Холод. Пронизывающий до костей холод, впивающийся тысячами маленьких игл прямо в кожу. Он норовил пробраться под кожу, хотел впиться ледяными зубами в горячую плоть и навсегда погасить огонёк жизни, горящий в груди. Холод терзал его, заставляя корчиться от боли. Холод убивал его. Холод.

Он чувствовал холод… Чувствовал боль… Чувствовал…

Человек открыл глаза.

Первым, что он увидел, было ясное голубое небо, по которому медленно плыли редкие облака. Оно было столь величественным и прекрасным, что он просто смотрел на него, не смея помыслить о чём-либо ещё. Небо было всем его миром и солнечный свет, изливающийся с него, словно сама жизнь, приятно грел замёрзшую плоть.

Но холод все-таки смог вернуть человека с небес на землю. Боль, растекающаяся по рукам и ногам, вполне ясно давала ему понять, что если он и дальше будет лежать здесь, то ничем хорошим это не кончится. Он должен был встать.

Ноги плохо слушались. Несколько раз он пытался подняться, но тело, не желая повиноваться, вновь и вновь валило его на холодный камень.

Человек не сдавался.

Он уже разбил колени и локти в кровь, но все равно пытался встать и, в конце концов, упорство его было вознаграждено. Встав на трясущихся ногах, он взглянул на мир, раскинувшийся перед ним, и то, что он увидел, болью отозвалось в его душе, и слёзы потекли по щекам человека.

Он стоял на вершине самой высокой горы и видел всю ту мерзость, что охватила его мир. Видел огонь, пожирающий души людей, видел тьму, наползающую с севера, и видел смерть, поднимающуюся из-за гор. Человек видел боль своего мира, и боль эта рвала его душу на части. Но он не мог облегчить его страдания. Он не мог сделать ничего, ведь сам был никем.

Человек не знал ничего о том, кто он такой, и что он должен делать. Он мог лишь видеть смерть и чувствовать боль.

Отчаяние охватило его, и он упал на колени. Сил для того, чтобы стоять, у него больше не осталось и единственное, чего человек хотел сейчас, так это обхватить голову руками и тихо умереть, чтобы не чувствовать всю боль своего мира…

— Встань, — голос, полный равнодушия и нескрываемой силы, прозвучал прямо в его голове. Голос не оставлял никакой возможности для возражений. Он требовал и повелевал, он хватал за горло, заставляя повиноваться или умереть. Но чей это был голос?

С ещё большим трудом человек встал на ноги. Он огляделся по сторонам, но не увидел ничего, кроме снега и камней. Здесь не было никого, кроме него. Боль, ещё минуту назад сводившая его с ума, немного утихла.

— Ты — человек, и ничто больше не заставит тебя опуститься на колени; ты — небо и земля; ты — вода и огонь; ты — жизнь и смерть. Боль всегда будет с тобой, но ты никогда более не позволишь ей сломить себя!

Голос звучал, словно раскаты грома. Он сотрясал саму душу человека, и слова его словно придавали ему новых сил, заставляя крепче стоять на камнях. Его ноги больше не тряслись, а сердце яростно билось в груди, разгоняя застоявшуюся кровь.

Он даже не почувствовал, как огромный чёрный ворон опустился на его плечо, впиваясь острыми, как бритва, когтями в плоть. Лишь когда птица издала протяжный крик, человек взглянул на неё и увидел, что у ворона было шесть синих, словно сапфиры, глаз. Неведомо откуда пришло это знание, но он понял, что ворон станет его проводником. Он укажет человеку его путь и пройдёт его вместе с ним.

— Ка-а-ар! — крикнул ворон, резко взмыв в небо, где он завис на мгновенье, устремив взгляд синих глаз прямо на человека, а затем рванул вниз, к земле. Он звал его за собой, давая понять, что ему пора покинуть эту гору.

Приятно было оказаться дома. До того момента, как он пересёк границы Катарской Империи и не оказался за стенами Зимнего Предела, Рорик слабо себе представлял, насколько сильно он может соскучиться по родным землям. А ведь он провёл в Империи всего-то пару месяцев, но за это время тамошний народ успел настолько надоесть северянину, что под конец своего посольства он уже готов был на стенку лезть от одного только вида этих надменно-благородных рож.

Имперцы вообще мало нравились Чёрному.

Другое дело — северяне. Сейчас, неторопливо прохаживаясь по одной-единственной улице, имевшейся в деревне, куда он забрёл по пути в Йорт, Рорик вглядывался в лица простых жителей севера и дух его улыбался, видя эти озлобленные, заляпанные каким-то дерьмом туповатые лица. Эти люди никогда не слышали о теориях Радукила, никогда не услаждали слух мелодичными сонетами Фанш'Арата. Они были простыми, как пни, и это в них нравилось Рорику больше всего.

Никакой напускной важности или прочей дури, только открытость и честность. И кому какое дело, кто там учёный, а кто кот печёный?

— Эй! — окрик, раздавшийся из-за спины, заставил Чёрного отвлечься от размышлений о людских судьбах.

Обернувшись, он увидел невысокого мужичка, рядом с которым стояла толстая баба, сжимавшая в руках топор.

— Эй, ты! — Баба указала топором в сторону Рорика. — Я тебя помню!

— А я тебя — нет, — сказал он, пожав плечами и более не обращая внимания на эту парочку, пошёл дальше. Да вот только подобный ответ бабу не удовлетворил. В несколько шагов она нагнала Рорика и, ухватив того за плечо, заставила его остановиться.

— Ты моему мужу продал коренья, чтоб хер стоял! — гневно выкрикнула она, и Рорик, вновь обернувшись, теперь посмотрел на мужичка.

— Этому, что ль? — спросил он, видя, как мужичок от стыда весь сжался и попытался что-то шепнуть бабе, уже весьма угрожающе ухватившейся за топор.

— Ага, да вот только корешки твои совсем бестолковые. Никакого проку от них нету! Возвращай золото за них! — сказала она, грозно посмотрев на Рорика.

Тут он действительно вспомнил эту весёлую парочку. Когда Арнгор отправил его в Империю в качестве посла, он решил, что ему пригодиться немного золота на карманные расходы, а брать золото, откуда-либо, кроме как из карманов этих простодушных лопухов, Рорик считал настоящим преступлением против природы.

В каждой из деревень, попадавшихся ему по дороге, Чёрный находил несколько человек, которым можно было продать все, что угодно, вплоть до куска земли, (интересно, Харгт из той деревни до сих пор жрёт эту землю, веря в то, что от неё он станет золотом срать?). А затем он забирал их деньги, отдавая взамен какой-нибудь мусор. Правда, с этой парочкой было не совсем так. Поскольку эта деревня была последней перед Зимним Пределом, Рорик решил немножко развлечься перед тем, как покинуть родные земли.

Не вдаваясь в излишние подробности, следует сказать лишь, что раньше у этих двоих были проблемы в постели. Не всегда, естественно. Это, конечно же, случалось редко, но все-таки метко, и поэтому супруга, раздосадованная таким положением дел, обратилась к иноземному травнику, пожаловавшему в их деревню. Травником этим, разумеется, оказался сам Рорик, за баснословную сумму продавший ей связку корней крапивы, обозвав ей то ли "Латанией Лунной", то ли "Элкалией Ночной", не суть важно. Важно было то, какие инструкции Чёрный оставил этой парочке.

О, вспоминая это все, даже сейчас он с трудом сдерживал гаденький смех. Рорик сказал бабе, что из корней этих надо сделать раствор, которым надо будет обмазаться им обоим с ног до головы и ходить так ровно две недели. А если она хочет, увеличить вероятность того, что средство сработает минимум раза в два, то к раствору следует добавить солидную долю коровьего дерьма, добытого исключительно в полнолуние.

И сейчас, глядя на топор в руках женщины, Рорик вполне оправданно предположил, что кто-то из этих двоих холодными северными ночами занимался прогулками по коровьим хлевам… Или чем-нибудь ещё более нехорошим. Забавно, наверное, все это выглядело.

— Чего замолчал, гад белый?! — рявкнула баба, замахнувшись топором.

— Использованный товар, — выдохнул Рорик, уворачиваясь от лезвия, — возврату не подлежит!

— Ах, так?! Ну, мы сейчас с тобой поговорим! — Баба вновь замахнулась топором, но Чёрный выхватил его из рук женщины, а затем швырнул на землю.

— Разговаривают обычно без смертоубийства, — улыбнувшись, сказал он, — ну, или хотя бы не начинают с него разговор.

К тому времени на улочке собралось уже человек пятьдесят. Вполне вероятно, что это были все жители деревни, спешившие поглядеть на бесплатное представление, которое устроили прямо у них под носом. Некоторые из собравшихся выглядели встревоженными, некоторые растерянными, но абсолютное большинство пребывало в предвкушении. Они ждали, что либо баба-таки зарубит Рорика, либо он перестанет быть вежливым и галантным (так это, кажется, называлось в Империи?) и набьёт ей морду.

Чёрному ни первый, ни второй варианты не нравились, и он хотел было уже просто плюнуть на эту парочку кретинов, да уйти своей дорогой, как вдруг на глаза ему попался черноволосый мальчишка, чей взгляд был устремлён прямо на Рорика. В этом, правда, не было ничего удивительного, ведь все собравшиеся люди пялились на него, словно на зверя, выступающего в цирке. Но в мальчике Чёрный увидел кое-что другое, выделяющее его из всего этого сброда.

На минуту погрузившись в свои мысли, он прослушал целую тираду, выданную ему озлобленной бабой, и совершенно не обратил внимания на появление нового персонажа в их маленьком спектакле.

Это был старичок лет шестидесяти, одетый немного лучше остальных жителей деревни, и с длинной белой бородой. Он опирался на длинный посох, к навершию которого была привязанная какая-то зелёная тряпка. Она, вроде бы, должна была что-то значить, но Рорик напрочь забыл что. Может это их староста или ещё кто?

— Я Вульгат, — сказал тем временем старик, встав между Рориком и бабой, — и я служу закону Севера.

Услышав последние слова, Чёрный непроизвольно поморщился. Одним из нововведений, принесённых Арнгором при восшествии на отцовский трон, стали такие вот люди с зелёными тряпками. Законники, как их называли в народе. Они, по сути своей, служили аналогом имперских судей, разрешая различные мелкие конфликты, которыми была наполнена жизнь обычных северян. Законники и раньше жили на севере, но ещё около двух сотен лет назад вся их братия была распущена по домам и лишена всякой власти.

Причина тому была довольно простой — если имперские судьи руководствовались в своих суждениях законами, которые перерабатывались и обновлялись, чуть ли не по несколько раз в год, то эти ребятки придерживались такой замечательной штуки, как Законы Севера. Это была толстенная и древнющая книга, в которой были описаны все самые старые и бредовые обычаи, царившие в этих землях.

Если говорить на чистоту, Рорик считал возвращение этих тупоголовых почитателей дурной книжки одной из самых серьёзных ошибок Арнгора. Король таким широким жестом надеялся расположить население севера к себе, и это ему вполне удалось, да вот только как бы поддержка эта не обошлась ему дорогой ценой. Эти хреновы законники ему ещё изрядно крови попортят…

— Назовите свои имена, — сказал тем временем старик.

— Рорик Чёрный.

— Ульра. — Баба сначала радостно посмотрела на законника, а затем торжествующе глянула на Рорика, как бы давая понять, что тот поплатится за свои преступления. Правда, того все это не особо волновало, сейчас взгляд Чёрного был сосредоточен на поисках того черноволосого мальчишки.

Рорик что-то почувствовал в нём и хотел подтвердить или опровергнуть свои подозрения, да вот только мальчик затерялся среди собравшихся людей, и отыскать его уже не представлялось возможным. По крайней мере сейчас, когда Ульра разразилась очередной тирадой на тему того какой же Чёрный обманщик, мерзавец и подлец.

— Серьёзные обвинения, — покачал головой законник, по-видимому, внимательно слушавший эту крикливую бабу. Забавно конечно, но муж её уже куда-то испарился. Видимо, мужик решил, что для него позора было достаточно. Что ж, Рорик не мог осуждать беднягу за это. — А теперь говори ты, Рорик Чёрный. Опровергни или подтверди слова Ульры.

— М? — Чёрный скучающим взглядом прошёлся сначала по старику, а затем и по бабе. — Что мне вам сказать?

— Согласно древним законам, ты можешь…

— Я прекрасно знаю эти твои законы, — вновь поморщился Рорик, и слова эти были чистой правдой.

У него в Йорте даже хранился собственный экземпляр этой книги в переплёте из какой-то чёрной кожи. Он ей мышей давил и иногда брал с собой в походы, на случай если в дороге у него возникнет проблема с поиском лопухов.

— Да, я знаю эти законы, — повторил он, окинув взглядом толпу, собравшуюся вокруг. Он вновь искал этого черноволосого мальчика, а когда увидел его, протискивающегося между двух плечистых мужиков, улыбнулся и подмигнул ему. Мальчик улыбнулся в ответ, и Рорик увидел заострённые клыки.

Волчонок.

— Я знаю их, — в третий раз повторил он, придя к окончательному решению касательно того, стоит ли задерживаться в этой деревне, — и со всей ответственностью заявляю: они меня не касаются, — с этими словами Рорик обнажил волчьи клыки, чтобы каждый смог увидеть, кого они собрались тут судить.

— Волк… Волк! Предки всемилостивые, Ульра на Волка бочку катить решила! — пронеслось по толпе.

Да вот только законник всеобщего удивления не разделял. Он все так же опирался на посох и внимательно, даже испытующе смотрел на Чёрного, но тот с честью выдержал взгляд старика, не забывая при этом ухмыляться.

— Ты и твои законы не властны над Стаей, Вульгат, — сказал он, — но я не хочу оставлять эту женщину в расстроенных чувствах. Я могу допустить, что то средство не сработало в полную силу, — с этими словами он обернулся к Ульре, все ещё сжимавшей в руках топор, да вот только в хватке её уверенности поубавилось. — Чтобы ни ты, ни кто другой не говорил, что Рорик Чёрный обманул тебя, я дам тебе это, — он протянул женщине небольшой мешочек и та, опустив топор, с сомненьем взяла его из рук Рорика.

— Что это такое? — спросила Ульра, заглянув в мешочек. — Трава какая-то сушеная.

— Это, милая моя, засушенные цветы кактусов-калитов. Сегодня вечером сделай из них отвар для своего муженька, и ты позабудешь обо всех невзгодах и бедах.

— Опять, поди, обманываешь, — сказала женщина, подозрительно посмотрев на Рорика, но мешочек она выбрасывать не стала, а наоборот, припрятала за пазуху.

— Волк никогда не может солгать человеку, — соврал Чёрный, глядя ей прямо в глаза.

Это был один из тех немногих мифов о его народе, который все члены Стаи поддерживали так, как только могли. Как ни странно, но это делать им удавалось, и каждый житель севера знал, что нет никого честнее Волков. Дурачьё.

— Да, — нехотя кивнула Ульра, — не может.

— И я даже останусь в этой деревне до завтрашнего рассвета, — продолжил тем временем Рорик, — если и это средство не сработает, то я самолично положу голову на пень, и дам тебе в руки этот самый топор.

Этого оказалось вполне достаточно для того, чтобы решить вопрос хотя бы на время. Люди разошлись по домам, чтобы как следует обсудить увиденное, а так же наплодить пару десятков наисочнейших слухов, хотя бы в парочке которых обязательно будет фигурировать тайная любовь Рорика и Ульры.

Правда, самого Рорика они не особо волновали. Он прекрасно знал жителей севера и понимал, что этот небольшой скандал был единственным развлечением, которое они смогут увидеть в ближайшие несколько месяцев. И дабы посмаковать удовольствие от оного развлечения хоть немного подольше, они будут плодить все новые и новые дурацкие слухи.

Изначально он думал об этой деревушке лишь как об очередной точке на карте — части пути, ведущем его в Йорт, но все оказалось не так просто. Здесь жил мальчик с душой зверя и он, Рорик, должен был хотя бы взглянуть на этого мальчишку и оценить его потенциал. Вполне вероятно, что юный волчонок пополнит стаю.

Откладывать важные дела Чёрный не привык, и посему, буквально сразу же, как решился их маленький спор с Ульрой, он принялся выспрашивать у немногих оставшихся на улице людей о мальчике. Деревенские хоть и отвечали ему, но делали это с явной неохотой, они знали законы севера не хуже Рорика, и понимали, чем юному волчонку может грозить интерес взрослого волка.

— Да, — кивнул какой-то мужик в просаленном фартуке, услышав вопрос Чёрного, — знаю я его. Таргл зовут. Его зовут, а не меня! Я-то Хвирд, а он Таргл. Да.

— Хорошо, — кивнул Рорик, — где мне его искать?

— Искать, да? — Мужик обтёр руки о фартук, сделав это скорее, чтобы унять волнение, потому что после этого действия на его ладонях грязи не убавилось, а скорее наоборот. — Зачем ты его искать хочешь? Да, хотя не говори, знаю зачем.

Чёрный кивнул, отвечая ему.

— Может, не будешь его забирать, а? — негромко сказал мужик, вновь попытавшись вытереть руки о фартук. — Он у них в семье один мальчишка-то. Зачем отраду отца забирать-то? Вас же и так полно! Оставь мальчика в семье.

— Не пори горячку, друг, — примирительно улыбнулся в ответ Рорик, он прекрасно понимал, насколько малы шансы юного Таргла остаться в семье, но вероятность, что мальчик не подойдёт ему, тоже имелась. — Пока я хочу только взглянуть на него. Поговорить, если угодно.

После минутного размышления Хвирд все-таки решился сообщить Чёрному о том, где жил волчонок, а когда Рорик уже собрался было уходить, в спину ему прозвучал вопрос:

— А вы и правда с Ульрой… того-этого?

Секунду подумав над ответом, Рорик все же обернулся и загадочно ухмыльнувшись сказал мужику:

— Как кролики.

Жизнь этой небольшой деревеньки после этих слов стала куда интереснее и насыщеннее. Правда, эти же слова в будущем аукнутся Чёрному, но сейчас он об этом не знал и лишь довольно улыбался удачной, на его взгляд, шутке.

Он родился в ночь полной луны, в самую суровую зиму из тех, что помнили жители севера. Родился без крика и без биения маленького сердца. Мертворождённый, ребёнок, не нашедший свою душу, так назвали его старухи, утешавшие рыдающую мать. Жизнь на севере была не из лёгких, и дети часто рождались мертвыми, в этом не было ничего необычного. Люди привыкли терять своих детей, и никто не догадался приоткрыть рот мёртвого младенца. Никто, кроме его отца — старого Гонрада Борга.

Готовясь похоронить последнюю надежду, он чуть оттянул вверх губу малыша и увидел, что на дёснах у него красуются два крохотных зубика.

— Предки всемилостивые… — прошептал Гонрад.

Мальчик открыл ярко-жёлтые, звериные глаза и завыл, словно щенок.

Волк. Он был волком!

В следующую секунду глаза мальчика сменили цвет на светло-голубой и он, наконец-то, заплакал. Человеческая душа обуздала зверя.

Он был другим, не таким, как все остальные дети из деревни. Отец говорил, что это все из-за слишком уж острых клыков, которые росли у Таргла во рту и из-за тех странных снов, всегда преследовавших мальчика. Если с клыками все было более или менее понятно, то сны… О снах он часто задумывался.

Мальчику часто снилась луна. Нет, не просто луна, а Луна. Во сне она была живой, и пела для него какую-то песню, в которой он не мог понять ни слова, но песня эта была для него странно знакомой и родной. А иногда ему снился далёкий север, тот, что за Ледяным Морем. Таргл видел снежные пустыни и огромные горы, видел замёрзшие реки и покрытые снегом леса, видел высоченную крепость из белого камня. Но сон всегда обрывался, когда Таргл подходил к этой крепости, и то, что находилось в ней, оставалось для него загадкой.

Когда мальчик спрашивал обо всем этом отца, тот лишь задумчиво смотрел ему в глаза и говорил, что "молод ещё", чтобы знать такие вещи. Но какие вещи? Да и как он может быть слишком молод для такого, если ему было уже шесть лет, и всё это неотступно следовало за ним всю жизнь.

Конечно же, он спрашивал и дворовых мальчишек о том, почему он так отличается от них, но дети, а тем более дети северян, не были особо сдержанными. Они никогда не любили Таргла, и редко когда позволяли ему участвовать в общих играх. Его побили, изваляли в грязи и сказали, чтобы "щенок" больше к ним не лез со своими дурацкими вопросами. Больше он к ним не лез, и до поры до времени смирился с тем, что он просто родился на свет не таким, как все остальные.

Но в один из летних дней, когда ставший уже привычным снег уступил место пробивающейся зелёной траве, Таргл встретился с Рориком Чёрным.

На дворе стоял конец весны, и Таргл, стремясь насладиться наступающим летом, проводил почти все свободное время на улице. Иногда он помогал отцу на охоте или матери с хозяйством, но чаще просто гулял да думал о всякой ерунде.

Но в этот день все было по-другому. Сначала мальчик увидел толпу людей, собравшихся на главной улице. Тут были чуть ли не все жители деревни! Обуреваемый любопытством и желанием узнать, на что же глазеет такая куча народу, Таргл подбежал к задним рядам, и попытался узнать, что тут происходит.

Большинство людей просто отмахивались от надоедливого мальчишки, но были и те, кто все-таки рассказал ему о том, что Ульра, о которой отец отзывался не иначе как о "Громовой Дубине С Сиськами", хочет зарубить какого-то пришлого Волка. Последнее слово изрядно озадачило мальчика. Ведь если в деревню забрёл лесной зверь, то его должны были ловить мужики, а не женщины… Тут определённо что-то было не так.

Решив выяснить, что за дела тут творятся, Таргл с трудом протиснулся сквозь толпу и, выбравшись в первые ряды, увидел, что волк совсем не был волком! Он был человеком!

Это был мужчина, одетый, как воин. На плечах его была волчья шкура, но не это было в незнакомце самым странным. Бледная, как снег кожа и такие же белые волосы сразу же приковали взгляд мальчика. Тот о чём-то спорил с Ульрой, но вдруг мужчина резко обернулся и посмотрел прямо на Таргла, который, сам не понимая, что делает, улыбнулся чужаку, а тот, подмигнул Тарглу в ответ. Мальчик бы остался тут и продолжил разглядывать этого "волка", но тут случилось нечто неожиданное.

Тяжёлая рука ухватила его за шкирку и довольно бесцеремонно вытащила прочь из толпы. Таргл, сначала не понимавший, что вообще происходит, попытался было заорать, но когда людская масса осталась позади, он увидел перед собой хмурого отца и понял, что ничего хорошего тот взгляд, которым он одарил мальчика, ему не принесёт.

— Ты что здесь делаешь? — мрачно спросил Гонрад, скрестив руки на груди.

— Пап, — растерянно сказал Таргл, — я просто…

— Сын, — голос отца был таким же мрачным, но суровый взгляд уже стал теплеть, а это было хорошим знаком. — Видят боги, я знаю, что ты мальчик и тебе обязательно надо сунуть нос везде, где только можно, но, пожалуйста, пообещай мне, что ты больше не будешь подходить к чужакам без моего или матери разрешения.

— Но пап, я же просто хотел посмотреть!

— Я прошу тебя не просто так, — сказал Гонрад, — ты мой единственный сын! И если ты будешь лезть к каждому чужаку, забредающему в деревню, то это обязательно кончиться бедой. Пообещай мне, Таргл.

— Обещаю, — уныло склонив голову, сказал мальчик.

— Вот и хорошо, — улыбнулся его отец, — а теперь дуй домой! Негоже всю работу домашнюю на женщин сваливать! Вот повыскакивают твои сёстры замуж, и кто будет матери помогать?

— Ага, — пробормотал Таргл, дождавшись, когда отец вернётся к толпе зевак, — возьмёт этих коров кто-то замуж. Конечно.

После этих слов он вздохнул и пошёл в сторону дома, где его ждали мать и семь сестёр, излюбленным занятием которых было превращать жизнь мальчика в настоящий кошмар. Мало того, что все они были старше него, так сёстры ещё и постоянно смеялись над Тарглом, подшучивали и вечно выставляли дураком в глазах родителей.

Но, вернувшись домой, он, к своему удивлению и радости, обнаружил, что сёстры вместе с матерью куда-то ушли, а это значило, что теперь он мог и дальше наслаждаться первыми летними деньками, не омрачёнными никакой глупой работой или девичьей болтовнёй. Присев на пороге, Таргл посмотрел себе под ноги и увидел жучка, ползущего вверх по небольшой травинке, пробивавшейся из земли. С лёгким ехидством мальчик тряхнул травинку, отчего жук упал на землю, перевернувшись на спину, и стал забавно дрыгать лапками, пытаясь перевернуться.

Мальчик провёл некоторое время, играя с этим жучком, но это довольно быстро надоело Тарглу, и он хотел было отправиться погулять и посмотреть чем занимаются соседские мальчишки, да вот только в тот момент, когда мальчик встал с порога, он увидел того самого чужака, что спорил с Ульрой. Он шёл по дороге прямо перед его домом и насвистывал какую-то мелодию, заслышав которую, Таргл понял, что она была похожа на ту песню, что пела ему Луна!

— Откуда ты её знаешь?! — выпалил мальчишка, не подумав.

Чужак остановился и лениво посмотрел на Таргла, сверкнув своими ярко-голубыми глазами.

— Знаю что?

— Песню! Откуда ты узнал песню?! — Мальчик вскочил на ноги и неотрывно, с надеждой смотрел в глаза мужчины.

— Её поёт мне Луна, — пожав плечами, ответил тот, — а тебе разве нет?

— Да, — пробормотал Таргл, снова садясь на порог, — да, поёт, но я никогда не понимал, о чём она.

— Тебя как звать-то? — Мужчина достал небольшую трубочку из кармана и принялся её раскуривать. — Меня Рорик.

— Таргл, — неуверенно сказал мальчик.

— Ну, хорошо, Таргл, — Рорик затянулся и выпустил облачко синеватого дыма, — если тебе любопытно, это плач матери по ушедшим сыновьям, и просьба к тем, кто ещё остался, не покидать её.

— Я ничего такого в ней не заметил.

— А чего ты хотел-то? — Рорик вновь затянулся и на секунду замолк. Затем он громко прокашлялся и, буркнув что-то вроде "хорошо пошла" продолжил. — Ты ещё совсем щенок и ничегошеньки не понимаешь. Все мы слышим этот плач. Каждую ночь она просит нас не уходить. Но мы уходим.

— Мы? — спросил Таргл.

— Мы, — кивнул Рорик, выпуская очередное колечко дыма.

— Кто — мы? — не унимался мальчик.

— Волки.

— Волки?

— Волки, — кивнул чужак.

— Ты хочешь сказать, что ты волк? — удивление смешалось в голосе Таргла с плохо скрываемым сомнением. Хоть ему и было шесть лет, но он был не по годам умным парнем. — Глупости какие! Ты же человек!

— Да, — согласился тот, — человек. И ты человек.

— Тогда почему ты назвал себя волком?

— Потому, что я — Волк, — невозмутимо ответил Рорик.

— Не понимаю… — пробормотал мальчик, с удивлением глядя на чужака. — Ты человек и ты волк?

— Не волк, а Волк, — поправил он Таргла. — Это слово стоит произносить с куда большим почтением.

— Почему?

— Я не закончил, — сказав это, Рорик замолчал на несколько минут, чем ещё больше озадачил мальчика. Мужчина лишь смотрел на Таргла и иногда прикладывался к трубке, выпуская облачка дыма.

— Не закончил что? — наконец не выдержал мальчик.

— Говорить, — сказал чужак, и после этого он вновь замолчал, заставляя мальчика гадать, что вообще происходит. Чёрного вообще изрядно забавлял этот разговор, но после пятиминутного ожидания он все-таки решил продолжить. — Так вот, — сказал он, — я — Волк. Как и ты, между прочим. Честно говоря, я немного удивлён тем, что ты не знаешь.

— Не знаю что? — спросил мальчик, окончательно запутавшийся в словах Рорика.

— Ничего, — вздохнул тот, — ты не знаешь ничего. Обычно люди на севере знают хоть что-то о нас, а такие как ты… Впрочем не важно. Такие вопросы надо твоим родителям задавать, а пока позволь тебе немного рассказать тебе, Таргл, о том кто ты такой.

В тебе сошлись два начала, две души — человека и волка. Ты был рождён одним из тех немногих, кто носит в себе дар Луны. Ты Волк, мальчик, а точнее волчонок. В твоей груди бьются два сердца, делающие тебя сильнее и быстрее обычных людей, у тебя во рту красуются волчьи клыки, а по ночам ты слышишь плач нашей матери — Луны.

И вновь на несколько минут между ними воцарилось молчание. Таргл пытался переварить сказанное ему Рориком, а тот в свою очередь просто думал о чём-то своем, покуривая трубку.

— Я Волк? — все-таки спросил мальчик, стараясь придать последнему слову максимальную почтительность.

— Ты Волк, — кивнул Рорик, — как и я. Как и множество других. Все мы часть одной стаи и…

Он не договорил, потому что именно в этот момент к дому подошёл ни кто иной, как отец Таргла — Гонрад. Мальчик так увлёкся словами чужака, что даже не заметил его приближения, а теперь уже было слишком поздно. Взбучка за то, что он нарушил отцовский наказ, была неминуема. Но вопреки ожиданиям Таргла, Гонрад, вместо того чтобы залепить ему оплеуху, лишь молча подошёл к сыну, не отрывая взгляда от Рорика, и встав между ними, сказал:

— Иди в дом, сын.

Было в его голосе что-то такое, заставившее мальчика вскочить на ноги и скрыться за дверью. Правда любопытство в нём было настолько сильно, что он, не раздумывая, подбежал к окошку и принялся скрытно наблюдать и слушать то, что происходило на улице.

А посмотреть было на что. Отец все так же стоял напротив Рорика, улыбавшегося какой-то странной улыбкой, при этом показывая Гонраду волчьи клыки. Своей улыбкой он словно говорил отцу — "не забывай, с кем имеешь дело".

— Рорик Чёрный, — нарушив тишину, представился чужак.

— Гонрад Борг, — ответил ему отец Таргла без всякой теплоты в голосе.

— Хорошо, Гонрад, — сказал Чёрный, — позволь спросить, почему мальчик ничего не знал о том, кто он такой? Ты надеялся скрыть от Волка его суть? — улыбка чужака стала какой-то угрожающей. — Ты хоть знаешь, чем это все могло закончиться?

Мальчик не видел лицо отца, ведь тот стоял спиной к окну, но по голосу его было вполне понятно, какие чувства он испытывал к этому незваному гостю.

— Я знаю, зачем ты сюда пришёл, Рорик Чёрный. Ваша стая хочет отнять у меня сына.

— Твой сын уже часть стаи, как бы ты этому не противился, он родился Волком. И тебе, Гонрад Борг, не по силам будет удержать душу волка в теле человека. Без обучения мальчик станет диким зверем.

— Я его отец! — в голосе отца послышалась плохо скрываемая ярость, которую Таргл почти никогда в нём не видел. — Я смогу вырастить из него человека без помощи вашей хреновой стаи!

Холодный взгляд чужака был ему ответом.

— Пока он ещё щенок и человек в нём сильнее волка, но придёт время, и зверь пожрёт душу Таргла, и тогда поздно будет звать на помощь. Он убьёт и тебя и всех жителей деревни. Такой судьбы ты хочешь для своего сына?

Мальчик видел, как опустились плечи отца, когда он сказал:

— Нет.

— Я дам тебе время подумать, — сказал Рорик, и улыбка его более не была угрожающей, в ней виделось сочувствие. — Завтра на рассвете я снова приду к тебе, Гонрад, и тогда ты дашь мне свой ответ. — С этими словами он развернулся и зашагал прочь.

А Таргла ждал один из самых длинных дней в его жизни.

Много громких слов было сказано этой ночью, много слёз было пролито и много тяжёлых дум передумано. Гонрад не хотел расставаться со своим единственным сыном, видят боги, это было для него самым тяжелейшим испытанием, но выбора как такового у него попросту не было. Он прекрасно понимал, что слова Рорика были правдой, когда сам Гонрад жил уже шесть лет среди заблуждений и глупостей.

Да, он надеялся обуздать дикую натуру сына, и даже верил, что у него это получится. Но слова, сказанные Волком, запали ему глубоко в душу. Железная уверенность в собственных силах покачнулась, и этого оказалось достаточно, для того, чтобы породить сомнения. А сомнения эти переросли в осознание того, что каким бы хорошим отцом он ни был, но Волка он вырастить не сможет. Зверь пожрёт душу мальчика, как и говорил Рорик, и в этом будет только его, Гонрада, вина.

Ведь он уже начал замечать, что Таргл меняется. Раньше он не обращал внимания на ту излишнюю жестокость, которую мальчик проявлял на охоте, списывая все это на азарт, но теперь Гонраду словно открыли глаза. В Таргле жил зверь, росший и набиравшийся сил зверь, в любую секунду способный вырваться на свободу.

Чёрный пришел, как и обещал — на рассвете. Таргл, в сопровождении отца, матери и всех сестёр встречал его во дворе их небольшого домика. Отец рассказал о том, что ему предстоит на некоторое время покинуть родной дом, чтобы обучаться у этого странного чужака. Чему обучаться и как, отец не смог или не захотел говорить мальчику.

— То есть, как уйти? — удивился мальчик. — Зачем мне куда-то уходить?

Мать, приобняв его за плечи, прошептала:

— Такова твоя судьба, милый. Тебе надо идти в Йорт с этим человеком.

— Но почему? — не унимался Таргл. — Это из-за того, что я Волк?

Отец, стоящий на небольшом отдалении, грустно взглянул на сына.

— Такова твоя судьба, — повторил он слова матери.

— Но…

Таргл не успел ничего сказать, потому что в этот момент на него налетели все семь сестёр и принялись с громкими рыданиями обнимать и целовать мальчишку, совершенно сбитого с толку таким обращением. Вот от сестёр-то он такого ожидать не мог! Они ведь вечно издевались над ним и держали чуть ли не за раба!

Но, тем не менее…

— Ладно, девочки, — сказал, наконец, Гонрад, подойдя к детям, — оставьте его, — и когда дочери, оставив Таргла, в покое отошли в сторону, он опустился перед сыном на одно колено и крепко обнял его, прошептав: — Все будет хорошо сынок. Не забывай нас.

— Папа… — на глаза мальчика наворачивались предательские слёзы, но он ничего не мог поделать, чтобы удержать их.

— Семья сможет навещать тебя во время обучения в Йорте, — сказал молчавший все это время Рорик, который молча наблюдал за прощанием мальчика с семьёй.

— Правда? — спросил всхлипывающий Таргл, посмотрев сначала на Рорика, а потом на отца.

— Правда, — кивнул Гонрад, — мы обязательно будет тебя навещать.

После этих слов он поднялся на ноги и с видимым трудом отошёл от сына, подойдя к жене и дочерям, а Рорик в этот момент подошёл к Тарглу и взял его за руку.

— Пойдём, — негромко сказал он, — путь неблизкий.

Так он покинул родной дом, в который Тарглу более никогда не суждено было вернуться. Мать мальчика была права, судьба привела Рорика Чёрного в эту деревушку и именно она хотела, чтобы он увидел маленького волчонка. Ведь в будущем ему предстояло сыграть одну из решающих ролей в истории этого мира.

Но сейчас он был просто зарёванным мальчиком, сбитым с толку и не понимающим, что ему делать. Он крепко держал Рорика за руку, ведь белый Волк был для него единственным хоть немного знакомым человеком. Или не человеком? Как ему вообще его называть? Да и себя тоже? Волк? Этот вопрос юный Таргл не поленился задать Чёрному, молчавшему все время с того момента, как они покинули деревню.

— Да как хочешь, так и называй. Хоть человек, хоть Волк — все будет верно, — невозмутимо сказал он. — Ведь по сути своей мы являемся и тем, и другим. Это обычные люди нас только Волками кличут, но это, скорее, чтобы как-то отгородиться от нас.

— Отгородиться? Зачем? — недоуменно спросил мальчик.

— Потому что они нас не понимают. Мы же грёбанные волки! У нас два сердца, клыки и всякое такое. Ты-то сам на себе уже успел, думаю, испытать силу людского непонимания.

Последние слова Рорика попали в самую точку. Таргл прекрасно помнил, как над ним смеялись из-за его клыков, но при этом побаивались той злости, что иногда охватывала его. Мальчики звали его то щенком, то бешеной псиной и это, кстати говоря, было очень обидно.

— Да, — кивнул он, — успел.

— А все потому, что мы другие. Не такие, как они. Людям надо выделять и подчёркивать наше отличие, чтобы никогда о нём не забывать. Ведь они должны помнить о том, что рядом с ними живут звери.

После этих слов ни Таргл, ни Рорик не знали, что можно было сказать ещё и поэтому они просто шли вперёд молча. Правда, молчание это не продлилось долго, ведь мальчику было просто невыносимо скучно глядеть на унылые пейзажи, окружавшие дорогу. Они шли по дороге, а со всех сторон их окружали лишь прикрытые небольшим покрывалом снега поля, так что даже взгляду было зацепиться не за что, кроме маячившего где-то вдалеке леса.

— Там, в деревне, — сказал мальчик, — ты говорил, что Волки никогда не врут людям.

— Говорил, — согласился Рорик.

— И ты никогда никому не врал?

— Если исходить из моего предыдущего заявления…

— Почему Ульра хотела тебя зарубить? — неожиданно спросил мальчик, вызвав у Рорика подозрения в том, что Таргл куда умнее, чем можно было ожидать от мальчишки его возраста.

— Потому, что я ей соврал, — пожав плечами, сказал он.

— Но Волки же не врут! — искренне удивился мальчик.

— Да. Не врут, — кивнул Рорик.

— Тогда…

— Потому что так легче жить, парень. Пусть люди думают, что мы никогда не врём, пусть думают, что нас на свете живёт столько, что хватит запрудить нашими тушами весь север. А знаешь зачем? — Чёрный посмотрел Тарглу в глаза. — Потому что так, они не будут мешать нам.

— Мешать?

— Мы Волки. Мы защищаем людей, — негромко сказал он, — но человек это такое существо странное, которое частенько будет всеми силами мешать тому, кто будет пытаться вытащить его из болота.

— Почему? — не унимался мальчик.

— Потому, что люди глупые, вздорные, жадные, вредные и злые.

— Как мои сёстры?

— Как твои сёстры, — кивнул Рорик. — Но, даже несмотря на это, мы будем защищать их, потому что таковыми мы были созданы. Хранителями. Защитниками. Такими нас сотворила Луна.

Заслышав слова про Луну, Таргл тут же выпалил следующий вопрос:

— А Луна снится всем Волкам?

— Да. Каждый из нас, даже не прошедший обучение в стае, слышит её песню. Это одна из тех вещей, что отделяют нас от простых людей.

— И Белый Замок тоже всем сниться?

Таргл спросил о замке просто любопытства ради, но, заслышав эти слова, Рорик резко остановился на месте и как-то странно поглядел на него.

— Что? — спросил он каким-то притихшим голосом.

— Замок, — слегка замявшись, сказал Таргл, — из белого камня. Я его каждую ночь вижу во сне. А остальные разве не видят?

— Нет, — пробормотал Рорик. — Расскажи-ка мне об этих снах подробнее.

— Это приходит после Луны. Сначала я словно лечу над землей. — Мальчик почесал затылок, стараясь припомнить все детали сна. — Это север. Там очень много снега и очень холодно. Я видел там замёрзшие реки и замёрзшие леса, в которых не было жизни. А потом я видел замок… Он такой большой! С башнями и стенами, прямо как на тех картинках, что мне папа показывал! Потом я видел большущие такие ворота, но они были покрыты таким толстым слоем льда, что никто бы его разбить не смог… А потом я просыпаюсь.

Таргл думал, что Рорик что-то ему скажет, но тот лишь задумчиво покачал головой и, взяв мальчика за руку, пошёл дальше по дороге, не проронив ни слова. Дальше они шли молча ещё около часа, и на этот раз все попытки Таргла разговорить Рорика оказывались тщетными. Все вопросы и заявления мальчика оставались без внимания, все, кроме последнего.

— А что стало бы с моей семьёй, если бы они не отдали меня в стаю? — спросил Таргл.

— Их бы убили, — ответил Рорик, — утаивать волчонка это преступление, за которое люди несут самое суровое наказание.

— Почему?

— По кочану.

— Что может быть лучше, чем встать на рассвете, а? — сказал седоволосый воин, по телосложению весьма напоминавший медведя, отчего-то нацепившего на себя несколько волчьих шкур. Его звали Харгальд, и он был одним из старейших Волков на всем севере.

— Да, — кивнул стоявший рядом с ним Волк. На вид тому было лет тридцать, и на плечах его красовалась, в отличии от Харгальда, только одна шкура. — Морозный воздух, рассветное солнце… Бодрит. Да, старина?

— Полностью с тобой согласен, Дарг, — кивнул тот в ответ, — полностью согласен.

Да. Это было хорошее утро. Старый волк уже и припомнить не мог, когда он начинал свой день так здорово. Он даже вдохнул утренний воздух всей силой своих могучих лёгких, и только сделав это, Харгальд понял, какую ошибку совершил. Ведь они стояли рядом с выгребной ямой, куда сливалось дерьмо одного из домов великого города Йорта.

— Воняет-то как… — поморщился он.

— Да неужели?! — донесся из ямы мальчишеский голос, принадлежащий одному из троих учеников Старого волка, которым, в назидание за проступок (кража шмата колбасы прямо из-под носа у своего учителя — это серьёзно!) надлежало на протяжении недели вычищать городские отхожие места.

— Да, — кивнул Дарг, все ещё пребывавший в благостном расположении духа, несмотря на обилие столь неприятных запахов. — Пованивает.

— Но утро все равно хорошее, — сказал Харгальд, на чьё лицо вернулась благодушная улыбка, — правда ведь, мальчики? — сказав это, он наклонился, и посмотрел вниз, на троих перемазанных в дерьме мальчишек. Им не очень-то удавалось проникнуться этим прекрасным утром.

— Как-то не очень! — крикнул один из них, попытавшись запустить содержимым ямы прямиком в Харгальда, использовав лопату, которую каждый из троих получил для выполнения задания в качестве катапульты. Тот легко увернулся от вонючего снаряда, а Дарг, с интересом наблюдавший за всем этим, едко ухмыльнувшись, поинтересовался у одного из троицы, которого звали Орлаф:

— Кто же тебя так стрелять учил, мой принц? Бабушка?

— Ага, — мальчишка уже замахнулся для очередного выстрела, на этот раз нацеленного в Дарга. — Твоя бабушка!

— Недостойное брата короля поведение, — покачал головой Харгальд. — Думаю, ему надо преподать урок.

— Определённо надо, — кивнул Дарг, с лёгкостью уворачиваясь от пролетающего мимо комка фекалий. — Молодёжь нынче совсем распустилась, да, Харгальд?

— Думаю, я знаю, как вбить в их пустые кочерыжки что-то вроде мозгов. Да… Думаю, я знаю… — сказал он недобро ухмыльнувшись.

— Орлаф, не стоило в него говном кидать, — сказал другой мальчик, по имени Квер, а хотя, может это был и Ульгар. Они были близнецами, и различать их было делом довольно непростым.

— Точно тебе говорю, не стоило, — вторил ему второй.

— Да что они нам сделают? — храбрился Орлаф, но в душе он сам начал осознавать ошибочность своего поступка. Но уже было слишком поздно.

— Ты уже завтракал, Дарг? — поинтересовался Харгальд, в руках которого красовались три небольших мешка с нашитыми на них именами — Орлаф, Квер и Ульгар. — А то я тут нашёл ничейные запасы. Думаю, парни будут не против, если мы ими перекусим.

— Конечно, они не против, ведь они слишком заняты швырянием дерьма в своих добрых, мудрых и благородных учителей. Что там у Орлафа?

— Так-так-так… Булка. Колбаса. О, солонина! Орлаф, у тебя тут солонина! Представляешь?! Так аппетитно выглядит… О, на вкус она ещё лучше чем на вид! — Харгальд старался жевать кусок мяса так громко, как только позволяли его могучие челюсти, а Дарг тем временем занялся двумя другими мешками.

— Опачки! Сыр! Ненавижу сыр. Харгальд, махнёмся на колбасу? Нет? Ну и иди нахрен со своей колбасой. Так, что тут у нас ещё… Печенье? Квер, Ульгар, ваша мамочка печёт вам печенье? Вы свои платьица-то не запачкаете в дерьме?!

На первый взгляд наказание было не самым жестоким, но если учесть тот факт, что мальчишки и вчера ничего не ели, правда, уже из-за другого проступка, то все представало немного в иных красках. Так что вчерашнее наказание плавно перетекло в сегодняшнее, а сегодняшнее грозило перетечь в завтрашнее…

— Эй! — заорали оба брата, в ответ на слова Дарга. — Не тронь наше печенье!

— Вы наказаны, кексики! И да, печенье было очень, очень вкусным, — ответил тот, слизывая с пальцев крошки. — Как там солонинка, Харгальд?

— Божественно. Просто божественно! Буквально тает во рту!

— Хорошо хоть не в штанах! — крикнул не терявший присутствия духа Орлаф.

Эти слова заставили Дарга подавиться остатками печенья и он, дико хохоча, свалился прямо в яму. Глядя на это захохотал и сам Харгальд, при этом смех разобрал его настолько сильно, что он оступился и тоже полетел вниз, придавив своей могучей тушей мальчишек, не успевших вовремя увернуться, и Дарга, который только начал подниматься на ноги.

Все это сопровождалось злорадным смехом мальчишек, которые тут же принялись закапывать своих "добрых, мудрых и благородных" учителей в дерьме, пользуясь пришедшимися кстати лопатами.

— Парни! — крикнул кто-то из мальчишек, не столь увлечённый местью. — Если они поднимутся на ноги, то мы уж точно в землю ляжем! Валить надо!

Двое других посмотрели сначала на него, а затем друг на друга. Им хватило пары мгновений, чтобы проработать план побега. Спустя секунду они оба запрыгнули на спину поднявшемуся на четвереньки Харгальду, и одновременно крикнули Орлафу:

— Руку давай!

Принц, не терзаясь излишними сомнениями, протянул братьям обе руки. Квер с Ульгаром схватили его и резко швырнули вверх с такой силой, что Орлаф буквально вылетел из ямы, грохнувшись на землю, и только вытащив друга, они сами вылезли наружу.

— Мы сделали их! — радостно ухмыляясь, сказал Ульгар, стирая с лица дерьмо.

— Точно, братишка, — вторил ему Квер, — сделали!

Они были так увлечены своей победой, что не заметили нависающий над ними силуэт.

Рорик Чёрный с сомнением взирал на троих мальчишек лежавших перед ним, стараясь не обращать внимания на ту отборную ругань, что доносилась из выгребной ямы. Он уже догадался, что произошло здесь, но все-таки решил спросить мальчишек:

— Что здесь происходит?

— Эээээ… — протянул Квер.

— Эм… — замялся Ульгар.

— Насколько я понимаю, — сказал Рорик и в голосе его мальчишки слышали свою смерть, — ваши учителя сейчас находятся там? — Он указал взглядом на яму. — Не потрудитесь объяснить, как они там оказались?

— Видите ли, мастер Рорик, — сказал Орлаф, единственный из троих сумевший встать на ноги и посмотреть в глаза Чёрному, — они наказаны.

— Наказаны?

— Именно так.

— Хм, — Рорик одарил Орлафа испытующим взглядом, а затем, улыбнувшись, крикнул, — слышали, олухи?! Вы наказаны! — И, словно сомневаясь, что его слова достигли цели, Чёрный подошёл к самому краю ямы, дабы самолично посмотреть на Дарга с Харгальдом. — Можете посидеть тут и подумать над своим поведением.

— Чёрный, пошёл нахер! — крикнул Харгальд, завидев ухмыляющуюся бледную рожу своего давнего друга.

— Я убью их! Задницы им отрежу! — рычал тем временем карабкавщийся вверх Дарг.

Понаблюдав за ними пару мгновений, Рорик обернулся к мальчишкам, уже успевшим со всех сторон обступить ничего не понимающего Таргла, и крикнуть:

— Я бы на вашем месте бежал!

Мальчишки не были идиотами. Они подхватили под руки своего нового знакомца и рванули, куда глаза глядят, надеясь успеть скрыться до того, как их настигнут разъяренные Волки. Поступили они весьма разумно, ведь через несколько секунд из ямы уже выпрыгнул Дарг, в чьих глазах вполне явственно читалась жажда мальчишеской крови. Он сразу же кинулся в погоню, надеясь догнать эту мелкую добычу… Ну что ж, Рорик не станет ему мешать. Забавно будет, если вдруг выйдет так, что Дарг опять будет "наказан".

— Чтоб они все провалились! Сраная детвора! Ненавижу! — бухтел медленно выбирающийся на волю Харгальд. Он делал это куда медлительнее Дарга, так что ему и думать не стоило о том, чтобы бросаться в погоню, но вот поворчать всласть — это да…

— Какого хера ты их усадил мне на шею, Чёрный?! Я что, похож на няньку, которой нечем заняться, кроме как с детворой херовой возиться?! Ты мне скажи, какого хера?! — эту речь Старый волк выдал уже стоя прямо напротив Рорика, но для того, чтобы оказаться в таком положении, ему пришлось повернуться спиной к выгребной яме, из которой он с таким трудом выбрался. Большая ошибка.

— Ты как с Вожаком разговариваешь, старый? — с лёгким укором сказал Рорик, ткнув Харгальда пальцем в грудь. Этого тычка оказалось вполне достаточно для того, чтобы тот вновь полетел в яму, осыпая обидчика такими отборнейшими проклятьями, которые даже сам Чёрный редко когда слышал. Когда весь этот поток матюгов немного ослаб, он наклонился и посмотрел на яростно машущего кулаками Харгальда, сказав: — Я тебе ещё одного волчонка привёл, кстати. Удачного денька.

И развернувшись, он пошёл прочь, насвистывая какую-то глупую мелодию, дивясь тому, насколько сегодня был замечательный и продуктивный денёк.

Некоторое время ушло у Харгальда на то, чтобы успокоиться, выбраться из ямы и решить, что убивать Волков он не будет. По крайней мере, пока. Тем более, за мальчишками отправился в погоню Дарг, а тот им спуску точно не даст. Сейчас же Старого волка волновала только одна вещь — где бы ему отмыться от всех тех радостей, в которых он дважды извалялся сегодня.

Первой мыслью было отправиться прямиком в Дом Стаи — здание, выделенное Волкам королём, но, после недолгих раздумий, Харгальд отмёл эту мысль как не самую удачную. Все-таки если ему, измазанному дерьмом, придётся тащиться через весь Йорт… Северяне были людьми простыми, и сдерживать свой смех они вряд ли станут, а Харгальд в данный момент совсем не был уверен в том, что не убьёт кого-нибудь из этих шутников.

— И зачем нам надо было в этот клятый город перебираться? — пробормотал он, оглядываясь по сторонам. В такой ранний час городские улицы были почти пусты, но скоро все изменится. Люди повылезают из своих домишек и будут лицезреть одного из самых уважаемых членов стаи в таком незавидном положении. — Оставались бы в лесах, да жили как раньше, но не-е-ет… — продолжал он ворчать.

Харгальд был одним из тех Волков, что совсем не радовались тем вещам, которые привносили в их жизнь Рорик с Арнгором. И если последнего он ещё мог понять, все-таки тот был королём и хотел, как-то менять хреновую жизнь своего народа, то Рорика Харгальд понять никак не мог. Волки прекрасно жили, им не требовалось никаких перемен! Но кому это интересно?! Ублюдки. Кругом одним ублюдки.

Кое-как отогнав подобные мысли, Харгальд все-таки вернулся к раздумьям над тем, как ему решить свою небольшую проблему. Решать этот вопрос надо было быстро, потому, что на улицах уже начинали появляться жители Йорта, удивлённо смотрящие на Волка перемазанного фекалиями.

— Эй! — крикнула ему какая-то баба, несущая корзинку с булками. — Ты бы искупался сходил!

Хм. Искупаться?

Идея понравилась Харгальду и он, недолго думая, отправился прямо к небольшой речке, протекавшей невдалеке от города. Хвала Луне, они сегодня загнали мальчишек к самым границам города, так что идти до реки, ему было минут десять, не больше.

Кое-как маневрируя по узким улочкам, то и дело, скрываясь за ветшающими деревянными домами, Волк добрался до того, что тут именовалось городской стеной. Окинув сие сооружение скептическим взглядом, он лишь покачал головой. От стены тут было даже меньше чем только название — её строили, чуть ли не семь или восемь веков назад, ещё во времена самого Йортунхельда, и с тех пор ни разу не удосужились отремонтировать. Так что не было ничего удивительного в том, что стена, охраняющая город, теперь превратилась в какую-то неведомую груду камней, через которую Харгальд без особого труда перелез, покинув Йорт.

Довольно быстро добравшись до реки, называвшейся то ли Талка, то ли Салка, Волк, даже не снимая одежды, сиганул прямо в ледяную воду, вполне разумно предположив, что за один заход он сможет не только сам избавиться от благоухания, но ещё и одежду отчистить.

— Арг! Хорошо! — зарычал он, чувствуя как в груди яростно застучали оба сердца, разгоняя старую кровь.

Несколько минут он, словно малый щенок, плескался в воде, а затем, собравшись вылезать на берег, Харгальд заметил, что он, оказывается, был тут не один. На ветке одного из деревьев, росших у реки, сидел какой-то черноволосый мальчишка, с интересом наблюдавший за Волком.

— Ты кто такой?! — крикнул ему Харгальд.

Но тот ничего не ответил и все так же с нескрываемым любопытством наблюдал за ним.

— Чтоб тебя, — пробормотал Старый волк, выбираясь из воды и подходя к дереву. — Ты кто такой, говорю?! — вновь крикнул он мальчику.

Тот же легко спрыгнул вниз, показав при этом совсем не человеческую ловкость, ведь он сидел на ветке метрах в трёх над землёй, и, вновь посмотрев на Харгальда, сказал:

— Я — Таргл.

— Таргл, значит? — с этими словами он резко схватил мальчика за голову, и ловко отогнул его верхнюю губу и, увидев, что у Таргла были вполне явно выделенные клыки, удовлетворённо кивнул, сказав: — Волчонок, значит.

— Эй! — пискнул мальчик, вырвавшись из рук Харгальда.

— Чего ты как баба? — пробормотал Волк, усаживаясь на землю и снимая сапоги, чтобы слить из них воду. — Это тебя Рорик притащил?

— Я не баба, — обиженно буркнул Таргл. — У баб титьки есть.

— Хм, — задумчиво протянул Харгальд, — а ведь, правда. Ну да неважно, в принципе. Ты же вроде был с остальными мальчишками? Куда они девались?

— Не знаю. — Таргл сел прислонившись спиной к дереву, и Харгальд последовал его примеру. — Они куда-то в лес убежали, сказав мне сидеть на этом дереве, потому что я ещё маленький и не могу быстро бегать.

— Это они верно поступили, — кивнул Волк, посмотрев в сторону леса, стоявшего к западу от Йорта. Бежать туда было не так-то и далеко, а среди деревьев у них были вполне неплохие шансы скрыться от Дарга. Если мозги использовать будут, конечно же. — Хотя я бы на их месте скорее Орлафа на дерево усадил, чем тебя. Ты же Волк все-таки, — продолжил Харгальд, посмотрев на мальчика.

— А он разве не Волк? — удивился Таргл.

— Нет, он, конечно, брат короля, но до Волка ему очень далеко. Даже такого молодого, как ты.

— Но если он не Волк, то почему…

— Почему обучается в Стае? — ухмыльнулся Харгальд. — Хороший вопрос, мальчик, хороший вопрос. И ответ на него тоже будет неплохим. Видишь ли, в своё время Рорик, тот самый хер, что привёл тебя в этот город, сел играть в кости с отцом нынешнего короля. Они со старым пердуном были весьма дружны, ведь Чёрный его ещё с пелёнок знавал…

— То есть как с пелёнок? — Таргл, выпучив глаза, уставился на Старого волка. — Ведь тогда он должен быть о-о-о-очень старым! А он молодой! Вот ты старый, а он молодой!

— Ну, спасибо тебе парень, — поморщился Харгальд, не очень то любивший, когда ему напоминали о том, что он слишком уж зажился на этом свете.

— Не за что, — невозмутимо ответил мальчик, не очень-то знакомый с таким понятием как "сарказм".

— Мда, — покачал головой Волк, — тебе ещё много чему учиться надо, сынок. А Рорик действительно очень старый. Скажу тебе по секрету парень, но это только между нами, он старше меня самого, хотя я-то землю топчу уже полторы сотни лет.

Прочитав в глазах Таргла немой вопрос, Харгальд продолжил:

— Волки живут куда дольше людей. Если тот же Орлаф проживёт на свете от силы лет шестьдесят, то ты будешь таскаться тут сотню-полторы. Но что-то я совсем не туда ушёл, — пробормотал он, поморщившись. — Со мной вечно так. Болтаю о чём попало, перескакиваю с одной темы на другую и все в таком духе. Неприятно. Ну да хер с ним.

Ты хотел узнать, почему это человеческий мальчик учится вместе с Волками? Как я уже говорил, началось все с того, что Рорик сел играть в кости с отцом Арнгора, нынешнего короля. Но играть этим двум обормотам "на интерес" было скучно, и решили они всякие ставки дурацкие выдумывать. Чёрный предложил королю пройтись голышом по Йорту, а потом ещё и сплясать на главной площади, коли тот проиграет. Король согласился, но выдвинул Рорику своё условие. Если он, Рорик в смысле, продует, то он возьмётся за обучение всех нынешних и будущих королевских отпрысков, среди которых на тот момент был только молодой Арнгор. Ему было тогда лет восемь вроде… Или девять. Неважно.

Игра была жаркая, они даже две доски в процессе сломали и даже разок морды друг другу набили, а самым смешным было то, что никто и не выиграл! Ничья была! Ну, Рорик весь расслабился и говорит мол "ну не судьба видать, мне с твоим сынишкой возиться". А король так глядит на него, глядит, а потом как выдаст: "Мы оба продули, Чёрный. Ты что, правил не знаешь?"

Правила то Рорик прекрасно знал, да вот оказалось, что играли они в особенную версию этой самой игры, придуманную королём самолично. И в тамошних правилах говорилось, что коли наступает ничья, то оба игрока считаются проигравшими. Благодаря этому славный город Йорт увидел в один прекрасный день своего короля нагишом танцующего на главной площади, а Рорик получил себе одного смышленого ученика по имени Арнгор. Благодаря этому, кстати говоря, Чёрный с ним весьма сблизился и теперь они друзья не разлей вода.

Только вот ты не поверишь, его эта история с играми совсем ничему не научила… Лет десять назад, он точно так же сел играть в те же самые кости с Арнгором. Рорик сказал, что если он выиграет, то ему не придётся заниматься обучением брата короля нашего нынешнего — Орлафа. Тот был, да и есть в принципе, дурак дураком, так что желание мне его вполне понятно. Только вот Арнгор дураком не был, и затребовал у Чёрного, в случае если тот продует, присягу.

— А что такое присяга? — задумчиво спросил Таргл, отчаянно старавшийся уследить за смыслом рассказа.

— Клятва верности, — сказал Харгальд. — В случае проигрыша Рорик должен был поклясться в верности Королю Севера. Представляешь? Арнгор вознамерился получить себе на службу Волка! Такого за всю историю никогда ещё не случалось, и Чёрному бы, по-хорошему, следовало отказаться от такого спора. Но этот осёл не отказался, а ещё и повысил ставки! Представляешь?! Он сказал, что не только он присягнёт королю, но и вся Стая, вожаком которой он был!

— Разве он может решать за всех? — удивился мальчик.

— Он наш вожак, парень, и да, — кивнул Харгальд, — он может. Так вот. Как ты, наверное, уже догадываешься, наш бледный остолоп даже на ничью не смог вытянуть! Он в сухую проиграл Арнгору! Мы его чуть на куски не порвали, когда он пришёл к нам с такими "радостными" известиями… Да только деваться было некуда. Пришлось части Стаи перебираться в Йорт. Хорошо хоть он человек оказался не самый дурной.

— Ну, привет, Чёрный, — взгляд ледяных глаз Арнгора буквально пронзил Рорика, лишив того всякой возможности двигаться или даже связно мыслить. Под таким взглядом он всегда чувствовал себя каким-то нашкодившим мальчишкой, пойманным родителями прямо на месте преступления. Но такое чувство длилось лишь мгновенье, за которое Чёрный все-таки брал себя в руки, напоминая себе о том, что он знавал этого здоровенного детину ещё с тех времён, когда тот пешком под стол ходил. Да и вообще то, что именно он, Рорик, обучал Арнгора всему, что тот знает сейчас. Даже этому проклятому взгляду.

— Не забывайся, величество, — ухмыльнувшись, сказал он королю. — Эти твои зыркалки на меня не действуют, — разумеется, это была наглая ложь, но Рорик Чёрный не был бы Рориком Чёрным, если бы не поддерживал свою репутацию при каждом удобном случае.

— Ты должен был вернуться из Империи ещё две недели назад, — ответил ему Арнгор, сжав кулаки, что, по видимому, должно было означать приближение мордобоя. — А вместо этого мне доносят о пьяных дебошах в Зимнем Пределе, мошенничестве с участием бледного Волка и ещё хрен знает о чём.

Прежде чем ответить на столь серьёзные обвинения, Рорик взял драматическую паузу, во время которой он позволил себе оглядеться по сторонам. Разумеется, в тронном зале никто ничего не менял с тех времён как он отправился послом в Империю, а если говорить на чистоту, то тут ничего не менялось с самых времён Йортунхельда. Те же бревенчатые стены, те же гобелены с разными вариациями убийства человеком дракона, ну и, конечно же, огромный, почерневший от времени, деревянный трон, на котором и восседал Арнгор.

Король был человеком совсем не маленьким, да вот только размеры эти уходили не в пузо, как у его папашки, а в мускулы. Арнгор был наитипичнейшим северянином с нестриженными чёрными волосами, небольшой бородой и крайне хмурым лицом. Да и в одежде король не выделялся особым вкусом. Все просто и практично, как и было принято на севере.

— Может, ты хоть слово скажешь?! Я, конечно, понимаю, что ты гад и сволочь, но придти ко мне и молчать уже пять минут, как полному идиоту, это уже переходит всякие границы! — рявкнул изрядно раздражённый король.

— А? — сказал Рорик, оторвавшись от неторопливых размышлений, которым он стал подвержен в последние годы. Возраст, наверное, брал своё. Четвёртая сотня все-таки. — Если тебе интересны дебоши, то могу сказать, что наш добрый друг Карнгар показал себя полным треплом и балаболом, не способным сделать то, чем хвалился.

— Медведь тебя задери, Чёрный! Сколько мне тебе повторять, что о лордах[1] ты должен отзываться хотя бы с капелькой почтения. Мы же не горцы какие-нибудь, в конце-то концов.

— Про медведя ты очень кстати вспомнил, — вновь ухмыльнувшись, сказал Рорик. — А вот про горцев не надо так. Вполне неплохие ребята.

— Да знаю я про ваши гонки на медведях! Рорик, ты-то Волк, тебя и десятком медведей не уложишь в могилу, на Карнгар-то человек. А если ты мне угробишь правителя Зимнего Предела, то…

— Что? — ухмылка на лице Чёрного медленно приобрела издевательский оттенок.

— Хочешь поиграть? — Арнгор поднялся со своего трона, разминая плечи, — сейчас я сотру эту хренову ухмылочку с твоего лица…

И вновь Король Севера схватился со своим ближайшим другом, учителем, советником…. Да много кем. Говоря на чистоту, Арнгор постоянно пытался завалить Рорика на лопатки, а причиной тому был один очень давний спор. Еще будучи мальчишкой, изрядно обозлённым на то, как Чёрный проводил его обучение, Арнгор поклялся, что однажды расквасит нос своему тирану-учителю. Того это весьма позабавило, и он даже предложил молодому принцу такой спор — если Арнгор сможет уложить его на лопатки, то Рорик, в присутствии как минимум пятидесяти человек, поцелует осла в задницу.

Ставка была более чем соблазнительной, и на протяжении всех этих пятнадцати лет они устраивали бесконечные потасовки, имея на то повод или даже без него. Арнгор прекрасно знал, что Чёрный сдержит своё слово, и даже будучи королем, он никогда не отказывался от попыток победить учителя. Но, увы.

— Сдаёшься? — со смешком в голосе поинтересовался Рорик, сидя на спине распластавшегося на полу Арнгора. Эта их схватка заняла не больше нескольких секунд, но с лёгким удивлением для себя Чёрный подметил, что у короля в начале был определённый шанс одолеть его. Мальчик рос, и это весьма радовало, но целовать ослиную задницу ему совсем не хотелось.

— Сдаюсь-сдаюсь… — пробормотал тот, а Рорик в этот момент деловито достал трубку и закурил.

— Сколько ты ещё будешь пытаться? — спросил он, ткнув правителя в бок. — Нормальный человек уже давно бы понял, что такая важная птица, как я, тебе не по силам.

— Я уже нашёл подходящего ослика прямо для твоих сахарных губ, — прорычал Арнгор, делая попытку высвободиться, которую Чёрный пресёк без особых проблем.

— Боюсь, бедное животное умрёт от старости так и не познав моей любви, — сказал он, поднимаясь на ноги и помогая Арнгору встать.

— Ладно, — сказал король, отряхиваясь, — пошутили и хватит. Что там в Империи? Рассказывай, давай, а то и так время теряем на хрен знает что.

— Помнишь Валора, того, что правил Корантаром? — сказал Рорик, пуская облачко синего дыма прямо в лицо правителя.

— Правил? — сказав это, Арнгор разом помрачнел, но это не помешало ему попытаться дать Чёрному оплеуху за хамское поведение, от которой тот легко увернулся. Король прекрасно помнил Старого Медведя как доброго и честного человека. Если Империя лишилась такой опоры как лорд Валор, то это было дурным знаком, очень дурным.

— Убит. Отравлен в собственном доме.

— Проклятье… Кто это сделал? Убийцу нашли?

— Первые подозрения пали на его друга — Балора, но чую я, там что-то нечисто. Но, тем не менее, у них там с этим случилась большая заварушка, про которую нам с тобой ещё надо будет поговорить подробнее. — Арнгор в ответ лишь кивнул, давая Рорику понять, чтобы тот переходил к следующей новости. — В Корантаре теперь правит Велена, дочь Валора. Неплохая девушка, да и люди рядом с ней достойные. Думаю, она все вытянет.

— Погоди-погоди, — эта новость была для Арнгора не менее удивительной, чем предыдущая, — у них там правит… Баба?

— Ага.

— Варварство…

— Это да. Но что ты от имперцев-то хотел? Они, кстати говоря, смогли-таки победить горцев. Да не просто победить, но и подчинить при этом. Союзники из них сам понимаешь какой свежести, так что я не очень разумею, зачем Император пошёл на такой шаг.

— Чёрный, вот ты, сколько на свете живёшь, а очевидных вещей не понимаешь, — покачал головой Арнгор усаживаясь обратно на трон. — Они горцев оставили в их же землях или куда перегнали?

— Перевезли в Корантар. Кажется, они это сделали для того, чтобы восстановить уровень тамошнего населения. Ну, ты знаешь, болезни, война и прочая хрень там народ изрядно подкосили, а юбочники решили таким вот образом поднаростить мяса на костях.

— Мда. Не повезло этой Велене… — сказал Арнгор. — А про горцев мне теперь все ясно.

— Что ясно? — удивился Рорик. — Не хочешь же ты сказать, что они так собираются на тебя давить?

— Что-то не так с этим Императором, Чёрный, попомни моё слово. Да, он принял помощь моего отца во время их гражданской войны, но теперь он начал забывать о "вечной дружбе" Севера с Катарской Империей. Новые пошлины на торговлю, заигрывания с южанами, а теперь вот и горцы на северных границах… Все это части одной мозаики. Какую-то дерьмовую игру они ведут, дружище, а я сижу в Йорте, как курица на яйцах.

— Это же имперцы, — улыбнулся в ответ на его слова Рорик, — они всегда будут мутить воду, чтобы выбить себе местечко помягче. Да, совсем забыл. Горцев "охраняют" два легиона.

— Так. Хватит идиотом прикидываться, — сказав это, Арнгор ударил кулаком по подлокотнику трона. — Говори все как есть.

— Я хотел бы ещё разобраться со всем тем дерьмом, что там твориться, — задумчиво сказал Рорик, пуская очередное облачко дыма, — но если тебе угодно, то мы с тобой в самой настоящей заднице, величество. Горцы, это, конечно, важная штука для Империи, они действительно могут помочь им поднять Корантар, но мне вполне ясно видно, что они не более чем оправдание для перевода двух легионов к нашим границам. Так же мне известно о некоторых законах только готовящихся выйти в свет. Если опустить всю шелуху, то скажу тебе, они будут душить торговлю с нами.

— Дерьмово, — поморщился Арнгор.

— Конечно дерьмово. Особенно учитывая тот факт, что север — это не более чем кучка разрозненных баранов, которые в случае войны и объединиться то вряд ли смогут. У нас тринадцать маленьких королевств внутри одного большого. Тринадцать королевств, которые постоянно грызутся между собой и плюют с высокой колокольни на тебя и твою корону.

— Десять, вообще-то. Трое все-таки присягнули мне на верность и приняли меня как единого Короля Севера.

— Карнгар, Хард и Корнут, — кивнул Чёрный. — Да, я знаю о твоих "лордах", но их слишком мало. В свете того, что творится в Империи, ты должен в лепёшку расшибиться, но собрать в своих руках всех.

— Ага. А потом помочиться вином. Ну, или крылья из задницы отрастить да улететь жить на небо. Это, кстати говоря, будет куда проще сделать, чем подчинить этих десятерых упёртых болванов.

— Твою мать, сколько мне тебя учить надо, чтобы ты хоть кусок мозга себе отрастил?! Ты что, забыл про старые законы?!

— Какие ещё законы? — Арнгор с удивлением посмотрел на Рорика.

— Любой, кто одолеет воина в честном бою, сможет забрать себе все, что тому принадлежит. Бабу, дом, деньги, землю… всё!

— Так-так, ты хочешь сказать… — Арнгор поднялся со своего места и задумчиво начал расхаживать по залу.

— Я хочу сказать, — Рорик подошёл вплотную к королю, — что ты должен взгреть всех этих баранов, и сделать это как можно скорее. Север должен попасть в твои руки как можно скорее, чтобы у нас было время подготовиться к тому, что там мутят имперцы.

Эти слова заставили короля северян изрядно задуматься. Он замолчал на несколько минут, во время которых Рорик смог вновь вернуться к созерцанию уродливых гобеленов.

— Ладно, — наконец подал голос Арнгор, — надо будет это все как следует обмозговать, а пока пошли, пожрём чего-нибудь. Там кабана вроде зажарили, — с этими словами он направился к выходу из зала, давая Рорику знак следовать за собой.

За обедом они ещё раз обсудили эту идею.

У Королей Севера всегда было власти ровно столько, сколько они могли у себя в карманах унести. По правде говоря, король у северян был только один — Йортунхельд Убийца Дракона, а все остальные… Ну чего они такого добились, чтобы целый народ склонился перед ними? Дракон на свете был только один, и повторить подвиг великого предка никому из последующих королей было просто невозможно.

А северяне — народ гордый, они не подчиняются тому, кто не заслужит их уважения в достаточной мере. В этом и были все проблемы, а так же все решения. Арнгору, для того, чтобы получить власть, настоящую власть, не имеющую ничего общего с той фикцией, которой он обладал на данный момент, нужно было получить уважение северян, а получить его можно было, либо укокошив какого-нибудь дракона, либо набив парочку морд. Последний вариант был куда более достижимым, и посему сошлись на нём.

— С чего нам начать? — спросил Арнгор, когда они покончили с обедом.

Рорик же, вновь взяв драматическую паузу посмотрел на кучу объедков оставленных двумя едоками на дубовом столе, но затем все-таки решил не испытывать лишний раз терпение короля и сказал:

— С начала начинать надо. Найди кого-нибудь из столь любимых тобой законников и как следует расспроси его о том, в какой форме и порядке тебе надо бросить вызов. Затем рассылай гонцов каждому из вождей, с ненавязчивой просьбочкой заглянуть к тебе, в Йорт. Когда они приедут, ты сделаешь все так, как тебе расскажет законник… Ну, а дальше все будет зависеть только от твоих кулаков.

— Звучит не очень-то и трудно, — сказал Арнгор, задумчиво вертевший в руках небольшую косточку.

— Много что может звучать не очень-то и трудно, а на деле оказаться полной задницей. Эти хмыри не просто так Вождями стали, говорю тебе. Драться с ними не самое удачное времяпрепровождение для того, кто хочет остаться со всеми руками и ногами. Если бы все у нас не складывалось так дурно, я бы рекомендовал тебе действовать куда осторожнее, но…

— Но все складывается так, как складывается. Империя мутит воду и вполне очевидно, что они готовятся к большому конфликту с севером, — негромко сказал Арнгор, отложив в сторону кость. — А если мы встретим подступающую беду кучкой разрозненных, грызущихся между собой идиотов, то и ежу понятно будет, какая судьба будет ждать и тебя и меня и весь хренов север.

— Ты просто мастерски подмечаешь очевидные вещи, — задумчиво сказал Рорик ухмыльнувшись, — мне это в тебе никогда не нравилось, если говорить начистоту.

— Я тебя тоже никогда не любил, — пожал плечами король.

— Ну и хрен с тобой, — буркнул Чёрный, набивая трубку какой-то странной субстанцией, отдалённо напоминавшей засушенные травы. — У тебя ещё какие-то дела ко мне есть, или Рорик Чёрный может получить-таки парочку дней заслуженного отпуска?

С этими словами он закурил трубку, и по обеденному залу стали растекаться облачка сладковатого дыма. Привычка Рорика курить всегда и везде уже начинала нервировать Арнгора. Он бы ещё смирился с этим, если бы Чёрный курил обычный табак, так ведь нет! Этому бледному гаду надо было "прояснять разум" при помощи каких-то специальных трав, от которых у короля вечно болела голова.

— Ты-то можешь отдохнуть, да, — кивнул он, — но есть ещё одно дельце, в котором мне нужна помощь твоей Стаи.

— Опять за кем-то шпионить? — с лёгким оттенком раздражения в голосе спросил Рорик, посмотрев на короля сквозь дымную пелену, окружавшую его.

— Не совсем. Слышал про городок Гвельдар, что у Йориковой горы?

— Слушай, я понимаю, что вы все очень чтите этого своего Йортунхельда, но нельзя же все называть в честь него! На картах эту гору вообще-то называют Серебряной, если ты не знал.

— Мне народное название как-то ближе, — отмахнулся Арнгор, — да это и не так важно. В общем, в этом городке появился какой-то странный мужик…

— Давай уже ближе к делу. У нас вся страна забита странными мужиками и один из них, кстати говоря, сидит перед тобой.

— Ближе, так ближе. Мне тамошний вождь, Ородант, отправил послание, что мужик этот творит настоящие чудеса. Лечит калек и все такое прочее.

— Так, — нахмурившись, Рорик даже отложил в сторону трубку, дабы подчеркнуть всю серьёзность своих слов, — только не смей мне говорить, что ты начал верить всяким россказням про бродящих по миру колдунов и чудотворцев!

— Я — нет, — невозмутимо ответил Арнгор, — а вот Ородант верит. Его слов для меня вполне достаточно, чтобы хотя бы проверить то, о чём он говорит.

— Вы что, дурь мою воруете на пару? — поинтересовался Чёрный, все так же хмуро глядя на короля. — Если так, то прекращайте! Не бывает на свете чудес. Ты же взрослый человек! Мог бы уже понять…

— Просто отправь одного из своих, чтобы все проверил, что это за странный мужик ошивается в Гвельдаре, о большем я не прошу, — тон Арнгора весьма ясно давал понять, что шутки и отказы будут восприняты не очень тепло.

— Хрен с тобой, — пробормотал Рорик, — Харгальд все жаловался, что ему тесно в Йорте, вот он пускай и прогуляется.

— Вот и хорошо, — кивнул король, — а теперь можешь идти в свой законный отпуск. Сходи на рыбалку, сними бабу на пару ночей… Отдыхай, в общем.

— Да без тебя уж разберусь, как мне отдохнуть, — сказал Рорик, поднимаясь из-за стола. — Но говорю тебе — посылать Волков на такие идиотские задания это просто…

— Иди уже!

— Говнюк..

— Что?!

— Говнюк ты, говорю! — рыкнул Чёрный, скрываясь в дверях от летящего в него подноса.

Харгальд никогда не любил долгие и нудные сборы вперемешку с прощаниями и бабьими слезами. Эта нелюбовь пошла ещё с тех времён, когда у него была жена, земля ей пухом, и нормальная семья. Волку часто надо было покидать родной дом, чтобы заниматься… разными делами, и каждый раз, когда он уходил, семья Харгальда делала из проводов настоящую трагедию. Честное слово, выглядело это так, будто его хоронили, а не в дорогу провожали. В те времена это все его жутко злило, ведь ему и так было тяжело расставаться с любимой и детьми, а те делали только хуже, но сейчас, когда все они давно уже покинули этот мир, Старый волк понимал, что отдал бы все на свете за возможность попрощаться с ними.

— Старый я совсем стал, — пробурчал он, заталкивая в походный мешок кусок копчёного мяса. — Пора уже уходить.

— Куда это ты собрался уходить? — неожиданно раздался у него за спиной приглушённый голос Дарга. Тот уже три дня ходил мрачнее тучи из-за того, что все-таки не смог изловить тогда неугомонных мальчишек. Ну что ж, даже таким Волкам, как Дарг, иногда нужно было преподавать урок, пусть даже руками волчат.

— Слышал про то, что в чужие дома без стуку заходить нельзя? — пробормотал Харгальд, завязывая мешок.

— А это разве твой дом? — парировал Дарг. — Мне казалось, что эта халупа принадлежит всей Стае.

В чём-то он, определённо, был прав. Они сейчас находились в одной из дворцовых пристроек, которая была выделена Волкам личным указом самого Арнгора примерно пару лет назад. Каждый из членов стаи имел здесь свою небольшую комнатку. Без лишних удобств, конечно, но и не самую скромную. У Харгальда, например, была неплохая кровать, стол, стул и даже окно, выходящее во внутренний двор.

— Чего ты хотел? — спросил он у Дарга, перекинув мешок через плечо. — Мне идти пора.

— Для начала, — сказал тот, закрывая собой проход, — я хотел бы узнать, куда ты собрался? Затем я хотел бы поинтересоваться, куда свалил Чёрный? Я его уже дня два не видел.

— Он позавчера ко мне зашёл. Сказал, что Арнгор требует, чтобы кто-то из Волков отправился в Гвельдар и разнюхал там об одном человеке. Куда он девался после этого, я не знаю, но, кажется, он упоминал "рыбалку", хотя я очень сомневаюсь, что для него это слово значит то же самое, что и для всех.

— Опять укуривается где-то в лесах, — пробормотал Дарг, все так же стоя в проходе. — А что за мужик? Опять шпионами работать?

— Что значит шпионами? — Харгальд с сомнением посмотрел на друга, — Рорик просил только меня одного идти туда.

— Ты думаешь, я тебя отпущу на такое важное дело без должной поддержки? — ухмыльнулся Дарг. — Да если меня рядом не будет, кто же будет твою морщинистую задницу спасать?

Подивившись тому, насколько легко прошло поганое настроение черноволосого Волка, Харгальд все-таки отрицательно покачал головой.

— Нет. Кому-то надо за молодняком приглядывать. Из Волков в Йорте останешься только ты, учитывая, что Чёрный опять куда-то пропал. Так что — увы.

С этими словами он не без усилий сдвинул упирающегося Дарга в сторону и направился к выходу.

— Возьмём их с собой! — крикнул тот ему в спину. — Кексиков, в смысле. А щенка оставим тут, с Орлафом. Эти найдут, чем себя занять.

— Сдурел что ли? — сказал Харгальд обернувшись. — Они же совсем молодые ещё!

— И что с того? — стоял на своём Дарг. — Эти двое — Волки, чтобы ты там не говорил. А растить Волков среди тепла и уюта Йорта… Ну, ты ведь понимаешь, кто из них тогда вырастет? Возьмём их с собой на настоящее дело. Они уже вполне годны для этого.

— Я вот чего не пойму, — Харгальд развернулся и подошёл к Даргу, все ещё стоявшему у входа в комнату, — чего это ты так за них радеешь, особенно учитывая, как они тебя облапошили?

— Совершенно не понимаю о чём ты, — он изобразил то, что, по-видимому, должно было быть невинной улыбочкой, да вот только лицо отъявленного убийцы способно было максимум на хищный оскал.

— Твою мать! — охнул Харгальд, завидев такую "улыбочку". — Хорошо! Согласен! Только больше никогда так не делай!

— Что? — удивился тот, и к его лицу вернулась обычная маска равнодушия вперемешку с кровожадностью. — Чего?

— Да ничего, — буркнул в ответ Старый волк. Он уже пришёл в себя и вновь направился к выходу из здания. — "Кексиков" своих тащи к западным воротам. Встретимся там, через полчаса.

— Вот это другой разговор, — ухмыльнулся Дарг, потирая руки, — совсем другой разговор.

А через пол часа, как они и условились, Волки встретились у западных ворот Йорта.

Воротами это назвать было весьма сложно, ведь, как и стены, они прожили долгую, полную боли и страданий жизнь, превратившую некогда величественное сооружение в небольшую цепочку, которую перекидывали между двумя вбитыми в землю кольями. Рядом стояла сторожка, служившая местом обитания седобородого стражника по имени Гринр. Тот был слеповат, глуховат и ходил с тросточкой, но, по слухам, работу свою исполнял, так что выгонять его никто не собирался.

Харгальд иногда задумывался о том, в чём же заключалась работа старого Гринра, если он мог выполнять её в таком состоянии. Задержать каких-нибудь убийц или воров ему будет не по силам, утихомирить буянов тоже… А чем ещё стражники занимаются? Да не важно, в принципе, все равно Гринр ничего из этого делать не мог, но, тем не менее, каждый свой день старик проводил у "ворот", чем изрядно озадачивал Харгальда, для которого жизнь в Йорте была настолько скучна и лишена всяческих событий, что он все-таки решил докопаться до правды.

Сначала он, разумеется, спросил у Гринра, в чём заключается его работа, да вот только тот уже и имя то своё с трудом вспоминал, не говоря уже об остальном, так что Волку пришлось идти дальше. Он обратился к главе городских стражников, но тот смог сказать ему лишь, что Гринр занимает у них должность "охранителя", а в чём она вообще заключается, он тоже не знал. Харгальд прошерстил почти всех кто мог хоть что-то знать о том, чем этот старый хрен занимался у западных ворот и, в конце концов, нашёл ответ.

В Йортской библиотеке хранился свиток с разъяснением должностей городских служащих и был среди них некий "охранитель", чья работа заключалась в том, чтобы отгонять от города… Драконов. Да-да. Старик Гринр должен был отгонять от Йорта залётных драконов и, судя по всему, прекрасно справлялся со своей работой, ведь крылатые змеи не особо заглядывали сюда.

Такое открытие заставило Харгальда ещё лучше относиться к тому, что делал Арнгор, ведь если у них в городе был человек, отвечающий за охрану от драконов, коих здесь не видели добрую тысячу лет, то это значило, что пора что-то менять. И именно этим занимался нынешний король — переменами.

— Чего встал, старый? — ткнул его локтём в бок Дарг, отчего-то находящийся в приподнятом настроении духа.

— А ты чего такой довольный? Мы, к твоему сведенью, не развлекаться идём, а на дело.

— Да знаю я твои дела, — отмахнулся Дарг. — Тебе Чёрный вечно всякую шелуху подсовывает, не то, что мне — профессионалу.

— Ты хоть знаешь, что это слово значит?

— Конечно, знаю!

— И что же?

— Так я тебе и сказал, — фыркнул Дарг, а затем, посмотрев на двоих молодых волчат-близнецов стоявший рядом, добавил: — Да ещё и слушают тут всякие.

— А мы что? — удивился Квер.

— Мы ничего, — кивнул Ульгар.

— Ладно, хватит уже болтать. До Йориковой горы путь не самый близкий, так что давайте выдвигаться.

Больше никто ничего говорить не стал и Волки, растянувшись в небольшую колонну, двинулись вперёд по дороге мимо сторожки старого Гринра, которому Харгальд, не удержавшись, крикнул: "Как там драконы?!", но старик шутки не оценил, или же попросту не услышал её, оставив слова Волка без внимания.

Долго идти, сохраняя молчание, оказалось слишком уж серьёзным испытанием, которое первым провалил Ульгар. Мальчишка дёрнул идущего впереди Дарга за руку и спросил:

— А куда мы идём-то?

Этот вопрос вызвал всплеск удивления уже у Харгальда, возглавлявшего их небольшой отряд.

— Ты что, не сказал им что ли?

— Чего я им говорить должен? — развёл руками Дарг.

— Начнём с того, что с нами они идут исключительно потому, что ты на этом настоял и, как следствие, тебе бы следовало хоть немного посвятить парней в тему нашего путешествия.

— Хер с тобой, — буркнул Дарг, развернувшись к близнецам. — В общем так, — сказал он, посмотрев на них, — идём мы к Серебряной горе, да-да, Харгальд, Серебряной, читай, хреновы карты! Идём мы туда по важному делу, которое нам поручил сам Рорик.

— А что за дело? — спросил кто-то из мальчишек.

— Малы ещё слишком, чтоб такое знать, — ответил Дарг, развернувшись. — И хватит время терять, пошли уже!

Переглянувшись, близнецы решили для себя, что при первом же удобном случае выспросят все у Харгальда, не являвшегося таким куском дерьма, как черноволосый Волк, а пока же следовало молчать в тряпочку да делать, что говорят, дабы не получать лишних оплеух, на которые был так щедр Дарг.

Около часа они просто молча шагали по дороге пролегавшей от Йорта до самого Хверда и дальше, на север. Путь им действительно предстоял неблизкий, и если бы они были обычными людьми, то, наверное, мешки с поклажей они взяли бы куда более увесистые. Но эти четверо, людьми не были, и что-что, а длинные переходы Волки переносили более чем прекрасно. Фактически, жизнь на одном месте, а тем более в городе, для них была куда более удручающей.

До самого заката они шагали, не особо размениваясь на разговоры. Харгальд с Даргом просто молча наслаждались тем, что им наконец-то удалось покинуть столь ненавистный обоим Волкам Йорт, а близнецы только и делали, что глазели по сторонам. В их коротких жизнях это было первое серьёзное путешествие за пределы города, и сейчас Квер с Ульгаром были слишком взволнованы для того, чтобы доставать старших товарищей глупыми вопросами, которыми успели прославиться близнецы за то время, что пребывали на обучении в Стае.

Но когда мешки были сброшены с плеч, а яркий костёр обогрел уставшие ноги, сохранять тишину стало уже просто невозможно. Харгальд, подкинув в костёр небольшую ветку, посмотрел на Дарга и спросил:

— Ну что, расскажешь нам одну из своих историй?

— Историй? — встрепенулся Квер, весьма и весьма любивший те редкие моменты, когда кто-либо из старших Волков снисходил до того, чтобы рассказать молодым что-нибудь из своей жизни.

— Лень, — отмахнулся Дарг, расшнуровывавший свой мешок, — да и надоело мне вам истории рассказывать. Харгальд, ты, может, хоть разок, порадуешь?

— Козёл ленивый, — буркнул тот, посмотрев на близнецов, чьи лица выражали крайнюю степень разочарования. — Ну давайте я расскажу что-нибудь… Что-нибудь… Про… К примеру…

— Мать твою, Харгальд. Тебе полторы сотни лет, а ты ни одной толковой истории не знаешь? — рыкнул Дарг, отложив мешок в сторону.

— Я никогда себя сказителем не мнил, — пожал он плечами в ответ, — вот ты…

— Чтоб тебя… Ладно, — с этими словами Дарг обвёл медленным и многозначительным взглядом уставившихся на него близнецов, — про что бы вам рассказать?.. А хотя чего это я? Есть у меня одна прекрасная история прямо про этот лес.

Сказав это, он кивнул в сторону опушки леса, недалеко от которой они разбили свой небольшой лагерь.

— Лет сорок-пятьдесят назад, ещё до того, как меня нашёл Рорик, был у меня приятель по имени Хрант. Было лет нам совсем немного, вот как вам примерно, кексики. Были мы с ним друзья, не разлей вода, и знаете почему? — Дарг посмотрел в глаза одному мальчишек. — Потому, что мы были Волками. Единственными Волками в том городке, что был нам домом.

Много разных делишек мы с Хрантом провернули. Грабили, убивали, резали, грызли и насиловали, само собой. Нас даже прозвали в своё время "кровавыми братьями", смешно да?

— Что в этом, чтоб тебя, смешного?! — Харгальд, с сомнением слушавший рассказ Дарга подал голос.

— Как что? Мы же братьями не были, — пожал плечами Дарг, — а эти идиоты думали, что мы родня. В общем, дошло уже до того, что мы с Хрантом сколотили собственную банду из таких же отъявленных головорезов какими мы были сами. Ты Харгальд, должен был слышать те слухи, что ходили о нас в те времена. Мы легко держали в страхе весь город, да ещё и парочку поселений соседних.

Денег мы добывали грабежами столько, что хватило бы на то, чтобы купить… Не знаю. Штаны, которые налезли бы на твою толстую задницу, Харгальд. Людям, ошивавшимся с нами, этого вполне хватало для счастья. Они жрали, пили, веселились, но нам с Хрантом деньги были не нужны, мы совершали свои набеги не для того, чтобы грабить, а для того, чтобы убивать. Нам нужна была кровь, а не серебро.

В конце концов, это все привело к небольшому конфликту. Банда решила, что оба её малолетних вожака слишком уж свихнулись, и иметь с ними дела опасно. Они, — кровожадная ухмылка мелькнула на лице Дарга, — захотели от нас избавиться. Большая ошибка. Очень большая. Эти остолопы думали, что им по силам будет справиться с двумя Волками, уже почти вошедшими в полную силу, но мы показали им, насколько это было неправильно утверждение.

В тот день, когда банда обернулась против нас, мы устроили такую резню, какой я ещё в жизни не видел. Кровь лилась рекой, а крики этих слабаков…

Встретившись взглядом с одним из близнецов, Дарг на секунду замолчал, а затем, помрачневшим голосом продолжил.

— Мы убивали их, даже когда они просили о милосердии. Мы убивали тех, кто бросал оружие и бежал. Мы убивали, потому, что не могли не убивать. Мы стали зверьми, движимыми одной лишь жаждой крови. Осознание этого ударило меня, словно молот. Я не хотел быть таким! Чёрт, да я был просто в ужасе от себя самого. Я сбежал в лес, надеясь спрятаться от зверя, живущего внутри меня.

Именно тогда я встретил Рорика. Он нашёл меня, совсем озверевшего, в какой-то пещере. Кажется, в тот момент я грыз человеческую кость… Не буду вас утомлять рассказом о том, как Чёрный приводил меня в чувства. Скажу лишь, что рёбра я сращивал недели две, а вдобавок он за ухо таскал меня по всем деревням, которые мы успели пограбить, и заставлял просить у людей прощения. После этого Рорик взял меня в Стаю, сказав при этом, что я попался ему очень вовремя, ведь если бы прошёл ещё один год такой вот разгульной жизни, то зверя во мне уже никогда нельзя было бы усмирить.

— А лес-то тут причём? — спросил Харгальд.

— Лес? Видишь ли, старый хер, я рассказал Чёрному про своего приятеля Хранта и тот сказал мне, чтобы я нашёл его и привёл к нему. Рорик хотел и его взять в стаю, да вот только тут всплыла небольшая проблемка — Хранту нравилась жизнь зверя. Я нашёл его, да, но ни уговоры, ни угрозы не заставили его пойти со мной. Ублюдок только смеялся мне в лицо.

— То есть он не попал в Стаю? — спросил один из близнецов. — Что же с ним тогда стало?

— Да. Что с ним стало? — с нажимом повторил Харгальд слова мальчика, посмотрев прямо в глаза друга.

— Я убил его, — сказал Дарг, посмотрев в огонь, — убил.

После этих слов только потрескивание веток в костре нарушало повисшую тишину.

Через пол часа близнецы, отчаянно зевая, поинтересовались у Харгальда, не пора ли отправляться на боковую, а тот, взглянув на Дарга, все ещё смотрящего на костёр сказал.

— Да. Солнце уже давно село, а вставать нам на рассвете. Кто первую стражу возьмёт?

Вообще-то, находясь недалеко от Йорта можно было не особо переживать по поводу того, что кто-то нападёт на них посреди ночи. Арнгор на пару с Рориком сделали многое, чтобы очистить местные леса от разбойников, однако до Харгальда доходили слухи, что на освободившиеся земли позарились сразу несколько шаек, так что пренебрегать безопасностью все-таки было не самым разумным выходом.

— Я посижу, — негромко сказал Дарг, не отрывая взгляда от огня.

— Вот и хорошо, — кивнул Харгальд, укладываясь на земле и подложив себе мешок под голову. Мальчишки, последовали его примеру и уже через десять минут все трое забылись крепким сном. Волки, конечно, были куда выносливее, но и им нужно было восстанавливать силы. Сейчас, под песнь Луны, трое волков тихо посапывали невдалеке от костра, а четвёртый, Дарг, смотрел на огонь и видел в нём исковерканное животной яростью лицо своего друга.

Хрант смотрел на него из пламени, и в глазах его он не видел ничего, кроме жажды крови. Той самой жажды, что погубила молодого Волка, превратив его в настоящее чудовище. Дарг солгал Харгальду. Тогда, много лет назад, он не смог убить друга, позволив тому бежать, и с тех пор это предательство по отношению к Стае каждый день грызло его душу.

Он не должен был оставлять другу жизнь, ведь тем самым он выпустил на волю одного из самых опасных зверей. Не должен был, но оставил.

— Дерьмо, — пробормотал он, подкинув в костёр ещё одну ветку. Пламя согревало руки Дарга и, сосредоточившись на этом приятном ощущении тепла, он постарался выгнать из головы дурные мысли. Все-таки ему сейчас приходилось сидеть на страже, а это занятие хоть и было крайне скучным, но требовало максимальной внимательности. Даже будучи Волком он не мог уследить за всем сразу, а эти дурацкие мысли о Хранте заставляли его…

В нескольких шагах к западу от лагеря хрустнула ветка.

Звук был почти не слышим, но Дарг, пользуясь своим обострённым чутьем, все-таки уловил его. Принюхавшись, он почувствовал лёгкий запах чеснока…

— Вставайте! — рявкнул он, в одно движение, вскакивая на ноги, а в следующий миг ему пришлось уворачиваться от камня, пущенного как раз с того самого места, где Дарг услышал хруст ветки.

Харгальд, которому потребовалась лишь секунда для того чтобы проснуться и оценить обстановку, схватил секиру и уже готовился кинуться в ту сторону, откуда был пущен камень, да вот только Старый волк не успел сделать этого, потому что из леса на него бросились три здоровенных мужика.

— Разбойники, чтоб их! — рыкнул он, с разворота всаживая лезвие секиры одному из нападавших прямо в голову, раскроив бедняге череп. — Откуда они только… — ещё одним ударом он сбил с ног очередного разбойника.

— Ты такой догадливый, — ухмыльнулся Дарг, к которому неторопливо подходил какой-то худощавый мужик, поигрывающий двумя топориками. Разбойник был довольно уверен в своих силах, судя по всему не понимая, на кого они напали. Метнув один из топориков в Дарга, но тот легко перехватил его в полёте и отправил обратно. Тот вонзился прямо в грудь этого барана, отбросив того на пару шагов назад. — Вы сдурели что ли?! — крикнул Дарг в сторону леса, откуда выбегали все новые и новые разбойники. — Знаете, кто мы такие?!

Вместо ответа в него полетело сразу несколько камней, от большинства которых Волк все-таки увернулся, но один из них угодил Даргу прямо в лоб, изрядно разозлив последнего.

— Ну, все, — прошипел он, доставая из-за спины двуручный меч, — по-хорошему не хотите, значит, будем по-плохому.

— Мальчишек прикрой! — крикнул ему Харгальд, отбиваясь от шестерых разбойников, обступавших того со всех сторон. Только вот эти самые мальчишки, вовсе не нуждались ни в каком прикрытии. Они двумя маленькими молниями носились между наступающими разбойниками, то и дело сбивая кого-то из них с ног и всаживая им ножи в глотки. Довольно ухмыльнувшись, Харгальд подметил, что на счету близнецов было никак не меньше троих врагов.

Но тот факт, что Старый волк хоть и на мгновенье отвлёкся от битвы, стоил ему того, что на его плечи запрыгнул один из разбойников, принявшийся колотить Харгальда кулаками по голове. Тот успел нанести ему лишь несколько ударов, до того момента как Волк, зарычав, схватил того за плечи и, буквально стянув гада со спины, швырнул его на землю. Да вот только для того, чтобы избавиться от него, Харгальду пришлось отпустить секиру, тем самым, оставшись без оружия.

Но Старый волк не долго думал о своей потере, ведь даже секундное промедление сейчас могло стоить жизни. Он подхватил того самого разбойника, что сейчас лежал перед ним, за ноги и стал раскручивать его, пользуясь беднягой как цепом, сбивая его товарищей с ног.

— Ахахахаха! Нравиться вам такое, ублюдки?! — ревел он.

Дарг, в отличие от друга орудовал мечом, сохраняя молчание. Почти каждый его удар обрывал чью-то жизнь, но этого было недостаточно. Какого-то хрена разбойники все лезли и лезли из-за деревьев, и количество их не убывало, а наоборот — увеличивалось. Эдак они просто задавят волков числом, и никакие ловкость и сила им не помогут!

— Харгальд! Валить надо!

Увы, Харгальд был немного занят и посему оставил возглас Дарга без внимания. Его уже обступило около пятнадцати человек, не решавшихся подойти к нему ближе, ведь Старый волк продолжал раскручивать дико орущего разбойника, сшибая с ног каждого, кто попытается напасть на него.

Но вдруг все замерло. Разбойники, кидавшиеся на Дарга, словно самоубийцы, отступили немного назад, тем не менее направляя в его сторону мечи и топоры. Они смотрели прямо на Волка, но, тем не менее, не решались продолжить атаку, словно ждали чего-то…

И это что-то не заставило себя ждать.

Здоровенный мужик с оголённым торсом вышел вперёд расталкивая своих нерасторопных товарищей. На его лысом черепе красовались какие-то знаки, которые Дарг сейчас не мог прочитать, но они казались ему странно знакомыми, а в руках мужик держал…

— Мать твою… — выдохнул Волк, увидев двух вырывающихся близнецов. Разбойник держал обоих мальчишек за шеи, чуть приподнимая их над землёй.

— Я Гревор Торг, — ухмыляясь, сказал мужик, посмотрев на Дарга, — и я правлю в этих лесах. Бросьте оружие и ваши волчатки не умрут сегодня.

Дарг злобно посмотрел на вожака разбойников и после секундной паузы бросил свой меч на землю. Харгальд, тоже наблюдавший появление Гревора, отшвырнул от себя еле живого разбойника в кучу его товарищей.

— Отпусти мальчишек! — крикнул он. — Вы ещё можете мирно уйти отсюда!

— Мы? — расхохотался Гревор, сильнее сжимая шеи волчат, отчего те стали ещё более отчаянно вырываться из его лап. — Ты нам предлагаешь уйти, старый?! Если ты не заметил, нас тут полторы сотни, а вас всего двое! Так что будь добр… Кх! Аргх!

Последние слова вожака разбойников потонули в каком-то бульканье вперемешку с кашлем. Квер и Ульгар, воспользовавшись моментом, тут же вырвались на свободу и побежали в разные стороны с такой скоростью, что не один из бросившихся им на перехват Торгов,[2] не мог помешать им. Но, говоря по правде, большинство разбойников игнорировали мальчишек. Сейчас их куда более занимал тот факт, что их вожак медленно упал на колени, а из спины его торчала грубо сделанная стрела.

— Прикройся! — услышал Дарг рёв Харгальда, а в следующую секунду Волк увидел, как из того же самого леса, с которого на них только что лезли толпы оголтелых бандитов вылетела настоящая туча стрел.

— Чтоб вас всех! — заорал он, хватая ближайшего к себе Торга, прикрываясь им как щитом. Этот шаг оказался весьма благоразумным, ведь всего через пару мгновений в этого самого разбойника вонзилось, как минимум штук пять стрел.

— Борги[3]! — донёсся до него крик полный ярости и отчаянья, — хреновы Борги, выследили нас!

— Бей гадов! Бей сраных Торгов! — донеслось со стороны леса, откуда повалили новые волны разбойников.

Каким-то невообразимым образом Харгальд, Дарг, Квер и Ульгар оказались втянуты в одну из бесконечных стычек между кланами Боргов и Торгов, изрядно доставших весь север своей грызнёй, берущей начало ещё в глубине веков. Мало кто знал, из-за чего все это началось, но Харгальд припоминал, что Рорик говорил о какой-то корове, украденной древним Боргом у древнего Торга.

Старого волка изрядно удивляло то, что люди могут ненавидеть друг друга веками из-за какого-то тупоумного животного, но жаркая битва, развернувшаяся вокруг Волков, весьма ясно давала понять, что ненависть двух кланов не только не утихала с течением времени, но и наоборот, становилась сильнее. Это все, конечно же, с одной стороны было весьма грустно, ведь люди убивали друг друга из-за какой-то хрени, которую и сами то припомнить не могли, а с другой стороны было весьма неплохо, ведь сейчас, когда и Борги и Торги были заняты кровопусканиями ближнему своему, можно было свалить без особых проблем.

— Дарг! — крикнул Харгальд, отбросив в сторону истыканное стрелами тело разбойника. — Хватай мальчишек и бежим!

Даргу дважды повторять было не нужно. Швырнув своё "укрытие" в ближайшего Торга, (а может Борга? Кто их разберёт) он побежал туда, где последний раз видел близнецов. Разбойники стоявшие у него на пути разлетались под могучими ударами словно пылинки, и вскоре Дарг понял, что люди просто боятся оказаться у него на пути. Что ж, тем лучше. Для них.

Благодаря своему невероятному везению, близнецы оказались в самой гуще схватки. Место, которое они избрали себе в качестве укрытия, располагалось совсем недалеко от опушки леса, и здесь стояла огромная сосна, в высоту уходившая так высоко, что раза в два перекрывала самые высокие дома в Йорте. Именно на неё Квер с Ульгаром решили забраться, дабы избежать очень благородной и очень глупой смерти в очередном сражении Торгов и Боргов. Но откуда мальчишкам было знать, что именно под этой сосной схлестнуться основные силы двух кланов?

Две толпы дико орущих мужиков рубили и молотили друг друга прямо у них под ногами, совершенно не обращая внимания на двух близнецов озадаченно глядящих на них с одной из веток.

— Что делать будем? — спросил Квер.

— А я почём знаю? — ответил Ульгар.

Но тут они увидели, как в рядах разбойников образуется настоящая колея. Кто-то прорывался через дерущуюся толпу и делал это так, что довольно много повидавшие на своём коротком веку мальчишки побаивались смотреть в ту сторону. Но когда они услышали оглушительный рык, обращённый к ним, посмотреть все-таки пришлось.

— Ублюдки мелкие! Ко мне! — орал, что было сил Дарг, отшвыривавший от себя очередного разбойника. — Быстро!

— Может, тут посидим? — жалобно спросил Ульгар у брата.

— Если не послушаем, он ещё больше разозлиться, — покачал головой Квер. — Давай на раз, два… три!

И оба мальчика спрыгнули вниз. Правда, упали они не на землю, а на дерущихся северян, стоявших у сосны такой плотной толпой, что до этой самой земли, добраться при всем желании было бы весьма проблематично. Не долго думая, близнецы, прыгая по головам разбойников, рванули к Даргу, медленно прорывавшемуся к ним на встречу. Когда же они, наконец, добрались до него, Волк закинул мальчишек себе на плечи, словно мешки с зерном и, развернувшись, побежал обратно к Харгальду, уже пробивавшему им путь к отступлению.

— Волки уходят! — слышал он доносящийся ему в след крик. — Не дайте им уйти! Пускайте Зверя!

Но Дарг был слишком занят спасением своей и мальчишеских жизней, для того, чтобы обращать внимание на смысл сказанного. А ведь если бы он на секунду задумался над тем, что кричал один из Торгов, то… получил бы меч в брюхо, или что похуже. Так что Дарг поступил весьма благоразумно, изгнав из головы все мысли кроме тех, что касались выживания непосредственно в данный момент.

С трудом им все-таки удалось пробиться к Харгальду. Тот отчаянно рубил врагов вновь приобретённой секирой, и орудовал ей так, словно весила она не больше тростинки. Дарг подивился бы тому, с какой простотой Старый волк управляется со своим оружием, да вот только их со всех сторон окружала толпа мутузящих друг друга Боргов и Торгов, так что времени на такие вот наблюдения было немного.

Отбиваясь от наседающих врагов Волки стали пробираться к спасению, а учитывая кем были они и кем были те, кто им противостоял особых проблем это не вызывало. Харгальд шёл впереди, проходя через дерущихся разбойников, словно нож сквозь масло, а вслед за ним следовал Дарг, тащащий обоих близнецов, то и дело всаживающих свои ножи в оказывавшихся поблизости бедняг.

— Эй, старый! — крикнул Дарг. — Кто побеждает то?!

— Хер его знает! — ответил Харгальд, ударом секиры отрубая руку одному из слишком уж обнаглевших разбойников.

— Ставлю серебряный на Торгов!

— Принимаю! Борги их разорвут!

— Хаха! Это мы посмотрим… ах тыж чтоб тебя! — последние слова были адресованы какому-то мужику, буквально бросившемуся Даргу под ноги, но Волк на бегу перескочил через него, а один из близнецов даже успел пнуть разбойника.

Около десяти минут Волкам потребовалось для того, чтобы скрыться с поля битвы, среди деревьев, благо лес служил прекрасным укрытием для них, а Торги, судя по всему безмерно желавшие прославиться на весь север тем, что победили членов Стаи, так или иначе были слишком заняты Боргами, чтобы организовывать нормальную погоню.

Так, во всяком случае, думал Дарг, когда они бежали через лес. Поначалу ему казалось, что это предположение было вполне верным, ведь с каждым шагом звуки битвы становились все тише, а в лесу он слышал лишь щебетание потревоженных птиц да копошение зверья, но никак не звуки, которые могли бы издавать бегущие разбойники. Так он думал поначалу, но когда Дарг понял, что бегут они уже никак не меньше получаса, а тревожный щебет птиц не утихает ни на секунду, тут он забеспокоился. Волки были прекрасными охотниками, и даже их бег не мог так растревожить лесных обитателей. Тут было что-то другое.

— Стой, — сказал он, наконец, опустив мальчишек на землю, — здесь что-то не так.

— Что-то чувствуешь? — Харгальд, последовав его примеру, остановился, и огляделся по сторонам. — Я ничего не вижу.

— Ты слышишь зверей?

— Нет, — помолчав пару секунд, сказал он, — только птицы.

— Только птицы, — посмотрев назад, прошептал Дарг, — только птицы…

В этот момент он увидел вдалеке еле заметную тень, мелькнувшую между деревьев. Одной лишь догадки о том, что это могло быть, хватило для того, чтобы оба сердца Дарга забились с удвоенной силой, а по спине пробежал ручеёк холодного пота. Страх. Он почти уже забыл о том, каково это — чувствовать страх.

— Что это, мать твою, было? — рыкнул Харгальд, от чьего взгляда тоже не укрылась таинственная тень.

— Уводи мальчишек, — прошептал Дарг, проигнорировав его вопрос.

— Ты что мелешь?!

— Уводи мальчишек. Чёрный тебе, да и мне тоже, голову оторвёт, если с ними что-то случиться.

— Что происходит?! — в голосе Харгальда слышалась уже откровенная ярость. Он был стар. Слишком стар для этой земли… Инстинкты Старого волка притуплялись и часто он не чувствовал того, что чувствовали его молодые собратья. Злость рождалась из зависти к тому, что он уже никогда не будет так же силен, как и раньше и из страха, что вскоре настанет тот день, когда ему придётся уйти на север. — Скажи мне!

— Зверь, — негромко сказал Дарг, проклиная себя за то, что выронил меч. Сейчас он очень бы пригодился.

Клык. Так его звали двуногие. Слово не значило для него ничего, лишь очередной пустой звук, издаваемый их глотками. Ррр… С каким бы наслаждением он разорвал их мягкую плоть и испил их горячей крови. С каким наслаждением он вкусил бы их сладкого мяса…. Но нет, этого делать было нельзя. Двуногие были нужны. Они давали ему мясо. Давали тепло. Двуногие нужны.

Двуногие давали ему охотиться.

Нет ничего лучше охоты. Он бежит среди деревьев и оба сердца гонят кровь по венам. Охота была таким чувством, которое ни один двуногий никогда не сможет испытать. Они были слишком ущербны для этого, но Клык не винил их за это. Двуногие были лишь мясом, не способным постичь ничего, кроме слабости. Но Другие, они понимали. Они знали это чувство, только они боялись его. Боялись и прятали. Слабые.

Клык нёсся по лесу и стальной ошейник на его шее неприятно натирал шкуру. Ему не нравился ошейник, но двуногие не хотели снимать его. Как бы он не рычал на них, как бы не пугал, они не снимали. Ошейник и цепь. Тяжёлая цепь, не дававшая ему убивать. Так двуногие сдерживали его. Клыку это не нравилось, но двуногие давали мясо, давали тепло, давали охоту. Двуногие…

Мысль Зверя оборвалась в тот миг, когда он почувствовал запах своих жертв. Они бежали через лес, и их было четверо. Один был стар и слаб, двое были молоды. Нет, они не ровня ему. Клык сильнее их. Но был и четвёртый. Сильный. Он пах знакомо… Неожиданно в памяти возник один из снов. Тех самых непонятных видений, что Клык видел ночами, когда двуногие оставляли его.

Клык увидел черноволосого детёныша. Смеющегося и протягивающего ему кусок хлеба. Детёныш пах, так же как и четвёртый. Но хлеб был плохой едой, хлеб не мясо. Клык отогнал прочь воспоминание, полностью отдавшись во власть охоты. Плевать на сны, плевать на запах. Клык убьёт их. Убьёт и вернётся к двуногим. Двуногие нужны. Они дадут тепло, дадут мясо.

Он бежал вперед, и лесные звери чувствовали его. Они в страхе разбегались по своим норам и одни лишь наглые птицы, сидя на своих деревьях, чирикали и щебетали, насмехаясь над ним. "Возьми нас, если сможешь!" — кричали они ему, зная, что Клык не может забраться на деревья. Они смеялись над ним, понимая, что он бессилен убить их, но сейчас ему было плевать. Он уже видел Других. Они были совсем близко. Скоро он убьёт их.

Орлаф был братом короля, и это накладывало на него некоторого рода обязательства. Например, ему нельзя было бить морды кому попало, нельзя было напиваться до свинского состояния и, само собой, нельзя было подводить учителей из Стаи. Арнгор чуть ли не каждый день твердил молодому принцу, каких трудов ему стоило выбить для Орлафа возможность обучаться вместе с Волками, и если тот профукает её, то… ему будет больно. Очень.

Но Арнгор забывал о том, что его брату было всего лишь четырнадцать лет от роду и многие запреты, которые высказывали ему, просто пролетали мимо ушей мальчишки, не оставляя в его разуме и следа. Так было и в этот раз.

Они вместе с Тарглом сидели в зале, где членам Стаи полагалось принимать пищу. Арнгор называл его обеденным залом, а Волки именовали "жральней", что было куда ближе к истине. Помимо двух мальчишек, тут сидели ещё около десятка завтракавших членов Стаи. Волки не особо утруждали себя манерами или тем, что в Империи было принято называть "этикетом". Они в буквальном смысле жрали, сопровождая этот процесс рыганиями, пошлыми шутками про излишнюю любвеобильность Харгальда к его секире и взрывами безудержного хохота. Орлаф бы посмеялся вместе с ними, если бы не одно "но".

— Поверить не могу, что нас не взяли, — пробормотал он, ткнув пальцем куриную ножку, лежащую перед ним на столе.

— А что в этом странного? — спросил Таргл, сидевший рядом с ним.

В зале было довольно много места, и из пяти длинных столов Волки занимали лишь один, а Орлаф и Таргл другой, в противоположном конце зала.

— Как это, что странного?! Нас не взяли в поход! Представляешь?! Не взяли в поход!

— Ну… — задумчиво протянул Таргл, неторопливо откусывая кусок курятины, — все равно не понимаю, что тут плохого.

Для волчонка действительно все было просто прекрасно. Он был в тепле, среди людей… Волков, которые хорошо к нему относились и даже кормили его. Вкусно кормили. Дома-то ему так хорошо поесть не доводилось, ведь детей в их семье было много, а еды не всегда хватало. Таргл, поддаваясь каким-то непонятным порывам, пытался отдать часть своей порции сёстрам, чтобы те не слишком голодали, но те, в ответ, обвиняли мальчика в том, что он пытается сделать так, чтобы они потолстели и никогда не смогли найти себе мужей. Когда же Таргл, извиняясь, пытался забрать свою еду обратно, девочки снова на него кричали, обвиняя его в том, что он "злой и жадина". Таргл никогда не понимал девочек.

— Эй, волчонок! — крикнул один из Волков с другой стороны зала. — Смотри с голода тут не помри!

С этими словами он швырнул Тарглу кусок мяса со своей тарелки, который мальчик довольно легко поймал, под завистливый взгляд Орлафа, ведь тому подобная реакция была недоступна.

— Спасибо! — крикнул Таргл, аккуратно укладывая мясо на тарелку.

— Да как ты можешь есть в такой момент?! Ты ведь тоже Волк! — не унимался Орлаф, которому не давало покоя то, что его друзей взяли в поход, организованный Харгальдом, а его нет. — Тебя взяли в их "небольшую компанию", Чёрный сам привёл тебя к Харгальду и прочим, а теперь они бросают тебя тут, берут с собой Квера с Ульгаром, а тебя не берут!

— Да уймись ты уже, рыжий! — крикнул с другой стороны зала один из Волков по имени Сагвард.

— Сам ты рыжий! — крикнул в ответ Орлаф.

— Рыжий-рыжий конопатый, — начал напевать другой Волк — Гридульф, — шваргнул Рорика лопатой! — с этими словами они швырнул в сторону принца куриной косточкой, угодив тому прямо в лоб.

— Эй! — возмутился Орлаф. — Едой швыряться нехорошо!

— А чего ты такой рыжий-то? — хохотнул Сагвард.

— Ты себя то видел, голова садовая? — Гридульф, запустив в Сага другой костью весьма прозрачно намекнув тому, что сам Сагвард был не менее рыжим, чем Орлаф, а если говорить на чистоту, то волосы у него были куда более яркими.

Таргл же, с интересом наблюдавший за развернувшейся перепалкой, с удивлением отмечал, что Волки, окончившие трапезу и выходившие из "жральни", подкладывали ему в тарелку все новые и новые куски мяса, мотивируя это тем, что "волчонок совсем тощий, надо отъедаться".

Мальчик, в принципе был не против такого развития события, с радостью вгрызаясь в новый кусок мяса, но тут он заметил, что в зал вбежали двое детей его возраста — мальчик и девочка. Они пробежали мимо стола, который занимали они с Орлафом, а также мимо всех остальных пустующих столов, и с разбегу налетели на одного из Волков с дикими криками "Папа!".

Папой же оказался никто иной, как Хрольд, могучий, черноволосый воин, больше всего напоминавший Тарглу величественную скалу, каким-то неведомым образом принявшую вид человека. Да вот только сейчас этот спокойный и равнодушный ко всему белому свету Волк расплылся в дурацкой улыбке и, встав из-за стола, обнял обоих детишек подняв их над землёй.

— Кто пожаловал! — пробасил он. — Соскучились по папке, да? Соскучились?

— Пап! — сквозь смех сказал мальчик. — Отпусти!

— Может, и отпущу, а может, и нет! — Хрольд и сам засмеялся. — Вы, наверное, есть хотите? Ну-ка ребятки! Молодняку мяса дайте!

С этими словами он все-таки поставил детей на пол, позволив им сесть на скамейку рядом с собой. И тут же им поставили две тарелки, на которых красовались сочные куски говядины, только-только снятые с огня.

— Ешьте-ешьте! Вам, малыши, сил набираться надо, приговаривал Хрольд, усаживаясь рядом с детьми.

А Таргл, наблюдавший за всей этой картиной, с удивлением подметил, что дети вовсе не были такими же волчатами, как и он. Они были обыкновенными людьми. Это весьма смутило мальчика, и он решил поинтересоваться о таких вещах у Рорика, когда тот вернётся обратно из своего… Как там это называлось? Отпуска?

— Нет, ну как ты можешь тут сидеть и жрать?! — Орлаф, о котором Таргл забыл на несколько секунд яростно ударил кулаком по столу, выражая тем самым крайнюю степень возмущения и обиды. — Они сейчас где-то там, далеко, наслаждаются приключениями, когда мы сидим и жрём, как хрен знает кто! Не к этому нас готовил Рорик, говорю тебе Таргл, не к этому!

— Меня он ещё ни к чему не готовил, — сказал мальчик, расправляясь с очередным куском мяса, — просто привёл сюда и сказал во всём слушаться Харгальда.

— Да? — Орлаф задумчиво почесал затылок. — Я тут подумал… Может это испытание для нас? Может они так хотят проверить нашу решимость, преодолевать различные препятствия?

— Чего?

— Смотри, Харгальд сказал нам, что в этот поход пойдёт только он один, так?

— Так, — кивнул Таргл.

— Но потом выяснилось, что вместе с ним идут и Дарг и близнецы. Тут уже можно задуматься. Почему вдруг все так резко изменилось?

— Не знаю…

— А потому, что потом он сказал нам с тобой, что нам то и нельзя идти с ними, ни под каким видом. Мы, по его мнению должны сидеть тут и жевать это… Хватит жевать, чёрт возьми! Так вот. Я думаю, это из-за того, что он хотел, чтобы мы пошли, но при этом хотел проверить нашу решимость. Хотел, чтобы мы нашли в себе силы нарушить его наказ и…

Таргл пытался укладывать в голове все то, что говорил ему Орлаф, но выходило это с трудом. Мальчик понял лишь то, что Харгальд хотел, чтобы они шли за ними… Или не хотел? Все было так сложно.

— А если я ошибаюсь, то мы просто отправимся домой, вот и все! — закончил принц свою "гениальную" речь, половину из которой волчонок просто пропустил мимо ушей.

— Так что нам делать-то? — уставился на него Таргл.

— Срочно валить отсюда, — шепнул ему Орлаф так, чтобы никто из Волков находившихся в зале не услышав его слов. — Если выйдем прямо сейчас, то мы сможем догнать их.

Таргл все ещё сомневался, но принц был таким убедительным. Мальчик, конечно, с трудом верил в то, что тут нагородил Орлаф, но если посмотреть на это с другой стороны… Он и опомниться не успел, потому, как был подхвачен за руку и вытащен из зала.

— Так, — Орлаф, взбудоражено огляделся по сторонам, — вроде никого нет. Хорошо.

Выйдя из жральни, они оказались в ещё одном, более просторном зале. Здесь вообще не было никакой мебели, и взгляд мог уцепиться только лишь за деревянные балки подпиравшие потолок, да за разноцветные флаги, развешанные по стенам. Рорик, кажется, говаривал, что это место зовётся Залом Памяти, но памяти кого или чего Орлаф не помнил, да и не важно это сейчас было.

— Думаю идти надо налегке, — сказал он озадаченно озирающемуся по сторонам Тарглу, — чтоб не тратить время на сборы и прочую дурь. Харгальд с остальными уже нас и так сильно обогнал, а если мы будем и дальше рассиживаться в Йорте, то уж точно их никогда не догоним.

— А может… — попытался, было вставить слово волчонок, но был прерван вошедшим в раж Орлафом.

— Да, — бормотал он, расхаживая взад-вперёд, — мы выйдем из города, и будем идти вдоль дороги, но, не выходя на неё, чтобы лишний раз не светиться. Пойдём через поля, а потом и через лес, на случай если Харгальд решит вломить нам за то, что мы нарушили его наказ. Бегать ты умеешь?

— Умею, но…

— Вот и хорошо. Когда мы их догоним, ты не лезь вперёд, сначала подожди моего сигнала. Я то уж несколько лет с этими таскаюсь, и смогу сразу определить какие у них намеренья. Ну ладно, хватит уже время терять, пошли!

С этими словами Орлаф схватил Таргла за руку и потащил за собой, к выходу в город.

Харгальд, Дарг, Квер и Ульгар сидели в "обеденном зале", как с лёгкой долей сарказма назвал его Харгальд, за одним из столов, где Волки пировали и радовались, но сейчас лица собравшихся были мрачнее тучи. Они сидели, склонив головы, и никто не решался заговорить первым, ведь пару часов назад Рорик устроил им всем такой разнос, которого Волки никогда ещё на свои жизни не видели. И самым дерьмовым было то, что разнос был за дело. Все они показали себя полнейшими баранами и из-за них чуть не погиб волчонок.

— Я башку оторву этому Орлафу, — рыкнул Дарг, не обращаясь ни к кому в частности. Этими словами он выразил общее мнение всех Волков. Ведь именно из-за безумного предприятия принца жизнь Таргла оказалась в опасности.

Молодняк был самым ценным, что оставалось у Волков, ведь, несмотря на все слухи и легенды, их была лишь горстка — не более ста душ, на весь север. Волки рождались очень редко, и жизнь каждого из них была безмерно ценна для Стаи. А вчера они чуть было не потеряли одного из волчат, которых за последние пятьдесят лет родилось только шестеро.

— Это я виноват, — прошептал Харгальд, не смевший посмотреть ни на кого из своих братьев. — Я должен был знать, что мальчишка потащится за нами.

— Конечно, виноват! — прорычал Дарг. — Если бы Чёрный не оказался поблизости, то…

— Не надо собачиться, — сказал Ульгар, и это было одной из немногих светлых мыслей, посещавших, его пустую голову, но было уже слишком поздно. Ярость, бушевавшая в Волках с того момента, как они узнали о том, что случилось с Тарглом, на конец-то нашла выход, и остановить её не представлялось возможным.

— А все потому, что я тебя, ублюдка, согласился взять с собой! — рявкнул Харгальд ударив кулаком по столу, от чего тот жалобно затрещал, грозя переломиться надвое. — Ты должен был сидеть в Йорте и не сводить глаз с Орлафа!

— Это ты, сукин сын, должен был вбить в его тупую голову, что он не должен был идти за тобой, старый говнюк! — зарычал в ответ Дарг.

— Ну, я тебе сейчас покажу, — с этими словами Харгальд запрыгнул на стол и вытащил Дарга со скамьи, — я тебе покажу говнюка!

Волки сцепились в жестокой драке, а близнецы, которым явно было не по силам разнять их, не нашли ничего лучше кроме как спрятаться под столом и надеяться на то, что они не попадут под горячую руку. В принципе, это было бы вполне разумным решением, если бы стол не разломился под весом Харгальда и Дарга. Лишившись укрытия, оба мальчишки решили действовать, и каждый из них запрыгнул на спину одного из драчунов.

В то время, как в жральне вершилась нешуточная битва, Рорик вёл тяжёлый разговор с Арнгором. Чёрный, почти всегда, вёл себя в присутствии короля довольно прилично, или, во всяком случае, старался это делать, но в этот раз все было не так. От Волка исходила такая аура злобы и ненависти, что Арнгор, сидя на своём троне, нервно поежился, увидев Рорика.

— До меня дошли новости, — сказал король, — мне жаль, что так вышло, и я обещаю тебе…

— Молчи и слушай, — Рорик говорил тихо, спокойно, но лучше бы он сейчас кричал. — Твой брат никогда не был достоин того, чтобы обучаться среди нас. Он самовлюблённый, наглый дурак. По его вине погиб Таргл.

— Погиб? — Арнгор слышал совсем другое.

— Да погиб, чтоб тебя! — прорычал Чёрный и король увидел, что глаза его на миг блеснули жёлтым. — Погиб по вине твоего ублюдочного брата!

— Но он же пришёл в город вместе с тобой. Мне казалось, что мертвецы редко когда ходят.

— Плохо тебе казалось, — рыкнул Рорик и на этот раз злости в его голосе было куда меньше. — Его спасли. Вернули к жизни.

— Ты ведь шутишь? — сказал Арнгор, в глубине души радуясь, что гнев, сжигавший и Рорика и всех, кто был вокруг него, стал утихать.

— А, похоже, что я шучу?!

— Не особо.

— Таргла спасли, — продолжил Волк тем же тихим и спокойным голосом, который давался ему очень и очень тяжело, — но дела это не меняет. Мальчишка мёртв. Несмотря на то, что он ходит среди нас, не смотря на то, что сердца его бьются, а разум такой же, как и прежде, он мёртв. Я не чувствую в нём жизни. И в этом виноват твой брат.

— Остальные Волки ничего такого не говорили.

— Потому что они хреновы полукровки! Знай, Арнгор, если он подойдёт ко мне или к кому-либо из членов стаи, я убью его. Своими собственными руками.

— Ты забываешься, Чёрный. Твоя клятва…

— Плевать! — вновь голос Рорика сменился рычанием. — Плевать на тебя, на клятвы, на всё! Этот ублюдок убил волчонка, и я убью его, если он попадётся мне на глаза!

Молчание повисло в тронном зале. Арнгор и Рорик молча смотрели друг другу в глаза, не произнося ни единого слова. Волк нанёс королю страшные оскорбления, за которые любой другой северянин немедля был бы убит, а голова его была бы вывешена на дворцовых воротах, но Рорик не был любым северянином.

У Арнгора было два пути: он мог послать Чёрного к чертям, и выставить всю стаю из города, что было бы вполне закономерным ответом на подобные заявления, а мог и смиренно принять его слова, выслав из города своего идиотского брата, что в принципе тоже было бы верным шагом. Орлаф принёс ему такие проблемы, о которых Арнгор и подумать не мог, так что избавиться от него, хотя бы на время было бы вполне логично. Два пути, но король выбрал третий.

— Я понимаю, как ты дорожишь каждым из своих волчат, Рорик, — сказал он, встав с трона и подойдя к Чёрному, — но сейчас ты должен остыть.

— Я никому ничего…

— Мне ты должен. Завтра придёшь ко мне, и мы продолжим этот разговор, — развернувшись, король вновь сел на трон, — сегодня, кстати говоря, прибыла новая поставка из Империи.

— Поставка? — Рорик, немного сбитый с толку, посмотрел на Арнгора.

— Помнишь, ты все ныл о том, что у нас нигде не достать Соладарский табак?

— О…

Десять лет минуло с того дня, и за это время на севере изменилось столь многое, что даже Рорик, многие годы топтавший грешную землю то и дело присвистывал, поражаясь тому, как молодой король Арнгор смог перестроить северные земли, буквально изменив здесь все до неузнаваемости.

Первым вестником грядущих перемен были те десять вызовов, что Арнгор бросил непокорным вождям. Никто из них не посмел игнорировать такое неуважение к своей власти и согласился сразиться с королём. Каждый из них думал, что сможет взгреть слишком уж много возомнившего о себе мальчишку и занять его место, ведь согласно Законам Севера, проигравший в такой схватке должен был отдать все, что у него было за душой, победителю.

Риск был высок. Проиграв, Арнгор лишился бы всего, тем самым, лишив север малейшей возможности достойно встретить подступающую с юга угрозу. Он рисковал, но риск этот был оправдан, ведь если бы ему удалось одолеть в честном бою каждого из десятерых, тогда север стал бы не просто сборищем разрозненных народов. Он смог бы объединить их, сковать в единое целое и сделать во сто крат сильнее, чем прежде.

Десять битв. Десять сильнейших воинов выступили против него, но Арнгор был сильнее. Его обучал сам Рорик Чёрный, и те знания, что Волку удалось вдолбить в голову короля, все-таки смогли принести ему победу. Каждый из побеждённых вождей склонился перед королём, каждый из них признал в нём своего правителя. И каждый из них принял власть из его рук. Теперь они звались не вождями, как было принято на севере сотни лет, а лордами.

Некоторые из новоявленных лордов ненавидели Арнгора всем сердцем, другие же наоборот, принимали его всей душой, а третьи и вовсе плыли по течению, радуясь тому, что нашёлся тот кто, возьмёт их судьбы в свои руки. Но, так или иначе, все они теперь были подчинены власти короля, и теперь Арнгор мог беспрепятственно проводить свои реформы.

Первым делом, была создана настоящая, регулярная армия, людей в которую рекрутировали со всего севера. Эта армия, в отличие от тех, что раньше существовали на севере, состояла из настоящих солдат, а не из фермеров и охотников, бравшихся за оружие раз лет в пятнадцать минимум. Эта армия должна была стать первой и основной опорой власти Арнгора в стране, ведь король прекрасно понимал, что благодаря всему задуманному им, вряд ли в стране останется хоть кто-то испытывающий к нему тёплые чувства.

Вторым шагом было повальное нашествие северян в Империю. Отношения с южным соседом постепенно ухудшались, и Арнгор решил урвать все, что только можно пока был шанс. Он загонял сотни жителей севера в имперские города, чтобы те, обучались там грамоте и наукам, которым, по возвращению обратно на север они будут учить других людей. Каждому, кто готов был стать "учителем", сулили золотые горы и всяческие благости от короля, а вот тем, кто не желал подчиняться Арнгора, солдаты, довольно прозрачно намекали о том, что спорить с королём — крайне плохая идея.

Все это можно было назвать крайне сомнительной затеей, если бы не одно "но" — на севере был чудовищно низкий уровень грамотности. Только один из ста знал, как выглядят буквы, а как складывать оные буквы в слова и предложения знало ещё меньше народу. "Безграмотное стадо", так отзывался Арнгор о своём народе, и был вполне близок к истине, ведь северянам никогда не было нужды читать книги. Простой человек думал лишь о том, как бы ему не подохнуть в течении ближайшей недели, да напиться после работы, а все остальное… Не, это было не для них.

Но кто спрашивал людей? Король сказал, а им только и оставалось, что повиноваться. Так или иначе, Арнгор чуть ли не за волосы втащил свой народ в настоящий Век просвещения, за что ему, несомненно, будут благодарны потомки.

Да вот только были многие, кому не нравилось то, что жизнь так резко менялась вокруг них. Почитатели Законов Севера, одного из самых древних и нерушимых столпов жизни простых людей, были в такой ярости, что в воздухе уже попахивало настоящим бунтом. Как и говорил в своё время Рорик, те вольности, что Арнгор дал законникам в начале правления отозвались ему с троицей. Старики с огромными книгами рассаживали по деревням, призывая простой люд к открытому неповиновению королевской власти, а люди слушали их. Ведь эти хреновы старики несли Законы написанные ещё самим Йортунхельдом.

Тут-то Арнгору и пришлось прибегнуть к помощи Волков. Рорик, повинуясь просьбе короля, отправил Стаю на охоту за Законниками. Многие из тех, кто были слишком глупы или упёрты для того, чтобы отказаться от противостояния королю сложили головы. Волки были беспощадны. Они убивали людей сотнями, и тем самым убивали сразу двух зайцев. Стая сеяла страх перед гневом Арнгора в сердцах простых смертных, а так же избавляла страну от тех, кто грозил обратить все старания по изменению севера в прах.

Когда же с самыми ярыми почитателями старых законов было покончено, королевские глашатаи разнесли по городам и деревням то, что в последствии было названо Новым Законом, в котором почти все старые, отжившие своё традиции были отброшены прочь, чтобы уступить место новым, как никогда востребованным среди северян.

А когда и эта проблема была решена, король в серьёз взялся за укрепление городов, и начал он, в первую очередь с Зимнего Предела, сильнейшей крепости бывшей в руках Арнгора. Король не был дураком. Он прекрасно видел, все те перемены, что постепенно охватывали Катарскую Империю и её правителя. Если раньше Элхарт был другом и союзником севера, то теперь… Сложно было что-то сказать об этом человеке. Но та политика, что он вёл в отношении северного соседа, вполне ясно давала понять, к чему шло дело. Торговля душилась непомерными пошлинами, Имперская пропаганда, в былые годы представлявшая северян как честных и добрых людей, теперь выставляла их какими-то звероподобными варварами. А последние известия о том, что произошло в северных провинциях Империи, служило одним из последних сигналов к тому, что вскоре грянет гром.

Близ берега Белого моря стоял небольшой домик. Он не выделялся ни шиком, ни роскошью, столь присущей жителям прибрежных земель Нешорта. Это был обыкновенный домик, в каких живут престарелые торговцы, отошедшие от дел. Здесь было все, чтобы встретить спокойную старость. Да вот только жила тут вовсе не какая-то древняя старуха, а молоденькая девушка. Её тёмные волосы развевались под порывами ветра налетающего с моря, а смуглое, слегка утончённое лицо выдавало в девушке коренную жительницу этих земель.

— Налли Ватар! — Мать, уперев руки в бока, одарила дочь гневным взглядом. — Позволь узнать, чем ты тут занимаешься?!

Налли, которой сегодня исполнялся шестнадцатый год, сидела в стареньком кресле качалке, на веранде их дома и неторопливо перелистывала страницы одной из тех книг, что подарил ей дедушка Корус. Девушка столь увлеклась историей, что даже не заметила приближения матери, а это было большой ошибкой.

— Э… — протянула она, медленно закрывая книгу.

Ларинта, так звали мать девушки, тяжело вздохнула и покачав головой сказала:

— Ты уже взрослая девочка, Налли, а все витаешь в облаках, как и твой беспокойный дед, земля ему пухом. Сколько я тебе говорила: оставь ты эти книжонки и займись настоящими делами?! Думаешь, отцу бы понравилось, узнай он, как ты себя ведёшь? Думаешь, он доволен тобой?

Налли весьма сильно сомневалась в том, что отцу было до неё хоть какое-то дело. Она посмотрела на бескрайнее море, расположившееся всего в нескольких сотнях шагов от их дома, то самое море, которое пятнадцать лет назад приняло её отца, и ответила матери.

— Извини, мама.

— Одним "извини" тут не отделаешься, — не унималась Ларинта, — у меня для тебя особенное наказание припасено на этот раз. Иди в дом!

— Да, мама, — кивнула девушка, отложив книгу в сторону. Она проводила взглядом мать, а затем на минуту задумалась.

Дедушка рассказывал ей о том, что раньше Ларинта была совсем другим человеком. Она была доброй, отзывчивой и все прочее. "Мешок добродетелей, вот кем была моя дочурка", — говаривал Корус. Да вот только добродетели эти куда-то испарились после того как её муж, Хоратл, погиб во время кораблекрушения, оставив Ларинту одну, с маленькой дочерью на руках.

Мать Налли стала совсем другим человеком. Ничто более не радовало её, ничто не вызывало улыбку на хмуром лице. А ещё, в сердце Ларинты очень крепко засела вера, в которой она нашла опору после смерти мужа.

— Господь не прощает бездельников, девочка моя, — бормотала она, скрываясь в дверном проёме, — нет, не прощает! Только трудолюбие, вера и…

Религиозная нотация утихла в тот миг, когда мать вернулась в дом. Налли, бросив грустный взгляд на лежащую у неё на коленях книгу, тяжело вздохнула, и встала с дедушкиного кресла. Девушка помнила, как Корус сидел в нём, а она, Налли, усаживалась на деревянном полу прямо у его коленей. Старый генерал трепал её по волосам, а потом рассказывал очередную историю, какие так любила Налли.

Она скучала по дедушке.

Десять лет назад хмурые легионеры принесли в этот самый домик весть о том, что Корус был убит. Десять лет. Неужели прошло столько времени?

— Налли Ватар! — вновь раздался гневный окрик матери. Верный признак того, что стоило поторопиться.

Отбросив ненужные мысли, девушка последний раз посмотрела на старое кресло, а затем побежала в дом, где её уже наверняка ждала очередная выволочка от матери. Интересно, что ей не понравиться на этот раз? Что она плохо помыла посуду, или может, что не так молилась этим утром? Да чего уж гадать, все равно уже ничего нельзя было изменить.

— Ничего не изменить… — прошептала девушка, пройдя в комнату, служившую им гостиной. Отчего-то, тут было темно, хотя на дворе стоял ясный день. Причина темноты нашлась довольно быстро — кто-то зашторил все окна, так что комната стала выглядеть немножко жутковато.

— Мам? — тихо позвала Налли, оглядываясь по сторонам, но матери нигде не было видно. — Мам? Ты где?

— Одну секунду! — донеслось со стороны кухни.

— Ма-а-а-ам? — Налли, никогда не славившаяся особым терпением, неторопливо пошла вперёд, ловко уворачиваясь от стульев и столов, которых, по её мнению, в гостиной было слишком уж много. Если раньше к ним заглядывали друзья дедушки, желающие помянуть старого генерала и проведать его дочь и внучку, то теперь вся эта мебель была совершенно ненужной. Но мать все никак не хотела избавляться от этого хлама. "Вот придёт Норут или Фалтер, куда мы их усадим?" И ведь не объяснить ей было, что и Норут, Фалтер, Гольдар, Сарнот и прочие уже давно забыли о том, что они существуют. У друзей дедушки были куда более важные дела, чем поездки к медленно беднеющему семейству в Нешорт. Мать никак не хотела в это верить, что её отца так быстро забыли, и её можно было понять, но отрицать реальность все-таки не следовало.

— Подожди-подожди! — вновь донёсся голос Ларинты с кухни.

Налли, конечно же, ждать не собиралась. Она осторожно заглянула в дверной проём и увидела…

— Мама… — выдохнула девушка, увидев, как женщина, старательно украшает небольшой тортик.

— Ну что за девчонка, — пробормотала Ларинта, не отрываясь от своего занятия, — совсем никого не слушает. — Она аккуратно воткнула в тортик маленькую свечку, а затем подожгла её. — Ты же не думала, что я вот так возьму и забуду про твой день рождения? — с этими словами она подняла поднос с угощением и подошла к дочери — Ну, пойдём же в комнату! Пошли-пошли!

Налли просто застыла, увидев все это. Сейчас, она впервые за очень долгое время увидела настоящую, тёплую улыбку на лице матери. Это было так непривычно и… приятно. Да, это было очень приятно. Они прошли в комнату и уселись за один из трёх столов. Ларинта поставила тот прямо перед девушкой и, погладив её по голове, негромко сказала:

— Загадай желание и задуй свечу. Оно обязательно сбудется.

"Хочу, чтобы ты всегда была такой", — подумала Налли, задув свечку с первой попытки.

— Вот и умничка! — вновь улыбнулась мать, торопливо отодвигая шторы от окон. Покончив с этим, она села напротив дочери, и сказала:

— Ну, давай, пробуй! Я его сегодня весь день пекла.

— Мам, — Налли неловко посмотрела на неё, — что происходит?

— День рожденья происходит. Твой день рожденья!

— Но… Почему ты такая?

— Какая?

— Такая. Другая. — Девушке никак не удавалось подобрать слова, для того, чтобы описать перемену, произошедшую с матерью.

— Ешь торт и не забивай себе голову всякими глупостями. — На миг взгляд матери стал таким же холодным, как и всегда. На миг. Затем глаза Ларинты снова стали добрыми и тёплыми. Она с любовью смотрела на дочь и улыбалась ей.

— Ма-а-а-ам, — недоверчиво протянула Налли.

— Ну что за девочка, — покачала головой женщина, — до всего ей надо докопаться. Если тебе это так важно, то скажу — мне сегодня сон приснился.

— Так.

— Хороший сон. Понимаешь, Налли, во сне ко мне пришёл отец.

— Дедушка?!

— Да, — кивнула она, — твой дедушка, Корус.

После этих слов воцарилось молчание, которое ни Налли на Ларинта не решались нарушить. Девушка ждала, когда же мать продолжит, а та в свою очередь не решалась произнести и слова. Ведь это был всего лишь сон… Она боялась, что дочь лишь посмеётся над ней, не приняв её слова на веру. Посмеется над тем, что стало настоящим чудом в глазах Ларинты.

— Пожалуйста, — негромко сказала она, все-таки найдя в себе силы, — выслушай до конца, прежде чем что-то говорить, — и, дождавшись кивка дочери, Ларинта продолжила: — Я была в садах. Тех самых садах, которые мне так полюбились в те годы, что мы с твоим отцом жили в Нешорте. Я ведь говорила тебе о них? Конечно, говорила.

Ларинта на миг прикрыла глаза, вспоминая как в те далёкие годы, она гуляла среди прекраснейших цветов, чьё благоухание будило самые тёплые чувства в её сердце. Тогда она была молода, и рядом с ней был любимый.

— Я была в садах, — вновь сказал она, — а рядом со мной был твой дедушка. Вместе мы гуляли, любуясь красотой природы, и это были одни из самых прекрасных мгновений в моей жизни. Я словно была в другом мире, где отец был жив, где нам не приходилось беречь каждый грош, чтобы купить хлеба. Не было никаких бед и проблем, доченька. Но когда отец заговорил, вся эта иллюзия рухнула. Как только он произнёс первое слово, я поняла, что все это лишь сон, по завершении которого я вернусь в тот самый мир, где его давно уже нет.

"Мне не хватает вас, — сказал он мне, — очень не хватает".

А я, старая дура, не смогла ничего ему ответить. Было так тяжело от осознания того, что это просто сон, а на самом деле отец давно уже лежит в могиле.

"Я знаю как вам тяжело, — тем временем говорил твой дедушка, — знаю, что после моей смерти некому стало о вас позаботиться. Мне жаль, что так получилось, девочка моя. Очень жаль. Я ушёл слишком рано".

"Те, кто служил с тобой, помогали нам, — сказала я, стараясь не расплакаться. Мне тогда казалось очень важным, чтобы отец даже на небесах думал о своих друзьях хорошо. — Норут, Саронт и…"

"Они мертвы, — сказал отец, и от слов его у меня все похолодело внутри, — все они убиты".

Когда я попыталась что-то ответить ему, он лишь приложил мне палец к губам и покачал головой сказав:

"Тише, дочка. Я пришёл сюда потому, что вижу, как ты рушишь свою жизнь. Ты вымещаешь боль, пожирающую тебя изнутрии, на Налли, хотя прекрасно понимаешь, что делаем этим хуже и себе и ей. Она ведь любит тебя и не понимает, почему ты отталкиваешь её".

Я пыталась что-то говорить ему, возражать, спорить… Да что толку? Слова застревали у меня в горле, а отец все продолжал говорить.

"Вы остались вдвоём. Сейчас только Налли сможет позаботиться о тебе, а ты о ней. Она твоя дочь, Ларинта. Для тебя никогда не будет человека ближе, чем Налли. Будь же ты, в конце концов, нормальной матерью и люби свою дочь. Люби её так же, как она любит тебя".

Эти его слова… они открыли мне глаза. Я ведь действительно была так несправедлива к тебе, доченька, я должна была быть для тебя самым близким человеком, а стала… надеюсь ещё не поздно мне все переменить.

— Мам, — Налли взяла мать за руку и, улыбнувшись, посмотрела ей в глаза. — Конечно не поздно.

— Хорошо, — улыбнулась ей в ответ Ларинта и в глазах её блеснули слёзы, которые женщина тут же вытерла торопливым движением руки. — Но это не все. После тех слов, что отец сказал мне, он как-то грустно улыбнулся, а затем пошёл к выходу из сада.

"Не ходи за мной", — сказал он.

Но я не хотела отпускать его, и сделала шаг вперёд. На этом сон и оборвался.

День прошёл быстро и Налли, поначалу даже не заметила, как солнце за окном уступило место яркой луне. Им с матерью нужно было поговорить о стольких вещах, столько обсудить и наверстать, что девушка попросту потеряла счёт времени и пришла в себя только в тот момент, когда Ларинта поставила прямо перед ней две свечи.

— Ой, — негромко вскрикнула девушка, посмотрев в окно, — неужели столько времени пролетело?

— Да, — кивнула Ларинта, убирая со стола тарелку из-под торта, который они с таким аппетитом съели, — совсем мы с тобой счёт времени потеряли, девочка моя. Но ничего, завтра у нас с тобой будет целый день на то, чтобы…

— Нам обязательно надо поехать в город! — перебила её Налли. — Узнаем, что стало с друзьями дедушки и правда ли они мертвы.

— Ох, девочка моя, ну как они могут быть мертвы? Норуту же было всего тридцать семь!

— Но дедушка сказать, что они погибли…

— Это был просто сон, — покачала головой Ларинта, — не стоит воспринимать его так близко к сердцу.

— Так ведь ты же восприняла!

— Послушай, — Ларинта взглянула на дочь, — если мы с тобой… — Громкий стук в дверь прервал женщину. — Кого это Господь нам послал в такую темень? — спросила она, не обращаясь ни к кому в частности.

Налли, все ещё сидевшая за столом, видела, как мать медленно подошла к двери и сдвинула засов в сторону, а потом все было словно в тумане. Те события, что девушка увидела перед собой в следующий миг, навсегда отпечатались в её памяти.

Дверь резко распахнулась, отбросив Ларинту на несколько шагов назад, а в дом вошли трое мужчин в чёрных одеждах, с красными повязками на руках. Инквизиторы.

— Именем святейшего Императора, — проговорил один из них, обнажая короткий клинок, — мы принесём вам смерть.

— Что?! Кто вы такие?! — закричала мать, совершенно сбитая с толку.

— Мама! — крикнула Налли, вставая из-за стола, но было слишком поздно. Мужчина, державший в руках кинжал подошёл к ошеломлённой Ларинте и, схватив её за плечо, вонзил клинок прямо в грудь женщине.

— Прими очищение, — сказал он, отталкивая от себя смертельно раненую женщину.

— МАМА! — в ужасе кричала Налли, она видела, как та медленно опускается на колени, а на платье её появляется багровое пятно. Ларинта медленно повернула голову в сторону дочери и, скривившись от боли, прохрипела:

— Беги…

Но девушка даже не думала о бегстве. Ужас и непонимание сковали её ноги, не давая сделать и шага. Она просто стояла на месте, до того самого момента, как один из инквизиторов взял её за руку.

— Именем Императора… — только и успел, сказал он, прежде чем Налли всадила ему вилку, столь удачно попавшуюся под руку, прямо в глаз. Мужчина дико заорал, отпустив руку девушки, позволив ей бежать и Налли, бросив последний взгляд в сторону умирающей матери, метнулась к окну. Совершенно не задумываясь о том, что делает она, прыгнула прямо в окно, и звон бьющегося стекла смешался у неё в ушах с криком одного из инквизиторов.

— Взять её! Балору нужна её голова!

Оказавшись на улице, Налли судорожно осмотрелась по сторонам и увидела, что двое мужчин уже бежали в её сторону. Надо было бежать. Срочно бежать!

И она побежала. Совершенно не думая о том, куда, она бежала вперёд, надеясь только на чудо. Инквизиторы неслись вслед за ней, но страх и ужас гнали девушку вперёд, не давая ей ни на миг сбавить скорость.

Лишь через несколько минут этой бешеной погони, Налли поняла, что бежит она прямо к Грандскому Лесу, тому самому месту, где она еще, будучи девочкой, постоянно гуляла вместе с дедушкой Корусом. Лес был далеко, но если ей все-таки удастся скрыться среди деревьев, то у неё появится шанс на спасение. Там она сможет затеряться среди деревьев и инквизиторы никогда не найдут её.

Но была проблема, о которой Налли даже не задумывалась в этот момент. Гонимая страхом она не подумала о том, что лес, располагавшейся на самой границе Нешорта и Корантара, был слишком далеко от их домика, и чтобы добраться до него, ей пришлось бы бежать добрые пол дня.

Она бежала вперёд, не находя в себе сил на то, чтобы оглянуться назад, но по приближающимся крикам инквизиторов, Налли понимала, что они нагоняют, а лес все ещё был слишком далеко. Девушка не успевала, и осознание этого, лишало её последних сил. Отчаянье охватило её, лишая последних сил.

— Хватай суку! — крикнул кто-то у неё за спиной и в следующую секунду её повалили на землю.

— Нет! — крикнула Налли, она видела, как над ней навис мужчина в чёрных одеждах, держащий в руках тот самый кинжал, которым он убил её мать. — Не надо!

— Именем Императора, — сказал инквизитор, занося руку для удара… Который ему никогда не суждено было совершить.

Первая стрела вонзилась ему в плечо, заставив инквизитора выронить клинок, вторая пробила грудь, а третья ударила в горло.

Последним, что видела Налли, прежде чем тело инквизитора прижало её к земле, был мужчина с серыми волосами. Он бежал через поле, на ходу отбросив от себя лук и достав из-за спины переломленный на середине меч. Мужчина бежал в сторону второго инквизитора.

Труп мужчины прижал Налли к земле, и она более не могла видеть, что происходило на поле но она слышала. Слышала звон, с которым мечи сошлись в схватке, слышала проклятья инквизитора, а затем… крик, в котором мешалась яростью и отчаянье. С трудом выбравшись, девушка посмотрела, туда, откуда донёсся этот крик, но Господи, лучше бы она этого не видела…

Её спаситель, вонзив меч в грудь врага, вновь зашёлся этим безумным криком, а затем, словно дикий зверь он впился зубами в горло инквизитора.

— Господи, — прошептала Налли, разрыдавшись, — Господи Боже…

Она медленно встала на ноги, и хотела, было вновь побежать, но тут прямо перед ней возник огромный мужчина с чёрной бородой. Девушка была ему ростом по грудь, так что она прекрасно могла видеть многочисленные татуировки, покрывавшие обнажённый торс гиганта.

— Эй! — рявкнул он, схватив её за плечи. — Далеко собралась?!

— Пустите! — закричала Налли, отчаянно вырываясь из рук бородача. — Отпустите меня!

— Хароудел, — сказал ещё один мужчина, подошедший к ним, — немедленно отпусти её!

Тот был куда ниже ростом, да и одет он был более… цивилизованно.

— Гордак, — гигант повернулся к новоприбывшему, — ты не видишь, что ли? Она совсем одурела! А тут, к твоему сведенью, все в этих дерьмовых инквизиторах, оказывается!

— Ладно, — нахмурился тот, кого назвали Гордаком. Налли только сейчас увидела, что в руках мужчина держит меч, опущенный остриём к земле. — Надо с ним что-то делать, пока его совсем не занесло, — сказал он, кивком головы указав на того самого человека с серыми волосами, все ещё рвал плоть мертвеца.

— Хм, — Хароудел проследил за взглядом друга, — действительно. Так, — сказал он, посмотрев на Налли, — ты, девонька, будешь хорошо себя вести?

Та, ничего не понимая, кивнула и этого, великану оказалось достаточно — он отпустил ее, а сам, вместе с Гордаком, быстрым шагом направился к буйствующему товарищу.

— Логар, так-тебя-раз-этак! — крикнул он. — Хватит жрать людей!

Налли не была глупой. Она прекрасно понимала, что сейчас судьба дала ей шанс, и если она им не воспользуется, то одному только Богу известно, чем все это кончиться. Девушка, не оглядываясь, побежала. До леса было совсем недалеко и если ей повезёт, то деревья укроют её. Надо было только бежать. Бежать, ни на секунду не останавливаясь. Сердце девушки бешено колотилось, в голове не было ни единой мысли, а ноги несли её вперёд. Сейчас она не думала о том, что случилось за последний час. Единственным, что волновало Налли в данный момент, было убежать как можно дальше от всего этого. Убежать и спрятаться, чтобы никто никогда не нашёл её.

Девушка так не разу и не обернулась. Она не увидела, как Логар, обуреваемый своими безумными видениями оторвался от добычи и посмотрел прямо на неё. Налли не слышала того единственного слова, что он прошептал, прежде чем оттолкнуть в сторону Гордака с Хароуделом и побежать вслед за ней.

— Анара…

Удалось! Лес был куда ближе чем думала Налли, и она добежала до него всего лишь за пол часа. Но когда девушка оказалась среди деревьев, сбавлять темп она не стала, все-таки она весьма обоснованно опасалась, что эта троица сейчас гонится за ней и кто знает, что они удумают, если нагонят её. Самым важным сейчас было спастись, спастись и выжить. А для этого надо бежать! Бежать не оглядываясь!

Но силы уже покидали её тело. Боль в груди была просто невыносимой, а ноги с большим трудом удерживали тот темп, что задала себе девушка. Со страхом, она поняла, что если не передохнёт хотя бы пару минут, то попросту свалиться от усталости под ближайшим деревом.

— Ладно, — негромко сказала она, останавливаясь, — надо просто отдышаться.

Спиной она прислонилась к дереву и только сейчас позволила себе посмотреть в ту сторону, откуда только что сбежала. В лесу было очень темно, и даже, несмотря на свет луны, ей почти ничего не удавалось разглядеть. Чудо, что она ещё не врезалась в какую-нибудь ёлку во время своего забега.

Налли уже хотела, было вновь двинуться вперёд, как вдруг услышала хруст в нескольких шагах от себя. Кто-то наступил на ветку.

Надо было затаиться. Задержать дыхание и надеяться, что её не увидят в этой темноте. Это вполне могло сработать и тогда все было бы хорошо… но страх взял верх над разумом.

— Убирайтесь! — закричала Налли, что было сил. — Оставьте меня в покое!

Она буквально вжалась спиной в дерево готовясь к смерти, как вдруг, прямо перед ней возник мужчина в изорванных одеждах. Тот самый человек, который спас её от инквизиторов. В лунном свете Налли видела, что лицо его было красным от крови, а в руках незнакомца блеснул осколок меча.

— Анара, — прошептал он, посмотрев на неё.

— Нет! — крикнула она, стараясь оттолкнуть его, но тот даже не шелохнулся.

— Анара, — повторил он, — это я… папа. Ты не узнаёшь меня, девочка?

— Не трогайте меня! — завизжала девушка из последних сил. — Не надо!

— Доченька… — по лицу мужчины текли слёзы.

— Оставьте меня!

— Нет! — словно ужаленный, он отскочил от Налли. — Ты не она! Ты не Анара! — крикнул он, отшвырнув осколок меча в сторону. — Ты не Анара! — Он упал на колени, схватившись руками за голову. — Убирайтесь! Убирайтесь от меня! Оставьте меня в покое! Убийца! Я найду тебя, Убийца!

Налли просто не знала, что ей делать. Она все так же стояла, прижавшись спиной к дереву, и просто смотрела. Слова мужчины становились все тише и тише, пока не превратились в неразборчивое бормотание. Он упал на землю и свернулся на ней, закрывая голову руками.

— Что с вами? — негромко сказала она, набравшись сил.

Но ответ пришёл совсем не оттуда, откуда ждала девушка. Тот самый великан, что поймал, вышел из-за деревьев. Тяжело дыша, он опустился на колени рядом с мужчиной и, положив руку ему на плечо, сказал:

— Имперцы выжгли его разум калёным железом, — взгляд его метнулся в сторону Налли, — можешь не бояться. Мы друзья для тех, на кого охотятся инквизиторы.

— Убирайтесь… — шептал лежавший на земле мужчина, — убирайтесь от меня… не хочу… нет…

— Борись, парень, — сказал Хароудел, — ты сильнее этого дерьма. Борись, Логар, ты должен победить их, чтобы отомстить.

— Месть, — Логар оторвал руки от головы и медленно поднял взгляд на Хароудела, — Убийца… Он умрёт.

— Уже лучше, — кивнул великан.

— Умрёт, — прорычал Логар, вставая на ноги. — Умрёт за то, что он сотворил. Спасибо, горец. Приступы становятся чаще, — он тряхнул головой, отгоняя последние видения, — не могу их удерживать.

— Так поднапрягись, — пробормотал Хароудел, поднимаясь на ноги, — ты погляди, что с девочкой сделал!

Логар посмотрел на Налли, все ещё прижимавшуюся спиной к дереву и не решавшуюся сделать лишнего вдоха, и махнул рукой:

— Просто испугана. Страх ещё никого не убивал.

С этими словами он подобрал осколок меча, служивший ему оружием, и скрылся среди деревьев. А Хароудел, покачал головой подошёл к Налли.

— Его заносит иногда.

— Кто вы такие?! — пискнула девушка.

— Мы? — Горец удивлённо на неё взглянул. — Корантарцы мы. А вот он, — кивок в ту сторону, куда ушёл Логар, — бакортец.

Эти слова прозвучали для неё словно гром среди ясного неба. На миг Налли даже пожалела о том, что сейчас рядом с ней был именно этот человек, а не кто-то из инквизиторов. Лучше было умереть сразу, чем… попасть в руки к этим. Девушка с ужасом посмотрела на Хароудела, ожидая, что тот достанет здоровенный мясницкий нож и примется медленно сдирать с неё кожу. Господи Боже, за что ей все это?!

Страх Налли был вполне оправдан, учитывая все те новости и слухи, что бродили по Катарской Империи в течении последних месяцев. Все началось с того, что на городских площадях объявились императорские глашатаи, объявившие простому люду о том, что северные провинции взбунтовались против власти Соладара. Правители Бакорта и Корантара погрязли в грехах и пороках, которые, в конце концов, заставили их отвернуться от Императора. Безумцы подняли мятеж и развязали новую гражданскую войну.

Но в честном бою у них не было никаких шансов. Преданные Соладарскому трону легионы разгромили ту армию оборванцев, что отправили к столице мятежники, тем самым, похоронив все их надежды на решительную победу и захват власти в стране. Одним ударом Император рассеял предателей, но рассеять не значило победить. Бежавшие с поля боя солдаты врага вернулись в родные провинции.

Когда легионы, ведомые бравым генералом Кантуром, заняли и Бакорт и Корантар, там их ждал весьма холодный приём. Люди, обманутые своими лордами-предателями, проклинали солдат, они ненавидели их, словно те были иноземными захватчиками, а не освободителями. Но вскоре разум стал возвращаться к честным гражданам Империи. Они принимали власть Соладара как избавление, а не как проклятье и вскоре мятеж был бы окончательно раздавлен, если бы не те самые солдаты, что выжили после единственной битвы этой войны.

Они нападали на легионеров занявших их провинции. Жгли обозы и вырезали зазевавшиеся отряды, стараясь посеять хаос в армиях Императора, а хуже всего было то, что предатели мстили простым людям, не желавшим их поддерживать. Они пытали и мучили тех крестьян, кто радостно встречал новости о новых победах легионов. Мятежники вырезали целые города, заявлявшие о своей преданности Империи. Даже в Нешорте Налли слышала ужасные истории о тех пытках, что приходилось терпеть простым людям от этих проклятых мятежников… А теперь она и сама попала к ним в руки!

— Не надо сдирать с меня кожу! — завизжала Налли, когда Хароудел сделал шаг в её сторону. Горец, озадаченный таким поведением, посмотрел сначала на девушку, затем оглянулся назад, а потом снова взглянул на неё.

— Что?

— Не пытайте меня! Лучше убейте! Сразу убейте!

— Девочка, тебя по голове ударили, что ли? — спросил Хароудел, почесав затылок. — Никто тебя пытать не собирается.

— А… — это было неожиданно. — Вы же корантарец.

— Да.

— Мятежник?

— Угу.

— И вы сдираете кожу с людей.

— Зачем? — потрясённо спросил Хароудел.

— Не знаю… — замялась Налли.

— Ты, это, — горец хотел, было сказать что-то ещё, но тут, среди деревьев показался ещё один человек. Тот самый, кого звали Гордаком. В одной руке он нёс факел, а в другой…

— Ну и крепкие же шеи у этих инквизиторов, — выдохнул он, швырнув на землю две отрубленные головы. Взглянув на эти ужасные трофеи, Налли тихо пискнула и потеряла сознание, упав прямо в руки подхватившего её Хароудела.

— Баран ты Гордак, — буркнул он недоумевавшему рыцарю.

Видения. Они вернулись к нему в тот самый миг, когда за спиной Логара захлопнулась массивная дверь камеры, а звук задвигающегося засова, прозвучал словно приговор. Вновь он видел кровь и смерть. Битва бушевала вокруг него, и он был её частью. Победа была близка как никогда и сейчас нужно лишь сделать последний рывок, чтобы месть свершилась. Последний рывок, который они так и не смогли совершить.

Логар видел, как его солдаты бросали оружие и бежали. Видел смеющегося Убийцу. Видел свой переломленный меч.

— Нет! — кричал он, разбивая кулаки о каменные стены. — Хватит!

Безумие охватило его.

— Папа, — окликнул его Ковал. Мальчик вместе с сестрой стоял у двери и смотрел прямо на Логара, — почему ты не отомстил за нас?

— Простите, — прошептал бакортец, упав на колени рядом с детьми. — Простите меня! — по его щекам текли слёзы.

— Ты жив, — грустно сказала Анара, — а мы мертвы. Почему ты живёшь, когда нас нет, папа?

— Я не смог убить его… простите меня, — шептал Логар. — Простите меня… простите… — повторял он снова и снова, пока не понял, что был в камере совершенно один. Его дети ушли. Они ушли, а он вновь остался один наедине со своим безумием. Один.

— Почему он не убил меня тогда? — прошептал Логар, привалившись спиной к стене. — Почему я живу?

"Потому, что ты должен отомстить", — вновь раздался тот же самый голос, что он слышал в комнате для допросов. Но сейчас Логар смутно начал понимать, кому он принадлежал. Это был голос его отца — Харонта.

— Нет! — крикнул он. — Убирайся из моей головы! Я убил тебя!

"Ты сдался, — насмешливо отвечал голос, — слабый, никчёмный, жалкий…"

— Замолчи!

"Твоя шлюха-жена забрала Бакорт, а ты спустил ей это с рук, — говорил старик с насмешкой в голосе, — твои наследники гниют в земле, а Корантарская Ведьма сидит на своём троне и смеётся над тобой".

— Убирайся! Ты мёртв!

"Нет, сынок, это ты мёртв. Живое тело и мёртвая душа. Ты всегда был самым слабым из всех, я никогда не верил, что ты сможешь чего-то добиться, и я был прав. Ты проиграл, Логар".

— Заткнись! Закрой свой поганый рот! Замолчи!

"Ты убил меня, когда я был слаб. Только в такие моменты ты силён — когда твой враг не может даже поднять руку, чтобы защититься. А когда пришёл час настоящей битвы, ты показал, на что способен. Убийца уложил тебя, как котёнка. Ты существуешь только с его позволения, знай это, сынок".

Видения вновь охватили Логара. Он видел себя сражающимся с Убийцей, видел, с какой лёгкостью Балор избегал его ударов, а сам проводил такие стремительные атаки, отразить которые Логару было не по силам. Убийца хохотал, втаптывая его в грязь.

Очнулся бакортец от скрипа открываемой двери. Слишком яркий свет ударил ему в лицо, заставив зажмуриться. Неужели он уснул? Сколько прошло времени? Хотя это было не важно. В темнице время не имеет значения.

— Ты плохо выглядишь, — в камеру зашёл Балор, сжимавший в руках связку ключей. — Я бы сказал что-нибудь сочувственное, но не буду лгать, твой вид меня забавляет.

Логар с трудом поднял на него глаза и, прорычав что-то нечленораздельное, отполз к ближайшей стене, и прислонился к ней спиной.

— Ты здесь уже месяц, — сказал Балор, поигрывая ключами, — и, думаю, сейчас самое время спросить тебя, Логар: готов ли ты раскаяться в своих грехах? Прежде чем ты скажешь какую-нибудь глупость, хочу тебя предупредить — Боги Огня милосердны. Если ты…

— Боги Огня? — негромко спросил Логар.

— О, — улыбнулся Балор, — ты ведь не слышал той проникновенной речи нашего возлюбленного Императора? Был слишком занят предательством и мятежом, да? Ну, ничего, я тебе перескажу все в двух словах.

Улыбка на лице Убийцы медленно превратилась в настоящую злорадную ухмылку.

— Видишь ли, отныне и навсегда Катарская Империя приняла Харэн как своих новых богов. Теперь все честные граждане обязаны возносить хвалу Огню, как единственному хранителю человечества. Официальное объявление об этом произошло лишь пару дней назад, и я, пользуясь моментом, смог получить у Императора прощение для тебя.

— Прощение? — тряхнув головой, Логар посмотрел на Убийцу.

— Прощение, — кивнул он. — Если ты примешь новую веру, то в глазах Императора и граждан, станешь новым человеком. Верным, преданным, богобоязненным. Со временем, ты вернёшь себе власть над Бакортом, а вместе с ним получишь и Корантар.

— Ты вновь сделаешь меня лордом?

— Не только, Логар, не только. Так же ты получишь титул маршала Империи. В твоих руках будут сосредоточенны все легионы.

"Согласись", — прозвучал у него в голове насмешливый голос Харонта.

— Но та власть, что будет сосредоточена в твоих руках, ничто по сравнению с тем, что дадут тебе Боги. Прими их в свою душу, и они наградят тебя такой силой, о которой никто из смертных не смеет мечтать.

"Прими его предложение, — вновь сказал отец Логара, — возьми подачку из рук Убийцы! Покажи, насколько ты жалок!"

— Балор, — Логар, сидевший на полу, медленно поднялся на ноги и, опираясь рукой о стену, посмотрел прямо в глаза лорду Соладара.

"Возьми то, что он тебе даёт. Обрети власть и могущество. Стань сильнее. Прими его предложение и оставь своих детей неотомщёнными! Возьми власть из рук того, кто пролил их кровь!"

— Балор… — повторил Логар.

— Ты готов принять Огненных Богов?

— Засунь своих Богов себе в задницу, Убийца.

Тяжело вздохнув, Балор отошёл на шаг назад и развернулся к Логару спиной.

— Ты мог бы обрести такую силу… такую власть… — сказал он, и бакортец увидел, как Убийца начал меняться.

Он становился выше, раздавался в плечах, а волосы Балора из чёрных стали багровыми, словно кровь.

— Ты мог бы стать одним из нас, — прогремел Убийца развернувшись, и Логар увидел, что кожа его была белой как мел, а лицо покрывали красные татуировки. Балор смотрел на него своими черными, как уголь глазами и ухмылялся, показывая Логару, острые как бритва зубы.

— В тебе такой потенциал, — голос его гремел словно раскат грома, — ты был бы прекрасным Амал-аш. Одним из лучших.

Даже одежда первого советника изменилась. Сейчас на нём был доспех из какого-то красноватого металла.

— Но ты хочешь гнить в дерьме! — одним ударом он отшвырнул Логара в другой конец камеры. — Ты хочешь мстить, но подумай, сможешь ли ты достать МЕНЯ?!

Балор, неторопливо подошёл к распростёршемуся на полу бакортцу и провёл по его щеке стальными когтями, увенчивающими каждый из пальцев.

— Подумай, смертный, стоит ли это того?

Логар смотрел прямо в чёрные глаза чудовища, которым обратился лорд Соладара. В его взгляде не было и капли страха.

— Мне плевать, кто стоит за тобой, тварь, — прорычал он, — я убью тебя.

— Крх… — рыкнул демон в ответ на слова бакортца и, отвернувшись, Балор пошёл к выходу из камеры, и на ходу приобретая человеческий вид. — Люди такие принципиальные. Прямо тошно.

Дверь захлопнулась, а Логар ещё несколько часов смотрел на то место, где стоял Балор.

Забавно, но ни тогда, ни сейчас, он не чувствовал страха. Должен был, но не чувствовал. Словно страх навсегда оставил его душу, как и любовь, преданность, вера… Все ушло, уступив место бесконечной ненависти к себе и к Убийце. Но кем он был?

Логар пытался осознать, что он только увидел. Очередное видение? А может, это был истинный облик того, кто звался Балором? Или же это та самая сила и власть, что давали Огненные Боги?

"Не важно, кто он такой, — в голове прозвучал голос мальчика. Ковала. — Ты убьёшь его, папа".

— Я убью его, — прошептал Логар, поднимаясь на ноги.

"Ты убьёшь его", — вторила брату Анара.

— Убью.

— Это что? — Карнгар с сомнением ткнул пальцем миску с какой-то бурдой, стоящую перед ним на столе.

— Овсянка, — сказал Бронвальд, старый слуга, живший в Зимнем Пределе ещё в те времена, когда крепость принадлежала имперцам. Старик, по мнению Карнгара, был неплохим человеком, и верой и правдой служил ему, да вот только он все ещё никак не мог выкинуть из головы эту проклятую привычку — подавать утром вместо нормальной еды какую-то дрянь.

— Её уже один раз съели, что ли? — поинтересовался Карнгар, поглядывая на "овсянку".

— Нет, милорд.

— Тогда почему она похожа на блевотину?

Тут слуга не нашёл что ответить. Он лишь молча стоял по левую руку от лорда, восседавшего на несоразмерном ему деревянном стуле за не менее огромным столом, и смотрел прямо перед собой.

— Как это вообще можно есть? — сокрушался Карнгар, зачерпнув ложкой немного каши и с отвращением бросив ложку обратно в миску. — Скажи, Бронвальд, ты видишь, что это за место? — спросил он, взглянув на старика.

Слуга видел. Огромный зал, предназначенный для торжественных приёмов на сотню человек. В былые времена здесь стояли статуи Императоров прошлого, но с приходом северян все они канули в лету, уступив место каким-то плохо исполненным рисункам на стенах. Большинство из этих рисунков, само собой, изображали Йортунхельда.

— Вижу, милорд, — кивнул он.

— А, по-моему, нет, — сказал Карнгар, запустив миску с овсянкой на другой конец стола. — В таком месте нельзя подавать людям блевотину под видом еды! Где мясо?! Где картошка?! Где нормальная жратва, скажи мне?!

Прокашлявшись, Бронвальд сложил руки за спиной и все так же, глядя перед собой, принялся отчитывать своего повелителя.

— Лорду Зимнего Предела надлежит поддерживать свой желудок в соответствующей форме, дабы не иметь в будущем излишне близких связей с отхожим местом. Согласно последним исследованиям Паридоха, именно овсянка является наилучшим завтраком, укрепляющим…

— Ох, — Карнгар прикрыл лицо рукой, проклиная все на свете. Старик опять принялся за одну из излюбленных тем: "Лорду Зимнего Предела бубубу-блаблабла-бубубу". Конечно же, Карнгар относился к Бронвальду со всем возможным почтением, но благодаря его бесконечному ворчанию, он не мог есть у себя в комнате, потому, что лорду Зимнего Предела это не полагалось, не мог заводить себе хорошеньких служанок, потому что лорду Зимнего Предела не к лицу было иметь подобные связи, не мог нажираться, как свинья, потому что лорд Зимнего Предела всегда должен быть трезв, как стёклышко.

— Благодаря которой, срок жизни обычного человека увеличивается в среднем на пять лет, — наконец-то закончил старик.

— Отправить бы тебя в Империю, — буркнул Карнгар, взяв в руки миску, которую столь услужливо пододвинул к нему старик.

— Боюсь, это огорчит милорда Арнгора, — на лице Бронвальда мелькнуло что-то вроде ухмылки.

Конечно, огорчит. Чтоб его. Три года назад хренов король, во время очередного визита в Зимний так хорошо разговорился с Бронвальдом, что решил назначить его ответственным за то, чтобы Карнгар "вёл себя прилично". И старый слуга со всем возможным рвением принялся за исполнение своих новых обязанностей.

Судя по всему, он принял слова Арнгора слишком серьёзно и теперь вознамерился сделать из Карнгара настоящего имперского лорда, что не очень-то радовало последнего. Да вот только против королевского указа не попрешь, будь ты хоть лорд, хоть вождь, хоть ещё кто. Так что ничего не оставалось, кроме как жрать эту унылую овсянку да проклинать тот день, когда на Йорсткий трон взошёл этот человеконенавистник.

Только когда Карнгар доел-таки овсянку, Бронвальд изволил сообщить ему что в крепость прибыли гости.

— Три Волка, милорд. Их ведёт Рорик Чёрный. Я сообщил им, что вы будете готовы их принять, после того как позавтракаете.

Взгляд, которым Карнгар одарил старика, был краше всех слов. Он выражал всю ту гамму ненависти и раздражения, что скопились в лорде Зимнего Предела за последние годы, а так же лёгкую толику интереса. Как ни крути, но визит Чёрного всегда приносил с собой что-то интересное.

— Скажи, что скоро подойду, — сказал он Бронвальду, — и Бьёрна позови. Пусть тоже присутствует.

Слуга поклонился и торопливо вышел из зала через раскрытые двери, в которых скоро показался никто иной, как Бьёрн по прозвищу Медвежье Дерьмо (сам он предпочитал называться Медвежьей Лапой, но кого это волновало?).

На вид ему было лет сорок, хотя из-за чёрной, кустистой бороды и таких же чёрных, засаленных волос он выглядел немного старше. Этому же способствовало и массивное пузо, по слухам, служившее причиной того, что Медвежье Дерьмо никогда не носил нагрудники.

— Лорд! — крикнул он, приветствуя Карнгара. — Долго же ты жрал!

— Надо растягивать удовольствие, — сказал тот, поднимаясь со своего места и подходя к другу, — а то стану таким же жирным мешком, как и ты.

— Это маскировка, — хохотнул Бьёрны хлопнув себя ладонью по животу, — вот захочет на меня имперец напасть, подумает: "Ага! Очередной жирдяй! Ну, сейчас я его одной левой…" А тут — бац, и голову ему оторвал этот жиртрест.

— Хитро, — задумчиво кивнул Карнгар. Ведь правда, каким бы толстопузым не был Бьёрн, он оставался могучим воином, связываться с которым не стоило ни человеку, ни Волку.

— А то!

— Гостей-то ты наших видел?

— Видеть-то видел, — задумчиво сказал Бьёрн, — да вот только поговорить с ними не удалось.

— Вот это мы сейчас и исправим. Пошли со мной.

Они покинули Зимний Предел на следующий день. Рорик распрощался с Карнгаром, взяв с того обещание не ввязываться ни в какие провокации, которые могли затеять против него имперцы. Зная всю горячность лорда, такое обещание было простой необходимостью, ведь один неосторожный шаг со стороны Карнгара мог послужить началом войны, а этого Рорику ой как не хотелось.

— Думай головой, а не задницей, — сказал Чёрный, когда они уже стояли в воротах, — и держи рядом этого своего Бьёрна, он мужик, вроде, умный.

— Да вали ты уже, — махнул ему рукой Карнгар, — как баба прям.

— Я тебе голову откручу, если к моему возвращению выяснится, что ты какую-нибудь дурость учудил, — бросил Рорик на прощание и после этих слов, он двинулся вперёд.

— Тоже мне, умник выискался, — пробормотал Карнгар провожая взглядом удаляющихся Волков.

Сейчас их путь лежал на юг, к небольшому, относительно Зимнего Предела, форту, выстроенному имперцами в последние годы для охраны границ. Раньше в нём не было необходимости, ведь в крепости Карнгара располагались на только северяне, но и некоторое количество имперских воинов, проверявших каждого, кто намеревался пересечь границу, но, в связи с последними событиями, такая близость с вероятным врагом была просто недопустима.

Рорик бодро шагал по дороге вперёд, не особо оглядываясь по сторонам, а вот Дарг и Таргл вели себя менее сдержанно. Оба они принюхивались и глядели в разные стороны, словно надеясь увидеть что-то такое, о чём Чёрный даже не задумывался. Причина тому была довольно проста — Рорик, служивший послом при дворе Арнгора, довольно часто бывал в Империи, а вот двое других Волков впервые пересекли границу двух государств.

Только вот их ждало солидное разочарование. В Империи все было абсолютно так же, как и на севере: те же равнины, присыпанные снегом, те же леса, виднеющиеся где-то вдалеке и совершенно то же самое небо, висящее у них над головами. Даже солнце тут светило так же, как и на севере, что вызывало особое неудовольствие Дарга.

— Харгальд говорил, что оно тут ярче, — буркнул он.

— А ты знаешь, когда он последний раз в Империи бывал? — поинтересовался Рорик.

— Лет пятьдесят назад, вроде.

— Так вот, если ты и дальше будешь слушать рассказы Харгальда о том, что было на земле пятьдесят лет назад, то ты, несомненно, узнаешь о том, что трава была зеленее, бабы пухлее, а вода мокрее.

— Сам дурак, — пробормотал Дарг насупившись.

— А пахнет здесь по-другому, — задумчиво сказал Таргл. Он был самым молодым из них и нюх волчонка был как никогда чувствителен, так что ему по силам было почувствовать то, что упустили старшие Волки. — Странный запах. Гарь и… ещё что-то. Мясо, что ли?

— Хм, — Дарг тоже принюхался и спустя пару секунд сказал, — да. Мясо. Интересно, кто там обед готовит? Может, и нам кусок отрежут?

— Думаю, такой обед ты не захочешь, — многозначительно подметил Рорик, поглядывающий на возвещающийся впереди имперский форт. Идти до него было ещё около получаса, но даже отсюда Чёрный прекрасно мог разглядеть, что он из себя представлял. Обыкновенный каменный ящик, обнесённый по периметру невысоким, деревянным частоколом.

Форт строили не для того, чтобы он держал осаду, это было сразу видно. Он должен был служить перевалочным пунктом и не более того. Очередной дурной знак.

Чтобы хоть немного отогнать мрачные мысли, Рорик посмотрел на небо, по которому неторопливо плыли редкие облака, то и дело закрывавшие собой солнце. Чёрный никому бы в этом не признался, но, по его мнению, оно действительно светило чуть тусклее, чем сто лет назад. Да и трава зеленее была точно. Тьфу. Совсем старый стал.

— Эй! — резкий окрик вывел Рорика из старческих размышлений. Он и не заметил, как они подобрались к форту, где их уже встречали двое весьма воинственно настроенных легионеров. Каждый из них держал в руках копьё в человеческий рост и длинный щит с синим орлом на фоне пламени. Совсем они одурели с этими Богами.

Скрестив копья, легионеры перекрыли Волкам путь через ворота, а один из них сказал:

— Назовите свои имена и цель визита в Катарскую Империю.

— Рорик Чёрный. Я посол короля севера Арнгора и иду в Соладар, чтобы передать лично Императору послание моего правителя. Эти двое, — кивок в сторону Дарга и Таргла, — мои телохранители.

Солдаты переглянулись, явно не ожидая, что эти трое оборванцев окажутся столь важными птицами.

— Верительные грамоты, — требовательно заявил тот же легионер. Рорик, после непродолжительных поисков, вытащил из складок одежды потёртый свиток и протянул его солдату, который, передав копьё товарищу, взял его и, развернув, принялся читать: — Я Арнгор Король Севера… так-так-так… мой посол и исполнитель моей воли Рорик Чёрный, — внимательный взгляд в сторону Рорика, — так-так… ага… так… скрепляю личной печатью… угу… — Дочитав, легионер вернул свиток Чёрному со словами. — Там нет ни слова про телохранителей.

— А не понятно разве, что посла охранять надо, особенно учитывая происходящее у вас в Корантаре? — спросил Рорик.

— Имперские дела не касаются тебя, северянин, — с отвращением сказал второй легионер, явно не питавший к Волкам никаких тёплых чувств. — Ты, Рорик Чёрный, посол Севера, можешь проходить. А вы двое валите туда, откуда пришли.

— Ты сам-то не хочешь… — начал было Дарг, но Чёрный остановил друга, положив тому руку на плечо.

— Тихо Дарг, тихо, — прошептал он, а затем, посмотрев на легионеров, сказал, — если мне придётся отказаться от своих телохранителей, то я, не сомневайтесь, сообщу об этом лично Императору. Думаю, он, в знак уважения к статусу посла, сможет вручить мне в качестве подарка головы двух особо ретивых легионеров.

— Эм…

— Или может в Империи сейчас принято сдирать с провинившихся кожу? Ты не помнишь, Таргл?

— Согласно восьмому эдикту имперского легиона, — процитировал Таргл, при этом, сохраняя на лице дружелюбную улыбочку, — солдат, замеченный в оскорблении чести и (или) достоинства важных государственных лиц, к которым, несомненно, можно причислить иноземного посла, должен быть либо сварен в кипящем масле и выставлен на всеобщее обозрение, либо подвергнуться свежеванию.

— Вам что больше нравится, — поинтересовался Рорик, наблюдая за бледнеющими солдатами, — свежевание или масло?

— Думаю, они могут пройти, — пробормотал один из солдат.

— Определённо могут, — ответил второй, — только вы это… Не нарушайте законы.

— Не нарушим, — сказал Рорик, деликатно отодвигая копья в стороны. А когда они прошли через ворота, Чёрный сказал волчонку: — Хвалю, Таргл.

Но Тарглу эта похвала была не особо интересна. Запах жареного мяса все усиливался, но было в нём что-то неправильное. Что-то отвратительное. Они подошли ко вторым воротам, ведущим уже в сам форт, где их тоже встретили без особого радушия, правда на этот раз верительной грамоты Чёрного вполне хватило, чтобы пройти внутрь, и когда они прошли через ворота, Таргл понял, что давало этот чёртов запах.

Если снаружи это сооружение выглядело как каменный ящик, лишённый всяких изысков или красоты, то внутри ситуация хоть и немного, но все-таки менялась. У стен здесь стояли длинные деревянные дома, судя по всему исполнявшие роль казарм и складов. Так же здесь имелось и несколько торговых палаток, чьи прилавки были завалены всяким мусором навроде игрушечных легионеров и маленьких флажков Империи. Интересно, много ли проходящих через границу покупали такие штуки? Судя по хмурым лицам торговцев — нет.

Но все это померкло, когда Волки увидели, что в центре форта стоял огромный, выгоревший костёр с длинным шестом ровно посредине, к которому были прикованы пятеро обгоревших трупов.

Волчонок не видел ничего вокруг себя кроме этих пятерых. Он во все глаза глядел на мертвецов с почерневшей от жара плотью, местами прогоревшей до костей, и не мог вымолвить ни слова. Чем эти люди заслужили столь ужасную смерть? Какой закон они нарушили, чтобы быть сожженными заживо?

— Хватит пялиться, — Рорик резко дёрнул его за руку, — не забывай где мы.

— Но это же…

— Молчи, щенок, — рыкнул на него подошедший Дарг, — мне тоже не нравиться это дерьмо, но если мы начнём бучу в этом месте, то ни о каком мире между севером и Империей речи быть не может. Идём дальше и не привлекаем к себе лишнего внимания.

Слова Волка были верными, да вот только сказал он их слишком поздно, ведь их интерес уже заметили солдаты, которыми форт был набит до отказа. Один из них подошёл к Тарглу и, кивнув в сторону костра, сказал:

— Смотри-смотри, варвар. Вот что ждёт тех из вас, кто вздумает лезть в Империю со своей ересью о старой вере.

— Старой вере? — как можно более тактично спросил Рорик.

— Ага, — кивнул легионер, — эти пятеро пришли из Зимнего Предела, чтобы проповедовать о Едином Боге! Вы, северяне, там совсем рехнулись, наверное, если решили взять нашу старую веру. Огонь вас всех побери.

С этими словами, солдат оставил северян, вернувшись к своим заботам.

— Что это было? — только и смог вымолвить Дарг.

— Даже не собираюсь ломать над этим голову, — покачал головой Рорик, хватая за плечо Таргла, уже готового наброситься на удаляющегося легионера. — Идём отсюда, у нас дела.

Они уже почти покинули форт, когда случилось ещё одно происшествие, которое чуть было, не поставило на грань срыва все посольство.

Почти у самых ворот, Волки увидели троих солдат, избивающих ногами еле живого старика в сером тряпье. Тут уже готов был сорваться и сам Дарг, который, хоть и был порядочным ублюдком, но имел хотя бы отдалённые понятия о том, что делать можно, а что нельзя.

Теперь Чёрному приходилось удерживать обоих своих друзей от весьма безрассудного шага и едва ли не волоком тащить рычащих и упирающихся Волков к воротам.

— Да что это за дерьмо такое, Рорик? — яростно шипел Дарг, порываясь наброситься на солдат. — Они же старика мутузят!

— Не наше дело! — отвечал Чёрный с такой же яростью в голосе. — Просто не лезь, мать твою!

— Но они же убьют его!

Последние слова Дарга совпали с очень интересным моментом. Каким-то чудом, старик ухватил за ногу одного из легионеров, а затем, резко вскочив на ноги, он швырнул его на двух других, заревев, словно медведь.

— Господь вам зубы через зад рвать будет, сукины дети!

В этот миг на него налетели сразу пятеро солдат, но старик отшвыривал их одного за другим, пока один из них, не свалил его с ног.

— Не наше дело! — рычал Рорик, протаскивая пребывавших в интересной смеси гнева и удивления Дарга и Таргла через каменные ворота, а затем и через частокол. Только лишь когда они отошли от форта на добрую сотню шагов, Дарг вырвался из хватки Чёрного, и злобно посмотрев на него, спросил:

— Да что с тобой такое?! Они же этого старикана на костре сожгут! Надо было его спасти!

— Не забывайте, зачем вы здесь, — холодно процедил Рорик, взглянув сначала на Дарга, а затем и на Таргла, чьи глаза выражали явное несогласие с действиями вожака. — Ты, Таргл, должен учиться. Учиться, мать твою, а не войны развязывать! А ты, Дарг, нужен для того, чтобы пробиться на север, в случае если все пойдёт прахом и имперцы на нас нападут. Сами нападут! Без нашей помощи! Если бы мы стали убивать солдат Империи, и не спорь Дарг, ты не умеешь "не убивать", направо налево, то, можете не сомневаться, уже завтра Эрхен, крича и писаясь от радости, объявил бы войну северу! Вы поняли?!

— Да, — кивнул Таргл.

Дарг же лишь рыкнул и ничего не ответил ему но, тем не менее, когда Рорик пошёл вперёд, он двинулся вслед за ним.

Дальнейший путь хоть и был физически легче из-за того, что идти им приходилось по хорошей, вымощенной ровным камнем дороге, был куда тяжелее морально. Мало приятного было в том, чтобы оставлять беззащитных людей на потеху чёртовым солдатам, но выбора у них не было — либо так, либо война. А войны никому из них не хотелось. Даже Даргу. Так и шли они, в угрюмом молчании, где каждый был погружён в свои мысли.

Путь через Корантар должен был занять от силы дней семь, но Рорик решил на особо растрачивать время на привалы, ведь сейчас оно было весьма ценным ресурсом, который мог сыграть решающую роль в их миссии, так что устраивать привалы Волки решили только по ночам. Но по счастливому (или не очень) стечению обстоятельств, первый же такой привал, стоит им весьма солидной задержки.

Когда солнце уже клонилось к закату, трое северян вышли к небольшой деревеньке, расположившейся прямо около Северного Тракта (так называлась та самая дорога, по которой они шли. Имперцы, по словам Рорика, временами были не оригинальнее жителей севера). В не столь давние времена деревня считалась зажиточной, ведь люди в ней могли кормиться не только за счёт земледелия, но и благодаря торговле с многочисленными путниками, идущими по тракту.

Но теперь, когда на дорогах можно было встретить только озлобленных сверх всякой меры легионеров, которым было достаточно лишь малейшего намёка на неповиновения для того, чтобы они схватили тебя и заковали в кандалы, жить стало куда тяжелее.

Но люди могли бы прожить и без торговли, ведь пока у них были богатые поля, дающие хлеб, голод им точно не грозил. Так жители деревни думали до того момента, как легионы, расквартированные в Корантаре, не получили приказ собирать себе провизию путём реквизирования зерна у местного населения.

Когда солдаты стали врываться в дома крестьян и отбирать у них последнее, люди, не найдя другого выхода, стали оставлять насиженные места и уходить на поиски лучшей жизни. Кто-то становился разбойником, кто-то бежал на север, надеясь, что тамошние "варвары", примут их теплее, чем те, кто должен был защищать.

Сейчас же Рорик видел перед собой довольно унылую картину. В деревне стояло не больше сорока домов, но в этот холодный, осенний вечер, дым валил максимум из десятка труб. Остальные дома стояли с выбитыми окнами и сорванными с петель дверьми, пребывая в полном запустении.

— Мда… — протянул Рорик, оглядывая всю эту картину. — Вот уж действительно — война прошлась.

— Думаешь, мы сможем тут заночевать? — негромко спросил Таргл, угнетённый такой разрухой.

— Я бы тут и собаку свою ночевать не оставил, — заявил Дарг, — если бы она у меня была, конечно.

— Если бы ты её кормил не только сырым мясом, то она бы у тебя и была, — сказал Рорик. — Вы как хотите, а я задницу свою морозить лишний раз не собираюсь.

С этими словами он сошёл с дороги и, подойдя к одному из домов, в окне, которого виднелся неяркий огонёк свечи, крикнул:

— Эй! Люди!

Спустя полминуты подгнившая дверь дома со скрипом отворилась, и на волка посмотрел темноволосый человек в зелёном мундире, сжимавший в руках меч, на который простому крестьянину пришлось бы лет двадцать гнуть спину на полях. Человек хотел было что-то сказать, но увидев перед собой Рорика, застыл на месте, как вкопанный.

— Опа, — негромко сказал Чёрный. — Сэр Гордак, собственной персоной.

— Рорик Чёрный, — сказал рыцарь и на лице его мелькнуло что-то вроде улыбки. Он убрал меч в ножны и подошёл к Волку. — Вот уж кого не ждал я тут увидеть, так это тебя.

— То же могу сказать и про тебя, — Рорик удивлённо посмотрел на старого знакомого. — Я думал после того, как взяли Харенхейл…

— Не здесь, — прервал его Гордак. — Быстро, заходите в дом!

Ещё мальчишкой Гордак успел заглянуть смерти в глаза. Его отец — Родант, получивший титул рыцаря от ещё молодого лорда Валора, — погиб от первой вспышки чумы бушевавшей в Корантаре почти двадцать лет назад. За такой долгий срок любое другое воспоминание могло по истрепаться и померкнуть, но не это. Слишком глубока была рана оставленная этой нелепой, глупой смертью, лишённой всякого смысла.

Гордаку стоило лишь прикрыть глаза, чтобы вновь увидеть тот самый день, когда проклятая судьба решила, что его отцу надлежит умереть. В те годы они жили в славном городе Корантаре, от которого и получила своё название северная провинция Империи. Семью Гордака мало кто мог назвать зажиточной, ведь, несмотря на все те почести и уважение, которые давал титул рыцаря, золота он приносил совсем немного. Они, конечно, не голодали, но денег хватало ровно на то, чтобы жить без особых изысков. Впрочем, этим их семья мало отличалась от большинства прочих жителей Корантара.

Если кто-то богател настолько, что мог позволить себе перебраться в Нешорт или того лучше — в Соладар, то он, не тратя ни секунды, собирал свои пожитки да отправлялся в дорогу, сетуя на то, что бедным соседям придётся и дальше прозябать в этой дыре, когда он, баловень судьбы, сможет вкусить настоящей жизни.

Бедняки в Корантаре тоже редко когда встречались и жили они, почти всегда, в больших городах, где можно было хоть как-то укрыться от суровой зимы. Но не только холода прореживали армии нищих, ведь, в отличии от того же Соладара, Корантар всегда был готов предложить человеку достойную работу за не менее достойную оплату. Узурпатор был человеком с лёгким расстройством разума, которое вполне можно было назвать паранойей.

Десятки крепостей возводились по всей северной границе Корантара, дабы, в случае чего, отразить неожиданную атаку варваров. Само собой, для строительства этих крепостей нужны были люди, нужны были солдаты, нужны были… много кто для них нужен был, и практически любой человек мог найти себе работу по способностям. В последние годы правления Узурпатора это привело к тому, что в Корантар начали стягиваться люди, не нашедшие себе хорошей жизни в родных землях. Даже южане, бегущие от суровых законов Короля-жреца, оседали на севере Катарской Империи и начинали там новую жизнь.

Но у этой медали было две стороны. Первая была хорошей — Корантар набирал силы, как в экономическом, так и в военном плане. Тысячи новых поселенцев приносили баснословные доходы в казну лорда Валора, а казармы ломились от наплыва рекрутов. Другая же сторона была куда более мрачной. Болезнь, названная южанами Чу'Маар или просто чума, как прозвали её имперцы.

Заразившийся этой страшной болезнью умирал всего лишь за несколько дней и никто из лекарей не мог помочь бедняге. Чума поражала человека изнутри, подвергая все его органы гниению и разложению. Кровь больного становилась чёрной, а глаза белыми как молоко. Достаточно было лишь коснуться заражённого, и через несколько дней ты сам заходился кровавым кашлем — верным признаком болезни.

В своё время Гордак услышал от Хотар'Коша, что Чу'Маар была проклятием Огненным Богов тем, кто осмелился отринуть истинную веру и бежать в Империю. Проклятье Богов… Хорошее объяснение для болезни, которую не то что вылечить не могли, а хотя бы понять. Может, и правда, чума стала местью Огненных? Странное утверждение, учитывая, что болезнь проявлялась только в Империи, только в Корантаре… Эти мысли часто посещали Гордака после того дня, когда он увидел отца, кашляющего кровью.

Как и все мальчишки в его возрасте, Гордак думал, что родители его будут жить вечно, ну или лет сто, как минимум. Но детской наивности суждено было разбиться о суровые скалы реальности. Всего лишь два дня потребовалось чуме, чтобы пожрать крепкого мужчину, которым был отец Гордака. Два дня и весёлый, улыбчивый человек превратился в исхудавшее, лишившееся разума от бесконечной боли, отражение себя самого.

В последние свои часы безумие оставило Роданта и тогда к нему подвели испуганного до полусмерти сына. Гордак смотрел на человека лежавшего перед ним, смотрел на его почерневшее, покрытое язвами лицо, смотрел в пустые, сочащиеся гноем и кровью глазницы не в силах вымолвить и слова.

Отец просто хотел, чтобы сын провёл последние его минуты рядом с ним. Хотел знать, что смерть не застигнет его в одиночестве. Гордак клялся себе, что стоически выдержит это испытание и с честью проводит Роданта в последний путь. Но он был всего лишь мальчишкой. Когда отец закричал в приступе страшной боли, Гордак, не думавший о том, что он вообще творит, схватил отца за руку и держал его так вплоть до того момента, пока измученный дух Роданта не покинул тело.

Когда отец испустил последний вздох, Гордак с ужасом понял всю глупость своего поступка — он обрёк себя на такую же страшную и мучительную смерть, свидетелем которой он только что стал но… Это было неважно. Отец нуждался в нём и мальчик не мог оставить его в последний час.

Последующие дни он ждал, когда же появятся симптомы. Когда он начнёт заходиться кровавым кашлем, когда боль будет пронзать его тело словно клинок, когда… Болезнь не пришла. Это было невообразимо, невозможно и не правильно, но болезнь не тронула его, хотя Гордак ясно помнил, как крепко сжимал в ладонях руку отца. Каждый прикасавшийся к заражённому человеку умирал, но не Гордак, его чума обошла стороной. Для себя мальчик решил, что это был знак, посланный ему самим Богом — не оставляй тех кто нуждается в помощи даже в самые трудные моменты.

С того момента прошло несколько недель и чума, грозившая стать настоящим бедствием, неожиданно утихла. Люди больше не умирали, а погребальные костры, к которым привык чуть ли не каждый житель крупных городов, больше не полыхали по ночам. "Господь явил свою милость, оградив верных детей", — так говорили священники, и корантарцы верили их словам, ведь ничего другого им не оставалось.

Но Гордак, в отличии от прочих, знал почему именно он был спасён. Это знание всегда было с ним, как и память о том, сколько отвратительна и ужасна была смерть. В последующие годы, он, как и отец, получил титул рыцаря, одного из вернейших соратников лорда Корантара, а затем умом, силой и верностью он доказал Валору, что достоин куда большего.

Медведь сразу заприметил Гордака. Валор взял рыцаря для обучения своих сыновей воинскому делу, ведь те уже подходили к пригодному для этого возрасту. Рыцарю нравилось учить мальчишек. В своих мечтах он видел себя престарелым воином, поучающим двух уже взрослых, но те не менее нуждающихся в его мудрости правителей. Это была бы хорошая жизнь. Достойная. Да вот только ему никогда не было суждено прожить такую жизнь.

Грянула гражданская война, в которой молодой Элхарт поднял пол страны против Узурпатора. Лорд Валор выступил на стороне нового Императора, а вместе с ним в войну вступили и все его вассалы, включая Гордака. Война была тяжёлой. Корантару пришлось отдать все силы для того, чтобы достичь победы. Но когда Узурпатор был свергнут и убит собственными стражами, бедствия для северной провинции не закончились.

Чума, о которой позабыли на долгие пятнадцать лет, вновь показала себя. В этот раз болезнь была куда более свирепой, чем раньше и бушевала не несколько месяцев, а целых три года, вместе с потерями, нанесёнными гражданской войной, уменьшив население Корантара почти вдвое.

Во время эпидемии погибли оба сына лорда Валора оставив лишь дочь — Велену. День похорон мальков стал тем самым днём, когда Медведь потребовал от Гордака дать ему клятву: любой ценой защищать и беречь его дочь, чего бы рыцарю этого не стоило.

Конечно, в ней не было особого смысла, ведь он и сам привязался к этой беспокойной девчонке, ставшей для Гордака одной из немногих близких людей. Он дал клятву, и следовал ей долгие двадцать лет, охраняя Велену от любой опасности.

Гордак всегда был рядом с ней. Даже в самые тяжёлые минуты рыцарь не оставлял её в беде. Он был ей другом и братом, был… Да чего уж греха таить, когда Велена стала старше, превратившись из девочки в настоящую женщину, он полюбил её и совсем не как сестру. Но для Велены Гордак был другом и защитником, никак не возлюбленным. Он прекрасно понимал это и хранил свои чувства в тайне, ведь если бы он надумал рассказать ей обо всем, то девушка, несомненно, отвергла бы его.

Многое им суждено было пережить вместе. Пришествие горцев, оказавшихся куда лучше, чем о них изначально думали в Корантаре, смерть Валора, отравленного мятежниками, а затем и безумство самого Императора, объявившего Велену предательницей.

Как только Гордак не пытался убедить Велену бежать на север. Он просил её, приказывал, требовал и даже умолял, но она была непреклонна. Ей взбрело в голову разделить судьбу народа Корантара, в полной мере испытавшего на себе гнев безумного Императора и его красных жрецов.

А потом была осада Харенхейла, поражение, бегство.

Легионеры захватили Велену и всех её приближённых в плен, чтобы доставить их в Соладар на суд Императора.

— Что стало с Веленой? — спросил Рорик.

Волк стоял у окна, глядя на умирающую деревню. Гордак слабо представлял, что интересного северянин рассчитывал там разглядеть, ведь большинство домов здесь были покинуты, благодаря чему, собственно говоря, мятежники и избрали это место в качестве точки сбора своего небольшого отряда.

Все, кроме Рорика, сидели за большим столом, с одной стороны которого сидели четверо корантарцев, считая Гордака, а с другой двое северян. Один из них был совсем ещё молодым, а вот второй… В неярком свете, что давал здешний дрянной камин, лицо черноволосого северянина по имени Дарг выглядело по меньшей мере устрашающе, и про себя Гордак порадовался тому, что тот пришёл сюда не как враг а как друг.

Прежде чем ответить, рыцарь тяжело вздохнул, сполна насладившись ароматом гнили и запустения царившим в доме.

— Когда враги ворвались в сам замок, я встретил их вместе с остальными солдатами — у ворот. Бой был жарким, — после этих слов Гордак замолк. Перед глазами у него проносились картины штурма замка. Он видел, как ворота разлетелись в щепки от колдовства красных, чувствовал запах горелого мяса, когда солдаты, стоявшие рядом с ним, обращались в пепел…

— В том бою выжил только я, хотя не знаю, уместно ли тут такое слово. Скорее, меня оставили в живых, потому, что я был слишком ценным трофеем. Как и Велена. Своими глазами я этого не видел, но люди говорили, что её взяли прямо в тронном зале. Она не стала бросаться с мечом на голо, как, несомненно, поступил бы её отец, а наоборот — признала своё поражение, отдавшись на милость победителей. Её, как и меня самого, взяли в плен, чтобы доставить в Соладар, пред ясны очи долбанного Императора.

Человек, командовавший легионами в Корантаре не был идиотом — он отправил пленников несколькими конвоями. Велену, Хотара и многих других вывели из Харенхейла первыми. Их охраняли лучшие из лучших, ведь вели они не какую-то солдатню, а саму правительницу Корантара.

Примерно через неделю отправился второй конвой, в который включили и меня. В отличии от первого, охранялся он куда хуже — легионеров было не в пример меньше, а верховых среди них и вовсе было раз два и обчёлся. Не знаю, чем была вызвана такая беспечность со стороны императорского ставленника, но заплатить за неё им пришлось дорого.

— Да! — ударил кулаком по столу громила, сидевший рядом с Гордаком. Это был огромный, черноволосый горец по имени Хароудел, — мы заставили ублюдков заплатить! Они думали, что, захватив Харенхейл и пленив вождицу, смогут сломить людей, сражающихся на этой войне, а вот хер! Ятур от смеха живот надорвал, глядя на то, как эти бараны орали и визжали, когда мы напали на них.

— Я и сам чуть язык не проглотил, когда вы напали, — улыбнувшись, сказал Гордак, — чего стоили только эти ваши синебородые карлики в медвежьих шкурах. Богом клянусь, я видел, как один из них разорвал человека пополам!

— Ага, — оскалился Хароудел, — Хирл он такой. В общем, отбили мы этих обормотов. Да вот только до этого мы попытались отбить и Велену.

— Неудачно, насколько я понимаю? — спросил Рорик, все так же глядя в окно.

— Нет, — покачал головой горец, — там все вышло куда хуже, чем с Гордаком и прочими. С имперцами были эти твари в красных тряпках. Они пожгли добрую треть наших парней…

— Пожгли? — спросил Таргл, и Ро заметил, что и сам Чёрный прекратил любоваться видами заброшенной деревни, и теперь смотрит прямо на него.

— Ну да. Вы там на своём севере вообще ничего не знаете что ль?

Озадаченные взгляды волков служили очень красноречивым ответом.

— Красные жрецы, — негромко сказал Гордак, взглянув на Волков, — эти Огненные Боги дают своим служителям силу. Настоящую силу, благодаря которой, они могут повелевать пламенем. Благодаря этим тварям Харенхейл продержался в осаде лишь месяц, хотя стены его должны были удерживать войско Императора годами.

— Любопытно, — сказал Рорик, раскуривая трубку, — очень любопытно.

— Когда человек бегущий рядом с тобой обращается кучкой пепла всего лишь за несколько секунд это не любопытно, друг северянин, — мрачно сказал Хароудел, — это страшно.

— Так что с Веленой? Вы смогли её отбить? — спросил Рорик, выпуская облачко синеватого и весьма странно пахнущего дыма.

— Нет, — покачал головой Хароудел, — красные сильно уменьшили наши ряды, а всадники довершили начатое. Нам пришлось бежать в леса, чтобы всем не передохнуть в этом бесполезном налёте. А потом до нас дошли новости о том, что едет ещё один конвой, в котором не было ни одного из этих Торгом драных жрецов. Тут-то мы и развернулись, благодаря чему с нами сейчас и сидит этот парнишка, — кивок в сторону Гордака.

Затем слово взял рыцарь. Он посмотрел на Рорика, продолжавшего заполнять домик этим странным дымом, и сказал.

— После этого мы пытались вытащить её из самого Соладара, но все было безуспешно. Наши попытки тайно проникнуть в город пресекались инквизиторами, которые, судя по всему, стерегут каждую улицу в этом проклятом городе. Даже когда я сам попытался…

— Оставь оправдания, рыцарь, — сказал Чёрный, выпустив очередное облачко дыма. — Просто скажи — жива она или нет?

— Жива, — кивнул Гордак, — но вытащить её мы не можем.

— Кхм, — негромко закашлялся Таргл. Причиной тому было либо курево Рорика либо… — Мне надо проветриться, — сказал волчонок, вставая из-за стола.

— Осторожнее там, — пробормотал один из корантарцев сидевших напротив. — Имперцы не так уж и далеко, а привлекать лишнее внимание нам не с руки.

— Да, — кивнул Таргл, — я понимаю. Рорик, составишь мне компанию?

— М? — Чёрный с сомненьем посмотрел на волчонка.

— Пошли, прогуляемся.

— Зачем?

— Затем, что ты своей дурью скоро их всех потравишь, — буркнул Дарг.

— И то верно, — согласился Рорик, приоткрыв дверь, — на улице пока никого нету вроде. Пошли, щенок.

Когда они вышли из дома, Гордак посмотрел на Дарга и спросил его.

— А на самом деле, зачем они вышли? Ты ведь не думал, что я поверю в эту глупость про дым?

— Им надо уединиться, — невозмутимо ответил Волк.

— Уединиться? Зачем?

— Как там тебя… Гордак? Точно. Скажи мне, Гордак, как ты думаешь, зачем взрослому мужику таскать с собой молодого мальчишку?

— Ты хочешь сказать…

— Ага.

— Рорик Чёрный?

— Угу.

— Фу…

— Что "фу"? — сказал Дарг, вскинув брови, — ты что подумал?.. Тьфу! Как тебе вообще такое в голову пришло?! Может парню в туалет надо, а один он боится! Хреновы имперские извращенцы. Все обгадят. Фу. Я, конечно, слышал рассказы о том, что вы тут мужиков дрючите, но думать так о нашем Вожаке?!

— Но ты же сам… — пробормотал совершенно сбитый с толку Гордак.

— Я сказал тебе, что им надо уединиться! Ученик он его! Ученик! А ты… Тьфу, гадость какая! Больше ни ногой в эту мужеложскую Империю!

Хароудел, старательно сдерживавший хохот во время всей это тирады, бросил взгляд на Гордака, и все его попытки подавить смех рухнули. Рыцарь весь побледнел, поник и уже не знал, что ему делать, чтобы загладить нанесённое оскорбление. Да вот только когда по дому, словно раскат грома разнёсся смех горца, Волк и сам засмеялся.

— Да шучу я, мужик, шучу. Видел бы ты свою рожу.

— Очень смешно, — выдавил, медленно краснеющий, то ли от стыда, то ли от гнева Гордак.

Небо было затянуто тучами, и Таргл не мог разглядеть света звёзд. Почему-то, глядя на бесконечную черноту, раскинувшуюся над ним, он чувствовал себя куда более одиноким, чем обычно. Без луны, без её серебристого света, приятно согревающего душу, волчонок, как никогда хорошо понимал, что он мёртв.

— Пошли, — бросил Рорик.

Когда они вышли на улицу, Таргл с лёгким удивлением понял, что с каждым его выдохом вырывалось облачко пара. С заходом солнца тут стало куда холоднее. Прямо как на севере. А Харгальд говорил, что в Империи теплее. Опять соврал, старый пройдоха.

Они обошли дом, в котором разместились корантарцы, и, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания тех, кто мог идти мимо деревни, и решили отойти чуть в сторону. Но тут обнаружилась одна проблема. Сколь сильно бы Волки не превосходили простых людей, зрение у них было таким же слабым, как и у смертных. Так что когда Таргл с Рориком отошли от обитаемой части деревни достаточно далеко, тьма стала настолько непроглядной, что Чёрный, слишком занятый потягиванием трубки, для того, чтобы проявлять хоть какую-то осторожность, врезался в стену то ли дома, то ли сарая.

— Ах, ты ж! — ругнулся он, вытаскивая изо рта трубку, которую он чуть было, не проглотил. — Понастроили… Ладно. Тут нас никто не заметит, — взгляд его метнулся туда, где, как он думал, стоял Таргл, — что ты хотел?

Таргл, стоявший в двух шагах левее от того места, к которому обращался Рорик, кашлянул, привлекая его внимание, а затем сказал:

— Этот человек…

— Гордак.

— Да, Гордак. Он говорит, что Велена жива и сейчас находится в Соладаре. Тот факт, что Император до сих пор не казнил её, говорит мне о том, что он хочет использовать её для приведения Корантара к покорности. Таким образом… ты смотришь на меня одним из этих своих "уничтожающих взглядов"?

— Именно.

— Почему? Много болтаю? Хорошо. Перехожу к сути. Велена жива и, если мы вернём её в Корантар, она станет очень сильным дестабилизирующим фактором для всей Империи. Ты частенько говорил, что они готовятся к войне с севером, так? Но если мы подбросим дровишек в костёр той войны уже идущей на их собственных землях, то имперцы надолго забудут о том, чтобы лезть через границы.

— Ты быстро соображаешь парень, — если бы здесь было чуть светлее, то Таргл увидел бы на лице Рорика улыбку. — Арнгор послал меня в Империю с одной целью — оттянуть войну. Если мы спасём Велену, то её вполне можно будет считать исполненной.

— Но тут есть одна проблема, — сказал Таргл. — Если северяне будут замечены за вызволением мятежницы, то на следующий день мы вполне можем получить парочку легионов под стенами Зимнего Предела.

— Не вижу никакой проблемы, — пожал плечами Рорик.

— Ну, как же! Северяне…

— Ты собираешься на каждом углу трубить, что ты с севера?

— Нет, но…

— Таргл, я уже начинаю думать, что зря тебя похвалил, — покачал головой Рорик. — Вы с Даргом переоденетесь, у Гордака наверняка есть пара этих зелёных рубашечек в загашнике, и с воплями "За Корантар!" высвободите Велену. Сомневаюсь, что кто-то будет требовать у вас документ, подтверждающий статус гражданина Империи.

— Так ведь мы же подставим корантарцев!

— Во-первых — мы с тобой должны думать о севере, а не о Корантаре, а во-вторых — у них и так дерьма полны штаны, так что если мы немного подложим, хуже не станет. Точно, зря я тебя похвалил. Совсем ты отупел в этой Империи. Пошли обратно.

Когда они вернулись обратно в дом, Рорика и Таргла встретили очень странными взглядами, смысл которых не мог понять ни первый, ни второй.

— Что? — удивлённо спросил Рорик, глядя то на хитро ухмыляющегося Дарга, то на довольно простодушно хихикавшего Гордака. — Что такое?

— Ничего-ничего, — сказал Дарг, продолжая ухмыляться.

— Ну, раз ничего, то хватит ухмыляться как осёл, — пробормотал Рорик, усаживаясь за стол. Таргл последовал его примеру, с сомнением глядя на улыбочки собравшихся в доме мужчин. Волчонок тоже не понимал, чем это все было вызвано, но инстинкт подсказывал ему, что ничего хорошего тут не случилось. Надо было что-то делать, и у Таргла как раз была замечательная тема, которая сотрёт эти идиотские улыбочки с их лиц.

— Мы поможем вам спасти Велену, — сказал он, посмотрев на Гордака.

— Что? — на этот раз пришёл черёд рыцаря озадаченно смотреть то на одного Волка, то на другого.

— Что? — вторя Гордаку, спросил Дарг.

— Да, — кивнул Рорик, — это так. Велена всегда была другом для меня и для всего севера…

— Знаю я, каким она тебе другом была, — прошептал Хароудел, да вот только шёпот в его понимании, был скорее похож на приглушённый рёв в исполнении обычного человека, так что на горца тут же устремились десять пар глаз. — Ой, ну только не говорите, что вы не знали о том, как этот бледный, во время своих визитов в Харенхейл…

Хароудел не договорил, потому что именно в этот момент тихонько скрипнула дверь и все, кто секунду назад пялился на него выхватили оружие и приготовились встретить легионеров (ну или попытались это сделать), выследивших это небольшое укрытие. Особенно отличился Дарг, перевернувший стол и зарычавший как дикий зверь:

— Живым не дамся!

Размахивая двуручным мечом, он и не заметил, как под перевёрнутым столом оказались несколько корантарцев, оказавшихся недостаточно расторопными. Да если бы и заметил, то вряд ли придал этому большое значение, ведь сейчас он уже готов был броситься в горнило битвы.

Но весь этот боевой пыл ушёл в никуда. В дверях стоял совсем не солдат Императора, и даже не мужчина. Это была хрупкая, темноволосая девушка, пытавшаяся вытащить из складок одежды пачку каких-то бумаг. Но, увидев толпу мужиков, готовых растерзать её на кусочки, Налли сначала впала в ступор, а потом завизжала, швырнув в Дарга бумагами, а когда увидела придавленного столом Гордака, заорала во всю силу девичьих лёгких.

— Вы сдурели что ли?! — крикнула она.

— Кхм, — поморщился Гордак, кое-как вылезая из-под стола, — извини, Налли. Мы сейчас все на взводе. И… это… позволь тебе представить наших друзей с севера. Это, — рыцарь указал на Чёрного, который единственный сохранил спокойствие в этой ситуации и не стал хвататься за меч, — Рорик, он прибыл в Империю в качестве посла. Рядом с ним Дарг… Дарг, убери меч. Налли наш гонец. Хорошо. А это Таргл. Таргл? Таргл?!

Волчонок не слышал слов рыцаря. Когда дверь распахнулась, он увидел перед собой не просто девушку, но прекраснейшую Богиню, чьё лицо омывал лунный свет, а в волосах были заплетены сами звёзды. Её лёгкая улыбка заставляла оба его сердца выпрыгивать из груди, а душа Таргла запела, когда девушка посмотрела на него.

— Я… я… я Т-т-т-таргл, — с трудом сказал он, не отрывая от неё взгляда, полного любви и обожания.

— У-у-у-у, — протянул Рорик, видя, что творилось с юношей. — Ещё один потерян.

— Хе-хе, — Дарг убрал меч и одарил Налли вполне искренне улыбкой, — ну, девочка, поздравляю тебя.

— С чем? — удивилась та, не понимая, что вообще происходит.

— Хе-хе.

Дарг прекрасно понимал, что сейчас произошло. Мальчик влюбился. Ничего не обычного, так? А вот и не так. Таргл был волчонком — одним из стаи, а для их племени любовь была куда большим, чем мог себе представить обычный человек. Волк мог полюбить лишь один раз. Один раз и до самой смерти он оставался преданным своей избраннице. Шутка судьбы, которую Даргу, в своё время пришлось испытать на себе.

— Ну что, "Т-т-т-таргл", — хохотнул он, хлопнув парня по плечу, — будешь себя прилично вести?

— А? — волчонок даже не взглянул на него.

— Буянить не будешь?! — рявкнул Дарг над самым ухом Таргла, и это возымело некоторое воздействие — волчонок все-таки смог немного придти в себя, оторвав взгляд от оторопевшей девушки.

— Вот и хорошо, — подвёл итог Рорик, внимательно следивший за Тарглом, — а теперь, давайте-ка вернёмся к нашим делам. Точнее к одному делу. К спасению вашей леди Велены.

Утро выдалось мрачноватым. Солнце ещё скрывалось за тучами, и лишь редкие лучики падали на промерзшую за ночь землю. Воздух так же не успел прогреться и с губ людей, выходящих из давно уже брошенного прежними хозяевами деревенского домика, при каждом вдохе срывались облачка пара. Гордак вместе со своими людьми готовился к отбытию, Таргл, что было не удивительно, тоже толкался где-то рядом с ними, а вот Рорик и Дарг отошли на несколько шагов, чтобы обсудить последнее решение вожака.

— Это бред.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да, говорю тебе!

— Нет.

— Чёрный, — Дарг, устало вздохнув, посмотрел в сторону Гордака и его людей, собиравших какие-то мешки и готовящихся к отбытию из деревеньки, служившей им перевалочным пунктом. Мятежники не могли ни где задерживаться дольше положенного срока, ведь сейчас чуть ли не вся провинция кишела солдатами Императора только и ждущими, что кто-то из бунтующих корантарцев попадётся им на глаза.

— Какого чёрта ты собрался спасать эту Велену? Ты ведь сам нам втирал про то, что северу сейчас нельзя лезть ни в какие дела, нельзя давать имперцам повода наброситься на нас раньше срока!

— Разве я отказываюсь от своих слов? — изогнул бровь Рорик.

— Ты предложил пролезть в их столицу и вытащить оттудова самого злого их врага!

— Да?

— Да!

— Дарг, я тебя, конечно, никогда не ценил за излишнее обилие мозгов, но хоть что-то ты понимать должен. Ещё больше разбередив дела в Корантаре, мы оттянем войну как минимум на несколько месяцев, а если повезёт то и лет.

— Оттянем? Рорик, это у тебя мозги от курева иссохли к херам. Тебя в Соладаре каждая собака знает как посла севера. Как думаешь, что юбочники сделают, когда хренов посол хренова севера будет замечен в освобождении врага государства? А? Об этом твоя белая головушка не задумывалась?

— Вообще-то… — Рорик назидательно поднял палец.

— Заткнись! — рыкнул Дарг, — я знаю, что ты сейчас скажешь. "Вообще-то, спасать Велену будешь ты, Дарг, потому, что ты такой сильный и свирепый, а я толстожопый Рорик буду сидеть во дворцах да потягивать вино", — эти слова он произнёс весьма издевательским тоном, спародировав Чёрного. — Знай, Рорик, этого не будет! Никогда! Ни за что! Я больше за тебя подставляться не собираюсь!

— А я думаю — собираешься.

— Нет.

— А я думаю да.

— Ты, что, оглох?!

— Нет, — пожал плечами Рорик. — Просто после визита в Соладар я же загляну в Хверд.

— В Хверд? — прищурился Дарг, — зачем?

— Помнишь, три года назад у тебя намечалось важное свидание, во время которого ты хотел помириться со своей "Нисочкой"? В очередной раз. Ты тогда ещё озверел и сбежал в леса. Припоминаешь? Я ещё тогда рассказывал ей, как я тебя сослал на важнейшее и опаснейшее задание, потому что я такой жестокий и ужасный вожак. Помнишь, Дарг?

— Ты… ты не посмеешь!

— Будет очень неловко, если она узнает, что ты был не на "задании", а жрал людей?

— Ублюдок!

— И я слышал, что её матушка наконец-то начала принимать тебя. Забавно будет послушать, что она скажет, когда я расскажу ей, кто убивал её скот и звал её "тупорылой старой каргой". Будет очень забавно, когда она узнает, что это были не мы с Харгальдом.

— Я… немного погорячился, — еле сдерживая ярость, прорычал Дарг.

— Ну и само собой, когда вся стая узнает о том, что ужасный и свирепый Дарг таскает цветочки к своей "Нисочке". А как думаешь, сколь долго тебя после этого будут величать "Д-д-д-дарг"? Десять лет? Пятьдесят?

— Ладно! Ладно, чтоб тебя! Спасу я твою Велену! И не смей называть её "Нисочка"! Для тебя она "Нисс"!

— Вот и молодец, — улыбнулся Рорик, обнажая волчьи клыки. — Только вот выглядишь ты для такого задания… неподобающе.

— Да неужели, — пробормотал Дарг, одаривая Рорика злобным взглядом.

— Угу… Гордак! Будь добр, подойди сюда!

Рыцарь отделился от своих людей и подошёл к двоим волкам. Окинув взглядом сначала Рорика, больше походившего на кота загнавшего самую большую мышь в его жизни, а затем и Дарга, бывшего, судя по всему той самой мышью, Гордак хмыкнул и сказал:

— Я предвижу какую-то гадость.

— Нет-нет, — ухмыляясь, замотал головой Рорик, — ничего такого. Просто вам надо привести его, — он указал пальцем на Дарга, — в надлежащий вид.

— Какой ещё "надлежащий вид"? — удивлённо спросил Гордак.

— Постричь, побрить, — начал загибать пальцы Рорик, — помыть, причесать, научить умным словам, переодеть. И, предвидя твой следующий вопрос, да, я серьёзно.

— Но… зачем? — пробормотал Гордак, не отрывавший взгляда от Дарга, который, казалось, готов был разорвать Рорика на куски. Гордак, помятуя о том, что этот волк устроил ночью, медленно сделал два шага назад, чтобы не попасть под горячую руку.

— Как это зачем? — удивился Чёрный. — Дарг спасёт вашу леди Велену. А поскольку ему придётся лезть в пасть медведя, надо сделать так, чтобы те, кому он попадётся на глаза, видели в нём не северянина, а одного из корантарских мятежников. Можешь нарядить на него одну из этих своих зелёных рубашечек.

— Подожди-подожди! Как спасёт? Куда? Где? — замахал руками Гордак, но было уже поздно. Рорик, развернулся и пошёл в сторону дороги. Оставив рыцаря с обозлённым волком наедине. К Гордаку медленно пришло осознание того, что это задание будет одним из самых трудных в его жизни.

— Таргл! — крикнул Рорик на ходу, — идём! Нас ждут дела!

К удивлению Чёрного, волчонок не оказался рядом с ним в ту же секунду. Обернувшись, он решил проверить, в чём же было дело. Увидев Таргла, смущённо мнущегося рядом с девушкой по имени Налли, Рорик разочарованно покачал головой.

— Совсем пропал парень, — пробормотал он, подходя к этой сладкой парочке. Ему даже удалось услышать обрывок их разговора.

— На дорогах сейчас очень опасно! Тебе нельзя идти одной! Там же мятежники!

— Мы и есть мятежники, — устало отвечала Налли Тарглу, — я уже много раз ходила по этим дорогам одна. Ничего там случиться не может…

— Но ты, же девушка! Тебе нельзя!

— О боже…

— Милые бранятся? — улыбнулся Рорик, встряв в их разговор.

— Рорик, хоть скажи ей! Опасно ходить одной! На неё могут напасть! И… и убить!

— Он прав, — кивнул Рорик, взглянув на Налли.

— Да я уже устала повторять, что я могу за себя постоять, — ответила девушка, — у меня есть оружие, — она хлопнула рукой по луку, перекинутому через плечо, — и я умею им пользоваться! И почему ты ко мне пристал так? Я даже не знаю, как тебя зовут!

— Его зовут Таргл, — сказал Рорик, — и да, она права.

— Но…

— Да-да. Вы оба правы. Чтобы прекратить этот дурацкий спор поступим так. Ты, Налли, пойдёшь в этот ваш город… какой кстати город?

— Кардор.

— В Кардор. А мы с волчонком тебя проводим.

— Да! Это было бы просто идеально! — воскликнул Таргл.

— Э… — Налли озадаченно посмотрела сначала на Рорика, а затем и на Таргла, — хорошо, — медленно кивнула она. — Только выходить надо прямо сейчас. Лорд Логар…

— Да-да, — отмахнулся Рорик, — я слышал, что он очень ждёт. Пошли.

И когда их новообразованный отряд прошёл мимо Гордака и Дарга одаривающих друг друга очень красноречивыми взглядами, Рорик еле слышно шепнул рыцарю:

— И ноги ему побрейте.

А затем, уже громче, сказал Даргу:

— Не забывай о нашем уговоре!

— Хорошая погода. Да, детишки?

Они остановились прямо посреди дороги, чтобы Рорик смог насладиться выглянувшим из-за туч солнцем, чьи теплые лучи, приятно согревали подмёрзшие за ночь лица. Деревня осталась далеко позади, и пейзажи вновь стали однообразно-корантарскими — поля, поля, луга, поля.

Чёрный вообще редко когда был склонен к "природолюбованиям" но сейчас, от чего-то, ему просто захотелось остановиться и насладиться моментом. Чуть прикрыв глаза, он посмотрел на небо, и смотреть так он мог бы ещё долго, но в дело вмешались двое спутников Рорика, которым до красот природы было… мягко говоря наплевать.

— Почему мы стоим? — подала голос Налли — девушка-посыльный, ночью доставившая донесения из главного оплота мятежников в Корантаре — города Кардор. Что было в тех донесениях, Рорика не особо волновало, но реакция на Налли его второго спутника — Таргла, беспокоила Рорика куда больше.

Бросив взгляд на волчонка, Чёрный с неудовольствием отметил, что тот до сих пор украдкой бросает полные обожания взгляды в сторону Налли, которая в свою очередь, делает вид, что не замечает их. Девочка не понимает во что она вля…

— Господин северянин?

— А? — Рорик кое-как вырвался из раздумий и посмотрел на Налли, подивившись тому, насколько же хорошо дорожная пыль и походная одежда скрывают её пол. Если бы Рорик не был одним из волков, а волком он всё-таки был, не будем забывать, то, несомненно, принял бы её за какого-то деревенского мальчишку.

"Мальчишку охотящегося в лесу", — мысленно добавил Чёрный посмотрев на лук, перекинутый за плечо девушки.

— Я вас пять минут назад спросила, почему мы стоим? Мне надо как можно скорее вернуться в Кардор с донесением от господина Гордака.

— А мне надо заглянуть на бокал медовухи к вашему Императору.

— Он не мой Император, — мрачно пробурчала Налли.

— Неважно. Так вот, мне надо срочно дойти до Соладара, Тарглу надо… — посмотрев на волчонка, Рорик лишь разочарованно покачал головой, — ему тоже чего-то надо. Все мы куда-то спешим.

— Так почему бы не спешить побыстрее?!

— Для всего есть своё время, девочка.

— Но ведь…

— Никаких "но". Ты сейчас часть отряда. Моего отряда. Идёшь, когда я иду, стоишь, когда я стою, спишь, когда я бдю, бдишь, когда я сплю, а это бывает чаще, и ешь, если я чего-то не доел.

Казалось, что такой небольшой отповеди будет достаточно, чтобы унять пыл девушки, но, к удивлению Рорика, руки Налли сжались в кулаки и притихшим голосом она сказала.

— Я служу лорду Логару.

— Мда?

— Да. И я исполняю его приказ. Так, что я иду в Кардор, а вы, — Налли окинула ледяным взглядом Рорика и Таргла, — можете идти со мной или стоять здесь. Не хватало еще, чтобы имперец служил каким-то северянам.

И, в подтверждение только что сказанных слов, она развернулась и торопливо зашагала вперёд по дороге.

— Не повезло тебе с бабой, — после секундной паузы заявил Рорик, обращаясь к Тарглу.

— Что? — опомнился тот, — почему? О чём ты вообще?

А вот эти слова, заставили Рорика, удивлённо вскинув бровь, проглотить несколько едких шуточек на тему того, кто будет носить яйца в новоиспечённой семье. Правда, на их место пришло ещё несколько, но уже про то, как и чему вообще Харгальд учит волчат.

— Старый вас только в ямы с дерьмом окунает, что ли?

— Нет, — покачал головой Таргл, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Налли. Она так плавно переставляла ноги, а спина, в свете утреннего солнца выглядела такой красивой. — Ещё он нас охотиться учил. И бегать. И ещё много чего. И… почему мы стоим? Пойдём скорее! Она же уходит!

— Да погоди ты! — Рорик ухватил рванувшего вперёд Таргла за плечо, заставив того остановиться, — далеко не уйдёт, а нам с тобой поговорить надо.

— О чём? Может, по дороге поговорим? На неё могут напасть! Я должен быть рядом!

— Порой, я жалею, что не верю ни в каких богов, — пробормотал Рорик, убирая руку с плеча волчонка, — сейчас бы очень к месту было сказать что-нибудь вроде "Харэн тебя дери"… пошли, только не подходи слишком близко. Ей это всё слышать пока незачем.

С этими словами он и сам пошёл вперёд, то и дело, осаживая Таргла, всё время порывавшегося идти быстрее и нагнать его ненаглядную Налли.

— С чего бы начать, — пробормотал Чёрный, в очередной раз, одёргивая Таргла назад, — никогда мне легко не давались такие разговоры… Вообщем, ты уже изрядно подрос, и должен знать, что мужчины и женщины…

— Эм?

— Женщины и мужчины… ну… они… когда женщина… если мужчина…

— Рорик?

— Когда мужчина любит… не, не то. Когда женщина снимает свои… нет… когда…

— Рорик!

— А?

— Дарг нас ещё год назад водил в бордель. Я знаю про секс. Давно знаю.

— Оу. Да. Припоминаю такое. Я вроде его сам об этом просил, когда ту, зелёную дурь… впрочем, не об этом мы говорим.

— А о чём мы говорим-то?

— О любви.

После этих слов повисла столь плотная тишина, что Таргл споткнувшись об нее, грохнулся на землю, впечатавшись лицом в дорожную грязь. Рорик, конечно же, посмеялся над неловкостью парня, но всё-таки помог ему подняться.

— Да-да, о ней самой, — кивнул он в ответ на вопросительно-ошалевший взгляд Таргла.

— Но я не…

— Кому ты собираешься врать, щенок? Ты влюбился в эту, — кивок в сторону гордо шагавшей впереди Налли, — влюбился по самые уши.

— Но Рорик, я же… — Таргл замолк на полуслове, не зная, что сказать. Признаться честно о любви ему редко когда приходилось задумываться или пуще того — говорить с кем-то. Но сейчас, глядя на Налли, он испытывал такое чувство, какого не знал никогда ранее. В груди было так тепло и приятно, а разум медленно уплывал куда-то в далёкие дали, уступая место бесконечному желанию обнять эту девушку и никогда её не отпускать. — Я влюбился?

— Угу.

— О предки.

— Такое бывает, парень, — пожал плечами Рорик, — но есть вещи, о которых я хотел бы тебе рассказать. Первая — от любви тупеют. Тупеют не по дням, а по часам. Не веришь? Ну, вот тебе простой пример. В твоей голове заварилась такая невообразимая каша, что ты даже не понял, что чертовка "похитила твоё молодое сердце и сорвала твой цветок", хотя нет, клумбу то твою вытоптали уже год назад… хе-хе, — последние слова Рорик сказал с еле сдерживаемым хихиканьем, но усилием воли он вернул своему голосу серьёзность.

— Второе. Мы — не люди, меняющие любимых по двадцать раз на дню. Волк любит только однажды. Однажды и на всю оставшуюся жизнь. Если думаешь, что это хорошо — подумай ещё раз. А потом вспомни Харгальда.

— Харгальда? — Таргл задумчиво посмотрел на Рорика, — но ведь он… я, ни разу не видел, чтобы он был с какой-то женщиной. Разве что с секирой.

— Потому, что его жена давно в могиле, — мрачно сказал Рорик, посмотрев вперёд, — как и его дети, как и внуки. Вся семья умерла на глазах у старика, а он до сих пор хранит в сердце любовь к той женщине. Любовь и боль от утраты. Мы живём долго, парень. Не многим, конечно, удаётся дотянуть до лет Харгальда, но всё равно, каждому из волков рано или поздно приходиться терять возлюбленных.

— Каждому?

— Угу.

— То есть каждый волк рано или поздно влюбляется?

— Да.

— Даже Дарг?

— Напомни-ка мне, кого Дарг снял во время того вашего походя в бордель?

— Никого, — задумчиво протянул Таргл, — он сказал, что тамошние женщины не знают чего ему нужно.

— Ага, тот самый Дарг перетрахавший половину баб Йорта. А помнишь, месяца три назад ты его подловил с какой-то наспех вырванной клумбой?

— Он сказал, что это веник, чтобы пол подметать. Честно говоря, они действительно походили на веник.

— Так вот, — Рорик посмотрел прямо в глаза Тарглу, — это был не веник.

— О… о-о-о-о-оу…

— Ага. Хорошо еще, что тебе не довелось слышать это "я Д-д-д-дарг".

— То есть… вообще-вообще все волки? Без исключений?

— Без исключений, — кивнул Рорик.

— Даже ты?

— Я — исключение, — хмыкнул Чёрный, гордо вздёрнув подбородок.

— Рорик…

— Смотри, Налли уже совсем далеко ушла. Надо бы её догнать, — Рорик, разом ускорив шаг, стал стремительно отрываться от Таргла, но и волчонок был не лыком шит.

— Рорик, — пропыхтел он, нагнав Чёрного, — я тут вспомнил, как Арата на тебя жаловалась. Говорит, ты её совсем забросил…

— Налли! Налли подожди нас!

— Да и Харгальд говорил, что в последние годы ты как-то "расцвёл"… Ты тоже влюбился?!

— Заткнись, мелкий! — прошипел Рорик, когда они уже почти догнали шедшую впереди Налли.

А Налли всё это время терзалась двумя чувствами. Первым была гордыня, которой в той или иной мере наделён каждый из жителей Империи. С детства ей рассказывали, что она была рождена лучше, умнее и сильнее всех прочих жителей мира. Почти каждая сказка, каждая легенда, каждая песня — всё это восхваляло умных, хороших, прекрасных имперцев, побеждающих иноземных врагов. Во многом именно из-за этого Налли трудно было воспринимать северянина как командира. Вот лорд Логар, или рыцарь Гордак…

Но с гордыней сцепилось не менее сильное чувство — совесть. За то время, что Налли довелось провести в Корантаре, она поняла насколько северяне добрые, честные и открытые люди. А самое главное — они действительно были друзьями для тех, против кого начал свою войну кровожадный Император. И так обходиться с этими двумя, особенно учитывая, что мальчишка, судя по его виду, страдал какой-то душевной болезнью… некрасиво.

Последнее чувство всё-таки взяло верх и, как только Рорик позвал её, Налли развернулась и совсем другим, тёплым и виноватым голосом сказала:

— Извините, господин северянин.

— Э… — опешив, Чёрный замер на месте. — За что?

— Я вела себя как высокородная сука по отношению к вам обоим. Извините меня за это, если сможете. Никоим образом я не хотела вас задеть и тем более обидеть! Просто лорд Логар сказал, что донесения от Гордака чрезвычайно важны для него, вот я и тороплюсь… Вы сможете меня простить?

— Э… — вновь протянул Рорик, стараясь понять где там было высокомерие, — да.

— Спасибо! — Налли, поражённая такай великодушием аж подпрыгнула и, не задумываясь что делает, подбежала к Тарглу и начала трясти его за руку, судя по всему изображая очень эмоциональное рукопожатие. — Вы самые лучшие!

— Я… мы… она ко мне прикоснулась! — Таргл, сражённый на повал таким проявлением чувств понял, что мир вокруг него вдруг начал очень быстро вращаться. Очень-очень быстро. А потом вдруг стало темно.

— Он что, упал в обморок? — озадаченно спросила Рорика Налли.

— Не обращай внимания, — отмахнулся Чёрный, подняв тело волчонка с земли и перекинув его через плечо. — Логар ждёт донесений, пошли.

Драконы. Ужасающие, свирепые существа, изрыгающие пламя, в чьих жилах вместо крови течёт настоящая ярость. Целая сотня драконов. Сотня сложенных из бумаги дракончиков.

— Сотня и один, — негромко сказал Балор, поставив очередную поделку к остальным. Весь стол, на котором в своё время подписывались важнейшие указы, регулировавшие жизнь десятков тысяч граждан Империи, сейчас был полностью заставлен сложенными из бумаги дракончиками. Настоящее воинство. Единственное воинство, доступное Балору в данный момент.

— Скучно.

Столкнув со стола одного из дракончиков, Балор лениво проследил за его падением, а затем просто откинулся на спинку кресла. Не считая упавшей на пол бумажки, в кабинете царил идеальный порядок — стеллажи с книгами, стоявшие у восточной стены, были протёрты от пыли, а книги на них разложены сначала по категориям, а затем и по алфавиту. Статуя какого-то из первых Императоров (Балор не считал нужным запоминать его имя) была начищена до блеска. Камин, в котором догорали последние угольки, тоже расстался со слоем многолетней гари и копоти…

Была ли вся эта чистота работой слуг? Разумеется. Но Балор самолично руководил каждым их шагом, указывая на малейшие пятнышки грязи, пропущенные этими бедолагами. Обычно лорд Соладара не опускался до таких низменных вещей, как контроль за работой слуг… но обычные дни прошли, а на смену им пришли дни скуки и безделья.

Маховики истории, раскрученные его силами и стараниями, не нуждались в смазке. События идут своим чередом и необходимость в Балоре отпала после того как он закончил последнюю из поставленных самому себе задач — разжечь мятеж в Корантаре и Бакорте, а затем максимально кроваво подавить его. Теперь, когда его работа была закончена и в дело вступил Эрхен, ему оставалось лишь покинуть этот мир, отправившись на завоевание новых душ для Огненных Богов. Должен. Но оставлять игру, на которую он потратил столько сил и времени, так и не увидев результата… нет, Балор просто не мог так поступить, особенно учитывая появление его неблагонадёжного сына в северных землях.

Игра принимала новый оборот, и Балор просто обязан был продолжить участвовать в ней. Но тут возникало сразу несколько проблем, и во многих из них был повинен Эрхен — амал-аш, несколько сотен лет носивший личину Короля-Жреца южан, а всего несколько месяцев назад сменивший её на сына Императора. Этот набожный ублюдок всегда портил планы Балора самим своим существованием. А теперь ещё и приходится уступать ему верховенство власти в Империи. Пути Богов, возжелавших этого, конечно, неисповедимы, но все это очень походило на месть одному не самому покорному их воле амал-аш. Балору. Будучи первым из амал-аш, сейчас ему приходилось прислуживать… жрецу. Фу.

— Нет, так никуда не годится, — пробормотал Балор, встав с кресла, — так никуда не годится! Я прав, ребята?

Последние его слова обращались к дракончикам из бумаги, безмолвно взиравшим на своего создателя.

— Этот жречишка приходит в мой мир, забирает мою Империю. Кто вообще подумал, что я смирюсь с этим?!

Дракончики молчали.

— Что-что? — Балор наклонился над столом. — Вы говорите, что первый из амал-аш никогда не будет подчиняться Красному Эрхену?

Дракончики всё ещё молчали.

— Нет, — Балор отошёл от стола и подошёл к камину, — я не могу так поступить. Идти против воли Богов… что ты говоришь Бари?

Балор вновь вернулся к столу и, взяв в руки одного из дракончиков, поднёс его к самому уху.

— Да… — протянул он, через несколько секунд поставив дракончика на место, — ты прав. Боги вполне могут послать Эрхену испытание. Ведь плох тот жрец, которому не приходиться преодолевать различные трудности на пути к… Что они там делают? Ах да, к "укреплению веры"! И Боги хотят, чтобы при покорении этого мира Эрхена ждало как можно больше суровых испытаний. Конечно, Бари, я исполню волю Харэн. А теперь… избавимся от свидетелей.

Балор взмахнул рукой и сотня дракончиков, стоявших у него на столе, вспыхнули и осыпались пеплом.

— Но с чего же начать эти испытания? — задумчиво протянул Балор, неторопливо прохаживаясь к двери и обратно. Он ещё несколько минут расхаживал по кабинету, раздумывая над тем, как ему усложнить жизнь Эрхена и какую свинью ему подложить, как вдруг, неожиданно, ответ пришёл к нему с небес. Женский крик раздался из покоев расположенных прямо над кабинетом Балора.

Роскошь. Бесконечная, поражающая, ослепляющая роскошь — вот что окружало её все эти дни, проведённые в плену во дворце Императора. Под ногами её лежали ковры привезённые купцами из далёкого юга, стены украшали гобелены, расшитые жемчугом с берегов Нешорта, и всюду это золото, золото, золото!

Велена бы с радостью заняла другую, куда более простую комнату, но её мнения никто не спрашивал. Эти покои были её тюрьмой, в которую она попала после плена. Тюрьмой, в которой ей только и оставалось, что дожидаться часа, когда покрытые изысканной резьбой двери распахнутся и за ней придут палачи.

Единственным развлечением опальной леди в последние две недели было смотреть в окно, точнее не в само окно, ведь его предусмотрительно закрыли плотными ставнями, а в мелкую щёлку между досками. Через неё Велена видела город, когда-то поражавший её своей красотой и величием. Соладар и сейчас, когда на севере бушевала настоящая война, жил полной жизнью. Потоки людей запруживали улицы, торговцы на площадях нахваливали товары… и жрецы в красных робах распевали свои проклятые молитвы.

До Велены доносились лишь еле слышимые обрывки фраз, но и из них она прекрасно могла понять, что люди, не так давно проповедовавшие о мире и свете, призывают граждан Империи на войну с еретиками и предателями. Они говорят, что Боги жаждут крови тех, кто осмелился восстать против правления Императора, и самое страшное было в том, что люди слушали их. Вокруг каждого из проповедников собиралась небольшая толпа, то и дело взрывающаяся яростными криками. Все они проклинали корантарцев, все они проклинали её.

Велена, слишком увлечённая созерцанием Соладара не заметила как дверь, тихо скрипнув, распахнулась, и в покои вошёл молодой, светловолосый мужчина в красной робе жреца.

— Велена, — негромко сказал Эрхен, проходя в покои. Дверь за ним в ту же секунду закрылась. Двое ангатаров охраняли знатную пленницу.

Обернувшись, Велена не поверила своим глазам. За три недели, проведённые во дворце, ей не довелось увидеть никого из знакомых раньше людей. Только бесконечные дознаватели, старавшиеся получить от неё раскаянье за мятеж, учинённый в Корантаре. Никто не считал нужным посетить её — ни Император, ни даже этот ублюдок Балор. А сейчас она видела перед собой принца Эрхена, того самого молодого мужчину, чья робкая симпатия до сих пор не вызывала у неё тёплую улыбку.

— Принц Эрхен, — выдохнув, сказала она, отойдя от окна и, сама не понимая, что делает, поклонилась. Только потом до Велены дошло, что фактически он более не был её принцем и ей уж точно не стоило кланяться этому человеку.

— С вами хорошо обращаются? — осведомился Эрхен, подойдя к ней. — Никто не причинил вам вреда?

— Нет, милорд, — покачала головой Велена, — слуги, стражники и дознаватели были милы со мной… насколько это возможно в данной ситуации.

— Да, — грустная улыбка коснулась лица Эрхена, — в данной ситуации. Именно о ней я хотел поговорить с вами.

— Боюсь, время разговоров уже прошло.

— Вы не правы, леди, — сказал Эрхен, сделав особый упор на последнем слове. До этого никто в Соладаре не называл её "леди". — Присядем.

Принц, подавая пример, первым сел на кожаный диван, стоящий у камина, а спустя несколько секунд и Велена последовала его примеру. Напряжение, по крайней мере, с её стороны, все ещё сохранялась, но Эрхен… его взгляд, улыбка, слова, тон, каким он их произносил… Всё это заставляло её почувствовать, что этот человек желает ей только добра.

— Прежде всего, я хочу вас уверить, — заговорил Эрхен, — что я ничего не желаю так сильно, чтобы безумие, охватившее северные провинции, утихло. Мы же люди одной крови! Мы граждане Империи и только в кошмарном сне мне виделось, что имперец будет проливать кровь имперца. Я поклялся себе, что решу эту проблему, решу её мирным путём.

— Это… — Велена просто не знала, что сказать. Слова принца просто обескуражили её. Оказывается, в Соладаре ещё были люди, не поддавшиеся общему безумию. — Это прекрасное желание, милорд, — наконец-то нашлась она.

— Разумеется. Мой батюшка страдает от болезни, медленно разрушающей его разум, и теперь на мои плечи упала вся полнота власти и ответственности. Отныне я являюсь фактическим правителем Катарской Империи и я, как правитель, прошу вас помочь мне остановить кровопролитие и вернуть нашим гражданам мир.

С трудом проглотив готовящееся вырваться "согласна", Велена всё-таки вняла голосу разума и задала Эрхену вопрос, блуждавший где-то на задворках разума.

— Что вы потребуете от меня, милорд?

— Немногое, — улыбнулся ей Эрхен. — Совсем немногое. Вы должны объявить о том, что Корантар будет частью Империи, должны попросить своих сторонников сложить оружие и вернуться по домам и, как последнее подтверждение вашей жажды мира, вы должны будете принять Новую Веру, и потребовать того же от каждого жителя Корантара.

— Новую Веру? Вы говорите о… — только сейчас Велена поняла, что красные одежды Эрхена не просто дань моде.

— О Богах Огня, — кивнул Эрхен. — Тех, кто хранит нас от вечного мрака. Конечно, поначалу будет много недовольных, люди редко когда легко принимают новую веру, но Гильдар и его благословенные инквизиторы быстро управятся с ними. Никто не будет сеять хаос и смуту, когда эти жалкие ничтожества взойдут на костры и пепел их вознесётся к небесам.

"Что он говорит? Сжигать на кострах? Господи…"

— Сначала люди будут веровать из страха перед наказанием, но затем они поймут, и тогда в Империи наступит мир. Единый народ, с единой верой наконец-то сможет оставить распри. Все вместе мы выступим против еретиков-северян и огнём и мечем, заставим принять Харэн…

— Эрхен! Как вы можете говорить подобное?!

— Неужели вы не понимаете, леди Велена? — нахмурился Эрхен, — у этого мира только один путь — служение Богам Огня дарует нашим людям силу и счастье. Ведь нет большего удовольствия, чем знать, что душа твоя пылает божественным огнём. Каждый человек в этом мире познает радость служения, а мы, вы и я будем править ими. Мы будем направлять это смиренное стадо, руководствуясь волей Богов, которые будут говорить с нами.

"Безумие! Это какое-то безумие!"

— Почему вы молчите? Велена, послушайте меня, если вы согласитесь помочь мне, вместе мы сможем…

— Безумец…

— Что?

— Вы просто безумец, — прошептала Велена, отползая от Эрхена к самому краю дивана, — вы безумец, как и ваш отец…

— Нет, вы не понимаете. Боги…

— Никаких богов не существует! Как вы не понимаете, что всё это сказки, чтобы оправдать властолюбие, жажду крови, и… безумие.

На несколько секунд между ними повисла тишина. Эрхен опустил взгляд и более не смотрел на Велену, а та боялась даже вздохнуть лишний раз, не представляя, что ей теперь делать. Принц, на которого она возлагала такие надежды всего минуту назад, оказался безумцем, чей разум сожгли эти последовали Огненных Богов.

Эрхен засмеялся.

Его смех разлетелся по комнате и Велена услышав его, в ужасе сжалась, ведь смех этот не был человеческим. В камине, где уже несколько дней не было и намёка на дрова вспыхнуло пламя, и Велене показалось, что в огне она видит искажённые мукой человеческие лица. Они кричали и стонали под смех безумного принца.

— Безбожная сука! — прорычал Эрхен, обернувшись к Велене, и глаза его оказались красными, словно два рубина. В этих глазах она видела бушующее пламя. — Ты умрёшь за оскорбление Богов!

Время замедлило свой бег. Словно со стороны Велена слышала свой крик, видела покрытую сталью руку, сжимавшую её горло, чувствовала жар от пламени, охватывавшего её тело. А затем был удар. Она упала на тот самый дорогущий ковёр. И прежде чем разум Велены угас, она мельком увидела Балора, схватившегося с чудовищем, которым обратился принц Эрхен.

Открыв глаза после нескольких минут беспамятства Велена, поняла, что ей это не привиделось. Эрхен стоял в дверях и что-то кричал Балору, стоявшему спиной к ней.

— Ты за это ответишь! — услышала она крик Эрхена.

Балор ничего ему не ответил. Он лишь сделал два шага вперёд и с громким ударом захлопнул дверь прямо перед носом принца.

— Недоносок, — прорычал он, оборачиваясь к Велене.

Она хотела встать, но руки и ноги онемели от страха. Сердце бешено колотилось в груди Велены. Как только сознание её начало проясняться, появилась и жгучая боль, пронизывающая всё тело, а по щекам сразу же покатились слёзы. Чем она заслужила весь этот кошмар? В какое чудовище обратился Эрхен? Почему Балор защитил её?..

Балор, тем временем, в несколько шагов преодолел разделявшее их расстояние и, опустившись рядом с Веленой на колени, прошептал:

— Тихо, девочка. Он больше не явится сюда.

Роскошное зелёное платье, в которое была одета Велена почти полностью сгорело, а оставшиеся лохмотья уже почти ничего и не скрывали. Но в данный момент Балор смотрел не на пышные прелести правительницы Корантара, а на множество ожогов, оставшихся на её коже после свидания с Эрхеном. Ничего серьёзного, конечно, но они могли быть весьма болезненны.

— Б-б-балор? — запинаясь, спросила Велена глядя на него.

— Тихо, — повторил он, стирая слезу с её щеки, — я помогу тебе.

— Почему? — только и успела прошептать она, а затем по всему телу разлилось приятное тепло, в одно мгновенье, подменившее собой эту сводящую с ума боль. Балор медленно водил руками над её телом. Чудесным образом ожоги под его ладонями исчезали, а плоть исцелялась.

— Потому, что я должен сделать хоть что-то, чтобы загладить свою вину, — негромко сказал Балор, закончив и отстранившись от Велены. Та же, совершенно не задумываясь о том, что сейчас лежит почти полностью обнажённая перед посторонним мужчиной, приподнялась на локтях и посмотрела на него взглядом полным страха и изумления, а затем и недоверия.

— Возьмите, — Балор снял с плеч плащ и протянул его Велене. Но та находилась не в самом светлом состоянии разума, так что лорду пришлось самолично укутать её. После этого Балор встал и, подойдя к окну, прошептал несколько слов. Велена только выдохнула, когда ставни разлетелись на куски, впустив в покои яркий солнечный свет.

— Вы… — еле слышно заговорила она, плотнее кутаясь в плащ, — вы…

— Колдун, да, — кивнул Балор, — слухи не врали.

— Но как же…

— Я многое должен вам объяснить, Велена, — сказал Балор, глядя в окно, — но сначала вам надо одеться. В шкафу есть несколько платьев. И можете не переживать, я не смотрю.

Последним, что сейчас волновало Велену, было смотрит ли на неё сейчас Балор, но все-таки она встала на ноги и, покачиваясь, дошла до шкафа. Там действительно было несколько платьев, но все они были сшиты по дворцовой моде и надеть их самолично мягко говоря проблематично. Но, после непродолжительных поисков, Велене удалось найти помятый наряд одной из служанок, неведомо как оказавшийся тут. Около пятнадцати минут ей потребовалось на то, чтобы одеться, и всё это время в голове у Велены царила какая-то пустота. Мысли, которыми должно было переполнять ей разум, все куда-то исчезли, не оставив после себя ничего. Чисто механически, Велена одела простенькое платье и застыла на месте. Она совершенно не предоставляла, что ей сейчас делать.

— Вы уже закончили? — вопрос Балора вывел её из оцепенения.

— Да, — кивнула она, сделав глубокий вдох, — я закончила.

— Хорошо, — Балор отошёл от окна и, подойдя к дивану, сел прямо на то место, где до этого сидел Эрхен. — Как я уже сказал, мне многое надо вам рассказать.

— Колдун?! — только и смогла выдать Велена.

— Да. Колдун, — устало кивнул Балор, — но начать следует не с этого. Скажите, вы слышали о том, как Элхарт, друг вашего батюшки, занял трон Империи?

— Слышала, — кивнула Велена, все ещё стоящая около шкафа.

— Может, вы сядете? — спросил Балор, с сомнением оглядывая её с ног до головы.

— Я постою.

— Я не кусаюсь.

— Не верю.

— И правильно делаете. Но всё-таки вам надо присесть, — с этими словами Балор встал и чуть ли не за ручку подвёл вяло упирающуюся Велену к дивану, и усадил её рядом с собой.

— Вы говорили о том, как Император получил власть, — негромко сказала Велена, стараясь держаться как можно дальше от Балора.

— Да. Много сказок ходит на эту тему и многие из них носят в себе ту или иную часть правды, но один момент не упоминается ни в одной из них, — на несколько секунд Балор замолчал, глядя на огонь, всё ещё горящий в камине.

— Это было в Терронском лесу. Нас было не более десяти человек, и солдаты Узурпатора окружили нас со всех сторон. Мы попались в ловушку, из которой не было выхода, даже с моими способностями. Фактически — мы были обречены.

Велена молча, слушала Балора, не смея проронить ни слова. Она, как и каждый житель Империи, прекрасно знала о гражданской войне, и, в отличии от прочих, знала эту историю из уст одного из людей, возглавлявших восстание — лорда Валора, её отца. Но он никогда не рассказывал ей ни о какой ловушке в Терронском лесу.

— Положение было безнадёжным, — продолжал тем временем Балор, — и тогда мы с Элхартом приняли решение, даже не догадываясь, к чему оно приведёт и нас, и всех, ради кого мы сражались. Мы призвали себе в помощь самую могущественную силу из тех, что ведомы колдунам — демона.

— Демона? — шёпотом переспросила Велена.

— Эти существа обитают вне нашего мира. Их мощь огромна, а век бесконечен. Более всего они жаждут попасть во владения смертных и подчинить их своей воле. Колдуны древности обладали силами и знаниями, позволявшими им подчинять демонов, но… Время разрушает любые цепи, и демон, рано или поздно, срывается с повода. Древние южане поплатились за попытки подчинить этих тварей вторжением козлоногих.

Но я был молодым, обречённым на смерть глупцом. Я верил, что мне по силам будет изгнать демона обратно за грань мира после того, как я его использую. Поначалу всё шло хорошо. С новообретёнными силами мы смогли одолеть солдат Узурпатора и вырваться на волю, а после этого я провёл один из самых сложных ритуалов в своей жизни. Я изгнал демона прочь… думал, что изгнал.

Разумеется, моих сил оказалось недостаточно. Тварь поразила того, кто был мне ближе всего. Демон укрылся в теле Элхарта, затаившись на долгие годы. Он ждал своего момента и дождался его, когда на свет появился Эрхен. Сейчас я понимаю, что как только мальчик родился, тварь ворвалась в его тело, навсегда заместив его душу своей. С этого момента он рос и набирался сил, а я, как полный дурак, не видел этого. Я должен был понять, должен был придушить младенца ещё в колыбели… но я не сделал этого.

Я упустил свой шанс, а демон нет. Даже будучи ребёнком, Эрхен влиял на людей. Он затуманил разум Гортана и других, подтолкнув их к заговору. Тварь играла ими, словно куклами, а я не видел этого. Убийство Коруса, Валора… всё это его рук дело. Я знаю, Велена, вы вините в смерти Старого Медведя меня, но вы ведь не задумывались о том, что мои вещи собирал один сопливый писец? Я задумался и в годы изгнания я получил от него ответ.

После смерти Валора и Коруса, Эрхен решил полностью завладеть отцом. Он планомерно разрушал его сознание. Вы ведь помните, каким Элхарт был раньше, и что с ним стало ко времени Совета? Я, как и все прочие, думал, что виной тому смерть друзей и предательство, но я ошибся. Собственный сын вливал яд ему в кровь. А потом было убийство детей Логара и его безумный поход на Соладар. Это развязало Эрхену руки. Он полностью уничтожил остатки воли отца, подчинив себе Империю, прикрываясь этой новоявленной верой южан.

К этому моменту, я, само собой, уже понял, кто скрывался под личиной того, кого кто был для меня как сын. Я понял, что этого мальчика никогда не существовало, а был лишь проклятый демон. Тогда же я попытался уничтожить его. Глупая попытка. Он обладает достаточным могуществом, чтобы убить и меня и вас, и всех кого только пожелает. Эрхен держит меня во дворце как одну из своих бесчисленных кукол. Думаю, его забавляет то, что я всё знаю и не могу сделать ничего, чтобы помешать ему.

После этих слов Балор замолчал, а Велена поняла, какую цену имели слова, сказанные тем, кого она всего пару минут назад считала лжецом и убийцей. Он рассказал ей ужасную историю, многие вещи в которой очень походили на правду но…

— Вы хотите, чтобы я поверила в это? — спросила она.

— А вы верите?

— Нет.

— А верите ли в то, что Эрхен обычный человек?

Велена ничего не ответила. Она прекрасно понимала, что то, что она увидела в этой комнате, не было человеком. Неужели это правда… демон?

— Вы могли наслать на меня морок. Вы же колдун!

— У меня нет подобных сил, Велена, — покачал головой Балор. — А если бы и были, думаете, я стал бы тратить их на вас? Да и не важно это сейчас, — взяв Велену за руку, Балор посмотрел ей в глаза и сказал, — сейчас важно лишь вытащить вас отсюда.

— Вы… вы хотите помочь мне сбежать? — такое откровение было не слабее предыдущих.

— Я не позволю Эрхену забрать последнее, что у меня осталось, — сказал Балор, все так же держа её за руку.

— Меня? — выдохнула Велена покраснев помимо воли.

— Вы дочь Валора, — сказал Балор, грустно улыбнувшись и крепче сжав её руку. — Больше никого не осталось. Он убил всех.

— Э… кхе-кхе! — закашлявшись, Велена все-таки высвободила ручку и попыталась отодвинуться. — Неожиданные слова…

— И, тем не менее, — Балор встал и подошёл к двери, — я больше не могу здесь задерживаться. Побег из такого места, как дворец Императора, не самое лёгкое предприятие, мне надо проработать множество деталей.

— Балор, — негромко позвала его Велена. Ей все-таки хотелось разъяснений.

— Эрхен больше вас не побеспокоит. Думаю, я смогу его отвлечь. Но и вам лишний раз лезть на рожон не рекомендую.

С этими словами Балор открыл дверь и вышел из покоев. Когда дверь захлопнулась, Велена тяжело выдохнула и спросила, не обращаясь ни к кому в частности:

— И что это было?

— Что это за дурацкая игра? — пробасил Харгальд, вертя перед глазами фигурку слона.

— Шахматы, — коротко ответил Арнгор. Внимание короля полностью сосредоточилось на шахматной доске и ему совсем не хотелось вступать в очередной спор с Харгальдом на тему того, что "игры — это для малышни". Арнгор и так потратил несколько дней на то, чтобы обучить волка этой игре.

— Вот скажи мне, — Харгальд поставил фигурку на место и обеими руками опёрся на стол, оглядывая своё воинство. — Кто придумал такую дурость? Почему пехота, а пешки это пехота, ты мне так говорил, помирает от какой-то бабы? Да ни в жисть не поверю, что десяток крепких мужиков не сможет совладать с этой твоей королевой!

— Харгальд, ты потерял только одну пешку. Это ещё не конец света.

— Но как потерял, мальчик, как я её потерял?! — прорычал волк, откидываясь на спинку стула. — Дурость всё это. Дурость и баловство. Вот если бы это были две настоящие армии, я бы давно обошёл твою пехоту так и вот так, — Харгальд, отринув глупые правила игры, переставил фигурки коней, — потом окружил бы её половиной своей армии, а другую половину…

— Предки всемилостивые, — вздохнул Арнгор отвернувшись.

С сожалением он вынужден был признать, что из Харгальда вышла ужасная замена Рорику, а без этого бледного жизнь в Йорте становилась настолько скучной, что королю просто хотелось выть от тоски. Но Рорик отправился с посольством в Империю, а Арнгору только и оставалось, что сидеть с Харгальдом в этом погребке, где предыдущий король хранил бесчисленные бочонки с пивом, и играть в шахматы. Пытаться играть.

— … и только после этого, я бы пленил твоего короля, забрал его женщину и… ты меня вообще слушаешь, парень? — нахмурился Харгальд.

— Извини, про Чёрного задумался.

— Я тебе тут такой хороший план атаки раскрыл, а ты о Чёрном думаешь! Тьфу! Вот придут имперцы к Зимнему Пределу, выстроят свои легионы, а ты, голова твоя садовая, будешь махать руками да плакать: "Ай, что ж я Харгальда не слушал-то! Что же делать?! Как же мне их бить-то?!"

— Хоть сейчас ты оставь этих имперцев, — поморщился Арнгор. — И так о них все разговоры разговариваем, а когда я нахожусь в этой комнатке, то я не хочу говорить ни о делах севера, ни о его проблемах, ни о клятых юбочниках.

После этих слов между ними повисла тишина. Харгальд почёсывал бороду, думая, что сказать на такое заявление, а Арнгор, вопреки своим же собственным словам, погрузился в думы о делах государства. Армия спешными темпами перевооружалась и переобучалась, возводились новые крепости, прокладывались пути для снабжения войск…

— А что с Рориком-то? — наконец выдал волк, оторвав короля от размышлений. — Опять что-то учудил? Наблевал на Императора?

— Это в его духе, — помимо воли улыбнулся Арнгор, — но нет.

— Тогда что?

— Странный он стал какой-то. То злой как сто собак, то… — король замолк на полуслове, постукивая пальцами по столу, пытаясь подобрать подходящую характеристику тому, что происходило с Чёрным.

— Добрый?

— Нет… — покачал головой Арнгор.

— Менее злой?

— Точно.

— Ну, что я могу сказать, — вздохнул Харгальд. — Гадом он, конечно, всегда был порядочным, но в последние годы действительно чего-то с ним не то происходит.

— Ты тоже заметил? — нахмурился Арнгор.

— Угу, — кивнул Харгальд, шёпотом, словно выдавая какую-то страшную тайну, добавив, — он даже курить меньше стал.

— Дурной знак. Дурной, — пробормотал Арнгор, инстинктивно посмотрев в сторону запертой двери. Та, само собой, была крепко заперта, но годы, проведённые в обществе волков, а особенно Рорика Чёрного, давали о себе знать. На миг ему показалось, что этот белобрысый пройдоха сейчас подслушивает их разговор… но это было невозможно — Чёрный уже должен был пересечь границы Империи.

— Я могу предположить, что с ним твориться, — сказал Харгальд, проследив за взглядом Арнгора.

— Говори, — кивнул король.

— Если Рорик стал меньше курить, значит, он стал больше нервничать.

— Чёрный? Нервничать? — удивлённо переспросил Арнгор.

— Да, — мрачно кивнул Харгальд, — тот самый Чёрный, который тебя в дерьмо закапывал, — нервничает. Представляешь, что может быть тому причиной? Я представляю и честно скажу тебе, парень, меня это совсем не радует.

— Да говори уже прямо, — не выдержал побледневший Арнгор.

— Самая вероятная причина, — Харгальд перегнулся через стол и устрашающим шёпотом сказал, — драконы возродились из камня, и Рорик узнал об этом.

— Д-драконы? Драконы?! Харгальд, мать твою! Я тебе про серьёзные вещи говорю, а ты про драконов?!

— Ну а что? — пожал плечами волк, вернувшись на место. — Драконы это страшно.

— Драконов не бывает, — сказал Арнгор, прикрыв глаза ладонью.

— Как и мозгов твоих.

— Ты ведь понимаешь, что говоришь это королю севера? Твоему королю, между прочим.

— Я тебе это ещё раз скажу, когда Золотой Рог найдётся, и эти крылатые змеи придут на его зов. То же мне… король.

— Харгальд, если хочешь поговорить про драконов, найди другого человека. Мне эти сказки не нужны.

— Ты знаешь, что превращаешься в имперца?

— Ага. Можешь меня Ампиратором именовать. Не обижусь. Что с Рориком? Он что, на север намылился? Луна зовёт? Вот и славно… хотя погоди, нет! Я ему ещё в рыло дать должен!

— Может и так, — кивнул Харгальд. — Я про Луну. В рыло ты ему не дашь никогда, смирись уж, Ампиратор. А может и не так. Может, влюбился.

И вновь между ними повисла тишина, продлившаяся всего несколько секунд. А затем Арнгор и Харгальд разразились громогласным хохотом.

— Хотя погоди, — опомнился первым Харгальд, — а что если действительно нашёл бабу? Я ведь чего-то такое слышал… в Хверде.

— Чего? Какие слухи?

— Говорят, что он там захаживает к некоей Ульре. Каждый раз. Каждый, хренов, раз.

— Серьёзно что ли?

— Ну, я стал бы тебе врать, парень? Что мне сказали, то тебе и передаю. Он, по слухам опять-таки, и цветочки ей какие-то дарит, и песни под окном поёт. Я-то давно ещё это всё слышал, да только весу не придавал. Думал, народ шуточки свои шутит… а ведь по времени-то как совпадает, а? Как Чёрный долго к тем местам не ходит, он и звереть начинает, и почти не курит, а после каждого похода в Империю (он ведь через Хвердские земли ходит), возвращается прямо другим человеком. И радостный такой, и отзывчивый, и даже волчат не лупит.

— То есть как не лупит?

— Ну, вместо двадцати кругов вокруг Йорта они у него бегают пятнадцать.

— Хм. Действительно он ведь отзывчивый был после походов тех. Нахер меня меньше посылал. Мать моя… неужто действительно влюбился?!

— Увидеть бы эту Ульру.

— Ага, — кивнул Арнгор, — всё бы отдал, чтоб на неё поглядеть. Чем же она его захомутала?

— Мать твою, — выдохнул Рорик, прижав руки к груди.

— Что такое? — встрепенулся Таргл.

— Такое чувство, будто кто-то на мою могилу помочился только что, — пробормотал Чёрный, трясущимися руками извлекая из-за пазухи трубку. — Прямо душу льдом обдало…

— У тебя есть душа? И могила?

— Что-то из этого точно должно быть, — пожал плечами Рорик, насыпая в трубку содержимое одной из своих склянок. Отмерив нужную дозу, он обильно приправил её табаком и раскурил.

— Я бы тебе поспать советовал, — пробормотал Таргл, переворачиваясь на другой бок, лицом к стене.

— Может и посплю, — негромко ответил Рорик, выпуская облачко дыма, — а может и нет.

В голове было слишком много мыслей, чтобы спать.

Кардор. Всё-таки они дошли до этого города, ставшего сердцем корантарских мятежников после потери ими Харенхейла. Тут не было ни могучих башен, ни высоких стен, но всё-таки город этот был куда неприступнее, чем можно ожидать от пары сотен домов, связанных между собой немногочисленными улицами и одной единственной площадью. В чём же был его секрет? В людях, конечно же.

Официально город полностью отрёкся от Велены и её приближённых, выразив полную и безоговорочную поддержку Императора и его легионов зубодробителей. Зачем это делалось? Отчасти для того, чтобы избежать насильственного возвращения в лоно Империи — подобная судьба уже постигла множество селений в Корантаре, и мало кому нравились методы, которыми легионеры возвращали в эти земли мир и порядок.

Вторая причина была куда менее прозаична. Гордак и его люди прекрасно знали: рано или поздно их найдут. Всё это было лишь вопросов времени, ведь силы, с которыми пришлось столкнуться мятежникам, были явно несоизмеримы. Открытое противостояние в данный момент являлось банальным самоубийством, так что рыцарь решил действовать тоньше. Он решил устроить основной штаб мятежников не где-то в лесу или болоте, этот остолоп разместил свой лагерь прямо у врага под носом! Рорику очень хотелось узнать у Гордака, чем он руководствовался, когда придумывал столь гениальный план… Но сейчас это было невозможно.

Гордак остался у границ, где ему досталась незавидная миссия по приведению внешности Дарга к имперским стандартам, а Рорик, Таргл, сопровождая девушку Налли, оказались в том самом Кардоре. Никто из официальных лидеров мятежа с волками встречаться не возжелал, это можно было понять по словам краснеющей и мнущейся Налли, говорившей что-то о "чрезвычайной занятости лорда Логара". Ну да хрен с ним. Зато им выделили комнатку в трактире. Неплохую такую комнатку. Девочка с ними, само собой не осталась, её увлекли какие-то дела "сопротивления", но Рорик не особо переживал по этому поводу, в отличии от того же Таргла.

Даже в темноте Рорик видел чистые, покрытые каким-то рисунками стены, пол, устланный прожжённым всего в нескольких местах ковром, и окна, в которых стояло настоящее стекло. До сего момента Рорику не приходилось видеть в подобных местах это новомодное открытие алхимиков, и это, честно говоря, заставляло задуматься о уровне тех мест, где раньше останавливался Чёрный.

— Надо будет у Арнгора денег требовать на путевые расходы, — сказал он, осторожно постукивая пальцем по окну, за которым тихо спал город, до отказа забитый солдатами Императора, совершенно не подозревавшими о том, что прямо у них под носом мелькают десятки и сотни мятежников.

Со стороны кровати, занятой Тарглом, донеслось какое-то ворчливое бормотание. Парень, судя по всему, и сам уснуть не мог. Думал об этой девочке. Рорик бы порадовался тому, что Таргл нашёл свою половинку, но радости в этом было совсем не много. А виной всему был амулет на груди Таргла.

Выпустив очередное облачко дыма, он посмотрел в сторону волчонка. Рорик прекрасно помнил, как тот получил этот амулет. Помнил человека с вечностью в глазах и лицом Элхарта. Он дал Тарглу жизнь, но надолго ли хватит этого подарка? Сколько ещё волчонок будет топтать землю? Год? Два? Десять?

Рорик не любил загадки, а эта загадка была самой дерьмовой из всех, что ему приходилось знать. Остаток ночи он провёл стоя у окна, то и дело поглядывая на Таргла, которому, судя по всему, удалось уснуть. Рорик думал о том, кем был тот человек, думал, к чему приведёт его и Таргла та встреча у реки. Впервые в жизни Чёрный был близок к тому, что рядом с ним нет зеркала из дома старой Гирды.

— Я видел его, — слова Таргла прозвучали ровно в тот момент, когда за горизонтом показались первые лучи рассветного солнца. Поморщившись, Рорик вытряхнул на подоконник пепел из трубки. Ночь прошла быстро.

— Замок? — спросил он, не оборачиваясь.

— Да… — неуверенно сказал Таргл, — но это был другой сон. Я шёл к этому замку, но рядом со мной был ещё один человек.

— Кто?

— У него не было лица.

— Странные у тебя сны, парень, — вздохнув, сказал Рорик.

— Да уж, — пробормотал Таргл, сев на кровати. — Мы дошли до ворот, а потом я проснулся… Как думаешь, нам поесть принесут?

Таргл, как истинный волк, никогда не забывал о еде.

И прежде чем Рорик успел ему хоть что-то ответить, в дверь постучались. Причём стук этот, более всего походил на удары тарана в ворота. Опасаясь за сохранность стен в комнатке, ставшей им прибежищем на эту ночь, Рорик, отложив трубку в сторону, открыл дверь, сразу же пожалев о том, что сделал это.

— Рорик Чёрный, — процедил Логар, оглядывая Рорика с ног до головы. — Я слышал, что ты потравился каким-то из своих зелий.

Чёрный в ответ точно так же окинул Логара долгим взглядом, про себя дивясь тому, насколько тот изменился за те несколько лет, что они не виделись. Кожа бакортца приобрела какой-то землистый оттенок, глаза запали, а волосы слиплись от грязи и пота. Одежда Логара, опять же не в пример прошлому, была на удивление скромной и более подходила какому-то обнищавшему наёмнику.

— А я слышал, что ты совсем рехнулся, — сказал Рорик, скрестив руки на груди.

— Да, — кивнул Логар после секундной паузы, — это правда.

— А я действительно потравился той настойкой из древесных червей, — хмыкнул Рорик. — Неделю блевал. Но я хотя бы проблевался и в норму пришёл, но вот ты… — тут Рорик многозначительно замолчал.

— Продолжай, не стесняйся, — оскалился Логар, положив руку на эфес меча, а точнее обломка меча, закреплённого у него на поясе.

— Я слышал, что ты морду дерьмом каждый день намазываешь, чтобы добиться такого удивительно поганого цвета лица.

— Забавно, ведь до меня доходили слухи, что твоя морда оказывалась между ног одной ведьмы, — сохраняя на лице тот же зловещий оскал ответил Логар.

— Слухи, — отмахнулся Рорик, — разве можно им верить? Мне вот говорили, что тебя с трона баба скинула. Представляешь?

— Ты перегибаешь палку, — прорычал Логар.

— Я? — вскинул брови в притворном удивлении Чёрный. — Я всего лишь говорю о том, что слышал. Например, совсем недавно я узнал, что тебя вышвырнули из Бакорта как бешенного пса и…

Рорик был вынужден прерваться, перехватив предназначавшийся ему удар. Но за первым ударом последовал и второй, который перехватить было уже сложнее… В начавшейся потасовке, они залетели в комнату, и продолжили драку уже лёжа на полу, а Таргл, разочарованно покачивая головой, неторопливо одел штаны и рубаху и, подойдя к окну, стал смиренно ждать завершения этого конфликта.

Закончилось всё тем, что в комнату влетела Налли. Девушка, совершенно не понимая, что тут происходит, попыталась разнять дерущихся, но её оттащил в сторону Таргл.

— Но они же убьют друг друга! — взвизгнула она, стараясь вырваться из рук Таргла, но тот держал её крепко, так что все её попытки пресекались на корню.

— Не суйся, — сказал ей Таргл. — Разнять ты их не сможешь, а вот под горячую руку попасть — запросто.

— Нельзя же оставить их вот так!

— Да? — Таргл окинул долгим взглядом дерущихся Логара и Рорика. — А я думаю можно.

— Что? — возмутилась Налли, но Таргл, крепко удерживающий её за руку, вывел девушку из комнаты, под яростный крик Логара: "Я из тебя душу вытрясу, зверь!"

— Что ты делаешь? — продолжала возмущаться Налли, когда Таргл захлопнул дверь, и они оказались в коридоре.

— Не переживай, — улыбнулся он, — они всегда так друг друга встречают. Обычно это даже до кровопролития не доходит. Просто намнут друг другу бока и успокоятся.

— Ты уверен? — спросила Налли, обеспокоенно прислушиваясь к звукам доносящимся из-за двери.

— Уверен, — кивнул Таргл. — Ты уже обедала?

Следуя совету Рорика, который тот дал волчонку на подходах к городу, Таргл как только мог, сдерживал свои чувства к Налли. Он говорил с напускным равнодушием, постоянно отводил от неё взгляд, но при этом в душе у Таргла всё просто звенело от того факта, что он не только говорил с ней, но даже держал её за руку!

— Нет, — сказала Налли. — Лорд Логар поднял меня, когда ещё темно было. Сказал, что ему надо срочно обсудить с Рориком… какие-то вещи.

— Какие?

— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Его нельзя назвать слишком уж разговорчивым. А уж когда дело касается "дел", то вообще сложно от него получить что-либо вразумительное. Думаю, он не доверяет мне. Как и всем прочим.

— Не доверяет, так не доверяет, — улыбнулся Таргл. — Это его дело. Но нам все-таки надо поесть. Пойдём вниз.

— М… Таргл?

— Да?

— Ты уже можешь отпустить мою руку.

— Что? О… извини, — в один миг лицо Таргла залилось краской, — я забылся.

— Ничего, — улыбнулась ему Налли, — пойдём.

На первом этаже, в общей зале, было не очень много людей. Точнее, здесь вообще почти никого не было. Заспанный трактирщик, лениво выгребающий золу из камина, не менее заспанная официанточка, протиравшая столы, и какой-то бородатый мужик, уныло глядящий на миску похлёбки стоявшую перед ним.

— Немноголюдно, — сказал Таргл, оглядывая зал.

— Так ещё рано, — сказала Налли, усаживаясь за один из столов рядом с окном. — Город ещё только-только просыпаться начал.

— Мне это непривычно немного, — сказал Таргл, сев напротив девушки. — В Йорте люди встают ещё до рассвета. Надо разжигать печи, прорубать лёд на реке, чтобы набрать воды, кормить скот…

— Скот? В городе? — недоверчиво переспросила Налли.

— Да, а что такого? Вон, у вас тоже скот держат, — Таргл указал в окно на внутренний двор трактира, где деловито расхаживали несколько куриц.

— Нет, — покачала головой девушка, — это только в харчевнях. Обычные люди никого не…

Потолок над ними содрогнулся от гулкого удара. Это больше всего походило на то, что какой-то великан со всей силы топнул по хлипким доскам… или же наверху кто-то швырялся кроватями. Налли и Таргл знали, что второй вариант был куда более правдоподобным. Они оба посмотрели наверх, а затем переглянулись.

— Они точно не убьют друг друга?

— Нет, — покачал головой Таргл.

Новый удар.

Трактирщик, до которого наконец-то дошло, что кто-то громит его заведение, отвлёкся от камина и, посмотрев наверх, крепче сжал в руках кочергу, двинулся на второй этаж, к комнатам.

— Ты уверен?

— Уверен.

К ним подошла официантка.

— Выбор у нас сейчас небольшой, — виновато улыбнулась она, — пока только картошка сготовилась.

— Картошка это неплохо, — сказал Таргл.

— Да, — кивнула Налли, — от картошки я не откажусь.

— Хорошо, — сказала официантка, — сейчас принесу.

Как только она скрылась на кухне, сверху сначала послышалась ругань, которая хоть и была очень громкой, тем не менее, оставалась весьма неразборчивой, так что ни Таргл, ни Налли не поняли, ни слова, а затем, вновь послышалось несколько ударов, последний из которых донёсся уже из коридора.

— Может… позвать кого-то надо? — неуверенно спросила Налли.

— Обычно, это кончается…

По лестнице скатился трактирщик, вокруг шеи которого была закручена та самая кочерга с которой он поднимался наверх.

— Вот этим, — пробормотал Таргл.

— Ох, ему помочь надо! — Налли вскочила из-за стола и побежала к трактирщику. Тот, несмотря на проглядывающий синяк под левым глазом, был жив и относительно здоров. С помощью девушки он поднялся на ноги. После нескольких неудачных попыток снять кочергу с шеи, он плюнул на это дело и, бормоча что-то про стражников, вышел на улицу. Налли же, грустно глядя ему вслед, вернулась к Тарглу.

— Не стоило ему лезть, — сказал волчонок.

— Почему они так друг на друга набросились? Они же должны быть союзниками! Сам лорд Логар говорил мне, что только на севере ещё остались верные слову люди, — сказала Налли.

— Тут… есть несколько причин, — задумчиво сказал Таргл. — Всё началось ещё до всего этого, когда Логар правил Бакортом. Ты ведь знаешь, что Рорик уже довольно давно является послом северян?

— Да, — кивнула девушка.

— Так вот, однажды ему надо было явиться к Логару, чтобы уладить какие-то вопросы. Мне никто особо не рассказывал подробности, я знаю только, что когда Рорик шёл на аудиенцию к Логару, его заставили сдать всё оружие…

— Это разумно.

— А так же его порошки.

— Порошки?

— Да. Видишь ли…

— Лечебные?

— Отчасти. Рорик… он… употребляет некоторые вещества, чтобы…

— Заглушить боль? У него какая-то болезнь? Или ранение?

— Не уверен, честно говоря.

— То есть… он, просто принимает лекарства, при этом ничем не болея?

— Да, — кивнул Таргл, — такие уж у него вкусы. В общем, эти самые "лекарства" у него конфисковали, мотивируя это тем, что он может попытаться отравить Логара. Рорику такое отношение не понравилось, конечно, но скандалов устраивать ему не очень хотелось, так что он сдал все порошки, надеясь получить их по окончанию встречи.

— Но назад их он не получил, — сказала Налли.

— Именно, — кивнул Таргл. — Логар, узнав о том, что отобрали у северянина, сразу же велел выбросить всё, чтобы не отравлять умы честных граждан. Когда встреча закончилась, Рорик попросил своё назад, а когда узнал, что всё было уничтожено… Он не обрадовался. Совсем. И перед тем как покинуть земли Бакорта, он решил устроить небольшую, но очень для него приятную, месть — утащить коллекцию минералов, которую Логар собирал уже много лет.

— Да, — кивнула Налли, — я слышала что-то подобное.

— Логару такая потеря тоже не очень понравилась. В следующий раз, когда Рорик ехал в Империю, у него увели коня. Причём коня не простого. Видишь ли — скакун этот был натренирован носить на себе волков, так что замену ему подобрать было просто невозможно. На всём севере таких не больше десятка.

Рорика потеря коня совсем огорчила. Тогда же он привлёк Харгальда и Дарга, ты ведь помнишь его, к "справедливому возмездию", как он это назвал. Вообщем они пробрались на конюшни Логара и…

— Ладно, — прорычал распластанный на полу Логар, — этот раз за тобой.

— Как и все прочие, — ухмыльнулся, сидящий у него на спине Рорик. — Ничему вы не учитесь, что один что другой.

— Другой?

— Да есть один придурок, вечно думающий что "в этот раз" у него точно получиться меня уделать, — сказав это, Рорик слез с Логара, давая тому возможность подняться, которой тот не преминул воспользоваться.

— Я сюда пришёл поговорить, вообще-то, — сказал Логар, потирая плечо. — А не слушать твои… шуточки.

— А похоже, что я шутил? — сказал Рорик, с грустью оглядывая напрочь оторванный рукав куртки.

Потеря эта была не самой значительной, учитывая то, во что превратилась комната — сломанные кровати, выбитое окно, сорванная с петель дверь… Но рукав все-таки было жалко. Когда ему удастся найти портного? Да и будет ли на это время?

— Ты мне должен куртку, — пробормотал Рорик, отрывая и второй рукав. — Из-за тебя в жилетке ходить придётся в Соладаре. А если из-за моего внешнего вида провалится всё посольство… думаю не стоит тебя пугать суммой, которую ты и так выплатить не сможешь.

— Торгаш, — презрительно фыркнул Логар.

— Тебя бы позабавило, узнай ты смысл, который это слов обрело на севере.

— Я знаю, — плотоядно ухмыльнувшись сказал Логар, — "шлюха Торгов".

— Тебе мало досталось?

— Разве я не прав? Учитывая твои походы в Корантар когда… Ладно-ладно. Давай о деле.

— Давай о деле, — повторил Рорик, доставая трубку, только чудом не сломанную во время этой драки. — Что за дело-то? Дури тебе продать, чтоб головушку твою дурную занять?

— Нет, — мрачно ответил Логар.

— Лекарство от шила в заднице?

— Нет!

— Ты уверен?

— Уверен!

— Судя по тому, как ты себя ведёшь…

— Заткнись уже!

— Ты ведь хотел говорить? А теперь говоришь мне заткнуться. Тебе точно нужно моё лекарство. Я готов даже продать его со скидкой. Два процента. Хотя нет, не готов. Мне не нравится, как ты на меня смотришь.

— Ты просто невозможен, — выдохнул Логар.

— Я знаю, — улыбнулся Чёрный, раскуривая трубку. — Так что за дело?

— Дело простое. Ты ведь едешь в Соладар?

— Я только что об этом говорил. Хочешь, чтобы я убил Велену? Или привёз её к тебе в цепях? Без одежды? Нет, я на такое пойти не могу, извини.

— Я хочу, чтобы ты убил Балора.

Рорик, выронив трубку от удивления, уставился на Логара во все глаза.

— Ты хоть понимаешь, о чём просишь? — прошептал он.

— Понимаю.

— А я боюсь, нет, — сказал Рорик, поднимая трубку и бережно стряхивая с неё пылинки. — Я, как посол, вообще-то должен не допустить войны между Империей и Севером. Ты как думаешь, через сколько секунд легионеры перейдут границу, после того, как капля крови Балора упадёт на землю? Что у тебя в голове творится, Логар? Я понимаю, ты хочешь мести, и месть эта будет вполне заслужена, но…

— Замолчи и послушай, — оборвал его Логар. — Да, мой разум далеко не в лучшем виде, но сейчас я мыслю куда яснее, чем мог бы хотеть. Ничего я так не хочу как вырвать сердце Убийцы своими руками, но я не смогу этого сделать. Как и никто из людей.

— О чём ты…

— Молчи и слушай! Балор… он не человек. В плену он открыл мне своё настоящее лицо. Я видел его настоящего. Видел чудовище, с белой кожей и красными глазами. Эта тварь одурманивает разумы людей в Империи. Он подмял под себя Императора и всех прочих, кто может принимать хоть сколько-нибудь важные решения. Именно Балор стоит за всеми бедами обрушившимися на нас, и только его смерть сможет вернуть мир в Империю. Убей чудовище, и ты навсегда избавишь свой драгоценный Север от угрозы войны.

— Ты… ты совсем рехнулся?! Если хоть на секунду допустить, что это всё правда и не привиделось тебе в тюрьме… Будь с собой честен, привидится вполне могло! Так если это правда, то почему эта великомогучая тварь позволила тебе сбежать? Почему не раздавит мятежников одним мизинцем? А если тебе это привиделось, что, кстати, куда более вероятно, и я убью первого советника Императора… я даже слов подобрать не могу, чтобы описать глубину того дерьма, в котором окажется Север.

— Просто посмотри на него, когда окажешься во дворце. Посмотри по настоящему, а не мельком, как ты делал это всегда.

— Ты… ты… ты охренел. Почему я? Почему не кто-то другой?

— Людям не справиться с ним.

— Я говорю о других волках! Харгальд к вам в Империю постоянно мотается! Почему ты его не попросил? Из-за коней что ли?!

— Потому что Харгальд полукровка.

— Мы все…

— Я знаю.

— Что знаешь?

— Про тебя.

— Откуда?!

— Не только у тебя есть шпионы.

— Твою мать. Иди ты к херам, Логар! Лучше бы ты цветочки нюхал, чем такой хернёй занимался. Иди в задницу. Я пошёл отсюда.

— Рорик я…

— В задницу! — зарычал Чёрный подбирая рукава и направляясь к выходу. — Иди в задницу, Логар!

— Просто посмотри на него.

— Та-а-а-аргл! Мы уходим!

Две недели спустя.

— Куда его?

— В камеру, куда ж ещё.

— Уверен? Может его того… в яму?

— Да нет, он же живой ещё.

— Разве?

— Кровь течёт, живой значит. Давай, заноси!

Стражник, нёсший на руках окровавленное, исковерканное тело, вздохнул и, распахнув дверь камеры ногой, бросил свою ношу на пол, нисколько не заботясь о сохранности этого умирающего варвара.

— Надо всё-таки было в яму его, — покачал он головой, глядя на свои руки, по локоть покрытые кровью северянина. — Всё равно ведь подохнет, а так нам работы меньше было бы.

— Принц Эрхен сказал в камеру, — угрюмо ответил ему второй стражник, — иль ты умнее принца?

— Нет, что ты! — замахал руками другой стражник.

— Вот и я о том же. Наше дело приказы выполнять, а не придумывать их. Запирай, давай, да пойдем, пожрём чего-нить.

Дверь со скрипом захлопнулась, а Рорик Чёрный, остался лежать на полу, заваленном гнилой соломой. Боли уже не было. Он чувствовал её лишь как далёкий рёв бушующего моря, но настоящей боли больше не осталось. Тело волка, не в силах справиться с ранами, сдавалось, принимая смерть как данность. Совсем скоро еле слышный стук сердец прекратится и он, мнивший себя бессмертным, наконец-то умрёт. Хотелось курить.

Сейчас он бы всё отдал, чтобы хоть на минуту вернуться назад, в тот разваливающийся дом на опушке леса…

— Подыхаешь? — спросил Харгальд, присев на пол рядом с ним.

— Подыхаю, — прошептал Рорик. Слова давались ему удивительно легко, словно ему вообще не приходилось открывать рот, чтобы говорить их.

— Да, — кивнул Харгальд, — это хреново. Ты давно уже должен был уйти, Чёрный. Но ты не уходил. Я думал, что когда-нибудь мы вместе переплывём Льды. Ты и я, дружище. Мы бы вместе ушли на север. Но ты не уйдёшь. Ты не для этого был рождён. Луна зовёт каждого из нас, когда приходит наш срок, но твой срок придёт только тогда, когда ты исполнишь своё предназначение.

— Какое ещё предназначение? — и только сказав эти слова, Рорик понял, что он говорил их пустоте. Рядом с ним никого не было. Как не было ни камеры, ни соломы, ни покрытой плесенью двери. Он стоял посреди заснеженной поляны, а прямо перед ним лежали три дороги.

— Опять? — раздражённо выдохнул Рорик.

— Ты выбрал свой путь, — раздался тихий женский голос у него за спиной. Обернувшись, Рорик увидел, что рядом с ним стояла молодая, рыжеволосая женщина в одеждах нищенки. В руках она сжимала пучок каких то трав, а на плече у женщины сидел чёрный ворон.

— Гирда? — неверяще спросил он. А затем Рорик словно увидел себя со стороны — сейчас он не был могучим предводителем волков. Он был семилетним, щуплым, босоногим мальчишкой.

— Пойдём, сынок, — сказала Гирда, взяв Рорика за руку. Вместе они пошли по средней дорожке, в конце которой виднелся покосившийся, засыпанный снегом домик.

— Я умер?

— Не говори глупостей.

— Тогда почему я здесь? Почему я снова здесь?

— Разве ты не помнишь? — улыбнулась Гирда. — Я попросила тебя собрать хворост для печи, но ты заблудился. Я долго искала тебя, но теперь нашла.

— Мне холодно…

— Ничего страшного, дома ты согреешься.

— Дома?

— Да, Рорик, — вновь улыбнулась ведьма, — это твой дом.

— Мой дом, — озадаченно повторил Рорик, глядя на раскрытую дверь. Как они здесь оказались? Ведь идти до него было ещё очень далеко, а потом… они стояли у порога.

— Ну что ты стоишь, — сказала Гирда, заходя внутрь, — на улице холодно, идём скорее.

Кивнув, Рорик переступил порог и сразу же он почувствовал запах засушенных трав, который всегда царил в домике Гирды. Он всю жизнь помнил этот запах. Рорик просто стоял посреди коридора и принюхивался, когда из комнаты до него донёсся голос Гирды.

— Где ты там застрял? Иди скорее, друзья тебя уже ждут!

— Друзья? — удивлённо переспросил Рорик, осторожно подходя к проходу в комнату. — Какие друзья?

В комнате не было никакой мебели. Только камин, где догорало одинокое полено и широкое зеркало, висящее на стене. Но Рорика это нисколько не смутило, ведь у камина стояли два человека. Первый, светловолосый здоровяк, опиравшийся на огромную секиру, словно на посох, а вторым был черноволосый охотник, от скуки "тренькавший" тетивой от лука, который был, чуть ли не на голову выше Рорика.

— Смотри, кто явился, — хмыкнул светловолосый, ткнув охотника в бок.

— На-а-а-адо же, — протянул он, убирая волосы со лба. — Неужто он хочет нам компанию составить?

— Сигвальд? — шёпотом спросил Рорик и светловолосый улыбнувшись, кивнул ему, — Тор? — на этот раз черноволосый охотник, отвесил Рорику шуточный поклон.

— Ещё помнит, как нас звать, — сказал Сигвальд.

— Что удивительно, — улыбнулся Тор.

— Вы же умерли, — сказал Рорик, делая шаг назад, — вы все умерли!

— Торвальд, ты умер? — Сигвальд ткнул друга в бок.

— Да, — кивнул тот, — а ты?

— Я тоже, — ответил Сигвальд. — Добро пожаловать в наше "тайное общество", Чёрный.

— Что?! Вы охерели что-ли?! — возмутился Рорик, внезапно осознавший, что он уже был совсем не мальчишка, а молодой мужчина. Тот которым он был до того как… до всего этого. Довольно странно было не чувствовать клыков во рту.

— Ты ведь умер, помнишь? — Сигвальд поставил секиру к стене и подошёл к Рорику. — Ты мёртв, дружище.

— Я мёртв?

— Да, ты мёртв, — вздохнул Торвальд. — Тебя измочалил этот… как его… да не важно. Ты, конечно, ещё валяешься в той камере, и даже делаешь попытки дышать, но мы же знаем, что это, ни к чему не приведёт.

— Ты мёртв, — вновь сказал Сигвальд. — Твой час пришёл, Рорик, просто смирись с этим. Отпусти поводья. Хватит цепляться за жизнь. Позволь сердцам остановиться, прекрати этот бред. Оставь жизнь для живых. Арнгору, конечно, будет тяжело, когда Империя начнёт войну, но это уже не твоё дело.

— Именно, — кивнул Торвальд, — Харгальд, Таргл, Дарг и вся прочая стая, конечно, тоже будет уничтожена, но ты тянул их столько лет, никто не может просить большего. В конце концов, некоторым удастся уйти на север, в Белый Замок.

— Ты мёртв, сынок, — подала голос Гирда, — оставайся с нами. Дома. Тут твоё место. Дарг позаботиться о Велене. Он отведёт её на север, где она будет в безопасности… до поры до времени, конечно. Сомневаюсь, что война обойдёт её стороной. Но это уже не твоё дело, ты слишком долго сражался, сынок, пора отдохнуть.

Они говорили, и слова их обволакивали Рорика, словно какое-то одеяло. Он чувствовал тепло и покой, чувствовал безмятежность и равнодушие. Ему было наплевать на мир, на стаю, на Арнгора, на… Велену?

— Я не мёртв, — прошептал он, давясь кровавой пеной, — я не мёртв!

Зеркало упало со стены и разбилось.

— Конечно, ты не мёртв, но умираешь.

Он вновь лежал в камере, а рядом с ним стоял тёмный, словно сотканный из теней, силуэт с двумя фиолетовыми огнями вместо глаз.

— Помоги мне…

— Помочь? Я похож на чудотворца? У тебя разорвано лёгкое, переломаны почти все кости, даже позвоночник. И твоё сердце, человеческое сердце, работает из последних сил. И не буду говорить, о том, что ты похож на кровоточащий кусок мяса.

— Ты… ты…

— Не напрягайся. Я могу слышать твои мысли.

"Ты ублюдочный хер! Я просил тебя помочь, а не перечислять, что у меня сломано!"

— Киари, ты неисправим. Твоя вежливость просто безгранична. Как обычно, впрочем.

Тень опустилась на пол рядом с Рориком.

— Хотя если ты ещё можешь крыть меня своими излюбленными словечками, то не всё потеряно. Рассказывай, как ты дошёл до жизни такой, а я пока посмотрю, что можно сделать.

"Что тебе рассказать?"

Тени отделялись от общего силуэта, расползаясь по стенам и двери. Они образовывали сферу, отделявшую Рорика от внешнего мира.

— Всё. Например, какого кхаш ты решил убить Эрхена?

"Меня попросили".

— Логар просил тебя убить Балора.

"Ты следишь за мной?"

Рорик почувствовал прикосновение на своей груди. Что-то проникло ему под кожу и приятного в этом было мало.

— Киари, я всегда следил за тобой. Но того, что произошло в тронном зале, я не видел. Так что будь добр, просвети.

"Всё началось с того, что хренов Таргл променял меня на бабу и остался в городе… Ты обязан меня вытащить, я должен убить этого мальчишку! Нет, убивать не буду, пусть лучше бегает сотню кругов вокруг Йорта. Не прощу…"

— Ты ведь знаешь, что мысли могут отличаться от слов? Просто вспомни это и я увижу. И будь добр начать с того момента, как ты вошёл в тронный зал, остальное я знаю.

— Посол Севера — Рорик Чёрный! — пробасил герольд, и двери тронного зала распахнулись.

Во время своих посольств Рорику часто приходилось бывать в этом месте. Но то, как оно изменилось с последнего раза, просто поражало. Всюду были символы новой веры, на стенах развевались красные флаги с белым огнём на них, изображения первых Императоров уступили место статуям каких-то… чудовищ, лишь отдалённо напоминавших людей. И апогеем всего этого безумия были два огромных костра, полыхавших справа и слева от трона Императора.

Подходя ближе к правителю Катарской Империи, Рорик гадал, насколько же жарко долго быть человеку, сидящему в подобном месте, но когда он подошёл ближе, то увидел, что перед кострами стояли ещё два человека. Первый был одет в красных балахон, с капюшоном, опущенным на лицо, а второй… лорд Балор встречал Чёрного издевательской улыбочкой.

— Император приветствует тебя в своём доме, посол северян, — сказал Балор, разведя руки в стороны, — а так же, он выражает своё почтение к великому королю северян — Арнгору.

— Император, — сказал Рорик со всей почтительностью, на какую вообще был способен, — я рад видеть вас в добром здравии.

Про "здравие" он слегка преувеличил. Элхарт, если это был он, выглядел просто ужасно. Тот мужчина, которого Рорик запомнил по беседе в дворцовом храме, изменился до неузнаваемости. Он поседел, лицо покрылось множеством морщин, а взгляд стал столь туманным и отрешённым, что Рорик очень сомневался, что этот измученный и больной человек хотя бы догадывается о присутствии в этом зале посла северян.

— Император благодарен тебе за тёплые слова, — продолжил Балор, — и прежде чем мы перейдём к обсуждению вопросов, которые ты, несомненно, хочешь задать нашему правителю…

Дальше следовала череда полных лжи и официоза фраз, которые Рорик с чистым сердцем пропустил мимо ушей. Вместо этого он внимательно смотрел на Балора. Может, Логар всё-таки был прав и под личиной первого советника скрывается какое-то чудовище? Рорик смотрел на него, но не видел ничего, кроме совершенно обычного, хоть и немного утомлённого жизнью человека.

— И помимо этого, — говорил тем временем Балор, — Император желает узнать, почему на землях северян были объявлены настоящие гонения на носителей истинной веры.

— Гонения? — удивлённо переспросил Рорик. Он, конечно, слышал о том, что Арнгор послал в задницу нескольких оборванцев в красных одеждах, которые лепетали что-то о "священном пламени", но гонения? Он не на миг не ослаблял своего внимания к Балору, и начинал чувствовать, что что-то с этим советником было не так. Какой-то еле уловимый запах, который Рорик никак не мог разобрать.

— Император говорит…

— Позволь я скажу, дядя, — поднял руку человек в красных одеждах. — Я самолично беседовал с десятками жрецов, отправлявшихся в паломничества на ваши земли, Рорик Чёрный. Многие из них несли тяжкий ущерб и не от разбойников, коими наводнены ваши дороги, а от "лордов", являющих собой власть и закон.

— Назовись, добрый человек, — сказал Рорик обращаясь к говорившему.

— Моё имя принц Эрхен, — сказал тот, сняв капюшон.

Сера. От него пахло серой. Вот он, еле уловимый запах, который Рорик приписывал Балору.

— Принц Эрхен, — сказал он, — я готов дать вам клятву, что ни один из лордов служащих королю Арнгору, никогда не поднимал руки на граждан Империи и…

— Боюсь, клятвы ваши не стоят и ломаного гроша, Рорик Чёрный, — ухмыльнулся Эрхен.

— Что? О чём вы говорите?

Запах серы был просто нестерпимым. От него ужасно болела голова, и Рорику начинали мерещиться всякие странные вещи. В огне, полыхавшем за спинами Балора и Эрхена, он видел нечто, весьма напоминающее человеческие лица.

— У меня есть прямые свидетельства того, что один из ваших лордов — Карнгар, самолично лишил жизни трёх жрецов Огня.

— Что за бред?! Карнгар бы никогда…

— Император понимает, — продолжил за Эрхена Балор, — что делать преждевременные выводы может быть очень опасно как для Севера, так и для Империи. Сейчас Император желает знать лишь одно — действовал ли Карнгар по своему собственному разумению или же подчинялся приказу короля.

— Что за чушь вы городите?! — вспылил Рорик. — Почему вы все говорите от имени Императора, а сам он не сказал и слова? Элхарт! Ответь мне, о чём вообще мелют твои советники?!

— Император не… — начал было Балор, но одного взгляда Чёрного хватило, чтобы тот умолк на полуслове.

— Элхарт!

Только сейчас Император посмотрел на Рорика. Медленно подняв голову, он попытался заговорить, но жёсткий приступ кашля не дал ему произнести и слова.

— Вы проявляете непозволительную вольность, посол, — тем временем заговорил Эрхен.

"Посмотри на него", — неожиданно вспыли в разуме слова Логара, — "Посмотри на него по-настоящему". Он ведь говорил о Балоре, но что если?..

Эрхен. Его лицо, его глаза и руки, всё было каким-то не живым. Принц говорил и двигался, но мимика была совершенно неправильной. Рорик смотрел на Эрхена и видел, что лицо его было маской, что под ней скрывался кто-то другой, дёргающий за ниточки и заставлявший каждую мышцу подражать человеческому поведению, но подражание всегда будет подражанием.

"Посмотри на него", — твердил голос Логара.

Глаза. За ними что-то скрывалось. Взгляд волка мог проникнуть куда дальше человеческого, и он увидел то, что не мог увидеть никто из обитателей дворца. Он заглянул за морок, которым укрывал свою сущность Эрхен и увидел пламя. Настоящее пламя горящее внутри него.

Чудовище. То самое чудовище, о котором говорил Логар.

— О, так ты понял? — неожиданно сказал Эрхен, улыбнувшись Рорику. — Забавно, что какой-то варвар северянин смог увидеть то, что не смог разглядеть никто из этих жалких ничтожеств, мнящих себя властителями мира.

— Что ты такое?..

— На этот вопрос сложно ответить, лучше я тебе покажу.

Сказав это, Эрхен вновь улыбнулся и улыбка эта показала Рорику, что рот у "принца" был полон острых как бритва клыков. Он стал выше на две головы, а светлые волосы, стали багрово красными. Лицо Эрхена стало белым, как и у самого Рорика, но кожу "принца" покрывали странные, чёрно-багровые узоры, а глаза его стали ярко красными.

— Я властитель этого мира, — сказал Эрхен, насмешливо поклонившись Рорику.

— Мать… твою… — прошептал Чёрный, краем глаза заметив, как Балор в ужасе отшатнулся от Эрхена, но того это мало волновало. Ухмыляясь, он сделал шаг в сторону Рорика.

— Я ведь помню тебя, Рорик Чёрный, — прошипел Эрхен медленно приближаясь. — В Корхатале. Ты похитил ножку от моего любимого трона. Не хочешь вернуть её?

— Ножку?.. Фрейлда?! Ты не получишь её, тварь!

— Неужели? Ведь всё остальное я уже получил. Твою женщину, например.

Рорик видел объятую пламенем Велену, видел стальные когти, сжимающие её горло и в этот момент, в его разуме прогремел гром. Больше он не отвечал за себя. Зарычав, он бросился на Эрхена, намереваясь разорвать тому горло, но, как уже можно было бы понять, поступок это был весьма глупый. Эрхен перехватил его в воздухе, вздёрнув над землёй, держа рукой в стальной перчатке за горло.

— Плохая собачка, — ухмыляясь, прошипел он. — За это тебя придётся наказать.

Рорик пытался вырваться, но хватка Эрхена была столь сильной, что у него не было никаких шансов разжать её. Если бы не произошло чудо, то он погиб бы здесь и сейчас… Но чудо произошло.

— Тварь! — раздался крик за спиной Эрхена, а в следующий миг, великан содрогнулся от удара, который нанёс ему… Балор. Этот бледневший от ужаса человечек схватил декоративную булаву, висевшую на ближайшей стене, и со всей силы шибанул ей Эрхена по спине.

А в следующий миг Рорик, воспользовавшись моментом, извернулся и ударил Эрхена прямо по его бледной морде, от чего тот выронил свою добычу. Но дезориентация у него длилась всего несколько мгновений, после которых он одним ударом отшвырнул Балора в другой конец зала, разбив беднягой одну из статуй.

После этого он вновь обратил свой взор на Рорика.

"Дальше всё как в тумане. Он… мысли путаются…"

— Мозг не получает кислород, — равнодушно сказала тень, — ты умираешь Киари.

"Я думал… думал… ты можешь…"

— Я сделал всё, что мог.

Сердце в груди Рорика остановилось.

Тень ещё несколько секунд кружила вокруг него, а потом растворилась.

Снег хрустел под его сапогами, а порывы ледяного ветра впивались в кожу, словно сотня маленьких ножей. Но боль не была так страшна как осознание. Он шёл вперёд и, несмотря на царившую в этой заснеженной пустоши вечную ночь, видел возвышавшийся замок из белого камня. Хальмсвиг. Так называли его в древних сказаниях. Волчий Клык.

Он шёл по снегу, не отрывая взгляда от каменных стен укрытых щитом извечного льда. Звёзды над головой освещали его путь, а песнь Луны вела его вперёд. С каждым шагом замок становился всё ближе, а жизнь оставалась всё дальше. Он чувствовал это. Чувствовал, как человеческое сердце прекратило биться в его груди. Чувствовал, как зверь издаёт свой последний вздох.

Башни, возвышающиеся к чёрным небесам, стены, из белого камня покрытые синим, укрытым тонким слоем снега, льдом, чёрные провалы бойниц тысячу лет не видевшие света. Рорик был одним из немногих, кто знал о существовании этого замка. Хальмсвиг создавался как дом для тех, кто называл себя волками. Отсюда они расходились по миру, чтобы учить и оберегать людей и сюда же возвращались, чтобы напитаться мудростью и силой их Отца. Но когда Отец был убит, Хальмсвиг превратился из дома в ледяной склеп, где волки находили вечный покой.

Окованные сталью и серебром ворота распахнулись, когда Рорик подошёл к ним. Хальмсвиг готов был принять последнего из волков, слишком долго задержавшегося в мире, где древней магии не осталось места. Один шаг и порядок будет восстановлен. Один шаг…

Лёд, сковывавший стены внутри замка начал мерцать призрачным, голубоватым светом, освещая длинный коридор. Оглянувшись назад, Рорик увидел, что ворота закрылись за ним. Дороги назад не было. Только вперёд.

Он пошёл вперёд и с каждым шагом лёд светился всё ярче. Если поначалу Рорик мог видеть только неясные очертания собственной тени, да камни у под ногами, то теперь он увидел, что он был не один в этом коридоре. Справа и слева на него смотрели мёртвыми глазами десятки волков. Каждый из тех, кто когда либо уходил на Север, слыша зов Луны, смотрел на него покрытыми льдом глазами.

Волки, поглощённые колдовским льдом, взирали на возвращающегося домой брата. Забавно, но если поначалу все они были для него незнакомцами, то сейчас, Рорик понимал, что знает каждого из этих волков, словно провёл рядом с ними всю жизнь. Не задумываясь над тем, что делает, он подошёл к одному из них и прикоснулся к покрытой льдом щеке.

— Ольрут, — прошептал он и перед глазами появился образ мужчины идущего по этому самому коридору. Но в нём не было снега и льда. На стенах висели факелы, а в распахнутых настежь воротах виднелось восходящее солнце. Ольрут вернулся домой вместе с Вожаком. Две сотни лет они бились с козлоногими тварями в южных землях. Многие братья проливали кровь, чтобы загнать этих тварей туда, откуда они пришли, и теперь война была окончена. Стая вернулась домой.

Видение угасло. Рорик видел перед собой только мёртвые глаза Ольрута. Волк давно был мёртв, и время его битв и пиров прошло, как прошло время Рорика Чёрного. Ему нужно пройти этот путь.

Он шёл вперёд и с каждым шагом он забывал часть своей жизни. Шаг. Образ Арнгора озадаченно смотрящего на карту, лежащую перед ним рассыпается снежной вьюгой. Больше он не помнил ни этого человека, ни того кем он был для него. Просто один из смертных, один из тех, кто живёт. Один из тех, кому больше не была места в его сердце.

Ещё шаг. Обезумевший волчонок с человеческой кровью на губах. В его глазах Рорик видит отблески Зверя, но есть ещё надежда спасти в нём человека. Дарг. Маленький волчонок, ставший настоящим волком. Он победил в себе Зверя, но никогда не сможет изгнать его. Дарг. Дарг… Имя повторяется вновь и вновь, но смысл его теряется. Просто пустой звук. Он что-то значило при жизни, но теперь это просто пустой звук. Ничто в душе не отзывается, а образ плачущего волчонка навсегда исчезает из памяти.

Ещё один шаг. Волки провожают его взглядами мёртвых глаз. Норут, Хадаур, Крент, Адарт. Он вспоминал их имена, вспоминал их лица и подвиги. Но эти воспоминания замещали собой другие…

Харгальд. Совсем ещё молодой, ему не больше пятидесяти. У него на шее висят сразу трое ребятишек, а он ревёт как медведь, силясь скинуть эту ораву с себя. В глазах Харгальда он видит счастье. Настоящее счастье, которое тот потерял после смерти жены. Но образ мутнеет и Рорик больше не может вспомнить, почему плачет этот человек, на руках которого издаёт последний вздох древняя старуха. Он даже не может вспомнить его имени.

Коридор закончился и Рорик оказался перед широким проходом ведущим в Зал Стаи. То место где волки собирались, чтобы великими пирами отметить свои победы над бесконечными врагами. Это место служило радости, но теперь оно стало прибежищем холода и мрака. Рорик знал, если он сделает шаг, если войдёт в него, то больше не останется ничего, чтобы держало его в другом, полном жизни и света мире.

Один шаг.

Когда он вступил в зал, Рорика окружило новое видение.

Зелёные луга и голубое небо, на котором светило яркое, летнее солнце. Вокруг него пили и веселились десятки и сотни людей. В некоторых угадывались диковатые горцы, а в некоторых жители корантара, всегда бывшие ближе к северянам, чем к имперцам. Это был праздник почитания какого-то из горских богов.

Рорик видел в своих объятьях улыбающуюся и смеющуюся девушку, позволившую хотя бы сегодня сбросить с плеч тяжесть правления землями отца. Она была счастлива, и он был счастлив. В её глазах он видел отражение своей жизни и хотел держать её в объятьях столько, сколько возможно.

Но от неё повеяло холодом, а солнце на небе сменилось яркой луной.

— Кто ты такая? — спросил Рорик стараясь удержать остатки столь дорогого ему видения. — Как твоё имя?

Она молчала, а глаза её покрывались льдом.

— Не оставляй меня, — прошептал Рорик, чувствуя, как девушка отдаляется от него. Его просьба осталась не услышанной. Он стоял один. Навеки один в холодной темноте, с обрывком воспоминания о той, кого он не должен был бросать.

— Кто она? — спросил он у темноты, но никто не ответил. Только лишь лёд, покрывавший стены и пол Зала Стаи начал неярко мерцать, разгоняя ночной мрак и открывая взгляду Рорика то место, в котором он оказался.

В зале высилось четыре деревянных колонны, каждая из которых была украшена символами Стаи. На одной из них были вырезаны образы медведей, на другой чёрные и белые волки, на третьей чёрные вороны, а на четвёртой… Нет, лёд сковал её почти полностью и Рорик не мог разглядеть, что он скрывал под собой. Отвернувшись от колонн, он медленно пошёл вперёд, туда, где на каменном возвышении стоял деревянный трон с высокой спинкой.

По пути к трону стояли длинные столы, за которыми сидели десятки волков скованных тем же льдом что и остальные. Осторожно ступая мимо них, Рорик понимал, что они знали о проклятии, надвигающемся на них и решили принять его, так как умели, с пьянкой и песнями. Лёд поглотил их прямо во время пиршества. Последнего пиршества Стаи.

Поднявшись к трону Рорик увидел настоящего великана. Первый из волков. Вожак. Хартунг Крушитель. Его чёрные волосы покрылись инеем. Кожа стала бледно серой, а вездесущий лёд сковал его ноги и руки, навечно приковав вожака к его трону. И только ухмылка на лице Хартунга показывала, что он когда-то был жив.

Рядом с вожаком стояли две воительницы с белыми как снег глазами. Тира и Унтара. Волчицы. Те, кого никогда не могли увидеть полукровки, живущие сейчас среди людей. Красота их лиц была такой же холодной, как и кожа их рук, а одежда из волчьих шкур не смогла укрыть женщин от колдовского холода, на веки похоронившего их рядом с отцом.

Вечный сон во льдах. Такая судьба ждала последнего из настоящих волков, оставшихся в мире живых. Вечный сон… Рорик закрыл глаза, чувствуя, как пальцы начали покрываться льдом. У него больше не было ничего. Его место было здесь, среди стаи. Последний обрывок воспоминания об этой улыбчивой корантарской девушке мерк в его памяти.

Неожиданно, он почувствовал на свое плече, чью то руку.

— Не для того я отдавал своё сердце, чтобы вы спали, — услышал он голос срывающийся на звериный рык.

Обернувшись, Рорик увидел… человека с лицом Элхарта. Того самого человека, что спас Таргла. Таргла! Он помнил это имя! Волчонок, оставшийся вместе с… Налли! Но неожиданный поток воспоминаний был прерван резким толчком. Что-то с силой потащило его назад. Рорик видел разлетающиеся в стороны столы, разбивающийся лёд, ломающиеся колонны.

Рука сильнее сжала его плечо. Теперь это был не Элхарт, а Арнгор и в глазах его пылала такая ярость, которой Рорик ни разу в жизни не видел. Арнгор! Король северян! Рорик служил ему и был верным советником и временами даже мог назвать этого человека своим другом.

— Слабые, никчёмные дети! Как смели вы подумать, что можете отказаться от того, что я вам дал?!

Он тащил его дальше. Камни падали позади него. Своды древнего замка разрушались от гнева ворвавшейся в него силы. Теперь его тащил не Арнгор, а Дарг, но клыки его были куда длиннее волчьих, а на лице виднелись странные, зеленоватые чешуйки.

— Ничтожес-с-с-тво! — рычал он, срываясь на шипение, — жалкий, ничтожный червь! Вернись назад и борись! Судьба не властна над моими детьми!

Он тащил его через зал, где больше не было льда, а вместо древних, давно уснувших волков стояли люди. Орлаф, Торвальд, Сигвальд, Карнгар, Гордак, Велена… Десятки, сотни людей смотрели на него.

Ворота разлетелись мелкими щепками, как только Рорик приблизился к ним.

— Возвращайся назад! — нечеловеческий голос перерос в громоподобное рычание, а небеса закрыли собой огромные крылья.

Одинокий стражник открыл дверь камеры, из которой ему велели вынести труп северянина, пытавшегося убить принца. Он открыл дверь и увидел перед собой золотые глаза Зверя. Всего несколько секунд длился испуг молодого стражника, а затем его настигла быстрая и безжалостная смерть, а по мрачным коридорам тюрьмы разнеслись звуки разрываемой плоти и ломаемых костей. Зверь пожирал своего врага, чтобы набраться сил для новой схватки.

Три человека стояли на опушке небольшого леса, растущего близ Соладара. Лес этот назывался Латирским. Издревле это место служило для охоты и отдыха благородных людей, под благородством коих, разумеется, понимается исключительно толщина их кошелька и степь приближённости ко двору. В последние же годы, лес этот нечасто посещали знатные охотники. В основном, из-за того что Литарский лес был полон различного рода дезертиров, разбойников и мятежников. К последним и относились эти трое.

— Всё понял? — спросил Гордак.

— Угу, — кивнул Дарг, мрачно поглаживая гладко выбритые щёки. Без бороды он начинал чувствовать себя не просто голым и не защищённым… Волк чуть ли не кожей ощущал, как "имперскость" начинает медленно проникать в него. Одежда, выданная Гордаком была слишком мягкой и тонкой. Кожа, лишившаяся многомесячного покрова грязи и пота постоянно чесалась, а волосы… Даргу не показали, как его остриг этот детина Хароудел, но он чувствовал, просто чувствовал, насколько отвратительна эта причёска.

— Надеюсь, у тебя всё получится, — прошептал Гордак, глядя на возвышающиеся стены Соладара. В городе было несколько ворот и каждые из них хорошо охранялись, а на ночь и вовсе закрывались, так что о ночном проникновении в город речи быть не могло. Оставался только один выход — Даргу надо пройти прямо под носом у стражников, коим велено задерживать каждого, кто хоть как-то может напоминать северянина.

Но попасть в город было самой лёгкой частью плана, ведь чтобы спасти Велену волк должен будет пробраться в самое сердце врага — во дворец Императора, который стерегут не какие-то там мужики в доспехах. Даргу придётся встретиться лицом к лицу с ангатарами — лучшими из лучших. Солдат для личной гвардии Императора отбирали ещё в детстве, в суровых тренировках и лишениях отсеивая тех, в ком была хоть малейшая слабость… Даже один ангатар мог одолеть десяток простых солдат, а во дворце их целые сотни. Даргу придётся совершить чудо, чтобы спасти Велену.

— Чего уставился? — рыкнул северянин, обнажая неестественно острые клыки.

— Не открывай рот без надобности, — вздохнул Гордак. — Если кто-то увидит твои зубки — проблем не оберёшь.

Ответом ему было неразборчивое рычание, которое весьма вероятно скрывало за собой какое-то оскорбление. Больше не желая растрачивать время, Дарг махнул рукой двум имперцам, стоявшим рядом с ним, и двинулся вперёд. Провожаемый взглядом Гордака, он вышел на дорогу, ведущую к северным воротам и, судя по тому, что путники, идущие по той же дороге не стали шарахаться и чураться, Дарг всё-таки походил на одного из жителей Империи.

— Идём, — сказал Гордак своему другу. — Не стоит слишком долго маячить на глазах.

— Тоже мне, умники, — бормотал Дарг, торопливо вышагивая вперёд, но "умники" занимали его мысли не очень долго, вытесненные… дорогой. Она была на удивление твёрдой и ровной, словно идти приходилось по какому-то сплошному, длинному камню. На севере, как и в Корантаре таких дорог ему видеть не доводилось. Везде была в лучшем случае утоптанная тысячами ног земля. А тут…

— Хах, вижу, ты впервые в Соладар идёшь? — хохотнул какой-то толстый мужик шедший рядом с Даргом. Незнакомец был разряжен в цветастые шёлковые ткани, а на голове у него красовалась весьма странная шапка, напоминавшая смотанную тряпку. Кожа у незнакомца была хоть и тёмной, но не совсем чёрной, как у немногих виденных Даргом южан, а пышные усы и брови походили скорее северянину, нежели жителю пустынь.

— С чего ты взял? — спросил волк, настороженно оглядывая чужака.

— Так ты дорогу разглядываешь во все глаза! — вновь улыбнулся тот. — Все, кто в столицу первый раз приезжают, глаз от неё оторвать не могут, гадают, что за чудо из чудес, что за странный камень у них под ногами.

— Камень как камень, — пробормотал Дарг, в котором уже во всю бурлило желание всадить парочку ножей в толстое пузо болтуна.

— О нет, друг мой, о нет! Это, — толстяк топнул ногой, — не камень! Это царах! Изобретение славного Услира — моего великого батюшки.

Они уже почти подошли к воротам, так что убивать этого чужака было нельзя — стражники сразу заметят. Но что делать? Как от него избавиться? Дать в морду, так чтоб отстал, но при этом не помер? Тоже не пойдёт…

— Вижу-вижу, ты хочешь подробнее узнать о том, что же это за прелестный царах! Рицант расскажет тебе друг мой, Рицант — это я. Так вот, царах является смесью песка, воды и ещё нескольких, крайне важных, но очень тайных ингредиентов. Все вместе они образуют вязкий и густой раствор, который со временем застывает, становясь таким же прочным как камень!

Дарг решил, что если будет идти быстрее и не отвечать на слова Рицана, то тот поймёт, что его не хотят слушать, но северянин ещё не понял, с кем связался…

— О, друг ты любишь быструю ходьбу? Я тоже! Давай пройдёмся вместе! Видишь ли, царах это настолько чудесный и магический раствор, что им можно заливать любые формы. Можно разливать его на земле и делать дорогу, вот как тут, можно заливать в подготовленные формы, и делать из него целые стены… Ох, друг, ты идёшь так быстро! Я просто не успеваю. Подожди! Друг! Я же ещё не рассказал о моём батюшке!

Рицан пытался угнаться за Даргом, но всё было бесполезно — волк, не стесняясь орудовать локтями, расталкивал, неторопливо бредущих по дороге людей, стремясь как можно быстрее пробиться к воротам и избавиться от этой надоедливой погони. В конце-концов ему это удалось. Через пять минут уверенного продвижения вперёд, Дарг оказался в толпе людей, ждущих своей очереди, чтобы пройти в город.

— Ты за мной стоял, — рыкнул волк какому-то старику, оттолкнув его из начала очереди, и подойдя к стражнику, осматривавшему новоприбывающих. Стражник был слишком занят вздохами и проклятьями в адрес того, кто заставлял его работать в такой погожий день, так что ему не было особого дела до соблюдения порядка очереди перед самым его носом. Это определённо сыграло Даргу на руку.

— Кто таков? — скучающе спросил стражник, ткнув волка ладонью в грудь. — С какой целью в город идёшь?

Стоило Даргу пройти за ворота, как он услышал звук рога и невнятные крики стражников. Кричали что-то про "беглецов". Что бы это могло значить? Если у них сбежал какой-то вор или убийца, вряд ли стража станет закрывать выходы из города. А что если это…

Размышления Дарга были прерваны весьма наглым тычком в спину.

— Друг! — трижды проклятому Рицану удалось таки пройти в Соладар. Но сейчас на лице толстяка не было этой поганой радости и дружелюбия. Он был испуган. — Скорее идём! — южанин взял его за руку и повёл удивлённого Дарга вперёд.

— Ты что делаешь?! — взбрыкнул волк, вырвав руку и борясь с огромным желанием убить толстяка прямо здесь и сейчас.

— Быстрее! — не унимался Рицан. — Если сейчас же не уйдём, нас заберут!

Кто-то другой на месте Дарга, несомненно, встал бы, как полный идиот, и начал выпытывать у Рицана кто их собирается забрать, куда и почему. Но на месте Дарга был Дарг. Не тратя времени на лишние раздумья, он побежал вслед за толстяком, довольно быстро нагнав его. Вместе они бежали по широкой улице, лавируя между испуганными горожанами. Краем глаза Дарг видел как тут и там люди с красными повязками на руках хватают то одного человека, то другого…

Около десяти минут неторопливого, по меркам Дарга, конечно же, бега, они отошли достаточно далеко от ворот, чтобы Рицан мог почувствовать себя в безопасности. Постепенно сбавляя темп, он и вовсе остановился и, тяжело дыша, посмотрел в сторону ворот.

— Почти попались… надо же…

— Что это было? — сухо поинтересовался Дарг, не испытывающий и сотой доли усталости охватившей взмокшего толстяка.

— Ты точно первый раз в Соладаре, — опять на лице Рицана появилась идиотская, раздражающая улыбка. Чёрт. Даже задыхаясь после пробежки, он улыбался. — Красные опять ловят какого то "врага".

Опять-таки, если бы на месте Дарга был кто-то другой, то он, несомненно, заинтересовался этими словами и стал бы выспрашивать Рицана о том, кто такие эти "красные" и каких "врагов" они ловят, но… Дарг всё-таки был Даргом. Пожав плечами, северянин бросил последний взгляд в сторону ворот, откуда уже начинали доноситься сдавленные крики, а затем, покачав головой, он пошёл вперёд. У него было дело в этом городе. Одно единственное дело, которое его касалось. Остальное для Дарга было как минимум неважно. Для начала надо было залечь где-то до темноты, а потом…

— Подожди! Ну, куда же ты идёшь?! — донеслось из-за спины. Рицан. Опять. Может если его игнорировать, он поймёт, что ему тут ничего не светит?

— Слушай, я так понимаю, ты ничего не знаешь про то, что у нас творится в последнее время? — Рицан нагнал его и теперь шёл рядом с Даргом. — Да? Мне тебе рассказать? Ох, конечно я расскажу!

Заткнись, заткнись, заткнись.

— С тех пор как принц Эрхен пришёл к власти, да хранит господь его грешную душу, эти красные жрецы совсем с ума сошли. Если поначалу они проповедовали мир, любовь, всетерпимость и прочую лабуду, о которой и старые жрецы говорили, то теперь… О, друг мой, ты просто представить себе не можешь, во что превратился этот святой город Соладар!

— Могу, — потихоньку зверея, буркнул Дарг. Про себя он добавил: "Он превратился в город полный тупых, болтливых идиотов, которым не по силам держать свои гнилые языки за зубами".

Но Рицан не слушал ни его слов, ни, тем более, мыслей. С упоением отпетого болтуна, он продолжал говорить, пока они шли по улице.

— Раньше мне нравилась новая вера, друг мой. Жрецы показывали чудеса, говорили хорошие и правильные вещи. Всё хорошо было, хоть и гоняли их верные слуги Императора. Но с тех пор, как, я уже говорил и скажу ещё раз, Император, да сохранит Бог его душу и тело, слёг с той страшной болезнью, а власть досталась его нерадивому сыну, всё изменилось. Жрецы стали говорить о врагах. О тех, кто отвергает новых богов тем самым насылая болезни и зло на всю Империю.

Они рассказывали на каждой улице о том, что долг каждого верующего искоренять врагов. Находить и искоренять. Представляешь? Они просто требовали этого от простых людей! Найди и убей того, кто не верит в Огненных Богов, кто верит в них недостаточно сильно или верит неправильно. Так они говорят теперь людям. А люди-то, друг мой, люди-то слушают! И это страшнее всего!

Широкая улица, шедшая от ворот, разделилась на несколько более мелких. Немного подумав, Дарг пошёл дальше по самой правой из них и, спустя несколько минут, он подивился тому, насколько сильно поменялась архитектура города. Если сначала их окружали не самые красивые приземистые домики, где окна закрывались либо ставнями либо какими-то тряпками, то теперь всё стало по-другому. Дома стали выше, многие из них были богато украшены, а в окнах блестело что-то очень напоминавшее лёд, но какой лёд мог держаться в такую погоду?

— Люди слушают, — продолжал тем временем Рицан. Казалось, толстяк мог говорить много часов без всякого отдыха. — Им говорят, что вокруг них есть враги, которых надо отыскать и, разумеется, они начинают видеть этих самых врагов во всех, кто им не нравится. В соседях, в друзьях, в родственниках. Ужасно друг мой, просто ужасно. Я своими глазами видел, как родители собственноручно сожгли своего сына за то, что он назвал красных жрецов злом! Собственными руками они связали паренька и бросили его в огонь!

Неожиданно Рицан замолчал. Даргу бы радоваться такому развитию событий, но он был волком потрёпанным жизнью и знал — когда заканчивается одно дерьмо, это значит лишь то, что за ним уже идёт дерьмо куда большее. Так и вышло на этот раз.

Дорогу им перекрыл какой-то человек в красной робе. Лица незнакомца Дарг не видел, как и рук его, скрытых в складках ткани, но вот по лицу толстяка стоявшего рядом, можно было понять, чего ожидать от этого "красного"… О, так это и есть "красные"?

— Ты мешаешь мне пройти, — негромко сказал Дарг с явной угрозой в голосе. Но красный, если это его и тронуло, виду не показал. Подняв голову он открыл лицо взглянув на Рицана.

— Ты вернулся, — сказал он обманчиво спокойным голосом. Дарг прекрасно слышал злость в словах незнакомца.

— Я просто хотел забрать вещи, — сказал Рицан, делая шаг назад. — У меня ведь не было ничего, когда мне сказали уходить… я…

Даргу это всё надоело сверх всякой меры. Сначала толстяк, только и делающий что несущий всякую чушь. Теперь ещё этот баран в красном. Драконья задница… надо успокоится. Надо глубоко вздохнуть и…

— Боги миловали тебя один раз, Рицан, — продолжил тем временем красный. — Они даровали тебе право жить, несмотря на те оскорбления, что ты нанёс их величию. Но ты вернулся в Соладар, несмотря на запрет.

— Послушай, Тир, ты же меня знаешь, — начал лепетать Рицан. — Я тебе булочки носил, когда у вас в семье туго с деньгами было! Нельзя же так!

— Закон един для всех, Рицан, — склонив голову, сказал Тир. — Закон Огня. Мне жаль, но ты должен умереть в… что?..

Один удар, пришедшийся в живот жреца, заставил его согнуться пополам. Второй, завершающий удар пришёлся на его лицо, от чего роба жреца, и без того красная, окрасилась багряной кровью.

— Надо было уходить, когда я просил, — сказал Дарг, потирая кулаки.

— О… о… друг, зачем ты?.. — Рицан, бледнея и зеленея, смотрел то на Дарга, то на захлёбывающегося кровью Тира. Толстяк совершенно не знал, что ему сейчас делать. С одной стороны было невыразимо приятно наблюдать, как хоть кто-то даёт этой красной нечести отпор, но, с другой, Тир же был его другом…

Дарг, в отличии от Рицана, не тратил времени на моральные терзания. Переступив через лежащего на земле жреца, он пошёл дальше по улице. Вся та ненависть и раздражение, бурлившие в нём с самого начала этой дурацкой экспедиции, наконец-то нашли выход, так что сейчас он чувствовал себя куда лучше. Но сделав всего несколько шагов, Дарг почувствовал опасность.

Обернувшись назад, он увидел жреца, который, всё ещё лёжа на земле, шептал какие-то слова. В этих словах волк почувствовал что-то очень древнее и злое. Почувствовал свою смерть. Дарг почувствовал волну незримого пламени, поднимающуюся позади жреца и…

Рицан, этот простодушный толстяк, со всей силы ударил сапогом прямо в лицо бормочущему молитву жрецу.

— Да чтоб тебя твои боги сожрали! — крикнул он ещё раз ударив ошалевшего от такого развития событий Тира, — Чтоб всех вас они сожрали! — продолжал он кричать, вновь и вновь отвешивая лежачему жрецу пинков.

— Эй, эй… мужик… — Дарг подошёл к остервенело бьющему жреца Рицану, и положил ему руку на плечо. — Мужик.

— Сдохни! Сдохни гад! А?.. А? О… извини, друг, я…

— Мужик, у нас проблемы.

Проблемы действительно были. Улица, бывшая относительно безлюдной всего пару минут назад, теперь всё больше и больше наполнялась людьми, привлечёнными криками. Все они очень и очень недобро смотрели на забитого до полусмерти жреца и на тех, кто сотворил такое с излюбленным слугой богов. Ситуация принимала критический оборот.

— Спокойно граждане! — неожиданно воскликнул Рицан, подняв руки кверху он подошёл к опасливо глядящим на него людям. — Спокойно! Этот мерзавец, — кивок в сторону окровавленного жреца, — этот подлец и предатель только что осмелился требовать от меня и моего друга отречься от Огненных Богов! Он говорил нам, что негоже верить в Харэн! Вы представляете граждане?! Жрец говорил мне такие мерзости! Его проклятые уста очерняли имена Богов, и мы с моим другом просто не смогли сдержать праведный гнев! Не было сил ждать стражников, и мы сами свершили над предателем праведный суд! Сами Боги покарали еретика моими руками!

— Что за херню ты несёшь? — еле слышно прошептал Дарг.

— Спасаю нас! — так же, шёпотом, ответил Рицан. — Крикни "Слава Огню".

— Э… Слава Огню! — крикнул Дарг.

— Слава Огню! — вторил ему Рицан.

Из толпы донеслось несколько похожих, но весьма вялых возгласов.

— Слава Огню, граждане! — вновь крикнул Рицан. — Восславим Богов, покаравших мерзавца! Слава Богам!

— Слава Огню! — уже более уверенно закричали из толпы.

— Слава Огню! — вновь крикнул Дарг, чувствовавший к чему всё идёт.

— Слава! — кричала толпа.

Как это ни странно, но это небольшое представление помогло им выкрутиться. Толпа, разгорячённая словами Рицана, остервенело стала "судить еретика", а Дарг с Рицаном, пользуясь возможностью, ускользнули прочь. Несколько сот метров они прошагали, сохраняя гробовое молчание, а затем Дарг негромко сказал:

— Спасибо.

— За что? — удивился Рицан. Вообще он знал "за что", но потешить своё самомнение этот толстый южанин любил, ох как любил. Да и не самое радужное настроение, опустившееся, после недавних событий не мешало бы приподнять.

— За то, что спас, — буркнул Дарг.

— О, я всегда рад помочь другу, — расплылся в улыбке Рицан, — как я говорил тебе, все горожане помешаны на этих… — замолкнув на полуслове, он огляделся по сторонам. Сейчас они шли по заполненной людьми улице, и неосторожно сказанные слова могли разнестись очень далеко. Вопреки мнению Дарга, Рицан умел держать язык за зубами. Хотя он понимал под этим не молчание, а перемену темы, но кого это волнует?

— А ты мне так и не сказал, как тебя зовут, — укоризненно погрозил Даргу пальцем Рицан.

— Дарг.

— Очень. Очень рад с тобой познакомится Дарг! Ты не представляешь, как редко сейчас можно встретить на улицах Соладара… здравомыслящего человека. Столько нездравомыслящих развелось, что ужас просто. Знаешь, что они меня из города выгнали? О, конечно знаешь! Так вот выгнали меня за то, что я… — Рицан снова огляделся по сторонам. — А вот и мой дом!

С облегчением выдохнув, Дарг подумал было, что ему наконец-то удалось избавиться от хоть и спасшего его жизнь но всё-таки чрезмерно болтливого Рицана. Но спустя мгновенье, он понял — после того, что они учудили, бродить по городу до наступления сумерек будет как минимум не безопасно. И когда Рицан, свернув к одному из домов, позвал Дарга с собой, волк, тяжело вздохнув, поплёлся за ним.

— Как же приятно снова оказаться дома! — сказал Рицан, старательно проворачивая ключ в замочной скважине. — Я ведь целых три дня плутал по пригородам, растрачивая те немногие монеты, что удалось взять с собой. Да что же такое! Почему не открывается?! В общем, после того, как меня прогнали, — продолжал Рицан, стараясь открыть дверь, — я то и дело пробовал снова вернуться. За вещами. Больше мне тут жить совсем не хочется! Пускай эти люди сами варятся в том, что породили, но… ох прости господи… так вот. Я несколько раз пробовал пройти в город, но на воротах всегда оказывался кто-то из красных, а они меня как-то узнавали и заворачивали. И только сегодня мне удалось пройти. Вместе с тобой. Представляешь, друг? Я думаю это судьба.

Дарг, все больше и больше утомляемый как болтовнёй Рицана, так и его безуспешными попытками открыть дверь, окончательно потерял терпение на словах о "судьбе". Оттолкнув толстяка в сторону, он взялся за ключ и… повернул его в другую сторону. Щелчок и дверь открылась, а озадаченный Рицан, виновато посмотрел на Дарга и сказал:

— Извини, друг, я просто разволновался. Заходи и пожалуйста, будь как дома.

— Не буду, — буркнул Дарг, проходя внутрь.

Холодный и влажный камень окружал его со всех сторон. Для людей это были лишь стены и ничего больше, но Зверь знал, чем камень являлся на самом деле. Все эти бесчисленные коридоры, все залы и комнаты, всё это было одной огромной паутиной, в которой он был пауком. Достаточно было лишь приложить лапу к стене, чтобы почувствовать шаги приближающейся стаи людей. Они думали, что охотятся на него, но Зверь прекрасно знал, кто здесь охотник, а кто жертва.

Три человека бежали по коридору. В их руках блестела сталь. Они тяжело и испуганно дышали, а сердца их колотились как проклятые, разгоняя горячую кровь. Люди искали Зверя. Они кричали его имя. Звали его.

— Рорик Чёрный! — крикнул капитан стражи, сорокалетний солдат, отдавший большую часть жизни служению Императору. — Сдавайся и тебе сохранят жизнь!

Рядом с ним были двое юнцов из тюремных стражей. Совсем ещё мальчишки, неведомо как получившие в руки оружие.

— Сир, я не думаю, что разумно звать его, — сказал один из них, Курат, кажется.

— Вот именно, — нахмурился капитан, — не думаешь.

— Но вы же видели, во что этот гад превратил надзирателя! От бедняги же только груда мяса осталась!

— Заткнись, парень! — рыкнул второй парень, куда более сдержанный чем этот клятый Курат. — Я что-то слышу.

Что же такое он услышал, сказать ему не удалось. Стражники шли по длинному коридору и слева от них располагались двери тюремных камер, одна из которых с громким треском слетела с петель, просто раздавив немногословного стражника. Остальные двое только и успели испуганно вскрикнуть до того как из тьмы камеры на них набросилось чудовище с золотыми глазами.

Зверь впился в глотку одного из горе охотников, разрывая его плоть, а горячая кровь жертвы ярким фонтаном ударила в лицо. Второй стражник, седоусый мужчина, в чьих глазах Зверь видел не только страх, но и решимость, замахнулся мечом, чтобы нанести удар, но человеку не победить Зверя.

Сталь врезалась в когти, а в следующий миг меч полетел в сторону, оставив стражника без оружия. Но тот оказался не лыком шит. Ударив Зверя что было сил, он отпрыгнул в сторону, подхватив меч одного из убитых товарищей.

— Давай тварь! Давай! — кричал он. Но Зверь не нападал. Медленно, очень медленно он отступал назад, скрываясь во тьме.

— Куда ты бежишь?! — кричал стражник. — Боишься?! Испугался, сукин хер?!

Зверь не испугался. Он просто хотел насладиться страхом жертвы, прежде чем оборвать её жизнь. Один прыжок, удар когтей — и сердце стражника вырвано из груди, а клыки Зверя впиваются в мягкую плоть. Охота была удачной.

Но трапеза была прервана. К нему приближались ещё люди. Их ноги отбивали настоящую дробь по камням коридора, и Зверь прекрасно знал об их приближении. Охота продолжалась.

Как Дарг ни торопился, всё равно пришлось ждать наступления сумерек. Дворец Императора оказался куда более неприступным местом, чем можно было ожидать от простых людей. Поневоле приходилось задуматься — а надо ли туда вообще лезть? Велена, которую Дарг и должен был вытащить из плена сбежала и без его помощи. Но оставался ещё "буйный северянин пытавшийся убить Эрхена". Разумеется, являвший собой Рорика, вероятнее всего обкурившегося в тряпки Рорика, иного объяснения такому поступку было просто невозможно найти.

Стоило ли вытаскивать Рорика из того дерьма, в которое он сам себя загнал? Спорный вопрос. С одной стороны, Рорик хотел "заглянуть в Хверд". Это было бы неприятно. Совсем неприятно. Но, с другой стороны, Дарг мог пробраться в казематы, расположенные под дворцом, исключительно ради того, чтобы наплевать в эту укуренную белую рожу… Соблазнительная перспектива. А если Рорику там совсем плохо? Если он уже мёртв? Тогда следовало бы доставить его вонючую тушу в Йорт, где вся стая сможет отпинать его за "всё хорошее".

Но ведь с Рориком был Таргл. А если попался Чёрный, то, значит, и волчонок угодил в беду вслед за вожаком. Волчонка бросать в беде Даргу совсем не хотелось, всё-таки Таргл был всеобщим любимцем, в отличии от того же Рорика. Да и без Рорика скучно будет…

Забавно, конечно, вышло, но решение это Дарг принял уже стоя в одном из тюремных коридоров. Ноги все-таки оказались более сообразительными, чем голова. Ну что же, если он уже в тюрьме, то можно просто пройти проведать этого белого ублюдка. Такая мысль царила в его голове ровно до того момента, как до ноздрей Дарга не донёсся запах свежей крови.

— Дерьмо, — выдохнул он.

Кровь, конечно же, можно было списать на пытки и прочие прелести тюремного быта, но беда была в том, что запах крови перемешивалась с запахом Зверя. Зверя… Перед глазами появился образ названого брата с железным ошейником. Волк, потерявший человеческую суть и обратившийся чудовищем. Не было страшнее врага. Неужели с ними произошло что-то настолько дерьмовое, что волчонок обратился Зверем? Только этого не хватало…

— Как же тут темно и сыро, — донеслось из-за спины Дарга. — Как вообще можно людей держать в таких условиях? Это же преступно! Обязательно расскажу всем о…

Это не мог быть ОН. Это просто невозможно. Там же кругом ангатары, стражники и солдаты. Он не мог пройти через них! Это невозможно!

— Есть тут кто? Люди? Ау?

— Что ты тут делаешь?! — зашипел Дарг.

— О, друг мой! Вот ты где! — Рицан, расплылся в привычной ему улыбке. — Наконец-то я тебя нашёл. Видишь ли, я решил, что отпускать тебя одного в такое место было бы неправильно.

— Заткнись, мать твою!

Спокойно. Спокойно. Надо сосредоточится.

— Господи, чем так воняет?

— Рицан, молчи, — уже тише сказал Дарг. — Молчи ради своего Бога.

— Понял, друг, — кивнул тот в ответ. — Я не скажу ни слова. Буду молчать как рыба. Молчок. Могила.

Как это ни странно, после этого словесного потока Рицан действительно замолчал. Оставив мысли о беспокойном толстяке, Дарг сосредоточился на настоящих проблемах. Здесь пахло Зверем. Стражников нигде не видно и не слышно, значит они либо мертвы, либо бежали. Первое более вероятно. На стенах отсутствуют некоторые факелы. Люди хватали их, убегая в глубь коридора. Крови в том месте, где они с Рицаном стояли, не было, значит, Зверь не убивал здесь.

— Здесь Зверь, — негромко сказал Дарг, предупреждая своего нежеланного товарища.

— Какой зверь? — шёпотом спросил тот.

— Такой, которого имперцам видеть не приходилось. Держись у меня за спиной и, может быть, выживешь.

— Может быть? — неуверенно переспросил Рицан, но Дарг, взяв со стены один из факелов, уже шёл вперёд.

Таргл с одной стороны был безмерно рад тому, что Рорик позволил ему остаться вместе с Налли в Кардоре, но с другой стороны… Стае не следовало оставлять вожака. Рорику в Соладаре могла потребоваться помощь. Кто-то мог на него напасть, а рядом не окажется никого, кто прикроет спину. Но подобные мысли быстро забывались, стоило только Тарглу посмотреть на Налли. Проблема была в том, что девушки рядом не было, а мысли лезли всё сильнее и сильнее.

Уже две недели он провёл в Кардоре. Вместе с Налли он выполнял работу для мятежников, осевших в этом городе. Ничего сложного в этих заданиях не было — поди принеси, поди последи, поди проверь и всё в таком духе. Чем-то всё это напоминало его службу в стае, где самый младший волчонок получал самые дурацкие поручения. Но тот факт, что рядом с ним всегда была Налли, согревал душу Таргла. До сего дня.

Таргла поселили в небольшой домик на отшибе. Здесь, по словам Налли, находили кров люди, оказывающиеся в Кардоре проездом и, поскольку желающих занять эту полуразвалившуюся хибару в данный момент не нашлось, Таргл может пожить здесь. Тут же он и встречал свою возлюбленную. Обычно Налли приходила на рассвете с целой пачкой поручений, которые они вместе и выполняли. Только вот сейчас на дворе был уже полдень, а никто так и не пришёл к хижине, в которой Таргл изводил себя всё более и более мрачными мыслями.

Он уже дошёл до картин о том, как Рорика расчленяют на куски сотни имперских солдат, когда дверь распахнулась. Ожидая увидеть Налли, Таргл радостно вышел в коридор, но там он встретился с холодным взглядом лорда Логара.

— Не богато ты живёшь, — сказал он, оглядываясь по сторонам.

Жилище действительно было небогатым. Стены и пол, выложенные подгнившими досками, окна, в которых даже ставен не было, дверь, не имеющая каких бы то ни было запоров или замков… Но Таргла это не смущало.

— Радуюсь тому, что есть, — улыбнувшись, сказал волчонок.

— Правильно, — кивнул Логар. — Роскошь размягчает людей. Но у меня не так много времени, чтобы тратить его на разговоры. Есть работа. Для тебя.

— Для меня? — переспросил Таргл. Удивление его было вполне понятным, ведь последние две недели он только помогал Налли выполнять её задания, а самому же Тарглу либо не находилось работы, либо ему её попросту не доверяли. Второе было более вероятным.

— Да. Дело важное и срочное. Ты отправишься в Зимний Предел и уговоришь тамошнего "лорда" Карнгара принять наших беженцев.

— Беженцев? О чём вы говорите?

— Женщины и дети. Первые колонны отправляются из Корантара и подконтрольной мне части Бакорта сегодня вечером.

— Подождите, я не понимаю…

— Тебе и не нужно понимать. Ты солдат, парень, а это война. Исполняй приказ или проваливай.

Несколько секунд Тарглу потребовалось, чтобы осмыслить ситуацию, в которой он оказался. В возвращении на север не было ничего плохого, но беженцы? К чему Логар готовился? Ведь уже много месяцев на севере Империи горел костёр мятежа, но никто из его предводителей и не думал о том, чтобы уводить людей.

— Без Налли я никуда не уйду, — сказал он, посмотрев Логару прямо в глаза.

— Я знаю, — улыбнулся тот в ответ. Улыбка эта выглядела весьма бледно и в чём-то даже устрашающе, но тем не менее это была улыбка, которую на лице Логара можно было встретить очень не часто. — Она уже ждёт тебя на выходе из города. Когда доберётесь до Зимнего Предела, сидите там и не высовывайтесь, пока не будет дальнейших инструкций. Твоего Рорика, когда он пойдёт обратно, я предупрежу об этом.

Большего Тарглу и не требовалось. Торопливо собрав вещи, он чуть ли не бегом покинул дом. Логару только и оставалось дивиться тому рвению, с которым волчонок принялся за исполнение его задания. Если бы все подчинённые ему люди действовали с такой же решимостью, то у ублюдков в Соладаре не было бы и шанса против них.

А Таргл уже и думать забыл о мятежном лорде. Стрелой он пронёсся по городским улочкам, то и дело, выхватывая обрывки разговоров, которые вели между собой горожане. Все они, без исключения, были встревожены слухами о надвигающихся легионах, призванных втоптать в грязь всех и каждого, кто будет поддерживать мятежников.

Ситуация с беженцами начинала потихоньку проясняться. В Соладаре решили покончить с восстанием и, похоже, никто теперь уже не будет считаться с ценой подавления мятежа. Не удивительно желание Логара увести отсюда как можно больше людей, ведь вскоре улицы в прямом смысле будут залиты кровью. Странно, что такие вести приходят как раз в тот самый момент, когда Рорик должен был дойти до Соладара. Очень странно.

Мысли, одна мрачнее другой, вновь расползлись по разуму волчонка. Он больше не обращал внимания на встревоженные перешёптывания горожан, на многочисленные повозки, гружённые домашней утварью, и суровых солдат Императора, то и дело останавливающих людей на улице. Добежав до северной границы города, Таргл принялся высматривать Налли, и вскоре его поиски увенчались успехом. Девушка, укутавшись в дорожный плащ, прикрывая лицо капюшоном, стояла у дорожного столба и бросала редкие взгляды в сторону севера.

— Привет! — сказал Таргл, побежав к ней.

— Как ты меня узнал? — удивилась Налли, откидывая капюшон плаща. — Лица же не видно было.

В ответ Таргл лишь пожал плечами. Будучи волком весьма разумным, он смог обуздать то, что Рорик назвал "тупостью любви". Не полностью, конечно, но некоторых успехов достигнуть ему удалось. И, обуздав это чувство, он понял, что девушки, а тем более Налли, бывшая лучшей среди них, не очень то обрадуются, что кто-то узнаёт их по запаху.

— Хорошо, — Налли улыбнулась ему, только вот улыбка её вышла грустной и подавленной. — Нам надо идти.

Она первой подала пример, двинувшись вперёд по дороге, ведущей на север, а Таргл, подивившись тому, насколько же его избранница прекрасна, нагнал её и пошёл рядом. Дорога, по которой они шли, раньше была одной из главных торговых артерий, связывавших север с Катарской Империей. В своё время тут было просто не протолкнуться от многочисленных караванов гружённых самыми разными товарами. Тарглу, конечно, самому не приходилось видеть всего этого великолепия, ведь волчонок до сего момента не был в Империи, но вот запустение, царившее на дороге сейчас, он видел прекрасно.

Странная, если не сказать идиотская, политика, проводимая Империей, привела к тому, что всякая торговля с северянами была сведена к нулю. Но потеря торговых связей была хоть и болезненной, но не самой страшной проблемой. Проведя несколько дней в Кардоре, Таргл только и мог, что удивляться всему тому потоку пропаганды, что имперские глашатаи изливали на своих людей. Там были и пламенные речи призванные вдохновить на борьбу с мятежом, и перечисление бесчисленных преступлений, творимых северянами. Преступлений мнимых, конечно же. Таргл прекрасно знал, что если нормальному человеку захочется пойти и убить кого-то, то он вряд ли станет специально лезть в чужую страну и там вершить кровавые расправы, когда прямо под боком, на севере, полно таких же людей, желающих пустить кровь тебе самому.

Они шли по дороге сохраняя молчание, так что Тарглу только и оставалось, что всё глубже погружаться в собственные мысли, но вот Налли, явно чем-то встревоженная, то и дело оглядывалась назад и, закусив губу, вновь возвращала взгляд вперёд.

— Что тебя тревожит? — не выдержал, наконец, Таргл, когда девушка в очередной раз обернулась.

— Мне так и не сказали, почему нас отсылают.

— Как не сказали? — удивился Таргл. — Тогда почему ты идёшь со мной?

— Ну, — девушка на секунду замялась, словно пытаясь самой себе ответить на этот вопрос.

— Ну?

— Мне сказали идти, — пожала плечами Налли. — Такой приказ.

— Странно это, — вздохнул Таргл. — Почему Логар тебе не рассказал?

— Логар? — удивлённо взглянула на него Налли. — Нет! Лорд Логар редко когда даже смотрит в сторону таких, как я. Он занят важными делами — войной с Императором и его прислужниками. Я состою в отряде Гаринта. Он, в свою очередь, как многие другие, служит Ништару, а он, как и несколько других командиров подчиняется Логару.

— Как у вас, имперцев, всё сложно устроено, — покачал головой Таргл. — В стае всё куда проще. Есть мы, и есть Рорик. Рорик вожак и мы ему подчиняемся. Вот и всё.

— А как же король? — спросила Налли.

— Какой король?

— Король севера — Арнгор! Неужели вы ему не подчиняетесь?

Теперь пришла очередь Таргла задуматься. Рорик ведь действительно находился на службе у Арнгора, но значило ли это, что королю служила и вся стая? Точнее служить то стая ему должна согласно тому договору, что Рорик заключил с Аргнором, но… это же стая. Довольно странный и интересный вопрос. Надо будет спросить у самого Рорика, когда тот вернётся обратно на север.

— Таргл?

— А?

— Ты не ответил.

— Ой, извини, — смутился волчонок, — я задумался. В общем-то, Рорик находится на службе у короля, и даже можно сказать, что остальные волки тоже подчиняются его приказам.

— Как видишь, у вас всё тоже не так уж и легко устроено, — ухмыляясь сказала Налли. — Ты служишь Рорику, который служит Арнгору. Вертикаль власти.

— Не, это не одно и то же. Арнгор сказал Рорику, что отправляет его послом в Империю, чтобы тот всеми силами оттянул как можно дальше начало войны. Откуда я это знаю? А оттуда, что Рорик сам об этом рассказал мне и Даргу, когда мы собирались вместе с ним. У волков нет секретов от своих же людей. Секреты никогда ни к чему хорошему не приводят. Вот скажи, зачем Логар… то есть не Логар, а этот твой командир от тебя утаил, что мы с тобой идём договариваться о том, чтобы в Зимнем Пределе приняли беженцев из Империи?

— Мы идём туда для этого? — Налли удивлённо уставилась на Таргла.

— Ну… — замялся под её пристальным взглядом тот, — да…

— Но почему? Откуда беженцы? Ведь война ведётся в лесах и на дорогах, но никак не посреди городов. Если только…

— Думаю, Император решил окончательно подавить мятеж. Любой ценой, — негромко сказал Таргл.

— Господь всемогущий, — прошептала Налли.

До самого заката они шли в молчании, каждый погружённый в свои мысли. Налли старалась осознать то, что вот-вот грозило обрушиться на земли, ставшие ей домом, и на людей, заменивших ей семью, а Таргл… Таргл думал о том, к чему всё это идёт. Если Катарская Империя стремится как можно быстрее зачистить Бакорт с Корантаром, то было вполне ясно, для чего это делается. Война была близко. Куда ближе чем хотелось бы думать измученному королю Арнгору.

Место для ночлега Таргл с Налли выбрали на небольшом отдалении от дороги. Там они развели костер, вскипятили воды и расселись близ огня. Ночь была тихой, на небе светила полная луна, а на дороге за весь день они не встретили ни одной живой души, так что можно было смело предполагать, что и ночью их никто не потревожит.

— Так странно, — негромко сказала Налли, глядя в огонь. Она сидела прямо напротив Таргла и иногда их взгляды пересекались. Волчонок хоть и радовался этому как ребёнок, но всё-таки отводил взгляд, стараясь не смущать девушку лишний раз.

— Что странного? — спросил он.

— Это… всё, — сказала Налли, окинув взглядом полянку, на которой они расположились, дорогу, лес. — Раньше я и подумать не могла о том, что большую часть ночей мне придётся проводить не в родительском доме, а у какой-то неизвестной мне дороги с человеком, которого я знаю всего несколько недель.

Обидно. Эти слова, каким-то неведомым образом обидели Таргла, но виду он не подал. По крайне мере надеялся, что не подал.

— Если бы мама только узнала о том, чем я сейчас занимаюсь, — продолжила Налли, улыбнувшись, — она бы меня точно убила. Взглядом. Ты ведь знаешь, как мамы это умеют? Посмотрит на тебя, при этом, не говоря ни единого словечка, но смотрит так, будто ты стала самым большим её разочарованием в жизни, — под конец улыбка Налли стала грустной. — Я по ней скучаю.

— Кхм… думаю, когда твоя служба Логару закончится, ты сможешь к ней вернутся, — сказал Таргл, подбросив ветку в костёр.

— Нет, — покачала головой Налли, — не смогу.

Таргл понял по тону девушки, что дело тут вовсе не в том, что Налли находится в плохих отношениях с родителями. Мысленно обозвав себя самыми последними словами, он начал судорожно думать, как ему сейчас себя повести, но положение спасла сама Налли.

— Ты ведь один из волков? — спросила она, посмотрев на Таргла. — То есть, да, я знаю, что ты из волков. Но мне мало кто рассказывал о вас. Единственное, что я знаю, так это солдатские байки о том, что вы какие-то фанатики, подпиливающие зубы. Это ведь глупости, да?

— Да, — кивнул Таргл, радуясь тому, что удалось так легко переменить тему. — Полная чушь. Мы никогда зубы не подпиливали. Ну, разве что Дарг, но у него были клыки слишком длинные и он их уменьшить хотел. Зачем-то. Хотя это могло быть связано с теми "вениками"…

— Вениками?

— Нет-нет, ничего такого. Мы не подпиливаем клыки, да и фанатиками нас трудно назвать.

— Я так и знала, — кивнула Налли. — Я всегда знала, что волки это… это… это наверное тоже, полная глупость. Извини, что такой разговор завела.

— Сказала "а", говори и "б", — улыбнулся ей Таргл.

— Ну… ладно. Только ты обещай не смеяться. Обещаешь?

— Обещаю, — сказал Таргл, приложив руку к груди. — Даже клянусь.

— Хорошо, — вздохнула Налли. — Я… Мне… В общем, мне приснился сон. Через несколько дней после… после того как я попала на службу к лорду Логару. Во сне я была маленькой девочкой, и со мной рядом был дедушка. Он уже давно погиб, но во сне он был живой и рассказывал мне одну из своих сказок. Когда я была маленькой, дедушка Корус постоянно рассказывал мне сказки, Таргл, вот и теперь, во сне он пришёл, чтобы рассказать ещё одну. Про детей Луны.

При этих словах Таргл непроизвольно посмотрел на небо, туда где светила полная луна.

— Он рассказывал мне, что раньше на земле жил Дракон, бывший нашим хранителем и защитником. Но у Дракона был буйный нрав, и он наносил людям больше вреда, чем пользы. Он сжигал города и деревни, убивал тех, кто пытался выступить против него… Но в душе зверя царила боль от того, что он творил подобное с людьми, которых он так любил.

И чтобы исправить всё зло, причинённое людям, Дракон попросил помощи у Луны, являвшей собой любовь и милосердие. Само собой, Луна согласилась помочь ему, и она подарила Дракону детей, в которых сошлись её доброта и его свирепость. Тех, кто стал настоящими хранителями людей. Дедушка назвал их детьми луны, но я понимаю, что говорил он о вас, о волках.

— Красивая история, — задумчиво кивнул Таргл.

— Да, — согласилась Налли, — красивая. Но уже поздно, а чтобы идти дальше нам надо хорошенько выспаться, — после этих слов, она, прищурившись, посмотрела на Таргла. — Волки ведь спят?

— Спим, — улыбнулся он в ответ, — но сейчас в этом нет необходимости. Тут, — Таргл оглянулся в сторону лежавшей невдалеке дороги, — не очень-то безопасно, так что лучше этой ночью я посторожу твой сон.

Больше они ничего не говорили. Налли расположилась на земле возле костра, а Таргл, подбросив в него несколько веток, приготовился нести свою ночную вахту. Но предаться размышлениям, а впоследствии и скуке, Тарглу не удалось.

— А это правда? — негромко спросила Налли. Таргл думал, что та уже спала, но девушка, видимо, так и не смогла уснуть.

— Что "правда"? — спросил он у неё.

— История про детей луны.

Вопрос этот заставил Таргла крепко задуматься. Была ли это правда? А может просто сказка, которую ещё совсем маленькой Налли рассказал её дедушка? Тарглу никогда не приходилось говорить с кем-то на такие темы. Будучи северянином, он прекрасно знал о том, что в древние времена среди людей жил злой Дракон, убитый Йортунхельдом впоследствии ставшим первым королём севера. А будучи волком он знал про Луну, каждую ночь поющую своим утерянным детям.

Даже сейчас Таргл слышал эту песню. Сам не понимая зачем, он прикрыл глаза и тихо запел её. Запел на том самом языке, который он слышал. Языке, давно утерянном в пыли веков, и ведомом одним лишь только волкам. Налли, затаив дыхание слушала песню Таргла и, хоть она и не понимала слов, девушка чувствовала бесконечную грусть и печаль. Чувствовала боль, убивающую душу, и вечный зов…

Она и не заметила, как расплакалась, а Таргл, увидев слёзы на лице Налли, переполошившись, подскочил к ней.

— Что случилось?! — воскликнул он. — Я тебя обидел?!

— Нет, — утирая слезы, сказала Налли, — просто я… просто… извини.

— Я пою не очень хорошо, — смутившись, Таргл вернулся на своё место. — У Рорика выходило куда лучше.

— Это было очень красиво. Но о чём эта песня?

— Луна поёт её нам. Она зовёт нас на север.

— На север?

— Да. Дальше чем живут люди. В страну вечной ночи и вечного льда. Эта песня звучит в душе каждого из волков, и чем старше ты становишься, тем сильнее становится песня. Старые, отжившие свой век волки уже не могут сопротивляться её зову. Они оставляют стаю и уходят далеко на север, туда, откуда никто никогда не возвращался.

— Они уходят умирать? — еле слышно спросила Налли.

— Да, — после секундной паузы ответил Таргл, — я думаю да. А теперь спи. Тебе надо набраться сил.

Налли уснула, и во сне она видела страну, где правили снег и ночь. Она видела замок из белого камня скованный вечными льдами. Видела одинокого, черноволосого юношу, бредущего через снежную метель. Видела, как тот, лишившись остатков сил, падает на холодную землю и умирает, не в силах преодолеть испытание, данное ему судьбой.

Рассвет не принёс облегчения. Мысли, тревожные и мрачные мысли терзали разум Эрхена во время его ночной молитвы. Стоя на коленях перед молельным костром в своих покоях, принц шепотом восхвалял Огненных Богов, прославляя их силу, мудрость и величие, но то были лишь слова. Мысли Эрхена были куда как далеки от молитв. Он думал о Балоре и том, какую игру ведёт этот беспокойный демон.

Сначала он нападает на него, причём делает это Балор сохраняя человеческий образ и не прибегая к силе, дарованной ему Харэн. Конечно, для Эрхена его жалкие потуги были не более болезненны, чем укус комара, но Балор не навредить ему хотел, нет. Он играл. Это было не более чем театральным жестом.

Жестом, после которого Балор таинственным образом исчез из дворца, а вместе с ним исчезла и эта бесполезная баба — Велена. Сомнений в том, что Балор прихватил её вместе с собой, когда бежал из дворца, не оставалось, но был один лишь вопрос — зачем? Зачем он устроил всё это? Зачем?..

Мало кто знал Балора, а точнее сущность, носившую это имя, так же хорошо, как и Эрхен. Оба они были в десятке величайших демонов, носивших титулы лордов. Многие эпохи они провели вместе, покоряя и приводя в объятья Харэн всё новые и новые миры. Балор с Эрхеном были невероятно близки, они были братьями друг другу… И при этом отчаянно ненавидели один другого. Заклятые друзья или лучшие враги, так их можно было назвать и сейчас, когда Балор начал вести очередную игру, только Эрхен и мог понять, чего тот хочет добиться.

— Он скучает, — неожиданно для себя самого прошептал Эрхен. — Он просто скучает.

Вдруг у него за спиной тихо скрипнула дверь, и на пороге показался Гильдар.

Верховный инквизитор мало чего боялся на этом свете. Такие вещи можно было пересчитать по пальцам одной руки, да ещё и лишние бы остались. Одной из таких вещей являлись покои принца Эрхена.

Комната была вполне обычной и даже через чур скромной, учитывая статус того, кто жил здесь. На полу не было ковра — только голый камень. Стены, как и пол, обходились без всяких украшений, никаких гобеленов, рисунков или святых символов. Только лишь по одному факелу, на каждой из стен. Здесь даже не было мебели. Ни стола, ни стульев, ни кровати… Только один большой камин, огороженный прутьями из чёрного железа и две мраморные статуи, стоящие по обе стороны от камина. Одна из статуй изображала самого принца Эрхена, а вторая его отца — Императора.

Именно эти статуи пугали Гильдара до дрожи в коленях. Вглядываясь в их каменные лица, он чувствовал, как те смотрят на него. Изучают. Проникают взглядами под всю его ложь и скрытность, добираясь до самой сути. До пустоты, сокрытой в сердце инквизитора.

— Принц, — негромко позвал Гильдар Эрхена, стоящего на коленях возле огня. Тот, судя по всему молился, и слова инквизитора отвлекли его. Эрхен не любил, когда его отвлекают от молитв Богам Огня.

Поднявшись на ноги, он бросил последний взгляд в сторону камина, а затем, развернувшись в сторону Гильдара, сказал:

— Я надеюсь, что ты пришел, чтобы доложить мне о том, что вы обнаружили беглецов.

— Нет, господин, — ответил Гильдар, сглотнув. — Велена действительно бежала, и мои информаторы подтверждают, что была она вместе с лордом Балором, но большего я сказать не могу. Поиски ведутся, господин. Все ворота закрыты со вчерашнего дня, а стража…

— Сомневаюсь, что они ещё в Соладаре, — негромко сказал Эрхен, возвращаясь взглядом к огню.

Гильдар сейчас как никогда явно чувствовал на себе холодные взгляды статуй. Инквизитору на миг показалось, будто они повернули голову в его сторону и сейчас смотрят на него с отвращением.

— Я пришёл, чтобы известить вас о происшествии в казематах, — сказал он, собравшись с силами.

Казематы. Созданные ещё при правлении того, кого принято звать Узурпатором, тюрьмы, раскинувшиеся в широких подвалах Императорского дворца, в нынешнее время оставались относительно пустыми. Преступники, которых в былые времена помещали бы в камеры этой тюрьмы, сейчас, в большинстве своём, умерщвлялись стараниями красных жрецов и инквизиции, а те несколько десятков, всё ещё влачащих жалкое существование в казематах, никогда не могли создать никаких прецедентов. Жалкие, сломленные, лишённые надежды люди, жизнь которых сохранялась лишь из-за политической необходимости. Но было среди них одно исключение. Северянин.

— Рорик Чёрный, — словно читая мысли Эрхена сказал Гильдар. — Каким-то образом ему удалось выбраться из камеры. Это было единственным донесением, полученным нами. Все отряды спускавшиеся в тюрьмы, не возвращались. Предполагаю, что они либо мертвы, либо в плену.

— Сколько людей потеряно? — осведомился Эрхен, даже не взглянув на инквизитора. — Насколько я понимаю, ты не удосужился выставить дополнительную охрану у его камеры?

— Двадцать семь, господин, — сказал Гильдар, обливаясь холодным потом. — Я… я хотел сказать, что никто не ожидал подобного. Когда северянина поместили в камеру, он был в двух шагах от могилы. Он истекал кровью и…

— Боги не слышат оправданий и жалоб, Гильдар. Ты подвёл их. Подвёл меня.

— Господин, я…

— Ты поймаешь северянина. Любой ценой. Если эта задача окажется тебе не по силам… — Эрхен наконец оторвал взгляд от пламени и посмотрел на Гильдара, — то я пойму, что вера твоя недостаточно крепка, чтобы служить мне.

Побледневший, трясущийся от страха инквизитор поклонился и спешно покинул покои Эрхена, стремясь исполнить его поручение. Конечно, против северянина у него мало шансов, но Рорик Чёрный станет отличной проверкой для детища Балора, названного инквизицией. Смогут ли они противостоять этим хвалёным "волкам"? Хороший вопрос.

А пока Гильдар будет занят поисками ответа на него, Эрхен займётся другим, не менее важным делом. Достав из складок своего балахона небольшой свиток, Эрхен развернул его и бегло пробежался глазами по написанному.

Указ, повествующий о начале войны в вероломными северянами, осмелившимися подослать одного из убийц прямо во дворец. Неслыханная дерзость, разом решающая все вопросы с поисками повода для грядущей компании. Северяне оказались настолько глупы, что сами навлекли на себя гнев Катарской Империи. Тем лучше. Достаточно будет провести лишь эту короткую, победоносную и сокрушительную войну, чтобы весь мир принял Огненных Богов и стал частью их великой армии. Прекрасная перспектива. Просто прекрасная. Но на этом указе не хватало одной лишь незначительной мелочи — подписи умалишённого Императора.

Эрхену потребовалось не более пятнадцати минут, чтобы дойти от своих покоев до тронного зала, где сейчас находился его отец. Двое ангатаров, не говоря ни слова, распахнули перед Эрхеном массивные, украшенные золотом и серебром двери. Император восседал на золочёном троне, стоявшем в самом центре зала, на небольшом возвышении, где каждый мог видеть правителя и восхищаться его величию.

Но от этого самого величия осталось немного. Под дорогими одеждами и прекрасными украшениями скрывался жалкий, гниющий заживо старик. Склонив голову на бок, Император предавался либо сну, либо забытью, а с губ его тянулась ниточка слюны.

— Отвратительно, — прошептал Эрхен, поднимаясь к трону. Он тронул отца за плечо, но тот не проснулся. Эрхену пришлось встряхнуть Императора, и только после этого тот открыл глаза, мутным взглядом посмотрев на сына.

— Эрхен? — еле слышно прошептал он.

— Да, отец.

Справа и слева от Императора стояли ещё двое ангатаров, так, что высказать всё, что он думал об этом жалком человечишке, Эрхен не мог. Ему приходилось играть отведённую роль, не отступая от неё ни на шаг.

— Я видел сон… — прошептал Император, отводя взгляд, — он был так реален…

— Мне нужно, чтобы ты подписал этот указ, — сказал Эрхен, протягивая отцу свиток и перо.

— Со мной говорил… Человек… — Император, трясущимися руками взял свиток и развернул его, а затем, даже не читая, поставил свою подпись. — Он спрашивал меня кто я такой.

— Прекрасно, — Эрхен взял указ из рук отца и направился обратно, к выходу из тронного зала.

— Он спрашивал, кто я такой… а я не мог ответить… я не помнил… — шептал Император, но Эрхен не слышал его слов. — У него было моё лицо… Он спрашивал кто я такой…

Тяжёлые двери захлопнулись за Эрхеном. Его не заботили слова безумного человека, уже давно сыгравшего свою роль в представлении, которое они разыгрывают для этого мира. Сейчас принца беспокоила одна лишь война, призванная окончить многовековое покорение этого мира. Скоро. Уже совсем скоро Боги получат миллионы новых душ, готовых служить им верой и правдой.

Рорик был слаб, как младенец. Превращение отняло все его силы, так что вожаку и стоять, не опираясь на стенку, удавалось только чудом. Рицан тоже был бойцом неважным. Толстяк хоть и таскал с собой нож, который он уже успел услужливо протянуть Рорику, но Дарг очень сильно сомневался в том, что Рицан умеет им пользоваться.

А стражники… (а были ли это вообще стражники? Доспехи, оружие — всё это выглядело куда лучше, чем у обычных солдат. Похоже, им пришлось столкнуться с чем-то вроде местной элиты). Стражники вряд ли захотят давать им перерыв, чтобы и Чёрный смог придти в себя, и Рицан смог бы запрятаться куда подальше на время схватки. Эти ребята были весьма серьёзно настроены на смертоубийство. Ну что ж, придётся разбираться с этим самому.

Первый удар меча пришёлся на стальную пластинку, которую Дарг носил на правой руке как раз для таких случаев. Отведя меч в сторону, он со всей силы ударил врага ногой в пах, отчего тот замычал и грохнулся на пол, выблёвывая остатки своего скудного ужина. Двое других, не теряя времени даром, быстро сообразили, кто тут представляет максимальную угрозу, и бросились на Дарга одновременно с двух сторон.

Одного только не учли эти горе вояки. Они и подумать не могли, что волк может оказаться настолько стремительным, что сам бросится на одного из них, сбив стражника на пол и отвесив тому парочку ударов в горло. Правда второй в это время занёс для удара меч, и только Рицан, бросивший в стражника факелом, выроненным Даргом, остановил его. А дальнейшее было делом нескольких секунд. Покончив с распростёртым на полу врагом, Дарг бросился на последнего и с нескрываемым упоением впился в его горло клыками.

Видя такую страшную расправу, Рицан в ужасе отшатнулся назад, но бледная рука Рорика легла на его плечо.

— Если уж выбрал друга, принимай его таким, какой он есть, — негромко сказал он.

Эти слова вполне могли бы возыметь результат, если бы всего несколько минут назад сам Рорик не был огромным, звероподобным чудовищем. Рицан, хоть и был человеком открытых взглядов, всё-таки имел свои пределы.

— Да что вы за люди такие?! — вскричал он, сбрасывая руку Рорика. — Что вы за чудовища?!

— Клыкастые, — пробормотал Чёрный, потирая рёбра. — Дарг, хватит жрать! Нам в… дерьмо… — Рорик согнулся от приступа дикой боли. Он начинал догадываться, что подобные приступы будут ещё долго преследовать, являясь своеобразной наградой за возвращение человеческой сущности.

Оторвавшись от трапезы, Дарг посмотрел на Рорика и Рицана. Чёрный был не в лучшей форме. Голый, измученный, смешной… Да, он сейчас очень смешно выглядел. А вот про толстяка такое сказать было трудно. Рицан был бледен, белее самого Рорика, что было весьма странно. Руки его тряслись, взгляд метался, а сердце колотилось как зверь в клетке.

— Успокойся, — только и сказал ему Дарг, поднимая с пола факел. Тот хоть и пострадал после столкновения с лицом стражника, но ещё горел.

— У-успокоится?! Да как я могу успокоится! Вы же… вы… кто вы такие?!

— Волки, — выдохнул Рорик, потихоньку приходя в себя.

— Волки? Какие ещё волки? Волки они серые и по лесам бегают, а вы… подожди… те самые волки, что пилят клыки и пьют кровь девственниц?

— Кровь девственниц? — изумлённо уставился на него Дарг.

— Ну, — бледное лицо Рицана начало стремительно краснеть, — я такое слышал.

— От кого же ты такую дурь услышал, толстый? — пробормотал Рорик. — Мы не пилим клыки и не пьём кровь баб.

— Тогда… — смущение в голосе Рицана боролось со страхом, — тогда что всё это было?

— Да, — кивнул Дарг, — что всё это было, Рорик?

— И не надо меня называть толстым! — опомнился Рицан. — Я в меру упитан, но не толст!

— Разумеется, — сказал Рорик, опускаясь на колени рядом с телом одного из стражников. — А я не белый, а просто бледноватый. Рассказами займемся, когда выйдем отсюда, а теперь помоги мне стянуть с него штаны.

— Штаны? — изогнул бровь Дарг, — на кой хрен тебе снимать с него штаны?

— Траханье трупов помогает мне восстановить душевный покой, — пробормотал Рорик, возясь с застёжкой на поясе мертвеца. По той тишине, что возникла после этих его слов, он догадался, что слова его были восприняты всерьёз. Подняв взгляд, Рорик встретился с изумлённым и полным отвращения взглядом Рицана и просто слегка удивлённым взглядом Дарга.

— Мне нужна его одежда, идиоты!

— О…

— Я догадывался, — кивнул Дарг, решивший наконец-то помочь Рорику. "Хотя Харгальду можно будет пересказать в другом свете", — мысленно добавил он, расстёгивая застёжки доспехов.

Потребовалось несколько минут, чтобы "приодеть" Рорика, да и результат оказался хуже, чем ожидалось — слишком широкая рубаха висела на нём, как какой-то мешок, а сапоги у всех троих стражников оказались либо слишком узкими, либо слишком большими. Так что Чёрному пришлось бороздить тюремные коридоры босяком, то и дело, поскальзываясь на лужах крови, оставшихся после пиршества Зверя.

Втроём они шли к выходу, стараясь избегать любой встречи с многочисленными отрядами солдат посланных в казематы. Дарг, как самый боеспособных из их троицы шёл впереди, разведывая дорогу и, если придется, устраняя нежелательные препятствия. Рорик с Рицаном шли вслед за ним, и по пути Чёрный заполнял каждую свободную минуту попытками объяснить толстяку, кто такие Волки на самом деле и чем они отличаются от простых людей и от того, что рассказывают о них в Империи. К тому моменту как они дошли до массивной двери, запиравшей тайный ход на поверхность, Рицан уже был более менее подкован в "волчьих" вопросах и, не переставая, удивлялся тому, какие же глупости он слушал всю свою сознательную жизнь.

Все эти бесконечные перешёптывания за спиной успели изрядно поднадоесть Даргу.

— Может, хватит уже?! — рыкнул он. — За нами тут охота идёт, если вы ещё не поняли!

— О, — спохватился Рицан, — извини, друг, я был слишком болтлив. Просто пойми, друг Рорик рассказал мне столько всего! Столько нового! Я никогда не знал, о…

— Заткнись!

— Молчу-молчу.

После этих слов Рицан действительно замолчал, а Рорик, прислонившись спиной к стене, делал вялые попытки отдышаться. Сейчас, глядя на него, сложно было представить, что этот человек был самым выносливым из стаи. Рорик был слаб, в очередной раз убедился Дарг, оглядывая вожака с головы до ног. Если бы он сейчас захотел пустить этой белой сволочи кровь, то исход драки был бы предрешён. Забавно, но эта мысль очень крепко засела в голове Дарга. Он ведь мог убить Чёрного. Прямо здесь и сейчас. Прямо здесь и сейчас…

— И чего мы стоим? — прошептал Рорик, глядя на него. — Ждём, пока сюда подтянутся остальные стражники?

— Дверь заперта, — рыкнул Дарг, отгоняя навязчивую мысль. — Если её выбивать будет шум. Много шума.

— Ох… — выхватив ножик из рук Рицана, Рорик оттолкнул Дарга в сторону и просунул лезвие в замочную скважину. — А ещё лазутчик, — бормотал он, бросая укоризненный взгляды в сторону Дарга, и продолжая ковырять ножом. Вскоре в замке что-то щелкнуло, и дверь распахнулась.

— Я не лазутчик, а убийца, если ты забыл, — ответил ему Дарг, точно так же отпихнув Рорика в сторону и проходя через дверной проём. Следом за ним протиснулся Рицан, старавшийся никого не задеть своим объёмистым пузом, а уж за Рицаном пошёл и сам прихрамывающий Рорик.

Они выбрались из тюрьмы, но это было лишь первым испытанием, ведь сейчас им надо было как-то покинуть дворец, а затем и сам Соладар, до отказа набитый солдатами и стражниками, прекрасно осведомлёнными о бегстве посла-убийцы, как Рорика уже наверняка успели окрестить эти имперские сукины дети. Но рядом был Дарг, а вместе с ним и этот добродушный толстяк Рицан. Это внушало некоторые надежды на то, что предприятие может завершиться если не успехом, то хотя бы не их смертью.

Удалось. Только сейчас Велена начинала осознавать, что им удалось сделать. Они бежали! Бежали из-под самого носа врага! Бежали на свободу! Но вместе с пьянящей радостью от освобождения была и горечь подозрений, ведь покинула она город только благодаря одному человеку. Человеку, которого она считала, да и чего греха таить, до сих пор считает убийцей отца и предателем, из-за которого и творится весь этот кошмар. Рядом с ней был лорд Балор. Только вот выглядел Балор уже совсем не как лорд. Простая одежда, дорожный плащ, сапоги из дешёвой кожи…. и два клинка закреплённых на поясе. Сейчас Балор был более похож на какого-то разбойника с большой дороги, нежели на правителя Соладара.

Но и сама Велена не оставалась в долгу. Все эти дорогие, пышные платья уступили место простой дорожной одежде и такому же плащу, как и у Балора. Сейчас они не были лордом и леди, они были двумя путниками, отдыхающими в подлеске после длительного перехода и… Какую там ещё чушь плёл Балор последнему солдату, который им повстречался? Да неважно это. Главное, что они были свободны. Свободны…

События последнего дня с трудом укладывались в голове Велены. Сохранились лишь несколько ярких образов, образующих размытую картину всего, что с ней случилось. Сначала она помнила как к ней в покои ввалился окровавленный, израненный Балор. Он бормотал что-то о том, что Эрхен окончательно вышел из под контроля, что его сил больше не хватает, для того чтобы сдерживать демона… И о том, что он, Балор, выведет Велену из города, потому что если она останется, он более не сможет ручаться за её безопасность.

Велена тогда ему не поверила. Не поверила ни единому слову, но что оставалось? Сидеть в плену смиренно дожидаясь, когда же за ней явиться палач? Нет. Лучше уж пусть её убьют при попытке бегства, чем зарежут как овцу на скотобойне. Так она думала.

Потом было бегство. Сначала Балор вёл её тайными коридорами, где уже многие годы не ступала нога человека. Этими путями они покинули дворец и вышли в город, где то ли верные, то ли попросту подкупленные Балором люди, помогли им пройти через ворота.

А оттуда они ушли к этому самому лесу, где расположились сейчас. Велена даже не помнила его названия, хотя оно, несомненно, было запрятано где-то глубоко в её памяти. Но сейчас это было неважно. Всё было неважно. Впервые за несколько недель Велена ощутила себя свободной. И ради этого ощущения можно было забыть обо всём остальном хоть на минуту…

Она стояла, прислонившись спиной к одному из деревьев. Отсюда открывался вид на весь Соладар с возвышающимся посередине дворцом. К городу шла узкая дорога, запруженная людьми, каждый из которых надеялся что-то найти для себя в столице, но никто не мог пройти внутрь. Ворота были закрыты.

— Поздновато они всполошились, — сказал Балор, стоявший рядом.

— Да, — кивнула Велена. Понятно было, что выходы из города перекрывают в связи с их бегством. — Но я думаю, что нам не стоит задерживаться тут. В первую очередь они будут прочёсывать земли около Соладара.

— Правильно думаете, леди, — устало улыбнулся ей Балор. — Думаю, что единственным местом, где нам… точнее вам удастся получить хотя бы иллюзию безопасности, может стать только Корантар.

Корантар. Её дом. Будучи в плену, Велена старалась не думать о том, какая судьба постигла её родную провинцию и какие беды принесли с собой имперские легионы, призванные подавить вспыхнувший мятеж. Но сейчас она уже не могла оставлять эти мысли в стороне.

— Вам известно, что там сейчас происходит? — спросила Велена, стараясь сохранить равнодушие на лице и в голосе. Получилось плохо.

— Известно, — кивнул Балор, доставший откуда-то карту и принявшийся её изучать. — В данный момент в Корантаре стоят три легиона, целью которых является поддержание порядка среди местного населения и отлов тех, кого они могут посчитать мятежниками. Я не слышал о том, чтобы они зверствовали в отношении людей и, поскольку Эрхену чуть ли не каждый день приходили донесения о том, что мятежники устраивают диверсии в той или иной части провинции… — Балор оторвал взгляд от карты и посмотрел на Велену. — Думаю можно считать, что там ещё есть люди сохранившие остатки мозгов.

— Остатки мозгов? О чём вы?

— Леди, — вздохнул Балор, возвращаясь к карте, — Вы сидели во дворце и не видели многих вещей. Суды веры, костры, на которых сжигают тех, кто плохо отзывается о красных жрецах или же просто вызывает какие-то подозрения, эти идиотские гонения на северян… Мир изменился и, боюсь, не в лучшую сторону.

— Мне казалось, что менялся он под вашим чутким руководством, — внимательно глядя на Балора сказала Велена. Дурой она не была.

— А мне казалось, что мы с Элхартом сможем остановить зло, вызванное нами в том лесу, — прошептал Балор. — Но мы не смогли. Возможно, Вам действительно казалось, что я приложил руку к тому, во что превратилась эта страна, но могу Вас уверить — все мои силы шли на то, чтобы не допустить этого. Я пытался спасти и своего друга, и дело его жизни, а в итоге потерял всё.

— Не могу сказать, что верю Вам.

— Я и не жду этого. Единственное, что для меня важно в данный момент, это Ваше, по возможности лишённое всяких опасностей, путешествие в Корантар. А дальше будем решать по обстоятельствам.

— Хорошо, — после секундной паузы кивнула Велена.

— По крайней мере первое время нам лучше избегать дорог, — сказал Балор сворачивая карту. — Там будет слишком много людей, способных поднять шум, а привлекать излишнее внимание нам ни к чему. Через этот лес мы сможем выйти к Норкиту — небольшому городку. Там мы сможем набрать припасов и взять лошадей.

Велена слышала об этом городе. В стародавние времена он был крупным городом Катара — государства родоначальника нынешней Империи. Бывший когда-то одним из торговых центров, Норкит пришёл в упадок, когда наступил расцвет Империи, а вместе с ней и новой столицы — Соладара. Сейчас в Норките жили в основном лесорубы да немногочисленные крестьяне. Этот город станет отличным перевалочным пунктом для них с Балором. Там они смогут отдохнуть и решить, что делать дальше, при этом не опасаясь излишнего внимания инквизиторов, заполонивших почти все крупные города Катарской Империи.

Они двинулись через лес. Балор шёл впереди, указывая идущей следом Велене путь. Он не знал, а точнее ему было совершенно не интересно, о чём та сейчас думает. Велена в данный момент была для него лишь грузом. Посылкой, которую нужно было забрать, а затем и доставить в определённое место. Оказавшись в Корантаре, она будет дестабилизировать ситуацию в Империи, тем самым делая игру во много крат интереснее. Относительно того, что он будет делать, доставив Велену в Корантар, Балор ещё не решил. У него было несколько вариантов, и каждый из них обещал быть как минимум забавным, но…

Невдалеке хрустнула ветка. Велена этого не услышала, но слух Балора был куда тоньше человеческого. Кто-то следил за ними. Кто-то слишком самоуверенный, для того, чтобы скрываться. Обернувшись на хруст, Балор увидел…

Бумажного дракончика. Тот самый дракончик, который упал на пол его кабинета и не погиб в огне как все прочие его собратья. Его холодные, бумажные глаза следили за Балором. В них он видел слова. Видел угрозу.

"Я всё расскажу", — говорили они.

Что может быть сложнее для двух волков, чем пройти по городу, набитому до отказа врагами, единственной целью которых является изловить этих самых волков? Наверное, пройти через Императорский дворец. Но волки на то и были волками, что могли передвигаться достаточно скрытно, не привлекая к себе излишнего внимания. А шедший с ними Рицан, который, по всем законам здравого смысла, должен был быть не более чем обузой и увальнем, оказался ничем не хуже Рорика и Дарга. Последний, наблюдая за тем, как Рицан, бесшумно крадётся под самым носом у императорских солдат, начинал догадываться, как толстяку удалось пролезть вслед за ним в казематы.

Дворец они покинули без происшествий. Правда, по пути им пришлось убить около десятка солдат, но это было сущей мелочью. В городе уже занимался рассвет, так что беглецам нужно было найти укрытие и сделать это как можно скорее, ведь скрываться в ночи было совсем не то же самое, что скрываться посреди бела дня. Особенно для Рорика, обладавшего, как минимум, не типичной для Соладара внешностью. Только вот где они могли переждать день? Кто будет настолько глуп и безрассуден, что укроет у себя человека, совершившего покушение на самого Императора?

— Я в этом не участвую, — выставила перед собой руки Нирата. — Я. В. Этом. Не. Участвую.

Такова была её реакция, когда двери её дома распахнулись, и на пороге показался Рицан вместе с двумя друзьями. Если Дарга Нирата ещё готова была терпеть, всё-таки тот был отменным красавцем, и тех взглядов, что он бросал в её сторону, женщина просто не могла не заметить, то второй… Он был просто жутким! Другого слова тут не подобрать!

Клыки, белая кожа и волосы, жёлтые глаза, лицо и руки, покрытые коркой засохшей крови… Господь всемилостивый, как только Рицан мог его притащить сюда?! Всё это Рорик с лёгкостью прочитал на лице обескураженной женщины, но он был ещё слишком слаб, чтобы использовать всё своё красноречие на полную мощь. Но тут в дело вступил сам Рицан.

— Нирата, сестрёнка, — он виновато улыбнулся женщине, — Рорик, как и Дарг мой друг. Ему нужна наша помощь и защита от…

— Да он же северянин! Ты привёл в наш дом северянина! Смотри! — она указала пальцем на Рорика, — он уже убил кого-то! Северяне вечно кого-то убивают!

— Ну… — Рицан оглянулся на Рорика, пожавшего плечами в ответ на его взгляд, — да. Несколько человек он, конечно, убил, но они сами пытались убить его! И меня они убить хотели!

— Рицан, — притихшим голосом сказала Нирата, — я могла ожидать от тебя чего угодно, но привести в дом убийцу? Убийцу?! Ладно, Рицан, ты никогда не блистал умом, но вы то, господин Дарг!

Вот тут она застала Дарга врасплох. Встрепенувшись, он удивлённо посмотрел на неё.

— Вы же умный человек, имперец. Как вы могли позволить моему нерадивому братцу совершить такую глупость?

— Я… э… — не нашёл что ответить Дарг, но за него это сделал Рорик.

— Так, — он посмотрел сначала на Дарга, а затем на Нирату, — вы считаете его, — Рорик ткнул Дарга в бок, — имперцем? Серьёзно?

— Да… — почти одновременно сказали Рицан и Нирата.

— Имперцем? — переспросил Рорик.

— К чему вы ведёте, северянин? — сердито спросила его Нирата. — Я не понимаю этих ваших игр!

— Я северянин, — мрачно сказал Дарг.

— Северянин?!

— Я о чём-то таком догадывался, — задумчиво сказал Рицан. — Особенно учитывая твои клыки, друг мой.

— У него есть клыки? — Нирата во все глаза уставилась на Дарга. После нескольких секунд молчаливого созерцания, она удостоверилась, что слова её брата не были глупостью. Теперь она совершенно по-новому видела Дарга. Лицо его стало более суровым, в глазах отражалась мудрость человека, всю жизнь сражавшегося с суровой северной землёй, а руки стали такими… такими…

— Нам надо всего лишь пересидеть тут до заката, — заметив, как изменился взгляд Нираты, Рицан решил воспользоваться моментом. — Друг Дарг и друг Рорик нуждаются в нашей помощи, сестрёнка, и было бы просто преступно бросать их в минуту нужды, учитывая, сколько раз они спасали мою жизнь.

Но на лице Нираты всё ещё читалось сомнение и тут вступил в дело Рорик, прекрасно видевший, как женщина смотрела на Дарга.

— А если вы согласитесь нам помочь, — негромко сказал он, — Дарг будет вам так благодарен… Наверняка, такой благородный жест, от прекрасной имперки навсегда останется в его суровом северном сердце.

— О, — Нирата, разом покраснев до состояния варёной свеклы, томно посмотрела на Дарга, — я… я думаю, на один день вы сможете остаться здесь.

— Чёрный? — еле слышно прорычал Дарг.

От этого рыка сердце в груди Нираты забилось чаще, и она, всплеснув руками, пробормотала что-то про "приготовление комнат", убежала в гостиную. Рицан, влекомый ароматом пекущихся на кухне булочек, тоже покинул волков, оставив их в одиночестве.

— Играй свою роль, маленький хер, — прошептал Рорик, ткнув Дарга в плечо, — если хочешь выбраться из этого города.

— Ты стал гаже, — пробормотал Дарг, прищурившись.

— Да, — не скрывая этого, кивнул Рорик. — А теперь пошли, посмотрим, чего она там делает. Может, замуж тебя выдам, наконец…

— Замуж?!

— Молчи, доченька.

— Ублюдок.

— Если хочешь снова вернуться к своей Нисс, то будь добр не убивать эту курицу и не слать её лесом. Нам надо отсидеться здесь, и если ты думаешь, что справишься и без помощи "друга Рицана", то прошу. Выход на улицу тут вроде бы есть.

Оглянувшись в сторону дверного проёма, в котором скрылись Рицан с сестрой, Рорик продолжил.

— Я вот с ними не справлюсь. После всего, что было, мне воевать с имперцами не с руки.

Секунду Дарг молча буравил Чёрного взглядом, но затем всё-таки отступился и задал другой вопрос, появившийся у него намного раньше, но отложенный "до лучших времён", наступивших сейчас.

— Где Таргл?

— Остался вместе со своей девочкой. Её Налли вроде зовут. А где Велена? — нахмурился Рорик. — Я тебя в Соладар посылал с конкретным заданием.

— Бежала из города раньше моего прихода. Ещё и заложника взяла.

— Заложника? — изогнув бровь, переспросил Рорик. В его понимании очень плохо укладывалась Велена, без конца и края болтающая о мире "ненасилии", о том, что все вопросы надо решать без оружия… Вот эта самая Велена берущая кого-то в заложники.

— Ага, — равнодушно кивнул Дарг, — какую-то местную шишку. Балора.

— Балора?! — приглушённо зашипел Рорик. — Того самого Балора?!

— Какого "того самого"?

— Лорда… — вдруг Рорик замолчал. У него перед глазами возникла картина тронного зала, где ему довелось видеть лицо того существа, что называло себя Эрхеном. Балор тогда напал на Эрхена и этим, вполне вероятно спас жизнь самому Рорику. Наверняка этот эпизод был как-то связан с "взятием заложника". Но строить догадки сейчас было бы просто глупо. Нужно найти саму Велену и узнать обо всём от неё.

— Неважно, — покачал головой Рорик.

К этому моменту в дверях показалась Нирата. Она хмуро оглядела Рорика, затем одарила Дарга весьма многозначительным взглядом, и только после этого сказала:

— Я приняла решение. Вы оба сможете остаться до конца дня, но от вас я потребую рассказать на чистоту — кто вы такие, и что тут происходит.

— Думаю, — пожал плечами Рорик, — это вполне справедливо.

— Ага, — равнодушно кивнул Дарг.

— Тогда заходите, — позвала их Нирата.

Волки прошли в богато обставленную гостиную, где на одном из кресел уже сидел обложившийся булками Рицан. Приветственно помахав друзьям, он продолжил поедание сего продукта, пока Дарг с Рориком рассаживались на свои места. Чёрный выбрал второе кресло, а вот Даргу пришлось делить диванчик вместе с Ниратой, самолично указавшей волку на это место.

Рассказ вышел долгим. Сначала им пришлось рассказать Нирате о том, кем являлись волки. Такую историю не уложишь в пару слов, но помощь Рицана, умело "переводившего" все части этого рассказа, бывшие непонятными для его сестры, сыграла свою роль. В конце концов, она неуверенно кивнула, давая понять, что понимает, кто сейчас сидит рядом с ней. Дарг не заметил, но вот Рорик обратил внимание, что теперь она поглядывала куда более страстно на волка сидящего рядом с ней. Женщину, судя по всему, привлекали… опасные личности.

Дальше шёл рассказ о том, что они вообще делают в Соладаре. Тут всё было куда проще. Нирата, как и Рицан, душой и сердцем были полностью на стороне Корантарских мятежников, а когда Рорик сказал, что они пришли в город, чтобы вытащить из плена леди Велену, Рицан и вовсе вскочил со своего места и крикнул:

— Видишь! Видишь Нирата! Я ведь говорил тебе, что северяне будут на нашей стороне!

Рорик хотел было возразить, что эту "сторону" они не выбирали, но… сейчас в этом необходимости не было. Пускай думают, что добрые северяне придут и, как в былые времена, скинут с трона Узурпатора. А думать о том, что эти самые северяне сейчас сами трясутся в ужасе от одной мысли о том, что Империя уже направляет свои стопы в их земли, оставим Арнгору. Он такое любит.

Время шло, а разговоры всё продолжались. Рицан говорил о многих людях, которые даже будучи в стенах Соладара имеют такие же настроения, как и он сам. Говорил о тех, кто поддерживает мятежников, да вот только боится выразить эту поддержку из страха перед жрецами и инквизиторами. Таких было много. Куда больше, чем можно было ждать в новой, до отвращения религиозной Империи, где каждый человек просыпался с молитвой на устах. Новость была неплохой, но вот практического толку от неё было немного.

Уже ближе к вечеру Дарг, уставший от бесконечных "случайных" прикосновений Нираты, вытащил Рорика в другую комнату, бывшую, судя по всему библиотекой. Здесь стояло несколько стеллажей, забитых до отказа различными книгами, был почерневший от сажи камин, рядом с которым стояло одинокое кресло.

— Долбанные имперцы, — выдохнул Дарг, когда дверь за ними закрылась. — Как они могут столько болтать? Откуда в их пустых головах умещается столько слов?..

— Риторический вопрос, — ухмыльнулся Рорик, проводя пальцем по рядам книг. Названия были весьма любопытные — "Благородный соблазнитель", "Корантарский бунтарь", "Тонкий язык южанина", "О, этот северянин!"

— Опачки, — хмыкнул Рорик вытащив последнюю книжонку, — любопытно.

— Чего?

— Не-не, я просто подарочек нашёл.

— Кому?

— Харгальду, — сказал Рорик первое пришедшее на ум имя. На самом деле книжечку он припас для кое-кого другого, но Даргу об этом знать не обязательно".

— Хы-хы…

— Ты смеёшься как подыхающая собака.

— Это должно было меня обидеть?

— Да.

— Ты стал не только гаже, но и тупее, — пожал плечами Дарг. — Не хочешь рассказать, что же заставило тебя обратиться Зверем? Даже я от тебя подобного ожидать не мог.

— Ничего особенного, — сказал Рорик, продолжая проглядывать книжки, — просто я умер.

— Умер? — переспросил Дарг.

— Угу. Ты слышал что-нибудь про книгу "Семь звёзд Императрицы"?

— Ты умер?.. Но ты сейчас стоишь тут и копошишься в этих бумажках!

Вытащив с полки книгу, Рорик раскрыл её на середине. Прочитав несколько строк, он покачал головой и, закрыв книгу, вернул её на место со словами:

— Семь мужиков это уже слишком… Этой Нирате явно чего-то в жизни не хватает.

— Хватит читать эту херню.

— Да, думаю, ты прав, — сказал Рорик, оставив книжный стеллаж. — Нам пора уходить. Не вынесу и дня лишнего в этой Империи.

— Наконец-то, — мрачно пробормотал Дарг.

Они вышли из библиотеки и уже направились к выходу, но по пути были перехвачены Рицаном. Тот держал в руках внушительных размеров заплечный мешок и, судя по виду тоже собрался уходить.

— Я иду с вами, — сказал он, глядя на оторопевших Рорика и Дарга.

— Э… чего? — пробормотал Рорик.

— Я иду с вами, — повторил Рицан. — Мне здесь делать нечего. Из города меня выгнали, а если я тут останусь, то уж точно цацкаться не станут. Затащат на костер, и прощай Рицан! А я не хочу на костёр! Мне ещё столько всего в жизни надо сделать.

— Ты будешь обузой, — сказал Дарг, оглядывая толстяка.

— Буду, — согласился Рицан, совершенно не умеющий врать.

— И… кхм… — такая откровенность немного смутила Дарга. Смутила. Дарга. Рорик, наблюдавший за этим явлением во все глаза, сразу понял, что этот толстяк может вершить невозможное.

— Не думай, что мы идём на летнюю прогулку под луной. Дорога будет тяжёлой и опасной, а подставляться ради тебя мы не намерены. Хотя на кой хрен я это говорю, ты же и так уже решился?..

— Именно так, друг Рорик, — улыбнувшись, кивнул Рицан.

— Вы уже уходите? — негромко спросила вышедшая к ним Нирата.

— Боюсь, что да, сестрёнка, — сказал притихшим голосом Рицан. — Нам больше нельзя тут задерживаться. Стражники обыскивают весь город и вскоре они явятся и к тебе. Так что нам надо уходить.

— Понимаю, — вздохнула Нирата, подходя к брату. — Береги себя, — сказала она, крепко обняв его массивное тело. Затем женщина обернулась к северянам, а точнее к Даргу.

— Я… никогда тебя не забуду, мой северный волк, — прошептала она, набросившись на ничего не понимающего Дарга и поцеловав его в губы. — Всегда буду тебя помнить.

Через несколько минут, когда дверь дома Рицана захлопнулась за ними, а двое волков и толстяк оказались под ночным небом Соладара, Дарг, посмотрев сначала на Рорика, а затем и на Рицана, спросил:

— Что это вообще было?

— Нирата всегда была влюбчивой, — пожал плечами Рицан. — Могу предположить, что ты, друг мой Дарг, произвёл на неё такое же яркое впечатление как и её второй муж — Ингурт. Тот, если мне не изменяет память, был мореходом. Мы тогда ещё жили в Нешорте, в доме нашего батюшки. Хороший был человек. Не Ингрут. Батюшка. Но и моряк этот тоже ничего такой мужичок. Он кстати мне рассказал столько замечательных историй про море и те чудеса, что можно встретить там… О, а давайте я вам сейчас парочку расскажу, чтобы путь дорогу скрасить. Хорошо? Вот и славненько.

Рорик, изрядно удивлённый подобной болтливостью Рицана посмотрел на Дарга, но тот, уже успевший привыкнуть к натуре толстяка только пожал плечами, как бы говоря: "Ну что поделать?"

Поделать действительно было нечего. Сопровождаемые болтовнёй Рицана, волки миновали несколько городских улочек и довольно скоро добрались до стен, окружавших город.

Под светом звёзд трое путников выбрались из Соладара — города, который, по крайней мере, двое из них надеялись оставить навсегда. Но один покидал столицу с тяжёлой душой.

Оказавшись за стенами, Рицан прервал свой бесконечный поток болтовни. Оглянувшись назад, он тяжело вздохнул, и сказал:

— Я прожил тут десять лет. В этом городе я заработал настоящее состояние. Здесь я выстроил свою жизнь… а теперь мне приходиться уходить, потому, что я не желаю участвовать в общем безумии. Справедливо ли это, друзья мои?

— Завязывай с пафосными прощаниями, толстый, — буркнул Рорик, потирая босые ноги. Ни сапогов, ни одежды ему так и не удалось раздобыть, так что Чёрный всё ещё выглядел как какой-то оборванец. — До севера нам ещё идти и идти, так что не трать силы попусту.

— Мы пойдём на север? — удивился Рицан.

— А куда ещё мы можем идти? На юг, что ли? — поморщился Рорик.

Дарг же не говорил ни слова. Сейчас он вновь был предельно напряжён, высматривая в ночной темноте стражников, обходящих предместья города.

— Но я думал… мы пойдём в Корантар, к мятежникам. Будем сражаться за свободу людей и… это…

— Дурак ты, Рицан. Мы же северяне. Мы служим не Корантару, а Королю севера. Хотя проблемы не составит довести тебя до Корантара.

— Нет-нет, — замотал головой Рицан, — я пойду с вами.

— На север?

— Ага.

— Ну, посмотрим, что ты запоешь, когда мы хоты бы до Корантара дойдём, — оглянувшись на Дарга, Рорик увидел, как тот кровожадно ухмыляется. Похоже, он разделял чувства вожака. — Ладно, хватит уже болтать, нам пора идти. Идти пешочком. Ножками-ножками. Если ты надеялся, что мы найдём лошадей, то смею напомнить, друг Рицан, что ты связался с волками.

Все вопросы были решены, и троица двинулась дальше. Находясь близ Соладара, Рорик избегал дорог, так как там их могли встретить, причём не очень радушно. Идти приходилось через поля, а потом и через какой-то хиленький лес. Шишки, ветки и иголки впивались в босые ноги Рорика, порождая на свет столько ругательств и проклятий, что любой неподготовленный человек мог бы быть просто развоплощён на месте. Рицан, хвала всем высшим силам, был торговцем, а эта порода людей терлась в таких слоях общества, где за словом в карман не лезу, а Дарг… Дарг это Дарг. Тут добавить нечего.

Несколько часов они шагали исключительно в сопровождении ругательств Рорика и то и дело всплывающей болтовни Рицана, но последняя быстро стихала, когда толстяку приходилось пробираться мимо особо сильно сплетённых между собой веток. За волками ему трудно было угнаться, ни Рорик ни Дарг не собирались задерживаться, чтобы ждать отстающего, так что вышло, что Чёрный шёл впереди, рядом с ним Дарг, а на некотором отдалении Рицан.

И так уж вышло, что именно Рицан заметил девочку, сидящую на ветке одного из деревьев. Совершенно обычную девушку со светлыми волосами, в простом платьице из зелёной ткани и сапожках… странноватых сапожках, которые, как понял Рицан приглядевшись, были сшиты из травы.

— Эй! — крикнул он волкам. — Стойте! Тут девочка!

— Сраные, тупые… что? Какая ещё девочка? — встрепенулся Рорик, а вслед за ним и Дарг.

— Что ты тут делаешь? — спросил у неё тем временем Рицан. — Нельзя девочкам гулять ночью по лесу!

Вместо ответа девочка улыбнулась и засмеялась, словно какая-то птичка запела.

— Ты такой толстый! — отсмеявшись, сказала она, указывая на Рицана пальцем. — Таких толстых людей я не видела!

— Девочкам так нельзя говорить, — насупился Рицан, — так ведь можно и обидеть. Ты ведь не хотела меня обидеть? Знаю, что не хотела. Давай слезай оттуда, дядя Рицан тебе поможет и…

— Не подходи к ней, Рицан, — прорычал подошёдший Рорик. И, словно слова его нуждались в подтверждении, он оттолкнул ничего не понимающего толстяка в сторону.

Видя это, девочка вновь рассмеялась, раскачиваясь на своей ветке из стороны в сторону.

— Что тебе от нас надо, шлюха зелёная?! — крикнул ей Рорик.

— Что?! — удивился Рицан, — Рорик! Так нельзя! Она же девочка!

— Про неё можно, — сказал Дарг. — И никакая она не девочка, а дриада. Гадский дух леса.

— Дух леса?! — выпучив глаза, переспросил Рицан, но Дарг только отмахнулся, а дриада тем временем соизволила обратить внимание на Рорика.

— Бябябя! Какой ты бяка, Рорик Чёрный! Чем старше, тем ворчливее! Или может это твоё зелье из червей древесных в тебе говорит? О, оно наверное было та-а-а-аким вкусным, — сказав это, девочка потёрла себя рукой по животу. — Да-да-да! Мы знаем об этом. Мы знаем, Рорик-тошнорик.

— Да откуда все это знают? — прошипел Рорик. — Кто вам, чтоб вас, растрепал?! Да хрен с ним. Что тебе от нас надо?

— Мужа себе ищет, — сказал Дарг, мрачно глядя на дриаду.

Слова эти вполне могли быть правдой. Каждый северянин слышал истории о том, как то одного, то другого мужчину, охотившегося или же просто собиравшего дрова в лесу, дриады опутывали своими мерзкими чарами. Лишали памяти о доме и семье, о всей жизни, что у него была до леса, и делали своей послушной игрушкой для всяких (преимущественно любовных) утех.

— Ой, кто это там тявкает? Человечек в волчьей шкуре? — сказав это, девочка вытянула руку и прямо ей в ладошку упала небольшая шишка, которой она запустила в Дарга, не успевшего увернуться от этого снаряда.

— Шлюха, — рыкнул Дарг, потирая ушибленный лоб. Кидаться на дриаду он не стал, потому как прекрасно знал, чем всё это могло закончиться, но вот смертельную обиду затаил и поклялся себе при первом же удобном случае сжечь к херам весь этот лес.

— Ты мне ответишь или нет? — уже начиная звереть, спросил её Рорик.

— Такой зануда ты стал, Рорик-тошнорик, — вздохнула девочка. — Гарри говорил, что ты ему пел раньше. Может, ты и мне споёшь?

— Гарри? — переспросил Чёрный, — Это полено ещё живо? Да и не пел я ему! Это был Сигвальд!

— Жив-жив, — улыбнулась дриада. — Он теперь Верховный Дуб и Хозяин Леса. Он, кстати, удивлялся тому, что ты его не навещаешь… — встретившись с Рориком взглядом, девочка, наконец, поняла, что дальше тянуть будет опасно для неё самой. — Ну ладно, ладно, — сказала она, — ты мне поможешь.

— Нет, — рыкнул Рорик.

— Да-а-а-а-а, — протянула девочка, — ведь если не поможешь, я никогда не выпущу вас из леса! Будем играть и играть много-много лет! Ты ведь любишь играть, Рорик-тошнорик? Конечно не любишь, ведь ты такой серьёзный, такой во-о-о-о-олк.

Перспектива провести остаток жизни в лесу была мало того что неприятной, но и вполне реалистичной. Волки, конечно, были сильны… но дриады тоже не лыком шиты. А здесь, в своей обители, эта девочка вполне могла околдовать и Рорика, и Дарга…. ну а про Рицана и говорить не приходилось.

— Говори, что ты от меня хочешь.

— Вот сразу бы так, — захлопала в ладоши девочка, — такой послушный волчок! Здорово!

— Говори, мать твою!

— И такой грубый… фу. Твой глупый человек в волчьей шкурке говорил правильно — я хочу нового мужа. Но никто из вас, уродцев, мне не нужен. Нет-нет-нет, никто не достоин быть со мной, особенно ты, Тошнорик. Ведь ты бяка.

Но вчера ко мне пришёл такой мужчина… черноволосый, красивый, статный… я сотни лет не встречала таких красавцев! А глаза… ах, какие у него глаза! Эти глаза просто обязаны любоваться только моей красотой. И, само собой, так бы и случилось, если бы не эта жирная, уродливая старуха, которую он привёл с собой! Наверное, это его жена, ведь из-за того, что эта корова рядом с ним, мои чары его на касаются. Я просто не могу ничего сделать, пока эта уродина рядом! Глупая человеческая любовь все портит! Ненавижу её!

— Так от меня то, что надо?! — не выдержал Рорик.

— Как что? — захлопала ресничками дриада. — Убрать её! Ты должен убрать её от моего красавца! Пусть её туша исчезнет с его глаз, и тогда он наконец-то увидит настоящую красоту! — с этими словами девочка провела руками по своей "осиной" талии.

— Почему ты её просто не убьёшь? — поморщился Рорик.

— Я же говорю, глупый Рорик, он её любит! Любит-любит-любит! Фу! И сила его любви не даёт мне навредить ей! Только усыплять эту гадину и могу…

— Дерьмо дерьмовое… — пробормотал Рорик, оглядываясь назад. — Ладно, убью я эту твою уродину. Веди.

— Здорово-здорово-здорово! — девочка начала прыгать на ветке хлопая в ладоши. — Только я с тобой не пойду. И вы, — девочка поочерёдно указала сначала на Дарга, а затем и на Рицана, — тоже не пойдёте.

— Это с какой радости? — возмутился Дарг, но очередная шишка, пущенная ловкой рукой дриады, заставила его прикусить язык.

— Если не сдержишь слово, я заберу их себе, Рорик-тошнорик, — мило улыбаясь, сказала девочка, вновь усевшись на ветке. — Но ты ведь сдержишь? Ты не станешь обманывать? Не-е-е-ет, не станешь. А теперь иди! Иди-иди-иди!

Деревья, за спиной недобро глядящего на дриаду Рорика, медленно раздвинулись в сторону, образуя нечто вроде тропинки.

Первые подозрения появились, когда они не смогли выйти из леса к намеченному Балором сроку. Кто бы что не говорил о его странностях, Балор всегда составлял идеальные планы, в которых каждый шаг был выверен до самых мелких мелочей. Но не в этот раз. Они задержались в этом лесу. И не простая, жалкая, минутная задержка, нет. Уже на несколько часов затянулось их путешествие среди деревьев, и конца ему не предвиделось.

— Я думаю — мы заблудились, — высказала Велена мысль, уже давно поселившуюся в голове Балора.

— Невозможно заблудиться, двигаясь всё время в одном и том же направлении, — ответил ей Балор. Это было чистой правдой. У него было то, что можно назвать "внутренним компасом", и пользуясь таким даром, Балор прекрасно понимал, что шли они в одну и ту же сторону. Шли прямо, но так и не вышли из леса.

— И тем не менее, нам это удалось, — пожала плечами Велена, переступая через какой-то вылезший из земли корень. — Мы заблудились, Балор. Признайте это.

— Нет, — кто-то весьма целенаправленно путал их. Лёгкий аромат магии парил в воздухе… И затылком Балор чувствовал этот холодный, мерзкий взгляд существа, наблюдавшего за ними из-за деревьев.

— Балор, — вздохнула Велена, — нельзя быть таким упрямым.

— Это мне говорит дочь Валора? — спросил он обернувшись. — Того самого Валора, чьё упрямство крошило камни и поворачивало реки вспять?

— Глупости, — улыбнулась в ответ Велена, — это была совсем небольшая речка. Там воды то по колено было. Ну, хватит вам, признайте уже, что мы заплутали.

— Ладно, — вздохнул Балор, остановившись у ближайшего дерева, — мы действительно оказались в интересном положении.

— Вот именно, — кивнула Велена, так же остановившись, — мы оказались в крайне интересом и крайне неприятном положении. Посмотрите на небо.

Последовав совету, Балор посмотрел наверх и поморщился. Солнце садилось. А ведь они пришли сюда когда ещё и рассветом не пахло. Что-то определённо шло не так. Кто-то водит их за нос, но кто? Ответ был очевиден… Барри. Этот поганый кусок бумаги мстил за мёртвых собратьев. Он мстил тому, кто создал его. Но ничего, Балор ещё расправится с ним, как и с прочими врагами. Нужно лишь время.

Подобные мысли воскресили в памяти слова, сказанные ему Эрхеном.

"Ты безумен", — хмуро говорил жрец.

Что же тогда ему отвечал Балор? Ах, да.

"Харэн не умеют творить, — отвечал он, — а если и берутся за это дело, то никогда не достигают идеала. Каждый из нас испорчен, Эрхен."

Это были правильные слова. Безумие было частью его, а он был частью безумия. Балору это нравилось. Но остановившись для подобных размышлений, Балор заставил Велену думать, что на сегодня их путь окончен. Ленивая баба. Как ей только удалось поднять на войну весь Корантар? Балор, конечно же, даже не думал о том, что Велена была простым человеком, для которого провести весь день в пути не самоё лёгкое испытание.

— Нам надо сделать привал и отдохнуть, — сказала Велена, усаживаясь под ближайшим деревом и раскрывая свой заплечный мешок, чтобы посмотреть, что туда ей положил Балор… или тот, кто его собирал, ведь самой Велене перед побегом только и удалось, что переодеться.

— Думаю, вы правы, — вздохнул Балор, садясь рядом. — На свежую голову, будет куда легче выбраться отсюда.

— Здравая мысль, — улыбнулась Велена, протягивая Балору кусок зачерствевшей булки, оказавшейся единственным съестным припасом, доступным ей в эту минуту.

— Мда, — пробормотал лорд, принимая "угощение". Повертев этот сухарь в руках, он с задумчивым видом откусил кусок, пожевал его и, с явным трудом проглотил.

— Ну как? — спросила Велена, не решавшаяся пока приступить к трапезе.

— Бывало и хуже, — пробормотал Балор с сомнением. — Когда я в последний раз был у сына, тот мне дал на пробу какую-то зелёную… штуку. Сказал, что это называется инкра. Жутчайшая гадость. Когда откусываешь её, у тебя по губам словно расползается сотня маленьких личинок, впивающихся в них, в язык и рот и начинают их самозабвенно поедать.

— Ужас какой, — прошептала побледневшая Велена. От таких подробностей ей разом расхотелось есть, так что половина чёрствой булки отправилась обратно в мешок. И только завязав его, Велена поняла одну важную вещь, которую упустила за всеми этими личинками…

— Сын?! У вас есть сын?!

— Ну, да, — пожал плечами Балор. — А что? Кстати может нам уже на ты перейти? Всё-таки совместный побег сближает людей, нет?

— Да… наверное, вы… ты прав. Но… сын?!

— У мужчин бывают сыновья.

— Но отец говорил… — замолкнув на полуслове Велена замялась и… покраснела? О Харэн, неужели опять эти проклятые слухи о мужеложстве? Стоило только Элхарту отпустить парочку подобных, в чём-то даже забавных шуточек, как вся репутация Балора оказалась напрочь уничтоженной. Слух разлетелся с такой скоростью, и столь прочно укрепился в умах людей, что, прежде чем позвать какую-либо женщину на свидание, Балору приходилось сначала убеждать её в своей страсти к женскому полу. Но показывать своё раздражение сейчас было бы неразумно. Велена ещё нужна ему.

— Слухи о моей страсти к мужчинам изрядно преувеличены, — подмигнул ей Балор, рассмеявшись. — Медведь любил пошутить на эту тему, но я всё-таки предпочитаю женщин.

— А почему никто не видел твоего сына?

— Он жил в Корхатале, — пожал плечами Балор. — Когда я уехал в Империю, он был совсем ещё младенцем, так что брать его с собой тогда было бы безумием. Ну а потом… потом у него была своя жизнь, а у меня своя. Мы иногда виделись, но встречи эти были короткими и редкими. Насколько я помню, сейчас он на севере. "Исследует мир". Глупый мальчик.

— На севере? — вяло удивилась Велена. Отчего-то на неё напала сонливость, но сон до поры до времени отгоняло любопытство. Сложно было представить Балора, слывшего как минимум заядлым холостяком, в роли семьянина и отца.

— Да, — кивнул Балор, — когда его мать умерла, он решил покинуть Корхатал и ударился в путешествия.

— Извини…

— Не за что извинятся, — сказал Балор, — я никогда не любил эту женщину. Она была не более чем ошибкой молодости.

— А… как его зовут? Твоего сына.

— Рэнх'Ар.

— Красиво имя, — негромко сказала Велена. Сидя под этим деревом, она неожиданно поняла насколько устала. Глаза сами собой закрывались, а спать хотелось всё сильнее и сильнее. Странно. Никогда ещё так внезапно её не охватывала сонливость.

— Южное имя, — сказал Балор, посмотрев на заходящее солнце, чьи лучи играли на листве деревьев. — Слуга Огня. Так оно звучит на языке жрецов.

— Красивое… — Велена уснула, положив голову на плечо Балора.

Солнце скрылось за горизонтом, а Балор, которому сон был совершенно без надобности, провёл ночь в размышлениях. Мысли о мерзком, бумажном вредителе, конечно, занимали в его разуме доминирующее положение, но помимо них, Балор думал о Рэнхе. Этот неожиданный разговор заставил его с новой силой задуматься о том, что этот беспокойный мальчик делал на севере и какие цели он преследовал там. Много вопросов и мало ответов. Игра идёт и становится всё интереснее.

Рассвет они встретили так же как и закат. Велена мирно спала, положив голову на плечо Балора, полностью погружённого в свои мысли. Но когда первые лучи солнца коснулись лица лорда, он встрепенулся, и хотел было разбудить Велену, ведь тратить время на пустое сидение под деревом…

Велена не проснулась. Балор звал её, тряс, и совершал ещё множество безуспешных попыток разбудить её. Всё было тщетно. Велена не просыпалась. Не просыпалась.

— Неужели, — прошептал Балор, когда к нему пришло осознание того, что здесь творилось.

Встав, он огляделся по сторонам, находя подтверждение своей догадки. Деревья, кусты, листья, сама земля… всё поменялось местами. Сейчас он чувствовал легчайшую паутинку магии, пытавшуюся укрыть от его разума эту перемену, и, если бы Балор и дальше не задумывался о том, что подобное, возможно, то он ничего бы и не заметил. Магия дриад была хоть и слабой, но очень незаметной штукой. Очень незаметной….

Его разум, само собой, чувствовал ловушку, в которую они с Веленой угодили, но была одна проблема. Балор был безумен. Он видел козни бумажного дракончика там, где творила своё колдовство дриада. Винил трижды проклятого Барри, в этом бесконечном "взгляде за спиной", преследовавшем Балора с того самого момента, как он переступил границы леса. Дриада. Его обдурила дриада. Какой позор.

Хотя, одной ей это было бы не по силам. Ей кто-то помогал…

Между ветвей мелькнуло белое пятнышко. Барри следил за ним. Следил за своей жертвой.

— Ты проиграл, ублюдок. Я разорву ваши сети, — прорычал Балор, но дракончик уже скрылся с глаз. Ублюдок был хитёр и изворотлив.

Балор уже хотел кинуться в погоню, как вдруг, из кустов вывалился кто-то, по размерам намного больше бумажного дракона. Но, всё-таки, этот "кто-то" был таким же белым. Правда одет он был в рваньё и… мешок?

— Балор? — удивлённо прошептал оборванец.

— Рорик Чёрный?

— Неожиданная встреча, — пробормотал Рорик, оглядывая Балора с ног до головы. — Очень неожиданная.

— Согласен, — медленно кивнул Балор. Он не знал, что здесь делает этот северянин, не знал, как он тут оказался и чего от него можно ожидать. Шанс того, что Рорик выживет после идиотского нападения на Эрхена хоть и был, но оставался ничтожно малым. А тот факт, что Рорик не только выжил, но ещё и скачет по лесам в добром, судя по виду, здравии… делает его интересным экземпляром.

Рорик прекрасно помнил Балора. Фактически, Чёрный помнил каждого, с кем напивался до полного свинства, ведь людей таких было немного на свете, а тот факт, что Балора обвиняли в убийстве отца Велены ещё сильнее закрепил образ этого черноволосого мужеложца в памяти Чёрного.

— Я слышал, что тебя похитили, — сказал Рорик, оглядывая деревья за спиной Балора, и когда взгляд его нашёл мирно спящую Велену, всё встало на свои места. Вот он "красавчик" и вот она "жирная корова". Последняя мысль заставила Рорика тяжело вздохнуть. Если бы дриады, хоть немного понимали в том, какие женщины нравятся мужикам, им бы не пришлось околдовывать идиотов, забредающих в их леса. И почему они всегда изображают себя тоненькими, невесомыми девочками? Какой идиот клюнет на тощую, костлявую девку, мало чем отличающуюся от мальчика?

— Похитили? — изогнул бровь Балор. Затем он медленно обернулся и, посмотрев на Велену, кивнул. — Ну, разумеется. Эрхен не смог придумать ничего логичнее. Меня никто не похищал. Скорее похитил я.

— Это больше похоже на правду, — кивнул Рорик. — И, прежде чем ты скажешь что-то ещё, я бы хотел решить дело, по которому и пришёл сюда.

— Дело?

— Я не знаю, что у вас там случилось с Эрхеном, и почему ты вытащил Велену из Соладара. Не знаю и, по крайней мере, сейчас, знать не хочу. Сейчас важно лишь то, что и ты и я и Велена, угодили в ловушку одной мелкой, но очень вредной гадины.

— Дриады. Я знаю, — кивнул Балор.

— Ты… откуда?

— Друг мой, — Балор ухмыльнулся, — ты смотришь на человека, широкого известного в довольно узких кругах как глава императорских ловчих. Под моим руководством несколько отменных охотников очищали леса Катарской Империи от этой нечисти на протяжении многих лет. Так что да, я знаю о дриадах. Правда, мне кажется странным, что одна из них показалась здесь, вблизи Соладара… Этот лес всегда был чист.

— Дриады могут спать веками, просыпаясь по одним только им ведомым причинам, — покачал головой Рорик. — Много детей на севере пропадают в тех лесах, где испокон веков всё было спокойно… но сейчас не об этом. Я шёл сюда, чтобы выбраться из этой ловушки, но…

— Но?

— Дриада положила глаз на тебя. Я дал ей слово, что уберу твою спутницу, мешающую ей околдовать тебя.

— То есть, ты планировал отдать меня этой ведьме? — уточнил Балор.

— Да, — кивнул Рорик, — жизнь в обществе дриады не такая плохая, как можно подумать… Но сейчас, конечно, надо придумать другой вариант и…

— Нет, — покачал головой Балор, — это лишнее.

— Что?

— Забирай Велену и уводи отсюда.

— Подожди. Ты сам хочешь… ну… остаться?

— Не вижу в этом ничего дурного.

— Балор, ты спятил?

— Разве что самую малость.

— Нет. Я на такое не пойду, — пробормотал Рорик, — я тебя тут не брошу. Ты спас её из Соладара, — он указал на Велену, — и это чего-то да стоит. Может ты и не такой говнюк, как про тебя думают.

— Как-как про меня думают?

— Что ты говнюк, — бросил Рорик не отрываясь от размышлений.

Балора бросать на поживу этой мелкой шлюхе было нельзя. Каким бы гадом не был Рорик Чёрный, но своих он в беде не бросал. А Балор, несмотря на то, что тот считался одним из главных врагов Севера, спас Велену. Но что делать с дриадой? Она не выпустит их из леса, пока не получит то, что ей нужно. А что если…

— Сами вы говнюки!

— Я вытащу отсюда Велену, а потом вернусь за тобой и…

— Ты ведь не слушал, когда я говорил о том, что я являлся главой ловчих? — поморщился Балор. — Главой тех людей, чьим призванием было убивать дриад.

— Слушал-слушал, но ты совсем не похож на человека, которому по силам справиться с дриадой.

— Ты назвал меня говнюком, а теперь ещё и слабаком окрестил?

— Да, — кивнул Рорик.

— Прекрасно, — ухмыльнулся Балор. — Тогда предлагаю спор. Я говорю, что могу за себя постоять и нагоню вас максимум через сутки после того, как вы выйдете из леса.

— Что на кону? — прищурился Рорик.

— Она, — ловким движением, Балор извлёк из кармана… деревянную курительную трубку.

— Фрейлда?!

— Я спас и её, — кивнул Балор.

— Отдай сейчас же! Она принадлежит мне!

— Ай-ай-ай! Я предлагаю тебе спор, Рорик Чёрный. Сыграешь?

— Чтоб тебя… по рукам. Если мне придётся возвращаться за тобой, то ты отдашь мне Фрейлду. Без всяких оговорок.

— А если не придётся, я буду курить из неё. Буду курить самый дешёвый табак, какой только знает человек.

— Ублюдок.

— Говнюк, ублюдок, слабак… ты уверен, что будешь меня спасать?

— Сукин хер ещё, — бросил Рорик, подходя к Велене. Подняв её на руки, он бросил последний взгляд в сторону Балора, но ничего не сказал. Развернувшись, Рорик пошёл обратной по той же тропе, которой и пришёл сюда.

А Балор присел под тем же самым деревом, где раньше сидела Велена. Задумчиво покручивая в руках трубку, он ждал, когда же по его душу явится эта лесная дева, которой непосчастливилось польстится на лорда Соладара. Хотя нет, не лорда. Теперь он был простым человеком. Шик, блеск и роскошь дворцов осталась в городе, а здесь, в лесу Балор вернулся к тому, с чего начиналось его знакомство с Элхартом — развёсёлой жизни разбойника. Неплохо.

Но что дальше? Возвращаться в Соладар и вновь становиться великим и ужасным лордом Балором совсем не хотелось. Скучно. Куда интереснее будет бить Эрхена в спину, пока тот, краснея и лопаясь от натуги, поведёт войска на северян. Мятеж в Корантаре и Бакорте (а может Бакорте и Корантаре?) всё ещё горит, а с появлением Велены пламя обратится настоящим пожаром, в который Балор без устали будет подливать масла.

Несколько часов он провёл под сенью деревьев, размышляя о своих дальнейших планах. Балор уже начал было думать, что дриада не придёт, почуяв его настоящую сущность… но она оказалась слишком глупа. Или слишком молода, что, в принципе, равносильно.

Среди деревьев мелькнул неясный силуэт, а вслед за ним раздался звонкий девичий смех. Охотница явилась за своей добычей. Скука на лице Балора сменилась ухмылкой. Поднявшись на ноги, он отошёл от дерева, направляясь навстречу дриаде.

Она вышла к нему, больше не видя смысла таиться и прятаться. Образ её совсем не походил на то, что видел Рорик. Уже не девочка, но девушка с бледной кожей и угольно чёрными глазами, лишёнными белков. Волосы ей заменяла длинная, ярко зелёная трава, спадающая до самой земли.

— Ты такой красивый, — смеясь, сказала она, побежав к Балору. — Такой красивый!

Она обняла его, и Балор понял, что руки дриады обратились корнями. Девушка смотрела на него своими чёрными глазами, а её холодная улыбка говорила о том, что из её объятий он никогда не сможет освободиться. Остаток жизни он будет любить и боготворить свою лесную деву, будет жить и дышать одной лишь только ей, а когда плоть его состариться и станет слабой, она убьёт его и найдёт подходящую замену, среди людей приходящих в этот лес.

— Красивый, — прошептала дриада, — мой.

— Твой, — прошептал ей в ответ Балор, и губы их слились в поцелуе.

Дриада, поддаваясь плотскому удовольствию, прикрыла глаза, наслаждаясь этой желанной секундой. Она была просто на седьмом небе от счастья, когда он поцеловал её… Этот человек станет самым желанным, самым лучшим из её мужей. Он будет отрадой для её души и тела, он будет дарить ей свою ласку и жизнь.

Жар. Нестерпимый жар охватил всё тело дриады. Не понимая, что происходит, она попыталась отстраниться… но не смогла. Он держал её, не позволяя разорвать поцелуй. Распахнув глаза, дриада с новой силой попыталась вырваться из его хватки. Она вырывалась, билась в отчаянии, но всё было тщетно, ведь держал её не человек.

Его плоть трескалась и рвалась, а под ней она видела огонь! Всепожирающий огонь! Пламя было на его руках, пламя в его глазах, пламя на его губах…

В ужасе дриада призвала на помощь свой лес. Деревья, кряхтя и бормоча выпускали корни обвивающие тело дриады, звери с рыком и воем неслись к ней на помощь, сама земля вздыбилась, чтобы поглотить Огонь.

Но ничто не могло остановить его. Корни горели, звери, охваченные пламенем разбегались прочь и даже сама земля обращалась пеплом на ветру. Огонь был всесилен, Огонь был непобедим. Пылающие руки крепче сжимали тело умирающей дриады, от их прикосновения бледная кожа покрывалась чёрной коркой, травяные волосы сгорели, руки-корни превратились в жалкие угли…

Последним, что увидела дриада перед тем, как её глаза лопнули от нестерпимого жара, был взгляд. Огонь смотрел на неё, и во взгляде этом она увидела наслаждение. То самое наслаждение, что он должен был дарить ей. Он наслаждался её болью и агонией, её смертью.

Земля вокруг Балора стала чёрной. Отряхнув одежду от пепла, бывшего когда-то этой незадачливой дриадой, он извлёк из кармана повязку. Вытянув её перед собой, Балор пару секунд молча, смотрел на неё, а затем сказал:

— Я скучал по тебе, чертовка, — надел её, закрыв левый глаз.

Звёзды на небе горели, словно горсть прекрасного жемчуга, россыпью лежащая на чёрном бархате. Просто взглянув на небо, Велена поразилась той красоте, что каждую ночь открывалась перед ними. И вновь задумалась о том, почему в таком прекрасном, совершенном мире так много боли и насилия, почему люди постоянно развязывают войны, убивают себе подобных, сжигают города и деревни… Для чего?

— Ты за всю дорогу и слова не сказала, — пробормотал Рорик.

Он был с ней все эти ужасные дни. Рядом с ней он принял новости о том, что творилось в Корантаре, вместе они видели все те ужасы, обрушившиеся на её дом, и сейчас, вместе они пытались спасти хоть что-то. Те немногие силы, что были у мятежников, разделились по приказу Велены на небольшие отряды, каждый из которых должен был обойти как можно больше селений, убеждая людей уходить. Уходить как можно скорее, пока карающий меч Соладара не добрался и до них.

Велена и Рорик являли собой один из таких отрядов. Сегодня они обошли три деревни и все три были сожжены дотла. Велена даже сейчас помнила этот отвратительный запах горелого мяса, ударивший в ноздри, когда они подходили к амбару. Там они нашли жителей. Имперцы согнали в амбар всех, кого только могли, а потом, заперев двери, сожгли их заживо.

И всё это повторялось в каждой из трёх деревень. Каждый раз они находили лишь обгоревшие трупы и ничего более. Одна лишь необъяснимая жестокость.

— Многие уже успели покинуть Корантар, — вновь заговорил Рорик.

Они разместились лагерем невдалеке от последней деревни. Ветер дул в противоположную сторону, так что, слава богу, запах здесь их не доставал, а у Велены уже просто не было сил идти дальше.

— Но многие остались, — негромко сказала она, глядя на небольшой костёр разведённый Рориком. На миг Велене показалось, что в треске сучьев она слышит крики умирающих в огне людей…

— Не понимаю я вас, — рыкнул Рорик, бросая в огонь какую-то палочку, — совершенно не понимаю.

— О чём ты?

— Помнишь того мужика? Руфт? Рафт? Как же его звали то?

— Рофт, — напомнила Велена. Она знала, о ком говорил Рорик. Человек каким-то чудом бежавший из лап инквизиторов и нарвавшийся на один из отрядов мятежников. Велена, как и Рорик, видела его и слышала, что тот говорил.

— Да, — кивнул Чёрный, — Рофт. Он говорил, что у них в деревне было три сотни мужиков. Три грёбанных сотни! А когда к ним явился десяток инквизиторов вместе с полусотней солдат, помнишь, что они сделали?

— Ничего, — сказала Велена, глядя в огонь.

— Ничего, — повторил за ней Рорик. — Они-то прекрасно знали, что ни с какими мятежниками дел не имели. "Ну что они могли нам сделать?" Так он говорил. Ага. А потом стали забирать людей на "допросы". Одного, потом другого. Все прекрасно знали, что с этих допросов никто живым не возвращался, но при этом сидели на жопах и нихера не делали. Думали, чтоб их, что их-то не заберут. Что соседи, наверное, что-то нехорошее скрывали, а вот они то, точно ничего плохого не делали.

Все думали так, пока их друзей мучили и пытали. Три сотни баранов сидели и ждали, пока всех их забьют поодиночке, какие-то жалкие пятьдесят человек. Что за народ вы такой — имперцы? Как приходит беда, вы не собираетесь в единый кулак, вы прячетесь у себя в норках и трясётесь от страха как этот самый Рофт. Он ведь до последнего верил, что его не тронут.

Велене на это ответить было нечего. Да и что тут отвечать? Люди, никогда в жизни меча не державшие вдруг поняли, что те, кто должен был их защищать, сами стали врагами. Что им ещё делать? Взглянув на Рорика, она увидела ответ в его глазах.

— На севере всё не так, — сказал он мрачно, — каждый из нас знает, что если беда случается у того, кто рядом с тобой, то обязательно она шибанёт и тебя по башке. А пока этого не случилось, надо хватать дубину, звать друзей и братьев и всей гурьбой вставать на защиту того, кому досталось. Один человек — слабое и никчёмное животное. Двое уже смогут прикрыть друг другу спины, а если вас три сотни… Чтоб вас, да три сотни мужиков бывало, Йорт захватывали!

— Ч-чего? — спросила Велена удивлённо уставившись на Рорика.

— Ты разве не слышала историю о "хмельном бунте"? Нет? Это было лет двести назад. Не вдаваясь в лишние подробности, расскажу тебе только суть. В одном из городков близ Йорта король с какой-то дури запретил мужикам эль хлебать. Мужики эти пораскинули, что с элем им лучше, чем без эля, похватали топоры да рогатины и пошли с королём говорить. Дело кончилось тем, что город они штурмом взяли, да только позабыв про короля, полезли сразу в погреб, который под дворцом стоял, да там и упились вусмерть.

— Это… очень странная история, Рорик.

— Не особо.

— Просто, — Велена на секунду замялась, подбирая слова, — такие истории обычно рассказывают, чтобы передать… какой-нибудь смысл.

— Зачем?

— Ну… чтобы… научить…

— Чему могут научить три сотни упившихся мужиков? Единственный урок для себя извлёк тот самый король. С тех пор он, и все его потомки запирают погреб на огромный замок. Ключ, кстати говоря, прям на груди носят. Я у Арнгора его видел как-то. Здоровый такой. Он то, правда говорит, что ключ этот от "сокровищницы", но я то знаю, какие у него там "сокровища".

— Рорик, к чему ты мне всё это рассказываешь?

Посмотрев в глаза Велене, Чёрный улыбнулся и сказал:

— Слишком много мрачных мыслей тебя грызут, Веленка. Иногда надо отдыхать от них.

— Но… — сказав это, Велена поняла, что возразить ей нечего. Рорику действительно удалось отвлечь её от всего того ужаса, что терзал её разум последние несколько дней.

— Спасибо, — улыбнувшись, сказала она.

Несколько минут они сидели молча, греясь у костра. Велена просто наслаждалась тихим потрескиванием пламени, в котором больше не слышалось ничего другого, а Рорик… Глядя на северянина, Велена в очередной раз поняла, что не имеет и малейшего понятия о том, какие мысли бродят в его белой голове.

— Почему вы с Даргом остались? — неожиданно спросила она. А ведь и правда. Кто бы что ни говорил, но Рорик был северянином и сейчас, когда война между севером и Империей являлась свершившимся фактом, было бы вполне разумно предположить, что Рорик вернётся к своему королю, а не останется здесь, в Корантаре.

— Я сказал Даргу, что мы тут ещё останемся ещё на некоторое время, вот он и остался, — пожал плечами Рорик.

— А ты?

— Что?

— Почему ты не ушёл?

Почему же он не ушёл? Хороший вопрос. Рорик и сам задавал его себе не один и не два раза, и ответ всегда был одним и тем же. Из-за Велены.

Вся эта история началась ещё несколько лет назад. Рорик, тогда тоже бывший послом северян, проходил через Корантар и решил проведать молодую леди, недавно потерявшую отца, и принявшую из его рук бразды правления провинцией. На самом деле Рорику было любопытно поглядеть, до чего баба может довести более-менее успешную часть Империи… Но так уж вышло, что пришёл Рорик как раз к тому самому празднику, что в Корантаре именовался "днём Ятура".

В глубокие культурные корни праздника Рорик вникать был не намерен, а вот дармовая выпивка, которая буквально лилась рекой, очень даже его привлекла. Там же Чёрный успел познакомиться с Хароуделом — неплохим вобщем-то мужиком, и его женой, Таргой. Странная баба.

А помимо этих двоих, ему встречались и другие горцы и корантарцы, мужчины и женщины. Все пили, плясали и веселились. Но каково же было удивление Рорика, когда он увидел среди этой пьяной толпы ту самую девочку, которая казалась ему кроткой овечкой, только только начинавшей выглядывать из-за отцовских плеч.

Велена за тот год, что Рорик отсутствовал в Империи, преобразилась так сильно, что узнать её было как минимум непросто. Хотя основное преображение заключалось в том, что она обрядилась в горский наряд, который в отличии от тех строгих платьев, в которых её раньше видел Рорик, скрывал так мало, что… Чёрный стал видеть в ней не только дочь Валора, но и довольно красивую женщину. Девушку, точнее.

Так уж вышло, что остаток дня они провели вместе. А так же и ночь. И весь следующий день. И следующую ночь. Рорик не мог понять, что такого было в Велене, что от одной её улыбки оба его сердца начинали колотиться как бешеные. Когда она была рядом, он чувствовал такую теплоту и спокойствие, которое не давала ему ещё ни одна женщина…

Но когда зашёл разговор на тему того "что это было", Рорик, даже не думавший о том, что может влюбится в кого-то, сказал как есть — "нам с тобой было хорошо, но не рассчитывай на продолжение". Велена, хоть и уязвлённая подобным отношением, все-таки сдержалась и не стала бить Рорика по морде. Вот выставить из Корантара, это пожалуйста.

С того случая прошло несколько месяцев, и Рорик вновь отправился с посольством в Империю. Помня о своём помутнении разума, он строго решил даже не приближаться к Харенхейлу, и уж тем более не видеться с Веленой. Он шёл самыми дальними дорогами, ночевал либо под светом луны, либо в каких-то полуразвалившихся замках, до которых ещё не добрались руки работящих горцев.

И вот, во время одной из таких ночёвок, судьба решила над ним хорошенько так подшутить. Отряд всадников, среди которых была и Велена, подъехал к замку на рассвете. Они хотели провести какой-то там осмотр и "протоколирование", а когда из развалин к ним вышел никто иной, как Рорик Чёрный… Немую сцену, возникшую между ним и Веленой, Чёрный ещё долго припоминал, как миг своей наивысшей тупости.

Каким-то неведомым образом они разговорились с Веленой. Рорик извинился перед ней, за то, что так поступил и… пока люди Велены осматривали замок, она с Рориком, весьма бурно отмечала их примирение в одной из более менее целых комнат наверху. Там не нашлось кровати, так что "мириться" им пришлось прямо на полу. Два раза.

И вновь Рорик не понял, что на него нашло. На этот раз он решил не играть с судьбой и не делать глупостей, сказав Велене, что им действительно хорошо вместе и отказываться от этого пока не стоит. С того момента "посольские" визиты Рорика в Корантар стали довольно частым явлением. Оба они испытывали какую-то непонятную (Рорику, по крайней мере) потребность в обществе друг друга. Несколько лет прошли в таких вот "тайных встречах". Велена хотела держать всё это в тайне, а Рорик не возражал, и, так уж вышло, что почти никто даже не догадывался, что у леди Корантара появился кто-то.

Встречаться им удавалось только в те моменты, когда Рорик находил повод в очередной раз наведаться в Империю, и долго так продолжаться не могло. Три с лишним года Велена ждала, что Рорик наконец-то скажет, что он никуда не уходит, что остаётся с ней… но этого так и не происходило. В конце концов, сама уже Велена, уставшая от этих бесконечных "ну, я пошёл", сказала Рорику, что так больше продолжаться не может. На этом они и разошлись. В очередной раз. Велена осталась в Корантаре, а Рорик, подивившись тому, как же долго держалась эта интрижка, возвратился на север.

Но, вернувшись домой, он понял, что не может думать ни о чём, кроме Велены. Она совершенно не шла у него из головы! Как так случилось, что какая-то женщина запала столь глубоко в душу? Почему она никак не желала забываться?.. Все эти, и ещё много других вопросов терзали Рорика. Правда, терзания эти были довольно быстро раздавлены самоконтролем, которым, вопреки слухам, Рорик всё-таки обладал, но последние события, то, что случилось в Соладаре, всё это заставило Чёрного по-новому осмыслить происходящее.

Скрепя сердца, Рорик признался себе, что и он не был милован от проклятья, распространявшегося на каждого из волков. Он влюбился. В Велену. Отрицать это и дальше было уже просто невозможно, как и тот факт, что Рорик самолично просрал всю эту любовь.

Велена видела в нём только близкого человека, друга, но никого более. Если раньше она чего-то ждала, каких-то поступков, признаний, "чуйвствств", то сейчас ей ничего этого было не нужно. У неё был Корантар, в котором случалось одно дерьмо за другим, люди, которых надо было выводить на север, под защиту Арнгора, был этот хренов Гордак, чтоб его.

А Велена уже минут десять пыталась дозваться до Чёрного. Она прекрасно знала, что с Чёрным случались подобные "казусы", когда он целиком и полностью погружался в свои мысли, позабыв о внешнем мире и о тех, кто его окружал. Всё бы ничего, но Велене надо было отойти, а оставлять Рорика в подобном состоянии она не хотела.

— Рорик! — в очередной раз позвала она, но ответа, разумеется, не последовало. Тогда, Велена поднялась и, подойдя к Чёрному, положила руку ему на плечо и сказала: — Рорик! Очнись ты уже, мне отойти надо.

Как только Велена коснулась его плеча, Рорик моргнул пару раз, а затем, заглянув ей в глаза, сказал:

— Если я сунусь на север, Арнгор мне, за то что я устроил в Соладаре, зубы через задницу повыдёргивает.

— Э… чего? Как? Зачем?

— Поэтому я и остался здесь, — пожал плечами Рорик, — в Корантаре.

— Это единственная причина? — с лёгким намёком на разочарование в голосе спросила Велена.

Поднявшись на ноги, Рорик тяжело вздохнул и, ещё раз взглянув на Велену, сказал:

— И из-за тебя.

— Ты… в каком смысле "из-за меня"?

— Ты ведь не думаешь, что я от тебя так легко отстану? — ухмыльнулся Рорик.

— А где ты был три года назад, милый мой? Червей своих жрал?

— Откуда?.. — выпучив глаза, пробормотал Чёрный, но быстро нашёлся. — Иди куда шла. Тоже мне.

— И пойду, — сказал Велена развернувшись к Рорику спиной, но уходя получила "в догонку" смачный шлепок по заднице.

— Ах ты! — обернулась она.

— Иди-иди! — мило улыбаясь, помахал ей ручкой Чёрный.

— Козёл.

— Овца.

— Знаешь, я не считаю нужным опускаться до твоего уровня, — гордо вздёрнув подбородок, сказала Велена, — так что поцелуй меня в задницу.

— Да без проблем, — сально ухмыльнувшись, ответил Чёрный.

Рассвет Рорик встречал, плюясь от гадкого и мерзкого дыма, выходящего из чрева той самой дешёвенькой трубочки, что ему удалось купить у одного из корантарцев. Трубка была глиняной, плохо слепленной, воняющей каким-то дерьмом… но выбора особого не было.

Выпуская одно облачко дыма за другим, Чёрный наблюдал за приближающимся всадником. Волчий глаз видел дальше человеческого, так что Рорик сразу же понял, что всадник этот был одним из мятежников. Пафосно-каменную морду Гордака сложно спутать с чьей-то ещё. Подъехав к Чёрному, тот не стал слезать с коня, а, осмотревшись по сторонам, спросил:

— Ты почему голый?

— Жарко было, да и штаны всё ещё на мне, — пожал плечами Рорик, делая очередную затяжку и выпуская облачко дыма прямо в морду коню. Тот, по странной причине начал нервничать и брыкаться, чем доставил изрядное неудобство Гордаку, а так же изрядно повеселили самого Рорика.

— А Велена где? — спросил Гордак, с трудом успокоив коня.

— Отошла.

— Как ты её вообще мог отпустить? Здесь же кругом имперцы! — взъелся было Гордак, но видя, что на Рорика его слова не имеют ровно никакого эффекта, он вздохнул и сказал: — Передай ей, что…

— Что передать? — из-за ближайшего дома вышла сама Велена. Выглядела она мрачнее тучи, волосы были растрёпаны, одежда в нескольких местах порвана, а рукой она выскребала из-за шиворота какие-то веточки и траву. Приглядевшись, Гордак заметил, что у неё было несколько царапин на руке и плече.

— Леди? — удивлённо спросил он, спрыгнув с коня. — Что с вами?

— В канаву упала, — пробормотала Велена.

— Какую канаву?! Тут же нет канав! И откуда эти царапины?!

— Меня укусил… — недобрый взгляд в сторону Рорика, — меня белка укусила.

— Больше похоже на стаю белок, — подметил Чёрный, в очередной раз раскуривая трубку, — стая злобных, умалишённых, белок… Ужасы у вас в Корантаре творятся.

— Почему ты не следил за ней? — резко обернулся Гордак, к Рорику, — ты же отвечаешь за её безопасность!

— Я не маленькая девочка, чтобы за мной присматривать, — сказала Велена, тронув Гордака за плечо. — Зачем ты искал меня?

Бросив многозначительный взгляд в сторону Рорика, Гордак вновь взглянул на Велену и сказал:

— Логар. Он попал в передрягу.

Донесение. Клочок бумаги, покрытый кровью и грязью. Казалось бы, что может значить сейчас одна никчёмная бумажка? Сейчас, когда мечи правят бал, а армия врагов наступает тебе на пятки. Многое. Она значила очень многое.

— Ты понимаешь, что это значит, волк? — спросил Логар взглянув на стоящего рядом Дарга.

Волк. Северянин. Логар никогда не испытывал к ним особой любви, но не признавать их прекрасные боевые качества просто не мог. Волк оказал ему и его людям достойную помощь в отправке на тот свет множества имперцев, думавших, что легко смогут захватить эти земли.

Но, в отличии от своего вожака, Рорика, Дарг не славился особой любовью к разговорам. На вопрос Логара он промолчал, но ответа тот и не требовал.

— Бакорт. Люди наконец-то поняли, кто является их истинным правителем. Мятежи, десятки мятежей разгораются в городах, а у Балора не хватает сил на их подавление. Он слишком завяз в Корантаре…

Само собой, никто не стал говорить постепенно скатывающемуся в безумие Логару о том, что Балор теперь выступает на их стороне. Балору, конечно, никто не доверял, но если бы кому-то хватило ума рассказать о нём Логару, то смерть бывшего правителя Соладара была бы делом решённым, а ни Гордак, ни Велена подобного исхода не хотели.

Даргу приходилось помалкивать при подобных заявлениях Логара.

— Мы соберём людей, — продолжал тем временем лорд, — всех кого только возможно. Ударим прямо по столице. Я верну её себе. Верну себе Бакорт…

— Дерьмовая идея, — покачал головой Дарг.

Логар посмотрел прямо на него, не говоря ни слова. Никто ранее не смел, оспаривать его приказы.

— Ты забываешься, волк.

— Вас всех перебьют.

— Можешь оставить свои сомнения при себе, — прорычал Логар. — Бакорт принадлежит мне, и я верну его. Любой ценой.

— Может, и вернёшь, — пожал плечами Дарг. — Но я в это лезть не собираюсь.

После этих слов Дарг покинул Логара и его людей. Волку, конечно, нравилось убивать имперцев вместе с этими одичавшими от злобы людьми, но самолично совать голову в петлю Дарг был не намерен.

Логар же, хоть и раздосадованный потерей столь хорошего воина, всё-таки пришёл к выводу, что волк бы ему только мешал. Сомнения. Только сомнения могут помешать ему вернуть Бакорт, а вместе с ним и людей, армию, провиант. Всё, что потребуется для настоящей войны с этим выродком Балором и его прислужниками.

Последующие два дня были наполнены приготовлениями, составлением планов, сбором людей и подготовкой грядущей операции. Их было слишком мало для серьёзной, прямой атаки, но неожиданное нападение позволило бы людям Логара прорваться в город, а там, горожане, обретя поддержку и лидера, смогут отбросить осаждающих. А затем огненным вихрем они пройдут по земле Бакорта, освобождая один город за другим, умножая армию и разжигая горнило войны с новой силой. Когда же вся провинция будет в руках Логара, он сможет действовать дальше. Сначала Корантар, затем Нешорт, а затем и сам Соладар… все они падут. Всё обратиться в прах. Так говорили ему голоса, шептавшие в ночи.

Логар верил своим людям. Некоторые из них были бакортцами, пережившими резню под Соладаром, некоторые были корантарцами, желавшими с оружием в руках сражаться против имперцев, и было даже несколько горцев. Он верил им, потому что знал — им есть за что мстить. Месть была тем, что объединяло их вместе и заставляло отдавать жизни в неравно борьбе. Но слишком поздно Логар понял, что месть не заменит собой преданность.

На самой границе с Бакортом их отряд угодил в засаду имперцев. Кто-то знал, что он поведёт людей этой дорогой, кто-то расставил здесь солдат ждущих именно его. Но даже окружённый врагами, в три раза превосходившими его отряд числом, Логар знал, что они ещё могут вырваться, что ещё есть шанс.

Но когда его собственные люди направили оружие на тех немногих, кто не был затронут этим предательством, когда кровь верных окропила мечи предателей, надежда угасла в его сердце, а вместе с ней погасли остатки разума. Голоса, он слышал лишь заходящиеся в безумном крике голоса, к которым вскоре присоединился и его собственный крик.

Всё это, от начала и до конца, было ловушкой. Наритали, хрупкая, слабая девушка, в которой Логар никогда не видел не то что врага, а хотя бы человека, показала своему мужу, как из самой преданной любви может взрасти самая жаркая ненависть.

Её рукой был составлен план, её подпись стояла под каждым о помиловании и щедром вознаграждении людей, предавших Логара, и именно она пожелала руководить казнью того, кого когда-то любила. Логар был настоящим чудовищем, зверем не достойным ни жизни, ни любви. Благодаря принцу Эрхену, в беседах с которым Наритали провела много часов, она поняла, насколько же глупой была, когда верила в то, что Логар действовал из благородных побуждений, выступая против Императора. Но когда пелена спала с её глаз, новая леди Бакорта, более никем не сдерживаемая, приложила все усилия для того, чтобы навсегда избавить свои земли от этого чудовища. Логар должен умереть и, благодаря ловушке, расставленной Наритали, так и будет.

Тронный зал был привычно пуст. Никаких просителей, никаких дворян, жаждущих её внимания, никого, кто мог бы отвлечь Наритали от тяжкого ожидания. Никого… только древние флаги каждой из четырех провинций тихо раскачиваются от сквозняка, вечно царившего в этом холодном замке. Последние приказы были отданы, ловушка расставлена и теперь оставалось лишь ждать, что Логар, этот проклятый безумец Логар, попадётся в неё.

В том, что это случится, Наритали не сомневалась, но она не питала иллюзий на тему того, что последует за смертью Логара. Мятежи, разгорающиеся в Бакорте, становились всё сильнее, а ограниченных сил, предоставленных ей принцем Эрхеном, было совершенно недостаточно для поддержания порядка во всей провинции.

Конечно, прибывшие из Корантара легионы смогут на время утихомирить смутьянов, но долго здесь задерживаться они не станут, их ждёт война на севере. А когда они уйдут, всё вернётся к тому, что есть сейчас. Третья часть Бакорта охвачена волнениями, треть находиться в осаде императорских войск, а треть… всё ещё сохраняет видимость покорности. Но надолго ли?

Мрачные мысли правительницы были прерваны распахнувшимися дверьми. Теми самыми дверьми, за которые она, Наритали, когда-то так боялась заглянуть, опасаясь погибнуть от рук обезумевшего мужа.

В зал зашёл седеющий мужчина в украшенных серебром доспехах имперской армии. Один из трёх генералов, контролирующих войска, сосредоточенные в Бакорте. Гунтар.

— Леди, — сказал он, подойдя к трону и поклонившись, — я принёс радостные вести.

— Говорите, Гунтар, — сказала Наритали приподнимаясь. Неужели всё сработало? Неужели Логар мёртв?

— Предводитель мятежников захвачен в плен, — гордо отрапортовал Гунтар. — Ваш план сработал идеально точно.

— В плен? — переспросила Наритали. — Я отдавала другой приказ. Он должен быть убит на месте!

— Не могу согласиться с вами, леди, — покачал головой Гунтар. — Логар является ценным пленником, и он должен быть доставлен в Соладар для суда и…

— Вы что, идиот? Вы захватили одного из самых опасных врагов Империи и собираетесь ждать, пока за ним явятся его друзья?! Как только пройдёт слух о том, что мы схватили Логара, весь Бакорт заполыхает! Люди сметут и меня и вас, чтобы освободить его!

— Леди, я понимаю, что вы…

— Вы не понимаете, — сказала Наритали подходя к Гунтару, — не понимаете чем всё это может обернуться. Где он сейчас?

— Его конвоируют в город. В течении часа он будет доставлен в тюрьму и…

— Нет, — отрезала Наритали, — если он войдёт сюда, даже в цепях, даже сломленный, это послужит сигналом для всех остальных. Мятежники возьмутся за оружие, и я не думаю, что вам по силам будет сдержать их. Логар должен быть казнён. Немедленно.

Проблема с народными волнениями действительно стояла довольно явно. Но Гунтар всё-таки придерживался мнения, что легионеры смогут сдержать тех, кто поддаваться безумному порыву и попытается освободить Логара.

— И, позволю себе напомнить, — продолжила тем временем Наритали, — я правлю этой провинцией, а вы, согласно приказу принца Эрхена, обязаны, подчинятся мне.

— Да, леди, — после секундной паузы сказал генерал. — Я отправлю гонца немедля.

Городок Дунвор, стоящий в двух днях пути от столицы Бакорта, никогда ничем не выделялся среди прочих. Население здесь было небольшое, около тысячи человек, в основном промышлявших добычей дерева в ближайшем лесу. Дунвор никогда не фигурировал ни в хрониках, ни в песнях бардов, коих в Бакорте ой как не жаловали. Это был обычный городок, каких в провинции было как минимум полсотни. Но сегодня именно этому городку суждено было стать тем самым местом, где будет казнён лорд-предатель Логар.

Солдаты пришли в город на рассвете, и те жители, что уже бодрствовали в столь ранний час, могли видеть, как между рядами суровых легионеров идут закованные в цепи, окровавленные и измученные люди. А в самом конце колонны пленников шёл один человек, окружённый дополнительным кольцом солдат.

— Логар, — шептались между собой люди, — они схватили лорда Логара.

— Будь он проклят.

— Что же с нами теперь будет?

— Он же мёртвый был! Неужто воскрес?

— Господь его благословил.

— Повесят, точно повесят.

Но Логар не слышал их. Он понимал, что его безумная жажда вернуть себе Бакорт, сыграла с ним злую шутку, заставив попасться в эту ловушку. Логар прекрасно понимал чем всё закончится для него. Ничего кроме смерти Балор не дарует тем, кто шёл против него. Ничего кроме смерти. Его дети останутся неотомщёнными, его жена будет править Бакортом, опираясь на их могилы. Он проиграл свою войну.

"Ничтожество, — еле слышно шептал хриплый голос отца, — ты жалкое ничтожество. Посмотри на себя!"

Его руки и ноги сковывали цепи. Меч… вонзённый в чьё-то горло, остался лежать в том месте, где напали имперцы. Скованный, безоружный, жалкий.

"Достойный сын своего отца, — заливался хриплым смехом Харонт, — ты достоин меня, никчёмный ублюдок".

Подняв взгляд, Логар смотрел на людей, обступивших с обеих сторон колонну солдат. Простые бакортцы, которыми он правил столько лет. Они смотрели на него, как на животное. Как на старого израненного зверя. Они уже примеряли на его шею петлю.

"Не осталось "твоих" людей. Все предали тебя, все оставили. Один. Ты умрёшь один, — шептал отец. — Ты умрёшь один. Никто не отомстит за твоих детей, никто не отомстит за тебя. Ты издохнешь как собака".

Логар продолжал смотреть на лица горожан. Презрение, жалость, отвращение…

"Один".

Неожиданно, среди горожан Логар увидел странного ребёнка… нет, это был не ребёнок… карлик? Карлик с крашеной в синий цвет бородой?! И не один! Оглянувшись назад, Логар понял, что в толпе тут и там встречались такие же карлики. Все они кутались в плащи, и, весьма неудачно пытались закрыть свои бороды. Какого чёрта они тут?..

Солдаты, идущие перед ним, остановились.

— Эй, молодцы! — услышал Логар откуда-то из головы колонны, — куда путь держите?

— Уйди с дороги! — донёсся голос, с явным нешорсткий выговором.

— Ай, какой невежливый.

Как Логар ни старался, он видел только широкоплечего солдата, остановившегося посреди дороги, а с кем он говорил — непонятно.

— Счас я тебя поучу уму разуму.

Что происходило дальше, Логар понимал весьма смутно. Одно было ясно точно — началась бойня. Мимо него проносились оторванные руки, ноги, головы… Из толпы на имперцев кидались озверевшие карлики, которых ни брали, ни мечи не стрелы, а карлики эти в буквальном смысле рвали людей на куски!

Толпа горожан с визгами и криками бросилась в рассыпную, перемешиваясь с дерущимися легионерами и карликами, так что теперь Логар вообще перестал видеть что-либо, кроме толкающихся перед ним людей. Пользуясь моментом, он успел придушить парочку легионеров, используя свои цепи как удавку, но тут на него самого набросилось два человека. В секунду они скрутили и потащили Логара куда-то прочь от захваченной схваткой толпы. Логар пытался вырваться из железной хватки этих двоих, но получив парочку увесистых ударов в лицо, потерял сознание, а вместе с ним и всякую волю к сопротивлению.

Чем очень облегчил задачу тащившим его Рорику и Даргу.

— Что за звери эти карлики?! — крикнул на бегу Дарг.

— Беги, идиот! Беги быстрее! — орал Чёрный. — Они же на имперцах не остановятся!

И, словно в подтверждение его слов, один из карликов с каким-то озверевшим выражением лица бросился на Рорика. Но, получив удар ногой в живот, он отлетел на пару метров назад, врезавшись в какого-то имперца, на которого и переключил своё внимание.

— Какого хера, Чёрный?! — крикнул Дарг перехватывая, грозящего выскользнуть его рук Логара.

— Как выберемся отсюда, расскажу, а пока беги вперёд!

Они что было сил неслись вперёд, отбиваясь от наседавших имперцев и звереющих карликов. Задача эта была не их лёгких, но для волков всё-таки выполнимая, так что через несколько минут они уже оказались за пределами города, где их встречали Велена и Гордак. Велена, к слову говоря, была обряжена в какой-то горский наряд, а всё лицо у неё было вымазано синей, племенной краской.

— Синие Бороды! Отходим! — крикнула она, как только Рорик и Дарг добрались до их позиции.

Передавая приказ вождицы друг другу, карлики с явной неохотой стали отступать от скованных ужасом имперцев, оставляя за собой множество следов из крови и внутренностей растерзанных врагов.

Через несколько часов Логар очнулся, и первым, что он увидел перед собой, было встревоженное лицо Велены. Краску с лица она уже успела смыть, но вот наряд оставался весьма… варварским, так что можно было бы ожидать множества едких колкостей, кои так любил выдавать Логар по отношению к Велене, но сейчас он просто взглянул на неё и сказал:

— Ты.

— Я, — кивнула Велена.

Они вместе с отрядом Синих Бород расположились в какой-то из Бакортских деревень, чьи жители ушли то ли на север, то ли на войну с имперцами. Логара поместили в подгнивший сарай, где раньше держали скотину, а Велена осталась приглядывать за ним, пока синие бороды и волки искали что-нибудь, чем можно было бы снять цепи.

— Не хочешь сказать, зачем ты полез туда? — спросила Велена. — Ведь если бы Дарг сразу же не предупредил нас, то ты уже…

— Убью, — еле слышно прошептал Логар.

— Кого? Меня?

Логар не ответил ей.

— Логар? Может, ответишь?

— Наритали. Это её рук дело. Я заставлю её заплатить за это предательство.

— Нет, — покачала головой Велена. — Не заставишь. По крайней мере не сейчас. Мы уходим на север, Логар и ты идёшь с нами.

— На север?

— Здесь мы ничего не сделаем, — вздохнула Велена. — Мы сделали всё, что могли, но оставаться здесь и дальше будет смерти подобно. Я отослала почти всех своих людей. Оставила только горстку, чтобы вытащить тебя из этого дерьма.

— Я никуда не уйду.

— Логар, ты не понимаешь…

— Это ты не понимаешь. Я свершу месть или умру. Другого пути нет. Я не стану бежать.

— Да как ты мстить собрался? Ты же один!

— Один, — кивнул Логар.

— Я тебя не брошу. Даже не думай о том, что я тебя тут оставлю! Мы уйдём на север, даже если придётся тебя так и держать в цепях!

Тем временем на улице двое волков вели весьма интересный разговор.

— Что там с карликами? — спросил Дарг, весьма заинтересованный поведением синебородых. Точнее их… способностями.

— Ну слушай, — сказал Рорик, ковыряясь в замке висящем на двери местной кузницы. — В тех самых горах, давно ещё, жили волк с дриадой. Видимо жили они там весьма неплохо, так как у них появилось несколько синеволосых детишек.

— Погоди… волк с дриадой?

— Ага.

— Гадость какая.

— И не говори, — замок щёлкнул и упал на землю. — Так вот я подозреваю, что наши синебородые друзья являются их хоть и дальними, но всё-таки потомками. Но, так или иначе, в бою они становятся довольно таки буйными, и только вождь может их утихомирить.

— Гадость… фу… гадость… с дриадой… тьфу…

— Да успокойся ты. Пошли нашего бешеного друга вытаскивать.

— Погоди, а кто их вождь то?

— А ты ещё не понял?

— Велена?

— Угу.

— Ничего себе…

— Мне нужен меч, — сказал Логар, когда Рорик, при помощи молота и зубила освободил его от цепей. Перспектива выдавать ему оружие Рорика совсем не обрадовала, всё-таки он видел его глаза, и понимал, что от Логара сейчас ждать чего-то разумного совсем не стоило.

— Логар, я понимаю, ты хочешь отомстить, — сказала, стоящая рядом Велена, — но ты не сможешь сделать этого. Мы один раз вырвали тебя из рук имперцев, но кто тебе поможет в следующий раз?

"Ты умрёшь один, — звенели в ушах Логара слова Харонта, — умрёшь один."

— Мне не нужна ваша помощь, — сказал он взглянув на Велену.

— Ты баран, если думаешь, что я тебя тут брошу, — скрестив руки на груди ответила Велена. — Не для того мы через это всё проходили, чтобы я позволила тебе броситься в пасть зверю.

— Она дело говорит, — кивнул Рорик. — На что ты вообще рассчитываешь? С тобой было две сотни человек и вас вздрючили. Мало, что ли, этого было?

"Умрёшь один".

— Я справлюсь.

— Логар, но…

— Ладно, — вздохнул Рорик, — вы тут разбирайтесь, а я пошёл. Надо готовить отход. Если вы забыли, за нами тут толпа имперцев гонится.

С этими словами он вышел на улицу, оставив Логара с Веленой наедине.

— Логар, — тихо сказала Велена, — пожалуйста.

— Они забрали у меня всё, — прошептал Логар, — всё, что у меня было, они растоптали. Осталась только месть. Нет ни души, ни разума, ни сердца, ни страха. Только месть. Я не откажусь от неё, потому что ничего другого больше нет.

— Я… понимаю.

— Тогда не стой у меня на пути. Я возвращаюсь в Бакорт.

— Я пойду с тобой, — неожиданно для себя сказала Велена, — я тебя не оставлю.

— Нет, — покачал головой Логар, — не пойдёшь.

— Думаешь, что можешь решать за меня?

— А ты думаешь, что можешь решать за себя? Ты нужна нашим людям. Нужна этому белому охламону. Ты нужна всем. Без тебя они залезут в это дерьмо ещё глубже. Ты им нужна, а я нет.

— Ты нужен мне! Ты же мой херов друг! Я не оставлю тебя!

"Умрёшь один".

— У тебя своя судьба, а у меня своя, — сказал Логар, тронув её за плечо. — Ты нужна тем, кто ушёл на север. Ты и сама это знаешь.

— Я…

— Много сделали твои друзья, пока тебя не было? Хароудел, Гордак и прочие… они не справятся. Ты это знаешь.

— Я не оставлю тебя одного.

— И сколько людей подохнут ради этого твоего желания? Война идёт на север. Она не минует никого.

— Какого хера вы тут ещё сидите? — крикнул появившийся в дверном проёме Рорик. — Имперцы уже близко!

— Уходи, — негромко сказал Логар, глядя Велене в глаза.

— Я не могу!

— Уходи!

— Да что ж вы за тупые куски… имперцев, — прорычал зашедший внутрь Рорик, — Велена! Идём немедленно! Если он хочет остаться — пусть остаётся.

— Я никуда…

— Забирай её, волк, — сказал Логар, взглянув на Рорика.

— Не смей!

Но Велену уже никто не слушал. Логар взял её за руку, а в следующую секунду подошедший Рорик просто подхватил её и, перекинув через плечо, понёс прочь.

— Идиоты, — бормотал он, ногой открывая дверь, — вечно разводят тут хер знает что… останется она тут, тоже мне…

Велена же, колотя Рорика кулаками по спине и дёргая ногами не прекращала орать:

— Логар! Ублюдок! Я тебя не оставлю! Логар! Хирл! Помоги!

Синебородый карлик, наблюдавший эту картину, почесав задницу, заявил:

— Не. Тебе, правда, уходить надо, вождица. Так что молчи в тряпочку. А если тебе спокойней будет я этого волосатика прикрою.

— Предатель! Ненавижу! Не дай ему помереть! — крикнула уносимая волком Велена.

Хотар, Тарга, Хароудел, говорливый толстяк по имени Рицан… все они уже ушли на Север, повинуясь последнему приказу Велены. Каждый из них, кроме Рицана, конечно же, вёл за собой сотни простых людей, покидавших ставший весьма и весьма неспокойным Корантар. Вполне логичное решение. Войны имеют обыкновение заканчиваться, а люди… Люди умирают раз и навсегда. Не то, чтобы Балора особо волновали судьбы корантарцев, просто он признавал логичность действий Велены.

— Но что-то я отвлёкся, — пробормотал он, вытирая кинжал, запятнанный кровью мальчишки, лежащего в траве перед ним. Это был гонец. Совсем ещё молодой парень, ехавший с донесением из лагеря имперских солдат, в Соладар.

Донесение оказалось весьма полезным. В нём говорилось, что легионы еще по крайней мере десять дней не будут атаковать Зимний Предел. Любопытно.

Присыпав тело мальчишки листьями, ветками и травой, Балор оседлал коня и поскакал в сторону Харенхейла. Солнце уже садилось, а сегодня вечером у "мятежников" должно было состоятся нечто вроде финального собрания, на котором они (Балор всё-таки не причислял себя к их числу. В меньшей степени из-за того, что они ему не доверяли, в большей — из-за того, что сам он считал каждого из них малополезными инструментами) решат, что будут делать дальше.

Выбор, как водится, оставался небольшой. Они могли либо остаться здесь, в Корантаре, и продолжать подрывную деятельность в армии Эрхена, или же могли уйти вместе с остальными на север. Балору улыбались оба варианта, но второй нравился немного больше. Сама земля на севере представлялась Балору куда более непокорной. Она бросала тебе вызов, спрашивала, сможешь ли ты совладать с ней… Не то, что Корантар или, упаси Харэн, Соладар.

Погружённый в раздумья, Балор доехал до самого Харенхейла, бывшего теперь просто тенью былой крепости. Стены, так поразившие Балора в своё время, во многих местах обвалились или вовсе были разрушены во время штурма. От основных ворот вообще ничего не осталось…

Первый ярус крепости почти полностью сгорел. Дома бедняков, халупы, хлева, всё было поглощено пламенем и обратилось чернеющими кучами угля. Ну что ж, грязи здесь меньше не стало, а вот вони поубавилось. Радует. Не задерживаясь, Балор проехал прямиком ко второму ярусу города.

Здешние ворота, хоть и разбитые, всё-таки были относительно на месте. То, что оставалось от створок, более-менее аккуратной кучкой было сложено около почерневшей от копоти крепостной стены. Интересно, кто этим занимался?

Проехав через ворота, Балор увидел куда более удручающую картину, чем минуту назад. В первом ярусе, хотя бы никто не жил, и всеобщая разруха с лёгкостью компенсировалась отсутствием грязных, воняющий людей. Здесь же их было в достатке. Здесь собрались все, кто был достаточно напуган для того, чтобы бежать, но недостаточно напуган для того, чтобы бежать дальше столицы провинции. По старой памяти они стягивались к Харенхейлу, и на втором ярусе крепости размещались именно эти беженцы.

Улицы здесь полнились грязью, некоторые дома, разрушенные во время штурма, пытались восстановить, но делалось это столь неумело и неудачно, что многие "починки" с трудом отличались от развалин. А среди всего этого мельтешили люди. Оборванные, грязные, мерзкие… фу. Видя всадника, многие из них кидались вперёд, бормоча какие-то просьбы то ли о спасении, то ли о краюхе хлеба. Балор не вслушивался в их слова, а просто отпихивал носком сапога тех, кто подходил особо близко.

Миновав второй ярус, Балор подъехал к воротам третьего. Забавно, но эти ворота оставались совершенно целыми и невредимыми, если не считать парочки подпалин. А вот в стене, в десятке метров от ворот, красовалась здоровая такая дыра. Штурм, видимо, был очень странным.

Проехав через эту самую дыру, Балор вышел к третьему ярусу Харенхейла, пребывавшему в относительном порядке. Сейчас здесь собрались ещё оставшиеся в Корантаре мятежники, готовые сражаться за свою землю и жизнь. Нисколько не удивительным для Балора был тот факт, что почти все эти люди являлись горцами.

— Хей, Балор! — крикнул один из них, подходя. — Кончилось веселье наше, а?

Мужчину звали Харок, и он, как и несколько других горцев, последние несколько дней помогали Балору в том деле, которое он деликатно именовал "доставлением неудобств Эрхену". Горцы, конечно же, были куда более красноречивы, но как всё это ни называй, их работа заключалась в отлове и вырезании имперских гонцов.

Занятие сие, несомненно, было крайне увлекательным, ведь что может быть интереснее охоты на человека? Да ничего. Но, как правильно подметил Харок, веселье закончилось. Скорее всего, все они отправятся на север. А может и не отправятся.

— Что-то я не думаю, что имперцы в Корантаре закончились, — ухмыльнулся Балор, спрыгивая с коня.

— Не, — покачал головой Харок, — имперцев-то хоть жопой жуй. Но ходит слушок, что мы свалим отседова.

— Кто же такой слушок распускает?

— Да все подряд, — пожал плечами горец. — Хароудел вот с Черепами своими уже свалил. Синие бороды тож вроде уходят. Вся заварушка из Корантара на север уходит, вот и мы вслед за ней. Вот как говорят.

— Говорят то, говорят сё, а ты сам что думаешь? — спросил Балор. Ему, честно говоря, было плевать на мнение варвара, но поддержание соответствующего уровня дружеских отношений требовало своих затрат.

— Я думаю, — сказал Харок, раздуваясь от собственной важности (ещё бы! Cам Балор, бывший, по мнению Харока тут большой шишкой, совета у него просит), — правильно было, когда мы баб с ребятнёй на север услали. Когда мужики воюют, бабам нечего под ногами вертеться.

Пока горец излагал своё мнение Балор, то и дело кивая с умным видом шёл прямо ко входу в замок, где должно было состояться собрание, а Харок, не прекращая говорить, следовал за ним.

— Но теперь то что? Имперцы уходят бить северян, а мы тут останемся? Нет, дружище Балор, я так не думаю. Настоящий мужик от драки бежать не будет! Да и баб наших прикрыть надобно. Вот так я и думаю.

Только вот последние слова говорил уже в спину Балору. Тот зашёл в замок, а Харока внутрь никто не звал, так что, покачав головой, он вернулся к своим делам.

Балор же, торопливо миновав несколько заросших пылью и грязью коридоров, вышел к тронному залу, где и должно было, состоятся собрание. Точнее, оно уже шло. Несколько горцев вместе с дюжиной корантарцев о чём-то ожесточённо спорили. Присоединившись к общей толпе, Балору потребовалось несколько минут, чтобы понять — причина спора была вполне ожидаема. Одни хотели уйти на север, другие, само собой, хотели остаться тут и продолжить борьбу.

Забавно, но среди спорщиков не было видно ни Хароудела, формально руководившего горцами, ни Велены, заправлявшей всей этой ватагой. Только один лишь Гордак мужественно принимал на себя удар недовольных решением уйти из Корантара.

Люди окружали его полукругом, так, что каждый мог выкрикнуть Гордаку всё, что думает об этом деле.

— Нет, всё-таки не понимаю, почему мы должны уходить. Мы дрались с имперцами, и дрались вполне неплохо, — заговорил было один из корантарцев, но Гордак прервал его.

— Да сколько можно вам объяснять?! — выпалил он. — Два часа я вам талдычу — здесь мы можем только покусывать пятки имперцам. Те потери, что мы сможем нанести им, будут несоизмеримы с нашими! Чем сильнее мы будем бить их, тем сильнее они станут отыгрываться на простых людях, на тех, кто ещё остался здесь.

Два часа? Любопытно. Неужели Балор так сильно опоздал? Нет. Просто кое-кто, не хотел, чтобы он присутствовал на обсуждении. Гордак-Гордак…

Тот самый корантарец опять хотел было что-то выдать, но на этот раз вперёд вышел Балор. Поймав на себе презрительно-недоверчивый взгляд Гордака, он всё-таки обернулся к толпе и сказал:

— Думайте что хотите, говорите, что хотите но случившегося не изменить. Свою войну вы проиграли. Просрали даже я бы сказал.

На минуту он замолчал, дав волне гневного ворчания прокатиться по залу, и лишь затем продолжил:

— Просрали, да. Корантара как точки сопротивления Эрхену и его армиям более не существует. Больше половины уже ушли на севере вместе с беженцами.

— Ну и пусть! — крикнул кто-то из горцев. — Пусть уходят! Если боятся драки-то…

— Драка ушла вместе с ними, — перебил горца Балор, используя слова сказанные ему накануне Хароком. — Война ушла на север. И сейчас, дорогие мои, вы стоите перед выбором — оставаясь жалкой, малочисленной кучкой плохо вооружённых оборванцев, пытаться отбиться от имперцев, засевших в Корантаре, либо вы можете уйти на север. И не будем забывать, что в случае победы, солдаты Эрхена вернуться и добьют вас.

Довольно любопытный выбор, да? Позволю себе сказать ещё кое-что, прежде чем вы определитесь со своим решением. На севере, объединившись с тамошним королём, Арнгором, ваша благочестивая леди Велена сделает во сто крат больше для освобождения Корантара, чем могла бы сделать здесь. Северяне — единственная сила, у которой есть шансы на победу. Но, как вы понимаете, сейчас им нужна любая помощь. А вы, и люди, подчиняющиеся вам, смогут стать той силой, что перевесит чашу судьбы и подарит победу в войне северянам.

Несколько минут в зале царила тишина. Все переваривали сказанное Балором, и старались понять, как относиться к этим словам. Всё-таки, за исключением тех, кто имел возможность сражаться вместе с бывший лордом, люди не верили ему. Точнее не просто не верили, а были точно, стопроцентно уверены, что устами этого одноглазого гада вещаем сам отец лжи.

Но, к удивлению Гордака, слова Балора подействовали на людей. Подумав, каждый из них приходил к выводу, что Балор прав. Война уходила на север, и им надлежало идти вместе с ней.

Около пятнадцати минут потребовалось на то, чтобы все разошлись к своим людям и начали готовиться к отходу, а в зале остались только Балор и Гордак.

— Спасибо, — негромко сказал Гордак, подойдя к Балору, — тебе удалось убедить их.

— Они хотели этого, — пожал плечами Балор, — просто ждали, пока кто-нибудь расскажет им об этом их желании.

— Э… что? Впрочем, неважно. Я до сих пор не верю тебе, Балор, и прекрасно знаю, что всё это — часть какого-то плана, призванного изгадить всё, что мы тут делаем, но сейчас я должен тебя поблагодарить.

— Ты не знаешь, — покачал головой Балор, — а догадываешься.

— Знаю.

— Если бы ты знал, разве я стоял бы сейчас перед тобой? Гордак, ты прекрасно служил Валору, но не пытайся прыгнуть выше головы. Ты вояка. Простой, прямой и недалёкий. Не пытайся прыгнуть выше головы и изображать из себя того, кем не являешься. И да, я признателен тебе за благодарность.

— Иди ты нахрен, Балор, — багровея от злости прошипел Гордак. Но спустя мгновенье он вернул себе нормальный цвет лица, довольно быстро подавив вспышку гнева. Он прекрасно понимал, что подобное только позабавит Балора, а выставлять себя на посмешище, тем более перед ним, Гордаку совсем не хотелось.

— Я думал, что здесь будет Велена, — сказал Балор, поправляя повязку на глазу. Гордаку, конечно, было интересно, где же это он успел лишиться глаза, но выспрашивать об этом он считал лишним.

— Велена, вместе с волками и своими синими бородами ушла на север. Я отправился сюда, чтобы отправить туда же остальных.

— На север…

— На север, — кивнул Гордак.

— Понимаю, что меня вы с собой не зовёте, но от поездочки я не откажусь, пожалуй.

Секунду Гордак молча смотрел на Балора, а затем процедил сквозь зубы.

— Жаль, что Велена, не приказала бросить тебя здесь.

С этими словами он развернулся и вышел из зала, оставив Балора в гордом одиночестве. Тому же только и оставалось, что дивиться дурости этого "бравого вождя мятежников". Неужели он думает, что такой толпе корантарцев, а в конечном счёте здесь соберётся именно толпа, будет легко пролезть через границу сейчас, когда там сосредоточены несколько легионов? Беженцам это далось, несомненно, легче, ведь войска встали лагерем на границе лишь несколько дней назад, но теперь…

— Пропадут без меня, чудики, — покачал головой Балор, — совсем пропадут.

Один шаг отделяет мир от пропасти. Один шаг до войны, в которой сгорят все еретики и предатели. Один шаг до полного очищения. Ничего Эрхен не жаждал так страстно, как сделать этот шаг, начать войну и окончательно избавить мир от всякого, кто мог бы угрожать Богам Огня.

— Один шаг… — прошептал Эрхен, оглядывая раскинувшийся перед ним лагерь.

Сотни палаток расположенных в идеальном порядке. Костры, вокруг которых собираются солдаты, начищая мечи и доспехи. Частокол служащий даже не для защиты, а для устрашения, для того, чтобы показать каждому, кто осмелится взглянуть — легионы Императора здесь и они идут на войну.

Восемь легионов было собрано в лагере. Сорок тысяч прекрасно обученных, прекрасно вооружённых и не менее прекрасно вдохновлённых солдат. Каждый из них прошёл проверку при обучении, каждый доказал свою преданность Харэн и их земным слугам. Все они станут идеальным орудием смерти и разрушения…. Достаточно лишь дать им приказ.

— Прекрасная работа, Гильдар, — сказал Эрхен, оборачиваясь к человеку, стоявшему у него за спиной. — Восстание в Корантаре подавлено. Мятежники более не будут мешать нам.

— Вся моя жизнь, служение вам, мой принц, — поклонившись, сказал инквизитор.

Через несколько часов.

Они разместились в командной палатке, размерами своими напоминающую небольшой дом. Здесь были и стол, с разложенными на нём картами севера, и ковры, устилавшие землю, и даже молельный огонь, около которого и стоял Гильдар. Корантарские ветра казались ему слишком уж холодными, а пламя приятно согревало руки.

Но Эрхену ветер был нипочём. Сменив красные одежды жреца на доспехи легионера, он взирал на лагерь, лежащий перед ним. Гильдар не понимал, какие мысли царят в голове принца. Может, Эрхен наслаждался величием той силы, что сейчас раскинулась перед ним, может, он сомневался в правильности избранного пути, а может…

— Есть ли новости из столицы? Я отбыл из Соладара две недели назад, и на момент моего отъезда отец выглядел совсем неважно.

— Ничего нового, мой принц. Император впал в сон, из которого никто не может его вывести. Лекари бьются денно и ношно, но…

— Я буду молиться за его душу, — слишком уж холодно сказал Эрхен. Старик, восседающий на троне Катарской Империи, не вызывал у него ничего, кроме отвращения. Все силы, вся жизнь и разум давно покинули Элхарта, оставив лишь пустую, гниющую оболочку. Милосердием было бы подарить наивному глупцу смерть.

— Все мы будем молиться, — кивнул Гильдар.

— Разумеется.

Примерно через час восемь генералов собрались в палатке принца, чтобы обсудить план разворачивающейся кампании. Все они были из "новой гвардии" — людей, подобранных лично Эрхеном или немногими его помощниками. Каждый из них был обязан принцу своим местом и всеми сопутствующими титулу имперского генерала благами, так что не было ничего удивительного в том, что все они, как один, старались предугадать желания Эрхена и немедля воплотить их в жизнь.

— Зимний Предел — венец инженерного искусства, — начал светловолосый, пятидесятилетний генерал по имени Аларнт. При Корусе Ватаре этот человек служил лишь прератом, но достоинства и умение оказаться в нужное время в нужном месте позволили ему подняться до вершины военной карьеры. Аларнт служил в этом совете голосом разума. — Крепость заложена ещё Балором Первым, предвидевшим, что рано или поздно нам придётся столкнуться с северянами. Да-да, друзья мои, — Аларнт обвёл взглядом всех собравшихся, остановившись на Эрхене. — Северянами.

— Не хочешь ли ты сказать, что основная сила крепости направлена именно на север? — спросил принц.

— Именно, — кивнул генерал. — Башни Тулара, Сотворённой Звезды и Белой Воды, являющиеся основной угрозой для осадных орудий, расположены именно на северной стороне. Но не питайте ложных надежд. На нас смотрит Вдовий Бастион. Согласно старым планам, гарнизон там составляют две катапульты, при должном умении способные превратить любую попытку штурма в бесполезную беготню под стенами.

— Вдовий Бастион не будет представлять опасности, если подводить осадные башни здесь, — Ронтин, ещё один генерал, указал пальцем на карту Зимнего Предела. Тридцатилетний мужчина из рода потомственных воинов. До сего момента Ронтину только и оставалось, что хвалится свершениями предков, но в кампании по завоеванию севера он надеялся добыть славу и для своего собственного имени. Хоть, по мнению Эрхена Ронтин и обладал излишним рвением, тот был прекрасным тактиком.

— Если мы подведём две осадные башни здесь, и одну вот здесь, то они окажутся в "слепой зоне", куда катапульты северян добить при всём желании не смогут. А захватив эти части стены, мы сможем отрыть эти и эти ворота, что позволит нам…

Его речь продолжалась около получаса. Ронтин в красках описывал как и кто будет брать каждую часть Зимнего Предела, какую тактику они будут использовать, как будут окружать северян разделяя их отряды на небольшие, неопасные группы, легко подающиеся уничтожению.

Слушая его, Эрхен просчитывал в голове его слова. Картина складывалась на удивление реалистичная и правдоподобная. За одним маленьким исключением…

— Ты забываешь о потерях, — сказал Аларнт. — Сколько человек поляжет во время штурма этой части стены? А этой?

— Победы оплачиваются кровью, — пожал плечами Ронтин.

— Боюсь, ты жаждешь пролить слишком много крови наших солдат, — ответил Аларнт с особым упором на слово "наших". — Да и кто знает, что может ожидать нас внутри. Если внешне крепость ещё соответствует имеющимся у нас планам, то внутренняя часть остаётся для нас загадкой. Северяне могли перестроить там всё до неузнаваемости, наставить ловушек… Да даже дракона закопать под стенами! Кто знает, на что эти безбожники способны?

Они продолжили свой спор, но Эрхен уже не вслушивался в их слова. План, предложенный Ронтином, приглянулся ему, а последующие добавления к нему, данные другими генералами позволили отшлифовать немногие огрехи. Штурм Зимнего Предела обещал стать сокрушительным для северян началом войны.

Потеряв крепость, они поймут, что их жалкие, необутые варвары, коих величают воинами, не смогут противостоять закованным в сталь легионерам. Удар, нанесённый здесь, будет иметь не только военную пользу, но так же и подорвёт мораль врагов, лишая их воли к победе, к борьбе. Просто прекрасно.

Но, помимо военного штурма крепости, оставался ещё один вариант.

Очередное утро, встреченное без этой всеми богами проклятой овсянки. Сам факт того, что Карнгару не приходилось больше жрать хренову кашу, вселял в сердце лорда такой оптимизм и волю к жизни, что он готовы был петь и плясать. Ровно до того момента, пока не вспоминал о тысячах людей, заполонивших его крепость.

— И на кой хер я согласился? — потирая глаза, пробормотал он, посмотрев в окно. Вид разворачивался не самый радостный. Многочисленные беженцы, словно муравьи, заполонили узкие улочки Зимнего Предела, мешая нормальной жизни и существованию крепости.

Надо было где-то расселять этих людей, чем-то их кормить, во что-то одевать. Не такая уж и серьёзная проблема, можно подумать. Да. Не такая уж и серьёзная, если бы не два фактора — имперские войска, вставшие лагерем в нескольких часах ходу от крепостных стен, и люди, присланные в Зимний Предел Арнгором.

И те и другие накаляли обстановку до предела. С первыми беженцами до Карнгара дошли вести о том, что с Корантаром, можно считать, покончено. Как и с дипломатическими талантами Чёрного. Война, которой так старались избежать северяне, всё-таки объявлена, и вот, уже через пару недель армия стоит на границе, и одному только Йортунхельду ведомо, сколько мирных деньков осталось прожить старине Карнгару. Немного, наверное.

Арнгор на протяжении последних месяцев целенаправленно усиливал гарнизоны Зимнего Предела, посылая всё новых и новых солдат, а когда пришла весть об объявлении войны, суровые мужики, бряцающие разномастным оружием, повалили настоящим потоком. Формально они подчинялись Карнгару, но при этом каждый из них имел своего воеводу, приказы которого весьма часто расходились с тем, что требовал от них лорд.

Арнгор ссылал в Зимний Предел различные ополчения, набранные из городов, деревень, поселений и тому подобного, что было вполне логично. Ведь разброд, шатания и дезертирство куда легче пресекать внутри стен, чем в открытом поле. Но тот факт, что Арнгор сплавил все эти проблемы на Карнгара, нисколько того не обрадовал.

Обозлённые, слабо дисциплинированные, вооружённые мужики весьма плохо уживались с беженцами, и соседство их часто выливалось в конфликты, которые приходилось улаживать личной дружине Карнгара, по десять раз на дню проклинавшего короля за такую "подмогу".

После реформ Арнгора, воины на севере имели чёткие разделения. Была армия — регулярная армия, день и ночь проводящая в казармах, тренирующаяся, получающая лучшее из доступного северянам вооружения. Служба там была делом почётным и прибыльным. Король давал хорошую плату всякому, кто поднимал меч для защиты страны, но брали туда далеко не всех. Только лучшие, только те, кто действительно могут стать воинами. Армия у северян была хорошая, но малочисленная. Слишком мало времени было у Арнгора, чтобы создать нечто вразумительное.

Помимо неё существовали дружины. Каждый из лордов Севера имел личное войско, содержание, кормёжка и вооружение которого было целиком и полностью делом этого самого лорда. Такой порядок был на севере с незапамятных времён, когда лорды ещё были вождями.

А кроме армии и дружин были ещё ополченцы. Они собирались только в минуты крайней нужды, когда на войну поднимался уже весь Север. Ополченцами были мужики, берущие дедовское оружие или любой другой острый предмет, избирающие себе воеводу и отправляющиеся под его приказы, часто глупые или же попросту не очень-то трезвые, на войну.

Медведю ясно, что ополченцы были самым большим дерьмом из того, что можно представить, но у них был один небольшой плюс: прибыть они смогли быстрее всех прочих. Пока Арнгор собирал свою армию, пока лорды, почёсывая бороды и задницы, думали, идти ли им воевать или нет, простые мужики, получившие весть от том, что имперцы уже у самых границ, кряхтя и чертыхаясь, собирались и шли. Ведь кто будет защищать их баб и детей кроме них самих? Король? Лорд? Да тьфу на них! Мужик сам защищает и свой дом, и свою семью, и своих друзей. Так думал почти каждый северянин.

Но ополченцы были здесь. Не все, конечно, а только жители ближайших селений, и это давало некоторую надежду на то, что с той оравой имперцев Карнгар будет драться не один.

— Карнгар? — негромкий голос вывел его из раздумий. Обернувшись, Карнгар увидел стоящего в дверях Таргла — волчонка пришедшего в крепость с "замечательными" новостями о прибытии толпы беженцев. Одно радовало — люди, хоть и загаживая всё, что только могли, всё-таки не оставались в Зимнем Пределе, а шли дальше на север.

— Да, привет Таргл, — кивнул Карнгар.

— Вы меня звали?

— Сколько ещё беженцев нам ждать? — сразу перешёл к делу лорд. — Если ты не заметил, у нас там имперцы стоят под самыми стенами, и если мы будем и дальше держать ворота нараспашку, то ничем хорошим дело не кончится. Сюда как минимум могут пролезть шпионы, диверсанты или… ты меня вообще слушаешь?

— А? Что? — только сейчас Карнгар заметил, что Таргл был бледен как смерть, руки его еле заметно тряслись, а под глазами образовались синяки, как после недельной попойки.

— Да что с тобой такое, парень? — пробормотал Карнгар, подходя ближе. — У нас тут война, а единственный доступный мне волк выглядит хуже, чем хренова овсянка.

— Я… неважно себя чувствую, — опустив взгляд, сказал Таргл.

— Ну, так будь добр почувствовать себя лучше! Вы же волки, вы не болеете, чтоб вас. Даже похмелья у вас не видел никогда. Почти никогда. Неважно. Иди, проспись немного, а через час приходи ко мне. Надо ещё несколько вопросов обсудить.

— Хорошо, — вяло кивнул Таргл.

Ещё несколько дней прошли в напряжённой тишине. Имперцы не предпринимали никаких шагов к началу войны, а руки Карнгара чесались всё сильнее. По натуре своей он был человеком действия, а не многомудрых размышлений. Есть цель, есть оружие, но почему-то бить нельзя. Это очень угнетало. Почти так же, как овсянка.

Закат седьмого дня "ничегонеделанья" Карнгар встречал на вершине башни, которая у имперцев имела какое-то название, несомненно, облечённое великим смыслом, но названия этого Карнгар не помнил. Да и плевать на него он хотел. Сверху площадка, куда он выбрался, была укрыта деревянным настилом, а каменные зубцы здесь покрывал изрядный слой мха. Мысль о том, что надо бы послать кого-нибудь из ополченцев почистить тут всё, продержалась в голове Карнгара не больше секунды, уступив место ставшему уже привычным раздражению. Стоя между двух подгнивающих катапульт, он смотрел на лагерь имперцев.

— Что же вы стоите, сукины дети, — еле слышно пробормотал Карнгар.

— Стоят и хорошо, — сказал стоящий рядом Бьорн. Он вместе со своим лордом поднялся на башню, чтобы взглянуть на лагерь имперцев. — Пришли последние приказы от Арнгора. Король велит нам ждать и не высовывать носа из-за стен. Он прибудет к нам вместе с армией и дружинами лордов в течении недели.

— Хорош советчик. Я и так никуда вылезать не собираюсь.

— И правильно, — кивнул Бьорн. — Я тоже не особо доверяю тем слухам.

— Каким ещё слухам? — удивлённо взглянул на него Карнгар.

— Я разве не говорил? — поморщился тот. — Сейчас там, — Бьорн указал в сторону лагеря, — сам Эрхен сидит. Представляешь, что было бы если б мы его грохнули прямо здесь и сейчас? Вся эта Империя на нём держится же!

— Да, — задумчиво кивнул Карнгар, — о таком я не задумывался.

— Был бы я моложе, — мечтательно продолжал Бьорн, — я бы собрал сотню крепких мужиков да ночью налетел на их лагерь. Пробрались бы до самой ставки этого Эрхена и вскрыли бы гаду глотку. А потом прощай война, привет слава спасителя севера. Ладно, хватит на них глядеть. Пойдём в крепость, дела делать надо.

Кивнув, Карнгар последовал вслед за Бьорном, но слова сказанные другом, никак не шли у него из головы.

Выполнив "дипломатическую миссию", Таргл вместе с Налли решили ещё на некоторое время остаться в Зимнем Пределе. Точнее, остаться решила Налли, совершенно не представлявшая, что ей делать дальше. В крепости она хотела дождаться прибытия лорда Логара или кого-нибудь из командования, кто смог бы объяснить ей дальнейшие задачи. А Таргл, чувствовавший себя на севере куда лучше, чем в Империи, решил остаться вместе с Налли.

"Не бросать же мне тебя", — сказал он после их встречи с Карнгаром.

И действительно не бросил.

Вместе они тратили почти всё время на помощь в обустройстве беженцев, новыми и новыми потоками приходящих из Корантара. Множество напуганных, ничего не понимающих людей, приходили в Зимний Предел и им нужен был кто-то, кто смог бы указать им дальнейший путь. Лорд Карнгар, оказавшийся очень хорошим и честным человеком, договорился с королём северян о том, чтобы разместить беженцев в нескольких приграничных городах. Люди, приходящие в крепость, в ней надолго не задерживались, а уходили на север, подальше от превратностей войны…

Целиком и полностью поглощённая заботой о простых людях, Налли и сама не заметила, как начала обживаться среди северян. Если поначалу все они ей казались жестокими, невоспитанными дикарями, среди которых Таргл был одним из немногих исключений, то теперь девушка начала понимать, насколько ошибалась. Жители Зимнего Предела были хоть и немного… неотёсанными, но всё-таки в большинстве своём добрыми, открытыми людьми. В них не было этой имперской надменности, этого пафоса и напускной важности. С удивлением, Налли поняла, что северяне ей нравятся куда больше имперцев.

Особенно учитывая, что почти каждый из проведённых в Зимнем Пределе дней ей приходилось выслушивать бесконечные жалобы, жалобы и ещё раз жалобы, сыплющиеся от её сограждан. Налли прекрасно понимала, что беженцам пришлось через многое пройти и многое пережить, но сколько можно? Почему они только и делали, что убивались из-за своих потерь, а не брались за мечи и не шли на защиту собственных домов, как это сделала она сама?

Вопросов было великое множество, а ответов кот наплакал. Единственный, с кем Налли более-менее уверенно могла говорить, был Таргл. Однажды вечером Налли зашла в его комнатку, чтобы поговорить с волчонком.

Лорд Карнгар выделил им две комнаты по соседству, так что далеко идти не пришлось. Постучавшись, но, так и не услышав ответа, Налли толкнула дверь, оказавшуюся не запертой и вошла в комнату Таргла.

Странно, но он уже спал. Свечи, стоящие на деревянных подсвечниках в стенах были затушены, а волчонок, даже не скинув одежды, лежал на чём-то отдалённо напоминающем кровать, но много больше похожем на обыкновенную скамью, из тех что ставят в трактирах.

Постояв в дверях секунду, Налли всё-таки решила не будить Таргла и развернулась, чтобы уходить, но тихий, еле слышный стон волчонка заставил её остановиться. Обернувшись, она вновь взглянула на Таргла.

В лучиках пробивавшегося сквозь закрытые ставни закатного солнца она увидела, что лица его было бледным, лоб блестел от пота, а ладони то и дело сжимались в кулаки. Осторожно подойдя к кровати, Налли прошептала:

— Таргл? Ты в порядке?

Разумеется, тот ничего не ответил, лишь вновь еле слышно застонал.

Налли аккуратно взяла его за руку и…

Снег ударил в лицо, словно тысяча маленьких игл. Ледяной ветер, гнавший бешено завывающую пургу тут же сбил её на землю. Упав прямо в снег, Налли попыталась закричать, но вдохнув морозного воздуха, она чуть было не потеряла сознание от боли. Горло, лёгкие, всё обжигал чудовищный мороз.

А потом кто-то протянул ей руку. Схватившись за неё, Налли встала на ноги и с удивлением поняла, что пурга, бушевавшая всего секунду назад, ослабла, и холод стал не так страшен. По всему телу её разливалось тепло защищающее и охраняющее от ледяных ветров.

С трудом разлепив глаза, Налли взглянула на своего спасителя и увидела… себя саму?!

Только та Налли, что смотрела на неё сейчас, была с ног до головы замотана в меха и шерстяной плащ.

— Вставай! — услышала она собственный голос. — Вставай Таргл!

Амулет обжигал грудь. Зов звучал всё громче. Сопротивляться ему было невозможно… Но сил почти не осталось. Холод убивал его, медленно впиваясь ледяными когтями прямо в сердце. Он хотел просто лечь на снегу и сдаться. Лечь и умереть.

— Вставай! — кричала Налли, она тянула его вперёд заставляя делать всё новый и новый шаг. Вместе они сквозь метель, шли к замку из льда из снега по стране, где тысячу лет не всходило солнце и царила вечная ночь.

Она проснулась в своей комнате. Несколько минут Налли просто лежала в кровати и пыталась осознать, что происходит. Налли помнила, как зашла к Тарглу, как взяла его за руку… а потом было это странное видение. А может просто сон? Может, ей всё это приснилось и ничего подобного не было?

Поднявшись с кровати, Налли подошла к окну. Солнце только-только начинало подниматься из-за горизонта… Всё-таки это был сон. Она не заходила к Тарглу, а сразу же пришла к себе и завалилась спать. Да. Так всё и было. А от усталости ей и привиделось… такое…

Где-то в глубине сознания девушки вспыхнуло воспоминании о том сне, что она видела по пути на север. Сне о юноше идущем через снежную пустошь, но оно быстро угасло. Сны это просто сны. Они не имеют никакой значимости или смысла, так всегда говорили учёные мужи из Золотой Академии… Даже её матушка…

Как гром среди ясного неба пришло воспоминание о матери. Ведь перед самой своей смертью она увидела во сне дедушку Коруса.

— Нет-нет-нет, — резко помотала головой Налли, — всё это чушь!

— Что "чушь"? — раздалось у неё за спиной.

Вскрикнув от испуга, Налли обернулась и увидела перед собой светловолосого, высокого юношу, в белой рубахе.

— Здрасте, — еле слышно выдала она.

— Здрасте-здрасте, — улыбнулся незнакомец, — меня Яролк звать.

— А я Налли.

— Да я знаю, что ты Налли, — сказал Яролк. — Таргл просил тебе передать, что уходит.

— Что? Уходит? Куда уходит?

— На север, — пожал плечами Яролк. — Куда ж ещё волкам уходить?

— То есть как на север? Мы же и так на севере! — Налли решительно не понимала, о чём говорит этот человек. Куда мог уйти Таргл, не сказав ей об этом? Какой ещё север?.. Стоп. Север. Волк. Север. О Господи…

— Вот, — вновь улыбнулся Яролк. — Вижу, что поняла. Время пришло вот он и уходит.

— Но ведь Таргл ещё совсем молодой, он сам мне говорил, что только старые, отжившие больше ста лет волки слышат Зов и уходят… но он, же молодой!

— Вот я этот момент тоже не особо понял, но против природы не попрёшь, — развёл руками Яролк. — Волки они на, то и волки, что людям мало понятно, что они такое вообще творят. Ну да ладно, бывай. Мне ещё дела делать надо.

С этими словами Яролк развернулся и пошёл к выходу, но Налли, побежала к нему и ухватив за плечо, остановила.

— Постой! Как он мог просто так уйти?! Что с ним произошло?!

— Успокойся, девочка, — сказал Яролк, убирая руку Налли с плеча. — Если волк уходит на север, то причина тут может быть только одна. Против природы не попрёшь, как я говорил уже. Если волк слышит зов… Значит, пора ему помирать.

— Помирать?!

— Ну да. Они ж умирать уходят. Это все знают.

— Как умирать?!

— Так, всё. Слушай, я просто тебе должен был сказать, что он уходит. Вопросы свои либо засунь куда-нибудь поглубже, либо догоняй его да сама выспрашивай. А у меня дела. Всё. Будь здорова.

На этот раз он всё-таки вышел из комнаты, слыша у себя за спиной, как Налли еле слышно повторяет "Догнать, надо догнать… точно, догнать".

Налли нагнала Таргла уже на выходе из города. Волчонок, понурив голову, еле переставляя ноги, шёл по дороге, и, при взгляде на него, девушка подумала, что Таргл либо тяжело заболел, либо пьян вдрызг. Он шёл так, будто не замечал ничего вокруг, и то и дело врезался в идущих рядом людей.

Догнать его не составило особого труда. Подбежав к Тарглу, Налли ухватила его за руку и заставив остановиться развернула к себе.

— Что ты себе позволяешь?! — крикнула она. — Почему ты ушёл, ничего мне не сказав?! Как ты мог бросить меня там?!

— Налли? — еле слышно пробормотал Таргл, глядя на неё каким-то затуманенным взглядом.

— Какого хрена ты себе позволяешь?! — вновь крикнула девушка, с силой тряхнув Таргла за плечи. — Думаешь тебе можно вот так всё бросить и… уйти?! Хренов козёл!

— Налли, ты ругаешься? — выпучив золотые глаза пробормотал Таргл. — Но…

— Если бы не Яролк я бы тебя вообще не нашла и эта твоя дурацкая дурость свершилась бы! Умирать он ушёл, как же!

— Яролк? Какой ещё Яролк?

— Тот самый которого ты отправил, чтобы он…

— Я не знаю никакого Яролка и тем более не посылал его к тебе, — помотал головой Таргл.

— Как не посылал? Он же пришёл ко мне и сказал… что ты уходишь… Что у тебя с глазами?

Несколько секунд Таргл молча смотрел на неё, а в его золотых глазах блестели отблески солнца. Он совершенно не знал, как объяснить ей, почему он должен уйти, не знал, как рассказать о том, что звало его на север…

— Моё время пришло, — тяжело вздохнув, сказал он. — Я… я услышал зов. Ещё тогда, в Империи, но сейчас у меня не осталось сил, чтобы сопротивляться ему. Если я останусь здесь, — Таргл взглянул себе под ноги, — то умру.

— Но ты ведь… Яролк сказал, что ты уходишь, именно чтобы умереть, — сказала совершенно сбитая с толку Налли.

— Да кто такой этот Яролк?!

Все семь дней проведённые в Зимнем Пределе Таргл чувствовал как силы медленно покидают его. Сама жизнь оставляла волчонка, пытавшегося противиться зову. Но сейчас, когда рядом с ним оказалась Налли, он внезапно почувствовал, как силы возвращаются к нему. Словно болезнь, мучавшая и терзавшая его всё это время, начала отступать назад.

Конечно, он приписал столь чудесный эффект появлению своей возлюбленной, но, увы, виной тому было именно то, что Таргл наконец-то прекратил бороться и принял зов, отправившись на север.

— И, тем более, я не собираюсь умирать, — улыбнулся он. — Волки уходят на север… не могу сказать, что знаю, зачем мы уходим, но уж точно не умирать. Смерть для нас есть только здесь, среди людей.

— Ты… ты не умираешь? — Налли недоверчиво посмотрела на Таргла.

— Вроде, нет, — пожал плечами волчонок.

— Тогда почему ты собирался меня бросить?! У меня же никого не осталось кроме тебя!

Хороший вопрос.

— Дорога на север открыта только волкам, — вздохнул он, — это наш путь. Ты не сможешь пройти им. Я бы очень хотел, чтобы ты пошла со мной, честно, но людям туда нет пути.

— Почему?

— Э… там… холодно? Сложно добраться? Э… ну…

— Всё ясно. Я иду с тобой.

— Но…

— Какие припасы ты взял с собой? Так, заплечного мешка не вижу — значит никаких. Ничего. Сейчас зайдём на рынок.

— Н-налли?..

— Там холодно, так? И ты идёшь на север вот в этом? — пальцем она подцепила курточку Таргла. Тонкую курточку. Тончайшую, по мнению Налли, — Нет-нет, тебе нужна нормальная одежда. Возьмём плащи и всё прочее.

— Нет! Ты никуда не пойдёшь! — проявляя чудеса самообладания, выпалил Таргл, решивший показать кто из них мужчина. — Я так сказал.

— Таргл, — сказала Налли, скрестив руки на груди, — милый мой, неужели ты думаешь, что это сработает?

"Она назвала меня "милым"…

"Не повезло тебе с бабой", — раздался где-то в глубине сознания насмешливый голос Рорика.

— Всё ещё стоят? — хмуро поинтересовался Карнгар у Бьорна.

— Ага, — кивнул тот.

Лорд вместе со своим другом стояли в смотровой комнате, окна которой как раз выходили на расположенный невдалеке лагерь имперцев. Уже две недели минуло с того момента, как юбочники поставили частоколы и встали на границе. Две недели с момента объявления войны, а они не предприняли ни одного серьёзного шага. Всё стоят и стоят.

— Чего же они ждут? — пробормотал Карнгар. — Приглашения, что ли? Приходите да штурмуйте нас?

— Вот уж чего не знаю, того не знаю, — пожал плечами Бьорн.

Тучи на небе сгущались, грозя вот-вот пролиться на землю холодным дождём. Бьорн уже был староват для северянина, и кости его неприятно ныли, предчувствуя грядущее раздолье непогоды. Поёжившись, он огляделся по сторонам.

Комната, как и большинство помещений крепости, была лишена какой-либо мебели. Лишь несколько затушенных факелов на стенах создавали видимость того, что сюда хоть иногда кто-то заглядывает.

— Может боятся лезть? У нас все-таки крепость, а не сена мешок.

— Если б боялись, то и не пришли бы, — покачал головой Бьорн. — Тут что-то другое.

— Что-то другое, — задумчиво повторил за ним Карнгар, больше не говоря ни слова.

Они смотрели в окно, размышляя каждый о своём. Карнгар пытался понять, что же такое затевают имперцы и чего они выжидают, а Бьорн… Бьорн смотрел на этого дурака и гадал, каким образом тому удалось достичь подобных вершин власти.

Кем по сути своей был Карнгар? Сыном солдата, волею судьбы получившего из рук предыдущего короля Зимний Предел. Карнгару не приходилось доказывать свой ум, свою силу, отвагу и честь для того, чтобы стать одним из лордов. Он просто родился и принял власть из рук безродного отца. Насмешка судьбы. Этот идиот даже не знал, что ему делать в той ситуации, в которой он оказался. А если бы рядом с ним не было его, Бьорна…

— Я проверю, как там проходит отправка беженцев в Хверд и другие города, — сказал Карнгар вздохнув.

— Много их ещё осталось в крепости? — спросил Бьорн.

— Достаточно.

— Плохо. Они будут мешать обороне в случае штурма.

— Знаю-знаю, — пробормотал Карнгар, — но вышвырнуть за пределы крепости такую толпу народа дело не самоё лёгкое, знаешь ли.

— Я этим займусь, — улыбнулся Бьорн, — а ты пока обдумай, что с имперцами делать будем.

После этих слов, Бьорн вышел из комнаты, где спустя несколько минут, его подловил черноволосый мужчина в кожаном доспехе.

— Лорд Бьорн, — поприветствовал он его, с хитрой улыбкой на лице.

— Просто "Бьорн", не путайся, мальчик мой. Есть ли какие-нибудь новости, которые мне надо было услышать?

— Кое-что есть, — кивнул черноволосый. — Про принца Эрхена.

— Про принца? — переспросил Бьорн, оглядываясь по сторонам. — Говори.

Через несколько часов, когда за окном вовсю лил дождь, Бьорн нашёл лорда Карнгара в тронном зале, где тот стоял над широкой картой, разложенной на круглом столе, стоящем в центре зала. Окна были распахнуты, и водяные брызги неприятно морозили лицо Бьорна пока он шёл к Карнгару, но тот, похоже, не замечал царящей за окном непогоды.

— Один мужик, — сказал Карнгар, видя вошедшего Бьорна, — из тех, что можно считать "нашими" в имперском стане, донёс интересную новость.

— Дай угадаю, — вздохнул Бьорн, — этого мужика звали Арекн и он тебе донёс о том, что Эрхен сегодня ночью покинет лагерь?

— Да… — сказал Карнгар, удивлённо взглянув на друга. — Говорит, что тот на осмотр позиций отправится. Но откуда ты знаешь?

— Он мне это сказал ещё пару часов назад, — пожал плечами Бьорн.

Его знакомство с Арекном было куда ближе, чем думал Карнгар. Этот шпион и убийца работал на лорда северян уже несколько лет, и работал он относительно неплохо, но когда пришли вести о том, что Империя объявляет войну северу Арекн пришёл к Бьорну.

Просто и понятно он рассказал о том, что, так или иначе, Зимний Предел будет взят и только от него самого, Бьорна, зависит и его собственная судьба и жизни всех тех, кто окажется внутри. От имени верховного инквизитора Гильдара Арекн предложил сделку — жизнь и власть над Зимним Пределом в обмен на предательство.

Бьорн дураком не был, но и предателем он себя назвать не мог. Тогда он прогнал имперца, так и не дав ему ответа, но и не рассказал обо всём Карнгару, до сих пор считавшему Арекна преданным ему. Бьорн сомневался. Даже сейчас он сомневался. Но предать Карнгара — друга и лорда… он просто не мог пойти на это.

— Если ты хочешь, чтобы к тебе вернулось прозвище "Медвежья Лапа", взамен "Медвежьего Дерьма", то ты должен подобные новости сообщать мне немножко раньше. Чуточку. Я же твой хренов лорд!

— А ещё ты мой друг, — вздохнул Бьорн, — и я знаю, как на тебя подобные известия повлиять могут.

— И как же?

— Ты, как полный придурок, начнёшь строить планы по убийству Эрхена.

— Так, а что в этом плохого-то? Если я его грохну во время этого обхода, никакой войны не будет! Представляешь, старина? Карнгар спасёт север, мать его! Ты же сам о таком говорил!

— Мало ли, что я говорил, — поморщился Бьорн. — Ты не знаешь, чего стоят слова этого Арекна. Кто он вообще такой? Вот ты что о нём знаешь, кроме той дурацкой истории о том, что его всё затрахало в империи?

— Я знаю, что этот Арекн получает от меня столько золота, сколько хватило бы на покупку половины Империи. Правильно вложенные деньги, знаешь ли, могут приносить неплохие барыши. Ты сравни, что даёт ему Эрхен, и что даю я!

— Ты не знаешь, о чём говоришь, Карнгар.

— Он служит мне верой и правдой уже пять лет. Ни разу Арекн ещё не подвёл меня. Хватит в нём сомневаться, старичок.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, — устало повторил Бьорн. — Ты вообще думал, что этот Арекн может работать не только на тебя, но и на Империю? А?

"Ну, давай же! Откажись от этой идиотской затеи! Это же ловушка!"

— Конечно, думал, — ухмыльнулся Карнгар, — и поэтому проверил его слова. У меня в лагере имперцев есть ещё один человек, и он слово в слово повторил мне слова Арекна. Эрхен ночью покинет лагерь. Мы сможем изловить его, дружище! Срубить поганую голову!

— Карнгар, послушай. Я понимаю, ты уже всё решил, но хоть один разумный шаг сделай — не отправляйся за ним сам. Пошли своих людей, отправь тех, кому доверяешь. Да хоть того же Арекна отправь!

"Они же тебя выманить хотят, голова дубовая… что ж ты за баран".

— Ты ведь шутишь, да? — ухмыльнулся Карнгар, — хочешь, чтобы я отдал кому-то всю славу? Нет, дружище. На такое я пойти не могу! Своими руками придушу этого Эрхена за то, что он в Корантаре сотворил.

Бьорн понимал, что по упёртости с Карнгаром мало кто мог соперничать. Каменная стена например. Если уж лорд Зимнего Предела что-то вбил себе в голову, то выбить оттуда это будет не так просто. Оставалось только одно — рассказать ему всё как есть. Рассказать про Арекна, про его "предложение" и… смотреть на кровавую бойню, которую устроят имперцы, когда возьмут крепость. Но честь дороже! Честь дороже…

— Карнгар, — тяжело вздохнув, сказал Бьорн, — я…

— Ничего не хочу больше слышать! Всё уже решено!

— Да послушай же ты!

— Я убью Эрхена, и больше никто не скажет, что Карнгар ни черта не стоит! Остальные лорды будут молиться на меня как на самого Йортунхельда и… и никто больше не скажет, что я правлю только из-за заслуг отца. Они все умоются дерьмом. Всё. Иди. Займись беженцами и подготовь место для армий Арнгора. Тот скоро уже должен прибыть.

— Я…

Честь. Чего она стоит? Стоит ли умирать за честь? Стоит ли отдать одну жизнь, ради спасения многих?

— Что?

— Ничего, — покачал головой Бьорн, — я все сделаю. Просто будь осторожнее там.

Карнгар собрал свою личную дружину, насчитывающую пятьдесят человек. Все, как на подбор, — преданные, хорошо обученные воины, прекрасно знающие, на какое задание они идут вместе со своим вождём (название "лорд" в народе приживалось куда медленнее, чем во властных кругах), они готовы следовать за ним хоть на край света. Правда, туда их никто не звал, а требовалось лишь прикончить наследника трона Катарской Империи, но ничего, дружина и к такому была готова.

Бьорн с каменным сердцем наблюдал за тем, как всадники, под покровом ночи выезжают из крепости. Ничего так сильно не хотелось ему в этот миг, как крикнуть Карнгару, чтобы тот разворачивался, чтобы не ехал на верную смерть… но он не сделал этого.

— Я считаю, что вы приняли условия сделки, лорд Бьорн, — негромко сказал Арекн, возникший рядом, словно из ниоткуда.

— Поклянись мне, что вы не будете устраивать резню, — прошептал Бьорн, — поклянись, что после победы, вы отпустите людей по домам.

— Я могу поклясться лишь в том, что принц Эрхен сохранит жизнь тем, кто сложит оружие. А для тех, кто отрекётся от Арнгора и уверует в Огненных Богов, свобода станет решённым вопросом.

— А что с остальными? — спросил Бьорн, прекрасно понимая, что мало кто из северян добровольно сложит оружие, а что уж говорить про "уверование"…

— Пока война не закончится, они будут под надзором, но не более того. После победы над вашим королём, принц Эрхен дарует побеждённым милость. Клянусь.

— Хорошо, — трясущимся голосом прошептал Бьорн, — хорошо.

Война. В этом слове скрывалось столько ненависти и страха, столько боли и потерь… Раньше Арнгор даже не задумывался об этом. Раньше война для него была чем-то далёким и несбыточным. Возможностью показать силу и удаль, разя врагов налево и направо. Все изменилось в тот день, когда на его плечи легла ответственность за судьбы каждого северянина. С тех самых пор война для Арнгора приобрела совершенно другой вкус.

Он боялся войны. Боялся до дрожи в руках и делал всё, чтобы её избежать, но этого оказалось недостаточно. Война пришла, и он к ней не готов. Да и можно ли быть готовым к битве с Катарской Империей, десять лет ковавшей свои легионы?

Что он мог им противопоставить? Армию? Ополченцев? Дружины? Все они были не более чем кучками вооружённых разбойников, не способных противостоять закованным в сталь солдатам Империи. Арнгор видел, чем являлись его солдаты. Имперцы раздавят их, раздавят, как жалких мух.

— Чего хмуришься, величество? — раздался голос Орлафа, прервавшего уединение короля в тронном зале. Брат Арнгора, судя по его виду, был в лёгком подпитии. Покачивающейся походкой он подошёл к трону и уселся на подлокотник, извлекая из закромов своей одёжки флягу с чем-то весьма дурно пахнущим.

Орлаф… за последние годы он стал просто невыносим. Постоянные пьянки, потрахушки, передряги, из которых непутёвого братца приходилось вытаскивать именно Арнгору. Король до последнего верил, что Орлаф сможет измениться, что в нём проснётся гордость и честь королей севера, но сейчас, глядя на этого полупьяного, жалкого человека, Арнгор начинал понимать, что Орлаф тот, кто он есть. Он не наследник трона, не тот человек, который возглавит север вместо него, Арнгора. Он просто жалкий пьяница ни больше ни меньше.

— Если ты не знал — через два дня я вместе с войском выступаю к Зимнему Пределу. На войну.

— Подумаешь, — пробормотал Орлаф, делая солидный глоток из фляги, — имперцы! Тьфу! Сколько там раз мы их били? Двадцать? Сорок?

— Один. Мы бились с ними только один раз, — мрачно ответил Арнгор.

— А, точно. Дед наш им напихал дерьма в карманы… Ну и чего ты хмуришься, братишка? Мы ж их раньше били, так и теперь побьём! Они ж юбочники!

Арнгор ничего не ответил.

— Знаешь, что я тут подумал, — притихшим голосом заявил Орлаф, — я думаю — нахер имперцев.

— Что?

— Я говорю, плюнь ты на них! Пусть эта армия твоя ими занимается. А мы с тобой пойдём по бабам! Точно! Я тут таких сестричек повстречал, сиськи — во! Тебе точно понравятся!

Может Орлаф сказал бы ещё что-то, но крепкий удар в челюсть оставил все эти слова невысказанными. Слетев с трона, он грохнулся на пол, и непонимающе уставился на брата. Арнгор же, еле дыша от злости, поднялся на ноги и подошёл к брату.

— Я терпел тебя, Орлаф. Терпел так долго, как только мог, — прорычал он, сжимая кулаки, — терпел твои выходки, терпел твою тупость и пьянство, я терпел всё. Но теперь этому пришёл конец.

— Брат, что ты…

— Заткнись, Орлаф. Хоть на секунду заткнись и послушай, что тебе говорят! Я верил, что Рорик ошибся, когда выгнал тебя из стаи, верил, что он не увидел в тебе-то хорошее, что вижу я… Но теперь я понимаю, что был слепцом. Ты никогда не был достоин учиться среди волков, ты не достоин, быть сыном нашего отца. Ты жалкий, ничтожный человек.

— Арнгор, братишка…

— Забудь это слово, — еле слышно сказал Арнгор. — Ты можешь только пить и трахаться, в то время как твоя страна в шаге от бездны! Ты не брат мне, Орлаф. Убирайся прочь.

Под ледяным взглядом Арнгора, Орлаф медленно поднялся и, прихрамывая, вышел из зала, не произнеся ни слова. А король, тяжело дыша и стараясь отойти от вспышки гнева, вернулся на трон.

Сколько часов он просидел в одиночестве, снедаемый мрачными думами — неведомо. Злость в его сердце сменилась горечью, а горечь ушла, оставив после себя лишь ледяную боль. Он потерял Орлафа. Потерял его ещё давно, но так этого и не понял. А теперь он вот-вот потеряет и весь север.

Когда за окном блеснули лучи закатного солнца, двери тронного зала вновь распахнулись, и в них показался Харгальд.

— Привет, — буркнул он, заходя внутрь. — Чего это с рыжим случилось?

Он, судя по всему, говорил об Орлафе.

— Сорвался я, — негромко сказал Арнгор, вставая с трона. — Высказал ему всё, что за эти годы скопилось.

— Хм, — пригладил бороду Харгальд, — а много скопилось то?

— Много, — вяло кивнул Арнгор.

— Ну, ничего. Может хоть опять у него голова на плечах вырастет вместо задницы. Завтра с ним переговори. Может, человека таки сделаем из братца твоего.

— Не думаю, что из него что-то ещё можно сделать, — вздохнул Арнгор.

— Можно-можно, — улыбнулся Харгальд, — я ведь в его годы куда большим болваном был и ничего. Чёрный мне мозги на место поставил.

— Ты? Ты был болваном? Худшим, чем Орлаф?

— Угу. Баб трахал, пил как хер знает кто.

— Это всё делают, — пожал плечами Арнгор.

— Ты не знаешь, сколько я трахался и сколько пил, — подмигнул Арнгору Харгальд, — а еслиб узнал… нет, пощажу твоё самолюбие.

— Погоди-погоди, сколько ты там трахался?

— У Чёрного спроси.

После этих слов между ними возникла тишина.

— От него по-прежнему нет вестей? — негромко спросил Арнгор.

— Нет, — вздохнул Харгальд, — пока ничего.

— Дерьмово.

— И не говори. Пойдем, поедим, может? Ты-то тут, поди, опять весь день в своих думах грустных сидел, и пожрать забыл? Вижу, что забыл. Пошли. Там кабанчика изжарили.

— Не хочу я есть, — вздохнул Арнгор, возвращаясь к трону. — Все мы вскоре провалимся в такую задницу, в которой о еде думать уже не придётся. И Рорик, чтоб его, пропал. Раньше он хоть какие-то послания отправлял, а теперь… кроме той бредятины про нападение на Императора я ничего о нём не слышал с тех самых пор, как он ушёл в Империю.

— Насколько я знаю Чёрного, — сказала Харгальд, — а знаю я его неплохо, он либо укурился вусмерть, либо засел у этой своей Ульры, послав всех нас к херам. Разумный шаг, кстати говоря.

— Харгальд, мне сейчас не до шуток.

— А, по-моему, сейчас ты сидишь и страдаешь, чёрт знает чем, — рыкнул волк, подходя ближе. — Война это не то время, когда можно сидеть и плакать, Арнгор. Ты в заднице, да, но если ты так и будешь тут сидеть и сопли на кулак мотать, то ни о какой победе и речи быть не может.

— Победе? Да как мы можем победить? — с неожиданным отчаяньем в голосе спросил Арнгор. — У имперцев больше людей, лучше оружие, лучше…

Теперь пришёл черёд самого Арнгора получить удар в челюсть.

— Сопли подотри, щенок, — прорычал Харгальд, потирая костяшки.

— Ты ударил короля, — сказал Арнгор, сплёвывая кровь.

— Скажи спасибо, что не по яйцам врезал.

— Спасибо.

— А теперь пошли жрать. У тебя от голода совсем мозги стухли. Заодно решим, что делать с беженцами с Корантара. Они уже все приграничные города заполонили.

Обеденный зал сейчас был непривычно пуст. Все более-менее боеспособные мужчины уже давно перебрались в войсковой лагерь, стоящий под стенами Йорта. Под тем, что считалось этими стенами. Во дворце осталось от силы человек десять, считая Арнгора и Харгальда, усевшихся за широким столом, где их уже ждал тот самый кабанчик.

Отрезав королю немалый кусок, Харгальд швырнул его на стол перед Арнгором со словами "жри давай", а себе же он оторвал кабанью ногу.

— Объясни для начала подробнее, что там у вас с Орлафом вышло? — спросил Харгальд, налегая на мясо.

— А ты не знаешь? — сказал Арнгор, с сомнением глядя на свою порцию.

— Думаешь, у меня других дел нет, как за мальчишкой твоим смотреть?

— Да, — кивнул король, — ты прав. А Орлаф…

Что же ему сказать об Орлафе? После того случая с Тарглом он больше не мог обучаться вместе с волками. Рорик, по каким-то одному ему ведомым причинам все-таки простил Орлафа и позволил ему вернуться, но вот сам брат короля простить себя не смог. Так и не вернувшись в стаю, он находил утешение в другом.

Сначала выпивка, потом женщины, а потом всё вместе. Арнгор пытался как-то на него влиять, но король должен заниматься своей страной, а на сорвавшегося с цепи мальчишку просто не было времени. Они даже виделись не чаще, чем раз в две недели, и во время каждой из этих встреч от Орлафа разило вином.

Виновен ли Арнгор в том, что его брат превратился в такой кусок дерьма? Да, виновен. Но Орлаф был мужчиной, его отец, как и отец Арнгора был королём Севера. А если наследник не в состоянии сам сдерживать свои пороки, то…

— Пусть проваливает, — негромко сказал Арнгор, все-таки принимаясь за еду.

— Уверен? — спросил Харгальд недоверчиво глядя на короля. — Не думаю, что Орлафа можно назвать приспособленным к жизни.

— Ты забыл, где мы живём? — с грустной улыбкой спросил Арнгор. — Мужчина, не способный выжить без помощи других, просто недостоин жизни. Он не малый ребёнок или дряхлый старик, чтобы я тянул его. Мне это надоело.

— Тоже верно, — кивнул Харгальд. После этих слов они провели несколько минут в тишине, которую нарушил Арнгор, которому не хотелось заканчивать разговор словами об Орлафе.

— Через два дня я поведу армию к Зимнему Пределу. Без Рорика стаей руководишь ты?

— Да, — мрачно кивнул Харгальд. Должность вожака ему совсем не доставляла радости. Всё-таки волки были не самым лёгким в управлении народом.

— Мне нужно, чтобы ты собрал к завтрашнему вечеру всю стаю. Война уже началась и волки — единственный мой козырь против имперцев.

— Пока Чёрного нет на севере, я бы на это не особо рассчитывал, — пробормотал, вздыхая, Харгальд.

— О чём ты?

— О том, что у них нет вожака. Рорик пропадает неизвестно где, а держать стаю в узде удавалось только ему.

— Разве он не оставлял тебя за главного? — недоверчиво посмотрел на него Арнгор.

— Оставлял, — кивнул Харгальд, — но слушок о том, что Чёрный сейчас гниёт в имперских казематах, подействовал на волков не лучшим образом. Половина стаи уже сейчас разбрелась по северу и творит хер знает что. Другая половина, состоящая из тех кто более менее привязан к этой земле, сейчас в Йорте, но я не могу тебе сказать, как они себя поведут если ты скажешь им идти на войну.

— Ты говоришь о тех, кто успел семьями обзавестись?

— Ага. Не очень-то ты рьяно будешь кидаться в гущу схватки, когда тебя ждут дома жена с детишками. Это я тебе по своему опыту говорю.

— А их не волнует, что если имперцы нас вздрючат, то и жёнам и детишкам их тоже мало не покажется? Они совсем идиоты что ли?

— Лично я думаю, что да, — хмыкнул Харгальд.

— Чтоб их… а остальные что? Куда они разбрелись?

— Эти-то, наоборот, слишком хотят воевать. Не удивлюсь, если они уже давно сидят в Зимнем Пределе и клыки точат. Только ты не обольщайся. Без Дарга, он же среди них главный буян, они будут драться с имперцами везде, где захотят и так как захотят. На твои, мои и самого Йортунхельда приказы им будет насрать. Только Чёрному по силам унять всю эту толпу.

Да уж. Арнгор прекрасно понимал, чего в битве стоит дисциплина, а толпа разъяренных берсерков навредит не только имперцам, но и самым северянам. Северянам даже в большей степени. Не самая радостная картина складывается.

— Не вовремя Чёрный решил сгинуть, — пробормотал он, отодвигая от себя недоеденный кусок кабанины.

— И не говори, — вздохнул Харгальд. — Про казематы, я думаю, глупости люди говорят. Имперцам Рорика не сцапать… но есть одно местечко, где он мог бы запропасть всерьёз и на долго.

— Какое?

— Леса рядом с Зимним. Там у Рорика есть кой-какие недоброжелатели… И если его каким-то боком туда занесло, то он вполне мог огрести там проблем по самые уши. И не гляди на меня так, я уж отправил туда близнецов всё разнюхать. Если Чёрный действительно там — они его вытащат.

Он бродил по городу уже несколько часов. Лучи яркого солнца пробивались сквозь немногочисленные тучи, согревая кожу Орлафа от морозного воздуха, но вот сердце его согреть они не могли. Первая обида, загоревшаяся у него в груди после того, как Арнгор выставил его прочь из дворца, улеглась довольно быстро, уступив место осознанию того, что брат был прав. Орлаф, с трудом и болью, начал понимать, насколько жалок он был…

Глядя на свои руки, Орлаф не видел мозолей, покрывавших ладони настоящих мужчин. Когда он в последний раз держал меч? Когда тренировался вместе с остальными воинами? Только пьянки и развлечения, вот во что превратилась жизнь Орлафа. Жалкий, никчёмный пьяница… Как он мог ждать, что брат примет его таким? Как мог думать, что достоин жить во дворце?..

— Эй, ты! — кто-то ткнул Орлафа древком копья в спину. Обернувшись, он увидел седобородого мужика в железном шлеме и толстой кольчуге.

— Кто таков? — спросил его мужик.

— Я… — начал было Орлаф, но договорить ему не дали.

— Из отряда Гарланта? — прищурившись, спросил седобородый. — Я тебя вроде видел там… Ты что, из лагеря свалил?!

— Чего?..

— А ну быстро в лагерь, чтоб тебя! — взъярился мужик, наставив на Орлафа копьё. — Или я тебя прям здесь заколю как дезертира!

— Но я же… — а что он мог сказать? Что он брат короля? Но ведь это неправда. Он всего лишь жалкий пьяница. Во дворце ему больше нет места, он не заслужил быть рядом с королём.

— Иди-иди! — легонько ткнул его в грудь острием копья седобородый. — Нечего вам по городу шляться!

— Иду, — кивнул Орлаф.

Под пристальным взглядом стражника, не желавшего оставлять "дезертира" без присмотра, Орлаф добрался до самого лагеря, стоявшего недалеко от Йорта. На входе его встретили двое сурового вида воинов, с головы до ног окинувших Орлафа презрительным взглядом.

— Кого ты привел, Фраулт? — спросил один из них у седобородого, стоящего за спиной Орлафа.

— Дезертир, — сказал тот откашливаясь. — В городе его словил. По кабакам пройтись решил поди.

— Хилый-то какой, — протянул второй стражник, — как его ток в армию занесло?

— А я знаю что ль? — пожал плечами Фраулт. — Он из отряда Гарланта.

— Тогда понятно, — хмыкнул стражник, — там одна деревенщина собралась. Ладно, малой, проходи, — последние слова были обращены к Орлафу, — и если ещё раз вздумаешь лагерь без разрешения покинуть, я тебе яйца то поотрываю. Понял?!

— Понял, — испуганно кивнул Орлаф.

— Вот и молодец, — хлопнул его по плечу Фраулт.

Сидя во дворце, Орлаф иногда раздумывал о том, как же люди живут в том самом лагере, что Арнгор выстроил у города. Сейчас ему представилась замечательная возможность познакомиться с его устройством лично. Миновав частокол, построенный скорее для удержания людей внутри, нежели для обороны, Орлаф погрузился в великую бесконечность… палаток.

Палатки стояли здесь повсюду! Грязные, кое-где порванные, они стояли прямо на промёрзшей земле, под жаром многочисленных костров превращающейся в грязь. Орлаф, никогда раньше не видевший подобного, просто бродил, без какой-либо цели, оглядываясь по сторонам, стараясь понять, куда себя девать.

Во время этих "бродений", он начал крепко задумываться о том, что вообще творит. На кой чёрт он полез в лагерь к солдатам, если сам им даже с натяжкой не мог назваться? Как он будет воевать? Да и зачем?!

Ответ нашёлся только на последний вопрос. Для него осталась только одна возможность доказать самому себе, и Арнгору в придачу, что он ещё на что-то годен. На войне Орлаф сможет показать, что в нём еще крепка кровь их отца… доказать, или погибнуть от мечей имперцев. Невесёлая перспектива, учитывая, что последний раз он обнажал свой собственный меч, бесполезным куском металла болтающийся на поясе, во время пьяной драки полгода назад. Орлаф тогда особо крепко напился и, кажется, повздорил с каким-то мужиком из-за дешёвой шлюхи…

— Эй, ты! — одного раза Орлафу хватило, чтобы понять, что подобный крик из-за спины вряд ли может чем-то хорошим кончиться. Сделав вид, что ничего не слышал, он пошёл вперёд, но кто-то схватил его за плечо и заставил развернуться.

Перед ним стоял светловолосый, сероглазый паренёк в дешёвом кожаном доспехе с железными вставками. На вид ему было лет двадцать, не больше. Самому-то Орлафу уже было двадцать пять, так что он имел полное право именовать незнакомца "сопляком". Правда шрамы, покрывавшие лицо паренька, говорили, что жизнь его была куда тяжелее, чем у самого Орлафа…

— Ты! — прошипел Сопляк, ткнув Орлафа пальцем в грудь. — Я тебя помню!

Помнит? Он знает, что Орлаф брат короля?..

— Ты моего папашку полгода назад зарубил, сукин ты сын! — зарычал Сопляк.

— Чего?.. Какого папашку? — пробормотал Орлаф, силясь понять, о ком тот говорит. Неужели о том самом мужике, которого он зарубил? Дерьмо. Не стоило его поминать.

— Доставай меч, гад, я тебе покажу как семью кормильца лишать! — крикнул Сопляк, выхватив свой собственный меч.

Орлафу не осталось ничего, кроме как последовать его примеру. Меч принца был куда выкован куда лучше, чем тот, что держал в руках Сопляк, рукоять его была украшена серебром, лезвие блестело на солнце, и на нём не было ни единой зазубринки… Не то, что сточенная, покрытая множеством зазубрин железная палка этого идиота. Ну, с ним-то Орлаф легко…

Одним ударом Сопляк обезоружил Орлафа. Тот, глядя на свою опустевшую руку пропустил удар по ноге, поваливший его на землю, и только когда сапог Сопляка оказался на его горле, Орлаф понял, что он проиграл.

— Ну, чо? — хмыкнул Сопляк глядя на поверженного Орлафа. — Дерьмово ты дерёшься. Меня Яролк звать, кстати.

— Орлаф… — прохрипел принц, стараясь скинуть с горла ногу Яролка, но все его усилия оставались бесполезными ровно до того момента, как тот сам решил освободить Орлафа.

— Меч у тебя хороший, — сказал Яролк помогая Орлафу подняться, — а вот руки как из говна слеплены. Так нельзя, братец Орлаф, совсем нельзя. Ты ведь так и прозвище можешь заработать позорное. Орлаф Дерьморукий, например.

Отряхиваясь после знакомства с землей, Орлаф поморщился услышав эти слова. Он-то ещё мальчишкой думал, что своими подвигами он заработает настоящее прозвище. Орлаф Грозный, Орлаф Победитель… но уж никак не Дерьморукий.

— Почему ты мне помог? — спросил он у Яролка, чтобы отвлечься от грустных мыслей.

— А почему б и не помочь? — пожал плечами Яролк, — Папашка мой тем ещё гадом был. Я бы и сам ему кишки выпустил, если бы ты меня не опередил. Но по мимо этого, не забывай — мы же все в одной лодке.

— Не понимаю, — покачал головой Орлаф.

— Ну какой же ты тупой, — вздохнул Яролк, — мы ж в армии! Понимаешь? А в сражении главное знаешь, что? Главное — чтоб товарищи верные рядом были. Если слева от тебя кто-то побежит, то тебе мечей-то тут же в бочину насуют. У меня так братишка помер. Ладно, хватай свой меч. Пойдём добудем оружие, соответствующее твоим… способностям.

Говоря последнее слово, Яролк с сомнением окинул взглядом Орлафа. Этот его жест прекрасно показал принцу, какого мнения тот был о его "способностях".

Яролк провёл Орлафа к самому центру лагеря. Там, вопреки ожиданиям принца, бесконечные ряды палаток сменились несколькими зданиями, сложенными из свежесрубленных брёвен. Одно из них, то, что поменьше, осаждали десятки людей, выкрикивающих какие-то ругательства.

— Тут командиры заседают, — проследив за взглядом Орлафа, сказал Яролк. — Решают свои командирские вопросы… кто-то пустил слушок, что тут же и солдатскими вопросами занимаются и с тех пор сюда стягиваются все недовольные.

Сказав это, он указал в сторону толпы.

— Но нам не сюда. Пошли дальше.

И они шли. Протиснувшись мимо толпы "недовольных", они вышли ещё к нескольким зданиям, проходя мимо которых, Яролк, сразу смекнув, что Орлаф нихрена не понимает, называл:

— Трактир, трактир, бордель, трактир, жральня, трактир…

— Зачем тут столько трактиров? — удивился Орлаф, когда они миновали шестой по счёту.

— А сам как думаешь? — глянул на него Яролк.

Молчаливое недоумение было ему ответом.

— Какой же ты тупой, Орлаф Дерьморукий, — вздохнул Яролк. — Это ж всё Йортские трактирщики сюда перебрались. Они-то сразу смекнули, что толпа воинственных мужиков всегда будет не прочь подвыпить чего-нить крепкого, вот и делают деньги на лагеростоянии этом. Ты-то уж должен знать, как они народ обдирать готовы.

— Почему это? — удивился Орлаф.

— Так у тебя на роже написано, что полжизни ты в таких местах провёл. А остальную половину, думаю, уделил выблёвыванию того, что выпил раньше. Ладно, не заворачивайся. Мы уже пришли.

А пришли они к низенькому (по сравнению с другими зданиями), домишке, более всего походившем на торговую лавку. Сходство это, в основном, заключалось в том, что рядом с дверью в стене было вырублено широкое окно с выделанной на нём стойкой, на которую опирался толстый, бородатый мужик в загаженном фартуке.

— Привет Яролк, — улыбнулся толстяк, — кого привёл?

— Орлаф это, — ответил Яролк, пожав руку толстяку.

— Орлаф? Хм. Знакомое что-то… Дерьморукий чтоль?

— Ага, — кивнул Яролк, — тот самый.

— Откуда?… — только и смог выдавить из себя Орлаф. Он то, не зная походной жизни, не знал о странном феномене, прозванном на севере — Закон Трёх.

Что же такое Закон Трёх? Появился он ещё в незапамятные времена, когда люди начали собираться в большие стаи и, разумеется, давать друг другу обидные, позорные прозвища. Как только кто-то в стае, лагере или чём-то подобном получал подобное прозвище об этом, в ту же секунду узнавал каждый третий из обитателей этого места. Как это происходило? Неведомо. Но факт остаётся фактом. Каждый третий воин в лагере отныне и навсегда знал Орлафа только как Дерьморукого и никак иначе.

Яролк попросил торговца подобрать Орлафу надлежащее оружие, а пока тот копался по своим закромам, он рассказал непутёвому принцу о Законе Трёх и о том, что бороться с этим бесполезно.

— Законы мироздания, — пожал он плечами на все возражения Орлафа, — с ними ничего не поделать. У меня тоже прозвище есть, если что.

— Какое? — мрачно спросил Орлаф, никак не желавший смириться с тем, что теперь его будут звать не иначе как "Дерьморукий".

— Огромный Член, — гордо сказал Яролк. — Вот так то.

— Да что же тут позорного?!

— Ну как это, что? Завидуют же…

Именно в этот момент мимо них прошёл какой-то воин, судя по всему знавший Яролка.

— Здорова, Мелкий Член, — крикнул он приветственно махнув рукой.

— Мелкий Член? — переспросил Орлаф, торжествующе глядя на Яролка.

— Я же говорил, — пожал плечами тот. — Завидуют.

— Ага.

— Эй! Стал бы я тебе врать? Да и где там этот пузан… Гирдольф! Ты куда пропал?! — крикнул Яролк, перегнувшись через стойку и заглянув внутрь оружейной.

— Да тут я, тут, — пробормотал торговец, выложив перед Орлафом и Яролком простецкий охотничий лук. — Во. Для Дерьморукого дерьмовое оружие!

И тут же он расхохотался сражённый на повал своей же собственной шуткой.

— Эм… — протянул Орлаф, взяв лук в руки, — как-то он… не воинственно выглядит.

— Так это ж лук, — хмыкнул Яролк. — Бабы с такими воюют. Тебе в самый раз.

— Не хочу!

— А тебя никто не спрашивает! — рявкнул Яролк. — Давай десять серебряных.

— За что?!

— За лук, чтоб тебя!

— Но у меня денег нет…

— Так у вас денег нет? — оживился торговец. — Какого хера приперлись тогда?! Яролк, я тебе говорил уже — в долг ничерта не дам!

— Дай сюда меч! — прошипел Яролк, без всякой помощи со стороны Орлафа снимая у него с пояса тот самый меч.

— Нет! — попытался было возразить Орлаф, но Яролк быстро осадил его.

— Ты, со своими кривыми руками, ничего этим мечем, не сделаешь, тебя в первом же бою зарубят! С луком хоть издалека бить будешь, баран ты тупой.

— Это меч моего отца, я не стану продавать его! — не унимался Орлаф.

— Да? — поморщился Яролк.

— Да, — кивнул Орлаф, стараясь вырвать меч из его рук.

— Тогда мы его выкупим. Потом. Понял?! — последнее слово он сказал, обернувшись к торговцу. — Не смей продавать!

— Тогда получите только половину суммы, — сказал тот, сложив руки на животе.

— Ты говори да не заговаривайся, — рыкнул Яролк, вырвав меч из рук Орлафа и приставив его к горлу Гирдольфа, — мы тебе меч дадим, а ты нам лук и тридцать монет.

— Э, Яролк, ты это…

— Тридцать монет и лук! А если лук поломается или ещё чего, ты его заменишь!

— Хорошо-хорошо! Только хватит в меня тыкать этим! — пробормотал торговец, осторожно отводя лезвие от горла.

Спустя минуту, Орлаф держал в руках потёртый лук, а Яролк пухлый мешочек монет.

— Держись поближе ко мне, — подмигнул он Орлафу, подбрасывая мешочек в руке, — со мной не пропадёшь. Пошли проведаем эти кабаки.

Кабаки Орлаф любил. Очень. Но гадкий, вредный, поганый внутренний голос невзначай шепнул ему, что именно кабаки довели его до того состояния, в котором он казался сейчас. Стоило ли уходить из дворца ради того, чтобы вернуться в то же дерьмо в котором он бултыхался последние годы? Разумный ли это выбор?

Яролк же подобными терзаниями не мучился. Хлопнув Орлафа по плечу, он сказал:

— Не хочешь пить, иди к восточной стене. Через часик поучу тебя с лука стрелять.

— Но я…

— Иди-иди, — бросил Яролк, скрываясь в одном из трактиров.

В неярком, багровом, свете рун, нанесённых на стены коридора тысячи лет назад, пронеслась тень. Для смертных он был монстром, чудовищем, воплощающим самые древние их страхи. Это было существо ростом около трёх метров. Безумный гибрид паука и человека. Его тело до пояса напоминало человеческое. Напоминало, но не более того. У него была неестественно бледная кожа, почти полностью покрытая чёрными рунами, а в колдовском свете зловеще сверкали алые глаза, лишённые зрачков. Ниже пояса, человеческая часть уступала место телу огромного паука.

Восемь могучих лап, оканчивающихся острыми когтями, с молниеносной скоростью перебирали по холодному камню. Этот коридор прорубили в скале тысячи лет назад, но колдовство до сих пор поддерживало его первоначальном виде. Камень не трескался и не осыпался, плесень не расползалась по стенам, здесь не оседала даже пыль.

На миг остановившись, колдун прикоснулся ладонью к одной рун. Наследие его народа. Неяркие огоньки в подгорной тьме. Все что осталось. Он вновь двинулся вперёд, отмахиваясь от бесполезных сейчас воспоминаний. Время для скорби придёт позже. Сейчас время мести.

Выйдя к комнате, вырубленной в скале тысячи лет назад, колдун поморщился от неяркого света, пробивавшегося из маленького окошка. Комната, в которой он оказался, в отличии от коридора освещалась лишь светом солнца — никаких рун или факелов. Эта комната, по замыслу древних строителей, должна была оставаться чистой от колдовства и магии. Единственный обитатель крепости не собирался нарушать старых запретов. Только холодный, потрескавшийся от времени, камень, и солнечный свет.

В центре комнаты возникло странное тёмное пятно. Постепенно оно увеличивалось, разрастаясь в размерах и принимая форму человеческой тени. Затем тень отделилась от пола, обретая плотность и объём… и вскоре, перед колдуном уже стоял черноволосый мужчина с бледной кожей и фиолетовыми глазами. За спиной его виднелся край покрытого тёмным железом лука, а серебряные нити, вплетённые в чёрные одежды, поблёскивали в лучах солнца.

— Рэнх'Ар, — прошипел колдун, скрестив руки на могучей груди.

— Ты звал меня, Сарк, — ответил тот. — Надеюсь, что дело твоё срочное.

— Я устал ждать, — прошипел колдун, обнажая в ухмылке два ряда бритвенно-острых зубов. — Демоны захватывают всё новые и новые земли, а мы сидим, сложа руки.

— Мы ещё не готовы, — равнодушно ответил Рэнх.

— Не готовы?! — взревел Сарк, в одно мгновенье преодолев расстояние, разделявшее его с Рэнхом. Он попытался ухватить человека за горло, но бледная рука прошла сквозь плоть Рэнха, словно через туман.

— Иллюзии… кругом иллюзии! — злобно зашипел он, сплюнув на пол, и от слюны его начали растекаться облачка пара. Кислота медленно, но вполне уверенно, начала проедать древние камни. — Вся твоя помощь лишь обман! Ты не сделал ничего, чтобы остановить их!

— Ты не прав, — всё так же равнодушно ответил Рэнх.

— Я не прав?! Где я не прав, змей?! Демоны взяли Империю людей — ты не сделал ничего, чтобы помешать им! Теперь они ведут армии и на север, а ты вновь говоришь, что ещё слишком рано! Земля горит у нас под ногами, а мы не делаем ничего! Все твои обещания рассыпаются пылью!

— Разве твоя птица не донесла, что Человек уже в Империи? — спросил Рэнх, взглянув на задыхающегося от гнева Сарка.

— Жалкая тень давно убитой силы! — отмахнулся колдун. — Я воссоздал его тело лишь по твоей просьбе, но ни секунды не верил, что он сможет что-то изменить. И как показало время — я был прав. Тень осталась бесполезной тенью!

— Ты забываешь про волчонка, которого он спас.

— Глупый мальчишка и ничего больше! Мы вместе смотрели в его душу и я не увидел в нём того, о чём ты говорил мне. Твои слова, как всегда, оказались ложью! Волчонок слаб и он подохнет во льдах! Такова его судьба.

— Не путай судьбу с вероятностью, — покачал головой Рэнх.

— Достаточно пустых слов! Мы должны действовать пока не слишком поздно!

— Я уже говорил тебе один раз, повторю и сейчас. Если мы выйдем из тени слишком рано, настоящий враг, тот самый, по сравнению с которым любой из демонов покажется тебе лишь милой овечкой, затаится. Затаится так глубоко, что ни я, ни, тем более, ты, не сможем найти его до того момента, как он наберет достаточно сил. А когда это случится, ты будешь молить демонов о том, чтобы они забрали твой мир себе.

— Столько лет ты твердишь мне об этом "враге", — еле слышно прошипел Сарк, — но я так и не увидел ни единого следа его присутствия.

— Он не настолько глуп, чтобы проявлять себя, — вздохнул Рэнх. — А если ты, решишься выступить против демонов в открытую до того момента, как я покончу с этой угрозой… Можешь считать, что это приведёт тебя и твой мир к гибели. Так что держи себя в руках. Твой народ уже принёс одну бесполезную жертву, стоившую жизни всем, кроме тебя. Не повторяй их ошибки.

— Не смей так говорить о моём народе! Только нашей кровью было остановлено вторжение! Только наша кровь напитала барьер, по сей день защищающий мир от…

— Тогда почему амал-аш правит Империей?

— Ар-р-р-р-р! — заревел колдун, вновь набросившись на Рэнха, совершенно позабыв о том, что тот был не более чем иллюзией.

— Сиди и жди, — всё тем же равнодушным тоном сказал Рэнх, даже не думая укорачиваться от ударов Сарка. — И более не смей отвлекать меня по таким пустякам. Чем больше времени я трачу на подобные бесполезные разговоры, тем медленнее я найду настоящего врага.

— Проваливай, гнилая змея, — прорычал Сарк, — и даже не думай, что я ещё раз помогу тебе с твоим… "Киари".

Рэнх, перед тем как вновь обратиться тенью, одарил Сарка лишь уничижительным взглядом, а спустя мгновенье, колдун остался один.

Северные земли были поделены на тринадцать частей, каждой из которых правил человек носивший титул Вождя. Это название шло ещё с самых древних времён, когда северяне были не более чем племенами диковатых варваров (каковыми они, кстати говоря, и оставались, по мнению некоторых имперцев).

Арнгор, всеми силами пытавшийся втащить свой народ в век знаний и просвещения одним из первых указов изданных после его вступления на отцовский трон постановил, что отныне Вожди будет именоваться на имперский манер — Лордами. Таким образом, молодой король старался показать всему остальному миру, что в его землях живут относительно цивилизованные люди.

Идея оказалась не самой удачно и только двое из Вождей приняли новые титулы, в отличие от остальных, которые не удостоили своего короля даже ответом на его требования. Но об этом мы поговорим позже.

Торги — один из самых многочисленных кланов северян. Его представители занимались торговлей, ремёслами, составляли небольшие наёмные армии и, само собой, промышляли разбоем. Ходят слухи, что даже сама правящая семья Корантара (северная провинция Катарской Империи) имеет с ними родство. Издревле враждуют с Боргами.

Борги — второй по многочисленности клан северян. Во многом схожи с кланом Торг (торговля, наёмничество, разбой). Издревле враждуют с Торгами.

Киари (драконий) — малыш (обращение к ребёнку, члену семьи)