Гериберт выложил на стол стопку справок.

— Так-так, первое место на конкурсе чтецов, свидетельство о сдаче нормы по плаванию вольным стилем, лицензия школьного распорядителя, диплом об окончании курсов медитации, справка об участии в семинаре по раздельному питанию… Гм-м, все это замечательно, однако здесь требуются другие умения. Скажем, водительские права для сумчатых меня бы больше устроили. Впрочем, давай попробуем, пойдем-ка со мной.

По длинному извилистому коридору директор провел Гериберта в маленькую, очень тесную и пыльную комнату.

— Ну вот, это твой офис. С 7:00 до 10:00 будешь заниматься корреспонденцией, а потом до 18:30 работать в Доме ночных животных. Обеденный перерыв с 13:00 до 13:30. Не забывай отмечать время прихода и ухода — вот на этой карточке.

— Не знал, что в обязанности льва входит чтение писем.

— Хватит болтать ерунду, ты здесь не львом работаешь.

— А кем же?

— Вомбатом. Здесь в папке все написано. Рабочую одежду возьми у фрау Шлютер в комнате 232. Сегодня после обеда я к тебе еще раз загляну.

Гериберт растерялся. Похоже, все с самого начала пошло вкривь и вкось. Директору наверняка требуются очки, иначе он бы разглядел, что Гериберт выглядит как лев — во всяком случае, большей частью. Ну да ладно, рано или поздно этот вопрос прояснится. Гериберт решил для начала просмотреть содержимое папки.

«Вомбат, или сумчатый неуклюжник, обитает в юго-восточной Австралии. Питается корнями и листьями, не пренебрегает мелкими жуками и прочими насекомыми».

А что, наверно, это забавно. Есть жуков да насекомых и носиться по загону сумчатым неуклюжником… Для этого, видно, и нужны «сумчатые» водительские права. Он-то представлял себе работу в зоопарке несколько иначе. Гериберт обследовал свой письменный стол. Удивительно, сколько почты получал такой вот вомбат. Некая фрау Грефенштайн из Майнерцхагена очень хотела бы взять «шефство над вомбатом» или — на выбор — учредить банк зоопарка. А профсоюз сумчатых животных приглашал на ежегодное общее собрание. Среди прочего там предполагалось обсудить следующие темы: «Быть сумчатым по совместительству — проклятие или благословение?», «Поэтапные надбавки для членов профсоюза, ведущих ночной образ жизни» и «Кенгуру, новый член производственного совета, представится коллегам». Далее один посетитель зоопарка жаловался: «Вомбаты все время только лениво лежат. На табличке написано, что они активны ночью, но об активности даже говорить смешно. Если это активность, я даже знать не хочу, как выглядит пассивный вомбат. Я требую, чтобы мне вернули деньги за входной билет. С глубоким уважением — Крамм, заместитель директора школы в отставке».

Гериберт вконец растерялся, но любопытство одержало верх. На картинках, во всяком случае, вомбаты выглядели заманчиво. Он решил разыскать фрау Шлютер и обеспечить себя рабочей одеждой. Покидая бюро, он чуть не столкнулся с самцом зебры, тащившим огромную кипу канцелярских папок.

— Нельзя ли поосторожнее? Кто ты вообще такой?

— Гериберт, меня зовут Гериберт.

— Дурацкое имя, ничего не скажешь. Как можно жить с таким именем?

— Ну в общем… — смущенно промямлил Гериберт. — Я был… э-э, то есть я и сейчас лев.

— А я уж испугался, что ты придурковатый вомбат. Ладно, открою тебе секрет, — он с важным видом наклонился к Гериберту. — Я зебра. Н-да, а по виду этого никак не скажешь, правда? Я выгляжу не совсем зебристо, так все говорят, но умею все, что нужно уметь зебре. А теперь посторонись-ка, пожалуйста, мне нужно отнести шефу новые каталоги с образцами полос. Мы наверняка скоро снова увидимся. И держись подальше от сумчатых неуклюжников, понятно?!

— Будет сделано! — воскликнул Гериберт, и тут вдруг вспомнил, что скоро сам станет неуклюжником. Размышляя на ходу о странной зебре, он и не заметил, как очутился перед дверью комнаты 232.

«Фрау Шлютер. Прежде чем войти — постучать или три раза хрюкнуть», — гласила большая табличка. Гериберт решительно постучал, вошел и остановился в некотором изумлении, ибо фрау Шлютер оказалась крупной, весьма дородной свиньей. Свиньей в норвежском пуловере, на котором вывязаны два лиловых северных оленя…

— Чего ты на меня так вытаращился? Свиньи никогда не видел?

— Я… ммм… я ищу фрау Шлютер.

— Ты разве читать не умеешь? Если на двери написано «Фрау Шлютер», то и в комнате будет фрау Шлютер. — Фыркнув, свинья указала себе на грудь — там поблескивал металлический значок с именем «ФРАУ ШЛЮТЕР». А ниже, буквами помельче, значилось: «Наш зоопарк — зверское удовольствие».

— А-а-а, понимаю, — сказал Гериберт, который вообще-то уже ничегошеньки не понимал.

— Ты, стало быть, Гериберт: кандидат в львы, или непрофессиональный лев, или что-то в этом роде — шеф мне уже все рассказал. Начнешь вомбатом, тебе очень повезло. На прошлой неделе мы приняли на работу пингвина, так тот начал омаром. Омаром, мой мальчик, — можешь себе представить, сколько ему придется работать, чтобы подняться по служебной лестнице? Бедняга был бы на седьмом небе от радости, получив должность вомбата. Ну ладно, давай-ка посмотрим. — Она измерила Гериберту задние лапы. — Сорок второй, так я и думала. Тут у меня есть почти неношеный костюм твоего предшественника. Переодевайся!

С этими словами фрау Шлютер открыла большой шкаф, о подлинных размерах и содержимом которого в полутемном кабинете судить было трудно. Она извлекла оттуда одежду бурого цвета и протянула Гериберту:

— Ну-ка, примерь.

Гериберт нерешительно влез в костюм, похожий на комбинезон, и застегнул молнию до самой шеи.

— Сидит превосходно. Именно так и должен выглядеть вомбат, если тебя интересует мое мнение. Вон там зеркало. Погляди-ка на себя.

Он послушно подошел к зеркалу и растерянно уставился на свое отражение. Гериберт-лев исчез. Из зеркала на него глазел взрослый вомбат.

— А теперь мы немножко поработаем над движениями. Спина должна быть более сутулая, походка не такая крадущаяся, скорее подпрыгивающая, приблизительно вот так…

Фрау Шлютер пригнулась и вдруг одним невероятным скачком перемахнула через письменный стол — до стойки для зонтиков, — а потом обратно.

— Теперь ты попробуй, — фрау Шлютер сделала приглашающий жест.

Гериберт прыгнул, врезался в железную дверцу канцелярского шкафа и, как мертвый жук, брякнулся на пол. Фрау Шлютер помогла ему встать и небрежным, однако прицельным ударом копытца выправила дверцу.

— Над техникой надо еще поработать, но в целом неплохо. — С этими словами она вытолкнула слегка ошалевшего Гериберта в коридор. — Если возникнут вопросы, ты теперь знаешь, где меня искать.

У Гериберта в голове крутились сотни вопросов, но он никак не мог решить, с какого начать. Поэтому он пошел — а точнее, тренировки ради неуклюже поскакал — обратно к своему письменному столу. И подоспел как раз вовремя. Зазвонил телефон, на другом конце линии послышался сердитый голос директора:

— Ты знаешь, который час? Уже 10:03! Тебе уже три минуты как положено быть на рабочем месте. Ты же не ленивцем у нас работаешь. Твои коллеги ждут. В виде исключения я пришлю за тобой машину, она отвезет тебя к Дому ночных животных.

Через две минуты в кабинет вошел угрюмый окапи. Он снисходительно оглядел Гериберта и сказал:

— Ты новый вомбат? Поехали!

Вместительный лимузин с тонированными стеклами доставил Гериберта к заднему крыльцу Дома ночных животных. Потом, миновав лабиринт извилистых коридоров, Гериберт отворил низкую дверцу и вошел в большое полутемное помещение, где его с нетерпением поджидали пять других вомбатов.

— Ага, новенький. Опоздал, но не очень. Я смотрю, костюмчик Фреда сидит на тебе как влитой. Пойдем-ка вон туда за скалу, там я объясню тебе остальное.

Говоривший представился Грегором, он здесь был бригадиром и распределял обязанности.

— Для начала поработаешь у стекла, там ты быстрее всему научишься.

Как выяснилось, в вольере вомбатов ничего не происходило случайно. Все было точно распланировано: каждый скачок, каждый прием пищи. В 11 часов Дорис должна пустым взглядом уставиться через стекло на улицу, в 11:25 разгорится спор об орехе, а без четверти двенадцать Гериберт начнет с любопытством рассматривать желтую пластмассовую уточку. И будет глазеть на нее до тех пор, пока как минимум десять человек не воскликнут: «Какая пре-е-лесть!» Грегор, начальник вомбатов, появлялся на виду крайне редко, большей частью сидел за скалой и курил.

— Глупая привычка, конечно. Но раз уж пришлось стать сумчатым, надо, по крайней мере, пользоваться преимуществами, которые дает сумка.

В своей Грегор всегда держал блок восточных сигарет и бутылку кактусовой водки:

— Очень помогает прыгать, Гериберт, старина, можешь мне поверить!

После каждого глотка Грегор вплотную подскакивал к стеклу, отделявшему группу вомбатов от посетителей зоопарка, что неизменно вызывало восторженные крики маленьких детей и пожилых дам.

Вскоре Гериберт заметил, что Грегор и его компания не проявляют в работе большого рвения. Делалось только самое необходимое, и меньше всех трудился сам Грегор, если не считать его феноменальных прыжков. На них действительно стоило посмотреть.

— Неплохо для пеликана, а? — сказал он однажды, когда Гериберт заговорил с ним на эту тему.

— При чем тут пеликан? — удивился Гериберт.

— А ты что, думаешь, я родился вомбатом? Двадцать лет назад я пришел сюда пеликаном, но вакансия оказалась занята, и пришлось переквалифицироваться в вомбата. В ту пору это был колоссальный аттракцион. Наш зоопарк первым обзавелся вомбатами. Сначала посетители к нам валом валили, но потом появились новые звери, гораздо более популярные. Я хотел было податься в контактный зоопарк, где зверей можно гладить, но оказалось, что я для них слишком стар и шкура у меня местами облезла. Так и живу вомбатом — уже двадцать один год, четыре месяца, двенадцать дней и… — он достал из сумки старомодные карманные часы. — И шесть с половиной часов.

Грегор отхлебнул добрый глоток кактусовой водки, молниеносно скакнул к стеклу и обратно, а потом, крякнув, затянулся сигаретой.

— Погляди туда, — сказал он и ткнул лапой в полутьму вольера, где Майк, Дорис, Ахмед и Штефан, остальные вомбаты, меланхолично плескались в бассейне с водой. — На нас, вомбатов, людям сейчас начхать, никому мы не интересны. Если хочешь чего-то добиться в жизни, постарайся, чтобы тебя поскорее перевели в другой отдел.

— Конечно, хочу — я же лев, в конце концов.

Тут даже невозмутимый Грегор не удержался от смеха.

— Только не переоценивай свои силы, Герибертик! Чтобы получить здесь приличную работу, надо иметь связи. Думаю, рекомендация старого Грегора тебе тут мало поможет.

Гериберт чуть не завыл от таких слов. Здесь, похоже, никто не принимает его всерьез. Неужели и ему придется вечно киснуть в жалком загоне для вомбатов?

Тем не менее вечером он написал родителям воодушевленное письмо:

«Работа у меня замечательная. У нас подобралась отличная команда, мы самые популярные звери в зоопарке. Я слышал, как директор сказал, что у меня есть все шансы стать по меньшей мере бета-самцом».

Дома, в саванне, мама очень обрадовалась успехам сына.

— Ну вот, я же знала, у него есть шансы стать настоящим львом! Он непременно будет бета-самцом.

— Лучше бы альфа-самцом, — проворчал отец. — Я всегда хотел стать только альфа-самцом и добился-таки своего. А мальчишка как всегда был бездарностью, так и останется.

Отец даже не догадывался, насколько он близок к истине.

Гериберт, став сумчатым животным, влачил совершенно бездарное существование.

Львиный вольер он видел только снаружи, а на самих львов не удавалось взглянуть даже в обеденный перерыв: они не ходили в столовую для сотрудников зоопарка.

Вместе с тиграми и носорогами они посещали так называемый «Лайонс-клуб», ресторан для особо привилегированных зверей, и руководство зоопарка великодушно закрывало глаза, если порой на закуску съедали какую-нибудь официантку.

Наибольшее удовольствие Гериберту доставляла канцелярская работа. Он вел оживленную переписку с разными зоологическими обществами, а также с частными лицами. Кроме того, он попытался внести некоторые изменения в рабочий график вольера вомбатов. Он, Мик, Дорис, Ахмед и Штефан разучили несколько акробатических трюков. И даже собирались выступать с номером «Пирамида», но Грегор наотрез отказался быть вершиной, а стоять внизу тем более не желал. И все-таки однажды, приняв внутрь изрядное количество «пирамидальной воды», как он выразился, Грегор внезапно запрыгнул на плечи Дорис и Гериберта, которые в тот момент стояли на плечах у Майка, Штефана и Ахмеда. Зрелище получилась весьма впечатляющее. Чтобы полюбоваться пирамидой вомбатов, перед вольером собралась толпа. Крики «ура» и громкие аплодисменты привлекли внимание директора зоопарка, случайно проходившего мимо Дома ночных животных. Он спросил смотрителя, что случилось, и услышав, что вомбаты «демонстрируют всякие кунштюки», ринулся к вольеру и озадаченно уставился в сумрак за стеклом. Директор подоспел как раз к тому моменту, когда Грегор, стоявший на самом верху, потерял равновесие, после чего пирамида зашаталась и бесславно рухнула. Зрители злорадно засмеялись, а директор сделал бригадиру вомбатов несколько резких замечаний.

— Он не клоунами нас нанимал, и если мы не прекратим выставлять его зоопарк на посмешище, то завтра же будем работать птичками — крапивниками, например.

Угроза была воспринята всерьез, ибо все знали историю Рихарда, который много лет проработал одногорбым верблюдом, а потом вдруг якобы начал провоцировать посетителей политическими высказываниями — и был немедленно переведен в отдел пустынных тушканчиков. С тех пор Рихард часто жаловался на боли в спине, но от разговоров на политические темы воздерживался.

Впрочем, главным виновником «пирамидальной аферы» директор считал Гериберта и потому на следующее утро вызвал его к себе в контору.

В то время как полковник, вопреки своему обыкновению, увлекся разговорами, на большой высоте происходили события, существенно повлиявшие на продолжение нашей истории. Примерно в десяти тысячах метров над землей в самолете авиакомпании «Сахара Эйр» папаша Гериберта собрался продемонстрировать экипажу и пассажирам, как отделить второго пилота от табуна, затравить до смерти и потом профессионально разделать. Сначала это его намерение привело всех в неописуемый ужас, но потом капитан согласился — якобы желая избежать паники в пассажирском салоне. На самом-то деле второй пилот уже давно действовал ему на нервы. Итак, папаша Гериберта по всем правилам охотничьего искусства прогнал второго пилота от салона бизнес-класса через первый класс до экономического и обратно. Делал он это не торопясь, растягивая удовольствие — ведь как бы плохо он ни разбирался в технике, одно было ясно: добыча от него не ускользнет. Он смутно припоминал, что в «Справочнике вожака стаи» о вторых пилотах, кажется, ничего не сказано, а значит, в любом случае осрамиться он не мог. Когда, вытянувшись в прыжке, он в третий раз пересекал салон бизнес-класса, к нему присоединился тучный господин в коричневом костюме и, пыхтя, рысью побежал следом.

— Знаете, я давно мечтал поучаствовать в облавной охоте. Только мне прежде не доводилось познакомиться с вожаком стаи…

Отец Гериберта почувствовал себя польщенным. Он на секунду остановился, покровительственно похлопал мужчину по плечу и проговорил:

— Добро пожаловать в мою команду, меня зовут Эрвин.

Мужчина радостно кивнул, извлек из портмоне визитную карточку и представился:

— Греве, доктор Греве. Председатель правления. Как будем действовать дальше?

Вожак стаи усмехнулся.

— Заведенным порядком, доктор Греве, без проблем. Сперва немного утомим парня, потом отделим от табуна… Ну да, похоже, мы его уже отделили, — добавил он, бросив взгляд на стюардесс, которые, скрестив руки на груди, выстроились возле мужского туалета и с интересом наблюдали за происходящим.

— Так, сейчас мы пробежим еще круга три, потом разделимся. Вы переместитесь на левый фланг, мы возьмем его в клещи и собьем с ног.

— Прекрасный план, — похвалил доктор Греве и с неожиданным проворством рванул за предводителем. Доктор Греве не остался единственным новобранцем. Уже на втором круге к нему присоединились господин Бройштедт (председатель наблюдательного совета) и фрау Зёдербаум (административное руководство). Остальные пассажиры повскакали с мест и, в зависимости от болельщицких симпатий, подзадоривали либо второго пилота, либо львиную команду. Многие расчехлили видеокамеры, у некоторых даже нашлись бинокли. Один маленький мальчик принялся стрелять из духового ружья резиновыми стрелами и попал доктору Греве в руку. Но это ранение, по-видимому, только подстегнуло азарт доктора: он издал хриплый рык, так что даже Эрвин испуганно вздрогнул (в саванне львы во время охоты только урчали, потому что рычанье Рита категорически запрещала), а потом, хотя команды не получал, неожиданно метнулся влево и двинулся прямиком на объятого ужасом второго пилота.

Тот хотел было уклониться через двадцать восьмой ряд сидений, однако фрау Зёдербаум, разгадав эту уловку, отрезала ему путь. Доктор Греве с неистовым ревом набросился на второго пилота, сшиб его с ног… и спустя мгновение отец Гериберта довершил остальное. Затем стюардессы на бортовой кухне приготовили вкусное «охотничье жаркое» с капустой брокколи, рисом и белыми грибами, а пассажиры дружно поаплодировали отцу Гериберта и его отважной стае.

Почти растроганный, вожак объявил:

— Для начала очень неплохо! Таких, как вы, я бы охотно взял себе в помощники.

— Вы нам льстите, — сладко пропела фрау Зёдербаум. — У вас наверняка есть отважный сын, который когда-нибудь возглавит ваше предприятие…

Тут папаша Гериберта вдруг приуныл. Второй пилот уже не казался вкусным, и даже то, что фрау Зёдербаум ласково гладила его пышную гриву, вожака не радовало. Сейчас ему больше всего хотелось заплакать. Знать бы только, как это делается, ведь настоящие львы по природе своей к плачу не приспособлены…

Гериберту в этот момент тоже было до того тошно, что хотелось завыть. Но не потому, что у него в желудке лежал второй пилот, а потому, что он бежал уже двадцать третий круг с этими чокнутыми антилопами гну. Новое рабочее место оказалось хуже всех прежних. Работа невероятно бессмысленная: все время бегать по кругу и при этом не умолкая говорить об автомобилях. Антилопы в самом деле целыми днями разговаривают об автомобилях: непосредственный впрыск, двухкамерный карбюратор, отделение для запаски, позолоченные аварийные знаки. Гериберт понял теперь, почему отец так любит охотиться именно на этих животных. Кроме того, беготня была для него очень утомительна. В обычных условиях льву незачем много двигаться, а вот гну бегают постоянно. Все дело в инстинкте бегства, наставлял Гериберта Джеронимо, который был у антилоп за главного.

— Мы живем в постоянном страхе перед львиными атаками.

— Но ведь в зоопарке вам ничего не грозит.

— Директор настаивает, чтобы все выглядело естественно. И потом, мы, гну, сами по себе очень вкусливые — то есть, я хотел сказать, пугливые.

Описывая бесконечные круги, Гериберт пытался выяснить, кто же скрывается под шкурами антилоп. В какой-то момент ему показалось, что все здесь — пеликаны. Потом — что он имеет дело с фламинго. Или с бородавочниками. После пятьдесят четвертого круга он был уверен: в костюмы гну нарядились три енота, четыре окапи, пять марабу и одна коала. Возможно, в компанию затесался и королевский пингвин, но за это Гериберт ручаться бы не стал. В тот день они накрутили двести двадцать шесть кругов, а вольер у гну был весьма просторен. В нем имелись ров с водой и два препятствия, которые нужно было перескочить двести двадцать шесть раз, то есть всего совершить четыреста пятьдесят два прыжка — подлинное мучение.

Когда последний посетитель покинул территорию зоопарка, стадо гну внезапно остановилось как вкопанное. Гериберт остановки не ожидал и по инерции налетел на впереди стоящего.

— У тебя что, глаз нету? Ты же не слепозмейка какая-нибудь!

Все оглушительно заржали, столпившись вокруг Гериберта, и ему стало очень и очень неуютно.

— А может, наш новичок — крот?

— Тогда пусть обзаведется собакой-поводырем!

Антилопы развеселились не на шутку, на Гериберта посыпался град насмешек. Он не знал, как отбиться, и в отчаянии крикнул:

— Вы, наверное, считаете себя остроумными, но хорошо смеется тот, кто смеется последним! Уж не знаю, кто вы такие, зато знаю, что сам я — лев.

Тотчас воцарилась мертвая тишина. Антилопы переглянулись. Джеронимо отступил на шаг, уголки его морды подрагивали, и вскоре, не в силах более сдерживаться, он разразился хохотом. Другие последовали его примеру. От удовольствия антилопы аж подскакивали — или катались по земле, задрав вверх все четыре конечности.

— Вы мне не верите? Ладно, тогда убедитесь сами!

Гериберт выбрался из весьма облегающего костюма антилопы гну и предстал перед всеми как лев, то есть в своем истинном виде.

Другие гну не шевелясь следили за его разоблачением. Потом снова грянул смех. От стыда и обиды Гериберт готов был провалиться сквозь землю. Но тут антилопы одна за другой скинули рабочую одежду, и перед Герибертом предстали двенадцать взрослых львов и одно странное черно-белое животное с хоботком.

— Что-о-о-о, так вы тоже львы?

— Кроме вон того. Он — чепрачный тапир, по его словам, во всяком случае. Но скорее всего, у него просто заело молнию на костюме, под которым скрывается еще один лев. Я бы не удивился!

— Заткнись, Джеронимо, — добродушно проворчал тапир. — Ты же видишь, наш новый гну немного сбит с толку…

— О, прошу прощения. Итак, Гериберт, добро пожаловать в антилопий вольер! Больше львов, чем у нас, ты во всем зоопарке не сыщешь.

— А болтовню про автомобили можно и прекратить. Мы ведь думали, может, ты настоящий гну и интересуешься такой дребеденью, — добавил чепрачный тапир.

Скинув рабочую одежду, двенадцать львов сидели в вольере и никак не могли унять смех. Озадаченный Гериберт выглядел и в самом деле комично. Маленький лев наконец-то смекнул, что в этом зоопарке возможно все. Однако кое-какие неясности еще оставались.

— А почему мы все антилопы, почему нам нельзя быть львами?

— Ты сам-то хочешь быть львом? — полюбопытствовал Джеронимо.

— Конечно. Я родился львом, отец у меня лев, дед был львом, и прадедушка был…

— Ослом, надо полагать. — Голос, несомненно, принадлежал Грегору, более чем активному (в ночные часы) вомбату. Грегор с Ахмедом и Дорис как раз проходили мимо и решили заглянуть к антилопам пропустить стаканчик.

— Гериберт, ты здесь уже столько времени, а уразумел маловато. Хорошо еще, что ты не устроился к нам орангутангом или гориллой, не то давно бы вылетел за несоответствие.

— Ладно, объясняю раз навсегда: я умею читать, писать, исчислять дроби и извлекать квадратные корни. У меня самая большая в Центральной саванне коллекция марок, я могу подражать бородавочникам и пою в хоре газелей. А еще я знаю, как приготовить три десятка различных блюд из пшена и плодов хлебного дерева…

— Не сомневаюсь, это типично львиные качества. В стае тебя наверняка просто обожают, — подмигнув остальным, заметил Грегор.

— Ну, не совсем обожают — точнее, совсем не обожают, а мой папаша вообще хотел меня прибить…

— Прицельным ударом когтистой лапы! Мне это хорошо знакомо, — почти весело воскликнул Джеронимо. Как выяснилось, предводителя антилоп в зоопарк тоже отправила мама, спасавшая его от разгневанного отца. Джеронимо увлекался цветочными композициями, в зоопарке он отвечал за озеленение и уже трижды получал за это призы. А кроме того…

— …кроме того, я люблю львов, — вставил Грегор.

— Я тоже, — согласился с ним Гериберт.

Джеронимо посмотрел на Грегора так выразительно, что вомбат поспешил сменить тему:

— Я хотел сказать, что питаю особую слабость ко львам, особенно к тем, которые страдают от жажды, и по этому случаю нам всем не мешает малость выпить…

Так они и сделали. Ахмед и Дорис расставили складные столики, достали бокалы и бутылки (весь этот комплект Грегор называл «мобильным водопоем»), и развеселившиеся звери принялись с удовольствием пить за здоровье друг друга. У Гонзо, Мокки и Шульца, трех импозантных берберских львов, в лапах откуда ни возьмись оказались гитары. И вскоре тринадцать львов, три вомбата и один чепрачный тапир уже пели басом «Цветок душистых прерий» — песню, которая, по словам Грегора, славит «красоту африканских саванн». Праздник удался на славу, и, когда он закончился, гости решили остаться в антилопьем вольере до утра.

Когда наутро Гериберт проснулся с легкой головной болью, перед ним, размахивая какой-то фотографией, стоял директор.

— Вы что, совсем рехнулись? Ты можешь мне это объяснить?

— Чего шуметь-то, я вомбат и днем должен спать, — проворчал Грегор, однако отвлекающий маневр ему не удался. Директор неумолимо тыкал пальцем в фотографию.

— Кутеж! В моем зоопарке! Да у вас у всех крыша поехала. Будь моя воля, я бы тут же вас усыпил!

Гериберт, Джеронимо и Грегор озадачено рассматривали на удивление четкий снимок: тринадцать львов, три вомбата и чепрачный тапир (на фоне множества пустых бутылок) азартно занимаются перетягиванием «каната» — отчаянно сопротивляющейся анаконды. Как выяснилось, после закрытия в зоопарке остался запертый по ошибке посетитель, который и сделал фотографию, а теперь грозился отнести ее в газету.

— Я вами по горло сыт, тупые животные! — кричал директор. — С меня довольно! Вот почему я вас всех продал!

— Продал? Кому же?

— В супермаркет, в отдел парного мяса, ха-ха-ха! Нет, лучше: я продал вас «Генополису». Это очень уважаемая фирма, занимается научными разработками. Они постоянно нуждаются в свежем генном материале, я имею в виду, в новых животных. Прежде всего, в трезвых.

Тут директор повернулся к ним спиной и скрылся в своей конторе. Львы растерянно смотрели друг на друга, у вомбатов вид тоже был весьма глуповат — впрочем, сумчатым неуклюжникам ничего не стоит прикинуться простофилями.

— Какая разница, — нарушил молчание Грегор, — на кого работать — на нашего директора или на этих генных разработчиков. Может, там даже лучше будет.

Остальные участники праздника согласно закивали, только Гериберт был категорически не согласен. Он взволнованно размахивал альбомом с марками.

— Да вы хоть знаете, что такое генный материал?

— Гиены, — сказал Грегор.

— Чего-чего?

— Гиенный материал, стало быть, гиены, — объяснил Грегор под смех остальных.

— Тогда взгляните, пожалуйста, на эту серию. Негашеные марки Малави, 2003 год. Кстати, не особенно ценные, — заметил Гериберт, кладя на землю раскрытый альбом. Марки в серии были крупные, красочные, и сперва все подумали, что на них изображены разные африканские животные. Но когда Гериберт пустил по кругу свою лупу, каждому стало ясно, что там изображено на самом деле. Например, горилла с задними ногами буйвола. И другая — с головой слона. И еще одно существо, наполовину носорог, наполовину шакал. И хамелеон с крыльями.

— Ч-что это? — спросил Джеронимо.

— Ужас какой… — заметил Ахмед.

— Красавчики почище Грегора, а это кое о чем говорит, — вставила Дорис (и получила от шефа тычок под ребра).

Гериберт откашлялся и присел на чурбан. Остальные притихли и уставились на него.

— Это серия о генной технологии, к гиенам она никакого отношения не имеет, разве что очень отдаленное. Все мы носим в себе определенные гены, благодаря которым и выглядим так, как выглядим.

— Гены — это что-то вроде директора и фрау Шлютер! — воскликнул Грегор, успевший оправиться от смущения.

— Да, можно сказать и так. Но речь идет о множестве директоров и фрау Шлютер, которые настолько малы, что их не разглядеть даже в лупу.

— А Хорровиц мог бы их увидеть? — поинтересовался Ахмед. Хорровиц — это сокол-сапсан, и, хотя работал он в вольере пингвинов, все знали, что зрение у него феноменальное.

— Сапсаны способны разглядеть мышь с высоты трехсот метров, однако гены внутри мыши они не увидят, даже если приблизятся к ней вплотную. Для этого требуется сильный микроскоп, — назидательно сказал Гериберт.

— Значит, будь у Хорровица микроскоп… — начал было Грегор.

— …он бы тотчас же свалился с неба, — перебил его Гериберт, который начинал терять терпение. — Всякое живое существо, как я уже говорил, несет в себе определенные гены, и если эти гены перемешать, могут получиться совершенно новые существа. Представь, что фрау Шлютер достала бы тебе из шкафа штаны крокодила, а к ним — куртку буйвола, — сказал Гериберт, обращаясь к Грегору, который собрался было сострить, но после этих слов осекся.

— А теперь мы подошли к самому главному. Всмотритесь, пожалуйста, повнимательнее в эту почтовую марку…

Тридцать два глаза попытались одновременно заглянуть в Герибертову лупу, что вызвало изрядную давку, но в конце концов марку увидели все. На ней был изображен автофургон, откуда человек в строгом костюме выводил странного леопарда со слоновьим хоботом и слоновьими же ушами. На автофургоне красовалась надпись: «Генополис».

Звери теснее сгрудились вокруг Гериберта. Внезапно стало очень тихо, и тишина казалась зловещей.

— Ну вот, как вы только что слышали, фирма «Генополис» купила наш зоопарк со всем, что в нем есть. Не удивлюсь, если они уже распланировали, что будут с нами делать.

— Зря мы устроили такую несусветную бучу! — посетовал Ахмед.

— Это ты, Грегор, во всем виноват, — сварливо начала Дорис, но Гериберт поднял лапу, и все успокоились.

— Никто из нас не виноват. У директора давно пропал интерес к зоопарку, и рано или поздно он бы все равно его продал, так что предложение «Генополиса» пришлось очень кстати. Не будем спорить, давайте лучше подумаем, что можно сделать.

— Для начала надо надеть наши шмотки и приняться за работу: вон идет директор с каким-то типом, — заметил чепрачный тапир, которого, между прочим, звали Игнац. Если кто-то считает, что для тапира это имя смешное, пусть сперва задумается, знаком ли ему хоть один чепрачный тапир, а если нет — не лучше ли ему вообще о тапирах помалкивать?

Когда директор и его гость остановились перед вольером антилоп, внушительный табун из четырнадцати гну уже прилежно бегал вокруг водоема. Директор указал на Гериберта, и гость рассмеялся таким блеющим смехом, что поначалу все засомневались: а не гиена ли это, напялившая на себя костюм в тонкую полоску? Однако Джеронимо, знавший толк в декоративности, сразу понял, что посетитель не ряженый — костюм и есть его настоящая шкура. Вскоре оба неприятных визитера двинулись дальше, а в поле зрения антилоп появился новый друг животных. Он был в широкополой шляпе, с пластиковым пакетом из супермаркета и с косматой бородой.

— Это еще что за чучело? — без тени почтения к посетителю спросил Шульц товарищей. «Чучело» облокотилось на ограждение и как зачарованное уставилось на антилоп, которых постепенно охватывала непонятная тревога. В глазах бородача появился странный блеск. Вдруг он одним прыжком перемахнул через ограждение, и шляпа слетела с его головы.

— А-а-а-аггррррхх, антилопья свежатина! Мое любимое кушанье! — взревел он и бросился к стаду. Бежать антилопам было особенно некуда, но в конце концов они все же побежали — без паники, колонной по двое, размеренной рысью. А самый маленький гну даже остановился и посмотрел озадаченному визитеру прямо в глаза.

— Привет, папа, — сказал гну.

— Вввву-у-умммффф, — отозвался Эрвин. И остановился настолько внезапно, что пластиковый пакет выпал у него из лап и упал прямо к ногам Гериберта.

Тот поднял пакет и извлек из него маленькую книгу в обложке цвета хаки.

— Ага, что-то знакомое… Наш «Справочник вожака стаи»?

— Да, конечно, это мой «Справочник вожака стаи», но он совершенно не подходит для… для гну. — Эрвин на мгновение запнулся. — Тебе что, совсем не стыдно? Ты почему бегаешь с этими придурковатыми копытными и позоришь своего старого отца?

— Ладно, папа, позволь тебе представить: это Джеронимо, Вернер, Шульц, Мокка, Ланселот, Гонзо, Тиберий, Коку, Хассан, Бринкман, Роберт Мичум, Сантос и Игнац.

— Мне плевать, я вообще не желаю знать, как зовут этих антилоп. Я намерен их укокошить, профессионально разделать, а потом засунуть дома в морозилку. Ну-ка, прочти мне параграф о смертельном укусе! — Он протянул книгу Гериберту, и тот послушно открыл двенадцатую страницу, где под заголовком «Смертельный прыжок — как его подготовить и осуществить (пример из практики охоты на антилоп гну)» было написано следующее: «Приблизившись к жертве на достаточно близкое расстояние, нужно обогнать ее слева, атаковать фронтально и ударом лапы свалить на землю. После чего наискось, сверху вниз, прокусить ей сонную артерию».

Пока Гериберт читал, остальные гну сняли рабочие костюмы и наблюдали за его отцом, который внимательно слушал, а когда сын закончил чтение, с воодушевлением воскликнул:

— Так, а теперь я двенадцать раз подряд осуществлю смертельный укус в полном соответствии со справочником! Сейчас я вас одного за другим… Минуточку, а что здесь делают все эти львы, и куда подевались антилопы?

— Здесь нет никаких антилоп, папа, — во всяком случае, настоящих. Мы просто работаем антилопами.

Отец растерянно посмотрел на сына, потом — на двенадцать львов, а потом, в полном недоумении, — на чепрачного тапира. Он не помнил, едят ли львы тапиров. Гериберт прекрасно понимал ход отцовской мысли, а потому открыл альбом с марками и указал на серию из Бурунди «Добыча льва» (из двадцати пяти марок). На них было изображено все, что львам по вкусу: разумеется, гну, газель, зебра, обычная антилопа, турист, окапи, жираф, а также комплект из двадцати пяти ножей фирмы «Хатари», гребешок для расчесывания гривы и выставленный на помойку диван (особенно популярный у близоруких львов, которые путают его с большим травоядным).

Но чепрачного тапира там не было. Ведь он обитает в Юго-Восточной Азии и вообще умеет за себя постоять. На эту тему у Гериберта тоже была замечательная серия, из Бирмы, но отец недовольно отмахнулся:

— Да-да, я уже сообразил, что в мою пищевую схему тапир не входит, так что не надоедай мне своей марочной ерундой.

— Все ясно, папа, но позволь спросить: откуда тебе известен термин «пищевая схема»?

— Это тебя не касается! Такое знаешь просто потому, что ты лев, вернее… — тут отец замялся, поскольку понимал, что от Гериберта подобными объяснениями не отделаешься, — вернее, потому что ты лев, которому однажды нанес визит некий… этолог.

— Ага, и теперь он, наверное, лежит у нас в морозилке?

— Хотелось бы — но у него, увы, оказался при себе ствол…

Далее последовал обстоятельный обмен мнениями между отцом и сыном, в ходе которого прозвучали даже такие трудные выражения, как «конец пищевой цепочки», «экологическая ниша» и «дислексия». Слова сына не оставили отца равнодушным:

— Значит, по-твоему, я еще могу научиться читать?

— Разумеется, ведь существуют прекрасные курсы для пожилых…

— Послушай-ка, как ты разговариваешь с отцом, стоящим, между прочим, в конце пищевой цепочки? Кстати, что ж ты не предупредил меня, что в библиотекарше содержалось столько вредных веществ!

— Ты жалеешь, что съел ее?

— Да, можно было найти биологически чистый продукт.

— Папа, должен сказать, ты действительно быстро учишься!

— Ты так считаешь?

Отец Гериберта был польщен. Хотя ему по-прежнему не нравилось, что сын, вырядившись антилопой гну, носится как угорелый и не желает питаться мясом, он наконец уразумел, что у этого очкарика можно кое-чему научиться.

К сожалению, времени для дальнейшего сближения уже не осталось: часы показывали полседьмого, зоопарк закрылся, и всех животных пригласили на собрание в пустующий вольер для белых медведей. Директор намеревался представить своим подчиненным новых владельцев зоопарка, а звери хотели узнать, что их ждет после смены руководства.

Пришли все. По приказу полковника Вальтера Гериберт удобно расположился на его панцире. Рядом с ними уселся отец Гериберта — он как посетитель давно должен был покинуть территорию зоопарка, но сын попросил его остаться. На скале для белых медведей поставили длинный стол, за которым расположились директор и еще три человека. Отец Гериберта вдруг побледнел:

— Я их всех знаю. Они были в моей стае, в самолете…

— Тс-с! — зашипели сидевшие впереди гималайские медведи, которые днем работали венценосными журавлями.

— Глубокоуважаемые сотрудники! — с необычной торжественностью начал директор. — Как все вы наверняка знаете, я бы охотно сохранил зоопарк за собой, но, к сожалению, вынужден его продать, ибо одни лишь расходы на алкогольные напитки для вомбатов меня очень скоро разорили бы…

Раздались возмущенные возгласы: вомбаты пользовались всеобщим уважением, а сейчас из них сделали козлов отпущения — это понимал каждый. Все в зоопарке знали, что директор проводит воскресенья на ипподроме, делает ставки и почти всегда проигрывает. Как правило, проигрыши объяснялись «стопроцентно верными» советами Грегора, что и было истинной причиной директорской неприязни к нему. Директор продолжал:

— Не будем бередить старые раны, перейдем к фактам: фирма «Генополис» щедро заплатила за зоопарк и гарантировала мне, что порядки останутся прежними.

— Письменно гарантировала? — подал голос полковник.

— Ах, полковник, не то чтобы письменно — но ты ведь знаешь, на меня можно положиться…

Раздались смешки, и полковник, сделавший свое дело, отвечать не стал.

Директор заметил, что присутствующие настроены не в его пользу, и поспешил завершить речь:

— Ну что ж, пусть лучше новые владельцы сами расскажут вам о своих дальнейших планах. Позвольте представить: доктор Греве, господин Бройштедт и фрау доктор Зёдербаум.

Несколько лемуров захлопали в ладоши, но другие звери их не поддержали. Похоже, в вольере теперь преобладал враждебный настрой.

Микрофон взял доктор Греве:

— Дорогие… э-э… животные! «Генополис» — предприятие, развернувшее свою деятельность по всему миру. Мы работаем в самых разных рыночных сегментах и…

Доктор Греве приступил к длиннющему докладу. Ленивцы заснули сразу. Рыбы, птицы, и рептилии тоже задремали. По-настоящему слушали докладчика только полковник, Гериберт, его отец и пеликан Франц Фердинанд. Лишь они и дождались момента, когда, спустя три часа, доктор Греве добрался до главного пункта своей речи:

— …за последний биржевой год мы смогли увеличить акционерную стоимость компании на 566 %. Центр тяжести нашего производства приходится на область генных исследований, потому-то мы вас и купили. Мы собираемся активно вовлечь вас в нашу работу. Нам представляется, что вы для этого особенно подходите, поскольку каждый из вас ежедневно выступает в роли другого животного.

— Не каждый! — крикнул Франц Фердинанд, и доктор Греве укоризненно посмотрел на него.

— Я кое-что поясню, — вдруг вмешалась фрау доктор Зёдербаум. — Вам выпала честь послужить науке, человечеству, а может быть, и всей Вселенной.

— К черту Вселенную! — рявкнул внезапно проснувшийся Грегор.

— Я все же прошу вас… — проговорила фрау Зёдербаум. — Вы ведете себя как… как животные, а могли бы проявить большую готовность к диалогу. С завтрашнего дня мы будем ненадолго забирать вас — по очереди — в нашу лабораторию для проведения маленького теста. В остальном же жизнь зоопарка будет протекать по-прежнему. Если вам что-то непонятно, обращайтесь к фрау Шлютер.

Директор и трое новых владельцев зоопарка поспешно удалились — исчезли за скалой для белых медведей. В вольере остались только ошеломленные звери. Все, кроме еще не проснувшихся, столпились вокруг полковника.

— Картина вырисовывается неприглядная, если хотите знать мое мнение, — сказал полковник. — Все, что они тут болтали насчет генных исследований, весьма и весьма подозрительно…

— То есть? — воскликнул Грегор.

— Эти господа мне совершенно не нравятся. А ты что скажешь, Франц Фердинанд?

Пеликан откашлялся и попросил Гериберта достать у него из клюва блокнот, в котором он по ходу собрания делал заметки. Надев очки, Франц Фердинанд долго и сосредоточенно всматривался в свои записи, в некоторых местах что-то стер и подправил клювом, а потом осведомился у фрау Шлютер, нет ли в этом вольере возможности задействовать программу презентаций «ПауэрПойнт». Минуты через четыре он наконец обвел взглядом заинтригованных коллег и сказал:

— Короче, дело дрянь.

— Мне тоже так кажется, — сухо отозвался полковник Вальтер.

— Нельзя ли объяснить это простому льву поконкретнее? — спросил отец Гериберта.

— Вы новичок? Вид у вас диковатый, — сказал полковник. Когда же Гериберт вкратце объяснил, какого рода отношения связывают его с «новичком», он добавил:

— Прими мои соболезнования, сержант Гарри, но, как бы то ни было, возьми себя в лапы и держись! — После чего обратился ко всем:

— Эти пройдохи из «Генополиса» купили зоопарк, чтобы либо распродавать нас другим фирмам, либо беспрепятственно использовать нас для опытов. Мы для них фантастически ценный генный материал. А значит, тот из нас, кто хоть раз попадет в их лабораторию, живым оттуда не выйдет — или, во всяком случае, выйдет не в том виде, в каком вошел.

Гериберт быстро растолковал отцу природу генов, потом забрался на панцирь полковника Вальтера и сказал:

— Коллеги, животные, поставщики генного материала, нам необходимо что-то предпринять!

Мы не станем приводить здесь его выступление, хотя оно было очень темпераментным. Гериберт нашел самые доходчивые слова, чтобы убедить коллег в серьезности положения. Он в мрачных красках обрисовал ожидающее их всех будущее и наглядно объяснил, что все они погибнут в лабораториях «Генополиса», если, если…

— В общем, у меня есть план. Надо попытаться выкупить контрольный пакет акций фирмы, а потом на рынке ценных бумаг… — тут кто-то тихонько дернул его за лапу.

— Прости, а может, нам просто сожрать этих генных прохиндеев? — Предложить такое мог только отец Гериберта. Вне всяких сомнений.

На мгновение воцарилась тишина. И задержалась еще на мгновенье. А потом со всех сторон закричали:

— Кла-а-сс-но! Суперидея!

Гериберт малость сник, поскольку его гениальный план был так быстро отвергнут. Но с другой стороны, для того, чтобы приобрести контрольный пакет акций «Генополиса», назначить полковника Вальтера председателем правления и уволить доктора Греве и его братию, наверняка потребовалась бы уйма времени…

— Думаю, твой отец прав, — проворчал полковник. — Нам надо поторопиться, очень поторопиться, поэтому сам я лучше останусь здесь. Вашим главнокомандующим назначается Гериберт. Он вам скажет, как действовать дальше, ясно?

— Ясно, сэр! — хором гаркнули почти две сотни зверей, и любой внимательный слушатель различил бы в этом хоре низкий голос одного посетителя, вопреки всем правилам находившегося на территории зоопарка в этот неурочный час.

Но тут кто-то снова дернул его — за хвост:

— Эй, Гериберт, я только хотел сказать, что мы построились и все за тебя горой.

— А я ничего не заметил, — недовольно буркнул Гериберт, обернулся и с удивлением увидел трех вомбатов, одного чепрачного тапира, одного пеликана, фрау Шлютер, одну крольчиху, одну антилопу гну, своего отца и господина Кальберматтена — высокомерную, но, как выяснилось, не лишенную чувства солидарности зебру.

— О-о! — сказал Гериберт.

— Меня зовут Шакира, — представилась крольчиха. — Я имею черный пояс по тэквонандо.

— А что это такое?

— Китайское боевое искусство давать деру.

— О-очень хорошо, ну и…

— Меня зовут Каэтано, я — боевой гну.

Папаша Гериберта отпрыгнул немного в сторону и не без ужаса посмотрел на внушительные копыта Каэтано.

— Такие, как ты, еще не перевелись? — спросил он.

— Насколько мне известно, я — единственный. Но скоро я открою в Центральной саванне боевую школу для животных, спасающихся от опасности бегством.

— Думаю, с экономической точки зрения это довольно рискованное предприятие, — страдальчески пробормотал отец Гериберта.

Полковник кашлянул и прошептал:

— Приведи их к присяге!

Гериберт поспешно раскрыл книгу в нужном месте, велел всем построиться и громким голосом произнес:

— Повторяйте за мной: «Торжественно обещаю, что в меру своих сил буду вести себя как лев. Постараюсь проявлять мужество, выносливость, терпение и смекалку и буду добросовестно выполнять все приказы вожака стаи». Теперь поднимите правую лапу, — он неуверенно огляделся и, увидев Франца Фердинанда, пеликана, добавил: — или то, что вы привыкли использовать для клятвы, и скажите: «Клянусь».

Слова клятвы зазвучали в самых разных голосовых регистрах. Пеликан заколебался, отец Гериберта буркнул: «Я-то не вспомогательный лев», а под конец даже полковник поднял лапу и скрипучим голосом произнес:

— Клянусь.

Тут черепаший панцирь дернулся, и Гериберт, поскользнувшись, скатился со своей трибуны. Раздался смех — признаемся, не очень уместный по отношению к вожаку стаи. Гериберт сразу вскочил на ноги и попытался принять достойный вид. Однако эта попытка закончилась полным крахом, потому что Грегор ехидно спросил:

— Это что, тоже часть церемонии, мы все должны падать на спину?

К счастью, вперед выпрыгнул папаша-лев и рявкнул:

— Эй вы, заткните свои пасти и ждите, пока мой сын не позволит вам говорить, понятно?!

— Все в порядке, папа, — сказал Гериберт. — Грегор не имел в виду ничего плохого… Итак, церемония присяги завершена. Шакира, фрау Шлютер, Франц Фердинанд, Игнац, Грегор, Дорис, Ахмед, полковник Вальтер, господин Кальберматтен, Каэтано и, э-э… и папа, отныне все вы — вспомогательные львы. Не будем же терять время, пора переходить в наступление.

— Между прочим, этот чертов зоопарк окружен, — сухо заметил Франц Фердинанд. — Фирма «Генополис» расставила вокруг территории своих горилл, прилично вооруженных. Мимо них и мышь не проскочит.

— Горилл? — переспросил Ахмед.

— Это просто так говорится. «Гориллами» называют физически сильных, вооруженных до зубов людей в солнцезащитных очках. Кроме того, у входа в зоопарк повесили вывеску: «Из-за ремонтных работ зоопарк временно закрыт».

— Когда-то я читал книгу, — начал Гериберт, — о заключенных, которые прорыли туннель, чтобы выбраться из тюрьмы. Может быть, фрау Шакира поможет нам сделать такую же штуку.

— Это займет слишком много времени, — сказал полковник. — А главное, подземный ход уже существует. Он проложен под зоопарком и ведет к дому директора. Когда-то я сам рыл его, вместе с несколькими барсуками. Я покажу вам вход, а дальше вы справитесь без меня. — Он незаметно сунул Гериберту сложенный вчетверо листок. — Вот мой план действий. Но ты никому не говори, откуда он у тебя.

Гериберт дважды внимательно прочитал записку, а потом съел ее. В соответствии с планом полковника звери прошли по подземному ходу и проникли в дом директора, к счастью в тот момент отсутствовавшего. Как только они оказались в гостиной, кто-то из животных перекусил телефонный кабель, а остальные принялись искать наличные деньги, которые теперь срочно понадобились. Дело в том, что предприятия «Генополиса» располагались на другом конце города, и полковник предложил добираться туда трамваем, потому что это дешевле всего. Всю наличность, какую удалось найти, сложили в клюв Франца Фердинанда, а потом на втором трамвае доехали до Грегор-Иоганн-Мендель-штрассе 4-28. По дороге разгорелся спор с кондуктором, поскольку Грегор настаивал, что всем им еще не исполнилось шестнадцати и поэтому они могут ехать за полцены. Вожаку стаи пришлось успокаивать недоверчивого кондуктора — ведь тому прежде не доводилось перевозить вомбатов, не говоря уже о чепрачном тапире. Гериберт дерзко заявил, что все они направляются на бал-маскарад, и получил льготный групповой билет на девять взрослых. Шакиру и Франца Фердинанда кондуктор принял за детей. Те было запротестовали, но господин Кальберматтен решительно наступил им на задние лапы, и они тотчас замолчали.

Корпуса концерна «Генополис» казались сплошь стеклянными. Даже не понять, где вход. В гигантском главном здании светились только несколько окон на двадцатом этаже.

— Вот где сидят эти гангстеры, — сказал Грегор.

А Франц Фердинанд быстро взлетел ввысь, приземлился и доложил:

— Они весьма уютно устроились: шампанское, булочки с филе синего кита и тому подобное.

— Вопрос в том, — сказала Шакира, — как мы заберемся наверх и как потом выйдем.

— Никаких проблем, — ответил Гериберт. — Кто-то должен перепрыгнуть через забор, одолеть сторожа и открыть нам ворота. Остальное — пара пустяков.

По крайней мере, так гласил план полковника. Однако новоиспеченный вожак стаи не учел, что на ответственное задание вызовется его отец. Эрвин легко перескочил через забор, помчался к входу и вмиг исчез внутри здания. Послышался звон разбитого стекла и, похоже, треск ломаемой мебели, потом какой-то мужчина в фирменной униформе стремглав скатился с крыльца и побежал к воротам, за которыми в напряженном ожидании сгрудились члены стаи.

— Он все испортил, — вздохнул Грегор.

«Стареет отец, — подумал Гериберт, — прежде с ним бы такого не случилось».

Между тем служащий в униформе был уже у ворот, ключ в замке повернулся, и все услышали хорошо знакомый голос:

— Не изволите ли войти?

— Что ты сделал с охранником?

— Я его… э-э… только оглушил, чтобы он оставался свежим.

Быстро и почти бесшумно они пересекли двор, вошли в здание и на лифте поднялись до освещенного этажа, где звенели бокалы и слышались громкие голоса.

— Их четверо, — сказал пеликан.

— Подойдите, пожалуйста, все ко мне. Поближе, пожалуйста! Так, еще ближе…

И едва слышным голосом Гериберт изложил стае свой план, суть которого сводилась к тому, что надо с ужасным рычанием ворваться в помещение и загнать всех присутствующих в угол.

Глава концерна «Генополис» просматривал компьютерную презентацию на тему «Животные и разнообразные возможности их использования». Схемы и рисунки показывали, как должны выглядеть результаты генных манипуляций. Одна иллюстрация изображала льва с овечьим телом, видимо, предназначенного для производства шерсти. Кроме того, имелись впечатляющие четырехцветные графики, прогнозирующие рост прибылей фирмы.

Овцелев! Даже для Гериберта это было чересчур. Он ринулся в комнату, следом за ним — его отец и тапир Игнац. Буквально в десять секунд они одолели генных спекулянтов.

— Но, господин… э-э… Эрвин, ведь еще позавчера мы были в вашей стае, вы же не можете теперь так просто… — голосом оскорбленной невинности проблеяла фрау Зёдербаум.

— Весьма сожалею, сударыня, но стая не моя. По всем вопросам обращайтесь к моему сыну. Впрочем, боюсь, это вам не поможет: парень беспощаден, — с отцовской гордостью объявил Эрвин.

Доктор Греве, фрау доктор Зёдербаум, господин Бройштедт и… но кто же был четвертым?

— Ба, да ведь это профессор Морелли! — изумился отец Гериберта. — В таком случае мы для начала конфискуем его портфельчик. Ну что ж, господин профессор, я полагаю, что, пусть не сразу, но вы все-таки встроились в мою пищевую схему.

Ученый яростно засопел.

— Что вы имеете в виду?

— Прежде всего то, что сейчас я образцово поделю вас на всю стаю…

— Как вожак, я нахожу эту идею не слишком удачной, — вмешался Гериберт. — Есть мы никого не будем — по крайней мере, сейчас. Сначала устроим небольшую облавную охоту.

Остальные бурно выразили свою радость. Каэтано, боевой гну, объяснил растерявшемуся доктору Греве ситуацию:

— Мы все, знаете ли, по большому счету львы, а потому не любим получать добычу слишком легко. Тут важен еще и спортивный момент.

Доктор Греве обреченно покачал головой.

— Кошмар, звери окончательно сбрендили. Они всерьез считают себя львами. Я же вам говорил, надо было проверить этих скотов на наличие коровьего бешенства, прежде чем покупать их всем скопом.

— Хватит болтать! — решительно оборвал его Гериберт. — Даем вам две минуты форы. Но чтоб без фокусов — вам разрешено пользоваться только лестницей.

Руководители «Генополиса», не заставляя себя упрашивать, бросились вон из комнаты, но в коридоре, разумеется, тут же вскочили в лифт.

— Прискорбно, — сказал Франц Фердинанд, вывинтив предохранители как раз в тот момент, когда подъемник достиг первого этажа. Звери неторопливо спустились по лестнице, и отец Гериберта энергично раздвинул двери лифта, за которыми скорчились четыре испуганных генных предпринимателя. Гериберт, скрестив лапы на груди, встал перед ними и сказал:

— Теперь у вас только минута форы, на вашем месте я бы уже бежал.

Четверка так и сделала. Ровно через шестьдесят секунд звери начали преследование. Обнаружить след было нетрудно. Франц Фердинанд осуществлял разведку с воздуха, и вскоре вспомогательные львы уже дышали в спину убегающим. К счастью, большинство горожан давно мирно почивали в своих постелях, ибо зрелище было не для слабонервных: улюлюкающая банда, все члены которой, по-видимому, считали себя львами, устроила облаву на трех господ в сшитых на заказ костюмах и даму в вечернем платье… Однако генные фабриканты проявили поразительное проворство, и на ближайшем перекрестке им даже улыбнулась удача. Там стояло такси, в которое они невероятно быстро запрыгнули, умудрившись разместиться вчетвером на заднем сиденье.

— В полицию! — прохрипел доктор Морелли. — Нас преследуют львы.

— Какой ужас, — отозвался водитель, — я бы на вашем месте тут же помер со страху. — И изо всей силы нажал на газ.

— Послушайте, — воскликнула фрау доктор Зёдербаум, — но вы же совсем не в полицию едете!

— Не прямо туда, — согласился водитель и обернулся. Ошалевшая от ужаса четверка увидела перед собой улыбающуюся физиономию отца Гериберта, который в форменной одежде охранника и в самом деле смотрелся как настоящий шофер.

— Вот мы и у цели, — сказал Эрвин, останавливая машину перед домом директора зоопарка. — Пару минут подождем остальных, а дальше события будут развиваться своим, то есть нашим ходом.

Вскоре стая Гериберта собралась возле машины, а затем дружно прошествовала в гостиную директора, который как раз складывал в чемодан пачки денег.

— Добрый вечер, господин директор! Простите, пожалуйста, за беспокойство, но нам с вами нужно урегулировать несколько вопросов, — сказал Гериберт. Сейчас он выглядел так, будто с самого рождения был вожаком львиной стаи. — У меня тут счет: невыплаченные зарплаты за последние двадцать два года на сумму пять с половиной миллионов евро. Похоже, вы ни разу не заплатили своим сотрудникам ни цента.

— Зато вас досыта кормили! А бесплатная прививка от бешенства?! А три разные ежедневные газеты… Все это денег стоило! — закричал директор и вцепился в чемодан, который Игнац хотел у него отобрать. — Могу поделиться с вами доходами от продажи попкорна, как вы на это смотрите?

— Очень любезно с вашей стороны, — прощелкал Франц Фердинанд. — Мы подумаем над вашим предложением. А пока — передайте, пожалуйста, чемодан господину Игнацу! И не делайте резких движений!

Директор повиновался, ибо характер чепрачных тапиров знал досконально. Более того, на всем белом свете никто не разбирался в них лучше господина директора: он три года прожил инкогнито среди чепрачных тапиров и потом написал о них несколько книг. Одна из них называлась «Чудачества чепрачных», другая — «Вторжение непарнокопытных». Поэтому директор понимал: уж если чепрачный тапир во что вцепится, он может так резко дернуть головой, что с легкостью переломает человеку все кости. Так что лучше, не медля ни минуты, отдать чепрачному тапиру все, чего тот пожелает.

Ровно в восемь тридцать Гериберт сидел в кресле директора зоопарка и с улыбкой разглядывал пятерых запуганных людишек.

— Так-так, — снисходительно проговорил он. — Стало быть, если я вас правильно понял, вы все хотите поменять профессию. — Он поднял телефонную трубку:

— Фрау Шлютер, зайдите-ка ко мне в кабинет.

И, посовещавшись с сотрудницей, Гериберт постановил: — Доктор Греве начнет свою карьеру скунсом-вонючкой. Фрау Зёдербаум получит место кистеперой рыбы — это очень спокойная должность, мадам. Господин Бройштедт станет электрическим угрем, а доктор Морелли будет трудиться в контактном зоопарке — я его назначаю вислобрюхой свиньей. Ну что ж, желаю вам всяческих успехов на новом поприще! Фрау Шлютер выдаст каждому подходящую рабочую одежду.

Одного из пятерых Гериберт пока еще не упомянул.

— Ах, господин… э-э… экс-директор. Что же нам делать с вами? В качестве льва я вас, к сожалению, использовать не могу — львами я мог бы обклеить весь кабинет. С этой минуты вы числитесь вспомогательным вомбатом. Доложитесь господину Грегору, дорогу вы знаете.

Через несколько минут зоопарк открылся, и в него устремились толпы посетителей — среди горожан давно распространился слух, что в этом заведении произошла смена руководства. Без волнительных моментов не обошлось, так как у кистеперой рыбы возникли проблемы с жаберным дыханием, а вонючка-скунс норовил сунуть под нос посетителям визитную карточку с нацарапанной на ней просьбой позвонить его адвокату. Доктора Морелли в контактном зоопарке донимали плохо воспитанные дети, закармливавшие его липкими сладостями. А у нового электрического угря то и дело вылетали предохранители. Но в общем и целом первый рабочий день нового директора прошел вполне удачно. Тем не менее, когда вечером Грегор столкнулся с Герибертом, шеф показался ему несколько расстроенным.

— Привет, старина лев! — крикнул Грегор при виде своего прежнего вожака.

— Сам ты лев, — пробурчал Гериберт.

— Чего это ты такой кислый? — полюбопытствовал Грегор. — Ты же всего добился, возглавил собственную стаю, всем доказал, что ты — лев. Даже твой папаша тобой гордится. А теперь ты и директором зоопарка стал!

— Знаешь что? У меня почему-то пропало желание непременно быть львом, а уж тем более — директором зоопарка. Так здорово было работать антилопой гну, черепахой быть для меня скучновато, а вот должность вомбата могла бы меня заинтересовать…

Грегор почесал затылок.

— Да, жизнь этих ночных сумчатых действительно довольно интересна. Особенно теперь, когда наш бывший директор все время скачет перед стеклом. Если тебе больше неохота быть львом, то и не будь им — можешь опять устроиться к нам.

— Так ведь у меня внешность льва.

— Ну и что? Это все гены, ты же сам говорил. Необязательно быть львом только потому, что выглядишь как лев. Ты здесь достаточно проработал, чтобы понимать такие вещи. Каждый вправе быть, кем он хочет. Лев может стать антилопой гну, а антилопа гну — львом, без проблем. Лев — это не тот, кто внешне похож на льва, а тот, у кого львиное сердце, понятно? Ты вот навсегда останешься моим любимым львом, а как ты будешь выглядеть, мне плевать.

— Аминь, — подытожил отец Гериберта, подкравшийся к ним незаметно, как и полагается представителю крупных кошачьих. — Я уж думал, этот вомбат никогда не закончит болтать. Нам срочно нужно паковать чемоданы, пока ты не решил примерить на себя костюм белки. Да и мама уже наверняка волнуется.

Вопрос, который нам задают очень часто: где находится зоопарк, директором которого некоторое время был Гериберт? По понятным причинам мы вынуждены скрывать эту информацию, но вы можете выяснить все сами, при следующем посещении зоопарка внимательно посмотрев на пеликана. Если вы увидите, что он пересчитывает деньги и в клюве у него зажат блокнот, то скорее всего это и есть Франц Фердинанд.

Пищуха, мангуст, очковый медведь, барибал, медоед, дюгонь, морской слон, королевский скунс, американская куница, мермелин, большая панда, гобийская горная кошка, калифорнийский чернохвостый заяц, каракал, ягуар, тюлень-крабоед, корсак, дымчатый леопард, мопс, оцелот, кулан, окапи, олинго, пеликан, большая панда, чепрачный тапир, кролик курчавохвостый, лазающий заяц, песчаная лисица, сервал, саванная зебра, крючьеносный кальмар, перевязка, росомаха, енот, норка, тангалунга, тапити, черный хорек, земляная свинья, зорилла, горилла, капский морской котик, олинго пушистохвостый, малый гризон, бинтуронг, трубкозуб, гималайский медведь, муравьед, хохлач, койот, длинноносый кузиманзе, земляной волк, свиноносый скунс, берберский лев, капский даман, лемминг, манул, калимантанская циветта, квагга*, белый медведь, плащеносный броненосец, серый агути, мадагаскарский присосконог, директор зоопарка, боялычная соня, девятипоясный броненосец, гребнепалая крыса, узкорылый крокодил, готтентотский пескорой, панголин, голобрюхий могильный мешкокрыл, ланцетник, кальмар «волшебная лампа», воалаво, новокаледонский «жемчужный кораблик», аплодонтия, бурундук, бобр, гальваник, большеухая кенгуровая крыса, суслик рыжеватый, беломордый дельфин, гунди, горная свинка моко, восьмизубый дегу, зеленая мамба, горный дикобраз, карликовый гладкий кит, сибирская красная полевка, каракатица «сандальный глаз», капибара, капюшонный ленивец, жирная мышь, земляная белка, гигантский поясохвост, африканская кисточкохвостая соня, калот-кровосос, консультант по капиталовложениям, бескрылая гагарка*, калифорнийская морская свинья, фруктоядный вампир, унау, цепкохвостая хутия, бородатая неясыть, байбак, малый шипохвост, яванский щелеморд, паучья черепаха, тамандуа, ехидна, уакари, радужный удав, очковый кайман, спирула «почтовый рожок», бурый лемур, толстый лори, медвежий павиан, суповая черепаха, хоботковая собачка, угандийская белозубка-броненоска, тупайя, сенегальский галаго, поставщик мяса, саймири «мертвая голова», коала, луннокоготный кенгуру, моа*, лисий кузу, кенгуру валлаби, долгопят-привидение, западнокитайский крот, психотерапевт, двугребнехвостая сумчатая мышь, индри, кенгуру таммар, лемур вари, адский кальмар-вампир, львинохвостый макак, тасманийский длинноносый бандикут, бородатый мангабей, африканский хамелеон, равнинная горилла, чертов саки, землекоп голый, настоятель собора, вееропалый геккон, крапчатая змееящерица, черепаха географическая, саблезубый тигр*, дракон комодо, глухая игуана, обыкновенная жарарака, спрут обыкновенный, морской воробей, моллюск «морской молоток», моллюск «бумажный кораблик», бенгальский тигр, аскарида человеческая, лев, клещ…

Хурцльмайер (лат. hurzl hurzl) — обитает в основном в Южной Германии, но отдельные экземпляры встречаются в Северной Америке и Швейцарии. Для этой циветты из Верхнего Пфальца характерны блестящая черная шерсть, вертикальное положение тела и смышленые глаза. В молодости питается неразбавленным алкоголем и в это время часто передвигается на четвереньках. Хурцльмайер относится к тем немногим млекопитающим, которые пользуются орудиями труда — в данном случае преимущественно кисточкой и карандашом. Прежде был объектом интенсивной охоты, поскольку из его измельченных ногтей на ногах изготовляли приятный на вкус, но совершенно неэффективный афродизиак. С тех пор как хурцльмайера занесли в Красную книгу, он стал очень доверчивым, и теперь его можно увидеть даже в больших городах — на открытиях выставок и церемониях по случаю вручения премий, где он охотно позволяет себя кормить.