Книга посвящена проблемам адаптации русского человека в среде современного бизнеса в России и за рубежом. На что он может опереться в своем характере? Что поможет ему изнутри? Что ему помешает? Какие качества нужно беречь и лелеять, а от каких срочно отказываться? Как работать со скандинавами, американцами, французами, итальянцами, японцами и т. д.? Книга в игровой и веселой форме, не драматизируя, отвечает на все эти вопросы.
Для широкого круга читателей.
ver 1.0 — создание FB2 (не указано).
ver 1.1 — приведение к валидному состоянию, восстановление структуры, сноски, иллюстрации, скрипты (Sergius).
«Отче, Богородица. Избави меня, Господи, от тщеславия, нерешительности, лености, сладострастия, болезней и беспокойства душевного; дай мне, Господи, жить без греха и страданий и умереть без отчаяния и страху — с верой, надеждой и любовью. Предаюсь воле Твоей. Матерь Божия и Ангел хранитель, помолите обо мне Господа».
Если очень сильно чего-то хочешь, твое желание реализуется для тебя. Бац! И все в один момент меняется. Ты хотел самореализации? Вот она, пожалуйста — в виде необитаемого острова.
Русский шел по берегу, уныло смотря себе под ноги. Думать не хотелось ни о чем. Ботинком он отшвыривал в прибой ракушки и шел, шел вперед.
Он высадился на этот остров благодаря тому, что оказался возле лодки в то время, как их корабль наскочил на мину. А может, их торпедировала подводная лодка?
С большим трудом Русский выгреб на лодке против течения, что на огромной скорости огибало остров и уходило в океан. С ним унеслись и все оставшиеся в живых, по крайней мере, на берегу не было никого.
Русский был одет, обут и вооружен. И он совершенно ни в ком не нуждался.
«Сюда бы Лешку — подумал он. Он бы сейчас без удочки все мне наловил, чего в океане есть. Развели бы костерок, это ничего, что спичек нет. Лешка бы вмиг разжег».
Но нет Лешки. Нет — здесь и нет его вообще. Погиб Лешка.
«Сюда бы Серегу — подумал Русский. Серега бы тарахтел не переставая. Серега бы не дал мыслям думаться про то, что случилось, Серега бы из прутьев смастерил бы себе музыкальный инструмент и напевал бы какую-нибудь песню. И тоска уходила бы, уходила»…
Но нет здесь Сереги. Серега далеко — никто не знает где. Где-то в Америке, в Северной или Южной?
«Сюда бы Вальку — подумал Русский. С Валькой бы мы здесь так зажгли, как Робинзон с Пятницей не зажигал! Впрочем, Робинзон с Пятницей такого не делали, что мы бы с Валькой делали, окажись мы здесь, вдали от мужей и жен, вдали от людских мнений, на необитаемом острове».
Но Вальки тоже нет.
И хорошо, что он здесь один! По крайней мере, никто не мешает жить так, как он всегда хотел. Спать где придется, есть что придется, не выбирать слова, не приноравливаться.
Знал бы он, как ошибается! Судьба приготовила для него нечто новое, неожиданное. Вот тут надо было приноравливаться! Весь прошлый опыт не годился. Надо было заглянуть в самую свою суть — и начинать с нуля. Но давайте по порядку!
Русский подошел к речке и стал переходить ее на перекате, поднимая сапогами брызги. Внезапно он остановился. Слышался стук топоров и людская речь. Кто это там?
Русский не знал, что вечером того дня, когда случилось кораблекрушение, на берег выбрался первый спасшийся. Это был пожилой еврей, его звали Миша. Миша побрел по берегу, в надежде отыскать свои туфли, в которых он был на корабле. Но спустилась ночь и Миша отложил поиски до утра.
Вторыми на берег выбралось два негра. Звали негров Чак и Зулус. Негры были здоровенные — работали поварами на судне. Негры, когда их выбросило на берег, долго не могли прийти в себя, лежали на песке. Потом нехотя поднялись и пошли в лес, ночевать на деревьях, подальше от крокодилов, змей и прочей нечисти — а вдруг она здесь есть?
К утру выяснилось, что спаслись еще люди.
Один был маленький пухлый американец, Стив. Стив был близорук и потерял свои очки. Он бегал по берегу и искал других спасшихся. Так он нашел Йохо, финна, и они продолжили поиски остальных. Довольно быстро они повстречали Мишу и подарили ему ботинки, правда, разные, не Мишины. Море выбрасывало много всего — корабль был большой и затонул недалеко — ребята все складывали под деревьями, вдали от волн и ветра.
Негры тоже вышли прямо на них. Стало их пятеро.
Они решили, что больше никого не найдут и пошли вглубь острова, где было повыше и была бы пресная вода. Довольно быстро они отыскали речку, напились, наполнили канистры водой и пошли дальше. Каково же было их удивление, когда они нашли еще двоих. Это были два немца, Йорген и Зет, которые вовсю стучали топорами, строя себе жилище. Вот это да! Уже строят! И запасы воды и еды уже успели подыскать! Вот это да!
Ну, понятное дело, стали строить вместе. Было их уже семеро — надо как-то распределять работу. Немцам, конечно, досталась самая квалифицированная и тяжелая, но они не роптали — делали, что надо. Негры — те добывали еду и готовили ее на всех. Американец стал менеджером всего проекта — он рассчитывал, сколько чего нужно и где это можно раздобыть. Еврею пока работы не нашлось. Он ходил по окрестностям и к берегу и переносил то, что волны успели выбросить из ценных вещей с корабля. Поэтому именно он нашел китайца и японца, которые, совершенно обессилев, валялись на берегу, прямо в прибое.
Оказывается, они попали на мелкий островок в паре километров от этого. Но жить на нем было нельзя — вблизи виднелся приличный на вид большой остров, и наши «самураи» решили вплавь преодолеть разделявшее их расстояние. Плыли долго и тяжело, боролись с течением, наконец, приплыли, но сил шевелиться у них уже не было.
Это было ценное приобретение для команды! Китаец был специалистом-ботаником, а японец — специалистом по оружию — так у нашей команды в одночасье появилась и охрана, и специалист по продовольствию.
Да это и была уже настоящая команда!
Надо было построить жилище, надо было найти людей — может быть, на острове кто-то живет, надо было думать, как выбираться отсюда. Американец, как всегда, командовал. Немцы работали. Негры кашеварили и танцевали. Еврей нашел в прибое ценные раковины и собирал их — как нечто, что можно впоследствии продать. Японец организовал охрану лагеря и работ, китаец и финн отправлялись на охоту и поиск всего съедобного.
На шестые сутки к лагерю вышел Русский. Один.
Однако Русский обрадовался, увидев, что он не одинок во Вселенной. Место в хижине ему нашлось, правда, непонятно было, что ему делать? Работать на стройке, рыть колодец? Немцы делали это и быстрее и лучше. Охранять? Он засыпал на посту. Управлять всем? Он этого просто не хотел, как не хотел и того и этого. Он хотел… Чего-то особенного.
Ходил далеко в горы, нашел породу, сказал: возможно, есть золото. Американец и негры сразу перессорились по поводу того, стоит ли идти и рыть это золото немедленно. Русский нашел железное дерево, оно росло только в одном месте, он нашел серу и селитру, и уголь в мешках с судна. Можно было делать порох, делать сигнальные огни.
Когда обжились и стали делать лодку, он придумал, как дотащить ее от стройки до берега, по реке. Никому и в голову бы не пришло! А у него получалось играючи: игра называется «Бурлаки на Волге» или «артель». Русский всю команду впряг в одну лямку, все уперлись — и как в той сказке про репку — вытащили лодку на берег океана.
Правду сказать, не он один молодец был такой! Каждый в команде делал свое дело — то, которое у него получалось лучше всего.
А что получалось лучше всего у финна, спросите вы?
У финна? А у него получалось не делать лишних движений. Он всегда подсказывал кратчайший и самый эффективный путь из любой ситуации. Кстати, так же мыслил и японец, правда, его талант для европейцев выглядел немного специфично…
А что же Русский?
Русский — у него было что-то от каждого члена команды. Он умел хорошо готовить, но делал это неохотно, не то что негры. Он умел руководить и показал это, когда американец слег в постель, но его хватало недолго — его пыл руководителя угасал и он спешил делегировать полномочия членам команды, а сам — заняться чем-то новым. С японцем, которого все стали с легкой руки Русского называть «Самураич», его роднило стремление искать новое и идти вперед, до края и за край, с китайцем Му — оптимизм и вера в то, что все у них удастся. Немцы? Они работали не как он, а по-другому, но он их иногда догонял, а иногда и превосходил в мастерстве, тогда, когда надо было сделать что-то архисложное. С финном его роднила некоторая отрешенность во взгляде, спокойствие, особенно когда нашли, из чего делать спиртное, с евреем — живость воображения и находчивость. Так, он был как каждый в команде и все-таки от них отличался. С чем сравнить?
Знаете, у короля бывало много слуг в Средние века. Кто-то был при дворе — там можно и блеснуть и выслужиться, но и в немилость впасть. А кто-то — выбирал быть маркизом, то есть стоять на границе королевства, на марке. Мало ласки от короля, мало неги — но зато много чести, самостоятельности и свободы — хоть отбавляй. Вот и Русский — он не граф, он маркиз.
Когда стали делать лодку, вся команда работала. Негры, как самые крепкие, тесали бревна и таскали их, рубили мачту — делали всю тяжелую работу. Еврей считал и вместо американца руководил постройкой. Американец контролировал качество — залезал во все щели и что-то там подвинчивал, подтесывал, потом, довольный, вылезал. Немцы и русский занимались тонкой работой, шлифовкой, настройкой. Однажды при постройке компаса немцы не выдержали, ушли. Русский один, сжав зубы, заканчивал работу.
Финн делал то, что мог делать только он один, что требовало такого упорства и хладнокровия, какого не было ни у кого. Например, он вязал канаты. Китаец делал все: то се, то это, понемногу, а заодно всех подбадривал. Японец изготавливал оружие и сигналы для корабля. Все старались, как могли.
А про то, как они старались — наша книга.
Фото 1. Финская тщательность. Элемент дизайна финского бара
Так начинается известная детская считалка.
О чем она?
Мы считаем — о тех золотых временах, когда мы, русские, да и все другие нации, решали: кем быть. Мы все вместе сидели и решали. Точнее, сидели вместе, но решал каждый сам за себя. Все пути были открыты, все было еще не решено.
В результате кто-то стал «царем», кто-то «сапожником». А кем стали мы?
Эта книга о том, КАКИМИ мы стали, КАКИЕ пути мы выбрали. И о том, как нам эффективно строить общение с другими народами, с «царевичами» и «портными».
Наша книга — о русских и для русских. А также для татар, псковичей, финно-угров и украинцев. Короче, для всех, кто живет на Русской равнине или из нее вышел.
Почему так?
Ну, во-первых, все мы носим одинаковый набор так называемых гаплогрупп — это что-то вроде генов. Они определяются в генетических исследованиях с вероятностью 100 %. Надо только сдать капельку вашей крови — и генетики скажут, откуда вы произошли[1].
Ну, так вот: большинство из нас имеет абсолютно идентичный код (будем называть это так, чтобы не пугать словами «хромосомы» и «гаплогруппы»). Конечно, обычаи у народов разные. Но кровь — одинаковая. Значит, одинаковы будут и проблемы, которые надо преодолеть, одинаковыми окажутся и таланты, которыми можно воспользоваться.
Второе. Жители, поселившиеся на Русской равнине, обрели не только общность судьбы, как это происходит со всеми, кто находится рядом с другими. Русская равнина — особое место. Она по-особому воздействует на характер людей, живущих на ней[2], хотят они этого или нет.
Так поступает не любая местность, Русская равнина — особенная.
Доказано, хотя и малоизвестно, что мы все произошли из Африки и имеем единого предка.
Сначала, как известно, жили-были неандертальцы.
Потом мы их съели (и что такого? Кто-то против?).
И потом мы, кроманьонцы, вроде бы жили в Африке, где тепло. Жили, жили, доедали последних неандертальцев, а потом встали вдруг все и пошли.
Хочется добавить, что приобрели мы, в отличие от неандертальцев, кое-какие способности, о которых до поры до времени умалчивали. А то много желающих!
Как-то так получилось (как получилось, есть много версий. Одна из них говорит, что получилось так из-за излучения, которое было очень сильно в месте нашего обитания. Первый мозг, говорят, получился в результате мутации! А что иное могло обеспечить такой результат? Не инопланетяне же, в самом деле?), что мы, кроманьонцы, приобрели АБСТРАКТНОЕ МЫШЛЕНИЕ, которого у неандертальцев не было.
Что это такое? Это, братцы, такая вещь — закачаешься! К примеру, говорит неандертальцу вождь племени: «надо истребить врага!» Ну, надо — так надо… Но какого врага? Моего? Твоего? И только кроманьонцы поняли: врага ВООБЩЕ. ВСЕХ. УБИТЬ.
Все — враги.
Вот, это как раз и есть абстрактное мышление!
Так вот, собрались и пошли кроманьонцы из Африки. Надоела им она. Свою дозу радиации каждый уже получил — что еще есть в ней, в этой Африке?
Первые люди шли из Африки примерно 60–55 тысяч лет назад, шли на север. Они преодолели Красное море, Аравию и вышли в Палестину. Там произошло первое разделение народов. Те, из которых вышли русские, пошли в Иран, а оттуда — в Прикаспий, а оттуда — на Русскую равнину.
Оттуда, с нее, происходило дальнейшее разделение наров, т. е. Русская равнина была перевалочным пунктом, перекрестком для многих народов, а не конечным пунктом маршрута для неизвестного народа русских. Отсюда, с Русской равнины уходили в Индию арии, отсюда ушли на север Европы германские племена.
Откуда это известно? Да это просто иначе не могло быть, согласно генетическим исследованиям. К сожалению, или к счастью, генетики не ошибаются.
Вы понимаете теперь, почему Русская равнина такая замечательная?
Так вот, часть народа ушла с Русской равнины, а часть — осталась. Оставшиеся изменялись, так же как и ушедшие. Со временем они приобрели код, немного отличающийся от кода тех, кто ушел. Но этот код был единый для всех. Этим кодом обладали скифы, так что Блок был прав, говоря, что мы — скифы. Это код был одним на Русской равнине, а у всех остальных народов, которые ушли с равнины, или же у тех, которые еще раньше отделились от нас — код совершенно другой.
Еще раз повторим: было три разделения той «толпы» пралюдей, которые шли из Африки: первый — в Палестине, второй — в Иране, третий — на Русской равнине. Коды европейцев, которые ушли из Ирана и из Русской равнины, сильно различаются. Вторые близки к нам, их код — R1a. У первых код — I1b. У нас — R1a1.
У нас у всех общий код: R1a1!
Как тут не привести строки из замечательной книги А. Пересвета «Русские — не славяне», книги неоднозначной, но переворачивающей все наши представления о себе любимых!
(А у евреев, допустим, код начинается с буквы J, а у индийцев код такой же: R1a, а у финнов — вообще N3.)
Конечно, татары и русские имеют свои особенности — но в чем они? Принципиальны ли они? Нам кажется, что они минимальны, по сравнению с различиями между «русскими» и «не-русскими».
Фото 2. Соломенный мамонт. Финляндия. Округ Южная Карелия
И татарин и русский будут испытывать ОДИНАКОВЫЕ трудности в работе с представителями других культур в иностранных и российских компаниях! Наша книга как раз о том, как «русским» людям строить деловые отношения с «не-русскими».
Наша книга, по сути, о простом: о русском человеке на работе. Представим его портрет, этого «героя нашего времени» из области русского бизнеса первой четверти XXI века. Что ему делать, чтобы его талант и энергия были востребованы в среде отечественного и иностранного бизнеса?
Как ему действовать, что говорить, а чего нет, с учетом как своих собственных национальных особенностей и способов коммуникации, так и иностранного менталитета и их принципов взаимодействия? Какие советы можно дать русскому для того, чтобы он, как руководитель, нашел свою тропинку к сердцам своих сотрудников? О чем можно предостеречь?
Мы хотим обойтись без банальностей и общих фраз вроде «самобытности», «русском долготерпении» или «третьем пути». Испанский крестьянин или китайский рабочий также долготерпеливы. Ну и что? Это — ни о чем. Разговор о нации ВООБЩЕ — ни к чему хорошему не приведет. Нам хотелось бы рассмотреть именно РАБОЧИЕ моменты, провести их анализ с точки зрения национальных способов вступления в них, нахождения в ситуациях и разрешения их. Как мы это делаем — «работаем»? Как мы «общаемся» на работе? И как нам надо работать и общаться?
Возможно, мы сможем дать вам ценные советы и рекомендации, и тогда книга окажется очень и очень полезной вам. А может и наоборот, вы поймете, что вам все это знакомо и вы и так — самые эффективные в рассматриваемом вопросе. А почему бы и нет?
Русские — какие мы?
Во многом тому, «какие мы», мы обязаны своей земле. Наша земля особенная. Мы это чувствуем, но никак не можем формализовать наше чувство к ней. Она настолько уникальна, что породила нас — необыкновенных, которым одновременно и непросто найти общий язык с другими народами и смешно наблюдать за ними — как будто с высоты огромного роста. Эту высоту дает нам наша земля.
Чем же она такая особенная?
А просто — это место, где была родина многих народов. Отсюда выходили на запад германские племена, отсюда уходили на восток арии. А те, кто здесь оставался — это мы с вами, дорогие читатели.
Наша земля особенна тем, что она приютила древнейших людей и научила их охотиться на мамонтов. Она ничем не выделялась среди прочих равнин. Ну, разве что мамонтов на ней было много. Много пищи — и вот на нее приходят алчущие этой пищи — древние люди. Какие они были, мы не знаем. Но мы — их прямые потомки. И в нашей земле осталась память о них. Ведь земля ничего не забывает.
Вот если очень захотеть, наша земля может рассказать нам о них. Зачем нам о них знать?
Ну, это совсем просто.
За силой.
Хотите?
Нет?
Если нет, ее возьмут другие.
Надеетесь решить свои проблемы так, без силы?
Ну-ну!
С силушкой-то, оно сподручнее!
Берите, пока дают!
Для того чтобы русским рассказать о русских, следует выделить несколько маркеров, с помощью которых мы сможем обозначить границу между «своими» и «чужими». Вариантов таковых существует множество. Например, кто-то выделяет 36 или даже 64. Почему именно столько? В китайской Книге Перемен «И-цзин» описано именно 64 базовых ситуации, которые образуют собой соответствующее число маркеров.
Хофстед для определения различий между нациями выделил всего 5 маркеров[3]. Мы взяли за основу его классификацию и дополнили ее до 10.
Вот они:
• Креативность / Процессность.
• Высокий контекст / Низкий контекст.
• Монологичность / Диалогичность.
• Индивидуализм / Коллективизм.
• Дистанция власти: Удаленность / Близость.
• Феминность / Маскулинность.
• Стремление к неопределенности / Стремление к определенности.
• Краткосрочность / Долгосрочность прогноза.
• Амбивалентность / Цельность.
• Любовь к себе / Нелюбовь к себе.
Рассмотрим данные маркеры подробнее, «в чистом виде», дав им определения, обозначив их крайние точки развития и их влияние на бизнес.
Сделаем это кратко, конспективно, поскольку пока речь идет лишь о некоторых «шакалах» и «осях» «национального характера».
1. Фактор «Креативность» или «Находчивость и изобретательность» / «Процессность» как способы выживания.
Определение:
Креативность — склонность решать проблему за счет придумывания решения в обход существующего бизнес-процесса (обычая, правила).
Процессность — следование описанным и отлаженным процедурам, согласно бизнес-процессу.
Описание крайних точек:
Максимум «креативности» (или: «Голь на выдумки хитра») — 7 баллов — проявляется в склонности воспринимать и решать большинство жизненных задач творческим образом.
Минимум «процессности» (или: «Делай раз, делай два, делай три») — 1 балл — проявляется в склонности думать и действовать в большей степени стандартным или алгоритмизированным образом.
Влияние на бизнес
2. Фактор «Высота контекста», или: «Намеки-полунамеки»/ «Ясен пень».
Определение:
Контекстность — это качественная характеристика информации.
Высокая контекстность — способность к запаковыванию многих смыслов в сообщение.
Низкая контекстность — сообщение имеет один-единственный смысл, когда двойное толкование невозможно.
Описание крайних точек:
Высокий контекст — 7 баллов — специфическое оформление мысли, когда основной смысл сообщения упаковывается в подтекст, а сам текст передает лишь малую часть общего смысла;
— расплывчатое, неотчетливое сообщение, где преобладают некатегоричные формы (вероятно, может быть, как бы и т. д.) и адресат должен догадываться об истинном смысле сообщения, ориентируясь на контекст и форму сообщения. Важно не ЧТО, а КАК;
— склонность или способность выражать мысль так, чтобы сообщение было понятным только определенной аудитории (тем, кто находится в контексте, в теме). Часто используется людьми в качестве фильтра для быстрого определения «свой» / «чужой».
Низкий контекст — 1 балл — основной смысл сообщения упаковывается в открытую форму, то есть — собственно в тексте. Важно ЧТО, а не КАК;
— ясное, точное, короткое, аргументированное выражение своей мысли.
Влияние на бизнес
3. Фактор «Диалогичность» / «Монологичность», или: «Я» / «Не Я».
Определение:
Диалогичность — способность достигать решения (вырабатывать мнение, делиться информацией) в беседе;
Монологичность — способность коммуницировать с окружающими людьми, либо передавая, либо принимая информацию, не вырабатывать общее мнение, исходить из того, что вместо общего мнения важно мнение компетентного лица, которому передается информация.
Описание крайних точек:
Диалогичность (или: «Слушая, говорю») — 7 баллов — способность человека слушать (слышать) другого и говорить. То есть: «Я говорю и я слушаю».
Монологичность (или: «Тихо сам с собою я веду беседу») — 1 балл — склонность человека говорить с самим собой в присутствии других людей (и не слушать (слышать) других?). То есть: «Я говорю».
Влияние на бизнес
4. Фактор Природа человеческих отношений «Индивидуализм» / «Коллективизм», или «Как будем заключать договор с Богом?».
Определение:
Индивидуализм — коллективизм — склонность человека решать жизненные задачи, опираясь преимущественно на себя или же сообща (с коллективом).
Описание крайних точек:
Индивидуализм (или: «Личный договор с Богом») — 7 баллов — склонность человека считать, что личные цели и статус важнее, чем принадлежность к группе, стремление к индивидуальной ответственности.
Коллективизм (или: «Вместе весело шагать») — 1 балл — склонность человека считать, что принадлежность к группе и коллективные цели важнее, чем личные, стремление к разделенной ответственности.
Влияние на бизнес
5. Фактор «Дистанция власти», или: «Кто начальник — а кто дурак?!».
Определение:
Дистанция власти — склонность членов организации считать распределение власти нормальным, данностью, неизбежностью.
Описание крайних точек:
Максимальная дистанция (или: «Пирамида Хеопса») — 7 баллов — склонность воспринимать расстояние между лицом, обладающим властью, и сотрудником как максимальное, а отношения — как вертикальные.
Минимальная дистанция (или: «На золотом крыльце сидели — царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной») — 1 балл — склонность воспринимать дистанцию между начальником и подчиненным как минимальную, а отношения — равными, горизонтальными.
Влияние на бизнес
6. Фактор «Феминность» / «Маскулинность».
Определение:
Феминность — привычка подчиняться обстоятельствам и их изживать (следование за формой).
Маскулинность — привычка менять обстоятельства и преодолевать их (следование за содержанием).
Описание крайних точек:
Феминность (или: «Стратегия Пахаря») — 7 баллов — преодоление проблемы, попытка исчерпания проблемы, соблюдение изначальной формы (парадигмы) существования.
Маскулинность (или: «Стратегия Воина») — 1 балл — силовое решение проблемы, замена одной проблемы другой, изменение формы существования в стремлении сохранить суть (смысл) существования.
Влияние на бизнес
7. Фактор Устойчивость (стремление) к неопределенности, или: «Ежик в тумане».
Определение:
Стремление к неопределенности — комфортность для человека находиться в неопределенных, неясных ситуациях.
Склонность не давать обещаний, не выполнять их и не требовать их от других. По сути, это стремление к личной свободе в условиях современного общества.
Склонность к отрицанию общественного порядка и общественных отношений, выражающаяся в индивидуальных и коллективных действиях.
Склонность к поддержанию множественности выбора в любой ситуации.
Стремление к определенности: Склонность к организации процессов, к упорядочению, к выстраиванию иерархии, к максимизации эффекта при единичном акте управляющего воздействия.
Склонность к нахождению единственного выбора из любой ситуации.
Описание крайних точек:
Максимальная устойчивость к неопределенности (или: «Хаосовершенство») — 7 баллов — склонность воспринимать неопределенность как благо и пространство для творческого процесса, способность к рискованным решениям и готовность нести ответственность за них.
Минимальная устойчивость к неопределенности (или «Шампанское пить не будем») — 1 балл — склонность воспринимать неопределенность как угрозу и, как результат — избегание ситуаций, связанных с ней.
Влияние на бизнес
8. Фактор «Долгосрочная ориентация» / «Краткосрочная ориентация», или «Порог планирования (долгосрочность-краткосрочность прогноза)».
Определение:
Долгосрочная / краткосрочная ориентация — мера ясного видения человеком будущего (перспектив) (своих и своей группы).
Описание крайних точек:
Долгосрочная ориентация (или: «Высоко сижу — далеко гляжу») — 7 баллов — видение будущего на длинный период (годы и десятки лет) и, как следствие, наличие устойчивой тенденции к планированию жизни на долгосрочной перспективе.
Краткосрочная ориентация (или: «Дальше носа ничего не вижу») — 1 балл — видение будущего на малый период времени (месяцы) и, как результат, склонность строить планы лишь на ближайшее будущее.
Влияние на бизнес
9. Фактор «Амбивалентность», или Силы природы всегда двулики.
Определение:
Амбивалентность — двойственность, двузначность, неоднозначность;
— высокая и равная выраженность двух противоположных друг другу факторов.
Примером классической русской амбивалентности является факт мирного сосуществования недоверия и доверчивости (наивности); подозрительности и открытости; лени и ударного труда (подвига) и т. д.
Описание крайних точек:
Максимум амбивалентности (или: «Мера мира») — 7 баллов — сосуществование, баланс разнополярных сил, что переживается человеком как чувство гармонии и целостности.
Минимум амбивалентности (или: «Простой как 3 рубля») — 1 балл — однозначная выраженность какого-либо одного фактора, восприятие мира как однополярного, что являет собой идеализированную и одностороннюю картину мира.
Влияние на бизнес
10. Фактор «Любовь к себе» / «Нелюбовь к себе»
Определение:
Любовь к себе — свободное проявление защитных механизмов подсознания, проявляющееся в заботе к себе, обереганию себя от неприятностей, стремлению к комфорту в жизни.
Нелюбовь к себе — неприятие себя, выражающееся в стремлении себя изменить.
Описание крайних точек:
Максимальная «любовь к себе» (или: «Я у себя одна») — 7 баллов — стремление к собственному комфорту и безопасности как единственному значимому фактору в жизни, направленность на максимальное удовлетворение своих потребностей.
Минимальная «любовь к себе» (или: «Зачем я живу») — 1 балл — обесценивание собственной жизни и значимости своей личности в обществе, минимальное удовлетворение своих потребностей.
Влияние на бизнес
Мы кратко описали выделенные нами 10 маркеров национального характера. Интересно было бы рассмотреть национальные черты не с точки зрения отдельных маркеров, а в составе нескольких кластеров: например, с позиции «маскулинности» — «монологичности» и так далее.
Возможно, эти кластеры рассказали бы нам о нас больше, нежели отдельные архетипы. Но каковы эти отдельные архетипы? Сначала необходимо рассмотреть их, а уже потом строить «формулу русского характера».
Итак, рассмотрим эти архетипы и то, каким образом они проявляются в русском человеке.
Еще раз: почему именно эти архетипы? Почему не другие?
Так получается, что наши архетипы выстраиваются в некую систему, которая одновременно является и понятной (надеемся) и достаточно полной.
Впоследствии, когда мы «разобрались» со всеми русскими и «нерусскими» архетипами, оказалось, что Хофстед и мы перестарались: можно было обойтись меньшим количеством.
Но это стало ясно не сразу, и, уж конечно, такая система совершенно неочевидна и вызывает еще больше вопросов, чем наша.
Можно предложить систему, которая опирается всего лишь на четыре архетипа, или четыре пары, если угодно.
Это, конечно же, феминность и маскулинность, как метод (стратегия) решения проблемы.
Это креативность и процессность — как способ (тактика) решения проблемы.
Это амбивалентность, вкупе со стремлением к определенностью как поведенческая характеристика решающего проблему.
Это принятие или непринятие себя как основная психологическая установка решающего проблему.
Вот и все. И нечего городить 10 архетипов.
Но мы — мы шли от Хофстеда, а он — перемудрил. На то мы и русские, чтобы находить лишние детали!
Книга состоит из четырех частей, и читать ее можно тоже по-разному. Рекомендуем начать с видеодиска.
Далее можно читать любую из частей книг. Также можно смотреть рисунки — они представляют собой альтернативный источник информации по предмету «русские в бизнесе». Первая часть представляет собой изложение теории архетипов русского характера. Здесь мало рисунков, но много диалогов. Вторая часть — это вопросы и ответы. Третья — это, по преимуществу, рисунки.
Всю книгу пронизывает история о Русском и его приключениях на необитаемом острове.
Кроме этого, в книге много диалогов, которые ведут наши друзья — обитатели необитаемого остова, но эти диалоги находятся вне повествования про остров и их судьбу — они нужны для «теории», для понимания основного текста книги.
Но где он: основной текст?
Быть может, это именно рисунки?
Или видеокурс покажется вам тем местом, с которого вы заинтересуетесь тем, что мы вам говорим?
Или же это будут истории наших друзей?
Какая разница!
Нам нужно ваше внимание, ваш интерес.
Нам нужно ваше участие, без вас вся наша книга не стоит ломаного гроша.
Она писалась для вас.
Поэтому как вам захочется, так все и будет: вы можете читать книгу «от корки до корки». Вы можете только смотреть рисунки.
Вы можете делать что хотите.
Для того чтобы вам было удобно делать все, что вы хотите, в книге есть пять маркеров.
Первый маркер — это начало главы. Он выглядит так:
Первый маркер предназначен для тех, кто хочет читать книгу «по старинке», с первой страницы до последней, и кому не очень нужны картинки. Второй маркер выглядит так:
Он отмечает диалоги. Может, вы хотите читать лишь диалоги Русского и быть в курсе того, что с ним происходит на острове? Пожалуйста!
Третий маркер отмечает истории, которые рассказываются в книге.
Выглядит он так:
Четвертый маркер выглядит так:
И он называется «трудные места» или «надо подумать». Он поставлен там, где мы высказываем мысль, которая может показаться спорной и неочевидной. Вы должны знать, что мы полностью согласны с вами: мы написали чушь! Больше так не будем! Пятый и последний маркер — это маркер практик. Он выглядит так:
Итак, мы постарались сделать так, чтобы ВЫ САМИ определяли, что вам читать в книге, а что — пропустить.
Приятного прочтения!
И приятных пропусков! (с мыслями: «а пошли они со своими нравоучениями…»)
Четырнадцатым
Число я открою
Асов и альвов
Прозванье богов
Поведано людям
То может лишь мудрый.
Живые существа должны выживать. Для того чтобы выжить, им необходимо приспосабливаться. Одним из таких «приспосабливаний» является амбивалентность.
Что же это такое? Дословно амбивалентность — это переменчивость. Что же в ней плохого?
Ничего плохого!
Это — естественное стремление человека выжить. Для того чтобы выжить, ему надо быть со львом помягче, с тигром — еще мягче, с вождем племени — исполненным собственного достоинства, а уж у себя дома — таким, каким захочешь! Такая жизнь заставляет человека все время меняться. Тигру плохо — и мы уже стремимся его убить. Он выбрался из нашей ловушки — опять, «дяденька тигр, не ешь меня!».
Цивилизация заставляет человека хранить свое слово и быть одинаковым все время, пока он в коллективе, на виду. Со временем это входит в привычку. На человеке нарастает маска — ведь на самом деле он — другой. Но общество требует, чтобы человек носил маску, и он ее носит. Он говорит себе: не поддавайся настроению, держи себя в руках! И это то, что делает его человеком.
Поэтому когда человек меняется в поведении из дня в день — это, во-первых, говорит о том, что он — психически здоров, потому что его инстинкт хищника говорит ему об этом, с другой стороны — что он — асоциален, ему нельзя быть в коллективе.
Мы, русские — амбивалентны. Так же, как и англичане. Но они научились сохранить свою амбивалентность и остаться коллективными существами. Нам этому еще предстоит учиться.
Амбивалентность означает присутствие в характере двух взаимоисключающих начал.
Невозможно понять, как такое может быть, но это факт! Амбивалентность характера ведет к рассогласованности действия архетипов, не способности достигать результата и мучениям человека. Если же амбивалентность — архетипическая составляющая НАЦИОНАЛЬНОГО характера, то все вышеперечисленные характеристики наблюдаются у целого народа.
В нашем, русском, случае амбивалентность присутствует в нашем характере не как черта, а в качестве его основы, все остальные архетипы связаны в первую очередь с амбивалентностью и уже потом — друг с другом.
Признаки существования амбивалентности доказываются всей нашей историей. Мы сказали лишь слово — а вам уже понятно, о чем идет речь. Это и постоянное метание между Востоком и Западом, времена красных и белых, бояр и опричников, Руси на родине и Руси эмигрантской — подобных примеров хоть отбавляй! Но откуда она взялась на нашу голову?
«16 июня. — В [алерия] мила.
18 июня. — В. болтала про наряды и коронацию. Фривольность есть у нее, кажется. Не преходящая, но постоянная страсть.
21 июня. — Я с ней мало говорил, тем более, она на меня подействовала.
26 июня. — В. в белом платье. Очень мила. Провел один из самых приятных дней в жизни. Люблю ли я ее серьезно? И может ли она любить долго? Вот два вопроса, которые я желал бы и не умею решить себе.
28 июня. — В. ужасно дурно воспитана, невежественна, ежели не глупа.
30 июня. — В. славная девочка, но решительно мне не нравится.
А ежели этак часто видеться, как раз женишься.
1 июля. — Провел весь день с В. Она была в белом платье с открытыми руками, которые у ней нехороши. Это меня расстроило. Я стал щипать ее морально и до того жестоко, что она улыбалась недокончено. В улыбке слезы. Потом она играла. Мне было хорошо, но она уже была расстроена. Все это я узнаю.
2 июля. — Опять в гадком, франтовском капоте… Я сделал ей серьезно больно вчера, но она откровенно высказалась, и после маленькой грусти, которую я испытал, все прошло… Очень мила.
10 июля. — В. очень мила, и наши отношения легки и приятны.
12 июля. — В. была лучше, чем когда-нибудь, но фривольность и отсутствие внимания ко всему серьезному — ужасающие. Я боюсь, это такой характер, который даже детей не может любить. Повел день, однако, очень приятно.
25 июля. — В. первый раз застал „без платьев“, как говорит Сережа. Она в десять раз лучше, главное, естественна… Кажется, она деятельно-любящая натура. Провел вечер счастливо.
28 июля. — Странно, что В. начинает мне нравиться, как женщина, тогда как прежде, как женщина именно, она была мне отвратительна.
30 июля. — В. совсем в неглиже. Не понравилась очень.
31 июля. — В., кажется, просто глупа.
1 августа. — В. была в конфузном состоянии духа и жестоко аффектирована и глупа.
10 августа. — Мы с В. говорили о женитьбе, она не глупа и необыкновенно добра.
12 августа. — Она была необыкновенно проста и мила. Желал бы я знать, вл[юблен] ли, или н[ет].
16 августа. — Все эти дни все больше и больше подумываю о Валериньке.
4 сентября. — О В. думаю очень приятно.
24 сентября — В. мне противна.
26 сентября. — Мила, но ограничена и фютильна невозможно.
28 сентября. — Нравилась мне вечером.
29 сентября. — В. неспособна ни к какой практической, ни к умственной жизни… В первый раз испытываю к ней что-то вроде чувства.
1 октября. — Ничего не делал, но, слава Богу, меньше думал о В.
Я не влюблен, но эта связь будет навсегда играть большую роль в моей жизни. А что, ежели я не знал еще любви, тогда, судя по тому маленькому началу, которое я чувствую теперь, я испытаю с ужасной силой. Не дай Бог, чтоб это было к В. Она страшно пуста, без правил и холодна, как лед.
8 октября. — Не могу не колоть В. Это уж привычка, но не чувство.
Она только для меня неприятное воспоминание.
19 октября. — Я решительно не имею к ней никакого [чувства].
24 октября. — В. была прелестна, я почти влюблен в нее».
Мы намеренно посвятили дневнику Льва Толстого так много времени. Речь не идет о «больном человеке», а о «нашем всем» в литературе, нашем правиле, которое мы воспринимали без фильтра и учились по его романам именно такому реагированию. Почему? Потому что сами такие же.
Амбивалентность — сродни болезни. Она подтачивает психику изнутри. Она не дает правильно и согласованно работать архетипам. Она противопоставляет один архетип другому, заставляя человека «качаться на дьявольских качелях» — от одного полюса к другому. В поведении это проявляется как переменчивость настроя: ТО человек рационален и сух, ТО вдруг полностью погружен в эмоции, ТО он полон надежд — и ВОТ, охвачен отчаянием, ТО он — святой, а ТО — дикий зверь.
К слову сказать, не мы одни такие. Греки были удивительно цельным народом, но их история явила нам пример удивительных проявлений — в одно время они создают прекрасные статуи, в другое — превосходят варваров жестокостью, любят и боготворят кого-то, и тут же изгоняют его же, если не лишают жизни.
Приведенная параллель с греками помогает нам понять собственную природу и указывает на очень важную черту характера «одержимого» амбивалентностью: это нечто, что заставляет человека идти до самого края, до сути, и только потом возвращаться в точку равновесия. Собственно, без того, чтобы максимально отклониться, человеку и не вернуться к равновесию, и он это понимает. Как следствие очень больших отклонений — можно наблюдать в характере амбивалентного человека сильную искушенность, глубокое понимание ситуации и людей, сильно развитое стремление выделиться, творить, управлять. Когда человек с подобным характером совершает зло — он понимает всецело, что это — зло и он максимален в своих проявлениях, когда он творит добро — оно тотально и полно.
Поэтому темные проявления русской души настолько ужасны (не будем приводить здесь примеры, достаточно почитать материалы о Гражданской войне 1918–1922 гг.). И потому русские так самоотверженны в прояснениях своего характера. И потому так верно сравнение русских с низвергнутыми в Тартар Гигантами — и те, и другие не знают меры.
Собственно, отсутствие меры и есть амбивалентность. А кому присуще данное чувство? Чувство меры может происходить из разума или из чувства либо и из того и из другого одновременно. Хорошим примером «разумности» могут служить характеры германских народов, в том числе англичан. Хотя англичане вовсе не так уж однозначны, как те же немцы, вы ведь не станете утверждать, что и те и другие — нерасчетливы, недальновидны, не имеют страсти к планированию, упорядочению своей жизни и жизни окружающих.
Если чувство меры происходит из эмоциональной сферы — примером оной могут служить характеры южных народов — итальянцы и испанцы. Они живут чувствами, но всегда знают меру, оставаясь адекватно понятными всем окружающим.
Амбивалентность, растаскивая попарно архетипы, оставляет в душе русского БЕЗДНУ, которая царит там, где должны присутствовать попарно связанные архетипы. Они и связаны, но только не сотрудничеством, а антагонизмом, они не помогают друг другу, а создают проблемы. Примером тому является вся эта книга.
И вновь пример не о русских — про Грецию. В Древности каждый грек обладал острым чувством прекрасного, а значит — мерой. Оно было у него в крови. Однако к реальной жизни данное чувство не имело отношения! Греки настолько страстно любили свободу, что позволяли себе абсолютно все! Они учили другие народы, передавая свои бесценные знания и умения, но сами при этом не могли удержать мир в стране и на островах. Одна резня сменяла другую. И на фоне кровопролитий создавались храмы, воспевался человек и его красота. Примерно то же самое происходит и у нас. Только о греческой амбивалентности никто еще не написал, а о нашей — данная книга!
Ангес Мак-Кензи в 1938 году, за год до начала Второй мировой войны, написала книгу про шотландцев. В ней она пишет о некоем качестве этого народа, которое очень напоминает амбивалентность: «Вполне возможно, по этой же причине возникли и некоторые странные противоречия в нашем сознании.
Я имею в виду необычное сочетание, проявляющееся не только в национальном характере, но и в отдельных индивидуумах: суровость скрытности и страстной откровенности, сдержанного юмора в момент душевного порыва и — в зависимости от личных качеств — силы с глубокой нежностью и насилия с сентиментальностью.
Несомненно также и то, что такая противоречивость способствует подсознательному конфликту, который может затормозить или парализовать человека, даже свести его с ума или, будучи преодоленным, привести к осознанию полноты и единства бытия, способности связывать воедино на первый взгляд разрозненные вещи».
Прямо о нас написано!
Откуда же взялась амбивалентность в нашем характере? И откуда взялись мы сами? Исследуя данный вопрос, будем придерживаться принципа Оккама — экономии мышления. Итак, возможно, русские пришли из Гипербореи? Однако попробуем объяснить русский характер более достоверными событиями.
Откуда же происходи амбивалентность характера? Быть может, некогда цельный характер вдруг разломился пополам — но что могло вызвать это? Быть может, наш характер есть сочетание двух характеров, пересечение которых есть пустое множество, то есть они не пересекаются? Но чтобы характеры не стали заимствовать ничего друг у друга, они должны быть полными, совершенными сами по себе. Это, в свою очередь, возможно, когда каждая из двух частей характера долго развивалась обособленно, самостоятельно и превратилась в нечто зрелое. Развивалась ли одна из частей русского характера в Гиперборее или нет — неважно, главное, что обе части существовали там, где для их развития им были предоставлены все условия, прежде всего, время.
Какие же культуры считаются одними из древних и имеющими продолжительное развитие?
Это, прежде всего, индийская (арийская), семитская и китайская культуры. Были и другие (например, египетская), но они самоизолировались и исчезли. Но истоки русского характера НЕ следует искать где-то в этих культурах. И вот почему.
На самом деле все мы имеем одного предка. И евреи, и арийцы, и египтяне. И мы. Может, его звали не Адам, но предок был один, это точно. Это зафиксировано в самой надежной кладовой, которая только возможна — в наших генах. И вот что выходит: мы очень древние, это арийцы ушли от нас, когда мы пришли на русскую равнину, а не мы есть их потомки. Поэтому арийской крови в нас больше, чем у тех, которых называют арийцами. Эта кровь имеет так называемые гаплогруппы — группы ДНК. Эти гаплогруппы имеют обозначение по международной классификации R1a1. Это и есть арийцы.
На Русской равнине жили, как мы (на самом деле, А. Пересвет, а не мы, см. «Русские — не славяне?») уже сказали, арийцы. На севере русской равнины жили финно-угры со своими гаплогруппами, которые обозначаются N3. Когда они пришли на равнину, трудно сказать, они шли аж из Монголии. Потом с юга пришли европейцы, которых мы раньше считали своими предками. Они тоже поселились на Русской равнине. Получился винегрет — русские.
Таковы мы — русские. Мы — динамит, мы — взрывоопасны и вообще опасны. С нами надо поосторожнее. Потому и нужна эта книга — чтобы нам знать, как уберечь себя и других в рабочих отношениях, чтобы сделать взаимодействие не разрушительным, а созидательным.
Почему мы столько внимания уделяем амбивалентности? Потому что это значительный архетип, серьезная характеристика для нас, из которой проистекают многие наши проблемы. Амбивалентность связывает архетипы, как убийца руки жертвы — они не могут адекватно, то есть конструктивно проявляться. Приведем несколько примеров амбивалентных действий руководства в различных компаниях.
Одна компания захотела осуществить переход на более высокий уровень работы в соответствии с новыми бизнес-процессами. В результате «прописывания» оных руководством стали создаваться обширные и никому не нужные документы, которые в итоге не заработали. Затея была брошена.
Другая фирма решила усовершенствовать свою систему расчета с сотрудниками и начала внедрять новую систему оплаты труда (СОТ). Вместо доплат за выслугу лет была применена система оплаты по компетенциям. Она показалась слишком сложной, компания вернулась к окладам. Через некоторое время она перешла на жесткую грейдированную систему оплаты труда. Теперь в фирме подумывают, как вернуться к системе выплат по компетенциям.
Или такой пример: компания начала внедрять новую систему управления производством (МПР). Для этого были привлечены программисты со стороны, коллектив в течение полугода осваивал программу и новый стиль работы. Однако, когда собственники компании наконец-то увидели результаты хозяйственной деятельности компании, они вздохнули (с облегчением ли?) и МРП была свернута — все снова вернулись к расчетам «на счетах».
Компания провела «ассессмент» для своих топ-менеджеров, результаты которого сильно разочаровали руководство, и оно уволило половину менеджеров по принципу: «below the line» (дословно: «ниже черты». Термин взят из маркетинга. Некое руководство, не желая оплачивать все заявленные рекламные акции, провело черту на листе бумаги. Некоторые акции оказались выше черты и были проведены, некоторые — ниже. С тех пор бытует термин «below the line» — BTL — акции. Это, например, промоутинг.). На их места набрали других менеджеров, которых также пришлось уволить через некоторое время. Теперь старый состав потихоньку возвращается в компанию.
Список можете дополнить сами.
Вернемся к вопросу о происхождении нашей амбивалентности. Многие народы, ныне существующие, включают в себя частицы многих ранее живших народов. Например, англичане «готовятся» так: немного кельтов, добавить саксов и англов (морских разбойников с континента), чуток «данов» (предков датчан) и посыпать сверху норманнами (из французской Нормандии). Варить до приготовления англичанина.
Почему же у нас смешение нескольких компонентов дало не УСТОЙЧИВУЮ конструкцию, а РАЗДЕЛЕНИЕ НА ДВЕ ПОЛОВИНЫ?
Существование в русском характере двух «зрелых половинок» создает хорошую почву для проявления амбивалентности. Но для того, чтобы она проявилась, необходим еще и «маятник», который бы «раскачивал» всю «конструкцию». Что же может послужить им? Это должен быть постоянно действующий фактор, неустанно, день ото дня, действующий на «половинки» характеров, противопоставляя их друг другу В роли «маятника» может выступить сама среда, в которой живет человек. Но в России она разная, а амбивалентность проявляется у всех!
Однако есть нечто, что объединяет ВСЕХ нас — это почва под ногами, это земля, по которой мы ходим. Но что вы хотите сказать, уважаемые авторы: наша земля нас ссорит, спросите вы? Наша земля, которая есть символ кротости, благолепия и смирения (вспомним русские пейзажи!) — есть наш «маятник»? Какая чушь!
Прежде чем отвечать на эти обвинения (пусть даже и придуманные нами), вспомним наши сказания — в них действует нечистая сила, магия. Герои наших сказок постоянно ходят через «калинов мост» — мост между царством мертвых и царством живых. Из нашей троицы богов Перун — бог-маг, который постоянно общается с потусторонним миром[4]. Если сравнить наше творчество со сказками народов континентальной Европы (не будем сейчас брать ирландские и английские), мы увидим, что воображение русского сказителя куда более глубокое и «воспаленное», оно как будто бы берет свое начало из «магического поля чудесного сна».
Но что это за «поле»?
Давайте для сравнения рассмотрим сказание народов Африки — бесхитростных жителей саванн и пустынь.
Ангольская сказка[5]:
Жили-были антилопа Сеша и Лев. Лев был хозяином, а Сеша был его племянником и находился у него в услужении. У каждого было по пять коробок спичек, чтобы зажигать огонь. Но вот у Сеши закончились все спички, а у Льва остались еще две коробочки, но он их спрятал.
— Эй, племянничек, спички у нас кончились. Теперь мы не сможем зажечь очаг, если ты не сходишь за огнем. Сбегай быстренько в-о-о-н туда, видишь, где горит? — сказал Лев, указывая на солнце, приблизившееся к горизонту.
Сеша бросился бежать, исполняя приказ Льва. Но сколько он ни бежал, до солнца он так и не добрался. Усталый и голодный вернулся Сеша домой.
— Дядюшка, я не принес огня, не смог добежать до того места, которое ты мне указал, — свалившись с ног от усталости, сказал Сеша.
— Почему же ты не побежал дальше?
— Я бежал, дядюшка, бежал очень долго, но до того места оставалось еще далеко-далеко.
Пока бедный Сеша, вытянув ноги, лежал, отдыхая после долгого пути, Лев приготовил себе еду и поел. Сеше он ничего не оставил.
— Ну, племянничек, сбегай-ка еще раз за огнем, а то мы опять останемся голодными. Да смотри, не ленись. Беги до тех пор, пока не добежишь до огня, — сказал Лев на следующий день.
И Сеша снова помчался в ту сторону, где было видно заходящее солнце. Но где там! Разве добежишь до него! И снова, падая с ног от усталости, Сеша возвратился домой.
— Дядюшка, опять я не достал огня! Бежал, бежал, бежал, но добраться до этого места так и не сумел! Чем больше я приближался, тем дальше от меня уходил этот огонь! Я чуть не плакал от досады! У меня еле хватило сил вернуться обратно!
— Эх ты! Разве я не говорил тебе, что нужно бежать без остановки, чтобы добежать туда! — сердито сказал Лев.
Бедный Сеша заснул голодным. А Лев опять тайком разжег огонь, сварил свое любимое кушанье из фасоли, наелся досыта и спокойно лег спать.
И все в таком же духе…
Вот такая сказка!
А вот что нам удалось узнать о нашем Кащее Бессмертном[6]:
Кащей Бессмертный, Кощей (заимствование слова из тюркского языка, в период ранних славяно-тюркских связей, переводится как «пленник»), в восточнославянской мифологии — злой чародей, смерть которого спрятана в нескольких вложенных друг в друга волшебных животных и предметах («На море на океане есть остров, на том острове дуб стоит, под дубом сундук зарыт, в сундуке — заяц, в зайце — утка, в утке — яйцо, в яйце — смерть Кащея Бессмертного».). Древность этого мотива подтверждается наличием его в русских заговорах и хеттских обрядовых текстах. В русских волшебных сказках Кащей Бессмертный уносит героиню на край света в свое жилище. Та выпытывает у него, где скрыта Кащеева смерть, передает тайну герою-избавителю, который добывает смерть злодея, и далее умертвляет его.
По другой версии имя Кощея (вариант написания имени через букву «О») происходит от славянского «кош» — связка кожаных шнурков, по образу узелкового письма кипу. Такими праписьменами фиксировалась история рода. Хранителя узелков называли КОЩЕЕМ. Титул «Бессмертный» был получен им за связь времен между предками и потомками. Отрицательный же статус Кощей приобрел во времена христианизации Руси. Сравните КОШелек, КОШелка, КОШара (плетеное укрытие в степи) и так далее.
Кощей Бессмертный (Кащей Бессмертный) — отрицательный персонаж русских сказок и в русском фольклоре. Царь, иногда — всадник на волшебном говорящем коне. Часто выступает в роли похитителя невесты главного героя. Изображается в виде худого высокого старика, часто представляется скряжистым и скупым («Там царь Кощей над златом чахнет», — как писал А. С. Пушкин.).
Кощей связан со стихией воды.
• Вода придает Кощею сверхъестественную силу. Выпив три ведра воды, принесенные ему Иваном-царевичем, Кощей разрывает 12 цепей и освобождается из подземелья Марьи Моревны.
• Смерть Кощея спрятана на острове Буяне (по некоторым толкованиям, это остров Рюген), на котором растет дуб, на дубе висит сундук, в сундуке заяц, в зайце утка, в утке яйцо, в яйце игла. Если сломать эту иглу, то Кощей умрет. Существует также версия, согласно которой Кощей принимает смерть от своего волшебного коня. Хотя, возможно, такой вариант смерти существовал в более ранней версии.
• Дочерью Кощея выступает Василиса (от греч. «basilissa» — царица) Премудрая (она же Царевна-Лягушка), в другой версии отец Василисы Премудрой Морской Царь. Прообразами «морских царей» стали германские предводители морских походов эпохи «темных веков» (от готов до викингов), выходцев из Скандинавии. Примечательно, что царство Кощея локализовано на севере.
Как вам сравнение? Что у нас общего с бесхитростными народами Африки? И почему вообще мы решили сравнить русского с ангольцем? Все потому что в теории, у народов Африки, находящихся на более ранней стадии развития, «магичность» в сказках и в жизни должна присутствовать куда больше, чем у русских. Однако, как оказывается, все наоборот — это русские сказания переполнены магией и магичность русских превышает все разумные пределы. Подтверждением тому является и то, как часто русский в своей речи употребляет фразы: «Бес попутал!», «Типун тебе на язык!», «Сплюнь через плечо!». Но почему? Вероятно, виной всему «русский дух» — особенное поле, окутывающее русскую землю.
В существовании этого поля не сомневались ни русские художники, ни русские поэты, да и мы сами тоже считаем, что мы — особенные, не так ли?
А мы и есть особенные!
Мы живем в этом «русском» поле, которое слегка «сносит нам крышу», впрочем, как и шотландцам — «шотландское». В результате мы уродились совершенно обычными, но при этом жутко особенными.
Наши представления таковы, что русская равнина, из которой мы вышли, как нация — отнюдь не спокойна и умиротворенна. Наоборот, она рождает бурные, геройские характеры! Как же не совпадает пейзаж и характер народа, который вырос и живет в нем. Такой народ не должен был побеждать в битвах, строить империй, мечтать построить коммунизм во всем мире. Но однако!
Русская равнина — не такая, какой кажется. Так же как и Средиземное море — совсем не простое, коли в его пределах зародилось столько интересных цивилизаций: крито-минойская, финикийская, греческая, римская, карфагенская, европейская.
Не стоит думать, что умиротворяющий пейзаж: березки, неспешные речки и поля действуют умиротворяюще. Нет, на русской равнине не стихают битвы, она не знает покоя. Что-то в ней есть такое, скрытое, что оказывает влияние на характер живущих на ней людей, некое формирующее воздействие.
Но какое? И что служит источником этого воздействия?
К сожалению, данный вопрос выходит за рамки целей нашей исключительно практической книги.
Стремление к неопределенности сродни амбивалентности. Мы не можем положиться на человека, потому что он все время нарушает данные обещания. Мы, русские, хорошо знаем, как это бывает. Но почему мы так делаем?
Это происходит опять-таки потому, что нам так выгодно, что в нас очень силен инстинкт самосохранения, который говорит нам: извернись, пообещай, сделай так, как тебе выгодно СЕЙЧАС. А завтра? Инстинкт не знает, что такое завтра.
Все люди любят определенность. Все, кроме нас. На Западе, например, в Англии, семейные пары точно знают, куда они поедут в следующий отпуск, и на следующий год, и потом. Все заранее расписано, предопределено. Характерен такой английский случай, его можно выразить в диалоге:
Для нас это — смешно. Мы не знаем, что с нами будет завтра, не то, что через шесть лет.
Мы хотим, чтобы вокруг все было определено, но чтобы мы сами были максимально неопределенны. Мы необязательны, мы приходим не вовремя, мы управляем трамваем и не спешим на встречу с пассажирами. Зачем? Ведь должен быть определенным весь мир — но не мы!
Переехавшие жить в Финляндию на форумах пишут: «вы уже долго живете в Финляндии, если сердитесь, когда автобус приходит в 7.47, а не в 7.43». А мы?
Посмотрим на нашу историю. В ней мы найдем сплошную неопределенность. Вроде бы нами правил Рюрик. Но к Скандинавии мы не принадлежим. Рюрик приплыл как викинг, младший сын главы клана, но земли клану не принадлежат. Как так?
Потом нас завоевывает Орда. Но Орда здесь не живет. Мы платим ей дань, как завоеванный народ, но сами вольны выбирать свой строй, своих правителей, набирать войско. Более того, Александру Невскому помогают степняки, а он — им. Или вернее, все решают одну задачу: уберечь границы общего с Ордой государства от Запада? Тогда, получается, что никакого Ига не было и мы жили душа в душу с монголами, как и говорил Лев Николаевич Гумилев.
Так как же было на самом деле?
Думаем, такой разговор происходил в ставке Золотой Орды:
Русский князь, конечно, опечалился. Еще бы, лишили собственной истории, собственного выбора! Но потом подумал: а что такого? Его защищают, он может обратиться прямо к Хану, если что. Собственно, все не так и плохо.
Позже эта неопределенность положения разорвала страну надвое при Петре. Часть страны хотела одного, часть — другого. Еще позже — в гражданскую, то же самое. Нет плохих и нет хороших, мы теперь это понимаем. Нет единства среди нас самих — это самое главное.
Нет его, потому что нет единства внутри каждого из нас. Все не определено! Потому что не мы не знаем, кто мы и откуда. Не разъяснено, нет точки отсчета, не от чего оттолкнуться, чтобы пойти дальше.
На картине Васнецова «Витязь на распутье» мы видим: налево пойдешь — будет плохо, направо пойдешь — тоже будет плохо, прямо — хуже некуда. Может остаться? Но нет: рядом с камнем череп и кости, а значит, остаться тоже нельзя! Что же делать? Сплошная неопределенность…
То есть воин — могуч, каких больше нет. Но куда ему идти — он не знает!
Данная глава посвящена нашему стремлению к неопределенности в коммуникации.
Но на самом деле стремление к неопределенности куда шире. По сути, это — стремление к хаосу, но что есть хаос? Стремление к хаосу или, по-другому — к бунту имеет под собой желания множественности выбора. Когда порядок — то выбора нет, потому что надо поступать так, как велит правило (закон, обычай, процедура). Некоторые нации «жить не могут» без порядка, например немцы. Мы же, наоборот, желаем иметь возможность выбирать. Но когда людей много, а выбирать хотят все, возможна только единственная форма организации — это хаос. Вот поэтому в России и сильна традиция нигилизма и анархизма!
Если копать глубже, то окажется, что стремление к неопределенности представляет собой внутриличностный конфликт в душе каждого русского. Точнее, он БЫЛ таким. Изначально внутриличностный, он перерос границу личности, потому что не был ею разрешен и вылился в массы. Происходит революция и гражданская война. Но конфликт себя не исчерпал.
Федор Михайлович Достоевский играл и понимал пагубность своей привычки. Но он не останавливался, а продолжал потакать своему «хобби», ибо хотел (и добился!), чтобы порок себя исчерпал. Так и с русским характером — хотел исчерпать свою спонтанность, необдуманность своих действий, но исчерпать как? И в борьбе с чем? Необдуманности, хаосу, неопределенности в русском характере должны были противостоять приятие себя, самодостаточность, чувство меры. А и вправду — русские раньше были более «спокойны», уравновешены, самодостаточны. Но этого не хватило для того, чтобы уравновесить стремление к тотальной свободе. И это стремление привело нас к тотальной несвободе.
Описав сложность ситуации со стремлением к неопределенности, отразив ее глубину, вернемся к описанию этого стремления в коммуникации. Если на глубинном уровне данный архетип представляет собой попытку нового мироустройства, с множественностью выбора, то на поведенческом уровне он проявляется как необдуманность поступков и спонтанность («Помнишь Архиерейский сад, Зинаида, боковую дорожку? На языке висело у меня признание и у тебя тоже. Мое дело было начать; но знаешь, отчего мне кажется, я ничего не сказал? Я был так счастлив, что мне нечего было желать, я боялся испортить свое… не свое, а наше счастье» из дневника Т. Толстого), а на уровне коммуникации он означает стремление ничего не обещать, чтобы не выполнять.
В коммуникации стремление к неопределенности приняло самые различные формы.
Мы выработали свой собственный язык неопределенности.
Варианты ответа:
Вот, представьте: вы живете в глуши, среди лесов и рек. По рекам проходят караваны торговых судов, и вы знаете, что ближайший будет только через неделю. Солнце встает над деревьями и опускается за ними, вы делаете свою работу, никто не приходит к вам, никто не мешает.
Вдруг! — Вы слышите, что в деревню прискакал конный вестник!
Что за вести он принес?
Неважно, что за вести: прислушайтесь к себе, к своему сердцу: чего вы ждете?
Вариант 1 (западный):
Ой, нет! Вряд ли!
Тогда вариант 2 (восточный):
Поймите, на Востоке ли мы или на Западе — мы не ждем ничего хорошего от новостей! Правда, французы говорят: «отсутствие новостей — это хорошие новости». Но что представляла собой Франция в Средние или Древние века — «проходной двор»!
Другие же народы воспринимали новости позитивно, как свидетельство того, что их не забыли, что они принадлежат к цивилизованному миру, и потому радовались появлению новостей.
Для нас же характерны два варианта ожиданий:
Вариант 1. Война!
Вариант 2. Через нас будут «вести железную дорогу» (в общем, вся жизнь — «коту под хвост»).
С чем связаны такие ожидания? Может быть, с тем, что русская равнина — удобный (и единственный короткий) путь из восточных степей на запад. Но зачем туда идти?
А спросите варварские народы — они проходили русской равниной задолго до Руси — волнами, народами, столетиями. Приходили готы, потом гунны, франки, лангобарды и так далее — бессчетно, бесконечно.
Земле уже надоело трепетать под копытами коней. И главное — шли и проходили мимо — никто не задержался в этих лесах! Проходили, оставляя выжженные посевы и деревни, просто потому, чтобы не ударили в спину.
Ну, да ладно! Пожалеем их — они сами были беглецами, изгнанниками со своей родины (а вы как думали?). Подумаем о нас: мы ждем только дурных новостей и стараемся защититься от них. А как это сделать? И мы придумали: точно ничего не говорить, не обещать, в разговорах быть максимально невнятными.
В коммуникации мы придерживаемся правила ничего и никому не говорить определенно, даже под пыткой.
Определенность определенно загоняет нас в угол, требуя невозможного: чтобы мы сломали свое «я» и покорились мертвой цифре. Хотелось бы, конечно, знать точно, когда придет партнер, но самому сказать точное время — ни за что! Потому что если мы должны прийти точно в назначенный час, вовремя, то потом нас вполне могут заставить сделать еще что-то! «Коготок увяз — всей птичке пропасть», — вот наша пословица.
Но с чего бы?
«Не ошибается тот, кто ничего не делает» — вот правильная пословица! Но не наша.
Стремление к неопределенности в отношении истинного положения вещей — это состояние избегания неприятной определенности и одновременно неверие в реальность этой определенности. Мы верим, что если отказаться знать, то нас не коснется неприятная правда. Но почему определенность должна быть обязательно неприятна?
Будучи по натуре мечтательными, русские люди сталкиваются с тем, что действительность на самом деле определенно скучнее, чем мы думаем о ней. На это наше сожаление Действительность могла бы ответить, что, зато, она — действительность, а не грезы, что она — есть, она — здесь. Но для русского это не аргумент. Он существует на границе реальности и своих грез, от которых ни за что не откажется. И это надо учитывать в коммуникации.
Представим себе такую ситуацию: все в компании знают, что Петрова со дня на день уволят. Но непонятно — почему. Характерно, что сам Петров, тоже не зная об этом, но чувствуя, что «что-то не то», совершенно не старается выяснить, что происходит. Узнав же, что его хотят уволить, Петров, тем не менее, не говорит об этом с начальством — «вдруг пронесет!». Если же необходимо что-либо узнать, русский старается подойти исподволь, избегая тем, которые прямо указывают на проблему. Это все происходит от совершенно детского представления — пока неприятное не услышано, оно не существует. Но почему же обязательно неприятное?
Мы не хотим услышать от любимых людей неприятное: «я не люблю тебя». Мы, в общем-то, тяготимся и позитивным: «я люблю тебя». Все потому, что определенность требует от нас действий, Закон внутри нас требует от нас действий (то, что называем совестью), и это требование нас пугает. Мы не хотим быть вынуждены, мы хотим быть свободны. Здесь проявляется глубокая магичность русского человека: он верит своим собственным словам! Он верит, что вибрации произнесенной им лжи его погубят, что они имеют силу! Так, кроме нас, считали только кельты.
Поэтому русские научились скрывать правду за вязью слов, чтобы только по контексту можно было понять, о чем на самом деле говорит человек. Контекст Богу не предъявишь, здесь можно и слукавить, скрыться за неоднозначным смыслом слов, всегда сказав: «ты не так понял меня».
Так «да» в полдевятого, или «нет», в полдевятого? Никто больше так не говорит! Во всем мире используют только одно отрицание: «nothing to say» («нечего сказать»), «nobody else» («больше никого»). Двойное отрицание или утверждение плюс отрицание — это нонсенс.
Но не для нас. «Да нет, я не приду» — означает следующее: «Да, я услышал, как ты меня пригласил. Да, я хотел бы прийти. Но нет, я не приду». Обратите внимание, сначала всегда идет «да», потому что мы хотим согласиться с собеседником, хотим прийти. Но потом нас словно «попутывает бес», и мы в результате несем околесицу.
Еще раз повторим: неопределенность в коммуникации дает преимущества стороне, которая в общении и его результатах не заинтересована. Она развязывает руки. А коммуникация, по определению — связывает. Людей, дела, события. Ставит в зависимость. Русским эта определенность не нужна. Общаться мы любим, но не затем, чтобы сказать друг другу правду. Правду мы и так уже знаем. Мы вычисляем ее по выражению глаз. Мы ценим это свое умение — догадаться. И не хотим «определенными» словами разрушить ту сложную определенность, в которой мы и так пребываем, которая уже живет в нас и принята нами. «Кто знает — не говорит, кто говорит — не знает». Это — китайская и одновременно и русская мудрость.
МЫ РАЗГОВАРИВАЕМ НА СВОЕМ ЯЗЫКЕ, КАК НА ЧУЖОМ, И РЯДОМ С НАМИ ВСЕГДА ПРИСУТСТВУЕТ НЕЗРИМЫЙ ПЕРЕВОДЧИК, КОТОРЫЙ РАЗЪЯСНЯЕТ СОБЕСЕДНИКУ ТО, ЧТО МЫ В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ ХОТЕЛИ СКАЗАТЬ.
Вчитайтесь в это! Ну хорошо, мы говорим как на чужом языке. А каков наш язык?
Наш — это внутренний язык, тот, на котором мы говорим сами с собой.
Говорим? А может, только подразумеваем, но не говорим?
Хватит нас, русских, ругать! Внутренний язык — это же классно! Это еще одно измерение, это возможность получить свободу в общении. Главное — уметь пользоваться этой возможностью.
Предлагаю выполнить упражнение, предварительно прочитав следующий диалог:
Налицо уход от точного ответа, желание взять тайм-аут, расширить границы своей внутренней свободы, которые сужаются при точной договоренности и отчетливым «Да!». Теперь давайте переведем данный диалог, как он звучит на внутреннем языке слушающего. В этом и будет состоять наше первое упражнение: раскройте для себя ваш внутренний язык. Он дан вам не случайно! Знание о нем поможет вам устанавливать правильные контакты.
Итак:
Ну вот, мы и услышали себя. Поняли себя. Почему мы так отвечаем, мы же хотим пойти, реально? Чего мы боимся?
Ничего. Мы боимся НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ. Это не мы, это наша генетическая память руководит нами. Так давайте же используем ее!
Для этого в процессе общения нам надо непрерывно слушать себя и переводить себе самому свою внутреннюю речь. Затем «отстраняться» от генетической памяти и становиться самостоятельными. Теперь нас ДВОЕ против ОДНОГО. Нам нечего бояться!
Теперь, когда нас БОЛЬШЕ, давайте разберемся.
Мы хотим пойти? Ведь хотим же?
Так давайте так и скажем!
Техника проста:
1. Слушаем, что нам говорят.
2. Слушаем внутренний голос.
3. Понимаем, чего хотим мы реально.
4. Отвечаем с учетом внутреннего голоса — вдруг, что полезное подскажет.
Не бойтесь показаться «тормозами». В «среднем» случае будете похожи на финна, который никогда не спешит. Но не будем забывать, что финны и мы имеем сходные гены и сходную судьбу. Поэтому в худшем случае вы будете похожи на русского, который вообще не собирается ничего делать. В лучшем — произведете впечатление человека, который взвешивает свои слова.
Итак, ваш новый диалог:
Послушаем внутренний голос: он недоволен — время встречи определили без него!
Он прав — все так, но жизнь — такая штука, где все происходи не совсем так, как нам хочется.
Не будем сокрушаться по этому поводу, а подумаем, что можно исправить.
Приглядитесь к успешным людям, послушайте, как они говорят. Они наступают. Разговор с ними может оставлять в вашей душе неприятный осадок, но зато он эффективен. Давя на вас, они побуждают вас принять решение. Если вы не согласны и говорите им прямо об этом — тогда общее решение будет учитывать и ваши интересы. А не возражаете — уж извините!
Один наш приятель имеет бизнес. Как-то он сказал нам, что давно не поднимал своим работникам зарплату. «Почему?» — спросили мы его. «А они не просят!» — ответил он.
Русский человек, разговаривая на «западном» языке бизнеса, становится неприятным в коммуникации, почти агрессивным. Это потому, что он автоматически следует правилам этого языка и конструктивной коммуникации вообще: говорить прямо то, что думаешь. Этот подход образовался на Западе не потому, что там люди умнее нас, а потому что того требовали обстоятельства. Надо быстро договариваться, стоя на палубах двух кораблей, пока они не разошлись по своим путям. Надо быстро договариваться, пока не засвистели стрелы. И их способ общения помогал им в этом. Язык стал таким, что на нем было удобно изъясняться. Греческий и латынь тоже абсолютно прозрачны, абсолютно ясны. Там за словами не спрячешься.
Эти языки хороши для нападения, но не для обороны.
Но как быть нам с вами?
Нам не хочется быть агрессивными — от нас все отвернутся. Нам не хочется быть двусмысленными как раньше — мы не достигнем цели, если только мы вправду хотим, чтобы нас оставили в покое!
Что же делать?
А вот что: копируйте коммуникацию русского дворянства и купечества начала прошлого века. Наши русские люди нашли-таки удобный способ общения, выработали язык и умело пользовались им. Они вставляли в деловой разговор такие смягчающие его слова, как «батенька», «матушка», «голубчик», «сударь» — и без них никак не могли.
Но кто бы смог научить нас их языку, — все уже мертвы или за границей, в эмиграции с 1917 года. Всех, кто владел им на этой территории, уже нет в живых. Земля осталась без языка!
Но мы-то живы!
Посмотрите, как звучит диалог с применением этих слов.
На вас нападают:
Посмотрите: в каждом слове — коммуникационные попытки отразить нападение, восстановить равновесие и прийти к согласию. Нет западных попыток атаки, нет «размахивания мечом или кулаками». Наши прадеды пользовались принципом айкидо: «Пусть противник сам угодит в лужу! А мы будем спокойно смотреть, как он туда падает, и подадим ему руку, чтобы он быстрее встал».
Иногда в газетных киосках или магазинах к нам могут обратиться, назвав «сударем» или «сударушкой». Эти старинные слова, направленные нам, встречают наше непонимание и осуждение. А это всего лишь попытки продавцов встать на одну ступеньку с вами, которые пришли в магазин и, по западной привычке, хотят там быть хозяевами. Быть может, это неудачные слова. Слово «сударыня» похоже на «гусыню», а вот «сударушка» звучит мягче, но не подходит по смыслу, потому что так ласково называли своих! А где же здесь «свои»? Мы не знакомы-с!
Вообще приставка «-с», над которой так издевались большевики — не что иное, как приглашение продолжить общение, иначе говоря: «мы не знакомы, но я готов слушать вас, итак…». Это начало паузы, которая потому и пауза, что коммуникация не закончена — мы продолжаем слушать.
«Итак, что вы хотели сказать-с?» Это «-с» не что иное, как перекидывание пинк-понгового мячика коммуникации на другой конец стола, вынуждая собеседника отвечать, а не закрыться, услышав грозное: «Итак, что вы хотели?»
Запад бы правильно понял эту фразу. Мы — нет.
Но что же делать — мы растеряли свой язык.
Что будем делать?
Конечно, создавать новый!
Язык, в котором не будет двусмысленности и агрессии. Наш язык.
И никуда нам не деться, придется создавать! Ради тех, кто живет на этой земле, ради самой земли.
Одной из самых досадных наших черт является ненадежность. Откуда она взялась? В Интернете есть интересная статья «Что значит быть русским»[7], читаем: «Такие специфические русские глаголы, как удалось, привелось, довелось, пришлось, случилось, посчастливилось, повезло, получилось, вышло, сложилось, собираюсь, постараюсь, не успел, угораздило, умудрился выражают идею, что происходящее с человеком не полностью контролируется им, и „могут использоваться как средство снятия с себя ответственности за происходящее: они позволяют не брать на себя лишних обязательств… или не признавать своей вины…“».
Ненадежность есть не отдельный архетип, а лишь одна из сторон стремления к неопределенности. Как же оно все-таки нам мешает! В главе 9 части 3 возможно, раскроется секрет: мы расскажем вам, что бывает, когда этого архетипа нет, а только его противоположность — стремление к определенности.
Мы уделяем так много внимания описанию данного архетипа не потому, что он — самый важный в нашем характере, а потому, что он — самый досадный, он более всего мешает нам в работе с самими собой и с другими, НО он достаточно легко устраним.
Давайте работать над этим!
Стремление к неопределенности затрагивает всю сферу нашей деятельности. Мы не хотим быть привязанными ко времени и быть виноватыми, если не выполняем свои обещания. Поэтому мы их попросту не даем!
Какие упражнения мы можем посоветовать нам? Держать слово?
Это смешно!
Необходимо пересмотреть все свои взгляды на жизнь, чтобы начать стремиться к определенности, а не к не определенности.
В коммуникации неопределенность особенно заметна, поскольку разговор затевается обычно для того, чтобы что-то решить, по крайней мере — деловой разговор. И если не получается сделать это, страдают ВСЕ участники процесса общения.
Для коммуникации мы МОЖЕМ предложить вам упражнения, которые если не научат вас стремлению к определенности, то, по крайней мере, создадут вам соответствующий образ, что вы: четкий, определенный, однозначный.
Для отработки данного качества вам понадобится человек, владеющий им, а нам — член команды, у которого оно есть. Это — Чак. Предоставим ему слово.
Конечно, «ровно в семь» она не будет готова. Неважно. Важно, что это уже — не стремление к неопределенности!
А вы поняли, что такое — определенность в разговоре? Насколько она важна и как ее тренировать? ПРИ ОТВЕТАХ заменяйте в разговоре свои неопределенные ответы (оставив их не озвученными) на ясные и недвусмысленные суждения (которые вы сформулируете после недолгого раздумья). В ВОПРОСАХ нарисуйте мысленную стрелку, идущую от вас прямо к собеседнику, точно указывающую на него. Формулируйте ваш вопрос, как прямую стрелу, идущую точно в цель — в собеседника. Тренируйтесь, и у вас получится лучше, чем у героя этого диалога:
А могла быть и так:
Оставим их спорить — они обязательно договорятся! Почему мы так думаем? Потому что оба идут в разговоре напрямую, прямо к цели. И поэтому она будет достигнута!
Когда древний человек научился говорить, он говорил сам с собой. Выглядело это печально. Он издавал невнятные звуки, которые только он и понимал. Со временем, конечно, все изменилось, но сначала было так. Откуда мы это знаем?
Дело в том, что психологи давно открыли (см. работы Ж. Пиаже), что человек во время своего роста и взросления проходит все стадии развития, которые проходил его далекий предок в течение миллионов лет. Например, у человека появляются и отмирают жабры, он учится различать предметы и так далее. Определенный возраст эквивалентен определенному развитию. У 14-летнего подростка активно работает стремление утвердиться на этой земле, противопоставить себя обществу. В этот же период он активно интересуется противоположным полом и испытывает большой эмоциональный стресс. Первое и второе одновременно заставляют его специфически реагировать на окружающий мир. Он рассказывает скабрезные анекдоты, весь его маленький мозг наполнен смятением, в котором сексуальные фантазии играют не последнюю роль.
И то же самое мы видим в местах заключения. Среда такова, что она держит человека на уровне развития 14-летнего пацана. Это не странно, что его мозг занят именно агрессией и сексуальными переживаниями. Несвобода губительна для человека. Особенно для нас — Великих охотников Севера!
Точно так же и монологичность — она есть отражение того периода развития, когда мы разговаривали сами с собой. Этой фразой мы хотим подчеркнуть, что монологичность — это норма, но ее надо «перейти» (это выражение Ф. Ницше, он говорил устами Заратустры: «Человек — это то, что следует перейти»).
Состоялся «военный совет», на котором решалось, кто чем будет заниматься.
Человек — существо коллективное. Он выработал систему знаков, чтобы можно было общаться с другими, такими, как он. Но есть и иная точка зрения: говорят, что язык появился у человека тогда, когда тьма надолго — на сотни лет — закрыла Землю и наступила Ночь. Это случилось после того, как на Землю упал огромный метеорит и в атмосферу поднялось очень много сажи, которая и закрыла Небо. А может, дело было не в метеорите, а это были разборки инопланетян друг с другом — они глушили друг друга ядерными бомбами, как считают сторонники Рона Хаббарда… Но финиш один — ядерная зима и нет солнца.
Как тут не двинутся рассудком? Человек подумал — и стал говорить сам с собой, чтобы не так страшно было жить. Потом привык и стал это делать, когда солнце вернулось. Вот, теперь и разговариваем сами с собой и друг с другом.
А так — с чего бы начать общаться? Все же и так ясно! Но вот тащишь ты тушу мамонта. Одному не справиться. Помоги! — говоришь коллеге. Вот с чего!
Разные нации по-разному относятся к коммуникации, по-разному и пользуются ею. Поскольку мы теперь работаем в условиях западного бизнеса, хорошо бы посмотреть, как строится общение там.
На западе коммуникация на работе носит сугубо практический характер. Кстати, не только на работе. Древние римляне, например, могли несколько часов подряд говорить на Форуме в защиту или против какого-либо военного похода и все по делу! А вот в любви объясняться — не умели! Не было слов, не придумали. Для этого надо было родиться Катуллу, полуримлянину — полугаллу! С ним через 700 лет (!) после основания Рима и появился любовный язык, которым он писал свои письма к возлюбленной.
Рим ими зачитывался, потому что ничего подобного раньше не слышал, а слово, сказанное и написанное, — там очень ценилось.
Западный язык коммуникации строг, точен и ясен. И сух. Если им разговаривать на работе, скоро затоскуешь. Однако отметим одну особенность такой коммуникации: это именно коммуникация.
В качестве примера приведем диалог наших островитян:
И так далее.
Смотрите, коммуникация напоминает игру в пинк-понг. Играющие перебрасываются фразами, как шарик в игре, строго выдерживая время, которое отведено им для ответа. Иногда они замолкают, но это не нарушает коммуникацию. Коммуникация нарушается тогда, когда один из играющих забудет о времени и о собеседнике, возьмет шарик в руку, вместо того, чтобы отпасовать ее партнеру. Человек с шаром в руке окажется в своем личном пространстве, в котором его партнера больше нет, вместо него — второе «Я», которому интересно все, что скажет первое «Я». А партнер по игре тем временем превращается в слушателя, которого поучают, укоряют или которому жалуются, но при этом он вполне заменим тумбой или кактусом.
Вся русская литература состоит из монологов. Немного описаний, немного того, что мы называем диалогом — и непосредственно он, монолог. Читайте Достоевского! Читайте Пушкина! Как Татьяна объясняется в любви Онегину? Может быть, так?
Это мы придумали, Татьяна так не говорила. Она вот как изъяснялась:
Сравните с «западной» манерой изъясняться:
Идет непрерывный диалог!
Про любовь!
Невозможно!
Русские стремятся высказаться в монологе или молчать. Татьяна говорит:
Очередь. Все в очередь! Стойте и молчите. Ваше мнение никто и не спрашивал!
В чем причина нашей монологичности? Почему мы говорим и никого не слушаем? Это нельзя назвать коммуникаций в полном смысле слова. Если мы даже из вежливости будем спрашивать: «Что ты об этом думаешь?» и честно ждать ответа — то это все равно будет лишь камуфляжем, потому что на самом деле нам не интересно мнение нашего собеседника.
Но отчего же так? Неужели собеседнику нечего нам сказать?
Мы думаем, что истоки вновь кроются в нашей истории.
Посмотрите: изначально наш народ жил родами (семьями) или хуторами (это считается уже доказанным, что жили не общинами, она появилась позже). И в том и другом случае отношения строились не по законам команды, не было ни одного намека на нее. А что такое команда? Это нечто сродни экипажу корабля, где каждый имеет свои обязанности и равно вкладывается в общее дело. У нас же, на русской равнине, о подобном явлении никто и не слышал. На Севере, в Сибири, может быть, да! Но на русской равнине — человек либо жил один, либо в обществе, при котором открывать свой рот можно было лишь тогда, когда тебя об этом спрашивают.
Внутренние взаимоотношения в русском были очень-очень жестко регламентированы. Говорили только старейшины, гонцы да божьи люди. Иных никто не слушал. Посему если человеку и было что сказать, он не мог найти себе собеседника. Правда, говорили и много — на попойках, с приятелями. Вот там и развязывались языки! Именно поэтому мы любим посиделки с приятелями и подругами — наша генетическая память толкает нас к подобным мероприятиям! А выпить можно и одному, что успешно практикуется у англоязычных народов.
На Западе во времена Римской империи и греческого мира, который построил Александр, каждый свободный мог говорить все, что угодно и сколько угодно. На форуме, агоре, дома, на улице. Как это делал Диоген.
Высказывание своего мнения поощрялось, этому обучали, это ценили. Например, римляне времен расцвета республики из всех искусств считали самым важным именно искусство публичного выступления! Вдумайтесь: создание скульптуры, писание книги, игры и пение — все это ниже, чем красноречивое выступление!
Публичное высказывание своего мнения было индикатором положения человека в обществе, его правом, которым пользовались и которое ценили. Если ты говоришь — значит, ты — гражданин, ты — равный с нами. Если ты говоришь, а тебя — слушают — значит, ты вдвойне гражданин, потому что ты говоришь (имеешь, что сказать и хочешь этого) и потому, что умеешь заставить себя слушать (а значит, подаешь пример всем).
Но просто речь была неполной без дискуссий и диалогов. Цицерон, помнится, очень красиво умел говорить, но только никого не слушал, за что Антоний отрезал ему язык.
У Цицерона монолог мог продолжаться два-три часа, но как видим, он плохо кончил. Обычно выступление было не длинным и не кратким — в самый раз и перемежалось обязательными шутками, отступлениями и вопросами к слушателям: «Скажи, разве я не прав? Вот Ты скажи! И ты».
Когда вы во время выступления шутите — вы заботитесь о своих слушателях, чтобы им не было скучно. Когда вы перебрасываете им право выступить — вы показываете, что ничего не боитесь.
Со временем привычка выступать публично и говорить на равных со всеми была заимствована и варварами. Сначала, конечно, говорили только короли. Но короли варваров были не такие, как короли Востока. Король варваров имел своих приближенных, поскольку был, прежде всего, воином и главой войска. Приближенным короля разрешалось многое. Они могли сами избирать себе короля. Они могли и возразить ему, и, конечно, могли выступать в его присутствии, иногда даже не спрашивая его разрешения. Только открытое неповиновение не приветствовалось.
Простой народ был до такой степени образован римлянами (потому что школы имелись в каждом городе), что разговаривал охотно и много. Правда, разговоры происходили только в кругу равных себе по сословию, но это ничего! Мастер-оружейник разговаривал с такими же, как он мастерами, крестьянин-собственник земли — с таким же крестьянином, а вот бродячие актеры или рыцари или менестрели — со всеми подряд.
Умение говорить поощрялось, не наказывалось. Умение изящно выражать свои мысли могло приблизить ко двору короля. Так произошло с Франсуа Вийоном, на которого обратил внимание король Людовик IX во время поэтического турнира. Его зацепило знаменитое теперь: «От жажды умираю над ручьем…». В таких турнирах принимали участие если не сам король, то его приближенные и принцы. Это было так почетно, так льстило их самолюбию, так нравилось их дамам! Но выиграл Вийон, нищий бродяга-студент!
Но вернемся на Русь. Взглянем на мир глазами человека Руси.
Я живу на Руси и разговариваю только с березами и русалками в озерах и прудах. Меня слышат ветра, но не люди. Вяйнемейнен в Калевале — вещий сказитель песен и заклинатель — живет один, и непохоже, чтобы у него была своя школа риторики!
Я разговариваю много сам с собой — потому что надо же человеку с кем-то общаться! Я разговариваю со своими собаками и лошадьми, но они молчат, ничего не отвечают мне, только слушают. И постепенно я привыкаю к этому. И постепенно я начинаю ничего не ждать от того, кто слушает меня — все равно не дождусь ответа. Со временем мне становится уже неважно, что бы сказал пес или конь в ответ на мои слова. И когда конь и пес заменяются человеком, я не могу изменить свою привычку и говорю, не переставая, никого не слушая, не замечая собеседника возле себя.
Иногда собеседник уходит, иногда — остается и, терпеливо выслушав меня, не задавая ни одного вопроса, начинает свой монолог, а я его слушаю так же «внимательно», как он слушал меня.
Такая коммуникация много скажет о душевном состоянии говорящих, но не продвинет их в разрешении конфликта, проблемы, задачи, потому что нет обратной связи и потому что нет вопросов. Как известно, вопросы бывают открытые и закрытые. Первые требуют развернутый ответ, вторые — только «да» или «нет».
Отметим следующие моменты разговора:
1. Собеседники кратко, но не односложно высказывают свою мысль.
2. Собеседники подкрепляют свои мысли эпитетами и сравнениями для того, чтобы слушающему было интересней и понятней их мысль.
3. Собеседники понимают, что долго говорить одному нельзя.
Присмотримся внимательней к следующей фразе:
«Я голоден так, что с удовольствием бы отгрыз ухо дикой свинье и съел его. Я голоден так, что съел бы даже свою жену, будь она рядом. Вот так я голоден! А как голоден ты?»
Она замечательна! Чем же?
Во-первых, Чак отвечает на поставленный вопрос с соблюдением всех требований: 1, 2, 3.
Во-вторых, Чак завершает свою мысль словами: «Вот как я голоден», создавая смысловой мостик между вопросом: «Как ты голоден, Чак?», и тем самым дает понять Стиву, что он, Чак, не просто говорит, а отвечает на поставленный вопрос. Этим он подчеркивает значимость собеседника для него, то, что «он его видит», выражаясь языком «Аватара». Дело в том, что, когда один говорит, второй неизбежно попадает в тень и может почувствовать дискомфорт, если для этого не применять специальных мер. Чак их применяет, ответно интересуясь мыслями собеседника.
Чак изящно передает Стиву инициативу слова — спрашивает его: «А как голоден ты?», вновь подчеркивая значимость своего собеседника проявлением интереса к нему и готовностью выслушать.
Поймите, ему может быть и неинтересно! Ему важно другое: продолжение коммуникации.
Транзактный анализ (ТА), как искусство коммуникации, в первую очередь, дает нам важные инструменты ведения диалога. В русских условиях монологичности эти правила еще более ценны. Очень важно, говорят адепты ТА, сообщать собеседнику о том, как воспринимаются слова говорящего. Если разговор происходит между двумя коммуникабельными людьми, им ничего не нужно делать специально, они сами в свое время все скажут друг другу. В случае монологичного собеседника, ему необходимо периодически сообщать, на «каком свете» он находиться, иначе коммуникация не состоится.
Итак, монологичность. Самое главное — ее осознать в себе, бороться будем потом. Самое сложное не сдерживать себя, а «остаться» в коммуникации после того, как вы ВЫСКАЗАЛИСЬ монологом. Обычно человек, которому не дали выступить с монологом или который сдержал сам себя, теряет интерес к коммуникации.
Переборите это чувство в вас! Стройте коммуникацию на интересе к теме, к собеседнику, на важности разговора для вас лично, а не на том, что вам надо высказаться.
Кстати, высказаться человеку все-таки надо, и не обязательно дома или психоаналитику.
Можно высказываться, например, послав самому себе или кому-то из друзей письмо. Оно может быть довольно пространным, но главное реализовать потребность. Письмо — не разговор, оно не занимают чье-либо время, его можно даже и не читать, в коммуникации так не поступишь!
Вы можете сказать своим коллегам или друзьям, что оттачиваете мастерство эпистолярного жанра — они поймут правильно.
Но что же делать с коммуникацией? Смешно же держать в руках секундомер и отмерять время своего выступления, особенно если собеседник этого не делает!
Что же делать?
Начните с вопросов. Научитесь их задавать. Пройдите тренинг по искусству задавания вопросов. Вы сможете увидеть, как на самом деле происходит наша коммуникация, насколько она неэффективна, и как все можно быстро разрешить парой вопросов, если их правильно задать. Слушая монолог собеседника, вы автоматически будете отмечать его ошибки: «Здесь я бы сделал паузу, а здесь — передал слово мне, как партнеру». Вы перестанете слушать собеседника — и обнаружите, что ничего не упустили — таков основной закон монологичности. Ведь собеседник разговаривает не с вами! Можно сходить куда-нибудь перекусить, потом вернуться и продолжать слушать. Если вы вовремя скажете: «Вы совершенно правы» или «Здесь мне не совсем понятно» — собеседник не выйдет из коммуникации, точнее из того, что он считает коммуникацией.
Предположим, вы ничего не поняли из того, что он сказал, потому что не слушали, и вообще вас здесь не было (в мыслях). Так скажите ему: «Вы не могли бы изложить Вашу идею конспективно и послать мне „по электронке“? Я должен над этим подумать!» Собеседник будет доволен, и вы все прочтете в его письме.
Очень часто мы говорим быстро — из страха, что нас прервут, конечно. Мы читаем лекции. Во время чтения мы часто останавливаемся и прислушиваемся к себе, стараясь делать паузы, говорить медленно. Внимание слушателей возрастало! А ведь лекция — это монолог, поэтому с точки зрения коммуникации — это очень скучная вещь.
Есть еще один прекрасный метод отучения от монолога. Попросите своих друзей отснять на видео вашу беседу с кем-либо. Если будете говорить не вы один, то скоро забудете о том, что вас снимают. И тогда, обещаю, по просмотру вы получите сильные впечатления! Вы сможете посмотреть на себя со стороны, увидеть и оценить свои ошибки. Сделайте это — и вы не пожалеете!
Для того чтобы искоренять в себе монологичность, вам потребуется в помощь диалогичный человек. Из наших островитян это, конечно же, Стив — он самый диалогичный. Попросим его помочь нам в наших упражнениях.
Упражнение 1
Теперь упражнение 2: попробуй «нарезать» вопросы и ответы на ЕЩЕ БОЛЕЕ тонкие ломтики — по 1 секунде, не более!
Как мы видим, серьезную тему в такой коммуникации не обсудить, но, может, и не надо? Для начала нам необходимо понять, готов ли собеседник к обсуждению конкретной темы.
Упражнение 3. Выберите тему поездки за город и разделите разговор на ТРОИХ. Мячик кидайте по кругу.
Упражнение 4. Выберите тему вечернего похода в бар и разделите разговор на ЧЕТВЕРЫХ. Попробуйте обойтись БЕЗ мячика. Раз задание усложнилось, усложнилась и техника. Теперь после чьих-либо слов ВСЕ делают паузу примерно в 1/2 секунды, как будто раздумывают над сказанным.
Тогда тот, кто больше всех хочет высказаться, первым нарушает молчание, а те, кто пока высказываться не хотят, дотягивают паузу до конца.
А что если никто не возьмет слово? Такое может быть! Англичане говорят: «Прежде чем сказать, подумай и ответь себе на три вопроса: то, что ты хочешь произнести: истинно? (или нет); доброжелательно? (по отношению к собеседнику, или нет); необходимо? (так ли нужно собеседнику это знать, что вы хотите ему сказать, с условием, что это истинно и доброжелательно)».
Вот так. Поэтому даже после маленькой паузы каждый может решить, что далее разговор продолжать не надо. И остается только два варианта: закончить разговор или продолжить его.
Итак, мы поработали с монологичностью. Следующая наша цель — высокий контекст.
Почему нас так часто трудно понять? Потому что мы — высококонтекстны. Мы редко вкладываем в слова их буквальный смысл, и не то, что связано с самим словом, примешивая наше настроение, погоду, и Бог знает что еще! В современном русском языке около 150 тысяч слов, а в английском — около 1 миллиона. Но мы же не глупее, как же мы обходимся с 150 тысячами? Очень просто: высоким контекстом. Рассмотрим любопытный диалог.
Высокий контекст позволяет обходиться вообще без слов или с минимальным их количеством. Кто работал на стройке, нас поймут.
Информация идет не из слов, а из сопутствующих сигналов: пауз, отсутствия информации — это следствие времени, когда правда словами не говорилась. Если когда-нибудь состоится конкурс: как передать контекст, используя всего одно слово, то выиграют РУССКИЕ!
Еще один пример:
Поскольку бизнес — занятие изначально мужское, в нем действуют именно мужские законы ведения дел. Переговоры являются неотъемлемой его частью. Если бы НАШ бизнес придумали женщины, переговорам они отвели бы особую роль. Но, поскольку он придуман мужиками, переговорам они не отвели никакой роли вообще. Мы несерьезно относимся к коммуникации. И как следствие этого, в нашей культуре нет обязательного для любого процесса общения обозначенного заранее «договора» (термин из Транзактного анализа), то есть соглашения о том, о чем мы будем говорить. Разговор или деловые переговоры начинаются спонтанно: «Хотите чаю», «Присаживайтесь», «Сегодня ужасная погода, не правда ли?». Как будто все происходит в будуаре, и вы соблазняете даму.
Отсутствие договора ведет к отсутствию проговоренной цели коммуникации. А раз нет цели, значит, не нужны и равные (партнерские) позиции сторон (отношения). Какое раздолье для русского характера! Мы тут же начинаем использовать коммуникацию не для дела, а для игры, выбирая роль «ребенка» или «родителя».
В чем разница? Слабый и сильный начальники? Нет! В первой коммуникации нет договора, а во второй есть, приводящий к обоюдно привлекательной цели. Все довольны, плод коммуникации для всех есть и он — сладок, как сама коммуникация. А в первом диалоге — одна суета и печаль, как будто бы мы рождаемся для того, чтобы делать другим больно! И что получаем в итоге?
Заметим, слова: «Помоги», «Можешь ли помочь?», «Да, конечно!», «Друг», — обращенные к подчиненному действуют на него, как новогодняя елка на сироту. А вот императив: «Дверь закрой!» лучше убрать! Иначе можно оказаться в позиции «ребенка» в разговоре с «ребенком». Это — тупик.
Если отношения подчиненности нет, то два «ребенка» общаются на равных, то есть хвастаются или жалуются друг другу.
Итак, мы определили высококонтекстность нашего общения.
Давайте теперь подумаем: откуда это в нас?
Мы же жили простой жизнью, жили на свободе, в лесах и полях — так откуда склонность к иносказательству к двойным смыслам? И, самое главное — что с этим делать? Ведь не понимаем мы, не понимают и нас.
Расскажем случай, произошедший в одной из экспедиций: студент института плохо вымыл посуду в ручье. Ну не привык он мыть там посуду! Начальник отряда его отругал, с применением ненормативной лексики, что было, конечно же, нехорошо. Однако кто их мог услышать? Белые медведи? Студент обиделся и полез на начальника с кулаками! Ему показалось, что тот обидел его матушку. В итоге состоялся скандал. Студенту указали на его несоответствие, то есть на то, что он находится вне смыслового поля. Вот что такое высокий контекст!
Ранее мы вскользь упомянули о существовании связи высокого контекста с запретом говорить правду на Руси. Но откуда же мы это знаем? Возможно, на Руси свободы было — «хоть ложками ешь»?
Общества, в которых свобода отсутствует, высококонтекстны. За примером далеко ходить не надо. Все помнят прекрасный фильм «Сегун», про Японию XVI века. Вот это было высококонтекстное общество! Помните случай, когда Анджин-сан — штурман с голландского судна, посвященный в самураи, принес в дом убитую птицу и приказал слуге ее подвесить, чтобы она подвялилась на солнце. Приказ был выполнен, а через некоторое время слуга умер.
Заболел? Нет, его убили. За что? За птицу. Кто приказал? Он сам попросил его убить.
Но за что?
А вот за что: птица висела-висела и протухла. Анджин-сана не было дома, а если бы и был — никто не посмел бы ему об этом сказать. Слуги должны были решать проблему сами. Он и решил: слуга был стар, жить ему осталось уже немного. Он предложил, что он снимет птицу и закопает ее в земле, тем самым нарушив приказ хозяина дома. За это полагается смерть, которую слуга и принял.
Поведение низкоконтекстного человека в высококонтекстном обществе приводит его к постоянному наступлению на грабли! А высококонтекстный человек в низкоконтекстном обществе ходит, как в лесу: он говорит, но его не слышат.
Как мы видим, здесь разговаривали человек Востока с человеком Запада, возможно, японец и американец. Мы — где-то посередине, в смысле высоты контекста, не в географическом. Мы специально немного утрировали диалог, чтобы вы увидели всю нелепость высокого контекста вне смыслового поля, его создающего. А все могло звучать совсем иначе:
Разговор вдвое короче — и точно по делу. А главное — обе стороны выиграли.
На портале Executive есть интересная статья про высокий контекст[8]. Там описывается поведение менеджера, который устраивается на работу в российскую компанию и сразу попадает впросак. Что не так? Как ему надо было поступать на самом деле? Далее идут рекомендации.
Рекомендации — точны, что и говорить! Только жить и работать в ней не хочется: ходить с шоколадками, иметь на рабочем столе график дней рождения всех членов коллектива, уходить вместе с шефом, чтобы подбросить его до дома (вдруг он без машины), или чуть позже, чтобы он подумал, какой вы замечательный работник.
Высокий контекст в коммуникации — это особый язык, который говорит о том, «наш» ты или «не наш». Но если вы — не наш, чего вы лишаетесь, оказываясь вне контекста, и что приобретаете, находясь в нем?
Однажды в Древней Греции произошел такой случай, ставший хрестоматийным.
Некий гражданин Афин, Аристид, будучи стратегом (важнейший пост в городе-полисе) всегда проявлял честность, чем завоевал любовь сограждан. Но любовь сограждан — вещь неоднозначная. Демократия Афин поощряла в своих гражданах энергию и силу личности, но и боялась слишком ярких людей. Потому время от времени такие люди изгонялись из города сроком на 10 или 20 лет, а то и навсегда. Процедура изгнания носила название «остракизма», от слова «остракон» — черепок, на котором писалось имя человека, которого хотелось изгнать из города. Граждане голосовали, нацарапывая на черепках имена, каждый, какое хотел, и затем черепки складывались в урну.
И вот однажды, в день остракизма, Аристид шел по улице. К нему обратился старый слепой гражданин:
Аристид написал.
Вот это пример поведения низкоконтекстных людей.
Но откуда же в нас — обратное поведение?
Мы думаем, что высокая контекстность появилась в нас оттуда же, откуда и монологичность. Что происходит, когда русский говорит с волнами, с собаками, со своим мечом (других-то собеседников нет)? Человеку кажется, что мир отвечает ему, просто не может не ответить на его просьбы, мольбы или негодования. Чайка махнет ему крылом, на небе вдруг появляется луч света от солнца, волны шепнут — и русский понял: они согласны с ним (или нет).
Вы думаете — это бред, человек — болен? Вспомните постановку «Эзоп», ее часто показывают по ТВ. Помните, когда Клеонт, захотев дать Эзопу свободу, потребовал знака свыше, чтобы понять — правильно ли он поступает? В тот момент Эзоп вбежал к нему и закричал: «Господин, на небе кружатся две сойки! Это знак!» Однако, когда вышел Клеонт, соек уже не было.
Древние греки и особенно римляне придавали большое значение знакам. Битвы не начинались, пока не было получено знамение. Александр при Гавгамелах начал битву, имея войско всего в 80 тысяч человек, против в 10 РАЗ (!) превосходящего его противника и одержал победу! А почему? Потому что был уверен в победе и все правильно рассчитал, и увидел ЗНАК. Потому, что перед сражением он увидел парящего высоко в небе орла — это был хороший знак для него! Ведь орел был птицей Зевса, а Александр был сыном Зевса (так считалось), поэтому это был знак в его пользу. И Александр выиграл битву, величайшую в истории!
Мы можем смело считать высокий контекст признаком отсутствия ОБЩЕСТВА. В социуме, который складывается из принципиально разных слоев населения, РАНО ИЛИ ПОЗДНО люди начинают говорить низкоконтекстным языком — они просто экономит время и силы. В вертикально устроенных же или индивидуалистических культурах рождается и живет высокий контекст. Получается интересная вещь: культура индивидуальностей, эдаких «Бен-Гуров» и «Анакинов Скайуокеров», культура абсолютной свободы, тесно смыкается с культурой жестких вертикалей и полной несвободы. И именно поэтому Скайуокер становится во главе такой несвободной «вертикали» — потому что, по сути, он и эта вертикаль — и есть одно и то же, хоть, на первый взгляд, они совершенно различны!
А кто же и что же противостоит им?
Не человек, но общество! Коммуна, демократический полис, или просто клуб любителей чего-либо. Там, в этой среде, все равны, но и каждый — индивидуален. Однако индивидуален он ровно настолько, насколько это выгодно всей коммуне, не более и не менее. Свободы там не так уж и много, скорее ее там мало, но при этом каждый волен сам добыть ее себе. Как? Убедить других членов сообщества в своей правоте, получить их поддержку и, соответственно, свободу действий. И все время доказывать другим правильность своих действий — в открытой коммуникации, без иносказаний, прямо.
Не нравится? Тяжело? Но другого пути просто нет. Бизнес, про который мы говорим, требует низкого контекста. Если монологичность можно было бы использовать, то высокий контекст пришлось бы выбросить на свалку истории. Сделать это чрезвычайно сложно.
Мы описали особенности коммуникации по-русски, рассмотрели три архетипа поведения: стремление к неопределенности, монологичность и высоту контекста.
Итак, коммуникация между русскими на работе характеризуется:
Несерьезным отношением к ней. Мы не верим, что словами можно сделать что-то серьезное. Все уже сказано — верим мы. Все определено. Не случайно любимой пословицей русских является: «Слезами горю не поможешь». Все равно, что: словами — не поможешь.
К слову, греки и римляне словами выигрывали войны. Цезарь убедил галлов не воевать против него, выступив перед ними с речью (а галлы речи придавали огромное значение. «Вязать незримыми путами» — называли они речь). Демосфен и Фемистокл, Алкивиад и Леонид словами воодушевляли греков на борьбу. «Люди Афин, нет времени для разговоров, но для храбрецов довольно и пары слов», — так говорил Демокрит, которого мы знаем как ученого-материалиста.
Для римского юноши вся его жизнь проходила на Форуме, где он мог выделиться, обличая богатых в публичной речи.
Несерьезное отношение к коммуникации ведет к игнорированию ее законов: русские пропускают фазу договора, а когда нет договора — нет и продукта коммуникации. Коммуникация становится вечной! Не это ли цель для всех нас? Настоящая цель? Ведь когда коммуникация — вечна, вечна и ее роль на этой сцене.
Настоящая коммуникация должна начинаться фазой договора: «Мы собрались, чтобы…», «Кто хочет высказаться?», «Кто хочет возразить?». Затем следует разговор двух «взрослых». Никаких эмоций, никаких манипуляций. Факты, выводы, заключения, акцент на том, что объединяет, а не разъединяет. «Коммуникация — обмен аргументами», — говорил А. Секацкий.
В заключении — высказывание благодарности собеседнику, проговаривание своих мыслей — удовлетворенность коммуникацией и достижение договоренностей.
Отсутствие диалога на уровне «взрослый»-«взрослый» ведет к отсутствию решения в стиле «выиграл»-«выиграл». Характерна позиция «выиграл»-«проиграл». В коммуникации русские выбирают роль «ребенка» (термин ТА), а не «взрослого», или «родителя» — агрессора, который поучает. Позиция «ребенка» достаточно сильна. Оружие ребенка: ложь, крик, плач. Такая позиция направлена на нежелание понимать собеседника. Говоря с позиции «ребенка», русский вынуждает собеседника занять позицию «ребенка» или же «родителя», но не «взрослого». Дети могут общаться только на равных, когда они с собеседником друзья, или с «родителем».
Мы постоянно находимся наполовину в собственных иллюзиях относительно всего, что обсуждается здесь и сейчас, и даже не пытаемся что-либо прояснить. Эта благородная цель достигается искусно и с помощью таких мощных средств, как высокий контекст, монологичность и стремление к неопределенности. Собеседник, который говорит пространно и непонятно о чем — это про нас.
Но зачем мы все это делаем?
Существует некоторый миф: мы, русские, умеем и хотим общаться. Но как это проверить? Развитая коммуникация находит свое отражение в пьесах. Их у нас немного (Шекспир написал их больше, чем все наши драматурги вместе взятые). Если же мы начнем анализировать наши пьесы, то обнаружим интересную особенность: все они — монологичны. То есть монолог как формат коммуникации для нас очевиден. Между тем монолог — это не стиль коммуникации, а элемент самовыражения и самоутверждения. Коммуникация же ставит перед собой задачу не самовыражения, а достижения соглашения.
Высокий контекст и отсутствие определенности в целях и задачах коммуникации — это тоже средство самовыражения. Когда главные вещи высказываются не прямо, не вербально, когда непонятно то, о чем, собственно, идет речь и зачем все собрались — именно тогда наступает «звездный час» для настоящего «актера», который, оказывается, живет в каждом из нас.
Здесь мы подходим к самому главному. Для нас коммуникация — это средство самовыражения, тогда как для представителей других наций — это средство установления отношений и созидания совместного продукта.
Отсюда и наше «несерьезное» отношение к коммуникации. Мы не ставим в ней никаких задач, кроме задач самовыражения. Русскому человеку очень важно в коммуникации «вставить свои 5 копеек». Договор, цель, прибыль и работа — для нас не главное. Главное — это самовыражение, способность понять себя через рабочие отношения. Там, где представители других наций просто хотят сделать свою работу и получить свои деньги, русские хотят понять себя и пусть не получить ничего, но зато с внутренним удовлетворением от хорошо сыгранной им роли.
Получается, и рабочий офис для нас — это сцена, на которой мы разыгрываем перед собой роли, а не площадка, где нами должны достигаться реальные цели. То, что мы хотим сказать себе, то, каким мы хотим себе показаться — для нас важнее всего на свете. Рабочая среда — это лишь удобная обстановка, куда мы привели себя, для того, чтобы спросить себя строго: кто ты таков есть? Чего хочешь? Можно ли на тебя положиться и в какой степени?
Когда ответы на эти вопросы даны, мы теряем интерес и к работе и к коммуникации.
В свете этих печальных выводов напрашивается вопрос: Что делать?
На это мы скажем вот что:
1. Менеджерам — ничего не надо делать! Они и так все делают правильно. Не говорят правды и не хотят ее знать, пребывая в своих грезах.
Ах, нет, забыли!
Скажем и им. Основной чертой коммуникации менеджера в разговоре с начальником является обесценивание своего вклада и своей роли на работе. Если начальник и сам настроен принизить значимость сотрудника, просто для того, чтобы «держать его в острастке», то последний тоже не прочь все успехи приписать начальству. «Совершенно с Вами согласен», «Как Вы правильно заметили» — царствуют в разговоре и в корпоративной переписке. Что тут сказать? Правильной дорогой идете, товарищи!
2. Если Вы директор — то Вы находитесь на особом положении, от Вас многое зависит! Вы — центр коммуникации в компании. И значит, то, как Вы ее организуете, так все и будет. Что же мы Вам посоветуем?
Вам НЕ надо делать все то, что делает менеджер, то есть:
• Не скатываться до роли «родителя», на которую Вас провоцируют подчиненные.
• Опираться только на факты.
• Говорить максимально прямо и недвусмысленно.
• Дублировать сообщения.
• Относиться осторожно к каждому сказанному Вами слову. О нем, случается, помнят годами. Принимают за правду.
• Говорить о подчиненных, а не о себе.
Надо понять, что решив начать работать над коммуникацией, Вы все равно что берете в руки кобру. Вам необходимо будет перестроить все системы управления знаниями в компании, добиваться все большей прозрачности, ясности приказов и распоряжений. Устроить нечто вроде «откровенных бесед» с Вашими подчиненными, где Вы будете без обиняков рассказывать им о своих планах. Таким образом, Вы сломаете вековой лед Не-коммуникации. И это будет стоить того, плоды успеха превзойдут ошибки, разочарования и опасения. Вы создадите Новую реальность — свободно мыслящих и надежных сотрудников, помогающих Вам во всем.
Но все это — не более чем мечты, мечты русского человека. И Вы, конечно, не будете делать ничего из перечисленного. Вы захотите разделить ответственность за те действия, которые мы Вам посоветовали, если Вы все же решитесь их осуществить. Вы захотите найти единомышленников.
Но их не будет — они же Ваши подчиненные! Быть зависимым для многих выгоднее, чем иметь свободу. Свободный человек должен принимает решения, а иногда не только и за себя, если он руководитель. Он должен нести ответственность за всю команду. Свободный человек может принимать решения и за своего командира, за Вас. Чтобы Вы могли лежать на пляже в Акапулько или начинать новый бизнес или растить ребенка, к примеру.
Чтобы Вы тоже стали свободным.
Не актером. Актер — несвободен. Участь актера — несчастна.
Вам не нужна никакая роль. Вообще перестать играть!
Почувствуйте вкус настоящего общения.
В Южной Америке есть племя, в котором не принято смотреть в глаза собеседнику во время разговора. Они так делают неспроста. Все потому, что они хотят слышать голос собеседника, наслаждаться им. Только голос!
Услышьте и Вы голос партнера по разговору, не только себя. Себя Вы давно знаете. А вот чужой голос нет! А он может нести полезное для Вас знание. Может сказать для Вас ключевые слова, сам того не подозревая. Эти слова — только для Вас. Этот голос, отстраненный, обращенный не к Вам, а к природе, иногда без выражения, всегда без подсказки, на что обратить внимание — он для Вас! Только для Вас!
А Ваш голос — только для него.
Для отработки низкого контекста выберем самого низкоконтекстного члена нашей команды. Это, конечно же, немцы. Пригласим их!
Не надо, чтобы другие, не вы добивались прибавок к зарплатам, садились на лучшие места в автобусе, на лучшие места в жизни. Пусть это будете Вы! Заявляйте о своих правах и желаниях, пусть их услышат, пусть они сбудутся!
Ну, наконец-то нас, русских, будут хвалить! Мы креативны!
Так-то оно так…
Только архетип «креативность и лень» — вовсе не «хороший» архетип, а очень даже плохой.
На противоположном конце — архетип «процессность», то есть свойство следовать процедурам, правилам, законам. Мы, как известно, ни то, ни другое не соблюдаем. Между тем, главное, что накопило человечество в своем долгом пути к человеку от животного — это именно процедуры. Животные не следуют процедурам. Они следуют инстинктам, а это — не одно и то же.
Процедуры, правила — написаны кровью и жизнями. Огонь надо разжигать сухими сучьями, сырые не зажгутся. Шкуры надо вымачивать, затем выделывать. Яблоки надо поднимать и употреблять сразу, иначе они испортятся и так далее.
Но есть некоторое свойство у человека. Он учится обходить процедуры, если они ему тягостны. Так работает прогресс. Но и процедуры тоже важны. Если все время изобретать велосипед, возникнет законный вопрос: а может быть, этот человек просто не хочет работать и поэтому сидит и все придумывает? А?
Напомним, наша книга для русских и о русских. В предыдущих главах мы рассмотрели монологичность, стремление к определенности и высоту контекста, которые характеризуют нашу коммуникацию. Теперь поговорим об управлении по-русски. О нашей креативности, дистанции власти и коллективизме. Итак, управление по-русски: что это такое? Мы не знаем, потому что этого просто не существует. Есть западный стиль управления, но русского нет. Но мы, русские, заслуживаем того, чтобы управлять и быть управляемыми нашими собственными методами, учитывающими нашу психологию. Если наша генетическая память не подсказывает нам стиль управления — что ж, мы придумаем его сами и свой — не будем заимствовать приемы со стороны! Определенно, наша генетическая память говорит нам: методы управления нами существовали и прекрасно работали. Хотя, может быть, другим народам они не подходят, а кому и совершенно противопоказаны. Может, потому мы наблюдаем засилье чужеземных методов управления у нас, как бы в пику нам? Возможно, весь мир так и не узнал, как это, жить по-русски?
Мы — гораздо сложнее, по крайней мере, мы точно особые. Мы не американцы и не немцы и не французы. Тарковский писал, что на нас похожи итальянцы, но не своими бесконечными ссорами и изменами, а радостью, с которой они живут. Мы однозначно не вписываемся в удручающе скучные бизнес-процессы, и нас явно не устраивает оплата нашего труда, выраженная только в разукрашенных фантиках, которые нам выдаются регулярно через окошечко кассы. Нам чего-то недостает, нам нужно ЖИТЬ на работе!
Об этом — наша книга. Мы уже поговорили про то, как нам общаться самими с собой. Теперь речь пойдет о том, как нам собою управлять. Но все это, тем не менее, об одном и том же: как нам работать на работе? И как нам жить вообще? Мы стали свободными, будем и сильными. Но неужели не видно, что мы, словно ребенок, не умеем двигаться, говорить, проявлять себя? Все с чужого голоса, да и ладно бы с ним, если бы не с плохого, примитивного, слишком простого для нас голоса!
То, каким образом нами до сих пор управляли, представляется достаточно известным всем нам. Кажется, все мы поработали и в доморощенном российском бизнесе и в западных клонах. «Ничего там хорошего нет!», — пел Высоцкий и был прав. Единственная российская формула управления отлично описывается одной фразой: «Что хочу, то и ворочу». Этот способ прекрасно прижился в итоге и в западных компаниях, открывшихся у нас после ослабления надзора со стороны метрополии и передачи генеральному некоторых полномочий. Но все это — временные явления. Мы, конечно, вырабатываем и выработаем свои формы управления, опираясь на наши особенности — отличия от НИХ, поскольку только так можно как-то дистанцироваться от НИХ — описывать маркеры отличия. Достоевский прекрасно описал эти отличия нас от НИХ. Ему было легче.
Но поговорим про управление по-русски…
Кто из нас, русских, не мечтал полежать на теплой деревенской печи, а тем временем все дела делались сами собой? А кому-то захочется, чтобы печь еще и ездила. Острое желание, чтобы все дела делались сами собой, присутствует и в наших сказках и были. Что это — инфантилизм русской души или тайное знание, переданное нам с генами? Попробуем разобраться.
Желание ничего не делать или делать минимум и при этом жить достойно — всегда было двигателем прогресса. Ну, и еще война. Финикийцы были такие же мастера по части лени, что и мы. Они выкапывали длинные мелкие лагуны в прибойной зоне, куда затекала морская вода во время прилива, затем вода отступала и оставались небольшие лужицы, в которых, высыхая на солнце, оставалась соль. Делать нужно было только следующее: один раз выкопать, затем смотреть, как происходит этот процесс и далее чтобы никто не упер соль.
Это была первая технология по получению соли в промышленных масштабах.
На отрогах Южного Урала и в приволжских степях, богатых железными рудами, наши предки впервые стали ковать железные вещи, известность о качестве которых дошла потом и до Европы. Труда это, конечно, стоило немалого, но в основе работы лежал все тот же принцип — стремление сделать все за раз и больше к этому не возвращаться. Поскольку железные мечи практически не тупились, по сравнению с бронзовыми, которые надо было точить после каждого хорошего удара и то же самое происходило с плугами, косами, втулками для колес, наконечниками для стрел и т. п., прогресс в ничегонеделании был налицо.
В сложной науке ничегонеделания сосуществуют и борются две тенденции: 1) поработать на славу и потом долго-долго отдыхать и 2) вообще не работать. Первой придерживаемся мы, русские, второй — некоторые племена Америки и Океании, где широко известна фраза: «Сяду-ка я в пирогу и поеду за бананами».
Только недалекие люди могут полагать, что ничегонеделание «как искусство» — это то же самое, что и «обычное» ничегонеделание. Бог Один приковал себя копьем к дереву Иггдрасиль, провисел 7 дней и получил знание рун. Илья Муромец просидел 30 лет и 3 года на лавке и получил нечеловеческую силу. При этом один страдал, но и Илья не просто так сидел! Что же он делал?
В замечательной системе «Симорон» есть базовое состояние, в котором надлежит постоянно находиться практикующим эту систему. Оно называется «Сплен» и расшифровывается (поскольку авторы — русские) как Состояние Приятной ЛЕНости.
Находясь в этом состоянии, человек может практически все, надо только в нем находиться и не выходить из него — и тогда все, что Вы пожелаете, будет происходить само собой. Индийцы, которые, несомненно, наши братья (доказательства? Если бы мы привели слова Рериха про духовность индийского и русского народов, это вас устроило бы? Наверное, нет. Сейчас все больше любят цифры и все меньше слова. Поэтому приведем в качестве доказательства мнение генетиков: мы и индусы идентичны по набору генов (А. Пересвет. «Русские — не славяне»?)), хотя они такие темные (загорелые) и такие страшные (см. книгу М. Твена про индийских тугов-душитилей), так написали про это: «Не желайте, используйте волю. Брахман не имеет желания. Он ВОЛИТ, и все происходит согласно его воле». Эту фразу вы можете найти в «Иогической садхане» известного индийского мыслителя XX века Шри Ауробиндо. То есть: за всем этим ничегонеделанием стоит глубокая философия, это не просто так! Но зачем?
Иррациональная мотивация является, пожалуй, самой загадочной, непонятной и одновременно многообещающей из всех типов мотивации. Согласно определению, данному на интернет-портале Executive[9], под иррациональной мотивацией предложено понимать психофизиологическую реакцию телесно-эмоциональной сферы работника, направленную на выстраивание договора между ним и работой, в котором учитывались бы интересы телесно-эмоциональной сферы. Интересы эти следующие:
1. Не слишком продолжительное время работы.
2. Комфортные условия работы.
3. Комфортная атмосфера в коллективе.
4. Лояльное начальство.
5. Бонусы, подарки, знаки внимания, льготы.
Иррациональная мотивация проявляется в поведении иррационально, нелогично, но она проявляется всегда. В самом деле: ум (рациональное явление) проявляется не всегда, а только тогда, когда работник хотя бы поел и поспал. Без этого он не захочет работать даже в тропическом раю. Тело же и эмоции в качестве специфического «ума» тела в нашем сознании будут проявлять себя всегда, за исключением полной потери сознания. Иррациональная мотивация в нас исходит из таких глубин сознания, которые даже страшно представить. Как бы сказал Ауробиндо: «Миллионы лет назад оно уже функционировало». Откажем ли мы ему в уме на том шатком основании, что этот ум не мыслит рациональными, измеримыми категориями?
Нужно ли мотивировать подчиненного работать меньше и как это сделать? К чему приведет компанию сознательное использование иррациональной мотивации? С чего начать?
Прежде всего, надо заметить, что в условиях российского бизнеса в работниках стимулируется отсутствие иррациональной мотивации, наперекор естественным проявлениям человеческой психики. От работника требуется постоянное «делание», неважно чего и зачем. Когда мне было 19 лет, я был в стройотряде. Наш мастер так однажды охарактеризовал мою работу: «Я никогда не видел его без дела». На самом деле я просто зорко глядел по сторонам и, когда видел мастера, немедленно начинал что-то копать, не разбирая, что именно я делаю.
В книге «Цель» главные герои обсуждают вопрос: почему на заводе рабочие все время должны что-то делать? Груды деталей, которые они производят, некуда убирать, но показатель труда работника — количество деталей!
На заводе «Крафт» во время нашей экскурсии по нему произошел примечательный момент. Наша группа заметила рабочих, стоящих неподалеку от нас и спокойно переговаривающихся. На вопрос: как это возможно, начальник производства спокойно заметил: «Что ж, значит, у них все в порядке на участке».
Заинтересован ли работник в том, чтобы делать меньше работы? Допустим, он придумал, как оптимизировать бизнес-процесс так, чтобы ему лично было меньше работать. Он — молодец? А если он придумал, как вообще можно обойтись без него самого — он молодец? Но обычно такие подвиги для самого работника заканчиваются плохо: начальство решает — обойдемся без него, и сотрудник идет на улицу!
Значит, именно страх оказаться уволенным стимулирует работника не проявлять иррациональную мотивацию. Работник либо делает много бесполезной работы и демонстрирует глупую активность, либо балансирует на грани: как устроить процесс так, чтобы работать меньше, но в то же время не переступить черту, за которой — увольнение.
Рассмотрим корпоративный праздник как средство иррациональной мотивации. Почему нам всем он так жизненно необходим? Почему он необходим нам именно в форме гулянки, а не, допустим, субботника? Потому что корпоратив делается два раза в году — на Новый год и в день рождения фирмы. Корпоратив устраивают не люди, а компания как живое существо. Как можно впихнуть в короткий отрезок времени максимально телесных удовольствий? Только в условиях массовой гулянки. Как тут не вспомнить народные гулянки! В отличие от того, что нам объясняли, будто народ устал и должен сбрасывать напряжение, мы утверждаем, что в процессе гулянок народ не сбрасывает напряжение, а заряжается друг от друга иррациональной энергетикой. Не случайно на таких мероприятиях рождаются смелые идеи и проекты! А «субботник» не есть средство иррациональной мотивации, поскольку это труд, и не есть средство рациональной мотивации, поскольку он коллективен и может служить лишь средством эгоистической мотивации, каковым он и являлся, поскольку реально работы на субботнике мало — больше показухи.
Рассмотрим теперь другую сторону иррациональной мотивации — ту, что лежит на самой поверхности. Это внешний вид работника. Какой руководитель не мечтает об улыбающихся, выглядящих счастливо работниках, неважно, продавцы ли они или работают на конвейере? Такие работники делают меньше ошибок, меньше устают. В результате — больше сделают, если мы правильно стимулируем их рациональную мотивацию (об этом — не здесь). Те же работники хотят выделяться, расти, быть лучшими, то есть стимулируя иррациональную мотивацию, мы создаем условия и для стимулирования рациональной мотивации и косвенно стимулируем достижительную, эгоистическую мотивацию.
Без иррациональной мотивации все разваливается. Работники хотят больше работать, если правильно стимулировать их рациональную мотивацию, но не могут — устали или нет условий, нет настроения. Работники хотят быть лучшими, проявляя эгоистическую мотивацию — но зачем называться «лучшим» в условиях помойки или постоянного стресса?
Мы подошли к самому главному. Оказывается, иррациональная мотивация создает условия для возникновения возможности управления другими типами мотивации, а ее отсутствие делает невозможной работу с другими типами мотивации. То есть работать с ними можно, можно создавать условия для их развития, но мотивационные отклики будут слабыми. Пример: если сравнить с автомобилем, то нам необходимо двигаться со скоростью, допустим, 60 км/ч (оптимум мотивации). Мы нажимаем на педаль газа (рациональная мотивация), но машина едет вяло. Мы давим на педаль еще, открываем воздушную заслонку (эгоистическая мотивация), но мотор чихает и глохнет. А все дело в том, что колеса — спущены (нет иррациональной мотивации). Без колес машина не поедет.
Так же будет и с попытками управления рациональной и эгоистической мотивациями в отсутствии условий для существования иррациональной. Последняя, что характерно, не обязана своим возникновением двум остальным, она появляется от них независимо и этим уникальна.
Иван лежит на печи и нежится. В течение некоторого времени лежания в состоянии «сплена», но не сна, он создает, растит в себе и затем использует чувство удовлетворения происходящим — иррациональную мотивацию. Происходит это так: он полежал, и внезапно для него самого его посетила мысль, как сделать, чтобы печь ездила. Или пришел к Ивану сосед ругаться — Иванова корова щиплет чужую траву. Иван зевнул, поднялся с печки — раскрасневшийся, довольный, веселый — соседу и расхотелось ругаться. По этому делу выпили и за рюмкой задумали новый бизнес. Вот как действует иррациональная мотивация!
Иррациональную мотивацию в наше время никто не стимулирует. Все это происходит от нашего обескультуривания и духовного обнищания. Русская культура переживает глубокий кризис, который коснулся, конечно, и русской культуры управления, успешно замещающейся западной культурой управления. Между тем, мало кому известно, что западная культура управления берет свое начало в Древнем Риме — практичной и рациональной цивилизации. Поэтому западная культура управления почти целиком рациональна и соответствующие методы применяются уже на нас — носителях совершенно другого типа культуры и типа мотивации.
Иррациональная мотивация имеет в России глубокие корни. На что она влияет? Мы уже сказали, что проекты, идеи — с одной стороны и внешнее благополучие работника — с другой — целиком лежат в сфере ответственности именно иррациональной мотивации. Дальше — больше. Мы также сказали, что иррациональная мотивация является необходимым условием развития других типов мотивации — рациональной и эгоистической. Но пойдемте дальше! Иррациональная мотивация является также фундаментом двух важнейших основ бизнеса: лояльности работников и командообразования.
Действительно, на чем базируется лояльность работника к своему руководителю? На рациональной мотивации? Нет, скорее она вызывает чувство причастности работника к своему личному труду, и только. Эгоистическая мотивация? Ну да, работник, конечно, будет хвалить своего руководителя, выслуживаться перед ним, но такой ли верности от него ждут? Нет, верность — чувство иррациональное и только иррациональная мотивация способна его обеспечить. Человек к человеку подбираются «по запаху», по чувству «свой-чужой», совершенно иррациональному, неподвластному анализу. Так руководитель выбирает себе подчиненных, так же и подчиненные выбирают себе руководителя. Это все — телесные функции. Хорошим примером может стать ситуация, когда руководитель-женщина подбирает себе заместителей-мужчин, и дело тут не в сексуальности, а в том чувстве верности, которое возникает между ними, именно вследствие гендерных (половых) различий (замкнутые гендерные поля).
Командообразование тоже относится к сфере интересов иррациональной мотивации, поскольку она отвечает за комфортное состояние каждого отдельного работника. Есть люди с ярко выраженной иррациональной мотивацией. Это — либо патологические лентяи, и таких надо гнать, либо центры команд. Ну, а кто еще может взять на себя эту роль — центра? «Рационал»? Он заботится только о своей работе и о своем чувстве незаменимости! «Эгоист»? Тем более не будет заниматься строительством команды, хотя, конечно, с удовольствием возьмет на себя роль формального лидера, когда команда будет построена. Между тем, у «Иррационала» есть точки соприкосновения, точки понимания и с «Рационалом» и с «Эгоистом». Как и «Рационал», «Иррационал» любит порядок на работе, порядок, постепенность, несуетливость самой работы, в которой он давно создал себе уютное «гнездышко» относительного ничегонеделания. С «Эгоистом» его мирят высокая степень зависимости от похвалы и денежных и других призов. Для «Эгоиста» это — знаки его важности для себя и для других, для «Иррационала» — просто деньги, на которые можно купить себе нечто радующее, мотивирующее.
Вернемся к нашим истокам. Мы заявили, что иррациональной мотивацией сейчас никто не занимается. Но это не значит, что так было всегда. Представим список иррационально мотивирующих действий виртуального руководителя. Вот они:
• Премия.
• Более комфортное рабочее место.
• Дешевый / бесплатный обед.
• Доставка служебным транспортом (развозка).
• Мягкое начальство.
• Корпоратив.
Как видим, список далеко не полный и формируется или не формируется он случайно, то есть как повезет. Между тем, раньше это дело никто не пустил бы на самотек! Иррациональной мотивации придавалось огромное значение! Почему люди оставались после работы на рюмку-другую? Что это — пьянство? А в клубе за углом — уже нет? Но почему-то именно в рабочих стенах!
А «служебные романы»? Это что — признак половой неудовлетворенности тогдашнего поколения? Бросьте, все у них было нормально! Но климат на работе специально создавался такой, неформальные отношения на службе формально не поощрялись (но и не запрещались), но фактически поднимали статус работника, как мужчины, так и женщины. А нужно это было для того, чтобы работник был мотивирован работать именно здесь, и нигде еще! Какой сильный стимул! Посильнее прибавки к зарплате, если вы понимаете, о чем мы толкуем.
Если нет — невозможно объяснить. Культура управления, при которой нами играли виртуозно и совершенно, как котятами, ушла безвозвратно. Но мы можем построить новую!
Что делать руководителю?
1. Понимать, что иррациональная мотивация — мощное оружие, которое при минимальных средствах способно сплотить компанию. Ну что стоит руководителю регулярно водить свою команду в кафе, за свой счет? Копейки в масштабах фирмы! А то, что начальник там узнает и услышит, все идеи и мысли, которые там ему выскажут, будут ценнее недели работы команды — и все потому, что он заставил людей почувствовать, что о них заботятся не как о работниках — заботятся об их желудках и нервах, об их досуге.
2. Понимать, что лояльность лично руководителю зависит от тех методов иррациональной мотивации, которые им будут применяться. Если не применяется ни один — лояльных к начальнику в компании не будет.
3. Ценить способность человека меньше работать с сохранением прежнего результата, культивировать отказ от выполнения тех операций, которые делать не нужно, поощрять за это, но адекватно: по закону иррациональной мотивации. Невозможно мотивировать работника, придумавшего, как оптимизировать бизнес-процесс фразой: «Ну вот, теперь ты и будешь сам его оптимизировать!» Это провал! Его нужно послать в оплачиваемый отпуск и, будьте уверены, он и там что-нибудь придумает.
4. Любить подчиненных, какие они есть. Помягче к ним относиться. Не потому, что они этого заслуживают, а потому, что таким образом рождается в них иррациональная мотивация.
Понимать, что все они — прежде всего люди, то есть тела и эмоции, часто неподконтрольные, что тела хотят есть и спать, а эмоции рвутся наружу. Создайте канал выхода для эмоций, направьте их в нужное русло, поставьте там мельницу, которую будет крутить этот бешеный поток, и это мы назовем правильным менеджментом.
Те из нас, кто жил при «старом режиме», помнят, как смеялись над «чувством глубокого удовлетворения» и рассказывали анекдоты. Чем мы его заменили? Страхом потерять работу? Тщеславием? Книжным менеджментом?
Пигмеи мы перед менеджерами советской эпохи! Смотрят они на нас из заоблачной выси и улыбаются: «Молодые ищо!»
В чем же это тайное знание русских? Что такое знает Иван, чего не знает ни Жан, ни Поль?
Он понимает, что на работе — месте, где, по существу, проходит его жизнь, должно быть очень комфортно. Даже более комфортно, чем дома! Ради этого предпринимаются колоссальные усилия, и требуется совсем немного денег. Но все окупается. Это не так заметно в формализованной иерархии — там иррациональная мотивация превращается в коллективную спячку, к сожалению. Зато это хорошо заметно в командном менеджменте — там климат, настроение, самочувствие каждого члена команды ощущают все остальные. Получается: Иван — не винтик огромной машины, а член команды. Какой? Может быть: воеводы — царя (руководителя), себя (менеджера) и Змея Горыныча или Соловья Разбойника (потребителя и поставщика продукта). И он — связующее звено между организатором ситуации и ее потребителем. Звено между стихией, организующей действо и участниками-зрителями его. Его пассивность — это пассивность надутого паруса. Он кажется неподвижным, но он дает возможность кораблю плыть под ветром. Сам же, принимая на себя удары ветра, остается беспристрастным и молчаливым. Он улыбается, он смеется. Потому что такова его роль: посредника. А что это ему стоит — это «лежание на печи» — он Вам никогда не расскажет. Не нужно.
Русская креативность, воспетая Михаилом Задорновым, имеет в своей основе иррациональную мотивацию. В самом деле, чем что-то делать, лучше придумать, как это не делать!
Но откуда это в нас?
Для ответа на этот вопрос зададимся другим: а откуда мы сами? Ясно, что людей родит не земля, а женщины, люди на землю приходят. В Карелии, говорят, нашли свидетельства очень древней цивилизации. Но в любом случае, это были люди, которые откуда-то пришли. Древние кроманьонцы пришли из Африки, древние арии — из Индии — все шли из тех областей, где можно ходить без одежды в те области, где без нее холодно.
Племена, текущие, словно реки с Востока на запад через Русскую равнину, неизбежно теряли численность своего войска. Это происходило из-за болезни, из-за подлых ударов в спину, из-за любви, наконец. Что дальше происходило с этими людьми-воинами, женщинами и детьми? Они становились частью русской общины! Это происходило, прежде всего, потому, что община остро нуждалась в работниках и в приросте населения. Отсюда, из такого поведения, кстати, и происходит русская терпимость.
Итак, общину наполняли разные люди. Они были из разных мест, вынуждены были остаться и приспособиться к местным условиям. Раньше они жили в местах, где все делалось НЕ ТАК, как это делают ЗДЕСЬ. У этих людей был развит взгляд со стороны на все происходящее в общине, часто они из нее уходили, основывая хутора, так привычные для Русского Севера.
Там, на этих хуторах, они делали все по-своему, не так, как это было принято в общине. Они придумывали разные методы, приемы, которые для них были лучше, понятней. Так что в основе их креативности лежало неприятие чужой культуры быта, а совсем не изощренный ум!
А что же те, которые дошли до Запада — их соплеменники? Отчего же они не проявляли эту самую креативность?
Проявляли. Сеяли, не как римляне или галлы, воевали тоже не так, песни пели другие — и вообще вели себя по-другому. По-другому с кем?
Они же почти все население Римской империи вырезали?
Их креативность была «одноразовая», все они делали всё одинаково. Ну и что, что не так, как это делали до них? По-другому, но одинаково! Но креативность заключается как раз в том, что ты делаешь НЕ КАК ВСЕ.
Расселяясь по огромной территории, русские приходили в новые места, в которых их старые, даже очень креативные приемы не работали — и это был еще один повод для креативности. Навык придумывать новое, чтобы выжить, закрепился. Еще раз повторим — он, этот навык креативности, был вызван не только постоянной сменой условий жизни — в них находились и римские легионы, которые все же строились «черепахой», как их деды, и ничего нового вводить не хотели — он был вызван также и «разношерстостью» общинников, их разным происхождением.
Римляне, кстати, один из самых традиционных и некреативных народов в истории. А почему? Потому что на протяжении более чем 500 лет они вели борьбу на Апеннинском полуострове — в одних и тех же климатических и географических условиях и одним и тем же составом — латинянами. Одна культура, один закон, одни условия — где тут было место для креативности? У русских все было по-другому.
Вот, пришли из-за моря викинги, стали княжить. Что, может быть, стали учить нас, как сеять? Нет, стали учить, как воевать — ведь убыль дружинников надо было пополнять! И русские начали учиться этому ремеслу. А потом стали учиться торговле и строить корабли, когда стали дружить с греками, затем, когда появилась Орда, учились справляться с ее решениями. Со времен Великого переселения на русскую равнину новые люди приходили и оставались на ней. Приходили и новые приемы, новые ремесла. Это был действительно сплав Востока и Запада, только с Запада никто не шел — русские — это и были западные люди: гунны, готы, роксоланы, саксы — только не дошедшие до Запада. А приходили к ним люди Востока, которые на Запад никогда не попали (а если и попали, то их быстро оттуда «турнули», см. поход Батыя) — тюрки, монголы, уйгуры — короче Великая Степь, плюс китайцы, корейцы, японцы, которые совсем не Степь, но оттуда же[10].
Теперь давайте посмотрим, что мы делаем с нашей креативностью в условиях в принципе некреативных — в системе западного бизнеса с отстроенными бизнес-процессами, операционным совершенством, с девизом: «Делай, как я!». Как мы поступаем с креативными людьми на работе? Правильно, мы их выгоняем с нее! Максимум — мы готовы их недолго терпеть! Такая точка зрения на креативность заслана к нам из Запада, а у них она — от Римлян, которые страсть как не любили креативность! Даже богов всех стащили у греков, а систему гаданий — у этрусков, а систему управления — у соседних с Римом народов. Впрочем, нет, с системой управления мы погорячились, она была у них своя: система управления разбойниками и бандитами. Не верите? Но Рим именно так и начинался: в него стекались, созывались посулами и просто крались (вспомним сабинянок!) разный люди из соседних с Римом мест, частично сброд. А сброд не приемлет креативности напрочь! Он на нее реагирует, как Шариков, Шариковым и являясь. И Рим хорошо запомнил этот урок. Он запомнил, как Кориолан, римский герой, не хотел кланяться перед сбродом и вымаливать свою должность, как того требовал римский закон. Он помнил, как Кориолан был изгнан из родного города и в отместку стал военачальником Альба-Лонги, врага Рима тех лет. Он помнит, как Кориолан дошел до Рима и только мольбы его матери спасли город. Рим запомнил: креативность надо уничтожать на корню! Поэтому римские водопроводы прямые — римляне ж убили Архимеда! И теперь надо строить тупо, чтобы вода все время текла вниз!
Компания, изгоняющая креативность, все время течет вниз. Что же нам делать? Совершенно понятно, что нас не надо подгонять, как японцев: «пять предложений в год» — норма! Из нас же предложения сыплются, простите за избитое сравнение, как из рога изобилия! Надо их поощрять!
Если креативность будет поощряться со стороны начальника, то при общей неразвитости управленческих навыков власть креативщиков превратит фирму в кошмар. Совещания будут проходить в «непринужденной обстановке», когда большая часть присутствующих будет спать или лежать в креслах, форма одежды также «деградирует» до очень креативной и т. д.! При этом креативщики совершенно неуправляемы и очень капризны. Это креативность в них «играет»! Поэтому предлагаем поощрять креативность тупо деньгами, причем, если рационализация затрагивает весь бизнес-процесс и несет существенную экономию, креативщик должен получать долю этой экономии на постоянной основе.
И уж, во всяком случае, надо приближать креативщиков к себе, создать из них что-то вроде Внутренного Совета с правом совещательного голоса. Так, кстати, делают и наши «недруги»: у Президента США в советниках сидят люди за их ум, а не вовсе за происхождение! За каждым креативщиком может быть закреплена та или иная задача или даже отдел. Им надо предоставить определенную свободу перемещений и доступ к информации. Все, что им надо (мы их знаем!) — вовсе не деньги, а признание их исключительности. Так предоставьте же им это, и вы никогда не пожалеете!
Еще лучше — построить свою, непохожую на западную, систему управления. Наверное, она должна быть командной — креатив лучше всего работает именно в горизонтальных связях. Надо уходить от вертикали компании, которую мы все так «любим» за ее «эффективность». Надо читать Рикардо Семлера, который до нас создал уже такую компанию. Надо не бояться! Креатив русских людей будет нам поддержкой и опорой.
Вот это и есть русская лень и русская креативность — «два в одном». Бороться с нею трудно — а может, и не надо. А то получим вместо креативного русского процессного китайца, который изобрел порох и бумагу тысячу лет назад и до сих пор об этом вспоминает. А древние инки не знали колеса — и ничего себе — жили!
Поскольку креативности у нас — хоть отбавляй, мы не любим простые задачи, мы их усложняем до состояния сложных, и вот тогда нам становится интересно решать их. Нам надо научиться УПРОЩАТЬ задачи. Каждый день, решая задачи, ответьте себе на простой вопрос: каковы ее параметры? Поняв их, решайте задачу способом «1–2–3», ничего не придумывая и не накручивая себе.
Как хорошо: ВЛАСТЬ ОТ НАС ДАЛЕКО! Мы поближе к кухне и подальше от власти. Как здорово!
Мы не ходим во власть и не принимаем участия в своей судьбе. Издавна так повелось. Сначала нами правили «русы» — то есть викинги. Потом цари. Известно, у царя Николая II русской доли в крови было меньше одной десятой. Правда! Он был родственником английского короля, сам был на девять десятых немцем, как и большинство наших царей (исключая, разве что, Петра)…
Неудивительно, что нашей власти нет дела до нас!
Но как мы дошли «до жизни такой»?
С тех пор как Стива выбрали менеджером проекта постройки корабля, точнее, с тех пор, как он сам предложил себя в качестве менеджера, между ним и Русским начались непонятные никому игры. Русский не пытался оспаривать верховенство Стива в работе, он даже с удовольствием наблюдал за тем, как Стив раздает задания или контролирует качество работы. Однако казалось, к самому Русскому это не имело никакого отношения!
Он был совершенно равнодушен к похвалам в свой адрес и почти нечувствителен к упрекам. А главное — он ничего не хотел слышать про бизнес и тонкости менеджмента. Казалось, он прекрасно разбирается во всех нюансах любого дела и может обойтись вообще без руководства, что было, конечно, полной чушью, потому что один человек не может знать всего.
Стив организовал «кружки качества», где все по очереди, а в основном, немцы и Йохо передавали другим свой строительный опыт. Русский на этих собраниях принципиально отсутствовал — уходил охотиться или сидел на мысу, где была его палатка.
Нет, он жил вместе со всеми, только с властью не дружил. К Стиву он вообще-то относился хорошо, но отдельно — к Стиву как к человеку, и отдельно — к Стиву как к начальнику. Со Стивом, как с человеком, у него даже установились какие-то особо теплые отношения, не такие, скажем, как с Йохо или с Самураичем, которых он просто считал своими друзьями, не такие, как с Му, который обожал Русского, а партнерско-соревновательно-учтивые. Но стоило солнцу подняться в понедельник утром, как Русский почти физически отодвигался подальше от Стива и уходил в полное молчание.
Стива весьма интересовало такое поведение «Ивана», как он называл Русского. Он даже обсуждал это с теми, кому особенно доверял: с немцами и с неграми. Особенно с неграми. У негров отношение к власти Стива было не пофигистическое, но радостно-игривое. Они прекрасно понимали, что эта власть — условна, как условно было и само их существование на острове. Сегодня ты живой, а завтра тебя нету — так, кажется, говаривал герой В. Шинкарева? Стиву с ними было легко и приятно.
Немцы считали совершенно не как Чак и Зулус. Они выполняли все, что поручал им Стив, видя за Стивом не человека-начальника, а подчиняясь в лице Стива некой высшей силе, которой необходимо подчиняться, просто потому, чтобы дело двигалось вперед. Они были абсолютно уверены в своей правоте и, с другой стороны, абсолютно не трепетали перед Стивом, как перед начальником. Просто выслушивали молча, задавали вопросы и уходили работать.
Стиву с ними было не так легко, как с неграми, но все же просто. Будучи англосаксом по происхождению, он с молоком матери впитал демократическое устройство любого человеческого сообщества и не умом даже, а на генетическом уровне понимал превосходство этой формы правления над всеми остальными. Даже не превосходство, а принципиальное отличие, которое его, Стива, устраивало, равно как и устраивало всех людей, которые хотели и были свободными на этой земле — от древних греков до современных ирландцев.
Демократию Стив понимал совершенно не как мы, которые видят в демократии всего лишь выборность и идею личной свободы. Стив понимал, что в обществе свободы нет и быть не может. Но только демократия давала Стиву то, что не могла дать ни одна другая форма правления — право взять на себя ответственность за что-то, делать это, управляясь только своими силами, и отвечать перед сообществом за результаты — разумеется, персонально. Такая форма правления обеспечивала Стиву, во-первых, самоидентификацию, то есть самоуважение, во-вторых, у него был шанс завоевать уважение сообщества — своими действиями. И это уважение было бы адресовано персонально ему, Стиву, а не коллективу вообще! То есть слава, попросту говоря, в демократии достигалась «на раз» — было бы рвение!
Поэтому Стив понимал, что немцы уважают не его (хотя, конечно, они его уважали), а его пост, который давал ему возможность в будущем завоевать настоящее уважение — если бы он справился с задачей.
Японец Стиву не подчинялся. Его можно было только просить что-то сделать. Он даже объяснил свое поведение — тем, что уже принес клятву верности главе клана и другой клятвы принести не может.
Для Му, который Стива не любил (прежде всего, потому, что идея демократии и идея Поднебесной находятся на двух разных полюсах), безропотно ему подчинялся, правда, с оговоркой — если рядом не было Русского. Если Русский был — он смотрел на него и ждал его одобрения.
Миша никакую власть принципиально не признавал, над Стивом подсмеивался. Стиву он не нравился, но Миша придумывал такие выходы из таких ситуаций, что Стив его, без сомнения, уважал.
Если Миша в упор не видел Стива, то Русский все же понимал, что Стив — начальник. Но отношения с этим начальником никак не складывались.
Йохо вообще было все равно, кто поручает работу. Он ее доделывал до конца, невзирая на более срочные дела или на попытки ее отменить, и брался за новое дело. Поскольку он все делал качественно, Стив научился приспосабливаться под него: рассчитывал, когда Йохо закончит очередную работу — и поручал ему следующую, раньше всех остальных.
Ситуация разрешилась сама собой, несколько неожиданно. Стив заболел. Поскольку Русского в лагере побаивались, он обладал большим авторитетом, или, если хотите, весом — то решено было до выздоровления Стива сделать его начальником строительства корабля. Это было сделано прежде всего потому, что иначе бы все перессорились и перестали бы вообще работать, а так можно было быть уверенным, что с Русским работа будет идти вперед.
С первых же дней Русский показал всем, что чудеса на свете бывают. От него ждали указаний — он их не давал. Вместо этого он говорил: сам реши, как сделать — и человек уходил, думая и чеша репу от натуги. Если же у человека не получалось, он спрашивал у того, кто знает, или показывал сам, как надо. Но только человек вновь обретал уверенность — Русский тотчас же отходил, не мешал.
Вместо кружков качества и контроля со своей стороны он ввел Взаимную отчетность. Каждый в конце дня рассказывал, что он сделал, а в начале дня — что хотел сделать. Нельзя сказать, что людям это не нравилось! Однако все было так необычно!
Почувствовать себя нужным, незаменимым при такой системе не получалось. Славы здесь было не добиться — все работали по своему разумению, а не под началом. Эффективность работы, правда, сильно упала, а все потому, что не было координации, каждый занимался, чем считал нужным, усердно — но совершенно в отрыве от остальных. Иногда дело, сделанное одним, переделывалось другим, который тоже хотел его сделать.
Получалась не стройка, а какая-то игра. Но все были довольны! Обычная усталость ушла с лиц, и даже Йохо заулыбался. По вечерам находились силы играть в волейбол и в футбол, люди стали планировать свою работу, что-то рисовать на песке — в общем, отношение поменялось. Когда Стив выздоровел, ему стоило большого труда вернуть все в старое русло. Действительно — зачем поварам стучать молотком? У них лучше получается кашеварить!
Но роль Русского с тех пор поменялась. Он стал на один день в неделю сменным руководителем, а Стив — простым работником. Стиву это нравилось — он любил, как все американцы, работать руками, и ребята за один день вольной работы намотивировались на целую неделю обычной плановой пахоты.
«Менеджер на день» — так иногда называли Русского. Он же, когда работал начальником, умудрялся еще что-то делать несложное — помогать кому-то, часто Стиву, и было непонятно: кто начальник, где он — только сосредоточенные лица людей, скрип пил и стук молотков.
Поскольку на Руси власть всегда была очень далеко от большинства людей, то у русских сложилась стихийно проектная структура управления и своеобразное отношение к власти, как к некоторой мешающей силе, которая может испортить все дело, если к ней правильно не подступиться (не подольститься). К медведю — с рогатиной, к бабе — с подарком, а к власти — с поклоном. Поклонился — и пошел опять делать свое дело.
Однако когда «власть» компании сидит себе в соседнем кабинете, старые схемы уже не работают, а новых — нет. Что делать? «Власть» же, видя склоняющихся перед ней в поклонах, неправильно понимает это. Думает, что кланяются именно ей — ее уму, ее таланту, ее хватке. А кланялись на самом деле затем, чтобы убралась поскорее и не мешала работать. Проектная структура, что тут скажешь!
Со временем «власть» стала малоадекватной, в силу того, что живет в далеком, а потому — иллюзорном мире. Это можно наблюдать в подавляющем большинстве компаний. «Власть» стала требовать себе привилегий, зарплат, автомобилей и командообразующих тренингов с бассейном и ужином (и номерами на двоих, а то какой же это тренинг!).
Все это подкреплялось совершенно «Римским» (хотелось написать: «идиотским», в данном случае это одно и то же) основанием, а именно тем, что так поступают на Западе. На Западе! Там, где мир изначально был маленьким, где люди жили скученно, в городах и при построении мануфактуры их надо было собрать, научить и приглядывать за ними постоянно, как бы чего не уперли — вот эту, совершенно чуждую нам систему приводят в пример отношения к власти в компаниях.
Да у нас совершенно другая история! Если у них основа управления — исполнительность, у нас — инициативность. В городе, где существует избыток рабочей силы, важно правильно ею воспользоваться, поставить каждого на свое место. У нас, на наших просторах, где рабочей силы хронически не хватает, главным становится не расстановка кадров, а то, как сделать так, чтобы один трудился за двоих, за семерых… А там хоть и помереть — и Бог с тобой! — сделанная работа уедет по назначению, попадет к такому же активисту-энтузиасту, как и работник. И он поступит с нею так же.
В такое мировоззрение отлично вписывается и наша креативность, тем более что начальства близко нет, и никто это не заохает.
Дистанция власти тесно связана с проблемой человеческих ресурсов, которые в настоящее время занимают первое место по дефицитности. И кризис это не отменял. А кто этим занимается? Кадры должны быть оценены как важнейший ресурс компании, и не на словах, а на деле. Под них должны быть подстроены бизнес-процессы. Система вовлечения и удержания работника должна быть именно системой, а не фантазиями на тему «мотивации». Да и название архаично — устремленные в будущее компании говорят: «Управление талантами!»
Приведем пример. Вот деньги компании: они сосчитаны, взвешены, оценены. Они поступают на счета, ими занимается финансовый отдел и генеральный либо целая управленческая команда, распределяя их, под них пишутся программы и т. п. Где такое же отношение к человеческому ресурсу? Директор по персоналу принимает работника, исходя из личного представления, кого можно считать своим или чужим, чуть ли не по разрезу глаз. Сотрудника увольняют без его ведома, опечатывая его кабинет, закрывая его почту, а потом рассуждают про «планирование карьеры». Все это — элементы западной системы управления, не русские «штучки»!
Еще пример. Оборудование компании: его ремонтируют, обновляют, модернизируют. За ним гоняются, его выписывают из Европы или Японии, его настраивают и поверяют специалисты и т. д. и т. п. Почему же человеческий ресурс можно «купить» на рынке — и дело с концом? Давайте признаем, что, работая по западной системе, мы НЕ ЗАНИМАЕМСЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ РЕСУРСОМ на уровне бизнес-процессов компании ВООБЩЕ!
Как вам управлять компанией — не наше дело. Наше — психология рабочего процесса. Все, что мы видим — это огромная дистанция власти в наших компаниях. Она не нужна, она всем вредит.
Для того чтобы ее преодолеть, необходимо объединить образ начальника и образ человека в единый образ. В той же Древней Греции или Риме консулы или сенаторы отличались от остальных только своей пурпурной тогой. Ну, человек как человек! Ни тебе величия во взгляде, ни надменной походки, как у восточных шейхов. Он понимал, что только его ЛИЧНЫЕ КАЧЕСТВА приведут его к переизбранию на второй срок, только его энергия обеспечит ему успех. ОН делал пост, а не ПОСТ делал его!
Как сделать так, чтобы подчиненный увидел в начальнике, прежде всего, человека, с которым его объединяют общие стены и общие интересы (хорошо бы так!)? Рецептов нет. Единственным способом могло бы стать делегирование полномочий или сменяемость управления.
Руководитель, по Ицхаку Адизесу (одного из ведущих мировых экспертов в области повышения эффективности ведения бизнеса), вообще не должен руководить коллективом, лишь сплачивать его. А управлять могут и специалисты, им виднее. И это — проще, чем сплачивать.
Руководитель на Руси был в Центре, и к нему ходили и ездили на поклон. Значит нам, чтобы изжить такое положение вещей, необходимо сделать так, чтобы руководитель был везде. У него и без того много дел, чтобы бегать по цехам и отделам, только похоже, это единственно верная политика дальновидного руководителя. Не ждите, что ваши подчиненные примут вас в своих отделах с распростертыми объятиями! Нет, они сначала просто испугаются такого вашего поведения! Но раз за разом, месяц за месяцем вы будете приучать их к тому, что вы — везде, что у вас есть время для каждого.
У наших руководителей можно обнаружить и такое свойство: они считают, что все организовав и поручив управление отделами дивизионным руководителям, они выполнили главную цель своего существования в компании и теперь их не должно интересовать реальное положение дел в этих отделах и сами люди там. Когда они появляются в среде своих подчиненных, которые кидаются к ним с просьбами и жалобами, они отмахиваются от них, как от мух, говоря: «У вас есть свой начальник».
Для кого они это говорят? Подчиненным нужно не это! Им нужно, чтобы их вопрос был бы решен. Не бойтесь показаться «царем-батюшкой», это не самый худший образ начальника, подкрепленный генетической памятью! Гораздо хуже равнодушие и мертвые иноземные схемы, в которых если и была когда-то жизнь — то не для нас.
В общем, изобретайте! Отправьтесь с подчиненными покататься на лыжах. Не назначайте «счастливчиков», а предложите это всем сотрудникам компании! Не только директорам отделов. Сделайте электронную рассылку! IT-отдел в вашем распоряжении, секретариат! Можно горы свернуть, чтобы донести до всех ту или иную вашу идею. Дистанция власти может быть сокращена до нуля. Но только вы можете это сделать. Больше просто некому.
Послесловие: задумайтесь над следующими словами:
• планирование карьеры работника;
• процедура увольнения работника;
• процедура адаптации работника;
• создание кадрового резерва;
• корпоративные цвета, корпоративная одежда и корпоративная этика;
• личный пример.
Упражнение 1. Для сотрудников: напишите ПЯТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ качеств своего начальника и повесьте над своим рабочим столом.
Упражнение для руководителей: напишите ПЯТЬ качеств, по которым КАЖДЫЙ ваш сотрудник превосходит вас.
Упражнение 2. Создавайте команды. Делегируйте полномочия. Объединяйте. Не контролируя и не руководя. Вы скоро увидите результаты. Неужели же не получится у вас, если получилось в Бразилии[11]?
Весь мир меняется. С появлением глобальной Сети получать информацию стало проще, быстрее, доступнее, и ее стало больше. И все ускоряется. Разработки, которые раньше занимали годы, сейчас происходят за месяцы, а завтра будут — за недели.
Прогнозы не сбываются. Планирование открытий в области микрочастиц, высоких технологий и микроэлектроники невозможно. Но в повседневной жизни ведь мы заняты не этим? Мы варим сталь, или печем печенье, или учим детей. Отчего бы нам не планировать?
На Западе компании планируют свою деятельность на десятилетия вперед. У нас только очень крупные фирмы отваживаются заглянуть за грань десятилетия. Обычно прогнозы составляются на год, три года, пять лет вперед. Никто не задумывается, какой будет компания через пятьдесят лет, никто не планирует в ней работать даже через двадцать! Каждый считает, что он достоин лучшей доли, даже если он работает в «Газпроме»!
Давайте с вами задумаемся, откуда взялась краткосрочность прогноза, а иногда и полное отсутствие такового у русских людей? Вообще наши предки занимались планированием, ведь надо было сеять, собирать урожай, торговать, вырубать леса под посевы. Прогноз делался! Но как?
Стоунхендж был построен (в том числе) для определения точного времени, когда надо было начинать полевые работы. Цивилизация майя рассчитала длительность солнечного, лунного и венерианского (!) года так точно, что для этого, по мнению ученых, необходимо было время для астрономических наблюдений, равное 80 тысячам лет! Или же майя пользовались приборами и знаниями, о которых нам ничего не известно. В Каире обнаружена карта, на которой изображена земная поверхность, как она выглядит с расстояния в одну тысячу километров (со спутника, что ли, снимали?).
Все это свидетельства того, что люди хотели расширить границы своих знаний о мире для того, чтобы точнее спрогнозировать, что будет завтра.
А мы?
Мы же ходили «за три моря»? Мы же завоевывали Сибирь?
Да, мы. Но когда это было? Нам же интересен тот период, когда начал складываться русский характер.
Как же он складывался?
Согласно последним воззрениям ученых и благодаря археологическим раскопкам, на территории, которую мы считаем центром Руси — в истоках и верхнем течении Волги (надеюсь, никто не будет оспаривать тождество Волги и Руси?) — жили финно-угорские племена. О них писал еще Ключевский в своей «Истории». Ну и что?
Ключевский писал о том, что русские вытесняли финно-угров с этой территории на север, достаточно мирно, без войн и кровопролитий. А какими были русские в ту пору? Какими были финно-угры, мы знаем, если хоть раз побывали в Финляндии. Если вы хоть раз проехали по финской дороге, прорубленной прямо в скалах, походили по финским мостикам, подвешенным между островами, прокатились по финской железной дороге, проложенной по дамбам длинной в десятки километров — словом, если вы почувствовали, какой труд во все это вложен и как человек смог превратить суровый и трудный край в комфортный — вы усомнились бы в перспективности простого «вытеснения» финно-угров из центра Русской равнины. Для Ключевского они, похоже, были недочеловеками, мы же другого мнения. Шведские викинги, норвежские моряки и русские общинные люди, недавние кочевники (см. предыдущую главу) почитали финнов за колдунов. Русские их опасались и правильно делали. Но заселили же эту землю, факт!
Да, но как заселили? Что они видели на этой земле? То, что она устроена и устроена на века! То, что рядом с ними живет народ, который понимает эту землю намного лучше, чем они сами — пришельцы. Впрочем, этот народ был миролюбив и охотно делился своими секретами. Если человек настроен дружественно к природе, финн ему расскажет все о ней. И будет ждать со стороны этого человека такого же отношения к ней, как и у него самого — работы от зари до зари на природе и для природы.
Природа такое отношение ценит и всегда помогает человеку, по крайней мере, финну, что мы всецело почувствовали в финскую войну.
Но причем здесь краткосрочность прогноза?
Подождите немного, поймете, куда мы клоним.
Пожив рядом с финнами, русский человек ПЕРЕНЯЛ у этого народа созерцательность, ранее совершенно чуждую ему, магичность восприятия мира, которая проявилась позже в высокой контекстности, упорство в достижении цели. Но землю свою русский не понимал и не любил. Он работал на ней «от и до» — не больше. А с чего бы по-другому? Русская земля — это русская душа в квадрате. Если русская душа непознаваема, как утверждает Запад, то русская земля непознаваема вдвойне!
И вот тут мы как раз подходим к «загадке русской души», которая так нас интересует. Конечно, мы не претендуем на то, что мы вам здесь откроем глаза на то, что есть на самом деле, и вам, наконец, все станет понятно! Нет, мы просто рассуждаем об архетипе «краткосрочность прогноза» и не более того, но он, как ни странно, тесно связан с «загадкой русской души».
Отступая, отдавая русским долы и веси, вымирая, несмотря на русских и не вымирая благодаря им, финны передали им часть своей силы, часть своего видения мира (ведь мир не больше, чем просто представление о нем, которое обуславливает наши действия — а значит, и результат). Русские воспринимали их видение бытия и изменялись сами. Нет, финнами они не стали! В них было много от степного простора — а здесь был лесной простор, это они понимали и любили. В них было много степной лености — лошадки пасутся — можно ничего не делать, к тому же они или их отцы были воинами — а те только умели воевать. В них было много лености, повторяю, а здесь необходимо было работать и работать. А может, не работать?
Для этого был опыт: вот, финны горбатятся с утра до ночи — и что же? Приходим мы, русские, и все финское забираем себе! Для чего же работать было столько?
Ответа на этот вопрос у русских не было, а у финнов он был. Работа на ТАКОЙ земле не пропадает — это финны знали! Земля остается с тобой, даже когда ты ушел с нее. Она отдает, даже когда новый хозяин ничего ей не дает — просто из благодарности перед теми, кто был на ней РАНЬШЕ.
И русская земля отдавала! Не было ужасных бед, как нас учили в школе, никто русских не сгонял с их теперь земли — та же Орда хоть и наложила посильную дань, но не отняла земли, а наоборот защищала ее. Мы пишем — ужас! А что это было на самом деле? Это была защита! И Невский стоял на берегу Чуди и смотрел на рыцарей не через прорезь тяжелого доспеха, а через прицел монгольского лука, бьющего посильнее английского, кто знает, считающимся самым сильным луком в мире! И рыцари ушли под лед, в воду, все потому, что их вооружение только мешало — для чего же конным лучникам шлемы или длинные двуручные мечи? Что интересно, здесь сказалась и финская магичность сознания, взятая и успешно используемая русскими — нельзя было тащить на русскую землю чужое оружие и там продавать — жди беды. Сделали правильно — и беды не случилось.
И ведь действительно, большой беды не было! Почитайте историю Запада, что там творилось. На Западе население с V века н. э. по VII век н. э. сократилось в 10 раз! А потом были войны между бывшими варварами за землю. А потом были религиозные войны, за веру. А потом были войны за золото, за богатство — Испании с Англией, Испании с Нидерландами, Италии с Францией. А потом всем миром навалились на Англию за то, что она дерзнула не подчиниться Папе. А потом… И так до «бесконца». А на Руси ничего этого не было.
Была Великая Степь и была Русская равнина — а все остальное было очень, очень далеко.
Но это все было до того, как русский характер начал складываться. Сначала были финны, которые отдавали землю и знания и которые повлияли на становление русского типа. Земля защищала и устраивала события, происходящие на ней, лучшим образом для русских. А мы, с исконным желанием не трудиться, заимели привычку ждать и дожидаться всего, лежа на печи.
А что делать-то, когда земля все за тебя делает?
Повторим: все было в ней, в нашей земле. И совершенно неправильно относиться к ней так, как мы сейчас к ней относимся!
Итак, делался только минимум из того, что требовалось. С Запада нас защищала Орда, на Востоке была сама Орда, на севере оставались лояльные и загадочные финны, только юг не давал покоя! Только он досаждал русским, потому все военные походы были там. Оттуда же пришла новая вера, которая полностью отрицала все то, что русские переняли у финнов, и то, что было в них ранее. Эта вера окончательно затворила в русской душе то, что питалось от земли — магичность, созерцательность и любовь к свободе. Эти качества не ушли — они просто спрятались от постороннего взгляда. Но краткосрочность прогноза — осталась. Не планировалось ничего, все ожидалось. САМО случится.
В истории были и другие ситуации. Например, когда римские легионы пришли на территорию Галлии — нынешней Франции, они были страсть как охочи до строительства, им бы дай только что-нибудь построить — акведук или дорогу — все равно, лишь бы не сидеть без дела. И строили они хорошо, на века! Их бы поняли финны, но финны были далеко. Так вот они стали строить школы, сады, дороги и прочее, и галлы или кельты, которые населяли эти территории, моментально ушли в созерцательность. Ранее у них была цивилизация, интегрированная в природу, как у финнов, но только в условиях южной земли и более мягкого климата, и потому менее трудолюбивая: ведь зачем строить, если можно в декабре спать на сырой земле?
Большая ошибка! Земля любит, когда на ней что-то строят — а кельты не строили, поэтому ушли, рассеялись и вымерли. Получается: цивилизация, идущая следом, больше любит землю, на которую пришла, чем прежняя. А в случае с русскими было иначе. Римляне пришли на землю, изнывающую от неучастия в ее жизни, от неработы на ней, русские — на землю довольную, как женщина после ночи любви, простите за это сравнение, но оно точное.
Вот откуда у нас краткосрочность прогноза!
Но что же теперь делать?
Давайте посмотрим, что мы имеем?
Мы имели живую землю, на которой могли ХОТЕТЬ, лежа на печи — и наши желания сбывались. Теперь, уже больше века точно — мы продолжаем ХОТЕТЬ, но не получаем отклика от земли, не получаем желаемого. Ну, конечно, земля еще что-то дает, например, лютые морозы зимой 1941 года… — но мы и за это ее не благодарим. Мы продолжаем спать.
В данных обстоятельствах единственное, что нам остается — это проснуться и начать планировать свою жизнь. И хватит рассчитывать на поддержку нашей земли — пора делать все самим.
Упражнение 1. Женитесь на немке / выходите замуж за немца.
Дальше все произойдет само собой, при условии, что вы будете терпеливы в течение трех лет.
Упражнение 2. Заведите себе любовницу — немку / любовника немца.
Постепенно обучаетесь планированию в течение пяти лет. Бонус: вы обучаете еще и свою «половину»!
Упражнение 3. Если первые два вам не подходят:
Покупаете себе бизнес-книгу по планированию.
Дочитайте ее до двадцатой страницы.
Выбросите ее в мусорное ведро с криком: «Да пошла ты…!»
Возвращаетесь к упражнению 1 или 2.
Упражнение 4. Если неоткуда взять немца или немку — просто начните с завтрашнего дня жить по-другому. Долгосрочный прогноз — это наши мечты. Мечтайте, рассуждайте про свои мечты со знакомыми, с друзьями. Это и будет упражнением.
«Совет мой восьмой —
Зла берегись
И рун коварных,
Дев не склоняй
И мужниных жен
К любви запретной!»
«В последний раз говорю себе: ежели пройдет три дня, во время которых я ничего не сделаю для пользы людей, я убью себя».
«Ваш фаворит, глупый человек, все время дороги совершенно вышел из повиновения, рассуждал такой вздор и делал такие нелепые, хотя и милые планы, что я начинал бояться его. Он дошел до того, что хотел ехать назад с тем, чтобы вернуться в Судаково, наговорить Вам глупостей и никогда больше не расставаться с Вами. К счастью, я давно привык презирать его рассуждения и не обращать на него никакого внимания… Глупый человек говорил, что глупо рисковать будущим, искушать себя и терять хоть минуту счастья. „Ведь ты счастлив, когда ты с ней, смотришь на нее, слушаешь, говоришь? — говорил глупый человек, — так зачем же ты лишаешь себя этого счастья, может, тебе только день, только час впереди; может быть, ты так устроен, что ты не можешь любить долго, а все-таки это самая сильная любовь, которую ты с состоянии испытывать, ежели бы ты только свободно предался ей. Потом не гадко ли с твоей стороны отвечать таким холодным, рассудительным чувством на ее чистую, преданную любовь“ — Все это говорил глупый человек, но хороший человек, хотя и растерялся немного сначала, на все это отвечал вот как: „Во-первых, ты врешь, что я с ней счастлив; правда, я испытываю наслаждение слушать ее, смотреть ей в глаза, но это не счастье и даже не хорошее наслаждение… Потом, часто даже мне тяжело бывает с ней, а главное, что я нисколько не теряю счастия, как ты говоришь, я теперь счастлив ею, хотя не вижу ее. Насчет того, что ты называешь моим холодным чувством, я скажу тебе, что оно в один 1000 раз сильнее и лучше твоего, хотя я и удерживаю его. Ты любишь ее для своего счастья, а я люблю ее для ее счастья…“»
Мы поговорили о коммуникации на работе, о том, как мы управляем и насколько мы управляемы на работе. Хотелось бы в заключение о русском характере провести анализ неформальной культуры на работе, того самого явления, которое так помогает достигать результатов!
Но существует ли она у нас? Ответим: годы жесткого найма убили неформальный дух на работе, собственно, это была одна из задач такой формы найма и увольнения! Теперь нам не о чем писать!
Если только не ответим на вопросы: А как нам жить на работе? Как превратить ее из каторги в радость? Как создать условия для формирования новой неформальной культуры? К наследию советских времен здесь обращаться бессмысленно — мы работаем и живем уже в совершенно другом, рыночном, пространстве и нам от него не отгородиться.
Итак, вопросы, которые нас будут волновать в последующих трех главах: Что нам делать с собой на работе? Куда от нее спрятаться? Что в результате получим? На них мы постараемся ответить через исследования трех оставшихся маркеров русского характера: нелюбви к себе, феминности (женственности) наших проявлений и амбивалентности (переменчивости), которые свойственны нашему национальному характеру и отражаются на нашем поведении.
Переходим к вопросу неформальных отношений на работе. Тема эта вызвала столь оживленную дискуссию еще во времена наших статей на портале e-xecutive, что потребовала самого тщательного подхода к формулированию нашей позиции по этому вопросу. Многие не согласятся с тем, что мы декларируем — что ж, их опыт говорит им о другом. Мы же, со своей стороны, пишем не описательную книгу, а руководство к действию для тех, у кого проблемы на работе возникают, и если их нет — значит, Вы и без нашей помощи прекрасно с ними справились! Поздравляем!
Давайте рассмотрим не конкретные случаи, а проблему в целом. Вопрос формирования внутрикорпоративной культуры стоял и стоит перед любыми компаниями на рынке, здесь важно то, как они подходят к его решению.
В странах Запада сложилась определенная корпоративная этика, копирующая гражданские отношения в обществе. Все люди равны перед законом, все обладают равными правами и так далее. На русской почве большинство из этих постулатов, на которых стоит западный мир, отвергаются.
Поэтому говорить о культуре русского бизнеса, наследующей западные принципы, право, не стоит. Копирующей — да, но не наследующей!
Это значит, во-первых, то, что ряд компаний именно копируют у себя западную корпоративную культуру. Во-вторых, это значит, что, в отсутствии опыта сознания бизнес-отношений (ранее 1991 года) в России, многие компании вынуждены «изобретать» свою корпоративную культуру, иногда даже весьма успешно. Примером может служить «королевство сувениров» Амбер. Весь вопрос в том, насколько игра, в которую играет компания (тот же «Амбер»), соответствует нашему сознанию, нашему русскому характеру и нашим потребностям.
С потребностей и начнем.
В культуре Запада существенную, если не сказать, определяющую роль играет коммуникация. Это, можно сказать, самодовлеющая ценность. Люди приходят в фирму не только затем, чтобы работать, но и для самовыражения и коммуникации. Поэтому коммуникативным навыкам сотрудников уделяется особая роль, а корпоративные взаимоотношения разнообразны и базируются на взаимном уважении.
Многие правила не прописаны, а подразумеваются как заимствованные из культуры Западных народов. Здесь мы можем выделить три тенденции.
Первая основана на средиземноморской культуре и подразумевает первенство мужчины и мужских ценностей в корпоративных отношениях. Эта схема выглядит несколько устаревшей, но именно ее берут, почему-то, за основу российские компании. «Мужская» схема подразумевает жесткую вертикаль, дресс-код, регламентирование всего и вся и, тем не менее, достаточно легкомысленное отношение к написанным с таким трудом правилам. Это и понятно: мужчины пишут правила для всех, кроме себя, для себя любимого они всегда оставляют лазейку в правилах, как их обойти. Поэтому в таких компаниях мужчины чувствуют себя «на коне», а женщины — «в стойле». К счастью, есть и другие тенденции.
Следующая тенденция берет свое начало в странах Северной Европы, не менее, а может, и более чем Средиземноморье, обогативших Западный бизнес своими ценностями. Культура Северной Европы предполагает равенство полов и несомненное первенство женщин в определенных областях жизни. Так, например, большинство мастеров Рун были именно женщины.
Корпоративная культура таких компаний, построенных на Западе по «северному» принципу, отличается отсутствием жесткой вертикали, проектным характером работы, «домашним» отношениям в компании. И такая схема в Европе получает все большее распространение именно вследствие своей эффективности: оказывается, женщины готовы взять на себя роль управления компанией и вообще им по плечу многое, а мужчины, охваченные вниманием «раскрепощенных» и почувствовавших себя свободными женщин, тоже показывают чудеса эффективности. Поэтому наши «положительные» примеры из жизни западных компаний основаны именно на опыте таких «северных» фирм. К сожалению, у нас в России этот опыт слабо приживается. Хотя при доминировании женщин в культуре взаимоотношений в России (никто не будет спорить, что это — так?) казалось бы очевидным для нас перенимать опыт именно «северных» компаний.
Третий путь — это путь Америки, а не Европы, хотя в последней он тоже присутствует, хотя бы как дурной пример. Это — путь тотального главенства женщин в культуре общества и в бизнесе в частности. Этот путь имеет своим основанием само рождение Америки, как общества, в котором именно женщина получила новые, доселе невиданные, права, права даже в отношении мужчин. Если углубляться в историю Англии, мы можем увидеть, что женщина в Англии всегда была более свободной, чем в других странах Европы. Так, например, она могла наследовать имение и состояние. Поэтому неудивительно, что именно в Америке — в стране, обязанной своим возникновением Англии, женщины оказались настолько сильны духом, что поставили культуру страны и американской нации на то основание, на которое им хотелось, а именно на основание сверхценности женщины. Нам не стоило вообще останавливаться на вопросе, имеющем отношение лишь к Америке, если бы эта американская схема не наложилась бы причудливым образом на российскую культуру и ни была бы воспринята российским бизнесом.
Причудливым образом — это вот как: если в Америке женщина диктует свои ценности и создает свою структуру отношений, структуру сложную, но интересную и осязаемо реальную, то в русских условиях корпоративная культура, построенная на принципах «женского авторитаризма», оказывается малоэффективной, прежде всего потому, что не поддержана «другой половиной» общества — то есть мужчинами.
«Женские» фирмы исповедают ряд принципов, на которых стоит остановиться.
Первый: «Что хочу, то и ворочу». Создаются предписания, документы, распоряжения, игнорирующие гендерные различия в компании. Все сотрудники компании, с точки зрения «женских» фирм — бесполы. Из внутрикорпоративных отношений выхолащивается сексуальный и вообще гендерный контекст. Все превращаются в роботов.
Второй: «Завтра — не то, что сегодня». Постоянные метания во внешней и внутренней политике «женских фирм» стали уже притчей во языцах. Что характерно, ни одно из таких начинаний не доводится до конца.
Третий,
Быть может, мы зря называем «женским» этот принцип управления и кооперации. Он, на самом деле, бесполый и женщинам в этой культуре так же несладко, как и мужчинам. Мы говорим «женский», имея в виду течение женской эмансипации, сильное особенно в Америке, когда женщина одновременно ждет для себя преференций как «слабый» пол и одновременно ждет компенсации за само название «слабый» и за отношение, как к слабым, сидя, таким образом, «на двух стульях».
Нам кажется, что мы, русские, способны выстроить отношения своего, «русского» бизнеса, НЕ БЕРЯ У ЗАПАДА НИЧЕГО. Наверное, только «северные» модели отношений вызывают у нас симпатии. И не зря: русские — генетические братья (и сестры) скандинавов.
Давайте оставим на время компании с их структурами и культурами и попытаемся проанализировать, чего же ожидают и чего добиваются на работе мужчины и женщины — ведь именно они, а не бездушные роботы составляют наш «персонал»?
Мужчины. Поскольку мужчина в недалеком прошлом (и на протяжении 2 млн лет) — хищник и самец и только последние 1000–2000 лет — офисный работник, то он старается доминировать в окружении себе подобных, устраивать потасовки и выяснения, кто круче, а в присутствии самки — добиваться ее благосклонности. Работа интересует его только в качестве вознаграждения за труд, если это можно назвать трудом. Мужчина также рассматривает работу как место реализации своих мечтаний о себе самом. Как о прославленном менеджере, строителе и т. п. Собственно работа (офисная работа), то есть координирование, его мало интересует, да он к ней не очень и приспособлен, правда?
Женщины. Женщины последние пару миллионов лет усиленно занимались собственной социализацией. Они общались с себе подобными и воспринимают мир в общении. Их целью на работе могут быть, во-первых, средства для содержания семьи, во-вторых, это самое общение. Они не отлынивают, погружены в процесс, хотя и не отдаются ему целиком (мы говорим о разумном большинстве) и не склонны воспринимать мужчин как значимых факторов, меняющих их работу. С течением времени женщины выполняют все большую и более сложную часть работы, оттесняя мужчин из офиса. В этом смысле можно говорить, что между ними идет война, хотя никакая сторона в этом не признается.
Теперь вернемся к нашим корпоративным культурам.
Средиземноморский тип кажется нам совершенно невыносимым, если бы не обстоятельство, что он зародился и долгое время функционировал на юге. Мягкий климат неизбежно смягчал строгие порядки компаний необязательностью их соблюдения. Женщины были втянуты, помимо их желания, в мужские игры «нравится — не нравится», «хочу — не хочу» и т. п., то есть в игры, не имеющие никакого отношения к бизнесу. Вскоре между женщинами и мужчинами в средиземноморской модели установилось зыбкое согласие, когда женщины могли самореализовываться, хотя и под присмотром мужчин, но гораздо эффективнее, чем в одиночку. Но не забудем — для успешного функционирования средиземноморская модель требует юга, то есть теплого климата и ощущения красоты и счастья, разлитого в природе.
«Северная» схема складывалась в условиях нехватки ресурсов, прежде всего — персонала, ресурсов мужчин. Поэтому в данной схеме они оказались ценным ресурсом, хотя и второстепенным по сути. Северная схема декларирует равные права для женщин и мужчин, что в условиях офиса, кооперации и коммуникации означает, что женщины непременно выигрывают в данной борьбе за места под солнцем. Ввиду своего явного преимущества женщины оказались на высоте положения и добровольно отдали часть ресурсных позиций (вплоть до генерального директора) мужчинам, что, конечно, привело к обоюдной выгоде сторон.
Сожалеть приходится лишь о рамках применимости «северной» модели: для ее функционирования требуется значительный опыт строительства равноправных отношений между мужчинами и женщинами в обществе для того, чтобы успешно быть перенесенным в компании.
О модели «эмансипэ» тоже приходится сказать. Женщины могут создать эффективную модель производства и торговли на основе этой модели, только для этого все мужчины должны быть сосланы на Марс или нейтрализованы. Они не интегрируются в данную схему, она их подавляет, для них в ней нет места. История такой компании — это история постепенной утраты мужчин. В результате, получается вертикаль, состоящая из узкоспециализированных механизмов с ограниченной программой. Но эффективных.
Какова же российская действительность в этом контексте?
Исторически сначала начала применяться «средиземноморская» схема. Но в условиях северного климата она оказалась чересчур давящей, чересчур жесткой для русских мужчин. Они начали изобретать игры, которые позволили бы им «продержаться» на работе хотя бы положенные 8 часов. Их неприятно поразило, что российские женщины восприняли «средиземноморскую» схему как родную, подстроились под нее и начали прекрасно в ней функционировать, не оглядываясь на мужчин. Так возник подспудный конфликт такого типа корпоративных культур.
«Северные» культуры трудно приживались у нас: не было опыта позитивного сотрудничества между мужчинами и женщинами в обществе. Вспомним: совсем недавно все мы были лишь «пламенными моторами», без намека на чувства.
Альтернативой «средиземноморскому» типу культур стала культура «домостроя», когда правила общежития прописывались основателями бизнеса и представляли собой калейдоскоп из суеверий, научных знаний, правил, впитанных с молоком матери и вычитанного из книжек. Такая культура, как мы уже упоминали, нежизнеспособна, поэтому она переменчива: правила все время меняются. Мужчины научились не относиться к ним всерьез, женщины же болезненно реагируют на различные изменения. Поскольку хотели бы под них подстроиться, но не могут: правила все время меняются.
Описав такую ситуацию, мы начинаем главу.
Анализируя жизнь Средневековой Европы, известный историк Я. Гуревич писал, что ее благосостояние зиждется на бесконечном и ежедневном труде. Западноевропейский человек, выкарабкиваясь из зверства и рабства «темных» веков Средневековья (до XII века), мог опираться лишь на себя, стиснув зубы, рассчитывая на упорство своей души, которая изначально была не такой, но она (душа) стиснула зубы и стала трудолюбивой, терпеливой, коммуникабельной и позитивной. Другого выхода у нее не было. Играть в вольницу, как в Польше, было опасно — слишком много жертв в случае чего, слишком много людей сосредоточено на малых пространствах. Уходить в леса и за горы, как это могло быть в России, она тоже не могла — оставалось переделывать себя.
В этом отношении нам, русским, не повезло. Нам всегда было куда идти: на Север, в монастырь, за Урал, от боярина постылого к новому Царю Петру Алексеевичу, со стылых русских равнин на вольный Юг, в Степь, за Дон или в ту же Одессу, вольный город. В результате к XX веку мы сохранили в неприкосновенности свое начало, свою душу, но и не развили в ней ничего. НЕ ПРОДАЛИ никому, но и НЕ РАЗВИЛИ. Это предопределило нашу историю в XX веке, когда нас распяли, как самых чистых и неиспорченных. Но речь сейчас не про историю, а про бизнес. А все это мы вспоминаем лишь для того, чтобы констатировать: мы современные и мы в начале века — одни и те же, не более, но и не менее. Исходя из этого и будем вести разговор.
Мы себя не любим?
Мы себя не любим.
Давайте пройдем тест.
Вопрос 1: Когда в последний раз Вас хвалило начальство?
А. Сегодня.
Б. Вчера.
В. На неделе.
Г. На прошлой неделе.
Д. Не помню.
Е. Никогда.
Вопрос 2: После работы мы обычно идем в…
A. Клуб.
Б. Бар.
B. Кино.
Г. Гуляем вместе по улицам.
Д. Идем к кому-нибудь в гости.
Е. Идем домой.
Вопрос 3. О тех, с кем мы вместе работаем, мы знаем:
A. Все.
Б. Почти все.
B. Многое, например то, какие оценки приносят их дети из школы.
Г. Знаем, что они заказывают в столовой.
Д. Их имена.
Е. Ничего.
Вопрос 4. Я был в отпуске с/со…
A. Своей женой / мужем.
Б. Своими друзьями.
B. Своими родителями.
Г. Своим начальником.
Д. Сослуживцем.
Е. Группой сослуживцев.
Вопрос 5. Мое рабочее место…
A. Усеяно розами.
Б. Милый, уютный уголок.
B. Чистое красивое место с фото моих близких.
Г. Не хуже, чем у других.
Д. Ничем не отличается от других.
Е. Мне все равно, в какой обстановке работать.
Достаточно? Возможно, вы принадлежите к тем особенным работникам, которые сдувают с себя пылинки, которых любит начальство, которые на работе чувствуют себя, как Адам в Райском саду. Возможно, вы — такие. Но большинство — нет.
Мы можем великолепно жить дома: забиться в угол и смотреть «ящик». Но, чтобы жить на работе, нам надо взглянуть правде в глаза и спросить себя: за что мы себя так не любим? За что не любим поляков, ясно: за 1918 год и за события на месте Красное, когда в 1813 году польские кирасиры и уланы прошли по нам, отступая и прикрывая Старую Гвардию Наполеона, как ножом по сердцу. Немцев не любим за 1941 год, за страх и отчаяние тех дней. Французов — за французскую революцию, а англичан — за английское самомнение. Здесь все понятно, есть основания. Но оснований не любить себя — у нас нет! Разве не русский мужик завоевал сибирские просторы? Не наш ли сухопутный народ построил корабли и поплыл за Лазаревым вокруг света? Разве не мы строили первые спутники? За что же мы себя не любим?
Давайте задумаемся, кто нас окружает на работе — замечательные люди очень нестандартного народа! Давайте же попробуем ежечасно находить в себе хорошее, которое в нас определенно ЕСТЬ, и не сосредотачиваться на плохом, которого в нас тоже немало. Мы предлагаем вам пожить в розовых очках. Хотя бы временно! До тех пор, пока в нас не выработается позитивное отношение к действительности вокруг нас, мы не перестанем быть отравленными, а станем здоровыми. И вот тогда можно будет поговорить о корпоративной культуре и неформальных отношениях на работе.
Но это все мечты! Можно сколько угодно кричать о том, какие мы замечательные, но это все равно не поможет нам понять: почему мы не любим себя.
Давайте взглянем на нашего человека за пределами нашей страны, где-нибудь в благополучной стране Запада. Он меняется! А если он уехал туда жить? Он меняется еще больше. Исчезает напряженность во взгляде, он начинает работать больше, спать меньше, он бодр и весел, он живет на все 100! Почему же?
Возможно потому, что он находится в другом ментальном поле, в поле других людей… Но отчего же нам такое поле не воспроизвести у себя на родине? Что мешает?
Мы же сами и мешаем. А может, правительство или соседи? Нет! И наши президенты и наши соседи — те же люди, что и мы с вами. Что же побуждает нас включаться в общую цепь недовольства собой, так же как людей на Западе — в общую цепь довольства?
Совершенно ясно, что люди живут не на Луне, а на Земле. Земля определяет все: и мысли, которые человек думает, и образ жизни. В Палестине, те, кто там был, говорят, что воздух пропитан ненавистью. И земля тоже — она не производная от ходящих по ней, но и ей неприятно, когда люди ссорятся.
Земля под нашими ногами транслирует нам свое недовольство — за то жуткое состояние, в котором она пребывает, и мы сами допустили это! А ведь земля — это живой организм! Мы же заключаем соглашения, в соответствии с которыми мы собираем со всего мира ядерные отходы и хороним в ней. Что она при этом «чувствует», что она пережила в Чернобыле в 1986 году… — мы не знаем. Но оттуда начались многие наши «беды», не правда ли? До этого все еще было вроде «ничего»?
Авария в Чернобыле и ядерные захоронения стали для земли «последней каплей». Она устала — и все покатилось под откос. Говорят, что к этому все шло! Правильно! Мы никогда ее особо и не любили.
Земля проецирует на нас свое недовольство, а мы проецируем его на себя — как недовольство самими собой. Как же иначе — наша земля обладает ключами к нашему существу. Мы здесь родились, она все о нас знает: где росли, кто были наши родители… — все. Посмотрите, как ведут себя нерусские на улицах наших городов. Им не очень комфортно, но они все равно — деятельны, собранны, энергичны. Они подпитываются энергией «своей земли», которая помогает им издалека. Потому на нашей земле они сохраняют бодрость духа!
Что же нам делать, чтобы земля нас полюбила?
Всех она не сможет полюбить. Долгое время она отдавала нам то, что наработали другие (см. предыдущую главу). Сейчас — она отдала все без остатка. Все стало рушиться с 1918-го, с Гражданской, когда ее сыновья без разбору стали убивать друг друга, такое земля не смогла простить.
Что же делать?
Для начала надо полюбить тот небольшой клочок земли, который у вас есть на работе. Полюбите его! Это то, что вам дано! Это то, за что вы отвечаете. Все знают, какие замечательные цветы растут на дачах, какие созревают овощи, фрукты там. Все потому, что хозяева любят свои 6–10–12 — сколько там соток. Давайте же полюбим и территорию завода, фабрики, где мы работаем — они же стоят на земле!
Столяры кондитерского объединения «Любимый край» в нерабочее время соорудили такую композицию у своего цеха: уголок сельского быта, дома, телега, дорога, указатель «Любимый край» из дощечек. Получилось красиво и мило: в России ли мы? Наверное, но в России какого века[12]? Когда бродишь по центру Санкт-Петербурга и по его окраинам, кажется, что это два разных города в разных странах. В центре — все убрано, сияют витрины, красота и богатство. На окраинах — бедность и бесприютность. Но смотришь вдруг: под деревьями у дома лежат выполненные из плюша собаки, деревянная свинья, в другом месте — журавль и плетеные корзинки. Но ведь их засыплет снег? Кажется, что их сооружает и ухаживает за ними один и тот же человек. Он ходит босой в мороз и улыбается, когда его спрашивают о его поделках (по адресу: Парголовская, д. 6).
Он — первый. Первый за много-много веков человек на этой земле, который ее действительно полюбил. Где первый — там и второй.
Кто этот человек, которого любит земля и который потому любит себя? Это — хозяин. Можно уйти с работы и открыть собственное дело. Отсылаю вас к руководству, как это делать на русской почве и с русским духом: «Магия и культура в науке управления»[13].
Тогда к вам в одночасье вернуться и ваше уважение и ваша любовь к себе. Нет денег, чтобы начать одному? Создавайте артели, команды, покупайте бизнес вскладчину. Поймите, вернуть любовь к себе необходимо, и сделать это невозможно, продолжая работать с теми, кто себя не любит!
К чему приводит нелюбовь к себе на работе? А к тому: дружба и любовь в рабочей обстановке препятствуют нормальному труду, не являясь стимулами к работе или ступеньками в карьере.
Рассмотрим случай любви в западной компании на Западе. Джон, менеджер «среднего звена», любит Долу, директора компании. Он дарит ей цветы, и они потихоньку встречаются. Доле льстит, что за ней ухаживает ее подчиненный — это заставляет ее быть всегда в форме и выглядеть «на все 100». К тому же теперь у нее в компании появился человек, на которого она, хочется думать, может рассчитывать в трудную минуту.
Какова же участь Джона в этом случае? Вероятно, его повысят — ведь корпоративные тайны он уже все знает — не лучше ли поднять его на ступеньку-вторую выше?
Дола, как женщина, планирует семью, и поэтому муж, зарабатывающий больше — лучше мужа, зарабатывающего меньше.
Но что, если Дола — замужем? Тогда Джону семья (и все остальное вне работы, возможно) «не светит», но Дола все равно будет отличать его от остальных, а возможно, и приблизит к себе в делах.
Теперь давайте рассмотрим вариант, когда Дола сама влюблена в Джона, а он, допустим, нет (дурацкая ситуация для Великого Северного охотника, правда?). Представили ситуацию? Джона ждет счастливое будущее в этой компании, если он, конечно же, не женат. Если женат — ему лучше уволиться (или утопиться).
Представим и такую возможность: начальник Джона — его старый друг. Что ожидает Джона в этом случае, на Ваш взгляд? Правильно, повышение, вплоть до зама. Директору нужен верный человек, чтобы, как говорят летчики, наблюдать за задней полусферой, то есть за спиной.
Ну вот, судьба наших героев складывается довольно удачно! Из всех вариантов, а мы пропустили лишь очевидный финал в случае, когда Дола и Джон по уши влюблены друг в друга, только один приводит Джона к увольнению.
Рассмотрим теперь ту же ситуацию на русской почве.
Есть Маша и есть Миша. Маша — директор компании, Миша — менеджер по качеству продукции. Маша любит Мишу. Маша не замужем. Миша — тоже. Казалось бы — что им мешает быть вместе?
Однако Маша не потерпит неформальных отношений на работе! Что значит, жизнь Миши превратится в ад! Маша будет прилюдно распекать его — приходить без нужды в его отдел и устраивать «разбор полетов». Коллеги быстро смекнут, в чем дело, и попытаются помочь Мише — но не тут-то было!
Вместо ожидаемого (кем? смешно!) повышения будет нервотрепка, которая не скоро кончится. Если Миша не уйдет сам, его уволит Маша. Да-да, не удивляйтесь! Маша будет наивно думать, что уволив и унизив любимого человека, она теперь сможет наслаждаться им вне компании без помех. Ну-ну, женщины, плохо вы знаете наших мужчин!
Теперь представим, что Миша или Маша — в браке. Как ни странно, ситуация не изменится, ничей брак никак не повлияет на ситуацию, как будто его вовсе нет.
Теперь представим, что Миша любит Машу, а не она его. Что получится тогда?
Тогда Мишиной участи тем более не позавидуешь. Мишу будут презирать, а это хуже, чем прилюдные разборки. Маша будет эдаким Дедом Морозом, каменной скифской бабой — и не растает никогда. Да, ей будет лестно внимание к ней подчиненного, но она не будет устраивать ему сцены ревности — она просто не будет его замечать. На самом деле будет, но никогда не покажет этого! Ей будет не все равно: что же такое ее подчиненный открыл в ней? Однако чувства кого-то — это ведь такая мелочь по сравнению с ее карьерой, правда?
Поведение Маши интересно с точки зрения психологии: она начальник, неужели же ей не жаль подчиненного? Говорят, на Руси женщины всегда были отзывчивы…
Да, «отзывчивы». Если Миша равен ей или выше. Но не тогда, когда он — «раб», а именно такое отношение транслируют нам наши руководители!
Теперь рассмотрим ситуацию, когда Миша — начальник, а Маша — подчиненная. Если влюблена Маша, то у начальника появляется стимул «работать по выходным» и вообще становится страшно за его здоровье. Но в любом случае Миша ее не возвысит — зачем? Маша в подчиненном положении ему удобнее, подарки ей — скромнее, чем если бы она была его «замом», ее амбиции меньше.
Таковы реалии.
Если же Миша влюблен в Машу, то у Маши появляется шанс — и это — единственный хороший из всех вариантов.
Сравните русский и западный варианты: в западной истории есть всего один несчастливый вариант развития событий, а остальные счастливые, в нашей — только один имеет счастливый исход, а все остальные не очень.
Теперь рассмотрим почти анекдотический случай, когда Миша и, допустим, Володя — друзья, работают в одной компании и один из них — начальник. Что вы будете наблюдать? Володя (начальник), конечно, не будет делать вид, что не знает Мишу, первый раз его видит в компании. Он будет увлеченно и с удовольствием с ним общаться, курить, тем самым выведывать у него секретную информацию о своих сотрудниках, чем усложнит жизнь Миши в своем отделе — с ним никто не будет общаться. Но может быть, думаете вы, Миша теперь приобрел самого директора вместо коллег? Вы ошибетесь — он приобрел очень внимательно следящего за ним руководителя и руководителя, который не простит ему, Мише, его ошибок. Нет, Володя не уволит его, но «сдать» отделу кадров может. При этом Миша будет молча страдать, а Володя — считать, что все нормально, так и надо. Дружба — дружбой, а бизнес — врозь!
Печально.
А может, у вас на работе женский коллектив и все наши примеры ни в чем вас не убедили? Рассмотрим и такой случай.
Женский коллектив + грузчик-мужчина на Западе: такой коллектив будет стремиться к самоизоляции. Корпоративная культура выродится в корпоративную религию. В коллективе будет исповедоваться принцип: «один за всех и все за одного». Хорошим примером может служить женский коллектив шпионской фирмы из фильма «Мистер и миссис Смит». Ревность и неуживчивость будет резко и беспощадно пресекаться начальником-женщиной. Конечно, у нее будут свои любимицы — но им она будет доверять самые трудные задания, а любить будет всех — потому что это — правильно и это легко: любить своих женщин в жестоком и несправедливом мужском мире.
Теперь немного о грузчике. Для женщин — это как бы не мужчина. То есть, конечно, мужчина, и даже более того — мужик, но «для личного потребления». С остальными мужчинами (козлами) прошу не смешивать. Это — наш (козел)! Поэтому его мы бережем, любим как себя и зовем на корпоративы и после них — по расписанию. И коллектив у нас — по-прежнему сплоченный, уже не по формуле «сестры», а по формуле «сестры+».
Усложним задачу: в коллективе появился еще один мужчина — в офисе, не грузчик. Каким ветром его могла сюда занести? То есть: на каких условиях директор-женщина могла бы пойти на столь рискованный шаг? Ну, возможно, это — ставленник совладельца или фирмы сливаются или очень нужен известный дизайнер. На время.
Посмотрим, что будет происходить теперь.
Мужчина, несомненно, не должен быть уродом — такого просто не пустят в коллектив! Конечно, всем будет очень трудно — ведь у «сестер» теперь появился «брат». Младший. Несмышленыш. Которого надо учить. Который ничего не понимает. Которого надо прощать — за что же ругать существо, которое ни во что «не въезжает»? Которого надо опекать — всем или по очереди.
Вот такая песня.
А теперь — все то же самое, но на русской почве.
Женщины по самой своей сути — строители отношений, объединители. Но одной «не потянуть» весь коллектив. Поэтому вокруг лидеров образуются группы, которые через некоторое время начинают враждовать. Группы образуются по принципу: «где сижу и на кого гляжу» — то есть «склад», «производство», «офис» и так далее. Руководители-женщины, если их несколько — опираются на «свои» группы и тоже враждуют между собой. Ну, хорошо — не любят друг друга, не враждуют.
Главное — нет любви и нет общности. Работать очень тяжело — даже самые простые вещи. Кругом сплетни, недомолвки, клевета, доносы. Ужас! Что, разве не так?
Теперь давайте «бросим» в этот кипящий котел бедную «лягушечку» — грузчика-мужчину. Вот уж на ком можно сорвать свою злобу! И здесь он не так и там он не то! Лучше бы сразу дали пистолет бедняге! Да и зачем он нужен? Когда не разобрались с собой, не можем переделать никого вовне. Не можем ничему научить, ни до какого уровня поднять…
Теперь вот что: в коллектив приходит мужчина, не на последний пост. Но и не на первый. То, что не на первый — существенно. Если в компании женский коллектив, а руководитель — мужчина, то все мгновенно превращается в «театр одного актера» и одновременно в «театр одного зрителя», причем это — одно и то же лицо. Зато — куча ассистенток за кулисами!
Налицо и дружба, и любовь, и ревность — и даже корпоративная религия по формуле «все за одного». Он нас «не», зато мы его — «да»!
Все хорошо.
Но у нас — не этот случай. Мужчина пришел поработать на чужую фирму. Он увидел отсутствие единства и решил его создать так, как он, мужчина, это понимает. Он увидел отсутствие стратегии и решил его создать, как он, мужчина, ее понимает. Он увидел отсутствие маркетинга и решил… впрочем, довольно! Все равно все его идеи ждет провал.
Ему просто не дадут развернуться! Зачем? А мы что — дуры, по-вашему? Мы что, занимаем своим посты просто так?
Вот так у нас и так у них — в аналогичных ситуациях.
Но, может быть, вы скажете: ничего подобного! У нас — дружный женский коллектив, никакой грызни, и с немногими мужчинами своими мы разбираемся по-хорошему. Ну, с нашей точки зрения по-хорошему. Ошибаетесь вы, уважаемые авторы!
Нет. Не ошибаемся. И вот почему:
Вы посмотрите внимательно вокруг: не наблюдается ли поблизости какой-нибудь корпоративной религии? Да откуда она возьмется — скажете вы — мы же ее не создавали? Да, не создавали. Но возможно — два варианта, когда ее создали за вас:
Если это — школа.
Если это — клиника.
Вас объединяет нечто, помогает, гасит конфликты. В случае школы — это культура обучения, она везде одинакова и это — одно из самых мощных влияний на психику человека. Второе — культура помощи больным. Не нищим или убогим — именно больным. Вы дали клятву Гиппократа и с этой поры вы — внутри корпорации. И она — вместе с вами.
А вне медицины, школ, детских садиков — тоска.
Печально, что мощнейшая энергия — дружба и любовь, так редко возникающие в трудовых коллективах, могущие быть локомотивами счастья, совершенно не востребованы у нас.
Весь мир любит себя. Давайте и мы — через силу, через отчаяние — полюбим себя такими, какие мы есть. Ну и что, что нас не любит земля? Зато она — наша, мы ее отстояли, она у нас есть. И это — уже повод себя любить.
Не получается! Без земли ничего не выходит. Тогда — надо уехать, хотя бы ненадолго. Походить по чужой земле, потрогать ее босыми ногами. Некоторая земля будет обжигать, как огонь или лед, некоторая — льнуть, словно кошка. Почувствуйте, как земля поднимает вас, делает крепче. Если вы это почувствовали — значит, это ваша земля. Оставайтесь тут! Нет, лучше — попытайтесь запомнить и перенести этот ответ земли через границу — на нашу почву. Быть может, получится.
Так, чтобы нормально работать с собой и с другими, необходимо избавиться от архетипа «нелюбовь к себе». Он — основной в паре с амбивалентностью — мешают нам правильно понять и оценить себя. Для того чтобы себя полюбить, придется потрудиться. Возможны варианты:
Вы начинаете собственное дело.
Вы начинаете любить ту землю, что у вас под ногами.
Вы едете в то место, где земля принимает вас.
Может быть, у вас есть еще один, четвертый способ? Тогда скажите, мы будем вам очень благодарны!
Упражнение 1. Напишите о себе замечательном: «Я — великий любовник!», «Я — искусный кулинар!» и т. д. в позитивно-преувеличенном ключе на стикерах и расклейте эти листочки по всей квартире. Живите с ними некоторое время. Затем переходите к упражнению 2.
Упражнение 2. Напишите также на стикерах, но уже другие утверждения, относящиеся к вам лично, как к человеку: «Я — веселый!», «Я — классный!», «Я — упорный!» и так далее.
Упражнение 3. Теперь обо всем хорошем в себе необходимо рассказывать другим людям не реже трех раз в день — конечно, в позитивном ключе (как на листочках).
Упражнение 4. Берем кучу красивых журналов, свои фотографии, клей, лист ватмана и делаем коллаж имени СЕБЯ! Приглашаем гостей и невзначай рассказываем о том, что изображено на коллаже.
Упражнение 5. Напишите рассказ о себе на 4 листа (не меньше!) о том, какой вы классный / классная. Поместите рассказ в свой блог, на свою страничку в сети и т. п., чтобы люди смогли ее прочитать.
Упражнение 6. Подумайте и напишите, в чем вы не просто классный/классная, а лучший/лучшая! Обоснуйте свое утверждение. Действительно, кем бы вы ни были, в чем-то вы — самый лучший/лучшая. Может быть, вы — замечательный любовник, а может, умеете спать сутками и не просыпаться. Может быть, вы — самый лучший кулинар, а может — едок. Все это вам пригодилось бы в других обстоятельствах, было бы вашим преимуществом. Допустим, вы — трусливый/трусливая. Что ж в этом хорошего? А представьте, что вы — САМЫЙ/САМАЯ трусливая! Тогда, если бы дело происходило в древние века, вас можно было бы смело ставить на стражу — боясь врага, вы ни за что не уснули бы на посту. Во как!
А то, что сейчас это в вас не востребовано — так посмотрите, в каком обществе мы живем! То ли дело в древние времена! Людей было мало и каждый был ценен.
Но ведь их гены теперь в вас!
Используйте их! Гордитесь ими!
Принято считать, что мы, русские — феминны, то есть в нас преобладает женское начало. Мол, русская душа — женская душа: лиричная, созерцательная, мягкая и отзывчивая. Увы! Это необходимо как минимум доказать. К тому же мы же рассматриваем проявления нашего характера не в повседневной жизни, а именно в трудовых условиях, потому должны выяснить, что в нас больше, когда мы работаем: феминности или маскулинности (проявление мужского начала). На работе не так-то просто проявлять женские качества — даже женщинам и совершенно естественно демонстрировать мужские.
Но какие же проявление относятся к феминным, а какие — к маскулинным? Для ответа на этот вопрос давайте обратимся к истории. Рассмотрим события истории, которые относят к проявлению мужского характера. Здесь далеко ходить не надо: битва при Фермопилах, например.
Излагаем эту историю, что называется, «со своей колокольни».
Персы хотели завоевать побережье Эгейского моря и подчинить себе греческий мир. Зачем же им была нужна эта малоплодородная земля, населенная слишком любящими свободу людьми?
Может быть, для того, чтобы греки составили костяк войска Великого царя (персов)? Известно, что греческие наемники ценились в Азии, прежде всего, в Персии — они были непобедимы, стойки, они никогда не отступали перед неприятелем (это правда, бежать в фаланге можно было только вперед). А когда это началось, нам представляется, что с давних времен, когда Великий царь пошел на Грецию походом и потом стал использовать греческих наемников у себя в войске.
Но начиналось все с морской экспедиции и с битвы при Марафоне. Небольшой персидский корпус в 490 г. до н. э. потерпел поражение от еще меньшего отряда греков — афинян, что, конечно, сильно потрясло персов. В 480 г. до н. э., через 10 лет после поражения при Марафоне, что, кстати, говорит о том, что проигравшая сторона не очень-то спешила отомстить за поражение — персы двинулись на Грецию по суше и по морю. Часть греческих областей (полисов) приняла сторону противника, персы прошли через эти области и подошли к границе Аттики — центральной части материковой Греции. Там дорогу им преградил легендарный царь Леонид со своими телохранителями, числом 300 тяжеловооруженных элитных воинов. Леонид был родом из спартанских царей, из тех мест, где, в отличие от Афин, не было демократии, к тому же спартанцев с персами связывали давние дружеские отношения. Почему же на сей раз царь преградил персам дорогу?
Для этого нужно вникнуть в суть взаимоотношений греков с персами. Первые считали себя выше всех народов на земле, потому вели себя со всеми, мягко говоря, некорректно. Ну, может, только египтян они уважали — за то, что те многому научили их, например, как бороться с извечным врагом всех греков — финикийскими пиратами и торговцами, как самим построить флот и сделаться великой морской державой. Леонид просто хотел показать, что значит горстка настоящих воинов против армии Великого царя.
Леонид действовал с полным презрением к смерти и с торжеством в душе — его поступок мог принести, кроме славы лично ему, еще и свободу Греции!
Победа была совершенно реальна: персидское войско было настолько велико (более 500 тысяч человек!), что ему было необходимо непрерывно двигаться, чтобы выжить — сидение на одном месте означало неизбежный голод, грязь и эпидемии. Спартанцам необходимо было продержаться всего две-три недели — и войско бы ушло назад. Но греческие города за спиной Леонида собрали лишь жалкие 2–2,5 тысячи человек — войско, неспособное отразить атаки. Ожидалась знаменитая афинская фаланга — но где она? Она не пришла. Где Священный отряд Фив? Фивы на стороне Великого царя! Где аркадийцы, спартанская армия, наконец? Они празднуют праздники, сидя у себя на Пелопоннесе!
В таких обстоятельствах Леонид и принял смерть, не отступив ни на шаг из Фермопильского ущелья. Когда ему сообщили, что персы окружают их, он и бровью не повел. Он и не думал отступать!
(Есть мнение, что спартанские законы не разрешали своим воинам отступать. Но это не так: в 476 году при схватке у Платеи спартанцы сначала отступали, хотя этого нельзя было делать, когда битва уже началась!)
Какие признаки маскулинного поведения мы здесь видим?
• Хладнокровие.
• Презрение к неудачам.
• Стремление к славе.
• Упорство в достижении цели.
Можно отыскать проявление мужественности не только в военной жизни. Например, Святой Брендан доплыл на лодке из Ирландии до новой земли — будущей Америки и вернулся обратно! А затем сочинил сказание о своем плавании. Как в свое время легендарный Одиссей.
Признаки маскулинного поведения можно найти и у древнего «художника», который оставил наскальные рисунки на стенах пещер по всему миру. Рисовать на рельефной и твердой поверхности было очень трудно! Красящее вещество высыхает, растрескивается, крошится в пальцах. Но нам оставлены эти замечательные рисунки!
Поговорим теперь о феминности. Наскальные рисунки в своем большинстве содержат один и тот же образ — обнаженную женскую фигуру. Он передан настолько, насколько первобытный художник умел рисовать. Объектом его поклонения была не охота, а женщина. Все первобытное общество было феминным, женским (хотя во главе племени стоял, наверное, мужчина. Но что он может сказать племени, если он не умеет говорить? А женщщины, готовя, стирая — вынуждены были разговаривать друг с другом и поэтому научились говорить. Сравним речь вождя племени и его жены.
А всего лишь перевод — скажет она!
Так кто реально руководит племенем?
Во-первых, женщины обеспечивали прирост племени. А во-вторых, без них просто было не обойтись: женщины не участвовали в охоте, они занимались хозяйством, делали одежду, готовили пищу, собирали ягоды. Развивали свои умения и навыки, чего невозможно достичь без ежедневной тренировки, без бесконечного сидения и отработки достигнутого. Мужчина стремился выйти за «круг племени», женщина — сохранить этот «круг». Женскими качествами стало систематическое совершенствование своих умений, погруженность в свои занятия, своеобразная отрешенность, созерцательность. К освоенным женщинами умениям добавился и навык общения с себе подобными. Тогда, когда мужчина мог издать только рев или сказать два-три слова, женщина уже умела говорить — эта привычка появилась у нее в результате долгого сидения в пещере рядом с такими же, как она.
Смотрите, мы не говорим, что женские качества — это плаксивость и слабость! Женские качества ни в чем не уступают мужским, они просто «из другой оперы». Мужчина и женщина жили разными интересами.
Давайте обратимся теперь к проявлениям мужественности и женственности на работе.
Что мы наблюдаем?
Полное подчинение мужчин корпоративным правилам — «женское поведение».
Отсутствие творчества в своей работе, отсутствие поисков творчества, повторение из дня в день одних и тех же действий — «женское поведение».
• Угодничество перед начальством, желание понравиться ему — «женское поведение».
• Индивидуальный стиль работы, подчеркивание своих заслуг и принижение соперников — это «мужское поведение».
• Командный стиль работы — «женское поведение».
• Избегание неформальных отношений на работе, несвобода в выражении своих эмоций — «женское поведение».
• Склонность к закулисным играм, к наговорам, к двойным стандартам — «женское поведение».
• Равнодушие к судьбе своих коллег, холодность — «мужское поведение».
• Перенимание чужих стандартов вместо изобретения собственных — «женское поведение».
Список можно было бы и продолжить…
Итак, что мы видим?
В большинстве случаев мы демонстрируем женское начало. Это и неудивительно. Все больше женщин идут в бизнес, устанавливают в нем свои правила и т. д. и т. п. Но не является ли бизнес изначально женским предприятием?
Как же так — ведь бизнес связан с мореплаванием, с опасностями, с трудностями и их преодолением — то есть с мужскими обязанностями? Представим на минуту, что бизнес — женское предприятие. Что является основой бизнеса? Коммуникация — без нее невозможно! А коммуникация — это женское качество. Бизнес — это организация, закрытая для чужаков, которую можно сравнивать с племенем — а это как раз то, что «оберегали» женщины (в плане сохранения очага и уюта). Если так — получается, бизнес как явление имеет женские корни? Да, это так!
Голландия, как первая страна, развившая у себя предпринимательство, принадлежит, несомненно, к женским культурам. Финикийская культура — культура древних предпринимателей тоже, и в семитских народах женщина до сих пор играет главную роль («по факту», как говорят бухгалтеры, не по форме). Китай — закрытый и недоступный, торгующий с западом через Великий шелковый путь, хоронящий свои изобретения от всех — тоже действует по-женски (да и были ли они — эти изобретения? Большой вопрос! Китайцы вполне могли украсть секркт пороха у креативных греков — и вот это, т. е. «заимствование» пороха — это уже чисто женский способ решения проблемы.).
А в чем же проявляется мужское начало? В экспансии! В безудержном желании расширить границы, выйти наружу, освоить новое. Придумать. Убить придуманное другими. Снова придумать — уже свое. Разрушить свое, потому что надоело. И так далее.
Монголы, римляне, греки, германцы — их стиль жизни и есть пример мужского поведения.
А мы?
Ранее мы уже обсуждали, что русский народ представляет собой сплав степной и финно-угорской реальностей (не по генам — по ним мы были по-прежнему «великими охотниками на мамонтов». А по культуре. Культура заимствуется, как мы заимствовали славянскую. Гены — нет!) Степная жизнь, конечно, была «мужской». А финно-угорская?
Преобразование суровой природы, даже не для себя, а для ЕЕ улучшения, пробивание скал, изменение очертаний берегов, изменение течений рек — это какой архетип поведения?
Вспомним финский эпос — «Калевала». Вяйнемейнен, Ильмаринен, Лемминкяйнен — основные его герои. А что же женщины? Где-нибудь мелькает какая-нибудь юбка, по типу Прекрасной Елены? Как повод, но не более — и все! Может быть, мы ищем не мельницу Сампо, а любовь? Да, Ильмаринен сделал Сампо, чтобы его полюбили! А Геракл совершил 12 подвигов, чтобы его простили. А Одиссей плыл домой. Это все — примеры мужского поведения — действие и преодоление.
Соединив две мужские культуры, мы никак не можем получить женскую! Потом приходят княжить суровые викинги, тем самым добавляют еще мужских архетипов в поведение. Наконец, все то, что с нами произошло в прошлом веке, когда мы рубили друг друга «в капусту» — это какой тип поведения? Неужели же женский?
Никак нет!
Ну и ладно, если мы вас не убедили, считайте, что русские транслируют маскулинность — что с того? Мы же говорим про работу, про бизнес. А он-то, оказывается, несет в себе женское начало. И потому возникает дисбаланс: ведем себя по-мужски в женской среде — мы корежим себя, никак не можем почувствовать себя нормально в бизнесе… И так будет до тех пор, пока мы не придадим ему мужских качеств.
Как это делать?
Ну, например, создать «артели», «команды» — убрать вертикаль. Получится уже немного больше по-мужски, правда? Вроде как команда — это женское дело. Пошли все вместе на реку, стирать мужские рубашки. А вот траву шашкой косить — это мужское дело. Значит, команда — это женское?
Здесь надо смотреть в корень. Женское дело, которому они (женщины) должны, просто обязаны нас (если читающий — мужчина) обучить — это коммуникация. У них-то она «от зубов отскакивает», а мы, чуть что — хотим дать в морду (опять-таки, если читающий — мужчина). Коммуникация в артели и в компании — разное дело. В артели только обедают и деньги делят вместе — все остальное часто врозь, потому что каждый — на счету и умеет работать сам. В компании — все винтики, кроме Генерального. Никто ничего не делает до конца. Все в бизнес-процессе — это «от и до», от ресурса и до продукта. Поэтому компания, по сравнению с артелью — женское занятие. Такова же и сама артель, по сравнению с единым, как перст, чудо-богатырем. То есть по убыванию маскулинности: Бог (даже и в женском обличье, ему никто не помогает) — воин-богатырь (ему помогает только Бог) — пахарь (ему помогает еще и лошадь, а также земля, солнце и вода) — артель — община — народ.
Но сейчас не об этом. Мы ведь хотели рассмотреть как мужское и женское начала проявляются на работе, не правда ли? Так давайте же!
Итак, среда — «женская», а характер, который в этой среде действует, — «мужской». Что произойдет?
Мы уже писали о том, как трудно появиться в среде нашего бизнеса росткам любви и дружбы. Но представим, что это все-таки произошло. На работе есть люди, испытывающие друг к другу определенные чувства. Поговорим сначала о любви.
Только взгляните на наш офис в женском стиле: милые жалюзи, симпатичные столики, кофеварки и секретарши, удобные диванчики, цветочки — все такое уютное! Какая же это привлекательная среда для романа! В западных феминных странах все так и происходит, полное раздолье для выражения своих чувств! У нас же — увы, нет!
Маскулинный тип поведения хочет все сломать и разорвать оковы, а не научиться использовать корпоративную почту для посылки любовных записочек. Возможностей проявить мужские качества и удовлетворить мужские (почему только мужские! Позвольте!) потребности — хоть отбавляй, надо только вжиться в эту среду. Но мужской тип поведения — это как раз НЕ вживаться, а уходить, хлопнув дверью. Напрасно женщины все так красиво и эротично устраивают — ничего у них не выйдет, они и сами понимают это.
Женщины переняли мужской стиль общения, они ведут себя как мужчины даже в своей женской среде (!), поэтому мужчины научились не воспринимать их как женщин. Конечно, бывает и по-другому. Но редко, по сравнению с тем, что диктует женская среда, с тем, что могло бы быть, если…
Представим на минуту, что в русской компании стал работать итальянец. Он приходит, безукоризненно одетый и выбритый, с цветами и дарит их той, которая ему приглянулась. Или вообще, секретарше, демонстрируя хороший вкус к демократии. Какая будет реакция? Смущение и отказ. Он уступает место в маршрутке, первым открывает дверь, пропустив даму, составляет компанию во время обеда или перекуров, делает подарки и помогает с программой…
Вы чувствуете раздражение, правда? Это же не место для романов! Что-то он больно сладок!
А почему бы и нет, дорогие женщины? Работа от этого только выиграет, ваш тонус повысится, вы перестанете тупо спать и будете трудиться вдвое-втрое больше!
Но наша маскулинность мешает нам принять все это — и мы теряем в эффективности бизнеса!
Допустим, генеральный директор — мужчина, а финансовый — женщина. Как поведет себя финансовый директор? Известно как: будет считать финансы! А как же мужчина, как генеральный? А его просто для нее нет. Женщины умудряются и при формальном верховенстве мужчины фактически пустить его главенство «по ветру». Потому что если не умнее (с чем мужчины не согласятся), то уж точно — быстрее умом и языком (вспомните древнее племя). Главное — не допустить его, мужчины, власти. Делается это просто.
Аксиома: все женщины — заодно, а мужики, как и мы, русские, порознь. Поэтому главное — изолировать генерального и навязать ему свою волю. Война переполняет женские сердца, им хочется повоевать, так как все время в истории воевали преимущественно не они.
Генеральному будет очень неуютно, если он в такой ситуации не установит нормальные, партнерские отношения с финансовым директором и остальными женщинами-топами. Но почему он должен под них подлаживаться, а не они под него? А вот такая «женская страна»!
Посмотрим, как это происходило бы на Западе.
Генеральный — мужчина он или женщина — это босс, Главный. Его слово — закон.
Плюс западной женщины (финансовый директор в том числе) в том, что они не считают всех мужчин… неумными. У них это не записано в генах, что мужчины… неумные. Поэтому она исходит из того, что коллега равен ей по интеллекту и опыту, но выше по должности. Вывод — подчиняться. Не воевать, а подчиняться.
Рассмотрим теперь непростой случай: финансовый директор замужем, и ей НЕ нравится генеральный как мужчина (обычное дело в нашем русском мире!). А она ему — нравится, и (усилим ситуацию) — очень, и (усилим ситуацию) он — не женат.
Что случится на Западе? (У нас, понятно что: статья в газете «Они позорят наш бизнес» и увольнение.)
Умная женщина (все-таки, финансовый директор, надо думать, в голове кое-что имеется!), да еще из тех, которые не боятся сплетен (а что их бояться?), найдет тысячу способов смягчить ситуацию и повернуть ее в свою пользу. Мужчины ведь совсем не идиоты, как думают некоторые. И нужно им, прежде всего — внимание женщин, а не то, что думают некоторые. Поэтому финдиректор пригласит генерального в дорогой ресторан. Там она ему все объяснит. Тот все поймет. Придется.
Бывает: ну нравится женщина, и все! Что делать мужчине? Опыт России говорит — застрелиться. Опыт Запада говорит — найти легальные пути. Он может дарить цветы (это не запрещено), он может приглашать на обеденный перерыв в ресторан (это допустимо), он может звонить (не вечером и только по делу), он может устраивать с ее участием бесконечные совещания и пожирать ее там глазами. Что ей с этим поделать? Ничего, она же работает у него и за деньги!
То есть он может видеть ее, слышать ее и разговаривать с ней. А это уже много.
Что до «главного»… А вы знаете, что такое — «главное»? Когда мужчина говорит, что для него главное — постель, не верьте. Он себе льстит. Главное — это всегда искреннее уважение.
Искреннее.
Уважение.
Но за что, спросите вы?
Хотя бы за то, что человек сумел подняться выше, чем вы.
Рассмотрим теперь, как будет чувствовать себя дружба на работе. Дружба — понятие и мужское и женское. В женской среде бизнеса женская дружба, безусловно, процветает. Все благоприятствует ей, особенно то, что женщины все больше становятся руководителями и имеют в подчинении у себя преимущественно женщин (несогласны? Тогда составьте простой список: с левой стороны — уволенные за последние 5 лет, с правой — принятые на работу. Посмотрите тренд гендерного состава коллектива.). Русская маскулинность здесь играет на руку русским женщинам — не дает расслабиться и превратить работу в «розовые слюни». Здесь все на месте, все гармонично — другим народам стоит поучиться у нас — тем же итальянкам, которые превращают работу в базар.
С мужской же точки зрения все не так блестяще. Среда-то — женская, а мужики привыкли дружить по-мужски. Чашечки для кофе мало подходят для того, чтобы из них пили спирт. Мягкий диван, на котором так удобно заниматься любовью, слишком мягок для мужских разговоров (они на них засыпают). Остается курилка. А как она оборудована, что мы видим в ней? Казалось бы: где цветы, обожающие никотин и дым, где картины, где бокал с соком, где уютный кожаный (чтобы не впитывал дым)? Ничего нет, два-три стула. Настоящее мужское место! Женская среда не хочет тратиться на «мужской уголок», в компаниях обычно не встретишь ни помещений с тренажерами, ни турников на площадке (если они есть — наши восхищения этим женщинам! Это говорит, во-первых, о климате равенства полов в компании. Это хорошо. Во-вторых, кого женщины видят на турнике? Мужчин? Тогда они могут кое-что интересное узнать о тех, с кем им приходится делить кров дома. Если же они занимаются сами на турнике — двойное ура! — они необычны, смелы и открыты), ни дорожек для бега — словом, НИЧЕГО. Вам все это не кажется необычным? Вам это не говорит о том, что для мужчин в нашем бизнесе места нет?
Посмотрите на помещения, которые занимают только мужчины: там неубрано, грязь, бардак. Почему? Только так мужчина может отгородиться от враждебной ему женской среды бизнеса.
Вывод делайте сами — вы хозяйки своих компаний.
«Если хочешь что-то получить — не ломись в парадную дверь, зайди через заднюю. Она обычно открыта». Это цитата из фильма «Конвой».
Астрологи говорят, что Россия живет под знаком Водолея. Венера же (планета, отвечающая за женственность), под влиянием которой находится наша страна, — в знаке Овна, что дает нашим женщинам сходство с кельтскими — они «коня на скаку остановят» и «в горящую избу войдут» (предварительно запалив ее. Зачем? Да кошка, зараза, осталась!). Характер у наших женщин решительный, но это неправда, что они могут обойтись без мужчин. Иначе на ком же тогда проверять свой характер? Считается, что знак Овна придает некоторую грубость (Алла Пугачева, знак Овна), но наших женщин нельзя назвать таковыми. Да, они — не француженки, но те, француженки, и не нужны нам — разве что разок поразвлечься!
А наши женщины нужны нам для любви.
В чем разница между любовью и «поразвлечься»? Ну, можно сказать, что любовь — это когда можно «развлекаться» всю жизнь (с француженками и хотелось бы развлекаться всю жизнь, но во-первых, не хватит денег, во-вторых, скучно, когда все меряется на них).
Упражнения на тренировку феминности можно разделить условно на три разных тренировки.
Первая будет для женщин и «примкнувших к ним» мужчин, которые понимают женщин, любят их всей душой, а не только телом, и ценят женские качества в своем собственном характере, то есть умение коммуницировать, чувство прекрасного, романтизм и важность эмоционального переживания.
Вторая группа — группа «людей в полосатых купальниках» — это те, которые считают мужчин, войну и все такое воплощенными идеалами человечества. Возможно, в эту группу войдут и женщины — те, которые любят жестокость и боль. Есть и такие.
Последняя группа — это группа «просто людей». Для нее не существует специфических проблем женщин и специфических проблем мужчин. Для них все равны. Это — наиболее «тяжелая группа».
Что можно сказать тем, кто ценит и растит в себе эмоциональность, чувствительность и чувственность? Что их путь не усеян розами, но они — на правильном пути. Если бы все были такими, в XX веке не произошло бы трех войн и революции, и не погибло бы 45–50 миллионов мужчин и 10–15 миллионов женщин.
Хотим им сказать: эмоциональность — эффективна!
Оттачивайте свой талант, если он у вас есть. Талант переговорщика и актера. Добивайтесь включения чувств и проговаривания своих чувств в деловую беседу. Подспорьем вам будет транзактный анализ — на его плечах можно привнести в компанию культуру общения совершенно другого уровня.
Сложность заключается в том, что у современного русского бизнеса нет традиций эмоционального переживания — он весь скопирован с Запада, а свой мы потеряли. Что ж, надо изобретать заново.
Надо устраивать регулярные «совещания», темой которых будет нечто, требующее эмоционального отклика (А? Реакция!). Надо помогать бедным и бездомным и не стесняться кричать об этом на всех углах компании. Надо включать эмоциональный подтекст в деловую переписку. Этому очень поможет видео, если обязать включать его в отчеты и докладные.
Вас не надо уговаривать, вы и сами все понимаете. Не бойтесь экспериментировать, помните: бизнес — женская затея (изначально).
Группа в «полосатых купальниках», т. е. группа «настоящих мужчин» и сочувствующих. Будем говорить откровенно, ладно? Вы же привыкли к грубостям!
• Ваши проявления (то, что и как вы говорите, то, что за этим стоит — ваш внутренний мир, то, как вы ведете себя за столом, на дороге и в постели и прочая и прочая) примитивны и неинтересны.
• Вы не можете сообщить о ваших чувствах — у вас для этого не хватает словарного запаса.
• Возможно, и чувств тоже нет — так глубоко вы их спрятали.
• Человек, который прячет свои чувства — неэффективен. Он сам лишил себя мощного оружия. А значит — он слаб.
• Спрятанные чувства, не находя выражения, начинают вас разрушать. Вы — пьете? Понятное дело!
• Сила — это смелость сказать о своих чувствах и умение это сделать. Это все равно, что проплыть или пробежать, или побороть — только труднее. Если это просто — попробуйте это сделать.
• Вы ищете силу? Она не прячется. Она открыта — будьте же открыты. Сила использует любой шанс для победы — почему же вы не используете свои эмоции для победы?
Научитесь просто и ясно высказывать свое мнение, свои переживания, свои проблемы, свое отношение. По мере вашего движения в этом направлении вы почувствуете трудность — нехватку слов. Учитесь, читайте женские романы и смотрите фильмы о детях и животных (хотя бы «по-приколу»).
Окружайте себя красивыми вещами. Общайтесь с красивыми людьми. Заботьтесь о себе.
Уверены — вы понравитесь себе больше, когда изменитесь.
Теперь группа «безразличных»: вы просто устали быть кем-то, поэтому вам все равно. Наш совет — отдохните. Все равно сейчас вы ничему не поверите.
Мы говорим о маскулинности русского характера и всем, что с этим связано. Говорить, что нам не хватает феминности — значит понимать, что это такое — феминность. Если наша Венера, извиняемся, находится в знаке Овна, то есть порывиста, решительна, скора на расправу — это еще не значит, что она неженственна.
Если еще вспомнить нашу недавнюю историю и постоянную убыль мужиков по известным причинам, то есть смысл говорить не о маскулинности, а о феминности русских — как же, мужчин же мало!
На самом деле, все обстоит как раз наоборот. Да, мужчин становится меньше в войнах и в революциях, но речь ведь идет не о людях, а о национальном характере. В войнах и в революциях он грубеет и становится как раз маскулинным, а не феминным.
Тема эта очень деликатна — как бы нас не обвинили наши женщины и их оскорбленные мужчины, что они нам не по нраву. Очень даже по нраву! Но в бизнес-взаимодействии нашим мужчинам и нашим женщинам не хватает качеств, которые могут УСЛОВНО называться «женскими». Какие же это качества?
Если мужчина идет напролом, то женщина поступает «умнее»: она находит лазейку и использует ее. Это нельзя назвать «нечестным», бизнес вообще не приемлет таких слов. Просто женский тип поведения в бизнесе доставляет меньше шума. Одно дела, когда Петрова с треском и шумом выгоняют — и совсем другое, когда он пишет заявление «по собственному»! Женский тип поведения — это красивое разрешение различных бизнес-ситуаций. Это способ решения СВОИХ задач через решение их ДРУГИМИ, это когда вы искренне преследуете свои цели в бизнесе, но оказывается, что вы играете под умелым руководством кого-то, кто остается в тени.
К сожалению, мы не умеем оставаться в тени! Придется этому учиться. Мы научились прорубать лбом стену — теперь надо научиться изворачиваться и хитрить. А что такого — так делает весь мир! Плохо только, когда «зайца выдают волчьи уши», то есть когда, играя в красивое решение, мы вдруг (знак Овна!) теряем терпение и срываемся на силовое решение проблемы.
Какие «упражнения» помогут в этом деле? Наблюдайте за природой, как она избегает силового решения проблемы, где это возможно. Да, лев загрызает лань, но мы и не призываем к «вегетарианству» в бизнесе.
Подчиненные решили собраться куда-то? Вместо того чтобы прикрикнуть на них, киньте им сто рублей и предложите пойти посидеть в кафе, а лучше — сами пойдите с ними. Начальник буйствует? Вместо того, чтобы сказать ему все, что у вас накопилось на его счет — спокойно выслушайте, потом скажите, как бы между прочим: «А у вас сегодня красивый галстук, Сергей Сергеевич!» Если вы больше ничего не произнесете, начальник поймет, что вся его речь прошла мимо вас — вы не захотели его услышать и тонко на это намекнули.
В недавнем прошлом мы пользовались грубой лестью и конфетами в коробках, которыми сдабривали тех, в ком нуждались. Это не было «женским», это было «подхалимским» решением проблемы. Женское решение проблемы — это когда вы сами вдруг захотите повысить некоего сотрудника, сами, по собственному почину, а он об этом и слыхать не слыхивал! Женское решение — это красота и изящество. И скажем прямо, этого очень недостает нашему бизнесу.
Как учиться красоте и изяществу? Надо наблюдать людей, которые делают это профессионально: фокусников, актеров, балерин. Ведь у нас в крови — актерство! Почему же мы забыли это древнее русское ремесло?
Женский способ решения проблемы — это еще и когда вы «догоняете», и этого тоже не хватает нашему бизнесу. Женщины «догоняют» всегда, но они предпочитают не говорить о том, что они «догнали», а пользоваться этим гораздо продуктивнее.
Бизнес, лишенный искусственного налета «маскулинности», перестает быть тупым и становится умным. В связи с этим хочется привести одно высказывание Владимира Набокова, цитируем по памяти и не очень точно:
«Люблю армию.
Красивые люди!
Красивые кони!
Несутся куда-то…
Как прекрасно!
Если бы не налет идиотизма, который все это сопровождает!»
Что же до упражнений, то главным упражнением будет, как говорят психологи, «метод наблюдения». Наблюдения за женщинами и их мыслями. Наши мужчины считают, что их нет. А может, их умело дурят?
Однажды в океане поднялся шторм. Он бушевал три дня и три ночи. К концу третьего дня, когда уже стемнело, Стив заметил в волнах нечто похожее на плот. Что бы это ни было, оно зацепилось за риф и не могло приблизиться к берегу. Стив позвал остальных, у Русского был бинокль, и он разглядел, что на бревнах кто-то есть, хотя, может быть, ему показалось. Спускалась темнота, но ничего не изменялось — кто-то или что-то на плоту не подавало признаков жизни, плот не сдвигался ни на дюйм с рифа.
Русский решил сам сплавать к рифу и помочь тому, кто был на плоту, перебраться через риф. Однако он не учел силы прибоя. Вблизи рифа он был настолько силен, что невозможно было не то что бы выйти в открытый океан — даже приблизиться к рифу.
Ситуация новая для искателей приключений, которые прикидывают, как они будут высаживаться на необитаемый остров, как жить там, как они с него потом «слиняют». Все это кажется им достаточно простым, основная же проблема видится в другом — что они там, на острове, будут делать?
Между тем уплыть с острова достаточно очень трудно — ты оказываешься в настоящей ловушке, а если удалось выбраться за зону прибоя — обратной дороги через риф может уже и не быть — а на острове какая-никакая, а все-таки жизнь!
Русский раз за разом упорно плавал к рифу, но не мог достичь его. Ему никто не помогал, но он и не просил. Лодки у них не было, да и она бы здесь не очень помогла — только если с веслами или мотором.
Луна была полная, туч не было, ветер разогнал все тучи, потому плот все время был хорошо виден. Русский все плавал и плавал к нему, как будто сдавал нормы ГТО, но не достигал.
К восходу он совершенно обессилел и упал на берегу. Ребята унесли его в дом, привели в чувство. До плота он так и не доплыл.
К концу следующего дня начался штиль. Но в зоне рифа все равно была волна, которая могла бы разбить лодку или судно, но до рифа все-таки можно было добраться. Русский встал и добрался. Вернулся он с ношей: с трупом молодой женщины. Она, видимо, спаслась с какого-то корабля, хотела причалить к острову, но течение у рифа не позволило сделать ей этого. Плот оказался разбитой лодкой. Женщина умерла совсем недавно, смерть еще не коснулась ее.
Ее похоронили здесь же, на берегу. Русский еще раз сплавал до обломков лодки и нашел там сумочку женщины. Потом, когда они все выбрались с острова домой, он нашел ее семью и передал им свою находку. Оказалось, женщину звали Ольга. Она была русской.
Но на острове никто не знал ее имени, т. к. документы, обнаруженные в сумочке, сильно размокли, и невозможно было разобрать, что там написано. Ее похоронили под именем Джейн. Крест так и стоит на берегу, если только какой-нибудь особенно свирепый шторм не унес его в своей бесчеловечной, бессмысленной ярости.
Но если вода унесет его, останется еще камень. Его приволокла на берег наша команда, и Йохо вытесал на нем слова, как он только он один это умел тесать камень:
«Домой вернулся моряк, домой с моря,
А охотник домой вернулся с холмов».
Что это за слова и почему Русский настоял, чтобы Йохо выбил именно их, мы не знаем (это слова на могиле Роберта Льюиса Стивенсона, который написал «Остров Сокровищ», сам никогда никуда не плавал, а лежал, прикованный тяжелой болезнью к кровати с детства).
Русский коллективизм, а есть ли он? То, что мы наблюдаем в реальной действительности, опровергает его существование. Стоит ли говорить о русской общине, о коллективном сознании, если сегодня ничего этого нет? Или есть?
Нам придется не рассказывать о русском коллективизме, а доказывать его существование. Попробуем сделать это, исходя из предположения, что он — есть.
Итак, представим, что русский коллективизм — существует. Тогда должны быть и несколько пар архетипов. Рассмотрим их.
В ряду странных и необъяснимых, с точки зрения западного человека, качеств русских есть такое поведение, которое демонстрирует то, что мы назвали бы жертвенностью. Мы вдруг ни с того ни с сего приносим себя в жертву ради общего блага. Примеров тому масса, хочется знать — почему? Представителям других наций не свойственно проявлять подобное усердие в служении коллективу, которое могло бы привести к гибели самого индивида. В некоторых культурах вообще не принято жертвовать собой или своими интересами… тогда как сотня русских встала бы под пулемет. Люди гибнут, но не становятся жертвой добровольно. Есть и нации, представители которых, как и русские, способны к жертве, но исходя из определенных принципов и убеждений, а не по неизвестным причинам.
Например, в основе жертвенности евреев лежат религиозно-мировоззренческие причины. Так, при штурме Мосады римскими легионами горстка евреев оказалась запертой в пещере, из которой был только один выход — под меч. Тогда между ними было решено покончить свою жизнь здесь, в пещере, чтобы не подвергаться издевательствам людей, которые только внешне напоминали их, но внутри были «монстрами», прикасаться к которым уже было грехом. Но, поскольку самоубийство — это тяжкий грех, запертые в пещере решили убить друг друга — то есть совершить грех, но менее тяжкий. Так и случилось. Математически ясно, что должен был остаться один, который заколол предпоследнего и которого закалывать было уже некому. Он и поведал миру эту историю.
Жертвенность же русских не может найти объяснения, особенно имея в виду их наплевательское отношение к коллективу вообще. Но если мы рассмотрим коллективизм и нелюбовь к себе в паре — все становится на свои места, для жертвенности есть не только внешний, но и внутренний мотив — негативное отношение к своей ценности в мире.
Что дает связка этих трех архетипов? Правильно, это армия!
Армия играла в жизни русских важную роль. В последнюю войну мы проявили себя как народ-воин, победив даже воинов «от природы» — германцев (так считали римляне, которые тоже были воинами от природы, но сломали о германцев зубы. Только у германцев женщины дрались, как мужчины, на поле боя.). Получалось, что у русских то же отношение к войне, как и у арийцев, и хотя таковыми мы не являемся. В этой войне русские проявили себя, как настоящие арийцы, как будто бы носители германского духа войны, если под германцами понимать и саксов, и бриттов, и немцев — те племена, которые шли севером Европы из степи.
Кажется, что русские всегда чувствовали себя в армии как в своей тарелке! В народе форма пользуется популярностью, ее одевают, собираясь в (туристский) поход, ее носят геологи (морские) и моряки и никто не чурается армейского духа. Антивоенная Европа — другая. Здесь это не принято.
Почему же это существует, если русского коллективизма — нет? Только маскулинность (мужское начало), монологичность (исполнительность: пошел и молча сделал) и коллективизм порождают армию. Ах да, еще лень! Ну, и с этим у русских все в порядке!
Русские обожают различные общества, в том числе и тайные. Одно из таковых испортило жизнь России в конце позапрошлого века, а в начале следующего подготовило революцию — правда, уже другое.
Но кто же не любит тайные общества, клубы, собрания? Правильно, в любви русских ко всем этим забавам нет ничего патологического! Но с кем вы изволите сравнивать? С англичанами? С американцами? В их коллективизме никто не сомневается, пожалуй! (Считается, что западный мир — индивидуален. Это — миф. Своим происхождением он восходит всего лишь к XX веку, к Айн Рэнд, по происхождению русской, которая познакомила западный мир с миром индивидуальности. Тема понравилась, хотя Запад коллективен по своей основе. На практике индивидуалисты — лишь англоязычные народы, да и то с оговоркой: они развились в этом отношении настолько, что умеют сочетать в душе индивидуальность и коллективизм (клановость).) Мы же сомневаемся, что он у нас есть, но получается совершенно напрасно!
Дистанцирование от власти вместе с коллективизмом рождают стремление создавать неформальные объединения. То же наблюдается и у англичан. У них это произошло оттого, что их страна была завоевана норманнами (французского происхождения), на английский трон сел человек, не говорящий по-английски, и для того, чтобы смирить гнев лордов, английскому народу были дарованы их «английские вольности».
Но есть народы, которые не приемлют неформальных обществ. Это, например, древние греки и римляне, у которых было ПРИНЯТО решать все публично и открыто. Цезарь был убит в Сенате, на глазах у всех, хотя куда проще было бы подослать к нему убийцу. Тиберий Гракх был убит во время выступления на Форуме перед народом и после римский народ не простил его убийц — убийство народного трибуна было тягчайшим преступлением! Вдумайтесь: не «трибуна», то есть вождя, как мы привыкли думать, а «трибуна», от слова «триба» — избирательный округ. Быть трибуном означало занимать важнейшую государственную должность. Тиберий Гракх, например, на неделю остановил в Риме торговлю и движение судов — это было в его власти, ПО ЗАКОНУ он был вправе такое сделать.
Итак, коллективизм, получается, свойственен и нам, если мы любили создавать тайные и прочие общества. Просто в последнее время все как-то поутихло.
Коллективизм и стремление к неопределенности рождает безответственность. Англичане, к примеру, хоть и коллективисты, но они любят определенность, мы же — нет. За коллективом очень легко спрятаться, чтобы ничего не делать (вспомним русскую лень). Надо только не брать на себя никаких обязательств, говорить высококонтекстным языком — и все будет в порядке! Потом будет уже не разобраться, кто виноват.
Любопытно, в мире существует совершенно иное отношение к признанию вины и тому, на чьей стороне оказывается правда. Англосаксонские общества декларируют принятие на себя вины, даже если это не так, и уж, безусловно, если вина есть. Но зачем? Для нас это совершенно неясно.
Дело в том, что понятие вины и правоты тесно связано с понятием ответственности. В Англосаксонском обществе действует круг парадигм (установок): ты берешь на себя ответственность — ты терпишь неудачу — ты виноват и признаешь это открыто — ты прощен и снова берешь ответственность — для того, чтобы исправить ошибку. Ответственностью ГОРДЯТСЯ, она — признак зрелой и свободной личности, если хотите, признак индивидуальности.
Когда же ответственности избегают — а этого как раз и добиваются с помощью стремления к неопределенности, то появляется стремление быть членом какого-либо коллектива, ведь именно в нем так хорошо можно спрятаться (не в чистом же поле), в коллективе совершенно не ясно, с кого спрос. Отсюда и любовь к коллективности.
Коллективизм русских — расчетлив. Это брак не по любви. Коллектив нужен нам, чтобы реализовать свою монологичность, свою маскулинность, чтобы избежать ответственности, чтобы реализоваться в условиях дистанции власти. Как ни странно, коллективизм позволяет реализовать и такое негативное чувство, как нелюбовь к себе: Почетно умереть на глазах всего коллектива, восстановив тем самым утраченное (кем? когда?) к себе доверие.
Это — неискренне, это — расчет. В глубине души русский человек — это медведь — непонятый, могучий, одинокий.
Как же можно привить подобное стремление? Это нереально. Нет опыта, говорящего о том, что коллективный распределенный труд гораздо эффективнее индивидуального. В современных компаниях это хорошо понимают и потому устраивают тренинги «командообразования», на которых пытаются убедить людей в эффективности именно командного решения задач.
Представьте, что вы пошли в поход. Что, каждый сам себе готовит, ставит палатку, ходит за водой? Нет, все эти работы распределены. Так почему же не сделать так же на работе?
Нам кажется, что ответ кроется в тотальном наблюдении и контроле за людьми на работе. Если бы нам дали больше свободы — возможно, мы бы и стали работать в команде. Команда — организация добровольная! А в условиях, когда вас «табелируют» одни, отмечают время прихода другие, спрашивают результат — третьи, а работать надо с четвертыми — непонятно, с кем организовывать команду. С начальником? Он в нее не пойдет! С теми, с кем работаешь? Но они — совсем не главные, не от них зависит мое будущее и настоящее на этой работе! Оно зависит от того, кто отмечает, когда я пришел, от секретарши начальника, от отношений с бухгалтерией, и еще от многих других, но не от тех, с кем я работаю.
Поэтому упражнения по командообразованию надо начинать с них, с низов. Не с топов или менеджеров. Вот создали бы они из вас хозрасчетную артель, вы бы им показали коллективизм, правда?
Правда!
Поэтому спокойно идите и работайте. Не надо вам учиться коллективизму! А для руководителей у нас найдется еще пара слов на эту тему.
Западное индивидуалистское сознание давно осознало преимущества коллективного решения задач. Написано множество книг на тему «взращивания» коллективизма. Коллективный дух воспитывается через совместное обсуждение проблемы, ее совместное решение, групповую отчетность. Поэтому для начала, если вы позволите, можно просто назначать собрания — одно каждый день (пятиминутка), одно — раз в неделю (1 час) и одно — раз в два-три месяца (на полдня). Все это прекрасно описано в книге «Смерть от совещаний» Патрика Ленсиони[14]. Пятиминутки должны посвящаться ПЛАНАМ каждого на сегодняшний день, назначаться на начало дня. На еженедельных собраниях должны обсуждаться проблемы тактического характера: над чем сейчас работаем, какие трудности и пр., и происходить это должно по понедельникам — в стартовые дни для начала выполнения поставленных задач. Ежеквартальные совещания должны посвящаться вопросам стратегического характера: куда идем, что делать и кто виноват (1 раз в три месяца на целый день уехать всей командой за город, там и поговорить). Такие совещания приучат людей к мысли, что они — не одиноки, что они работают в коллективе и их вклад ценен.
Кроме этого, можно посоветовать книги Риккардо Семлера «Маверик»[15] и Элияху М. Голдратта «Цель»[16], в которых наиболее полно освещаются проблемы, возникающие в коллективной (командной) работе.
«Вындрик-зверь всем зверям мать.
Почему же вындрик-зверь всем зверям мать?
— Што живет ён во святой горе
Ходить ён по подземелью,
Яко ясная сонца пы паднебесью,
Пущаить ключ [во] всю землю,
У всю землю вселеннаю:
Потому Вындрик — всем зверям мать».
Итак, мы — древние охотники на мамонтов. И что же у нас за характер? Когда его знаешь, знаешь, чего от себя ждать.
Можно ли рассчитывать на себя? Умеем ли мы любить? Насколько мы постоянны с своих привязанностях, а если нет, то хотя бы в желаниях?
Этой интересной теме посвящена данная глава.
Итак, мы прошлись по всем маркерам русского характера, описали все архетипы, через них. Что ж, анализ занимателен, но каков практический толк со всего этого? Можно развить какой-нибудь навык, совершенствующий архетип — но зачем? И коли «рожа крива», как утверждают авторы, не лучше ли все это бросить?
В этой главе мы постараемся определить, какую роль играет амбивалентность в работе всех архетипов, и нарисуем «портрет» русского человека — не словами, а архетипами, не «растекаясь мыслью по древу», а в виде графиков и диаграмм.
Диаграмма русского человека? Занятно! Такого еще не было в нашем зоопарке! Между тем, послушайте.
Напомним еще раз все нам свойственные архетипы (КРОМЕ амбивалентности):
• стремление к неопределенности;
• высота контекста;
• креативность и мотивация на лень (в одном флаконе);
• монологичность;
• маскулинность;
• дистанция власти (и от власти);
• коллективизм;
• краткосрочность прогноза;
• нелюбовь к себе.
Конечно, вы могли бы выбрать совершенно другие маркеры или определить, что мы феминны, так вы можете подумать. На первый взгляд, все наши построения — это чистая условность. Но представим на мгновение, что мы оказались во многом правы и что данные архетипы действительно имеют место в нашем характере.
Тогда давайте отобразим на бумаге взаимодействие архетипов, по типу того, как геологи строят карту корреляционных связей, описывающих содержание золота, серы, цинка, олова, меди, хрома в породе. Если корреляция между архетипами — положительная, то есть один архетип поддерживает другой — они располагаются вместе, если отрицательна — то вдали друг от друга (см. рис. 1).
Рис. 1. Пара архетипов
Рис. 2. Ось личность-группа
Предлагаем построить сеть, включающую ВСЕ архетипы! Но как мы определим, какой архетип где должен располагаться относительно каждого? Нам нужна координатная сетка, то есть ориентиры. Поскольку архетипы проявляются в человеческом характере и действуют в обществе, предлагаем первую координатную ось провести так: ИНДИВИД-ОБЩЕСТВО, или ЛИЧНОСТЬ-ГРУППА (рис. 2).
Второй, вертикальной, сделать ось РАЗВИТИЕ-ДЕГРАДАЦИЯ.
Таким образом, у нас получилась координатная сетка, в которой мы и будем расставлять наши архетипы (рис. 3).
Расположим их на координатных осях Креативность, Маскулинность и Высокий контекст. У нас получилось так: см. рис. 4.
Почему данные архетипы попали именно в квадрант «Личность-Развитие»? Высокий контекст стимулирует наше развитие (ну не на деградацию же), но при этом действует в интересах скорее отдельной личности, а не группы. За высоким контекстом легче спрятаться, чем за низким (как за забором).
Маскулинность также направлена на развитие, поскольку проявлять мужской или женский характер изначально конструктивно. Группа живет по законам женского начала, а прерогативой мужского является индивидуализм, противопоставление себя группе.
Креативность и наша лень — на что они направлены? Креативность — это удел одиночек, лень — тоже, поэтому они находятся на стороне «личности». Но как же развитие? Креативность — несомненно, да! А лень? А как же поговорка: «лень — двигатель прогресса»? Лень — это сильнейший стимул для развития. Кто не верит, отсылаем к первоисточнику[17].
Итак, данная группа архетипов, несомненно, поддерживает друг друга и направлена на личное развитие, может быть, и в ущерб групповому. Но все равно — на развитие!
Рисуем теперь архетипы, которые располагаются в квадранте «Личность-Деградация» (рис. 5).
Почему монологичность располагается ТАМ? Монологичность напрямую связана с индивидом, но ведет она человека к деградации, к его изоляции. Потому данный архетип расположился именно здесь.
Рис. 3. Координаты личность-группа и развитие-деградация
Рис. 4. Русские архетипы в координатных осях развитие/деградация и личность/группа
Рис. 5. Русские архетипы развития и деградации личности
Дистанция власти также в квадранте «Личность-Деградация». Она также связана проявлениями индивидов, но имеет менее деструктивный характер, чем монологичность. В результате дистанция власти могут рождаться интересные решения, тогда как монологичность не содействует процессам создания. Теперь займемся правым нижним квадрантом «Группа-Деградация» и верхним правым — «Группа-Развитие» (рис. 6). Размер фигур, обозначающих архетипы, можно сделать в соответствии свойственности нашему характеру: например, русские — высококонтекстны, но не запредельно, есть и более высококонтекстные нации (японцы), мы же их даем одинаковыми, чтобы не переусложнить картинку. Можно ввести также еще и третью ось — силу архетипа.
Почему данные маркеры расположились именно ТАК?
Нелюбовь к себе — это, несомненно, деструктивный фактор для личности, но для группы — может являться слабоположительным фактором. Не стоит забывать, что мало ценящие себя члены группы работают плохо, хотя и послушно (может быть).
В области деградации группы располагается краткосрочность прогноза, поскольку его действие — деградирующее: когда человек не имеет планов на будущее, значит, он и не может построить его. Краткосрочность прогноза для группы более болезненна, чем для отдельного человека, потому это — больше групповой архетип, нежели личный. Стремление к неопределенности родственно краткосрочности прогноза, но оно может работать и на развитие, при определенных обстоятельствах! Оно одинаково болезненно и для группы и для отдельного человека, но оно может и способствовать росту группы и отдельного человека. В этом смысле оно очень похоже на АМБИВАЛЕНТНОСТЬ!
В квадранте «Развитие-Группа» располагается специфический «русский» коллективизм. Это единственный (пока) архетип, развивающий группу.
Итак, мы получаем следующую картину:
Русские архетипы разбросаны по сему «игровому полю», образуя группы, средне— и малосвязанные между собой. Так, маскулинность и креативность, безусловно, связаны, так же как и монологиность и дистанция власти, и стремление к неопределенности
Рис. 6. Девять русских архетипов
и краткосрочность прогноза. Но все это — пары. Группы побольше уже не настолько сильно связаны, что указывает на их подвижность. Такая картина расположения архетипов характерна для не слишком старых этносов (народов). Им есть куда развиваться. Настораживает только одно — большое количество деструктивных архетипов как в области группы, так и в личностной зоне.
Но картина неполна. Нам осталось определить, какое место занимает амбивалентность здесь — наш главный архетип.
Амбивалентность существует в системе русских архетипов ПОВСЮДУ. Ведь именно она раскачивает связки архетипов, играет в качели. Но если все же конкретизировать ее положение, то она располагается в центре всех архетипов, то есть где-то около начала координат.
Характерно то, что в присутствие сильной амбивалентности (как у нас) архетипы группируются, так как она направлена на противопоставление архетипа из одной области архетипу из другой и это «перетряхивание стаканчика с архетипами» сближает родственные архетипы. Картина получается следующей: см. рис. 7.
Интересно, что стремление к неопределенности, находящееся, как и амбивалентность, в начале координат, образует с ней своеобразную группу. Более того, в присутствии амбивалентности все наши архетипы образуют сложную, но структурированную картину, тогда как без нее все «рассыпается» на фрагменты.
Амбивалентность — формообразующий архетип нашего национального характера, она нам очень нужна!
На этом месте, в центре она может раскачивать следующие «весы»:
• Краткосрочность прогноза + нелюбовь к себе + высокая контекстность + маскулинность + креативность.
• Монологичность + дистанция власти + коллективизм.
Рассмотрим внимательно эти «весы»:
1. Монологичность + дистанция власти + коллективизм + нелюбовь к себе — это СССР «в чистом виде», то есть тот путь «развития», который мы уже проходили и который противопоставляет коллективное и индивидуальному началу. В этом противопоставлении нет ничего плохого, однако оно способствует деградации и увяданию личности. Это плохо заканчивается для общества в целом, которое должно быть, по сути, не группой и не личностью, но их гармоничным соединением.
Рис. 7. Взаимодействие архетипов в присутствие амбивлентности (оси убраны для простоты)
2. Контекстность + креативность + маскулинность + краткосрочность прогноза. Эти весы работают между развитием личности и деградацией группы. На первый взгляд такой конфликт развивает личность. Однако посмотрим: краткосрочность прогноза и креативность означают отсутствие будущего у наших творческих идей. Краткосрочность прогноза и масулинность дают отсутствие внутреннего стержня в нашем обществе, отсутствие политической воли. Маскулинность «в чистом виде» — это воинственность, в закамуфлированном (или «социализированном») — это воля общества. А ее-то как раз и нет.
Краткосрочность прогноза и высокий контекст ведут к тому, что последняя, как способность упаковывать несколько смыслов в сообщение или в продукт, работает на сиюминутные потребности, разменивается на болтовню, тогда как могла бы служить развитию, усложнению.
Получается, что краткосрочность прогноза, противопоставленная амбивалентностью группе: маскулинность + креативность + высокий контекст — не развивает личность, а блокирует целиком группу. В этом плане она очень опасна.
Итак, делаем важный вывод: амбивалентность в нашей картине архетипов выступает в качестве системообразующего фактора, формируя наш национальный характер, как это ни парадоксально. Без нее архетипы распадаются на пары, особенно не взаимодействуя друг с другом. В этом заключается ее положительная роль. Отметим и второе ее качество — она «раскачивает» архетипы. А это плохо или хорошо? Смотря когда. Раскачивание архетипов не дает им проявляться постоянно, действие одной группы архетипов сменяется включением другой. Но это и условие для их развития. В борьбе, как известно, все закаляется. Таким образом, первые «весы» ведут нас (как личностей) к полной деградации и противопоставлению себя группе, которая будет развиваться на нелюбви к себе, вторые «весы» — к ослаблению личного начала, которое у нас тоже имеется.
В результате — группа развиваться не будет, а личность станет деградировать в направлении отдаления ее от общества. Ситуация малоприятная!
На самом деле картина еще более сложная, чем на рис. 7. Дело в том, что амбивалентность раскачивает ВСЕ группы архетипов, а не только по диагоналям — см. рис. 8.
Рис. 8. «Весы» амбивалентности
Мы видим интересную картину: в результате раскачивания амбивалентностью верхней части, архетипы, находящиеся там, начинают конфликтовать, что способствует развитию и группы и личности. В области деградации такие весы работают крайне деструктивно. Они действуют между развитием и деградацией — это война архетипов. Кто победит — неясно.
Один вывод, который из всего этого следует: если как-то научиться сдерживать, блокировать архетипы в области деградации — русская амбивалентность может нас развивать — то есть работать в области развития между парой коллективизм + нелюбовь к себе и группой креативность + маскулинность + высококонтекстность.
Расположение архетипов в этом случае будет следующим: амбивалентность располагается в зоне РАЗВИТИЯ, между двумя группами (рис. 9). Стремление к неопределенности тоже принимает более конструктивное положение, перемещаясь выше (рис. 9).
Если мы не переместим амбивалентность в зону развития, она нас раскачает до состояния полной деградации.
Но как ее туда переместить?
В зоне деградации находятся:
• монологичность;
• дистанция власти;
• краткосрочность прогноза.
• Вы спрашиваете, что надо делать?
Надо:
• научиться разговаривать и слушать других — это «Элементарно, Ватсон!»;
• идти «во власть». Чувствовать себя не винтиком на предприятии. Это потруднее будет, но — реально, проще, чем, например, блокировать свою маскулинность или стать «тупым, некреативным электровеником» на посылках у руководителя;
• научиться прогнозировать, приобрести этот навык. Читайте бизнес-литературу, развивайте свой бизнес.
Интересно, как трансформируются архетипы в позитивном ключе, когда им противостоят архетипы из позитивной же плоскости, а не из негативной. Нелюбовь к себе может преобразоваться в «ответственность» или в «чувство долга». (В третьей части книги, когда мы будем рассматривать архетипы других народов, это будет проиллюстрировано.)
Поскольку все, что мы описали, относится к работе, руководители сами могут устроить у себя «рай земной». Только нужно ли
Рис. 9. Амбивалентность в позитивной плоскости
это им? Быть может, им выгодно то положение дел, которое у них имеется (рис. 7)? В этом состоянии вы совершенно беззащитны перед ними.
Легкость, с которой можно убрать, блокировать ненужные архетипы поведения, потрясает, суммы, в которые выльются соответствующие мероприятия — не столь велики.
Если периодически устраивать тренинги коммуникации, клубы по интересам, обучать работников бизнесу, одновременно устроить на предприятии плоскую систему управления + не уставать говорить вашим подчиненным, какие они замечательные — все архетипы будут купированы!
Самое смешное, что все эти перечисленные меры уже были осуществлены! Но не в нашей жизни, а в Бразилии, в «Семко». Так может, переедем в Бразилию?
Смысл всех упражнений прост: надо прекратить работу амбивалентности над раскачкой нашей психики и ограничить ее действие некоторыми границами.
Упражнение 1. Нарисуйте «квадратики счастья». Выглядят они так:
«Квадратики счастья»
На каждую встречу с коллегами/клиентами и пр. берите с собой такой квадратик. Только вы будете знать, какое значение имеют углы. Вы изображаете свое состояние в квадрате — в зависимости от того, как вы оцениваете встречу.
Анализируя затем положения звездочек в квадратах, вы сможете оценить, насколько часто вы меняете свой взгляд на одну и ту же проблему. В идеале ваша звездочка должна быть все время в центре квадрата, что означает:
• дистанцированность (но не слишком большую) от собеседника;
• реалистичную оценку перспективности происходящего;
• умеренное удовлетворение результатом;
• отсутствие дискомфорта в процессе.
Упражнение 2. Каждое утро ставьте перед собой реальную «напряженную» задачу с вероятностью решения 40–60 %. То есть исход для вас не должен быть ясен. Пример: вы подходите в метро к девушке и знакомитесь с ней. Вероятность того, что она скажет вам свое имя — 50 % от ста (либо скажет, либо нет).
В результате постоянных тренировок вы будете иначе относиться к ежедневным задачам, они перестанут вас «раскачивать».
Я верну народ к местам их обиталищ.
Да будут их грады построены, да будут их беды рассеяны.
Кирпичи во всех своих градах на места священные
Воистину пусть они поставят.
Коллективизм, монологичность и маскулинность: армия.
Креативность и монологичность: высокие технологии.
Стремление к неопределенности, дистанция власти и краткосрочность прогноза: бродяги.
Нелюбовь к себе и высота контекста: скоморохи.
Маскулинность и краткосрочность прогноза: революционеры.
Коллективизм и нелюбовь к себе: стройки пятилеток.
Вопрос:
Что такое амбивалентность?
Ответ:
Амбивалентность — это способность быть изменчивым, быть и тем и другим одновременно. Выражается в демонстрации не конкретного навыка, который выработался и закрепился в результате жизненного опыта, а в переходе от одного навыка к другому, без всякой логики и «выгоды» для индивида.
Вопрос:
Почему книга написана таким сложным языком? Нельзя ли попроще?
Ответ:
Можно. Третья часть будет совсем простая, как комиксы.
Вопрос:
Нельзя ли было и первую часть сделать в картинках?
Ответ:
Можно. Но тогда мы лишились бы части читателей — тех, которые привыкли к традиционному изложению материала.
Вопрос:
Чему посвящена эта часть книги?
Ответ:
Русские люди (то есть мы с вами) избирают много путей в жизни. Некоторые из них — исконно русские, в которых национальный характер проявляет себя наиболее полно. Мы хотели поговорить с вами об этих путях.
Вопрос:
Значит ли это, что нам нельзя ничем иным заниматься?
Ответ:
Заниматься можно всем, но учитывая традиционные пути, можно добиться большей эффективности на выбранном.
Вопрос:
Каким образом?
Ответ:
Перекашивая когнитивную сферу профессии в направлении одного из традиционных путей.
Вопрос:
Чего-чего?
Ответ:
Работая свою работу, но «кося» под образ, взятый из архетипа.
Вопрос:
А слабо пример?
Ответ:
Не слабо. Пример: Вы — бизнесмен. В русских архетипических путях такого «пути» нет. Вы будете более успешным в бизнесе, если каким-то образом задействуете один из традиционных путей русских — например, путь скомороха. Это означает, что, если у вас есть склонность и вы чувствуете внутреннюю близость к образу скомороха — будьте им! Учите народ, пишите статьи, выступайте публично — и ваш бизнес от этого только выиграет.
Вопрос:
Что такое амбивалентные архетипы?
Ответ:
Характер состоит из архетипов. Амбивалентность раскачивает их, противопоставляя друг другу. В таких условиях архетипы начинают бороться друг с другом, соперничать и тем самым развивают себя в борьбе. Это — сотрудничество волка и тигра, когда каждый норовит съесть другого.
Вопрос:
Почему коллективизм + монологичность + маскулинность = армия?
Ответ:
А вы соберите в одно место много людей мужского пола и заткните им рты. Получится армия.
Вопрос: Путь военного — один из традиционных путей для русских?
Ответ:
Да.
Вопрос:
А какие еще есть традиционные пути?
Ответ:
Их много. Назовем некоторые: кроме армии, есть пути — скоморохов (учителя-тренеры), революционеров, IT-специалистов и специалистов в области Hi-Tech, бродяг (челноков).
Вопрос:
С чего вы взяли, что это — традиционные пути?
Ответ:
Архетипы так легли. Потом мы заглянули в историю и поняли — так и есть!
Вопрос:
Креативность + монологичность дает программистов?
Ответ:
Да, но не «плюс». Монологичность все время мешает креативности, а та — монологичности. Получается борьба. Какой специалист получится из этой борьбы? Получится «умный мальчик», но совершенно в своем мире. Это и есть IT-специалист.
Если бы не было монологичности, а была бы диалогичность, то есть коммуникабельность, то вместе с креативностью она дала бы…
Вопрос:
Что?
Ответ:
А вы представьте: креативный человек, который может все понимать и при этом — очень коммуникабельный. Кто это?
Вопрос:
Кто?
Ответ: Либо сыщик, либо гениальный преступник, доктор Мориарти. К счастью, это не наш путь.
Вопрос:
А чей?
Ответ:
Наша книга — о русских. Напишем другую — дадим почитать.
Вопрос:
Объясните про революционеров.
Ответ:
Революционеры есть в каждом народе. Это определенный склад характера. Но для русских — это не только индивидуальный, но и коллективный склад характера. Он происходит от сочетания маскулинности и краткосрочности прогноза, то есть человек культивирует в себе бесстрашие, презрение к смерти и в то же время ничего для себя не планирует в будущем — как будто он завтра умрет. Это установка не только революционеров, но и камикадзе. «Революционер» — это условное обозначение.
Вопрос:
Тогда объясните про «скоморохов».
Ответ:
В каждой культуре есть особые люди. Они или ходят по городам и дают представления — бродячие актеры, или сидят на месте и смотрят за тем, чтобы ситуация оставалась стабильной. В последней роли их называют шутами. Шут — это «смотритель», человек, который может сказать королю: «Батенька, ты — дурак! Прекрати немедленно войну!» Конечно, такой фразой будет разрушена основная парадигма средневековой власти: доверие к королю. Королей в средневековье фактически выбирала знать, достаточно вспомнить короля Карла VI, который был ставленником Анжуйской династии, и его противника — английского короля Генриха — «ставленника» Бургундской «партии» (ставленника в борьбе за французский престол, конечно).
Знать договаривалась между собой и сажала выбранного ею короля на трон. Народ же, незнакомый с процессом воцарения монарха, внимал его словам с благоговением. Конечно, в таких обстоятельствах фраза: «батенька, ты дурак!» звучит не очень уместно. Но сказать правду кто-то должен, и именно в такой резкой форме — этим подается ЗНАК, что дела идут не так. Но, чтобы у внимающих придворных, у народа не возникало «когнитивного диссонанса», было ДОГОВОРЕНО, что шут — не вполне в своем уме, поэтому к его словам не следует относиться серьезно. Но знать-то знала («знать» — от слова «знать»), что это — знак!
Кстати, быть шутом — это тяжелый крест. Люди, которых десятилетиями считали за дурачков, становятся ими.
Бродячие актеры тоже просвещали народ — они рассказывали о событиях в королевстве простым людям. При этом народ всегда верил их словам, потому что его развлекали и всячески подчеркивали его значимость, а словам королевских гонцов — не верили. Актеры в «Гамлете», играя сценку по приказу принца, не просто рискуют головой — они ее теряют! Что с ними стало после представления, вы знаете? Король умирает, поэтому, быть может, они избегут смерти, и их просто выгонят взашей со двора и из королевства.
Быть бродячим актером или шутом — это значит очень не любить себя плюс высокий контекст.
Вопрос:
Что такое «когнитивный диссонанс»? Можно ли объяснять более просто?
Ответ:
«Когнитивный» — значит «познавательный», «мыслительный». Видите, как трудно перевести специально придуманное слово на простой язык? Давайте переведем все явления на простой язык. Будем говорить: «Солнце, это такая… штука, большая, в ней горит огонь, а электрон… это такая штука… она движется вокруг другой штуки — ядра, но в то же время она не движется, потому что ее там нет (она — волна)». Представляете, какой бред? Мы просто опустимся до пещерных людей!
Когнитивный диссонанс — это когда мы знаем, что перед нами король, чье слово — нерушимо, что король — помазанник Божий, что он — наш отец и мать, и слышим от какого-то человека, что король — дурак. Ум начинает рассуждать — «строить когниции», или проще говоря, делать умозаключения: если король — выше всего, а кто-то говорит ему, что он — дурак, следовательно, этот человек выше короля? Но нам сказали, что выше короля никого нет на земле. Это и есть когнитивный диссонанс — когда ум не знает, ЧТО ДУМАТЬ.
И вот человек в ступоре, и тут ему говорят: да он же дурачок, тот, кто это сказал о короле. И мы чувствуем облегчение — нам все стало понятно. Это — отсутствие когнитивного диссонанса.
Эти диссонансы очень опасны для ума, — может «поехать крыша».
Вопрос:
А про бродяг? Почему русские — бродяги? Это что — «русская» профессия?
Ответ:
Да. Вот такая русская профессия! Вы знаете, что русские чувствуют себя в любой среде более-менее комфортно? Что они не обязательно создают гетто, «китайские кварталы», где вокруг — одни и те же милые «морды», а вполне ассимилируются, то есть растворяются в среде чужой страны? Русских много и в германоязычных странах, и в англоязычных, и в Средиземноморье, и в Америке. И всюду они — как дома. Почему?
Потому что целых три архетипа — стремление к неопределенности, дистанция власти и краткосрочность прогноза — образуют группу, которая поддерживает ощущение путника, бродяги. Дистанция от власти побуждает находиться как можно дальше от центров «раздачи» чего бы то ни было, стремление к неопределенности — это отказ от всяких обязательств, а краткосрочность прогноза — это принятие незнания для себя, что будет завтра. Это и есть бродяги — самые свободные люди на свете. Кстати, это совсем не так обидно, как слышится! В Средневековье были бродяги — странствующие мастера — они ходили и нанимались на работу — очень квалифицированную, например, на строительство собора. И город их кормил, давал им кров и деньги, пока они строили. В любой момент они могли сказать: «все, мы больше не будем работать!» — по любой причине и без причины — и город их отпускал, возможно, правда, со скандалом. Такие мастера построили ВСЕ готические соборы в Европе, а их — многие сотни, и каждый из них строился от 50 до 150 лет!
Так что бродяги — это мировоззрение, а не отсутствие профессии.
В древней Греции был особый род бродяг — наемники. Земля была настолько неплодородна, что не могла прокормить всех. Вот, спартанских семей было 9000, значит — 9000 наделов земли, не больше. Но вот в семье рождается ДВА мальчика — только одному из них достанется надел, делить их было нельзя по закону. Куда податься?
И вот, образовался клан «бродячих воинов» — наемников. Все страны, та же Персия, мечтали их нанять. Они были малоуправляемы, но свое дело они знали! Например, в битве при Гранике против Александра греческие наемники держали оборону до конца. Александр обещал им жизнь, но они не сдались и все полегли. Персидский царь мог спокойно погонять лошадей, удаляясь от места битвы — его бегство было надежно прикрыто!
Так что бродяги — это не оскорбление!
Вопрос: А что же остальные профессии? В них русские что, не преуспели?
Ответ:
В каждом народе есть мастера любого дела, вопрос лишь в том, СКОЛЬКО их. Русский характер обозначает архетипические пути — и ими идут многие, и достигают на них совершенства, недосягаемой высоты. Такие архетипические пути для русских — это пути Учителя, Воина, Супермастера, Бродяги, Революционера — на каждый из них в народе найдется море примеров, сказок, пословиц. Все знают про Левшу — это как раз Hi-Tec! Все знают про богатырей — про Илью, Алешу, Добрыню — это путь воина. Все знают про учителей и сказителей — это они сочинили наши сказки. Ну, а революция — это Стенька Разин и другие эпические герои.
В других областях мастерство народа не поднялось так высоко, чтобы облечься в народные повести, в сказки. Например, мы не знаем персонажа, который так популярен на Западе — Волшебника, Мага. Мы не знаем персонажа домашней хозяйки — Золушки. Мы не знаем искусного мастера — кузнеца, который кует удивительные вещи, который выковал Сампо. Калевала — это не наш эпос!
Мы не знаем Доброго Короля, мы не знаем Умелого Крестьянина.
Зато мы знаем Иванушку Дурачка. Это как раз самый настоящий бродяга.
Народ не может быть хорош ВО ВСЕМ. Мы дали миру достаточно героев, и главное, что среди них были герои-воины.
Вопрос:
А какие архетипические герои существуют на Западе?
Ответ:
У каждого народа — свои.
Вопрос:
А кто-нибудь похож на нас?
Ответ:
Кто-то в чем-то похож, кажется — вот они — наши братья! Но характер поворачивается другой стороной — и видишь — это совсем другое, не наше!
Вопрос:
А слабо пример?
Ответ:
Например, в народном эпосе ирландцев есть и могучие герои, как у нас. Есть и бродяги — барды, совсем как наши скоморохи. Кажется, родственные народы, недаром про ирландцев говорят, что они без «башни», как и русские. Но смотрите дальше: все герои владеют магией! Все бардовские песни — о любви! Все волнующие вопросы — вопросы о власти! И понимаешь — это не русское. Хорошее — но не русское.
Что ж — у нас есть повод поучиться у других народов.
Вопрос:
Поучиться чему?
Ответ:
Ирландские барды научили Европу изящно выражаться. Короли Европы, вчерашние варвары, пришли в разоренную войнами страну в I–V вв. н. э. Ну, пришли. Ну, осели, стали строиться (точнее, восстанавливать разрушенные римские постройки). Ну, стали вести хозяйство. Но вот, в соседнем королевстве выросла девушка — дочь короля. Нам по нраву. Хотим жениться. Как сказать, как написать — что «мое сердце изнемогает от любви к тебе»? К женщинам нужен подход. Подхода НЕТ! Не придумали. От римлян ничего не осталось, да и было не «Бог весть что» у них по этой части (Катулл, что ли? Так он же галл! Овидий? Так он — похабник!), от галлов — тоже ничего не осталось, сами их в капусту порубили! А тут приходят барды — и поют песни о любви. Король говорит — дай текст переписать! Они охотно дают. И нам бы не помешало!
Вопрос:
По-вашему выходит, нам не надо становиться земледельцами, строителями, механиками?
Ответ:
А зачем? Русские во всем мире известны как специалисты в области Hi-Tec, они — основа интеллектуальной элиты многих корпораций повсюду в мире. Русские — хорошие наемники, их охотно берет, например, французский Иностранный Легион. Из русских получаются отличные актеры и учителя. К чему становиться тем, кем ты не являешься по сути?
Вопрос:
А хочется?
Ответ:
Посмотрите, как финн строит свой дом — и вам расхочется быть строителем! Посмотрите, как француз или бельгиец считает деньги — и вам расхочется быть банкиром! Для этого надо очень многое поменять в себе. А кто это захочет? Да и получится ли?
Вопрос:
А возможно ли изменить свои архетипы поведения?
Ответ:
Может быть — да, может быть — нет. Природа затратила одну тысячу лет, складывая именно такой набор архетипов русской нации, а вы хотите его изменить за год? И как вы предполагаете это делать? Работать вместе с носителями этого архетипа? Но как чужой архетип станет вашим? Это будет лишь имитация, как например, в Бруклине, когда русские считают, что они — американцы — потому что живут в Бруклине. Этого недостаточно.
Недостаточно и понять чужую культуру, недостаточно проникнуться ею — всего этого недостаточно, чтобы сменить архетип. Например, основа наших бед — в архетипе нелюбви к себе. Но нелюбовь к себе индуцирована землей, это мы уже рассматривали. Как вы смените этот архетип — начнете любить себя? Так делают наши олигархи — и что, они становятся «отцами народа», как называли сенаторов в Риме? Ничего не меняется!
Можно лишь купировать, затормозить негативное действие ряда архетипов. Некоторые поддадутся — например, монологичность вполне способна исправиться за пару сотен лет! Некоторые — как дистанция власти — сидят очень глубоко и прочно. Если их изменить — вы из Hi-Tec-специалиста сделаете сыщика — и тем самым окажете плохую услугу миру и России. Уж лучше пусть все останется как есть.
Вопрос:
Тогда зачем же ваша книга?
Ответ:
Наша книга о том, как русским работать с русскими и представителями других народов. А для этого необходимо популярно рассказать о том, кто мы такие. Задача книги — вовсе не порассуждать на тему «о русских», а дать практические рекомендации. Поэтому вторая часть состоит из вопросов и ответов, поэтому третья часть наполнена примерами и упражнениями.
Вопрос:
С представителями других культур получится работать, если хорошо знаешь их архетипы. Вы об этом расскажете?
Ответ:
Мы не специалисты в чужих культурах, хотя, конечно, они нам интересны. Особенно французы, немцы, англичане, японцы — ну и финны, конечно!
Вопрос:
А какой архетипический персонаж у финнов?
Ответ:
Их, наверное, много. Самый яркий — Ильмаринен — мастер-кузнец и Вяйнемейнен — вещий сказитель.
Вопрос:
Сказитель у русских, сказитель у финнов… В чем разница?
Ответ:
У русских не сказитель, а актер или шут гороховый — учитель. Он учит людей. Вяйнемейнен — сказитель, по его слову сдвигались горы и текли реки, он мог построить дом, запев песню. А наш Иван лежал на печи и ждал, когда дом построится сам. Чувствуете разницу?
Вопрос:
А какой архетип у французов, у германских народов, у англичан?
Ответ:
Это сложный вопрос, потому что это — сложные культуры. Кое-что мы скажем в третьей части, в практических примерах. Но многого не знаем и сами. Не надо думать, что мы — самые сложные!
Вопрос:
А кто сложнее?
Ответ:
А как измерять сложность? Это может быть глубина и цельность, а может быть противоречивость и пестрота. Сложно измерять сложность — необходимо и взаимосвязи учитывать.
Вопрос:
У нас — противоречивость и пестрота — значит, нет глубины?
Ответ:
Нет глубины, есть бездна. Но бездна — это не глубина, она — без дна. Если не принимать ее во внимание, а она всех и сбивает с толку — то мы вовсе не глубоки. Зато многообразны!
Вопрос:
Но многие воспевали русскую глубину характера?..
Ответ:
Всегда хочется быть тем, кем не являешься. Глубина характера подразумевает цельность. Индивид знает, кто он, что он. Он понимает, что для него земля, на которой он живет, что она дает ему силу. Он адекватно относится к земле, бережет ее. Все это, каждая строчка — не про нас.
Вопрос:
Но мы же особенные?
Ответ:
Да, мы особенные. Амбивалентность и многообразие архетипов создают огромный потенциал для развития. Но для этого ряд архетипов надо «притушить».
Вопрос:
Какие?
Ответ:
• Монологичность.
• Высоту контекста.
• Стремление к неопределенности.
• Дистанцию власти.
С нелюбовью к себе ничего не поделать.
Вопрос:
Где можно подсмотреть архетипических героев у американцев, допустим? Или это — тайна?
Ответ:
У американцев — на каждом углу. Мультик «Империя игрушек» — как раз про архетипы. Ковбой Энди, которого, кстати, озвучил Том Хенкс (что говорит о том, насколько сам Том (долларовый миллиардер) и продюсер понимает важность этого персонажа, так же, как и персонажа кондуктора в «Полночном экспрессе», так же, как и персонажа безбилетного в том же мультике — всех их озвучивал Том Хенкс) — один из главнейших американских архетипов.
Вопрос:
А как искать архетипических героев у других наций?
Ответ:
Это долгий и интересный процесс. Сначала вы определяете — это мужчина или женщина? Видите, у русских — это сплошь мужчины, только роль скомороха как-то предполагает женское начало. Когда вы определите, феминна или маскулинна культура, становится легче. Но не ошибитесь — мы тоже считали, что мы — феминны. А где архетипические герои-женщины? Царевна-лягушка? Смешно. Василиса Премудрая? Но она ведь немножко не из этого мира. Раз — и нет ее тут!
Короче, вся слава, как всегда, мужикам!
Вопрос:
Амбивалентность русских — это их бич или их счастье?
Ответ:
Мы рассматриваем амбивалентность как возможность. Возможность стать другим. Если характер цельный, измениться трудно, да и задачи такой не стоит. Если характер авмбивалентный — ему трудно, он раскачивается, как на качелях. Человек ИЛИ-ИЛИ — или такой — или такой. Маскулинный — или феминный, неуверенный в себе — или всезнающий. Но в результате работы амбивалентности человек научается примирять в себе крайности — и становится И-И — и феминным и маскулинным одновременно, таким — как лучше в данной ситуации.
Амбивалентность же никуда не уходит из характера — просто она перемещается с одной группы архетипов на другую. Возникает «амбивалентная спираль».
Вопрос:
А это еще что такое?
Ответ:
Амбивалентность никуда не исчезает. Она перемещается на другие архетипы или становится для тех же архетипов причиной их дальнейшего развития. Смотрите, как все происходит: сначала в характере наблюдается дуализм ИЛИ-ИЛИ. Два архетипа борются между собой, а то и сам архетип внутри себя, проявляя двойственность. Такая двойственность заставляет нас принимать одно за другое, например, русские — маскулинны, но почему-то считается, что они — феминны. Например, мы стремимся к неопределенности — это можно проверить, просто выйдя на остановку автобуса, но почему-то бытует мнение, что мы — стремимся к порядку, к определенности. Это просто «фантомы»!
Итак, архетипы борются. Амбивалентность может погубить человека, но если он сдержит (как — мы рассказываем в книге) раскачку архетипов, то они могут свое противостояние ПЕРЕРАСТИ, «переболеть» и превратить в конструктивное сотрудничество. Это второй этап.
Третий этап — это осознание того, что двойственность осталась, просто она перешла в другую плоскость. Например, в характере борются коллективизм и креативность, которая всегда подпитывала чувство собственной исключительности, то есть личное начало. Представим, что в результате усилий нам удалось это противостояние РАЗРЕШИТЬ. Но как? Например, получив должность, соответствующую вашим способностям и в то же время полезную коллективу, в котором вы работаете. Теперь конфликта НЕТ, противостояние ИЛИ-ИЛИ заменилось на союз И-И. Но амбивалентность никуда не исчезла. Она теперь, объединив креативность и коллективизм в человеке, будет способствовать его дальнейшему развитию — например, в роли креативного руководителя или директора по маркетингу. Как это будет происходить в душе человека? А вот как: он ЗАХОЧЕТ стать руководителем, но его монологичность, дистанция власти и еще что-то будут ему мешать. Теперь ему придется перебарывать эти архетипы. НО на одну ступеньку лестницы он уже забрался — поэтому амбивалентная борьба теперь происходит на новом уровне. Можно привести пример со старушкой, которая поднимается по лестнице с авоськами. Она поднимется на одну ступеньку — постоит. Потом еще на одну, опять постоит. С каждым шагом ей кажется, что авоськи стали тяжелее, на самом деле человек решает все более сложные задачи, поднимаясь вверх. Это и есть развитие.
Это и есть амбивалентная спираль.
Вопрос:
Вы пишете, что земля защищает нас — живущих на ней. Как тогда вы объясняете то, что с нами произошло в XX веке?
Ответ:
Произошло то, что мы потеряли множественность выбора. До всех тех событий, на которые вы намекаете, русские были чуть более феминны, чем сейчас, чуть более индивидуалистичны, чем сейчас, больше любили и принимали себя. Конечно, внутри существовал конфликт: стремление к хаосу (бунту), плюс монологичность, плюс дистанция власти провоцировала вступление на путь «революционера». Таким образом, группе «положительных» архетипов в области «Личность-Группа-Развитие» противостояла группа архетипов из квадранта «Личность-Деградация».
Эта уникальная конструкция архетипов обеспечивала русским множественность выбора путей: можно было идти по пути индивидуальному и «перетягивать» архетипы в квадрант «Личность-Развитие», можно было пойти по направлению, ведущему к коллективному развитию и «перетаскивать» архетипы в сторону «Группа-Развитие». В этом случае, возможно, необходимо было отказаться от русского креатива и научиться процессности, как, например, сделали немцы. Можно было сохранить уникальной нашу культуру и идти путем развития и группового и личного начала, феминности и маскулинности, креативности и группового строительства, тренировки себя и себялюбия. К чему бы это привело и возможно ли это вообще, мы не знаем.
Вместо этого мы «взорвали» равновесие архетипов, переведя внутриличностный конфликт в плоскость событий. Это не разрешило конфликт, как мы видим теперь, из событий 2010 года, но уничтожило множественность выбора. Теперь перед нами были открыты только пути «революционера», «воина» или «бродяги». Со временем мы немного «пришли в себя», и к ним прибавился путь «ученого». Вообще-то мы всегда считали себя склонными к этой области деятельности, да и открытий было сделано много. Практического применения было маловато — это да. Автомат Калашникова вспоминается да полет Гагарина.
Вопрос:
А почему одним из традиционных русских путей названы «стройки пятилеток»?
Ответ:
«Стройки пятилеток» — такое название пути дано для того, чтобы «зацепить смысл» пути. По сути — это традиционный русский путь, состоящий во временном коллективном сплочении во имя спасения нации. Но эксплуатировать его постоянно, как это делали коммунисты, нельзя — психика не выдерживает! Получается социалистический путь развития, разрушающий личное начало в человеке.
Вопрос:
А может быть, вы во всем ошибаетесь — в определении архетипов, в их расстановке, в интерпретации их положения?
Ответ:
Всегда можно сказать, что человек ошибается, а на ссылки к истории сказать, что историю переписали, а на практический опыт сказать, что опыт некорректен. Всегда есть люди, подвергающие все сомнению. Хочется их спросить: а существуете или вы сами, или это вам бесспорно известно? Тогда поздравляем, хоть в чем-то вы не сомневаетесь.
Приведем такую китайскую цитату: «Сильный идет, не колеблясь, по пути Дао. Средний сомневается и идет. Слабый — критикует».
Мы даем метод — теорию архетипов и практические советы. Это — ценно.
Дистанция власти — это не наш крест, это наш шанс. Если амбивалентность — мотор для нашего развития, то дистанция власти вкупе с коллективизмом могут стать основой для появления в русском характере устойчивой альтернативы парадигме центральной власти — как единственной эффективной форме управления страны и одновременно альтернативы парадигме глобализма как единственной эффективной форме управления миром. Мы-то знаем, кто заинтересован в глобализме!
Русские же заинтересованы в другом: в крепкой семье, в крепкой команде, в крепких родственных связях, производственных связях. Эффективность центральной власти — это всего лишь иллюзия. Наша, русская иллюзия того, что эффективна НИКАКАЯ власть, а эффективно САМОУПРАВЛЕНИЕ — это наша, русская иллюзия. И нам не надо других!
На самом деле, конечно же, истина находится где-то посередине. Необходимо и государство, что бы там не писал Бакунин, необходимо и безвластие, что бы там ни говорили европейцы. Там, где НЕТ никакой власти, возникают команды — и работают.
Поэтому в западном вертикальном менеджменте русский человек вряд ли научится работать. Ему и не надо! Он умеет работать в команде — это у него в крови. Необходимо только чуть-чуть отпустить «вожжи» — в компаниях и везде вообще.
Вопрос:
Ну, хорошо, тогда можете ответить, что с нами со всеми будет?
Ответ:
Вам по правде или красивую сказку?
Вопрос:
А что, можете сказку?
Ответ:
Можем и сказку. Давайте расскажем вам сказку про то, какими мы были. И какими могли бы быть. Тогда станет ясно. Куда надо двигаться.
В попытках самоидентификации любая нация, не исключая и русскую, сравнивает себя с другими, пытаясь понять, точнее, почувствовать, в чем она другая, что у ней «не так, как у других» — и из этого сравнения сделать вывод о себе самой.
Такие сравнения нации с другими чаще всего и плодотворней всего происходят в военных противостояниях, причем для нации лучше, чтобы «пришли к ней», нежели чтобы «пришла она» — сравнение происходит качественнее. Откуда мы это знаем? Из истории. Считается, что русские стали осознавать себя как нацию во время вторжения Наполеона в 1812 году. Но с этим можно ведь и поспорить! Тогда приведем пример, когда во время Греко-персидских войн эллины стали осознавать себя эллинами именно тогда, когда Дарий в 490 г. до н. э., а затем Ксеркс в 480 г. до н. э. вторглись в Грецию. Вам мало этих примеров? Что ж, их количество можно было бы увеличить, но тогда мы не подошли бы к сути статьи никогда.
В Греко-персидских войнах часть греческих полисов (городов-государств) воевала на стороне персов, а часть — на стороне греческой независимости. Для последних национальная идентичность, выражавшаяся во фразе: «мы, греки — лучшие!» — была не пустым звуком, а для первых: для фессалийцев, беотийцев — пустым. Между тем, Беотия находится прямо в середине Греции, так что «линия раскола» прошла, что называется, через каждый дом, а не просто отдельные приграничные полисы изъявили персам свою покорность. Мы так подробно рассматриваем это для того, чтобы подчеркнуть тот факт, что именно вторжение неприятеля, когда вчерашний сосед становится врагом, дает тебе осознание того, что ты и кто он есть на самом деле.
Итак, можно сравнивать себя с другими и лучше делать это во времена вторжения неприятеля. Однако есть и другой, менее «надежный», но зато «мирный» способ: попытаться сравнить себя с самими собой. Так много раз делали римляне и неизменно выносили вердикт: «нравы упали, нынешнее молодое поколение — совсем не то, что было раньше» (Цицерон. «Против Катилины»).
Затем молодое поколение неожиданно вступало в войну с неприятелем, частью гибло, а частью прославляло себя подвигами, и оказывалось: нет, неправы были деды! Наши соколы — не хуже прежних! А может, лучше?
Русское дворянство начала XIX века очень плохо говорило на родном языке и уж точно совсем ничего не знало про жизнь в России — но отлично показало себя на полях сражений в войне против Наполеона.
Россия дважды стояла на пороге серьезного выбора — в начале XX века и сейчас, видимо, тоже, поэтому имеет смысл сравнить наши национальные характеры и посмотреть, так сказать, тренд. Мы не будем останавливаться на доказательстве того, сколь значима для России была эпоха начала XX века и сколь значима сегодняшняя — скажем лишь, что выбор, который делает цивилизация — это всегда ответ на вызов, вызов среды.
Что такое вообще — «вызов»? Собственно, это понятие ввел А. Тойнби, и именно способность ответить на вызов Среды (он говорил — «вызов истории») адекватными действиями определяет жизнеспособность цивилизаций.
Само существование Средиземного моря было для древних кочевых племен, живших на его берегах, вызовом — и вот, они научились плавать и торговать и превратились из «просто семитов» в финикийцев. Вызовом может быть война, стихийное бедствие, но ни в каком случае не «выбор», потому что выбор для целой цивилизации — это непонятно! Кто и что должен выбрать, кто и что предлагает выбор?
Давайте сравним нас начала XX века с сегодняшними и посмотрим, «плохо ли дело»? Но что считать «хорошим»?
Представьте, вы попали в Санкт-Петербург или Москву начала прошлого века. Картина первая: снег, темень, грязь, отовсюду слышатся стоны трудового народа, свит нагаек жандармов. Вот батраки зачем-то тащат по заснеженной улице баржу, вот под фонарем боязливо собираются народовольцы и, ежась и приплясывая от холода, показывают друг другу бомбу, которую удалось сделать или получить в дар в английском посольстве. Это картина, которой нас учили в детстве. Но есть и другая: та же вечная зима, но теперь светлый морозный день, река, гуляния, звон колоколов церквей, радость и свежесть на лицах, конечно же — любовь и первое (или не первое) свидание, кулачные бои, откуда-то «сбоку» неожиданно возникает человек в шинели и кричит народу, что мол, началась война — и все радуются, как дети, потому что война — это не смерть и кровь, а вызов всем им — вызов и веселое испытание, и обострение всех русских чувств, и еще больше любви (теперь уже военно-полевой), и наконец, долгожданная победа, а вместе с ней — долгожданное осознание себя, как будто бы ты вдруг проснулся / проснулась — и все осталось по-прежнему — и река, и фейерверки, и веселые лица, но ты изменился и теперь твоя радость сменилась глубоким покоем и ты начал любить уже всех, а не только себя и ту / того, и еще изменения, и еще…
Но давайте уже очнемся и продолжим нашу беседу. Та реальность темна, а эта — светла, но в обоих случаях мы понимаем, что попали в мир не наш, что вокруг другие люди. Поэтому картины 1 и 2 ничем не отличаются друг от друга.
Вариант 2: вы попадаете в Россию начала прошлого века и обнаруживаете, что русские ничуть не изменились. С вами заговаривают, используя не мат, а причастные и деепричастные обороты. Стремятся ухватить самую суть вашего или своего послания, а не «растекаются мыстью по древу». Хлопают вас по овечьему полушубку (вы же соответственно оделись, не так ли?), называют «братаном» (или как-то иначе, но по-дружески). И вы понимаете, что две или три мировых войны, несколько гражданских войн, истребление народа в лагерях, научно-технические революции, полет Гагарина в космос, — все это ничего не изменило в нашем национальном характере, не сдвинули его «ни на дюйм» в сторону. «Во глыба», думаете вы!
Или же — вариант 3 — вы попадаете в прошлое России и оказываетесь в ситуации, что вокруг вас «как будто бы» те же люди, что и вокруг нас, но, одновременно, и неуловимо другие. Или уловимо другие. Рассмотрим этот вариант.
Представим себе: русские люди значительно — и в худшую сторону — изменились при скачке назад в сто лет, их словарный запас, по сравнению с нынешним, оставляет желать лучшего, их действия неосознанны, нелогичны, шаблонны. Вам не могут сосчитать сдачу за пирожок. Вы спрашиваете у жандарма, как вам пройти туда-то, а он невразумительно показывает во снежную мглу нагайкой в руке, горничная в отеле в ответ на ваши лестные для нее замечания не смущенно улыбается, а тупо таращится на вас, в пивной рассказывают анекдоты, ничего смешного в которых, на ваш взгляд, нет, во дворянское общество вас упорно не принимают и внимательно ощупывают свои карманы, но и к простому люду вы не допущены — вы одеты не так и похожи на шпика — в общем, все «тупят», «не догоняют», врут — и вам неуютно в этом мире. «Да! — думаете вы. — А все-таки прав был (вписать имя, сам писать не хочу принципиально), когда он хотел перекроить все в России! Вот оно как, Михалыч, оказывается было…»
А теперь такой вариант: люди изменились, но неуловимо. Их проявления в чем-то такие же, как и наши, то есть перед вами, несомненно, русские, но вот досада: иногда их реакции не совпадают с тем, что вы от них ожидаете.
Это интересно, не банально!
Но тогда какие же они, эти реакции?
Решившись рассматривать именно эту Реальность (выражаясь термином С. Переслегина), давайте откинемся на спинку вашего настоящего или виртуального кресла и представим себе следующее. Мы исходим из того, что мы есть сейчас, и рисуем наш национальный характер начала прошлого века, бережно снимая тот «грим», который наложила на него наша история. Вот перед нами наше усталое и почти равнодушное лицо. Мы снимаем вот эту морщинку: она появилась у нас за время ломки СССР. Затем вот эту складочку: это Великая Отечественная война… И так далее. Постепенно перед нами начинает вырисовываться наш национальный характер начала прошлого века — значительно моложе прежнего, радостнее, наивнее, чище и конечно, проще.
Стоп! — не убирайте грим дальше! — мы же договорились, что останавливаемся на 1901 годе. Очень уж страшно увидеть то, что будет раскрываться под гримом далее, или очень уж привлекателен тот образ, который мы видим перед собой.
Мы видим разницу в характерах, и эта разница нам понятна. Нам понятно также, что нас ждет в будущем: мы сходим в фитнес, съездим в Турцию, поработаем с друзьями-иностранцами — и наше лицо постепенно вернется в тот светлый и несомненно счастливый образ, который сидит сейчас перед нами и улыбается.
На этом наша история для некоторых заканчивается.
Занавес.
С теми, кто остался, у нас будет уже несколько иной, более серьезный разговор.
Не кажется ли вам, господа, что все не совсем так? Что, всмотревшись и наше лицо столетней давности, мы ощутим не ужас, не восторг, не отторжение — а вообще другое чувство? Что мы увидим не изменения «их относительно нас», а изменения «нас относительно них», то есть ощутим, что дорога, которая для русского начала XX разделялась на три пути, для русского начала XXI века разделяется всего на два, что пространство наших выборов уменьшается?
Неандерталец, живший в Африке 350 тысяч лет назад и внезапно вымерший около 50 тысяч лет назад, вертя в руках череп своего «предшественника», «человека умелого» (Homo erectus, 1,5 млн лет назад), несомненно, поражался своему уму и чистоте и наивности «предшественника».
Тут было для него все ясно: прогресс налицо, мы стали еще умнее и еще сильнее, но и у них было что-то, что мы временно потеряли (например, качество наскальной живописи, уровень изготовления орудий), а теперь, с помощью «фитнеса» и «массажа» вернем. Но к 50-тысячелетию до Р. Х. неандертальцы, к сожалению, исчезли, то есть их перестали находить в культурных пластах — а стали находить совершенно других первобытных людей — кроманьонцев. Что не может не наводить на грустные размышления, особенно учитывая кровожадность и людоедский характер первобытных сообществ.
Итак, мы вконец запутались.
Какая позиция может быть нами признанной правильной — ведь мы не можем посадить в действительности против себя национальный характер начала прошлого века и расспросить его обо всем? Можно, конечно, исследовать источники. Можно узнать о том необычном состоянии общества и нации в целом, которое в начале прошлого века если не охватило всю нацию целиком, но все же чувствовалось ею «в воздухе» (А. Эткинд «Эрос невозможного»), и мы знаем об этом состоянии от ее наиболее чувствительных представителей — поэтов, художников, актеров и писателей. Однако, при огромном интересе таких исследований, все наши выводы из них будут объективно и субъективно спорны, а когда мы начнем анализировать действительность, тут вообще может дойти до драки, поскольку действительность не может быть описана беспристрастно в принципе.
В первой части мы рассмотрели положение архетипов нашего национального характера.
Такова картина сегодняшнего дня. Какова же она была в начале прошлого века?
Давайте разбираться.
Маскулинность. Конечно, три Мировые войны и напряжение сил на их преодоление, особенно учитывая, что Первую мы «слили» (не в смысле проиграли, а смысле прервали наше участи в ней), Вторую выиграли, а Третью (холодную) — проиграли было для нации тяжелым испытанием. Потери населения составили около 35–45 млн человек, из них большую часть — мужчины. Остальным, соответственно, пришлось воспитать в себе мужские качества, да и сами мужчины отложили на время перо и взяли винтовку. Потом, после всех войн, оказалось, что писать им уже совсем не хочется и не о чем.
Можем фиксировать нарастание маскулинности в характере, даже не стоит это доказывать. Сам лозунг «Весь мир насилья мы разрушим до основания, а затем…» — это маскулинный принцип, согласно определению маскулинности, данному ранее.
Значит, отматывая назад, мы можем предположить, что раньше мы были менее маскулинны, более феминны. Но что такое вообще — «феминность»?
Для «женского» способа характерным является достижение победы в поражении (1812 год), «врастание в ситуацию», анализ ее изнутри, поиск слабых и сильных сторон и их использование без разрушения. В этом смысле женщины — идеальные «тайные агенты», когда нужно произвести максимальный результат при минимальном воздействии («мужской» способ, наоборот, дает максимальный результат при только максимальном воздействии).
Феминность заключается в том эффекте, который продемонстрировали французские женщины, когда войска вермахта захватили Париж в 1940 году. Париж те захватили, но в свою очередь всю немецкую армию «взял в плен» «женский корпус» француженок (за что впоследствии был награжден медалями). Но феминный принцип «работает» не всегда. Евреям не удалось «изжить», «пересидеть» проблему нацизма во Вторую мировую войну, и невозможно было подготавливать почву для исчезновения проблемы — она исчезала для нациста только с исчезновением последнего еврея. Феминный способ эффективен только тогда, когда у вас имеется ресурс, который необходим противнику, которым вы можете с ним «торговаться», несмотря на его формальное превосходство и когда этот ресурс — не ваша жизнь, а нечто меньшее. Русским удалось сочетать феминность и маскулинность одновременно.
Анализируя действия русских на полях сражений, генерал Рунштедт (наш враг!) пишет:
«Следует, однако, отдавать себе отчет, что мы вступаем в борьбу с противником, совершенно иным, нежели Франция. Русская армия — назовем вещи своими именами — разгромила в Семилетнюю войну войска Фридриха Великого, а в 1812–1814 годах — Наполеона. Опыт Мировой войны также не настраивает на оптимистический лад. Я хотел бы обратить внимание присутствующих на один принципиальный момент: опыт истории показывает, что русскую армию можно, а иногда и несложно разбить. Зато очень трудно воспользоваться плодами победы».
Не на полях сражений в начале XX века в России происходила феминизация многих сторон жизни, изначально чисто маскулинных:
«Любопытная Леля слышала из разговоров взрослых в гостиной, что женщины едва ли не активнее мужчин участвовали в революционных процессах (по подсчетам историков, в 70–80-е годы были осуждены в общей сложности 178 женщин, большинство которых принадлежало к террористической организации „Народная воля“, семь раз покушавшейся на Александра II и все-таки убившей его). До конца жизни хранила она фотокарточку Веры Засулич, той самой, которая стреляла в градоначальника Трепова. Леля уже тогда воспринимала происходящее под весьма специфическим углом зрения: слабый пол, к которому она принадлежала, — вот носитель силы, а вовсе не наоборот — а потому все эти женщины-бунтарки были овеяны для нее ореолом романтического героизма»[18].
Вы не согласны, что участие женщин в революции — это проявление феминности, Вам кажется наоборот? Ну, а когда Ахиллес садится за прялку, потому что не хочет ехать на Троянскую войну — это проявление чего — феминности или маскулинности? Ахиллес надеется, что ситуация «рассосется сама», что греки уплывут без него — это типично феминный подход. Когда женщины идут в террор, в революцию — это значит, они не доверяют решение этого вопроса мужчинам и им кажется, что без них «не обойдется» — это тоже феминный подход.
Когда принимается указ, по которому все женщины города N в обязательном порядке должны принадлежать мужчинам (было, мужики, было счастье! — 1918 год, Россия) — это маскулинный подход.
Феминность всегда предлагает сложное и медленное решение, но без последствий (образование, благотворительность), маскулинность — простое и быстрое, но с кратковременным эффектом (война, революция).
Коллективизм. К началу прошлого века не кажется, что русские были коллективны — несмотря на «крепостное рабство», общину и другие «прелести» коллективной жизни. Но все события, в которых пришлось участвовать нашему национальному характеру в XX веке, были в принципе коллективны — значит, вырабатывали в нас навык коллективного решения. Вот если бы мы раздробились на ряд «уездных княжеств», да общались бы с «индивидуалистами» среди других национальных характеров, да плавали по морям и торговали — тогда в нас укрепился бы «ген» индивидуализма, а так — нет.
Фиксируем возможное нарастание коллективного начала в характере.
Высокий контекст. Русские всегда изъяснялись туманно и иносказательно. Пушкин пробовал научить нас говорить женщине «Люблю!», но у нас все равно выходило «А… а… Хорошая сегодня погода, не правда ли?…».
«Любовь и религия, вот два чувства чистые, высокие. Не знаю, что называют любовью. Ежели любовь то, что я про нее читал и слышал, то я ее никогда не испытывал. Я видал прежде Зинаиду институточкой, она мне нравилась, но я мало знал ее (фу, какая грубая вещь слово, как площадно, глупо выходят переданные чувства)» (Л. Толстой, дневник).
Последующие года террора и несвободомыслия только развили архетип. Высота контекста повысилась.
Нелюбовь к себе. По-видимому, раньше мы себя больше любили. Возможно, это была не совсем «любовь», а некоторое «приятие себя», по крайней мере у нас было общество и нравственные ценности и общественный договор, и о себе мы больше говорили, и других, и не мыслили прожить жизнь в окопе или под чертежной лампой. Мы дышали свободой, а свобода и нелюбовь к себе несовместимы.
Стремление к неопределенности. За этими красивыми словами скрывается, по сути, русское стремление к бунту или «стремление к хаосу». Конечно, всегда можно объяснить логически, почему я не пошел кланяться царю-батюшке или в Думу, а взял в руки топор — только в объяснениях ли дело? Приведем опять пример:
«В книгах наших уголовных, гражданских и военных законов розга испещряла все страницы. Она составляла какой-то легкий мелодичный перезвон в общем громогласном гуле плетен, кнута и шпицрутенов… В то время было много опасений за полное уничтожение розги, опасений, которых не разделяло правительство, но которые волновали некоторых представителей интеллигенции. Им казалось вдруг как-то неудобным и опасным оставить без розг Россию, которая так долго вела свою историю рядом с розгой…» (П. А. Александров).
Конечно, годы пятилеток, война, восстановление после нее требовало планирования. Но, в общем-то, со времен Петра все требовало планирования, вольница кончилась. Поскольку все же с 1917 года планирование стало тотальным, людей превращали в «пламенные моторы» — значит, стремление к неопределенности должно было совершенно исчезнуть. Но оно осталось, просто переместилось из области деградации личности в область деградации общественных отношений. И именно сейчас общественные отношения максимально неопределенны. Теперь про краткосрочность прогноза.
Креативность и лень. Креативность характерна для сообществ, не практикующих процессность, то есть утверждение и следование процедурам. Процессность возможна при недопущении спонтанного вмешательства в процесс (что было невозможно в России) и практической выгоды от нее, процессности (что в России не достигалось). Поэтому, а также по многим другим причинам в России всегда преобладала «проектность», периодичность действия, которая стимулирует креативность и стимулирует лень. За сто лет ничего не изменилось.
Креативность — это не «хороший» архетип. Во-первых, она стимулирует лень, во-вторых, она порождает искажения законов и приказов по своему разумению. Тот же умница П. А. Александров в речи на суде Засулич высказывает потрясающую русскую идею, которая всеми принимается, как само собою разумеющееся, хотя для древнего римлянина или для современного русским англичанина эта идея равно неприемлема:
«Не суждения закона о должностном действии, а наши воззрения на него должны быть приняты, как обстоятельства, обусловливающие степень нашей ответственности».
Дистанция власти. Тенденция власти к отстранению очевидна, но она и раньше нас не баловала своим вниманием! Но нас за XX век становилось все больше, а власть, как ни странно, к нам не приближалась! Странное нарушение физических законов! Его можно объяснить только тем, что за XX век власти все-таки удалось отдалить себя настолько, что мы уже не пойдем к царю, как 9 января 1905 года. Архетип усилился.
Что можно наблюдать в расположении архетипов при скачке на век назад?
Архетип «маскулинность» превратился в архетип «феминно-маскулинность» и сместился поэтому из области развития личности к области развития группы, поскольку группа больше заинтересована в умиротворяющих «феминных» проявлениях члена группы, чем в агрессивных «маскулинных» (рис. 10).
Архетип «нелюбовь к себе» превратился в архетип «приятие себя». Не превратившись в «любовь к себе», он, тем не менее, ушел из области «деградации группы» и поднялся в область между личным и групповым развитием.
Архетип «коллективизм» сместился в область «развития личности», поскольку стал слабее, а личные, индивидуальные устремления — сильнее. Не забудем, что весь XX век старательно «выпалывали» в нас именно индивидуальность.
Стремление к неопределенности переместилось в область личного конфликта и составило мощную оппозицию группе «положительных» архетипов.
Архетипы русского характера составили следующую конфигурацию (рис. 11).
В области между «групповым» и «личным развитием» образовалась группа, к настоящему времени распавшаяся: «коллективизм-индивидуализм», «феминность-маскулинность», «креатив», «высокий контекст» и «приятие себя». Существование этой группы архетипов в русском характере начала прошлого века и связывают с «загадочной русской душой». Действительно, все нации, которые нас «оценивали», тогда уже определились со своей «феминностью-маскулинностью» и стали либо феминными, либо маскулинными.
Рис. 10. Пути смещения архетипов русского характера за 100 лет
Точно так же они стали определенно «коллективистскими» или «индивидуалистсткими». И с креативностью своей они уже совладали — подчинили ее процессности (в этом смысле наиболее «понимали нас» японцы, но именно с ними нам удалось рассориться), и с приятием себя — оно выродилось либо в нелюбовь — как у немцев, либо в обожание — как у англосаксов. Феминные и маскулинные проявления русских, так же, как коллективные и индивидуальные их устремления в одно и то же время, вызывали недоумение и непонимание у иностранцев.
«Ни граней, ни годин, ни ликов „Ты“ и „Я“
Она божественно не знает
И цельным пьет нектар из сердца бытия,
И никого не вспоминает,
И в нераздельности не знает „Ты“ и „Я“».
В то же время этой группе архетипов оппонировала группа «дистанция власти — стремление к неопределенности». Ну-ка, представьте себе человека, не знающего и не желающего знать свое будущее и дистантного от власти! Кто же это? Конечно же, это русский бунтарь, революционер! Однако не все так просто. Указанная группа, вынужденная бороться с мощной положительной группировкой, подталкивала ее к развитию, да и сама менялась — иначе разрушение возьмет верх! (как это и случилось)
Эта уникальная конструкция архетипов обеспечивала русским множественность выбора путей: можно было идти по пути индивидуальному и «перетягивать» архетипы в квадрант «личность — развитие», можно было пойти по пути коллективного развития и перетягивать архетипы в сторону «группа — развитие». В этом случае, возможно, необходимо было отказаться от русского креатива и научиться процессности, как научились немцы. Можно было сохранить уникальной нашу культуру и идти путем развития и группового и личного начала, феминности и маскулинности, креативности и группового строительства, тренировки себя и себялюбия. К чему бы это привело и возможно ли это вообще, мы не знаем.
Рис. 11. Основной конфликт русских архетипов начала 20 века
Мы не пошли этим путем. Мы не пошли ни одним из трех возможных путей, мы пошли четвертым: мы взорвали, разрушили группу архетипов. «Фемино-маскулинность» превратилась в маскулинность, обесценивая возможные достижения группы, в то же время к группе отошел архетип «коллективизм-индивидуализм», приобретший коллективные черты. Высокий контекст «увязался» за креативностью и маскулинностью. Ну зачем он группе без феминности и процессности? Принятие себя превратилось в нелюбовь к себе и отошло к группе. Ну, зачем она, нелюбовь личному развитию? А вот группе она очень пригодилась! В лагерях, на комсомольских стройках, в окопах.
Для тех, кому изложенное кажется тривиальным и кто любит абстрактные рассуждения из «системного анализа», предлагаем необязательный к прочтению следующий абзац. Равновесие архетипов было взорвано из точки, где находился архетип «стремление к неопределенности», или «стремление к хаосу». В этом смысле интересно рассматривать произошедшую русскую катастрофу как провокацию существующим Порядком сил Хаоса, скрытых в русской душе (понимая под Порядком и Хаосом ресурсы психики. Порядок минимизирует потери на осознание и реагирование, Хаос обеспечивает множественность выбора). Видимо, «русский» баланс, достигнутый в архетипах «феминность-маскулинность», «индивидуализм-коллективизм», «любовь к себе-нелюбовь к себе», заключал возможность создания в будущем такого порядка, который угрожал бы существующему Порядку. Последовала провокация со стороны последнего, силы Хаоса, активизированные архетипом «стремление к неопределенности» (к бунту), попытались расширить пространство решений, которое, по их мнению, стало сужаться. Это привело, как и следовало, к бунту (к революции), а затем, когда Хаос таким образом себя скомпрометировал, был насажден чудовищный по масштабам порядок и равновесие архетипов было разрушено, а вместе с ним — и возможность появления нового по уровню сложности порядка. Тот порядок, который был нам привит, был формой старого порядка, да еще и вульгаризированной его формой, хотя и рядился в новые одежды. Интересно узнать, неумеренная эксплуатация какого архетипа национального характера привела к бунту? Очевидной кажется точка зрения, что это — архетип дистанция власти. Однако дистанция власти позволяет как власти существовать без народа, так и наоборот. А вот архетип «креативность и лень», как ни странно, максимально подходит для провокации порядка — в виде извращения законов — и их несоблюдения. «Талантливая» деятельность на этом поприще взрывает национальный характер именно потому, что архетип находится в «положительной» группе и должен работать на развитие.
Рис. 12. Будущее (но не состоявшееся) развитие русских архетипов начала 20 века
С тех пор как национальный характер развалился (что «совпало» с массовым самоубийством народа и эмиграцией) множественность и непредначертанность путей для русских была потеряна. Для нас теперь, увы, весьма небольшой набор «истинно русских» путей. Каких? Описание их не входит в задачу данной статьи.
Зато в задачу данной статьи входит описание национального характера, всех его трендов развития. Мы хорошо представляем себе, что мы есть сейчас (рис. 7), представили себе на минутку, что мы были «тогда». Давайте порассуждаем о том, чем мы могли бы стать.
Если бы внутриличностный конфликт, связанный с «дистанцией власти» и «стремлением к бунту» был бы исчерпан, эти архетипы неизбежно изменились бы (рис. 12).
«Стремление к бунту» перешло бы в форму крайнего индивидуализма и естественным образом усилило бы индивидуальное начало в архетипе «феминно-маскулинность». Кстати, это усилило бы архетип «приятие себя», после чего нам уже «не светили бы» войны и революции, как не происходят они в Англии, где сильно приятие себя и индивидуализм. Да, русские не стали бы коллективны, но это небольшая плата за отсутствие тех «прелестей», что нас ждали в XX веке!
Если даже «дистанция власти» осталась на прежнем месте, мы имели бы мощную индивидуалистическую цивилизацию, высшими ценностями которой были бы ценности личности. Архетип «феминно-маскулинность» способствовал бы возрастанию процессного подхода в характере, что вместе с группой личностных архетипов обещало бы концентрацию сил нации на решении задачи устройства русского мира таким образом, чтобы и личность и общество существовали бы в равновесии. Реализовалась бы «русская мечта», которая, в отличие от американской, не есть мечта каждого обогатиться, а мечта о сообществе индивидуальностей, в котором каждой индивидуальности есть место, роль и воздаяние за ее уникальный труд.
Но вернемся в начало XX века. Что же мы увидели бы, окажись в начале прошлого века в Санкт-Петербурге или Москве или везде по России?
В трактирах мы услышали бы соответствующие выражения и соответствующее заведению поведение, в будуаре мы бы увидели поведение партнерши (партнера, если вы — дама), как нельзя более подходящее моменту, в драках и ссорах мы увидели бы попытки смягчить ссору и избежать ее, а потом, когда пройдена некая черта — стремительное ее нарастание и увлечение моментом. Точно так же мы воевали в войну 1812 года.
В характере было бы то, чего не сыщешь сейчас: некая сфокусированность на себе и увлечение собой, которая идет со стороны феминности, плюс желание показать себя и достоинство, которое идет от маскулинной части архетипа. Это был бы характер сложный, объемный, развернутый в нескольких невидимых глазу плоскостях сразу, что проявлялось бы в определенной обдуманности действий пополам с необдуманностью, холодным расчетом пополам с горячностью — то есть в присутствии удивительной МЕРЫ во всем и везде. Позже именно это назовут «загадкой русской души».
Горничные были бы в меру понятливы, но и в меру неприступны, городовые — грозны, но и внятны. Как писала в таком случае Урсула Ле Гуин «надо мной склонилось лицо человека: ни мужское, ни женское — просто человеческое».
Все проявления были бы к месту и удачны. Всему этому сопутствовало бы отсутствие нездоровой рефлексии и «нахождение в моменте», приятие себя и всех других участников событий.
Народовольцы упоенно бросали бы бомбы, царь-батюшка искренне интересовался бы судьбой раненого мальчика, стоя под пулями, бурлаки бы упрямо тащили свою ношу и каждый их шаг отдавался бы по Руси, как колокол, войско бы стояло под обстрелом трехсот пятидесяти орудий, как под дождиком, потому что все в нем были русские (даже князь Багратион и Барклай Де Толли) и им в уши неумолчно пел ангельскими голосами мотив: «ты — русский, ты — русский».
Затем, со временем, которое в нашей Истории было потрачено на самоубийство нации, мы увидели бы возрастающее самоуважение в глазах людей, которое постепенно приняло бы форму заботы не только о себе, но и о других.
Городовой — ах нет, уже полицейский — беспокоился бы о том, что мы плохо, не по погоде, одеты, и советовал бы кратчайший путь, в трактире бы не только весело шумели, а и приглашали бы вас за стол и не отпускали бы, не напоив как следует и не разузнав, чем это вы так подавлены. Ваше пограничное состояние по выходу из трактира было бы правильно истолковано хорошенькой горничной, и веселая попойка плавно перетекла бы в столь же веселую ночевку. Нация позволила бы вам «отлежаться на ней» в прямом и переносном смысле, отдохнуть душой в недолгой вашей «командировке», принимая вас «за своего» и однозначно считая, что только умиротворенный, довольный жизнью и белым светом человек нужен и полезен этой самой нации.
Получается, что в XX веке мы не нашли, а потеряли возможность собственной идентичности, что она у нас все-таки была.
Группа архетипов распалась, «загадочность русской души» сменилась образом «русского медведя». А как иначе, когда соединяются лень, маскулинность, высокий контекст и монологичность? Ведь медведь рычит непонятно что, ведь он действительно страшен, ленив, и с ним невозможно договориться!
А сейчас — сейчас надо начинать заново долгий путь. Может быть, высокие технологии и Интернет как-то сократят его?
Кто знает?
Но начинать надо с любви к себе.
Вопрос:
А лицо, которое мы увидим под гримом — какое оно будет?
Ответ:
Боимся, оно будет не такое, каким мы его сначала представляли. Это будет лицо человека, более умного, чем мы, более наполненного своим внутреннем содержанием, чем мы, более внимательного к мелочам вокруг себя. Поэтому не мы за ним — а он будет наблюдать за нами. Со страхом, с надеждой.
Мы начинаем новую часть, посвященную тому, как русским работать с русскими и людьми разных национальностей. По сути, это и есть тема нашей книги. Но для того, чтобы мы смогли раскрыть ее, воспользуемся уже знакомым нам инструментом — теорией русских архетипов.
Главы третьей части посвящены вопросам взаимодействия русских с представителями различных культур и народностей. Например, в главе «Как нам работать с англосаксами» мы просим Стива рассказать нам об этом. И несмотря на то, что он — американец, с точки зрения архетипов Стив несет в себе англосаксонский подход к переживанию и осмыслению действительности. Американец может рассказать нам об англичанах, обратное же — неверно.
Мы ограничимся рассмотрением взаимодействия русских с теми нациями, представители которых собрались в нашей замечательной команде на острове (кроме французов). Это не означает, что исследовать вопросы общения (в том числе делового) русских, скажем, с испанцами или с итальянцами неинтересно. Мы руководствовались принципом о том, что каждый из наших «островитян» как представитель определенной культуры может научить нас, русских, чему-то важному, что представляется значимым в контексте будущего русских как народа вообще. Этим и объясняется наш выбор наций.
В третьей части книги будет много картинок, как мы и обещали. Они будут разными, иногда смешными. Такая форма подачи материала не случайна. После классического изложения первой части в классическом стиле (пусть и «оживленного» диалогами), а второй части — в форме «вопрос-ответ», в третьей части мы предлагаем окунуться в мир советов, упражнений и рекомендаций. Если бы не было картинок, это было бы неинтересно читать, при любом содержании.
Вы можете начать читать книгу с третьей части, соблазнившись иллюстрациями, а далее, заинтересовавшись, переходить к первой и второй.
Но прежде чем рассказывать о том, как нам работать с кем-то еще, хотелось бы поставить окончательную точку в вопросе «кто мы есть на самом деле»? И вроде бы уже много об этом говорили, и сказали, что мы очень древние, и что были охотниками за мамонтами, и в третьей части будем описывать отношение многих наций к нам, пересечение этих отношений должно дать нам точку пересечения, в которой будем находиться мы сами.
Но в этой точке-то что?
Неужели же ничего?
Хочется вывести себя из самих себя, а не как сумму отношений ДРУГИХ.
Так кто же такие русские?
Мы можем предложить вам только концепцию охотников за мамонтами — она, с нашей точки зрения, совершенно автономна и не требует ни мифических «ариев» или «гиперборейцев», и в то же время не смешивает нас со всякими там «индоевропейцами». Ведь они — не мы, вы же это ощущаете, не правда ли?
Так вот, если мы — потомки охотников за мамонтами, то в нашей душе должны жить эти охотники, несмотря на то, что прошло с тех времен 5000 лет. Ну и что?
Зато охотились эти охотники здесь, на Русской равнине, гораздо больше 5000 лет. По крайней мере, вдвое дольше! Поэтому важно не то, какими мы кажемся сейчас, а то, что у нас внутри.
• Мы — практичные и беспринципные существа. Мы верим только тому, что видим. Мамонт есть? Очень хорошо! Нет? Пойдем искать! И не надо дурить нам голову всякими сказками! Из нашей практичности следует и наша жестокость к себе и к другим. Мы слишком многого насмотрелись за 15 000 лет, чтобы быть иными.
• Мы за такое количество лет уже отбесились и нас не привлекают ни таинства брака, ни дары чужих богов. Нам все это уже не нужно. Нам нужно, чтобы нас, наконец, оставили в покое.
То есть, говоря по-русски, дали бы спокойно подохнуть. В силу принципа экономии сил мы пришли к самой экономной форме семейного управления — матриархату и к позиции Ивана, лежащего на печи.
• За 15 000 лет мы поняли, что важно только одно: отношение самого себя к себе. Да и это, по сути, неважно. Неважно, кто и что про тебя говорит. Неважно ничего. Поэтому поклонники йоги и созерцания могут сколько угодно хлопать в ладоши и прославлять русских, которые находятся в «состоянии Будды» уже многие тысячи лет. Поэтому же западный рефлексивный мир напрасно старается раскачать нашу хрупкую ладью под названием «подсознание». Во-первых, она и так уже утонула во всеобщей Шуньяте (для тех, кому понятно, о чем речь). Во-вторых, «не по Сеньке шапка».
• Острое чувство обреченности, присущее только очень древним народам, которые к тому же находятся НА СВОЕЙ ЗЕМЛЕ, не позволяет нам самим найти выход из ловушки, в которую мы себя загнали, ибо имя этой ловушки — потеря смысла жизни и воли к ней.
• В этой ситуации там могут помочь только другие.
• В своей первобытной, почти животной естественности: в жадности, в жестокости, в чутье, в хитрости — мы красивы, мы великолепны! В нас действительно содержится тайна: тайна первобытных людей. В чем она состоит? «Поди знай!», как говорит наш персонаж доктор Быков.
• Вспоминается «Жук в муравейнике» Стругацких. Там Лев Абалкин тоже был кроманьонцем, как и мы. И зачем-то он был нужен? В романе все кончается плохо. Надо, чтобы в действительности все оказалось иначе.
Пауза.
Кофе?
Тема первая «Как нам работать с русскими?» рассматривалась подробно в первой части книги, поэтому здесь мы позволим себе лишь краткие замечания по коммуникации.
Будем обращаться к вам на «ты», стремясь сократить дистанцию (только в течение третьей части, не более!).
Если ты — начальник — ты должен выглядеть довольным и радостным. Широко улыбайся, держись непринужденно, жми руку, свободно двигайся. Помни: подчиненные ловят каждый твой жест, каждую мимолетную тень на твоем лице.
Если ты — подчиненный, твоим уделом по петровскому указу — выглядеть несколько глуповато и виновато. Но это противоречит архетипам русского характера! Потому старайся выглядеть как начальник: держись свободно, не зажимайся.
Принято кивать на каждое начальственное слово. Сделай по-другому, почувствуй собственную значимость, дай понять начальнику, что вы — партнеры. Как это сделать?
НЕ кивать. Просто жди. Начальник ждет реакции — и не дожидается ее. Это, конечно, его напрягает! Но что поделать — придется ломать установленные Петром отношения боярин-холоп. На них «далеко не уедешь»!
Плохим тоном среди русских одного ранга стало невыразительно произносить слова приветствия. Западный опыт нас учит, как важно приветствовать своих коллег по работе. Вкладывайся в приветствие, но не превращай его в беседу — русскую монологичность никто не отменял!
Общение с коллегами. Учись «нарезать» беседу на тонкие ломтики вопросов и ответов. Избегай монологичности, когда ты и собеседник теряете контроль над ситуацией. Собеседник ударился в пространные объяснения? Терпеливо выслушай его и повтори свой вопрос.
Общение с начальством. Попробуй перехватить инициативу у начальника. Покажи, что ты более, чем он, заинтересован в решении вопроса. Он проявляет свой интерес по долгу службы, ты — потому что это твое дело. Начальник, поучая, находится в приподнятом состоянии духа. Присоединись к нему, почувствуй его настрой — и стань его зеркалом, копируя его энергичность. Ты сразу уйдешь от позиции ведомого, а значит — виноватого.
Твоя задача — побороть архетип «дистанции власти». В тебе он проявляется, если ты — начальник — в виде желания отругать подчиненного. На самом же деле — это просто попытка поставить его на место. В Древней Руси подчиненные, бывало, приходили к главе из таких мест, где они сами были себе началом, поэтому первой задачей начальства было поставить их «на место». Навык закрепился. Теперь надо отвыкать! Постарайтесь первым не заговаривать с подчиненным, послушайте, что он скажет. Если ты — подчиненный, в тебе также будет действовать архетип «дистанции власти», но только он будет проявляться в стремлении сократить ваше общение с начальником до минимума. Преодолей это чувство, влейся в беседу, почувствуй себя начальником. У тебя появится интерес к разговору, и он пройдет более конструктивно.
Более подробно о том, как русским работать с русскими, Вы можете прочитать в первых двух частях книги (для тех, кто начал чтение с третьей части).
Теперь опишем те возможности, которые открываются перед русскими при взаимодействии с представителями других наций и народов, в каком направлении может пойти такая совместная работа: насколько она может быть плодотворной или неплодотворной и может ли быть вообще.
Существует несколько базовых возможностей, которые могут появляться у представителей разных нации при работе друг с другом (характерно для ВСЕХ НАЦИЙ):
Возможность «усиления»: «Один в поле не воин», «одна голова хорошо, а две — лучше». Такая возможность предполагает частичное или полное совпадение архетипов, вступающих в общение двух разных народов. При этом особое значение имеет амбивалентность — если она присутствует в обоих национальных характерах, то область эффективного сотрудничества резко сужается.
Возможность «дополнения», или возможность «комплементарности» — взаимного дополнения: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Такая возможность появляется у тех взаимодействующих, у которых развиты и не развиты полярные группы архетипов. Например, у одного участника общения развит тот архетип, который у другого — отсутствует или плохо развит. Таким образом их общение будет строиться на дополнении (обогащении) друг друга, амбивалентность одной или даже двух сторон при этом станет частично гаситься разграничением обязанностей или умений.
Возможность «невмешательства»: «Кто в лес, кто по дрова». Как ни странно, в этой ситуации тоже возможна эффективная работа. Это происходит тогда, когда ни одной из сторон не нужна «оперативная» помощь другой, и каждая занята в своей сфере деятельности, но, заметим, все трудятся на одну цель!
Возможность «учителя»: «А ты научишь шотландцев готовить заветный мед». Такая возможность предполагает, что одна из сторон является экспертом в определенном роде деятельности, а вторая готова перенимать опыт. В результате такая пара также обладает эффективностью, поскольку при сложении одного (1) и половины (0,5) получаем 1,5, что больше единицы (1).
Хочется все время напоминать и подчеркивать, что наша амбивалентность создает для нас определенные трудности в работе с представителями других наций, и нередко и с нашими же русскими людьми. С другой стороны она — залог нашего развития (саморазвития).
При этом культурный облик первопоселенцев Ладоги характерен следующими вещами.
Овальная скорлупообразная фибула, языковидное кресало, колесовидные бляшки, фрагмент железной гривны из перевитого дрота, фризские костяные гребни, бронзовое навершие с изображением Одина, наконец, т. н. «клад» инструментов.
Все это — находит аналогии в североевропейском круге древностей.
Иными словами, Ладогу на землях финских племен основали… скандинавы!
Правила работы со скандинавами очень просты. По сути, это — одно большое правило. Суть его в следующем: Вы должны выкинуть у себя из головы Ваши старые представления о том, что Швеция — это Астрид Линдгрен, Норвегия — это Руал Амундсен, а Финляндия — это Маннергейм. Надо осознать, что все, что мы знаем и представляем о скандинавах, — это миф. А что не миф — это Великая скандинавская культура. Скандинавия, наравне с Древней Грецией, дала миру то, чем он сейчас является. Западному миру, конечно. Не нам. Поэтому мимо нас прошли все дары скандинавов: парламентская система, личные свободы граждан, распределение светской и духовной власти и обществе и многое другое, и мы не можем адекватно оценивать наших северных соседей. Немецкая культура, которую часто называют Великой, обязана Северной культуре столь многим, что именно последнюю стоит называть Великой, а немецкую — только Младшей. Пусть она — Великая, но в ряду с другими, не скандинавской. Немцы заимствовали у Скандинавов не только пантеон богов, они заимствовали Миф с большой буквы, миф о своем народе, хотя это было именно скандинавский миф. Они заимствовали Дух народа, просто присвоив его себе. А скандинавы поделились. Без скандинавов бы не было немцев.
Поэтому единственное, что нам всем нужно сделать, чтобы быть эффективными при работе со скандинавами — это уважать их. Вот и все.
Сейчас, в наше время, это влияние — влияние Северной культуры не столь заметно. Скандинавы оплодотворили Европу, они оказали огромное влияние на созревание демократии в Европе, на становление Франции, Германии, Англии — а потом ушли с исторической сцены. Но они иногда потрясают нас и сейчас. Шведы первые построили социалистический рай на земле — в Швеции. Норвегия — единственная из стран, добывающих нефть и газ, кладет деньги от продажи их в фонд будущего развития страны. Финляндия названа самой благополучной страной для проживания (в 2010 году). Им есть, что показать и чему научить. Необходимо лишь желание учиться.
Если вы — мужчина, у вас почти нет шансов понравиться скандинаву. Поэтому работать со скандинавами будет для мужчин трудно. Женщины имеют шансов гораздо больше.
Они состоят в женственности и красоте наших женщин. Все, кто приезжают в Скандинавию, отмечают в северных женщинах их непривлекательность, по сравнению с русскими. Это — во-первых. Во-вторых, бросается в глаза манера северных женщин одеваться. По сравнению с ними наши женщины — это яркие витрины, радующие глаз!
Это — не упрек скандинавкам! Это — путь для русских женщин в достижении желаемого уважения на работе. Одевайтесь ярко, стильно и со вкусом! И вы увидите, как уважение к вам мужчин будет расти. А там, гладишь, и скандинавки начнут брать с вас пример.
Пренебрежение к внешнему виду — это не достижение, а упущение скандинавов. В отличие от нас, их не воспитывали французы, они не «ходили на Париж». Правда, Швеция могла поучиться у Европы в период завоевания Польши, но Польша тогда не была законодателем мод Восточной Европы.
Женщина Севера всегда имела все те права: уважение, право собственности, право голоса на совете — права, которые нашим женщинам доставались в тяжелой борьбе.
Ведь культуры, преемниками которых мы стали: степная, славянская и западноевропейская — давали женщинам немногое. А на Севере все у женщин было — зачем же одеваться для тех, кто уже покорен?
И в наше время скандинавские женщины показывают нам дурной пример эмансипированности. Эмансипированность можно адекватно воспринимать, когда женщина являет собой образец красоты, ума, женственности и действительно является лучшей половиной человечества. Но не тогда, когда женщина севера пренебрежительно относится к трогательным проявлениям уважения со стороны своих и чужих мужчин, ведет себя почти грубо, так же грубо одета, причесана, и манеры ее оставляют желать лучшего.
Во всех этих отношениях наши женщины выигрывают. Но им не помешают несколько дельных советов.
— А и правда! Йохо дремлет с трубкой в зубах, и его лучше сейчас не будить. Что ему снится?
К сожалению, Йохо ничего не расскажет нам про то, как нам с ним работать. Поэтому я сам расскажу вам об этом, исходя из своего опыта общения с ним. Мне будет лучше, если я буду на месте русского представлять не себя, здорового лба, а хрупкую русскую «бизнес-леди». Такая точно найдет подход к скандинаву, и у нее все получится. Все советы в этой главе буду давать ей.
Русским не трудно работать со скандинавами. Это скандинавам трудно работать с русскими!
1. Приветствуя скандинава, держись сдержанно, даже сурово. Ты не будешь неверно понята!
2. Для нас, русских, оптимальной дистанцией во время разговора является 1–1,5 метра. Мы можем стоять достаточно близко к собеседнику, но не вплотную. Скандинавы же предпочитают держаться ПОДАЛЬШЕ — на расстоянии 2–2,5 метров. Иногда человек дает тебе понять, что не хочет приближаться к тебе, даже если его и тебя разделяет 5 метров!
3. Не держи руки в карманах. Не клади их скандинаву на плечо! Не заговаривай первой, если вы незнакомы с ним (здороваться можно).
4. Не размахивай руками! Скандинав воспримет это как несдержанность. Стань говорящей скалой. Можно позволить себе паузу, прежде чем ответить на вопрос собеседника. Не ответить — невежливо, но и торопиться с ответом не стоит.
5. Помни о стремлении к неопределенности у нас, русских! У них этого архетипа нет, они стремятся к определенности в делах и в коммуникации. Поэтому в разговоре будь конкретна, говоря «я» — «Я решила», «Я считаю». Подводи итог разговору, проговаривая его результаты.
6. Не лезь со своим мнением! Это в нас «играют» креативность и нелюбовь к себе — мы хотим возвыситься в собственных глазах! Но в глазах скандинава так не получится. И совместное с ним распитие водки не поможет. Единственное, чему он верит — это время. Если вас будет связывать довольно длинный успешный период совместной работы — тогда у него появится доверие к тебе. Как ты это почувствуешь? Он начнет давать тебе советы и может быть, даже спрашивать их у тебя. Это — признак доверия!
7. Мы — недоверчивы. У нас принято все проверять. Это — следствие дистанции власти. У них — власть всегда рядом с ними (финны в данном случае — исключение. Они всю свою историю были оккупированы: то шведами, то русскими). Приучись верить тому, что тебе говорит скандинав! Не сомневайся! Не надо у всех проверять документы. Надо верить, что твой собеседник — доктор наук. Если он так представился — значит, так оно и есть. Помни, ты беседуешь со скандинавом, а не с англичанином или американцем. Те легко могут тебе соврать, скандинавы — нет. Невыгодную им правду — не говорят, но и не утаивают. На прямой вопрос последует честный и прямой ответ.
8. Старайся все время обозначать сроки. Слушай, когда их ставят тебе, и выдерживай их. Слово у скандинавов ценится на вес золота.
9. Не говори о своих проблемах, если это не крайняя необходимость. Каждый сам решает свои проблемы, не привлекая других людей, тем более коллег. Это — оборотная сторона скандинавской некоммуникабельности.
10. Не ищи виноватых. Скандинав охотно сам примет на себя вину. Если ты — подчиненная у скандинава — не утаивай свой промах, а честно сознайся. Помни — у тебя в крови стремление к неопределенности, а у него — к определенности.
11. Скандинавы работают не спеша и много. Русские работают быстро или вообще не работают. Понаблюдай за скандинавами — и тебе захочется работать также. Работай быстро, но полюби основательность.
Работай так, как ты привыкла работать. Говори так, как говорят они. Решай так, как ты привыкла решать — быстро. Планируй же так, как делают это ОНИ — не спеша. Они — медленные, мы — быстрые. Можно добиться идеального результата, если быть быстрым там, где надо, и быть медленным там, где требуется. Научись быть медленной, быстрой ты уже умеешь быть!
Но при этом — не перенимай их традицию медленного ведения бизнес-дел. Веди дела быстро. Только не учи их!
Отставим комментарии. Путь размышления скандинава извилист и неочевиден. Но мы не должны удивляться. Уже кто бы говорил о своей непротиворечивости! Поистине, если покопаться, в каждом русском глубоко-глубоко сидит финн.
12. Если ты — женщина, не пытайся понравиться скандинаву. Он и так в тебя по уши влюблен, только за то, что ты — русская, эмоциональная, красивая. Держись с ними неприступно, как с нашими мужиками! Им нравится! (А нашим — нет.)
Однако твоя эмоциональность и порывистость может сослужить тебе плохую службу. Стань неприступной амазонкой с южных (для скандинава) причерноморских степей! Играй, будь суровой, будь сильной!
13. Научись все планировать и рассчитывать. Когда научишься — поймешь, что ничего еще толком об этом не знаешь, по сравнению со своим скандинавским коллегой.
Учись снова!
14. Не скрывай свои недостатки. Не относись к одежде, как к броне, от крепости которой зависит твоя победа. Победа зависит от правильно и вовремя сделанного дела.
15. Соблюдай букву закона. Скандинавы его соблюдают. Не пытайся научить их плохому, открывая им возможности, которые дают тебе твои архетипы. Для тебя эти возможности доступны, для них — нет. Лучше научись их возможностям.
16. Все дела скандинав выполняет последовательно, русские же хватается за то, что легче сделать. Чтобы сотрудничество со скандинавами было успешно, надо работать, как они, а не демонстрировать им свои методы. Помни — работа у них в крови! Вот когда придется раскинуть мозгами — тогда покажешь им русскую креативность!
17. Общаясь на русском языке, избегай высококонтекстной речи. Говори четко и только то, что хочешь сказать.
18. Не звони скандинаву утром, не назначай деловую встречу по мобильному телефону и на первую половину дня. Вам все равно не встать в полшестого утра. Назначьте встречу во второй половине дня, когда все важные дела скандинав уже сделал. Он сможет уделить вам максимум времени. Со временем Вы сможете подстроиться под его стиль работы: с семи-восьми утра до трех-четырех дня. Такой график оставляет человеку половину дня на личные нужды. Здорово!
Подъезд к дому финна
19. На работе бывает всякое. Допустим, ты понравилась скандинаву. Если он заведет с тобой разговор о сексе, его вреде или пользе в обществе — знайте, он тебя «клеит»!
Дальше начинается для вас «самое интересное». У северных народов не принято использовать интимные отношения для карьерного роста, так что если вы хотите ответить на чувства к вам скандинава — лучше сделать это, имея чувство к нему. К сожалению, американцы, немцы, англичане, французы — словом, все остальные (почти все) не могут похвастаться такой высокой моралью.
С другой стороны, северные народы и немцев роднит странное отношение к сексу: для них это — вовсе не проявление чувств, а нечто вроде утренней зарядки или бассейна: полезно и приятно. Поэтому не ждите, что мужчина поведет вас в ресторан после совместной ночи. Он считает, что вы и он «потренировались» и теперь можно разойтись без всяких обязательств. Русская культура в этом случае являет собой пример сложной и несравненно более глубокой, чем северная. Психология и физиология говорит нам, что женщины и мужчины переживают интимный опыт неодинаково в принципе и не стоит считать, что северные народы могут здесь нас чему-то полезному научить — скорее, мы их.
Приучай скандинава к «хорошему»: заставь его чувствовать, переживать, любить и ненавидеть. И его природная чистота и стойкость сделает из него для тебя идеального мужчину.
20. Переговоры: поскольку мы — быстрее, этим надо пользоваться. Проявляйте инициативу и настойчивость в переговорах. Не «отпускайте» скандинава, ведите себя, как буль-терьер (его, говорят, можно повесить на вешалку за куртку, в которую он вцепился — он не отпустит!), но не ждите быстрого исхода дела. Оно просто решится.
21. Скандинавы отличаются пунктуальностью. Если автобус пришел в 7.52, вместо 7.47 — это уже повод для недовольства. Работая со скандинавами, забудь привычку опаздывать. Хорошее впечатление, произведенное тобой, может быть сильно испорчено!
22. Хотя скандинав привык говорить прямо и низкоконтекстно, он тем не менее не любит говорить «нет» — это проявление нелюбви к ближнему. Мы же, наоборот, обожаем это слово! Чтобы добиться отрицательного ответа, если он уже и так понятен из контекста, воспользуйся их оружием — прямотой. Задай прямой вопрос.
23. Перед переговорами проясни сама для себя суть и цель своего предложения или какова твоя позиция по определенному вопросу. Когда у тебя самой не останется вопросов к себе — тогда и приступай к переговорам, и, возможно, тогда скандинав сможет понять тебя. Для того чтобы ему стало все ясно по обсуждаемому делу, тебе понадобятся большое терпение и не одна встреча. Делай поправку на свою высококонтекстность!
24. Не надо лебезить перед шефом, если он — скандинав! И не стоит ждать этого от скандинава, если он — подчиненный. У скандинавов действует «плоская структура взаимодействия»: у начальников и подчиненных равные права. Даже король Норвегии ездит общественным транспортом.
25. Затевая конфликт со скандинавом, хорошо подумай.
26. В отличие от наших традиций, у скандинавов очень ценятся хорошие отношения на работе.
27. Не удивляйся, если твой подчиненный скандинав исчез с работы, чтобы поехать проведать свою семью, или ушел раньше. В отличие от нас, он помнит, что ему надо доделать — и доделает это. Это означает, что дисциплинировать, «строить» скандинавов не надо (то же относится и к немцам). Они сами знают, сколько и когда им работать. Лучше поставьте перед ними сложную задачу и не разжевывайте все, не расставляйте по полочкам. Чем сложнее, тем лучше! Есть шанс показать себя — это самое лучшее, что вы можете для него сделать!
28. Надо понимать, что северные народы склонны к депрессии. Нам, русским, это не грозит. Если ваш скандинавский коллега ходит хмурый и невеселый — подними ему настроение, поговори с ним, своди куда-нибудь, даже если он — твой начальник.
29. У северных народов не принято выделяться. Будь как все — это то, что тебе (русскому) недостает, и то, чему скандинавы могут тебя научить.
30. Важная особенность — ты никогда не сможешь стать для скандинавов «своим». Мы, русские, с радостью приняли бы в свои ряды скандинава. Почувствуй наш коллективизм и нашу коммуникабельность! Одновременно почувствуй их «команду» — сообщество профессионалов, собравшихся для решения поставленной задачи!
31. Скандинавы очень спортивны, русские — нет. Нам бы лучше полежать на печи!
Между тем, многие дела могут решаться на утренней пробежке или в спортивном зале. Не упусти свой шанс!
32. Не надо считать скандинавов тупыми! Шведы, например, подарили миру спички, гребной винт, самоуправление. Выходцы из Швеции завоевали Англию и дали ей лучшие в те времена законы, придуманные ими. В настоящее время Стокгольмская школа экономики является ведущей в сфере менеджмента в Европе!
Наша креативность мешает нам признать, что в мире есть еще кто-то, кто может придумывать что-то. В то же время мы вправду можем быть настолько выше их по части креатива[19], что порой и стоит намекнуть им об этом. И когда-нибудь их прошибет!
Давайте сравним архетипы скандинавского и нашего характеров.
У скандинавов мы видим:
1. Умеренную любовь к себе вместо нашей нелюбви к себе.
2. Индивидуализм и командность вместо нашего коллективизма и некомандности.
3. Диалогичность вместо нашей монологичности.
4. Маскулинность у нас и у них.
5. Вместо нашей лени — скандинавы отличаются трудолюбием, которое отмечают все, кто бывал в Скандинавии, и некоторой некреативностью (кроме шведов) — они процессны, что характерно для всех «народов-мастеров».
6. Скандинавы не амбивалентны. Они цельны, не подвержены противоречиям, и именно благодаря этой черте им сложно работать с нами.
7. Скандинавы, в отличие от нас — низкоконтекстны.
8. Скандинавы любят определенность, свою жизнь они планируют на десятилетия вперед, в отличие от нас.
9. У скандинавов практически нет дистанции власти. (Опять возвращаемся к финнам и к дистанции власти. Вопрос непростой. Давайте разделим для себя два понятия. Первое: собственно дистанция власти, то есть ваше неприятие ее и ее дистанцирование от вас. В этом смысле все северные народы минимально дистанцированы от власти. Конунгов выбирали все свободные люди клана. Женщины имели право голоса. Наследная власть не оставила в памяти народов севера значительного следа — только власть выборная. Этому обстоятельству народы Европы обязаны так же, как греко-римской культуре. Оно определило все их дальнейшее развитие. Клановый характер норманских королевств определил «выборность», «назначаемость» королевской власти в континентальной Франции, в Германии, где императора выбирали старейшины (!), обусловило появление английских свобод и вообще английский опыт взаимоотношения власти и народа, опыт, актуальный до Тюдоров в Англии и до Короля-солнца во Франции. Этот уникальный опыт примирения короля, принцев (родственников короля), знати (так называемой «аристократии») и народа и создал западную демократию. Соединенные Штаты в значительной степени повторяют античную (римскую) форму демократии и отстают в культурном, смысловом, законотворческом, гносеологическом (познающим мир, как он есть) отношении от Европы.
Вторая сторона понятия «дистанция власти» — это удаленность власти. В странах Севера (Европы) она была неодинакова. Скажем, в Швеции, самой развитой в экономическом отношении, дистанция власти была минимальна. В Финляндии народ пришел к приятию власти через удаленность от нее, как ни парадоксально. В Норвегии власть всегда принадлежала кланам, а человек — был частью клана. Значит, от власти он себя отделить не мог, как бы он ни хотел.
Поэтому удаленность или близость власти географически не особенно влияли на конечный результат: адекватное, терпимое, позитивное отношение народов Севера к власти.
В России при удаленности от власти географической сложилась прямо противоположная ситуация.)
1. Не улыбайся. Ты все равно для норвежца — враг.
2. Называй норвежцев — «норги». Проживешь немного дольше.
3. Надо понимать, скольким мир обязан викингам.
4. Мухоморы есть можно.
5. Норвежцы открыли не только Свальбард, но и Гренландию и Америку. Даже Южную. Но их норвежские жены не пустили их туда жить.
6. Норвежец не может ошибаться.
7. Норвежцы могут все.
8. Лучше не заглядываться на норвежских женщин. Они — красивые, но не для тебя.
9. С появлением нефти в Норвегии стало понятно, что норвежцы — не отсталые рыбаки, а передовая нация. Поэтому не надо заводить разговоры о ловле рыбы — это будет воспринято как насмешка.
10. Норвежский фиорд, где все время дует сильный ветер — антипод русскому лугу, где ветра нет и хорошо.
Итак, мы нарисовали картину двух национальных характеров, МАКСИМАЛЬНО РАЗЛИЧАЮЩИХСЯ друг от друга. Ничего менее похожего на нас, чем скандинавов, не придумаешь! Поэтому им с нами работать трудно! А нам с ними? Можно, конечно, наплести небылиц, но правды не спрячешь: со шведами работать — одно удовольствие, с финнами — терпимо, а с норвежцами — невозможно, то есть очень трудно психологически… Но при этом, скандинавы представляют русским максимально благоприятные возможности для развития — всех архетипов. Диалогичность скандинавов блокирует нашу монологичность, их любовь к себе — нашу нелюбовь, их стремление к определенности — наше стремление к неопределенности.
В то же время наш коллективизм согласуется с их командностью. Наша высококонтекстность способствует развитию их индивидуализма. Наша креативность дополняет их процессность.
Из одного русского и одного скандинава получается два идеальных человека!
Но слеплять их очень трудно.
Резюме:
Русские и скандинавы являются «комплементарными» народами, то есть во многом дополняют друг друга. Поэтому и характер их совместной работы, скорее всего, будет взаимодополняющим друг друга. Сотрудничество принесет пользу обеим сторонам и будет весьма плодотворным в самых разных сферах деятельности. Что такое «комплементарный», нельзя ли попроще?
Можно!
Видите двух человек: один тянет, другой толкает пилу. Затем наоборот. Один без другого не может. Это и есть «кормплементарное взаимодействие».
Или: водитель дает взятку гаишнику, чтобы тот не оформлял протокол. То же самое.
Схема комплиментарного взаимодействия
1. Не укради.
2. Если думаешь, что «это» никому не нужно, положи на место. Это нужно.
3. Если считаешь, что можешь «это» взять сейчас, а потом отдать, не делай этого.
4. Если ты думаешь, что у финнов и так всего много, то ты ошибаешься. У них всего мало.
5. Финские женщины — красивы.
6. Финны — не тупые.
7. В Финляндии — не холодно!
8. Научись кататься на лыжах.
9. Не опаздывай на работу.
10. Не ври начальству.
1. Шведы — самая продвинутая нация. Англия и все другие страны многим (хорошим) обязаны Швеции.
2. Швеция — страна женщин. Мужчин просят не беспокоиться.
3. Работая со шведом, будет полезным выучить наизусть все песни «Аббы» и начинать напевать их мелодии, когда вы будете ехать с ним в твоей машине.
4. Шведские женщины — самые раскованные (это правда).
5. Шведский бизнес — самый креативный (это правда).
6. Швеция окружена странами, которым далеко до Швеции (без примеров).
7. Астрид Линдгрен нужно уметь цитировать в деловых документах и желательно знать наизусть ее произведения (лучше целыми главами).
8. «Тупить» — нельзя. Ты — в Швеции.
9. Учиться бизнесу лучше в Стокгольмской школе экономики.
10. Если станешь встречаться со шведкой (со шведом, если ты — женщина), то предыдущим 9 заповедям можно не следовать.
Как же нам работать с германоязычными народами?
Русских и немцев объединяет, казалось бы, одна история. И мы, и они пришли и поселились на южном берегу Балтийского моря, рядом. Потом наши пути разошлись, но цари дома Романовых были более немцы, чем русские. Пошло ли это нам на пользу, сказать трудно.
Немцы были такими же охотниками на мамонтов, что и русские. Разница лишь в том, что русские остались на Русской равнине, а германцы ушли на Запад, к Балтике. Леса покорили их — на Русской равнине они долго-долго жили в тундре. Под «сенью» отступающего ледника… Поэтому их любовь к лесам безгранична. Они «добежали» до покрытой лесами Германии и спрятались в них. Больше не надо было бегать за исчезающими мамонтами. Можно было охотиться на менее крупную дичь, меньше рисковать, жить в более теплом климате, к тому же иметь развивающиеся «древние цивилизации» к югу от себя и потихоньку строить в отношении них планы.
Немцы и русские считаются родственными арийскими народами, но все, чем мы похожи — это амбивалентностью характера. Потому-то «цельным» скандинавам продуктивно работается с нами и с ними, но вот как нам с немцами?.. Чего ждать, когда представители обоих народов переменчивы в своих проявлениях?
И немцы и мы живем, мучаясь разными фобиями и проблемами. Как нивелировать их на работе, учитывая и то, что мы все же очень разные?
Но в чем эта разность?
Наша книга — о русских, а не немцах или других народах, чтобы рассматривать подробно их национальные архетипы. Но все же мы обязаны хоть упомянуть особенности иностранных характеров тех, с кем мы иногда работаем.
Поэтому давайте перечислим основные особенности национального характера немцев:
• серьезность;
• законопослушность;
• стремление к порядку;
• стремление к идеалу (совершенству);
• коллективизм;
• амбициозность и хвастливость (в отличие от скандинавов);
• домовитость.
Предположим, что у немцев, помимо амбивалентности, стремление к определенности столь сильное, что затмевает подчас эмоции.
Немцы диалогичны (мы монологичны), трудолюбивы (мы — лентяи), процессны (мы же креативны), и вот дистанция власти нас объединяет!
Немцы, как и мы, маскулинны, даже много более, чем мы. Кто не верит, пообщайтесь с типичными немецкими фрау.
Давайте посмотрим, можно ли на тех общих архетипах: амбивалентности, коллективизме, дистанции власти и маскулинности выстроить плодотворное совместное взаимодействие.
И нужно ли оно?
Совсем не случайно немцы были нашими главными противниками на протяжении всего XX века. Совсем не случайно наши войны с ними приобретали характер войн на истребление. И они, и мы поступали с мирным населением врага так же, как с самим врагом. Все это напоминает ненависть двух национальных характеров друг к другу.
Но бизнес живет по своим законам, это некий мир связей, где главным являются деньги, а не национальные характеры. Потому, с точки зрения ведения дел, нет никаких проблем в том, что на одном предприятии будут работать немцы и русские. А вот с точки зрения общения и взаимопонимания они есть.
Мы неспроста отобрали и поместили наших героев, в том числе немцев и русского, на необитаемом острове, последние там — для того, чтобы они БЫЛИ ВЫНУЖДЕНЫ взаимодействовать друг с другом. Анализ национальных характеров немцев и русских приводит нас к выводу: взаимодействие возможно только в двух случаях:
1) когда русский является руководителем совместного германско-российского предприятия;
2) когда проектная работа совместного германско-российского предприятия построена на принципе разделения работ: одну часть проекта выполняет чисто русская группа, другую — чисто немецкая.
Но обсуждать выводы прежде представления хода рассуждений — неправильно. Давайте по порядку!
Немецкая серьезность и русская веселая бесшабашность плохо уживаются вместе. Это — два разных стиля работы. Образно говоря, немцы — «процессны», а русские — «проектны».
Поэтому шутки в работе с немцами неуместны!
Немцы открыты для спора и обсуждения идей. Можно смело высказывать свое мнение начальнику, это в порядке вещей! Выражайся буквально, не темни!
С другой стороны, немцы могут быть бесцеремонны, даже грубы, если ты что-то сделал не так. Дом для немца очень важен! Он ассоциируется с Фатерляндом. Русского «бродяжничества», «странничества» у них нет и в помине! Русский переходит с работы на работу, немец же может проработать на одном месте всю жизнь.
Основная трудность при работе с немцами для нас — их законопослушность и чинопочитание, что нам не свойственно! Если наши дистанция власти, маскулинность, креативность и высокий контекст образуют гармоничное единство, которое проявляется в «мастерстве» в сфере высоких технологий и в нежелании делать «тупую работу», то для немца не существует понятия «тупая работа» — он все делает, как автомат. Одновременно он не любит выделяться и выступать с предложениями — это нарушение «порядка». Работать русским с немцами действительно трудно. Если скандинавы — молчаливы и могут не ответить на русскую реплику, то немцы сделают это ОБЯЗАТЕЛЬНО. И тот, и другой народ — маскулинны. Не дошло бы дело до драки!
• возможность подтянуть свою дисциплинированность, научиться ценить время;
• возможность научиться ценить себя, как специалиста, по какой бы специальности ты не работал;
• возможность научиться неподражаемым немецким ругательствам и фразеологическим оборотам.
Немец же, работая с русским, может научиться:
• гораздо более замысловатым ругательствам, чем те, которые произносит сам и знанием которых гордится;
• весело и быстро делать неприятную часть работы;
• брать на себя ответственность за изменения в ходе работы;
• начать задумываться, наконец, о конечном результате: каков он будет и нужен ли вообще.
Из двух характеров русский более мобильный. Наш характер сформировался в результате слияния двух начал — финно-угорского и степного. Немецкий — принадлежит к монокультуре, которой, по своей сути, присуще ригидность.
Русский нацелен на результат, немец — на процесс, потому нам роль начальника более подходит, чем им, хотя, конечно, из русского начальник — не идеальный.
Коллективизм, стремление к определенности и трудолюбие представляют единое целое в немецком характере. Но при этом в нем присутствует и амбивалентность, которая раскачивает три архетипа «на качелях» — в сторону стремления к идеалу, неуверенности в себе и сумрачности.
Немцы не любят себя — так же как и мы! Но ценят!
Как нам работать с немцами?
Мы с трудом можем понять, что нам хотелось бы перенять у немцев. Возможно, нам и следует работать вместе, но только при условии разграничения сфер ответственности.
Совместная артель или команда — не для наших народов — все утонет в попытках немца установить правила и попытках русского хоть когда-нибудь начать, «а там — посмотрим». Но работать в соседних отделах — это обогатило бы и немцев и русских!
Темой, в которой немец с его открытостью и бестактностью может «наломать дров», разговаривая с русским, является сексуальная жизнь последнего. Для немца подобной «скользкой темой» будет обсуждение — почему он все еще ездит на старом «Опеле».
Наши народы не раз вставали рядом на полях сражений, не раз бились друг против друга. С немцами мы воевали больше, чем со всеми другими народами вместе взятыми.
Немцы научили нас сражаться в последнюю войну с ними. Можно сказать определенно — нам лучше не быть врагами!
Мы смущаемся, когда сделали что-то не так. Немец в аналогичной ситуации ждет: не поругали — значит, все отлично. Или пойдет, переделает работу. А скандинав не стал бы вообще брать это в голову! Сделано — и забыто!
Начинается потасовка. Зету помогает Йорген, вдвоем они едва выдерживают против мощного Русского. В ход идут благородные кулаки, до подручных предметов никто из сторон не опускается. Это первая драка на острове!
На шум прибегает Самураич с мечом. Он принимает сторону Русского (хотя бы для того, чтобы уравнять силы сторон). Вдвоем Русский и Самураич быстро заканчивают схватку. Зет и Йорген недовольны, что Самураич вмешался.
Из этой истории следует сделать весьма неожиданный вывод: наши характеры пересекаются в своей маскулинности и дистанции власти и амбивалентности. Последняя делает почти невозможным наше сотрудничество плодотворным. Но не во всех сферах. Есть области, в которых нам прямо-таки очень желательно сотрудничать. Что это, если не бизнес?
А это армия!
Если со скандинавом мы создавали комплементарную пару (взаимно дополняя друг друга), то с немцами мы можем создать союз только при условии строгого разграничения прав и полномочий. А это как раз по части армии.
Стиснутые дисциплиной, мы не сможем амбивалентно проявляться, и тут наши сильные стороны смогут взаимодействовать. Русская креативность и немецкая процессность, взаимная маскулинность — что может быть лучше для элитной профессиональной армии?
Такое взаимодействие возможно и желательно и в области науки. Хоть мы и указываем на процессность немцев, они являются великими изобретателями — но, как и мы, в ограниченном спектре научных дисциплин: в искусстве войны, физике, химии. Процессность немцев проявляется здесь в том, что они не фиксируются на акте творчества, а стараются поскорее перейти к этапу формализации открытия, а еще лучше — к этапу практического освоения открытия. Изобретения немцев всегда носят практический характер — цель их изобретений — практическая польза. Для русского же главным является придумать… поэтому идеальной схемой работы была бы следующая: 1 русский придумывает, 2–3 немца придают идее практический характер и реализуют ее.
1. Немецко-русское взаимодействие не является комплементарным (дополняющим друг друга) из-за взаимной амбивалентности. Оно также не носит характер усиливающего (когда архетипы совпадают) во всех областях, за исключением армии.
2. Эффективное сотрудничество (в качестве усиления позиций друг друга) возможно только в трех ситуациях:
• работа в условиях строгой подчиненности;
• работа над общим проектом в составе раздельных отделов;
• работа в коллективах с привлечением «третьей» стороны. (В качестве таковой может вполне быть скандинав.)
3. Традиционно сильные в науке и в армии, в этих областях мы можем плодотворно сотрудничать. Наука использует сильный ограничивающий инструмент в виде научной методологии, в армии это — дисциплина. Только в подобных условиях русская и немецкая амбивалентности будут нивелированы, и появится возможность для сотрудничества. В области же бизнеса, несмотря на существование немецко-русских предприятий, мы не предполагаем удачного взаимодействия. Насколько эффективны немецко-русские компании — надо проверять: что там и как в действительности. Но только кто же нам позволит это сделать?
1. Немцы — самая несчастная нация на свете, потому что вокруг нее — не немцы.
2. Немецкие автомобили — самые лучшие. Особенно марки «Мерседес».
3. Немецкие ученые давно изобрели атомную бомбу, но не дали ее нацистам — пожалели мир.
4. С немцем лучше сразу согласиться и делать то, что он скажет. Сэкономишь время.
5. Немцы — отличные друзья, только у нас не было возможности в этом убедиться.
6. Немецкая трава растет прямо.
7. На любое предложение немки лучше сразу ответить «да».
8. Германия не воевала с Россией. В любом случае — забыли, ладно?
9. В Германии живут гномы. Они и научили немцев всему.
10. Когда ты покинешь Германию, тебе захочется сделать у себя на родине так же.
Те, кто работает с англичанами и американцами, отмечают необычайно большую, по сравнению со всеми другими нациями, амбициозность и заносчивость англосаксов. Имеет ли она под собой основания и что делать нам, русским, считающим именно себя, а не кого-то иного, лучшими?
Ответ непрост. Англосаксы так уверены в своей исключительности, что достичь взаимопонимания подчас невозможно. Психологически конструктивным стилем поведения была бы уступка. И именно такой стиль преобладает в нашей совместной работе с англосаксами. Допустим, компания «Лента» тратит энную, большую сумму денег для того, чтобы поставить у себя систему учета и прогнозирования запасов SAP. Этак система является частным случаем системы МРП, которая представлена в России рядом замечательных программ, названия которых не приводим, поскольку не хотим быть обвиненными в рекламе. Суть в другом: берется и копируется американский опыт — тогда, когда есть возможность воспользоваться своим.
О менеджменте и маркетинге вообще умолчим. Наши предки торговали тогда, когда англичане еще ходили в шкурах, а американцев еще не было никаких — даже индейцев. Было это 10–12 тысяч лет тому назад и торговали наши предки бивнями мамонтов, которые водились на Русской равнине.
Так почему же мы слепо копируем англосаксонский опыт?
Не последнюю скрипку в этом оркестре играет англосаксонское качество, которое можно обозначить словом «напористость» и которое начисто отсутствует у нас и отсутствовало у охотников за мамонтами. Мамонт убежал? — Ничего не поделаешь, надо искать нового или выслеживать убежавшего.
Напористость хороша, когда имеешь дело с людьми, убеждаешь, воюешь. Для индоевропейцев, живущих на территории Европы (и в Англии), такой стиль жизни естественен. Для нас — нет. Мы более молчаливы, сосредоточены на себе, одиноки. И в этом — наша перед ними слабость.
Если немцы были нашими явными противниками на протяжении последних столетий, и за это мы их уважаем (такие мы, русские! Не подерешься — не подружишься! Во времена СССР именно с Западной Германией у СССР был максимально большой из всех стран Европы товарооборот, с большим отрывом от всех остальных стран, не говоря уже о бывших «союзниках» — Англии и США), то к англичанам у нас уважения нет. Англия способствовала уменьшению влияния Русской империи все время. И что же, англичане — наши враги?
Но если даже так, то согласно тому, что мы тут сказали про амбивалентность, наши враги больше всех нас развивают! Что тогда англичане развивают в нас? Предоставим слово островитянам.
Англосаксы сильно отличаются от нас с вами и от немцев. Прежде всего, типом мышления. Они помешаны на методологии. Если проблема решается не тем методом — значит, она решается неэффективно, значит, ее вообще не стоит решать. Поэтому англосаксы зациклены на искусстве управления как науке поиска оптимального алгоритма решения задачи.
— Понятно. А кто принимает решение? Ты?
— Это зависит от процедуры принятия решений. Как пропишем процедуру, так и будем работать. Хотите, я буду принимать решения, хотите — все вместе.
— Ну хорошо, давай, руководи нами! Как и что надо делать?
— Для начала — вводный инструктаж. Сели на песок, взяли в руки карандаши… черт, я забыл, что мы не в офисе. Ладно, так запоминайте!
Манера общения:
Интересное сочетание: высокий контекст и коллективизм. В данном случае первое не препятствует развитию второго, потому что отсутствует амбивалентность, и присутствует феминность, которая способствует сплочению коллектива (рис. 13).
Вот так располагаются группы архетипов английского характера.
Что мы видим?
Хоть подробное рассмотрение архетипов английского (как и немецкого до этого) характера не входит в задачу нашей книги, мы все же должны кратко обрисовать их — иначе нам не от чего будет отталкиваться в рекомендациях русским по работе с англичанами.
Мы видим, что большинство английских архетипов работают на группу и только некоторые — на личность, но в поле «развития». Там же находятся родственные друг другу архетипы: феминность (которую некоторые исследователи трактуют как процессность), собственно процессность, диалогичность как непременное условие любого процесса, коллективизм, долгосрочность прогноза и стремление к определенности, которое в этой конфигурации работает больше на группу, чем на личность.
Русским свойственна креативность; англичанам — процессность, то есть ориентация на процесс. Почему? Это не значит, что жители Туманного Альбиона не креативны, но все же их тяга к процедурам, предписаниям, правилам и инструкциям позволяет нам предполагать их большую процессность. Соответственно, креативность (даже если и присутствует в национальном характере — в каком народе ее нет совсем?) не играет значительной роли.
Высокий контекст создает интересный «мостик» между «личным» и «общественным» — в результате создается своеобразный «общественный договор»: все понимают всех, но при этом не хотят понимать и принимать «чужака». Это основная черта английского общества.
Рис. 13. Английские архетипы «в лоб» (по-русски)
Рис. 14. Скорректированная картина архетипов английского характера
Близость к власти, точнее, отсутствие дистанции между властью и личностью, создает огромные возможности для развития именно личности, хотя, конечно, одновременно благотворно действует и на группу (отсутствие специфических конфликтов власти).
Многочисленные родственные архетипы образуют сообщество, кластер, который можно представлять как один значимый архетип.
В то же время есть и такие, которые находятся в деструктивной области (у кого их нет?), но это уже специфические, чисто английские архетипы, у русских таких нет.
Получается следующая картина английских архетипов (рис. 14).
Мы видим, что стремление к определенности и коллективизм слились в архетип, который можно назвать «чувство долга». Появился архетип «системный подход», состоящий из долгосрочности прогноза и системности. Феминность и диалогичность образовали архетип «контактность» или «открытость».
У нас, у русских, архетипы не сливаются в один и этому есть две причины: во-первых, действует амбивалентность, противопоставляющая архетипы друг другу даже на уровне одного квадранта; во-вторых, сами архетипы не родственны друг другу. Например, маскулинность и креативность — они оба находятся в поле «развития личности», но они — слишком «сами по себе». Креатив не обязательно выражается «мужским путем», то есть через преодоление.
Чаще он реализуется посредством договора («женский путь»). А вот диалогичность (коммуникабельность) и феминность (путь договора) — действительно родственные архетипы и их можно объединять в один.
В квадрантах деструкции (не-развития) появился архетип «косность» (излишний традиционализм), что неудивительно: любой сильный архетип «отбрасывает свою тень», то есть имеет обратную сторону. Таким образом, «системный подход» рождает архетип приверженности к традициям, консервативности, который мешает развитию личности и группы. Архетип контактность оборачивается тем, что мы называем «ни о чем», «чувство долга» — архетип «очковтирательства». В свою очередь, что очень интересно, «темные стороны» архетипов рождают один большой: каков же он? Косность, пустые разглагольствования и подтасовка фактов создают образ «проходимца», нечестного на руку человека, жулика, притом на службе группы — то есть в фирмах, и госструктурах. Поэтому мы рискнули нарисовать вместо трех один архетип — «жуликоватость».
На что же направлена энергия такой мощной структуры, изображенной на рис. 14? Основная ее часть идет ВОВНЕ, на завоевание чужого пространства. Ангосаксы — захватчики!
Отдельно хочется поговорить о феномене «демократии». И именно в этой главе!
Что сие такое?
Боюсь, мы совсем не представляем себе этого!
Либо мы копируем внешнюю оболочку, потому что нам сказали, что «это — хорошо», либо мы ругаем демократию, потому что она не подходит нам, русским.
Что же делать?
Если вы скептически настроены к тому, что мы пишем — ничего не надо делать. Надо дочитать книгу до конца и забыть о ней. Книг на свете много!
Если вы хоть немножко нам доверяете — надо посмотреть на вопрос совершенно с другой стороны.
Как это?
А вот как: вопрос не в том, что взять из демократии, и не в том, подходит ли нам она. Вопрос в том — подходим ли мы ей!
Вот так.
Демократия — это планка, к которой тянутся многие народы. Даже те, что ее придумали (хотя лучше писать: «открыли»).
Демократия — это новый способ жить.
Мы можем представить ее как два совершенно разных течения мысли. И в то же время это — одно течение.
А что тут такого?
Это же живое течение, и оно — не догма!
Почему же в ней не может быть разных точек зрения?
Может.
Так вот, первая точка зрения считает, что демократия — это форма правления, которая обеспечивает максимальное развитие индивидуальности и индивидуальных проявлений личности. Для нее актуальны и ценны именно ваши — ВАШИ! — проявления, чувства, желания. Она их пестует.
Она ими интересуется. Они для нее важны.
Но почему?
Почему бездушной структуре управления, которая по определению должна заботиться только о себе (как и любая), есть дело именно до вас?
Ответ прост и неожиданнен: потому что именно Вы — с вашими предпочтениями, с вашим мнением, с вашими умениями — именно вы нужны бездушной системе и ВАС НЕКЕМ ЗАМЕНИТЬ! Но почему меня некем заменить?
Потому что Вы — уникальны! И нужны этой системе ЦЕЛИКОМ, до печенок, до ваших фантазий и ваших комплексов, до ваших фобий и ваших прозрений!
Целиком!
Зачем нужны? Почему я — уникален?
— Каждый человек — уникален, говорит система. Надо только поставить его в такие условия, в которых он сможет проявить свою уникальность.
Какие же это условия?
— А все просто: это такие условия жизни, при которых вы ДЫШИТЕ ПОЛНОЙ ГРУДЬЮ, живете на «всю катушку».
Тогда-то вы и полезны системе — вы выдадите ЕЙ 100 % того, что вы можете!
Как видите, никаких розовых соплей! Все очень прагматично и жестко.
Вам отведена роль в системе и только вы можете исполнить ее максимально хорошо. Поэтому система БУДЕТ с Вами возиться и Вас холить и лелеять.
Вы ей нужны.
Круто, правда?
Вторая точка зрения состоит в том, что демократия — это некий договор, соглашение.
Между кем и кем?
Между людьми.
Они договариваются о следующем (дальше очень важно!).
— Есть «мы» и есть «они».
— «Они» — это не «мы».
И все!
Для «наших» — все: кредиты, работа, возможность учиться.
Для «их» — ничего: грязный труд гастарбайтера.
Для своих вы все сделаете. И он — все сделает для вас.
Для чужих — вы не шевельнете и пальцем!
Получается, как в осажденном лагере или как на острове «блаженных»: разделение людей.
И основной закон таков: все люди — НЕ братья!
А те, кто думают иначе — больные люди.
Не ругайте Стива за то, что он искренне верит в то, что мы сейчас здесь написали! Возможно, вы думаете иначе.
Что ж!
Попробуйте воплотить ВАШУ схему в жизнь!
Схема Стива — работает!
РАБОТАЕТ!
Пусть заработает и Ваша!
И не 74 года (жизнь человека от рождения и до смерти), а чуть побольше.
Лет, эдак, 500!
Или 5000.
Тогда и сравним.
Русские и англосаксы имеют столь различные конфигурации архетипов, что ни о каком «комплементарном» или «усиливающем» характере сотрудничества не может быть и речи. Только о разграничении функций, то есть о возможности «невмешательства» в дела друг друга.
И здесь проявляется некоторое сходство между нами и англосаксами: наши народы оба слишком узкоспециализированы. То есть англичанин и русский будут успешны в определенных специфических направлениях, без «размена» на обычную «рутину». Для англосакса такой сферой является общий менеджмент и методология, возможно преподавание. Для русского — не управление точно (вопрос «почему?» можно задать авторам лично) и не процессная работа — скорее, проектная и научная деятельность.
Работа с англосаксами может строиться по типу: «учитель-ученик», причем в роли ученика будем (и являемся) мы с целью научиться искусству управления.
1. Демократия — лучшая и единственная форма правления.
2. Кто этого не понимает — полный идиот.
3. Англосаксы есть повсюду. Их гораздо больше, чем вы думаете, и именно по этой причине мир еще процветает.
4. Есть две правды — одна для вас, другая для англосакса. Лучше с этим смириться.
5. Гольфстрим придумали англосаксы, чтобы обогревать свою родину.
6. Самый достойный человек — тот, кто умеет продать то, что вы сделали.
7. Деньги умножают деньги.
8. Для каждого человека лучше всего думать, что он — прав.
9. У каждого — одна жизнь. И прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы.
10. Путь к сердцу англичанина лежит через ум его жены.
Почему мы ТАК относимся к французам? (Как — «так»? Плохо — вот как. В этом мы берем дурной пример с англичан и американцев. В одном американском фильме американская девушка выходит фиктивно за Жерара Депардье, который играет француза. И вот мы слышим от нее, от англосаксонки, такое определение французов вообще — «деревенщина»! Учитывая американскую историю, «кто бы говорил!». Мы же, воспитанные французской культурой в XVIII и XIX вв., смеем считать французских мужчин трусами и «женщинами в юбке», а если французскими женщинами и восхищаемся, то это — восхищение посетителя публичного дома клиентками. Трудно находиться в большем непонимании французов как нации, их национального характера, чем находимся мы. И это нас устраивает!) Как писал В. Высоцкий: «Мне представляется совсем простая штука». К французам мы относимся так после Первой отечественной войны (1812–1814). А что же произошло после нее? Мы же ВЫИГРАЛИ Бородино, победили и «выгнали» французов из России, задавили Наполеона «в его логове» — во Франции?
Значит, не все так просто!
Но зачем это нам — в нашей книге?
Это нужно, потому что мы исследуем свойства русского характера и теперь коснемся неких новых качеств русских, которые мы до сих пор не рассматривали.
Пока мы сравнивали себя с чересчур для нас основательными финнами, с прямолинейными немцами и с слишком методичными и зацикленными на себе англичанами — все было относительно понятно. Но с французами все не ясно.
Вы думаете, почему мы не послали француза на остров, в нашу «идеальную команду», и тем самым не описали взаимоотношения с ним наших «заложников»? Ответ кроется в нашем сложном отношении к французам. Что-то они в нас задевают, какую-то тайную струну!
Что же это за струна?
Нам кажется, что это — ревность.
Но причем тут ревновать?
Обратимся к русским архетипам. Одним из самых «русских» путей является путь скомороха. Он продиктован целым рядом архетипов (см. Часть 2). Являясь скоморохами, «лицедеями» (в душе), русские считают себя очень артистичными людьми. Такими мы и являемся!
Но французы — тоже артисты «от Бога»! И у них в их «путях» — тоже наверняка есть «бродячие актеры». Почему мы так решили, мы же не изучали французские архетипы?
Французы развивали цирковое и актерское мастерство еще с V века, когда города их соседей пребывали еще в развалинах! Французские мастеровые странствовали по дорогам Европы с XI века, строя соборы. Для француза «бродяжничество» — это нормально, а врожденная склонность к изящным искусствам досталась им от галлов, потомками которых они, в частности, и являются.
Умение красиво выражаться, изящно выглядеть, менять маски (лицедействовать) — все это у французов в крови.
Страсть к игре — вообще одна из самых значительных черт во французском характере. И вот, нашему самолюбию в лице французов нанесен урон! Мы считаем СЕБЯ самыми артистичными, самыми непринужденными, самыми убедительными. Мы создали самую лучшую школу актерского мастерства — школу Станиславского. Мы знаем об игре все!
А тут оказывается, что есть нация, которая в этом деле считает себя ПЕРВОЙ! И этим вызывает нашу ревность, во-первых.
Во-вторых, этот народ считает себя лучшими воинами на свете (быть может, прямо вам об этом не скажут). Но победами Наполеона гордятся до сих пор. Те чудеса героизма, которые явили французы на полях сражений XIX века, могут сравниться лишь с мужеством русских на полях сражений века ХХ-го или с мужеством англичан на морях. Но англичане на были на наших полях, а мы не были на их морях, а французы не были ни там, ни здесь. Но они первыми удивили мир: от нации, прославленной чувством изящного и «искусством жизни» такого никто не ожидал. Какого такого? Ну, например, умения держать строй, которое показывали «изнеженные» и «женолюбивые» французы в наполеоновских войнах. Чему Милорадович кричал «Ура, французы!» на Бородинском поле? Кому? Почитайте независимые источники. Мы были потрясены. Тем горше это сознавать. Как мы можем это пережить? Путь воина — один из наших архетипических путей. Но и французам он подходит! В 1812 году в Россию вторгается армия Наполеона, и что же видят русские? Что мы проигрываем, отступаем! Что французы идут на наши укрепления, не дрогнув, а ведь ни молодая, ни старая гвардия не принимала участия в сражениях, в том числе и под Бородино! Мы можем прочесть, если захотим, как при отступлении из Москвы якобы «деморализованные» французы побеждают нас военным мастерством СТОКРАТНО, как при переправе через Березину они ждут и не бросают своих, и знаем, как героически они сражались в Европе и у себя на Родине, во Франции. В русском местечке Красное французская гвардия отступает походным шагом «40 шагов в минуту», под ураганным огнем русских, чем вызывает восхищение! Русские бросаются в атаку на французские ряды — и отступают, еще раз — то же самое!
При Бородино русские теряют более половины личного состава полков УБИТЫМИ, теряют все позиции, более двух третей офицеров — и все-таки не бегут. И удивление — уже на лицах французов: они не встречали доселе такого врага!
Если вспомнить Бородино, почитать про Лейпциг, про битвы в Германии и Франции в 1813–1814 гг., становится ясно: воистину, стороны равны в доблести!
Но равны ли они в другом?
А знаете ли вы, за что был лишен генеральского мундира Денис Давыдов? Дело было во Франции. Денисов полк взял французский город, и гусары, как один, все напились. Когда приехали французы, они застали русских в совершенно беспомощном состоянии. И что они сделали? Что сделали бы русские гусары с французскими уланами? Так вот, французы приставили часового к русским до тех пор, пока те не проснутся.
Жест великодушия, не правда ли? Но это их великодушие для нас — как кость поперек горла. Лучше бы убили!
Читая и слушая историю обороны Франции, находишь, что только русские могли сравниться с французами в стойкости, немцы, баварцы, австрийцы, бельгийцы — не могли. Ну, еще польские уланы были приняты в старую гвардию Наполеона — с чего бы это?
Все это — рассказы и описания не французов, а русских, которые изучают этот феномен: феномен русской враждебности к столь похожей на них нации. Итак, ревность. Она застилает глаза и не дает отчетливо воспринимать свои плюсы и минусы, минусы и плюсы коллеги (француза) по работе. Но последний, как мы видим, отнюдь не склонен к ответной ревности! В его представлениях французы — самые-самые, и переубеждать его бесполезно. А может, и не нужно?
Как же добиться эффективности, работая с французами?
1. Француз быстро думает, быстро принимает решение и быстро его высказывает. Стратегия — не его стихия. Он — тактик. Он — процессный. Мы — проектны, креативны, и в этом наш козырь.
2. Соображения француза по тактике надо принимать, по стратегии — продавливать свои.
3. Слова француза надо «делить на 10», а может, и на все 100!
4. Больше всего на свете француз любит коллектив! Мы — тоже! Чем не пара?
5. Работать на тупой и тяжелой работе — это не для нас с французом. Мы любим ответственность, интересность, сложность задания. Поэтому задания именно с такими характеристиками нам лучше и поручать!
6. Мы с французами не очень любим начальство и когда нас контролируют! Лучше нам доверять и давать побольше свободы в работе.
7. Французы — индивидуалисты, больше чем мы, к тому же они еще и скряги. Эта черта закрепилась в результате многовековой нищенской истории Франции, раздираемой бесконечными набегами и войнами. Будем иметь в виду и никогда не просить у француза в долг!
8. Француз может научить нас, как быть в любой ситуации «на коне» — в кабинете у начальника, наедине с секретаршей…
9. Решения французов обычно прямолинейны, но интересны. Они процессны, решают конкретную проблему, но в то же время экономны и изящны!
10. Общаясь с французами, нельзя «тупить». Для них это — оскорбление. Но мы же не тупые! Надо просто расслабиться!
11. Чувство превосходства, которое исходит от француза, мы компенсируем собственным того же превосходства, которым «веет» от нас. Веет, веет, просто мы этого не замечаем! А немцы, например, жалуются!
12. Французы создали колониальную империю, в которой их до сих пор любят. Империи давно нет, а добрая память — осталась. За что? За понимание и терпимость. (Это — не англичане: вспомним Индию и Америку. В Канаде, да и повсюду, французы не считали позорным брать в жены «дикарок». Они считали их людьми, влюблялись в них, терпели их, учили их.) Терпимость есть и у нас, пониманию — научимся у них!
13. Французы любят себя. Они относятся к себе очень серьезно! Это надо учитывать при общении с ними.
14. К шутке, даже с начальником, французы относятся с пониманием! В то же время им свойственно подхалимство, в большей степени, чем нам. Родственные связи в компаниях у французов развиты даже еще больше, чем у нас.
15. Французы ненавидят тяжеловесность, неуклюжесть. Ваш отчет выиграет, если в нем будут цитаты «от Монтеня» или гравюры «от Дорэ», но только источники должны быть французскими.
16. Французы очень любят Францию и считают себя ее частичкой. Поэтому русское недовольство всем и вся будет воспринято недоброжелательно. Русский ДОЛЖЕН любить Россию и публично в этом признаваться!
17. Как видите, в нашей «идеальной команде» нет француза. Русский вполне его заменяет. А двух их было бы для одной команды слишком много…
Наступит когда-нибудь время, когда нам с французами будет легко и просто. Но сейчас — сейчас они представляют для нас загадку, и эта загадка мучает нас, а не волнует, она досаждает нам, когда мы о ней думаем — больше, чем наше желание разгадать ее! Поэтому мы ее и не разгадываем!
И поэтому мы предпочитаем смотреть на события так, как нам сегодня удобно. Война 1812 года? Это французы напали на нас, поделом им! Но ничего в жизни народа не бывает «просто так, ниоткуда». Французы пришли, конечно, «по своей надобности», но и сам факт их прихода должен был нас чему-то научить.
Чему?
Посмотрите, что произошло в Германии, когда туда пришел Наполеон. Мы не знаем, об этом не принято говорить. Тем не менее, Наполеон превращал разрозненные и отсталые части Европы в одно промышленно и культурно развитое целое. После него остались: законы, заводы, управления (например, почта). Вернулся монарх, однако жизнь уже не могла стать другой. Остались законы, почта, манеры, чувство прекрасного и здравый смысл. Осталась мечта о единой просвещенной Европе: вы знаете, что это была мечта Наполеона? Да, под эгидой Франции. Да, французы — самые лучшие. Но они и были самыми лучшими на тот момент! Не верите?
Давайте возьмем всего три стороны жизни.
Подумайте: Наполеон завоевывает Россию и делает ВСЕХ ее жителей гражданами Европы! Это было бы хорошо или плохо для нас?
Хотя вопрос даже не в этом, а в том: почему наша земля ВПУСТИЛА Наполеона? Если мыслить категориями земли, то, наверное, его приход для нее был бы ПОДАРКОМ нам.
Странный взгляд, не правда ли? Но еще более странная вещь — наша история.
Представьте такой сюжет: молодой человек хочет познакомиться с молодой девушкой. Он молод, красив, учтив. Она — молода, красива и хорошо воспитана. Молодой человек едет — кто знает, зачем — сходит с подножки кареты — и вдруг ему в ногу вцепляется хозяйская собака. Он кричит, борется с ней, бьет ее. Девушка, что характерно, вступается за собаку — она ее знает с малых лет, а этого молодого человека, выражаясь словами отца «Дяди Федора» из мультфильма, — «первый раз видит».
Молодой человек уезжает — он изранен и раздосадован. Но каковы чувства девушки? Не поверите: она раздосадована тоже! Она не пытается как-то извиниться перед молодым человеком, как не пытался извиниться Александр I перед Наполеоном за бесцеремонное вмешательство в личные дела Франции (за что и получил письмо от Наполеона, которое и рассорило две страны), она испытывает НЕГАТИВНЫЕ чувства к молодому человеку!
Да, вы правильно угадали: молодой человек — это Наполеон, девушка — это наша земля, а собака — наш доблестный народ! Но будьте уверены: если бы молодой человек ДОШЕЛ бы до девушки, то она была бы счастлива БОЛЬШЕ, чем когда она осталась в полном одиночестве (даже хуже — в немецком обществе!). И с почтой было бы все нормально, и земля была бы не заброшена и чувства бы бурлили по-французски — вот в этом ее, земли, выгода и была.
Данным рассказом мы хотим отразить очень сложные взаимоотношения между русскими и французами. Они ведь нас учили ВСЕМУ — верно? Знать ведь говорила не на английском, а на французском языке?
Послушайте теперь конец нашей истории.
Прошло много лет. Земле надоело ждать, когда ею, наконец, займутся, и она сделала так, что равенство, которое издавна было присуще любым племенам, живущим на Русской равнине, опять восторжествовало. «Кто был ничем», тот кем-то стал. Стал хозяином земли. «Хозяева» стали поворачивать реки вспять, строить плотины и затоплять целые области, загрязнять землю радиоактивными отходами, что в ее планы никак не входило, терзать ее атомными взрывами.
Тех, первых своих хозяев, она ПРИСТРОИЛА, кстати, на родине молодого человека. Неровно она к нему, однако, дышала.
Что она сделает с нами, куда пристроит — сказать трудно. Хотелось бы остаться здесь, но это уж ей решать.
Так как же нам работать с французами? А как с ними работают англичане или немцы. Французы считают себя самыми артистичными, самыми элегантными, самыми сексуальными? «Ну и пожалуйста!» — говорят англичане и немцы. «Ну и пожалуйста» — надо сказать нам. Пускай они такие, какие хотят — отпустим их и простим. Простим их за то, что вздумали нас учить, не спросив. Простим за унижение, которое мы испытали, когда проигрывали войну 1812 года (полноте, скажете вы — мы ее выиграли!). Простим за то, что молодой человек НЕ ЖЕНИЛСЯ на девушке.
Когда простим — пойдем дальше. А француз — он будет нам добрым товарищем — «camrade»!
Сотрудничество с французом не будет иметь «усиливающий» характер, это точно. Но и комплементарным оно не будет. Француз вообще ни в ком не нуждается, кроме француза, поэтому его и нет в нашей «идеальной команде». Не получится и разграничивать полномочия, потому что русский и француз будут оспаривать это разграничение и сами полномочия, что в отсутствие процедурного характера принятия решений (как было бы с англосаксом) приведет к бардаку!
Возможен вариант общения по типу: «учитель-ученик», но, опять-таки: чему учиться? «Искусству жизни»? Хорошо, но к РАБОТЕ это не имеет прямого отношения, хотя, конечно, положительно скажется на ней.
Пока француза придется «отодвинуть» и в роли «учителя» и в роли «сотоварища». Не потому, что он — плох или мы — плохи, а потому, что наша история уже свела нас с другими народами, взаимодействие с которыми нам сейчас важнее (исходя из нашей цели «обрести себя и свое место в мире»). Французы ярки, но не дают цивилизациям, общающимся с ними, творчески подойти к копированию французских преимуществ. Только голое копирование, да еще под самодовольное французское брюзжание! Извольте, судари, русские — это вам не Папуа Новая Гвинея и не Французская Гвиана!
Не хотим обидеть эти страны, но наша русская история все-таки намного длиннее!
1. Самое лучшее, что есть в мире — это женщины. Не обязательно французские. Любые.
2. Французский язык — язык будущего. Именно поэтому на нем никто не говорит.
3. Французское «искусство жизни» — это хорошее вино, вечер у камина в гостях и хозяйка дома у тебя на коленях.
4. Жизнь слишком коротка для того, чтобы испытать все те удовольствия, которые француз уже придумал.
5. Жизнь — слишком большая ценность, чтобы тратить ее на что-то другое, чем на удовольствия.
6. Если твой начальник — женщина, то подчиненному-русскому можно посочувствовать. Француз же найдет в этом массу полезного и даже приятного.
7. Французы — работают!
8. Самый лучший француз / француженка — это Вы сами (ну, и ведите себя соответственно!).
9. Жизнь — это театр. Важно сыграть красиво.
10. Французы не любят деньги (хотя и очень их берегут). Есть вещи и поважнее.
В главе, посвященной англосаксам, мы написали красивые слова про демократию. И теперь, конечно же, мы этот «фокус» разоблачим.
А как же!
Еще Булгаков в «Мастере» устами Воланда сказал о разоблачении фокусов. Тогда деньги оказались фальшивые. Еще бы! На то и «отец лжи», чтобы обманывать.
А что разоблачать нам?
Может, ничего?
Может, все правда?
Да, правда!
Но не вся.
Но то, что правда о демократии — неполна, можно увидеть только из такого мира, который живет по законам высшим, чем законы деморатии.
А что, есть такой мир?
К сожалению, нет.
Но мир, в котором живет Самураич, отдельными своими частями позволяет понять несовершенство демократии.
Зачем?
Чтобы ее превзойти.
Но сначала нужно ее достигнуть.
А потом понять одну важную вещь про нее.
Какую?
В чем может заключаться несовершенство системы, в которой каждый человек проявляется на все 100 %?
Вроде бы, нет несовершенств.
Но Самураич — нашел.
И пошел дальше.
Куда?
Предоставим ему слово:
О японцах написано много книг, но все равно все, кто сталкивается с работающими японцами, бывают поражены и удивлены: ничто в тех книгах о японцах, которые они прочли, не подготовило их к тому, что они увидят. Предлагаем ряд фраз, которые взяты нами от русских людей после их совместной работы с японцами:
• это просто машины;
• они все работают без перерыва, как заведенные;
• слаженность и четкость, расстановка на местах, координация — все это просто поражает!
• они очень чувствительны к обидам. Им нельзя просто сказать: ты делаешь не так! Это для них — потеря лица, особенно если рядом — их соотечественники. Всегда учитывайте это обстоятельство;
• уважение к старшим, даже к чужакам — это основа японского миропорядка. Вам сделают все, что вы попросите.
Еще заметки:
• уважение к старшим, до неприличия;
• работают, как заведенные, но без фантазий. При непредвиденных трудностях пасуют. И вот в последней фразе и заключается наш, русский шанс произвести впечатление на японцев. Мы, русские, любим придумывать. Японцы — делают это по необходимости. Если японец увидит, что наша креативность — выше, а так оно и есть, он сможет уважать нас. Есть за что. На фундаменте взаимного уважения можно строить здание совместного процесса;
• в повседневной жизни — просты и наивны, как дети. Например, могут уснуть прямо при вас, если устали и хотят спать. Это их свойство тоже надо адекватно воспринимать. Не надо только считать себя самыми умными.
Японцы — еще более высококонтекстны, чем мы.
У них не менее уникальная история.
Мы рассмотрели, исходя их наших архетипов, основные проблемы, с которыми мы сталкиваемся при общении с европейцами — немцами, англичанами, французами. Контактируя с народами на Западе — нам необходимо УЧИТЬСЯ общаться и работать с европейцами, переделывать свои архетипы так, чтобы их можно было использовать на благо всех сторон. Других-то архетипов у нас нет и в одночасье новые не появятся!
Когда мы обращаемся к Востоку, ситуация в корне меняется. Нам не надо УЧИТЬСЯ, нам необходимо ВСПОМНИТЬ. Генетическая память в нас знает, как принято вести себя на Дальнем Востоке, необходимо только к ней обратиться.
Мы высококонтекстны — и восточные народы, в основном, тоже.
Мы дистантны от власти — и восточные народы тоже.
Мы монологичны — восточные народы частично тоже, но некоторые — нет. Монголы молчаливы, китайцы и индийцы — нет.
Мы — маскулинны — восточные народы — большой вопрос. Индийцы — точно нет!
Мы — амбивалентны — на Востоке — там, где люди тысячелетиями живут на одном месте — народы в основном «цельные».
Мы не любим себя — многим восточным народам это тоже свойственно.
Итак, у нас обнаруживается много точек соприкосновения.
В книге «Эти странные японцы» автор пишет, что японский народ по своей сути коллективен. Однако автор — сам японец, и потому ему сложно понять истинное значение явления коллективизма. «Команды» — это еще не коллективизм! Японцы — индивидуалисты, каких мало! Только индивидуалист по натуре смог бы придумать изготовить чучело начальника, приложить к нему дубинку, чтобы бить его. Для колективиста — это ерунда: поругали — и ладно — сделай выводы!
Приведем пример японского индивидуализма.
«…фехтование приобрело выраженный индивидуальный характер. Хотя отличительной особенностью японского поведения в бою, отмеченной даже степняками Хубилая, всегда было стремление к поединкам, постоянное ощущение себя как частицы большого или малого отряда не могло не накладывать отпечаток на тактику. Игры с клинком в круговерти массовой сечи не оставляли места для тонких психологических дуновений — нужно было одновременно видеть на 360 градусов, идентифицировать своих и чужих, не прозевать сигналов командира, отбиваться от сыпавшихся с разных сторон ударов мечей и копий, стараться не задеть сослуживцев и так далее, и так далее. Куда как проще стало жить и умирать самураям при Токугава: противник либо один, либо их несколько, но все же конечное число, стрелы не летят, копья не тычут, нагинаты не рубят, и нет нужды бить изо всех сил — один легкий укол отправляет врага к его славным предкам. В таких тепличных условиях не оставалось иного, как направить силы на углубление духовных аспектов, что и было сделано»[20].
Рис. 15. Архетипы японского характера
Рис. 16. Скорректированная диаграмма архетипов японского характера
Нарисуем схему архетипов японского характера (рис. 15).
«Страх потери лица» (архетип «Лицо») помещен в поле «развития» как архетип, развивающий индивидуальные интересы личности.
Долгосрочность прогноза заменилась традиционностью. При этом есть креативность.
Для демонстрации высококонтекстности приведем отрывок из книги «Японский меч. 10 веков совершенства».
Разумеется, в наши либеральные времена скрупулезное исполнение всех тонкостей ритуала было бы обременительным и ничем не оправданным спектаклем, но каждый, кто имеет дома японский меч или время от времени соприкасается с подобными предметами, обязан знать базовые требования, хотя бы из соображений безопасности для себя и окружающих. Сокращенный перечень этих правил выглядит так:
1. Желая осмотреть меч, обратитесь за разрешением к владельцу.
2. Поскольку многие ножны лаковой работы являются драгоценностью, брать их следует только в перчатках либо через листок бумаги.
3. Прежде чем взять меч, следует выразить ему уважение поклоном. Помните, меч — больше, чем просто полоса металла. Разделяете вы благоговение хозяина или нет, все равно следует отдать долг труду мастера, изготовившего предмет. Получив же меч в свои руки, первым делом надлежит выразить восхищение монтировкой и ножнами.
4. Прежде чем извлечь клинок, следует снова спросить разрешения, после чего ножны берут левой рукой за середину, обратив меч режущей кромкой вверх. Затем медленно извлекают клинок, опирая его спинкой о ножны и не допуская соприкосновения полированной боковой поверхности с чем бы то ни было. После того как клинок вышел полностью, ножны опускают вниз, а меч держат в правой руке несколько выше.
5. Передавая меч кому-либо, всегда держите его лезвием к себе. В старые времена этим исключалась возможность предательского удара.
6. Если вы передаете меч третьему лицу, то держите его острием вверх, а лезвием по направлению к первому из просивших. При этом одна рука должна находиться под цубой, а вторая придерживать рукоять под
7. Необходимо соблюдать также определенную предусмотрительность для защиты поверхности металла от влажного дыхания. После того как ножны бережно отложены, клинок можно держать в любой руке. Если меч имеет чехол
8. Осматривая клинок, вы можете поддерживать его куском ткани или бумаги. Ни при каких обстоятельствах нельзя прикасаться к металлу голыми руками и пальцами, так как натуральные жирные кислоты оставят на поверхности неудалимые пятна. Некоторые пользуются при общении с мечом белыми перчатками, и это кардинально решает проблему.
9. Правила хорошего тона не допускают каких-либо унизительных или пренебрежительных замечаний, также нельзя указывать на
10. Возвращая меч после осмотра, всегда держите его лезвием к себе и острием вверх. Рукоять подается так, чтобы хозяину было удобно за нее взяться».
Мы видим, что почти все архетипы смещены в область «развития» — личностного или коллективного. При этом между ними существует амбивалентная связь, то есть «война», что усиливает действие архетипов. В этом смысле можно рассматривать японцев как наших возможных учителей, а смысл, связность и силу японских архетипов — как желаемую ситуацию с архетипами русского характера! Для этого необходимо сравнить таблицы архетипов нашего и японского характеров, одну — из главы 1, вторую — из этой главы. Интересно, что традиционность, в английском контексте понимаемая как ограничение для развития группы, в японском характере она подкрепляется архетипом «безупречность», означающим стремление к идеалу (отсюда и японское качество).
Эти четыре архетипа (безупречность, традиционность, коллективизм и системный подход) являют собой некий «паровоз» для движения группы (и общества) вперед при любых обстоятельствах. Для группы это — идеальный вариант, потому у развития общества нет пределов в принципе (группа должна развиваться), есть только совершенное состояние — непрестанное движение вперед. Поэтому выделенную группу архетипов вполне можно заменить одним, который стоит назвать «совершенство» (рис. 16).
В то же время, как мы уже говорили, любой сильный архетип имеет обратную сторону, в случае с архетипом «совершенство» — это архетип «суеверие», который отвечает за склонность японцев к нумерологии, приметам и знакам (и который мешает групповому развитию).
Интересно сравнить рисунки 15 и 16 — схемы архетипов характеров англичан и японцев. У англичан можно заметить конфликты между «развитием и деградацией группы» и между «развитием и деградацией личности». Это говорит о том, что на уровне «группы» существует один конфликт, на уровне «личности» — другой. У японцев совсем не так. У них конфликт один и происходит между «личностью» и «группой» — как в области развития, так и в области деградации. Суеверность и монологичность составляют «тайный мир» японца, странный и непонятный для англичанина. Поэтому наш Японец, как и Русский, но по разным мотивам, часто просиживает на берегу, устремив взгляд вдаль.
Чем еще похожи русские и японцы?
Кроме пути «воина», русских и японцев роднит путь «мастера». Только русские — умельцы придумывать (за счет природного креатива), а японцы — умельцы воплощать идеи в жизнь. И в этом им поистине нет равных!
Приведем еще одну красноречивую выдержку о японском народе из книги «Эти удивительные японцы»: «Квинтэссенцией молчаливого взаимопонимания является слово „ёросику“. Оно означает примерно следующее: „Вы поняли, что я хочу сделать. Я понял, что вы поняли, что я хочу сделать. А потому я полностью полагаюсь на вас и рассчитываю, что вы сами доведете это дело до конца именно так, как я хотел бы это сделать. И я благодарю вас за то, что вы поняли меня и согласились взять на себя труд выполнить мое желание“. И все в четырех слогах!».
(Поясним про амбивалентность. Создается впечатление, что амбивалентностью страдают все нации. Это так и не так одновременно. Национальный характер не может быть цельным, это не глыба из металла или камня. Он — живой, а значит — противоречивый. Но противоречие противоречию рознь. Иногда противоречия и непротиворечия складываются в гармонию. Пример — течение реки. Вот она течет. Все струи текут в одном направлении, но некоторые — закругляются, завихряются. Это — противоречие? Нет, это — многообразие, это — гармония. Если бы не было течений, завихрений в обратную сторону, водоворотов — река казалась бы мертвой. Это и есть гармония. Возьмем теперь бурление воды в котелке. Вода стремится выплеснуться, воспарить, но сила притяжения удерживает ее внизу. Нет гармонии. Точно так же есть народы, находящиеся в гармонии, нашедшие себя. Например: итальянцы, финны, французы. И есть народы, ищущие себя, отрицающие себя, разрушающие. Таковы поляки, русские, немцы. И конечно, японцы.)
«Из-за усиленной опеки со стороны окружающих японцы утрачивают способность самим заботиться о себе, пока жизнь не вынудит их к этому. В заграничных ресторанах их неизменно ставит в тупик вопрос, какой аперитив они предпочитают. Откуда же им это знать, если им не предложили выбора? Каждая вещь, каждый товар, который вы приобретаете в Японии, включая туалетную бумагу, снабжен инструкцией, как открывать пакет и что делать после этого. Домашняя техника всегда продается в комплекте с толстенными пособиями-руководствами, в которых предусмотрена любая возможность человеческой ошибки: „Если лампочка не зажглась, проверьте, не забыли ли вы случайно воткнуть вилку в розетку“. Нарисованные человечки изображают каждый шаг, нажимая на кнопки, открывая крышки и с улыбкой поздравляя вас по случаю успешного завершения процесса. На приемах, еще до того как откупорят бутылки с шампанским, церемониймейстер непременно зачитает инструкцию, как надлежит развлекаться и как уйти с приема, не забыв свое пальто»[21].
Отсутствие многих архетипов в левом верхнем поле говорит о том, что «личность» у японцев развивается слабо, медленно и только вместе с «группой». Так, в японском обществе до сих пор принято поддерживать отношения с помощью понятия «он» — благодарности и долга за сделанное благодеяние. То есть просто так не дружат — необходимо быть обязанным для того, чтобы дружить. Личность не развивается потому, что на нее оказывает сильное давление группа, в результате чего порождаются архетипы защиты — монологичность, «лицо», дистанция к власти, которая превращается в дистанцию ко всему, в созерцательность и погруженность в свой внутренний мир. Прекрасно понимая, что его мир противостоит группе, японец держит его при себе и не делится с ним ни с кем. В этом смысле японцы — это «антигреки»!
Не давая развиться миру своих грез, японец холодно относится и к чужим мирам, поэтому система общения держится на понятиях «долга» («он»), а не на «душевности», как у русских. По русским понятиям, у японцев вообще нет души!
Авторы, а вы не боитесь, что японцы пришлют вам меч — в знак того, что вы должны уйти из жизни как самураи, честно?
С японцами можно успешно работать по схеме «разграничения сфер ответственности». Сотрудничество между нашими народами может иметь «усиливающий» характер, за счет высокого креатива обоих или быть «комплементарным», правда, непонятно, чем мы их можем дополнять? Возможно, поделиться своим умением работать в малых группах и с большой автономностью. Но к чему работать по схеме «дополнения», если возможно работать по схеме «усиления»?
Все эти типы работы с японцами, конечно, привлекательны, однако существует более важная возможность взаимодействия с ними, а именно: учиться у них. В этом смысле работа с ними для русского человека является деятельностью необычайной важности. Вопрос только в том, захотят ли японцы нас чему-то учить.
1. Сначала выучи «Джуан-Дцы».
2. Затем прочти комментарии к «И-Дзин» в «Книге перемен».
3. Затем, когда появится проблеск разума в твоих глазах, можешь работать с японцами.
4. Хвали японцев — пойми, что они себя никогда не хвалят. Ты — первый!
5. Японец никогда не предаст.
6. Японцы — лучшие учителя.
7. С японцем лучше не ссориться.
8. Чем скорее мы осознаем уроки Русско-японской войны 1905 года, тем лучше для России.
9. Предки японцев жили в космосе.
10. Лучше ничего не знать про гейш. Иначе ты просто не вернешься из Японии.
«Нельзя представить себе ничего более противоположного, писала Лу, чем русский Дух с его наивной образностью и художественной конкретностью и еврейский талмудический Дух с его тягой к предельным абстракциям. „Еврейский Дух воспринимает телескопически то, что русский Дух видит через микроскоп“. И все же в отличие от немцев, которые стремятся схватить любое явление клещами понятий, Евреи смотрят на него глазами, полными Любви и энтузиазма. Именно этим они близки к молодой Культуре русских. Но путь в российскую Культуру Евреям пока запрещен, и оттого „еврейская диалектическая сила получает там изощренно острое направление“. Как только философские кафедры России дадут Евреям возможность свободной конкуренции, так мы увидим, предсказывает Лу, как две эти нации, отправляющиеся от противоположных полюсов Культуры, научатся понимать друг друга и друг в друга проникать».
Хотя Русский был геологом, но кимберлитовую трубку нашел не он. Это был Миша, который вечно ходил где-то и что-то выискивал. И нашел! Тогда он никому ничего не сказал, однако позже, когда все наши «пленники» вернулись по своим домам, он всем сделал подарки, каждому по своей мечте. Русский получил в полное владение новейший израильский танк — только израильский Бог знает, чего это Мише стоило. Неграм он подарил звукозаписывающую студию. Стиву выписал за свой счет двух японцев — поставить процесс «lean production». Немцам он подарил две одинаковые снегоуборочные машины — подарок с подтекстом. Теперь снег всегда убран — одна машина его убирает, другая — в ремонте. Кто ее ремонтирует? А, впрочем, ладно…
Миша не забыл и себя — купил себе яхту вместе с капитаном. Японцу он подарил известность, разрекламировав его книгу (поскольку японец — мастер оружия и еще «по совместительству» гуру lean production, он пишет о нем книги) в печати. Китайцу — «свободу», выкупил его из «рабства у фирмы», и наш герой уехал. Куда? Вы узнаете в конце книги.
Как русским работать с евреями? Послушаем разговор, состоявшийся между Мишей и Русским, когда оба были изрядно «выпимши». Всхлипы, мычание и другие звуки двух пьяных людей мы для кратости опустим.
(Но сначала мы хотим немного рассказать про уникальность той темы, о которой пишем. Речь пойдет совсем не о еврейском народе, а о еврейской земле. Вот мы сидим, рисуем рисунки для этой главы. В Израиле никто из нас не был. Хотя, конечно, все знакомые съездили и рассказали. А мы книжки прочитали. Но — не съездили. Не пришлось.
Сидим. Рисуем. И приходит вдруг понимание, отчего евреи туда стремятся, на эту землю, и почему она такая особенная, и о чем рисовать рисунки, и как их рисовать. Эта земля — ничто без ее народа, и он без нее — тоже. Но вместе они создают НЕЧТО. Что же это такое? Это — понимание.
Все, на самом деле, значимые события происходят с русским в Израиле. Но он — не еврей. — Почему? Потому что он открыт для понимания. Понимания чего? Всего! Как так? А вот так. Он едет к другу — и друг отвозит его к морю. Он видит это море так, как никогда не видел море, никогда. Он хочет понять его, потрогать рукой. И дело не в нем, дело — в море, оно — особенное. Земля — особенная.
Он прыгает со скалы, позволяет делать с собой что угодно, делать из себя спецагента. Зачем? Просто он хочет изменить свою жизнь, перечеркнуть все, что было в прошлом. Но сделать это в любой точке мира нельзя, а здесь — можно. Потому что эта земля наставит тебя на путь к себе, хотя ты — не еврей.
Мы постарались передать это ощущение, ощущение остроты жизни и ее выпуклость, ее «настоящность», ощущение осознанности, когда Русский вдруг проснулся и увидел, кто он и что ему нужно. Это сделала земля, питаемая своим народом. Сделала с чужеземцем. Подарила новую жизнь. А вы говорите — евреи!
Поэтому и стоит Русский у стены плача, и надпись гласит «Мы любим тебя, Иерусалим!». А то, что Тоша погнался за белым израильским голубем (голубем Бога), означает, что мы хотим показать нашу силу — юную, требующую руки мастера. Тоша просто играет. И голубь это видит — вспорхнул невысоко.)
•
•
•
•
•
Основное противоречие между развитием группы (общества) и деградации (усталости) личности.
Очень интересно противостояние друг другу монологичности и низкого контекста.
Архетипы «монологичность», «дистанция власти» и «высокомерие» создают уникальный сплав, который можно назвать «изгой» или «непонятость». Его «тенью», которая отбрасывается в «положительную плоскость» (уникальная ситуация!), является архетип «хватка». Последний усиливает «креативность», что позволяет «личности» напрямую пользоваться «трудами» своего творчества (делать свои проекты прибыльными) (рис. 18).
Интересно, анализируя расположение стереотипов на рис. 18, можно сделать вывод о том, что успешность евреев, прежде всего, основана на личностных заслугах, а уж потом — общественных!
Рис. 17. Архетипы еврейского характера
Рис. 18. Скорректированная диаграмма архетипов еврейского характера
Работа с евреями строится на тех же принципах, что и с англосаксами, то есть на «невмешательстве в дела друг друга». Однако евреи с трудом соблюдают паритет и, также, как и французы, не заинтересованы во вмешательство в их дела. Их склонность к продвижению своих взглядов и их высокая креативность (в том числе по части придумывания «обходных путей») создают определенные трудности в работе с ними.
Равные, «усиливающие» отношения они не признают; что касается «дополнения» — в этом случае, боимся, русским достанутся не самые приятные работы! Их менеджмент носит скорее интуитивный, чем системный характер, хотя в литературе известна приверженность евреев системам. Однако не стоит обольщаться: высококреативный ум, придумав систему, вам же ее и опровергнет.
Наши народы склонны к «проектным» работам; мы — не процессны. Хочется спросить по этому поводу: а кто будет делать работу? Поэтому Русский в нашей истории с островом — геолог, он ходит, но и еврей Миша тоже не на стройке!
Обе нации, несомненно, проявляют друг к другу здоровый (и не очень здоровый) интерес (что и неудивительно: наши народы креативны, что редкость), поэтому мы и написали эту главу. Возможно, нам подойдет работа по схеме «взаимного обучения», то есть когда в роли учителя выступает то русский, то еврей.
Юдофобство со стороны русских считаем не только неприемлемым, но и просто смешным: оно связано с еврейским архетипом «хватка», который сам, в свою очередь, является «тенью» архетипа «непонятости» или «изгоя». Соответственно, «хватка», или способность действовать в «реальном времени» (по-русски — «успевать за событиями») — это как раз то, чему нам хорошо бы научиться. Есть цивилизации, совершенно несходные с еврейской, с совершенно иным набором архетипов. Например, немцы: маскулинные, диалогичные, процессные — совсем не такие, так евреи. Нашей же русской цивилизации — с весьма условным коллективизмом, с огромной дистанцией власти, креативностью и общим налетом «непознаваемости» еврейская культура должна казаться весьма близкой.
Хочется думать, что русская юдофобия — не более чем глупая «поза». Почему глупая? Потому что она характеризует незрелые народы. Но для великий северных охотников — это стыдно! Позерство оставить французам — нам приличествует деятельность или сон.
1. Все, что ты можешь или хочешь сказать, еврей уже знает. Это говорилось другими людьми до тебя тысячи раз на протяжении последних 5000 лет, и не надо еще раз повторять эту ахинею.
2. Все, что излагает еврей, лучше тут же записывать.
3. У еврея нет времени на то, чтобы повторять дважды. Если ты не понял с первого раза — ты безнадежен.
4. Ты ничем не можешь помочь еврею. Лучше помоги себе.
5. В синагоге не крестятся и не обнажают голову. Можешь повязать голову шарфиком, это лучше, чем без него.
6. Ты должен понимать отличие евреев от немцев. Если ты придешь в синагогу с непокрытой головой — никто тебе не скажет ни слова! Если ты в Германии перейдешь улицу на красный свет, ты пожалеешь, что родился.
7. Самое позорное — это чего-то не понимать.
8. Самое почетное — это хорошо знать, чего хочешь, и идти своей дорогой, не сворачивая.
9. Еврей про тебя ничего не думает.
10. До евреев не было ничего.
Поскольку негры — люди очень общительные, наша глава про них почти целиком состоит из диалогов.
Диалог первый
Диалог второй
Поскольку африканцы держатся особняком, работа с ними происходит в режиме «дополнения» или «невмешательства». Западный мир снисходительно относится к возможностям народов Африки чему-либо научить, однако американцам хорошо известны сильные стороны афроамериканцев и они с удовольствием их используют. Речь идет не только о физической силе, ведь выдающиеся спортивные достижения африканцев обеспечены не столько ею, сколько умением сконцентрироваться, выложиться, смочь, а в этом африканцам нет равных!
Хотелось бы чему-то поучиться у них. Хотя бы потому, что русские почти не общаются с «черной расой» и поэтому упускают возможности перенять что-то полезное для себя (правда, некоторым представительницам прекрасного пола они хорошо известны). А зря! Ставшая уже легендарной африканская пластика и танцы, волейбол, рок-н-ролл, джаз — перечень их вклада в мировую культуру велик. Хотелось бы только получать все это «из первых рук»!
1. Под музыку легче работать и думать.
2. Если тебе слон наступил на ухо, то лучше бы ты умер.
3. Если ты боишься смерти, наши колдуны тебе помогут.
4. Африканские женщины — очень ревнивы. Но они понимают, что их мужчинам необходимо пообщаться еще с кем-то, чтобы в результате вернуться к ним.
5. Понять — не значит услышать и подумать.
6. Двигайся быстрее.
7. Ты все равно двигаешься медленно!
8. Люби эту жизнь. Она у тебя одна.
9. Не пытайся выкрасить лицо гуталином. Ты все равно пахнешь не как африканец.
10. Утром кажется, что солнце не зайдет никогда.
Напоследок мы рассмотрим очень непростую тему: как нам работать с китайцами. Почему же она так непроста? Подумаешь: китайцы — те же люди? Однако, как нам кажется, все не так и просто.
Мы рассматриваем не то, как отдельному человеку русской национальности работать с отдельным человеком другой — нет, мы претендуем на обобщение, то есть хотим дать рецепты, действующие на уровне НАРОДА, а это совсем другое дело.
И здесь мы затрагиваем тему, которая нами до сих пор совершенно не рассматривалась, а именно: а с кем нам НЕ НАДО работать и почему? Может быть, наш национальный характер сейчас находится на таком этапе своего развития, что тесное общение (массовое) с другой нацией — нет, конечно, не разрушит его, но сдвинет, как железнодорожную стрелку, в направлении не самом благоприятном для него.
Эка хватили — скажете вы! Действительно, нашей теории архетипов характера здесь явно недостаточно, «гадать же на кофейной гуще» мы не обучены. Мы привыкли опираться на факты и на гипотезы, которые этими фактами и подтверждаются.
Это, возможно, задача не этой книги; приходится признать, что вопрос: «А с кем нам работать?» лежит вне плоскости издания, которое смеет учить, КАК нам работать.
Для того чтобы ответить на поставленный здесь вопрос, необходимо знать, КУДА мы идем, как нация, с нашим национальным характером. Но это, извините, нам знать не дано! На что же мы можем опереться?
Мы рассмотрели в книге теорию архетипов национального характера, построенную на идеях Хофстеда. Мы пойдем дальше его рассуждений.
Предположим, что архетипы национального характера относятся к сфере СОЗНАНИЯ, действуют в нем и отражаются им. Действительно, это так, иначе мы не могли бы управлять ими, контролировать их, и наша книга была бы бессмысленной (кто-то, возможно, так и думает!). Архетипы являются частью сознания, уточним — коллективного сознания, в индивидуальном же — они проявляются и с меньшей отчетливостью.
А что же с коллективным бессознательным? Что действует там?
Предположим, что в нем действуют такие же архетипы, но относящиеся к коллективному подсознанию. Нами они, к сожалению, не контролируются и не очень-то нами отслеживаются, хотя их действие более тотально, чем архетипов сознания, поскольку последнее — всего лишь надстройка над бессознательным.
Хорошо, но причем здесь, спросите вы, эти «бедные китайцы», которые заявлены в заголовке главы? А вот к чему.
Бессознательные архетипы совершенно не изучены и никто не знает, каковы они и существуют ли они вообще. Мы предполагаем, что существуют. Но тогда, господа авторы, скажите еще что-нибудь, предположите, какие они, эти архетипы?
Мы думаем, что их, по крайней мере, два. Первый — это стремление к жизни или к смерти и второй, — который условно можно назвать «способом действия». Что означают эти архетипы?
Как мы уже говорили, эти архетипы принадлежат к сфере коллективного подсознания целого народа, поэтому они тотальны и именно потому их не десять, как архетипов сознания, а два или, может быть, три. Первый архетип заставляет нацию выжить или ведет к ее исчезновению с лица земли. Но разве есть такие нации, которые «хотят» исчезнуть? К сожалению, есть! Это и североамериканские индейцы и наши народы Севера, и, возможно, мы с вами! Действие данного архетипа можно сравнить с идеями Фрейда о либидо и Танатосе, разница только в том, что Фрейд пришел к идее Танатоса под влиянием Сабины Шпильрейн, кстати еврейки по национальности, и не склонен был наделять свойствами Танатоса подсознание целых народов.
(Не надо путать с бессвязными идеями К. Г. Юнга о «коллективном бессознательном». Роль Юнга в психологии и без того сильно преувеличена. Идея же «коллективного бессознательного» относилась к заявкам от нацистов, на которых и работал Юнг. Под «коллективным бессознательным» он и нацисты понимали некие идеи, зашифрованные на генетическом уровне в характере каждого арийца: вера в арийских богов и пр. Все это смешно, так как в последнее время выявляется в ходе расшифровки генетической истории человечества, что немцы не были арийцами, не могли наследовать арийские идеи, не были они также и индоевропейцами и не могли наследовать индоевропейские идеи, например идею об умирающем и воскресающем боге. Поэтому они так и не любили Христа: действительно, на генетическом уровне!
Коллективное бессознательное может, и существует, но наша книга не об этом. Наша книга — о том, что есть в характере КАЖДОГО ОТДЕЛЬНОГО человека. Так вот, этот характер с его архетипами можно представлять как результат действия сознания — и выводить архетипы сознания, а можно — как результат действия подсознания — и выводить архетипы подсознания. Но, в любом случае, это — архетипы отдельных людей, а не толпы.)
Но человеку не легче, что в нем, в его подсознании, существует коллективный архетип (еще раз: не путайте с мифическим «коллективным бессознательным»; последнее — это просто тени, которые Юнг хотел увидеть в подсознании немецкого народа. Наши архетипы — это не миф, а история — история самоубийства наций.). Как и от амбивалентности, но только она действует в его сознании, архетип «стремления к жизни или смерти» на более глубинном уровне и совершенно неосознанно и у целого народа.
Второй архетип, обозначенный нами как «способ действия», можно условно назвать «женский-мужской» архетип. Он отвечает за выбор пути, по которому наше национальное бессознательное предпочитает, если можно так выразиться, идти: через покорность и послушание или через бунт и преодоление. Как видите, речь идет не совсем о феминности и маскулинности, понятия «женский» и «мужской» весьма условны.
Итак, два бессознательных архетипа дают четыре комбинации, которые могут действовать в национальном бессознательном помимо и совершенно независимо от действия сознательных архетипов, а вот последние находятся под СИЛЬНЫМ влиянием бессознательных архетипов. Это как человек, одержимый страстями, будучи великим математиком или физиком, не может совладать со своей природной натурой, точно так же национальный характер действует в людях так или иначе, несмотря на свои «великие» задатки.
Четыре типа бессознательных «комбинаций» сознательных архетипов означают буквально следующее:
• стремление народа к выживанию, любой ценой, путем преодоления всех возможных внешних и внутренних препятствий;
• стремление народа к выживанию, любой ценой, путем подчинения сложившимся условиям, внешним и внутренним, не считаясь с потерями, и таким образом, преодолевая обстоятельства (дожидаясь момента, когда обстоятельства потеряют силу);
• стремление народа к исчезновению, путем включения в череду бесконечных войн и внутренних бедствий;
• стремление народа к исчезновению, путем подчинения неблагоприятным обстоятельствам без сопротивления им и поиска возможностей выживания.
Не будем сейчас анализировать, по какому пути идем мы — это как раз и есть «гадание на кофейной гуще» — скажем лишь вот что: нам не надо работать с такими народами, которые выбрали иной путь, не такой как мы. У китайцев он, похоже, другой!
Их путь, по-видимому, путь покорности и стремления выжить, а наш? Но уж точно не китайский.
Общение с представителями иного «пути» может привести к печальным результатам: непониманию на «генетическом уровне», тотальному недоверию, агрессии, саботированию совместной работы — и это при том, что людей уже обучили, вложили в сознание, как им поладить друг с другом.
Сотрудничество с китайскими коллегами, к сожалению, ничего хорошего ни нам, ни им не сулит — одно разочарование! Но как же нам работать — ведь к этому вынуждает сама жизнь?
Рис. 19. Архетип в процессе зарождения
Рис 20. Архетип в процессе развития
Рис. 21. Финал развития архетипа: гармония противоположностей
Выходом из ситуации было бы использование в зонах «контакта» — в смешанных компаниях — специалистов, генетически подготовленных к данной работе, попросту говоря, «полукровок». В свое время такая практика хорошо сработала в Латинской и в Северной Америке, где образовалась прослойка из метисов, то есть «белых индейцев». В этих условиях удалось наладить взаимодействие «белых» и индейцев через метисов.
Точно так же и здесь — есть же люди наполовину китайцы наполовину русские? Они будут «своими» и для тех и других, они-то и найдут общий язык с обеими сторонами, работа будет налажена.
Таким нам представляется решение проблемы.
Какими же будут эти метисы — полурусские, полукитайцы?
Ну, во-первых. Они будут высококонтекстными, поскольку обе нации высококонтекстны.
Далее. Трудолюбивыми, как китайцы, и креативными, как русские, хотелось бы в это верить. То есть процессность китайцев и проектность русских позволит этому архетипу развиться до представления в национальном характере двух своих противоположностей — конечная фаза развития национального характера. И здесь уместно поговорить о том, что является конечной целью развития архетипа национального характера.
В процессе существования тот или иной архетип, сталкиваясь с аналогичными архетипами в других индивидуумах, самоподтверждается и не развивается. Поэтому если мы хотим, как нация, развиваться, нам необходимо работать с другими, чужими архетипами, а не только со своими.
Архетип в начальной стадии своего развития представляет собой некое неясное утверждение, позицию, парадигму, которая существует в национальном характере. Например, наши креативность и лень первоначально проявлялись в качестве неясного нежелания идти и, как раньше, махать саблей — русская природа подействовала! Итак, сначала два полюса архетипа, заложенные в нем самой природой, находятся недалеко друг от друга. Когда архетип начинает свое развитие, два полюса архетипа начинают «расходиться» и люди могут проявлять те или иные качества, от одного полюса до другого. Архетип «креативность-лень» стал развиваться в тот момент, когда степняки пришли на Русскую равнину (тогда, когда условия жизни становятся стабильными и географическая среда становится основным влияющим фактором), в результате чего произошло столкновение архетипов: степняки обладали развивающимся архетипом лени, бывшие охотники за мамонтами — архетипом трудолюбия в качестве основного и свойственного народам Северной Европы (то есть «белым» народа Севера), возникает конфликт архетипов: кто кого переборет. Эта ситуация отражена на рис. 19.
Рис. 22. Картина архетипов для «метиса» (помеси) европейца (русского) и китайца
Процессность и трудолюбие противоположны креативности и лени. Более того, одно отличает другое и наоборот. Что произойдет?
Возможны варианты. Если носители креативности приходят к носителям трудолюбия, значит, они приходят в цветущий сад, не так ли? Значит, им не надо ничего делать.
Для сравнения: носители краетивности норманны приплыли в Нормандию в VI–VII вв. н. э. Но в Нормандии не жили процессные люди — максимум, такие же лентяи, что и норманны. В Нормандии скалистый грунт — значит, надо было строить из гранита, а это очень-очень трудно! Во тогда креативность ищет выходы и находит в смелых решениях. Возникает новая культура, не такая, как была, и не такая, как та, что принесли чужеземцы. И обычаи другие, и оружие, и стиль жизни другой. Сравните Нормандию и Францию!
Наконец, возможен вариант, когда процессный народ приобретает черты креативного, то есть креативность соседствует с процессностью и для лени места нет. Такое возможно (современные японцы), но для этого надо все-таки исходить из первенства процессности (рис. 19).
Далее архетип может развиваться в любом направлении и в «зрелом состоянии» представляет собой конкретную установку, если на него не действует амбивалентность, которая стремится разрушить ее. Поэтому амбивалентность — это и бич и счастье для архетипов — она не дает им полноценно проявляться (как русские работали в первые годы революции!), но при этом и способствует их развитию — только вот в каком направлении? Не обязательно — в противоположном! (рис. 20)
Затем, смешиваясь с другим архетипом, «зрелый» или «развивающийся» порождает НЕЧТО. Это нечто может обладать совершенно уникальными свойствами; история показывает, что два полярных архетипа объединяются таким образом, что присутствуют в сознании одновременно.
Давайте проведем мысленный эксперимент: смешаем два архетипа: «зрелый» архетип «лень-креативность» русского и «зрелый» архетип «трудолюбие» (процессное — а какое еще оно может быть?) китайца. Мы можем получить человека, у которого не будет ни креативности, ни трудолюбия — но такой человек вымрет, поскольку законов природы еще никто не отменял. Или получить креативного и трудолюбивого (рис. 21), и это — наша цель.
То же самое, предполагается, будет происходить со всеми другими архетипами при их смешении — рождаться НЕЧТО, обладающее всеми свойствами (или почти всеми) всех архетипов, но уж, по крайней мере, являющееся «своим» для обеих систем архетипов.
Вернемся к китайцам. Хочется думать, что картина архетипов для «метиса» китайца и русского будет такой, как на рис. 22.
Смотрите: стремление к неопределенности у русских компенсировано стремлением к упорядоченности (почти маниакальной) у китайцев — в результате архетип стал «полным, завершенным, гармоничным», его можно даже не изображать. Монологичность русских и диалогичность китайцев — также прекрасно дополнили друг друга. А вот феминность китайцев и маскулинность русских развела архетипы в разные группы: маскулинность — к креативности, а феминность — к коллективизму. А «Любой контекст» — это вообще прелесть!
Но не будем думать, что полученный гомулункулус — идеальный человек! Он слишком много «понимает», прежде всего — в ваших сильных и слабых сторонах, с ним неудобно сотрудничать на равных. И все же прогресс — налицо — прежде всего потому, что на уровне бессознательных архетипов мы получили согласие. Послушным ли станет этот «метис» — или «бунтарем», мы не знаем. Наверное, метисы немного те и немного другие — посмотрите на картину архетипов сознания — подсознательные архетипы могут выражаться через архетипы сознания — им же не через что больше выражаться! Они могут выражаться через правую группу «коллективизм-трудолюбие-феминность» — в виде послушания (назовем это «лояльностью»), либо в левой группе «маскулинность-креативность» — в виде протеста.
Что же до архетипа «стремление к смерти — стремление к жизни» — то стремление к смерти как архетип коллективного подсознания вряд ли найдет свое выражение в группе архетипов коллективного сознания, отображенной на рис. 19. Скорее всего, возобладает «стремление к жизни», хотя это — гипотезы.
В нашей главе про китайцев мы намеренно ушли от привычной по предыдущим главам манеры изложения в виде диалога.
• Наш китаец Му не очень-то разговорчив. Пообщавшись с русским, он стал еще большим молчуном.
Давайте скажем о нем несколько теплых слов — он это заслуживает.
Работая с «метисами», мы убеждаемся в их совершенно иной приспособленности к окружающей среде, где соприкасаются две и более цивилизаций. Мы — остаемся в своей среде, они — гуляют повсюду. Пример — Джеки Чан — китаец и американец в одном лице, свой везде, и здесь и там. Можно только позавидовать умению «метисов» — и учиться, учиться у них всему!
Диалог в Финляндии, в доме Русского:
(Му сказал, что не надо ничего рисовать):
1. Нет никаких правил. Все правила можно нарушать.
2. Работать надо всегда. Отдыхать будешь в могиле.
3. Что бы ты не сделал, все можно и нужно переделать лучше.
4. Поэтому переделай работу заново и сегодня, а то завтра тебя с нее выгонят.
5. Рис — это вкусно!
6. Вареная рыба — это тоже вкусно.
7. Великая Китайская стена — это единственная постройка, которую видно из космоса.
8. Быть доброжелательным к тому, что ты не знаешь как зло.
9. Плохих начальников не бывает.
10. Я живу только сейчас.
Когда мы ставим такой вопрос: с кем нам надо работать, а с кем — не надо, всегда мы задаем следующим: а зачем? Работать для чего? Здесь возможны несколько вариантов:
С кем нам лучше работается, то есть какие нации нам наиболее комфортны (мы не пишем «близки по духу», так как именно близость по духу иногда, как в коммунальной квартире, препятствует нормальной работе). То есть — с кем нам проще всего? Этот вопрос возникает, потому что, в общем-то, раньше нам не было просто НИ С КЕМ!
С кем нам хотелось бы поработать, чтобы наши архетипы усилились, развились и мы наконец-то нашли в себе те силы, которые, несомненно, в нас дремлют.
С кем надо работать, понимая под словом «надо» то, что обычно советуют врачи: горькое, противное, но необходимое лекарство. То есть нам надо «прописать» общаться с народом, который мы «на дух не переносим» (возможно, а может быть — и нет!), но общение с которым «целительно» для нас, русских — оно превратит нас в нечто, удобное миру и тем, кто лечит. Мы станем «пригодными» (useful). Когда мы приобретаем качество useful, с нами могут работать ВСЕ. Например, немцы, англичане — useful, а мы — нет!
Но useful означает также «использованные», или «те, которыми пользуются». Волнует вас это? То, что вас будут использовать?
Пора бы привыкать, что мир использует тебя, а ты — его. Что тут такого? Что, лучше сидеть в своей норе и быть никому не нужными?
Наконец, четвертый тренд: с кем нам ИНТЕРЕСНО БЫЛО БЫ поработать, потому что мы СОВЕРШЕННО НИЧЕГО О НИХ НЕ ЗНАЕМ?
Рассмотрим эти четыре пути общения.
Кто нам наиболее комфортен? Наверное, мы сами — больше никто! Но с собой мы уже работали, спасибо, хватит! Почему же хватит? Потому что наши архетипы требуют, чтобы их развивали, мы развили те, которые могли, в непрерывном замкнутом общении в своей стране (как в Китае, хочется сказать), теперь надо бы развить что-нибудь еще, а то нас, смотришь, совсем перегонят. Итак, мы сами для себя отпадаем. Тогда кто?
Для комфортного общения архетипы, которые нас раскачивают (амбивалентность), и архетипы, которые досадно нам мешают жить (дистанция власти, монологичность), должны быть этим «кем-то» блокированы, то есть этот «кто-то», с кем мы будем общаться, должен:
• Быть не амбивалентным.
• Быть диалогичным.
• Быть на короткой дистанции с самим собой во власти.
Кто же это?
Почти идеально подходят немцы, но, возможно, они тоже амбивалентны. Возможно, потому что данный вопрос выходит за рамки книги.
Всем трем качествам удовлетворяют итальянцы — они как раз такие, как нам нужно.
Итак, на первый вопрос мы ответили: наиболее комфортно нам было бы работать с итальянцами и, возможно, с немцами.
Кто усилил бы наши архетипы?
Этот «кто-то» должен быть похож на нас, но не как две капли воды, он должен быть СИЛЬНЕЕ НАС по ряду архетипов, которые могут быть усилены.
Кто же это?
Например, это ЯПОНЦЫ.
Они еще более амбивалентны, чем мы, они еще более высококонтекстны, но они, в отличие от нас, более коллективисты и более диалогичны и смогут нас научить уму-разуму, то есть тому, что представляют собой они сами. Спасибо.
Итак, на второй вопрос, с кем бы нам таким поработать, чтобы он мог развить, усилить нас, ответ: с японцами!
Кого бы нам «попринимать» в мелких дозах, чтобы стать «такими, как все»?
Это должен быть народ, глубоко диалогичный, с минимальной дистанцией власти, коллективный, эгоистичный, по сути — самовлюбленный (чтобы научить нас правильной самооценке), глубоко системный и процессный, чтобы наши русские души привести в относительный порядок.
Кто же это?
Конечно, это — американцы!
Итак, на третий вопрос, кто бы был нам ПОЛЕЗЕН в общении и в работе для выработки тех качеств, которых нам НЕ ХВАТАЕТ для нормальной работы со всеми народами мира, ответ: с американцами.
Но пилюля, как и обещали: очень горькая!
С кем бы нам поработать ИЗ ИНТЕРЕСА?
Какой это должен быть народ?
Заводной, потому что мы сами такие — иначе нам неинтересно. Значит, народы Европы сразу отпадают!
Яркий и самобытный, потому что эрзацев мы нахватаемся у немцев и англосаксов.
Непростой.
Кто же это?
Конечно же, это — черная раса! Неплохо бы было что-нибудь с ними «сотворить» вместе! Еще подходят (но меньше) латиноамериканцы.
Итак, на четвертый вопрос, с кем нам было бы ИНТЕРЕСНО, ответ: в представителями негритянской расы или с латиноамериканцами.
Что характерно, существуют народы, которые нам сейчас, в данный период нашего развития, «ни к селу, ни к городу», к сожалению. К сожалению потому, что они — совершенно замечательный, как и любой народ на Земле. Но вот досада — нам с ними сейчас не по пути. Они нас такому научат, что нам совсем даже не нужно знать. Не потому, что они знают «чего-то плохое», а потому, что это знание нас разрушит. Или же мы перессоримся, что тоже неконструктивно. Или же совсем расхотим жить, что тоже не входит в наши планы.
Кто же это?
«С болью в сердце», как говорил Валентин Гафт в фильме «Гараж», «зачитываем список»:
Прибалты (увы! Им и «Жигули» с российскими номерами кажутся русским танком.).
Народы Севера (увы! Им нельзя пить водку. Совсем.).
Арабы (к сожалению, у них — многоженство. Еще немного, и мы станем делать так же. А нельзя!).
Поляки (очень жаль! Они слишком много про нас знают.).
Индийцы (да, это так. Они вообще все про всех знают.).
Список можно продолжить, но, наверное, нам не дадут. Как же так? — скажут почитатели Индии? Может быть, у авторов неприязнь к этим народам?
Вовсе нет, даже наоборот! Например, поляков мы глубокоглубоко уважаем за то, что они показали всему миру, как маленькая нация может быть большой. А индийцы — наши духовные учителя. А Прибалтика красива невероятно! И так далее. Так в чем же дело?
А дело в том, что когда у вас болит печень, вам нельзя грибов и кофе. Но это не значит, что грибы или кофе — плохи! Просто вам их СЕЙЧАС нельзя.
Вот вылечим печень — посмотрим!
Размышляя о путях истории и о тех, которые достались русским, нельзя не упомянуть два из огромного множества подходов к истории — два, которые нам кажутся интересными. Остальные — нет.
Первый подход был озвучен (описан) А. Тойнби в его «Постижении истории». Он состоит, в нашем понимании, в том, что цивилизация отвечает на ВЫЗОВЫ истории (или среды, что одно и то же) — и тем самым развивается (или погибает). А если НЕ ОТВЕЧАЕТ — то сходит на нет и ассимилируется другими, более сильными цивилизациями.
Применительно к русским, можно смело сказать: да, мы ответили на ВСЕ вызовы истории! Правда, какой ценой… Но история цивилизаций стоит не с весами и не взвешивает потери. Для нее это несущественно, хотя народ, конечно, очень жалко! Существенно для нее то, что мы на вызовы ответили. На вызов, который принесла Первая мировая, который принесла Гражданская, Вторая мировая войны, гонка с Америкой за звездами, освоение Сибири, построение империи во второй раз, наконец, осмысление ее крушения. Мы через все это прошли (настоящую эпоху нельзя считать выдающейся и чему-либо нас учащей) — и поэтому теперь у нас большой-большой бонус.
В чем выразится этот бонус?
Уж, конечно, не в деньгах! Весьма вероятно, он выразится в том, что мы наконец-то придем к себе. Наверное, уже приходим. В последнее время в народе укрепляется абсолютно равнодушное отношение ко всему происходящему — в мире, в стране. Это может быть внешним выражением процессов интеграции, восстановления цельности. Мы уже пришли, пора успокоиться. Вот и успокаиваемся.
Русская цивилизация, ответив на все вызовы истории, ослабела, но и получила перспективу. Возможно, мы ее сейчас не видим. Но она для нас точно есть.
Второй взгляд на историю озвучил С. Переслегин. Он говорит (пишет) про «сценарии», которые действуют в истории, и направляют историю отдельных стран и регионов в то или иное русло. В нужное «кому-то» русло.
По сути, этот взгляд противоположен идее А. Тойнби, но речь не об этом. Это взгляд указывает нам на то, что наша история перекроена «динамическими сценариями», то есть «по-русски», нам не давали жить так, как мы хотели. Никогда!
Даже если считать, что эти «кто-то» — неживая материя или Господь Бог — все равно ситуация с Россией не меняется — нас или наказывают (за что?), или просто «тупо» мешают жить.
Мы приводим эту точку зрения только для того, чтобы сказать:
— Не получится! (В случае если это неведомые нам законы природы.)
Или:
— Хорошего Вам настроения! (В случае, если это Господь Бог.)
Хорошего Вам настроения в следующий раз, когда будете переписывать историю России!
В заключение.
Однажды один умный еврейский журналист написал, что евреи приобрели право на общенациональную святость после того, что с ними произошло во Вторую мировую войну.
Хочется сказать: и мы, и мы тоже — за весь ХХ век!
Мы тоже достойны общенациональной святости. Святости, которая заслужена не мучениями народа, а которая нисходит на каждого из нас, русских — как падает снег или дождь — просто потому, что мы — каждый — становимся цельными, абсолютными, всепонимающими и одновременно бесстрастными.
Наконец корабль был спущен на воду и закачался у берега. А ночью поднялся шторм, сорвал якорь, и корабль унесло и разбило о скалы.
Следующую неделю никто из команды, кроме Русского, не вышел из дома. Он один ходил, подбирал опять сломанный компас и остатки корабля, какие-то обрывки веревки, такелажа, припасов.
Он входил в дом и говорил, обращаясь ко всем: «А ну, быстро встали». И ничего, что никто не вставал. Зато приятно было, что кто-то на тебя орет.
Он начал в одиночестве делать новую лодку, напевая зачем-то при этом угрюмый мотив, который начинался словами «вставай, страна огромная». Какая страна?
Он один брился, топил баню.
Через некоторое время к нему присоединился финн (сначала топить баню), затем японец (стало стыдно). Русский просиживал у лодки все время, сутками, почти не спал. Поэтому, когда ночью на горизонте он увидел корабль, проплывавший мимо, он успел схватить тлеющую головню и поджег свой труд. Их заметили.
Вот и вся история.
По приезду на Большую землю Русский напился, впрочем, как и все остальные. Когда все утряслось, все встречи-восторги, Русскому в его деревню стали приходить подарки. Американец пригласил в свою фирму. Русский иногда приходит туда, на заседания совета директоров, в неизменном своем камуфляже и в горных сапогах. Сначала он тихонько сидит и слушает умные речи про инвестиции и маржу, потом взгляд его падает за высокое окно, на простор Манхэттена, он начинает сопеть и ворочаться, как связанный медведь, затем, в перерыв, он исчезает. Куда?
Совет директоров пытался было его приручить: ссужали даже деньгами. Денег Русский не берет, зато с удовольствием ездит в гости, где опустошает хозяйский бар, причем со знанием дела.
Японец подарил Русскому меч, который сам сделал, и свою книгу про бережливое производство. Русский выдрал из книги лист и подкинул в воздух. Лист упал на меч и разрезал его пополам. Это была хорошая работа!
Самураич и Русский регулярно встречаются в Японии, где потомок клана Такэда (да, вот так!) учит Русского японскому фехтованию. Получается пока не очень, но Самураич не отстанет, вы ведь его знаете!
Финн подарил Русскому зимний дом, сам построил, на берегу озера Сайма. Русский переехал туда жить. Но сначала он наблюдал за строительством. Русский никогда не видел ничего подобного. Сначала приехала большая машина, и рабочие аккуратно сгрузили все части дома, вплоть до шипов для забивки в брус. Деталей были сотни, тысячи, но все они были аккуратно упакованы, и на каждой детальке была бирка «Nikolaj Stepanov». Кто бы это мог быть?
Потом приезжает еще машина и заливает между стенами все пространство бетоном. Бетон заливают в несколько раз, прокладывая пенопластом все пространство пола, чтобы бетон не пускал в дом холод. Русскому очень хочется пройтись по бетону, оставить следы. Для него это — как прогулка по поверхности Луны. Хочется быть таким же, как Йохо!
Дом Русского стоит на системе озер, которая называется Сайма. Если у вас есть на чем плавать, хоть спасательный круг — вы можете совершить путешествие по всей Фи, не разу не ступив на берег!
Русскому нравится, что в Финляндии можно собирать грибы и ягоды на частной территории, и никто ничего тебе не скажет! Нет заборов, если оставишь лодку на берегу и вернешься за ней через неделю — не только увидишь ее на прежнем месте, но и перевернутую, чтобы не залило дождем.
Негры подарили Русскому песню, в которой пропиарили его как следует. Теперь в «черных» кварталах Русского принимают за своего и он ходит туда, куда ни один белый не сунется.
Чак и Зулус бросили кошеварить и стали играть рок-н ролл. Они же еще совсем молодые!
Немцы, конечно же, подарили BMW. Что это такое, все знают, поэтому рисовать не будем.
Китайцу нечего было подарить, и он переехал жить в Финляндию, ухаживать за домом Русского, да и подбадривать старшего брата, когда тот в печали.
Миша подарил Русскому «Меркаву» (можете представить себе его чин в израильской армии и финансовые возможности?) и как-то перевез его в Финляндию. Теперь, когда Русский разъезжает на танке по Савонлинне, финны думают, что это парад их финских войск.
А Русский? Что подарил он?
Себя.
Больше у него ничего нет, вы знаете.
— Как его звали?
— Вам-то зачем? Все звали и зовут его просто Русский. Точно и по делу.
Американец написал книгу, назвал ее «Идеальная команда». Теперь он набирает персонал в свою фирму по рецепту, данному самой природой:
10 человек:
• Два немца — работать квалифицированно.
• Два негра — делать тяжелую работу, готовить еду, петь.
• Один еврей — считать, договариваться, изобретать.
• Один американец — управлять командой.
• Один финн — финишер, доделывать за всех (кроме немцев).
• Один японец — для поднятия боевого духа и для колорита.
• Один китаец — для всего остального.
• Один русский — отвечать за конечный результат.
Бирка со стройки Русского
— Ну, давай, Русский, начинай! Мы уже закрыли глазки…
И Русский начал свой рассказ:
— Великий северный охотник сидел на камне и смотрел вдаль, на серое море. Над морем стлался туман, но вдали, в лучах заходящего солнца, была видна золотая полоска, протянувшаяся по воде.
Было видно, как птицы кружатся вдали над рыбой, волны исчезали, и оставалась только неправдоподобно прямая линия, другое пространство, другие расстояния, другая судьба…
Яро всегда тянуло к морю, с тех пор, когда он впервые его увидел. Отец тогда привел племя сюда и показал ему море. «Так, — сказал он, — ограничена наша жизнь. Мы не можем жить везде. Мы можем жить только где-то. Мы выбрали это место, и оно нас кормит. Но, возможно, и за морем есть еще люди».
В племени передавалось предание о тех временах, когда северные охотники впервые пришли сюда. Это было так давно, что даже деревья это забыли. С тех пор изменилось все: русла рек, очертания берега моря, говорят даже, на юге разлилось новое море. Очень, очень давно живут они здесь.
Племя пришло сюда, как обычно, в поисках еды. Едою были мамонты, а теперь их не стало. Всех съели. Что теперь было делать, Яро не знал. На Великой равнине не росло ничего, что могло бы прокормить людей. Поэтому вчера из племени ушел Шиво.
Шиво взял лучших воинов и ушел туда, откуда они, по преданиям, когда-то пришли. Он сказал, глядя прямо в глаза Яро, что ему надоело, и он хочет вернуться в землю отцов. Наверное, такая земля действительно существовала, но племя считало, что ходить никуда не надо.
Шиво увел лучших, кто еще что-то хотел изменить. Но Яро не мог бросить здесь стариков, детей и женщин. Он остался с ними. Поэтому он сидел сейчас грустно на берегу, и его мысли все время возвращались к вчерашней сцене прощания, она все повторялась у него в голове без конца, и он не мог сделать с этим ничего.
Солнце уже скрылось за морем, ушло спать, а он все сидел и сидел и глядел на воду. Ему хотелось уметь ходить по воде, чтобы повести племя через воду — туда, где еще, возможно, остались мамонты. Но, в любом случае, сегодня было уже поздно их искать. Пора было спать.
Ледник, уходя, оставил пещеры — в них племя и жило. С Севера еще иногда доносилось дыхание льда, иногда слышались тяжелые удары, словно кто-то огромный колотил по земле огромным камнем, величиной с гору. Посланные туда возвращались ошеломленные — ледник все так же возвышался неприступной стеной, и вершина его не была видна из-за туч. Только он отступал.
А еще у племени был оракул — железный человек. Понятно, Яро не знал ничего о железе. Они называли его — сверкающий человек. Ледник отпустил его, отдал миру. И теперь сверкающий был все время с ними. Он разговаривал с людьми на неведомом языке, и, слушая его бормотание, люди стали больше переговариваться друг с другом. Раньше они произносили отрывистые звуки, означающие «пойди», «принеси», «хочу». Теперь даже женщины жужжали подчас, не переставая.
Это было хорошо: хорошо слышать, как кто-то что-то говорит, а не только крик чаек и рев мамонта. Хорошо, когда рядом есть люди. Это создавало уют.
Ты идешь спать? Мара пришла и села рядом, на камень. Чего пришла?
Мара, а что там — за морем — ты думала об этом?
Там живут великаны — серьезно сказала Мара. У них огромные ноги и огромные руки и они без устали стучат камнями по скалам.
Разговор зашел в тупик. Яро не знал, что в таких случаях делать. Хотелось взять разговор за руку и вывести из тупика. Но пока он в тупике, все молчали. И так могло продолжаться очень долго.
Люди еще не привыкли к тому, что умеют говорить друг с другом. И им казалось, что за них говорят ветер, скалы и земля. И если они вдруг умолкают — значит, земля все сказала, что хотела, и ветер все пропел, что хотел, и так тому и быть. Он расходились, удрученные, а иногда сидели много-много плесков волн подряд в странном оцепенении. А потом поднимались и не могли ни на чем сосредоточиться, все валилось из рук.
Сегодня Яро представил, что голос в его голове, который говорит ему, что надо сказать, на самом деле — не в его голове, а вне ее. Он представил, что ветер передает ему как-то свой голос, что это его, ветра мысли и, значит, надо прислушаться получше к ветру в голове — он там есть. Он попробовал, но в голове не было ничего. И он не мог ничего сказать Маре — губы его не слушались. Он как будто упирался в каменную стену.
Мара поднялась и побрела прочь. Яро поднялся вслед на нею и пошел рядом. Молча.
Он еще раз оглянулся на воду и пошел спать.
Но спать не получилось. Уже подходя к месту, где они жили семьей, Яро понял, что тундра поднялась. Так много людей он еще не видел. И все они пришли к нему! Зачем? Он разволновался.
И это тоже было внове для него: в груди вдруг поднималась волна и те немногие мысли, что в ней поселились, куда-то улетали, как птицы. И он не мог ни о чем думать.
Людей было много, все стояли и глядели, как он подходит с Марой. Над толпой стоял неумолчный гомон, некоторые зажгли факелы. Яро смотрел и не мог узнать этих людей. Это были совсем незнакомые люди, пришедшие очень издалека. «А где же наши?» — подумал он. — «Ах, да. Наши же ушли вчера с Шиво!»
Толпа обступила его. Через нее к Яро нехотя протолкнулись какие-то люди с посохами в руках. Яро посмотрел на них. Точно такой же посох лежал и в его землянке, забытый. «Это — вожди, если можно так выразиться», — подумал он. Вожди никем не руководили, только своей семьей. Но их слушали. И вот теперь они привели своих людей к Яро, на берег моря.
От Яро ждали речь. Но что говорить? Никто не собирался ему докладывать, он все должен был знать сам. Он поднялся на камень. Бывало, вождь мог постоять так на камне — час, два — а потом молча спуститься и распустить собрание. Странно было обо всем этом вспоминать: что можно вот так стоять перед людьми и ничего им не сказать.
Яро прокашлялся и начал.
«Мои братья! Северные охотники! Сегодня мне был знак. За морем живут люди. Они знают, где еда. Нам надо их найти. Пошлите охотников».
Речь закончилась. Разошлись и люди, молча. Вожди строили своих охотников в походную колонну и бегом уводили во тьму. Никто и не подумал оставаться и пережидать здесь ночь. Кто может быть соперником великим охотникам в их тундре? Никто!
Яро пошел спать в землянку. Но пол был сырой и сон не шел. Есть тоже было нечего.
Яро встал, оделся и вышел наружу. Над морем светила полная луна. Тянуло туда со страшной силой. Яро пошел.
Проснулся он под утро и обнаружил себя сидящим на камне на берегу. Раздавался плеск волн и еще чего-то по воде. Глаза еще не вполне глядели, но было ясно: из утреннего тумана что-то плывет. Яро нагнулся и стал зачерпывать воду и тереть ею глаза. Море было почти пресное — ледниковое — поэтому глаза не щипало.
Из тумана начали выплывать одна за другой лодки. Носы их были украшены чудовищами из легенд. Они плыли совсем тихо, только размеренно поднимались и исчезали в воде палки, свисавшие с боков лодок.
На борту ближайшей стояло существо в шкуре и держало в руке рог. Такой рог означал только начало атаки. Время для атаки было выбрано идеально, все спят. Лодка приблизилась. Существо на ее носу было женщиной, закутанной в темную косматую шкуру неизвестного зверя.
Яро встал: стоя умирать как-то сподручнее. Лодка приблизилась, палки поднялись вверх, и по ним стекала вода. Лодка теперь двигалась совершенно неслышно. Женщина вместо того, чтобы затрубить в рог, протягивала его через разделяющую их воду Яро.
Вот лодка уткнулась носом в берег. Женщина легко спрыгнула с борта и подошла вплотную. Кубок оказался у лица Яро, в нем что-то было, темное и жидкое. Женщина сделала жест, что пьет. Яро взял кубок и выпил.
От выпитого яда слегка замутило. Да и не слегка! Горький он, однако!
Зато в голове наступила полная ясность. В этой прозрачной ясности Яро услышал голос женщины, хотя губ она не размыкала:
Мы собрали все сведения о героях нашей «идеальной команды» и предоставляем их вам с парой слов в адрес своего русского друга. А также — в адрес всех нас — русских.
http://www.peoples.ru/art/literature/prose/roman/salome/history.html