Корова Мурка всю зиму в сарае прожила. Света белого не видела. И вот наступила весна. Пора всех коров в поле выпускать.

В небе солнце жёлтое, внизу трава зелёная, вся деревня чистая, как вымытая.

Дядя Фёдор говорит:

— Почему-то День птиц есть, День доярок есть, 8 Марта, а Дня коров нет. Надо для коровы Мурки праздник устроить.

И все в дело включились.

Кот Матроскин большой лозунг написал:

Поставили маленький столик перед сараем. Накрыли скатертью, положили на него пирожные. Приготовили громкую музыку из проигрывателя. Позвали гостей: почтальона Печкина и профессора Сёмина с бабушкой. Матроскин лично сплёл венок из одуванчиков. И дверь коровника открыли.

Они всё учли: и венок, и пирожные, и музыку. Но не учли того, что корова Мурка всю зиму в тёмном сарае без всякой зарядки простояла. Увидела она зелёный луг, синее небо и жёлтое солнышко и стала, как молодой телёнок, прыгать и скакать.

Как наступила она на журнальный столик — все пирожные во все стороны полетели! Кое-кому прямо в нос.

— Спасайся кто может! — закричал Шарик. И первым в свою будку забрался.

Бабушка профессора тоже тихонько в будку к Шарику юркнула.

Кот Матроскин сразу на крыше оказался. А профессор Сёмин взял дядю Фёдора на руки и стоит бледный, прижавшись к забору. Ещё бы: столько килограммов говядины во все стороны летают, да ещё с такими рогами!

Тут кота Матроскина совесть подтолкнула. Он как вспомнит свою котовую молодость, как прыгнет с крыши, как схватит скатерть, как набросит её Мурке на рога! Мурка сразу успокоилась и затихла.

И только после этого праздник начался.

Жалко только, что Мурка как была бестолковой коровой, так ей и осталась. Она первым делом съела бумажную скатерть, а потом и прекрасный лозунг:

БУДЬ ЗДОРОВА, РОДНАЯ КОРОВА!

Однажды (это было в начале весны) дяде Фёдору в Простоквашино бандероль пришла из Москвы, а в ней письмо лежало.

От такой посылки дядя Фёдор пришёл в ужас.

Он отобрал себе несколько семечек, которые хорошо знал, и приступил к делу.

Он посадил на солнечном месте семечки подсолнуха. Посадил около помойки три семечка тыквы.

У дяди Фёдора было немного работы. Он только поливал свои семена и убирал сорняки.

Матроскин и Шарик занялись капустой. Шарик задними лапами землю вскопал просто лучше любого трактора.

Матроскин всё у соседей про уход за капустой узнал. И посадил рядом с каждым кочаном капусты огурец. И в середину каждого кочана запихнул один огурчик. Он знал, что когда осенью кочан закроется, внутри него всю зиму будет сохраняться свежий огурец.

В общем, они аккуратно себя вели, они не рвались к повышенному повышению урожайности.

Зато почтальон Печкин набил полные карманы семенами тёти Тамары и побежал их разбрасывать на свой участок. Разбросал их, не разбирая, и всё лето поливал.

Когда лето стало заканчиваться, у дяди Фёдора всё выросло вкусное, свежее, пахучее, как в учебнике, — и тыква, и капуста, и подсолнухи. Но урожай был не очень большой — средний.

А у Печкина выросло много чего. Прежде всего — отличные сорняки. Потом что-то похожее на морковь.

Только размер был какой-то невиданный. Каждая морковка была не больше спички. В один спичечный коробок можно было уложить десять морковок.

Что касается кабачков, их выросло больше тысячи. И все они поместились в одну кастрюльку.

Осенью дядя Фёдор собрал своих друзей и сказал:

— Теперь мы имеем два опыта: наш — правильный и печкинский — неправильный. И мы смело можем приступать к усиленной урожайности. Чтобы не только нам, но и папе с мамой овощей хватило. И в крайнем случае даже почтальону Печкину.

Вообще-то никто не знал, когда кот Матроскин родился. Да и сам он не знал. Поэтому он решил себе выбрать самый лучший день в году и назвать его своим днём рождения.

Дядя Фёдор, пёс и кот сидели утром на нагретом солнцем крылечке и размышляли. Дядя Фёдор говорит:

— Самый лучший день в году — это Новый год. Это и праздник, и ещё подарки дают.

Шарик его поддержал:

— Мне в прошлом году Дед Мороз такой суповой набор костей подарил — закачаешься!

— Какие вы хорошие! — говорит Матроскин. — Вам два раза в год подарки дарят — и в Новый год, и в день рождения. А мне только один раз будут дарить, потому что мои дни совмещаются.

Тогда Шарик предлагает:

— Самый лучший день в году — это тридцатое сентября. В этот день охота открывается.

— Это у тебя охота открывается тридцатого сентября, — ворчит Матроскин. — А у меня она круглый год открыта. Потому что я на мышей охочусь. Не годится мне этот день.

Пошёл Матроскин к Печкину советоваться. Печкин — мужик практический. Он говорит:

— Надо день рождения к осеннему или зимнему сезону подгадать. Тогда тебе как раз вовремя тёплые валенки подарят или сапоги непромокаемые.

— Тёплые валенки или сапоги непромокаемые я и сам себе могу купить безо всякого дня рождения, — отвечает Матроскин. — А в день рождения особые подарки дарят, неправильные. Может быть, совсем даже и не нужные.

— Не надо нам ненужных подарков, — обиделся Печкин. — Нам нужны подарки хозяйственные: лопаты там, грабли всякие или дрова для зимы.

И тогда Матроскин решил:

— Чего тут долго тянуть? Скажу всем, что у меня день рождения завтра. Пусть все мне подарки несут. Не буду я подгадывать к осеннему или зимнему сезону.

Так он и сделал. Объявил всем, что завтра, в последний день мая, у него день рождения.

Испёк Матроскин пирог с клубничным вареньем, стол накрыл разными вкусностями и всех в гости позвал. И все ему подарки принесли.

Дядя Фёдор ему заводную мышку подарил в коробочке. Видно, эта мышка самому дяде Фёдору нравилась. Он сказал:

— Ты, Матроскин, её береги, не играй в неё, а то она сломается.

Матроскин мышку два раза завёл. На третий эта ненастоящая мышка в настоящую норку уехала. Только её и видели.

Шарик Матроскину фотоаппарат подарил — «Полароид». Он сказал:

— Ты наведёшь его на человека, нажмёшь кнопочку — и тут же фотография выползет.

Матроскин ответил:

— Это неправильный подарок. Этот подарок для других хорош, а не для меня. Ведь фотографии не мои вылезают, а тех, кого я фотографирую.

— Ты же сам хотел неправильных подарков, — спорит Шарик. — И потом, ты же будешь друзей фотографировать, а не кого попало. Это и есть главный подарок — людям приятное делать.

Матроскину возразить было нечего, и он замолчал.

Зато почтальон Печкин самые правильные подарки подарил, самые нужные: две лопаты новёхонькие — одна для снега, одна для огорода, и грабли неношеные.

Матроскин тут же на эти грабли наступил. У него большущая шишка на лбу выросла. Хорошо, что был лёд в холодильнике и к шишке успели кусочек льда приложить.

Потом все дружно и вкусно обедали. Чокались кружками с молоком и кричали песенку, которую придумал дядя Фёдор:

Наш Матроскин — Старший брат, Старший брат. Его видеть каждый рад, Каждый рад!

И почтальон Печкин пел эту песенку, хотя он был старше Матроскина раз в десять.

А вечером Матроскин пошёл в сарай свои подарки осматривать. Посмотрел он на лопаты, на грабли и сказал:

— Правильно говорят: «В мае родиться — всю жизнь маяться!»

Вообще-то почтальон Печкин и не думал жениться. Это случайно получилось. Просто однажды летом Шарик в сельском журнале напечатал фотографию: «Рассвет. Почтальон Печкин полощет бельё в речке Простоквашке». И все женщины догадались, что Печкин неженатый. Мало того что он неженатый, он ещё очень хозяйственный и чистоплотный.

И к Печкину стали приходить письма с фотографиями.

Фотографии были тётенек толстых, худых, молодых и пожилых. Тётеньки были на фоне домов, машин, огородов. Очевидно, стирающий Печкин произвёл на них хорошее впечатление. Весь дом Печкина был обклеен фотографиями.

Одна тётенька прислала письмо из Африки. Она сидела на слоне, и было написано: «Это моя слона». Печкин испугался этой фотографии больше всех. Потому что «эту слону» ни за что не прокормить в простоквашинских условиях.

Некоторые тётеньки сами стали приезжать в деревню знакомиться с Печкиным. Он от них прятался на чердаке. Потому что не хотел жениться. Он о себе-то не успевал заботиться, а тут ещё жена. Всё ей покупай, вари ей обед, ходи для неё в магазин.

Вот он и взмолился:

— Шарик, ты меня погубил, ты меня и спасай. А то из-за этих тётенек я не могу почту разносить.

— А давай мы тебе, Печкин, — говорит Шарик, — синяков и шишек нарисуем на лице, от тебя все тётеньки убегать станут.

После этого от Печкина стали убегать не только приезжие тёти, но и местные.

А когда он, весь раскрашенный синяками и шишками, однажды в простоквашинский магазин зашёл, то продавщица тётя Зина Верёвкина от страха под прилавок забралась.

Тогда дядя Фёдор придумал, как быть. Он сказал Шарику:

— Ты, Шарик, напечатай новую фотографию. И напиши: «Рассвет в лесу. Охотник почтальон Печкин идёт на охоту добывать лису на воротник для своей родной жены Акулины».

Когда фотографию напечатали, все тётеньки отпали. И Печкин по-прежнему стал счастливо жить в одиночестве. А Шарика он даже поцеловал в лохматую морду и сказал:

— Шарикушечка ты мой дорогой!

Однажды кот Матроскин решил крышу дома покрасить. Очень она была облезлая. Это было в июле. Июль почему-то считается самым крышекрасительным сезоном.

Он пришёл в сельский магазин. Его продавцы спрашивают:

— Вам какую краску нужно: хорошую или дешёвую?

— Дешёвую, — сказал Матроскин.

Дали ему дешёвой жёлтой краски. Он сделал специальную лесенку, чтобы забираться на крышу, и покрасил крышу красиво, ярко. Краска была жидкая, красить было легко.

— Вот какой я молодец! — хвастался Матроскин. — И крышу покрасил, и деньги сэкономил.

Только на вторую же неделю от первого дождя вся краска с крыши слезла и на земле оказалась. Только кое-где её жёлтые куски по швам прилипли.

Матроскин снова в сельский магазин пошёл. Продавцы его спрашивают:

— Матроскин, а Матроскин, тебе какую краску надо: хорошую или дешёвую?

— Давайте среднюю, — просит Матроскин.

Дали ему среднюю краску, целую банку зелёного цвета.

Он снова на крышу полез, весь день бился: красил, красил и красил. Даже сам от старания зелёным стал.

Всё хорошо. Только через неделю предыдущая жёлтая краска, которая в швах оставалась, на дыбы встала и вся кудрями завилась. А вслед за ней стала завиваться и сползать на землю зелёная.

Шарик на землю упал и от смеха кататься начал. Катался, катался, пока весь в жёлто-зелёный цвет не выкрасился.

Тут дядя Фёдор вмешался:

— Вот что, Матроскин, сдери-ка ты все эти кудри и купи самой лучшей краски. Лучше всего красной. И снова покрась крышу как следует. И увидишь, что будет.

Так Матроскин и сделал. Пошёл в магазин, купил самую лучшую краску и начал работать. Эта красная краска была самой трудной: густой и липкой. Зато домик вышел загляденье — красивый, как новая сыроежка.

Матроскин после этого сразу успокоился и сказал Шарику:

— Шарик, на всю жизнь запомни: бедные люди должны покупать только дорогие вещи!

Однажды ранним, ранним утром, ещё по росе, почтальон Печкин прибежал к дяде Фёдору и закричал:

— Вашего галчонка надо в милицию сдать! Я сейчас сам видел, как он около магазина у одного младенца в коляске изо рта соску вытащил.

— Подумаешь, соска! — говорит Матроскин. — Цена ей три копейки.

— И пусть младенец рот не разевает, — добавляет Шарик.

— Хорошо, — говорит Печкин. — Сегодня соска, завтра — кольцо золотое. Послезавтра — бумажник с долларами или сумка с продуктами. Так и до крупного преступления докатиться можно.

— Бумажник с долларами он не потянет, — говорит Матроскин. — Сумку с продуктами — тем более.

И тут как раз галчонок Хватайка через форточку в комнату влетел. В клюве он держал часы на цепочке.

— Вот, — говорит Печкин, — человеку за такую кражу три года дают! Надо вам вашему галчонку наручники на лапы надевать. Или соску, которая на шкафу лежит, на нос натягивать. Надо срочно меры принимать!

— А может, он эти часы на улице нашёл! — кричит Матроскин. — Или они в лесу на дереве висели! Какие такие меры?!

Тогда дядя Фёдор вмешался:

— Ты, Матроскин, не прав. Хватайка — он несмышлёный. Он что хочешь может утащить: хоть ключи от машины, хоть серёжку из уха у какой-нибудь бабушки.

— Представьте себе, — говорит Шарик, — галчонок серёжку у бабушки тащит, а бабушка на него клюшкой замахивается. Она же может его и треснуть!

— Вот и я говорю, — соглашается Печкин. — Надо ему клюв резинкой замотать.

— Нет, — не соглашается дядя Фёдор. — Не надо ему клюв резинкой заматывать. Мы что-нибудь другое придумаем.

Дядя Фёдор целый день думал. А потом пошёл в магазин и купил для Хватайки колокольчик.

С тех пор все люди в деревне на Хватайку внимание обращали. Как только Хватайка на что-нибудь нацелится, лишнее движение сделает, колокольчик на нём и зазвенит. И люди сразу говорили:

— Эй ты, крылатый, кыш!

Хватайка сразу улетал, и не надо было его клюшкой трескать. Так что всё очень хорошо кончилось.

Однажды кот Матроскин пошёл в лес за грибами. Год выдался на редкость грибной.

В лесу птицы свистят, белки прыгают, зайцы пробегают. Лес чистый. Хорошо в простоквашинском лесу, как в парке.

Видит Матроскин сыроежки. Да такие красивые: и красные, и зелёные, и синенькие, как игрушечки.

— Ура! — закричал Матроскин и давай их собирать.

Набрал полную корзину и было домой собрался, да видит: лисички кругом. А лисички-то лучше!

Все они яркие, жёлто-оранжевые. И ещё тем они хороши, что червяков в них нет. Наверное, червяки — дальтоники, их глаза жёлтый цвет не воспринимают. Они мимо лисичек проползают и на белые грибы набрасываются.

— Ура! — закричал Матроскин.

Он сыроежки на тропинку кучкой высыпал и давай лисички собирать.

Лисички собрал и сам домой собрался. Да видит: подосиновики пошли. Один другого крепче, один другого подосиновее.

«Что ты будешь делать? — думает Матроскин. — Ну и природа у нас! То ни одного грибочка за весь день не найдёшь, то они целыми толпами собираются».

Матроскин все лисички на тропинку высыпал и подосиновиками занялся.

Набрал подосиновиков полную корзину, только собрался домой идти — на тебе: два белых гриба стоят.

Он подосиновики на тропинку высыпал — стал белые собирать.

Собирает, собирает… Да не больно-то они собираются. Он стал их искать всё дальше в лесу.

Тем временем пёс Шарик в лес за грибами пошёл. Видит, кто-то на тропинке сыроежки высыпал, целую корзину.

«Вот растеряха!» — подумал Шарик про кого-то и все грибы себе в корзинку забрал.

Следом почтальон Печкин за грибами вышел. Прошёл чуть дальше Шарика по дорожке — видит, прямо на дорожке лисички лежат.

«Ну и дела! — подумал Печкин. — Грибы такими кучками растут, что как раз на корзинку хватает».

И все лисички забрал.

Следом за Печкиным дядя Фёдор в лес отправился. Раз все из леса с грибами приходят, чем он хуже?

Идёт он по тропинке. Птички поют, белки с грибами в зубах прыгают. Вот заяц с грибом во рту проскакал. И вдруг прямо перед ним — целая гора подосиновиков!

«Удивительно! — думает дядя Фёдор. — Кто же мне такой подарок сделал?»

Он прокричал:

— Ау! Ау! Чьи это грибы?

Лес молчит. А тут дождик надвигается.

«Помокнут грибы, пропадут», — подумал дядя Фёдор и все грибы в корзинку сложил. Они как раз там поместились. И сам домой пошёл.

К вечеру приходит домой Матроскин, весь мокрый, с двумя белыми грибами на дне корзинки.

— Что же ты без грибов пришёл? — спрашивает Шарик. — Мы с дядей Фёдором целыми корзинками грибы брали.

— Вы потому их брали целыми корзинками, — говорит кот, — что это я их целыми корзинками раскладывал.

И рассказал всё как было. Потом он подумал и добавил:

— И верно говорят люди: «Лучше синица в руках, чем журавль в небе». Обидно только, что одна корзина не нам, а почтальону Печкину досталась.

Только с днём рождения Матроскина разобрались, как день рождения почтальона Печкина нагрянул. И опять надо ломать голову над подарками.

Родители Печкина родили его ранней-ранней осенью — 1 сентября. В самое удобное время, когда созревают все фрукты и витамины, когда полно солёных грибов и огурцов.

И Печкин решил 1 сентября устроить приём для гостей: дяди Фёдора, Шарика и кота Матроскина.

«Интересно, что они мне подарят? — думал он. — Мне очень мотоцикла не хватает».

Ну откуда у дяди Фёдора мотоцикл? Дядя Фёдор решил на рынке купить пять цыплят Печкину в подарок. Пусть кур растит, а не подглядывает за всеми.

Кот Матроскин решил Печкину козлёнка подарить — козочку. А то он всё время приходит и бесплатное молоко у Матроскина пьёт.

Ну а Шарик много фотоплёнки приготовил, чтобы день рождения Печкина сфотографировать, а потом фотографии Печкину подарить.

Вот наступил день рождения. Кот Матроскин козочку вымыл, большим подарочным бантом перевязал и повёз её на тележке.

Дядя Фёдор цыплят в свою зимнюю шапку положил и пошёл с ним рядом. Шарик всё это фотографировал.

Когда они подошли, Печкин им навстречу вышел:

— Ой, какая красивая тележка! Спасибо вам за такой подарок. Ой, какая красивая шапка! Большое спасибо вам за такой подарок! — Хотя никто ему тележку и шапку дарить не собирался.

Но делать нечего, пришлось ему и тележку, и шапку отдать, а то он сильно огорчился бы.

Тут Печкин цыплят увидел:

— А это что?

— Цыплята.

— Нет, — говорит Печкин. — Мне цыплят не нужно. За ними уход требуется.

— Но это дорогие цыплята, — объясняет Матроскин. — Породистые. Они денег стоят.

— Вот вы мне деньгами и отдайте, — просит Печкин.

— И козочка вам тоже не нужна? — спрашивает Матроскин.

— Я подумаю два дня, — говорит Печкин, — а потом отвечу.

Делать нечего. Пошёл дядя Фёдор домой за деньгами. Пришёл и отдал их Печкину.

Потом они пили чай у Печкина, ели солёные огурцы, и Печкин играл им на гармошке народные песни. Шарик всё это фотографировал.

Когда шли домой, Матроскин очень сердито ворчал:

— Понимаешь, дядя Фёдор, получилось так, что мы два раза этих цыплят купили — один раз на рынке, один раз у Печкина. Хотя они нам ни разу не были нужны.

— Зато у нас теперь каждый день будет своя яичница, — ответил дядя Фёдор. — Мне продавец сказал, что это очень хорошие куры. Они по два раза в день несутся.

Больше всего Матроскин боялся, что через два дня к ним Печкин придёт и попросит козочку деньгами подарить.

Но Печкин с козочкой не пришёл. За два дня он к ней привык как к родной.

Скоро Шарик Печкину фотоальбом принёс: «Почтальон Печкин лично встречает гостей», «Почтальон Печкин лично принимает тележку», «Почтальон Печкин играет на гармошке».

А больше всего Печкину такая фотография понравилась: «Огурцы почтальона Печкина».

Печкин сказал:

— Ну просто как живые! Когда они у меня в банке кончатся, я буду на фотографию смотреть и огурцы вспоминать. Очень вкусная фотография!

У дяди Фёдора в доме вдруг мыши завелись. Всё грызут: и крупу, и валенки. Сунул дядя Фёдор ногу в тапочек, а оттуда мышка на него рычит.

Дядя Фёдор говорит:

— Матроскин, ты у нас кот — вот и лови мышей.

— Почему я? — спорит Матроскин. — Вот у нас Шарик — охотничий пёс. Пусть он и охотится.

— Вы как хотите, — говорит дядя Фёдор. — А чтобы мышей дома не было!

Пёс Шарик взял зимнюю удочку, привязал на конец лески кусочек сала, сел у норки и стал ждать, когда у него мыши клевать начнут.

А мыши сало склёвывают, а за верёвочку не цепляются.

— Да у тебя же крючка нет! — говорит Матроскин. — Ты же попусту время тратишь.

— А мне жалко их на крючок, — отвечает Шарик.

— Ладно, корми их, — говорит кот, — раз тебе делать нечего. Может, они такими толстыми станут, что не смогут из норы вылезать крупу есть.

Сам Матроскин пошёл в кладовку, взял большой и сильный пылесос, который мама с папой хозяйственному дяде Фёдору подарили, и два шланга к нему присоединил.

Он всасывающий шланг к одной норке приставил, а выдувающий — к другой. И как включит!

В подполе сразу сильная буря началась. Всё мелкое, что там было, немедленно к Матроскину в пылесос затянуло, в первую очередь всех мышей.

Матроскин взял пылесос, вышел далеко в поле и мышей из пылесоса в траву вытряхнул.

Мыши, совсем обалдевшие, из пылесоса выпали. Они потом два часа в себя приходили. И решили к Матроскину больше не возвращаться. Они сказали:

— Айда к почтальону Печкину в дом! У него таких вредных пылесосов, слава богу, нет.

Когда Матроскин домой вернулся, ему Шарик сказал:

— Ты знаешь, мне такая большая мышь попалась, что даже удочку мою утащила.

— Да, — ответил кот. — Бывают такие большие мыши, что могут удочку утащить. Крысы называются. Только в нашем доме их быть не может. Они от одного моего запаха за километр убегают, потому что я не из простых котов, а из крысоловских. А твоя удочка вон там, посреди поля в траве валяется.

Это он так сказал потому, что удочку Шарика вместе с мышами в пылесос затянуло. И Матроскин её вместе с мышами в траву вытряхнул.

С тех пор мыши в доме кончились.

Дело шло к осени, к сентябрю. Листва пожелтела, вода похолодела, скворцы уже начали «проводить совещания».

И тут Шарик:

— А у меня когда день рождения?

Все задумались.

И верно: День нефтяника в календаре есть, День строителя есть, даже День птиц в стране есть, а Дня собак нет.

— Чего тут думать? — говорит кот Матроскин. — Ты же сам говорил, что лучший день в году — 30 сентября, потому что в этот день охота открывается. Вот пусть у тебя днём рождения и будет 30 сентября.

— Но охоту иногда отменяют, — говорит Шарик.

— И пусть, — говорит Матроскин. — Мы твой день рождения отменять не будем.

— А сейчас у нас какое число? — спрашивает Шарик.

— Сейчас август на дворе кончается, — отвечает дядя Фёдор.

— Ой! Сколько времени ждать!

Но делать нечего — и он согласился.

Тем временем сентябрь подступал.

Стали дядя Фёдор и Матроскин о подарках думать.

— Я ему ошейник от блох подарю, — говорит Матроскин. — И очень красивый подарок и очень полезный.

— Это очень обидный подарок, — возражает дядя Фёдор. — Все сразу догадаются, что у Шарика блохи есть.

— Тоже мне военная тайна, — спорит кот. — Кто ж этого не знает?

— Может, кто-нибудь и знает, а только как на нём ошейник появится, — говорит дядя Фёдор, — все сразу будут думать: «Ага, этот Шарик у них запаршивел совсем».

— Пусть он его по ночам носит!

— Не нужен ему такой подарок, который нужно носить по ночам, — решил дядя Фёдор.

Они стали потихоньку у Шарика выпытывать — что же ему подарить.

Кот Матроскин однажды так невзначай спрашивает:

— Вот, допустим, Шарик, ты тысячу рублей нашёл. Что ты с ней будешь делать?

— А тысяча рублей — это много?

— Очень много.

— Я бы дяде Фёдору рубашку красивую купил. А тебе, Матроскин, — сепаратор для молока.

Матроскин и говорит дяде Фёдору:

— А давай, дядя Фёдор, мы ему тысячу рублей подарим.

— Нет, — не соглашается дядя Фёдор. — Получится, что мы не Шарику, а себе подарки сделаем. Ты лучше испеки к его празднику хороший пирог с котлетной начинкой. Сверху мы косточки воткнём вместо свечек. Это будет здорово.

Так они и сделали — пирог испекли и косточки поставили вместо свечек. Только не знали, сколько косточек ставить — то ли пять, то ли пятнадцать.

Думали, думали и поставили ровно три — самый хороший собачий возраст.

А когда за стол сели, вдруг папа и мама приехали.

— Дорогой наш Шарик, мы тебя поздравляем!

Мама Шарику гребень подарила металлический с очень густыми зубцами — ни одна блоха не проскочит. А папа — ошейник с тремя медалями. Эти медали у него от дедушки остались: одна «За спасение утопающих», другая «Ветерану рыбного хозяйства» и третья «Двадцать пять лет „Трактороэкспорту“».

Шарик этим ошейником очень гордился и всегда по праздникам надевал.

А большой пирог с котлетной начинкой целых два дня ели.

Однажды Матроскин и Шарик поссорились.

— Знаешь что, — говорит Матроскин, — я свою родственницу рысь позову. У неё такие зубы — она тебе сразу покажет!

— А я свою родственницу собаку бультерьера позову. У неё ещё больше зубы. Она твоей рыси ещё больше покажет!

— А я леопарда позову! Он твоему бультерьеру одной лапой как даст!

— А я гепарда позову, — говорит Шарик. — Он твоему леопарду двумя лапами как даст!

— А гепард — это кошка, — говорит Матроскин. — И он за тебя заступаться не будет.

— Тогда я собаку Баскервилей позову! — кричит Шарик. — Она будет за меня заступаться. Она за меня жизнь отдаст. У неё такие зубищи — она твоего леопарда за две минуты перекусит!

— А я льва позову, — говорит Матроскин. — У него зубы ещё больше. Он твою собаку за одну минуту съест и ошейник выплюнет.

Дядя Фёдор слушал, слушал их разговор и вмешался:

— А я своего папу позову! У него таких зубов нет, зато ремень есть замечательный. Он вам обоим своим ремнём так задаст, что никакие зубы не понадобятся.

И Матроскин с Шариком сразу помирились. Они папиного ремешка больше всех зубов на свете боялись.

Почтальон Печкин с детства любил в засаде сидеть, подслушивать. Он всё хотел про всех знать.

Однажды осенью он заметил, что в доме дяди Фёдора по ночам всё свет горит. А свет горел потому, что кот Матроскин и Шарик подарок делали для родителей дяди Фёдора — фотоальбом. Альбом назывался «Жизнь дяди Фёдора и его замечательных друзей в деревне Простоквашино».

Они хотели, чтобы этот альбом был сюрпризом и для дяди Фёдора.

Печкин, чтобы узнать, что у них там ночью происходит, на дерево влез и сверху в окошко стал смотреть. И думает: «Вот они какие противные! Я из-за них и спать не должен!»

В это время по телевизору фильм показывали про смелых тётенек.

Шарику и Матроскину не до тётенек, они телевизор так, для маскировки включали. А Печкину интересно. Он со своего дерева видит половину экрана, а вторая ему не видна. Где самые смелые тётеньки. Он и стал тянуться, чтобы вторую половину экрана увидеть. И с дерева шлёпнулся прямо в бочку с водой.

На улице, надо сказать, осень уже холодная была. Пока бы Печкин до дома добежал, он бы простудился.

Он скорее к дяде Фёдору стучать:

— Ой, скорее пустите меня погреться и высохнуть!

Кот Матроскин «Жизнь дяди Фёдора» под стол спрятал и спрашивает:

— А где это вы плавали, дядя Печкин, что вы такой мокрый с ног до головы?

— Да у вас в бочке под окном.

— Да кто ж вас в эту бочку запихнул?

— Никто. Я сам в неё запихнулся. Я с дерева упал.

— А что вы на дереве делали — созревали? — ехидно спрашивает Шарик.

— Смотрел, все ли у вас электроплитки выключены.

— Или говорите правду, или мы вас сушить не станем, — твёрдо сказал Матроскин.

И Печкин сознался, что он из любопытства подсматривал.

— Ладно, сушитесь на печке, — разрешил кот. — А когда высохнете, поможете нам фотоальбом делать. От вас тоже толк может быть, потому что вы очень наблюдательный.

И Печкин быстро высох и стал коту и Шарику помогать.

Он действительно был очень наблюдательный. Он говорил:

— Вот эта фотография называется «Вечер в Простоквашине». А это не вечер. Видите, коровы вправо мимо почты идут, рогами вперёд. Значит, их только в поле выгоняют. Значит, это «Утро в Простоквашине». А здесь написано: «Дядя Фёдор в лодке развозит почту во время наводнения». А почту он в корыте развозил. Значит, эта фотография должна называться так: «Дядя Фёдор катается в лодке в свободное от работы время».

Никогда почтальон Печкин так доволен не был, как в этот мокрый день.

Дядя Фёдор твёрдо знал, когда у него день рождения. Он родился осенью — в октябре.

В день рождения дяди Фёдора кот Матроскин решил сочинить ему стихи. Он сидел за столом и писал:

Пёс Шарик всё это время вертелся рядом и мешался.

Матроскин дальше сочиняет:

— Помидо́дор! — кричит Шарик.

— Какой такой помидо́дор? — возмущается Матроскин. — Не лезь уж!

И продолжает:

— Утюг! — кричит Шарик.

— Какой такой утюг! — спрашивает Матроскин.

— Электрический! — говорит Шарик. — Очень дорогой.

Матроскин просит:

— Слушай, Шарик, уйди, пожалуйста, не мешай.

И продолжает:

— Трамвай, — подсказывает Шарик.

— Отвяжись, — говорит Матроскин и дальше сочиняет:

— Компот! — кричит Шарик.

Матроскин спрашивает:

— Больше ты ничего не придумал?

— Суп, котлеты, — говорит Шарик.

— Ну вот что, — плюнул Матроскин, — ты эту ерунду можешь и без меня сочинять. Я лучше фотоальбом для дяди Фёдора сделаю.

Он ушёл.

А Шарик взял все черновики Матроскина, переписал и подарил дяде Фёдору.

Однажды зимой в Простоквашине много снега выпало. Так много, что из дома даже выйти было нельзя.

— Что будем делать? — спрашивает дядя Фёдор.

— А ничего, — говорит кот. — Будем дома сидеть, пока продукты не кончатся.

День они сидели, два сидели, три сидели. Всё, продукты кончились.

Дядя Фёдор говорит:

— Надо тр-тр Митю заводить, за едой ехать.

Тр-тр Митя — это был такой трактор особый, который не на бензине, а на продуктах работал: на картошке там, на огурцах, на котлетах.

Вылезли они на улицу через форточку, снега вокруг по пояс. Кое-как до сарая добрались и трактор завели.

— Едем! — говорит дядя Фёдор.

— Стойте! — кричит кот. — Самое главное забыли. — Он в сарай вернулся и зачем-то удочку взял.

Дядя Фёдор рулит вправо, туда, где большой магазин продуктовый, а тр-тр Митя в другую сторону едет. В сторону кафе деревенского. Там блины пекут.

Ладно. Подъехали, в кафе зашли, блинов поели.

— Теперь надо блинов трактору дать. А то он с места не стронется, — говорят дядя Фёдор и Шарик.

— Ишь чего надумали! — сердится кот. — Трактор блинами кормить! Вы ему ещё пирожных в бак накидайте!

— Как же быть? — спрашивает дядя Фёдор.

— А вот как, — говорит кот. — Я всё продумал.

Он сел на трактор, последний блин на удочку нацепил и перед носом у трактора подвесил. Трактор за ним и потянулся. Так они до продуктового магазина доехали.

— Теперь другое дело, — сказал Матроскин. — Теперь мы его накормим.

И он засыпал в бак трактора пол-мешка гречневой крупы.

Матроскин всегда и всё экономил. Особенно он экономил продукты. Потому что он в жизни всякого навидался.

Как известно, пёс Шарик был очень охотничий пёс. А стрелять зверей ему было жалко. Вот он и охотился с фоторужьём. А фотоснимки посылал в разные газеты.

Однажды в канун года Свиньи он получил заказ из журнала «Охота и собаководство» сфотографировать кабана в лесу зимой.

Шарик взял ружьё и в лес отправился.

Нюхает воздух — ничуть кабаном не пахнет. А тут ему егерь-лесник Кузнецов, старый знакомый, встретился и спрашивает:

— Ты что тут делаешь?

— Да вот, просили меня кабанов сфотографировать.

Этот егерь Кузнецов был большой шутник. Он говорит:

— Какие кабаны?! Они зимой на юг уходят.

— А как же быть? — спрашивает Шарик.

— А так, — говорит егерь. — У меня есть свинья большущая, канадская. Мы её гуталином накрасим, клыки привяжем, в лес заведём — и фотографируй сколько хочешь.

Так и сделали. Раскрасили свинью гуталином. Клыки из пластмассы привязали. Привели свинью за ошейник в лес и в кусты завели. Ну чистый кабан!

И стал Шарик «кабана» фотографировать.

Только успел два снимка сделать, как вдруг — караул! — волки из леса прибежали, целых пять штук. (Они, как известно, свинью за километр чуют.)

Тут началось! Свинья визжит, к дереву прижалась. Шарик с Кузнецовым на дерево залезли. А волки со всех сторон зубами щёлкают.

Только то Шарика спасло, что у него фоторужьё со вспышкой было. Как он засверкал в сумерках на волков, как засветил! Волки сразу испугались и отступили.

Кузнецов свинью за ошейник схватил, и они с Шариком бегом в лесниковую сторожку по сугробам бросились.

Зато снимки у Шарика получились замечательные: «Кабан в засаде», «Волки окружают добычу», «Зимний лес зимой» — корреспондент Шариков из Простоквашина.

Когда Шарик всё рассказал дяде Фёдору, дядя Фёдор заметил:

— Ну, сейчас ты, Шарик, положим, выкрутился. А если следующий год будет годом Тигра? Кого ты будешь под тигра раскрашивать, уж не Матроскина ли?

— Дам ему я себя раскрашивать! — сказал Матроскин. — Я сам его так раскрашу, что мать родная не узнает.

А мать родная никогда бы Шарика и без раскраски не узнала бы. Она его практически никогда в жизни и не видела.

К Простоквашину всё ближе и ближе подступал Новый год. И все ликовали — и пёс, и кот, и сам дядя Фёдор.

А почтальон Печкин грустный ходил. Он однажды сказал дяде Фёдору:

— Вам хорошо. Вас много, целых трое и ещё галчонок у вас. А я живу один, как на помойку выброшенный. К вам родители приедут, а ко мне никто не приедет.

Поэтому дядя Фёдор сразу написал письмо маме и папе:

И вот в день Нового года утром папа с мамой в Простоквашино приехали. Они первым делом всех расцеловали, даже Шарика, а потом всем подарки вручили.

Дяде Фёдору — новый костюм лыжный вместе с лыжами. Коту Матроскину — набор для вышивания. А Шарику папа с мамой подарили новое фоторужьё со снайперским прицелом.

Папа сказал:

— Ты, Шарик, теперь можешь не то что орла — муху за километр сфотографировать.

— Мы ни про кого не забыли? — спрашивает мама.

— Забыли, — говорит дядя Фёдор. — Про почтальона Печкина забыли.

— И вовсе мы про него не забыли, — сказал папа. — Мы ему очень нужный подарок привезли — костюм парашютного десантника.

— Моя сестра Тамара из армии на пенсию уходила, — объяснила мама. — И ей много подарков военных дали: и сапёрную лопату, и бинокль, и плащ-палатку, и многое другое. Все вещи ей пригодятся. А вот парашютным десантником она быть не собирается в свои шестьдесят.

— А разве Печкин собирается? — спросил ехидный Матроскин.

— Может, Печкин и не собирается. Только, чтобы почту разносить, этот костюм очень полезный. Ему никакой ветер не страшен и никакой дождь, — объяснила мама.

Тут же папа сел и пригласительный билет для Печкина написал:

ПРИГЛАСИТЕЛЬНЫЙ БИЛЕТ (на одно лицо)

Уважаемый Печкин!

Приглашаем Вас на Новый год. Начало Нового года в десять часов.

Форма одежды нарядная.

Шарик взял письмо и к Печкину побежал. Постучал в дверь. Печкин спрашивает:

— Кто там?

Шарик отвечает:

— Это я. Почтальон Шариков. Принёс для вас пригласительный билет.

Печкин мрачно ему отвечает:

— Не буду я дверь открывать! Не знаю я никакого почтальона Шарико-ва!

Шарик ни с чем и вернулся.

Тогда кот Матроскин билет ему понёс.

Пришёл он, в дверь постучал. Печкин спрашивает:

— Кто там?

Матроскин говорит:

— Это я. Почтальон Котовский. Принёс для вас пригласительный билет.

— Не знаю я никакого почтальона Котовского, — говорит Печкин. — Не буду я дверь открывать!

Кот тогда решил исправиться и говорит:

— Ой, я всё перепутал! Я почтальон Матросов.

— Что-то больно много у вас почтальонов, — говорит Печкин. — У вас, наверное, заговор. Отстаньте вы от меня!

Тогда сама мама дяди Фёдора к Печкину пошла. Когда почтальон Печкин спросил: «Кто там?», она без всяких выкрутасов ответила:

— Это я. Мама дяди Фёдора.

Печкин сразу дверь отворил.

— Ой, заходите, заходите, пожалуйста! Приятно видеть нормального человека. А то меня почтальоны одолели.

Мама всё ему объяснила — какие это были почтальоны. И билет пригласительный вручила.

Когда Печкин прочитал про одно только лицо, он испугался:

— А как же всё остальное?

— Вы не беспокойтесь, Игорь Иванович! Просто так в билетах говорится — «одно лицо». Это значит одна персона, один человек. А если бы вас с женой приглашали, написали бы на «два лица».

Печкин быстро успокоился. Но потом опять заволновался:

— Тут написано: «Форма одежды нарядная». А у меня никакой формы вообще нет, телогрейка одна.

Мама и тут его успокоила:

— Вы приходите. А нарядную форму мы вам в подарок привезли.

Печкин был счастлив, как никогда в жизни.

Новый год в этом году был очень праздничным. В доме дяди Фёдора горели свечи, переливались лампочки, звучала музыка и, как это ни странно, пахло весной.

КОНЕЦ