. — Белоногов показал одной рукой на другой длину рыбы. — И по новой. Так часов до двенадцати. Обо всем забываешь. В полдень все меняется. Рыба словно на дно уходит. Ни поклевки, ни игры. Тишина. Плывешь в обрат. А брат тем временем уже ершей да окуней наловил, костер разжег, воду согрел. Ушица получилась пальчики оближешь. Под вечер…

Генерал-лейтенант Александров невольно облизнул губы.

— Красиво рассказываешь, Дмитрий Сергеевич.

— Вот, Леша, рыбалка, а не баловство на пруду.

— Ну так давай на Волгу рванем. При наших-то возможностях и вертолет взять не проблема. Лодочку с мотором, палатку, снасти любые.

Белоногов вздохнул.

— Все это так, Леша, да только кто же нас с тобой отпустит? Даже на сутки. Тут не о рыбалке думаешь, а о разного рода мерзавцах, о том, как не дать им, скотам, людей погубить. Кстати, как у вас в разведке оценивают боевые возможности «Ягуара»?

— Опять дела. А я размечтался.

— Ну хоть помечтал для разрядки.

— Возможности «Ягуара»? Отряд укомплектован профессионалами. Хорошо вооружен, оснащен. Принимал участие во многих боевых операциях. Как сам понимаешь, если уцелел, то в успешных. Но привлекался и к карательным акциям.

— Да? Это важно. Карательные акции иногда ломают психику даже, казалось бы, железных бойцов. Что за дела такого рода?

— Ну, к примеру, в Хекбаде. Тогда «Ягуар» полностью истребил всех жителей иракской деревни. Положил женщин, стариков и детей.

Белоногов задумался.

— Так! Каратели, значит. Что ж, тем хуже для этих профи из «Ягуара». Мои парни ой как не любят карателей.

— А кто их любит? Твари, они и есть твари.

— Почуяли запах легкой крови. Это нам на руку.

— Я бы не стал рассчитывать на то, что карательные акции снизили боевой потенциал американских спецназовцев.

— Но и не повлиять на них не могли.

Александров пожал плечами.

— У тебя больше опыта в этих делах. Возможно, ты и прав.

— Еще вопрос, Алексей Владимирович.

— Да?

— У Коулмана есть преданные лично ему люди, готовые выполнить любой приказ генерала?

— Тебе «Ягуара» мало?

— Коулман наверняка планирует ликвидацию отряда-призрака. Не нужны ему свидетели. Не требуются они и Гидону Друкеру, а особенно Алтеру Хайцеру. Провокация должна быть проведена чисто. Естественно, на территории Ирана валить бойцов «Ягуара» Коулман не планирует, но он обязательно должен их убрать. В Ираке. Там и следы замести. А для этого ему нужны свои люди.

Александров кивнул и сказал:

— Пока нам известно, что в США Коулмана постоянно сопровождают его подчиненные. Это Рик Брукс, личный водитель генерала, и охранник Билл Холл. В круг его ближайших людей входил и Джеймс Хендерсон. Но того, как тебе известно, завалил полковник Фостер, руководитель операции «Персидская ночь», застав с ним свою жену Анжелику.

Белоногов прошел по кабинету.

— Так, значит, как минимум двоих бывших спецназовцев Коулман при себе держит.

— Уточню, что в США.

— Долго ли их перебросить в Ирак? Мне еще надо знать, кто по боевой специальности эти Брукс и Холл.

— Я тебе отвечу на этот вопрос. Брукс — снайпер, Холл — сапер.

— Угу. Снайпер и сапер! Отлично. На будущее, Алексей Владимирович, прошу сообщать мне любые сведения, касающиеся всех членов боевого отряда «Ягуар», от рядового штурмовой группы до бригадного генерала Грэга Коулмана.

— Если они у меня будут.

— Естественно. Кофе?

Алексеев рассмеялся.

— Тебе, Дмитрий Сергеевич, просто необходим отдых. Или хотя бы передышка.

— А что, собственно, такого необычного я отмочил?

— Ничего. Но спросил второй раз. Я уже говорил тебе, что сейчас пью только зеленый чай.

— Да? Ну и ладно.

— Поехал я, Дмитрий Сергеевич!

— Давай, Алексей Владимирович.

Белоногов проводил до приемной высокопоставленного представителя СВР.

За сутки отряд «Z» обустроился в казарме, разделенной на отсеки, каждый из которых предназначался для одного человека. Сразу же после подъема Седов прошел в отсек французского капитана Лероя.

— Привет, Хакер, — поздоровался майор с подчиненным, который после бритья брызгал на лицо туалетную воду.

— Здравия желаю, командир.

— Почему пользуешься туалетной водой? Это запрещено. Для ухода за кожей есть специальный крем без запаха.

— Так мы же в отстое, командир?!

— В отстое? Скажи еще, в отстойнике.

— Я скажу другое. По сравнению с разведывательной группой, мы, конечно, можно сказать, находимся в идеальных условиях. Вообще-то, иранцы могли подготовить что-нибудь получше этой казармы.

— С баром и девочками?

— Ну, с этим у них строго. А вот создать уют могли бы.

— Они сами живут в таких же условиях. Но достаточно болтовни. Что у нас по объекту «Эрдуз»?

— Сейчас посмотрим. За ночь аппаратура сигнала тревоги не подавала.

— Посмотри!

Лерой, надев майку, присел за стол, уставленный разной аппаратурой, включил монитор.

— Так, что мы имеем? А имеем мы следующее: обстановка не изменилась, на базе все те же шестнадцать человек, два поста с часовыми. Часть бойцов «Ягуара», пять, нет, шесть человек находятся на поверхности, в том числе и полковник Фостер. Его подземный каземат пуст. На позициях наблюдения разведгруппы один человек, кто, сказать не могу. Трое в роще. Все по-прежнему, как и было.

— Возле базы, в восточном районе Эрдуза посторонние люди есть?

— Нет.

— Ущелье?

Лерой переключил аппаратуру и доложил:

— И там все как прежде. Пограничники на месте. В ущелье их трое.

— Понятно.

В отсек Лероя зашел старший лейтенант Шинкевич и сообщил:

— Командир, вас желает видеть капитан Давенди.

— Ему-то что надо?

— Откуда мне знать.

— Прямо так и желает?

— Горит нетерпением.

— Где он?

— В отсеке планирования и совещаний.

— Хорошо, свободен!

Шинкевич ушел, а Седов приказал Лерою:

— Продолжай постоянное наблюдение за базой и ущельем, в целом за Эрдузом. Если что, вызывай меня. Завтрак тебе принесут.

— Я не смогу целый день смотреть в монитор.

— Потребуется замена, сообщи. Все, я к Давенди.

— Мрачный тип этот офицер корпуса стражей исламской революции. По-моему, он подозревает, что в отряде «Z» есть не только российские офицеры.

— Плевать на его подозрения. Наше присутствие в Иране согласовано на высшем уровне. Ты не обращай внимания на иранцев. Отслеживай обстановку.

Седов прошел в отсек совещаний.

— Салам алейкум, господин Давенди.

Капитан КСИР кивнул.

— Здравствуйте, господин Седой! Я пришел, чтобы сообщить, что в одиннадцать часов к вам прибудет полковник Ахмад Бутафар, представитель верховного командования.

— Я понял. Что-нибудь еще?

Давенди погладил бородку.

— Еще? Еще у меня к вам несколько вопросов. Так сказать, личного характера. Я могу задать их?

— Пожалуйста. Если ваши вопросы действительно личного характера и не имеют прямого отношения к причинам нахождения на территории Ирана российского отряда специального назначения.

Давенди вновь кивнул и спросил.

— Скажите, Седой, вашему отряду приходилось проводить операции в Афганистане?

— И в Афганистане, и в Африке, и в Европе.

— Меня интересует Афганистан.

— Да, отряд работал там.

— Значит, вы убивали моих братьев по вере?

— Вот оно что? Мы, господин капитан, выполняли приказ. Как и вы во время войны с Ираком. Разве вы не убивали своих братьев по вере? Мы люди военные. В нас стреляют, мы стреляем. Это все?

— Нет, господин Седой! Признайтесь, в отряде не только русские офицеры.

— Отряд «Z», господин Давенди, российское боевое подразделение. Национальность бойцов не имеет никакого значения. А почему вас беспокоит этот вопрос?

— Я противник любого иностранного присутствия в своей стране. Не понимаю, почему руководство приняло решение использовать вас в антитеррористической операции. Наши специальные подразделения сделали бы это не хуже вас.

— Этот вопрос вы зададите руководству страны.

— Вы же прекрасно понимаете, что это невозможно.

Седов подошел вплотную к Давенди и заявил:

— Знаете что, Вахид? Если вас тяготит наше присутствие здесь, то подайте рапорт на замену. Думаю, возражений на этот счет не последует.

— Я, как и вы, выполняю приказ.

— Тогда давайте прекратим этот беспредметный разговор. Занимайтесь своим делом.

— Конечно, господин Седой. Не забудьте, полковник Бутафар прибудет на полигон ровно в одиннадцать часов.

— У меня хорошая память, господин Давенди!

Козырнув, иранский капитан покинул отсек и быстрым шагом направился на выход.

Седов прикурил сигарету. Полковник Бутафар. А ему, интересно, что нужно? Не слишком ли много внимания уделяют иранцы отряду «Z»? Так можно и спалиться. Разведка США и Израиля в Иране действует особо активно.

Радиостанция командира отряда сработала сигналом вызова.

Седов ответил:

— На связи!

— Это Хакер! Вас вызывает центр.

— Иду.

Седов прошел обратно в отсек Лероя и поинтересовался:

— Кто вызывает из центра?

— Белоногов.

— Давай. — Командир отряда принял трубку спутниковой станции «Вега». — Седой на связи! Здравия желаю, Дмитрий Сергеевич.

— Здравствуй, Седой! Обосновался в Альдамире?

— Да, но долго сидеть в казарме не хотелось бы.

— А и не придется.

Генерал-полковник, представитель России в Совете шести довел до командира боевого подразделения информацию, полученную по каналам Службы внешней разведки.

Седов выслушал и ответил:

— Понял, Дмитрий Сергеевич, но вы ведь вызвали меня не только для того, чтобы сообщить информацию, полученную от внешней разведки?

— Ты прав. Не только для этого. В одиннадцать часов к тебе должен прибыть полковник Ахмад Бутафар.

— Я уже в курсе, капитан Давенди предупредил.

— Тем лучше. Бутафар — полномочный представитель верховного главнокомандования страны. Он в курсе ваших задач и должен оказывать отряду «Z» всяческую помощь.

— Помощь — это хорошо, но я предпочел бы, чтобы в нашу работу никто не вмешивался. Отряд в состоянии самостоятельно решить все поставленные перед ним задачи.

— Кто вмешивается в твою работу?

— В принципе, сейчас о вмешательстве говорить рано, но опека подразделения со стороны Давенди напрягает.

— В чем дело?

— Ну, например, сегодня он интересовался, работал ли отряд в Афганистане? Получив утвердительный ответ, заявил, что мы убивали его братьев по вере.

— Что еще?

— А еще капитан Давенди подозревает, что отряд «Z» укомплектован не только спецами из России.

— Ясно! Обозначь проблему полковнику Бутафару. Он решит вопрос по Давенди.

— А стоит ли? Ведь Бутафар наверняка отправит Давенди с полигона. Еще неизвестно, как тот отреагирует на это.

— Все же поговори с Бутафаром. Это офицер, фанатично преданный идеалам исламской революции, но и последовательный сторонник сближения Ирана с Россией. Вполне коммуникабельный человек. Да и работать вам по «Ягуару» и в целом по антитеррористической операции «Иран в огне» придется вместе.

— Есть, товарищ генерал-полковник!

— Как обстановка в Эрдузе?

— Прежняя. «Ягуар» на месте, разведгруппа рядом. За базой американского отряда установлен двойной контроль. Хакер отслеживает обстановку в Эрдузе.

— Хорошо. У тебя есть вопросы ко мне?

— Никак нет.

— Тогда до связи, Седой.

— До связи, Дмитрий Сергеевич.

Седов передал трубку Лерою и сказал:

— А парни из «Ягуара», Хакер, оказывается, не прочь пострелять в мирных людей. В женщин, стариков, детей.

— Серьезно? Отряд янки проводил карательные акции?

— Проводил. Так же успешно, как и боевые операции. Что ж, это развязывает нам руки. Теперь мы можем валить их безо всяких условностей. Они заслужили смерть.

Лерой промолчал, уставившись в монитор.

Седов посмотрел на часы. 08.20. До приезда или прилета полковника Бутафара оставалось еще два часа сорок минут. Командир отряда прошел в столовую, чтобы убедиться в готовности завтрака для подчиненных.

Дни проходили за днями, а обстановка не менялась, не считая того, что прибывший из Тегерана полковник Бутафар убрал советника Давенди, что сразу изменило к лучшему климат в отношениях между Седовым и представителем иранского командования.

С 26 по 27 сентября в Астане прошел саммит ШОС, где впервые был поднят вопрос о вступлении Ирана в постоянные члены этой организации.

Отряд «Z» продолжал оставаться на иранском полигоне Альдамир. Разведгруппа находилась в районе иракского города Эрдуз и наблюдала за бездействием американского отряда-призрака «Ягуар».

Обстановка резко изменилась 30-го числа, в воскресенье. В 11.20 на пост наблюдения у Эрдуза заступил командир группы Коновалов.

Он сразу вызвал на связь старшего лейтенанта Грачева:

— Грач! Пегас!

— Да?

— Слышу отдаленный рокот приближающегося вертолета.

— К нашим карателям летят гости?

— Посмотрим! Давай с Беком сюда, да аккуратней, с вертолета вас могут заметить.

— Не заметят, выходим!

Капитан Озбек и старший лейтенант Грачев прибыли на позицию наблюдения в тот момент, когда у окраины города приземлился UH-60 «Блэк Хоук». Из вертолета на каменистый грунт спрыгнул единственный пассажир.

Коновалов, следивший за площадкой, проговорил:

— А вот и бригадный генерал Коулман.

Командир разведывательной группы посмотрел на подчиненных.

— Ну, парни, кажется, начинается настоящая работа. Грач! — Коновалов перевел взгляд на связиста. — Прослушку врубай на полную мощность. Мы должны все записать.

— Видеокамера?

— А разве она не включена?

— Уже включена.

— Смотрим, ребята!

К генералу Коулману подошли полковник Фостер и командир «Ягуара» майор Говард. Разведчики хорошо слышали, как полковник доложил о готовности подразделения к выполнению любых задач, отсутствии происшествий, больных, спокойной обстановке на базе.

Коулман пожал руку Фостеру и Говарду.

Из подземелья вышли все бойцы «Ягуара» и построились недалеко от одинокого обгоревшего дерева. Коулман поприветствовал и личный состав, после чего обошел посты.

На обратном пути Фостер спросил:

— Пришло время действовать, сэр?

— Да, Шон!

— Это хорошо, а то мы уже начали плесневеть здесь. Спустимся ко мне в отсек?

— Да. А вот личный состав оставь наверху. Не надо, чтобы они слышали нас. Как улечу, сам поставишь им задачу.

— Понял.

Подал голос майор Говард:

— Мне тоже остаться с личным составом?

Генерал ответил:

— Нет! Тебе, Кейт, идти с нами. Ты штатный командир отряда и должен быть в курсе всего, касающегося предстоящей операции.

— Да, сэр! Я отдам необходимую команду и присоединюсь к вам.

Коулман с Фостером спустились в подземелье. Говард подозвал к себе своего заместителя капитана Тома Ченлера.

— Том! У меня и Фостера переговоры с генералом. На это время рассредоточь личный состав среди развалин. Вниз никого не пускать, но и наверху не шастать. Рассесться по норам и сидеть мышами.

— Понял, командир!

— Выполняй!

Майор Говард тоже спустился вниз. Бойцы «Ягуара» по приказу Ченлера разошлись в разные стороны и словно растворились среди развалин.

Грачев доложил:

— Слышимость ухудшилась. Увеличиваю мощность аппаратуры.

Коновалов кивнул.

— Давай. И передай нам с Беком дополнительные «уши».

Офицеры разведгруппы, присоединив наушники к разъемам защитных шлемов, могли слушать разговор в подземелье.

В отсеке полковника и майора генерал Коулман присел на складной стул перед таким же столом, рядом с топчаном, и начал:

— Итак, господа, время вашего вынужденного безделья заканчивается. Послезавтра, во вторник, второго октября, около полудня к вам подойдут четыре армейские машины «хамви». Три останутся у вас, одна с водителем уйдет обратно. Машины встанут напротив рощи, не доезжая до базы. Командир группы перегона внедорожников не знает, для кого и для чего предназначены машины. Как только «хамви» с водителями уйдет в сторону Баджера, подводите автомобили к базе. В них находятся маскировочные сети. Укрываете технику. С наступлением темноты, точнее, в двадцать три часа, на автомобилях начинаете марш к приграничному ущелью у иранского селения Каранда. Переходите границу по ущелью в пешем порядке, бросив машины за первым же поворотом. Позже их заберут оттуда. Запомни, Фостер, граница будет открыта с часу до пяти утра. За это время вам необходимо выйти на плато, это в семи километрах от Каранда. Там вас встретит представитель иранской оппозиции, бывший полковник Явад Махради. С ним будет командир расчета оперативно-тактического ракетного комплекса «Искандер-М» Хусейн Шотбари с техникой. Уточнение задачи непосредственно перед выходом из Эрдуза.

Фостер спросил:

— Цель операции та же? Пуск ракет с комплекса, что находится у селения Дишман?

— Да, но повторяю, уточнение задачи перед выходом, — ответил Коулман. — Еще какие будут ко мне вопросы?

— Ликвидация людей Шотбари остается в силе?

— Естественно. Выполнив поставленную задачу, «Ягуар» должен быстро уйти к селению Каранда, оттуда в ущелье.

Тут задал вопрос Говард:

— Откуда начальник заставы будет знать, когда точно открыть границу, если неизвестно, какого числа нам удастся провести операцию и отойти?

Генерал улыбнулся.

— Когда взлетят ракеты, это будет хорошо видно с пограничной заставы. Да и полковник Фостер доложит мне о выполнении задания. А я вопрос о проходе через границу решу быстро.

— О’кей! У меня вопросов нет, — сказал Говард.

Коулман поднялся и сообщил:

— Ориентировочно захват комплекса и пуск ракет запланирован на утро четвертого октября.

— Ясно, — проговорил Фостер.

— У тебя плохое настроение, Шон, и нездоровый цвет лица. — Коулман похлопал Фостера по плечу.

— Еще неделя-другая бездействия, и нездоровым станет не только цвет лица, но и сама голова.

— Вам осталось ждать здесь чуть более суток. Если ко мне нет вопросов, я улетаю, а вы, господа, готовите отряд. После решения задачи в Иране буду ждать вас на выходе из ущелья с иракской стороны. Отряд полетит в Кувейт. Дальше определимся. Вы профи, нет никакой необходимости повторять, насколько нам важна эта операция. Теперь о вознаграждении. Деньги на счета всех членов отряда будут переведены сразу же, как только «Ягуар» вернется из Ирана. Подтверждение оплаты получите в Кувейте. У меня все. Идемте наверх, здесь действительно не слишком уютно.

Генерал и старшие офицеры поднялись на поверхность. Фостер проводил Коулмана до вертолета. «Блэк Хоук» принял генерала на борт, поднимая облако пыли, взмыл в воздух, резко развернулся и пошел на северо-запад.

Фостер вернулся к Говарду, который уже объявил совещание личному составу подчиненного ему отряда, и осведомился:

— Что скажешь по задаче, Кейт?

Майор пожал плечами.

— Если иранцы не подведут, а Коулман обеспечит проход через границу, то проблем во время операции не вижу. По крайней мере, сейчас.

— Вот это и настораживает. Все слишком уж легко. Представитель оппозиции откроет границу, встретит нас, проводит вместе со своими аборигенами до цели. Мы спокойно перестреляем правительственный расчет. Бойцы Шотбари проведут залп, мы завалим их и тут же спокойно уйдем в Ирак, оттуда в Кувейт, где каждого из нас ждет подтверждение перевода на счет миллиона долларов и право решать свою судьбу. Не боевая операция, а прогулка какая-то с беспроблемной ликвидацией трех десятков дикарей. Ладно, Кейт! Посмотрим. Ты озадачь своего человека, чтобы снимал операцию с момента подгона внедорожников. Эта запись — неплохое противоядие от возможных укусов Коулмана.

— Считаете, он попытается устранить и нас?

— Не знаю. Вряд ли. Поживем — увидим. Занимайся с личным составом, я поработаю у себя с картой, кое-что прикину.

— Есть, сэр!

Отложили в сторону наушники и офицеры отдельной разведывательной группы отряда «Z».

Коновалов приказал Грачеву:

— Прослушку в режим записи. Давай-ка мне связь с Седовым!

— Есть, командир.

По спутниковой системе старший лейтенант вызвал командира отряда:

— Седой! Грач!

Валерий ответил немедленно:

— Да?!

Грачев передал трубку Коновалову.

— Седой! Это Пегас!

— Что у тебя?

— Только что на базу «Ягуара» прилетал наш общий друг бригадный генерал Коулман.

— Так! Надеюсь, вы узнали цель его визита?

— Конечно. Слушали все от начала до конца.

— Теперь я очень внимательно слушаю тебя, Пегас!

Коновалов передал информацию по встрече и разговору Коулмана, Фостера и Говарда.

— Зашевелился гадюшник?

— Так и есть, Седой.

— Это хорошо.

— Моя задача остается прежней?

— Пока да. Сейчас сброшу информацию в центр, посмотрю, что решат наверху. В любом случае вы без работы не останетесь.

— Ну, это понятно!

— Все, Пегас, продолжай активное наблюдение. На позиции лучше оставаться как минимум двоим и постоянно слушать базу «призраков».

— Принял!

— Давай! До связи!

Руководитель операции «Персидская ночь» полковник Фостер поднялся из подземелья на поверхность. Он с раннего утра ждал сообщения Коулмана об отправке на базу армейских внедорожников и приказа генерала на начало операции. Но станция молчала, а часы показывали уже 11.00.

Фостер присел на валун, прикурил сигарету. Ему был виден часовой первого поста Джози Вуд. Сержант и не пытался укрыться. Впрочем, от кого здесь прятаться? После появления иракской бродяжки, нашедшей смерть, больше ни одной души в районе нахождения отряда замечено не было. Да и надоело всем сидеть в этой дыре. Фостер решил обойти посты, затушил сигарету, окурок положил в карман камуфлированной куртки. Следов пребывания здесь оставлять нельзя.

Он поднялся и тут же услышал из-за спины голос командира отряда, майора Говарда:

— Сэр! Коулман на связи. Просит вас.

— Только бы не отсрочка операции.

Фостер опустился в отсек связиста, где была установлена спутниковая станция.

Сержант Риндо передал полковнику трубку и доложил:

— Бригадный генерал Коулман!

— «Рысь» на связи! — ответил Фостер.

— Доброе утро, Шон. Позывные оставь для разговоров по обычным станциям.

— Скорее добрый день, генерал.

— Значит, так, Шон. Примерно через час высылай людей к месту, куда должны прийти внедорожники.

— А они придут?

— Обязательно, уже через полчаса, но водителям надо уйти из Эрдуза, так что своих людей высылай через час. Заберешь три «хамви».

— Они оснащены пулеметами?

— Нет. Да и для чего тебе пулеметы, если на этих машинах ты пройдешь только до ущелья?

— Мало ли. Но я все понял.

— Уточнение задачи! Выдвижение отряда к ущелью в двадцать три. Начало движения к границе в час ночи. Выход на плато у иранского селения Каранда ориентировочно в четыре или пять часов утра. На плато вас уже будет ждать Явад Махради с отрядом подполковника Хусейна Шотбари. После отдыха выдвижение к брошенному селению Герт, оттуда проведение разведки района размещения оперативно-тактического ракетного комплекса. Далее, в ночь, точное время определишь сам, работа по объекту. Задача «Ягуара» остается прежней: захват комплекса с уничтожением охраны и штатного расчета. Допуск к комплексу отряда Шотбари, который с начала штурма подведи к объекту как можно ближе. После пуска ракет — ликвидация отряда Шотбари и Явада Махради, отход к границе. Запомни, ущелье, ведущее из Ирана в Ирак, вы должны пройти с десяти до пятнадцати часов в четверг, четвертого. Я вас лично встречу и отправлю вертолетом в Кувейт.

Фостер спросил:

— Я не ослышался? Махради тоже следует убрать?

— Да. Нам не нужны свидетели.

— Но лидер иранской оппозиции в курсе операции?!

— И что? По-твоему, он возьмет ответственность за провокацию на себя? Меджед Бензани не настолько глуп. Он всего лишь воспользуется ситуацией, а мы немного поможем ему захватить власть в Иране. Он будет молчать.

— Понял. Махради тоже в расход.

— И поответственней, Шон.

— Этого не стоило говорить.

— Связь со мной, как выйдешь к ущелью или по необходимости. Извини, но проводить вас не смогу.

— Ничего, переживем. Откуда я могу связаться с Махради?

— Только с плато, минуя границу и прилегающую к ней зону.

— У меня нет вопросов, сэр!

— Ну и прекрасно. Хочу напомнить, Шон, ты обязан провести эту операцию.

— А если на месте обстановка сложится так, что мы в назначенный срок не сможем захватить ракетный комплекс? Представим, что иранцы подтянут к позициям роту пехотинцев!..

— Это вряд ли. Но если обстановка не позволит немедленно провести штурм, то сообщи об этом мне. Мы вместе примем решение, что делать в данной ситуации.

— Да, сэр!

— До связи, Шон!

— До связи, генерал.

Отключив трубку, Фостер бросил ее связисту, вышел в галерею, прикурил и позвал:

— Говард!

— Я! — Командир отряда тут же вышел из бокового подвала.

Полковник посмотрел на часы и приказал:

— В полдень высылай группу из трех человек к участку напротив рощи.

— Машины?..

— Да! Три «хамви». Водители уйдут на четвертом в одиннадцать тридцать. Как пригонишь машины, замаскируй их и собери отряд для постановки ближайшей задачи.

— Значит, начинаем операцию «Персидская ночь»?

— Готовим ее, Кейт, но и это уже дело.

— Я понял, полковник. Людей вышлю, приму машины, проконтролирую их маскировку. Один вопрос. Отряд собрать там же, где и раньше?

— Да.

— Точное время?

— Я же сказал, как только закончишь работу по маскировке «хамви».

— Понял.

— Выполняй приказ! Я буду в отсеке.

— Есть!

Старший лейтенант Грачев, только что вернувшийся с поста наблюдения, застал в лагере Хасана Бакри, стоявшего у шалаша, вытянув шею.

— Ты чего это, Хасан?

— Шум двигателей как минимум трех машин. И не грузовых.

— Не слышу.

— Пройдем к опушке.

Проводник и Грачев подошли к кустам, окаймляющим рощу.

Бакри взглянул на Грачева и спросил:

— А сейчас?

— Да, похоже, сюда идет колонна внедорожников. Так! — Он извлек из чехла портативную радиостанцию малого радиуса действия Р-10. — Пегас! Грач!

— Да? — ответил Коновалов.

— К нам приближается колонна машин.

— Это внедорожники, на которых «Ягуар» должен добраться до ущелья!

— Что делать нам?

— Проводника отправь в лагерь, сам наблюдай за колонной. И больше ни слова в эфире. Отбой!

— Отбой! — Грачев вернул станцию в чехол на груди.

Бакри спросил:

— Что?..

— Ничего особенного, Хасан. Это машины, посланные Коулманом для наших клиентов.

— Что делать?

— Тебе надо возвращаться в лагерь и охранять его! И ни слова, это приказ!

— Понял!

Проводник ушел. Грачев прилег между кустов. Из-за поворота выехали четыре армейских открытых внедорожника «хамви» без пулеметов на станинах.

— Неплохо, — проговорил Грачев. — «Хамви», они же «Хаммеры», вполне приличные машины.

Колонна остановилась прямо напротив Грачева. Водители действовали быстро. Поставив три автомобиля в ряд, капотами к развалинам, они перебежали в четвертый внедорожник. Тот развернулся и, набирая скорость, пошел в обратный путь. Грачев посмотрел на часы. 11.27.

Он подумал, что ребята работают шустро. Теперь надо ждать американцев. Наверняка недолго.

В 12.02 Грачев увидел трех бойцов из отряда «Ягуар», спешно идущих с востока. Спецназовцы подошли к машинам, сканерами проверили их. Грачев, видя это, усмехнулся.

И здесь страхуются. Боятся, что по приказу Коулмана водители установят под днища мины? Чушь собачья. Нет, парни, сейчас вы нужны генералу. А мины надо искать в другом месте. Впрочем, к заминированному участку вы уже не вернетесь.

Американцы проверили автомобили, вывели их на разбитую дорогу и колонной двинулись в сторону своей базы. Грачев подождал еще немного, прошел к лагерю, где наскоро перекусил содержимым спецпайка и завалился в шалаш спать.

В это время на позиции наблюдения Коновалов оторвался от монитора системы слежения, взглянул на капитана Озбека и сообщил:

— Бек, к нам идут три «хамви».

Турецкий капитан кивнул.

— Куда же им еще идти?

— Выход «Ягуара» к ущелью назначен на двадцать три часа. Сейчас без пяти двенадцать. У нас достаточно времени продумать, как всадить в машины и в одного из диверсантов микромаяки.

Озбек ответил:

— С машинами проблем не будет. Американцы поставят их у дальней рощи, там, где садился вертолет, ближе к насаждениям, где легче их замаскировать. Я обойду Эрдуз и выберусь к этой роще по балке, что открывается в ста пятидесяти метрах от рощи. Оттуда посажу маяк на ближайшую машину. — Озбек посмотрел на Коновалова. — Я смогу прицепить его и к часовому. Ведь Фостер наверняка выставит у автомобилей охранение.

Коновалов спросил:

— Считаешь, что сможешь незаметно подойти к дальней роще? Балка, по карте, действительно обрывается в ста пятидесяти метрах от нее, а вот начинается в ста семидесяти. Далее всего двадцать метров мелкого оврага, Бек. А до балки с юга, востока и с севера — равнина. На ней ты будешь виден очень хорошо.

— На равнине полно валунов, канав. Применив маскировочную сеть, добраться до балки можно.

— Рискованно.

— Согласен. Но когда машины подъедут к базе или отряд американцев отойдет к роще, риск возрастет многократно.

— Это в темноте? Ночью ты подойдешь к балке или на расстояние выстрела по базе без особых проблем.

— Я не о риске быть замеченным говорю, Пегас, а о недопустимости ошибки. Не посажу маяк в машину, не беда, но вот если не помечу диверсанта, то это лишит возможности Хакера отслеживать «Ягуар» при переходе границы, маневрировании на плато и при совершении марша к рубежу подготовки штурма объекта. Тогда основной группе придется работать на позиции вслепую. А это, в свою очередь…

Коновалов прервал Озбека:

— Не продолжай! Действуй так, как считаешь нужным!

— Ну тогда я в лагерь, за спецпатронами. От рощи сразу пойду на равнину. Потом вернусь сюда.

— Хорошо. Но будь предельно осторожен, Бек. Хотя кому я это говорю?!

Озбек улыбнулся.

— Вот именно! Я ушел.

— Удачи!

Капитан Озбек направился к роще. В лагере он зарядил «Винторез» спецпатронами, пули которых представляли собой колбы с вогнанными внутрь маяками. При попадании в цель они разбивались, образуя едва заметную каплю грязи или пыли, и тут же начинали издавать мощный сигнал, который не в состоянии уловить ни один сканер. Бек взял сумку с песчано-зеленой маскировочной сетью, снял с себя все лишнее и подмигнул проводнику, смотревшему на него не без удивления.

— Что с тобой, Хасан? — осведомился он.

— Не пойму, к чему ты готовишься.

— А тебе это надо? Понимать то, на что не следует обращать внимание?

— Ты прав. Только зачем вам я? Для чего меня послал с вами Аббас Халем? Судя по всему, идти на перевал группа не собирается. Из лагеря меня не выпускают. Управлять машиной вы могли бы и сами.

— Ты очень нужен нам, Хасан. Просто твое время еще не пришло, а мое тает. Неси службу. Я вернусь вместе с Пегасом. Или мы не придем сюда, а командир вызовет тебя. Не забудь в восемнадцать тридцать поднять Грача.

— Не забуду!

— Не скучай, Хасан, скоро к семье вернешься, к детям. У тебя большая семья?

— Четверо сыновей и две дочери. Жена красавица. А у тебя какая семья, Бек?

Турецкий капитан неожиданно помрачнел.

— Нет у меня семьи, Хасан, один я.

— Как же так? Такой мужчина и без семьи?

— Не будем об этом. — Капитан Озбек развернулся и скрылся в кустах.

Бакри пожал плечами. Такой мужчина и один! Многие женщины посчитали бы за счастье выйти за него замуж. А он один. Может, получил когда-то ранение, лишившее его счастья семейной жизни, или же этот капитан хранит в себе какую-то тайну? Всякое может быть. Только несправедливо это. Хотя что сейчас справедливо в этом ужасном мире?

Озбек обошел участок равнины, который не мог контролироваться бойцами отряда «Ягуар», охранявшими машины. Выйдя за холм, турецкий капитан сверился с картой. Нужная ему балка находилась северо-западнее, примерно в километре. Метров шестьсот можно пройти, укрываясь за холмами. Турецкий капитан продолжил движение. Он не спешил. Шел, внимательно отслеживая обстановку.

Наконец Бек добрался до валуна, от которого были видны и роща и балка. До нее оставалось примерно двести метров. Капитан набросил на себя маскировочную сеть и медленно пополз в сторону балки. Эти двести метров дались ему не просто и заняли почти час.

В 14.20 Озбек скатился по склону в неглубокую балку. Здесь он смог встать, размяться и отдохнуть. В 14.30 капитан прошел балкой до западного склона, поднялся наверх и выглянул из-за кромки оврага. Слева куст, справа скрученное дерево, ветвями державшееся за каменистый грунт. Между ними оказалась весьма неплохая позиция. Прикрыв голову маскировочной сетью, он поднес к глазам прицел винтовки.

Машины стояли на опушке, не строго строем, а вразброс. Один часовой сидел в тени машины, стоявшей вдоль рощи. Он поставил штурмовую винтовку к борту, вытянул ноги вперед. Второй часовой находился у кустов. Он особо не напрягал себя службой, лежал на песке, подстелив под себя куртку, из кармана которой выпала боевая аптечка.

Озбек подумал, что американцы расслабились рановато или же еще не вошли в боевой режим. Но они профи, должны быть готовы в любую секунду вступить в бой. Впрочем, кто сказал, что эти двое за мгновение не приведут себя в порядок?

Озбек начал высматривать места, куда поставить маяки. Ну, насчет машин понятно, им в колеса. Всем трем, благо спецпатронов хватало. А вот как метить часовых? Задача: посадить маяк хотя бы на одного, но если этот помеченный тип по каким-либо причинам не пойдет к ущелью? Кто знает, что у Коулмана в голове?

Хакер должен перехватить сигнал маяков с момента начала их работы. Но перехватит ли? Вряд ли его чудо-техника даст сбой. Поэтому надо сажать маяк и второму охраннику.

Бек решил сначала отработать машины. Он поднял глушитель «Винтореза». Почти неслышно прозвучали три хлопка. Через прицел капитан Озбек видел, как маяки вонзились в колеса внедорожников.

С этим порядок, теперь диверсанты. Так, тому, что сидит, можно влепить пулю в подошву ботинка. Он ничего не почувствует. Колба разлетится на мельчайшие, невидимые глазу осколки. Микростержень войдет в подошву, словно нож в масло. Вскинув «Винторез», капитан Озбек произвел четвертый выстрел.

— Есть! — воскликнул он.

Один помечен. Теперь второй. Ему тоже в ботинок выстрелить? Но обувь легко сменить. В брюки стрелять рискованно, форму тоже можно снять и надеть другую. В тело незаметно микроиглу не всадить. Это не больнее укуса комара, да вот только нет тут их. Как и мух. Даже скорпионов не видно, а им рано уходить в спячку.

Стоп. Боевая аптечка. Это то, что надо. Любой спецназовец может оставить на базе все, что ему угодно, кроме оружия, радиостанции и аптечки. В ней его жизнь в случае ранения. Американец обязательно подберет небольшую коробку.

Озбек выстрелил в пятый раз.

Аптечка слегка сместилась от легкого удара, но часовой этого не видел. Он вообще закрыл глаза. Решил подремать, пока службу несет напарник? Вполне вероятно. По поведению диверсантов можно сделать вывод, что они ничего не опасаются. По крайней мере, здесь, у Эрдуза, на территории Ирака.

Интересно, как поведут они себя в Иране, где в случае обнаружения их ждет неминуемая смерть? По приговору наскоро собранного трибунала или без такового. Но смерть. Иран не будет лебезить перед Вашингтоном и казнит диверсантов, да еще открыто, под объективами камер ведущих мировых телеканалов.

Да, Иран для американцев не Ирак и не Афганистан. Здесь никакая «Буря в пустыне» и шок с трепетом не пройдут. И чего рыпаться? Если в Тегеране поставили цель создать собственное оружие, то Иран рано или поздно все равно станет ядерной державой. Вашингтону и Тель-Авиву надо налаживать с Тегераном нормальные отношения, а не бряцать оружием.

Иранцы умеют воевать не хуже янки, а у себя на земле и лучше. В случае войны американцев точно ждет второй Вьетнам. А для Израиля даже затягивание боевых действий в Иране может обернуться катастрофой. Но ладно, что это вдруг его в политику понесло? Дело сделано, надо возвращаться к Коновалову да проверить, работают ли маяки. Пока еще есть время для повторной попытки.

Озбек отполз с позиции и тем же путем, каким добрался до оврага, отошел от него к холмам. Дальше стало проще, идти — не ползать.

В 16.10 он опустился рядом с Коноваловым на позиции наблюдения, выдохнул и проговорил:

— Ух! Не помню, куда в последний раз столько ползал, как змея.

— Устал?

— Как у вас говорят, притомился.

— Что по задаче?

— Все нормально. Маяки стоят на трех машинах и на двух диверсантах.

Коновалов включил систему слежения.

— Да, пять источников устойчивого сигнала. Как ты умудрился пометить двух спецов? Одного было проблематично, а ты двоих.

Озбек улыбнулся.

— Одному в подошву ботинка маяк загнал, второму — в боевую аптечку.

— Хорошо стреляешь.

— Я же ликвидатор, Пегас, мне положено стрелять лучше снайпера.

— Так, надо проверить, получает ли сигналы маяков Хакер. Сейчас сколько у нас времени? Шестнадцать двадцать. Нормально для сеанса связи. Ты, Бек, послушай базу, хотя, честно признаться, там и слушать нечего, а я доложу о работе Седому.

— Давай!

Командир первой разведывательной группы привел в действие спутниковую станцию «Вега».

— Седой! Пегас!

— На связи, — ответил командир отряда «Z».

— Докладываю, «Ягуар» получил три армейских внедорожника «хамви». Машины сосредоточены рядом с дальней рощей у города Эрдуз. Бек сумел установить и на машины, и на двух бойцов маяки. Прошу проверить прием сигнала. Моя аппаратура фиксирует их устойчиво!

— Проверю. Что еще нового?

— Больше ничего. Бойцы «Ягуара» активности не проявляют. Скорее всего, Фостер приказал им отдыхать перед ночным выходом. Обстановка в городе спокойная, посторонних лиц не замечаем.

— Хорошо. Продолжайте наблюдение. В дальнейшем действия по плану, если, конечно, до начала марша не будут внесены какие-либо коррективы.

— Я все понял, командир. Как сами?

— Как всегда, Юра, перед боевой операцией.

— Ясно. До связи.

— До связи! Будь осторожен.

— Конечно!

Коновалов отключил станцию, вернулся к капитану Озбеку и спросил:

— Ну и что здесь у нас?

— Полный штиль. По-моему, Фостер решил снять посты.

— Да? Почему?

— А зачем, собственно, они ему нужны? Людям же необходим отдых. Поэтому и часовые у машин, мягко говоря, ведут себя как сторожа складов с никому не нужным хламом.

— Тогда так! Днем здесь делать нечего. Я побуду на посту до девятнадцати, а ты ступай в лагерь и отдыхай.

Озбек улыбнулся:

— Ничего не имею против.

— Давай!

Выйдя в заданный район по графику, Фостер приказал выставить на дороге наблюдателей, но так, чтобы их было видно от временного лагеря. Он подозвал к себе связиста, остальным бойцам объявил привал.

Связист отряда «Ягуар» Джек Риндо предстал перед полковником.

— Я, сэр!

— Связь с бригадным генералом, сержант!

— Мне необходимо развернуть станцию.

— Делай и дальше держи ее в рабочем состоянии.

— Это на марше невозможно.

— Сержант, мне в любую минуту может потребоваться связь!

— Я понимаю, сэр, и обеспечу ее, но в рабочем состоянии постоянно нести станцию не могу!

— Черт с тобой! Много говоришь. Займись делом!

— Есть, сэр!

На разворачивание станции у Риндо ушло чуть более минуты.

Потом он доложил Фостеру:

— Сэр, связь установлена.

Полковник взял трубку.

— Грэг! Шон!

— Доброй ночи, полковник. Как у тебя дела?

— Отряд находится у входа в ущелье. Ровно в час ночи начнем движение к границе. Проход обеспечен?

— Да, Шон. Махради доложил, что в ущелье и на плато у вас проблем не возникнет.

— Иранец уже на плато?

— Да. Он ждет тебя.

— О’кей! Что делать с машинами?

— Я же говорил, оставьте у входа в ущелье. Их отправят в надежное место и подгонят, когда вы будете возвращаться, выполнив задачу.

— Понял. Какова обстановка на позиции ракетного комплекса?

— Спокойная. Расчет несет службу в режиме постоянной готовности.

— Значит, все по плану, генерал?

— Да, Шон, все по плану.

— С финансами чисто сработано?

— Шон, я не понимаю твоей озабоченности. Раз я сказал, значит, сделал все, что требуется от меня. Теперь очередь за тобой. Деньги — это хорошо, большие деньги еще лучше, но они нужны живым. Мертвым деньги ни к чему. И помни, если операция по каким-либо причинам сорвется, никто ничего не получит.

— Я в курсе.

— Ну, тогда удачи! Связь как договаривались. Жду тебя!

— До встречи, генерал.

Фостер передал трубку связисту, и Риндо спросил:

— Все в порядке, сэр?

— Да. Готовься к маршу.

— Есть, сэр!

Ночь тянулась мучительно долго. Казалось, что время остановилось. Капитан Лерой, иногда протирая от усталости глаза, смотрел на монитор спецаппаратуры, одновременно слушал лагерь иранских диверсантов. Там царила тишина, иногда прерываемая шагами часовых. Шинкевич спустился с позиции визуального наблюдения. На склон поднялся лейтенант Кахрани.

Командир группы обошел овраг, дошагал до Лероя и спросил:

— Ну и что у нас, Хакер?

— «Ягуар» прошел более половины ущелья.

Шинкевич посмотрел на часы.

— Сейчас два тридцать. Значит, американцы выйдут на плато, как и планировалось, часам к пяти?

— Раньше. Если сохранят прежний режим марша, то им до нас идти часа полтора, максимум два.

— А что, пограничники действительно ушли с постов?

— Да. Начальник заставы отвел их на перевал.

— Знает, сука, свое дело.

— За это ему наверняка немалые деньги отстегивают.

— Все равно даром для него сотрудничество с террористами не пройдет. Либо те грохнут, либо стражи революции к стенке поставят.

— Кто знает. Интересно вот что. На самой заставе, где дом начальника, я не вижу его семьи. Там вообще нет женщин и детей. Днем они были.

— Так, может, ему не платят, а шантажируют, захватив семью?

— По-моему, платят, а семью на время операции взяли в заложники для страховки. Теперь этот начальник никуда не денется.

— А что в лагере духов?

— Да все по-прежнему, спят диверсанты. Никого не слышно.

— Часовых кто меняет? Я не смог ничего разглядеть.

— Никто. Отстоявший смену заходит в палатку, затем оттуда выбирается другой боец. Вот и вся замена. А ты чего суетишься, Блондин? Шел бы вздремнул часок.

— Не смогу. Я уже настроен на бой.

— До него далеко.

— Ну, тогда на позиции комплекса отдохну, покуда рассредоточимся.

В 03.00 Хакер жестом подозвал к себе командира разведывательной группы.

— Что случилось? — спросил Шинкевич.

— В лагере иранцев движение. Видимо, по приказу Махради Хусейн Шотбари поднял свой отряд.

— А где американцы?

— Как раз проходят условную линию границы.

— Понятно! Смотрим.

Полковник Фостер направил отряд Махради в заранее определенный квадрат, откуда люди бывшего полковника Шотбари могли бы быстро выйти на позицию ракетного комплекса и провести пуск ракет.

Потом он приказал Говарду:

— Давай ко мне разведку, майор.

Тот насупился и спросил:

— Господин полковник, вы и далее будете за меня командовать отрядом или все же позволите мне исполнять свои прямые обязанности? Вы — руководитель операции «Персидская ночь», отрядом «Ягуар» пока командую я.

Фостер кивнул.

— Извини, Кейт. Конечно, отрядом командуешь ты. Занесло меня немного, вошел, так сказать, в роль. Значит, обеспечь проведение разведки.

— Я знаю, что делать!

— Хорошо.

— У меня только один вопрос. Разведчиков держать у позиции до подхода основных сил или обязать вернуться обратно?

— С одной стороны, заставлять парней Бойда прыгать через перевал нет смысла, а с другой — нежелательно, чтобы они выходили на связь, находясь в непосредственной близости от объекта, на котором может стоять спецаппаратура контроля эфира. Да и длительное нахождение у позиции утомит группу. Сделаем так. Пусть лейтенант Бойд оценит обстановку, посмотрит на объект, проконтролирует, как будет проведена смена дежурных расчетов, определит рубеж штурма и возвращается. Около девятнадцати группа будет здесь, значит, успеет отдохнуть до начала выхода к позиции. Штурм проведем ближе к трем часам. Согласен?

— Да.

— Ну вот и договорились. По результатам разведки определимся с вариантом действий по захвату комплекса.

— О’кей!

Майор Говард прошел к развалинам, где располагалась разведывательная группа первого лейтенанта Мориса Бойда.

К трем часам утра отряд «Ягуар», ведомый майором Говардом, которого сопровождал полковник Фостер, вышел на позицию наблюдателей, расположенную прямо напротив ракетного комплекса. Именно туда, где во время разведки находился первый лейтенант Бойд. Непосредственно на позиции разместились Фостер, Говард и Бойд. Остальные бойцы «Ягуара» рассредоточились мелкими группами в десяти метрах сзади, скрытые густыми зарослями кустарника.

— Вот он, этот чертов комплекс, — заявил Бойд. — Как я и докладывал, дежурная смена расчета находится в боевых машинах, отдыхающая — в будке автомобиля жизнеобеспечения и в палатке. Часовые на постах, резервные и отдыхающие смены караула — в блиндаже.

— В палатке находится спутниковая станция, антенна слева, — проговорил Говард.

— Это единственное средство связи с вышестоящим штабом, — сказал Фостер. — Только по этой станции дикари могут сообщить о нападении и вызвать помощь.

— А так все по-прежнему, как и было, — подал голос командир разведгруппы.

Фостер проговорил:

— Непонятно, почему часовые не сидят в окопах, а патрулируют часть территории. По инструкции они должны находиться в укрытии и оттуда осуществлять исполнение обязанностей по службе.

Говард заметил:

— Думаю, так им удобнее. Кто в точности исполняет инструкции, полковник? Да, днем часовые должны быть на вышках. По докладу Бойда, они там и находились. Ночью же сидеть в окопах некомфортно. Да и с напарником можно переговорить, все время быстрее пройдет. У нас тоже не все инструкции исполняются. Часовые ведут себя фривольно. Это говорит о том, что они не помышляют ни о каком нападении. Иначе эти герои действительно забились бы в окопы и оттуда осматривали бы подходы, возможно, применяя стереотрубы.

— Может быть, — проговорил Фостер, повернулся к Говарду и спросил: — Как планируешь осуществить захват ракетной установки, майор?

— А вот теперь, сэр, это должны определить вы, руководитель операции.

— Ну и хитер ты, Кейт!

Говард усмехнулся.

— У каждого свои обязанности.

— Ладно. Мы можем тихо пройти на территорию, уже там, подобравшись вплотную, уничтожить расчет и охранение. Можем, подорвав палатку, провести стремительную атаку. Но в этом случае у расчета пусковой установки будет возможность каким-нибудь неизвестным нам способом заблокировать ракеты. Не факт, что люди Шотбари смогут запустить их.

— Значит, пойдем тихо, — сказал Говард.

— Согласен. Предлагаю следующий план, — уже тоном руководителя произнес Фостер. — Первое: снятие часовых снайперами штурмовых групп. Второе: выход отряда к периметру заграждения, проверка аппаратурой наличия мин у проволоки и за ней. Третье: проникновение штурмовых и разведывательной групп, рассредоточение их у машин. Указываю конкретно. Первой группе Майкла Киллена закрепиться у пусковой установки и командно-штабной машины. Второй группе — у блиндажа, машины жизнеобеспечения и транспортно-заряжающей машины. Разведчикам подойти к палатке, пункту приема информации и транспортно-заряжающей машине. Таким вот образом мы нейтрализуем все объекты комплекса. Затем, по команде Говарда, работаем по расчету и охранению, используя прежде всего пистолеты с глушителями, если надо, то штурмовые винтовки и гранаты. Даже сейчас, в ночи, взрывы и открытая непродолжительная стрельба не докатятся до Дишмана. Горы являются экраном. Если в десяти километрах отсюда что-то и будет слышно, то это подобие отдаленного грома. Грозы здесь не редкость. Особенно те, что проходят стороной. Но лучше, естественно, отработать задачу тихо. Нам еще придется подумать о решении вопроса по расчету Махради, когда люди Шотбари проведут пуск.

Говард вновь усмехнулся и заявил:

— Ну, после пуска ракет шум поднимется нешуточный. Успеть бы свалить отсюда, а то иранцы могут нанести удар по позиции комплекса, проведшего несанкционированный пуск.

— Не могут, Кейт, а обязательно нанесут. Но мы успеем отойти, если поторопимся, и к полудню выйдем в Ирак. То, что иранцы найдут на позиции, не вызовет у них сомнения в том, что пуск провели люди Меджеда Бензани.

— А кто тогда уничтожил расчет мятежников?

— Бойцы охраны, ведшие бой с превосходящими силами противника. Насчет того, что здесь были мы, у иранцев не возникнет ни малейшего подозрения. По крайней мере, сразу. Я уверен в этом. А потом им станет не до нас, даже если кто-то слишком умный из штаба в Тегеране просчитает участие спецотряда США в диверсии.

— А нам не до них и вообще ни до чего, — сказал Бойд.

— Ты прав.

Фостер посмотрел на Говарда и спросил:

— Как план, майор?

— Принимается, полковник. Докладывать о нем Коулману будете?

— Зачем? Пусть бригадный генерал поволнуется или сам вызывает меня на связь.

— Что-то вы не очень дружелюбно настроены по отношению к мистеру Коулману.

— Это для вас он высокий и влиятельный начальник. Меня с ним связывают долгие годы совместной службы в разных точках земного шара, а значит, и особые отношения. Это в конце концов никого не касается. Понятно, мистер Говард?

— Так точно, сэр!

— Вот и прекрасно! Здесь остаемся я, связист сержант Джек Риндо и полевой врач второй лейтенант Энди Уильямс. Как только участь расчета и охранения будет решена, я вызову к позиции отряд Махради. Мы же в случае необходимости прикроем основные силы отряда.

Говард кивнул.

— Все ясно, сэр!

— Кейт, вызывай командиров групп, ставь им задачу. Ко мне Риндо и Уильямса. Начало решающего этапа операции «Персидская ночь», а она действительно подходящая для проворачивания темных дел, в три тридцать, самое позднее в три сорок. На отработку объекта не более десяти минут. Пуск ракет в четыре, максимум в четыре двадцать. Начало отхода после решения вопроса по расчету Шотбари и Махради в четыре сорок. Все. Работать!