Каньон-Спрингс,

Колорадо Август 1866 года

Изобразив легкий храп, Ник услышал, как дверь открылась и снова закрылась. До него долетели звуки легких шагов, которые затем замерли. Что-то мягко толкнулось о кровать. За этим последовал прерывистый вздох.

Его тело распрямилось, словно сжатая до упора пружина, В мгновение ока Ник повернулся, бросился на не ожидавшую нападения жертву, швырнул на кровать и взгромоздился сверху. Правая рука его сложилась в кулак, левой он вцепился своей жертве в горло.

— Ну, теперь ты у меня получишь! — торжествующе воскликнул он и вдруг увидел, что под ним вовсе не Джефф. — Что за черт! Женщина! — ахнул Ник, глядя в сверкающие искрами зеленые глаза. Какая-то сумасшедшая голая рыжая женщина!

— Слезь с меня, гад! — взвизгнула она. Выпростав тонкую руку, она дернула за край рваного одеяла, лежащего на кровати.

Ошарашенный Ник отпрыгнул, но, внезапно осознав, что он голый, потянул за другую сторону того же одеяла.

Девушка встала на колени, пытаясь удержать одеяло перед собой.

— Пошел прочь! — крикнула она, не выпуская из рук прикрывающую ее рвань.

— Но, мисс, я просто не могу этого сделать. Если вы, конечно, не хотите, чтобы я предстал перед вами в костюме Адама, — возразил Ник. Он огляделся вокруг. — Черт побери, ну хотя бы моя шляпа оказалась где-нибудь поблизости!

Она прищурила зеленые глаза.

— Кто вы такой? Почему я здесь? И что вы сделали с моей одеждой? — засыпала она вопросами Ника и тряхнула головой, чтобы отбросить рыжий с золотистым оттенком локон с глаз.

Ник зачарованно наблюдал за тем, как черепаховая заколка выпала из волос девушки, скользнула по шее и задержалась на ее розовом соске. Он даже поднял было руку от неожиданности, пытаясь поймать заколку.

— Не смейте!

Спохватившись, Ник отдернул руку.

Девушка резко потянула одеяло, рыжие волосы обвились вокруг ее тела.

— Да ответьте же, черт возьми!

Ник ухмыльнулся и покачал головой:

— Я не знаю. Не могу вспомнить.

Она напомнила Нику котенка, которого он однажды нашел, — маленького и задиристого. Он готов был поклясться, что если бы она сейчас стояла, то непременно топнула бы ногой. Ник крепко держал свой край одеяла, пока она тянула его за другой край, а в результате этой потасовки из дырки рваного матраца выбивались и взлетали в воздух пух и перья.

Одна из пушинок опустилась ей на нос, и девушка вытянула нижнюю губу, чтобы ее сдуть. Одновременно она дернула за одеяло, и вокруг них поднялось целое облако белого пуха.

Ник хмыкнул:

— Такое впечатление, что мы оказались в гнезде.

«Неужто и вправду, — подумал он, — я нахожусь рядом с голой девицей, которая дерется за одеяло?» Когда это дошло до него, он засмеялся.

Выгнув дугой брови, девушка отвернулась.

— Вы не иначе как чокнутый, — буркнула она.

— Простите. Должно быть, это оттого, что я слишком долго общался с Джеффом, моим кузеном. Кстати, мое имя — Ник Макбрайд, если вы его не помните.

Она уставилась на него, в глазах ее мелькнуло подобие догадки.

— С Джеффом? — Она на мгновение задумалась, затем не на шутку рассердилась. — Как же, Джефф Макбрайд! Теперь припоминаю. Это тот белобрысый ковбой, который ссадил меня с дилижанса.

Ник застонал. Ничего этого он не помнил, но если она вспомнила его кузена, то он явно попал в большую передрягу.

— Вы одна из девушек Молли? — с надеждой спросил он. Проклятие, как бы он хотел узнать, что же все-таки произошло!

— Я не знаю никакой Молли! — сверкнули зеленым огнем глаза девушки. — Где я нахожусь? Он сказал, что отвезет меня на ранчо. Где он сейчас? И где моя одежда?

Ник спустил ноги с кровати и осторожно поднялся, продолжая прикрывать краем одеяла свои мужские достоинства. Он привалился к грубо обтесанной спинке кровати. Голова у него трещала, словно перезрелый арбуз, который того и гляди лопнет.

— Уфф…

— Не подходите ближе! — вскинулась девушка.

— Успокойтесь, маленькая леди, я не собираюсь вас обижать. Я просто хочу попытаться найти нашу одежду, — медленно и мягко проговорил Ник, как будто имел дело с норовистым жеребцом.

— Бесполезно, — сказала девушка. — Я уже искала.

— Вы уверены?

— Разумеется, уверена! — Она тряхнула головой. — Или вы думаете, что я хожу в таком виде потому, что мне это здорово нравится?

«Мне как раз нравится твой наряд», — подумал Ник и плотоядно улыбнулся.

Девушка бросила на него сердитый взгляд. Ник хмыкнул и задумчиво посмотрел на матрац. Он был настолько дырявый, что неминуемо развалился бы, если бы он попытался в него завернуться. К тому же перья из него так прилипали к телу, что от них потом не отчистишься. Он вздохнул. Это будет довольно неприятная штука — возвращаться на ранчо нагишом. Видит Бог, он не собирался спать в чем мать родила на этом дурацком матраце, а сейчас у него такой вид, как будто он провел ночь в курятнике.

— Все равно я должен еще раз посмотреть, — возразил Ник. Он потянул одеяло на себя.

— Нет, не смейте! — взвизгнула девушка и впилась ногтями ему в руку.

Он отдернул руку и хмуро посмотрел на появившиеся царапины.

— Легче отнять кость у рыси, — пробормотал он. — А, черт с тобой! Бери себе эту дерьмовую штуку!

Он с негодованием швырнул ей свой край одеяла и встал во весь рост. Кого она хочет одурачить? Обыкновенная девчонка из салуна. И сейчас она не увидит ничего такого, чего не видела раньше.

Он тщательно осмотрел каждый угол, надеясь, что она чего-то не заметила. Высоко на полке он увидел какой-то пыльный сверток. Ник достал его и развернул. Это была пара траченных молью шерстяных кальсон. Он приложил их к себе. Кальсоны едва доходили до колен. «Сойдет и это», — подумал он. Повернувшись спиной к девушке, Ник натянул их на себя.

Кое-как стянув их впереди, он обнаружил, что зад у него оказывается неприкрытым.

Пуговиц на кальсонах давно не было. Оторвав две узкие тесемки от рваных штанин и скрутив их, он пальцами проделал дырки в тех местах, где должны были находиться пуговицы, продел скрученные тесемки в дырки и стянул. Конечно, он ничего не мог поделать с тем обстоятельством, что кальсоны были на четыре размера меньше, а также справиться с дырками, проеденными молью. «Черт побери, ну и видок, должно быть, у меня!» — подумал он. И в этот момент услышал позади тонкий нервный смешок.

Обернувшись, он увидел, что девушка сидит на кровати, завернувшись в одеяло и прикрыв ладонью рот. Кажется, его муки ее позабавили.

— Что в этом смешного, черт побери? — спросил Ник.

— Ничего! — Она зажала рот еще сильнее, пытаясь заглушить хихиканье.

Ник покраснел. Чертова девка, да она будет похуже Джеффа. Он бросил на нее грозный взгляд, чтобы заставить замолчать, однако это не помогло. Ник ринулся к двери и зацепил большим пальцем ноги ножку стула.

— Ой! — Обхватив ушибленный палец, он запрыгал по комнате. — Пропади все пропадом! — Спохватившись, он выпрямился и, пытаясь сохранить достоинство, проковылял к двери. Выйдя на крыльцо, он в сердцах хлопнул дверью, что не смогло заглушить громкий девичий смех.

Чувствуя, что у него горят уши, Ник пересек двор, проклиная на чем свет стоит Джеффа, женщин и острые камни, которые впивались ему в босые подошвы. Он остановился, чтобы вынуть из ноги колючку и понять, где он находится.

— Слишком долго я носил обувь, — пробормотал он, вспомнив свои детские годы, когда повсюду бегал босиком. Он был рад, что Два Пера не может его сейчас видеть, иначе он не пережил бы такого.

Ник посмотрел на хижину, выходящую окнами на север, на крутой склон позади нее. Место показалось ему знакомым, когда-то давно он здесь бывал. А вон и лачуга, в которой жил сумасшедший отшельник. Старикан умер два года назад, весной. Похоже, с того времени сюда никто не заглядывал.

Он заковылял по тропе к загону. Лошади нет и следа. Однако вряд ли Джефф увел Скаута. Может быть, он у ручья? Ник кое-как спустился по заросшей тропке, чертыхаясь и проклиная колючки. Приблизившись к ручью, он свистнул и вздохнул с облегчением, услышав в ответ знакомое ржание. Из-за кустов вышел пегий мерин.

— Привет, Скаут! — потрепал его по холке Ник, после чего направился в сторону зеленого, покрытого мхом и папоротником крутого берега.

Ник сунул голову под струю ручья, надеясь, что ледяная вода прочистит ему мозги, затем долго и жадно пил, смакуя освежающую жидкость.

Почувствовав себя значительно лучше, он выпрямился и отвел со лба гладкие черные волосы. Проклятие, нет ни седла, ни уздечки! Придется ехать без седла. Схватившись за гриву, он запрыгнул на мустанга и пустил его вперед по тропинке.

Доехав до загона, Ник нагнулся и выдернул из стойки обрывок веревки. Сидя верхом на Скауте и мастеря недоуздок, он обдумывал план дальнейших действий.

Ник прикинул, что находится примерно милях в двухстах от Каньон-Спрингс. Однако он не собирался ехать одетым в одни кальсоны, а точнее, раздетым. Первым делом он доберется до ранчо, убьет Джеффа, а затем…

— Черт побери, а что мне делать с ней?

Он бросил полный отвращения взгляд на хижину. Ну что ж, она не может ехать с ним. У него только одна лошадь. Кроме того, как бы она путешествовала голой? Ему придется развести костер, устроить ее поудобнее, после чего он уедет. Ник задумчиво потер подбородок. Скорее всего она наверняка разозлится, если он отправится без нее. Ну да ничего, как-нибудь образуется. Единственная проблема в том, что до ранчо не менее суток езды и девушку нужно будет оставить на это время одну. Ник нахмурился было, но затем лицо его просветлело. Он не заставит ждать так долго — лошадь у него выносливая, и если он будет скакать всю ночь, то сможет отправить кого-то за девушкой уже рано утром. Ее отвезут к Молли, и он благополучно забудет обо всей этой истории. Ник вздохнул с облегчением и направился к хижине.

Он вошел в комнату с охапкой дров и услышал приглушенные проклятия, несущиеся со стороны кровати. Удивленно повернувшись, он увидел в руке у девушки пучок перьев, которые она вытащила из матраца, глаза ее были красными от слез.

— Что случилось? — спросил Ник.

— Я… думала, что вы бросили меня, — хриплым шепотом объяснила та.

— Я не стал бы уезжать, не объяснив, что к чему, — сказал Ник. — Сейчас я разведу огонь, чтобы можно было греться. — Он нагнулся к плите и высек искры с помощью кресала, которое обнаружил на столе. Стоя на коленях, Ник смотрел, как разгорается пламя. Услышав скрип, он обернулся и увидел, что девушка тащит через комнату один из двух расшатанных стульев.

Поставив его перед печкой, она осторожно присела на край стула, тщательно обернувшись одеялом. Ее зеленые глаза казались огромными на маленьком белом личике. Девушка вперила взгляд в Ника.

Взглянув на нее, Ник покачал головой. «Наверняка начнет кричать, устроит истерику, когда я скажу ей, — подумал он. — Ну, что делать, надо и это пережить». Он встал и набрал в грудь побольше воздуха.

— Мы не можем здесь оставаться без пищи и одежды. Я нашел лошадь, так что я собираюсь оставить тебя здесь, а сам отправлюсь на ранчо. У тебя будет огонь и достаточно дров, так что в этом плане все в порядке. Я буду ехать всю ночь, а утром пришлю за тобой кого-нибудь. — Набранный в грудь воздух иссяк, и последние слова он произнес почти шепотом.

Она налетела на него вихрем. Он зашатался, когда ее обнаженные руки отчаянно вцепились ему в плечи. Он сглотнул комок в горле, увидев, как край одеяла соскользнул на пол, открыв его взору изящную девичью спину.

— Прошу вас! Вы не должны оставлять меня одну в этом кошмарном месте! Вы должны взять меня с собой! — рыдая, проговорила она.

Ник ошеломленно таращил на нее глаза, не зная, что и как ответить. Ее брови выгнулись, словно крылья птицы, над длинными черными ресницами, влажными от слез. Она смотрела на него умоляющим взглядом. Если раньше цвет ее глаз напоминал свежую весеннюю зелень, то теперь они стали темно-изумрудными, как вода в бездонном пруду. Он ощутил их гипнотическое воздействие, почувствовал, что тонет в них и вода смыкается над его головой.

Пятнышко грязи, смоченное слезами, поползло по ее щеке. Дрожащим пальцем он неумело, но осторожно стер со щеки пятно. Черт побери, он не ожидал, что она будет плакать! Белоснежная кожа лица показалась ему атласной на ощупь. Девушка шмыгала маленьким прямым носиком, пухлые красные губки дрожали и были похожи на яблочко, которое хотелось попробовать на вкус.

— Я не могу взять тебя, — каким-то жалобным, ломающимся, как у подростка, голосом проговорил он. — У меня нет седла, ты не сможешь без него ехать, — добавил он, пытаясь аргументировать свой отказ. При одной мысли о том, что ему придется сжимать всю дорогу в объятиях вот эту аппетитную голую девушку, он ощутил слабость в коленях.

Она приникла к нему, сотрясаемая рыданиями.

Ник поднял руку и погладил ее по голове, пытаясь успокоить, как успокаивал бы ребенка, но сейчас перед ним был вовсе не ребенок. Неловкой рукой он задел оставшуюся в волосах черепаховую заколку, удерживающую волосы незнакомки. И тут же перед его глазами мелькнуло воспоминание, когда чуть раньше одна ее заколка соскользнула с головы и нашла убежище на розовом соске. Ему тут же стало жарко, и он ощутил своим телом прижавшийся к нему девичий живот. Проклятие, он не допустит, чтобы она командовала им! Никакие слезы тут не помогут. Она не может ехать, и точка! Ник заскрипел зубами, пытаясь справиться с возбуждением. Слишком уж он распалился.

Отдернув руку от ее головы, он зацепил гребень, и тот свалился на пол. Ник затаил дыхание, увидев, как вырвавшиеся на волю волосы упали ей на лицо. Густая прядь шелковистых волос накрыла, словно лаская, его руку. Золотистая волна опустилась до крепких округлых бедер. Господи, он так не договаривался!

Дрожащие пальцы девушки вцепились ему в затылок, посылая огненные импульсы по всему его телу. Он задрожал, словно необъезженный жеребец. Розовый сосок одной из полных белоснежных грудей обжег ему кожу. Ник закачался и часто, прерывисто задышал.

— Пожалуйста, умоляю вас, возьмите меня! Я боюсь, что вы не вернетесь за мной, — шепотом проговорила девушка.

Он посмотрел в ее полные слез глаза и глухо застонал, когда увидел, как она языком смачивает пересохшие губы.

— Пожалуйста, возьмите…

Ник почувствовал, что заколебался. Нет! Она не может ехать — и все тут. Как-то надо заставить ее замолчать. Он нагнул голову и жестко и решительно прижался ртом к ее рту. Его губы выпили ее дыхание, поглотили ее слова.

Она захныкала и прогнулась. Он ощутил, что губы у нее мягкие и сладкие, как мед.

Вопреки его первоначальным намерениям характер его поцелуя изменился, он вдруг сделался чувственным и страстным. Его рука скользнула вдоль ее тела, лаская гладкую атласную кожу. Он накрыл ладонями круглые ягодицы и неистово притянул красотку к своему сотрясаемому дрожью телу.

Ресницы девушки затрепетали, она слегка приоткрыла губы, издав слабый стон.

Ник дрожал от возбуждения, его страсть набирала силу. Он запустил пальцы ей в волосы, придерживая ее голову, а его язык проник в ее рот, ощутив вкус нектара. Кровь гудела в ушах, желание овладеть ею взяло верх над любыми разумными доводами. Он ощущал тупую, ноющую боль в чреслах. Не имея больше сил справиться с желанием, он приподнял девушку, сжал ее ноги бедрами. Его ладонь опустилась к плоскому девичьему животу, он стал гладить треугольник шелковистых, золотого оттенка, волос.

Девушка задрожала под лаской его нежных и в то же время дерзких пальцев.

Нику было трудно дышать, его трясло. Кажется, еще никогда он не испытывал такого желания ни к одной женщине. Он оторвался от ее припухших от поцелуя губ, нагнулся и подхватил ее под колени. Все еще оставаясь в согнутом положении, он повернулся к кровати.

Глаза девушки открылись. Тело ее напряглось.

— Нет!

Вырвавшись из его рук, она что было сил толкнула Ника.

Рот у него раскрылся. Он покачнулся, отчаянно замахал руками в воздухе, но это не помогло. Набрав изрядную скорость, он буквально врезался задом в горячую печку.

— Ай! — завопил он, резко выпрямившись, и обеими руками схватился за свои теперь уже клейменые ягодицы. Комната наполнилась запахом горелой шерсти и мяса. Он ошалело уставился на девушку. — Окаянная женщина! Ты зачем это сделала?

Сверкая широко раскрытыми глазами, она, голая, присела на корточки, спрятавшись за стул. Вытянув тонкую белую руку, девушка попыталась дотянуться до лежащего чуть поодаль одеяла. Наконец ей удалось ухватить его кончиками пальцев за край.

Потирая свою слегка поджаренную задницу, Ник шагнул вперед, наступив при этом на одеяло.

— Не трогай меня! — крикнула девушка. Не имея возможности прикрыться, она обвила ноги руками и подтянула их к груди.

Сдвинув брови, Ник сделал еще один шаг.

Она посмотрела на него снизу вверх и подняла, как бы защищаясь, дрожащую руку.

— Пожалуйста, не надо!.. — разрыдалась она.

— Успокойся, мисс. Я скорее свяжусь с рысью, чем с тобой.

«И это правда», — подумал он. Она знала, как привести в чувство мужчину. Проклятие, кажется, у него будут волдыри на заднице. Он осторожно пересек комнату и опустился на колени рядом с ней. Девушка затряслась, когда он протянул руку и чуть коснулся красного пятна на ее ноге.

— Что это такое?

Она отдернула ногу.

— Я наступила на муравейник.

— Болит? — спросил Ник.

— Ну, конечно, болит! — выкрикнула она. — И зудит.

Ник закрыл глаза. Скрипнув зубами, покачал головой. Проклятие! Теперь ему придется взять ее с собой. Покусанные места распухли и полыхали. Похоже на воспаление. Недовольно вздохнув, он поднял злосчастное рваное одеяло.

— Поднимайся, — приказал он.

— Не встану! — возразила она, еще плотнее обхватывая ноги.

— А, черт! — Он протянул ей одеяло. — Я не собираюсь тебя насиловать.

Зеленые глаза девушки сверкнули, она потянулась и выхватила из его рук одеяло.

— В самом деле? Мне тоже так показалось.

— Поверь мне, маленькая леди, что я не хочу даже приближаться к тебе! — с чувством сказал он.

— Ха! Тогда что ты делал в моей постели этим утром? — спросила она. Не сводя с него глаз в ожидании ответа, она тем временем плотно обмотала себя одеялом. Ник ошеломленно молчал. Черт побери, он даже не подозревал, что был с ней в постели. Самое гнусное, что он ничего не может вспомнить. Повернувшись к ней, он объяснил, раздельно произнося каждое слово:

— Я только хочу обмерить на тебе одеяло, чтобы сделать в нем отверстие для головы. У нас нет седла. Нам придется ехать на неоседланной лошади. Если ты поедешь со мной, нужно, чтобы одеяло сзади было длиннее. Чтобы ты могла на нем сидеть.

— Ах вот оно что! — сказала девушка, поднимаясь на ноги. — Не надо разговаривать со мной так, будто я совсем уж глупышка.

Вскинув вверх подбородок, она повернулась к нему обнаженным задом и надменно бросила одеяло на пол.

— Среди самых упрямых женщин ты наверняка получила бы приз, — прорычал Ник, нагибаясь за одеялом. Стиснув зубы, он приложил его к натянутому, как струна, телу девушки и наметил место для шеи. Руки его тряслись от гнева. Ему так хотелось задушить эту девчонку!

— Ой! — воскликнула Саманта, ударившись задом о хребет мерина. — Зачем меня так швырять!

— А как ты собираешься туда добраться? Перелететь? — проворчал Ник, беря в руки повод.

— Бесчувственное животное, — пробормотала она, глядя сверху на его затылок. И, вся кипя от злости, вцепилась в гриву мерина, пока Ник выводил его из загона.

Пройдя немного, он остановил лошадь и подошел к Саманте сбоку.

— Должно быть, тебе хочется пить.

Удивленно посмотрев на него, она кивнула.

— Тогда пройди к воде, — сухо сказал он. Протянув руки, он взял ее за талию, осторожно приподнял и опустил на землю рядом с собой. Он посмотрел на нее чуть насмешливо своими темно-серыми глазами, повернулся и жестом указал на крутой берег, заросший папоротником.

Саманта заколебалась, сбитая с толку деликатностью, с которой он спустил ее на землю. Бросив на него настороженный взгляд, Саманта отправилась к ручью. Она зачерпнула ладонью воды и стала пить. Утолив жажду, ополоснула лицо, руки и ноги, горящие от укусов. Дрожа от холода, она обернулась и увидела, что за ней наблюдает Ник.

— Подойди сюда на минуту, — сказал он.

— Зачем? — спросила Саманта, не двигаясь с места.

— Я хочу сделать грязевую примочку на твои ноги. Это оттянет яд и уменьшит зуд.

Все еще не до конца доверяя ему, она села на валун, глядя, как он зачерпнул пригоршню какого-то густого, липкого месива. Став перед ней на колени, он одной рукой за пятку приподнял ей ногу, а другой стал наносить грязь на опухшие места от ступни до колена.

Саманта сглотнула, стараясь не думать о ласковых прикосновениях его ладоней в хижине, когда он едва не соблазнил ее. Отпустив одну ногу, Ник поднял другую, чтобы проделать с ней то же самое.

— Я не сделал тебе больно?

— Нет, — сказала она, встретив взгляд его серых глаз и почувствовав, как у нее сильно забилось сердце. Когда он улыбнулся, Саманта поспешила отвести глаза и уставилась на верхушки деревьев, чтобы не замечать черноволосой головы, склонившейся совсем близко от нее.

Закончив процедуру, он крепко взял Саманту за руку, помогая ей подняться.

— Ну как, теперь получше? — спросил он, продолжая держать ее руку.

Саманта кивнула, чувствуя, что не в силах справиться с охватившей ее дрожью.

— Ты замерзла, — негромко сказал Ник. Отпустив ее, он поплотнее стянул края одеяла, чтобы защитить тело девушки от холодного ветра.

И в тот момент, когда Саманта уже решила, что сейчас упадет в обморок, он повернулся и направился к ручью, чтобы помыть руки. Когда через некоторое время ей удалось справиться со своими эмоциями, она стала мысленно пенять себе за то, что вела себя так глупо. Боже, она, словно школьница, готова влюбиться в мужчину, который ее поцелует… Тем не менее сердце у нее снова заколотилось, когда она, подняв глаза, увидела рядом Ника. Вновь сильные руки обвились вокруг ее талии и на сей раз мягко и осторожно посадили на спину послушного мерина. Затем она почувствовала, как позади нее усаживается и прижимается к ней крепкое мужское тело.

Одинокий волк надрывно выл, взывая к находящейся в отдалении стае. Достигнув апогея, вой обрывался, как если бы его уносил в сторону холодный ночной ветер.

Держа девушку на руках, Ник почувствовал, что она вздрагивает от ужаса. Дрожащей рукой она еще крепче обхватила его за шею. Он готов был раскаяться в той шутке, которую сыграл с ней. Проклятие, уж слишком она была упрямой, ведь все делалось для ее блага — она бы замерзла до смерти одна.

Легкая улыбка коснулась уголков его рта, когда он вспомнил те уроки, которые ему преподали в детстве в шайеннской деревне. Кажется, он весьма убедительно изобразил волка, если на его вой откликнулась стая. И представление со змеей он тоже сумел подстроить. Ник чуть не расхохотался, увидев ее лицо, когда она бежала в лагерь. Он прижал к себе девушку покрепче, чувствуя себя виноватым за то, что так напугал ее. Она казалась такой маленькой и легкой в его руках.

Не имея сил сдержаться, он наклонился и поцеловал ее в макушку. Она была такой невинной и беззащитной. Чем больше он с ней общался, тем все меньше ему верилось в то, что она новая певица у Молли. Если же это так, то эта девица чертовски талантливая актриса.

Ему все время не давал покоя вопрос: что произошло в хижине? Занимался ли он с ней любовью? Она сказала, что он очутился в ее кровати. Проклятие! Почему он ничего не помнит?

А за этим следовали еще более тревожные вопросы. А что, если она была девственницей?.. Или чьей-то дочерью, сестрой?.. Или женой? Крупные капли пота выступили у него на лбу, несмотря на холод. Тысяча чертей! Будет большим везением, если его не повесят или не расстреляют.

— Ник! Что-нибудь случилось? Сюда добрались волки? — дрожащим голосом спросила Саманта.

Чувствуя себя последним подлецом, Ник поспешил успокоить девушку:

— Нет, котенок, все в порядке. Я не дам тебя в обиду.

Ник сурово сжал губы. Он дает такое обещание и намерен его сдержать.

Дойдя до постели из сосновых веток, он опустился на колени и положил девушку. Руки его дрожали, когда он убрал пояс в виде веревки с ее талии и отложил в сторону. Он сглотнул, медленно поднимая пончо и снимая его с нее через голову. На него пахнуло сладким ароматом женщины. Сердце в груди у Ника колотилось как молот. Он попытался отвернуться и сосредоточиться на деле — вытащить и расправить одеяло, но почувствовал, что не в силах пошевелиться.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Волосы ее были похожи на шелковистый водопад, струящийся по телу, огибая обнаженные груди.

Проклятие, почему она так доверчиво смотрит? Ник ощутил спазм в горле. Ему не хватало воздуха. У него было много женщин, и хорошеньких женщин, они охотно делили с ним ложе, однако ни одна из них не волновала его до такой степени. Это ему не нравилось. Раньше, если ему хотелось заняться с женщиной любовью, он занимался, и все. Но другие женщины не выглядели такими невинными.

Полная осенняя луна выглянула из-за крон деревьев и осветила серебряным светом лежавшую перед ним нагую девушку. Боже милосердный, она была ангельски хороша!

Затрепетав под его взглядом, девушка отодвинулась и прикрыла руками груди.

Чтобы не дать себе окончательно распалиться, Ник схватил одеяло, расправил его в длину и быстро укрыл Саманту. Лишь сейчас, испытав такое потрясение, он осознал, через какие искушения вынужден был пройти Адам в райском саду.

Прерывисто вздохнув, он растянулся рядом с Самантой, стараясь не думать о соблазнительном теле, близость к которому действовала на него столь возбуждающе. Он клял себя за свои грешные мысли, называл похотливым бугаем. Ведь он обещал защитить ее… а теперь понимал, что самая большая опасность для нее — это он сам.

Когда усталость одержала верх над ее страхом, Саманта прижалась к Нику и заснула. Он подтянул ее поближе, чтобы удостовериться, что ей хватает куцего одеяла. Вздохнув, девушка угнездилась поудобнее, словно спящий котенок. Убедившись, что ей достаточно тепло, Ник уставился в ночное небо и стал размышлять о бесцельности своей жизни. Было уже далеко за полночь, когда его сморил сон.

Они отъехали от озерка и вновь свернули на пыльную дорогу, которая вилась между высоких сосен и шла все время под гору. Впрочем, Саманта едва ли заметила изменения в характере ландшафта — все ее мысли вертелись вокруг Ника Макбрайда. Она ненавидела его за то, что зависела от него, однако выбора у нее не было. Она не смогла бы выжить самостоятельно в этой дикой стране. Рана на ноге постоянно напоминала об этом, дергая при каждом шаге лошади.

«Это он во всем виноват! — мысленно бушевала Саманта. — Если бы я не убегала от него, я бы не распорола себе ногу». Теперь он торопится добраться до ранчо — да она ждет не дождется, когда они там окажутся. Его кузену Джеффу придется дать ей кое-какие объяснения. И возвратить ей одежду. Уж она с ним рассчитается похлеще, чем с Ником. А получив ответы, одежду, приняв ванну, постарается оказаться как можно дальше от них. Если оба Макбрайда, с которыми пришлось столкнуться, одинаковы, то, видимо, вся семья представляет собой сборище сумасшедших лунатиков.

Она пошевелила ногами — бедра сильно терлись о шершавую спину мерина. Скрипнув зубами, она приказала себе не думать о боли.

На лицо Саманты легла тень, и это заставило ее оглядеться вокруг. Она с изумлением отметила, что они выехали в каньон. Окружающий ее пейзаж был удивительно красив. Поднимающиеся с двух сторон отвесные стены были расцвечены в ярко-красные, кремовые, лиловые и розовые тона и великолепно смотрелись на фоне безоблачного неба. Внизу, вдоль всего ущелья, виднелась полоска травы и темно-зеленых ив, росших у берега узкого ручья, который с веселым журчанием бежал по отшлифованным водой камешкам. Солнечные лучи прибивались сквозь кроны сосен на гребне скал; на тропу ложились длинные фиолетовые тени. Саманта с удовольствием потерла плечи — ей стало тепло.

— Ты погляди, уже почти жарко, — проговорила она, словно не веря самой себе, ведь еще совсем недавно она буквально замерзала.

— Высокие стеньг загораживают от ветра, — объяснил Ник, останавливая мустанга у края дороги. — Сейчас мы попьем воды и дадим передохнуть Скауту. — Он спешился и снял недоуздок.

Саманта обратила внимание, что он даже не предложил помочь ей слезть. «Ну и не надо, я в этом не нуждаюсь», — подумала она. Но едва она собралась сойти с лошади, как мерин затряс головой и поплелся за хозяином. От неожиданности девушка завалилась набок. Она попыталась уцепиться за гриву Скаута, но было поздно. К тому времени, когда мерин поравнялся с Ником, она уже падала. Саманта почувствовала, как руки Ника крепко обхватили ее, приподняли и поставили на землю.

— Спасибо… — пробормотала было она, но Ник отвернулся и отошел от нее.

Кляня дурной нрав мужчин, Саманта заковыляла к ручью. Кристально чистая вода бежала по руслу из разноцветных пород. Она наклонилась, зачерпнула рукой воды и поднесла к губам. Затем ополоснула лицо и руки, смыв дорожную пыль. Уставшая, но освеженная, она откинулась на плоский камень и стала любоваться окружающим ландшафтом.

На ветке над головой Саманты сизо-голубая сойка шумно негодовала на лошадь, которая посмела щипать траву прямо под ней. Пронзительный щебет пичуги отражался эхом от крутых высоких стен каньона. Скаут игнорировал все нападки сойки и продолжал пастись, то и дело переставляя ноги, чтобы отогнать назойливо жужжащих мух.

Мелодично-хрустальное журчание воды, теплые солнечные лучи мало-помалу вернули Саманте душевное равновесие. Согревшаяся и умиротворенная, она закрыла глаза. Однако сновидения ее оказались беспокойными и тревожными. Она была рада, когда Ник потряс ее за плечо и вернул к реальности.

Проснувшись, она тут же ощутила, что у нее стучит в висках и во рту пересохло. Кожа покраснела и стала горячей на ощупь, а рана на ноге дергала при каждом ударе сердца. Желудок жалобно ворчал — девушка ни крошки не ела с тех пор, как накануне поужинала рыбой.

— Вставай, попей воды. Мы отправляемся, — сказал Ник.

Саманта села. Голова у нее кружилась, ее подташнивало.

— Кажется, я никуда не смогу ехать. У меня болит голова. Еще у меня жар, и я голодна.

— Ну, я тоже не самым лучшим образом себя чувствую! — рявкнул Ник. — Ты или встаешь, садишься на лошадь и едешь, или же остаешься здесь.

Вспыхнув, Саманта протянула руку, чтобы он помог ей встать.

Сверкнув холодными, словно льдинки, глазами, Ник повернулся и пошел прочь, поигрывая недоуздком. Он свистнул, подзывая мустанга.

Саманта разгневанно прищурила глаза.

— Ну, ладно же, я тебя проучу, — пробормотала она.

С трудом поднявшись на ноги, медленно доплелась до ручья, наклонилась и долго-долго пила холодную воду. Болтая рукой в воде, она украдкой посмотрела через плечо. Увы, Ник и не думал ее дожидаться, как она полагала. Он уже двигался по дороге, на приличном расстоянии от нее.

— Будь он проклят! Он и в самом деле меня бросит! — воскликнула девушка. Осыпая его проклятиями, она поковыляла за лошадью. — Подождите!

Ник остановил мустанга. Не глядя на нее, он протянул руку и подсадил ее на спину Скаута позади себя.

Злые слезы выкатились из глаз Саманты и побежали по горячим щекам. «Да он просто подлец! Когда он только исчезнет с моих глаз?»

Джефф натянул повод из лосиной кожи и перевел тяжело дышащего жеребца на шаг. Он не имеет права загонять лошадь. Перед его глазами возник образ рыжеволосой девушки, лежащей без сознания. Она нуждалась в его помощи.

Он сцепил зубы, и на скулах у него задвигались желваки. Надо же, чтобы случилось именно это! Краем глаза он видел, как она подняла бумагу, когда ее порывом ветра сдуло с крыльца. А после этого рухнула как подкошенная. Черт побери, вероятно, она ничего не помнила после той порции виски, и для нее было настоящим шоком узнать, что она замужем. К тому же именно за Ником. Джефф покачал головой, вспомнив, в какую ярость пришел его кузен.

Ника боялись почти все. Похоже, они считали, что он готов в любую минуту снять с них скальп или сделать что-нибудь вроде этого. Джеффа пробрал озноб, когда он вспомнил свирепый, совершенно безумный взгляд Ника. Застав его в этом состоянии, люди начинали ходить на цыпочках и спешили побыстрее убраться.

До этого Джеффу довелось наблюдать подобный взгляд лишь однажды, когда Ник увидел, как жестоко обращаются с дикой гнедой лошадью. Джефф не сомневался, что будь в тот момент у Ника ружье, скотник уже покоился бы под могильной плитой.

Он поднял дрожащую руку и стер кровь с рассеченной губы. Джефф никак не ожидал, что Ник обрушит свою ярость на него. Впрочем, и он никогда не заходил столь далеко. А все то виски. Он хотел немного подшутить, но события повернулись по-другому.

— Господи, а что Ник сделает со мной после того, как увидит бумагу? — застонал Джефф. — Наверное, убьет.

Мысли его перескочили на Саманту. Бедняжка! Что теперь будет с ней? Джефф испытал чувство стыда, вспомнив, как она выглядела: волосы спутались и сбились, на них налипли листья и всякий мусор, лицо обгорело на солнце, сама она была закутана в ветхое, грязное одеяло. А теперь еще и ушиблась. И во всем этом была его вина.

«Будь я проклят, будь проклята моя дурацкая затея!» — подумал Джефф.

— Боже, если ты поможешь мне выпутаться из этой истории, обещаю тебе, что до конца жизни не буду устраивать никаких розыгрышей, — произнес Джефф, поднимая взор к небу. Когда жеребец фыркнул и навострил уши, Джефф со вздохом сказал: — Поверь, Бак, я говорю это на полном серьезе. — И пустил лошадь галопом.

«Какого черта я тогда так набрался? Как получилось, что все события смешались и сплелись?» Под мягкий цокот копыт лошади Джефф вернулся мыслями к роковым событиям.

Тогда он считал, что это будет доброй шуткой, что он разыграет и Джейка, и Ника. Они с Ником решили, что снимут с дилижанса новую певицу салуна, принадлежащего Молли, до ее приезда в город и предложат ей двадцать долларов, если она притворится, что выходит замуж за Ника. Будучи пьяными, они решили: Джейк, узнав, что на самом деле Ник не женился на девушке из салуна, настолько обрадуется, что забудет о своем желании его женить. Джефф вздохнул. Вероятно, все получилось бы, если б тогда не появился старый священник-испанец и не попросил Джеффа помочь ему добраться до Санта-Фе. Искушение оказалось слишком сильным. Джефф застонал, вспомнив, как он пообещал падре предоставить упряжку лошадей, если тот совершит обряд бракосочетания, и отправился за девушкой.

Джефф нахмурился. Когда она сошла с дилижанса, он так и не понял, почему на ней надето безобразное черное платье. Возможно, она не хотела, чтобы запачкались ее нарядные вещи. Она обрадовалась, увидев Джеффа, как если бы его ожидала. Она тоже чувствовала себя неважно. У нее кружилась голова, ее мучила жажда. Поскольку воды у него не было, он предложил ей свою бутылку. Джефф ухмыльнулся, вспомнив, как она в мгновение ока опорожнила ее, а затем набросилась на него с руганью. Когда они добрались до хижины, где их ожидал падре, она рухнула под дерево и заснула.

Ник оказался в еще более непрезентабельном состоянии. Слезая с лошади, он шлепнулся прямо в грязь.

Джефф помнил, что он и сам был пьян, хотя трезвее других, за исключением, естественно, падре. После венчания Ник завалился спать, а девушка вышла из хижины. Джефф обнаружил ее в сарае, где ее вырвало. Он не мог оставить ее, больную и замерзшую, в грязной, противно пахнувшей одежде, поэтому раздел и положил на кровать.

Ему показалось несправедливым, что Ник будет лежать рядом с девушкой одетым, тем более что это был его медовый месяц. Поскольку тот был не в состоянии что-либо сделать самостоятельно, Джефф раздел его, уложил рядом с девушкой и накрыл одним одеялом. Священник торопился попасть в город, и Джефф, собрав одежду и упряжь, бросил все это на повозку, намереваясь вернуться сюда на следующий день.

Когда они добрались до Каньон-Спрингс, Джефф сдержал слово и дал священнику одну из упряжек. Затем отправился к Молли, купил еще одну бутылку… Он не помнил, как добрался до ранчо. Джейк нашел его на следующее утро спящим в повозке.

Джефф покачал головой. Это было вчера. Он проснулся с такой головной боль, что был не в состоянии думать о том, что произошло, вплоть до сегодняшнего полудня. Когда он открыл дверь и увидел Ника на лошади, ему захотелось бежать со всех ног.

Джефф вспомнил побитое лицо Ника. Интересно, в какую еще историю он вляпался? Ник ни словом не упомянул о том, что произошло в хижине. У Джеффа было подозрение, что он ничего не помнил, иначе что-нибудь сказал бы. Джефф потер ноющую скулу — Ник готов был убить его, даже ничего не зная. Джеффа вдруг прошиб холодный пот.

— Рано или поздно он найдет ту бумагу и прочитает ее, — пробормотал он в ужасе. — И я не хотел бы в тот момент оказаться поблизости.

Джефф прискакал в Каньон-Спрингс, оставив за собой густое облако пыли. Он соскочил со взмыленной лошади перед конторой доктора и вбежал внутрь. Поскольку в приемной никого не оказалось, он прошел вперед и открыл дверь, на которой висела табличка «Не входить».

Доктор Генри Джонсон, склонившийся над операционным столом, резко повернулся и раздраженно сказал:

— В чем дело, Джефф? Или ты не умеешь читать? Я занят!

— Простите, док, но нам на ранчо срочно требуется ваша помощь.

— Найди коляску и подожди, — бросил тот. — Или же загляни пока к Молли. Я скоро освобожусь.

Доктор вновь повернулся к лежащему к нему спиной полному мужчине и поднял скальпель, собираясь вскрыть нарыв.

— Вы не могли бы запереть дверь, док? — проворчал клиент. — Уже полгорода побывало здесь с той минуты, как я спустил штаны.

— Простите, ваше преподобие, — весело сказал Джефф, попятился, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Подавив смешок, он подумал о человеке на операционном столе. Его преподобие Герман Уилкес постоянно читал наставления ему и Нику, пугая их адскими муками и Божьей карой. Его преподобие носил розовые кальсоны. Теперь старина Святой Герман не будет смотреть на него свысока. С этими мыслями, довольно улыбаясь, Джефф вышел из конторы.

Однако его улыбка быстро исчезла. Ему предстояло сообщить Молли, что ее новая певица заболела и находится на ранчо. Однако он вовсе не хотел рассказывать ей, что Ник женился на этой девице. Джефф тяжело вздохнул, подумав о той каше, которую заварил.

Возле лошади стоял маленький чумазый мальчишка лет семи, держа в руке уздечку. Его голубые ясные глаза с надеждой посмотрели на Джеффа из-под копны рыжих волос.

— Джефф, я могу напоить твою лошадь?

— Конечно, Томми. И скажи Морту, чтобы он приготовил повозку дока.

Томми с готовностью кивнул.

Джефф бросил монету щербатому мальчугану. С минуту он наблюдал за его действиями, затем пересек улицу, толкнул двери, напоминающие крылья летучей мыши, и вошел в салун.

Сидящая за стойкой бара Молли подняла глаза.

— Привет, Джефф! — Глаза у нее вдруг округлились. — Какая лошадь тебя так помяла?

Джефф подошел поближе.

— Жеребец по имени Ник.

— Садись, выпей пивка. Ты вовремя появился, сейчас будет выступать наша новая певица.

Джефф взял предложенное пиво и сделал глоток.

— Я как раз и пришел, чтобы сказать тебе, Молли, что она… — начал было он.

— «Девчонки из Буффало», — прозвучал хриплый голос.

Джефф опустил кружку и повернулся к сцене. Рот у него сам собой открылся, он ошалело уставился на крупную, ярко накрашенную женщину лет тридцати. Ее рыжие волосы морковного оттенка развевались и подпрыгивали, когда она пританцовывала на сцене, вскидывая вверх ноги в такт непристойной песенке, которую пела.

— Это твоя певица? — ахнул Джефф, вскакивая на ноги.

— Да, наконец-то добралась. Она опоздала на дилижанс, и ей пришлось ехать на повозке с коммивояжером по продаже виски. — Молли сделала гримасу, когда певица сфальшивила. — Я не собираюсь долго ее держать, как только закончится срок контракта, отделаюсь от нее. Она отпугивает моих посетителей.

Джефф покачнулся и снова шлепнулся на стул.

— Дай-ка мне виски, — прохрипел он.

Боже милостивый, если певица сейчас перед ним, то кто была та девушка, которую он снял с дилижанса? Девушка, которую он раздел и оставил в хижине… и которая теперь была женой Ника?!

Джефф откинулся на спинку кресла и опасливо посмотрел на Ника.

— Это все, что я помню, — тихо подытожил он.

— Этого достаточно, — сказал Ник и некоторое время в упор смотрел на кузена. Затем наклонился вперед, уперся локтями в колени и снова схватился за голову. Дело оказалось хуже, чем можно было себе вообразить, но теперь по крайней мере все стало понятным — женитьба, голая девушка в его постели, отсутствие одежды… и все последующие события.

Его мысли обратились к девушке, к тому, как она воспринимала его. Неудивительно, что ее реакция была столь буйной. Вероятно, она смотрела на него как на маньяка, который пытается соблазнить ее при каждом удобном случае. Он ведь принимал ее за девицу из салуна! Хотя она и сказала, что не знает никакой Молли, он ей не поверил. Однако она так и не объяснила, кто она такая… и почему согласилась пойти с Джеффом, вот что главное.

— Проклятие и еще раз проклятие! — Чем больше Ник думал обо всем, тем в большую ярость приходил. — Изо всех твоих дурацких фокусов этот — самый худший! — Выпрямившись, он сверкнул очами на Джеффа. — Ты заслужил хорошую взбучку.

— Я уже получил ее, — ответил Джефф, покрутив израненной головой. Уголки его распухшего рта печально опустились, заплывшие глаза обреченно глянули из узких щелок.

— Черт побери! — Ник тяжело вздохнул и подумал, что Джефф сейчас похож на побитого щенка.

— Угомонись, Ник. Джефф был не единственным болваном во всей этой истории. — Джейк провел ладонью по своей седой гриве. — Проблема в том, что мы будем делать дальше?

— Перво-наперво нужно перестать кричать друг на друга, — раздался сзади невозмутимый голос. — Леди, безусловно, нуждается в покое и тишине.

Ник вскочил на ноги и шагнул навстречу седовласому доктору.

— Док, как она себя чувствует?

Доктор Джонсон посмотрел на Ника в упор.

— В настоящий момент она чувствует себя плохо. Кажется, у нее сотрясение мозга, порезана ступня, ноги в укусах, она сильно перегрелась на солнце и к тому же основательно устала. Ее надо бы перевезти в город, но в таком состоянии лучше не трогать. Кроме того, я уверен, что могу положиться на Розу, которая будет ухаживать за ней.

Он поставил чемоданчик на край стола и подошел к камину. Протянув руки к огню, он потер их, чтобы согреть над душистым, пахнущим сосной пламенем.

— Но она поправится? — сдавленным голосом спросил Ник.

Доктор выпрямился и тронул пальцем кончик носа.

— Полагаю, что да, — сказал он, глядя поверх очков в золотой оправе на Ника. — Я оставил Розе лекарство, которое она даст ей, как только больная очнется.

— Когда это случится? — продолжал допытываться Ник. Ему казалось, что девушка находится без сознания уже целую вечность.

— Не могу сказать определенно, Ник, но надеюсь — сегодня вечером. — Поколебавшись, он назидательно поднял палец. — Ты должен помнить, что она серьезно ушибла голову и у нее горячка. Поначалу она может быть не в себе.

— Что мы можем сделать для нее, Генри? — спросил Джейк своего старого друга.

— Прежде всего убери от нее этих двух буйных мужчин. Утихомирь их. — И, обращаясь к Нику и Джеффу, добавил: — Я не хотел бы, чтобы ее что-то расстраивало.

— Тогда нам лучше не напоминать ей о том, что она была пьяна и вышла замуж за Ника, — пробормотал Джефф.

Доктор Джонсон на минуту застыл от изумления.

— Боже упаси! Разумеется, это будет крайне неуместно! Вы же не хотите убить ее? — Он вопросительно поднял бровь, переведя взгляд на Джейка.

Джейк вздохнул и покачал головой.

Доктор взял в руки чемоданчик и на прощание обвел всех глазами.

— Помоги ей Бог.

Джейк пошел проводить старого друга.

— Я скажу, чтобы в твою повозку впрягли свежую лошадь. А твою пришлю тебе завтра.

— Не беспокойся. Я так или иначе здесь буду, чтобы навестить больную.

Когда дверь за ними закрылась, Ник отошел от камина и шагнул к лестнице.

— Ник! — окликнул его Джефф. — Не делай…

Ник остановился и с вызовом посмотрел на кузена.

Джефф, очевидно, решив, что сказал достаточно, пожал плечами и вернулся к камину.

— Я намерен подняться наверх, и никто меня не остановит, — негромко, но решительно проговорил Ник. — В конце концов, благодаря тебе она — моя жена.

Когда он вошел в спальню, Роза приложила палец к губам и похлопала по соседнему стулу, приглашая его сесть.

— Как она? — спросил Ник.

— Док намазал ей мазью ноги, прочистил и перевязал ступню. Он думает, что она поправится. Больше всего его беспокоит ее голова.

Ник посмотрел на хрупкую фигурку, лежащую на кровати. Саманта, его жена. Жена. Это звучит так странно. «Котенок, — подумал он, — чем мне тебе помочь?» Он посмотрел на белую повязку повыше уха.

— Рану не придется потом зашивать? — обеспокоенно спросил он. Его ужаснула мысль о том, что игла будет прокалывать эту нежную кожу.

Роза погладила его по руке.

— Нет, не придется.

— Слава Богу!

Он откинулся на спинку стула и обвел глазами комнату, начиная от украшенной резьбой кровати и туалетного столика и кончая яркими вязаными индейскими ковриками на полированном деревянном полу. На стене над умывальником висела шкура огромного черного медведя с колышками для ружей, ножей и других причиндалов. Другую стену украшала выделанная шкура лося. В дальнем углу находился дубовый письменный стол, над которым нависали полки для книг. Перед столом располагалось кожаное кресло, и точно такое же находилось перед камином. Это была комната мужчины, пропахшая кожей и табаком, чисто мужская комната, если отвлечься от кружевных занавесок на окнах.

Он снова перевел взгляд на лежащую на кровати девушку. Такая женственная, такая миниатюрная, так странно, что она оказалась здесь. Она не вписывалась ни в его комнату, ни в его жизнь. Ник нахмурился. Тем не менее она была здесь, и он женат на ней. Вписывается или нет — а пока не поправится, нужно все сделать, чтобы она встала на ноги.

— Господи! — Роза устало вздохнула. Подняв руку, она потерла себе виски.

Ник обругал себя за то, что не заметил, как устала эта пожилая женщина. Он положил руку ей на плечо.

— Почему бы тебе не отдохнуть? Я побуду с ней.

Седовласая экономка подняла глаза, ее лицо выразило сомнение.

— Ты позовешь меня, если что-нибудь случится?

— Позову. А теперь иди. — Поднявшись, Ник взял ее за локти и помог женщине встать. Он проводил ее до двери и поцеловал в мягкую морщинистую щеку. — Иди. С ней будет все в порядке.

Чуть поколебавшись, Роза похлопала его по руке и пошла к лестнице, чтобы отправиться в свою комнату.

Ник подошел к окну. Отодвинув занавески, он стал смотреть на усеянное звездами небо. Сколько событий произошло за столь короткое время! Сколько судеб изменилось! Заметив, что в комнате стало холоднее, он направился к камину. Нагнувшись, добавил к догоравшим углям несколько крупных поленьев. Огонь вспыхнул с новой силой, поленья затрещали, разбрызгивая ливень искр. Некоторое время Ник смотрел на пляшущее пламя, затем, зевнув, уселся в кресло, которое освободилось после ухода Розы, и предался размышлениям о своей жизни.

Чувствуя себя совершенно вымотанным, Ник выпил чашку кофе и отодвинул стул от стола. Поднявшись на ноги, он потянулся и подавил зевок.

— Я хочу наведаться к Саманте, а затем готов буду ехать, — сказал он деду.

Джейк пыхнул трубкой, и облачко ароматного дыма поднялось над его седыми волосами.

— В этом нет никакой необходимости, Ник. Почему бы тебе не остаться дома и не поспать? — Он показал жестом на противоположную сторону стола. — Джефф и я управимся со стадом.

Ник покачал головой:

— Вам одним будет трудно. — Он не добавил, что предпочитает заняться делом — тогда у него будет меньше времени для размышлений. Он знал, что, если останется дома и даже если ему удастся заснуть, его будут преследовать мучительные сновидения. Он знал, что ему следует делать; если же он будет принимать желаемое за действительное, это ничего не изменит.

Когда Ник открыл дверь своей комнаты, небо за окном было расцвечено красками восхода. Тонкие розовые солнечные лучи падали на пол и тянулись к кровати, на которой спала Саманта. Ник наклонился и приложил ладонь к бледной щеке. Она оказалась прохладной на ощупь, опухоль на виске спала, однако глаза девушки оставались закрытыми.

Дверь за его спиной открылась и закрылась. Вошла Роза с кувшином кипятка.

— Не беспокойся, Ник. Она поправится, — шепотом сказала экономка.

Он взял нежную маленькую ладонь Саманты и заключил в свою.

— Надеюсь.

Роза подошла к нему и положила руку ему на локоть.

— Твои седельные сумки упакованы и находятся внизу. Я позабочусь о малышке до твоего возвращения, — успокоила она Ника.

— Я знаю, Роза.

Он откинул локон с лица Саманты, его рука задержалась на ее волосах. Подавив в себе желание поцеловать ее на прощание, он резко повернулся и вышел из комнаты. Он никому не рассказал о кошмарах Саманты и об именах, которые она называла. Это было нечто такое, что он должен носить в себе. Подхватив сумки, он вышел во двор и присоединился к Джеффу и деду.

Джефф, чьи глаза излучали печаль, передал Нику повод лошади мышастой масти.

— Не-е-ет!

Полный ужаса крик пробудил Ника от глубокого сна. Он рывком сел на кровати и, моргая, стал прислушиваться. Крик повторился. Саманта! Ник схватил лежащие на стуле штаны, влез в них и, застегивая на ходу, бросился в комнату, где спала Саманта. Подбежал к маленькой фигурке, которая корчилась на кровати, и, наклонившись, осторожно потряс ее за плечо.

— Саманта! Это Ник. Проснись, котенок!

Все еще находясь во власти сна, Саманта отшатнулась.

Когда Ник снова потряс ее, она открыла полные слез зеленые глаза и уставилась на него.

— Это Ник, радость моя. Помнишь? Твой муж, — проговорил он, замечая, что она постепенно приходит в себя. — Тебе приснился страшный сон.

Ее лицо сморщилось, Саманта уткнулась в его ладони и разрыдалась.

— Это было ужасно…

Он сел на кровати, обнял ее, притянул к своей обнаженной груди и стал гладить ей волосы.

— Успокойся… Ты в безопасности…

Мало-помалу руки девушки обмякли, рыдания утихли, и она заснула у него на плече.

Не желая отпускать ее, Ник спрятал лицо у нее в волосах, прижался губами к шелковистым прядям. Он нахмурился, подумав о том, что ее продолжают преследовать какие-то черные сны. В прошлый раз она не могла вспомнить, что за кошмар ей приснился. Что же такое с ней могло случиться до их встречи? Проклятие, он дорого бы дал, чтобы это выяснить! Ник потерся щекой о ее лоб. Она казалась такой маленькой, такой уязвимой. Им владело неукротимое желание защитить ее, и одновременно он мучился от сознания своей беспомощности.

Раньше, имея дело с женщинами, он никогда не испытывал ничего подобного. Почему же сейчас все было по-другому? Вот уже неделя, как Саманта пришла в себя, и одного ее взгляда было достаточно, чтобы он ощутил слабость в коленях и приступ немоты. Осторожно опустив девушку на кровать, Ник поцеловал ее в лоб. Он укрыл ее, с трудом совладав с желанием лечь рядом и не выпускать из своих объятий. Черт побери, да он перепугает ее сильнее, чем все ночные кошмары! Вспомнив Билли, он в сердцах выругался.

Женитьба у него была неординарная — он чувствовал свою ответственность, не имея никаких благ от нее. Он не мог ничего предпринять до тех пор, пока у Саманты не восстановится память или пока он не найдет человека, чье имя она выкрикнула во сне. Ник покачал головой. В любом случае он потеряет ее. От этой мысли ему становилось больно и тоскливо, и он ругал себя за то, что слишком привязался к Саманте.

Проведя рукой по волосам, он подошел к очагу и добавил поленьев. Когда он уже собрался уходить, его взгляд упал на черное платье, лежащее на стуле. У Саманты не было ничего, кроме двух безобразных траурных платьев. Нужно приобрести для нее что-нибудь. Ник улыбнулся. Сегодня он позаботится об этом! Ник некоторое время смотрел на спящую Саманту, затем босиком бесшумно проследовал к двери и вернулся в свою комнату.

Перегнувшись через перекладину загона, Саманта почесала гнедого за ушами. Она улыбнулась, когда жеребец заржал, подошел ближе и ткнулся в нее носом.

— Ты этого хочешь, дружок? — Она вынула из кармана фартука красное яблоко и протянула гнедому. Он жадно забрал яблоко губами, ткнувшись бархатным носом ей в ладонь. Саманта похлопала жеребца по шее, подняв при этом облачко пыли. — Фу!

Она посмотрела на конюшню и решила, что найдет там то, что ей нужно. Саманта вошла внутрь и начала поиски среди упряжек и седел, когда услышала, что ее окликает Ник.

— Я здесь! — отозвалась она.

В дверном проеме появилась высокая фигура Ника. Он удивленно поднял брови.

— Ты что ищешь? — спросил он.

— А вот что, — ответила Саманта, беря в руку скребницу и щетку.

Ник нахмурился:

— Для гнедого?

Когда она кивнула, на его лице появилась еще большая озабоченность.

— Саманта, этот жеребец дикий.

— Он еще малыш. Я бы хотела на нем покататься в один прекрасный день, — с улыбкой сказала Саманта.

Ник шагнул вперед и взял ее за плечи.

— Саманта, предоставь мне самому объезжать лошадей. Я не хочу, чтобы ты что-нибудь себе повредила. — Подняв руку, он стер пыль с ее носа. — И потом, — улыбнулся он, — ты, наверное, даже и ездить-то верхом не умеешь.

Саманта подбоченилась.

— Почему же? Умею. Я научилась ездить верхом раньше, чем ходить.

Ник удивленно посмотрел на нее.

— Откуда ты знаешь?

Саманта выглядела озадаченной. Откуда она знает?

— Я… н-не уверена, откуда я знаю, но это правда.

— Ну-ка, давай посмотрим! — Схватив девушку за руку, он потащил ее к дому и, оставив в комнате, исчез за дверью, сказав, что вернется через минуту. Он действительно очень скоро вернулся и, широко улыбаясь, сунул ей охапку одежды и пару ботинок. — Примерь-ка это, — сказал он. — Когда-то эти вещи принадлежали Джеффу.

Ник ушел, и Саманта немедленно облачилась в то, что он принес. Посмотрев на себя в зеркало, она расхохоталась. Брюки сидели на ней в обтяжку, но были чуть ли не на фут длиннее, чем нужно, ей с трудом удалось застегнуть на груди рубашку, а манжеты закрывали ладони.

— Готова? — крикнул Ник. Когда Саманта открыла дверь, он разразился смехом. — Конечно, длинноват, но так хорошо костюм на Джеффе никогда не сидел, — сказал он, оглядывая ее с ног до головы. Он закатал ей рукава, затем, нагнувшись, то же самое проделал с брюками. — А как ботинки?

— Великоваты, но сойдут, — сказала она смеясь.

— Неплохо выглядишь, — подвел итог Ник.

У нее учащенно забилось сердце. Она затаила дыхание, ожидая поцелуя. Вместо этого он взъерошил ей волосы.

— Ладно, ковбойка. Посмотрим, умеешь ли ты ездить верхом?

Саманта вслед за Ником вышла на крыльцо. Сердце у нее упало — у ступенек стояла оседланная для нее кобыла, должно быть, самая старая из всех, которых она когда-либо видела.

Ник поднял ее в седло.

— Я должен убедиться, что ты умеешь править лошадью. Джефф учился ездить на Дейзи, когда был мальчишкой. — Все еще не выпуская повода, он взглянул на Саманту. — Хочешь, чтобы я вел ее?

— Конечно, нет! — возмутилась Саманта. Взяв повод, она пришпорила кобылу. Вероятно, на этой лошади ее может подстерегать гораздо большая опасность, чем если бы она села на гнедого, — Дейзи может упасть и придавить ее. Когда кобыла возмущенно фыркнула, Саманта, устыдившись своих мыслей, ласково похлопала Дейзи по седой гриве.

— Что ж, по крайней мере ты не упала с нее, — поддразнил Саманту Ник.

— Я обогнала бы тебя, но боюсь, что она не способна на это. — Саманта подняла брови, заметив притороченную к седлу корзину. — Что это?

— Понимаешь, погода такая чудесная, что я решил этим воспользоваться. Я попросил Розу кое-что приготовить для пикника, — ответил Ник. — Потому-то я тебя и искал.

Саманта зачарованно смотрела на Ника.

— Я и не знала, что у тебя ямочки на щеках. — Она с удивлением увидела, что Ник нагнул голову. Ее громадный, грубоватый муж краснеет! Она захихикала.

Ник поднял голову и посмотрел на нее так пристально, что она почувствовала, как у нее горят щеки.

— А где будет этот пикник? — смущенно спросила она.

Отведя от нее взгляд, Ник указал жестом на группу золотистых осин в отдалении.

— Вон там, рядом с ручьем.

Саманта поднялась в стременах, пытаясь рассмотреть это место.

— Очень красиво! — Ей бросились в глаза белые обелиски на ближайшем холме. — А это что?

— Это наше кладбище. На нем похоронены мои отец и мать. Если пожелаешь, я покажу тебе, после того как мы позавтракаем.

— Спасибо, мне бы хотелось там побывать. — В ее памяти мелькнуло смутное воспоминание еще об одном кладбище и тут же мгновенно исчезло. Саманта почувствовала озноб.

— Что-то случилось? — озабоченно спросил Ник.

Она улыбнулась ему, чтобы успокоить.

— Всплыло какое-то воспоминание из прошлого, но сразу же пропало. — Взглянув на его посерьезневшее лицо, Саманта спросила: — Как ты думаешь, Ник, память ко мне вернется?

— Конечно. Непременно вернется, — сказал он, беря ее за руку.

— Буду надеяться. Мне хотелось бы вспомнить период ухаживаний и нашу свадьбу. — Она опустила ресницы. — И наш медовый месяц. — Саманта почувствовала, как напряглась его рука, перевела на него взгляд и увидела, что он, нахмурившись, покусывает нижнюю губу. — Ник, я что-нибудь не то сказала?

— Да нет, котенок. Все нормально. — Похлопав ее по руке, он поехал на гнедом вперед, показывая дорогу к ручью.

Саманта ехала в задумчивости. Он, кажется, вел себя таким образом всякий раз, как только она упоминала о свадьбе. Почему?

— Ну как, хорошо здесь? — спросил Ник, соскочив на землю.

— Просто изумительно! — воскликнула Саманта, очарованная великолепным пейзажем. Бледно-желтые, золотистые и багряные деревья окружали небольшую зеленую лужайку. Рядом бежал ручей, тихонько журча и переливаясь по разноцветным камешкам.

Протянув руку, Ник помог ей спешиться.

— Я могу сама, — сказала она и тут же пожалела о своих словах. Улыбка на лице Ника погасла. Саманта также внезапно испытала разочарование, поняв, что упущен шанс оказаться в его объятиях. Она сидела на лошади и какое-то время наблюдала за Ником, восхищаясь его ловкими движениями. Девушка вздохнула, глядя, как он расстилает одеяло, почти желая, чтобы оно пригодилось не только как скатерть. Она закрыла глаза и предалась романтическим фантазиям.

— Саманта, как ты себя чувствуешь? — спросил Ник прямо из-под ее локтя.

Девушка заморгала и удивленно посмотрела на него. Сердце у нее гулко заколотилось, она почувствовала, что краснеет.

— Все… в порядке, — заикаясь, ответила она. — Кажется, я размечталась.

— Вот как? — улыбнулся Ник.

Он бросил на нее такой понимающий взгляд, что она поторопилась спешиться, едва не упав. Мускулистые руки сомкнулись вокруг ее талии, и она избежала приземления в грязь, хотя душевного равновесия это ей не прибавило.

— Осторожно, ковбойка, — поддразнил ее Ник, выпуская из объятий.

Идя к разостланной скатерти, она споткнулась о камень. Боже милостивый! Он может подумать, что она самое неуклюжее создание на белом свете. Остаток пути Саманта прошла, сосредоточенно глядя себе под ноги. Как это ей удалось пережить свадьбу, не рухнув на землю! Стоило ему только посмотреть на нее — и у Саманты ноги начинали подкашиваться.

Когда Ник снял с лошади и поставил на одеяло тяжелую корзину, Саманта распаковала ее и обнаружила жареных цыплят, вареные яйца, небольшой горшок запеченных бобов, каравай душистого, еще теплого хлеба, большой кусок шоколадного торта и кувшин лимонада. Передавая Нику оловянную тарелку, кружку, а также серебряные вилку и ложку, Саманта засмеялась:

— Ты думаешь, этого будет достаточно?

— Не знаю. Может быть, и нет, — после паузы ответил он.

Саманта недоверчиво открыла рот. Но Ник, похоже, был вполне серьезен. Глядя, с каким аппетитом он уничтожает пищу, Саманта невольно удивилась, как ему удается оставаться стройным. Если бы она столько ела, то наверняка превзошла бы по комплекции Розу.

После еды Ник прилег и тут же заснул. Грудь его вздымалась и опадала при дыхании, губы слегка приоткрылись, издавая легкий храп.

Стоя над ним, Саманта готова была поклясться, что когда-то раньше уже видела его таким. «Разумеется, видела, тупица, ведь он мой муж», — подумала она. От этой мысли у нее по спине пробежала дрожь. Во сне черты его лица смягчились, он казался моложе, почти мальчишкой. «Должно быть, он устал», — подумала Саманта. Осторожно, чтобы не разбудить Ника, ока встала, решив прогуляться и осмотреть окрестности.

Дойдя до места, где дно у ручья было на несколько дюймов глубже, она расположилась на прогретом солнцем плоском камне. Услышав всплеск, она повернула голову и увидела маленькую темно-серую птичку, которая нырнула в ручей и поплыла под водой, долбя клювом дно. Вынырнув, птичка взлетела лишь для того, чтобы проделать то же самое чуть пониже по течению ручья.

На ближайшей елке юркая белка выражала шумное недовольство тремя голубыми сойками, которые, не обращая на нее ни малейшего внимания, деловито клевали алые ягоды на раскидистом кусте бузины. Вокруг виргинской черемухи вились две небольшие бабочки с фиолетовыми крыльями. Саманта завороженно наблюдала за всем, но в конце концов глаза ее закрылись и она задремала.

Через какое-то время она проснулась — что-то щекотало ее губу. Не открывая глаз, она поморщила нос, и щекотание прекратилось. Но затем стало щекотно лбу и носу. Саманта вздохнула и провела по лицу рукой. Когда это не помогло, она подняла ресницы и увидела в нескольких дюймах от себя улыбающееся лицо Ника.

— Это ты! — засмеялась она.

— А в чем дело, Саманта? Тебе щекотно? — Он провел длинным стебельком по ее верхней губе.

Не сводя с него глаз, она опустила руку в ручей, зачерпнула прохладной воды и плеснула ему в лицо.

— Ах вот как! — воскликнул Ник и потянулся к ней.

Она вскочила и бросилась прочь, завизжав в притворном ужасе, когда Ник догнал ее. Он крепко обхватил ее и вместе с ней покатился по земле. Смеясь, она извивалась, пытаясь вырваться, однако он лишь сильнее сжимал ее в объятиях.

Сев Саманте на ноги, Ник поднял ее руки над головой.

— Сдаешься? — прорычал он.

— Ни за что! — вскрикнула Саманта.

Он отпустил руки, зато его пальцы тронули ее выше талии.

— Нет! Нет! Ник, не надо!

— Ага, ты боишься щекотки! — Кончики пальцев Ника вонзились ей в бока.

Отчаянно хохоча, Саманта извивалась и ерзала под ним, пытаясь освободиться от его дерзких рук.

— Ну хорошо! — наконец выкрикнула она. — Ты победил.

— Я победил? — Коварная улыбка появилась на лице Ника. — Проигравший должен понести наказание. Разве не так? — растягивая слова, проговорил Ник.

Сердце у Саманты запрыгало, их взгляды встретились.

— А какое наказание?

— А вот какое! — Он нагнулся и прижал рот к ее губам.

Саманта отдалась поцелую и почувствовала, как трепет пробежал по всему ее телу. Она задохнулась и не могла дышать. Ее сердце гулко билось. Когда Ник оторвался от нее, она только смогла сказать:

— Ой, Ник… — И, отведя прядь волос с его глаз, провела пальцем по его лбу, носу и губам.

Открыв рот, он поймал кончик ее пальца и сжал ровными зубами. В глазах его сверкали дьявольские искорки, когда он ласкал ее палец языком.

Саманта ахнула и широко раскрыла глаза.

— Ведьма, — пробормотал он, отпуская ее палец. Прерывисто вздохнув, он клюнул ртом Саманту в нос и поднялся на ноги. — А теперь, мой сладкий чертенок, нам пора домой.

Глядя на удаляющегося Ника, Саманта вздохнула от разочарования и последовала за ним к месту их пиршества.

Ник собрал остатки завтрака и посуду и сложил все в корзину, позволив Саманте свернуть одеяло. Она провела рукой по ярким индейским узорам. Для Ника это было лишь предметом, на котором можно сидеть и устраивать пикник. В ее представлении одеяло таило много интригующих возможностей.

— Пойдем, копуша, — нарушил ход ее мыслей Ник.

Грустно вздохнув, она бросила ему одеяло и взобралась на кобылу. Ник ловко приторочил сверток к седлу и вскочил на гнедого.

Он ехал рядом в доброжелательном молчании до самого кладбища. Лицо у Ника было серьезным, когда он помог ей слезть с лошади. Взяв за руку, он подвел Саманту к надгробию, на котором было выбито: «Джим и Фаун Макбрайд».

— Вот место, где похоронены мои родители. Они погибли неподалеку отсюда: их повозка перевернулась. Я мог бы быть с ними, но они оставили меня с дедом и бабушкой. Мы похоронили их вместе.

Саманта вспомнила висящий в его комнате портрет красивой смуглой женщины и белокурого мужчины. Ей подумалось, что они очень любили друг друга.

— Я уверена, что именно так они и хотели быть похороненными, — тихо сказала Саманта, чувствуя, что у нее повлажнели глаза.

Сжав ей руку, он подвел ее к другому надгробию. Потемневшие, покрывшиеся мхом буквы гласили: «Марта Макбрайд».

— Здесь покоится моя бабушка. Она умерла от воспаления легких через два года после того, как я пришел к ним жить. — Он сглотнул и сорвал засохшую розу с растущего рядом куста. — Она любила цветы, особенно красивые розы. Бабушка везде их сажала, но после ее смерти они погибли. — Опустив голову и закрыв глаза, он некоторое время стоял молча.

Саманта горестно закусила губу.

Затем Ник подошел к паре белых обелисков, на которых значилось: «Джозеф и Кристин Макбрайд».

— Это родители Джеффа. Они умерли от холеры, когда Джеффу было три года. Мне было десять лет, когда он приехал жить со мной и Джейком. — Ник указал на несколько других надгробий чуть поодаль: — Там лежат работники ранчо, у которых не было своей семьи. Мы считаем, что они принадлежат этим краям, как и мы.

Он прошел несколько шагов.

— Это место предназначено Джеффу и его семье, если он когда-нибудь найдет кого-то, кто сможет его вытерпеть. А это, — показал он жестом, — место для меня и моей семьи. — Он улыбнулся. — Но мы не собираемся торопиться сюда, так что не будем предаваться грустным мыслям.

Он шлепнул ее по попке.

— Беги к своей лошади, — сказал он, выводя ее из задумчивости. — Да будь осторожна, не упади.

Саманта побежала, при этом с легкостью опередив Ника, а приблизившись к своей кобыле, со вздохом посмотрела на нее. Прищурив глаза, оглядела гнедого, на котором приехал Ник. И вдруг у нее мелькнула мысль: а почему бы нет? Она улыбнулась и вскочила в седло.

— Саманта, что ты делаешь?

— Тот, кто проиграет, должен понести наказание, помнишь? — торжествующе воскликнула она. — Ты проиграл и заслужил наказание. — И весело пришпорила жеребца.

— Саманта, ты сломаешь себе шею! Вернись назад!

Саманта зашлась от смеха, глядя, как Ник взбирается на кобылу. Дейзи была такой низкой, а Ник таким высоким, что зрелище было в самом деле комичным. Некоторое время Саманта держала Ника и Дейзи на солидном расстоянии, затем сжалилась и подъехала к ним.

— Признаешь теперь, что я умею ездить верхом? — спросила она.

— Как ветер.

— В следующий раз ты дашь мне приличную лошадь и оставишь бедняжку Дейзи пастись?

— Обещаю, — ответил Ник, с надеждой глядя на Саманту.

— Хорошо, — сказала она и, пришпорив, пустила жеребца галопом.

— Саманта, вернись сию же минуту! Саманта! — закричал он. — Ты слышишь?

— Увидимся позже на ранчо, ковбой! — крикнула она на скаку.

Проснувшись от завывания ветра, Саманта уставилась в потолок, поняв, что не сможет заснуть. Взглянув на зашторенные окна, она убедилась, что еще темно. В очаге оставалось единственное недогоревшее полено. Медленная улыбка появилась на ее лице — он может прийти в любую минуту.

Подложив под спину подушку, она села и предалась воспоминаниям о тех жарких поцелуях, которыми они обменивались после пикника. Проклятие! Она уже вошла во вкус, когда внезапно в дверь просунул голову Джейк и позвал их к обеду.

После этого она не сводила глаз с Ника, надеясь на повторение произошедшего, но всякий раз, когда она встречалась с ним взглядом, он отворачивался. Саманта нахмурилась. Он стал таким в последние два дня, с той ночи, когда ей снова приснился кошмарный сон. Она проснулась в его объятиях, но вместо того чтобы проявить нежность и успокоить ее, он сделался холодным и замкнутым, словно был не в себе.

Вчера, когда она поймала его в укромном уголке и подставила лицо для утреннего поцелуя, он лишь взъерошил ей волосы. Саманта вздохнула. Хотя она и не знала со всей определенностью, чего от него ждет, ей было ясно, что она не хочет, чтобы к ней относились как к докучливой маленькой сестренке или вообще избегали общаться.

Она провела щеткой по волосам, пригладила завитки волос вокруг лица. Отложив щетку, взяла зеркальце и посмотрела на свое отражение при слабом свете камина. Ущипнув несколько раз щеки и покусав губы, чтобы придать им яркость, она положила зеркальце на стол. Поправила одеяло, натянув его до талии. Пусть кожа просвечивает сквозь прозрачную зеленую ночную рубашку. На ее лице мелькнула игривая улыбка. Это должно сыграть свою роль!

Заслышав шаги в коридоре, она легла на подушки и опустила ресницы. Дверь медленно отворилась.

Ник вошел с охапкой дров и босиком прошлепал по полу. Он был лишь в брюках, со взлохмаченными волосами, лицо нуждалось в бритве, и тем не менее сердце у нее заколотилось в груди словно молот.

Отодвинув заслонку, он загрузил очаг поленьями и пошуровал кочергой. Когда пламя набрало силу, закрыл заслонку и направился к Саманте.

Из-под прикрытых ресниц она видела, что он стоит совсем близко и отблески огня играют на его поджаром теле, подчеркивая и оттеняя бугры мускулов на обнаженной груди. Пульс у Саманты участился, она тихонько застонала и шевельнулась, как бы приглашая его подойти поближе.

Ник смотрел на нее, и лицо его было задумчивым и грустным. Прерывисто вздохнув, он закрыл глаза и потряс головой, словно пытаясь от чего-то освободиться. Затем с тяжелым вздохом медленно нагнулся к ней.

Дрожа от нетерпения, Саманта почувствовала, как он взялся за одеяло и подтянул его до подбородка. Проклятие! Подняв ресницы, она встретилась с удивленным взглядом его серых глаз всего в нескольких дюймах от ее лица. Раньше чем он успел шевельнуться, Саманта обвила руками его шею. Притянув голову Ника к себе, она приникла к его губам в продолжительном поцелуе.

— Доброе утро, — сказала она тихонько, не отпуская его от себя.

Он заморгал и судорожно сглотнул.

— Доброе утро, Саманта. Я не хотел тебя будить.

— Знаю, — сказала она, уткнувшись носом ему в шею, и провела пальцами по волосам, наслаждаясь их шелковистой упругостью. Сцепив пальцы у него на шее, она снова притянула к себе его голову.

Ник со стоном опустился на кровать.

— Ах, котенок, — произнес он шепотом. Протянув мускулистую руку, он прижал Саманту к своей обнаженной груди. Он что-то забормотал ей в ухо, и она ощутила на своем лице его горячее дыхание. Серые глаза Ника потемнели от страсти, нагнувшись, он начал покрывать ее жадными поцелуями.

У Саманты закружилась голова, ей стало трудно дышать.

Губы Ника соскользнули к шее и стали легонько ее покусывать, его рука завозилась с завязками на ночной рубашке. Он опустил рубашку с ее плеч. Колючие щеки щекотали кожу девушки.

— Как сладко, — прошептал он. Его ласки рождали в ней трепет. Саманта вздохнула, и он поднял голову, вновь ища ее губы. Мягко, но настойчиво их раздвинув, он погрузил язык в ее рот, дразня и побуждая ее сделать то же самое. Она робко вошла языком в его влажную пещерку и принялась ее изучать. Его язык коснулся ее языка, приглашая следовать дальше.

Большими пальцами он медленно очерчивал круги вокруг ее сосков. Затем заключил груди в ладони. Эти прикосновения и ласки породили в ней жар и пламя. Ник опустился ниже, задрал прозрачную рубашку и снял ее через голову.

— Ах, котенок, ты такая теплая, такая атласная, — пробормотал он, лаская тело Саманты взглядом серебристо-серых глаз. Наклонившись, он стал целовать ей бедра, гладить обнаженное вздрагивающее тело мозолистыми руками. Языком он ласкал и дразнил трепещущие упругие соски.

Тело Саманты содрогалось то ли от страха, то ли от страсти, которую пробуждали в ней его ласки. Робко, застенчиво она стала трогать тугие мышцы на его спине, стремясь получше узнать мужчину, которого называла своим мужем.

Закрыв глаза, чувствуя, как гулко колотится сердце, она прижималась к его губам, ощущая блуждающие по ее телу ладони. Она хотела, чтобы он научил ее чему-то большему. Нарастающее тепло между бедер перешло в пульсирующую, ноющую боль. Саманта прижалась к Нику еще плотнее, догадываясь, что только он может положить конец этому сладостно-мучительному томлению.

— Моя любовь, — прошептала она.

Тело Ника напряглось, и он дернулся, словно его прижгли каленым железом. Он уставился на нее, его лицо исказилось болью. Глаза из серебристо-серых превратились в темные.

— Ложись спать! — резко бросил он и встал с постели.

— Ник! Что случилось? — крикнула она вслед удаляющейся фигуре. Ответа не последовало. Ник вышел, громко захлопнув за собой дверь.

Саманта чистила скребницей гнедого до тех пор, пока шерсть его не заблестела. Последние две недели она постоянно ухаживала за жеребцом, подолгу с ним беседуя, поскольку после отъезда Ника делать ей особенно было нечего.

— Ну вот, теперь ты красавец, — сказала она, откладывая в сторону скребницу.

Жеребец заржал и ткнулся мордой ей в плечо, явно желая, чтобы Саманта продолжала им заниматься.

— Ты такой баловник! — засмеялась она. — Я, должно быть, испортила тебя, мой малыш.

Гнедой потерся головой о ее руку и снова ткнулся бархатными губами.

Саманта вздохнула и посмотрела на горы. Гнедой настолько привязался к ней, что это становилось уже проблемой. Иногда ей хотелось оседлать кобылу и отправиться в горы, но едва она пыталась это сделать, как жеребец начинал бушевать и норовил убежать из загона. Боясь, что он повредит себе что-нибудь, Саманта отказывалась от поездки.

Она смотрела на горы и гадала, когда же Ник вернется домой. Уже прошло три недели со дня его отъезда. Дэнни и его ребята вернулись накануне. Она задумчиво гладила гнедого по гриве. Как-то она сказала Нику, что в один прекрасный день отправится верхом на жеребце.

— А почему бы не сегодня?

Она вышла из загона, и гнедой заржал, очевидно, озадаченный ее уходом.

— Я вернусь. И посмотрим, будешь ли ты рад меня видеть.

Гнедой задвигал головой вверх-вниз. Засмеявшись, Саманта оставила жеребца и направилась к дому.

У себя в комнате она надела юбку для верховой езды, ботинки, жакет, перчатки и посмотрелась в зеркало.

— Ну, ковбойка, посмотрим, на что ты способна!

Надвинув пониже шляпу, она отправилась в конюшню, чтобы взять седло и остальную упряжь.

Саманта вернулась в загон и, негромко воркуя, надела уздечку на голову гнедому.

— Пока что все идет хорошо, — сказала она самой себе.

Приподняв седло, она растерянно посмотрела на жеребца — тот был слишком высок. Поднять тяжелое седло ему на спину ей было не под силу. Вздохнув, Саманта оставила седло на заборе. Она задумчиво посмотрела на жеребца и решила: «Ведь ездила же я раньше без седла».

Она посмотрела по сторонам. Никого поблизости не было. Саманта улыбнулась. Если она даже и сваляет дурака, свидетелей не будет. Она посмотрела на гнедого, и сердце у нее гулко забилось.

— Ты ведь позволишь мне поехать на тебе? Был только один способ это выяснить.

Она подвела его к забору и вскарабкалась на перекладину. Держа в руке повод, девушка продолжала разговаривать с жеребцом:

— Вот, все хорошо. Надеюсь, ты не будешь против?

Сделав глубокий вздох, она перенесла ногу через его спину. Жеребец стоял спокойно. Когда Саманта оказалась на нем, он повернул голову и ткнулся ей в колено, словно спрашивая: почему ты это откладывала так долго?

Саманта засмеялась:

— Дикарь! Ну ладно, посмотрим, что ты умеешь делать. — Она сделала несколько кругов по загону, показывая жеребцу, как нужно останавливаться. Гнедой поразил ее своей покладистостью и понятливостью.

Преподав гнедому несколько уроков, Саманта подъехала к выходу, подняла защелку и открыла калитку, затем аккуратно ее закрыла.

— Молодец, мой мальчик! — Саманта нагнулась и погладила гнедого по холке. Выехав из двора, направила его по главной дороге.

Гнедой шел плавно, и Саманта наслаждалась его мощью и скоростью. Он может стать отличным племенным жеребцом, подумала Саманта. Его сыновья и дочери будут длинноногими и быстрыми, как ветер. Ветер?

— Рыжий Ветер — вот какое у тебя будет теперь имя, — сказала она.

Гнедой легко и быстро преодолел несколько миль. Бросив взгляд вдаль, Саманта увидела мужчину на мустанге, который приближался к изгороди, обозначающей границу ранчо.

— Ник! — крикнула она. Пригнувшись к голове жеребца, Саманта поскакала навстречу мужу.

Она пронеслась мимо, заметив выражение ужаса и недоверия на его лице. Обернувшись, она увидела, как Ник развернул Скаута и галопом направил его к ней.

— Саманта, с тобой все в порядке? — крикнул он, останавливая мерина.

— Все просто замечательно! Я ведь говорила тебе, что буду ездить на нем, — с довольной улыбкой сказала она и, наклонившись, погладила гнедого по холке. — Красавец, не правда ли?

— Я должен отшлепать тебя, вот что я должен сделать! Да ты до смерти меня напугала!

— Ники, любимый, я так рада тебя видеть! — игриво проговорила Саманта и улыбнулась. И хотя Ник был не на шутку сердит, на его лице можно было разглядеть также восхищение и гордость. — Ты поцелуешь меня? — спросила она, наклоняясь в его сторону.

— Поцеловать тебя? Да ты заслуживаешь порки!

— А ты прежде меня догони! — Засмеявшись, она пустила гнедого в сторону поляны и остановилась возле молодых осин.

Ник бросился вслед и спешился, когда Саманта остановилась. Обойдя Скаута, подошел к ней. И хотя выглядел он усталым и лицо его заросло щетиной, он показался ей самым красивым мужчиной на свете.

— А ну-ка иди сюда, ведьма, сейчас ты будешь наказана! — прорычал он.

— Да, любовь моя, — смиренным тоном ответила Саманта, слезла с гнедого и сдалась мужу.

Ник с мрачным видом раскурил сигару и направился в столовую для работников ранчо. И хотя он только что принял ванну и побрился, одежда его была под стать настроению. Начиная с шарфа, шелковой рубашки с перламутровыми пуговицами, жилета из воловьей кожи и кончая габардиновыми брюками, заправленными в начищенные до блеска сапоги, он был весь в черном.

С кожаного пояса свисали ножны, опять же черного цвета, в которых находился охотничий нож. У правого бедра висел револьвер сорок четвертого калибра, его рукоятка из орехового дерева лоснилась от частого употребления. Затянутой в черную перчатку рукой Ник еще глубже надвинул на лоб черную шляпу с низкой тульей, чтобы скрыть глаза. Словом, вид у него был, как… как у очень грозного и опасного человека.

Ник чувствовал себя волком, оказавшимся в капкане. Чтобы вырваться на свободу, ему нужно либо перегрызть цепь, либо же отгрызть себе лапу. Ни одна из перспектив радости не сулила. Он рвался в бой.

Ник сжал зубы, прикусив испанскую сигару, и толкнул дверь в столовую. Взял тарелку и приборы с полки у двери и направился к столу. Он с вызовом посмотрел на ковбоев, однако те, видимо, почувствовав его настроение, прекратили беседу и очень скоро сочли за благо ретироваться.

Ник положил на большую тарелку бифштекс, бобы и сверху пару бисквитов размером с блюдце каждый. Налил в оловянную кружку кофе, настолько крепкого и густого, что в нем и подкова не утонет. Затем поставил поднос с завтраком на грубо сколоченный стол и сел на скамью.

К нему подошел, прихрамывая, повар, в прошлом ковбой, сменивший по состоянию здоровья профессию.

— Добрый день, Ник. Устал от кухни Розы?

Ник бросил на него убийственный взгляд, однако ничего не ответил.

— Гм… Ешь-ешь. Я потом вымою посуду, — поспешно проговорил повар и тут же удалился.

Ник продолжал есть, поглядывая по сторонам. В помещении не было ничего, кроме самых необходимых вещей. Здесь стоял длинный стол из сосновых досок, по бокам его находились скамьи, поодаль виднелась массивная железная печь, выполнявшая двойную функцию, — на ней готовили, и она обогревала помещение. Неподалеку от печки висели два ряда полок с горшками, кастрюлями и посудой. Столовая была не бог весть какой шикарной, но по крайней мере он мог здесь спокойно поесть.

Закончив еду, Ник посмотрел в окно на главную усадьбу ранчо. Закурив тонкую сигару, погрузился в размышления перед чашкой, уже второй по счету, дымящегося кофе. Сейчас, когда Ник был чист и сыт, он чувствовал себя получше, хотя ситуация оставалась по-прежнему непростой. Он нахмурил брови. Едва ли он сможет пережить целую зиму, находясь рядом с Самантой.

Ник хлопнул по столу ладонью. Черт побери, как же он раньше не додумался до этого! Ведь у него есть ранчо! Он переедет в «Горную долину» и останется там до весны. Ник в задумчивости сделал пару глотков кофе. Его отец построил там дом, когда женился на Маленькой Фаун. Ник бывал там редко, обычно предпочитая компанию деда и Джеффа. Но теперь, когда появилась Саманта…

«Горная долина» отличалась исключительной живописностью. Ранчо располагалось к западу от зимнего лагеря шайеннов, на опушке сосновой и осиновой рощ. С одной стороны, вплоть до подножия иззубренной горной гряды, простирался поросший пышными травами луг. С другой — открывался вид на долину. В ясную погоду Ник мог рассмотреть далеко внизу главное ранчо. Это было пустынное место, куда зимой все проходы и перевалы были перекрыты глубокими снежными заносами. «Надо отправляться немедленно, если я хочу пробраться туда через верхний перевал», — подумал Ник. Отодвинув от себя чашку, он решительно поднялся из-за стола.

Настроение у Ника улучшилось, он, улыбаясь, подошел к мужчине, который был занят мытьем посуды.

— Джо Боб, я собираюсь на ранчо. Приготовь мне запас продуктов, которых хватило бы до весны.

На лице повара появилась щербатая улыбка.

— Конечно, Ник. Сию минуту все сделаю. — Вытерев руки о фартук из мешковины, Джо Боб направился в кладовку.

Зная, что старик наверняка упакует еды в таком количестве, что ее хватит на две зимы, Ник ухмыльнулся. На лошадей он вполне надеялся. Скаут не подведет. Придя в загон, Ник подозвал свистом мерина и крепкую серую лошадь. Оседлав Скаута, приладил вьючное седло серой и привязал обеих лошадей к шесту перед столовой. Затем зашел в дом и достал вьючные мешки из кладовки.

Перекинув их через плечо, он стал подниматься по лестнице, когда услышал мужские голоса, доносящиеся из столовой. Он пошел на цыпочках, желая пробраться в свою бывшую комнату незамеченным. Сердце его гулко стучало, когда он подошел к двери. Ник постучал, однако ответа не последовало. Он открыл дверь и, просунув голову внутрь, с облегчением убедился, что Саманты в комнате нет.

Быстро передвигаясь по комнате, Ник достал тяжелое пальто и прочие вещи, которые ему могли понадобиться. Улыбнувшись, положил в мешок шелковый носовой платок с рыжевато-золотистыми локонами.

Со стены он снял карабин, прихватив две коробки зарядов. Закончив дела, закрыл глаза и вдохнул воздух, ощутив слабый, но явственный запах роз.

— Что ты делаешь, Ник? — раздался с порога голос Саманты.

Он резко обернулся, почувствовав, что дверца западни готова вот-вот захлопнуться.

— Я уезжаю в горы.

«Чтобы обрести свободу», — подумал он.

Саманта посмотрела на сумки, на пальто возле кровати.

— Надолго? — спросила она, широко раскрыв глаза.

— На всю зиму, — ответил Ник, не спуская глаз с ее лица.

— О! — упавшим голосом протянула Саманта. Ник увидел, что зеленые глаза ее наполнились слезами и она быстро заморгала. Нижняя губа у нее задрожала, и пара слезинок скатилась вниз по зарумянившейся щеке.

Проклятие, вот это уже ни к чему! Ник не мог выносить ее слез и рыданий. Он подумал о долгих темных месяцах, когда он не будет ее видеть, не будет слышать ее голоса. О ночах, когда ее не будет рядом и она не будет искушать его, как в тот раз во время грозы. Он судорожно вздохнул.

Сняв перчатки, Ник шагнул к Саманте. Она смотрела на него своими зелеными глазами, полными слез.

— Давай я тебя поцелую.

Подойдя к ней вплотную, Ник обнял ее за плечи и притянул к себе. Их взгляды встретились, он наклонился.

Прижавшись губами к нежным губам Саманты, он просунул язык между ее ровных белоснежных зубов и крепко, яростно поцеловал. Поднял руку и вынул черепаховый гребень из волос. Словно шелк, волосы упали вниз. Когда она стала вырываться, он сунул руку в эту пышную копну, вынудив ее успокоиться. Другая его рука стала шарить по верху голубого ситцевого платья. Он нащупал крохотные пуговицы и почувствовал, как одна из них оторвалась, упала и покатилась по полу.

Саманта била его кулаками в грудь, но он не обращал на это внимания, поскольку перед его глазами стояла картина, как она тянула к нему руки и звала к себе в постель. Усмирив ее неистовым поцелуем, Ник просунул руку под платье, сдвинул нижнюю рубашку и обнажил грудь. Его разгоряченному взору предстали пышные белоснежные округлости. Он сжал одну из них и почувствовал, как ее сосок набухает. Ник стал чертить вокруг него медленные круги, и тот сделался тугим и розовым. Нагнувшись, Ник взял его в рот и принялся посасывать и покусывать, лаская языком.

Саманта застонала, обвила его шею руками и притянула Ника поближе.

Ник проделал с другой грудью то же самое. Когда Саманта стала извиваться от ласк, он оставил сосок, прижался ртом к ее набухшим губам и начал ласкать их кончиком языка.

Глаза Саманты светились желанием, она изо всех сил прижалась к Нику. А Ник снова и снова целовал ее, его язык проник между зубов, а тем временем руки неистово сжимали и тискали ароматную, нежную плоть грудей.

— Ты моя, котенок, моя, — прошептал Ник. Он забормотал, перемежая английские и шайеннские слова любви, а его руки не переставали ласкать ее разгоряченное тело.

Наконец он ослабил объятия. Саманта покачнулась и едва не упала, но он успел подхватить ее за ягодицы. Подняв девушку на руки, он прижался к ее животу возбужденным мужским естеством.

Саманта обвила руки вокруг его шеи. Она вцепилась Нику в волосы на затылке и стала покрывать его лицо нежными поцелуями.

Ник понял, что она готова отдаться. Видит Бог, как долго он этого ждал! Ник, взяв ее поудобнее, понес к кровати. И в этот момент ему вспомнилось, как она, полуобнаженная, целовала Джеффа. Ник испытал мгновенный приступ гнева. Маленькая ведьма! Нет, она не поймает его в ловушку! Ни за что! Ник разомкнул руки и бросил Саманту на матрац.

Рот у нее приоткрылся, она недоумевающе уставилась на Ника.

— А теперь, дорогуша, ты получила свой поцелуй, — хрипло сказал он. Дрожа от переполнявших его эмоций, он схватил собранные вещи и покинул комнату. От того, что месть состоялась, настроение у него поднялось. Он спустился вниз, насвистывая мелодию. «Пусть она целует Джеффа и любит Билли», — злорадно подумал Ник.

Приторочив свои вещи к седлам, Ник минуту постоял и направился к сараю. Взяв чепрак, он положил на него несколько пакетов. Снова войдя в дом, подошел к комнате Розы и тихонько постучал. Дверь открылась, и Ник вошел внутрь.

— Я принес кое-какие вещи и хочу, чтобы ты их положила под елку на Рождество.

— На Рождество? — Роза удивленно вскинула брови. — Не понимаю тебя, Ники. А почему ты не можешь это сделать сам?

Он опустил пакеты на стул и обнял женщину за плечи.

— Потому что меня здесь не будет. Я еду на ранчо. И останусь там до весны.

— Por Dios![6] На ранчо?! А как же твоя жена? Она отправляется с тобой?

— Нет. Я еду один. — Наклонившись, он поцеловал Розу в щеку. — Береги себя — и ее тоже. — Прежде чем Роза успела спросить его о чем-то еще, он вышел из комнаты.

— Ник!

Перед ним стоял кузен.

— Я видел оседланных лошадей. Куда ты едешь? — спросил Джефф.

— Я тоже хотел бы это знать, — послышался голос Джейка, который приковылял из столовой и остановился рядом с Джеффом.

— В «Горную долину». Хочу там провести зиму, — устало объяснил Ник.

— В «Горную долину»? Какого черта ты собираешься там делать? — взорвался Джейк. — И как быть с Самантой? Ты собираешься удрать и оставить ее?

— А тебе не кажется, что это лучшее из того, что я мог бы для нее сделать? — ответил Ник.

— Эта девочка любит тебя. Ну, право, не знаю, — покачал головой Джейк. — Никогда не видел более твердолобого и упрямого человека, чем ты.

— Она заслуживает лучшего. Поэтому я и уезжаю.

— Я вижу, что ты уже твердо решил, но думаю, что это несусветная глупость. Да ты там можешь до смерти замерзнуть!

— Побереги себя, дед. — Ник сжал плечи Джейка. — Увидимся весной.

Открыв дверь, он шагнул на крыльцо. Следом за ним вышел Джефф.

— Давай выкладывай, — предложил Ник, глядя на кузена. — Я вижу, ты горишь желанием что-то высказать.

— Ник, я знаю, почему ты так поступаешь, и думаю, что ты форменный дурак, — без обиняков начал Джефф. — Неужели ты ее совсем не любишь?

— Допускаю, что хочу ее. Но любить? — Ник покачал головой. — Черт побери, да я даже не знаю, что это такое — любовь. — Он пожал Джеффу руку. — Позаботься о ней ради меня. — Сжав ладонь в кулак, легонько ткнул им Джеффа в подбородок. — И о себе тоже. Увидимся весной.

Долина и поросшее соснами подножие гор остались далеко позади. Тропа круто поднималась вверх среди скалистых утесов. Ник посмотрел на безрадостный, пустынный пейзаж. Стоял декабрь, а снега еще не было. Обычно в это время года снег заносил все тропы на этой высоте, а вокруг дома возвышались громадные сугробы.

Декабрь… Рождество… Ник представил себе огромную душистую елку в доме, Розу, которая печет праздничные пироги. При этом воспоминании у Ника потекли слюнки. Проклятие, ему совсем не хотелось покидать дом перед самым Рождеством!

Хорошо, что он заблаговременно сделал покупки. Он упаковал подарки Саманте: шелковое зеленое платье, черные чулки и мягкие сафьяновые туфельки. Помимо одежды, он насовал в маленькие пакеты всякого рода безделушек, бантов, духов, заколок для волос — того, что обычно нравится женщинам.

Ником овладело уныние. Увы, ему не придется увидеть, как Саманта разворачивает свертки и достает подарки. Он вздохнул, вспомнив, как она обрадовалась тогда его подаркам — обняла его, покрыла ему поцелуями все лицо, зеленые глаза ее радостно блестели, когда она доставала каждую новую покупку. Ник вздохнул, думая о том, какой счастливой и милой она казалась и как уютно чувствовала себя в его объятиях.

— Черт побери! Возьми себя в руки, иначе ты сейчас повернешь лошадей и поедешь назад, — пробормотал Ник и засмеялся, увидев, что Скаут навострил уши. — Все в порядке, приятель, у нас с тобой еще будет о чем поговорить до наступления весны.

С вершин налетел порыв ледяного ветра. Чувствуя, что его начинает бить озноб, Ник поднял воротник теплого пальто и застегнул костяные пуговицы. Взглянул на свинцово-серые облака над головой. Кажется, вот-вот повалит снег. Ник заставил лошадей прибавить шагу. Надо миновать верхний перевал до начала снегопада и пурги.

Копыта лошадей цокали о гранит, отдаваясь эхом по всему каньону, по-человечьи тоскливо завывал пронизывающий ветер. На верхнем перевале Ника буквально атаковали мелкие ледышки. Низкие тучи нависли над серыми скалами, отчего те стали казаться еще более мрачными и враждебными.

Когда Ник достиг высокогорного ранчо, с предвечернего неба летели пушистые хлопья снега. Из лошадиных ноздрей вырывались клубы пара и растворялись в прозрачном сухом воздухе. Они пересекли широкий луг, спугнув пасущуюся под деревьями лань.

Ник приставил ладонь к глазам, пытаясь рассмотреть маленькую хижину, спрятавшуюся среди деревьев. В ясный день, стоя на краю плоского холма, он мог бы разглядеть территорию Нью-Мексико, но сегодня он был счастлив хотя бы отыскать собственный дом. Он направил животных к переднему крыльцу и спешился. Сняв с лошадей вьючные мешки и прочую поклажу, внес их внутрь хижины.

Затем завел лошадей в небольшой сарай и определил их в стойла. Задав им корма из окованного железом ларя, закрыл дверь и шагнул во мглу сумерек.

Сапоги Ника похрустывали, наступая на промерзлую землю, нарушая тишину. Он поднял голову и взглянул на небо. Ветер прекратился. К утру снежный покров достигнет нескольких футов, и перевал будет непроходимым в течение зимы.

Теперь Ник изолирован от всего мира. Он бросил взгляд на сарай, где находились лошади. Даже если бы он захотел сейчас изменить свое решение, было уже поздно. Ник вздохнул, внезапно остро ощутив свое одиночество. Он вырвался из капкана, но лишь как волк, отгрызший себе лапу, — часть себя он оставил там.

Саманта пребывала все эти дни в настоящем смятении. Однако сегодня, закончив мыть посуду, она решила, что никто не должен знать о том, насколько она уязвлена. Гордость не позволяла ей, чтобы они это замечали. Днем она ходила с бодрым видом, приберегая слезы на ночь, когда ее никто не мог видеть… Когда память о прикосновениях Ника к ее телу вызывала в ней трепет… и ярость. Саманта сжала зубы. Она непременно отомстит ему… если он вообще вернется.

Она повесила на место посудное полотенце и подошла к небольшому зеркалу, висящему у задней двери. После бессонных ночей под глазами у нее обозначились круги. Джейк и Джефф пытались всячески развлечь ее, Роза — ублажить всевозможными вкусностями. Однако аппетита у Саманты не было, она не столько ела, сколько ковырялась в еде, и в итоге даже ее новые платья стали ей свободны. Отвернувшись от зеркала, Саманта вздохнула. Хочет она признавать это или нет, но факт остается фактом: она скучала по Нику.

Прихватив с собой пустую сковородку, чтобы убрать ее отсюда, Саманта направилась в столовую. Подняв глаза, она увидела, как в дом вошел высокий мужчина. Ник! Она сощурила глаза. Ага, крадется, как вор, оделся в костюм из оленьей кожи, скажите пожалуйста! Гнев, который копился в ней в течение всего дня, в одну секунду достиг точки кипения.

Она подкралась к нему на цыпочках, когда он заглядывал в гостиную, вероятно, чтобы удостовериться в том, что путь свободен. «А может, хочет проскользнуть наверх и еще поиздеваться надо мной?» — подумала Саманта. При этой мысли ей стало не по себе, однако желание мести было сильнее страха.

«Мы еще посмотрим, кто кого покалечит, дорогой мой!» Сжав покрепче ручку сковородки, она бесшумно приблизилась к Нику сзади и, едва он успел открыть рот, ударила сковородкой по голове. Тот со стоном рухнул на пол.

— Получай, мистер Макбрайд! — проговорила Саманта и, уперев свободную руку в бедро, осталась стоять, глядя на поверженного мужа.

— Что за шум? — раздался голос Джейка, который как раз в эту минуту вошел в дом. Сделав шаг, он ошеломленно уставился на Саманту. — Почему Два Пера оказался на полу?

— Два Пера? — растерянно спросила Саманта. — Я думала, это Ник. — Она наклонилась. — Боже мой, что я наделала! — Она бросилась в столовую, принесла кувшин с водой и опрокинула его на голову потерявшего сознание мужчины.

Видя, что он не шевелится, Саманта опустилась рядом с ним на колени. Приподняв голову, стала покачивать ее в руках.

— Пожалуйста, придите в себя! — крикнула она и посмотрела на лицо индейца. — Проклятие, но ведь это Ник! — От гнева и негодования она готова была снова уронить его голову на пол, но в этот момент индеец открыл глаза.

Саманта от удивления открыла рот. Брови ее поползли вверх, поскольку она увидела… карие глаза. Это был не Ник!

— Ой! — ахнула она. — Вы не он… То есть он не вы… Ах, Боже мой, что я такое говорю?! Одним словом, простите меня!

Ник вышел на крыльцо бревенчатого дома и с тоской посмотрел на виднеющуюся далеко внизу долину. Острый глаз его разглядел дом ранчо, и он вообразил, что даже видит окно Саманты. В эту ночь ему опять снился сон, в котором она призывала его вернуться к ней. Голос ее был такой близкий, такой родной, что у него все заныло внутри. Проклятие, он скучал по ней. Он постоянно думал о ней днем, а ночами бывало и того хуже. Он засыпал только для того, чтобы увидеть во сне Саманту. А просыпался, охваченный неутоленным желанием.

Сейчас, когда он застрял в горах, у него было много времени для размышлений. Он понял, что отныне не сможет жить без нее. Он должен разузнать о ее прошлом до того, как они вступят в брачные отношения. А для этого он должен отыскать Билли.

Яркое солнце прогревало землю вокруг дома, снег быстро исчезал, и на смену ему появилась непролазная грязь. Хрустальные сосульки, которые еще несколько дней назад свисали с крыш и достигали четырех футов, уже основательно подтаяли и величиной были не более стручка перца. Подул теплый ветер чинук, появилась молодая поросль травы и золотистые лилии на лугах. В низинах поблескивали миниатюрные альпийские озера.

В общем, эта картина радовала глаз, но Ник не мог дождаться, когда он покинет это место. Он появился здесь в декабре, а сейчас шла третья неделя апреля. Четыре месяца он не видел Саманты. Это было самое тоскливое время в его жизни.

Однажды после Рождества он посетил лагерь шайеннов и узнал, что Два Пера ездил на ранчо Макбрайдов. Он рассказал Нику, что провел там Рождество и осмотрел Саманту. Он сказал также, что как доктор понимает: потеря памяти у Саманты объясняется тем, что она ударилась головой, и в этих случаях люди иногда так и не восстанавливают память. Но в прошлом у нее было что-то еще, что-то очень страшное, и, возможно, она подсознательно не хочет это вспоминать.

Два Пера рассказал, что в ночь перед его возвращением домой у Саманты случился приступ кошмара. Когда она стала во сне кричать, он вышел и успокоил ее, и она вновь заснула, даже не поняв, кто был с ней. Еще он сообщил, что Билли она не упоминала, однако выкрикивала имя Мэтью, которого очень боялась.

Два Пера считал, что кошмарные видения Саманты вызваны тем, что в прошлом она пережила какие-то тяжелые потрясения. И по его мнению, возможно, будет лучше, если она вообще об этом не вспомнит.

Ник нахмурил брови. Рождественская ночь… Тогда он лежал на кровати, но, черт побери, это не мог быть сон! Он не спал.

«Ник!» — услышал он ее голос, который прозвучал так близко и так явственно, что Ник вскочил с кровати и принялся бегать босиком по снегу вокруг хижины. Конечно же, ее там не было, это ветер сыграл с ним такую шутку, тем не менее ему было не по себе, и Ник в ту ночь так и не смог заснуть. Более или менее успокоился он лишь к утру.

Ник нахмурился, вспомнив, каким расстроенным выглядел его дядя. Ник прочитал гнев в его глазах, когда Два Пера спросил о его отношениях с Самантой. «Он наверняка хотел знать, спал ли я с ней, — подумал Ник, — и даже спросил меня, что я собираюсь делать со своей женитьбой».

Ник прищурился, перебирая подробности разговора. Два Пера не только проявил любопытство, он просто совал нос в его дела. У Ника было такое ощущение, что на ранчо произошло гораздо больше событий, чем ему рассказал дядя. Естественно, это отнюдь не прибавило Нику спокойствия.

Он знал, что придется подождать по крайней мере пару дней, прежде чем он сможет пересечь перевал, да и то это будет непросто. Опять же при условии, что снова не пойдет снег. Ник сердито посмотрел на плывущие над головой серые облака. Проклятие, ну что бы им подождать несколько дней! Не может он больше торчать здесь, не зная, что происходит там, внизу.

При мысли о Саманте у него участился пульс. Сердится ли она еще на него? Понравилось ли ей зеленое платье? Когда Ник спросил об этом, Два Пера сказал, что она была в нем на празднике. Нику хотелось бы узнать подробности, но дядя повернулся на другой бок и заснул.

Ник даже рассердился. Всякий раз, когда он заводил разговор о Саманте, Два Пера отводил глаза и либо уходил спать, либо менял тему разговора. А если дело происходило днем, тут же отправлялся на охоту. «Однако если он уходит на охоту, почему же не приносит никакой добычи? — задумался Ник. — Тем более что Два Пера считается лучшим охотником племени».

Мучаясь ревностью и подозрениями, Ник вынул изо рта сигару и в сердцах швырнул ее в грязь. Он снова стал смотреть вниз, в долину.

— Хотел бы я знать, что происходит там, внизу, пока я торчу здесь, как последний идиот, среди сугробов?

Ник вздохнул, моля Бога о том, чтобы снег таял как можно быстрее. Не зная, чем бы себя успокоить, он вошел в дом.

Огляделся по сторонам, посмотрел на грязную посуду на столе, на неубранную кровать, на грязный пол и закопченные окна. В отвращении наморщил нос. Да, нужно бы прибраться, но у него нет настроения. У семейства мышей появились новые дети, может, ему удастся выманить их наружу. Ник любил наблюдать за игрой малышей. Вообще он с детства обожал всяких маленьких грызунов.

Ник был преисполнен решимости отправиться в путь через два дня. Хотя по небу и гуляли облака, было еще довольно холодно и снег таял плохо, но у Ника иссякло терпение. Он должен ехать. С тревогой он вновь посмотрел на облака.

— Хоть бы не было снегопада, иначе, будь я проклят, придется идти через утесы, — пробормотал он.

Как-то очень давно он ходил этим маршрутом с дядей. Он не рассчитал расстояние до выступа и свалился бы со скалы, если бы Два Пера не пришел на помощь. Когда они спустились в долину, он не чувствовал под собой ног, и больше Ник никогда не ходил этой тропой. И кажется, никто другой, кроме его дяди.

Ник упаковал предметы первой необходимости во вьючные мешки и оглядел хижину. Он доел все свои продовольственные припасы, если не считать того, что оставил мышам. За остальными вещами он приедет как-нибудь позже. Ник вынес сумки и направился в загон, чтобы оседлать Скаута. Он не стал надевать повод на серую лошадь, поскольку знал, что животное будет послушно следовать за ним, к тому же так ей будет удобнее находить точку опоры для ног. Взобравшись на Скаута, Ник сразу же пустил его в галоп. Серая послушно шла вслед за ним. А направлялись они к перевалу, домой.

Верхний перевал оказался в худшем состоянии, чем Ник рассчитывал. Поскольку он был укрыт от солнца утесами, там оставался толстый и скользкий лед. Ник заколебался, решая, не лучше ли немного подождать. Однако, бросив взгляд на небо, сказал:

— Если я не пройду сейчас, снова пойдет снег, и мне придется ждать здесь до скончания века. — Перед ним на миг возникло лицо Саманты. — Сейчас или никогда! Поехали, Скаут.

Он осторожно пустил мустанга по льду, старательно объезжая камни и оползни. Вьючная лошадь упала и ободрала колени. Ник спешился, ощупал ноги лошади. Серая не хромала, и если им удастся пройти через перевал, все обойдется. Видя, что тропа становится все более ненадежной, Ник спешился и повел Скаута на поводу. Серая, временами поскальзываясь, следовала за ними.

Когда они дошли до ровной площадки, Ник остановился, чтобы дать возможность дрожащим от холода и напряжения лошадям отдохнуть. Подумав, что он чувствует себя сейчас не лучше животных, Ник закурил сигару, чтобы успокоиться. Он оглянулся на окутанный густым туманом перевал. Вероятно, это была глупость с его стороны — так рисковать, он мог угробить и себя, и лошадей. Затем взглянул на долину, и настроение у него поднялось. Дурак он или не дурак, но он это сделал, спустился с горы и теперь совсем близко к дому… к Саманте.

Доехав до развилки, Ник остановил лошадей. Одна дорога вела к ранчо, вторая — в Каньон-Спрингс. Он заколебался. Хотя ему отчаянно хотелось увидеть Саманту, но не мог же он зайти, поздороваться и снова уйти, если решил отправиться на поиски Билли. А если так, то он не мог заниматься с ней любовью. Ситуация нисколько не изменилась и не изменится до тех пор, пока он не получит ответы на некоторые вопросы. Хочет он того или нет, но он обязан найти Билли. Ник закрыл глаза, чувствуя, как его тело ноет от желания. Ему стало грустно и тоскливо. Тяжело вздохнув, он похлопал вьючную лошадь по крупу, подталкивая ее в сторону ранчо. Подождал, чтобы убедиться, что лошадь не пойдет за ним, а затем развернул Скаута и направился в Каньон-Спрингс.

Увидев, что солнце опустилось за гряду пустынных холмов, Ник съехал с дороги в небольшую тополиную рощицу. Он сделал несколько энергичных движений уставшими плечами, чтобы хоть чуточку размяться. Ах, много бы он отдал сейчас за то, чтобы оказаться в эту минуту дома и принять горячую ванну.

Дом… Саманта… Ник покачал головой. Ведь если вдуматься, он ведет себя как форменный болван. Объездить все Колорадо в поисках человека, имя которого она назвала во сне. И как только он его найдет, Ник может потерять ее. Зажмурившись, он представил себе глаза Саманты и ее огненные волосы. «Ах, котенок, какая ты теплая и нежная!» Ему следовало бы заняться с ней любовью. Впрочем, нет, с сожалением подумал он. Тогда ему было бы еще тяжелее ее потерять.

Интересно, передала ли Молли Джеффу письмо, которое он написал перед тем, как отправиться на север? Если Саманта обретет память к моменту его возвращения, она получит судебное постановление о признании брака недействительным. Адвокат, с которым он разговаривал в Каньон-Спрингс, сказал, что на это потребуется всего несколько дней после подачи ею заявления. И все будет кончено. Ник поджал губы. После того как он отыщет Билли, проблемой для него станет она.

Ник соскользнул с седла и подвел Скаута к ручью, по дну которого бежала лишь тоненькая струйка воды. Ожидая, пока мустанг утолит жажду, Ник вздохнул при виде чахлой, полузасохшей травы.

— Сегодня, старина, ужин опять будет скудным. — Он подумал, что Скаут устал от всей этой истории, должно быть, не меньше хозяина.

Ник объехал половину Колорадо в поисках семейства Стормов. Нашел пару дюжин Билли, но ни один из них не знал Саманты. Казалось, найти его невозможно. Ник не знал, кого он ищет, и даже не знал, живет ли тот на территории Колорадо. Он добровольно исполнял роль дурака на посылках у такого же болвана.

Пустив Скаута пастись, Ник развернул и расстелил спальный мешок. Он настолько устал, что у него не было сил даже приготовить себе что-нибудь поесть. Не зная более, чего еще искать, он, пожалуй, отправится домой… в горы… к шайеннам.

Ник вздохнул, помня, что когда бы он ни посмотрел на ранчо внизу, он всегда видел лицо Саманты. Измученный и уставший, он закрыл глаза и заснул, думая об изумрудного цвета глазах и рыжевато-золотистых волосах.

Ник проснулся на заре, собираясь пораньше двинуться в путь, но, придя седлать Скаута, увидел, что мерин захромал. Подняв его копыто, он обнаружил маленький камешек, застрявший в подкове. Достав нож, Ник выковырнул лезвием камешек, а рукояткой до отказа забил гвоздь в подкову.

— Это должно продержаться до того момента, когда я свожу тебя к кузнецу, — сказал Ник. Он повел мустанга и убедился, что тот продолжает хромать. Ник вздохнул, зная, насколько Скаут чувствителен к травмам ноги.

Он погладил мустанга по холке.

— Что ж, Скаут, придется нам обоим здесь отдохнуть. Хотя для этого можно было бы выбрать место получше.

Ник посмотрел на сухую пыльную землю, на огромные, пышущие жаром валуны и на почти высохший ручей. Он подобрал несколько веток, соорудил костерок и разогрел остаток бобов, которые съел с сухарями. Скудную еду запил чашкой жидкого кофе.

Мысли Ника вновь вернулись к тому дню, когда Джефф снял Саманту с дилижанса. Куда она ехала? Может, у бедняжки больше нет друзей и знакомых? Джефф говорил, что из ее обрывочных фраз можно было сделать вывод о том, что отец Саманты умер. Может, она не могла найти своих родителей или никогда их не помнила? Что ему делать в этом случае?

Ник нахмурился, вспомнив торговца в Форт-Гарланде и его слова о постигших Стормов неприятностях. Сейчас самой большой неприятностью, о которой недавно услышал Ник, была война в долине Ямпа, куда он направится завтра, если нога Скаута заживет.

Он выплеснул остатки кофе, отнес посуду к ручью, протер ее песком и ополоснул. Поскольку запасы еды у него кончились, засунул посуду в мешок.

Ник чувствовал себя усталым, взвинченным и… неимоверно грязным. Он взглянул на жалкий ручеек. Когда ему повезет найти лужу, в которой можно окунуться? Он прошел вверх по ручью и обнаружил что-то вроде небольшой запруды у подножия громадного валуна. Став на колени, Ник наполнил флягу водой и скептически посмотрел на лужу. Конечно, ванну в ней не примешь, но по крайней мере лицо и руки помыть можно. Он снял рубашку и помылся, насколько это было возможно, затем прополоскал рубашку и, забрав флягу, вернулся к своей стоянке.

Безжалостное солнце раскалило твердую землю до такой степени, что от нее исходил жар, как от печки. Передвинув спальный мешок в тень чахлого тополя, Ник лег и надвинул на глаза шляпу. Думая о зеленом, покрытом буйной растительностью высокогорье, он незаметно уснул.

Через какое-то время, почувствовав, что солнце стало припекать ему грудь, Ник приподнял шляпу. Закатное небо было расцвечено алыми, золотыми и лиловыми красками. Ник залюбовался пейзажем и лежал неподвижно до тех пор, пока не услышал рядом какое-то шуршание.

Повернув голову, он увидел, что не далее чем в двух футах свернулась, приготовившись к броску, гремучая змея.

— Тысяча чертей! — Мгновенно перевернувшись на бок, Ник схватил ружье и нажал на спусковой крючок. Прогремел выстрел, и голова змеи превратилась в месиво из песка, крови и мяса.

Ник убрал ружье в чехол. Сел, дрожащими руками стер песок с лица.

— Не могу в это поверить. Должно быть, старею. — Он поднялся на ноги, вспоминая о том времени, когда ни один муравей не мог подползти к нему, чтобы он этого не заметил.

— Хороший выстрел, мой друг, — услышал Ник негромкий голос.

Вздрогнув, он повернулся и увидел между двух скал за своей спиной огромного черного жеребца.

Мужчина в черном восседал на разукрашенном узорами мексиканском седле. Блики солнца отражались от серебристого ствола ружья, направленного на Ника. На лице его блуждала слабая улыбка, синие глаза оставались суровыми. Он молниеносно вложил ружье в чехол, висевший пониже его поджарого правого бедра, и, не говоря ни слова, развернул лошадь и помчался прочь. Последние лучи заходящего солнца отразились от инкрустированного серебром седла.

Блики ослепили Ника, и он на момент зажмурился. Когда же вновь открыл глаза, увидел лишь клубы пыли вдали. Мужчина и громадный жеребец исчезли. Холодный пот выступил на лбу Ника. Подняв руку, он смахнул его.

Что такое, черт побери, с ним творится? Должно быть, ему лучше ехать домой — и как можно скорее. Этот человек застал его врасплох, Ник даже не подозревал о его присутствии. Кожа у мужчины была такая же смуглая, как и у Ника, но без бронзового оттенка. Он был стройным, с высокими скулами, тонкими и беспощадными губами. А его глаза… Ник никогда не сможет забыть эти глаза — холодные, темно-синие, как ледышки в высокогорном озере. И как он исчез… Озноб пробежал по спине Ника. У него появилось ощущение, что его проэкзаменовал сам дьявол.

Потрясенный Ник подозвал свистом Скаута. Он вздохнул с облегчением, видя, что мерин несется к нему галопом. Однако, хотя Скаут и не хромал, Ник поднял ему копыто и осмотрел. Все было нормально, однако при первой возможности нужно будет сменить подкову. Быстро оседлав мустанга, Ник двинулся в путь. Доехав до главной дороги, бросил еще один беспокойный взгляд назад и направил Скаута к долине Ямпа.

Было позднее утро, и от лучей солнца, падающих на плечи, Джеффу сделалось так тепло, что у него началась зевота. Ночь он спал плохо. Он все время думал, как ему объясниться с Самантой. Сейчас, когда он решил все рассказать начистоту, он размышлял о том, насколько разумно его решение. И хмуро заключил, что другого выхода нет.

Два Пера говорил ему:

— Она чахнет. Не ест, плохо спит, очень редко смеется. Она пытается делать вид, что все в порядке, но она сохнет. Джефф, нужно рассказать ей всю правду, иначе ты будешь нести ответственность за последствия.

Джефф сидел, тупо уставившись на чашку с кофе, затем перевел взгляд на окно и увидел Саманту, которая что-то делала возле забора. В последние месяцы она буквально набрасывалась на работу, словно старалась забыться и не думать о том, что ее мучило.

Он пообещал, что возьмет ее в город за покупками как-нибудь еще раз. Может быть, там он и сможет ей все рассказать.

— Проклятие, это всего лишь еще одна отговорка, ты опять хочешь потянуть время и прекрасно это понимаешь, — сказал себе Джефф. Отставив чашку, он медленно поднялся и вышел на крыльцо.

Обойдя дом, он увидел стоящую на коленях и ковыряющуюся в земле Саманту.

— Привет, Сэмми. Что ты тут делаешь? — спросил он и почесал в недоумении голову, увидев с десяток тонких стебельков у забора.

— Я сажаю розы. Один из рабочих привез мне из города черенки. — Поднявшись, она вытерла руки о фартук, надетый поверх зеленого ситцевого платья. — Уф, жарко! Давай посидим в тени и выпьем лимонада. Я закончу попозже.

Джефф последовал за ней к сколоченной из досок скамейке под сосной. Он сел рядом с Самантой и вытер вспотевший лоб платком.

Подняв прикрытый кувшин, который стоял на скамейке, она наполнила две чашки и одну протянула Джеффу.

Джефф стал хмуро тянуть лимонад. Он чувствовал себя хуже некуда. Он ковырял носком ботинка землю и не знал, как ему начать разговор. Однако, черт возьми, она имеет право знать! Джефф набрал в легкие воздуха и посмотрел в удивленное лицо Саманты.

Глаза у нее широко раскрылись.

— Что-то не так, Джефф? Может, лимонад слишком кислый?

Казалось бы, тут-то и надо было начать, но он не решился.

— Лимонад очень хороший, девочка, — ответил он сдержанно.

Саманта сжала ему плечо.

— Что-нибудь с Ником? Ты слышал что-то о нем?

— Нет. Ничего такого, Сэмми… Просто… гм… вот… — Джефф, заикаясь, пытался подыскать нужные слова. Отставив чашку, он взял ее за руку и, глядя в потемневшие глаза Саманты, сказал: — Есть кое-что такое, что ты должна знать.

— Что же именно? — Она придвинулась к нему поближе. — Расскажи.

— Только ты, пожалуйста, не перебивай. Просто слушай. Я знаю, ты не помнишь, как вы с Ником сочетались браком. — При этих словах Саманта отрицательно покачала головой. — Так вот… — Он сделал паузу. — Это все моя работа. Понимаешь, все началось тогда утром…

Испанец выпустил изо рта облачко голубого дыма и отделился от стены, о которую опирался спиной. Тишину нарушал только звон шпор, пока он медленно пересекал комнату. Он остановился перед Ником и голосом, в котором звучала явная угроза, сказал:

— Я еще раз спрашиваю: что тебе надо от Билли Сторма?

Ник поднял голову.

— Это ты Билли Сторм?

— Нет, мой друг, не я, — ответил испанец.

— Тогда какого черта я буду тебе говорить?

— Потому что я убью тебя, если ты не скажешь, — объяснил испанец, прищурив глаза так, что они превратились в узенькие щелки.

Поскольку руки у Ника была связаны и противостоять бандиту он не мог, к тому же этот мужчина, похоже, знал Билли Сторма, Ник сказал:

— У меня есть нечто такое, что, как я думаю, принадлежит ему, и мне надо с ним переговорить по этому поводу.

— Чем же таким ты владеешь, что принадлежит Билли? — негромко спросил мужчина.

— А что, если девушкой? — спросил Ник, наблюдая за выражением лица испанца.

— Madre de Dios! — ахнул тот. Он широко раскрыл глаза и схватил Ника за плечи. — Что за девушка?

— С рыжими волосами, ее зовут…

— У тебя Саманта? Где она? — Глаза мужчины загорелись. — С ней все в порядке? — Он выхватил нож из ножен и разрезал веревки на запястьях Ника.

— Ты знаешь ее? — спросил Ник, растирая руки, чтобы восстановить кровообращение. Он с беспокойством уставился на испанца. Такой поворот дела ему совсем не нравился. Ему вовсе не хотелось бы возвращать Саманту этому смуглому разбойнику.

— Я знал ее с рождения. Я присматривал за ней. Она уехала и исчезла по дороге. Мы опасались, что они нашли ее и убили.

— Кто хотел ее убить? — спросил Ник. Сердце у него отчаянно заколотилось. — Она в опасности?

— Кто ты, мой друг? — нахмурившись, произнес мужчина.

— Я Ник Макбрайд. Она моя жена, — тихо сказал Ник, как бы заявляя о своих правах.

— Твоя жена? — изумился мужчина. — Саманта не замужем.

— Теперь она замужем, — сказал Ник. Он набрал побольше воздуха в легкие, решив, что лучше сделать этот выстрел сейчас, нежели откладывать его надолго. — Я похитил ее с дилижанса и женился на ней.

— Caramba![7] — Бандит тут же повернулся и велел остальным выйти из комнаты. Он сел на стул и вперил в Ника взгляд, в котором наряду с негодованием читалось изумление. — Прежде чем я тебя застрелю, ты мне все расскажешь.

— Я ничего тебе не расскажу до тех пор, пока ты не скажешь, кто ты такой, — твердо заявил Ник. — И кто такой Билли Сторм.

— Я — Мигель Диего Виторио де Сандоваль-и-Эстебан, кузен Саманты. Билли Сторм — ее дядя.

Ник испытал столь великое облегчение, что готов был петь от счастья. Билли был ее дядей, а не мужем! Она ехала к дяде! И если ему сейчас удастся удержать этого типа Мигеля от преступления, он постарается все объяснить.

Чуть позже Ник водрузил свою шляпу на перебинтованную голову, вслед за Мигелем вышел из хижины и направился к лошадям, которые ожидали их неподалеку. Они молча вскочили в седла и поехали по узкой тропе, ведущей вниз. Пронзительный свист донесся из каньона. Подняв голову, Ник увидел на скале часового, который подавал сигнал кому-то на ранчо внизу.

Ранчо Сторма раскинулось в широкой зеленой долине рядом с молодым сосняком. Ник отметил, что хотя по площади это ранчо уступало хозяйству Макбрайдов, содержалось оно в образцовом порядке. Густая и высокая трава на лугу достигала живота Скаута. Неподалеку нес свои быстрые воды полноводный ручей, что говорило о том, что хозяйство не страдает от недостатка воды. На неогороженном пастбище паслись упитанные коровы и длинноногие лошади.

Когда подъехали к постройкам, Ник нахмурился. Хотя основное здание осталось нетронутым, черное пепелище амбаров и сараев было немым свидетельством баталий с овцеводами. Люди с ружьями вышли из укрытий, приветствуя Мигеля. Ник подумал, что сюда, пожалуй, не пролетит незамеченной даже муха.

Испанец направился к ветхому одноэтажному бревенчатому дому и спешился. С крыльца сошел сухощавый ковбой и, взяв за повод лошадей, повел их к загону. Жестом приказав Нику следовать за ним, Мигель подошел к ступенькам крыльца и крикнул:

— Джек, открой!

Дверь со скрипом отворилась, и на пороге появился коренастый мужчина с двустволкой. Узнав Мигеля, он отступил в сторону и позволил им войти.

Внутри было тепло и уютно. Дверь открылась в просторную комнату, где с одной стороны находился камин, а с другой — большое окно с видом на горы. Дощатый пол был устлан красочными индейскими коврами. Перед окном стоял стол и рядом с ним два кожаных стула, а перед камином располагался длинный кожаный диван, покрытый оленьей шкурой. Над камином висели старинное ружье, заряжающееся с дула, и новый винчестер сорок четвертого калибра.

— Как он? — спросил Мигель. Сняв сомбреро, он бросил его на рог стоящей неподалеку вешалки.

— Кажется, чувствует себя лучше, — пробубнил Джек. — Придирается как тысяча чертей.

— Мигель, это ты? — донесся голос из конца длинного коридора. — Давно пора бы тебе вернуться.

— Да, это я, — ответил Мигель и, взглянув на Ника, покачал головой и пожал плечами.

Ник не смог сдержать улыбки — ему сразу же вспомнился Джейк. Он повесил свою шляпу рядом с сомбреро Мигеля и последовал за испанцем. Они вошли в спальню. На постели лежал мужчина с пышной русой гривой, слегка подернутой проседью. Ноги его были перевязаны бинтами и возлежали на подушках. Грудь его тоже была забинтована.

— Пора, давно пора вернуться! — раздраженно повторил мужчина и, с подозрением взглянув на Ника, спросил: — Кто ты?

— Билли, я привез тебе нового родственника, — сказал Мигель. — Это муж Саманты, Ник Макбрайд.

— Муж Саманты? — нахмурился Билли. — Она здорова? — Когда Мигель кивнул, он уставился на Ника. — Где ее угораздило подцепить себе мужа? — Он перевел взгляд на Мигеля, который пожал плечами. — Слава Богу, что она жива, — сказал он, и его зеленые глаза увлажнились. — Я ее дядя Билли, — добавил он, и его лицо расплылось в широкой улыбке.

Билли протянул руку. Ник шагнул вперед и пожал ее.

— Она потеряла память. По этой причине я не мог встретиться с вами раньше. В остальном она чувствует себя отлично, — сказал Ник.

— Слава Богу за это, — повторил Билли. — Они старались убедить Мигеля, что Саманта умерла, но я почему-то чувствовал, что она жива. Нас, Стормов, не так-то просто убить. — Он указал на стул рядом с кроватью. — Садитесь и расскажите о ней.

Ник сел и повторил историю, которую поведал Мигелю. После окончания рассказа воцарилась напряженная тишина.

— Значит, ты похитил ее и женился. А сейчас, когда она с тобой, как ты намерен с ней поступить?

Ник заколебался. Раньше он собирался вернуть ее Билли, но теперь не мог этого сделать.

— Я женился на ней и буду о ней заботиться, — ответил Ник.

— Почему?

— Потому что я виноват в том, что она попала в эту переделку. — Не мог же Ник сказать ее родственнику, что при одном взгляде на Саманту у него закипает кровь в жилах и возникает неукротимое желание затащить ее в постель.

— Если то, что ты мне рассказал, правда, ты можешь получить развод, — осторожно проговорил Билли.

— Нет, не могу, — поспешно сказал Ник, мысленно прося Бога о том, чтобы Саманта не успела это сделать. Он посмотрел на хмурое лицо Билли и заерзал на стуле. Чего хочет от него этот старик?

— А почему нет? — спросил Билли.

Чувствуя себя весьма неуютно и не понимая, что кроется за этим вопросом, Ник встал и подошел к окну.

— Потому что я ей кое-что должен, — сказал он, глядя вдаль.

— Этого недостаточно, — сказал Билли и прищурил свои зеленые глаза. Затем, подняв взгляд на Мигеля, добавил: — Мигель, отправляйся с ним и привези ее домой на ранчо.

— Нет! — Ник резко повернулся. Мысль о том, что Саманту увезут, показалась ему невыносимой. — Проклятие, я хочу ее!

Без нее его дни станут пустыми. Она была необходима для него, как воздух.

— Ты хочешь ее? — переспросил Билли, и в голосе его послышалось презрение.

Ник поразмыслил и неожиданно испытал нечто вроде изумления. Неужто и в самом деле?.. Он повернулся к Билли.

— Мне кажется, я люблю ее, — произнес он с удивлением.

— Тебе кажется? Либо ты любишь, либо не любишь, — проворчал Билли.

— Хорошо, я люблю ее, — с чувством проговорил Ник. — Я люблю ее и не позволю ей уйти!

— А как она относится к тебе?

Ник плюхнулся на стул, припомнив ее последние слова.

— Трудно сказать…

— Зная свою племянницу, советую тебе все выяснить, прежде чем строить далеко идущие планы, — хмыкнул Билли.

Ник выслушал его рассказ о несчастливом детстве Саманты. Он узнал о том, что ее мать умерла и девочка хлебнула горя от рук мачехи и сводного брата.

— Однако они не смогли сломить ее, — сказал Билли. — Я получил письмо от Тилли, ее старой няни, в котором говорилось, что девочка в опасности и что она едет сюда на дилижансе. Я послал Мигеля встретить ее, зная, что он ездит гораздо быстрее меня. Когда Мигель прискакал в Форт-Гарланд, он узнал, что Саманта туда не приезжала. Думаю, он нагнал там страху на многих, но тем не менее так ничего и не выяснил.

Ник кивнул. Это объясняло поведение торговца, когда он упомянул имя Сторма. После встречи с Мигелем Ник не стал бы винить того за излишнюю осторожность.

Тяжело вздохнув, Билли продолжил рассказ. Кто-то установил надгробие на кладбище в Сторм-Хэвене с именем Саманты. Даже существовало свидетельство о ее смерти, полученное от доктора, однако старая няня утверждала, что Саманты в могиле нет. Она попросила помощника конюха раскопать могилу. В гробу не оказалось ничего, кроме камней. Этот паршивый хорек Мэтью — ее сводный брат — заявил о смерти Саманты, чтобы завладеть ее деньгами. И еще о том, что успел жениться на ней.

— Мэтью? — вздрогнул Ник. — Она замужем за Мэтью? Ей снились кошмары, связанные с ним.

Билли покачал головой:

— Она не выходила за него замуж, церемония была фальшивой. Тилли и Кейти, ее горничная, помогли ей сразу же бежать.

— Caramba! — прорычал Мигель. — Я ему устрою такое, что он пожалеет о том, что родился!

Ник вскинул взгляд на Мигеля:

— Тебе придется встать в очередь.

— Вы оба опоздали, он уже мертв… Так или иначе, — продолжал Билли, сердито посмотрев на обоих за то, что его перебили, — Тилли и Саманта купили билет на дилижанс. Денег у нее хватило лишь на то, чтобы добраться до Форт-Гарланда. Мы должны были забрать ее там, но она исчезла.

«Вот почему она сошла с дилижанса и пошла с Джеффом, — подумал Ник. — И почему звала Билли».

— Мне нужно уладить некоторые дела, Билли. Я вернусь чуть позже, — сказал Мигель и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Билли повернулся к Нику и продолжил рассказ:

— И вот после этого на нас обрушились всякие несчастья. Меня ранили, когда я объезжал верхом стадо. Мы организовали охрану и стали ждать возвращения Мигеля. — Билли улыбнулся. — Должно быть, ты заметил, что он страшнее самого черта, если его разозлить. С этого момента он объявил войну овцеводам, которые хотят изгнать фермеров с пастбищ.

Ник кивнул. Неудивительно, что Мигель так воспринял его. Хорошо еще, что не застрелил на месте! Ник не завидовал тем овцеводам, которые попадут в руки жаждущего отмщения испанца. Хорошо, когда такой человек твой союзник, а вот иметь такого противника…

— Он кузен Саманты?

Кивнув, Билли пояснил:

— Но не по крови. Том, ее отец, и я отправились в Нью-Мексико покупать лошадей у старого дона Луиса. Приехав, мы обнаружили, что разбойники напали на асиенду. Мы прогнали их, однако старик Луис и его семья погибли. Примерно в то время приехал их мажордом, Карлос, и обнаружил ребенка, который прятался в винном погребе. Карлос сказал, что Мигель — внук дона Луиса. И добавил, что мальчика убьют, если он останется в Нью-Мексико. Поэтому я забрал его с собой в Колорадо. Я воспитал его как собственного сына и никогда об этом не жалел.

Билли сделал паузу и задумчиво посмотрел на дверь.

— Ему было всего пять лет, когда случилась беда, однако он этого не забыл. Иногда он бывает странным, пугает людей. Мексиканцы говорят, что он несется на коне, словно ветер смерти.

У Ника зашевелились волосы на затылке при воспоминании о том, как он в первый раз встретился с человеком в черном: Мигель возник словно ниоткуда и исчез в никуда. Что и говорить, при подобном зрелище начинает стынуть кровь в жилах.

Ник провел неделю на ранчо Стормов, знакомясь с хозяйством и помогая с лошадьми. Он узнал, что у Билли есть пятнадцатилетняя дочь Салли, которая учится в школе в городе. Он улыбнулся, увидев ее портрет: похожа на Саманту, правда, волосы чуть потемнее, да еще лицо усыпано веснушками. Встретился он и с горничной Саманты, которую звали Кейти. Она и ее молодой муж, в прошлом помощник конюха, приехали в Колорадо два месяца назад. Кейти рассказала Нику жуткую историю о том, к чему приводит безрассудство.

Солнце золотило вершины хребта, когда Ник въезжал на Скауте через ворота ранчо Макбрайдов. Страдая от неопределенности, он направился к дому, бросая взгляды на окно спальни Саманты на втором этаже. «Дома ли она? Что она сделает, увидев меня?» Эти и другие вопросы вертелись у него в голове.

Сердце застучало с такой силой, словно его грудь долбил дятел, когда он увидел в загоне громадного гнедого жеребца. Ник счастливо улыбнулся.

Жеребец заметил Скаута и, ревниво заржав, стал носиться по загону.

Ник в изумлении покачал головой. Он до сих пор не мог поверить, что Саманта могла на нем ездить. Этот великан даже его пару раз сбрасывал. Ник расседлал Скаута, отправил пастись, затем приласкал гнедого и поспешил в дом. Он вприпрыжку поднялся на крыльцо, вошел внутрь, снял шляпу и ружье и повесил их на вешалку в виде оленьих рогов. Из столовой неслись голоса и звяканье посуды.

— Это не слишком удачная затея. Ты не понимаешь, что ты делаешь, — пророкотал Джейк.

Ник усмехнулся.

— Хорошо быть дома, — сказал он, пригладил волосы и вошел в столовую.

— Ник, ты вернулся! — воскликнул Джефф, и его загорелое лицо расплылось в широкой улыбке.

Джейк оглядел Ника.

— Что ж, пора тебе наконец появиться, — проворчал он. — Тут такая каша заварилась! — На лице старика мелькнуло нечто похожее на улыбку. Он подтянул стул и жестом показал Нику: — Садись, мой мальчик. Ты поспел как раз к завтраку.

Ник засмеялся:

— Я скажу Розе, чтобы она поставила еще одну тарелку. — Он вошел в кухню и увидел склонившуюся над плитой экономку. Окинув взглядом помещение, он убедился, что Роза была одна. Где же Саманта?

— Ники, добро пожаловать домой! — приветствовала его с радостной улыбкой Роза.

Ник обхватил руками грузное тело пожилой женщины и закружил ее по комнате. Запечатлев нежный поцелуй на ее щеке, он поставил Розу на пол.

— Боже, как вкусно пахнет! — проговорил он, вдыхая аромат бифштекса и только что испеченных бисквитов.

— Кажется, ты соскучился по моей кухне, — сказала Роза, ткнув пальцем ему под ребро.

— Ты совершенно права, — согласился Ник и ущипнул ее за щеку. — Если бы я уже не был женат, я наверняка женился бы на тебе, — пошутил он. — Кстати, где Саманта? Она еще спит?

Улыбка сбежала с лица Розы, на глаза ее навернулись слезы.

— Она больше не живет с нами.

— Как это понимать? — Ник почувствовал, что бледнеет. — Боже мой! С ней… с ней что-то случилось? — спросил он, боясь услышать ответ.

Роза схватила его за руку и поспешила успокоить:

— Нет, нет! Ничего такого! Она чувствует себя хорошо, но ее нет здесь. Она покинула ранчо.

Ник закрыл глаза и перевел дыхание. Ухватился за край шкафа, опасаясь, что ноги откажут ему служить.

— Слава Богу, что с ней все в порядке. — Ник провел рукой по волосам. Он все еще не мог поверить в услышанное. В смущении посмотрев на полное сочувствия лицо Розы, сказал: — Я не понимаю. Почему она уехала? Куда?

— Думаю, что на этот вопрос лучше отвечу я, — сказал, появляясь на пороге, Джефф. Он взял чашку, налил кофе и передал Нику. — Входи и садись. Мы тебе все расскажем.

Ник проследовал за Джеффом в столовую и сел рядом с Джейком. Лицо у деда было хмурое.

— Я не понимаю… — повторил Ник.

— После того как Саманта увидела тебя в городе, она стала тихой и печальной. Не хотела есть. Два Пера сказал, что она чахнет. Мы не могли позволить, чтобы так продолжалось и дальше.

— Мы перепробовали всякое, но ничего не помогало. И тогда я решил, что, может быть, ей следует рассказать всю правду, — добавил Джефф.

— И ты рассказал ей? Что же было дальше? А она что? — Ник затаил дыхание, боясь услышать ответ.

— Она разрыдалась… — начал Джефф.

— Она плакала? — Ник почувствовал, как у него внутри все переворачивается.

— Сначала плакала, а потом словно сбесилась. Ты же знаешь, какие искры могут метать ее зеленые глаза. Она задала мне такую словесную взбучку, что у меня звон в ушах стоял. После этого она попросила меня запрячь лошадей в повозку и свезти ее в город. Вначале я даже обрадовался. Я подумал, что она хочет в городе сделать покупки. — Джефф покачал головой. — Но когда Саманта спустилась с крыльца, я понял, что она собралась уехать. Была такая грустная и тихая.

— А ты не пытался отговорить ее? — спросил Ник.

— Пытался, но она не осталась, — со вздохом сказал Джефф.

— Мы пробовали уговорить Саманту, но она и слушать не хотела. Она была настроена очень решительно. Сказала, что в случае чего уйдет даже пешком, — дополнил Джейк. — В конце концов Джеффу пришлось отвезти ее в город.

— Значит, она сейчас в Каньон-Спрингс, — с облегчением подытожил Ник. Ну, тогда он знает, что ему делать — он поедет и привезет ее.

— Понимаешь… была, но сейчас ее там нет, — смущенно пробормотал Джефф. — Я ездил вчера за продуктами. Она покинула гостиницу. Я опросил весь город, но ее никто не видел. — Поколебавшись, он добавил: — Я думаю, она села в дилижанс и отправилась на восток.

— На восток? Какой еще восток? — У Ника появилось такое ощущение, будто ему дали под дых.

Звуки музыки словно оплели Ника шелковыми путами, голос певицы завораживал и манил его. Сердце его стучало, как кузнечный молот. Ник приоткрыл вращающуюся дверь и заглянул внутрь прокуренного зала. На небольшом возвышении он различил стройную фигурку.

— Проклятие, я не могу разобрать, — пробормотал Ник.

— «Он пылко клялся мне в любви и сердце мне разбил», — пела девушка, прикрывая черным кружевным платком глаза.

Ник вошел в зал и стал протискиваться сквозь толпу, пытаясь рассмотреть лицо певицы. У него пересохло во рту, когда он увидел, что глаза всех были устремлены на соблазнительную фигурку девушки, одетую в весьма открытое атласное платье красного цвета. Ее белоснежные груди трепетали во время пения и грозили вырваться на волю из декольте при каждом вдохе. Юбка была скандально короткой, она едва прикрывала ее аппетитную попку. Длинные стройные ноги, затянутые в черные чулки, ритмично раскачивались, приковывая к себе внимание всех мужчин. Воздух, казалось, был наэлектризован.

— «Потом, смеясь, уехал прочь и про меня забыл», — с надрывом пела девушка, и в ее голосе можно было уловить сдерживаемые рыдания. Закончив петь, она опустила платочек.

— Тысяча чертей! — ахнул Ник и подскочил так, словно его огрели палкой. Затем попытался подойти поближе к возвышению, но его ботинки словно приклеились к полу.

Лицо певицы просветлело, видимо, она почувствовала себя увереннее, когда тишину взорвали бурные аплодисменты и возгласы одобрения. С кокетливой улыбкой она прикоснулась пальцами к юбке и бросила кружевной платочек в толпу.

— Однако! — Глаза Ника готовы были выскочить из орбит. На помосте стояла, одетая в платье, которое едва ли способно было прикрыть нижнее белье, его сбежавшая заблудшая жена. — Саманта! — ахнул он. Неудивительно, что он не мог ее найти. Ему и в голову не приходило искать ее в салуне.

Ник заморгал глазами, отказываясь верить увиденному. Он потрясенно наблюдал за тем, как она рассыпает улыбки и машет пьяным ковбоям. «Эта проклятая женщина ведет себя так, словно она только что закончила петь в церкви», — подумал Ник. Он сжал кулаки, почувствовав неодолимое желание стащить ее со сцены и задушить собственными руками.

Тихое рычание, которое зародилось в груди Ника, переросло в бешеный рев. Однако даже этот рев потонул в неистовых криках восторга, в грохоте стульев, когда мужчины стали ловить брошенный в толпу кружевной платочек.

Плотный ковбой метнулся к сцене.

— Это я, малышка! Я не отпущу тебя! — Он схватил Саманту за руку и потянул к себе.

Саманта вскрикнула и стала вырываться, молотя ковбоя по лицу кулачками.

— Нет! — заревел в ярости Ник. — Отпусти ее! — Он подскочил к ковбою и левой рукой схватил его за грудки. Тот страшно удивился, что его оттаскивают от певицы, и недоумевающе захлопал глазами. Правой рукой Ник нанес ему мощный удар, и тот, закатив глаза, тяжело рухнул на пол.

Ник увидел, что Саманта опустилась на колени, закрыв руками лицо. Преисполненный решимости защитить ее, он поднял ногу, чтобы взобраться на возвышение. Какой-то ковбой схватил его за руку и стал тянуть назад. Ник упал на пол, едва увернувшись от удара ботинком — это сцепились между собой в драке еще два ковбоя. Ник успел закатиться под стол, чтобы его не растоптали.

— Проклятие! Ну и кашу она заварила!

Выбравшись из-под своего укрытия, он увидел, что еще двое мужчин дерутся, пытаясь добраться до певицы. Один из них, стукнув своего соперника бутылкой по голове, забрался на сцену и схватил Саманту за руку.

Ник вскочил на ноги. Мимо него пролетел стул и с треском ударился о стену. Ник увидел, что Саманта бьется в объятиях ковбоя, который стянул вниз лиф ее платья.

— Ну, хватит! — взревел он. Сдернув скатерть со стола, он прыгнул к Саманте. Та подняла лицо, по щекам ее катились слезы. Глаза девушки округлились.

— Ник! — ахнула она.

— Заткнись! — приказал Ник. Железной хваткой он сжал руку мужчины, вынудив его отпустить Саманту. Взбешенный ковбой повернулся к Нику.

Ник приставил ботинок к плечу ковбоя и с силой толкнул. Мужчина, набирая скорость, врезался в толпу. Повернувшись к Саманте, Ник увидел, что она пытается прикрыть свое тело остатками платья. Схватив за руку, он потянул ее к себе.

— Что… — начала было Саманта.

— Больше ни слова! — рявкнул он. Он развернул скатерть и обмотал вокруг Саманты, сделав из нее нечто вроде кокона. Подавив протест в ее глазах властным взглядом, Ник нагнулся и взвалил жену на плечо.

— Оставь меня! Поставь немедленно на пол! — взвизгнула она, извиваясь в его руках.

— Ни за что на свете! — прорычал Ник и в сердцах смачно шлепнул ей по ягодицам.

— Нахал! — выкрикнула Саманта.

— Мне нужно было давно это проделать с тобой, — сказал Ник.

Ковбои, услышав ее крики, прекратили свару и бросились к сцене.

В мгновение ока Ник, пригнувшись, выхватил револьвер и взвел курок. Раздался выстрел. Пуля врезалась в пол, осыпав щепками и пылью ближайшего ковбоя.

— Это зашло слишком далеко! — крикнул Ник.

Мужчины в растерянности затоптались на месте. Наставив револьвер на толпу, Ник боком продвигался к двери.

— Кто дал тебе право убегать вместе с ней? — выкрикнул один из них.

— Да, какое право ты имеешь? — раздался второй голос.

Ник на секунду задержался, перед тем как выйти. Кипя от гнева, он прищурил глаза и убийственно негромким голосом отчеканил:

— Имею право, потому что она — моя жена!

Все ошеломленно замолчали. Затем мужчины зашевелились и стали разбредаться в разные стороны. Один молодой ковбой, заикаясь, пробормотал:

— Черт побери, мистер, мы ведь не знали.

Ник выскользнул в дверь и сунул револьвер в кобуру. Он сбежал вниз, громко стуча ботинками о деревянные ступеньки, и направился к гостинице. Тело Саманты, теплое и мягкое, подпрыгивало у него на плече. Он прижал ее к себе покрепче, ему захотелось задушить ее в объятиях, отшлепать, зацеловать и затискать. Он ощутил слабый аромат роз, и ему сделалось страшно. Что случилось бы с ней, если бы он не оказался в салуне?.. Ник открыл стеклянную дверь в вестибюль и, подойдя к стойке, ударил ладонью по колокольчику, который отчаянно затрезвонил, наполнив эхом помещение.

— Ник Макбрайд, немедленно отпусти меня! — взвизгнула Саманта.

— Прекратите дебош! Что здесь происходит? — возмущенно спросил маленький клерк. Он оставил недоеденный ужин и подошел к стойке. Узнав Ника, фыркнул, откровенно выразив неудовольствие тем, что его побеспокоили. Переведя взгляд похожих на бусинки глаз с Ника на извивающуюся девушку, он поджал губы. — Мы не…

— Заткнись и дай мне ключ от комнаты! — рявкнул Ник, обрывая его.

Клерк судорожно сглотнул.

— Это будет стоить два доллара, — пропищал он и выложил ключ с металлической биркой на прилавок.

— Потом, — сказал Ник, схватив ключ. Он двинулся к лестнице и стал подниматься, шагая через ступеньку, на второй этаж. Найдя нужную комнату, сунул ключ в замок и отпер его. Однако дверь заклинило. Ник пнул в нее ногой с такой силой, что та распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Войдя, он повернулся, поднял ногу и так же шумно захлопнул дверь.

Саманта вновь заерзала у него на плече и сердито забарабанила кулачками по спине.

— Отпусти меня!

Выведенный из терпения, Ник снова смачно шлепнул ладонью по прыгающей попке.

— Тебе следует задать хорошую порку! — сказал он.

— Негодяй и нахал! — выкрикнула Саманта.

У Ника зазвенело в ушах от ее крика.

— Может, промыть тебе рот мылом? — спросил он, ища глазами кусок мыла на умывальнике, затем пересек комнату и бросил Саманту на кровать.

Девушка, глаза которой сверкали зелеными брызгами, выпуталась из скатерти и отшвырнула ее прочь. Она вскочила на ноги.

— Как смеешь ты ставить меня в такое щекотливое положение?

— Я… ставить тебя… в щекотливое положение? — взревел Ник. Прищурив глаза, он смерил ее взглядом с ног до головы. Разорванное платье свалилось с плеча, обнажив розовый сосок. Он медленно подошел к ней и прошипел: — Что, по-твоему, я должен был почувствовать, найдя свою жену в салуне и увидев, как она, полуголая, поет перед пьяными ковбоями?

Саманта широко раскрыла глаза и стала пятиться назад, пока не уперлась спиной в стенку.

Кипя от ревности, Ник ощупывал ее взглядом.

— Кто из них тот, с кем ты собиралась подняться наверх? — гневно спросил Ник. Даже мысль о том, что какой-то другой мужчина станет прикасаться к ее телу, приводила его в бешенство. Он сделал еще один шаг к ней. — Или, может, ты хотела принять их всех?

Саманта прищурила глаза. Придвинувшись к умывальнику, она схватилась за ручку фарфорового кувшина.

— Саманта! — предостерегающе процедил сквозь стиснутые зубы Ник.

Однако смириться было выше ее сил. Схватив сосуд, она метнула его в голову Ника.

Он сумел уклониться, и кувшин врезался в стену.

— Проклятие, женщина! — взревел Ник.

Саманта проглотила в горле комок, увидев ярость на его лице. Серые глаза стали похожи на осколки гранита, а сам он — на оскалившегося, рычащего волка.

— О Господи! — прошептала она и оглянулась, ища, чем бы защититься. Она схватила фарфоровую чашку.

Ник прыгнул на Саманту, выбил чашку, сжал ей руку и прижал девушку к себе.

— Пусти! — завопила она, пытаясь вырваться из его железных объятий.

Он засмеялся, но этот смех не сулил ничего хорошего. Его хватка стала еще крепче.

— Как ты смеешь? — возмущенно выкрикнула Саманта и обмякла, притворившись, что теряет сознание. Ник разжал руки. Наклонившись, она ткнулась головой ему в предплечье.

— Саманта?!

И в этот самый момент она открыла рот и впилась в него зубами.

— Ах ты, маленькая ведьма! — Ник отдернул руку, потирая укушенное место.

Это был шанс для побега, и Саманта бросилась к двери.

— Э-э, нет! — решительно сказал Ник и схватил ее за платье сзади.

— Пусти! — завопила она.

— Тебе нравится ходить полуголой, а почему бы совсем это не сбросить? — Ник с силой дернул за платье, послышался треск материи, и Саманта, охнув, обнаружила, что на ней нет ничего, кроме тонкого шелкового белья и чулок в сетку. Зардевшись от стыда, она отвернулась.

Пока она пыталась прикрыть себя одной рукой, ее взгляд упал на отброшенную скатерть. Саманта бросилась к ней, однако, не успев до нее добежать, ощутила холодную ладонь на своей полуголой попке. Ник снова резко дернул за материю, и Саманта вдруг обнаружила, что, если не считать чулок, оказалась в костюме Евы. Ошеломленная и шокированная, она повернулась к нему.

— Да ты с ума сошел! — воскликнула она.

Подняв глаза, Саманта встретила его суровый взгляд.

Ник стоял перед ней, высокий и грозный, уперевшись ладонями в узкие бедра, и не мигая смотрел ей в глаза.

— Может быть, — сказал он.

Она сглотнула, чувствуя, что сердце ее готово выпрыгнуть из груди. Осторожно попятилась назад.

— Ты не имеешь права это делать!..

Он не сводил с нее глаз.

— Может, не имею, а может, имею. — И, шагнув к ней, спросил: — Ты получила развод?

— Развод? — ошеломленно спросила Саманта. — Я стою перед тобой в чем мать родила, а ты спрашиваешь меня о разводе? — Она недоуменно сдвинула брови. Обида и гнев лишили ее способности думать, страх сменился яростью. — Проклятие! Ты до сих пор стараешься отделаться от меня?

— Получила или нет? — тихо повторил Ник свой вопрос, делая к ней еще один шаг.

— Нет, не получила, — сказала Саманта и слегка отступила назад. Ногами она почувствовала край кровати и, нащупав и схватив скатерть, закрылась ею.

— Хорошо. — На секунду глаза Ника посветлели, но затем снова стали суровыми и темными.

Саманта почувствовала себя загипнотизированной устремленным на нее взглядом, словно кролик. Как бы окаменев, она наблюдала за тем, как он поднес руки к талии и отстегнул пояс для ношения оружия. Она вздрогнула и даже подпрыгнула, когда револьвер ударился о пол. Саманта не в силах была сдвинуться с места.

За револьвером на пол полетел жилет. Медленными, расчетливыми движениями он расстегнул рубашку. Улыбаясь волчьей улыбкой, он стянул ее и отбросил прочь.

Прикусив нижнюю губу, Саманта некоторое время наблюдала за ним, а потом решилась спросить:

— Что… что ты делаешь?

Подняв ногу, Ник стянул один ботинок и отбросил его в сторону. Затем, нагнувшись, то же самое проделал со вторым. В глазах его появился серебряный блеск.

— То, что я должен был сделать давно. — На лоб ему упала прядь черных волос.

Грудь Саманты часто и высоко вздымалась. Она прикрыла ладонью рот, засмотревшись, как играют мышцы под его смуглой кожей. Вот он поднес руки к своей талии, и брюки, которые можно было назвать второй кожей — настолько плотно они на нем сидели, — полетели на пол. Потрясенная и шокированная, Саманта смотрела на него, широко раскрыв глаза.

Ник стоял перед ней нагой и гордый, не стесняясь своей готовности к любовному акту. В эту минуту он был похож на какого-то языческого бога.

— Боже милостивый! — ахнула Саманта. Она оттолкнулась от кровати и бросилась к двери.

Метнувшись, словно пантера, Ник преградил ей путь.

— Не надо так спешить, — промурлыкал он. — Мы ведь еще не закончили. — На его лице появилась плутовская улыбка. Протянув руку, он повернул ключ в замке и бросил его на кровать.

«Ключ… Я должна заполучить ключ», — мелькнуло в голове у Саманты. Она бросилась к кровати и схватила желанный кусочек металла.

— Он у меня, — крикнула она и, обернувшись, столкнулась с могучей фигурой, которая возвышалась над ней. Подняв ресницы, Саманта встретила тяжелый взгляд обсидиановых глаз, устремленных на нее.

Ник извлек ключ из ее кулака и швырнул в дальний угол.

— Он тебе не понадобится. Как и это.

Саманта успела лишь ахнуть, с ужасом увидев, что скатерть последовала вслед за ключом, а она стоит перед Ником голая.

Он положил руки ей на талию и привлек к себе, прижав ее груди к своей груди. Придерживая девушку одной рукой, второй он вынул у нее заколки из волос, и золотисто-рыжие волны упали на плечи, спустившись к бедрам.

— Так получше, — сказал Ник. Его руки соскользнули с ее талии и легли на голые ягодицы.

Саманта откинула голову назад и открыла было рот, чтобы высказать протест, когда его горячее мужское естество прижалось к ее телу.

— Нет! Я не… — начала она.

Нагнувшись, он запечатал ей рот поцелуем, не дав вымолвить слова. А затем обрушил целую лавину жарких поцелуев на ее лицо.

Саманта почти лишилась сознания, попав под столь мощную любовную атаку. Чтобы не упасть, она подняла руки и ухватилась за плечи Ника. Кожа у него была гладкая и упругая, мышцы так и перекатывались под ее пальцами. Она застонала, когда его язык пробрался между ее приоткрывшимися губами и стал бесчинствовать у нее во рту. Саманта схватила Ника за волосы, притянув его еще ближе к себе.

Внезапно ей вспомнился его последний поцелуй, который пробудил в ней неодолимую тягу к нему. Тогда он, смеясь, бросил ее на кровать и ушел. Она не должна ему отдаваться! Он хочет ее, однако не любит. Он даже не желает быть женатым на ней. Саманта оттолкнула Ника и отвернулась.

— Нет! — разрыдавшись, воскликнула она.

Ник притянул ее к своей груди и поцеловал в макушку. Ее обнимали сильные руки, шелковистые волосы на груди щекотали ей щеку. Она слышала, как громко стучит его сердце. Ласковые пальцы Ника скользнули по ее бедрам, рождая волны возбуждения во всем теле. Чуть нагнувшись, он мягким, как крылья бабочки, языком слизнул со щек Саманты слезы. Затем тихонько произнес какие-то шайеннские слова. Руки его блуждали по ее телу, лишая способности думать и протестовать, воспламеняя и пробуждая страсть.

Мало-помалу Саманта оказалась втянутой в некий чувственный вихрь и потеряла способность протестовать и сопротивляться. Вскинув руки, она обвила шею Ника, вцепилась пальцами в жесткие черные волосы и притянула к себе его голову. Закрыв глаза, она приникла ищущими губами к его горячим упругим губам.

— Мой котенок, — еле слышно проговорил Ник. Подсунув руки ей под колени, он осторожно поднял ее, прижал к своей груди и стал баюкать. Пронеся пару шагов, опустил на шелковое покрывало и лег рядом, притянув поближе.

Саманта подняла ресницы и увидела, что он смотрит на нее и на его лице блуждает ленивая, лукавая улыбка. Затем он хмыкнул.

Девушка прищурила глаза. Опять он смеется над ней! Сжав кулаки, она сердито ткнула его ими в грудь.

— Пусти меня!

— Ни за что! — пробормотал Ник, поймал ее руки и поднял их над головой. Удерживая их в этом положении, он с улыбкой опустил свое тело на ее.

Скрипнув зубами, Саманта старалась выскользнуть из-под него, сбросить с себя тяжесть тела, вдавившего ее в матрац. Однако вынуждена была прекратить свои попытки, когда он коленями сжал ей бедра.

Саманта ощутила, как подергивается и прижимается к ее животу горячее мужское естество. Ник не спускал своего гипнотизирующего взгляда с ее глаз, и у нее исчезло всякое желание сопротивляться. Его губы, ласковые и жаркие, скользнув по лицу, вновь впились ей в рот.

У нее не было сил до конца выдохнуть воздух. Она делала это постепенно, тихо постанывая. Он целовал ей глаза, волосы, снова возвращался к губам. Исходящий от Ника специфический запах волновал и возбуждал Саманту. Палец Ника прочертил дорожку от ее щеки через шею и стал сначала кружить по груди, затем дразнить напрягшийся сосок. Наконец он накрыл ладонью нежное полушарие и стал его мять, ощущая, как оно пружинит под его рукой.

Саманта чувствовала, что пожар охватывает все ее тело. А вместе с этим ощущением родился страх: вот она сейчас отдастся ему, а он внезапно уйдет. Если бы он любил ее… Но ведь это не так! Терзаемая подобными мыслями, она пришла к выводу, что Ника следует остановить, пока у нее еще сохранились остатки здравого смысла.

— Ник! — отчаянным шепотом обратилась к нему Саманта.

— Да, котенок?

— Пожалуйста, не делай этого, — сдерживая подступающие слезы, сказала она.

Ник заколебался. Глаза его вновь потемнели. Сделав глубокий вдох, он стал тихонько целовать ей лицо и шею. Рука его возобновила сладостную игру с грудью. Коленом он раздвинул ей бедра.

Пламя в Саманте вспыхнуло с новой силой. Она понимала умом, что ей следовало отстраниться, оттолкнуть его, попытаться убежать, но тело отказывалось повиноваться.

— Не надо, — простонала она, когда его рука оставила одну грудь и стала мять и ласкать другую.

— Я не возьму тебя до тех пор, пока ты сама об этом не попросишь, — пробормотал Ник у нее над ухом и сжал губами мочку.

— Я… я никогда… не попрошу тебя, — задыхаясь, сказала Саманта.

Ник приподнял голову и взглянул на нее из-под прикрытых век.

— Посмотрим. — Он улыбнулся медленной улыбкой, показав ряд ровных белых зубов. А тем временем его рука оставила в покое грудь и опустилась ниже. Теперь кончики его пальцев стали чертить круги на атласном нежном животе. Затем погрузились в шелковистую поросль густых волос между ног.

От сладостных прикосновений у Саманты закружилась голова. Ник целовал ей веки, нос, губы, затем грудь и соски. Его язык повторял путь, проделанный его пальцами. Вот он описывает круги вокруг сосков, а затем легонько сжимает их по очереди зубами.

Тело Саманты выгнулось навстречу, ей захотелось чего-то большего.

— Ник! — хрипло произнесла она и открыла глаза. Боже, что она делает?

Ник поднял голову и, вскинув брови, посмотрел ей в глаза.

— Да?

— Да нет, ничего… — Саманта закусила губу, надеясь, что боль от укуса приведет ее в чувство. Однако несмотря на появившийся солоноватый вкус крови, она поняла, что проиграла.

Глаза Ника некоторое время искали на ее лице ответ на невысказанный вопрос. Затем он наклонился и в поцелуе слизнул капельку крови с ее губ. После этого он стал целовать сначала одно, потом другое ухо Саманты.

Не имея больше сил сопротивляться с нарастающей страстью, Саманта вздохнула. Сомкнув руки вокруг шеи Ника, она приникла к его телу и стала, рыдая, целовать его, чувствуя, как колется чуть наметившаяся щетина на его подбородке.

Он прижал губы к ее губам, раздвинул языком ей зубы и стал выманивать ее язык. А тем временем его рука скользила вверх и вниз между ее бедер, ласкала нежный холмик, перебирая шелковистые волосы. И Саманта не только не сопротивлялась этим нарастающим ласкам, но даже разводила ноги и выгибалась навстречу его руке.

Она стонала и ерзала под рукой Ника, однако он не делал последнего шага. Она вцепилась в волосы на его затылке, ее язык горячо отвечал на действия его языка. Крепко поцеловав ее, он отстранился. Саманта снова потянулась к нему.

— Ну ладно, — вынуждена была она вымолвить в отчаянии.

— Ты что-то сказала? — спросил Ник.

— Я сказала «ну ладно», — прошептала она.

— А что это означает? — притворился непонимающим Ник.

— Ну ладно! — Саманта обвила руки вокруг его шеи и притянула к себе. — Ник, пожалуйста, возьми меня.

Она заплакала, понимая, что надо платить, сколько бы это ни стоило. По крайней мере эта ночь ей запомнится.

Ник улыбнулся, глядя на нее сверху.

— Ах, котенок, я уж думал, что ты скорее умрешь, но не отдашься.

Саманта сердито надула губы.

Ник нагнулся и поцелуем размягчил ее суровость, затем стал целовать набухшие губы. Когда они запылали от возбуждения, его рот опустился к ее животу.

— Котенок, если бы ты только знала, как давно я этого хотел!

Саманта шокированно ахнула, когда его голова опустилась ниже и губы коснулись золотистых волос. Он, отыскал горячую расщелину с маленьким розовым бутончиком и принялся целовать, ласкать губами нежный цветок, сводя Саманту с ума. Она извивалась и стонала, она никогда раньше не переживала столь сладостных мучений.

— Ник! — крикнула она, достигнув пика наслаждения, и забилась в конвульсиях, изливая нектар, подобно тому как кратер разбушевавшегося вулкана изливает горячую лаву. — Я не могла даже вообразить такое! — в изумлении призналась она, когда Ник поднял голову от ее бедер.

— Гм… это еще не все, — с ухмылкой сказал он.

— Ты научишь меня и этому? — шепотом спросила она.

Он посмотрел на нее полными истомы глазами. Затем расположился над ней и, раздвинув лепестки цветка, наконец-то вошел в нее. Одновременно он прижался губами к ее губам, и это помогло ей быстро позабыть о кратком болевом ощущении. Медленно и осторожно он стал двигаться в ней, и с каждым толчком Саманта испытывала все более сладостные и изысканные ощущения. И очень скоро она стала помогать ему, все ее страхи улетучились, и они двигались как одно целое. Саманта повторяла его имя, отдаваясь ему без колебаний, без сожаления, желая стать частью его, даже если это будет всего лишь один раз. Ее любовь к нему все возрастала. Ник двигался все быстрее, и она закричала от восторга, когда сладострастие достигло пика.

Их души слились воедино, и тогда Ник поднялся над Самантой и воздел руки к небу. Из его груди вырвался клич на шайеннский лад — свидетельство того, что отныне эта женщина принадлежит ему.

Ник открыл глаза и улыбнулся, радуясь тому, что будущее обещает ему столько хорошего. Приподнявшись и опершись на локоть, он устремил взгляд, излучающий тепло и любовь, на спящую рядом с ним девушку. Ее длинные темные ресницы отбрасывали тень на слегка загоревшие под колорадским солнцем персикового цвета щеки. На переносице высыпало несколько золотистых веснушек. Розовые полные губы ее приоткрылись, слышно было, как она ровно и спокойно дышит. Наклонившись, Ник поцеловал ямочку на милом упрямом подбородке. Его жена, его друг. «Ник Макбрайд, ты чертовски счастливый человек», — подумал он.

Он осторожно намотал на палец шелковистую прядь волос и поднес к губам. Саманта напоминала ему восход солнца весной — была такой теплой, румяной, золотистой. И хотя Ник боялся разбудить жену, он не мог удержаться от поцелуя. Он вздохнул, почувствовав тяжесть в чреслах, но затем решительно покачал головой и сполз с кровати.

Ник прошлепал к окну, привлеченный скрипом колес и фырканьем лошадей. Раздвинув шторы, он с удовольствием вдохнул прохладный утренний воздух. Сверху донеслась звонкая песня жаворонка. Ник поднял глаза туда, где виднелся клочок лазурно-голубого неба над иззубренными, покрытыми снегом вершинами Скалистых гор. Широкая улыбка осветила его лицо. День обещал быть чудесным. Ник с удивлением увидел, что лавки и магазины уже бойко торгуют.

Обычно он никогда не спал до столь позднего часа, но раньше он и не занимался любовью с Самантой. Он повернулся к кровати, чтобы взглянуть на нее. Грудь его наполнилась ликованием.

Какая женщина — этот милый его котенок! Даже если бы он жил сто лет, он и тогда не смог бы ею насытиться. Ему стало не по себе, когда он подумал, как близок был к тому, чтобы ее потерять. Все это время он вел себя как последний идиот. А она сказала, что любит его. Он покачал головой, удивляясь этому.

Саманта вздохнула во сне и свернулась на кровати поуютнее. Ник испытывал огромное искушение вновь вкусить от чар жены, однако понимал, что она не вполне здорова и устала после этой ночи. Тяжело вздохнув, он отвернулся и, обходя осколки битой посуды, стал искать свою одежду.

Он быстро оделся, желая побыстрее покончить с делами и вернуться до пробуждения Саманты. Натягивая ботинки, он мысленно составил план действий: найти кого-то, кто отвезет повозку на ранчо, закупить патроны и раздобыть что-нибудь из одежды для Саманты.

Нагнувшись, он поднял с пола красное платье и затолкал его в ящик комода. Улыбнулся, вспомнив, как пикантно она в нем выглядела. Он хотел бы, чтобы Саманта как-нибудь надела его, но только наедине с ним, лишь для него. На людях ее обольстительное тело должно быть закрыто до самого подбородка.

Подобрав черную подвязку, он поцеловал ее и сунул за рукав своей рубашки. С помощью ботинка сгреб в кучу осколки разбитого кувшина и чашки. Улыбнувшись, покачал головой. Ну и ночка! Казалось бы, она должна была вымотать его, однако еще никогда в жизни он не чувствовал себя лучше.

Прицепив револьвер, Ник взял ключ, послал спящей жене воздушный поцелуй и вышел в коридор. Оглядевшись по сторонам, он повернул ключ в замке. Спустившись в вестибюль, подошел к стойке и дернул за звонок.

Из-за угла осторожно выглянул клерк. Глядя поверх золотой оправы очков, он осмотрел зал и, убедившись, что опасности нет, подошел к стойке.

— Чем могу помочь? — шепотом спросил он.

— Я только хочу заплатить за комнату, — любезным тоном сказал Ник. — Моя жена еще не поднялась, прошу ее не беспокоить. — Он положил два доллара. — Попозже она пожелает принять ванну. Поэтому вот вам еще доллар.

Клерк перегнулся через прилавок.

— В-вы… слышали нечто странное этой ночью?

Ник нахмурил брови.

— Странное?

Глаза мужчины сделались большими.

— Индейцы, — шепотом пояснил он.

Подняв ладонь к лицу, чтобы скрыть улыбку, Ник с невинным видом сказал:

— Нет. А что такое?

Клерк не ответил. Видя, что Ник собирается уходить, маленький человек поспешил убраться.

Не в силах более сдерживаться, Ник рассмеялся и пошел к выходу.

«Саманта, думаю, тебе придется приобщить меня к цивилизации, прежде чем мы вновь когда-нибудь захотим провести ночь в гостинице!»

В отличном настроении он отправился в магазин.

— Доброе утро, Чарли!

— Доброе утро, мистер Макбрайд. — Лицо молодого человека было встревоженным. — Я загрузил вашу повозку вчера вечером. Когда вы не пришли, попросил Томми отправить ее в конюшню. Он распряг лошадей и накормил их. — И, приблизившись к Нику, спросил, понизив голос: — Что-нибудь случилось?

Ник лениво улыбнулся:

— Пришлось улаживать кое-какие срочные дела.

— Надеюсь, все обошлось благополучно, — озабоченно произнес Чарли.

— М-да… В самом деле. — Не имея желания отвечать более ни на какие вопросы, Ник переключил внимание продавца: — Мне нужен человек, который мог бы сегодня доставить повозку на ранчо Макбрайдов. Вы могли бы кого-нибудь подыскать?

— Да, конечно.

— Еще мне нужны патроны сорок четвертого калибра, спальный мешок и кое-какая одежда.

— Надеюсь, это вам подойдет, — сказал молодой человек, беря в руки синюю рубашку из шамбре.

— Я возьму ее, но это не то, что я имел в виду. Мне нужны брюки вот такого размера и соответствующего размера рубашка. И еще пара ботинок вот такой длины. — Ник рукой продемонстрировал, какого именно размера вещи ему нужны. Все это соответствовало габаритам Саманты. — И еще, надеюсь, у вас найдется нижнее белье для дамы, а также гребень и шляпа.

Клерк изумленно вскинул брови. Любопытство светилось в его глазах, когда он отправился за вещами. Завернув одежду в бумагу, он перевязал сверток веревкой.

— Что-нибудь еще?

— Мне нужны продукты на пару дней и пара кастрюль. Вот это подойдет. — Ник показал на непритязательную утварь, которую держали для золотоискателей и тому подобного люда. — Я заберу это вместе с продуктами чуть позже.

Сунув сверток под мышку, он вышел из магазина и направился в конюшню. Заказав лошадей для себя и Саманты, вернулся в гостиницу.

Ник поднимался по лестнице, размышляя и строя планы. Он еще утром принял решение в течение нескольких дней не возвращаться на ранчо. Ник улыбнулся. Наконец-то он собрался устроить себе медовый месяц, который так долго откладывал! Он не хотел, чтобы Джейк или Джефф совали к нему нос всякий раз, едва лишь он начнет заниматься любовью со своей женой.

Погруженный в свои мысли белокурый мужчина, стоявший на станции для дилижансов, уперся пяткой в бордюр и наклонился вперед. Пошарив в кармане клетчатой рубахи, он вынул сигарету и закурил. Сердито выпустил струйку дыма. Что делать дальше? Откуда только взялся этот чертов полукровка? Насупив брови, он выругался, проклиная свое невезение.

Послышались голоса, и блондин поднял голову. Узнав мужчину и женщину, которые пересекали улицу и направлялись к нему, он натянул пониже на глаза видавшую виды ковбойскую шляпу. Пригнувшись, прикрыл ладонями сигарету, делая вид, что прикуривает. Он затаил дыхание, надеясь на то, что ленивая поза скроет его волнение; впрочем, пара была, по всей видимости, поглощена своими делами и прошла мимо, не обратив на него внимания.

Устремив на них взгляд, в котором светилась ненависть, блондин наблюдал за тем, как мужчина и женщина сели на лошадей и выехали из города. Оттолкнувшись от стены, он направился к гнедому мерину. Отшвырнув недокуренную сигарету, растянул губы в злорадную улыбку и сел в седло. Пришпорив мерина, он пустил его рысью вслед за уехавшими.

Сейчас, оказавшись в отчаянном положении, он бранил себя за то, что не проявил большей осторожности. Пока ему везло. Он вынужден сейчас не высовываться, от этого зависит его успех. Из того, что он знал о Нике Макбрайде, следовало, что любая неосторожность может оказаться для него гибельной. Не спуская глаз с едущей впереди пары, блондин съехал на обочину и скрылся в кустах, давая возможность двум всадникам оторваться от него.

Он вздохнул. Осторожность, конечно, необходима. Он может вести охоту на полукровку, но если не убьет его с первого выстрела, вероятнее всего, сам станет покойником. Он должен что-то предпринять до того, как они доберутся до ранчо. Но что?

Блондин внезапно с удивлением увидел, что пара на лошадях сворачивает с главной дороги и берет курс на север. С какой стати Макбрайд выбрал этот маршрут?

Тем не менее, независимо от причины, это облегчало дело. Может быть, фортуна станет к нему благосклонной? Блондин ухмыльнулся. Оставаясь в укрытии, он наблюдал за тем, как они поднялись на взгорье и, доехав до укромной лощины между холмов, стали готовиться к ночевке. Губы белокурого мужчины расплылись в довольной улыбке.

— Да я не мог бы придумать ничего лучшего!

Укрывшись за скалой, он стал разбивать лагерь для себя.

Ник привлек жену к себе и нежно обнял.

— Я отлучусь ненадолго. Хочу посмотреть, не удастся ли мне подстрелить антилопу, которую мы видели вчера. — Улыбнувшись, он добавил: — Даже влюбленные нуждаются кое в чем еще, кроме бобов и вяленого мяса.

— Но почему я не могу пойти с тобой? — спросила Саманта.

Ник поддел пальцем ее подбородок и поцеловал в надутые губки.

— После этой ночи, миссис Макбрайд, ты очень устала. Я хочу, чтобы ты сегодня отдохнула. — Как Саманта ни пыталась это скрыть, он видел следы усталости в ее глазах. — Я вернусь рано, так что мы сможем еще разок принять ванну, — поддразнил ее Ник.

Саманта улыбнулась в ответ:

— Ник Макбрайд, ты настоящий злодей! — Она обняла его. — Но я все равно тебя люблю. — Нахмурив брови, спросила: — Ты и в самом деле сможешь убить антилопу? Мне уже немножко надоели бобы.

— Не бойся, я не дам тебе умереть от голода. — Он взъерошил ей волосы. — Через некоторое время я вернусь и приготовлю тебе такой бифштекс, какого ты в жизни не едала.

Она ухватилась за рукав его рубахи, глаза у нее вдруг сделались большими и тревожными.

— Только, пожалуйста, будь осторожен. Я не хочу потерять тебя.

Ник улыбнулся и притянул жену к себе.

— Не беспокойся, со мной ничего не случится. — Затем, посерьезнев, сказал: — А ты делай, как я тебе говорил: относись с опаской к незнакомцам. — Он вдруг испытал беспокойство, вспомнив белокурого мужчину, которого видел вчера. Ему даже показалось, что их преследуют, но затем мужчина исчез. Вероятно, какой-то бродяга, но в этой стране никогда нельзя знать наверняка.

— Я не забуду, — пообещала Саманта. Еще раз поцеловав мужа, она смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду. Затем вздохнула, уже заскучав по нему, хотя и должна была признать, что очень устала. Саманта зевнула и вытянула руки над головой. Улыбнувшись, закрыла глаза и вспомнила сцены ночных любовных игр, отчего ей стало тепло и радостно.

Она погладила себя по животу, подумав о том, что там уже могла возникнуть новая жизнь. Если она не забеременела раньше, то после забав этой ночи вряд ли можно в этом сомневаться. Она засмеялась, вспомнив его заявление. Какой он смешной! Полуиндеец, как же! Сердце Саманты часто забилось, когда она подумала о том, какая чувственность скрывается под его вроде бы невозмутимой внешностью. Она испытывала чувство покоя и удовлетворенности, понимая, что этот высокий дикий мужчина отдал ей не только свое семя, но и сердце.

Проводив Ника, Саманта ушла в более безопасное место среди скал. Она и Ник находились здесь уже три дня и не видели ни единой души. Было такое впечатление, что вся эта страна принадлежала им.

Подумав об этом, она стала тихонько напевать. Подойдя к ручью, вымыла руки и умылась. Расчесав волосы, заплела их в толстую длинную косу, завязав конец ремешком от сыромятной кожи. Завершив свой туалет, огляделась вокруг. Может, если она займется делами, то не так будет скучать по Нику?

Саманта вытряхнула одеяла и плотно их скатала. Затем, засучив рукава голубой хлопковой рубашки, вымыла в ручье посуду. После этого отнесла кастрюли к очагу и расставила на скале. Вздохнув, уперлась ладонями в бедра и огляделась. Вся работа была переделана, на стоянке лагеря чисто.

Внезапный холодок пробежал по ее спине. Какое-то нехорошее предчувствие словно кольнуло ее сердце. Она обернулась, медленно оглядела все ближайшие кусты, каждый дюйм земли, но не обнаружила ничего такого, что могло бы стать причиной тревоги.

Ярко светило утреннее солнце. Кроме ее лошади да еще болтливой сойки, Саманта ничего живого не увидела. Она сокрушенно покачала головой.

— Саманта, ты становишься глупой!

Она села перед тлеющими угольями. Хотя утро и было приятное, протянула к огню руки, которые вдруг покрылись мурашками.

— Что такое со мной происходит? Я просто не нахожу себе места. — Глубоко вздохнув, она отправилась искать дрова для костра. Однако и это не помогло. К тому же появилась тревога за Ника.

Будучи не в силах справиться с беспокойством, Саманта поднялась на небольшой холм. Некоторое время она внимательно изучала заросли полыни и сосны, там и сям оживлявшие ландшафт. Ничего, кроме зайца да пары перепелов, она не увидела. Саманта снова покачала головой и сердито вздохнула. «Наверное, на пятьдесят миль вокруг нет ни души», — подумала она.

Ей не хотелось возвращаться в лагерь, но солнце все сильнее припекало, и она вспомнила о шляпе, которую оставила на свернутых одеялах. Она вдруг зажала рот рукой.

— Револьвер!

Под шляпой лежал револьвер, который Ник велел ей носить с собой. Чувствуя свою вину, она спустилась с холма и поспешила к постели. Напялила шляпу себе на голову и закрепила на талии револьвер. Был он тяжелый, и носить его было неудобно.

«Может, я просто устала?» — подумала Саманта. Она посмотрела на постель из ивовых веток, но увидела, что сейчас та оказалась на солнце. Саманта направилась к ручью и выбрала уютное местечко под деревьями. Опершись спиной о валун, она стала любоваться ажурной тенью от ив на воде. Тихонько шелестели листья, мелодично журчал ручей. Все настраивало на безмятежный лад. Она закрыла глаза и задремала.

Развернувшись, Саманта бросилась бежать прочь от всадника туда, где она могла спрятаться за скалами.

Мерин поравнялся с ней, затем обошел и загородил ей путь.

Страх сдавил ей горло. Оказавшись в западне, она подняла ресницы и уставилась на всадника. У нее исчезла всякая надежда на спасение, когда она увидела холодный, злобный взгляд.

— Кто вы такой? Где мой муж? — спросила Саманта, пятясь от него.

Не отвечая, мужчина соскочил с седла и, покачиваясь, направился к ней.

— Как, ты меня даже не поцелуешь, Саманта?

Саманта уперлась спиной в огромный валун и побледнела. От ужаса кровь застыла в ее жилах.

— Кто вы? — шепотом снова спросила она.

Мужчина снял шляпу и поклонился.

— Я твой муж. Помнишь? — Под белесой бородой виднелся шрам, который превращал его улыбку в страшную гримасу. Светло-голубые глаза мужчины блеснули недобрым светом. — Узнаешь меня теперь?

— Мэтью? — Земля закачалась под ногами у Саманты, и она словно провалилась во тьму.

Ник сжал ладони и почувствовал, что хватает ими пыль. Тысяча демонов рвали на части ему череп. Он застонал. Какой-то шелест долетел до его ушей, и он с усилием открыл глаза.

Снова повторился звук хлопающих крыльев. Ник почувствовал тяжесть на щиколотке, затем боль в икре.

Поморгав глазами, он разглядел сидящую у него на ноге огромную черную птицу. Это был гриф, который вытянул красноватую шею и посмотрел на Ника.

— Кыш! — в ужасе крикнул Ник, поднял другую ногу и пнул хищную птицу.

Она лениво приподняла крылья и отпрыгнула вбок, оставшись поблизости.

Передернув плечами от отвращения, Ник откатился чуть дальше. Проклятые вонючие птицы! Он поискал револьвер. Его не было. Ник поднес руку к глазам и ощутил что-то теплое и липкое. Подняв руку, посмотрел на темно-красное пятно. Он дотронулся до головы и нащупал бороздку, из которой сочилась кровь. «В меня стреляли», — вспомнил Ник. Затем снова на него навалилась темнота. Некоторое время он лежал не двигаясь, пытаясь вспомнить, что с ним произошло.

Он увидел вспышку выстрела из ружья. Успел уклониться, но пуля задела лошадь. Пытался увернуться от второй пули. Она-то, должно быть, и поранила его.

Почувствовав дуновение воздуха, Ник открыл глаза и увидел еще одного грифа, который опустился рядом с первым. Скрипя зубами, Ник дотянулся до камня и швырнул его в птиц.

Они взлетели, увернувшись от камня, однако вновь уселись неподалеку в ожидании, вытянув к Нику крепкие шеи.

Ник поднял руку и провел по голове. Рана чертовски кровоточит, однако череп, судя по всему, цел. Ник осторожно приподнялся и сел. Осмотревшись, обнаружил рядом свою шляпу и поднял ее. Отряхнув от пыли, надел на ноющую голову.

Он почувствовал тошноту и головокружение. Прикрыв глаза, переждал, когда пройдет приступ слабости. Взглянул на небо и увидел еще несколько пар черных крыльев — грифы парили в потоках воздуха. Надо отсюда поскорее выбираться.

Где-то тихонько заржала лошадь.

Ник не без труда перевернулся на живот и пополз к кустам. Неужто негодяй вернулся, чтобы довершить начатое? Он приподнялся на локте и огляделся.

Лошадь. Не чалый, на котором он ехал, а незнакомый гнедой мерин, нагнув голову, щипал траву. Видно было, что мерин совершенно обессилел, что его загнали до полусмерти. Он был оседлан, поводья волочились по земле.

Ник сел и огляделся, ища глазами всадника. Но, похоже, кроме мерина и самого Ника, поблизости никого не было. Очевидно, негодяй, который подстрелил его, взял его чалого и бросил своего гнедого. Должно быть, бандит здорово торопился, если даже не расседлал мерина. Ник тихонько свистнул и по-шайеннски позвал гнедого.

Мерин поднял голову. С трудом волоча ноги, двинулся к Нику, фыркнул и отпрянул в сторону, почуяв запах крови.

Сцепив от боли зубы, Ник потянулся и сумел ухватиться за повод. Тихонько приговаривая, он придержал мерина одной рукой и схватился за стремя другой. У него был единственный шанс. Если он не сумеет им воспользоваться, лошадь убежит.

Собрав остаток сил, Ник встал. Попробовал было поднять ногу. Она показалась неимоверно тяжелой. Он сунул ее в стремя, молясь, чтобы лошадь не убежала. Сделав тяжелый вдох, взгромоздился на мерина, почти упав на седло.

Схватившись за луку седла обеими руками, Ник прикрыл на минуту веки, не решаясь дать лошади команду двигаться, поскольку у него потемнело в глазах. Когда минута слабости прошла, поднял ресницы и стал шарить глазами по земле. Не сразу сообразил, что ищет револьвер. Хотя даже если бы он увидел оружие, с лошади слезть был не в состоянии.

Однако нужно возвращаться на стоянку и…

— О Господи! Саманта!

Ник посмотрел на небо. Уже темнело. Ранили его примерно в полдень. Холодок пробежал по его телу. Бандит знал, где она была! И также знал, что Саманта одна. Ник вознес молитву о том, чтобы с ней было все в порядке, однако чувствовал, что дело, очевидно, обстоит по-другому.

Кто и зачем в него стрелял? Нельзя сказать, чтобы у Ника не было врагов, ему трудно было сосчитать людей, которые его ненавидели. Но почему они выбрали именно этот момент? Чертыхаясь, Ник вспомнил сцену в салуне. Не мог ли один из тех мужчин пуститься в погоню за Самантой?

Он сжимал и разжимал пальцы, которыми держал повод, подавляя желание пустить лошадь быстрее. Он вздохнул. Хорошо еще, что гнедой везет его столько времени. Когда мерин споткнулся, Ник похлопал его по шее и сказал несколько ободряющих слов. Дай Бог, чтобы несчастное животное дотянуло до стоянки. Ник понимал, что сам он дойти туда был бы не в состоянии.

Когда Ник сделал последний поворот и въехал на территорию их лагеря, было темно. Круглая луна освещала окрестности бледным светом, зловещие тени ложились на поляну. Ник не видел никаких признаков жизни. Может, жена прячется в скалах?

— Саманта! — крикнул он и еще раз объехал территорию.

Костер давно погас, вокруг было пустынно. Сердце Ника тоскливо сжалось. Саманты нигде не было.

— Нет! — закричал он.

Гнедой покачнулся под ним, ноги его подкосились.

Ник сполз с мерина, понимая, что животное отдало ему все силы. Держась за гриву, чтобы не упасть, он расседлал лошадь и сбросил тяжелое седло на землю.

— Пойдем, мой мальчик, — попросил он гнедого.

Спотыкаясь, конь двинулся в темноту. Ник сделал все, чтобы животному стало легче, однако сомневался, что мерин дотянет до утра.

Ник поискал седло лошади Саманты, но нигде не обнаружил. Может, она услышала выстрелы и отправилась искать его? Ник пролежал без сознания несколько часов, она его так и не нашла. И он не встретил ее на пути сюда. Может, Саманта заблудилась? Это лучше, чем оказаться в руках человека, который его ранил. Хотя и в том, и в другом случае она пребывала в большой опасности.

— Ах, котенок! — простонал Ник, отгоняя от себя мысль о том, что Саманта может сейчас подвергаться издевательствам со стороны этого негодяя. Он должен держаться и не потерять сознания. Должен найти ее!

Ник не обнаружил на стоянке никаких следов борьбы. Кастрюли и сковороды были аккуратно расставлены на плоском валуне недалеко от костра. На ивовой постели осталась лишь стопка одежды; одеяла, ее сумка и оружие исчезли. «Котенок, где ты?» Собрав последние силы, Ник громко крикнул:

— Саманта!

Ему несколько раз ответило эхо и постепенно замерло вдали.

— Господи, помоги мне! — сказал Ник. Колени у него подогнулись, и он рухнул на землю.

Измученная дорогой, Саманта сидела на узкой койке, плотно обернувшись одеялом и радуясь тому, что она одна в хижине. После ужина мужчины ушли покурить и покормить лошадей. Ее еда — жаркое из кролика — осталась нетронутой, миска с загустевшим жиром стояла на столике рядом с койкой. Саманта с надеждой поглядывала на распахнутую дверь, однако доносившийся до нее голос Мэтью свидетельствовал, что о свободе ей остается только мечтать.

От страха во рту у нее пересохло. Через открытую дверь долетало уханье совы. Казалось, все вокруг тихо и покойно. Однако Саманта понимала, что кошмарное «сегодня вечером», о котором говорил Мэтью, должно вот-вот наступить.

Закрыв глаза, Саманта попыталась вызвать к жизни образ Ника, представить себе, что она находится в его объятиях, вдали от того кошмара, который должен произойти в хижине. Она подавила готовые вырваться рыдания. Однако Ника больше нет. Ей неоткуда ждать помощи, она осталась совершенно одна.

На крыльце послышались шаги, и на порог упала длинная тень. Сердце у Саманты сжалось, когда она увидела, как в комнату входит улыбающийся Мэтью.

Он притворил дверь и подошел к кипящему на плите чайнику. Налил кипятка в оловянный таз, разбавил холодной водой, попробовал пальцем и удовлетворенно кивнул. Прихватив полотенце, поднес таз к Саманте и сел рядом на перевернутый ящик. Приподняв ей подбородок, сказал:

— Все будет очень красиво. Как прежде.

И, подцепив пальцем одеяло, сорвал его с нее и отбросил в сторону.

— Нет! — вскрикнула Саманта, отстраняясь от него.

Он убрал руку, на лице у него появилось обиженное выражение.

— Саманта, я разочарован тобой. — Посуровев, он покачал головой. — Ладно. Пусть будет по-твоему.

Вздыхая, он направился в угол комнаты и достал из свертка бутылку. Вынув пробку, добавил темной жидкости из бутылки в высокий стакан с водой. Размешав содержимое ложкой, Мэтью поднес стакан к кровати.

Саманта отпрянула от Мэтью, с ужасом глядя на янтарного цвета жидкость. Настойка опия! Он собирался дать ей одуряющего снадобья.

— Нет! Прошу тебя, не надо, Мэтью! — Она не позволит ему сделать это с ней, что бы ей ни пришлось перенести. — Я буду хорошей, — шепотом пообещала она.

— Посмотрим, — сказал Мэтью, с сомнением глядя на Саманту. Он заставил ее встать на ноги и расстегнул ей рубашку. Лаская, одновременно стянул рубашку с ее плеч. Расстегнул панталоны, белье и спустил их вниз. Приподняв ей ногу, стянул один чулок, затем второй. Саманта осталась стоять перед ним совершенно нагой.

Она закрыла глаза. Слезы стыда и унижения катились у нее по щекам. Мэтью опустил тряпку в воду и потер ее куском пахнущего розами мыла. Первым делом он смыл ей слезы. Саманта приказала себе молча сносить все его прикосновения, пока он не торопясь мыл ее тело. Она подумала, что если останется в живых после этой ночи, то навсегда возненавидит запах роз.

Закончив омовение, Мэтью вытер Саманту полотенцем.

— Теперь получше? — спросил он.

Саманта молча кивнула. Она наблюдала за тем, как он отложил в сторону мыло и выплеснул за порог воду.

Он подошел и понюхал ее.

— Отлично! Теперь ты пахнешь так же, как тогда.

Развернув один из свертков, он достал кружевное белье и подошел к Саманте. Натянул на нее панталоны и застегнул их. Через голову надел сорочку и, пока надевал, поелозил холодными руками по ее грудям. Завязывая тесемки, нахмурился и сказал:

— Ты поправилась, дорогая.

Саманта посмотрела на крохотные сердечки, вышитые на кружевах, и ей вдруг стало страшно. Это была ее одежда! Он привез ее из Сторм-Хэвена. Дрожь пробежала по ее телу, но, кажется, Мэтью этого не заметил.

Он распустил и расчесал ей волосы, и они свободно спустились по спине до талии.

— А теперь, моя любовь, еще одна деталь…

Он извлек шелковую тряпку и завязал Саманте глаза, затем повел ее через комнату. Толкнув Саманту на стул, связал ей сзади руки.

Слыша, как он возится рядом, Саманта старалась изо всех сил сохранять спокойствие. Он не причинил ей боли… пока что. Но теперь ее ожидало нечто неведомое, и девушку невольно охватил ужас. Сердце у нее трепыхалось, словно попавшая в клетку птица. Кровь стучала в ушах, голова закружилась. «Я должна остаться в сознании, — сказала она себе, — что бы со мной ни делали. Это мой единственный шанс».

Саманта уловила какой-то странный запах. Она повела носом. Пахло воском свечи. И чем-то еще — каким-то мускусом. Запах обволакивал ее, и она почувствовала легкое головокружение.

Дверь с шумом распахнулась. Застучали чьи-то шаги, кто-то остановился рядом с Самантой.

— Будь ты проклят! Ты выиграл у меня все, что мне заплатил. Я знаю, что ты жульничал, я видел. Забудем о деньгах. Я беру себе это!

Чья-то грубая рука стиснула Саманте грудь. Девушка ахнула и отпрянула назад.

— Не смей трогать ее! — крикнул Мэтью и бросился к Саманте. — Убирайся вон! Я отдам тебе что причитается!

Услышав, что оба мужчины вышли из хижины, Саманта попыталась освободиться от пут. Увы, ничего не получалось. Горючие слезы брызнули на повязку, мгновенно промочив ее насквозь. И в этот момент снаружи раздался выстрел.

— Мэтью! — крикнула она.

— Я здесь, любимая. — Она услышала, как он закрывает дверь и запирает ее на засов. Он провел рукой по ее груди, словно пытаясь стереть прикосновения другого мужчины. — Больше он не будет нам мешать.

Саманта сглотнула, поняв, что Мэтью убил этого мужчину. Она слышала шум, как если бы тот передвигал что-то тяжелое. Звук его шагов сопровождался тихим шелестом бумаги. Вскоре он снова подошел к ней. Он освободил ее от ремней и поставил на ноги. Она подняла было руки, собираясь снять с глаз повязку.

Мэтью шлепнул ее по рукам.

— Нет! Еще рано! — Притянув Саманту к себе, он прижался губами к ее шее. — Терпение, любовь моя.

Она вскрикнула, когда Мэтью принялся натягивать ей через голову жесткое платье. Он стал возиться с маленькими пуговицами на спине.

— Теперь ты готова? — Не дожидаясь ответа, он стянул повязку с ее глаз и с довольной улыбкой сказал: — Ну вот, видишь, все как тогда. — И обвел рукой комнату.

Саманта поморгала, чтобы приучить глаза к тусклому освещению. Ее взгляд остановился на кровати, которую он отодвинул от стены и установил в центре. Грубые одеяла были убраны, и теперь кровать была застелена белым атласным покрывалом, из-под которого выглядывали белоснежные простыни. Саманта задержала дыхание: она узнала свои простыни, свое покрывало — из ее спальни в Сторм-Хэвене!

В комнате горели свечи и были расставлены блюдца с тлеющим порошком, источавшим сладкий мускусный аромат. Рядом со стаканом, содержащим настойку опия, стояла бутылка шампанского и два пустых хрустальных бокала.

Саманта взглянула на свое платье, и ее глаза округлились от ужаса. Спереди кружева ее прежнего свадебного платья были в ржавых пятнах засохшей крови.

— Нет! — крикнула она, пытаясь сорвать с себя страшное одеяние. Однако материя была очень прочная, она обтягивала ее тело, словно атласный кокон.

Саманта подняла глаза на человека, который, улыбаясь, смотрел на нее. По какой-то непонятной причине Мэтью воссоздал кошмар, который преследовал ее ночами. Она открыла рот, чтобы закричать, но не смогла издать ни звука. Саманта покачнулась, чувствуя, что у нее подкашиваются ноги.

— Я знал, что ты будешь потрясена, моя любимая. — Его выцветшие глаза заблестели от страсти. Мэтью обвил ее рукой, чтобы не дать упасть. Подведя к столу, поднял стакан с янтарной жидкостью, прижал его к ее губам и влил настойку опия ей в рот. — Вот, пей!

Как Саманта ни отворачивалась, ей пришлось сделать пару глотков, после чего Мэтью отпустил ее. Эффект не заставил себя долго ждать. По жилам побежало тепло, она утратила способность к сопротивлению. Саманта почувствовала легкое опьянение, тело ее сделалось невесомым, словно принадлежало не ей, а кому-то другому.

Улыбка удовлетворения появилась на лице Мэтью.

— Ведь так-то лучше, правда же?

Саманта улыбнулась и кивнула, пытаясь припомнить, с какой это стати она сопротивлялась. Впрочем, теперь это не имело никакого значения.

Мэтью вынул пробку из бутылки с шампанским и наполнил два бокала искрящейся прозрачной жидкостью.

— Пей. Это снимет привкус. — Он поднес стакан к ее губам.

Саманта послушно сделала глоток, смыв горечь во рту. Затем сделала второй глоток, смакуя крохотные шипучие пузырьки. Когда она допила содержимое, Мэтью поставил ее бокал на стол.

Он приподнял свой бокал.

— За нас, любовь моя! Только смерть нас разлучит, — шепотом сказал он. Он выпил до дна, снова наполнил оба стакана и поднес к ее губам, заставляя выпить.

Саманта задыхалась, хватая ртом воздух. Голова ее кружилась от снадобья и спиртного. Комната плыла и покачивалась, перед глазами, словно в калейдоскопе, проплывали разноцветные узоры. Кровь забурлила в ее венах, ей захотелось любви, и она с восхищением смотрела на высокого блондина, который ее страстно обнимал.

Мэтью ласково провел пальцем по ее щеке.

— Дыши глубже, любимая. — Он встретился с ее взглядом, и на его лице появилась медленная, странная улыбка. — Это так красиво, не правда ли? Ты скоро станешь рабыней удовольствий. Удовольствий, которые могу доставить только я. — Он наклонился и стал жадно целовать Саманту, одновременно елозя руками по всему ее трепещущему телу. На миг оторвав рот от ее губ, он дал ей возможность глотнуть сладкого, экзотически пахнущего воздуха. — А теперь, моя милая обольстительница, я научу тебя, как достигнуть экстаза. Научу тому, чего мы так долго были лишены.

Обвив Саманту руками, он подхватил ее, понес через комнату и медленно опустил на кровать.

Матерь Божья (исп.).

Бедняжка! (исп.).

сын (исп.).

девочка (исп.).

Боже мой! (фр.).

Господи! (исп.).

Черт возьми! (исп.).

До свидания (исп.).