Жизнь в Простоквашино была всё краше и краше. Вовремя приходило лето, вовремя уходила зима. Дожди шли тогда, когда надо, а не так, чтобы когда ни попадя. И птицы прилетали, и рыба ловилась, – никто речку Простоквашку не отравлял.

Только в народе говорят:

– Если всё хорошо, это значит, что не всё хорошо.

Некоторые пессимисты заостряют:

– А если всё очень хорошо, это значит, что скоро всё будет совсем плохо.

Совсем плохо не вышло, но кое-какие неприятности в Простоквашино произошли.

Сначала сложности с Хватайкой начались.

Как-то раз пёс Шарик прибегает в поле к коту Матроскину, который там свою корову Мурку пас, и кричит:

– Хватайка жену привёл!

Матроскин ведро с молоком схватил, и вместе с Шариком побежал разбираться – что это за жена такая.

И верно, Хватайка жену привёл. Да такую носатую, клевачую, что другой такой и за сто вёрст не найти. Она своим носом больше в попугая пошла, чем в галку.

Попытался Матроскин её тихонько со шкафа к окну повыталкивать – какое там! Шипит и кусается!

А сам Хватайка сбоку поглядывает: мол, я что, я ничего – так вот случилось! Хотите – выталкивайте, хотите – не выталкивайте, только я сам её выталкивать не буду!

И она осталась. Твёрдо так она у Хватайки на шкафу поселилась. Назвали подругу Хватайки – Тащилка. И, конечно, стала она всякий мусор к себе на шкаф тащить, чтобы гнездо вить.

Пока она основу гнезда из старых авторучек устраивала и из окурков уличных, всё было сносно. Но когда она стала гнездо мягким пухом покрывать, то выяснилось, что самый мягкий пух находится у кота Матроскина на животе.

И началось!

Только Матроскин возле своей коровы Мурки на полянке разляжется, лапы на солнышке в разные стороны разбросит, эта крылатая хулиганка как подскочит, как хватит его за пух на пузике – и бежать!

Матроскин буквально из себя выскакивал:

– Караул! Кыш! Поймаю! Сварю! Утоплю!

Он гонится за ней, а за ним гонится и сам «летающий пинцет» Хватайка. И тоже норовит из спины у кота клок шерсти вытащить.

Ой, как Матроскин прыгал, ой, как страшно рычал!

Шарик, всё это видя, себя по животу лапами хлопал и вопил:

– Ой, как смешно! Ой, как смешно! Ой! Кто это меня в спину клюнул! Ой, кто это из меня шерсть выклёвывает?! Поймаю – сварю!

Через некоторое время в гнезде на шкафу яйца появились.

Матроскин с одной стороны гордился:

– Вот мы какие! У нас любая живность разводится!

А с другой очень боялся:

– Когда эта эскадрилья из яиц вылупится, нам же из дома бежать придётся. Домашние куры – это я понимаю. Но домашние галки – это перебор, это уже слишком! Это всё равно, что мышей в доме разводить.

Как-то утром в солнечную погоду в калитку к дяде Фёдору кто-то постучал.

Все, конечно, быстро обрадовались и наперегонки побежали калитку открывать.

За калиткой стоял некрепкий такой, дохловатый дедушка с белой бородой, в соломенной шляпе и старым кожаным чемоданом на колёсиках.

– Здравствуйте. Я ваш дедушка.

– В каком смысле дедушка? – спросил Матроскин.

– В том смысле, что вы живёте в моём доме.

Все так и оторопели и глаза на дедушку вытаращили.

– А кто может подтвердить, что мы живём в вашем доме? – спрашивает кот.

– Никто не может, – говорит дедушка. – Все подтверждальщики умерли.

– Значит, это не ваш дом! – говорит Матроскин.

– Нет, мой!

– Раз подтверждальщиков нет, – спорит кот, – значит, дом не ваш.

– Нет, мой, – спорит дедушка. – Я даже скажу, что в нём есть. Печка, стол и две лавки. И картина на стене «Три богатыря на лошадях».

– Никаких «Богатырей» у нас нет, – говорит Шарик. – У нас только «Три медведя на деревьях».

– Значит, одичали, – говорит дедушка.

– И лавок у нас нет! – кричит Матроскин. – У нас только стулья.

– Значит, вы мои лавки перепилили и сожгли.

Тут Шарик раскипятился:

– Это как понимать? Раз мы живём в этом доме, значит, это наш дом. А вы можете смело дальше идти, вплоть до горизонта. Там ещё много таких домов встретится и все ваши!

Тут дядя Фёдор вмешался:

– Вы, дедушка, расскажите нам, кто вы? Как ваша фамилия? Откуда вы взялись? Где вы раньше жили?

– Раньше я жил здесь, – говорит дедушка. – И взялся я отсюда. Фамилия моя очень благородная и трудовая. Моя фамилия – Кадушкин Нил Силыч.

Тут дедушка задумался.

– Нет, наоборот: Сил Нилыч. Но Кадушкин – это точно.

Матроскин тихо так говорит Шарику:

– Сбегай к почтальону Печкину. Пусть он скажет – знает ли он этого дедушку Кукушкина… нет: Какош…, нет: Кадушкина с чемоданом.

Шарик побежал, а Матроскин дальше так сурово спрашивает:

– Документы у вас есть?

– Какие такие документы? – говорит дедушка. – Возраст и борода – вот мои документы.

Матроскин застеснялся. Ему как-то неловко было о документах говорить: у него самого документов отродясь не было. Но он всё равно настаивает:

– Ну, такие документы, с номером, печатью, с фотографией… паспорт, что ли, там.

– Нет у меня никакого паспорта, – говорит дедушка.

– Ладно, – говорит дядя Фёдор. – Проходите пока в дом. Мы вас чаем напоим.

Тут почтальон Печкин поспешно пришёл с Шариком. Он, видно, себе яичницу готовить собирался, потому что у него в руке три яйца куриных было.

Дядя Фёдор спрашивает:

– Знаете ли вы этого дедушку с чемоданом?

Печкин задумался и думал очень долго. А дедушка вмешался:

– Откуда он может меня знать, этот юноша, – ему в те времена ещё и десяти лет не было.

Печкин обрадовался, что его юношей назвали и говорит:

– Я такого дядю припоминаю. Был у нас похожий. Только у него на руке никакого самовара нарисовано не было.

– Это не самовар! – обиделся дедушка. – Это маяк к новой жизни.

– Маяк – это хорошо, – говорит Печкин. – А всё-таки какие у вас есть документы? Сегодня время такое, как в революцию: людей без документов не бывает.

Дедушка понял, что Печкин – человек серьёзный и так просто от него не отделаешься. Он открыл свой чемодан и говорит:

– Вот у меня есть справка с последнего места работы.

Печкин взял справку и стал читать, а яйца, чтобы они ему не мешали, на шкаф положил:

Печкин сразу понял, какая к ним «птица» прилетела, и спрашивает:

– Ну и чего вам там не сиделось в Министерстве Внутренних дел? И зачем вам новая жизнь понадобилась? Чем это вас старая не устраивала? Работник вы инициативный, лесонорму выполняли.

Дедушка Кадушкин даже разозлился:

– А ты сам когда-нибудь пробовал выполнять лесонорму в лесотундре?! Тебе бы тоже там не особенно сиделось!

Дядя Фёдор решил его успокоить:

– Вы лучше чаю выпейте, отдохните и всё о себе по порядку расскажите.

И дедушка Кадушкин стал рассказывать.

Жизнь у дедушки была как у Колобка. Он, когда был маленьким, от дедушки ушёл, от бабушки ушёл и пошёл по плохой дорожке.

Он говорил:

– Меня шоколад сгубил. Я с детских лет конфеты люблю. Как пойду я по улице, как увижу магазин шоколадно-ювелирных изделий, так пройти мимо спокойно не могу, обязательно утащу коробку.

– То есть вы были воришкой? – говорит дядя Фёдор. – Значит, вы в тюрьме сидели?

– Да, сидел, – согласился дедушка.

– А конкретно, за что вы сидели?

– Как – за что? За правду сидел.

– Как – за правду? – удивился Печкин. – У нас за правду не сажают.

– Ещё как сажают, – говорит дедушка.

– Приведите убедительный пример.

– И приведу, – говорит дедушка. – Меня, например, в милиции спрашивают: «Ты шоколад украл?» Я говорю: «Украл». Вот меня за правду и сажают.

Все задумались над такой несправедливостью. А дедушка добавил:

– Мало того, я и за неправду сидел.

– А уж это как? – поразился Печкин.

– А так. Я, например, залезу в ларёк и утащу ящик фанты, а когда меня поймают, хозяин ларька говорит, что у него два ящика фанты пропало. А вообще мне у вас очень нравится. Я у вас жить буду. Я вас многому научу: и как в форточки залезать, и как интересные вещи утаскивать, и куда интересные вещи девать.

– Нет уж, – говорит дядя Фёдор. – Это мы вас многому научим. И как дрова заготовлять, как крышу чинить, и как корову пасти.

– И как почту разносить, – сказал почтальон Печкин.

Он взял два яйца со шкафа, а третье забыл. Хватайкина жена Тащилка яйцо тотчас же к себе в гнездо укатила. И со страшным старанием начала высиживать.

Утром проснулись оттого, что Хватайка со своей женой сильно ругались. Хватайку очень смущало большое яйцо в гнезде. Он его всё время из гнезда выталкивал, а Тащилка яйцо обратно закатывала.

И оба они кричали как ненормальные.

Дядя Фёдор спрашивает:

– Где же наш дедушка?

Смотрят все – нет дедушки.

Тогда кот Матроскин спрашивает:

– Да, где же наш дедушка и где наш телевизор со стола?

Смотрят все – и верно: дедушки нет и телевизора на столе нет.

Пришла очередь Шарика спрашивать. Он и спрашивает:

– Где наш дедушка? Где наш телевизор со стола? И где моё фоторужьё?

Вышли во двор. Тут дядя Фёдор ещё одну пропажу заметил:

– И где моя тачка для огорода с двумя колёсами?

Шарик подумал, подумал и понял:

– Наверное, их дедушка в ремонт понёс, – решил Шарик. – На тачку погрузил и понёс.

– А чего их на тачку грузить, – возражает кот. – Они и так хорошо работали.

– Может, он решил их на профилактику отнести, – предположил дядя Фёдор. – Сейчас всем пылесосам и автомобилям профилактику делают.

Ждали дедушку час, ждали два, на третий Шарик сказал:

– Ну, если он сюда через полчаса не вернётся, я ему такую профилактику сделаю! Его два года в больнице ремонтировать будут.

Но ремонтировать дедушку не пришлось. В этот день он не появился.

Не появился он и на другой день, и на следующий, и вообще исчез. И скоро о нём забыли как о неприятном сне.

Всё шло своим чередом. Галки ругались на шкафу, – видно, Хватайка никак не мог понять, откуда на них свалилось такое большое яйцо. Корова давала молоко, а дядя Фёдор из-за отсутствия телевизора много читал. И ещё очень много времени у дяди Фёдора огород отнимал.

Дело в том, что его тётя – тётя Тамара стала большим деятелем в Государственной Думе. Она по нашей стране и по всем другим не нашим странам с делегациями ездила. И отовсюду по почте присылала дяде Фёдору семена и разные огородные сюрпризы.

Например она писала из Индии:

Потом она писала из Америки:

Дорогой дядя Фёдор!

Могу тебя обрадовать – я нахожусь в США. Я посылаю тебе из штата Алабама невероятные удобрения. Один пакетик удобрений заменяет машину навоза. Если этим порошком посыпать грядки, то всё начинает расти в десять раз быстрее. Я сама видела у них клубнику размером с футбольный мяч.

Дорогой дядя Фёдор! Больше читай книг и учись.

Мне в молодости трудно давалось учение. Но однажды я узнала: «Тяжело в учении – легко в бою!» – и пошла в армию. Я потеряла много лет и стала всего лишь полковником. А если бы я много читала, я бы достигла большего. Я бы сейчас была не простым депутатом, а командиром взвода депутатов – или, как у нас в Думе говорят, начальником фракции.

И ещё. Больше воспитывай себя сам. Самовоспитание – это великая вещь. У нас в армии говорили так: «Ни один боец без самовоспитания не жилец».

И запомни, мой дорогой дядя Фёдор: надо больше читать. Никакой телевизор не заменит тебе чтение художественной литературы.

С телевизором у дяди Фёдора всё было ясно. Не было телевизора. Он много читал. А с остальными советами он просто не знал, что делать.

Тётя Тамара была из тех тёть, которые ни в чём не имеют сомнений. Она всегда разговаривала командирским голосом. Всегда была права. Когда она входила в комнату, она первым делом говорила:

– Вольно!

Как ни странно, после этой команды все наоборот вставали по стойке смирно.

Однажды тётя Тамара прислала дяде Фёдору сельскохозяйственное письмо прямо из Парижа:

Дорогой дядя Фёдор!

Находясь в трудной и ответственной поездке во Франции, я нашла для тебя то, в чём ты больше всего нуждаешься – складную карманную огородную лопату.

Она хороша тем, что умещается в нагрудном кармане пиджака. В любой момент за полчаса её можно собрать из разных частей и пустить в ход. И весит она совсем немного – всего три килограмма.

Желаю тебе хороших урожаев.

Твоя любимая тётя Тамара.Париж, Елисейские поля.

И все её подарки, как нарочно, давали обратный эффект – не упрощали труд дяди Фёдора, а усложняли. Например из семян гигантской индийской моркови вырос крепкий деревянный кустарник с колючками.

Французскую складную лопату дядя Фёдор с папой неделю собирали. У них то домик получался с трубой, то сковорода. В конце концов, они все части в пакетик целлофановый сложили и решили ждать тётю Тамару.

– У неё лучше получится. Может быть, у неё ещё и инструкция есть.

Порошковый навоз из Америки дядя Фёдор решил Печкину подарить. У Печкина тоже свой огород был.

Печкин, когда увидел порошок, сказал:

– До чего наука дошла! Целую машину навоза в один пакетик запихнули! Если то же самое с машиной картошки сделать, сколько же из пакетика картофельного пюре можно будет вытряхнуть!

Дольше всего дядя Фёдор с индийским кустарником сражался, который из семян гигантской моркови вырос. Никакая коса его не брала. Дядя Фёдор даже устал его срубать и спиливать.

– И чего ты, дядя Фёдор, мучаешься? – сказал Матроскин. – Позови почтальона Печкина с козой. Зря, что ли, мы ему козочку дарили! Она в пять минут тебе любой кустарник уничтожит.

Дело в том, что в день рождения Печкина в прошлую осень дядя Фёдор и Матроскин ему козочку маленькую подарили. Печкин имя ей дал почтовое – Марка. Козочка выросла и превратилась в большую козищу. Она всё время ела зелень. Очень быстро ела. Очень торопилась. Видно, боялась, что скоро зима придёт и всё зелёное закончится.

– И верно, – сказал Шарик. – У нас в Простоквашине из-за этой козы ни одной клумбы целой не осталось. Никаких цветов – одни корешки торчат. На всей деревне ни одного деревца нет не обглоданного. Она даже всю ветеранскую рощу Победы сгрызла, которую школьники растили. Стыдно пожилым людям в глаза смотреть!

Коза Марка самому почтальону Печкину много неприятностей доставляла. Мало того что она была на диво жевачая, она была ещё и на диво прыгучая. Она даже на чердак его дома залезала.

Полез Печкин как-то вечером на чердак за веником для бани, чтобы попариться, а там никаких веников нет – один навоз козий рассыпан и верёвочки висят.

Дядя Фёдор позвал к морковному кустарнику Печкина, чтобы он со своей козой пришёл.

Печкин сразу пришёл, и коза Марка два дня кустарник грызла.

Почтальон Печкин сначала радовался, а потом жаловаться стал:

– После вашего кустарника у моей козы молоко горькое стало, как осиновая кора.

Дядя Фёдор никогда осиновой коры не ел, поэтому он совсем не расстроился.

Матроскин тоже осиновую кору не ел, но он очень огорчился. Ему даже чужое молоко было жалко.

А тем временем дедушка Кадушкин вновь объявился.

Пришёл дедушка ещё больше обтрёпанный и поношенный.

– Здравствуйте, – сказал он. – Я – ваш дедушка. Я так сильно без вас скучал!

– Здравствуйте, – говорит дядя Фёдор. – Если вы – наш дедушка, скажите – где наш телевизор со стола?

– Да, – спрашивает Шарик. – И где мое фоторужьё с фотоприцелом?

– И где наша замечательная тележка на двух колёсах? – добавил Матроскин.

– Понимаете, – говорит дедушка. – Тут такая беда случилась – я под влияние плохих людей попал. Это они меня подговорили телевизор у вас украсть. Зато я столько вам шоколадных конфет принёс!

Он наклонился и высыпал с головы в соломенную шляпу, четыре крохотные замусоленные шоколадки.

– Спасибо, – сказал кот Матроскин. – Мы не любим ювелирно-шоколадные изделия.

– Ну и не надо!

Дедушка опять наклонился, вставил голову в шляпу, и конфеты снова всыпались туда. А все стояли вокруг него и молчали.

– Значит, мы будем милицию вызывать, – сказал наконец дядя Фёдор.

– И прокуратуру! – добавил страшное слово кот Матроскин.

– Ой, нет! – закричал дедушка. – Только не это! Мы по другому сделаем. Дайте мне шанс исправиться. Дайте мне последнюю возможность начать новую жизнь. Дайте мне немного денег, – и я у этих плохих людей всё обратно выкуплю.

Дядя Фёдор, кот Матроскин и Шарик встали в кружок, как команда телевизионной программы «КВН», и стали совещаться.

– А что? – говорит Шарик. – Давайте дадим ему деньги. Пусть он наш телевизор обратно купит.

– Ага, – говорит кот. – Мы ему деньги дадим – и больше никогда ни денег, ни его не увидим.

– Может быть, это и хорошо, – говорит дядя Фёдор. – Может быть, в этом и есть главный смысл, чтобы этого Кадочкина никогда больше не видеть.

– Не Кадочкина, а Бочкина, – поправил его Шарик.

– И не Бочкина, а Кадушкина, – сказал кот.

– И много вам денег надо? – спросил дядя Фёдор дедушку.

– Нет, немного. Давайте все, какие есть.

– Хорошо, – сказал дядя Фёдор. – Вот вам сто рублей, идите к плохим людям и без телевизора оттуда не возвращайтесь.

«И с телевизором тоже», – подумал про себя Матроскин.

Конечно, дедушка с телевизором, фоторужьём и тачкой не вернулся. Видно, он опять попал под влияние плохих людей. И они теперь вместе с увлечением ели шоколадные конфеты.

Но о нём никто и не вспоминал – у Хватайки вывелись птенцы. Все чёрные, а один жёлтый, с гребешком. Он из того яйца вывелся, который почтальон Печкин на шкафу оставил.

С самого утра семья Хватайки начинала устраивать базар. Птенцы тянули вверх жёлтые клювы, качали ими, разевали их, как дамские сумочки, и кричали:

– Кар-кар-кар! Ку-ка-ре-кар!

Хватайка с Тащилкой запихивали в них червяков размером в километр.

– Нет, это невыносимо, – сказал Матроскин. – Надо их на улицу переселить.

– Куда на улицу? – спросил дядя Фёдор.

– Куда угодно, хоть в собачью будку.

– Спасибо, – сказал Шарик. – А я что, буду на шкафу жить?

– Зачем на шкафу, – говорит Матроскин. – Под кроватью. Или на коврике у дверей.

– Вот ты сам и спи на коврике у дверей, а я свою будку никому не отдам.

Решили для Хватайки квартиру построить, то есть скворечник, а вернее галчатник.

Дядя Фёдор сразу признался:

– Я не очень умею галчатники строить. Давайте Печкина позовём.

Печкин был человек деревенский, мастеровой, он и топором, и рубанком, и пилой очень хорошо работал.

Он пришёл и сказал:

– Ага, не можете без меня! Как чай пить, как день рождения отмечать, как телевизор смотреть, так без меня, а как скворечники строить, сразу – Печкин.

– Какой такой телевизор? – говорит Шарик. – Нашему телевизору ноги приделали.

– Чьи ноги, кто приделал? – спрашивает Печкин.

– Я не знаю как сказать, – замялся дядя Фёдор. – Тут наш дедушка Кадушкин попал под плохое влияние.

– Какое там влияние! – кричит Матроскин. – Просто этот дедушка в кадушке спёр наш телевизор и продал на рынке, вот и всё влияние.

– Я его в городе видел, в парке около скамейки, – говорит Печкин. – Он был весь потёртый и шоколадом вымазанный. Он что-то под скамейкой искал.

– Что он мог там искать? Наверное, какое-нибудь ювелирно-шоколадное изделие закатилось, – решил Матроскин.

Печкин принялся за галчатский скворечник и скоро его смастерил. У него получилось что-то среднее между обычным скворечником и собачьей будкой.

Потом он долго пил чай с конфетами и беседовал с котом Матроскиным о политике.

Почтальон Печкин спрашивал:

– Интересно, будут ли у нас в Простоквашинске выборы губернаторов?

Матроскин отвечал:

– А кто его знает!

Дядя Фёдор спросил:

– Как там у вас американский порошок, который машину навоза заменяет?

Печкин очень обрадовался:

– У меня теперь в огороде всё хорошо растёт. Особенно морковь и свёкла. Уже почти по пояс выросли. Американцы зря ничего не придумывают. Я уверен – американский навоз самый витаминный в мире.

Прежде чем верхнюю крышку скворечника приколотить, взяли всё Хватайкино семейство и вместе с гнездом в скворечник запихнули.

– А теперь куда их? – спрашивает дядя Фёдор.

– Как куда? – говорит Печкин. – На чердак, к слуховому окну. Где веники для бани сушат.

Хватайка и Тащилка не хотели переезжать в другой район. Они кричали и клевались, аж до крови. Пришлось им вход в скворечник старым тапочком заткнуть.

Тогда они утихомирились и мирно на чердак переехали.

Галчатский петух на чердаке рос не по дням, а по часам. Ближе к июню он уже начал кукарекать. Но не так как все петухи: ку-ка-ре-ку, а как-то по особому: ку-ка-ре-кар-кар!

Скоро он начал с чердака слетать и по огороду разгуливать. Но если обычные куры ищут зёрна и червяков, то этот искал, с кем бы подраться.

Дрался он с воронами, с дворняжками, с другими петухами и с каждым разом всё удачнее.

Хватайка пытался его урезонить, но куда там! Петух вырос в три раза здоровее папы и в десять раз клевачее мамы.

Дядю Фёдора, Матроскина и Шарика он не трогал. Но на всех остальных людей бросался точно ворон и клевал их в голову.

Из него настоящий сторожевой петух получился. Почтальон Печкин к ним почту приносил в трофейной немецкой военной каске с рожками.

Он заявлял:

– Хорошо, что у меня каска есть, которая от дедушки досталась. А то бы мне пришлось почту под корытом разносить. Ползал бы я под ним, как настоящая черепаха.

Кот Матроскин часто так говорил:

– Всё! Новое поколение выбирает петухов. Шарик у нас теперь отдыхает.

Долго думали, как петуха назвать. И решили сделать как всегда: пусть каждый своё имя придумает и на бумажке напишет. Чьё имя из шапки вытащат, так петуха звать и будут.

Кот Матроскин придумал имя Штурмовик. Очень грозное имя для врагов.

Шарик ещё дальше пошел. Решил назвать его Истребитель.

А дядя Фёдор придумал простое и красивое имя – Сокол Ясный. Как из сказки.

И всё очень хорошо получилось. Сокола Ясного из шапки и вытащили.

Обычно Сокол Ясный сидел на крыше у трубы.

Стоило только постороннему человеку войти во двор, как он немедленно поднимал голову вверх, кричал своё галчато-петухайское ку-ка-ре-кар-кар, коршуном слетал вниз и садился прямо на голову этого человека.

Однажды к ним за спичками пришёл сосед – профессор Сёмин. Только он вошёл на участок, как Сокол Ясный закукарекокаркал как ненормальный, и с клёкотом бросился вниз.

Он сел на профессора Сёмина и стал сердито клевать его в шляпу. Бедный профессор забегал, забегал по участку, замахал руками, но петух всё не слезал.

Профессор в ужасе забился в будку Шарика, одни только тапочки торчали.

Сокол Ясный схватил один тапок, улетел с ним на чердак и стал рвать на кусочки и верёвочки.

Пришлось профессора Сёмина под кастрюльной охраной домой провожать в одном тапочке.

И тут, как раз в это петухово-истребительное время, дедушка Кадушкин заново объявился.

– Здравствуйте, я – ваш дедушка.

Только он подошёл к калитке, как Сокол Ясный закричал своё ку-ка-ре-кар-кар и прямо на голову ему спикировал. Он так долбанул дедушку в затылок, что из затылка искры посыпались.

Дедушка закричал:

– Спасите! Убивают! – И бросился бежать на почту.

Он забежал в помещение, закрыл за собой дверь и спрашивает у Печкина:

– Что это было? Кто это такой с отбойным молотком мне на голову сел?

– Как кто? – говорит Печкин. – Это петух штурмовой. Дядя Фёдор новую породу кур вывел. Это такая смесь с воронами. У нас теперь по деревне без кастрюли на голове спокойно пройти нельзя.

Дедушка выпросил у почтальона Печкина старый таз и снова к дяде Фёдору явился.

– Здравствуйте, я ваш дедушка. Я понял: вы – очень хорошие люди, потому что у вас хорошо кормят котлетами. Я хочу вас обрадовать – я буду жить у вас всегда.

Дядя Фёдор отозвал Матроскина в сторону и спросил:

– Что будем делать?

– А что мы можем сделать? Будем радоваться. Он здесь прописан, пусть живёт. Больше он ничего у нас не утащит. У нас больше и нет ничего, только кровати остались да печка.

И стал дедушка Кадушкин дальше с дядей Фёдором жить. И никак от него дядя Фёдор не мог избавиться.

Тут дяде Фёдору сильно стал Ясный Сокол помогать. Как он увидит дедушкину лысую голову, сразу на дедушку пикирует и хлоп его клювом по затылку!

Кот Матроскин и Шарик каждый раз немного подхихикивали: мол, так тебе и надо, противному. А дядя Фёдор дедушку жалел – противный, а всё-таки дедушка.

Дядя Фёдор всё собирался петуху на голову специальный колпачок надевать и на руке его носить, как охотничьего сокола. Чтобы выпускать его только на плохих людей, на мафию там, на жуликов.

Но дедушка был не просто противный, он был хитро-противный. Он говорил:

– Я тебя, несчастная курица, проучу!

Однажды утром, когда все спали, он вытащил на улицу свой чемодан на колёсиках, раскрыл его и поставил посередине лужайки перед домом.

Потом он насыпал туда яровой пшеницы, привязал к крышке длинную веревку и, прикрываясь корытом, заполз в траву. Ну, чистый Конёк-Горбунок.

Он стал кричать из травы:

– Цып-цып-цып! Орл-орл-орл! Петя-петушок!

Петуховый сокол высунулся из чердака, увидел чемодан с яровым зерном, обрадовался и полетел зерно клевать.

– Ага, – сказал дедушка. – Попался!

Он потянул за верёвку, чемодан закрылся, и петух оказался в ловушке.

Дедушка схватил чемодан и скорее побежал за горизонт к тем плохим людям, под чьё влияние он попал.

Село Простоквашино. Поздний вечер. Солнце уже ушло, но звёзды ещё не вышли. Может быть, они уже и вышли, но их ещё не видно. А может быть, их уже и видно, только на них никто не смотрит.

Дядя Фёдор сидит у окна и пишет письмо домой родителям:

Тут он остановился:

– Матроскин, что у нас хорошо растёт в огороде?

– Крапива, – подсказал Матроскин.

Дядя Фёдор дописал и получилось:

Он стал писать дальше:

Он прочитал это Матроскину и спросил:

– Правильно, Матроскин?

– Правильно, – ответил кот. – Если она пришлёт нам ещё семена съедобных строительных столбов, хотя бы два семечка, мы совсем обрадуемся.

– Почему? – спросил дядя Фёдор.

– Тогда у нас вырастут качели.

Дядя Фёдор так и написал:

Дядя Фёдор спросил:

– Матроскин, что наш Печкин сказал про подарок тёти Тамары?

– Он сказал, что никогда не носил в кармане целую машину навоза.

Получилось так:

Дядя Фёдор стал заканчивать письмо:

Здесь дядя Фёдор остановился:

– Матроскин, как правильно писать слабАвольный или слабОвольный?

– Пиши «плохой», – сказал Матроскин.

Дядя Фёдор дописал. И получилось:

Дядя Фёдор стал писать дальше:

– Правильно?

– Правильно, – говорит кот. – Потому что всё уже пропало, кроме печки.

Дядя Фёдор так и продолжил:

И стал опять заканчивать письмо:

У него получилось:

Дядя Фёдор оставил письмо на столе, чтобы утром отнести на почту.

Кот Матроскин дописал два слова: «Молоко» и «Намёк». Потом налил молока в блюдечко и, макая спичку в молоко, молоком дописал:

Молоко высохло, и ничего не стало заметно.

Почтальон Печкин очень доволен был своим огородом. Он ходил и пел всё время слова на мотив песни знаменитого поэта Танича:

Он потому так пел, что от американского увеличительно порошка и свёкла и морковь у него выросли большие-пребольшие.

В них заблудиться можно было. А что там в земле было на том конце ботвы, Печкин не знал. Пришла пора посмотреть. Он попробовал вытянуть себе к обеду одну свёклу – ничего не получилось! Тянет он, потянет – вытянуть не может. Сил не хватает.

Печкин понял, что тянуть свёклу надо не одному, а коллективом, как в сказке «Репка».

Он позвал дядю Фёдора.

Тянут они вдвоём, тянут-потянут – вытянуть не могут. Позвали Матроскина.

Тянут-потянут – вытянуть не могут.

Позвали Шарика.

То же самое: тянут-потянут – вытянуть не могут.

Пошли профессора Сёмина звать. Его дома не было. Позвали его бабушку. Стали тянуть.

Все вместе они ухватились за листья, тянут-потянут – шлёпнулись.

– Вот тебе раз! – говорит Печкин. – Никакой свёклы, одни только корни выросли.

И верно, корней у этой свёклы, как у хорошего дерева. Коврик из них сплетать можно.

– А где же свёкла? – спрашивает Печкин.

– Убегла́! – отвечает Шарик.

Подёргали ещё немного, на морковь перешли. Караул! И свёкла и морковь одинаковые – корни одни! Только цвет корней разный: у моркови – фиолетовый, у свёклы – коричневый.

Печкин разозлился, он даже заикаться начал, косу схватил:

– Я се-се-йчас возьму ко-косу и всё это аме-ме-ри-каканское у-у-родство у-у-ничтожу!

Но Матроскин его остановил:

– Дядя Печкин, не уничтожай. У тебя коза Марка имеется. Вот она и будет всё это есть. Пусть у тебя свёкла не получилась, зато молоко получится.

Печкин сразу успокоился.

– Это хо-хорошая мысль. Я свою козу очень люблю. Пусть он съест это аме-ме-риканское бе-бе-зобразие. Может из неё йогурт фиолетовый польётся.

Тем временем письмо дяди Фёдора в город пришло. Папа с мамой очень обрадовались письму и стали его читать:

– «Дорогие мама и папа. У нас всё хорошо. Особенно хороши природные условия. У нас нет никаких дождей и снегопадов. И в огороде у нас всё прекрасно растёт, особенно крапива».

Папа с мамой очень порадовались за дядю Фёдора. И стали дальше читать:

– «Передайте тёте Тамаре, что из её индийской моркови вырос отличный деревянный забор. Такая морковь принесёт большую пользу дачникам, чтобы огораживать участки.

Если она пришлёт нам ещё семена съедобных строительных столбов, хотя бы два семечка, мы совсем обрадуемся. Тогда у нас вырастут ещё и качели».

Здесь папа с мамой посмеялись. Мама сказала:

– Наша Тамарочка такая забавная. К чему она ни прикоснётся, всё наоборот выходит. Единственное, что она умеет по-настоящему – это дисциплину наводить. Она ещё когда девочкой была, как посмотрит строгим взглядом на какого-нибудь драчуна, он сразу же смиреет и сам ей рогатку в руки отдаёт.

Папа стал дальше читать:

– «Ещё передайте тёте Тамаре, что американский навозный порошок мы подарили почтальону Печкину. Он просто ликует. Он сказал: „Никогда не носил в кармане столько навоза“.

Ещё передайте тёте, что карманную огородную лопату весом в три килограмма, собрать нам так и не удалось. Ждём тётю Тамару с инструкцией по сборке. Может быть, вместе с ней мы эту лопату осилим».

– Ой, – вспомнила мама, – у нашей Тамары скоро день рождения. Ты ей должен что-то подарить. Лучше всего что-нибудь военное, для кухни.

Папа подумал и решил:

– Я ей противогаз подарю. У неё всё время котлеты подгорают.

Потом мама спохватилась и добавила:

– Ой, и мне ты должен что-нибудь подарить для кухни, что-нибудь такое красивое, с намёком.

– Хорошо, – говорит папа, – я тебе соковыжималку подарю.

– За такие намёки ты у меня без обеда останешься, – говорит мама. – Лучше ты мне новый утюг подари, наш старый совсем износился.

– «А теперь самое интересное, – стал дальше читать папа. – Сейчас у нас в доме поселился дедушка Кадушкин, который и раньше жил в этом доме. Он очень хороший, только очень плохой. Из-за него у нас стали пропадать вещи».

– Какой ужас! – сказала мама.

Но папа её успокоил:

– Подожди, кажется там всё налаживается.

И он прочитал:

– «Но теперь уже ничего не пропадает, потому что всё пропало, кроме печки».

– Ничего себе налаживается, – говорит мама. – У них там, кроме печки, и не осталось ничего.

Папа дальше читает:

– «Мы просто не знаем, что делать с этим дедушкой Кадушкиным. Но ничего, я думаю, что мы с ним справимся, мы его перевоспитаем. А в остальном у нас всё хорошо. Особенно хороши природные условия».

Это папу с мамой немного успокоило. Они стали дальше читать:

– «У нас на чердаке вывелся петух Ясный Сокол. Он всех посторонних клюёт. Недавно мимо нас шёл профессор Сёмин. Так этот петух налетел на него, стал клевать в причёску и загнал профессора Сёмина в собачью будку. Хорошо, что там не было Шарика, а то бы они застряли там надолго и пришлось бы будку разламывать, чтобы их достать.

Да, чуть-чуть не забыл. Раньше этот дедушка Кадушкин сидел в тюрьме за правду. Теперь не сидит.

Пока. Ваш сын – дядя Фёдор».

– Ничего не понимаю, – сказал папа. – Почему этот дедушка сидел в кадушке за правду?

– Да не в кадушке он сидел. Это у него такая фамилия – Кадушкин. Это жулик какой-нибудь. Ой, здесь ещё что-то написано: «Молоко» и «Намёк», что это значит.

– Это значит, – говорит папа, – что кот Матроскин нам намёк подаёт, что дальше письмо молоком написано.

– И как же его читать, – спрашивает мама, – если оно молоком написано? Его же не видно.

– Если письмо молоком написано, его надо подогретым читать.

– Это как так подогретым?

– А так, над свечкой. Или горячим утюгом проглаживать.

– Утюг у нас совсем износился, и свечек нет. Давай мы его в микроволновую печь положим.

Положили письмо в печку электрическую, ждали час, а оно никак не нагревается.

Тогда папа стал его при помощи спичек читать. Он так неосторожно пламенем под письмом водил, что чуть половину письма не сжёг. Но, наконец, на письме буквы стали появляться и слова:

«Дорогие наши папа и мама… (дырка)… Приезжайте… как можно… (дырка)… корей. Избавьте нас от этого (дырка)… душки в кадушке. А то нам с ним не справиться… (дырка)… Кот Матроскин».

– Всё, – сказал папа, – первым делом выезжаем. Будем спасать мальчика от этого «душки в кадушке».

– Нет, – сказала мама, – первым делом посылаем телеграмму «Срочно выезжай!»

– Кому? Дяде Фёдору?

– Нет.

– Дедушке? «Душке в кадушке»?

– Нет.

– Так кому же?

– Как кому? Конечно же тёте Тамаре.

Тётя Тамара в это время находилась в армии, на военных сборах. Она, правда, была пенсионеркой. Но её, как всех старших командиров, часто снова в армию забирали для переподготовки.

В это раз её с новыми видами оружия знакомили. Она секретный подводный танк осваивала «Т-334-В». «В» означало – водонепроницаемый.

Как только она телеграмму про дедушку Кадушкина получила, она сразу отпуск на два дня по личным делам попросила и сразу собираться стала.

Взяла всё самое необходимое: полевой бинокль, сапёрную лопату, парашют шёлковый, новый, неношенный, и кое-что из мелочей: компас, складной нож финский, фонарь и радиотелефон – огонь на себя вызывать.

И попросила командира боевого вертолёта майора Крылышкина при учебном полёте учебно выбросить её с парашютом над деревней Простоквашино.

Майор, конечно, возражать не стал.

Так что с одной стороны к Простоквашино папа с мамой приближались, с другой – тётя Тамара на боевом вертолёте.

А в это время дядя Фёдор и Матроскин пытались дедушку Кадушкина перевоспитать. Дедушка Кадушкин снова к ним явился, почему-то с забинтованной головой.

Дядя Фёдор спрашивал:

– Дедушка Кадушкин, где наш петух Сокол Ясный? Зачем ты его утащил?

Дедушка отвечал:

– Это я сгоряча сделал, неподумавши! Ваш Сокол Ясный всех моих друзей поклевал и поцарапал, а больше всех – меня. Мы не успели даже кастрюлю подходящую найти.

– Вы что, его варить хотели? – ахнул Матроскин.

– Нет, мы хотели его искупать, – сказал дедушка. – От пыли очистить, от мусора.

– Какой такой мусор! – говорит пёс Шарик. – Он у нас всегда чистый был, как бриллиант.

– Да, пока этот бриллиант ко мне в чемодан не забрался. А там много мусора было. Мы чемодан открыли – он как выскочит, как выпрыгнет, как станет всех клевать! А потом в окно, стекло разбил – и в бега. Сейчас где-то залёг.

– Дедушка Кадушкин, – спрашивает дядя Фёдор, – почему вы не хотите дрова в дом носить или огород пропалывать? У вас есть совесть?

Дедушка задумался.

– Совесть у меня есть, – говорит он, – но немного. Для дров и огорода не хватает.

– А на что у вас совести хватает?

– На половину кухни подмести. Только я и этого не могу сделать. У меня все пуговицы отрезаны. У меня штаны спадают.

– Кто же вам все пуговицы отрезал? – спрашивает кот.

– Я сам.

– Зачем же вы их обрезали?

– Чтобы половину кухни не подметать.

И все увидели, что он стоит и штаны руками поддерживает.

– А раз так, – кричит Матроскин, – мы вас отсюда выгоним!

– Меня выгнать нельзя, – говорит дедушка. – Я здесь прописан.

Ну, что ты будешь делать с этим дедушкой-жуликом. Хоть плачь! Дядя Фёдор совсем загрустил.

И тут мама с папой приехали. Мама со всеми долго обнималась по очереди. И с дядей Фёдором, и с котом, и с Шариком, а потом всех папе передавала обниматься.

Потом мама увидела дедушку и говорит:

– Это вы и есть тот самый уголовный элемент? Давайте я вас тоже обниму.

Дедушка руки расставил и штаны у него упали.

Мама сразу рассердилась:

– Я о вас и так не очень хорошо думала, а теперь и вовсе плохо думаю. В таких трусах по колено с дырками приличные люди ещё в прошлом веке перестали ходить.

Дедушка так хулигански говорит:

– А вы мне свои подарите.

Мама совсем рассердилась, не знает, что придумать:

– Уходите отсюда! Это дом моего сына.

– Это мой дом.

– Ну, хорошо, – зловеще сказала мама. – Придётся ждать тётю Тамару.

Она сказала это таким строгим голосом, что дедушка сразу понял, что от ожидаемой тёти Тамары ему ничего хорошего ждать не придётся.

И тут все услышали, что в небе зелёный вертолёт шумит и сверху синий парашют падает.

Это тётя Тамара прилетела. Она не стала ни с кем обниматься. Она как парашют сложила, сразу увидела дедушку в спадающих штанах.

Она осмотрела его с ног до головы и военным голосом приказала:

– А ну, равняйсь! Смирно! Отсюда в милицию шагом марш!

Дедушка сразу как-то весь сник, штаны поднял и, никуда не сворачивая, как загипнотизированный, отправился прямо в Протосквашинск в милицию сдаваться.

Все сразу обрадовались, стали веселиться и первым делом пошли Простоквашино осматривать.

Всё папе, маме и тёте Тамаре нравилось. И новые дома кирпичные новых дачников. И цветы в каждом дворе. И огороды ухоженные.

– А это что? – спросила мама. – Кто это там у почтальона Печкина за забором? Неужели Печкин корову купил?

– Нет, – объяснил дядя Фёдор. – Это коза Марка.

– Таких огромных коз не бывает, – сказала тётя Тамара. – Я почти весь мир с трудными визитами объездила, но таких коз не видела.

– Так это потому, – ответил кот Матроскин, – что она ботву от моркови ела, которую американским порошком посыпали, от которого всё увеличивается. Ботва выросла до крыши, а коза – до забора.

Навстречу им почтальон Печкин вышел и каждому по трёхлитровой банке молока подарил. Он сказал:

– Я теперь другой человек стал, совсем невредный и добрый. Вот что благосостояние с людьми делает.

Так что все счастливы были.

На другой день вечером, когда все дома чай пили и телевизор смотрели, который милиция им вернула, дядя Фёдор маме сказал:

– Не надо было нам помогать. Мы бы сами с этим дедушкой справились. Мы бы сами его перевоспитали.

– Нет, – сказала мама. – Дядя Фёдор, никогда бы вы его не перевоспитали. И запомни: для каждой работы свой человек нужен. Матроскин может с животными работать, особенно с коровами. Он – прирождённый фермер. Шарик – охотничий пёс. Его дело – фотоохота. Ты можешь людьми руководить, ты со временем будешь прекрасным директором большого завода. А тётя Тамара – прирождённый наводитель дисциплины. А дисциплину наводить пускай будет наша тётя Тамара. Она ничего не боится.

И тут вдруг громкий крик раздался:

– Ой, караул! Ой, спасите!

Это тётя Тамара вопила – на неё петух Ясный Сокол сел и стал клеваться.

Тётя Тамара была наземной военной, а это был воздушный десант, совершенно неожиданный. Поэтому она и закричала. А может быть, тётя Тамара просто щекотки боялась, а петух её крыльями защекотал.

Но так или иначе, всё хорошо кончилось.

И с этого дня дядя Фёдор жил спокойно, как всегда. Он только по петуху Ясному Соколу скучал. Уж больно это необычный петух был.

И вдруг, откуда ни возьмись, письмо! Пришло письмо на имя дяди Фёдора.

Оно было в таком сером конверте из твёрдой бумаги с опилками. Пришло оно из города Оймякона из исправительного учреждения № 111/100/345.

И было оно такое:

В письмо еще была вложена красивая цветная грамота. На ней было написано:

Тут все надолго задумались. Им стало жалко дедушку Сила Нилыча, начавшего новую жизнь.

– Ну и что будем делать? – спросил гражданин начальник дядя Фёдор граждан-воспитателей кота Матроскина и пса Шарика. – Может быть, согласимся на принятие заключённого/бойца Кадушкина на этот короткий срок?

– Я за! – сказал Шарик.

– Я тоже за! – сказал Матроскин.

Потом он подумал и добавил:

– Пусть приезжает на этот срок… сторожем.