Автор

Первым делом, Роберт переоделся, выбрав для такого случая неброский тёмный костюм. Как же иначе? Убийство — штука официальная, требующая к себе элементарного уважения. Поэтому и выглядеть надо было — соответствующим образом.

После этого он, пожелав Рою не скучать и вести себя достойно, покинул квартиру, вызвал лифт и нажал на кнопку с цифрой «7». Дверцы плавно и совершенно бесшумно закрылись, и лифт, печально вздыхая, начал подниматься.

— Как там высказался романтичный Санти? — пробормотал Роберт. — Мол, милый и вежливый толстячок? Однако…. Мистер Томас Смит-Осборн, на мой частный взгляд, больше напоминал своим внешним видом не в меру откормленного борова. Или такого же откормленного бегемота. На выбор. Кому что больше нравится…

Дверцы разошлись в разные стороны, и он вышел из лифта. На просторной лестничной площадке располагались — на приличном расстоянии друг от друга — три квартирных двери. И возле одной из них, украшенной табличкой «25» и слегка приоткрытой, нервно переминались с ноги на ногу двое: низенькая пышнотелая дама бальзаковского возраста в цветастом шёлковом халате и высокий костистый мужчина в чёрных брюках и светло-синей футболке.

«Здоровенький такой мужичок», — машинально отметил про себя Роберт. — «Мускулистый и жилистый. Уже явно за пятьдесят, а выглядит отменно. Дай Бог каждому — в эти-то почтенные годы…. Лицо загорелое, морщинистое и волевое, с массивной «лошадиной» челюстью. Глаза характерные — тёмные и властные, с ярко выраженной «льдинкой»…. И, тем не менее, дяденька нервничает. Вон, как пальцы рук, переплетаясь, заметно подрагивают. Достойный, короче говоря, претендент на роль убийцы…».

— Инспектор Ремарк! — обрадовалась дама в халате. — Ну, наконец-то! А у нас тут такое творится! Такое…

— Успокойтесь, милая миссис Заубер, — посоветовал Роберт. — Сейчас во всём разберёмся, — вопросительно посмотрел на костистого мужчину: — А вы, мистер, собственно, кто?

— Майкл Поспишил. Друг…э-э-э, покойного Томаса. Проживаю в соседнем доме. Надумал зайти в гости. Примерно четыре минуты назад вышел из лифта. А тут — женщина причитает. Попытался её успокоить…. Я, кстати, врач.

— Согласен, очень кстати. Уже заглядывали в квартиру Смит-Осборнов?

— Нет. Признаться, хотел. Но…

— Я не пустила, — манерно поджав узкие губы, сообщила миссис Заубер. — Не положено — без представителей закона. Да и причитать я не умею.

— А если там есть живые? — зло прищурился Поспишил. — И им необходима экстренная помощь?

— Вот, ещё! — возмущённо фыркнула почтенная дама. — Я, что же, не смогу отличить нормальных людей от покойников? У мистера Толстяка…. То есть, у старика Томаса, лицо — синюшное-синюшное. И глаза открытые и неподвижные. Ресницы совсем не моргают…. А вертихвостка Джуди — вообще. Вся-вся в кровищи, и чёрная рукоятка кинжала торчит, — ткнула наманикюриным пальчиком в солидную левую окружность собственной груди.

— Нельзя показывать на себе, — пожурил Роберт. — Беду накликать — раз плюнуть.

— Ой, правда? Без шуток? А я и не знала. Прости меня, Господи, больше никогда не буду…. Рассказать вам, старший инспектор, как оно всё было?

— Конечно. Только, пожалуйста, поподробней.

— А нет никаких особых подробностей. Всё случилось очень просто и буднично. Сижу это я в своём любимом кресле, смотрю телевизор. Никого не трогаю. Вечерние новости передавали по Шестому каналу. И, вдруг, за стеной…. Там, как раз, и располагается гостиная этих богатеев Смит-Осборнов. Причём, как легко определить по долетающим звукам, с настоящим караоке и домашним кинотеатром. Это малышка Джуди, позабыв про совесть и стыд, регулярно развлекается со своими приятелями-шалопаями. То есть, развлекалась. Извините…. Продолжаю. И, вдруг, за стеной страшно загремело и загрохотало. Ну, словно бы огромный книжный шкаф, забитый под самую завязку тяжелеными фолиантами, грохнулся на пол. У меня в буфете даже вся посуда жалобно задребезжала, а ещё и портрет Алена Делона (в молодые годы), упал с трюмо…. Ну, думаю, так не пойдёт. Надо обязательно разобраться с мистером Толстяком. Сколько же можно терпеть все эти шумные безобразия? Выхожу, значит, на лестничную площадку, а дверь в соседнюю квартиру приоткрыта. Зашла, конечно, к Смит-Озборнам. Зашла и увидела…. Трупы увидела. Ещё перепархивающие бумажные самолётики…. Вернулась на лестничную площадку. Санти позвонила и стала охранять место преступления от посторонних. Вот, например, от таких, как этот подозрительный тип с мерзкой лошадиной физиономией.

— Кха-кха-кха, — возмущённо закашлялся Поспишил. — Ну, знаете ли…. А о каких бумажных самолётиках вы, мадам, толкуете?

— О каких надо, мужлан неотёсанный, о тех и толкую. Сперва, господин Лошадник, выучи наипростейшие правила вежливости, а уже после этого и обращайся с вопросами к приличным женщинам…

— Отставить, — велел Роберт. — Прекращайте, господа и дамы, дурацкую пикировку…. Значит, так. Вы, миссис Заубер, оставайтесь здесь: бессовестных зевак отгоняйте прочь, а также встречайте представителей полиции и медицины. А мы с доктором…. Кстати, господин Лош…. Извините, уважаемый. Короче говоря, а у вас при себе имеются какие-либо документы? Удостоверение личности, например? Или же водительские права?

— Пропуск на работу подойдёт? Он с фотографией.

— Давайте…. Эге, американский широкопрофильный медицинский холдинг с мировым именем. Главный анестезиолог. Внушает…. Пойдёмте, док, взглянем — что там и как.

— Из холла сразу поворачивайте в правый коридор, — любезно подсказала скандальная дамочка. — Там она и будет, шикарная гостиная.

— Спасибо за важную информацию, миссис Заубер. А также за бесценную помощь, оказанную следствию. Вы — кладезь самых разнообразных талантов и достоинств…. Доктор, за мной. И давай-ка перейдём на нормальное общение, безо всяких там официальных сюсюканий и аристократических экивоков…

Дело было по поздней австралийской осени, в период затяжных и холодных дождей.

Криминальному инспектору Ивану Габову исполнилось тридцать пять лет. Юбилей, как-никак. На торжественное мероприятие, посвящённое этому событию, был — в числе прочих персон — приглашён и Роберт. А ещё на банкете присутствовала и младшая сестра Ивана — Татьяна, прихватившая за компанию и свою подружку Инни Сервантес, начинающую — на тот момент — театральную актрису.

«Синий слон», где они тогда собрались, относился к ресторанам «европейского класса»: непритязательная и скромная отделка, элегантная и хлипкая мебель, классическая и строгая европейская кухня без избытка острых восточных специй, соответствующий алкоголь, вышколенные официанты, чопорный метрдотель и заоблачные цены. А ещё в дальнем торце заведения располагался невысокий квадратный подиум со стареньким роялем.

Праздник, как праздник: поздравительные тосты, безобидные шутки, застольные беседы, «бородатые» анекдоты, весёлый смех, дружеские подначки.

А потом юбиляр, немного захмелев, возжелал, чтобы инспектор Моргенштерн «сбацал» какую-нибудь «стрёмную песенку» собственного сочинения. Мол: — «Хочу, и всё тут. Не сметь возражать!».

Роберт спорить и отказываться не стал. Хлопнув рюмашку рома, он выбрался из-за стола, поднялся на подиум, уселся на стульчик, приставленный к роялю, небрежно пробежался подушечками пальцев по чёрно-белым клавишам и, слегка глоссируя, спел:

Дождавшись, когда отзвучат вежливые аплодисменты, Роберт вернулся к праздничному столу, и застолье продолжилось.

А ещё через некоторое время мужчины отправились в курительную комнату.

— Этот Роберт Моргенштерн — весьма интересный и приметный паренёк, — задумчиво попивая из хрустального бокала красное испанское вино, сообщила Инни Сервантес. — Весьма. Я даже знаю, на кого он похож. Причём, как внешне, так и внутренне…

— И на кого же? — заинтересовалась любопытная Татьяна.

— На знаменитого писателя Эриха Марию Ремарка. Вот, на кого. А также на всех главных «ремарковских» героев. Например, на Роберта Локампа — из «Трёх товарищей»…. Ты сама посуди. Высокий, стройный и очень прямой. Густые светлые волосы, зачёсанные назад. На рояле играет и душевные песенки поёт. На английском языке говорит с жёстким немецким акцентом. Родился в Австрии. Одевается очень стильно: длинное и приталенное осеннее пальто тёмно-серого цвета, элегантная мягкая шляпа, белоснежный шарф на шее…. А его глаза? Иногда — мечтательные и отстранённые, словно бы их владелец мысленно пребывает где-то далеко отсюда. Иногда — высокомерные, заносчивые и горделивые. Ещё я почему-то уверена, что эти глаза могут быть суровыми, холодными и безжалостными, так как их хозяин, судя по всему, способен на серьёзные поступки. В том числе, и на жёсткие. Наверняка, наш Робби прошёл полноценную военную выучку. По крайней мере, «армейская косточка» чётко ощущается…

— Пожалуй, подруга, ты права. Соглашусь, наблюдается определённое сходство…. Впрочем, мне сперва показалось, что Роберт Моргенштерн больше похож на Николая Гумилёва. Был такой знаменитый русский поэт. Его, кажется, большевики расстреляли. Хотя, и Ремарк — неплохой вариант…. Только тебе-то что до этого?

— В каком, извини, смысле? — вопросительно прищурилась Инни.

— В самом прямом, — язвительно усмехнулась вредная Татьяна. — Я прекрасно помню типаж главных «ремарковских» героинь. Высокие такие дамочки с аристократическими манерами. Худые и болезненные. С длинными и прямыми каштановыми волосами. А ещё и относительно молчаливые…. Так что, радость моя театральная, тебе ничего не светит — в плане покорения сердца господина «маньячного» инспектора.

— Внешность и поведенческие манеры? Да, здесь наблюдаются определённые нестыковки, спорить не буду…. Ростом я, действительно, не вышла. Метр пятьдесят восемь. Маловато будет. Волосы чёрные, жёсткие и с нехилой кудрявостью. Телосложение плотное. Здоровье отменное, полтора года, как-никак, отработала гимнасткой-акробаткой в бродячем цирке. Болтливая — до полной невозможности. И с аристократичным воспитанием — полный швах. Откуда же ему было взяться — в условиях провинциального никарагуанского городишки, где прошло моё детство и часть юности? Нечем крыть…. Тем не менее, у меня есть одно неоспоримое и весомое достоинство.

— Какое, если не секрет?

— Имя. Моё настоящее имя — «Инэс». Что в переводе с испанского языка означает — «святая и целомудренная»…. Разве этого мало?

— Ну, не знаю.

— Тем не менее, наплевав на все нестыковки, даже вместе взятые, я забираю «маньячного» инспектора Ремарка в своё единоличное и суверенное пользование. Решено. Все возражения, споры и сомнения отменяются…

Так оно всё и произошло. Во-первых, практически все, включая журналистов, городских обывателей и подследственных лиц, стали именовать Роберта — «Ремарком». Только высокое официальное начальство ещё помнило — о «Моргенштерне». А, во-вторых, уже через полтора месяца после того памятного банкета в «Синем слоне» Инэс переехала в казённую квартиру Роберта. Причём, вместе со всеми вещами и псом Роем.

С тех пор прошло — без малого — два с половиной года. За это время Инни Сервантес превратилась — из начинающей — в весьма известную театральную актрису: премьеры, гастроли, интервью и многочисленные поклонники с пышными букетами цветов. Она даже снялась в двух модных «мыльных» телесериалах. Но это — ровным счётом — ничего не изменило. В том плане, что Инэс бросать скромного «маньячного» инспектора не планировала, а всех богатых поклонников вежливо, но твёрдо и неизменно спроваживала. Более того, она даже пообещала серьёзно подумать — на досуге — над предложением о замужестве, сделанном недавно Робертом…

К подъезду уверенно подкатил чёрный и вальяжный (как и его хозяин), «Мерседес», оснащённый приметными номерами Прокуратуры штата и затемнёнными стёклами.

Машина остановилась. На правой задней дверке плавно приоткрылось окошко, и сердитый начальственный баритон велел:

— Садитесь, старший инспектор, рядом с водителем. Быстрее. Мы спешим…

Роберт, послушно заняв указанное место, захлопнул дверку. «Мерседес» тронулся с места, выехал — через проём с поднятым полосатым шлагбаумом — со двора и достаточно быстро, но скрупулёзно соблюдая при этом правила дорожного движения, покатил по утренним улицам Сиднея.

Ненавязчиво повертев головой, Роберт отметил: — «Непростой, однако, автомобиль у господина Модильяни, просторный. Прямоугольный столик перед задним сиденьем имеется. А на столике расположился навороченный ноутбук. Эге…. Не удивлюсь, если здесь и встроенный мини-бар обнаружится. Интересно, а какие алкогольные напитки размещены в нём? Наверняка, что-нибудь жутко-жутко экзотичное…».

— Я догадываюсь, старший инспектор, о чём вы сейчас подумали, — неожиданно сообщил голос Прокурора штата.

— Э-э-э…

— Хотите — угадаю?

— Попробуйте, конечно…. Почему бы, собственно, и нет?

— Скорее всего, о том, что должность Прокурора штата — тяжкая и неблагодарная ноша. Вот, вы сейчас спокойно и беззаботно поедете. Будете в автомобильные стёкла-окошки легкомысленно пялиться и ворон считать. Мне же предстоит сложная, кропотливая и ответственная работа. Надо целую кучу серьёзных документов просмотреть. На несколько заковыристых электронных писем аргументированно ответить. А ещё, ко всему прочему, хотелось бы разрешить одну очень важную и весьма скользкую дилемму, неверное решение которой — чревато. Причём, самыми разнообразными неприятностями и неожиданными подвохами. Эх, жизнь моя — жестянка жестяная и неприкаянная…

— Вы, босс, угадали, — понимающе вздохнул Роберт. — Действительно, я вам не завидую. Ни капли…. Можно задать несколько наипростейших и ненавязчивых вопросов?

— Задавайте. Только три, не больше.

— Нашли труп, рядом с которым были разбросаны разноцветные бумажные журавлики?

— Да, обнаружилась такая покойница, — подтвердил Модильяни. — Только эти чёртовы журавлики были не разбросаны, а, наоборот, тщательно приклеены. Что, впрочем, сути дела не меняет.

— Понятно…. А кто она — эта покойница? То есть, кем была при жизни?

— Заслуженная сотрудница американского ЦРУ, вышедшая на пенсию и осевшая в нашей Австралии. Выдавайте, старший инспектор, свой последний вопрос.

«Ничего себе!», — огорчился Роберт. — «Только американских рыцарей плаща и кинжала (помимо японских мафиози), мне и не хватало. Типа — для полного комплекта…», и, подумав секунд десять-двенадцать, спросил:

— Куда мы сейчас едем?

— В загородное поместье покойной, где она — на протяжении последних лет — проживала со своим пожилым супругом. Это где-то на севере. Недалеко от места впадения реки Хоксбери в залив Брокен…. Всё, инспектор Ремарк, не отвлекайте меня. Скоро всё сами увидите. Я велел, чтобы на месте преступления до нашего приезда ничего не трогали. Будем надеяться, что так оно и будет. Если, конечно, подлые конкуренты, опередив, не нагадят…

«Сидней, всё же, очень красивый и своеобразный город», — глядя в автомобильное окошко, решил — в очередной раз — Роберт. — «Только здесь можно встретить такие необычные и изысканные архитектурные переплетения. Современные небоскрёбы — сплошные бетон и стекло, а между ними — древние каменные дома. Да, что там — дома. Каменные приземистые домищи с островерхими шпилями, построенные ещё в девятнадцатом веке. А некоторые, судя по всему, и в восемнадцатом…. Опять — высоченные небоскрёбы. Снова — массивные каменные домищи и симпатичные церквушки…. И ничего, очень даже органично и целостно смотрится. Удивительное дело, короче говоря…».

Через некоторое время «Мерседес» въехал на знаменитый мост Харбор-Бридж («Вешалка» — в просторечии), соединяющий южный и северный берега величественного залива Порт Джексон. По заливу проплывали — в ту и в другую стороны — симпатичные разноцветные «ферри» с пассажирами на бортах. Параллельно с автомобилем, постепенно отставая от него, двигался длиннющий железнодорожный состав.

— Один из самых больших стальных арочных мостов в мире, — зачем-то сообщил неприметный прокурорский шофёр. — Был открыт девятнадцатого марта 1932-го года, весит порядка шестидесяти тысяч тонн.

— Спасибо за своевременную и актуальную информацию, — вежливо поблагодарил Роберт.

Постепенно равнинный рельеф местности преобразовался в относительно-гористый, а город, доверчиво прижимаясь к берегу океана, начал дробиться на своеобразный пунктир: дома — ярко-зелёные склоны, дома — блёкло-жёлтые пляжи.

«Пригороды», — мысленно прокомментировал Роберт. — «Достаточно симпатичные и компактные застройки.… А теперь им на смену приходят частные земельные владения с загородными домами, виллами и даже с небольшими замками…. Ага, впереди мелькает ярко-синяя лента реки, покрытая тёмно-зелёными пятнами островов. Искомая речка Хоксбери, надо полагать. С правой же стороны простираются серо-голубоватые воды залива Брокен и речного эстуария…. Эстуарий? Ну, это такое воронкообразное речное устье, расширяющееся в сторону моря и регулярно затопляемое морскими приливами. А поэтому и достаточно глубокое, так как вышеупомянутые приливы, превращаясь с течением времени в отливы, регулярно уносят в океан все речные наносы и отложения…».

Сзади раздался резкий щелчок, произведённый захлопнувшимся ноутбуком, и Питер Модильяни объявил:

— Примерно через триста пятьдесят метров поворачиваем направо. После этого минут через пять-шесть будем на месте. Поместье — «Голубая лагуна». Совершенно дурацкое, на мой прокурорский взгляд, название. Нет здесь поблизости никаких лагун: ни голубых, ни серо-буро-малиновых, ни каких-либо других…. Почему же поместье назвали именно так? Скорее всего, по укоренившейся привычке. «Цэрушники». Что с них взять? Вечно осторожничают, маскируются и наводят тень на плетень…

В двенадцать двадцать пять машина остановилась у подъезда, Роберт выбрался наружу, захлопнул дверку, и прокурорский «Мерседес», прощально мигнув задними фонарями, укатил восвояси.

— Привет, Ремарк, — из-за угла дома показался Габов, по-прежнему выглядевший как хиппующий чудак-профессор. — Значит, всё же, серия?

— Она самая. Старина Модильяни решился-таки на открытие «маньячного» дела. Ну, а ты — вместе с другими спецами округа «Круговая пристань» — приданы мне для усиления следственного потенциала. Официальный приказ будет оформлен в ближайшие часы.

— Перекурим и обменяемся свежими новостями?

— Перекурим, конечно, — решил Роберт. — Но только без новостного обмена.

— Почему — без обмена?

— Потому, что не люблю бестолковых повторов. Вот, когда прибудет опытный аналитик, любезно прикомандированный к нашей следственной группе господином Прокурором штата, тогда всё и обсудим. Причём, подробно, без суеты, спешки и недомолвок…

Они, перекурив, поднялись в квартиру.

Инэс — причёсанная, свежая, накрашенная и приодевшаяся — ласково чмокнула гражданского супруга в щёку, приветливо поздоровалась с Иваном и, как легко догадаться, тоже захотела узнать — всё-всё-всё. Но Роберт был непреклонен, мол, будем дожидаться хвалёного аналитика и точка.

— Может, тогда перекусим? — заныл вечно-голодный холостяк Габов. — А то я с этими служебными заморочками и срочными телефонными переговорами даже позавтракать толком не успел.

— Перекусим, — покладисто согласилась Инни. — Только извини, хиппи запущенный, нет у нас разносолов. Я, ведь, только вчера вернулась из новозеландской поездки и поэтому ещё не успела навести здесь порядок. То бишь, придать нашему с Робби семейному гнёздышку достойный вид. Кроме того, я с самого утра выполняла важные поручения, выданные мне нашим знаменитым «маньячным» инспектором. Так что, не обессудьте…. Что могу предложить? Бутерброды с маслом, сыром, колбасой и ветчиной. Варёные куриные яйца. Консервированные креветки и мидии. Маринованные сардельки. Соевые крекеры. Картофельные чипсы. Всякие и разные орешки в ассортименте. Чай и кофе, куда можно капнуть коллекционного ямайского рома. Светлое пиво…. Пойдёт?

— А то, яркая звёздочка местных театральных подмостков и подиумов. Она ещё спрашивает. Давай, мечи всё вышеперечисленное на стол. Пока у меня кишки от голода не завязались в крепкий морской узел. И Рою, пожалуйста, выдай что-нибудь покушать, чтобы не обижался…

Трапеза была в самом разгаре, когда ожил домофон.

— Что там? — подойдя к светло-серой панели, висевшей на стене в прихожей, спросил Роберт.

— К вам гостья, сеньор Ремарк, — сообщил равнодушный голос консьержа Сантьяго. — Очень красивая сеньора.

— Пропусти, Сантьяго. Дверь в квартиру я уже открыл…

Через пару минут в столовую-гостиную вошла фигуристая молодая брюнетка, слегка похожая на некую среднестатистическую актрису из голливудских фильмов прошлого века, с плоским кожаным портфелем в руках.

— Если вы, уважаемая, перекраситесь в блондинку, то станете похожей на, э-э-э…, — предсказуемо оживился Габов.

— На молоденькую Мэрилин Монро? — пристроив портфель возле стены, подсказала брюнетка.

— Ага. Точно. На неё.

— Я знаю. Вы очень наблюдательны, мистер…

— Инспектор Иван Габов.

— Даже так? Мария Кузнецова, аналитик.

— Так вы — русская?

— Не буду этого отрицать…

Старший криминальный инспектор округа «Круговая пристань» и протеже Питера Модильяни тут же принялись о чём-то оживлённо болтать, естественно, на совершенно незнакомом языке.

— Э-э, прекращайте! — возмутился Роберт. — Это вы, что же, сейчас по-русски общаетесь? Так, ребятки, не пойдёт. Попрошу в рабочее время разговаривать сугубо на английском языке. Так, на мой частный взгляд, будет честнее и полезнее для нашего общего дела. Потом, уже на досуге, наболтаетесь всласть. О Родине поговорите. О политике. То, да сё…. Итак, значит, Мария…. м-м-м, Куз-не-цо-ва?

— Ага, Мария, — подтвердила брюнетка. — Она же — Мари, Марина, Маша, Марья, Марьяна и Маняша. А, вообще, для простоты общения, называйте меня — «Танго». Это прозвище такое, служебное…. Ну, люблю я потанцевать от Души. Особенно — всякие зажигательные латиноамериканские танцы. В частности, классическое аргентинское танго…. Кстати, а в Сиднее есть хорошие танцевальные школы? Или же профильные клубы?

— Найдутся, — заверила Инни. — И порекомендую. И покажу. И со здешними танцевальными фанатами сведу. Без проблем…. Меня, кстати, зовут — Инэс Сервантес. Пёс носит кличку — Рой. А этот белобрысый симпатяга — мой бойфренд Роберт Ремарк. Он же — Роберт Моргенштерн.

— Очень приятно. Наслышана про всех вас, включая собачку. Извините, пса. Рада знакомству.

— Только не вздумай, Мэрилин — якобы — Монро, глаз на моего Робби положить. Последствия будут катастрофическими, ужасными и непоправимыми. Обещаю.

— Поняла, учту…. Ой, пиво. Австралийского я ещё никогда в жизни не пробовала…. Можно и мне — баночку?

— Конечно, бери.

— Пшик-к-к, — доброжелательно пропела вскрываемая банка.

— Ну, за состоявшееся знакомство, — провозгласила Танго. — Буль-буль-буль-буль…

Габов только руки восхищённо развёл в стороны, мол: — «Как булькает-то бойко! Умереть и не встать…. Опа, баночка опустела. Сильна, барышня, сильна. Сразу видно, что наш человек. В доску. Значит, обязательно сработаемся…».

— Хотелось бы верить, — тихонько пробормотал Роберт и, выждав пять-семь секунд, повысил голос: — Всё, соратники и соратницы, завершаем приём пищи и напитков. А также и все разговоры на бытовые и отвлечённые темы. Но прежде, чем перейти к делам серьёзным, вынужден кое-что прояснить…. Мисс Инэс Сервантес, естественно, не имеет ни малейшего отношения к правоохранительным службам и органам Австралии. Но, всё же, она будет присутствовать на всех наших рабочих совещаниях. Почему, зачем и для чего? Для того, уважаемые коллеги, чтобы я мог сэкономить целую кучу времени. Ну, бесполезно от упрямой, любопытной и своевольной Инни скрывать что-либо. Поверьте мне на слово. Бесполезно. Многократно проверено…. Вопросами замучает. Дуться будет. Подслушивать. Подсматривать. Интриговать. И, в конечном итоге, применив изощрённые сексуальные пытки, получит, всё равно, интересующую её информацию…. Вам всё ясно, господа и дамы? Вопросов нет? Замечательно. Тогда, благословясь, начнём по порядку. Что называется, от Адама. Старший инспектор Габов, ваш выход…

Первым делом, Иван, посматривая в сторону Танго с нескрываемым одобрением и обожанием, подробно рассказал обо всех обстоятельствах смерти Томаса Смит-Осборна. А после этого доложил и об основных итогах проведённых следственных мероприятий:

— Во-первых, по отпечаткам пальцев, обнаруженных в квартире Смит-Осборнов. Их достаточно много: и мужских, и женских. Но в этом нет ничего странного, так как мисс Джуди, дочка покойного, являясь очень общительной и бойкой девицей, частенько приводила в квартиру большие молодёжные компании. Бесшабашное веселье иногда продолжалось до самого утра, так как мистер Томас частенько уезжал в длительные командировки, связанные с его бизнесом…. Но дело, собственно, не в этом. Главное, что все обнаруженные «пальчики» не проходят ни по одной из наших криминальных баз и картотек. Безобидная «золотая молодёжь» веселилась-отрывалась, и не более того. А на бумажных журавликах, и вовсе, отпечатки пальцев отсутствуют…. Во-вторых, по записям придомовых и внутридомовых видеокамер. Ничего подозрительного при их просмотрах не обнаружено: ни подозрительных людей, перетаскивавших женский манекен, ни не менее подозрительных типов с японскими бумажными журавликами в руках. Кроме того, авторитетные эксперты однозначно установили, что записи видеокамер никаким внешним воздействиям не подвергались. В плане стирания отдельных кадров и подмены видеокассет, я имею в виду…. В-третьих, непосредственно о самом женском манекене. Он, как выяснилось при осмотре, разборной: голова откручивается, каждая рука и нога разбирается на две составные части, а туловище, вообще, на три. То есть, незаметно пронести эту штуковину в квартиру — по частям и за несколько приёмов — не составляло особого труда…. В-четвёртых, запасные ключи от квартир жителей подъезда. Они хранятся в сейфе консьержей. Подчёркиваю, в опечатанном сейфе. Последний раз запасными ключами пользовались ещё в прошлом году, почти пять месяцев тому назад. Тогда в одной из квартир на первом этаже начался пожар, из приоткрытой форточки повалил густой серый дым. Консьерж, дежуривший в это время в подъезде, вызвал по телефону пожарную службу. Жильцов не было дома. Пожарные, сняв пломбу, (этот факт зафиксирован в протоколе, оформленном должным образом), достали из сейфа запасной комплект ключей, открыли входную дверь в нужную квартиру и успешно потушили локальное возгорание. Кстати, его причина так и не была установлена. После этого запасные ключи были возвращены на прежнее место, а сейф заперт и заново опечатан…. В-пятых, мои сотрудники отработали — в первом приближении — личности консьержей, работающих в этом подъезде. Ничего интересного и подозрительного. Все, конечно, являются переселенцами. Но никто из них не то, чтобы под судом не был, но даже ни разу не попадал в поле зрения австралийской полиции…. Скажу честно, что после полученной информации по видеокамерам и запасным ключам, мой интерес к здешним консьержам заметно уменьшился. Я даже решил не закреплять за ними «топтунов», мол, толковых сотрудников мало, а достойных фигурантов и без консьержей хватает. Ну, допустим, что во время прошлогоднего пожара кому-то из них, воспользовавшись общей суматохой, удалось-таки снять «слепки» с ключей от квартиры Смит-Осборнов. Но ждать после этого целых пять месяцев? Ради чего? Увы, но не стыкуется…

— Согласен, — кивнул головой Роберт. — Маньяки — люди нетерпеливые и импульсивны. Они, конечно, иногда и долгосрочным планированием занимаются. То бишь, терпеливо вынашивают свои коварные и изощрённые планы. Но только тогда, когда намеченный объект находится где-то вдалеке, а не под боком…. У тебя, Иван, всё?

— Почти. В-шестых, мы начали наводить справки о бизнесе покойного, но времени было слишком мало. Тем не менее, установлено, что у него есть (в смысле, был), крупный «шоколадный» бизнес в Индонезии. Также мистер Смит-Осборн достаточно активно «играл» на австралийских биржах с различными ценными бумагами. Некоторые его операции, безусловно, можно отнести к разряду сомнительных и подозрительных. Но с этим надо ещё поработать. Причём, несуетливо и вдумчиво, задействуя, кха-кха, недюжинные аналитические способности…

— Обязательно задействуем, — пообещала Танго.

— Заранее спасибо, милая Мари, — льстиво улыбнулся Габов. — Завершаюсь…. В-седьмых, поговорить с мисс Джуди — дочерью покойного — не удалось: абстинентный наркотический синдром, алкогольное опьянение, классическая истерика, визги, слёзы и сопли. Потратил пару часов на бесполезные и бестолковые разговоры, а после этого отвёз загулявшую красотку в медицинскую клинику, имеющую договорные отношения с Прокуратурой штата. Пообещали привести девицу в чувство. Только чёткого времени, эскулапы хвалёные, не обозначили. Может, уже и домой отпустили. С них станется…. В-восьмых, о личной жизни безвременно почившего индивидуума. Он уже три года, как являлся вдовцом, супруга умерла от внезапного сердечного приступа. Любовниц не было. Услугами проституток не пользовался. С мужчинами…м-м-м, тоже — в интимном плане — не встречался. То бишь, его сексуальная активность равнялась нулю. Воспитанием дочери практически не занимался. Бизнес, бизнес и только бизнес…. Вот, пожалуй, теперь и всё. Доклад закончил.

— Можно дополнить? — словно школьница младших классов подняла вверх правую руку Инэс. — Спасибо…. Итак, по просьбе Робби я навела пару справок. Из разговора с управляющим коммунальной компании выяснилось, что Томас Смит-Осборн купил квартиру в нашем доме в январе 1999-го года. А его друг Майкл Поспишил — в соседнем доме — на месяц позже…. Это полезная информация?

— Более чем, — заверил Роберт. — Ты, любимая, молодец. А ты, старший инспектор Габов, совершенно напрасно так недоверчиво и легкомысленно усмехаешься. Слушайте, коллеги, сюда…

И он рассказал — во всех подробностях — об утреннем убийстве бывшей сотрудницы ЦРУ Эстель Трапп.

Рассказал, а после этого подытожил:

— Между смертями мистера Смит-Осборна и миссис Трапп, как легко заметить, есть несколько чётких пересечений. Первое, это бумажные японские журавлики, подброшенные на места совершённых преступлений. Второе, это начало 1999-го года. Именно в это время Эстель Трапп, уволившись в конце 1998-го года из американского ЦРУ, приобрела поместье «Голубая лагуна». А семейства Смит-Осборнов и Поспишилов купили дорогие квартиры в престижном городском районе «Круговая гавань». Совпаденье? Сомневаюсь…. Третье. Три года назад случилось нечто. В результате этого «нечто» мисс Трапп выстроила вокруг своего поместья высоченный кирпичный забор с колючей проволокой по верхнему торцу и завела ирландского волкодава. А жена мистера Смит-Осборна умерла от сердечного приступа. Очевидно, что какое-то событие их всех до смерти напугало…. Надеюсь, понятно, что надо делать дальше?

— Установить, что связывало этих людей? — предположила Инни. — И в 1998-99-ом годах? И три года тому назад?

— Совершенно верно, любимая. Ещё раз — молодец…. А ещё я серьёзно опасаюсь за жизнь господина Лошадника…

— Лошадника? — удивилась Танго. — Кто это?

— Майкл Поспишил. Просто у него физиономия…м-м-м, слегка «лошадиная». Короче говоря, к нему надо незамедлительно приставить парочку надёжных сотрудников.

— Уже сделано, — похвастался Габов. — Два дельных паренька — с самого утра — неусыпно присматривают за Лошадником.

— Серьёзно? — недоверчиво хмыкнул Роберт. — А из каких, извини, соображений?

— Ну, видишь ли, Ремарк…. Я считал Майкла Поспишила главным подозреваемым. То есть, потенциальным организатором смерти Томаса Смит-Осборна. Закадычные друзья, как известно, они иногда становятся заклятыми врагами. Жизненная диалектика, как ты любишь говорить…. Опять же, это его вечернее появление возле квартиры покойного. Мол, в гости собрался заскочить. Чисто по-соседски. Подозрительно, однако…. Вот, короче говоря, я и решил взять Лошадника в разработку. Как в воду смотрел…

— Прочесть развивающую лекцию? — засомневался Роберт. — Боюсь, что за пятнадцать минут ничего путного и полезного не получится. Впрочем, попробую. Слушайте, коллеги…. Многие профильные эксперты считают, что психика маньяка-убийцы начинает формироваться ещё в раннем возрасте. А некоторые из них говорят даже о «генетической предрасположенности». Я же категорически не согласен с таким узким и костным подходом. Сильнейшие удары по психике можно получить практически в любом возрасте. А от серьёзных психических расстройств до стойких маниакальных наклонностей — всего-то один шаг…. Человек начинает мысленно обвинять во всех своих бедах и неудачах что-то или кого-то. Обвиняет, обвиняет, обвиняет. И в какой-то момент он уже ни о чём другом думать не может — только о том, чтобы уничтожить это «что-то» (или же «кого-то»), вставшее на его пути к счастью и покою. А потом, зачастую, переходит к активным действиям. Переходит и уже не может остановиться. Агрессивные действия (в том числе, и убийства), становятся единственным приоритетом и смыслом его дальнейшей жизни…. Где можно заполучить эти «сильнейшие удары по психике»? Много где, честно говоря. На войне, в тюрьме, на заброшенной полярной станции, в длительной геологической экспедиции…. А можно и в собственном доме. Например, конкретный мужчина — без ума от собственной жены. И вдруг, он неожиданно узнаёт, что супруга ему изменяет. Причём, на протяжении многих лет и, отнюдь, не с одним любовником. Серьёзный, согласитесь, удар. Хочется рвать и метать. Тут бы нашему «рогоносцу» и выплеснуть весь негатив: наброситься на неверную жену с кулаками, порвать все её нарядные платья, выбросить в колодец все драгоценности, сжечь новенькую машину, развестись, что-нибудь ещё…. Но коварной и бесстыжей изменщицы, как назло, нет дома. Уехала, допустим, на две недели к своей матушке. Обманутый муж, усердно потребляя алкогольные напитки, начинает думать, думать, думать. А ещё фантазировать и представлять себе, находясь под алкогольными парами, всякое и разное…. В какой-то момент его психика «плывёт». Серо-жёлтые мысли начинают навязчиво стучаться в тонкую дверку нежного подсознания, мол: — «Надо, братец, обязательно отомстить. Надо. Обязательно. Но только пусть сама распутница умрёт последней, после всех своих любовников…. Всех! Вот, что важно…. Четверых я знаю. А вдруг, и другие существуют? Надо обязательно вспомнить — кому жена ещё улыбалась и с кем флиртовала. С них, пожалуй, и начнём. От малого — к большому. Потихоньку. И подозрений, кстати, будет меньше…». Так и «рождаются» классические маньяки. Раздумья, раздумья, раздумья. Накапливание (вместо сброса!), коварного негатива…. Продолжаю свои теоретические выкладки. По маниакальным пристрастиям маньяки делятся на следующие основные типы. «Властолюбцы», они стремятся к утверждению своего превосходства над беспомощной жертвой, компенсируя, тем самым, ощущения собственной неполноценности…

— Не, это не наш случай, — не утерпев, встряла Инни. — Наша маньячка (по уверениям Танго), не присутствовала при наступлении смертей своих недавних жертв. Следовательно, и «превосходства над беспомощной жертвой» ощутить не могла…. Я права, господин лектор?

— В общем и целом…. Второй тип — «сластолюбцы». Они же — «гедонисты». Эти индивидуумы (законченные моральные уроды, если называть вещи своими именами), совершают убийства ради получения извращённого сексуального удовлетворения…

— Тоже — мимо кассы.

— Согласен, — кивнул головой Роберт. — Далее по списку идут так называемые — «визионеры». То есть, психотичные убийцы с устойчивым клиническим бредом и регулярными галлюцинациями.

— Дальше, пожалуйста.

— Как скажешь, любимая…. «Каннибалов» я — по понятным причинам — пропускаю. Не против? Остаётся последний тип — «миссионеры». Эти маниакальные убийцы считают себя мстителями. Или же судьями, очищающими наш бренный и многогрешный Мир от всяческой «человеческой грязи»…

— Стоп-стоп, — оживился Габов. — Ты, что же, Ремарк, относишь любого мстителя к разряду маньяков? Извини, но не согласен. Вот, в далёком босоногом детстве я смотрел немецкий фильм — «Апачи». Там бледнолицые переселенцы, науськанные подлым главарём, перебили большое индейское племя: и мужчин, и женщин, и стариков, и подростков, и маленьких детишек. А Ульзана — вождь племени, случайно оставшийся в живых, — начал мстить бледнолицым. Причём, на мой взгляд, совершенно по делу…. Он, что же, был маньяком?

— Я тоже в детстве смотрел этот фильм, — грустно улыбнулся Роберт. — Нет, отважный и благородный Ульзана, слава Богу, маниакальными наклонностями не страдал. Да, он мстил, убивая своих кровных врагов. То есть, подлого главаря и его прихвостней…. Но разве он обидел хотя бы одного белого ребёнка? Хоть одну бледнолицую женщину? Или старика?

— Да нет, вроде.

— А потом, как я помню, Ульзана, прервав процесс мщения, ускакал в прерию?

— Так всё и было. Прервал и ускакал.

— В том-то всё и дело, брат Габов…. А что ты думаешь — по поводу графа Монте-Кристо? Ну, того самого, из одноименного романа великого Александра Дюма? Кем он был?

— А что тут думать? — высокомерно передёрнул плечами Иван. — Конечно, благородным мстителем.

— Ой, ли?

— Кем же тогда? Неужели, законченным маньяком?

— Очень похоже на то, — подтвердил Роберт. — Вот, ты сам посуди…. Эдмона Дантеса подло подставили, и он на долгие-долгие годы попал в тюрьму. Сидел там, размышлял, терялся в догадках. А потом, когда подвернулся счастливый случай, сбежал из тюрьмы, разбогател, заделался высокородным графом и узнал имена коварных «подставщиков». И что дальше? Разработал наш благородный граф Монте-Кристо целый комплексный план отмщения и, в конечном итоге, воплотил его в жизнь. Причём, до конца. Со всеми фигурантами разобрался по полной и расширенной программе, ни разу не притормозив. Замечу, что и всем ближайшим родственникам обидчиков досталось от него: и положение в обществе потеряли навсегда, и капиталов лишились…. Резюмирую. «Нормальный» мститель, он всегда действует прямолинейно. Наметил, к примеру, семь-восемь жертв и давай их убивать: лично, призвав на помощь верных друзей, или же обратившись к услугам профессиональных наёмников. Одного прикончил, второго, третьего, четвёртого, а после этого, вдруг, остановился. Мол: — «Праведный гнев в моей груди уже больше не клокочет. Хватит крови. Поскачу-ка я в прерию — подбивать промежуточные жизненные итоги…». И, обратите внимание, про родственников своих обидчиков «правильный» мститель практически никогда даже не вспоминает…. Маньяк же — совсем другое дело. Он и остановиться не может. И ближний круг своих жертв всегда, как правило, держит в уме…. Что с тобой, Инэс? Почему так наморщила свой симпатичный смуглый лобик? Неожиданная мысль пришла в голову?

— Ага. Одна пришла. Вторая, похоже, на подходе…. Может, наша маньячка — и не маньячка, вовсе? А, наоборот, идейная мстительница? Подумаешь, бумажные журавлики. Специально подброшены, чтобы запутать наше следствие…. Зато родственники покойных — живы и здоровы. И престарелый мистер Трапп. И рыжеволосая вертихвостка Джуди…. Стоп. Джуди. Ага. Во-первых, она относится к женскому полу. Во-вторых, имеет на руках ключи от папиной квартиры, и дубликатов делать не надо. В-третьих, Джуди, наверняка, знакома со многими отцовскими друзьями и приятелями. Достойная кандидатка на роль «журавлиной» маньячки, короче говоря…. Мотивы? Так, ведь, три года тому назад произошло некое таинственное событие, в результате которого матушка Джуди скончалась от сердечного приступа. А вдруг, в этом печальном и фатальном событии были замешаны (то есть, являлись его инициаторами), Эстель Трапп, Томас Смит-Осборн и Майкл Поспишил? Раздумья, алкоголь, терзания, наркотики, обострённая фантазия. Вновь — алкоголь, раздумья и наркотики. И, как закономерный результат, одной «маньячкой-миссионеркой» на этом Свете стало больше…. Чем, собственно, не вариант?

— Вполне логичный вариант, — одобрила Танго. — А ещё не стоит забывать и о скандальной соседке Смит-Осборнов.

— О миссис Заубер?

— Вот, именно. О ней…. Что здесь удивительного? Стареющие и толстеющие домохозяйки, зачастую, подвержены самым разнообразным фобиям. А от фобий, между нами говоря, и до маний не далеко…

Зазвенел мобильник.

Габов, коротко переговорив с подчинённым, доложил:

— На территории Сиднейской оперы мёртвого тела не обнаружено. Впрочем, как и японских бумажных журавликов…. Делаю предварительный вывод. Осторожный мистер Лошадник, смекнув, что рискует стать третьей жертвой серийного убийцы, решил — просто-напросто — «залечь на дно». То бишь, спрятаться — до лучших времён — в надёжном и тайном месте…. Наши дальнейшие действия, господин Ремарк?

— Ты, Иван, занимайся активными поисками пропавшего Лошадника, — объявил Роберт. — Во-первых, организуй повторный тщательный осмотр всех помещений Сиднейской оперы, не пропуская ни одного закутка. Пообщайся с тамошним обслуживающим персоналом: с привратниками, охранниками и уборщицами. Вдруг, кто-нибудь что-то и видел…. Во-вторых, поговори с родственниками, приятелями и сослуживцами Поспишила, мол: — «Не планировал ли Майкл — на ближайшее время — каких-либо поездок? Куда, вообще, он любит наезжать-выезжать на выходные и праздники? К кому? С кем?». Ну, и так далее. Не мне тебя учить. Отработай, пожалуйста, эти направления до конца.

— Будет сделано. Побежал. Созвонимся.

— Удач на охоте. Теперь, девочки, по вам…

— Могу заняться сбором информации, — предложила Танго. — В моём портфеле имеется ноутбук — зарегистрированный должным образом, а также снабжённый карточками доступа к различным ведомственным картотекам и базам данных. И к австралийским, и к английским, и к российским, и к американским.… Попробую «пробить» всех наших пострадавших и фигурантов по самым различным поводам и направлениям. Глядишь, и всплывёт что-нибудь интересное. То бишь, заслуживающее нашего пристального внимания.

— Согласен, полезное дело. Располагайся в нашем рабочем кабинете и трудись в поте лица…. Инни?

— У меня выходные, в театр надо заскочить только завтра после обеда, будем знакомиться с текстом новой пьесы. Поэтому с удовольствием составлю компанию нашей новой знакомой. Поучусь, заодно, всякому полезному. Ну, и приготовлением вкусной и здоровой пищи, предварительно посетив ближайший супермаркет, озабочусь. Голод, как известно, не тётка…. А у тебя, любимый, какие планы?

— Сейчас уточню, — Роберт прошёл в прихожую и нажал указательным пальцем на одну из кнопок, расположенных на настенной светло-серой панели.

— Да, сеньор Ремарк? — отозвался из наклонных прорезей хриплый голос консьержа. — Чего изволите?

— Подскажи-ка, Сантьяго, а мисс Смит-Осборн сейчас дома?

— Сменщик говорил, что она вчера примерно в десять тридцать вечера прибыла. Причём, в сопровождении врача, который вскоре уехал. А сегодня мисс Джуди мимо меня ещё не проходила. Значит, дома.

— Замечательно. Отзвонись ей и вежливо сообщи, мол: — «Через десять минут старший инспектор Ремарк заглянет в гости…». Всё ясно?

— Всё, сеньор. Сделаю. Не сомневайтесь…

Вернувшись в столовую-гостиную, Роберт пояснил:

— Не люблю откладывать перспективные дела в долгий ящик. То есть, предпочитаю ковать железо, пока оно горячо…. Считаете, милые барышни, что Джуди Смит-Осборн идеально подходит на роль «маньячки-миссионерки»? Замечательно. Спорить не буду. Наоборот, прямо сейчас поднимусь на седьмой этаж и плотно пообщаюсь с подозреваемой. А после этого, страхуя инспектора Габова, наведаюсь в Сиднейскую оперу: воздух, что называется, понюхаю, с народом поболтаю. Лишним не будет.

— Гав? — поинтересовался из своего кресла-качалки Рой.

— Тебе что делать? За легкомысленными девицами присматривай. Пусть делом занимаются, а не разговоры — на дамские темы — разговаривают. Я на тебя надеюсь, старина…

Они встретились возле подъезда.

— Ничего себе! — искренне восхитился Роберт. — Глазам своим не верю. Ну, брат, ты и даёшь.

— А что, собственно, такого? — вильнув взглядом, засмущался Габов. — Ну, постригся и рубашку сменил. Подумаешь…

— Рубашку сменил? Ха-ха-ха! Ох, уморил…. Ты не рубашку поменял, а весь внешний облик.

— Это как?

— Обыкновенно. Был, понимаешь, эдакий хиппующий чудак-профессор, занимающийся какой-то однозначно-гуманитарной дисциплиной. Например, археологией. А стал…

— Ну? Продолжай. Кем стал-то?

— Спортивным и коротко-стриженным мужчиной средних лет, явно следящим за современными модными тенденциями. Одни только очки чего стоят. Офисные-офисные такие.

— Так, уж, прямо и офисные?

— Офисней, просто-напросто, не бывает, — достав из кармана ключи, заверил Роберт. — Типичный банковский клерк средней руки, каждый вечер посещающий занятия по фитнесу. Или же начальник отдела крупной страховой компании, играющий по субботам в гольф…. А чего это ты, старший криминальный инспектор, запечалился? Вдруг, именно такой тип мужчин и нравится нашей голубоглазой Танго? Пошли, проверим…

— Гав? — встретил их в прихожей Рой, мол: — «Как обстановка?».

— Нормально, — улыбнулся Габов. — В том смысле, что бывало и гораздо хуже…. О, слышу отголоски бойкого разговора, долетающие из кухни. Знать, наши симпатичные барышни нашли общий язык…. А какие восхитительные запахи долетают оттуда. О, Боги мои, пощадите! Молю. Иначе — без преувеличения — захлебнусь собственной слюной…

— Ваня? — в прихожей появилась растрёпанная и улыбчивая Танго. — Какой пассаж. Ты знатно помолодел и…м-м-м, похорошел. Натуральный руководящий работник Министерства сельского хозяйства, играющий вечерами — по пятницам и средам — в бадминтон…. Да не смущайся ты так, право. Нравится мне твой новый облик. Нравится. Честное и благородное слово…. Вы, братцы, наверное, проголодались? Кушать будете? Замечательно. Тогда проходите в столовую. Проходите. Мы с Инни сейчас накроем на стол…

Ужин намечался, воистину, королевский: салат из овощей и лосося холодного копчения, жульен из курицы с белыми грибами, свиные отбивные с жареным картофелем и три бутылки красного испанского вина.

Роберт, конечно же, попытался завести разговор о пользе (для крепкого мужского здоровья), светлого пива и ямайского рома, но Инэс была непреклонна, заявив:

— Милый, я не имею ничего против здоровых плебейских привычек, так как и сама им, зачастую, подвержена. Но иногда стоит (глянцевые журналы настоятельно советуют), и в утончённых аристократов поиграть. Хотя бы ради элементарного разнообразия…. Всё, граждане и гражданки, рассаживаемся. И приступаем — чинно, с чувством, толком и расстановкой — к трапезе. Мужчины, наполняйте бокалы…

А, вот, с толком и расстановкой — ничего не получилось. Только они, пригубив сухого вина, приступили к поглощению аппетитного салата, как Инни брякнула:

— Мы с Танго тут времени даром не теряли и кое-чего — интересного и познавательного — накопали. И, главное, теперь знаем, где следует искать мистера Лошадника.

— Ну-ка, ну-ка, — пристроив вилку на салфетке, заинтересовался Роберт. — Излагай, боевая подруга.

— Любимый инспектор, может, сначала покушаем? А уже потом — всё остальное?

— Так не пойдёт. Дело — превыше всего. Даже свиных отбивных, ямайского рома и секса. Рассказывай.

— Как скажешь, мой белобрысый господин и повелитель…. Южнее Сиднея течёт речка Локлан, которая потом впадает в реку Маррамбиджи. Локлан протекает, в том числе, и через городок Форбс. В трёх с половиной милях от Форбса выстроен безымянный коттеджный посёлок на полтора десятка домов. Два года и десять месяцев тому назад один из этих коттеджей был приобретён господином Ежи Поспишилом, гражданином Польши. Ежи приходится Майклу Поспишилу троюродным братом. Казалось бы, что в этом такого? Ну, троюродный польский брат. Ну, разжился домиком в Австралии…. Всё дело в том, что Ежи Поспишил, по утверждению одной весьма уважаемой информационной базы, никогда не покидал пределов Польши. Делаем вывод: данный коттедж был куплен по просьбе Лошадника. То есть, для его личных и приватных нужд.

— Сколько километров от Сиднея до Форбса? Именно — километров? Ну, плохо я ориентируюсь в этих дурацких «милях»…. Так, сколько?

— М-м-м…

— Если по прямой, то порядка четырёхсот пятидесяти километров, — подсказала Танго. — Если же считать по кратчайшим дорогам, то на восемьдесят пять километров больше.

— Через пять минут выезжаем, — решил Роберт. — Предчувствия у меня, коллеги, нехорошие…

— Бога, Ремарк, побойся, — взмолился Габов. — Нельзя же так, садюга законченный, ужин людям портить.

— Хорошо, через пятнадцать. Ласточка моя смуглолицая, забрось-ка в мою тарелку свиную отбивную…. Спасибо. Кстати, ты дома остаёшься. Как это — почему? А кто беззащитного старенького Роя будет охранять? Вдруг, коварная маньячка до сих пор бродит недалеко от нашего подъезда? Или, что вполне даже возможно, проживает в нём? То-то же…. А ещё надо обязательно позвонить Питеру Модильяни. Поставить, так сказать, старика в известность.

Прокурор штата полученной информации обрадовался. Но посоветовал, во-первых, не расслабляться и держать ухо востро, а, во-вторых, соблюдать режим полной секретности…

Вскоре поиски увенчались успехом.

Вернее, сперва со второго этажа, куда поднялся Габов, раздался кашель: громкий, надсадный и наполненный характерными хрипами, граничившими с рвотными позывами.

— Что там у тебя? — задрав голову, встревожился Роберт. — Лошадник нашёлся?

— Обнаружился, кха-кха, — над резными перилами второго этажа, ограждавшими гостиную по периметру, появилась бледная и всклокоченная физиономия.

— А чего так раскашлялся-то?

— Чуть не стошнило, — болезненно поморщившись, признался Иван. — Картинка — больно уж — несимпатичная. Я бы даже сказал — совершенно неаппетитная и отвратная…. Поднимайтесь-ка, коллеги, наверх и взгляните сами. С нескрываемым удовольствием, честное слово, понаблюдаю за вашей реакцией…

Они поднялись, прошли в одну из комнат, которая, судя по всему, являлась спальней Майкла Поспишила, и взглянули.

— Целое море крови и так называемый — «колумбийский галстук», — со знанием дела пояснил Роберт. — Сначала Лошаднику перерезали — от уха до уха — горло. А потом, когда кровь более-менее стекла, через образовавшуюся прореху вытащили язык фигуранта наружу. Фирменный знак колумбийской наркомафии. Как бы так.

— Не только колумбийской, — невозмутимо поправила дотошная Танго. — Да, впервые данную технику (если не считать, конечно, древних китайцев), продемонстрировали Миру именно колумбийские наркобароны. Но этот вид казни (да-да, казни, а не просто так — убийства), «прижился» и в некоторых других странах Южной и Центральной Америк…. Хочешь, господин «маньячный» инспектор, расскажу, как оно всё было? То есть, проведу первичную реконструкцию недавних ночных событий?

— Валяй, авторитетный и многообещающий аналитик. Проводи.

— Значится так. На воды реки Локлан, недалеко от этого коттеджного посёлка, уже на излёте австралийской летней ночи, приводнился гидромотодельтаплан. Приводнился и успешно причалил к берегу…. Сколько людей выбралось из кресел летательного аппарата на прибрежный песочек? Или один, или же двое. Других вариантов, просто-напросто, нет…. Потом злодей (может, злодейка, или же двое злодеев), отправились к дому Майкла Поспишила. Для простоты будем считать, что злодей. А пилот, мол, остался рядом с гидромотодельтапланом — бдеть, ждать и охранять.… Итак, маньяк (или же, наоборот, сотрудник некой спецслужбы?), вычислил каким-то образом коттедж Лошадника, заглянул в окошко, увидел в гостиной немецкую овчарку, прицелился и — прямо через оконное стекло — выстрелил в собаку из арбалета. Попал, но собака, судя по рассказу Свенна Йонсена, умерла не сразу, а ещё какое-то время громко и отчаянно визжала. Тем не менее, нашего злодея это не остановило и не смутило. Он, дождавшись, когда собачья агония завершится, просунул руку через разбитое стекло, повернул ручку на оконной раме и, открыв окошко, забрался внутрь дома. Потом, закрыв окно, методично обыскал все помещения коттеджа и, поднявшись по лесенке на второй этаж, обнаружил там спящего (и в стельку пьяного), Майкла Поспишила. Первым делом, преступник (ради пущей перестраховки?), ударил Лошадника чем-то тяжёлым по голове — вот, она, пухлая гематома на макушке трупа…. Чем, интересуетесь, ударил? Например, этой тяжёлой и плоской шахматной доской. Хорошая вещица — для отправки клиента в глубокий обморок…. Потом Поспишил, как мы видим, был крепко связан по рукам и ногам, а на его рот предусмотрительно налепили кусок медицинского пластыря. После этого, скорее всего, преступник умело привёл Лошадника в чувство, по-быстрому огласил ему смертный приговор, несуетливо перерезал горло и, выждав некоторое время, «соорудил» классический колумбийский галстук…. Как вам, господа старшие инспекторы, такая аналитическая реконструкция?

— В первом приближении — правдоподобно и логично, — признал Габов. — Но кто, в конце-то концов, убил беднягу Майкла Поспишила? Маниакальный псих, которого мы разыскиваем? Или же сотрудник некой спецслужбы, «косящий» под маньяка?

— Безусловно, маньяк, — заверил Роберт. — Не сомневайся.

— Почему ты так считаешь?

— Аргументирую. Во-первых, здешний «неформальный староста» говорил, что, мол: — «На реке громко, устало и надсадно загудел мотор…. Потом, через некоторое время, двигатель заработал вновь, но на самых разных оборотах. Гудел, выл, гудел, выл….». Следовательно, данный гидромотодельтаплан был стареньким. Агент «ноль-ноль-семь» австралийского розлива отправляется на выполнение важного и ответственного задания на подержанном летательном аппарате? Нонсенс неправдоподобный и голимый. Не смешите меня, пожалуйста…. Во-вторых, воющая и бьющаяся в предсмертных судорогах немецкая овчарка. Профессионал не будет стрелять, если на сто процентов не уверен в успехе. Понимаете, о чём я вам толкую? Третье, собака выла, а злодей так и не ушёл. Более того, он терпеливо дожидался смерти овчарки. Откровенно-авантюрное и наглое решение…

— Согласна, — кивнула головой Танго. — Все серьёзные шпионы и сотрудники спецслужб больше всего на Свете боятся одного — «засветиться». На вой умирающей собаки могли сбежаться люди. Начался бы кипеж, сопровождаемый телефонными звонками в местную полицию. Да любой грамотный и мало-мальски дисциплинированный рыцарь плаща и кинжала в такой ситуации был прямо-таки обязан — прервать проводимую операцию и быстренько, не дожидаясь неприятностей, ретироваться. Золотое правило, не имеющее исключений…. Колумбийский галстук? А что, если разыскиваемый нами маньяк, действительно, когда-то сотрудничал с наркомафией? Ну, сотрудничал-сотрудничал, а потом — на нервной почве — слегка свихнулся? Надо будет потом обязательно «пробить» этот привлекательный и симпатичный вариант по соответствующим базам.

— Будешь искать там имена-фамилии мафиози (в том числе, и женского пола), с южноамериканскими и центрально-американскими корнями, попадавших на время в сумасшедший дом? — уточнил Гамов.

— Или же сбежавших оттуда…

Затрезвонил мобильный телефон.

— Доброе утро, господин Прокурор штата, — поднеся к уху брусок мобильника, поздоровался Роберт.

— Приветствую вас, Моргенштерн, — отозвался слегка сонный баритон. — Как там у вас дела? Нашли Майкла Поспишила?

— Нашли, но…. Нас, увы, опередили.

— Даже так?

— К моему большому сожалению, да…. Но подробный доклад о происшествии хотелось бы перенести. На время нашей встречи в вашем кабинете, я имею в виду. Для пущей перестраховки.

— Понимаю и одобряю, — согласился Модильяни. — Ушлые и подозрительные конкуренты, конечно же, не дремлют. «Параллельщики», одно слово…. Ладно, разбирайтесь там. Оформляйте, как и полагается. Подключайте местных следователей, экспертов и полицейских. Как хотите, короче говоря, но сегодняшним вечером — в обязательном порядке — вы должны быть у меня на ковре с подробным докладом…. И ещё одно. Постарайтесь сделать так, чтобы официальная пресса слегка «притормозила» с публикациями об этом…э-э-э, очередном неприятном инциденте. Лишний шум, поверьте, нам не нужен. Совсем. Он, вообще, никому не нужен. Всё, разговор закончен. Роджер…

— Старик расстроился, — отключив мобильник, прокомментировал Роберт, а после этого повинился: — Я, похоже, слегка опростоволосился…. Понимаете, ещё вчера вечером хотел дать команду — на установку полномасштабного «сопровождения» мисс Джуди Смит-Осборн. А потом решил отложить это мероприятие на сегодняшнее утро, мол, незачем — на ночь глядя — людей беспокоить. Подождёт и в лес не убежит. Мягкотелость, так сказать, проявил…. Понимаете, коллеги, к чему я клоню?

— Чего же тут непонятного? — покровительственно усмехнулась Танго. — Наша рыжеволосая девица активно вращалась в кругу «золотой молодёжи». А эти богемные и богатые мальчики-девочки, как известно, обожают — до острых желудочных колик — всякие технические штуковины: гоночные машины, яхты, мотоциклы, вертолёты, воздушные шары. И, в том числе, мотодельтапланы. Причём, совсем не обязательно — самой уметь управлять данными летательными аппаратами. Вполне достаточно иметь любовника, умеющего это делать…

— Всё верно понимаешь, госпожа российский аналитик…. Сделаем, пожалуй, так. Танго, осмотри здесь всё более внимательно, но только ничего не трогая руками. Ну, и на фотокамеру мобильника засними — и труп «с галстуком», и всё прочее…. Иван, срочно звони своим «топтунам», пусть возьму мисс Смит-Осборн под свой неусыпный и пристальный контроль, а также снабдят указанную особу (только очень-очень аккуратно), всевозможными хитрыми «жучками». Мы должны знать всё о каждом её шаге. И, желательно, о каждом вздохе…. А ещё надо оперативно установить следующее. Первое. Где мисс Джуди была прошлой ночью, с кем и что делала? И, второе. У кого из её друзей и знакомых имеется гидромотодельтаплан? Или же, по крайней мере, кто из них умеет управлять такими летательными аппаратами? Всё ясно? Молодец, выполняй…. Чем я сам займусь? Пойду к Свенну Йонсену и узнаю у него телефонные номера всех здешних органов Власти. Будем вызывать сюда эту склочную братию и, понятное дело, заниматься скучными бюрократическими процедурами…

Завтрак прошёл — практически — на высшем уровне. Особенно Роберту понравился чёрный российский хлеб и солёные огурцы. Да и российское пиво оказалось на уровне.

А ещё, естественно, они подробно обсудили последние новости, почерпнутые из телефонных переговоров.

— Понятно, что на данный конкретный момент нашим главным объектом является мисс Джуди Смит-Осборн, — с аппетитом уплетая яичницу с беконом, рассуждала Танго. — Надо срочно ехать в психиатрическую клинику «Триест» и разбираться уже на месте. Только, вот, вредный главный врач…. Может, стоит позвонить Питеру Модильяни? Пусть надавит, используя все свои хвалёные административные рычаги. А?

— Обязательно позвоню, — пообещал Роберт.

— Уже легче…. И просто замечательно, что я сегодня нацепила такое короткое платьице. Буду отвлекать-соблазнять упёртого доктора своими безумно-стройными ножками. Может, его каменное сердце и дрогнет…

— Я тоже могу поехать с вами, — предложила Инэс. — Хочу, что называется, внести и свою скромную лепту в наше общее дело. Как-никак, известная театральная актриса. Да и в двух популярных телесериалах снималась. Глядишь, и удастся уболтать сердитого главврача…. Как думаешь, Робби?

— Конечно, поезжай. Лишним, в любом случае, не будет…. А что, девушки, вы думаете о стреле, выпущенной из коллекционного авторского арбалета?

— Не моя тема, любимый. Извини. Из лука мне доводилось — во времена цирковой юности — стрелять. Очень неплохо получалось. Даже хвалили. Да и благодарные зрители аплодировали…. Арбалетов же никогда в руках не держала. Только по телевизору их видела.

— И я в последние годы всё больше с огнестрельным оружием общалась, — с сожалением передёрнула точёными плечами Танго. — Ничем не могу быть полезной по данной тематике…. Хотя, если у меня будет качественная фотография вышеупомянутой арбалетной стрелы, то непременно сделаю ряд запросов. Кому? Конечно, знакомым, друзьям и коллегам из заснеженной России. Это, надеюсь, строгим австралийским Законодательством не возбраняется? Вот, и ладушки…. Зато с детским лагерем «Добрый приют» я, скорее всего, смогу помочь. По крайней мере, есть одна перспективная намётка. Она же — зацепка…. Как вам, кстати, завтрак?

— Просто замечательно. Всё было очень и отменно вкусно. И пиво, на удивление, приличное. Огромное спасибо.

— Не за что. Это вы ещё русских пельменей не пробовали. Всегда обращайтесь, если что…. Ну, так как? Выезжаем?

— Всенепременно, — согласился Роберт. — Только сперва позвоню господину Питеру Модильяни и попрошу об экстренной помощи…

Так как «зоны ответственности» (ветки трубопроводов, выражаясь напрямик), «ооновцев» и «легионеров» зачастую граничили друг с другом, то изредка пересекались и сами бойцы. Пересекались, советовались и даже — время от времени — спасали друг другу жизни…

В тот раз Роберту выпало пойти в дозор с французом Жано Матиссом и бербером Аль-Салони. Армейский пятнистый фургон («Рено», конечно же), остановился — на тишайшем розовом рассвете — недалеко от излучины узенького безымянного ручья, пересыхавшего время от времени.

Они вылезли из кузова машины, тщательно проверили амуницию, оружие, правильность настройки рации и, взвалив на плечи тяжеленные рюкзаки, вышли на маршрут. То есть, отправились — по широкой-широкой дуге — в обход Чёрного ущелья, старательно высматривая следы пребывания подлых ливийских диверсантов. Да и всех прочих путников, пересекавших данную местность без соответствующих санкций и разрешений.

Целый день «легионеры» бестолково, но настойчиво месили каблуками армейских высоких ботинок местные раскалённые пески, сделав несколько кратких привалов-перекусов в тени не менее раскалённых красно-бурых скал. Увы, но ничего интересного и заслуживающего внимания обнаружено не было.

Потом они заночевали под Львиной скалой (её вершина была слегка «гривастой»), возле крошечного родника с хрустальной холодной водой, поочерёдно дежуря — по два с половиной часа — у походного костерка, разожжённого из сухих веток кустарника и досок полуразвалившегося барака неизвестного предназначения, выстроенного здесь ещё в незапамятные времена, по слухам — в далёком девятнадцатом веке, то ли золотоискателями, то ли миссионерами.

Роберт очень любил (буквально-таки обожал), эти «пустынные» ночёвки. Полная и вечная тишина, нарушаемая — изредка-изредка — лишь тихим и вкрадчивым шорохом песков, медленно перетекающих на восток. Безумно-яркие и загадочные звёзды над головой, подмигивающие так мудро и, безусловно, по-доброму. Оранжевые, малиновые и тёмно-аметистовые угли костра — словно чьи-то тлеющие мечты и воспоминания. Лёгкий и невесомый ветерок, приносящий неведомые и чуть горьковатые ароматы. Сигарета, выкуренная между скупыми глотками, сделанными из стандартной армейской фляги, заполненной крепким ямайским ромом. Всякие и разные мысли — спокойные и размеренные — бесконечной чередой бродящие в голове…. Что ещё надо — для ощущения полного покоя и безоблачного счастья? Много чего, если по-честному. Но не стоит, друзья мои, излишне увлекаться философией — наукой неверной, насмешливой и призрачной. Ну, её — в баню турецкую…

Пришёл рассвет — ветреный, нервный и рваный. Из-за восточной стороны горизонта плавно взошло янтарно-оранжевое солнце. Взошло и — почти сразу же после этого — невежливо спряталось в скучно-сизых низких облаках. С юго-востока задул устойчивый ветерок, забрасывая дотлевавшие угли костра и людские лица пригоршнями колючего песка.

Они, невкусно и наспех позавтракав, тронулись дальше — по намеченному маршруту.

Вскоре из-за покатых рыже-бежевых и красно-рыжих барханов, подступавших к Чёрному ущелью с севера, долетели едва слышимые отголоски бойких автоматных очередей.

— Надо срочно сообщить на базу, — предложил — на корявом и ломанном английском языке — молодой бербер.

— Обязательно следует сообщить, — поддержал его француз Матисс. — Строгие служебные инструкции предписывают.

— Не будем, пожалуй, торопиться, — подумав, решил Роберт, являвшийся на тот момент старшим по дозору. — Налетят вертолёты, начнётся бестолковая суета со стрельбой. Это может спровоцировать неизвестного противника на необдуманные резкие действия и тому подобные глупости…. Значит так. Для начала, пройдёмся по северным барханам, осмотримся, проясним ситуацию, принюхаемся…. Что ещё за возражения, бойцы? Кто из нас является полновластным командиром? А? Отставить разговоры! За мной, бродяги неприкаянные!

Примерно через сорок пять минут они приблизились к вершине дальнего красно-рыжего холма, поросшего редким колючим кустарником.

— Тихо, ребята, — тревожно поднял вверх правую руку Аль-Салони. — Слышите?

Из узкой лощины, плавно огибавшей холм с северо-востока, доносился неразборчивый говорок на наречии западных племён.

— Жано, дуй в обход, к восточному выходу из лощины, — шёпотом велел Роберт. — Если что — стреляй на поражение. А ты, мистер бербер, отходи в другую сторону, на вершину соседнего холмика. Настраивай рацию на нужную волну и связывайся с базой. Пусть минут через десять-двенадцать поднимают в воздух штурмовые группы.

— А ты?

— Подползу и осмотрюсь на местности. Выполнять…

На дне лощины, беззаботно покуривая и негромко переговариваясь между собой, на пухлых рюкзаках сидело трое — в пятнистом камуфляже, но со светло-бежевыми чалмами на головах. В одной стороне от приметной троицы на грязно-сером песке лежал мёртвый «ооновец» — чернокожий, полчерепа снесло бедняге меткой автоматной очередью. В другой стороне — второй, связанный по рукам и ногам, но живой и светлокожий.

«Ничего хитрого», — мысленно усмехнулся Роберт. — «За пленённого «белого» бойца можно получить неплохие премиальные — из рук щедрого полковника Каддафи…».

Естественно, что он — без всяких проблем — «положил» троих ливийцев, а пленённого ими европейца освободил.

Им оказался русский капитан Алексей Тихонов (армейское прозвище — «Тихон»), из специального корпуса ООН.

— Спасибо тебе, братец, — активно тряся руку Роберта, истово благодарил спасённый капитан. — Теперь я твой вечный должник. Встретимся ещё. Обязательно — встретимся…

Через несколько минут главный врач психиатрической клиники пришёл в себя и, поставив на тёмно-фиолетовую дубовую столешницу опустевший бокал, вежливо поблагодарил:

— Спасибо, милые дамы. Выручили. Практически спасли…. Разволновался я не в меру. Прошу прощения. Понимаете, такое прискорбное и неожиданное известие. А годы-то уже не те. Далеко не мальчик…

«Он, действительно, ничего не знал о смерти Майкла Поспишила», — подумал Роберт. — «Ведь информация, благодаря усилиям старательного Габова, в прессу и Интернет пока ещё не просочилась…. Или же знает, но очень искусно и весьма убедительно притворяется? Не знаю, не знаю. Во всём же остальном…. Нет, ничего у Танго не получится. Молоденькая волчица, что называется, нежданно нарвалась на матёрого и опытного волка. Это же он, беря тайм-аут, приступ кашля только изобразил — чтобы собраться с мыслями и определиться с дальнейшей линией поведения. Сейчас, не иначе, уйдёт в «глухую несознанку». Не удалась, короче говоря, лихая кавалерийская атака. Жаль. Но ничего, док, мы ещё покусаемся…».

— Значит, Сильвио, вы были знакомы с покойным Поспишилом? — вернулась к активным действиям Танго.

— Был. К чему, собственно, скрывать? Мы оба обожали классическую оперу и частенько совместно посещали премьерные спектакли. Иногда и в гольф вместе играли, и в бильярд, и в карточный бридж…. А разве это запрещено Законом?

— Не запрещено, не ёрничайте…. И как давно вы были знакомы? С какого времени?

— Да, почитай, несколько лет, — Висконти уже окончательно успокоился и вновь стал похож на задиристого (пусть и пожилого), петушка. — В каком году мы познакомились? Дайте-ка подумать…. Извините, запамятовал. Как вспомню — сразу же позвоню на ваш номер и поставлю в известность.

— А имя — «Томас Смит-Осборн» вам о чем-либо говорит?

— Да, так звали одного старинного друга бедняги Майкла. Он иногда составлял нам компанию при посещении бильярдного клуба…. Томас, если память мне не изменяет, недавно скончался от сердечного приступа?

— Упомянутый вами приступ кто-то умело и коварно спровоцировал, — Танго, прозорливо уловив суть происходящего, слегка сбавила обороты, но сдаваться, похоже, не собиралась. — Причём, этот коварный «кто-то» в обоих случаях — и возле мёртвого тела Поспишила, и возле трупа Смит-Осборна — оставил нечто похожее на визитную карточку. А именно, по нескольку десятков разноцветных японских журавликов…. Что думаете по этому поводу?

— Ровным счётом — ничего. Мои увлечения являются чисто мужскими: стрельба из арбалета, классическая опера, охота, рыбалка, гольф, карты, итальянская живопись. А искусством оригами увлекаются, в большинстве случаев, женщины. Так что, извините, но по данному вопросу полезным быть не смогу.

— Были ли вы знакомы с миссис Эстель Трапп? Её, кстати, тоже — совсем недавно — убили. «Откусили» стальным медвежьим капканом руку, и она умерла от болевого шока. Ну, и японских бумажных журавликов на место преступления не забыли подбросить.

— Эстель? — нагло усмехнулся главврач. — За долгую жизнь в моей постели побывало, не буду скрывать, несколько женщин с таким именем. Но, увы, их фамилиями я никогда не интересовался.

— Сотрудничали ли вы когда-нибудь с американским ЦРУ?

— Извините, любезная Танго, но эта тема находится вне компетенции Прокуратуры штата. Данными вопросами занимаются совсем другие австралийские службы и органы. Совсем другие…. Надеюсь, вопросы закончились?

— У меня один остался, — лучезарно улыбнулась Инэс. — Крохотный…. Может, док, вам ещё рома накапать? Чуть-чуть? И я с вами глоточек выпью. И Танго. Чистых бокалов, слава Богу, в вашем мини-баре хватает. А Робби нельзя, он сегодня за рулём. Давайте ваш бокал…. Ну, всего самого наилучшего.…Неплохой напиток. Ароматный. Только, на мой вкус, крепкий чрезмерно…. А, вот, клиника «Триест». Почему она так называется? Может, вы родились в этом славном итальянском городе?

— Да, это так. Вы очень догадливы, мисс Сервантес.

«Очередное географическое пересечение, так его и растак», — мысленно сплюнул Роберт. — «Вернее, если учитывать национальные принадлежности «застекольного узника» и Танго, то целых два…».

— Значит, вы являетесь личным другом господина Прокурора штата? — продолжая обворожительно улыбаться, уточнила Инни.

— Я — личным другом Прокурора? Ничего не понимаю. С чего это, вдруг, вы так решили?

— Ну, как же. Раз вы являетесь земляками, то и дружить, безусловно, должны. Тем более что и возраст у вас с ним схож…. Разве нет?

— Питер Модильяни — родом из Триеста? — Висконти явно был сбит с толка. — Вы не шутите? Не знал. Очень странно…. Что же за день такой сегодня? Сплошные неожиданности и сюрпризы….

«Сейчас, дяденька, ещё один получишь. Пора и мне проявить активность, хватит уже отсиживаться в тени», — решил Роберт и, грозно нахмурившись, веско-веско заявил: — Обиделся я на вас, доктор. Причём, всерьёз. Очень — всерьёз. По-взрослому.

— Э-э-э…. Но, собственно, за что, инспектор?

— Старший инспектор. И, заметьте, известный, авторитетный и уважаемый…. А вы — что себе позволяете? Общаетесь сугубо с этими двумя симпатичными вертихвостками. Меня же, несмотря на высокий статус и былые общепризнанные заслуги, старательно игнорируете…. А если у меня к вам тоже имеются заковыристые и интригующие вопросы?

— Так спрашивайте, спрашивайте, — покорно вздохнул Висконти. — Постараюсь максимально удовлетворить ваше профессиональное любопытство.

— Там, в коридоре, за дверью, — указал рукой Роберт. — За стеклянной стеной оборудована камера…. Не так ли?

— Не так. Не камера, а медицинская палата для больных.

— Хорошо, согласен. Пусть так…. А что в этой палате делает русский капитан Ти…

— Кха-кха, — демонстративно закашлялась Танго.

— Что там делает русский капитан? — машинально, сугубо на многолетнем служебном инстинкте, поправился Роберт. — Насколько это законно?

— Русский капитан? — неуверенным и слегка захмелевшим голосом переспросил главный врач клиники. — Ну, и напор у вас, господа и дамы. Так и норовите — вогнать меня в полный ступор. Да ещё и крепкого рома постоянно подливаете…. То, что капитан — вполне вероятно. Русский? Очень сомневаюсь. По крайней мере, такая мысль мне в голову ещё не приходила…. Интересуетесь законностью содержания этого человека в палате? Не сомневайтесь, здесь никаких нарушений нет. Больной (или же подозреваемый?), был доставлен в «Триест» четыре с половиной месяца тому назад сотрудниками Агентства национальной безопасности Австралии…. Тут такое дело. Возле наших берегов радары засекли какую-то миниатюрную подводную лодку. Начали за ней — совместно с американцами — гоняться. Вроде, всё же, догнали и успешно потопили. А потом — на одном из крошечных необитаемых островов — патрульный катер обнаружил истощённого человека, пребывающего в бесчувственном состоянии. Того самого, которого вы наблюдали «за стеклом»…. Привели его в чувство, напоили, подлечили, накормили. Стали допрашивать — ничего непонятно. То ли с ума сошёл. То ли страдает амнезией. То ли откровенно валяет дурака — в том смысле, что именно он и управлял той шпионской подводной лодкой. Загадка, одним словом…. Его к нам в клинику, как раз, и доставили — на предмет установления личности. Мол, действительно, сумасшедший? Или же, наоборот, иностранный шпион, умело «косящий» под психа?

— Ну, и как? Установили?

— К сожалению, пока нет. Очень непростой и нестандартный случай. Больной представляется то соратником великого султана Салах ад-Дина и сутками напролёт читает суры из Корана, причём, на классическом, безупречном и чистейшем арабском языке. То поёт тягучие и практически бесконечные песни венгерских цыган. То цветы рисует — всякие и разные…. Ничего определённого не могу сказать про этого пациента. В том плане, что ничего конкретного.… Вот, вы, инспектор Ремарк, говорите, что он — русский. Что из того? Например, вчера у меня побывал с деловым визитом уважаемый бельгийский профессор-психиатр Бернар Глан. Он — после часового общения с пациентом — уверял на голубом глазу, что данный индивидуум является прямым потомком легендарного Тиля Уленшпигеля…. И что мне теперь делать со всем этим безобразием? Нонсенс…. Напрасно я вам про это рассказал. Напрасно. Ямайский крепкий и коварный ром, не иначе, виной всему…

— Профессор, а часто ли в заведения, аналогичные вашему, попадают мафиозные личности? — вновь подключилась к разговору Танго. — Например, оптовые торговцы наркотиками?

— Регулярно поступают. Как же иначе? Работа у нынешних наркобаронов очень нервная, заставляющая регулярно переживать, старательно перестраховываться и чрезмерно осторожничать. Вот, зачастую, они и «слетают с катушек». Лечим, конечно же.

— Ну, а что происходит потом, когда эти мафиозо выздоравливают? Может, понимая, что их могут передать в полицию, они — просто-напросто — сбегают?

— Скажете тоже, — проведя по лицу слегка подрагивающими пальцами, явственно занервничал Висконти. — Сбегают…. Из других клиник — возможно. Не буду отрицать и спорить. Но только не из нашей. За долгие-долгие годы в «Триесте» не зарегистрировано ни одного случая удавшегося побега.

— А неудавшихся?

— Да, сколько угодно. Лица, страдающие психическими заболеваниями, склонны к побегу гораздо больше, чем обычные люди, попавшие…э-э-э, например, в тюрьму.

— Всех поймали?

— Да, задержали…. А одна попытка, и вовсе, завершилась летальным исходом.

— Р-раскажите, — неожиданно разволновавшись, попросила впечатлительная Инни.

— Нечего, особо, рассказывать, — брезгливо поморщился главврач. — Заметили пруд, расположенный рядом с кирпичным забором? Так вот, из него выходит бетонная труба диаметром порядка одного метра, которая потом соединяется с полноводной рекой, текущей за забором. Незадачливый беглец…

— Б-беглец?

— Хорошо, уточняю. Незадачливая беглянка решила (то есть, додумалась), воспользоваться этим внешне удобным и привлекательным обстоятельством. Ночью, предварительно сломав решётку, она выбралась из окна, подошла к пруду, разделась, вошла в воду и нырнула.… Но внутри трубы, как назло, из бетона торчали острые и ребристые прутья арматуры. Естественно, что отважная ныряльщица сильно ободралась о них. Даже вода в пруду — рядом с тем местом, где «стартует» труба, — стала ярко-розовой. Такая кровопотеря, конечно, несовместима с жизнью. А сейчас, учитывая этот негативный опыт, внутри трубы, проходящей под забором, установлена толстая и надёжная чугунная решётка…. Как же я устал с вами, упрямые и дотошные сыщики. Даже в висках слегка покалывает и пульсирует…

— Мы всё понимаем, — заверил Роберт. — Такой ворох разнообразной и неожиданной информации свалился на вашу бедную голову…. Поэтому мы, будучи людьми, безусловно, гуманными и человеколюбивыми, уходим. То есть, сперва вы, док, рассказываете о мисс Джуди Смит-Осборн и даёте нам возможность пообщаться с ней, а после этого мы, сказав «спасибо», покидаем клинику «Триест»…. Договорились?

— Хорошо, будь по-вашему, — расстроенно засопев, согласился Висконти. — Нарушу, так и быть, правила врачебной этики…. Что вас конкретно интересует?

— В каком часу полиция доставила вчера в «Триест» мисс Джуди Смит-Осборн?

— В одиннадцать сорок пять утра. Примерно через полчаса после её задержания.

— Почему именно в вашу клинику?

— Джуди наблюдается у нас с тринадцатилетнего возраста. При ней всегда находится специальная карточка «Триеста» — на случай, аналогичный вчерашнему.

— Только наблюдается?

— Наблюдается и, естественно, лечится.

— Какой у неё диагноз?

— Биполярное аффективное расстройство.

— Понятно…

— Расшифруйте, пожалуйста, для нас с Инни, — попросила Танго. — Не все же такие знающие и подкованные, как наш «маньячный» инспектор Ремарк.

— Пожалуйста, — криво усмехнулся главный врач «Триеста». — По-другому это недомогание называется — «маниакально-депрессивный психоз». Так, надеюсь, понятнее? Для данного заболевания характерны аффективные состояния пациента — маниакальные, гипоманиакальные, депрессивные, а иногда и смешанных состояний, при которых у больного наблюдаются быстрые смены симптомов мании и депрессии. Зачастую также наблюдается и синдром деперсонализации, либо симптомы депрессии и мании одновременно. Например, тоска со взвинченностью и беспокойством, либо эйфория с заторможенностью — так называемая непродуктивная мания. Возможны и многообразные варианты смешанных состояний…. Как оно вам?

— Внушает, спора нет. И даже очень, — успокоившись, уважительно протянула Инни. — А можно, уважаемый эскулап, ознакомиться с…м-м-м, с бумагами?

— То есть, с врачебной картой Джуди Смит-Осборн?

— Ага, с ней самой.

— Нельзя. Вы, гости непрошенные и зубастые, совсем уже обнаглели, — рассердился Висконти. — Им, понимаешь, позволили укусить себя за палец, а они так и норовят — всю руку оттяпать.… Ну, вопросы, наконец-таки, закончились? Пошли, отведу вас, липучек, к мисс Смит-Осборн. Правда, не знаю, зачем вам это надо. Совершенно бесперспективное и бесполезное, на мой взгляд, мероприятие…

Покинув территорию психиатрической клиники, они оказались за кирпичным забором.

— Пошли направо, — махнув рукой, предложила Танго.

— Наша машина располагается в противоположной стороне, — напомнил Роберт.

— Поговорить надо. Обсудить. Посовещаться.

— А что нам мешает это сделать, находясь в автомобиле? То есть, уже на ходу, в целях экономии времени?

— Кстати, про время…. Сколько времени мы провели в клинике?

— Практически час, — подсказала Инни.

— Вот, именно, — назидательно подняла вверх указательный палец Танго. — Целый час. Понимаете? За это время на наш верный «Шевроле» можно было налепить-нацепить целую кучу «жучков» и скрытых видеокамер. Так что, перестрахуемся. Как любит говорить знаменитый «маньячный» инспектор Ремарк: — «Лишним не будет…». И вообще, бережёного, как известно, Бог бережёт…

Пройдя порядка двухсот пятидесяти метров, они повернули за угол забора.

— Ага, вон и речка течёт, про которую нам говорил доктор из психушки, — обрадовалась Инни. — Может, дошагаем?

Дошагали.

— Солидная такая река, даже рыбка плещется посерёдке, — оказавшись на невысоком глинистом обрыве, одобрила Танго. — И, судя по всему, достаточно глубокая.

— Ты что, напарница, собралась купаться? — поинтересовался Роберт. — Жарко стало?

— Нет, конечно же, просто к слову пришлось…. Инэс, может, начнёшь? Что заметила в психиатрической клинике — приметного и необычного? Что отложилось, в первую очередь, в твоей голове? Говорят, что у актёров и актрис — глаз особый. Мол, они видят то, что не дано рассмотреть обычным людям…

— Это утверждение, увы, является банальным преувеличением, — польщённо передёрнув плечами, затараторила Инни. — Иногда видим, иногда нет. Это от многого зависит: от настроения, от погоды, от аудитории, от общей атмосферы…. Что заметила и что отложилось? Во-первых, глаза Джуди — тёмные-тёмные, страшные, неподвижные и пустые. А я почему-то была уверена, что у сумасшедших глаза бегающие, беспокойные и очень блестящие…. Может, мисс Смит-Осборн просто вкололи лошадиную дозу успокаивающих препаратов? И это её занудное, механическое и однообразное бормотанье. Складывается устойчивое впечатление (конечно, только на уровне версии), что в сознание девушки, воспользовавшись её заторможенным состоянием, все эти фразы про японские оригами «вложили» искусственно. Мол, повторяли-повторяли, пока Джуди была без сознания, вот, на самом краюшке её спящей памяти эти слова и отложились…. Может такое быть?

— Может, — подтвердил Роберт, а после этого похвалил: — Красиво было сказано. Мол: — «На самом краюшке её спящей памяти…». Очень точно и профессионально. Одобряю и мысленно аплодирую. Молодец, любимая…. Что ещё?

— Ещё? Конечно, господин Сильвио Висконти. Очень приметная, манерная и неординарная личность. Очень. И даже с некоторым перебором…. Во-первых, он талантливый — от природы — актёр. Вернее, лицедей. Мне кажется, что когда господин главный врач клиники «Триест» делает вид, что нервничает, то он, как раз, железобетонно спокоен. И, наоборот, именно за внешней беззаботностью он иногда прячет свои переживания и сомнения. По крайней мере, я это так ощущаю. Очень талантливый и опытный актёр, без всяких сомнений…. А, во-вторых, он является природным и органичным лжецом. Сколько в его россказнях и ответах на вопросы вранья? Может, пятьдесят процентов. А может, и все девяносто девять. Не знаю…. Не из-за этого ли мистер Висконти и слывёт — в среде местных богатеев — талантливым психиатром? Люди, зачастую, предпочитают слушать только то, что хотят — на подсознательном уровне — услышать. Даже готовы платить баснословные деньги за легко-распознаваемую, заведомую, но талантливую и красивую ложь…

— Действительно, молодец, — согласилась с Робертом Танго. — Доходчиво излагаешь, подруга. С изюминками…. Да, этот «петушок» Сильвио на много способен. В том числе, и на самые неожиданные поступки…. Что скажешь, Ремарк?

— Лирика это всё, — неодобрительно пожал плечами Роберт. — Может — не может. Врёт — не врёт…. Нам преступника надо поймать. То есть, обнаглевшего и кровавого маньяка. Дабы он ещё кого-нибудь не прикончил. Поэтому сейчас нужны версии, выводы и прогнозы, а не пространные рассуждения. Пусть и достаточно правдоподобные.

— Ну, так и сделай эти выводы-прогнозы. И достойные версии предложи-озвучь. Кто тебе, авторитетному инспектору, мешает? По крайней мере, не мы с Инни…

— И озвучу. Лишним, чай, не будет…. Первое, полиция задержала мисс Смит-Осборн в начале одиннадцатого утра. Значит — что?

— Что? — заинтересованно округлила глаза Инэс.

— А то, что Джуди запросто могла осуществить убийство Майкла Поспишила и успешно вернуться к этому времени в город…. Когда гидромотодельтаплан взлетел с поверхности реки Лаклан и взял курс на Сидней?

— На рассвете. Ещё и шести утра не было.

— Значит, она за два с половиной часа, или там за три, запросто могла долететь до Сиднея, приводниться, переодеться и отправиться на ту скалу, где её и задержал наряд полиции, проезжавший мимо…. Зачем мисс Джуди забралась на скалу? Возможно, что Майкл Поспишил был последней жертвой, входившей в некий перечень. Мол: — «Миссия выполнена. Жить больше незачем. Теперь можно и выйти из Игры. То есть, подбить итоги и свести счёты…». Классический случай. Маньяки, когда все их намеченные планы выполнены (то есть, когда «программа», сложившаяся в их воспалённых мозгах, завершена), склонны к суицидальным настроениям…. Логично рассуждаю?

— Нормальная версия, — согласилась Танго. — Стройная и с чёткими «плюсиками». Мисс Смит-Осборн уже на протяжении целого ряда лет страдает маниакально-депрессивным психозом? Страдает. Переживает из-за смерти матери, произошедшей три года тому назад? Переживает. Болезнь неожиданно обострилась, вот, милая рыженькая девушка и начала убивать всех тех, кого — по тем, или иным причинам — считала виноватыми в гибели матушки. Убивать расчётливо, цинично и изощрённо…. Что тут странного? Маниакально-депрессивный психоз, это вам не пошлые шутки доморощенных юмористов, а весьма заковыристое и серьёзное дело. Весьма…. Правда, Ремарк?

— Серьёзней не бывает, — закурив, подтвердил Роберт. — Но возникает закономерный вопрос. Где мисс Джуди взяла гидромотодельтаплан? Ведь «топтуны» Габова чётко установили, что у её друзей и знакомых таких летательных аппаратов нет.

— Где взяла? Да, лёгкая нестыковочка образовалась…. Стоп. Зовём на помощь элементарную логику. Сильвио Висконти является модным и востребованным психиатром? Безусловно, является. Среди его благодарных клиентов-пациентов имеются богатые и даже очень богатые люди? Сколько угодно. Следовательно, он мог обратиться с просьбой к одному из них и разжиться — безо всяких проблем — гидромотодельтапланом. А может, и опытным пилотом, владеющим навыками ночных полётов…. Кстати, мистер Висконти производит впечатление мужчины опытного и неоднократно битого жизнью. Глаза у него характерные, говорящие о беспокойных и трудных годах, наполненных различными нестандартными событиями. Может, главный врач психиатрической клиники и управлял — в ту памятную ночь — летательным аппаратом лично? Это здорово бы всё упростило…. Интересно, а может ли лечащий врач оказывать на своего пациента, страдающего серьёзным психическим заболеванием, влияние? То есть, управлять им? Манипулировать? Использовать для решения своих проблем и достижения личных меркантильных целей? А, Ремарк?

— Может. В профильной литературе такие случаи описаны достаточно подробно…. Но, попрошу заметить, что нередки и обратные ситуации, когда именно маньяк манипулирует своим лечащим врачом. Например, с помощью шантажа. Или же прибегая к сексуальным «ловушкам». Возможны, естественно, и смешанные варианты…

— Значит, мы близки к разгадке, — обрадовалась Танго. — Имеет место быть преступный тандем: Сильвио Висконти и Джулия Смит-Осборн. Кто из них «ведущий», а кто — «ведомый»? Так ли это важно? Данный момент можно будет прояснить и чуть позже, в рабочем порядке…. Главное же заключается в следующем: эти двое, дополняя и подстраховывая друг друга, способны на очень многое. И с этим, как ни крути, приходится считаться…

— В твоих рассуждениях, несомненно, присутствует здравое зерно, — согласилась Инни. — Взять тот же эпизод со скалой, с которой — якобы — хотела спрыгнуть мисс Джуди. Не исключено, что её доставили туда уже в «накачанном» состоянии. То есть, девушке заранее вкололи убойную дозу «нужного» препарата…. Для чего вкололи? Во-первых, для того, чтобы обеспечить ей какое-никакое, но алиби. Мол: — «Находясь в таком беспомощном состоянии, невозможно совершить убийство. Тем более, с помощью гидромотодельтаплана и меткого выстрела из арбалета…». Во-вторых, для того, чтобы нервная Джуди не смогла общаться со следователями и отвечать на их вопросы — дыбы случайно, находясь в запарке, не сболтнула лишнего.

— Приятно работать с вами, сообразительные, разумные и наблюдательные девушки, — сообщил Роберт. — В корень зрите. Или же где-то совсем рядом с ним…. Попробую, короче говоря, подытожить первичные результаты нашего сегодняшнего визита в клинику «Триест». Да, перспективы «преступного дуэта» Сильвио Висконти — Джуди Смит-Осборн весьма обнадёживающие. Для положительного конечного результата обнадёживающие, я имею в виду. Многое складывается, что называется, один к одному. Прослеживается чёткая логика поступков. По мотивам можно сделать вполне даже разумные предположения. Да и что делать дальше — в общем и целом — понятно. Будем целенаправленно и настойчиво замыкать этот круг. Как и учили — в своё время…. Какие у вас, соратницы, планы на ближайшие часы?

— Мне надо в театр. Я же вчера предупреждала, — напомнила Инэс. — Будет читка новой пьесы, собирается вся труппа. Добрось меня, милый, до ближайшей станции метро и езжай по своим делам.

— И меня — до метро, — попросила Танго. — Надо заскочить в Прокуратуру штата — расписаться в каких-то бумажках, денежку получить. А потом, естественно, займусь аналитикой: прихватила с собой портфель с ноутбуком, надо будет только не забыть — забрать его из машины.

— Доброшу, — пообещал Роберт. — Сейчас пойдём к нашему «Шевроле», только сперва отзвонюсь «габовскому» Фредди и выдам новую порцию ценных начальственных указаний…

Роберт, конечно же, не смог удержаться и тоже перебазировался поближе к месту предстоящей встречи: припарковал машину в квартале от комплекса «Мега», зашёл в знакомый ирландский паб, занял столик у окна и, без особого интереса листая свежую городскую газету, принялся терпеливо ждать. А чтобы ждалось веселее, он заказал у расторопного официанта блюдечко с подсолёными орешками кешью и литровый бокал тёмного ирландского пива — благо либеральные австралийские правила дорожного движения разрешали водителям принимать такие незначительные (в плане промилле [3]), количества алкогольных напитков.

Сидел, пил пиво, ненавязчиво хрустел орешками и сомневался: ну, не нравились ему некоторые моменты и обстоятельства их недавнего разговора с Питером Модильяни. Совсем даже не нравились…

— Стоило господину Прокурору узнать, что главный врач клиники «Триест» проходит по «журавлиному» делу в качестве основного подозреваемого, как он тут же разволновался, занервничал и даже перешёл с благополучного «Моргенштерна» на тревожного «Ремарка», — меланхолично листая газетные листы, бормотал под нос Роберт. — И от знакомства с Сильвио Висконти он открещивался, на мой взгляд, чрезмерно рьяно и демонстративно. С непонятным старанием и усердием. А ещё…

Зазвонил мобильный телефон.

— Старший инспектор Ремарк слушает, — поднеся аппарат к уху, сообщил Роберт.

— Здесь Фредди, — откликнулся бойкий молодой голос. — Шестнадцать часов пятнадцать минут. Докладываю о текущей обстановке, как и было велено…. Значит так. Сотрудница Танго сидит в гордом одиночестве за столиком, пьёт кофе (уже вторую чашечку), и вовсю развлекается с пирожными. Уже три эклера умяла. Столько же ещё осталось…. Ага, официант несёт высокий бокал с белым вином. Ставит на её столик. Вежливо кланяется и уходит. Ну, ни в чём себе барышня не отказывает. Молодцом. Наш человек, короче говоря…. А выглядит сегодня Танго — на пять с плюсом. Упасть и не встать. Изумрудно-зелёное платьишко — просто потрясающее. Коротенькое-коротенькое такое. А ещё и обтягивающее. Если бедняга Габов увидит, то точно лишится — и сна, и аппетита. Или же с ума окончательно сойдёт…

— Кха-кха!

— Понял, босс. Всё понял. Извините ещё раз. Не хочу к мрачным и вечно-голодным аборигенам. Заканчиваю с дешёвым трёпом…. Висконти пока так и не появлялся. Более того, мой человек уже спустился на подземную стоянку «Меги» и установил, что машины фигуранта («пробили» уже и марку, и номера), там нет, да и не было…. Опаздывает наш «психушный» докторишка? Или же передумал?

— Наблюдение продолжать и не расслабляться, — велел Роберт. — Я скоро подъеду. Когда припаркуюсь — позвоню. Ждите…

Впереди показалась «Мега», по фасаду здания которой уже, не дожидаясь наступления вечерней темноты, активно «бежали» буквы и картинки цветной рекламы.

«Объеду-ка я вокруг комплекса. Чисто на всякий пожарный случай», — решил Роберт, а объехав и остановив машину в разрешённом месте, за автобусной остановкой, задумался: — «Здесь, вообще-то, если рассуждать в глобальном разрезе, два комплекса. Один — торгово-развлекательный. Второй же, расположенный рядом с первым, офисный, с отделениями нескольких известных австралийских банков…. Зачем и почему мистер Висконти назначил встречу именно в «Меге», месте достаточно удалённом от психиатрической клиники «Триест»? Неужели ближе не нашлось приличного итальянского ресторана? Или же всё дело — именно в офисно-банковском комплексе? Допустим, что доктор хочет показать Танго — на запланированном свидании — некий важный документ. Ну, для того, чтобы выторговать себе существенные преференции. Или же дополнительные гарантии личной безопасности…. А где принято хранить важные и суперсекретные документы? Естественно, в банковских бронированных ячейках…».

Он позвонил Фредди.

— Всё по-прежнему, босс, — доложил старший «топтун». — Никаких изменений. Если не считать, конечно, того, что непревзойдённая Танго уже покончила с пирожными, а сейчас пожилой официант тащит ей очередной бокал с вином и вазочку с вишнями…

— Отставить.

— Есть, отставить.

— Через пять-шесть минут я припаркуюсь на подземной стоянке офисного комплекса…

— Зачем — офисного?

— Затем, — проявил ангельское терпение Роберт. — Ну, нет, Фредди, у меня времени на всякие глупости. На нотации, крики, скандалы и обещания отправить на съедение к жестокосердным австралийским аборигенам…. Короче говоря, немедленно дуй на подземную стоянку офисного центра. Буду ждать. Отбой…

Утром они вновь решили совместить рабочее совещание с дружеским завтраком.

— Я по дороге купила две большие итальянские пиццы с пармской ветчиной, шпинатом и белыми грибами, — сообщила Танго. — На четверых, по идее, должно хватить…. Или же маловато будет? Вдруг, и Рой не откажется от кусочка?

— Гав! — откликнулся из кресла-качалки чуткий пёс, мол: — «Попробую, конечно, не вопрос…».

— Молодец. Тогда я тебе от своей порции выделю. И не потолстею заодно, чтобы новых туалетов не покупать…

Танго на этот раз оделась в очень строгий офисный костюм благородного тёмно-аметистового цвета с пышной кружевной белоснежной блузкой, и стала похожа на самоуверенную и слегка нагловатую директрису торговой фирмы средней руки. Но это её совсем не портило: элегантный шарм и ярко выраженная сексуальность ощущались по-прежнему. А Габов, увидев свою сердечную симпатию в новом облике, даже икнул пару раз — видимо, от охватившего его неземного восторга.

— Если не хватит, то доедим вчерашнюю паэлью, — успокоила Инэс. — Да и по американским маринованным сарделькам можно будет ударить. Сейчас, на всякий случай, вскрою баночку…. Я, кстати, тоже приму участие в совещании — продолжение читки новой пьесы опять назначили на вторую половину дня.

— Сардельки — это здорово, — влюблённо косясь в сторону симпатичной российской коллеги, согласился Иван. — Хорошо сочетаются с пивом, я имею в виду. Притащил, вот, с собой пару упаковок с бутылками. Аргентинское. Называется — «Кильмес-Кристаль». Прошлой зимой был откомандирован на два с половиной месяца в столичную Канберру, вот, там меня к этой марке один тамошний криминальный инспектор и приохотил. Вкус очень оригинальный, яркий и необычный. Говорят, мол, самое популярное — в Аргентине — пиво. Открывайте, друзья, и пробуйте…. А главное, рассказывайте. Не тяните. Что тут у вас произошло за время моего отсутствия? Прямо-таки сгораю — от мальчишеского любопытства…

Во время завтрака Роберт, Танго и Инэс, дополняя и перебивая друг друга, подробно рассказали о своих изысканиях и произошедших событиях, связанных с психиатрической клиникой «Триест».

— Ничего себе — пирожки подгоревшие, — расстроился Габов. — И динамика просто потрясающая. Только насквозь отрицательная, так её и растак. Такое симпатичное и многообещающее направление оборвалось. Жалко. Опять мы, в очередной раз, остались у разбитого корыта…. И что будем делать дальше? Есть какие-нибудь дельные варианты-предложения? Или же будем терпеливо ждать очередного убийства? Мол, вдруг, там — сама по себе — и проявится окончательная разгадка? Или железобетонная зацепка?

— Есть же ещё Джуди Смит-Осборн, — напомнила разумная и памятливая Инни. — Если она выздоровеет, то можно будет допросить её ещё раз. Только уже по-серьёзному: вдумчиво, методично и с применением всяких препаратов и технологий.

— Каких ещё — препаратов и технологий? — удивился Роберт.

— Хитрых, современных и продвинутых. Вот, каких. Я про них недавно в книжке прочла. То есть, в детективном романе.

— А, ты в этом смысле. Тогда оно, конечно…. Действительно, было бы неплохо, если мисс Джуди вспомнила бы побольше о «Добром приюте». Например, о том, где он конкретно располагался. Слишком многое замыкается на этом летнем сиротском лагере…

— Подумаешь, неразрешимая теорема великого математика Ферма, — горделиво хмыкнула Танго. — Всё уже давно установлено. В том смысле, что ориентировочные координаты этого «Доброго приюта» мне известны.

— Серьёзно? А каким, извини, способом установлено?

— Во-первых, Джуди Смит-Осборн сама выдала подсказку, сообщив тебе, Ремарк, мол: — «Недалеко от сиротского летнего лагеря располагалось поселение русских переселенцем. Названия, к сожалению, не помню…». Во-вторых, я воспользовалась услугами могучего Интернета, а также «побеспокоила» парочку полузакрытых информационных баз. В результате было однозначно установлено, что вблизи реки Дарлинг — в районе её срединного течения — находится только один населённый пункт с русскоговорящим населением. А именно, деревня — «Алексеевка».

— Как-как она называется? Повтори-ка, соратница.

— А-лек-се-ев-ка.

— Когда выезжаем на объект? — оживился Габов. — Сегодня? Или же завтра с утра?

— Через пару-тройку суток, — уточнил Роберт. — После похорон.

— Каких ещё похорон? Шутка такая, господин старший инспектор?

— Всё всерьёз. После похорон Сильвио Висконти, главного врача психиатрической клиники «Триест»…. Тут такое дело. Объясняю. Мёртвые тела Томаса Смит-Осборна и Майкла Поспишила хранятся в холодильнике морга. Тело Томаса ждёт выздоровления мисс Джуди, а тело Майкла — прилёта его родного брата из польской Варшавы. Что случилось с трупом Эстель Трапп мы, вообще, ничего не знаем. А у Сильвио Висконти в Сиднее проживает много близких родственников. Значит, его похороны состоятся в самое ближайшее время. Скорее всего, послезавтра…. Вот, мне и стало интересно — а кто на них придёт? Что за люди? Вдруг, промелькнёт какое-нибудь интересное — в оперативном плане — лицо? Или же приметная физиономия, «засветившаяся» в полицейских базах? Поэтому будем внимательно наблюдать и изучать, мол, чем только чёрт не шутит…

— Про родственников Висконти верно подмечено. Их, действительно, много, — поморщилась — словно бы откусила кусок лимона — Танго. — Одна только его жёнушка чего стоит: весьма нервная, скандальная и крикливая особа. Самая натуральная стерва. Таких ещё в колыбели надо душить — до смерти. Чтобы окружающий воздух был чище.

— Э-э, подруга боевая, — вспомнил Роберт. — Ты же вчера — вместе с Максом Гольдштейном — ездила домой к Висконти. И как успехи? Почему не докладываешь?

— А нечего, если честно, докладывать, — загрустила соратница-аналитик. — Докторский компьютер мы, конечно, «распотрошили». И «жёсткий диск» изъяли. Это Макс постарался. Не соврал Фредди, классный специалист, настоящий профи — умеет общаться с народом. Это в том плане, что кого угодно уболтает. Не отнять и не прибавить…. Сильвио, как и следовало ожидать, при жизни был очень осторожным и аккуратным человеком: все электронные письма удалял — и свои, и чужие. Но на «жёстком диске» остались следы. То есть, электронные адреса «собеседников» доктора. Он, оказывается, состоял в электронной переписке и со Смит-Осборном, и с Поспишилом, и с миссис Трапп. А также ещё с тридцатью шестью другими индивидуумами…. Считаете, что надо радоваться? Увы, но на «жёстком диске» прочитались только электронные адреса, а сами электронные послания, увы, не сохранились. Ни единого текста…. Как говорит одна мудрая русская пословица: — «Видит око, да зуб неймёт…». И вторая пословица вторит первой, мол: — «Близок локоток, да не укусишь…». Короче говоря, нет повода для оптимистичных щенячьих восторгов. Наоборот, сплошное расстройство и уныние…

На похороны Сильвио Висконти Роберт и Танго поехали вдвоём — Инэс в самый последний момент отказалась, объяснив это своё решение так:

— Не люблю я, ребята, кладбищ. И смерть не люблю — во всех её проявлениях многогранных. И всех этих официальных процедур похоронных, наполненных — без конца и без края — лицемерием махровым. С Души, извините, воротит…. Лучше я в театр поеду. Репетиции, правда, начинаются только завтра, но ничего: послоняюсь по костюмерным, в кулисах постою, с билетёршами поболтаю. То, да сё. Напитаюсь — внепланово — волшебной атмосферой театральной. Для лучшего, так сказать, мировосприятия…

Они уселись в тёмно-синий «Шевроле Лачетти».

— Чёрт, помню, что похоронная церемония начинается в час дня. Но, вот, на каком кладбище? Внимания не обратил, — признался Роберт. — Что же теперь делать? Вернуться в квартиру и навести справки в Интернете?

— Возвращаться — плохая примета, — нравоучительно известила Танго. — В том глубинном смысле, что не очень хорошая. По крайней мере, так мы, русские, считаем…. Заводи двигатель, Ремарк. Поехали.

— Куда?

— Конечно же, на запад. Как и завещал нам великий и непревзойдённый Джек Лондон, мол: — «Чтобы не случилось, всегда держите курс на запад…». Если, понятное дело, я ничего не путаю.

— Нет, так не пойдёт. Тем более что Лондон говорил, как мне кажется, про север…

— Ха-ха-ха! Я же просто пошутила…. Нас, русских, считают безалаберными раздолбаями и забывчивыми раздолбайками. Так вот, лично ко мне все эти громкие термины не имеют никакого отношения. Ну, ни малейшего. Являюсь, образно выражаясь, редчайшим исключением, так как до тошноты памятливая, дотошная и предусмотрительная…. Заводи, короче говоря, машину и рули на запад. А точнее, к англиканскому кладбищу «Руквуд», где и намечены похороны доктора Сильвио Висконти. Ты рули, а я, дабы с пользой скоротать время в дороге, буду делиться имеющейся информацией, случайно осевшей в моей аналитической голове.… Итак, Руквудское кладбище было основано в далёком 1867-ом году и на сегодняшний момент является крупнейшим некрополисом (то есть, кладбищем), Южного полушария нашей замечательной и прекрасной планеты, так как занимает площадь около трёхсот гектар…. В гектарах тебе, Ремарк, не очень привычно? Хорошо, иду навстречу и уточняю: порядка восьми сотен акров. Так, надеюсь, доходчивей? Тогда продолжаю. На данном кладбище насчитывается более миллиона захоронений, что не может, честно говоря, не впечатлять…

Машина следовала практически по центру Сиднея.

— Улица Шарлотты. Улица Елизабет, — на правах городского старожила комментировал Роберт. — Улица Йорк. Улица Сассек…. Теперь нам надо быть очень внимательными. Где-то здесь, по словам уважаемого Питера Модильяни, между улицами Кембридж и Кент, с правой стороны по ходу движения, располагается некий узкий проезд, куда мы и должны проследовать…. Ага, вот и он, поворачиваем…. Ай-яй-яй! Чёрная кошка — на повороте — перебежала дорогу. Не к добру это, ей-ей. Одно, что называется, к одному. Или же к другому…

Через семьдесят-восемьдесят метров они упёрлись в двухметровую тёмно-коричневую гладкую стену, пришлось остановиться.

— Это, вовсе, и не стена, — присмотревшись, объявила Танго. — А такие ворота…. Ага, на боковом бетонном столбе закреплена маленькая прямоугольная табличка с надписью, выполненной крохотными буковками…. Ну-ка, ну-ка. «Научно-исследовательский институт головного мозга». Нормальный вариант. Простенько, но со вкусом…

Раздался тихий монотонный шорох, и ворота плавно отъехали в сторону, «утонув» в настоящей стене. Автомобиль тронулся дальше и въехал в просторный внутренний двор.

— И куда дальше? — засомневался Роберт. — Здесь по бокам и арки имеются. Может, нам надо свернуть под одну из них?

— У дальнего подъезда наблюдаю приземистую мужскую фигуру, призывно машущую нам рукой, — доложила глазастая напарница. — Предлагаю подъехать…. Вот же, чёрт!

— Ты чем-то расстроена?

— А всё эта чёрная гадкая кошка, так её и растак…. Это он и есть, Питер Модильяни — собственной персоной. Во-первых, сейчас начнёт с надоедливыми вопросами приставать. Во-вторых, читать нотации и умничать. А, в-третьих, хотелось бы поговорить с мисс Джуди…э-э-э, в более узком составе, без руководящих и вальяжных персон. Тем более, состоящих в любовной связи с нашей новой перспективной фигуранткой по имени Моника…

«Шевроле Лачетти» остановился у дальнего подъезда, и они покинули машину.

— Привет лучшим сотрудникам, — слегка приподняв над головой модную широкополую шляпу, мрачно пробурчал в пышные седые усы Прокурор штата. — Как прошли похороны Сильвио Висконти? Удалось ли зафиксировать…м-м-м, что-нибудь интересное и необычное?

— Ничего такого, шеф. Обыкновенные похороны, прошедшие тихо, мирно и без всяческих эксцессов. Засняли и записали целую кучу рабочих материалов. Теперь будем их старательно просматривать, прослушивать и анализировать.

— К завтрашнему полудню управитесь?

— Э-э-э…

Роберт разрешающе (чуть заметно), кивнул головой, мол: — «Не стоит скрывать от начальства — всё-всё-всё: запросто можно нарваться на крупные неприятности. Поэтому про фигуранта Кота промолчим. И про блондинистую Монику Вермблум. А, вот, про завтрашнюю поездку в деревню стоит, пожалуй, рассказать…».

— Извините, шеф, но к завтрашнему полудню никак не получится, — якобы засмущавшись, доложила Танго. — Так как с самого утра мы с инспектором Ремарком отбываем в срочную служебную командировку…

Питер Модильяни, недоверчиво хмурясь, выслушал рассказ о деревне русских переселенцев, рядом с которой когда-то располагался летний лагерь «Добрый приют», после чего поинтересовался:

— Не слишком ли много внимания и времени, дамы и господа, вы уделяете этому сиротскому заведению из Прошлого? И на каком, извините, основании?

— Может, и напрасно, — не стал спорить Роберт. — Спросим об этом у мисс Джуди Смит-Осборн. Мы, собственно, ради этого сюда и приехали…. Так как, шеф? Спросим?

— Спросим, — тяжело вздохнув, согласился Прокурор штата. — Следуйте за мной, затейники…

В деревенский вояж они отправились втроём — Роберт, Танго и Рой: у Инни начинались театральные репетиции, а псу, просто-напросто, было полезно немного встряхнуться.

Предстояло преодолеть порядка пятисот километров: казалось бы, ерундовое расстояние, но это — как посмотреть. В Австралии, конечно, хватает качественных асфальтовых дорог. Вот только, зачастую, магистральные шоссе и автобаны соединяются между собой извилистыми просёлочными дорогами, не отличающимися ровностью и гладкостью дорожного полотна.

— А нам сегодня целых три раза предстоит переезжать с одного шоссе на другое, — вещала Танго. — Это уже не говоря об отворотке, ведущей к самой деревне. То бишь, внедорожник в этой поездке — в любом раскладе — лишним не будет…

Время летело незаметно. В двенадцать двадцать, переправившись на допотопном пароме через полноводную реку Дарлинг, они оказались на очередном асфальтовом шоссе. «Тойота», проехав порядка трёх с половиной километров, сбавила скорость.

— Заблудились? — предположил Роберт. — Сбились с маршрута?

— Пока ещё нет, — легкомысленно передёрнула точёными плечами Танго. — С правой стороны должна отыскаться боковая отворотка. Вот, её я и высматриваю.

— Вон же — неприметная узкая дорожка. Отходит, как раз, направо.

— Это, скорее всего, не та. Рядом с нужной нам размещён соответствующий дорожный знак. Только он, э-э-э, как меня предупредили по телефону, установлен по-хитрому. То есть, слегка замаскирован, чтобы не бросался — всем подряд — в глаза. Ага, мелькнуло что-то похожее…

Машина, резко затормозив, остановилась. На коротеньком столбике, притаившемся между двумя чахлыми кустами акации, была закреплена прямоугольная серо-белая табличка с надписью, выполненной тёмно-синими буквами — «Alekseevka — 2,5», («2,5» — в данном случае — обозначало мили).

Вновь сыто взревел автомобильный двигатель, и «Тойота» повернула направо.

— Ну, и дорожка, так её и растак, — ловко управляясь с автомобильной баранкой, ворчала под нос Танго. — Сплошные колдобины, ямины и прочие гадкие рытвины. Да и петляет — из стороны в сторону — словно лесной трусливый кролик, спасающийся от стаи оголодавших динго. А придорожная обочина, и вовсе, заросла густой травой и кустарником… Ты как там, Рой? Жив?

— Гав! — жалобно откликнулся с заднего сиденья пёс, мол: — «Пока ещё жив. Но, честно говоря, хотелось бы, чтобы это безобразие завершилось побыстрее…».

— Понятное дело. Всем хотелось бы…

Полиция приехала только через полтора часа. А после этого, естественно, начались бесконечные бюрократические процедуры: опросы свидетелей, написание объяснительных, составление протоколов, созвонка с Прокуратурой штата и тому подобное. Ещё и с передними автомобильными колёсами, пробитыми меткими пулями, надо было разобраться. Поэтому в обратную дорогу они, предварительно отзвонившись Инни, тронулись только без пятнадцати двенадцать ночи.

Роберт, посчитав, что для езды по ночным австралийским дорогам он подготовлен гораздо лучше, сел за руль. А Танго, расположившись на переднем пассажирском сиденье, принялась активно делиться своими мыслями, сомнениями, переживаниями, версиями и предположениями:

— Искомую маньячку, без малейших сомнений, зовут — «Анна Сальгадо». И это именно она сбежала три года тому назад — по бетонной подводной трубе — из психиатрической клиники «Триест». «Самая-самая перспективная», как-никак…. Помнишь, как об этом случае нам рассказывал покойный доктор Сильвио Висконти? Мол: — «Незадачливая беглянка сильно ободралась об прутья арматуры, торчавшие из стенок бетонной трубы. Очень-очень сильно. Вся вода рядом с входом в трубу стала ярко-розовой. Такая большая кровопотеря с жизнью не совместима…». Понимаешь? Они тогда — просто-напросто — так и не нашли мёртвого тела беглянки. Не нашли и принялись старательно сами себя убеждать и успокаивать, мол: — «Ерунда, конечно же, утонула. Непременно. Ну, не могла она остаться в живых. Не могла, и всё тут…». Анна же, не смотря ни на что, смогла. Уплыла по реке и вернулась в Большой Мир…. Почему она стала мстить только через три года после этого? И данное обстоятельство вполне объяснимо. Надо же было залечить раны, полученные при побеге через подводную бетонную трубу, как-то устроиться в жизни, легализоваться, выследить своих обидчиков, составить дельный и эффективный план, в конце-то концов.… Всё сделала: поправилась, устроилась, легализовалась, выследила, составила. А после этого, понятное дело, и приступила — с чувством, толком и расстановкой — непосредственно к процессу…

— Ты так говоришь, будто бы одобряешь эту Анну Сальгадо, — методично крутя-вертя автомобильную баранку, язвительно хмыкнул Роберт. — Вернее, её действия.

— Ничуть не бывало, — слегка смутилась напарница. — Не одобряю, а просто пытаюсь понять нашу маньячку. Её мотивы, логику, цели и задачи. Для того, естественно, чтобы быстрее её поймать и обезвредить…. Продолжаю, тем не менее, свои логические построения и интеллектуальные изыскания. Откуда фигурантка Сальгадо узнала о нашей поездке в Алексеевку? Ты, Ремарк, кому-нибудь что-либо говорил об этом? В том числе, по телефону?

— Нет, никому, кроме прямого начальника.

— И я — нет. Инэс отпадает, она честная и благородная девочка. Консьерж Санти? Ты ему, конечно же, брякнул о запланированном деревенском вояже. Но названия населённого пункта так и не произнёс…. Следовательно, кто у нас остаётся?

— Кто?

— Высокопоставленный господин Питер Модильяни, Прокурор штата Новый Южный Уэльс.

— Да, ну, — недоверчиво поморщился Роберт. — Разве старик Модильяни похож на молоденькую девушку? Да он навсегда застрял бы своими жирнущими телесами в этой бетонной трубе. Шучу, конечно…. Его любовница Моника Вермблум? По возрасту она, в принципе, подходит. Только, увы, принадлежит к классу богатеев. То есть, всегда — почти с самого рождения — находилась на виду и на долгие годы никуда не пропадала. Да и не похожа она на чилийку — со своим типично-европейским личиком…. Что скажешь на это? Нечем крыть?

— Не беспокойся, есть чем, — заверила Танго. — Моника Вермблум, если я не ошибаюсь, посещала психиатрическую клинику «Триест»? Регулярно посещала. Значит, могла там познакомиться и подружиться с Анной Сальгадо. Как бы так. А потом даже (по моему мнению), организовала её побег из «психушки» и помогла во всём остальном…. Стоп. Анна сбежала из «Триеста» три года тому назад, а Моника стала любовницей Модильяни на год позже. Каково? Это же было совершенно сознательное и хорошо продуманное действо! То бишь, девицы заранее и очень тщательно готовились к осуществлению задуманного…. Может, они обе — маньячки? Одна, так сказать, «пассивная», то есть, занимается только стратегическим планированием и подготовительными мероприятиями? А другая, наоборот, «активная», и претворяет все кровавые задумки в жизнь? Например, Моника вчера сидела за рулём внедорожника, а Анна стреляла из карабина по матушке Феофане? А? Что скажешь, Ремарк? Почему молчишь?

— Размышляю над твоими словами, госпожа талантливый аналитик.

— Размышляй-размышляй…. Ну, чего надумал-то, мыслитель?

— Очень интересная версия, — признал Роберт. — Надо срочно «обкладывать» Монику Вермблум со всех сторон. Только сделать это будет непросто.

— Почему?

— Потому что «топтуны» — по всем своим действиям — пишут ежедневные подробные отчёты, которые потом попадают в Прокуратуру штата. Значит, и Питер Модильяни может с ними ознакомиться. Вернее, учитывая его заинтересованность в «журавлином» деле, обязательно ознакомится…. И чего мы этим добьёмся? Кроме грандиозного скандала и жёсткого разноса, я имею в виду?

— А если следить по-тихому? То есть, передавая в Прокуратуру «липовые» отчёты?

— Увы, но не получится. Причём, боевая подруга, сугубо по твоей милости.

— Я-то здесь при чём? — возмутилась Танго.

— Притом. Отчёты «топтунов», прежде чем попасть в Прокуратуру штата, сперва поступают к руководству полицейского офиса округа «Круговая пристань». И, действуя через Габова, эти отчёты можно было бы успешно подменять. То есть, своевременно изымать настоящие и подкладывать — на их место — устраивающие нас…. Но только где же он, Габов? До сих пор находится в запое?

— Согласна, виновата. Выпустила этот момент из вида. Обязуюсь исправиться и серьёзно поговорить с Иваном…. Зато я знаю — кого убьют следующим. Или же, по крайней мере, попытаются это сделать.

— И кого, если не секрет?

— Чака Полански.

— Кто это такой? — непонимающе нахмурился Роберт.

— Это он и есть — таинственный Мистер из «Доброго приюта», слегка похожий на матёрого и хитрого кота. Ну, тот тип из «Роллс-Ройса», которого я сфоткала возле Руквудского кладбища. Пока ты общался с полицейскими, приехавшими на место убийства бедной матушки Феофаны, я успела плотно пообщаться с моим волшебным ноутбуком. Правда, в австралийских, английских и американских информационных базах ничего заслуживающего внимания не обнаружилось. Пришлось связаться — через соответствующий спутник — с российскими коллегами…

— Через «соответствующий»? Это значит — через военный, находящийся в пользовании у российского ГРУ?

— Ага, через него, — лучезарно улыбнулась Танго. — Итак, связалась и «сбросила» им фотографии Кота, сделанные возле англиканского кладбища Руквуд, а примерно через полчаса получила полноценное досье на интересующего нас фигуранта…. Коротенько докладываю. Итак, Чак Полански, уроженец австралийского города Мельбурна. Окончил американский Мичиганский Университет. Там же с блеском защитил докторскую диссертацию. Считался самым талантливым из всех молодых нейрофизиологов в Мире…

— Нейро…э-э-э, — засомневался Роберт. — Нейро — чего?

— Темнота ты, Ремарк. А ещё считаешься знаменитым «маньячным» инспектором…. Рассказываю, так и быть. Нейрофизиологи, они занимаются целенаправленным и вдумчивым изучением человеческого мозга. Чак Полански, в частности, работал в научной области, которая именуется — «Создание методик и аппаратов дистанционного и контактного воздействия на человеческую психику». Как оно тебе?

— Внушает.

— То-то же…. Излагаю некоторые результаты опытов Полански, которые были опубликованы в общедоступных научных журналах…. Специальный аппарат испускал невидимый луч, который достигал головы подопытного кролика. Между кроликом и аппаратом устанавливалась связь непонятной природы. После этого — по лучу — в мозг животного начинала «скачиваться» некая информация, закодированная определённым образом. Например, мелькала непрерывная череда «картинок» с изображением морковки. Потом аппарат выключали. И, что же? Кролик, после упомянутого сеанса, ел только морковь, а к другой пище даже и близко не подходил — шарахался в сторону и убегал прочь со всех лап…

— А если морковки не было?

— Тогда кролик умирал от истощения.

— Круть замороченная.

— Круть, понятное дело, — согласилась Танго. — Потом Чак Полански неожиданно объявил, что, мол, окончательно разочаровался в лазерных технологиях и намерен переключиться на другие, в частности, связанные с некими газами. А ещё через некоторое время — после этого объявления — он пропал-исчез с научного небосклона. Причём, сразу и навсегда. Российские коллеги утверждают, что Полански был завербован американским ЦРУ. Или же сам обратился к ним, соблазнённый возможностями для широкомасштабных научных исследований, предоставляемыми — в определённых случаях — «цэрушниками»…. Слушай, старший инспектор, может, стоит предупредить нашего Кота — о нависшей над ним угрозе? Как считаешь?

— Я подумаю, — пообещал Роберт. — На досуге…. Кстати, а почему Анна Сальгадо подбрасывала к трупам японских бумажных журавликов? Есть версия?

— Элементарно, господин старший инспектор. Во многих психиатрических клиниках пациентов учат складывать оригами. Считается, что это высокое искусство оказывает на нервную систему человека успокаивающее и самое благоприятное воздействие…. Сколько лет Анна, находясь в «Триесте», складывала всякие и разные оригами? Ох, много. Тут кто угодно — маньяком станет…

Оказавшись на улице, Роберт поймал такси, устроился на заднем сиденье и, назвав водителю адрес своего дома, погрузился в тягостные размышления.

«И откуда, спрашивается, коварная Анна Сальгадо узнала о моей сегодняшней встрече с Чаком Полански в «Синем слоне»?», — тревожно и настойчиво зашелестело в голове. — «Откуда и как? Откуда и как? Откуда и как?».

А потом, где-то на уровне подсознания, «всплыло» имя — «Инэс Сервантес».

Имя «всплыло», а бедное сердце, наоборот, «рухнуло» — в холодную и бездонную пропасть.

«Инни Сервантес — и есть — Анна Сальгадо?», — непринуждённо поинтересовался вкрадчивый внутренний голос. — «А что, братец, очень даже элегантный и нетривиальный поворот, надо признать…. Может, поменяем маршрут, а? В этом раскладе не стоит торопиться и горячку пороть. Надо всё хорошенько — на ясную голову — обдумать. И мобильный телефон обязательно отключи, чтобы никто не мешал мыслительному процессу…».

— Отвезите меня в ирландский паб, который расположен в квартале от Сиднейской оперы, — велел таксисту Роберт. — Домой, пожалуй, ещё успеется…

— Это точно, — не оборачиваясь, понимающе хохотнул шофёр. — Дом, как известно, не волк. И в лес не убежит. В том смысле, что жена не даст. Или же просто — любимая девушка.

«Просто — любимая девушка?», — засомневался подозрительный внутренний голос. — «Если бы…. Как выясняется, любимая девушка — это совсем даже непросто…».

Убравшись в спальне и распахнув настежь окна, Роберт отправился на кухню, включил электрочайник и, проведя ревизию в холодильнике, накормил Роя.

— Гав, — умяв предложенную порцию сырых говяжьих почек, поблагодарил вежливый пёс, после чего поинтересовался: — Гав?

— Как дела? — широко улыбнувшись, переспросил Роберт. — Просто замечательно. А ещё захватывающе, великолепно, незабываемо и бесподобно…

На кухне появилась Инэс — в стареньком домашнем халате, с головой, плотно обмотанной банным полотенцем.

Появилась и, меряя кухню — туда-сюда — шагами, принялась задумчиво бормотать:

— Ничего не понимаю. Совсем — ничего…. Действительно, как же Анна Сальгадо узнала, милый, о твоей позавчерашней встрече с Чаком Полански? Как? От кого? Мы же то пригласительное письмо читали только вдвоём…. Кстати, а где оно?

— Было при мне, в заднем кармане брюк. А потом его — в «Синем слоне», уже после взрыва — забрали-конфисковали «параллельные» ребята. Вместе с мобильным телефоном, служебным удостоверением, ключами от квартиры-машины, расчёской и носовым платком.

— Каким же тогда образом наша чилийская маньячка узнала о назначенной встрече, а? Не подскажешь?

— Подскажу, конечно, — решил всё свести к шутке Роберт. — При чтении того памятного послания, написанного мистером Полански, присутствовал и третий персонаж, — указал пальцем на Роя. — Вот, этот хвостатый деятель, очевидно, и разболтал кому-то…

— Шутки шутим над наивной и доверчивой девушкой? Нехорошо это, господин старший инспектор особого раздела. Хотя…. Хотя, как известно, в каждой шутке есть только доля шутки.

— Что ты имеешь в виду, смуглолицая, безумно-стройная, темпераментная и обворожительная красотка?

— Это, конечно, только первичное предположение, — загадочно прищурилась Инни. — Но, всё же…. Ты же проверял нашу квартиру — на предмет её информационной безопасности — в тот момент, когда мы с Роем выходили на прогулку?

— Так всё и было.

— И когда я пользовалась «прокурорским» анализатором, нашего пёсика не было дома. Он тогда гулял с Санти….

— И что с того? — насторожился Роберт. — Куда ты клонишь?

— Туда…. Я сейчас. Жди.

Инэс торопливо вышла из кухни, а уже через минуту, сжимая в ладони правой руки чёрную продолговатую коробочку, вернулась и предложила:

— Может, повторим тестирование? Чисто для перестраховки?

— Повторим, — согласился Роберт. — Чем только чёрт не шутит…. Поднимай руку вверх. А теперь надави пальцем на тумблер…. Опаньки! Так его и растак…. Лампочка-то, действительно, горит красно-рубиновым цветом…. Рой!

— Гав?

— Будь другом. Принеси-ка из прихожей мой ботинок. Светло-бежевый, «в дырочку».

— Гав?

— Пусть будет правый. Ну, принеси, пожалуйста. Очень надо…

Пёс, недовольно подёргивая коротким хвостом, удалился.

— Лампочка уже не такая яркая, — прокомментировала Инни. — Да и цвет меняется прямо на глазах. Теперь она практически розовая…. Ага, опять добавляются характерные красно-рубиновые тона. И прежняя яркость постепенно восстанавливается…

Вернулся Рой, положил возле хозяйских ног запрошенный ботинок и, отойдя в сторону, меланхолично вздохнул, мол: — «Ох, уж, эти люди-придумщики. Капризные — до полной и бесконечной невозможности…».

— Спасибо, старина, — поблагодарил пса Роберт. — Ну, и в каком же конкретном месте спрятан подслушивающий «жучок»?

— Я, кажется, знаю, — оживилась Инэс. — Помнишь, милый, как Рой болел прошлой осенью?

— Конечно, помню. Чихал и кашлял — прямо как человек. Аппетит совсем пропал. И лапы передвигались с трудом. Ветеринар тогда сказал, что, мол, сильнейшая простуда, давшая осложнения на всякие суставы.

— А ещё он прописал нашему бедному пёсику — носить специальный ошейник от «собачьего» остеохондроза. Целых девять месяцев носить, не снимая.

— Думаешь, что…

— Практически уверена.

— Рой! Иди ко мне, — подозвал пса Роберт. — Стой, пожалуйста, спокойно. Где тут застёжка? Сейчас я сниму с тебя этот подозрительный ошейник. Сейчас-сейчас…. Готово. А вот и он, искомый «жук».

— Эта чёрная плоская «скрепка»?

— Ага. Была закреплена на внутренней стороне ошейника с помощью тоненького прозрачного скотча…

— Тс-с-с, — прижала указательный палец к губам Инни, а после этого начала усердно изображать — пальцами обеих рук — характерные ломательные движения, мол: — «Ты что, Робби? Совсем с ума сошёл? Нас же, вполне возможно, прослушивают прямо сейчас…. Срочно сломай эту противную шпионскую штуковину! От греха, что называется, подальше, сломай…».

— Пожалуй, любимая, ты права, — согласился Роберт, методично разломал чёрную «скрепку» на несколько составных частей и спросил-подытожил: — Значит, всё-таки, Санти Гонсалес?

— Больше, извини, некому. То есть, имеет место быть классический случай, мол: — «Убийцей оказался привратник…».

— Не скажи. Санти, ведь, является просто пособником. Помогал Анне Сальгадо, и не более того.

— Помогал? — задумалась Инэс. — Ну-ну. Скорее, уж, являлся «слепым орудием». Или даже действовал не по своей воле…

— Это как?

— Обыкновенно. Предусмотрительная Анна решила «подобраться» к тебе, милый, как можно ближе. Мол, пусть единственный «маньячный» инспектор Сиднея, специализирующийся на серийных убийствах, будет под плотным и надёжным «колпаком». Лишним, как ты сам любишь говорить, не будет. Кроме того, именно в нашем подъезде проживало семейство Смит-Осборнов. Всё одно к одному, а также и к другому…. Короче говоря, коварная Анна Сальгадо высмотрела нашего вечно-небритого увальня Санти и, применив все природные таланты, сделала его своим любовником. Уточняю, покорным и безвольным любовником. Я бы даже сказала — «сексуальным рабом», из которого можно — голыми руками — верёвки вить…

— Знакомая ситуация, — усмехнулся Роберт. — В плане сексуального рабства, я имею в виду. Практически, мой коллега.

— Только не надо, пожалуйста, передёргивать…. Или же тебя, любимый, что-то не устраивает?

— Всё-всё устраивает. Причём, полностью, однозначно и навсегда…. А может, всё дело — в пошлом злате? Мол, Санти — просто-напросто — является обыкновенным наёмником, жадным до денег?

— Не согласна. Без сердечно-сексуальных отношений здесь точно не обошлось. Поверь мне.

— Безусловно, верю, любимая. Ты в вышеупомянутых отношениях — дока и признанный авторитет…

Они ещё минут тридцать славно поболтали. То есть, обменялись мыслями, предположениями, версиями, а также интимно-шутливыми пикировками.

А потом Инни заволновалась:

— Как время-то быстро летит. Скоро Танго и Габов припрутся. А я выгляжу, как…

— Как молодая жена — после первой бурной брачной ночи? — демонстративно-серьёзным голосом уточнил Роберт. — Ну, очень-очень бурной?

— Наверное, именно так…. Всё, тормозим с пустыми разговорами и старательно приводим себя в порядок. Надо же и про элементарное приличие не забывать…

В аэропорту Сиднея было достаточно многолюдно — самый разгар летнего сезона, как-никак. Одни туристы прибывали, другие — уже до черноты загорелые, отдохнувшие и умиротворённые — убывали…

— О, ребятки! — обрадовалась Танго. — Пришли-таки проводить верную соратницу. Молодцы…. Что я вижу? Учебник русского языка? Целиком и полностью одобряю. Ученье, как говорится, свет…. Где Габов? А не будет его, отправился в российское консульство — подавать документы на месячную туристическую визу. Хочет побыстрее отправиться в Санкт-Петербург, пока моя младшая сестрёнка женихом не обзавелась…. А какие у вас планы? Впрочем, всё и так ясно. Это я про обручальное колечко, что разместилось на безымянном пальчике у одной известной австралийской актрисы…. Следовательно, уже можно поздравлять?

— Можно, — победно улыбнувшись, подтвердила Инни. — Ты, подруга, очень наблюдательная. Мы с Робби ещё позавчера заскочили в мэрию округа «Круговая пристань» и всё оформили — честь по чести. Так что, теперь можешь официально именовать меня — «миссис Ремарк».

— То есть, «миссис Моргенштерн»?

— Нет, в её новом австралийском паспорте так и будет записано — «Инэс Ремарк», — усмехнулся Роберт. — Эти театральные актрисы — такие затейницы…

— Молодец, Инеска! — похвалила Танго. — Классно придумала. Одобряю…. Значит, теперь планируете совершить свадебное путешествие?

— Это точно, планируем. Робби же ещё ни разу — с момента своего прибытия в Сидней — не был в отпуске. Целых пять месяцев накопилось. Питер Модильяни на заявлении уже и свою положительную визу наложил. Так что, на следующей неделе вылетаем. Сперва в австрийский Клагенфурт, знакомиться с родителями Робби. Потом на мою Родину, в Никарагуа. Ну, чтобы слегка затушить приставучую и упрямую ностальгию, которая — время от времени — посещает мою хрупкую и ранимую Душу. А после этого отправимся в аргентинский Буэнос-Айрес. Там проживает дедушка Робби. Он нас — во время вчерашнего телефонного общения — в гости позвал, неудобно было отказать…. Впрочем, вполне возможно, что именно с Аргентины мы и начнём, так как голос у старика был какой-то…м-м-м, неуверенный. Словно бы он остро нуждается в помощи. Подумаем ещё сутки другие, а уже потом и определимся — с окончательным маршрутом…

— А как же твой театр?

— Творческий отпуск взяла. Мол, надо немного встряхнуться и набраться свежих впечатлений…. Ой, объявляют посадку на самолёт до Канберры. Будем прощаться?

— Будем. Удачи вам, друзья, во всём. И…. Мы ещё увидимся. Обязательно.

— А ещё и созваниваться будем, — улыбнулся Роберт. — Регулярно, я имею в виду. Лишним не будет.

— Не будет…