Эл Кинг захлопнул и запер дверь в ванную комнату. Включил душ и не меньше пяти минут стоял под потоками приятно теплой воды. Энергично намылился, потом, повернув кран, сделал воду ледяной, подивившись, как сразу сжучился его член. Поразительно. Всегда одинаковая реакция.

Он выбрался из душа и, глядя в большое, до пола, зеркало, принялся изучать свою обнаженную фигуру. Неделя, проведенная на ферме здоровья, безусловно, пошла ему на пользу. Небольшое брюшко, появившееся в последнее время, исчезло, живот снова стал плоским. Тут сильно помогли сорок ежедневных отжиманий. Он повернулся боном. Зеркало говорило, что и так неплохо. Тело в хорошей форме. Худое, загорелое, волосатое, как и должно быть у мужчины.

Да, он выглядел лучше, чем когда-либо. Последняя операция по удалению мешков под глазами определенно оказалась удачной, и новые коронки — просто блеск.

Физически он был вполне готов к предстоящему турне по Америке. Но ждал его со смешанными чувствами. Со времени его последних гастролей прошло более двух лет, и сейчас он вовсе не был уверен, что выдержит предстоящую гонку. Хотя он не признался бы в этом никому. Милосердный Боже, столько городов, и в каждом от него ждут великолепного выступления. С голосом тоже полный порядок, но график его турне был очень напряженным, а если он где-нибудь споет хуже, чем обычно, ни пресса, ни критики не простят ему этого.

Он осторожно приоткрыл дверь ванной комнаты. Рыжая и блондинка, уже почти голые, ждали его в постели. Время для игрищ. Пора приступать.

Через час его энтузиазм иссяк, и наступила скука.

— Эл! — воскликнула блондинка, наверное, в десятый раз. — Лучше тебя нет! — И, глупо улыбнувшись, она продолжила свои старания. Днем, когда они встретились, она пообещала ему с сильным южным акцентом:

— Уж я сумею тебя ублажить, миленький, так ублажить, как тебя никто не ублажал!

И сейчас он все еще ждал обещанного.

— Эл! — пробормотала рыжая с полным ртом. — Тебя слишком много! Слишком, слишком много!

Эл не слушал их. Он лежал голый и расслабленный, небрежно закинув руки за голову, прикрыв глаза. Он терпел манипуляции двух женщин и не собирался принимать никакого участия в их действиях. С чего бы это? Пусть стараются. Ведь он — звезда, не так ли? Им повезло, что они оказались в этом гостиничном номере, в этой постели, вообще в его жизни.

Эл Кинг был суперзвездой, рок-певцом, сводившим с ума женщин во всем мире своим хрипловатым голосом и сексуальными телодвижениями. В тридцать семь он достиг вершины успеха. У него было все.

Деньги. Полным-полно. Кое-что вложено в дело, но и много наличных, чтобы позволить себе всяческие жизненные утехи, вроде дома в Лондоне стоимостью двести тысяч фунтов, нового красного „феррари" плюс красных же „роллс-ройса" и „бентли".

Любовь. Уже шестнадцать лет он женат на блондинке по имени Эдна, вполне разумной женщине, которая старалась не мешаться под ногами, потому что так хотел Эл. На предмет завлекательного секса у него всегда был огромный выбор жаждущих и способных дам. Любой конфигурации, размера и специализации.

— Эл, детка, отчего бы нам не трахнуться? — предложила блондинка, подвигаясь таким образом, что ее вполне весомые груди соблазняюще нависли прямо над его лицом.

Рыжая на секунду оторвалась от дела и проявила большой интерес к предложению блондинки.

Эл хмыкнул. Трахать эту парочку? Они что, шутят?

— Давай работай. — Он вернул рыжую в прежнюю позицию.

С бабами никаких проблем никогда не было. Всегда навалом, даже когда он еще не был знаменит. С приходом славы улучшился их контингент. Они глотку друг другу готовы были перегрызть за один взгляд на член Эла Кинга. И какая страсть!

Он не ощущал ни малейшего признака оргазма. Да он и не стремился к этому со случайными партнершами, которые чередой проходили через его спальню. Начиналось все с того, что ему казалось — вот то, что надо. А кончалось тем, что он решал: не стоит беспокоиться. В последнее время ему для этого нужна была совсем особенная девушка, а где их таких набраться?

Четыре часа дня, Нью-Йорк. Середина июля, жарища. Разумеется, в номере имелся кондиционер, но от него была какая-то не та прохлада.

— Одевайтесь, дамы, — велел Эл, — с меня довольно.

Они дружно выразили свое разочарование — он к ним даже не притронулся.

— Я могу заставить тебя кончить, — заявила блондинка, — если ты избавишься от нее. — Она с презрением показала на рыжую.

Эл поднялся с постели и направился в ванную. С чего это она взяла, что он хочет кончить с ее помощью?

— Одевайтесь, и чтобы через пять минут вас здесь не было, — приказал он.

— Эй!.. — запротестовала рыжая.

Эл еще раз принял душ, осторожность никогда не была лишней. Когда он вышел из ванной, девиц уже и след простыл. Прекрасно. Бывало, что оставались и спорили. Он поднял жалюзи на окнах, и солнечный свет залил спальню.

Подумал, а не позвонить ли брату Полу, но тот сейчас был с Линдой, вряд ли ее обрадует звонок. Линда ему нравилась, но, пожалуй, слишком сильный характер для Пола, долго это не протянется. По крайней мере, жену свою, Мелани, он не бросит, тут у Линды нет ни единого шанса. Да, Мелани крутая бабенка. Ей нравились деньги, большой дом и все, что она могла иметь как невестка Эла Кинга. Она не потерпит другой женщины в жизни Пола.

Эл зевнул. Его жена — совсем другое дело. Милая, верная Эдна. Он встретил ее, когда ей было шестнадцать, соблазнил и поступил благородно — женился. Правду сказать, ее отец был весьма настойчив. Он дал Элу две тысячи фунтов, что позволило ему открыть магазин пластинок. Но Элу вовсе не нравилось сидеть в магазине. Ему хотелось петь. В округе его уже хорошо знали. На любой свадьбе или еще каком сборище люди всегда просили: „Эл, спой нам!" Он зарабатывал по нескольку фунтов то здесь, то там, но с радостью пел бы и задаром.

В семье Кингов Пол был самый умный. Он только что окончил курсы бухгалтеров, и Эл уговорил его работать с ним в магазине. „В конце концов, мы с тобой теперь вдвоем остались". Их родители умерли один за другим.

Вскоре в магазинчике стали собираться местные музыканты, и группа, называвшая себя „Рэббл", пригласила Эла петь с ними. Пол стал менеджером группы, и через два года их уже называли „Эл Кинг и Рэббл". Через четыре года это уже был только Эл Кинг, и с той поры началось его восхождение к славе.

Эдна никогда не жаловалась. Когда поженились, они жили в одной комнате. Эл целыми днями работал, а после того, как присоединился к „Рэббл", — и целыми ночами. Эдна присматривала за сыном, помогала в магазине, готовила, убирала, пыталась свести концы с концами. Миловидная девушка, вышедшая замуж за Эла, к тридцати семи годам она превратилась в полную матрону, державшуюся в тени своего мужа-звезды.

Эл был внимателен к семье. Он ни в чем не отказывал своему шестнадцатилетнему сыну Эвану, хотя, к его досаде, тот, казалось, ничего не ценил. Тощий, угрюмый, прыщавый отрок с жирными волосами. „Ты — сын Эла Кинга?" — с изумлением вопрошали те, кто видел его впервые. Он плохо учился и ненавидел школу. Эл пообещал, что разрешит ему бросить учебу по окончании семестра и, возможно, возьмет его с собой в турне. Эван проявил по этому поводу не свойственный ему энтузиазм. Эл решил, что мальчишке пойдет на пользу, если увезти его от матери. Эдна слишком хлопотала вокруг него, парень просто задыхался.

Эл мальчишкой никогда не задыхался. В зрелом тринадцатилетнем возрасте он познал женщину, местную проститутку. Эван же, в его зрелом шестнадцатилетнем возрасте, не обращал на девиц внимания, не говоря уж о том, чтобы с какой-нибудь переспать.

Эл собирался внести в это дело свои коррективы. Надо просто увезти парня от матери и показать ему, что к чему. Найти ему классную телку.

Черт возьми, Пол должен быть в его распоряжении, а не Линды. Он снял трубку.

— Эй, Пол, детка, а не лучше ли тебе двинуть свою задницу сюда и обсудить кое-что важное, чем вытрахивать себе мозги?

— В чем дело, Эл? Подождать нельзя?

— Нет. Мне одному скучно.

— Через пять минут буду.

Эл включил телевизор.

Облачившись в черный махровый халат, он налил себе водки с кока-колой — чересчур калорийно, зато вкусно — и уселся на кровать.

Перебрал кнопки на пульте дистанционного управления. Игра в вопросы-ответы. Вестерн. Кулинарные рецепты. Беседа. Он остановился на этом канале.

— Что же, — вопросил репортер, — кого мы выберем для разговора среди этого моря красоток?

Камера показала группу примерно из полутора десятка девушек в купальниках.

— Мисс Филадельфия, — продолжил ведущий, — не подойдете ли вы сюда, милочка?

Мисс Филадельфия оказалась тощей, веснушчатой, нервной девицей с длинными ногами. Она натянуто улыбнулась.

— Эй, милочка, — репортер скалился в сторону публики, — я тебя не съем. Как ты думаешь, есть у тебя шансы выиграть сегодня звание „Мисс Побережье"?

— Мне бы очень хотелось, — ответила та еле слышно.

— И что ты сделаешь, если выиграешь?

— Мне бы хотелось попутешествовать. А потом где-нибудь обосноваться, выйти замуж и родить ребенка.

— Чудно. Ну не замечательно ли, как вы думаете? Публика послушно похлопала.

— Дерьмо! — воскликнул Эл и уже было собрался выключить телевизор, как вперед выступила Мисс Лос-Анджелес. В блестящем черном бикини она выглядела так, что даже у Эла отвисла челюсть. Высокая грудь, длинные ноги, плоский мускулистый живот, тонкая талия. Он поднял взор на ее лицо и нисколько не разочаровался. Она выглядела потрясающе — большой чувственный рот, длинные светлые волосы, волнами рассыпавшиеся по плечам.

— Недурственно! — воскликнул Эл и ощутил некоторое возбуждение, что было хорошим признаком.

Он ее получит. Пусть брат все организует.

Для Эла Кинга не существовало невозможного. Он мог иметь любую женщину, стоило захотеть, что он обычно и делал.

Даллас облизала и без того блестящие губы. Осмотрела себя в зеркале и поправила ленту с надписью „Мисс Лос-Анджелес". Лучше бы снять ее вовсе, она портит впечатление от купальника под шкуру леопарда.

Позже, когда она победит, ей придется напялить эту дурацкую корону и укутаться в мантию из искусственного горностая. Какая тощища!

Даллас знала, что победит. Она приняла меры, чтобы это произошло.

— Ты шиньон носишь? — ехидно спросила Мисс Лонг-Айленд, изгибаясь, чтобы рассмотреть себя в зеркало.

— Ага, — подтвердила Даллас, — там, под трусиками.

Шокированная Мисс Лонг-Айленд ретировалась.

Даллас еще раз всмотрелась в зеркало. Выглядела она как никогда блестяще. Какой уж тут конкурс. И все же хорошо, что она приняла меры предосторожности.

— Судей представляют! — крикнул кто-то возбужденно, и все девушки в раздевалке сгрудились вокруг телевизора в углу.

На губах Даллас заиграла улыбка. Пять судей, и о трех она позаботилась. С такими шансами можно чувствовать себя вполне уверенно.

— Сначала дамы, — объявил диктор, — и я хочу, чтобы вы как следует поаплодировали замечательной звезде экрана мисс Эйприл Крауфорд. — Появилась Эйприл Крауфорд, вся в норке.

— А теперь та, о которой мы все время читаем, — наш ведущий модельер Люси Мейбл Манн.

— Какая хорошенькая! — воскликнула одна из девушек.

„Верно, — молча согласилась Даллас. — Хорошенькая, уж я-то знаю, только сегодня утром была в ее квартире в Центральном парке и эта лесбиянка получила то, о чем она и мечтать не могла!"

— А теперь похлопаем Реймо Калиффе, человеку, который стоит миллион долларов!

„Привет, Реймо! — подумала Даллас. — О тебе я побеспокоилась вчера ночью, и ты остался очень даже доволен".

— Петро Лоренц, писатель, человек, известный на телевидении. И, наконец, Эд Карлник из знаменитой „Карлник-моторз".

Эд коротко и сконфуженно улыбнулся. За последние несколько месяцев Даллас привыкла к этой его улыбке. Она занималась Эдом уже ровно шестнадцать недель. Дважды в неделю, по понедельникам и пятницам. Все знали, что он женат.

Девушек позвали, и все потянулись к двери. Конкурс начинался.

Даллас встряхнула гривой волос и уверенно вышла на сцену.

— Прошу прощения, — твердо проговорила Линда, — но она отказалась.

— Отказалась? — хором изумились Эл и Пол.

— Совершенно верно. Вы правильно поняли.

— Ты не сказала ей, что речь идет обо мне, — воскликнул Эл раздраженно.

— Разумеется, я сказала, что приглашение исходит от тебя. Я так и сказала: „Эл Кинг, знаменитый певец, приглашает вас сегодня на ужин".

— И?

— И она улыбнулась, сверкнув великолепными зубами, и промолвила: „Очень мило с его стороны, но сегодня я занята".

— Занята!

— Возможно, она и в самом деле занята. Не забывай, она только что победила в конкурсе. Там полным-полно мужиков, просто штабеля.

Эл потрясенно покачал головой.

— Наверное, она тебе не поверила и все. Решила, ты ее разыгрываешь.

— Возможно, — раздраженно ответила Линда. — У меня не было с собой заверенного документа, что я официально являюсь сутенером Эла Кинга.

— А зря, — бросил Эл. — Тогда бы ты…

— Кончайте, хватит, — поспешно перебил его Пол. — Может, девушка замужем, или обручена, или еще что.

— А с каких пор это имеет значение? — зло спросил Эл.

— Мне, однако, удалось добыть для тебя утешительный приз, — возвестила Линда. — Мисс Майами-Бич ждет нас в холле, так что кто-то мне все же поверил.

— Имел я эту Мисс Майами-Бич! — рассердился Эл.

— Мне казалось, это и было твоей целью, — сухо заметила Линда. — Она внизу, потрясающе хорошенькая, и ее кружевные трусики, наверное, уже мокрые в ожидании тебя!

— Блеск! — воскликнул Пол. — Она же заняла второе место, так? Послать ее к тебе наверх, Эл?

— Я полагала, мы идем ужинать, — холодно возразила Линда. Ей уже все обрыдло. Она ненавидела Пола, когда он был с братом, и надеялась, что хоть единожды тот велит ему заткнуться.

— Завтра, — сказал Эл. — Я пообедаю с ней завтра.

— С кем? С Мисс Майами-Бич?

— С первой, той, что победила, как ее, Даллас?

— Я не берусь это устроить, — заметила Линда.

— Я тебя и не прошу. Пол об этом позаботится, так ведь, братец? Ладно, пошли. Я бы поел чего-нибудь итальянского. Как вы на этот счет?

Линда быстро прикусила язык. Ей это вовсе не улыбалось, но она уже успела научиться не спорить с Элом. Пол всегда хотел того же, что и Эл, а она не собиралась из-за какого-то пустяка подвергать испытанию их отношения. Если возникнет конфликт, чью сторону примет Пол? Когда-нибудь она это выяснит. Но не сейчас, еще не настало время.

Эдна Кинг сидела у себя на кухне и старалась не слишком вслушиваться в слегка истеричный голос невестки.

— Это чертовски отвратительно! — верещала Мелани. — Честно, Эдна, не понимаю, как ты терпишь. Прямо тебе говорю, я бы не стала.

— Это все ложь, — пробормотала Эдна, направляясь к холодильнику, открывая дверцу и бессмысленно глядя внутрь.

— Ты это знаешь. Я это знаю. Но не воображай, что все читатели так думают. Они просто в восторге. Публика любит всякую клубничку, сплетни. Что ты там ищешь?

— Ничего, — ответила Эдна, закрывая холодильник.

— И вообще, — продолжила Мелани, — как насчет Эвана? Вряд ли ему приятно читать все это про своего отца.

— Я прячу это от Эвана.

— Ему мальчишки в школе покажут.

— Ох, Мелани! — Глаза Эдны наполнились слезами отчаяния. — Ну что я могу сделать?

Мелани торжествующе улыбнулась.

— Ты знаешь, что ты можешь сделать. Я тебе не раз говорила. Если ты действительно хочешь положить конец всему этому вранью и сплетням, ты должна поехать в турне вместе с Элом.

— Может, ты и права…

— Разумеется, я права. И я тоже поеду, чтобы тебе не было одиноко. Скажешь Элу? Или мне сказать?

— Нет, — вздрогнула Эдна. — Я сама. Мелани встала.

— Мне пора, у меня назначено время у парикмахера. Так что не забудь. Когда он завтра приедет, скажи ему.

Эдна неуверенно кивнула.

Выйдя из дома, Мелани села в свою новую спортивную машину. Ничего Эдна ему не скажет. Эдна его до смерти боится. Вот если бы женой Эла была она, уж тогда все было бы по-другому. К сожалению, она выбрала не того братца. Пол просто греется в свете звезды, а ей нужно другое.

Элу она нравится, всегда нравилась. По правде говоря… Мелани улыбнулась. Если бы Эл был женат на ней, он бы ни за что не стал шляться по бабам. Эдна такая скучная. Что Эл в ней нашел?

Мелани так хотелось поехать в турне. Она все бы отдала, только бы это удалось. Но — и очень большое но, — если Эдна не поедет, не видать ей турне как своих ушей.

Единственная надежда — заставить Эдну действовать, что вовсе нелегко. Эдна считала, что само солнце сияет из задницы Эла, и, даже если бы она его застала за траханьем какой-нибудь шлюхи, она и тогда нашла бы для него какие-нибудь оправдания.

Мелани поставила машину у двойной желтой черты перед парикмахерской „У мистера Капоне" и выбралась из машины. Хорошенькая блондинка с чуть заостренным личиком, по-модному тоненькая там, где нужно, с вполне приличным бюстом и длинными ногами танцовщицы. Именно ее ноги в первую очередь и привлекли внимание Пола. Ее ноги в первую очередь привлекают внимание всех. Она с легкой улыбкой припомнила Мэнни Шорто, знаменитого, хотя и слегка престарелого американского комика. Он тоже начинал с ног и пробирался все выше, выше… Но потом этот поганец ее бросил… А она встретила Пола. Участвовала в одном из телевизионных шоу Эла Кинга. Пол назначил ей свидание, а через год они поженились. С материальной точки зрения у нее было все. Но этого недостаточно.

Она вплыла в парикмахерскую, бросив жакет гардеробщице. Мистер Капоне самолично вышел ее встретить.

— Привет всем, — лениво улыбнулась она, не сводя с него глаз.

Мистер Капоне также не отрывал от нее взгляда. Он был зубаст и носил обтягивающие штаны. Он потрогал ее волосы.

— Что сегодня будем делать?

Мелани улыбнулась.

— Пол завтра возвращается, так что придумайте что-нибудь такое, чтобы ему захотелось меня трахнуть.

Теперь все было как в тумане. Она победила. Стала звездой. И хотя для нее это не явилось неожиданностью, ее поражала суета вокруг нее. Фотографы. Телевизионные камеры. Люди. Мужчины. И главное — уважительное отношение, как к человеку, которому удалось чего-то добиться. Даллас все нравилось, да она была просто в восторге. Но ей до смерти хотелось избавиться от противной мантии и короны. А еще больше хотелось выпить.

Наконец фотографы закончили, и ее провели в раздевалку, чтобы она могла собрать свои вещи. Организаторы конкурса хотели скорее наложить на нее лапу. Она была их Мисс Побережье, и они рассчитывали хорошо на ней заработать в течение года, пока она будет носить почетный титул. Она получила приз в десять тысяч долларов, право на кинопробу и шанс подзаработать с помощью контрактов на рекламу различных товаров, которые ей могут предложить. А пока ей на неделю предоставили хороший номер в гостинице „Плаза", машину с шофером на тот же срок и список встреч, на которые она должна прибыть.

Ей также дали постоянную сопровождающую, миссис Филдс, женщину средних лет, в чьи обязанности входило строго присматривать за победительницей и ее репутацией. Предполагалось, что Мисс Побережье олицетворяет собой идеальную, молодую, непорочную американскую девушку.

Даллас не удержалась и хихикнула, когда эта мысль пришла ей в голову.

Эл проснулся поздно с мрачными предчувствиями. Состояние было мерзопакостное.

Лежа в постели, он открыл глаза. Вставать совершенно не хотелось.

Он знал, почему он себя так чувствует. Он боялся, он просто-напросто элементарно нервничал.

Он чертовски беспокоился по поводу предстоящего турне.

Почему он так нервничал? Эл постарался разобраться в своих ощущениях. Он и раньше много раз ездил в турне, и вполне успешно. Но последний раз это было два года назад, а два года — долгий срок. Ладно, за это время он выступал в концертных залах, по телевидению, записывал пластинки. Но главное, чего Эл хотел, что ему больше всего нравилось, это остаться один на один с огромной живой аудиторией. Выйти и сделать все по первому классу.

За последние годы он заработал кучу денег. Если он захочет сейчас все бросить и никогда больше не работать, он обеспечен до конца жизни. Верно, пластинки не так хорошо идут, как раньше. Они пытаются это скрыть от него, но он всегда хорошо знает, что происходит, если это касается его карьеры. Тогда что же значит для него это турне?

Это значит, он сможет выяснить, как люди действительно к нему относятся. Придут ли на концерты те же самые поклонники, которые аплодировали ему два года назад? Все ли еще он лучший из лучших? Или же сейчас, в тридцать семь, он уже слегка устарел для обожания и истерии? Не отнесутся ли к нему, как к еще одной заходящей звезде?

Он все еще выглядел блестяще. И голос все тот же. Хорошо это или плохо? Может, они ждут, что он изменился?

И выдержит ли голос, один Бог знает, столько концертов на огромных стадионах…

Эл нервно откашлялся. Уж скорее бы начиналось это треклятое турне! Каждое утро он просыпался в страхе, и это его угнетало. Он даже с Полом не мог ничего обсудить, не хотел вслух высказывать свои сомнения. Может, будь он дома, поделился бы с Эдной. Но, зная Эдну, он был уверен, что она предложила бы ему отказаться от турне и остаться дома. Похоже, она втайне мечтала, что он разорится и они снова переедут в одну комнату.

В некотором смысле Эл осуждал ее. Почему она ничего не читает? Не зовет гостей? Не носит красивые тряпки? Не постарается выглядеть получше?

Он изменился, и к лучшему. Когда начинал, был резок, неотесан. Теперь же может пойти куда угодно и чувствовать себя прекрасно.

Эдна относилась к нему, скорее, как мать, не как жена. Всегда под рукой. Никаких жалоб. Горячая еда. Чистые рубашки. Именно она однажды расстегнула ему штаны, достала член и массировала яйца, потому что его концертные брюки были слишком узки. По правде сказать, то был единственный случай, когда она такое сделала. Он вздохнул. С каждым днем пропасть между ними становилась все шире.

Разумеется, ему не следовало вообще жениться. Но тогда у него не было бы Эвана, а ему всегда хотелось иметь сына, пусть он даже совсем отбился от рук.

Сколько он знал счастливых браков? В том кругу, где он сейчас вращался, не слишком много. Он, по крайней мере, мог доверять Эдне. Она никогда и не взглянет на другого мужчину. И любила она его ради него самого, вся эта шумиха насчет Эла Кинга была ей по фигу.

Он снова вздохнул. Потом вспомнил, что Пол должен организовать ему обед с этой, как ее, победительницей конкурса — Даллас. Да. Эл усмехнулся. Совсем недурна.

Он взглянул на часы, которые показывали половину двенадцатого. Вылез из постели и сделал тридцать отжиманий. Господи, с каждым днем это давалось ему все труднее.

Обед с девушкой по имени Даллас. Интересно, какая она?

Такая же, как и остальные. Хорошенькая, но тупая. Или торчит все время перед зеркалом, или охотно разрешает ему оставлять свой автограф на ее сиськах. Они все одинаковые, эти бабы.

Эла переполняло отвращение. К самому себе — за то, что использует женщин, и к ним — за то, что позволяют ему использовать их, поскольку он — звезда.

Пошли они все! К черту девицу по имени Даллас! Он снял трубку и набрал номер Пола.

Ее снимки появились на первых полосах всех газет, и она с упоением их рассматривала. Здорово, с ума сойти, как здорово! На той же полосе — статья о президенте и его фотография, совсем маленькая, куда меньше, чем ее. Внезапно она стала кем-то, она уже не какая-то там уличная шлюха, а человек, чей портрет в газете даже больше, чем портрет самого президента.

Она жила в гостинице „Плаза" и делала что хотела. В сумочке лежал чек на десять тысяч долларов, и ей не пришлось их зарабатывать, лежа на спине.

Она чувствовала необыкновенный подъем. Вскочила с постели, распахнула окно и залюбовалась видом.

Стюардесса обворожительно улыбнулась.

— Все в порядке? — спросила она в двадцатый раз.

Эл не обратил на нее внимания.

— Прекрасно, — ответил Пол, тоже улыбаясь.

— Еще шампанского?

— Спасибо, нам уже достаточно.

Она улыбалась и все не уходила.

— Мистер Кинг, — обратилась она прямо к Элу, — я просто обожаю вашу последнюю пластинку, я должна была вам это сказать.

Эл оглядел ее. Изящная блондинка с высоким бюстом, натянувшим ее форменную блузку.

— Ты трахаешься? — грубо спросил он.

Она даже не покраснела.

— Это зависит… — слегка наклонившись вперед, она спросила: — Это — предложение?

Пол сквозь землю был готов провалиться. С Элом не сладить, когда он впадает в женоненавистническое настроение, а он сегодня весь день в таком настроении.

— Когда? — спросил Эл.

— Сегодня вечером, завтра.

— На хрен сегодня вечером и завтра. Я хочу сейчас.

— Я на дежурстве. — Она засмеялась.

— А я и хочу, чтобы меня слегка обслужили.

Пол встал. Ему не нравилось, как они переговаривались через его голову. Он направился к полке с журналами.

Через несколько минут Эл тоже встал и исчез в одном из туалетов. Вскоре за ним туда нырнула стюардесса.

Пол вернулся на свое место. Случайный секс вызывал у него отвращение, напоминал ему животных. Понюхал-понюхал — ты мне нравишься. Он предпочитал сначала узнать, что у женщины в голове, тело интересовало его во вторую очередь.

Он вспомнил Линду. Вот о такой женщине он всегда мечтал. Умная, привлекательная, независимая. Если бы он не был женат на Мелани… Но он женился на ней, а она как-то враз изменилась, превратилась в эдакую загребущую бабенку. Дай мне… дай мне… дай мне… Еще больший дом, еще больший бассейн, еще большая машина… Она требовала наилучшего, а если не получала желаемого, ела его поедом. Когда б не дети… Все женатые мужчины так говорят… Он отдавал себе в этом отчет. Но дети еще так малы, так ранимы, он знал, что нужен им.

Эл вернулся на свое место, пристегнул ремень и снова принялся глазеть в иллюминатор.

— Еще два часа лета, — заметил Пол.

Эл кивнул. Узнав, что Полу не удалось организовать обед с Даллас, Эл вообще перестал с ним разговаривать. Так он выражал свое неудовольствие.

Он же звезда, черт их дери. Если он что-то пожелает, он должен иметь это немедленно.

После ухода Эда Карлника Даллас налила себе большой бокал водки со льдом, надела банный халат и свернулась калачиком в кресле. Потягивая спиртное, она размышляла над происшедшим.

Эд Карлник. Могущественный человек. Богатый. Отец семейства.

Эд Карлник. Парнишка, шестидесяти одного года от роду, который любит игры. Нехорошие игры.

Она протянула руку и достала из-под кресла только что вышедший журнал с портретом Эда и его жены Ди Ди на обложке. Крупная, почтенная женщина с седыми волосами и холодными голубыми глазами.

Даллас полистала журнал и нашла фотографию, запечатлевшую двух девушек. Близнецы Карлник. Наследницы. Богатенькие стервы с белокурыми волосами и широко расставленными серыми глазами. По двадцать годков каждой. Столько же, сколько и ей. Одна была одета для верховой езды, на другой — юбка в складку, свитер и нитка жемчуга.

Даллас громко рассмеялась. Надо же, жемчуг! Да она трахнет их папашу с жемчугами на шее. Заставит его подарить ей жемчуга. А может, он их одолжит у дочери, то-то смеху будет…

Она еще раз прочитала статью, наверное, уже в сотый раз. Ей казалось, что написано это о каком-то незнакомом ей человеке. А ведь она хорошо его знает. Во всяком случае, она думала, что знает.

„Эд и Ди Ди Карлник — одна из самых счастливых пар на острове". Она прочитала об их летней вилле на острове Файер. „Больше всего на свете Эд Карлник любит жарить мясо и угощать семью". Даллас могла бы легко назвать пару-тройку вещей, которые он предпочитает приготовлению жареного мяса. „Эд Карлник всегда был идеальным отцом. Для него семья на первом месте". Интересно, а они все еще занимаются любовью — Эд и его хорошо сохранившаяся Ди Ди? Даллас резко прикусила губу. Ей вовсе не хотелось, чтобы он спал с кем-либо, кроме нее. „Близнецы никогда не дают своему отцу поводов для волнений. Дана учится на медсестру, Кара занимается общественной работой".

Ерунда! Не бывает таких идеальных семей. Скорее всего, Ди Ди — старая карга, а близнецы — отъявленные нимфоманки.

Даллас засунула журнал назад под кресло.

Как сложилась бы ее жизнь, будь Эд Карлник ее отцом? Она тоже носила бы костюм для верховой езды и готовилась бы стать медсестрой? Интересовался бы тогда кто-нибудь ее судьбой?

Она ушла из дома, когда ей было семнадцать, и никто не поинтересовался, что с ней случилось. Никто не стал ее искать. Она стала шлюхой. Никто ее не заставлял, все вышло само собой. И всем было наплевать. Вспоминают ли о ней родители, муж или даже Барт и Ида Кейес? Скорее всего, нет. Жизнь в зоопарке как шла, так и идет.

Что бы они подумали о ней сейчас? Королева красоты, любовница одного из самых богатых людей Америки. Вероятно, им и на это наплевать. Уж такие они люди.

Даллас вздохнула. Обида давно прошла. Ну, не пытались они ее разыскать. Подумаешь! Они бы ее сейчас даже не узнали, она здорово изменилась. Раньше была маленьким хорошеньким ничтожеством. Теперь она красавица, гвоздь программы, победительница.

Она допила водку, оделась и на такси вернулась в гостиницу.

Солнце в аэропорту Ниццы палило нещадно. У трапа самолета, по которому спустился Эл, толпились фотографы. Вокруг стояли, разинув рты, туристы. Вперед пробирались встречающие его официальные лица.

На нем были белая спортивная рубашка и белые брюки, перехваченные тонким ремнем из крокодиловой кожи с золотой застежкой в виде его инициалов. Темные волосы чуть длинноваты, но как раз в меру, и слегка взлохмачены. Глаза прикрыты серыми зеркальными очками.

Предыдущую неделю он провел в своем доме в Лондоне, валяясь у бассейна, и прекрасно загорел. В Лондоне стояла необычная жара, чем Эл с удовольствием воспользовался.

Идущий рядом Пол был одет вполне консервативно. Женщины, рассмотрев как следует Эла, останавливали свои взгляды на нем и недоумевали, кто же он такой. Высокий, дюйма на два выше Эла, стройнее, лучше сложен, с серыми глазами.

У Эла было превосходное настроение. Им удалось заполучить Даллас для съемок, и все остались довольны, включая режиссера. Только Кэти Мей не понимала, что происходит.

Английская пресса выжала из этого события максимум. Фотографии отвергнутой Кэти в купальнике, а рядом — последние фотографии Даллас.

Из Калифорнии позвонил Берни Сантэн.

— Великолепная реклама, прекрасное начало.

Эдна, науськанная Мелани, решилась наконец сказать Элу, что хотела бы поехать с ним на юг Франции.

— Выбрось это из головы, — заявил он. — Я буду работать целыми днями, тебе придется торчать в гостинице, я только буду беспокоиться.

Таким образом, вопрос был решен. Обе дамы остались дома.

В аэропорту Эла и Пола встретил „кадиллак" с открытым верхом, доставивший их в гостиницу „Золотой парус".

— Вот это жизнь! — воскликнул Эл. — Мне бы только солнце, я бы с пляжа ни ногой. — Он полюбовался проходящими мимо женщинами. — Это место просто кишит очаровашками!

Он не говорил с Полом о Даллас с того вечера, когда заявил, что хочет заполучить ее на съемки. Казалось, он забыл о ней, а когда Пол сообщил, что все улажено, молча кивнул. Пол все понял. Девица сказала „да", и этого довольно. Теперь Эл знал, что может иметь ее, и весь азарт пропал.

Они прибыли в гостиницу, и Пол отправился на встречу с продюсером и операторами. Эл переоделся в белые шорты и короткую махровую куртку и спустился к бассейну. Как обычно, остался доволен шумом, сопровождавшим его появление, но публика здесь останавливалась культурная, так что никто не рванулся к нему за автографом.

Он взял матрас и улегся.

Солнце приятно грело его уже загоревшую кожу, по волосатой груди сбегали струйки пота.

Он постарался ни о чем не думать. Но то и дело вспоминал о предстоящем турне, и в животе что-то сжималось, как от дурного предчувствия.

Даллас сидела, потягивая шампанское, в самолете компании „Пан Америкэн" и дивилась событиям последней недели.

Столько всего произошло. Столько всего интересного.

Она летит в Европу. С ума сойти можно!

Проходящая мимо стюардесса улыбнулась и дружески спросила:

— Все в порядке, Даллас?

Она утвердительно кивнула. Всего неделя прошла, а люди ее уже узнают, относятся к ней с уважением, как к знаменитости.

Ей страшно повезло с этим клипом Эла Кинга. От нее ничего не требовалось, только быть красивой. И все же это было начало, каждый ведь должен с чего-то начинать.

Фотографии, сделанные Линдой, хорошо покупали. Линда ей понравилась, с ней было легко работать, можно и поболтать. Разумеется, откровенничать с ней Даллас вовсе не собиралась, слишком уж многое ей приходилось скрывать, но даже просто поговорить о том, что с ней происходит, было приятно.

Эд воспринял эту ее мини-славу с раздражением. Он привык, что Даллас всегда находилась в его распоряжении, а теперь, когда она стала знаменитой, все осложнилось. Странно, но он благожелательно отнесся к ее сообщению о поездке в Европу. „Мы там увидимся, — пообещал он. — У меня дела в Лондоне, а потом я слетаю на юг Франции".

Эта новость ее в восторг не привела. Хотя почему бы и нет? Какой-никакой, а прогресс, а разве она не затем связалась с Эдом Карлником, чтобы чего-то добиться? Если он когда-нибудь ради нее бросит жену… Это вполне стоит того, чтобы поступиться мимолетной славой.

Загорелся сигнал „Пристегните ремни". Они подлетали к Лондону, где Даллас должна была остановиться на день, чтобы подобрать туалеты для съемок. Ей удалось избавиться от миссис Филдс. „Мне надсмотрщица не нужна", — решительно заявила она компании „Бьюти инкорпорейтед", организаторам конкурса. Они в восторг не пришли, но Даллас явно делала успехи, а им шли приличные комиссионные, так что они в конце концов слегка отступили от правил.

В лондонском аэропорту Даллас встретили фотографы.

На ней был белый костюм, и она послушно сняла пиджак, охотно позируя в плотно прилегающей кофточке без бретелек, соблазнительно подчеркивающей ее высокую грудь.

Снимки появились на первых полосах всех вечерних газет.

На следующее утро она вылетела на юг Франции.

Вспомнила об Эле Кинге. Интересно, какой он? Линда, хорошо его знавшая, прямо заявила:

— Держись от него подальше, он — стервец.

Она это так сказала, что Даллас поняла: Эл Кинг Линде не по душе, но расспросы ничего не дали, и Даллас оставила эту тему. Тем более что ей было глубоко наплевать. Они все одинаковые. Мужчины. Сукины сыны. Извращенцы. Младенцы, свихнувшиеся на сексе.

А уж эти звезды. Хуже них нет никого.

Она-то знает. В своей прошлой жизни она работала в самом сердце Беверли-Хиллз и повидала их предостаточно.

Случай первый. Герой вестерна. Хороший парень, не насильник. Как бы отнеслись к нему его поклонницы, знай они, что в своей интимной жизни он предпочитает такую верховую езду, которую никогда не рискнут показать на экране?

Случай второй. Бывший герой детских фильмов с невинной мордочкой. Женщины всего мира от него в восторге. У этого стоит, только если одеть его в женские тряпки и засунуть искусственный член в задницу.

Таких примеров Даллас знала уйму. Куда подевались нормальные мужики? Ей с такими никогда не приходилось встречаться. Но, с другой стороны, вряд ли можно назвать нормальной ту жизнь, которую ей приходилось вести.

В аэропорту Ниццы все шло уже привычным чередом. Фотографы. Встречающий ее пресс-агент. Господи, в этих объективах есть что-то завораживающее. Она умела угодить им с куда большей легкостью, чем это удавалось ей с людьми. Рот слегка приоткрыт, губы блестят, голова чуть откинута назад, чтобы развевались волосы, все мускулы тела напряжены. Этим искусством она уже вполне овладела.

— Я — Никки, — представился работник телевидения, рыжий молодой человек, приехавший вместе с пресс-агентом.

Даллас улыбнулась и сразила Никки наповал.

— Я отвезу вас в гостиницу. Они хотят провести репетицию до обеда. Нормально долетели?

Даллас кивнула. Она с интересом глазела по сторонам, удивляясь незнакомым предметам и звукам. Здорово попасть в Европу, она и надеяться никогда не смела. Знала, что Эд Карлник — ее пропуск в лучшую жизнь, но события развивались так стремительно — ведь прошло всего несколько коротких месяцев, — что она не успевала сориентироваться. Время от времени ее охватывал страх, что о ее прошлом станет известно. Какой-нибудь мужичок, увидев ее фотографии, выйдет вперед и заявит: „Да ведь эта девка — обычная шлюха".

Она знала, что сделает в таком случае. Мило улыбнется и будет все отрицать. В конце концов, какие у них могут быть доказательства?

Бобби. Вспомнив о ней, Даллас почувствовала, как сжалось в горле. Она не видела ее и не слышала о ней с той ночи у бассейна. Но Бобби наверняка видела фотографии в газетах и знает, чего она добилась. И не в духе Бобби не воспользоваться подобной возможностью. Но Даллас не позволит себя шантажировать. Если Бобби появится снова, она будет готова. И уж на этот раз она не обмишурится.

Эдну Кинг разбудил телефонный звонок. Восемь утра. Обычно в это время она уже не спала, но с некоторых пор стала принимать снотворное и просыпалась с большим трудом.

Звонила Мелани.

— Ты газеты видела? — визгливым голосом спросила она.

— Нет, — ответила Эдна, заранее смирившись с теми плохими новостями, которые в этих газетах, вне сомнения, содержались.

— Я тебя предупреждала! Я тебе говорила, что нам надо с ними поехать!

— В чем дело?

— Это не телефонный разговор. Сейчас приду.

Эдна неохотно вылезла из постели. Она понимала, что речь пойдет об Эле и какой-нибудь женщине. Они всегда писали об Эле и женщинах. „Не обращай внимания, — постоянно повторял он. — Никогда не верь газетам". Но Мелани принимала все за чистую монету и старалась, чтобы мимо Эдны ничего не прошло.

Кухня уже была занята горничной и Нельсоном, которые наслаждались яичницей с беконом.

Горничная, рослая итальянка, спросила на плохом английском:

— Чего-нибудь желать, мадам?

— Кофе, — раздраженно ответила Эдна, — две чашки. На террасу. — На самом же деле ей хотелось сказать: „Убирайтесь из моей кухни, из моего дома, из моей жизни". Ей так хотелось самой приготовить себе чашку горячего сладкого чая и толстый тост, щедро намазанный клубничным джемом.

Она заказала кофе, потому что его предпочитала Мелани. „Чай — для быдла", — фыркала она.

В холле на столике аккуратной пачкой лежали газеты, но Эдна намеренно не обратила на них внимания. Зачем портить Мелани удовольствие?

Она вошла в гостиную и через огромное окно выглянула в сад. Похоже, день снова будет отличный. Бассейн так и манил к себе. Плавание — хорошая физическая нагрузка, наверное, ей стоит больше плавать. Вот если бы Нельсон постоянно не торчал около бассейна. Ей казалось, что, как только она надевает купальник, он принимается глазеть на нее по-особому. Надо будет попросить Эла его уволить. Легко Элу говорить „Не глупи!", ведь не на него же Нельсон пялится.

Через сад решительными шагами прошла Мелани. На ней был алый спортивный костюм. Без макияжа она казалась куда менее хорошенькой. Остренькое, капризное личико.

Эдна открыла стеклянную дверь и впустила ее.

— Ты только взгляни! — Мелани бросила ей газету.

На первой полосе — фотография Эла, сидящего в машине и улыбающегося девушке, которая смотрела на него слегка насмешливо. Очень красивая девушка, с длинными ногами, которыми она упиралась в приборную доску, и в соблазнительно низко расстегнутой блузке. Подпись гласила: „ЭЛ КИНГ ВСТРЕТИЛ СВОЮ КОРОЛЕВУ", а снизу более мелким шрифтом напечатано: „Эл Кинг наслаждается обществом американской королевы красоты Даллас. Они вместе снимаются в телевизионном клипе Эла".

— Пустяки, — решительно заявила Эдна, аккуратно откладывая газету в сторону, — просто реклама.

— Просто реклама, — передразнила Мелани, — просто реклама. Ты что, ослепла? Взгляни, как он на нее смотрит.

— Это только реклама, Мелани. Элу приходится на это идти. Мне безразлично. Почему ты так волнуешься, непонятно.

— Ну, дивно! Я тебе стараюсь помочь, Эдна. Если ты так наивна, что не понимаешь, что происходит, то я-то все вижу. Эл делает из тебя дурочку, и я тебе тысячу раз говорила, и сейчас повторяю, тебе надо быть с ним рядом, иначе в один прекрасный день ты его потеряешь.

Вошла горничная с кофе.

— Куда, мадам? — Она понимающе улыбнулась. Подслушивала? Эдна показала на стол. „Пропади она пропадом, эта горластая Мелани".

— Мне некогда тут кофе распивать, — огрызнулась Мелани, — но мне должен массажист прийти. Подумай о моих словах. Подумай, в какое ты можешь попасть положение. Пока еще не поздно. — Она вышла тем же путем, что и вошла, оставив Эдну в полном расстройстве.

Потерять Эла. Немыслимо. Абсолютно немыслимо. Или она вправду наивна? Эдна в недоумении покачала головой. Она доверяла Элу. Всегда доверяла и будет доверять. Мелани пугает ее без всяких на то оснований.

Эдна залпом выпила горячий кофе. Почему ее невестка не оставит ее в покое? Пусть все оставят ее в покое. Если бы вернуть те времена, когда они были вдвоем, она и Эл… Только вдвоем.

Может быть, после этого турне они смогут куда-нибудь поехать? В Брайтон, к примеру, где они провели свой медовый месяц. Какая счастливая была неделя. За последние годы Эдна заметила, что интерес Эла к сексу уменьшился. Сначала она почувствовала облегчение, бывало, он приставал к ней постоянно, она до сих пор вспоминала об этом с содроганием. Утром, днем, вечером. Каждый день. Даже когда она была беременна. Теперь он спокойно спал рядом. Она уже не помнит, когда они последний раз занимались любовью. Разумеется, она понимает, она знает, как тяжело он работает. Но неделя в Брайтоне пойдет ему на пользу, хоть короткий, но отдых. Она твердо решила обсудить с ним этот вопрос.

Довольная принятым решением, она допила кофе, а затем выпила и чашку Мелани. Чтобы не пропадал. Тем более он неплохо пошел с печеньем, предусмотрительно принесенным горничной.

Он ее хотел, причем немедленно. До нее наконец дошло, что единственной причиной, почему она попала на эти съемки, было желание самого Эла Кинга. Все встало на свои места. Предложение поужинать в тот вечер, когда она победила на конкурсе. Приглашение на обед в Нью-Йорке, от которого она отказалась. Требование присоединиться к нему в трейлере. И теперь снова приглашение на ужин, также ею отвергнутое.

— Мне бы хотелось, чтобы вы передумали, — обиженно сказал Пол при расставании.

— Я занята, — отрезала Даллас. — И вообще, я с женатыми мужчинами не встречаюсь. — Ложь, ложь и снова ложь. А как насчет Эда Карлника, прилетающего на следующий день? На свете нет никого более женатого, чем Эд.

— Эл просто хочет показать свое дружеское расположение, — пояснил Пол.

„Скорее, он хочет показать свой член, — подумала Даллас, — но я теперь не продаюсь".

В первой половине дня они записали начало песни Эла в машине. Единственной задачей Даллас было смотреть на него во все глаза. Но ведь хорош, ничего не скажешь. Слишком хорош. Наглый. Уверенный в том, что может получить все. Но ее он не получит. Интересно, а брат ему уже сказал?

Кругом суетились фотографы, делая снимки в разных ракурсах. Она улыбалась им, облизывала губы и откидывала назад голову.

— Нравится, правда? — спросил Эл.

— Интересно, — осторожно ответила она.

— Мне нравятся твои сиськи.

— У вас хороший вкус.

— Почему ты отказалась со мной поужинать?

— Мне не хочется, чтобы за мной гонялись вокруг стола.

— Какого стола? О чем ты?

— Да ладно, вы знаете, что я имею в виду.

— Не льсти себе, крошка. Такие, как ты, с деревьев падают, только бы меня заполучить.

— Тогда пойдите к такому дереву.

День прошел быстро, и незадолго до конца съемок подошел Никки и сконфуженно сказал, что он не сможет сегодня встретиться с ней. Бедняжка, кто-то его предупредил. Ну и пусть, пошли они все. Ну не увидит она Ривьеру. Ляжет спать.

— Поужинаем, дорогуша? — предложил режиссер.

— Я слишком устала, — извинилась она.

— Тогда до встречи утром.

В скандале оказались замешаны все трое. Газеты смаковали ситуацию, публикуя фотографии Эла и Даллас рядом с фотографией ее и Эда, выходящих из ресторана. Получалось, что у нее одновременно два любовника.

Немедленно посыпались опровержения.

Пригрозив подать на фотографа в суд, Эд Карлник заявил, что Даллас — случайная знакомая, вышедшая одновременно с ним из ресторана.

„А не удивительно ли, — вопрошали газеты, — что Эд Карлник оказался судьей на том конкурсе красоты, где победила Даллас? И еще одно совпадение. В курсе ли дела мистер Карлник, что его номер в гостинице находится рядом с номером Даллас?"

Годами газеты мечтали заполучить какие-нибудь компрометирующие данные на Эда Карлника и уж, конечно, не упустили представившейся возможности.

Эл сделал официальное заявление по поводу того, что он и Даллас просто коллеги, что ему непонятен весь этот ажиотаж, поскольку всем хорошо известно, что он женат уже шестнадцать лет и счастлив в браке.

Даллас отказалась от комментариев, как ей настоятельно посоветовали по телефону представители „Бьюти инкорпорейтед".

Эд немедленно ретировался под надежное крылышко Ди Ди.

— Через неделю все обсудим, — сказал он Даллас сердито, — главное, ни в чем не признавайся.

Съемки клипа почти закончились. Работы осталось на полдня. Эл относился к ней дружелюбно, но с прохладцей, ни о каких личных отношениях не упоминал. Конец романа, который так и не состоялся.

По возвращении в Нью-Йорк ей пришлось выслушать суровую лекцию от организаторов конкурса по поводу морали. Они также намекнули, что в случае повторения скандала им придется всерьез подумать, не попросить ли ее подать в отставку.

Телефон Даллас не умолкал. Приглашения на телевидение, интервью. Местные ловеласы. Она все время ждала звонка от Бобби, но та не звонила. И на том спасибо.

Даллас сначала так льстило все это внимание, что она почти не заметила, что Эд ни разу не позвонил. Перепугался, не торопится снова возникнуть в ее жизни. Хочет подождать, пока все успокоится. Тем временем она может пожинать плоды своей известности. Но все же она не считала, что может с кем-то встречаться. Если она появится на людях в чьем-то обществе, это наверняка попадет в газеты, и Эд будет недоволен.

Она не знала, что предпринять, пока Эд сам не решил за нее эту проблему. Он выждал неделю, а затем в квартире появился его помощник и собрал все его вещи. Закончив, он передал Даллас запечатанный конверт. Внутри она обнаружила арендный договор на квартиру и чек на десять тысяч долларов. Поганец! Что он о себе воображает?

Она поверить не могла, что он может позволить себе так с ней обойтись. Она попыталась дозвониться до него, но он изменил номер своего личного телефона. Какое-то время Даллас бродила по квартире в оцепенении. Эд был для нее пропуском в новую жизнь. С ним она чувствовала себя в безопасности. И что у нее осталось? Какое-то вшивое звание и немного подмоченной известности. А она еще позволяла себе мечтать, что он в один прекрасный день разведется с безупречной Ди Ди и женится на ней.

Десять тысяч долларов. Такой богатый человек и так мелочно откупился. Нужно смотреть правде в глаза: он обошелся с ней, как с обычной шлюхой. Она не могла не почувствовать злой иронии всей ситуации.

Она стала соглашаться на свидания с кем попало, слишком много пила, и ее фотографии постоянно появлялись в газетах. Пусть Эд Карлник знает, как много это значит для нее. Пусть кусает себе локти, выживший из ума старик.

Сотрудники „Бьюти инкорпорейтед" еще раз позвонили ей с лекцией по поводу непотребного поведения. Она обязана держать марку. Такая реклама им ни к чему.

Даллас сделала вялую попытку исправиться. Два вечера подряд просидела дома, прекратила пить. Затем компания по производству шерсти в самый последний момент отказалась от контракта с ней. „Не совсем тот имидж", — объяснили они. Пусть застрелятся.

Компания „Бьюти инкорпорейтед" потребовала, чтобы она отправилась в поездку развлекать военные части вместе с Мэнни Шорто, старым похотливым комиком.

— Сколько? — спросила она.

— Хватит и рекламы, — ответили ей.

„Пошли они".

— Я хочу, чтобы мне заплатили, — настаивала она, — и хорошо заплатили.

— С вами очень сложно, — ответили ей. — Честно говоря, мы бы предпочли, чтобы вы отказались от титула.

Не дождутся.

Через несколько дней компания ее уволила, и ее место заняла Мисс Майами-Бич. Газеты снова порезвились.

Даллас было на все наплевать. У нее еще остались право на кинопробу и жирный контракт на рекламу лосьона для загара. Она также только что познакомилась с Кипом Реем, девятнадцатилетним наследником владельцев предприятий по производству обуви. Этот высокий блондин прежде был поклонником очаровательной Даны, дочери Эда Карлника. Даллас видела в этом торжество справедливости.

У молодого Кипа была масса проблем. Он ненавидел своих богатых родителей, не хотел заниматься семейным бизнесом и накачивался наркотиками так, как будто каждый день — последний день его жизни.

— От него одни неприятности, — предупредила ее Линда, когда они как-то обедали вместе.

— Да, но мне с ним спокойно, — возразила Даллас, — он ко мне не пристает.

Они с Линдой часто встречались. Они хорошо ладили, да и Линда научилась великолепно фотографировать Даллас. Снимки уже появились на пяти журнальных обложках.

— А как у тебя с Элом? — поинтересовалась Линда, когда Даллас вернулась из Европы.

— Никак, — ответила Даллас несколько обиженно.

— И к лучшему, — твердо заявила Линда. На этом разговор закончился.

И все же Даллас иногда о нем думала. О его карих глазах и крепких мышцах. Эл Кинг. Суперчлен. Нет, она поступила правильно. Зачем ей быть одной из многих?

Кип взял ее с собой на выходные в Пуэрто-Рико, где они остановились в доме его приятеля и с помощью припасов Кипа провели три дня под таким кайфом, что ничего не помнили. Тогда они впервые спали вместе. Даллас ничего не почувствовала. Его стройное белокожее тело не вызывало у нее никаких эмоций. Ничто в ней не шевельнулось. Просто профессионально отработала. „Для вас бесплатно, сэр, я этим делом уже не занимаюсь". Ей даже не пришлось изображать оргазм. Какая есть, уж такая и есть.

— Тебе не понравилось? — пробормотал он, но, в сущности, его это не волновало, слишком уж он был обдолбан.

Она молча посмотрела на него. Как можно получать удовольствие, если все твое тело под наркозом?

Они слушали пластинки Джеймса Тейлора и Дилана, грызли шоколад, ездили верхом и купались. Накануне отъезда в Нью-Йорк он совсем раскис и расплакался.

— Ничего из меня не выйдет, — пожаловался он, — я слабый, ничего не могу. Не знаю, как ты меня переносишь.

Она пожала плечами.

— Все просто. Ты мне нравишься.

Но, по правде говоря, нравился он ей только потому, что ничего от нее не требовал.

— Я — богатый, — сообщил он. — Когда мне исполнится двадцать один, я получу около трех миллионов долларов, и эти засранцы перестанут меня доставать. Давай поженимся, Даллас.

Она согласилась. Идея ей понравилась. Но она точно знала, что его семья никогда этого не допустит, а до двадцати одного ждать еще целых два года.

Они объявили о помолвке. Еще раз ее имя попало в заголовки газет. Кипа быстренько вызвали для объяснений в Гринвич, штат Коннектикут.

Даллас необходимо было лететь в Лос-Анджелес для кинопробы и съемок рекламного ролика.

Кип уверил ее, что все будет в порядке. Они встретятся через неделю в Нью-Йорке и обсудят дальнейшие планы.

Ей не очень хотелось возвращаться в Лос-Анджелес. Такие скверные воспоминания связаны с этим городом. Однако люди, снимавшие рекламный ролик, отнеслись к ней превосходно. Весь день она самоотверженно трудилась, а ночью без сил валилась в постель. Кип не звонил, да она и не ждала от него звонков.

В тот день, когда ей надо было вылетать в Нью-Йорк, Кипа Рея нашли мертвым. Он перестарался с наркотиками.

В Брайтоне было солнечно, жарко и полно туристов. Им не следовало ехать.

Эдна и Эл прибыли к обеду, сняли номер в гостинице, а в четыре часа уже ехали назад.

— Зачем только я тебя послушался, — рвал и метал Эл. — Пол сразу сказал, что идея идиотская. Брайтон, это надо же придумать!

— Мне казалось, там будет мило, — робко заметила Эдна.

— Мило! — прорычал Эл. — Это когда меня каждая старушка норовит облапать? Мне казалось, что я купил тебе прекрасный дом, где можно скрыться от толпы. Нет, подавай тебе Брайтон.

— Мы провели там наш медовый месяц.

— И только потому, что ничего другого я себе не мог позволить. Приди в себя, Эдна, нечего гоняться за прошлым.

Ее глаза застилали слезы.

— Я подумала, — рискнула она сказать, — что неплохо было бы мне поехать с тобой в турне. Не на все время, а пока с тобой Эван.

— С чего бы это, черт побери? — огрызнулся он. — Ты даже не хотела, чтобы я ехал, ты ясно дала это понять. И вообще ты же ненавидишь все эти дела — фотографии, вопросы. Нет, Эдна, сиди дома. Мне так спокойнее.

— Но, Эл, я хочу поехать. Мы теперь никогда не бываем вместе.

— Нет, Эдна. — По его тону было ясно, что он больше не желает обсуждать этот вопрос.

С юга Франции он вернулся в бешенстве.

Она все никак не могла рискнуть спросить у него насчет так называемого романа с Даллас.

— Это ведь все неправда? — наконец спросила она.

— Ты что, сдурела? Только не говори, что ты теперь начала им верить.

— Разумеется, нет. — Она даже почувствовала себя виноватой, что пошла на поводу у Мелани.

Когда Эдна предложила съездить в Брайтон, Эл, к ее удивлению, согласился. Они выехали на следующий день, и теперь, всего через несколько часов, возвращались домой.

— С таким движением хорошо, если доберемся до дома к семи, — проворчал он. — Надо было взять шофера. Понять не могу, как тебе удалось меня в это дело втравить.

Он съехал на обочину, чтобы обогнать трактор. Эдна затаила дыхание и вжалась в сиденье.

Берни Сантэн обливался потом. Какого черта? Потеть в Лондоне! Кто мог ожидать, что здесь такая жарища, черт бы все побрал!

Его хлопчатобумажные брюки в сине-белую полоску неприятно липли к бедрам. Майка с надписью „ЭЛ — КОРОЛЬ"[3] промокла от пота. Ноги хлюпали в полосато-звездных кроссовках.

Стоящий рядом с ним Пол Кинг, казалось, дышал прохладой. Летний костюм от Ива Сен-Лорана. Полосатая рубашка. Темные очки.

Они стояли в лондонском аэропорту в ожидании прибытия звезды. Все остальные уже были на борту.

Изящный темный самолет, до отказа набитый шампанским, икрой, ящиками с виски и кока-колой, терпеливо ждал на взлетной полосе. На фюзеляже золотыми буквами написано „ЭЛ — КОРОЛЬ". Из кабины доносились оглушительные звуки последней пластинки Эла.

Около трапа собралась группа допущенных репортеров. Они попивали ледяные коктейли, закусывая копченой лососиной, которую разносили одетые в бикини стюардессы.

— Чего уж мелочиться, — объяснил Берни. — Для прессы — все самое лучшее. — И, подмигнув могущественной репортерше, добавил: — Никогда не знал, что у тебя такие сумасшедшие ноги!

Та покраснела, смутившись впервые за много лет.

О прибытии Эла возвестило появление белого „кадиллака", остановившегося под самым носом самолета. Фотографы ринулись к нему. Тут, как раз вовремя, из машины выбрался Эл.

Он был строен до невероятия. Обтягивающие белые брюки. Золотой ремень. Белая рубашка, расстегнутая до пояса. Несколько золотых медальонов.

Он улыбнулся, шагнул вперед, расцеловал дам, попозировал для фотографов, стал отвечать на вопросы.

— Должна заметить, вы выглядите великолепно, Эл, — восхитилась женщина-репортер.

— Спасибо, прелесть моя. — Сучка. И стерва. Это она несколько месяцев назад написала, что если Элу Кингу сделают еще одну подтяжку, то все сооружение рухнет. Он поцеловал ее в щеку ради фотографии и едва не блеванул от запаха пота.

— Не бегство ли это от налогов? — поинтересовался дотошный репортер.

— Ни в коем случае, — ответил Эл, — моя жена слишком хорошо готовит!

— А как насчет бывшей Мисс Побережье? Вы с ней собираетесь встретиться? — спросила Мисс Потливая Сука. — Как я поняла, у вас были довольно тесные отношения во время съемок клипа.

Эл спокойно улыбнулся.

— Возможно, моя жена с ней и встретится. Как я говорил, они старые подруги. Если Эдна присоединится ко мне, мы, вероятно, все вместе и встретимся.

— Как занимательно! — Сука недоверчиво усмехнулась.

„Ей нужно как следует трахнуться, вот в чем дело", — понял Эл.

— А Эдна присоединится к вам?

— Надеюсь. — „Ни за что в жизни".

— Как насчет позвать девушек сфотографироваться с Элом? — предложил Берни.

Все нашли эту мысль отличной, и трио „Выскочки" выскочили из самолета.

Эта чернокожая троица выглядела потрясающе. Старшая — Роза, ей двадцать три. Высокая, тоненькая, как былинка, с прямыми черными волосами и раскосыми глазами. Сатч — двадцать, хорошая фигура, вьющиеся волосы с медным отливом. Нелли — маленькая и хрупкая, очень хорошенькая. Ей всего семнадцать. Одеты все одинаково — обтягивающие белые брюки, белые сапоги до бедер и красные майки с надписью „ЭЛ — КОРОЛЬ". Они окружили Эла, и фотоаппараты снова защелкали.

Пол посмотрел на часы. Время отправляться. Он подал знак Берни. Линда должна была встречать самолет в Канаде, и он не хотел заставлять ее ждать.

Прошло полчаса, пока все расселись, и самолет вырулил на взлетную полосу.

Эл сразу отправился к себе в спальню — довольно затейливое сооружение с круглой кроватью, стенами, обитыми пятнистой тканью. Пол покрыт пушистым ковром. Незаметная дверь вела в маленькую ванную комнату. Он снял с себя все, надел махровый халат и взял приготовленный для него бокал охлажденного шампанского. О виски с кока-колой придется на время забыть, от него здорово толстеешь. Закурил отару. Наконец-то. Турне началось, и он почувствовал, как в нем нарастает возбуждение. Ни с каким сексом не сравнить это ощущение. К тому же он успел забыть, когда секс его возбуждал.

Может, стоит обратиться к врачу? Слушайте, доктор, у меня тут проблема: слишком много красивых телок, а мне все по фигу. Даже напрягаться не хочется.

Вошел Пол.

— Все в порядке?

— Нормально. Лучше быть не может.

— Голос в норме?

— Прекрасно.

— Замечательно, малыш. Мы им покажем!

— Какие могут быть сомнения?

Куда подевались все деньги?

Даллас с трудом проснулась после страшного похмелья и с раздражением рассматривала кучу счетов, только что доставленных почтальоном.

Тратила она куда быстрее, чем зарабатывала. На отступные Эда Карлника она купила украшения и меха. Деньги за рекламный ролик тоже вмиг разошлись.

Она выжала сок из апельсина и медленно выпила его. Когда она вернулась домой? Она не могла точно сказать, зато внезапно улыбнулась, припомнив, как отбивалась от Арона Мэна в его лимузине с шофером. Того самого Арона Мэка, короля шведской фирмы „Мэн косметикс". Друга Эда Карлника. Старого пердуна.

Он никак не хотел поверить, что не окажется в этот вечер в ее постели. Даллас весь вечер с ним заигрывала. С первой же минуты их знакомства она решительно взяла его на прицел. Друг Эда Карлника — разве можно упустить такую возможность? Даже если он еще старше Эда. Арону Мэну было слегка за семьдесят, но он неплохо сохранился. Голова яйцом и сверкающие зубные протезы. Росточком не вышел, вряд ли больше чем пять футов семь дюймов, так что она в своих туфлях от Уолтера Стейджера здорово над ним возвышалась. Однако его это не остановило. Скорее наоборот.

— Ну почему нет? — настойчиво спросил он, когда она отказалась пригласить его в квартиру.

— Мы только что познакомились, — ответила она.

— Ты такая старомодная? — спросил он, пытаясь ухватить ее за грудь.

— Нет, но мне требуется время, чтобы узнать человека.

— Ты хочешь денег?

— Пожалуйста, не оскорбляйте меня.

Он продолжал ее лапать.

— Так чего же ты хочешь?

Она оттолкнула его руки.

— Мне нужно время.

— Завтра поужинаем?

— Завтра я занята.

— Тогда послезавтра.

— Если хотите.

Он торжествующе сжал ей грудь, и ей пришлось оттолкнуть его локтем. Если она все сделает верно, Арон Мэк — подходящий вариант. Его жена недавно умерла, и он был так же богат, как и Эд Карлник.

Богатые старики, у которых еще стоит. Похоже, ей так на роду написано. Кип Рей мог стать спасением. С ним ей было приятно, но он постоянно находился под кайфом, и в смысле секса — полный ноль. Она на него никак не реагировала. Даллас поплакала, узнав, что он умер, но больше из-за того, что потеряла сама.

После его смерти она ни разу ни с кем не спала. Случая не представилось. Она с головой окунулась в разгульную жизнь. Увольнение сделало ее еще более знаменитой, ее приглашали на все открытия и вечеринки. Ей нравилось, когда ее фотографировали, нравилось общее внимание. Ей также доставляло удовольствие отказываться от многочисленных амурных предложений. Она от этого просто тащилась.

Мужчины ее не понимали. Такая молодая, красивая, и не трахается до умопомрачения.

Раздался звонок в дверь. Посыльный принес три дюжины роз и коробочку от Картье. Она открыла коробочку: брошь в форме цветка, усыпанного бриллиантами. Она швырнула ее в сторону. Сгодится продать, когда денег не будет. Арон Мэк повел ее ужинать в ресторан „Четыре сезона". Она заказала икру и бифштекс, но есть ничего не стала. Пила вино, коньяк и перно со льдом. Теперь ей требовалось немало, чтобы дойти до кондиции.

Позднее они пошли в „Ле Клаб", где потанцевали, причем он положил свою яйцевидную голову ей на грудь. Она выпила три чашки крепкого кофе, но желаемого результата не достигла. Он предложил поехать к нему в пентхауз, выпить по последней. Она согласилась. Когда они поднимались в лифте, он расстегнул ширинку и затолкал туда ее руку. Для такого возраста он был на удивление в приличной форме. Она отдернула руку.

В квартире они перешли в сад на крыше, куда дворецкий незамедлительно принес шампанское.

Перед ними внизу расстилался город. Море огней.

— Встань на колени, — велел Арон.

Одна бриллиантовая брошка, и он уже ждет, что она встанет на колени. Даллас громко рассмеялась.

— Пожалуйста, — добавил он, высвобождая свой пенис. Как будто помочиться собрался.

— Нет уж, — медленно проговорила Даллас, — это ты вставай на колени. — И она призывно раздвинула разрез на юбке.

— Потом, — хрипло сказал Арон.

— Сейчас, — настаивала Даллас.

— Я буду дарить тебе прекрасные подарки, — пообещал Арон. — Будь умницей, сделай, как я прошу.

Даллас быстро запахнула юбку. Она внезапно вспомнила один мотель и мертвого старика на кровати.

Она повернулась, чтобы уйти.

— Я пошла домой, Арон. Найди себе другую и дари ей подарки.

— Ты не можешь уйти, — запротестовал он.

— Еще как могу. Я, черт побери, могу делать все, что пожелаю.

Она прошла через роскошные апартаменты к лифту. Это все могло бы принадлежать ей, согласись она опуститься на колени. Но с какой стати? Счастливой это ее не сделает, ничто не делает ее счастливой. В тысячный раз она подумала, почему же родители не разыскивали ее. Даже жизнь при зоопарке с Филом, который каждый вечер пользовался своим супружеским правом, лучше, чем ее сегодняшняя жизнь.

Ей пришло в голову, что, вернись она сейчас к себе и прими побольше снотворного, никто и не спохватится. Ни один человек. А что, не такая уж дурная идея.

Она доехала до дома на такси. Три утра. Без особого энтузиазма постаралась припомнить, хватит ли у нее таблеток для надежного результата. Сколько, интересно, надо? Она наконец-то почувствовала действие спиртного, так что в дверь входила пошатываясь.

Кивнула ночному дежурному. Он крепко спал.

Ее квартира находилась на пятом этаже. Та самая, что снял для нее Эд Карлник. Где она развлекала его в различных одеяниях. Ему трудно будет найти такую изобретательную женщину, как она. Может, надо оставить ему записку? Вот тогда ему точно от Ди Ди достанется. Она не могла понять, почему улыбается, даже хихикает, а по щекам медленно текут слезы.

Она завозилась с ключами. Смешно, но дверь вроде открыта, и в квартире странно пахнет.

Положив сумочку на столик в холле, она потянулась к выключателю. Но не успела зажечь свет, как кто-то схватил ее сзади.

— Не вздумай орать, — предупредил голос, — у меня нож, я распорю тебя сверху донизу. Слышишь меня, сука? Слышишь?

Все билеты на концерт в Торонто были распроданы. Пятнадцать тысяч поклонников Эла Кинга ждали встречи со своим кумиром.

Эл был сильно взвинчен. Пол не отходил от него ни на минуту. Эл получал немедленно все, что хотел.

Стояла жара. Еще до выхода на сцену Эл основательно вспотел. Черный атласный костюм облеплял его, как вторая кожа. Он пил минеральную воду прямо из бутылки и наблюдал из-за кулис за выступлением „Выскочек", которые уже заканчивали свой номер.

Они покачивались в такт мелодии. „Легче, бэби, будь со мной, бэби, люби меня, бэби, не уходи".

Он видел, как пот льет по их блестящей коже, задерживаясь на замшевых костюмах, облегающих стройные фигуры. „Легче, бэби, люби меня, бэби, возьми меня к себе… О бэбиии… Оооо бэби…"

Толпа одобрительно взревела. „Выскочки" явно становились популярными. Их последняя пластинка поднималась все выше и выше в списке хитов.

Элу уже приходилось работать с ними в Лас-Вегасе. Они прекрасно оттеняли его.

Они бегом покинули сцену, счастливые, запыхавшиеся.

— Настрой сегодня что надо, приятель, — заметила Роза. — Господи, как чудесно!

Заиграл оркестр Эла. Банджо, барабаны, гитара, тамбурины.

Он вышел на сцену.

Даллас замерла. Рука, обхватившая ее сзади, казалась стальной. Страх прочистил ее затуманенные алкоголем мозги, и она чувствовала, как тяжело колотится от страха сердце.

— Не вздумай закричать, — повторил голос, — и не оборачивайся.

Она поняла, что это был за запах. В воздухе сильно пахло марихуаной. Кто бы ни был напавший на нее человек, он здесь давно. В полумраке она разглядела стоящие на полу два чемодана и рядом телевизор. Дышать стало немного легче. Грабитель.

— Бери, что хочешь, и уходи, — прошептала она. — Я ничего не сделаю. Не стану звонить в полицию.

— Заткнись. — Он усилил хватку и пинком захлопнул входную дверь.

Даллас не видела грабителя, но, судя по голосу, он был молод. Она спиной чувствовала его тело. Высокий и худой.

Они молча стояли в темноте. Неожиданно он принялся тереться об нее.

Господи! Она почувствовала, что ее сейчас вырвет. Он собирался ее изнасиловать.

На ней было тонкое шелковое платье и ничего больше. Свободной рукой он грубо залез ей за шиворот и обнажил грудь.

Засмеялся визгливым смехом сумасшедшего.

— Лучше, чем у бабули, которую я имел на прошлой неделе, — похвастался он. — У той сиськи висели, как луковицы.

Ее начало трясти, она не могла сдержать дрожь.

— Мне больше молоденькие по душе, — продолжал голос, а рука грубо лапала ее грудь, — молоденькие, сочные и с большими сиськами. Тебе нравятся большие члены? У меня большой. Ты удивишься. — Он снял руку с ее шеи и обеими руками ухватился за грудь.

— А может, хочешь сзади? — спросил он. — Я недавно одну девку так трахнул, только она орала как резаная. Ты ведь не станешь? Мне пришлось ее слегка порезать, чтобы заткнулась, небольшой такой разрез по горлу. — Он снова рассмеялся. — Ну и визжала же она. Я…

Даллас неожиданно повернулась, скрестив руки на груди. Глаза ее сверкали.

Она была права. Не больше восемнадцати. Ножа у него не было. Он в изумлении сделал шаг назад.

— Ну? — с яростью спросила Даллас. — И где же твой большой член? Я-то думала, ты уже готов к действию. Мне нравятся большие. Большие и сочные. У тебя сочный, сынок? Ну-ка покажи мне.

Он явно растерялся.

— Давай те, — настаивала Даллас, — не надо только говорить, что ты просто трепался. — Она опустила руки. — Мило, верно? Большие, правда? Как раз такие, какие ты любишь.

— Ты что? — пробормотал он испуганно, пятясь к дверям. — Психопатка или извращенна…

— Не уходи, — продолжала Даллас, — я-то надеялась, ты меня маленько изнасилуешь. Ну, иди сюда, милок. Или у тебя стоит, только когда у бабы поджилки от страха трясутся? Так? Я угадала? — дразнила она его. — Только тогда стоит, да, сынок? Верно?

— Господи! — Он открыл дверь. — Ты сумасшедшая тетка, ты об этом знаешь? Извращенна проклятая. Господи…

Он кинулся к лифту, а она захлопнула дверь, надела предохранительную цепочку и затряслась как осиновый лист. Села на пол, обняла руками колени и сидела так долго, раскачиваясь. К черту страх. Не дождутся, чтобы она стояла и разрешала делать с собой кому что заблагорассудится. Позволить это кому-то только потому, что он физически сильнее нее, потому что он мужчина? А потом, когда он уйдет и у нее хватит сил добраться до телефона, она позвонит в полицию и что тогда? Вы знаете его, мисс? Вы были девственницей? А со сколькими мужчинами вы до него спали? Ну-ка, пройдите и полицейскому гинекологу, не обращайте внимания на того офицера, что стоит сзади, он ко всему привык.

Чтоб они все сгорели.

А если бы у него был нож? Если бы он не был таким сопляком? Каждый день в газетах сообщения об убийствах. Ей снова стало страшно. Она поплелась в гостиную и отпила бренди прямо из бутылки. В комнате царил жуткий хаос. Он нагадил на ковер, разбросал какой-то мусор. В спальне и в ванной он начертил на стенах похабщину губной помадой. Больной юнец. Наверное, видел что-то подобное в кино.

Она понимала, что нужно позвонить в полицию, но одновременно сознавала, какая опять поднимется шумиха в газетах. Кому это нужно? В конце концов, он ничего не украл. Она его вспугнула, и он ушел с пустыми руками.

Но больше она не останется здесь. Ни за что в жизни.

Она тщательно прибралась. К восьми часам утра уложила все, что ей хотелось бы сохранить. И позвонила своей единственной подруге в Нью-Йорке, Линде Космо. Автоответчик назвал ей загородный телефон, по которому она могла с ней связаться.

Она позвонила, и сонная Линда велела ей ехать к ней на квартиру.

— Я через несколько дней вернусь, — объяснила она, — и мы что-нибудь придумаем.

Даллас взяла такси, попросила ключ от квартиры Линды у консьержа и расположилась у нее.

Потом запаслась провизией, тщательно заперла все двери и до возвращения Линды никуда не выходила.

Концерт в Оттаве прошел с таким же блестящим успехом, что и в Торонто. Возможно, даже с большим, потому что Эл обрел уверенность в себе.

В газетах появились великолепные отзывы, которые вовсю использовали основной девиз турне „ЭЛ — КОРОЛЬ". Билеты на все концерты по всей Америке были распроданы. Некоторые умудрялись даже зарабатывать, закупая заранее целые ряды, а потом продавая их втридорога. Установили правило, согласно которому одному лицу продавали не более двух билетов, но некоторые ловкачи успешно обходили его.

Линде удалось сделать великолепную фотографию Эла на сцене. Он стоял перед публикой подобно божеству. Она поймала момент, когда он возвышался совершенно неподвижно над морем женской истерии. Этот снимок обошел весь мир, подтверждая его феноменальный успех.

С этого момента Берни признал в ней полноправного члена команды. Пол никак не отреагировал. Держался отчужденно и незаинтересованно. Его разозлило, что она, судя по всему, оскорбила Хэнка Мейсона, торонтского репортера, единственного, кто теперь поносил Эла в прессе.

— Ну и что? — спросила Линда. — Он мне первый нахамил.

— Никогда не ссорься с прессой, — предупредил Пол, — мы от нее полностью зависим.

Линда сочла все происшествие смехотворным. Эл безусловно пользовался огромной популярностью, что тут может сделать какой-то репортеришко. Кроме того, оскорбил его не Эл, а она.

— Он знал, что ты в нашей команде, потому и напал на Эла, — объяснил Пол. — Постарайся ни с кем не портить отношений.

— Ах, простите. Так что, может, мне надо было пойти к нему домой и позволить ему меня отшлепать? Ты так считаешь?

Пол не счел нужным ответить.

Линда никак не могла понять, что с ними случилось. Они так долго ждали возможности побыть вместе, а теперь все шло наперекосяк. Пол, казалось, все свое время тратил на поиски телок для Эла. Одну за другой он водил их в номер Хозяина для осмотра, но пока ни одной из них не удалось привлечь внимание Эла.

Найти — трахнуть — забыть. Главный лозунг Эла. Только теперь он слегка видоизменился: найти — забыть. Эл иногда думал, что, может, все дело в возрасте. Но знал, что это не так. Никаких проблем с эрекцией, но ему надо что-то получше, чем бесконечная череда тупых девиц, жаждущих переспать со звездой.

Он попробовал разочек с Розой. Неплохо, но повторять не хотелось.

Он с нетерпением ждал приезда в Нью-Йорк. Именно там турне для него начнется по-настоящему. Все его страхи оказались пустыми. Голос звучал лучше, чем прежде. Все его поклонницы были с ним, любили его, хотели его. Он чувствовал, как с плеч упала тяжесть. Страшно подумать, что было бы, если бы он провалился или имел лишь средний успех. Что бы он тогда сделал? Бросил выступать? Он не может бросить, пение — главное в его жизни. Но не вечно же он будет петь. Все равно, если уж уходить, то на вершине славы.

Он наконец-то позвонил Эдне.

— Какая там погода? — был ее первый вопрос.

Какое значение, мать твою, имеет погода? Он хотел, чтобы она порадовалась за него. Он попросил позвать Эвана.

— Когда я смогу приехать? — угрюмо спросил сын.

Ну и семейка! Они что, читать разучились, не знают, что Эл — снова король?

Перед тем как лечь спать, он позволил блондинке под сильным кайфом сделать ему среднего качества минет. Она зашлась от восторга. У него мелькнула мысль о Даллас. Интересно, где она, с кем. Уж эта девушка ничего не делает среднего качества.

Он спал, и во сне его окружали люди и аплодисменты. Спал он крепко.

Спрятавшись в квартире Линды, Даллас много размышляла. Ей двадцать лет. Она красива и, знает Бог, не менее талантлива, чем половина девиц, добивающихся успеха в кино и на телевидении.

Что же она такое творит со своей жизнью? Сначала она встречалась с мужчинами, которые ей не нравились, с которыми она не хотела спать и над которыми издевалась, как могла. Она что, пыталась отомстить за то, что ее бросил Эд Карлник? Ничего себе месть.

Она слишком быстро тратит деньги. А когда они кончатся, что она будет делать? Снова продавать себя? Нет уж, спасибо.

И пила она сверх меры. И если бы тот придурок не залез к ней в квартиру, один Бог знает, что она бы еще натворила. Пожалуй, она должна быть ему благодарной. Ладно, у нее никого нет, никому она не нужна. Но она здорова, хороша собой, талантлива и, черт бы все побрал, обязательно добьется успеха.

И не такая уж это недостижимая цель. Ее знают, она сделала клип и рекламный ролик. О ней постоянно писали газеты. Она уже не та маленькая шлюшка из Майами.

Даллас составила план действий и первый шаг — прочь из Нью-Йорка. Она продаст драгоценности и меха и сдаст квартиру. Наберется порядочная сумма. Потом поедет в Лос-Анджелес. Она получила письма от парочки агентов, желающих с ней встретиться. Там она пойдет в школу актерского мастерства, научится всему. И если все получится так, как она планирует, сможет родить ребенка. Мысль доставила ей удовольствие. Ребенок. Ее собственная плоть и кровь. Маленькая девочка или маленький мальчик — какая разница? Будет кто-то, принадлежащий только ей, кто-то, кому она потом будет дорога.

За пять минут до начала концерта позвонили и предупредили, что в зал подложены бомбы.

Трубку снял Берни. Сердце его бешено заколотилось при звуках тихого, невыразительного голоса, сообщившего, что подложены три бомбы, которые во время концерта взорвутся с трехминутными интервалами.

— Пошел ты! — успел крикнуть в трубку Берни, прежде чем звонивший отсоединился.

— Еще один поклонник? — сухо поинтересовался Эл.

Берни кивнул, мозг его работал с бешеной скоростью. Каким образом, мать его, ему удалось дозвониться в гримерную Эла? И зачем звонить ему? Почему не в газеты? В полицию? Куда угодно, но только не ему. Почему возлагать на него одного ответственность за то, что, возможно, три бомбы разорвут на куски сотни поклонников Эла во время концерта? Господи, своих дел ему мало. Одна пресса — сущее наказание.

Так или иначе, охрана надежная. Скорее всего, еще одна шутка. Берни нахмурился. Надо сделать вид, что ничего не случилось. Забыть.

— Ну, привет, приятель. — Эл пребывал в прекрасном настроении. Гладиатор, готовый к смертельному бою.

— Какого черта, — ответил Берни, — покажи им, что почем.

Эл ухмыльнулся. Он чувствовал себя превосходно. В лучшей форме. Нью-Йорк распростерся перед ним, как особо услужливые шлюхи. Он мог делать с ними все, что заблагорассудится. Они заплатили деньги, были готовы насладиться им, съесть его живьем, дать ему лучший оргазм в жизни.

Он вышел на сцену и едва не оглох от приветственного визга. Он почувствовал начало эрекции. Да если бы он не пел, а трахался, его хватило бы на всю ночь. Он вскинул руку в приветствии, помахал ею, схватил микрофон и с ходу начал петь „Голубой блюз-рок". Толпа взревела от восторга.

Наблюдая за ним, Даллас поняла, что не знает его вовсе. Да и вообще, что она о нем знала? Несколько коротких разговоров, один танец, сильное влечение — все это малая часть его обаяния. Сейчас она осознала, насколько была права, не связавшись с ним.

Этот мужчина, поющий и покачивающийся на сцене, принадлежит толпе. Он общая собственность. Он — суперзвезда, этого у него не отнимешь. И она поняла почему. Смогла оценить его объективно.

Все стало на свои места. Она хотела его как мужчину, потому что так и было задумано, — она должна его хотеть. Секс был его товаром. Вернее, у него прекрасный голос, но и у многих других певцов не хуже. Его секрет в сочетании голоса и сексуальности, которую ощущала каждая слушающая его женщина.

Даллас улыбнулась. Почувствовала облегчение. Он ей не нужен. Ей не нужен никто.

Она мельком взглянула на парикмахера-гомика, с которым пришла на концерт. Он был в трансе; глаза горят, тело движется в такт музыке.

Оглянулась по сторонам. Похоже, Эл заворожил всех. Она разглядела среди зрителей нескольких знаменитостей. Это, случайно, не Марджори Картер? А там, подальше? Бог мой, да это же Эд Карлник. Он-то что здесь делает? Жадный ублюдок. Она не была уверена, но, кажется, он пришел с одной из дочерей. С которой? Даной? Если так, то у них есть кое-что общее: они обе были обручены с Кипом Реем. Кип рассказывал ей такое, что, знай об этом Эд, он никогда бы не поверил, что его разлюбезная дочь на подобное способна.

Она не слишком сосредоточивалась на Эле. Он ускользал от нее — живой, двигающийся фаллический символ, исполняющий похабные песни.

Она заставила себя слушать и постепенно тоже попала во власть его магии, животной магии мужчины. Но на этот раз она во всем отдавала себе отчет и потому могла расслабиться.

Даллас заметила Эла на вечеринке. Ей показалось, что он тоже ее заметил, глянув мельком, через всю набитую людьми комнату. Только что из того?

После фиаско, которое потерпел в Монте-Карло, он, скорее всего, и не вспоминал про нее. Почему, собственно, он должен ее помнить? Ну, еще одна красотка. Да у него их навалом.

И все-таки обидно. Ей казалось, какая-то ниточка между ними протянулась. Ладно, пусть он застрелится, мистер Суперзвезда.

К ней пробиралась Линда.

— Пришла?! Ну и как тебе?

— Здорово, ничего не скажешь.

— Когда он на сцене, к нему так и тянет, верно?

— Если такой тип нравится.

Линда рассмеялась.

— Знаю, знаю, тебе не нравится.

Даллас лишь улыбнулась.

На следующее утро она проснулась рано и на такси съездила на свою старую квартиру. Ей хотелось сдать ее в аренду. Агент по недвижимости, которому она позвонила, был очень услужлив и пообещал, что проблем не будет. Если она сдаст квартиру, у нее появится хоть какой-то доход.

Внизу консьерж протянул ей телеграмму.

— Пару дней назад пришла, — пояснил он.

Даллас развернула телеграмму. От агента, с которым она познакомилась во время поездки на побережье. Короткая и ясная: „Есть интересное предложение. Позвоните за мой счет. Коди Хиллз". И номер телефона.

Она положила телеграмму в сумочку. Вполне может пригодиться.

— Тут этот, шофер мистера Мэка, все вас застать пытался, — поведал консьерж. — Каженный день приезжал. Чего ему сказать?

— Скажите только, что я уехала в Лос-Анджелес.

Она отправилась в магазин, где накануне оставила свои драгоценности для оценки Предложенная сумма показалась ей справедливой, и сделка состоялась.

Теперь у нее есть доход и капитал. Так хотелось уехать! Никаких обязательств. Все сначала. Зачем ждать?

Через три часа она уже сидела в самолете.

В полете прилично трясло, но ей все равно удалось поспать, несмотря на назойливые приставания бизнесмена в соседнем кресле.

— Позвоните мне, — прохрипел он, когда самолет зашел на посадку, — если вам станет одиноко.

Смех да и только. Ей всегда одиноко, но этот ей на дух не нужен.

Лос-Анджелес встретил ее жарой и шумом. На такси она доехала до гостиницы „Беверли-Хиллз". Собиралась жить там, только пока не найдет подходящую квартиру.

Она немедленно позвонила Коди Хиллзу. Он предложил встретиться в баре, и она согласилась.

Как обычно, бар был переполнен. Даллас оглядывалась в поисках Коди Хиллза, не будучи уверенной, что вообще его узнает, их предыдущая встреча на студии была мимолетной. Но ей не следовало беспокоиться. Он сам ее нашел, решительно взял под руку и подвел к столику.

— Вы еще красивее, чем мне запомнилось, — коротко заметил он. Приятный молодой человек, лет под тридцать, среднего роста и телосложения, темные волосы аккуратно зачесаны, чтобы скрыть намечающуюся лысину.

— Помните меня? — спросил он.

— Разумеется, — соврала Даллас.

— Разумеется, нет. Я, определенно, не Редфорд. Но я вас забыть не мог, и, когда возникла эта возможность, я немедленно понял, что вы то, что нужно.

— Какая возможность?

— Давайте по порядку. Что будете пить?

— Апельсиновый сок.

— Фантастика. Наркотиками балуетесь?

— Нет. Эй, послушайте, в чем дело?

— Дело в том, что роль, которую я имею в виду, для чистой девушки. Надо думать о спонсорах.

— Каких спонсорах?

Коди с таинственным видом посмотрел по сторонам.

— Я собираюсь сделать так, чтобы мы с вами разбогатели. Очень и очень разбогатели. Как вам такая перспектива?

— Нравится, только если мне не придется…

Он поднял руку, призывая ее помолчать.

— Вам ничего не придется делать. Доверьтесь мне. Вы только должны выглядеть так, как вы выглядите, и доверять мне.

— Пожалуйста, скажите мне, о чем все же речь?

— Ну конечно. — Он помахал рукой проходящему знакомому. — Значит, дело такое. Видел вашу пробу. Кошмарная жуть. Но здесь ничего нового, у всех королев красоты такие кинопробы. Это же пустая формальность. Если крупно повезет, достанется вам крутить попкой в фильме Дина Мартина и выглядеть полной дурой. Между тем вы — на редкость красивая молодая леди. Я видел вас по телевизору с Элом Кингом. Рэкуэл, Фарра, София — в вас есть что-то от каждой из них и вместе с тем что-то свое, необузданное.

— Если проба плохая…

— Не надо обижаться. Студия „Парадокс" запускает новый телесериал из тех, что поздно ночью показывают. „Женщина — творение мужчины", что-то вроде „Женщины-робота", только с примесью секса. У них была актриса на главную роль, но они не смогут воспользоваться ее услугами. Я случайно об этом узнал.

— Почему?

— А она сменила пол. Выглядит потрясающе, но ведь нельзя же делать звезду на все побережье из девицы, которая когда-то была моряком. Тогда кто же больше подойдет, чем сама Мисс Побережье?

— Но я никогда не играла.

— Так они вас научат Милая, поверьте мне, стоит им на вас разочек взглянуть, они вас сразу возьмут. Я знаю. Нутром чувствую. Я даже готов был оплатить вам проезд сюда. И мы сможем заключить великолепный контракт — на миллион долларов. Они вас увидят. Возжелают. Тут мы и выставим свои требования. Им ничего не останется, съемки должны начаться на следующей неделе.

— Они что, не знают о той девушке, что она сменила пол?

— Узнают. Завтра. Сведения достоверные.

— А мне что надо делать?

— Пока не попадайтесь никому на глаза. Никаких сидений у бассейна, ресторанов, походов по магазинам. Пока я вам не позвоню, заказывайте все к себе в номер.

— Я хотела поискать квартиру.

— Душечка, поверьте мне, через неделю вы будете подыскивать дом, большой, с бассейном и теннисным кортом.

Даллас улыбнулась.

— Похоже, что терять мне нечего…

— А приобрести можете все. Вы-то настоящая женщина, я надеюсь?

Улыбка мгновенно слетела с ее лица.

— Мистер Хиллз, в моем контракте есть пункт, обязывающий меня вам это доказывать?

— Даллас. Я бы с удовольствием ответил на этот вопрос утвердительно, но я готов поверить вам на слово. Кроме того, у силикона совсем другой вид, и к тому же я опаздываю на ужин к мамочке. Я ведь портной во втором поколении.

— Кто?

— Порядочный еврейский мальчик.

Позднее в гостинице Даллас долго думала о Коди Хиллзе. Первом мужчине, предложившем ей что-то, ничего не требуя взамен. Возможно, все это журавль в небе, но он так уверен, полон энтузиазма.

Может, стоит сказать ему, что она когда-то была проституткой? Только что это даст? Лучше не надо. Зачем давать ему что-то против себя, еще ничего не начав?

Коди позвонил через два дня.

— Возьмите с собой бикини, дела идут полным ходом. Я через полчаса за вами заеду.

У него оказался ослепительный, огненно-красный „мустанг".

— Залезайте, — велел он. — Боюсь, мне придется навязать вам общество моей мамочки, но это единственное место, которое пришло мне в голову, где вы сможете загореть не на виду у посторонних.

— А зачем загар?

— Чтобы выглядеть еще более привлекательной, аппетитной и слегка диковатой.

— Я буду еще какой диковатой, если все это окажется кучей говна.

— Шшш… Девочки-паиньки, имеющие спонсоров, таких слов не употребляют.

— А пошли они все на…

— Даллас. Пожалуйста. Только не по пути в дом моей мамочки!

Она не смогла сдержать улыбку.

— А где живет ваша мамочка?

— В Долине. Ничего особенного, но, ради всего святого, не трогайте ничего, если не сможете положить это точно на старое место! Боюсь, мне придется оставить вас там на денек, а как только я отвернусь, она набросится на вас не хуже ФБР.

— Послушайте…

— И не вы ее будете интересовать. Моя персона. Как давно вы меня знаете? Где мы познакомились? Когда поженимся? Обычные вопросы еврейской мамаши.

— Звучит занимательно. И что я должна говорить?

— Никаких комментариев. Держитесь, как звезда. Вот вам и шанс попрактиковаться.

Мать Коди оказалась кругленькой, аккуратной женщиной маленького роста. Ее муж умер от инфаркта три года назад. Она усадила Даллас в кресло-качалку, сама устроилась поблизости и поведала ей всю семейную историю.

— Коди таки хороший мальчик, хороший сын. Но шоу-бизнес! Кинобизнес! Что это за профессия, вы мне скажите?

Даллас узнала, что агентом он работает пять лет. До этого подвизался на студии по принципу куда пошлют. Кино стало целью его жизни. Мечтает стать режиссером.

— Он редко приводит домой своих подружен, — призналась миссис Хиллз. — Но вы такая… что же, приятно видеть, что у мальчика есть вкус.

— Я — не подружка, я его клиентка, — терпеливо объяснила Даллас в третий раз.

— Ну, конечно, конечно, — согласилась миссис Хиллз без всякой уверенности, — но мой Коди, он будет прекрасным мужем для любой девушки. Еврейки, разумеется. Актрисы-еврейки, если уж ему так хочется. Разумеется, Элизабет Тейлор за него замуж не пойдет, но такая милая девушка, как Стрейзанд… и какой голос! Я слышала, она взяла себе в любовники парикмахера. По крайней мере, он причесывает ее бесплатно…

Прошло два дня, прежде чем Коди объявил, что он договорился о встрече.

— С самим Лу Марголисом. Главным на студии „Парадокс". Один взгляд на вас… И дело в шляпе.

Они тщательно продумали, что Даллас должна надеть. Белый костюм-сафари из тончайшего хлопка и белая шляпа, под которую она подобрала волосы.

Они обо всем договорились заранее. Она войдет в кабинет вместе с Коди и молча посидит в сторонке, пока они разговаривают. При первом вопросе Лу непосредственно к ней она медленно снимет очки и уставится прямо на него. При следующем вопросе снимет шляпу. После этого — жакет, под которым будет облегающая майка.

— Должно сработать. На четвертом вопросе он согласится на все. Не забывайте, сейчас они в отчаянии, а вокруг не слишком много девиц с такими подходящими внешними данными.

Уверенность Коди была заразительной. Даллас чувствовала себя так, будто уже получила роль.

Вечером перед интервью Коди пригласил ее поужинать пораньше. Они говорили на общие темы, боялись коснуться вопросов, которые так волновали обоих. Расставаясь с ней у гостиницы, он легко поцеловал ее в щеку.

— До завтра, — твердо сказал он. — Думайте о приятном.

— Обязательно, — согласилась она, благодарная ему за то, что он не пытается затащить ее в ближайшую койку, хотя она чувствовала, что ему бы хотелось.

— Заеду за вами в одиннадцать.

— Буду ждать.

— Спокойной ночи, звезда.

— Спокойной ночи, режиссер.

— Послушайте, откуда вы знаете…

— Мамочка.

— Ну тогда вы также знаете все и про обрезание.

— В деталях.

— До завтра.

— До завтра. — Она наклонилась, осторожно поцеловала его в губы и вошла в гостиницу.

Утро выдалось ясным, смог почти не ощущался.

Коди приехал за ней минута в минуту. Она обратила внимание, что он вымыл голову и уложил волосы с еще большей тщательностью, чем обычно. На нем был костюм, легкий, типично калифорнийский, но все равно костюм.

До студии они ехали молча. Огромная вывеска возвещала: „ТЕЛЕВИЗИОННАЯ СТУДИЯ „ПАРАДОКС". У НАС ВСЕ ЛУЧШЕЕ".

Лу Марголис сидел за письменным столом, покрытым итальянским мрамором и заваленным различными серебряными и золотыми наградами. На почетном месте на столе стояла фотография его семейства. Пол и стены были тоже облицованы мрамором.

Даллас практически ничего этого не заметила. Она лихорадочно припоминала.

Лу Марголис был тем таинственным клиентом, в дом которого они с Бобби ездили на ее последнюю оргию.

Лу Марголис сразу узнает в ней ту потаскушку.

Пол только слегка улыбнулся, прочитав восторженные отзывы в прессе по поводу концерта в Мэдисон-Сквер-Гарден. Он был так взбешен безответственным поведением Эла, что ни о чем другом и думать не хотел.

Линда никогда не видела его в таком бешенстве, и, что самое странное, эта его ярость, направленная на Эла, их несколько сблизила.

— Тут угрозы убить, там волнения публики. Похищения и все такое, а он убегает с бабой, на которую я лично даже второй раз и не взглянул бы, и потом возвращается в гостиницу пешком!

— Он уже большой мальчик, — заметила Линда.

— Пусть он будет большим в свое собственное свободное время. А тут дело. Вдруг бы с ним что-нибудь случилось? Линда, да ты бы только взглянула на письма тех идиотов, которые он получает! Тут кругом полным-полно мужей, которые были бы счастливы оторвать ему яйца.

— Я думаю, он может сам о себе позаботиться.

— Ночью в Нью-Йорке сам Мухаммед Али не в состоянии о себе позаботиться!

— Мне надо было подсунуть ему Даллас. Тогда бы уж он точно не сунулся на улицу.

— Сделай это. Сегодня же.

— Я не знаю, хочет ли она еще.

— Попытайся.

Что касается Эла, то он проснулся на удивление бодрым. Он постарался позабыть все то неприятное, что случилось вчера, и помнить о том, что он смог трахнуть бабу и кончить. Для последнего времени — редкое достижение.

Лежа в постели, он заказал шампанское и принялся читать и перечитывать газетные отклики.

В три часа дня позвонила Дана Карлник.

— Встретимся в эти выходные, — приказным тоном заявила она. — К какому часу прислать вертолет?

— Я не говорил, что приеду.

— Но и не говорил, что не приедешь. Я хочу познакомить тебя с моей сестрой-двойняшкой. Знаешь, мы абсолютно одинаковые. Правда удивительно?

— Абсолютно. Вы и трахаетесь вместе?

— Точно. Так когда прислать вертолет?

— В полдень. Завтра. Нас будет трое.

— Жду не дождусь.

— Мы только на один день.

— Не зарекайся.

Уж эти американские девицы. Иногда чересчур настырные. Эл зевнул, поднялся и осмотрел себя в зеркале. Ему не понравились мешки, вроде бы снова появившиеся у него под глазами. Тут что-то придется предпринять.

Он позвонил Полу. Трубку взяла Линда.

— Он ушел, — сообщила она, — и вернется через час.

— А почему бы тебе ко мне не подняться? Хочу с тобой поболтать.

— А ты уже из постели вылез?

— Ты в полной безопасности. Я не кидаюсь на приятельниц моего брата. Разве только они сами попросят.

— Ха-ха. Фотоаппарат захватить?

— Если хочешь поснимать скрытой камерой, то я дерьмово выгляжу.

— Подумаешь, удивил.

Даллас застыла в дверях офиса Лу Марголиса, не сводя взгляда с человека, в чьей власти было создать для нее блестящую карьеру.

Она представила его себе не за мраморным столом, а в дверях его великолепного особняка в Бель-Эйр, улыбающегося, в оранжевом халате.

А вдруг он так и умрет посередине Атлантического океана? Утонет, пока пара обдолбанных богатых девчонок раскачивается на волнах на своем катере, совершенно забыв о его существовании.

Эл мрачно продолжал плыть, но в боку болело все сильнее. К счастью, стих ветер, и он, похоже, приближался к катеру. Он уже мог слышать собственные рулады, доносящиеся из динамика магнитофона. Снова „Случайная любовь", его самый первый настоящий хит. Господи, как же давно это было. Первое шоу на телевидении. Прямой эфир, в зале сексуально озабоченные полусумасшедшие фанатки. Они штурмом взяли сцену и попытались сорвать с него одежду.

Телки. Телки. Телки. С того момента недостатка в них не было. Что есть такое в славе, что так нравится бабам? Он не обольщался, понимал, что он в этом смысле не единственный. Ему довелось видеть высохшего старого комика, который привлекал внимание самых красивых девиц. И еще он видел знаменитого политика, толстого и уродливого, который затаскивал в постель каждую появляющуюся в его поле зрения женщину.

Ему вовсе не льстило, что он может иметь любую женщину на выбор только потому, что он знаменит. Будь он Элом Кингом, но занимайся рытьем канав, вряд ли бы он сейчас тонул здесь рядом с баснословно богатыми близнецами Карлник. И к телу Марджори Картер его бы не допустили. О нет. Женщины этого типа и не взглянули бы на него, будь он в сто раз красивее. И ему уже тридцать семь. Если верить прочитанным книгам, он уже перевалил через пик мужской жизни.

Черта с два!

Он доплыл до катера и уцепился за борт. Сил забраться в лодку не осталось. Но судорога постепенно прошла, и он устало поднялся по лесенке в катер.

На корме он увидел переплетенные тела близнецов Карлник. Забыв обо всем на свете, они занимались любовью.

Эл с отвращением смотрел на них. Он вполне мог утонуть, а их занимали только собственные особы.

Со злости он сел в кресло водителя и резко послал катер вперед. В результате рывка девицы едва не оказались в воде.

Кара добралась до него, сверкая глазами.

— Идиот проклятый! — завопила она. — Ты же мог нас утопить!

Эл и его спутники покинули остров в тот же день.

— Полагаю, — медленно произнесла Даллас, — что вы ошиблись.

Лу Марголис хмыкнул.

— Ошибся! Кончай молоть ерунду. Я тебя узнал сразу же, стоило тебе войти в комнату. Кто же может забыть такое тело!

— Мне что, следует считать это замечание комплиментом?

Лу откинулся в кресле, явно наслаждаясь каждой минутой их разговора.

— Ты можешь считать что хочешь, выбирай… миссис Марголис.

Даллас в изумлении покачала головой.

— Вы больны, вы это знаете? В самом деле больны.

— Почему? — внезапно разозлился он.

— Потому что, если бы я была той девушкой, за которую вы меня принимаете…

— А ты она и есть…

Даллас не обратила внимания на то, что он ее перебил.

— С какой стати вы решили, что я когда-нибудь соглашусь заниматься тем же, чем я занималась?

— Всему есть цена, — коротко ответил Лу. — А все бабы по натуре шлюхи. Возьми мою жену. — Он взял со стола фотографию в рамке и уставился на улыбающееся лицо Дорис Эндрюз. На снимке у нее был свежий и чистый вид, так хорошо знакомый любителям кино всего мира. — Она змею готова трахнуть, если той не повезет и она заползет к нам на участок. Я все про нее знаю, и я ей мщу. Можно меня в этом винить?

— Думается, в таком случае лучше развестись.

— Зачем мне разводиться? Я ее люблю. Давай, Даллас, раздевайся, надевай эти тряпки. У меня всего пятнадцать минут. Я хочу быть агентом по продаже недвижимости. Это мой кабинет, и ты приходишь ко мне, чтобы обсудить продажу твоего дома и покупку другого, побольше.

— Выкиньте это из головы.

— Не будь дурочкой.

— А что мне угрожает, мистер Марголис, если я откажусь?

Он поднял брови, изображая изумление.

— Я же человек, который собирается сделать из тебя звезду.

— Знаю. Только сегодня подписала контракт.

— Контракты можно нарушать.

— Можно подать в суд.

— В этом городе правы власть имущие. Надеюсь, ты это уже уяснила?

Она пожала плечами, пытаясь сохранить хотя бы внешнее спокойствие.

— Можно также и кое-что рассказать.

Лу громко расхохотался.

— Да кто поверит тебе? Девице, которую уволили, потому что она не подходила для роли. Кроме того, не забывай, я ведь женат на Дорис Эндрюз, а ее репутация среди публики снежно-белая, без единого пятнышка. Любой, попытавшийся облить ее грязью, сразу же сам окажется по уши в дерьме.

— Зачем вы меня наняли? Зачем согласились заплатить такие деньги? Почему вам пришла в голову мысль сделать меня звездой?

— Потому что твой агент прав — ты подходишь для этой роли, а нам, как ты хорошо знаешь, требовался кто-то немедленно. Но незаменимых нет. Есть другие, не столь хорошие, как ты, но есть. И на все согласны.

Даллас обеими руками откинула волосы назад и попыталась сдержать набегающие на глаза слезы злости.

— Давайте расставим все точки над „i", — медленно сказала она. — Я хочу быть твердо уверена, что правильно поняла вас. Контракт действителен, если я делаю то, что вы потребуете, так?

Он кивнул.

— А если нет, то меня выкидывают прочь. Так?

— Боюсь, что так. Коди Хиллз знает о твоей бывшей профессии?

— Не впутывайте сюда его, — огрызнулась Даллас.

— Он должен будет узнать, — решительно заявил Лу. — Если я расторгну контракт, он должен будет узнать.

— Зачем?

— Мне он показался толковым парнем. Я надеюсь, что моральные аспекты этого дела заставят его не подавать на меня в суд.

— Вы уже обо всем подумали, не так ли? В любом случае я в проигрыше.

Ей хотелось завизжать, заорать во все горло, обругать его на чем свет стоит. Выцарапать его мерзкие маленькие глазки, пнуть куда побольнее, выбить ему зубы. Но она ухитрилась холодно улыбнуться, собрала одежду, которую он швырнул ей, и сложила ее аккуратной стопкой на столе. Затем перегнулась через стол, взяла сигарету из его серебряной коробки „Данхилл", прикурила ее, выпрямилась и сказала:

— Ладно, мистер Марголис. Вы победили. Да и почему бы вам не победить — у вас все козыри на руках. Но не сейчас, когда у вас всего пятнадцать минут.

— Но…

— Никаких „но". Теперь моя очередь распоряжаться. Вы же хотите, чтобы я вами командовала? Так нам будет много, много веселее… — Как быстро вернулся к ней жаргон проститутки. Добродушное подшучивание, которое так по душе многим мужчинам. — А теперь будь паинькой и слушайся меня. Я обещаю тебе, милок, такое развлечение, что ты последний разум потеряешь.

— Когда? — нетерпеливо спросил он.

— Завтра. И не здесь, у меня дома.

— Нельзя, чтобы меня у тебя видели.

— Да кто тебя увидит? Твоя королева-целка никого наблюдать за тобой не приставила?

— Нет… Но…

— Мы можем поиграть в тренера по плаванию, как это тебе? Ты плавать-то умеешь?

— Когда-то умел…

— И снова сможешь. — Она улыбнулась, послала ему воздушный поцелуй. — Я буду миссис Марголис, а ты можешь быть Марком Шпицем, если захочешь. Ей бы он понравился, верно? Молодой, сильный… С ролью-то справишься?

Он кивнул. На лице появилось довольное выражение.

— Ты знаешь, что мне надо, так ведь? Умница. Почему бы нам обоим не получить от этого удовольствие?

Улыбка прилипла к ее лицу, как маска.

— Ты прав, как всегда.

Она ушла из студии, с трудом сдерживая обуревающую ее ярость. В машине, взятой напрокат, она вернулась в свой арендованный дом в Беверли-Хиллз.

В бешенстве ходила по комнатам, сбрасывая с себя одежду, потом нырнула в бассейн. Только когда ее голова коснулась воды, она позволила себе заплакать.

Она плавала вдоль бассейна, мощными бросками разрезая спокойную голубую воду, пока окончательно не выплакалась. Выбившись из сил, она вылезла из бассейна, плюхнулась на траву и долго лежала, раскинув ноги и размышляя.

Шантаж. Чистой воды.

Ты обслужишь меня, а я приму все меры, чтобы сделать из тебя звезду, всем звездам звезду.

Ну а если бы она уже была звездой? Что бы смог тогда предпринять Лу? „Женщина — творение мужчины" может сделать из нее звезду. Много времени это не займет. Сколько визитов Лу Марголиса придется ей выдержать? От одной только мысли об этом ее кожа покрылась мурашками. Неправда, что та, которая была шлюхой единожды, останется ею навсегда. Она скорее пойдет в официантки, чем вернется к этому ремеслу.

Должен же быть какой-то выход.

Ее первым желанием при взгляде на самодовольного Марголиса за мраморным письменным столом, объясняющего ей, как и что, было убить его. Именно потому она и предложила плавание. Но ведь с Бобби ничего не вышло, почему должно получиться с ним? Но, Господи, до чего же будет приятно затащить его под воду, почувствовать, как он извивается, каким будет перепуганным, когда она его отпустит.

Но это все мечты. Убить она неспособна; одна только мысль об этом вызывала не меньшее отвращение, чем сам Лу Марголис.

Во сне ее часто преследовал тот мертвый старик из мотеля в Майами. Она просыпалась вся в поту, дрожа, с бешено колотящимся сердцем.

Если бы только она могла обратиться за помощью к Коди! Но он так расстроится. А может, будет шокирован. Интересно, можно сейчас кого-нибудь шокировать? Но ему будет больно, а это еще хуже. Получится, что она его подвела, а ей этого вовсе не хотелось.

Она перекатилась на живот. Что бы такое придумать? Лу Марголис шантажировал ее, надо найти способ повернуть все против него.

Постепенно, частями, в голове ее стала формироваться идея.

Фотографии. Все верят фотографиям.

Она и Лу. Один только раз. Даже подумать противно. Но если она сможет сделать фотографии…

Каким образом?

Она никогда не держала в руках фотоаппарата. Но, может, ей удастся кого-нибудь нанять… Глупости, это только приведет к новому шантажу…

Но мысль дельная. Окна гостиной и спальни выходили на бассейн. Огромные окна, все как на ладони. Где бы найти фотографа? Кому можно довериться?

Линда.

Имя всплыло неожиданно. Линда согласится ей помочь, если она расскажет правду. А лучшего варианта не придумаешь.

Даллас наконец слегка расслабилась, отдалась солнечным лучам и принялась придумывать, как лучше подступиться к Линде. По телефону не годится. Наверное, у нее только и хватит времени, чтобы узнать, где она, сесть в самолет, а если Линда согласится, вернуться с ней вместе.

Она уже совсем было поднялась, как услышала шаги и голос Коди:

— Эй, леди, у тебя кое-что выглядывает, но не пугайся, я закрыл глаза и вижу только то, что сам себе позволяю.

Она встала и завернулась в полотенце, как в сари.

— Теперь можешь смотреть.

— Господи, ну и любишь ты подразнить парня! — Он открыл глаза и усмехнулся. — Ты обещала, что позвонишь сразу, как вернешься. Что он хотел?

Она покачала головой, стараясь выиграть время, придумать, что бы такое, черт побери, ему соврать.

— Да честно говоря, не знаю, — выговорила она наконец, — что-то насчет морали, так я поняла.

Коди кивнул.

— Я так и думал. Он до смерти напуган этой историей с девицей, которая оказалась мужиком. Ты в порядке? У тебя глаза красные. Ты не была…

— Коди, мне тут тетя позвонила. Помнишь, я тебе говорила, что у меня есть тетка там, где я раньше жила, пока мне не исполнилось шестнадцать?

— Ты еще говорила, что рада была бы никогда о ней не вспоминать.

— Да, я помню, я так говорила, но все же она меня вырастила. Если бы не она, то после гибели родителей… — Она беспомощно пожала плечами. — Я ей нужна. Личные дела. Поеду к ней.

— Ты не можешь. Ты что, свихнулась? У тебя съемки через три дня.

— Слушай, я все устроила, все-все, заказала билеты туда и обратно. Послезавтра вернусь, обещаю.

Коди нахмурился.

— Студия ни за что не согласится.

— А студии и знать ничего не нужно. — Она схватила его руку и крепко сжала. — Я тебя не подведу, ты ведь знаешь, что не подведу?

Он обреченно кивнул.

— Да, наверное. — Потом добавил с большим энтузиазмом: — Тогда собирайся и одевайся, я отвезу тебя в аэропорт.

— Я поеду туда на своей машине, оставлю ее там, так будет проще.

— Я тебя встречу.

— Коди, мне нужен режиссер, вовсе не шофер.

— Я могу поехать с тобой…

Она сделала вид, что рассердилась.

— Ты что, мне не доверяешь?

— Разумеется, я тебе доверяю.

— Тогда будь лапочкой и вали отсюда, чтобы я могла собраться. Я позвоню сразу, как приеду. Обещаю.

Он не хотел уходить, но ей наконец удалось от него отделаться.

Бедняга Коди. Наврала ему с три короба. Но на что не пойдешь ради благого дела.

Ничего себе, благое дело. Спасание собственной шкуры.

Она нашла Линду в Майами. Ну разумеется, где же ей еще быть.

Через час она уже поднималась по трапу самолета.

Отжимания вымотали Эла.

— Сорок семь, сорок восемь, сорок девять, пятьдесят. — Он, задыхаясь, свалился на пол. — Теперь твоя очередь, Эван.

Эван следил за отцом, прищурив глаза. Соревноваться с ним он не собирался.

— Мне не хочется, папа.

— Попробуй, — скомандовал Эл. — Ты что, собираешься таким хлюпиком всю жизнь прожить?

Эван неохотно опустился на пол, но тут, к счастью, зазвонил телефон, дав ему возможность избежать позора.

Эл взял трубку.

— Слушаю? — сказал он. Пауза. Затем: — Ох, Эдна, это снова ты. — Пауза. Затем: — Я еще вчера тебе сказал, у него все в порядке, и нечего тебе трезвонить.

Он повесил трубку. Настроение было окончательно испорчено. До сего времени Эдна не давала себе труда хоть раз связаться с ним, но теперь, когда здесь был ее драгоценный маленький Эван, она дня не пропускала, чтобы не позвонить.

Элу хотелось поговорить о мальчишке с Полом, но после ссоры их отношения стали прохладными. Эл сожалел об этом.

Звездам не пристало извиняться. Но он чувствовал себя виноватым, только не знал, как в этом признаться.

Турне становилось однообразным. В Филадельфии — полный успех. В Вашингтоне — то же самое. И в Норфолке. Теперь вот Майами — пристанище для всех отошедших от дел любителей солнца.

Эл даже не выходил из своего люкса в „Фонтенбло". Стоило ему показаться, сразу возникала толпа баб с дикими прическами, словно они собрались на конгресс парикмахеров.

Он уже понял, что путешествовать с Эваном не слишком приятное дело. Парень связывал его постоянно, не давал чувствовать себя свободно. Ему почему-то раньше казалось, что, несмотря на свое бесконечное нытье, Эван похож на него. Он ошибся, полагая, что стоит сунуть ему в рот сигару, напоить шампанским и подсунуть телку, как парень переменится, словно по волшебству.

Не тут-то было. Эван остался все тем же занудой. От шампанского отказывался, от сигар кашлял и пятился в ужасе, если поблизости появлялась особа женского пола.

Эл подошел к окну и посмотрел на бассейн и на толпу народу далеко внизу.

— Черт бы все побрал! — медленно произнес он. — Черт бы побрал всех этих засранцев! — Ему было скучно, ужасно скучно, хоть удавись.

— Что мы будем делать днем? — решился спросить Эван.

Эл с трудом сдержался, чтобы не послать его куда подальше. Он теперь еще должен его развлекать, этого не хватало!

Чего бы ему самому хотелось, что ему было нужно, так провести вторую половину дня в постели с тупой, блондинистой девкой. По-настоящему тупой, чтоб молчала и звука не издавала.

— Не знаю, — ответил он, — может, Берни тебя куда свозит. Я устал, лягу, пожалуй, снова в постель.

— Ну, — разочарованно протянул Эван, — а ты обещал, что мы будем нырять с аквалангом.

— Это каким же образом? — удивился Эл, потеряв терпение. — Ты ведь даже плавать не умеешь.

— Я бы с лодки посмотрел.

— Вот что я тебе скажу, — неожиданно нашелся Эл, — ты можешь взять урок плавания. Сейчас позвоню вниз и все организую. — Так он получит хоть один свободный час.

— Я все равно не научусь, — заныл Эван. — Я много раз пытался.

— Не надо опускать руки, — настаивал Эл, — все дело во времени, потом раз — и поплывешь. Это же как трах… как танцевать, никогда нельзя разучиться.

— Я не умею танцевать.

„А какого черта ты умеешь? — хотелось Элу спросить его. — Я засыпал тебя всем, что можно купить за деньги, а ты, твою мать, ни хрена не можешь. Спасибо тебе, Эдна. Прямо на моих глазах ты вырастила полное дерьмо".

Не обращая внимания на Эвана, он снял трубку и договорился об уроне плавания.

Набрал номер Пола, но дежурный сообщил ему, что мистер Пол Кинг уехал на весь день на яхте вместе с мисс Космо.

Какого хрена, он что, вообразил себе, турне — это каникулы? На мгновение Эл злорадно пожелал, чтобы позвонила Мелани и ей бы передали то же сообщение.

Эван надел плавки.

— Носки хоть сними, черт возьми! — взорвался Эл. — Прямо ходячая реклама — придурок-англичанин за границей.

Эван с унылым видом снял носки. Какое же поганое получалось путешествие.

Стаскивая носки, он позволил себе на мгновение вспомнить о Нелли. Такая хорошенькая, такая милая и ласковая. Он любовался ею издалека, так было лучше. Если бы его отец устроил ему свидание с ней, а не с этой страхолюдиной Сюзи. Вот было бы здорово. И как ему было потом стыдно смотреть на Нелли. Но она вела себя так мило, ни слова не сказала. По правде говоря, ему и случая не представилось поговорить с ней после этого. Казалось, она изо всех сил старается избегать Эла. Может быть, он ей не нравится. Эван вполне мог это понять. Но он с удовольствием иногда чувствовал ее взгляд на себе, хотя застенчивость мешала ему самому взглянуть на нее.

Жаль, что он не умеет обращаться с женщинами так, как отец.

Вот если бы он был больше похож на него!

Вот если бы он был знаменит, богат, и все бы вскакивали, стоило ему сказать слово.

Вот если бы его отец умер.

Избавившись наконец от Эвана, Эл решил оттянуться. Ему обрыдло изображать из себя няньку. Пошло оно все. Он — звезда. Суперзвезда. Это он должен был плыть сейчас на яхте, а не Пол.

Он порылся в приглашениях, рассыпанных по всему номеру. Вечеринки. Приемы. По большей части от людей, которых он и в глаза не видел, да и видеть не хотел.

Что же сделать? Необходимо уйти. Остаться означало снова возиться с Эваном. Если даже он запрется в спальне с блондинкой, все равно удовольствие будет не то.

Он взял приглашение от мистера и миссис Кларенс Монтерос посетить обед в честь английского посла, быстро оделся, велел Люку вызвать лимузин, и они вместе отчалили.

Даллас прибыла в аэропорт Майами, и дурные воспоминания нахлынули на нее душной волной. Неужели прошло всего лишь два года с того дня, когда они с Бобби удирали отсюда, как преступницы.

Она помнила ту ночь до мельчайших подробностей… Старик, который умер в их присутствии. Трусливое бегство в захламленную квартирку, где им удалось уложить вещи в рекордное время. И потом аэропорт, где Даллас каждую минуту ждала, что на плечо опустится тяжелая рука и ее арестуют…

Она вздрогнула, услышав вопрос:

— Такси будем брать?

— Да, пожалуйста. — Она села в машину и велела водителю отвезти ее в „Фонтенбло". Ее передернуло, когда она прикинула, сколько мужчин назад это было.

— Сегодня в „Спортаториуме" концерт Эла Кинга, — сообщил водитель. — Сущий дурдом, полно фальшивых билетов, настоящий скандал. Вы сюда отдыхать?

— Нет.

— Ваше лицо мне знакомо, вроде где-то видел. Вы с ТВ?

— Нет.

— На той неделе вез девушку. Актрису. Она англичанка. Так она…

Водитель все гудел, но Даллас не слушала, думая о своем. Интересно, а родители ее все еще держат зоопарк?

Если бы у нее было больше времени, можно бы туда съездить. Не входить, конечно, просто посмотреть со стороны, там ли зоопарк…

Негодяи. Ей было всего семнадцать, а они позволили ей просто уйти и затеряться в ее собственном мире. Она ведь была настолько наивна, что, когда попала под первого мужика, ей казалось, это он делает ей одолжение.

Такси остановилось перед подъездом гостиницы.

— Нет, я точно вас где-то видел… — снова заговорил водитель.

Она пропустила его слова мимо ушей, расплатилась и поднялась по ступенькам.

Линды не было. Как, впрочем, и Пола. Но дежурный показал ей Барни Сантэна, идущего через вестибюль к выходу.

Даллас торопливо подошла.

— Мистер Сантэн, — сказала она поспешно, — я…

Он продолжал шагать.

— Прости, детка, свободных билетов нет. Капут. Кончились. Поезжай за нами в Чикаго, там я что-нибудь придумаю.

— Да не надо мне билетов, — отрезала она. — Меня зовут Даллас, я приятельница Линды Космо, мне надо ее срочно видеть. Очень срочно. Вы не могли бы мне помочь?

Берни остановился, взглянул на нее и аж присвистнул.

— Блин, а вы настоящая красотка. Видел вас в клипе с Элом. Простите, что сразу не узнал, но я за это турне совсем отупел. Для вас у меня найдется билетик!

— Не надо билета, — терпеливо повторила Даллас, — мне только надо видеть Линду.

— Ну разумеется, — согласился Берни, потирая потные ладони, — и мы вместе поедем на концерт и там найдем вашу Линду.

— Благодарю вас.

Такого тяжелого похмелья у Эла давненько не было. В голове стучало на разные лады, глаза резало, даже зубы болели.

Он попытался вспомнить… Господи, концерт. Что произошло на концерте? Пел он или нет? Честно говоря, он совершенно не помнил.

Он лежал неподвижно, стараясь сосредоточиться и не думать, что ему необходимо в туалет.

Вспомнил, что днем потащился на какой-то поганый прием, где было полным-полно надутых английских эмигрантов. Обосновавшиеся в Майами лишенные подбородков чудища. Девицы с писклявыми голосами и лошадиными мордами, смотревшие на него, как на клоуна. Все это напомнило ему худшие дни, еще до славы. Он ушел с приема и направился в бордель. Выбрал себе маленькую веселую кубиночку и провел три часа, напиваясь, в ее комнате. Он не стал с ней спать, только унижал ее. И потом чувствовал себя настоящим дерьмом и поэтому продолжал пить вплоть до самого концерта.

Он смутно помнил, что на каком-то этапе возник Эван. Потом был Берни, а еще позже Пол, который спорил с ним. Но на сцену-то он выходил или нет? Не мог вспомнить, и все тут.

С желанием отлить уже было невозможно бороться, и, когда он вышел из ванной комнаты, увидел сидевшего на кровати Пола. Они устало посмотрели друг на друга. Ни тот, ни другой не знали, как им себя вести.

— К чертям собачьим эти отжимания, — проворчал Эл. — Что мне действительно нужно, так это пара литров апельсинового сока и новая башка.

Пол снял трубку и попросил, чтобы принесли кувшин апельсинового сока.

— Есть будешь? — спросил он.

Эл скривился.

— Ясно. — Пол повесил трубку. — Что случилось?

— Ничего не случилось. Просто захотелось оторваться. Как прошел концерт?

— Ты нетвердо стоял на ногах. Оскорблял зрителей. К счастью, стоял такой визг, что, даже если бы ты заголил зад и спел непристойную песенку, никто ничего бы не заметил.

— Где Эван?

— Я послал его в кафе.

Эл схватился за голову.

— Я от этого парня с ума сойду. Надо как-то от него избавиться. Послать домой. Придется тебе ему об этом сказать, я не смогу.

— Благодарю покорно. Мальчишка тебя боготворит. Если ты отошлешь его домой, он сочтет, что ты от него отказался по большому счету, и станет только хуже. Мне кажется, ты должен дать ему еще шанс.

— Какой шанс? Он не пьет, не курит, не трахается. Следит за мной, как коршун. Не могу я больше, меня от него тошнит.

Пол открыл дверь официанту и налил Элу огромный стакан апельсинового сока.

— Не обращай на него внимания. Кончай беспокоиться. И самое главное, нечего ему делать у тебя в номере. Давай на будущее снимать ему отдельную комнату. Пусть не таскается за тобой повсюду. Пусть сам ищет себе друзей.

— Найдет он, как же.

— Оставь его в покое, и найдет. Я попрошу Линду, когда она вернется, заняться им немного.

— А куда она делась?

— Улетела в Лос-Анджелес с Даллас. У нее там какая-то проблема, Линда согласилась помочь.

Эл внезапно заинтересовался.

— Какая проблема?

Пол пожал плечами.

— Откуда я знаю? Даллас прилетела, схватила Линду, и с утра пораньше обе исчезли. Думаю, что…

— Даллас была здесь?

— Вчера вечером.

— Почему ты мне не сказал?

— Вот я и говорю.

— Прекрасно, посмотрите на него. Он мне говорит после того, как ее и след простыл.

— Это тебя вчера не было. Счастье еще, что концерт состоялся. Ты был…

— Сделай одолжение, Пол, отвяжись. У меня от твоего голоса голова разламывается, я больше не могу.

— Разумеется. Мы вылетаем через два часа. Встреча с прессой и телевидением состоится в аэропорту О'Хайр по прибытии. Днем запись в студии. Вечеринка в твою честь сегодня в особняке „Мачо".

Эл застонал.

— Если я к тому времени не подохну…

Пол невесело улыбнулся. Уже дважды звонили с угрозой, что в самолете Эла спрятана бомба, так что в данный момент самолет тщательно обыскивали.

— Ничего, выдюжишь.

Эл ухмыльнулся.

— Это точно. Сауна. Массаж. Желудок прочистить. Кстати, ты телефон у Линды взял?

— Не знал, что тебя это интересует.

— Очень даже. Линда мила, но, к сожалению, занята. Ты не возражаешь, если я позвоню Даллас?

Пол написал номер на листке бумаги.

— Сделай одолжение.

Когда Пол ушел, Эл почувствовал облегчение. Между ними снова установились нормальные отношения. На душе стало легче. Боже милостивый, если уж Пол еще не научился понимать его настроения…

Он налил себе еще апельсинового сока и запил им несколько таблеток. Заставил себя принять холодный душ, потом решил, что все же должен сделать отжимания, но дошел только до половины и без сил свалился на пол.

И только тогда он взял трубку и попросил номер, который дал ему Пол. Он еще не придумал, что скажет, когда Даллас ответит, но ему хотелось поговорить с ней, хотя бы просто поздороваться. Надо же такому случиться, что она прилетела в Майами именно в тот вечер, когда он напился до чертиков. Вроде бы сама судьба мешала им встретиться.

Телефонистка попросила его подождать. Он нетерпеливо ждал, и сам удивился тому, как огорчился, когда женский голос сообщил, что номер не отвечает.

Блин! Что это его заклинило на этой Даллас?

Он аккуратно сложил бумажку с номером и спрятал в карман. Он позвонит снова. Позже.

Хотя Даллас сильно нервничала, ей удалось встретить Лу Марголиса ослепительной улыбкой. В черной кофточке на бретельках и длинных шелковых брюках она выглядела потрясающе.

Ни Линды, ни Дайамонд предусмотрительно не было видно. Из стереоколонок доносился голос Стива Уандера. Их ожидала уже открытая бутылка шампанского.

Лу все ужасно понравилось.

— Недурственное местечко, — пробормотал он. — Изолированно. Уютно. Мило. Нет, спасибо, я не хочу шампанского… Налей мне просто минеральной воды.

— Вы не пьете? — спросила Даллас.

— Алкоголь на меня плохо действует.

— Бросьте, один бокал вам не повредит. — Она силой вручила ему бокал и с облегчением увидела, что он к нему приложился.

Лу взглянул на часы.

— У меня только час времени, — предупредил он.

— У меня есть для вас сюрприз.

Он прищурил глаза.

— Не люблю сюрпризов.

— Этот вам понравится, — улыбнулась она.

— Я не люблю никаких сюрпризов. Раздевайся.

— Раздеваться? А я-то думала, мы поиграем. Мы же говорили об учителе плавания.

Лу почесал затылок.

— Ну, не знаю. Я думаю, в этом нет нужды.

— В чем нет нужды?

— Играть в игры. — Он засмеялся, довольный собой. — Это и так игра, иметь тебя, зная то, что я знаю.

Даллас с трудом удержала на лице улыбку. Надо же, какая свинья!

— Пойдемте к бассейну, — предложила она, — вечер такой чудесный.

— Я всегда искал себе такую девку, как ты, — ухмыльнулся Лу. — С хорошей внешностью, тщеславную, готовую на все. Ты ведь готова на все ради меня? Господи! Я только говорю с тобой, а у меня уже стоит. Ты хоть понимаешь, что это значит?

Она мягко взяла его за руку и повела к бассейну.

На трамплине для прыжков в воду полностью нагая, за исключением блесток на груди, возлежала Дайамонд.

Даллас еще раз подивилась, как великолепно выглядит эта девушка. В лежачем положении не было заметно ни коротковатых ног, ни низкого зада. А грудь у нее была замечательная, большая, красивой формы, и блестки подчеркивали ее красоту.

Дайамонд приподнялась на локте.

— Мистер М., — пропела она, — как приятно вас снова видеть! Как чудесно! Шли бы вы сюда поиграть с моей теплой мохнатенькой обезьянкой, пока ваша женушка не подготовится к уроку плавания.

Лу повернулся к Даллас.

— Сюрприз! — воскликнула она, слегка подталкивая его в направлении Дайамонд. — Идите и развлекитесь, я присоединюсь к вам через минуту.

Лу спорить не стал. Слишком уж соблазнительно выглядела Дайамонд.

Даллас с облегчением смотрела, как он хромает к Дайамонд. Потом повернулась и кинулась в дом, чтобы предупредить Линду. Она наполовину задернула шторы и выключила свет.

Линда с фотоаппаратом встала на колени у окна.

— Если посмотрит прямо в окно, — предупредила она, — он меня обязательно заметит.

— Знаю, знаю. Не волнуйся, мы его займем, у него не будет времени смотреть в окна. — Говоря все это, Даллас раздевалась. Под брюками и кофточкой на ней оказалось крошечное бикини. Она быстро сделала несколько глотков шампанского. Господи! Именно этого момента она больше всего страшилась. Глубоко вздохнув и откинув голову назад, она вышла из дома.

Как всегда, ужин у мамы измотал его до ручки. Милая старушка, но изводила его нещадно.

Когда он женится? Купит новую машину? Дом? Заведет детей? Пойдет к зубному врачу? Перестанет ходить к психоаналитику?

Коди затормозил на красный свет и взглянул на девушку в остановившемся рядом „понтиаке". Ему показалось, что та ему улыбнулась, но она уехала, прежде чем он успел прийти к какому-нибудь определенному выводу. Настроение у него было неважное, хотя он сам себе не мог объяснить почему. Он стоял на пороге новой жизни, в которой у него будет все, о чем он мечтал. Скоро он станет известным, к нему придет успех. Люди, до сих пор не узнававшие его на улице, будут с радостью отвечать на его телефонные звонки.

Голливуд. Вот это город! Ты можешь прожить и проработать здесь всю жизнь, так, как сделал он, и, если тебе не удастся взбить волну, никто и знать не будет, что ты существуешь.

Он обязательно взобьет волну. Большую волну.

Он — человек, который открыл Даллас.

Он — человек, который добился для нее миллионного контракта. Скоро об этом узнает весь город, и маленький еврейчик, этот агент Коди Хиллз, из ничтожества превратится в большого человека. Он станет агентом, услугами которого захотят пользоваться все крупнейшие звезды.

Еще немного — и он будет в зените.

Разумеется, он все заранее спланировал. И когда Даллас впервые появилась в Голливуде для кинопробы, он каким-то седьмым чувством понял, что в ней его шанс. Он умудрился разглядеть в этой чувственной девушке с копной непослушных волос нечто большее, чем просто красивое тело. Он учуял запах большого успеха.

Он следил за ней и терпеливо ждал, когда представится случай использовать ее на полную катушку. Таким случаем и явился фильм „Женщина — творение мужчины". Девушка, с которой они поначалу подписали контракт, была крупной, красивой блондинкой. Слишком крупной, чересчур блондинистой, да и голос у нее был хрипловатый, не вязавшийся со всем обликом. Коди немного покопался в ее жизни и обнаружил нечто, поразившее его самого. И он знал, что стоит об этом узнать, и ни одна студия ее не захочет.

Но он выжидал. Сначала послал телеграмму Даллас, а когда она позвонила и приехала в Лос-Анджелес, он пришел в полный восторг.

Бросил свою работу в агентстве. И сосредоточился на том, чтобы заполучить эту роль для Даллас. Он ни разу не усомнился. Он назвал свои условия и не отступил ни на дюйм. Каким-то подкожным чутьем он знал, что его условия будут приняты. Так оно и случилось.

Все прошло так, как он и задумал. Ну, по крайней мере, почти все.

Он заехал на бензоколонку и, пока заправляли машину, сидел, задумчиво уставясь в окно. Чего он не предусмотрел и что явилось для него полной неожиданностью, так это то, что он влюбился, как бы дико это ни было, да, влюбился в свою собственную клиентку. Воистину, нет предела человеческой глупости. Коди Хиллз попался в ловушку, которой он до сих пор так успешно избегал. Всё до поры до времени.

Если ты живешь в Голливуде и работаешь агентом, не важно, насколько ты преуспел, уже одно то, что ты мужчина, гарантирует тебе избыток женского внимания.

У него были женщины. Да еще какие! Ирен, маленькая брюнетка, вязала ему носки и пыталась на нем испробовать Кама-Сутру; Эвелин — у нее тоже были сложные отношения с матерью; Конни — она познакомила его со своим психоаналитиком. Пусть особой красотой ни одна из них не блистала, но все отличались отзывчивостью и женственностью.

— Ты таки не Пол Ньюмен, — недавно возвестила его мать с некоторой долей удивления в голосе, будто до последнего мгновения она надеялась, что он ничуть не хуже. — Тебе скоро стукнет тридцать. И что ты мне можешь сказать за женитьбу?

Но женитьба не входила в его ближайшие планы. Ирен, Эвелин, Конни будут прекрасными женами для кого-нибудь. Только не для него, тут двух мнений быть не может.

Так что же тогда насчет Даллас? Тут он влип. Господи, какая все-таки женщина! Да она оскорбится, если он хоть намекнет на свои истинные чувства. К тому же она — его дверь в лучшее будущее, и он не должен рисковать, любовные притязания могут все испортить.

Но это будет нелегко. Видит Бог, нелегко.

Она уехала всего на один день, а он уже места себе не находит. Где она? С кем?

Она сказала, что звонит из Нью-Йорка, но от телефонистки он узнал, что разговаривал он с Майами. Почему она солгала?

В полном расстройстве Коди расплатился за бензин и взглянул на часы. Девять, слишком рано, чтобы ехать домой, и слишком поздно, чтобы звонить Ирен, Эвелин или Конни.

Что он действительно может сделать, так это съездить к дому Даллас и проверить, все ли там в порядке.

Хорошая мысль. Он включил радио и поехал по бульвару Сансет.

Ван Вельда собрал у себя целое созвездие. Все, кто хоть что-нибудь значил и оказался в данный момент в Чикаго, получили приглашение на вечер в честь Эла Кинга.

Был там талантливый, но поддатый писатель, который, шатаясь, бродил по залу и оскорблял всех. Присутствовала и кинозвезда с личиком эльфа, недавно снявшаяся обнаженной для журнала. За женоподобным репортером скандальной хроники неотступно бродила светская дама с точеным профилем. Была и Марджори Картер, приехавшая специально ради интервью с Ваном Вельдой. Выделялся киноактер с призывным взглядом и карманами, полными кокаина, которым он щедро делился со всеми.

А среди этих знаменитостей бродили по меньшей мере два десятка первосортных нимфеток.

Все они были одеты одинаково — в коротенькие, плотно облегающие шорты и маленькие пушистые свитера, оставляющие открытыми почти весь живот, а если девушка высоко поднимала руки, то и часть ее грудей.

Быть нимфеткой означало соблюдать несколько непреложных правил, как то: никогда не носить ни трусиков, ни бюстгальтеров и иметь размер груди не менее 34 (С), но и не более 36 (В).

Эти правила были установлены лично Ваном Вельдой.

Нимфеткой месяца была рыжая веснушчатая девица по имени Лори Пу, которой и разрешили первой попытаться заворожить Эла. Она подлетела к нему, едва он появился, и кокетливо возвестила:

— Я — ваша нимфетка на вечер, меня зовут Лори Пу, и я сделаю для вас все, что вы пожелаете. Абсолютно все. — Она хихикнула и подмигнула на случай, если он слишком туп, чтобы правильно ее понять. — А теперь, что бы вы хотели выпить, мистер Кинг, сэр?

— Сооруди-ка бокал шампанского, душечка.

К ним приблизился Ван Вельда, облаченный в шелковый пиджак Кунфу и вельветовые брюки. Он по-мужски крепко пожал ему руку, кивнул Полу и объявил:

— Я могу иметь любую женщину в этой комнате, так же как и вы, Эл. Так же, как и вы. Не думаю, что найдется много мужчин, которые могли бы этим похвастаться. — Он гордо затянулся трубкой, по форме напоминающей фаллос.

— Генри Киссинджер, — сухо заметил Эл.

Ван не обратил внимания на его замечание.

— Рад, что вы смогли прийти, — сказал он. — Мой дом в вашем распоряжении. Все, что пожелаете, ваше. — Он выдержал паузу и добавил многозначительно: — Все.

— Вас понял, — ответил Эл вежливо, — на данный момент я бы хотел выпить.

Ван изобразил возмущение.

— Вам до сих пор не принесли выпить? — Он зацепился пальцем за шорты проходящей мимо нимфетки.

— Мистер Кинг до сих пор не получил выпивку, — промолвил он сурово.

— Ой, какой кошмар! — простонала девица.

В этот момент вернулась Лори Пу, профессионально балансируя подносом. На нем стояли полные бокалы шампанского и небольшие тарелки с полинезийскими закусками. Она поставила поднос на стол, вручила Элу бокал с шампанским и сунула ему в рот сушеную креветку.

Ван удовлетворенно кивнул, Эл чуть не поперхнулся.

Спрятавшись за дверью, Эван с изумлением оглядывался по сторонам. Ничего подобного ему видеть не приходилось. Неужели люди так живут? Особняк представлялся ему в чем-то необыкновенным, просто удивительно, что его сюда вообще впустили. Возможно, в том, что он сын Эла Кинга, и есть какие-то преимущества.

Он стоял в дверях огромной роскошной гостиной. Фантастическая комната, наполненная кожаными диванами шоколадного цвета, мраморными столиками, великолепными стереосистемами, из которых доносился голос Эла Кинга, и огромными телевизионными экранами на каждой стене с наушниками для тех гостей, которые не желали пропустить свою любимую программу.

В центре всей этой роскоши плескалось маленькое озеро, а в середине его расположился бар. Нимфетки с переполненными подносами сновали взад-вперед по узкому бамбуковому мостику.

Эвану удалось узнать по крайней мере двух кинозвезд. У него отвисла челюсть, когда он разглядел, как была одета одна из них. Да ведь ее сиськи прекрасно видны сквозь совершенно прозрачную блузку! Он так и замер, не в силах отвести взгляд.

— Эй, закрой рот, а то что-нибудь влетит! — хихикнула подошедшая Нелли. — Ничего себе обстановочка, а?

— Да, — с трудом выдавил Эван, ошеломленный ее неожиданным вниманием.

— А как твои делишки? Развлекаешься?

Он быстро оглянулся, чтобы убедиться, что она обращается именно к нему.

— Ничего себе, — наконец пробормотал он.

— Да, — согласилась она, — я понимаю, что ты имеешь в виду. Наверное, ты должен испытывать напряжение. Я хочу сказать, быть все время с Элом, наверное, это нелегко. С ним ведь никогда не знаешь, чего он хочет.

Эван как-то не понял, с чего это они вдруг принялись обсуждать его отца, но его устраивала любая тема, только бы Нелли стояла рядом.

Она была необыкновенно мила в своей желтой кофточке, подчеркивавшей ее великолепную темную кожу.

— Ты здесь раньше была? — рискнул спросить он.

— Где? В Чикаго?

Он кивнул.

— Ну конечно, перебывала во всех здешних заведениях. Но никогда не удостаивалась приглашения сюда. Тут как-то странно, как на картинке в журнале. — Она тряхнула длинными черными волосами. — Поверь мне, я-то понимаю, как тяжело Элу. Можешь передать ему это от меня, скажи, Нелли говорит, что она все понимает. Скажешь?

Эван чувствовал, что она сейчас уйдет. Он схватил ее за руку и быстро проговорил:

— Ты здесь самая хорошенькая.

Она удивленно рассмеялась.

— Ну спасибо, вот не знала, что тебя это интересует! — Потом серьезно добавила: — Не забудь передать Элу мои слова. — И ушла, нырнув в толпу в центре комнаты, где ее немедленно окружила группа очарованных мужчин.

Даллас проснулась как в тумане. Вроде и не спит уже, но и открыть глаза нет сил. Она долго лежала неподвижно, пока не рассеялся туман и она не смогла собраться с мыслями.

Тут же вспомнила вчерашний вечер. Все прошло гладко. И, слава Богу, уже позади.

Линда на кухне варила кофе.

— Где фотографии? — с беспокойством спросила Даллас.

— Не волнуйся. Негативы в конверте, в любой момент можешь отнести их в банковский сейф. А здесь два комплекта отпечатков. — Линда показала на буфет.

— Ох! Должна тебе признаться, я рада, что все кончилось.

— Она рада, что все кончилось! Хотя с познавательной точки зрения и любопытно. Только подумай, этот старый смешной карлик управляет студией, женат на Дорис Эндрюз и забавы ради играет в такие игры на стороне.

Даллас пожала плечами.

— Если бы я только рассказала тебе, что знаю…

Линда одним глотком прикончила кофе.

— Не надо. Мне мало не кажется. Не думаю, что могу еще что-нибудь переварить. Я и так весь вечер провела, мечтая о дружке Дайамонд. Я, вполне понаторевшая во многих делах тридцатидвухлетняя жительница Нью-Йорка, даже не знала, что существуют мужчины-проститутки. Думаю, мне какой-нибудь пригодился бы.

Даллас не сдержала улыбки.

— Зачем, ради всего святого?

— А ты как думаешь? Сама подумай, лечь в постель с мужчиной, единственной целью которого является доставить тебе удовольствие. Потрясающе! Нет, пойми меня правильно, в койке Пол просто великолепен. Но я иногда думаю, а не здорово было бы хоть разок думать только о себе? Просто лежать, отдавать указания и даже в голове не держать, как ему там, хорошо или плохо. Чистое блаженство! Я вдруг поняла, почему проститутки пользуются таким спросом. Ты только представь себе, как ты потребуешь от мужа или любовника, чтобы он занимался оральным сексом в течение четырех часов. Да он тебя засмеет. А мужчина-проститутка — тут можно получить безграничное удовольствие.

— Ты всегда можешь купить себе один из этих вибрирующих языков, которые разрекламированы в грязных журналах и газетенках.

— Даллас! Ничего ты не понимаешь! Не нужен мне вибратор. Я хочу мужика, целиком. Слушай, сколько это, по-твоему, может стоить?

— Ты что, серьезно?

— А почему бы и нет? Когда я ходила к психоаналитику, он велел мне никогда не сдерживать себя. „Испытай все лучшее в жизни", так он учил.

— Так отчего ты к нему больше не ходишь?

— Он, понимаешь, хотел, чтобы я набиралась опыта с его помощью. Размахивал своим членом перед моим носом прямо во время приема, за который я платила пятьдесят долларов! А ему около восьмидесяти, лысый как коленка. Надеюсь, ты понимаешь, почему я отказалась от сеансов.

Даллас поднесла к губам чашку с кофе.

— Я… если честно, то не понимаю.

— То есть?

— Не понимаю, почему люди, ну как бы это сказать, так помешаны на сексе. И можешь мне поверить, Линда, мужиков у меня было предостаточно. Лысые, старые, молодые, богатые. Всякие. И знаешь, все это ничего не значило. Если мне никогда больше не придется лечь в постель еще с одним мужиком, я ничуть не огорчусь. Секс меня не заводит, наоборот, расхолаживает.

Линда согласно кивнула.

— Я могу тебя понять. Господи, да ты мне достаточно рассказала, чтобы понять твои проблемы. — Она призадумалась. — Тебе бы не помешало сходить к психоаналитику, он бы разъяснил, что к чему. И еще тебе нужен потрясающий парень в постели, и еще тебе нужна любовь.

— Я думала о Коди…

— Тот агент, о котором ты рассказывала?

— Да. Он так добр ко мне. Он очень мил, и я вижу, что ему хотелось бы переспать со мной.

— А ты его любишь?

Даллас с горечью рассмеялась.

— Что такое любовь, Линда? Это не по моей части.

— Не говори ерунды…

— Да нет, я ведь уверена. Мне нравится Коди. Наверное, я его уважаю…

— И скрипишь зубами от одной мысли лечь с ним в постель. Так?

— Так.

— Тогда и думать забудь. Если тебе что и нужно, так это крепко влюбиться. — Линда налила еще чашку кофе. — Я собираюсь выступить с довольно диким предложением. Ты можешь решить, что у меня крыша поехала, но не торопись отказываться. Ты большую часть своей жизни обслуживала мужиков и старалась при этом, чтобы они свое получили именно тем способом, каким им самим хочется. Любое извращение годится, верно?

Даллас кивнула.

— Тогда кто, как не ты, — продолжала Линда, — может оценить старания мужчины-проститутки? Для меня — это роскошь, для тебя — необходимость.

— Ой, нет, я не думаю…

— Подожди. Сначала подумай. Что ты теряешь? На данный момент ты секс ненавидишь. Но как девушка разумная, понимаешь, что это противоестественно. Так вылечись. Найди себе то, что нравится. Найди себе парня, который доставит удовольствие тебе.

Они немного посидели молча, переваривая слова Линды.

— А ты знаешь, — продолжила Линда, — что в случае сенсуальной терапии надо платить партнерам за то, что они доставили тебе удовольствие? Чтобы с тобой такого не было, это надо вылечить. Могу признаться, что для меня секс — одно из самых больших удовольствий в жизни, а поскольку ты моя подруга, я хочу, чтобы и ты этого не упустила. Ты такая молодая и прелестная. Да что это я разговорилась? Дай мне сигарету, тогда я заткнусь.

Даллас молча протянула ей сигарету, другую взяла себе, хотя она обычно не курила.

— Не такая уж плохая мысль, Линда, — призналась она наконец. — В ней что-то есть. Бывало, очень редко, когда мне казалось, что секс может быть приятен…

— Чудесно! По крайней мере, ты понимаешь, о чем я говорю. Дотрагиваться друг до друга, ощущать, отдаваться наслаждению. Ничего лучше не бывает.

— Возможно, в клинике сексуальной терапии…

— Вовсе не нужно. Зачем тебе, чтобы все знали твои тайны? Ты скоро будешь знаменитой, звезды на телевидении возникают за один вечер. Именно поэтому я и предлагаю пригласить мужчину-проститутку. Например, приятеля Дайамонд. Никто и знать не будет. И ему ничего о тебе знать не надо, его единственная задача — ублажить тебя. А в клинике тебя начнут проверять, как в ФБР!

Неожиданно Даллас рассмеялась.

— Честно, Линда, ты только представь себе. Я — и плачу за секс! Это надо же!

— Подумаешь, и более странные вещи случались. Кстати, думаю, тебе пора одеться и отвезти негативы в банк.

Даллас загасила свою едва раскуренную сигарету.

— Слушаюсь, босс. — Она встала, подошла к окну и выглянула. День выдался солнечный, типичный для Калифорнии. — Линда, а тебе обязательно сегодня уезжать?

Линда допила кофе, вскользь подумала о Поле. Поняла вдруг, что он даже не удосужился позвонить.

— Пожалуй, нет.

— Дивно. Позвоню Коди, скажу, что я вернулась. Пусть поведет нас обедать. Я хочу тебя с ним познакомить. Он тебе понравится, я уверена.

Наблюдая за Даллас, Линда не могла не удивляться, как она меняется. Когда они встретились в первый раз, она была отстраненной и холодной. Правда, Линда теперь знала почему, но все равно было так приятно наблюдать рождение нового, мягкого, сердечного человека.

— У меня примерка в студии в половине третьего, — говорила между тем Даллас, — и, может, потом мы сможем съездить на пляж. Если завтра не начнутся съемки, все здесь тебе покажу. И после турне сможешь сюда приехать, пожить пару недель или месяц, сколько захочешь. Если тебе не очень неудобно спать на диване.

— Очень удобно. Может, я и поймаю тебя на слове. Почему-то я не жду, что Пол пригласит меня с собой в Лондон. Скажи, я не забыла тебе наказать никогда не связываться с женатым мужчиной?

— Ладно, остановись, я теперь мечтаю только о мужчине легкого поведения.

Набирая номер Коди, Даллас чувствовала неловкость. Снова ложь. Господи, как бы ей хотелось не лгать Коди!

Он снял трубку на четвертом звонке.

— Коди Хиллз у телефона.

— Даллас у телефона, — ответила она, шутливо передразнивая его деловую манеру говорить.

— А, ты вернулась. — Голос был тусклым.

— Какой энтузиазм! Я — твоя звезда. А ты мне — „Ты вернулась".

Он поколебался, потом сказал:

— Извини, все утро — деловые разговоры. У тебя все в порядке?

— В идеальном. Я со всем разобралась. Послушай, а разве я не заслужила приглашения на обед? Тут со мной моя подруга Линда, мне бы хотелось тебя с ней познакомить.

— Я должен посмотреть новое помещение для офиса.

— Чудесно. Мы пойдем с тобой. Где встретимся?

Он неохотно назвал ей адрес. Повесил трубку, пошел в ванную комнату и проглотил несколько желудочных таблеток. Что-то его старая язва разыгралась.

Он злился, что не сумел скрыть свое раздражение. Пожалуй, раздражение — не то слово. Скорее, ревность. И, Бог мой, это же надо быть таким козлом, чтобы ревновать клиентку. Если не поостережется, он может себя выдать. „Что это за оргия была в твоем доме?" Блин! Ее личная жизнь — не его собачье дело. Если у него хватает ума.

Вот такой линии он и будет держаться. Вдруг ему в голову пришла толковая идея, и Коди быстро взял телефонную трубку.

Берни видел эту пару девчонок в каждом городе, который они посетили. Сначала они были для него только лицами в огромной толпе орущих девиц, теснившихся у входа в гостиницу и около сцены. Только в Чикаго он вдруг осознал, что они следуют за Элом по всей стране. Молоденькие, но обе дурнушки.

Он подошел к ним и узнал, как их зовут. Черт возьми, вот поклонницы так поклонницы. Прессе понравится. Он даст им несколько лишних билетов, какие-нибудь сувенирные программки. Майку или что-нибудь еще.

Толстой, Плам, было девятнадцать, и размерами она превосходила самого Берни.

Глория, наоборот, напоминала скелет. Шестнадцать лет, крашеные лохмы и забавная заостренная мордочка.

Они пришли в восторг от того, что их наконец заметили. Плам сообщила Берни, что они собрали все свои сбережения, бросили работу, и все только ради того, чтобы быть поближе к Элу. Иногда они добирались автостопом, иногда поездом. Чтобы попасть из Чикаго в Майами, им пришлось потратиться на самолет.

— Ну, девочки, сегодня вам повезло, — заявил Берни. — Приходите около шести, и я познакомлю вас с самим великим человеком. Как это вам?

— Я сейчас в обморок грохнусь, — взвизгнула Глория, — просто грохнусь на пол, и все тут!

— А билеты на сегодня вы нам дадите? — спросила предусмотрительная Плам.

— Конечно, — заверил ее Берни. — Вы хотите сказать, что вы тащились в такую даль, не имея билетов?

— Да были у нас билеты. Только жрать-то что-то нужно, так что мы маленько зеленых на своих заработали, а пойдем по вашим.

Берни пожал плечами.

— Смотря от чего вы тащитесь.

Глория захихикала.

— Я — так от Эла тащусь. Как гляну, ноги как студень, правда. Даже если я не под кайфом, все равно. Он выворачивает меня наизнанку! Никто другой так не может, особенно если я не ширялась. — Она крепко схватила Берни за руку. — Ты его знаешь, чувак, скажи ему, если он хочет уйти в такой улет, что мозги наружу… — Она замолчала, поскребла взлохмаченную голову, глаза покрылись пеленой, и она едва не упала.

— Она просто голодная, — сурово объяснила Плам. — Мы последний раз ели в самолете. Знали бы вы, каким дерьмом нас там кормили! Я б такое и кошке не дала.

Берни полез в карман и, отсчитав пять долларов, протянул их Плам.

— Поешьте, умойтесь, приведите себя в порядок. Чтоб выглядели пристойно, там будут фотографы.

— На пять долларов мы должны поесть, вымыться и привести себя в порядок? Вы что, сдурели?

— Значит, не ешьте. Хотите встретиться с Элом, будьте здесь к шести.

Плам скорчила гримасу.

— Дешевка.

Ожившая вдруг Глория пробормотала:

— Я могу сделать так, что и у мартышки глаза на лоб полезут. — И снова отключилась.

Берни отслюнил еще пять долларов.

— Купи ей кусок мяса, а то она на человека не похожа. — Он повернулся, собираясь уйти.

— Не забудьте про билеты, — крикнула ему вслед Плам.

Даллас работала над фильмом „Женщина — творение мужчины" уже неделю, и дела шли прекрасно.

Съемочная группа относилась к ней дружески. Режиссер, которого звали Чак, был молод, симпатичен и умен. Жена его, поразительно красивая негритянка Кики, работала костюмером, и от некоторых ее костюмов для Даллас глаз нельзя было оторвать.

Коди приезжал каждый день и водил ее обедать. Казалось, его недавнее странное отношение прошло без следа. Даллас решила, что он, скорее всего, тогда поссорился со своей девушкой. Она удивилась, что в тот день он появился с Ирэн. Как ни странно, она почему-то не подозревала, что у него есть своя жизнь, не связанная с ней. Его неожиданное появление с приятельницей повергло ее в изумление. Она пожаловалась Линде.

— Слушай, — сказала ей Линда, — он нормальный парень. А ты что думаешь? Что он дрочит в туалете?

— Вообще об этом не думала.

— А надо бы. Он милый. У него, наверное, полно подружек.

— Но я… А, черт, проехали.

Ей не хотелось обсуждать любовную жизнь Коди. Ей не хотелось признаваться, но ее раздосадовало, что он не дожидается ее где-нибудь в сторонке. Более того, ведь она предлагала ему себя. И как это он там сказал, разумеется, очень вежливо, что он не хочет осложнять их деловые отношения? Прекрасно. Единственный мужчина, с которым она готова переспать, сам от этого отказывается.

Все чаще и чаще она подумывала, а не позвонить ли Дайамонд и попросить ее прислать своего дружка. Что Даллас теряет? Может, ей и понравится. Во всяком случае, попробовать стоит…

Линда уехала. Рванула сразу же, как услышала о взрыве бомбы в Чикаго. Ей хотелось быть вместе с Полом, все-таки она его любовница. Как фотограф, она пребывала в отчаянии, что пропустила такое событие.

Даллас не могла не думать о том, что может чувствовать в этой ситуации Эл. Она даже попыталась дозвониться до него в Чикаго, чтобы выразить соболезнование, но он уже уехал из гостиницы.

И каждый раз, когда она думала об Эле, ее волной охватывало возбуждение. Это раздражало, она предпочитала считать, что владеет собой.

Лу Марголис с той ночи с Дайамонд не претендовал на ее внимание. Она видела его всего раз, когда он явился на озвучивание снятого за неделю материала. Он ей едва кивнул. Она с содроганием думала о встрече с ним, знала, что рано или поздно это произойдет, но все же лучше позже, чем раньше.

Тем временем она вкладывала все силы в работу, очень старалась и получала от этого колоссальное удовольствие.

Толпы собирались каждый вечер. И в Нашвилле, и в Мемфисе. А здесь, в „Колизее" в Хьюстоне, штат Техас, казалось, они еще больше, чем обычно.

Если раньше Эл Кинг был просто звездой, теперь он превратился в идола.

— Эл — король! Эл — король! Эл — король! — скандировала снаружи толпа людей, не сумевших достать билеты.

Взрыв в Чикаго вызвал совершенно неожиданную реакцию. И Берни, и Пол беспокоились, что инцидент отпугнет зрителей, что многие сдадут билеты. Ничего подобного не случилось. Теперь билет на концерт Эла Кинга превратился в золотой самородок. Надо было радоваться, но Эл испытывал беспокойство. Так много людей, и все чего-то ждут от него. Он чувствовал, что не оправдывает надежды этих орд, во всяком случае, не вполне. Он знал, что им нужно. Они хотели крови. Еще одной бомбы.

Полудурки Америки забросали его письмами с угрозами. Три психа признались, что это они подложили бомбу. Везде, где бы он ни появлялся, усилили охрану. Все театры, концертные залы, стадионы тщательно обыскивались, прежде чем туда допускались зрители. Обыскивали даже их, пока они медленно продвигались к своим местам. Чтобы попасть на концерт Эла Кинга, надо было приехать по меньшей мере за два часа до начала.

Менеджер „Выскочек" хотел, чтобы они прервали гастроли. Пол пришел в ярость и запретил. У них был железный контракт, так что сделать они ничего не смогли.

Пол знал, почему они хотели прервать турне. Все, что говорил их менеджер про испуг и тому подобное, было кучей дерьма. Правда заключалась в том, что им предложили потрясающий контракт на запись пластинки и свой собственный телевизионный сериал.

Розин приятель-mafiosoприбыл из Нью-Йорка и доставлял им массу неприятностей. Он ненавидел Эла, несмотря на то, что Роза уверяла приятеля, что у нее с Элом ничего не было. Он болтался поблизости в своих неизменных костюмах-тройках и кожаных туфлях, сделанных на заказ. Он следил за Розой как коршун, даже она сама начала дергаться.

Нелли выглядела совсем больной. Она сильно похудела. Плакала без всякого повода. Все знали, что она сохнет по Элу. То есть все, кроме Эвана.

Эван же вовсю развлекался. Он умудрился сэкономить еще сорок долларов, так что теперь располагал огромной суммой в двести долларов. Ему это доставляло удовольствие. Он каждый вечер любовно пересчитывал деньги.

Эвана полностью предоставили самому себе. Никто его не беспокоил. Достаточно было время от времени попадаться на глаза — и порядок. Прыщей на физиономии стало еще больше, поскольку питался он исключительно сладостями. Ему удалось купить журналы, которые превосходили все, что он видел раньше. Там были сняты люди, по правде занимающиеся этим. Девушки, показывающие все. Настоящие животные. Отвращение в нем смешалось с восхищением. Господи, да если бы Нельсон увидел, ему пришлось бы платить. Эвану понравилась эта мысль, и он аккуратно спрятал несколько журналов на дне своего чемодана.

Вернувшись, Линда обнаружила, что Пол по горло занят делами. Дважды в течение одной недели ему пришлось летать на встречи в Нью-Йорк, и он ни разу не предложил взять ее с собой. Она занималась своей работой и для себя решила, что, когда они приедут в Лос-Анджелес, она там и останется. Бог ты мой! Год — вполне достаточный срок, чтобы потратить его на мужчину впустую. В Лос-Анджелесе она предъявит ему ультиматум. Если же он снова рванет к жене и детям, она, по крайней мере, останется на солнце в окружении охочих до женщин пока несостоявшихся актеров. Неплохая терапия.

В Хьюстоне Эла приглашали на всевозможные вечеринки. Казалось, в городе полно нефтяных миллионеров, чьи назойливые жены готовы были распахнуть перед Элом свои просторные особняки, не говоря уж о своих ногах. Он ходил кой-куда. Трахнул парочку жен и одну дочку. Ничего примечательного. Он был рад, когда пришла пора улетать из Хьюстона. Эл недоумевал, с какой стати все эти богачи лезли из кожи вон, чтобы развлечь его. Более того, мужья вроде и не возражали, если он попользует их жен. Совсем наоборот, они определенно гордились.

Следующей остановкой был город Оклахома.

Эл раскачивался на большой двуспальной кровати в персональной спальне в своем личном самолете. Он не устал, но общаться с другими ему не хотелось. Ему обрыдло бесконечно играть в очко и триктрак. Ему надоели рассказы музыкантов его оркестра об их последних победах на любовном фронте. Ему осточертел Розин остроглазый приятель, и еще больше — готовая в любую минуту зарыдать Нелли. У него с души воротило от Сатч, постоянно слушающей Стива Уандера с помощью кассетного плейера. Надоел ему и Люк. И уж больше всего он устал от Эвана, который выглядел как кусок дерьма и при каждом разговоре на что-нибудь жаловался.

Берни раздражал его бесконечными разглагольствованиями о рекламе и своих идеях на этот счет. Берни что, не понимает, что ему и делать-то ничего не нужно. Разве он еще не осознал, что об Эле Кинге и так будут писать все газеты мира, независимо от усилий Берни Сантэна? У него что, крыша поехала? Притащил в самолет этих образин, этих двух фанаток явно со всем комплектом венерических болезней? Черт возьми, чей это самолет?

Со злости Эл позвонил Полу.

— Как дела? — жизнерадостно спросил Пол, входя в спальню.

Эл окрысился.

— Мне опостылело, что мой самолет используют как летающий бордель, черт побери!

— Ты о чем?

— Не желаю больше видеть Розиного дружка. Хочет следовать за ней по всей стране, пусть делает это за собственный счет.

— Слушай, Эл…

— И не подумаю! Этот ублюдок действует мне на нервы. И скажи Берни, чтобы я больше на борту самолета не видел этих двух уродин.

— У них кончились деньги. Берни подумал…

— Скажи Берни, пусть засунет свои мысли туда, где они принесут побольше пользы.

— Ладно, Эл. — Самолет неожиданно провалился в воздушную яму, и Пол едва не слетел с кресла.

— Что этот гребаный летчик думает? — взревел Эл. Пол не рискнул признаться Элу, что это летчик учит Эвана водить самолет. Не только Элу все надоело. Турне уже достало всех, несмотря на гигантский успех. Пол сам не мог дождаться, когда оно закончится. У него было еще столько дел. А какие Эл получал предложения! Сверх всяких ожиданий. Нужно начать переговоры по поводу контракта на новую пластинку. Двух фильмов. Гастролей в Австралии, на которых можно заработать достаточно, чтобы немедленно уйти на пенсию. Надо будет ему сесть с Элом и выяснить, что именно он хочет.

Задумавшись, Пол не заметил, как в дверь проскользнула Глория. Только когда Эл взревел: „Какого хрена она здесь делает?", — он заметил, что та пробирается поближе к постели. Он быстро схватил ее за руку. Черт, рука такая тоненькая, того и гляди переломится!

— Мне надо было самой взглянуть на твою берлогу, чувак, — пробормотала она, — посмотреть, это, где спит сам хозяин, усек, чувак? Ты только, это, предстань передо мной, чувак, и я сдохну от счастья. — Она закатила бессмысленные глаза и облизала сухие губы. — Ты ведь…

Не успела она закончить фразу, как в спальню с пылающим лицом ворвалась Плам, а за ней Берни Сантэн с еще более пунцовой физиономией.

На одно ужасное мгновение Эл подумал, что эти две образины собираются его изнасиловать. Жирная и тощая, обе набросятся на него, и останутся от него рожки да ножки. Он содрогнулся.

Все говорили разом. Плам орала на Глорию, та мямлила что-то невнятное в ответ. Берни с энтузиазмом матерился, а Пол выталкивал их всех вон, стараясь сохранить невозмутимость.

Когда за ними захлопнулась дверь, Эл сказал:

— Полагаю, это только подтверждает мои слова, Пол. Отныне никаких посторонних в самолете. Ты что, не понимаешь, если бы у этой уродины был пистолет, она вполне могла бы снести мне полбашки? И после этого вы еще говорите об охране.

— Ты прав, — согласился Пол, которого эта сцена потрясла еще больше, чем думал Эл. Эта тощая девчонка была явно под таким кайфом, что решительно ничего не соображала. — Я поговорю с Берни.

— Не надо с ним говорить. Выкини этих гребаных образин к чертям собачьим!

— Хорошо. — Пол поспешно вышел из помещения.

Линда пыталась задержать его, когда он проходил мимо.

— Что происходит?

Он видел, как Берни и толстая девица о чем-то спорят в хвосте самолета.

— Сейчас вернусь, — бросил он Линде и подошел к Берни.

— Я хочу, чтобы ты от них избавился, — бросил он резко, — сразу, как только приземлимся.

— Ладно, ладно, — согласился Берни, чувствуя себя на редкость неловко.

Плам повернулась к Полу, лицо ее пылало. Она ткнула пальцем в Берни.

— Он сказал, что мы сможем увидеть, где спит Эл. Он так сказал. Обещал. Мы обе сделали ему минет, и он обещал. — Она с ненавистью посмотрела на Берни, который не отводил взгляда от иллюминатора. — Он — жирный врун, — продолжала она. — Я бы не стала его сосать, если бы он не пообещал. И она тоже. — Она показала на Глорию.

Гнев Пола испарился. Старый хитрец Берни попался на том, что путается с этими невообразимыми девицами.

Берни сидел с красным лицом, готовый провалиться сквозь землю от стыда.

— Ну что же, — засмеялся Пол, — что тут можно сказать? Как я понимаю, вы считали, что договорились.

— Да, — все еще раздраженно ответила Плам.

— Эл не любит, чтобы его беспокоили. Берни не следовало давать обещания, которые он не может выполнить. Вы тоже не должны делать ничего против своего желания, если у вас нет контракта. Тем не менее вас бесплатно подвезли. — Он улыбнулся — как-никак они были поклонницами Эла, и он не хотел, чтобы у них осталась в душе злоба, которую они бы излили первому попавшемуся репортеру. — У вас есть билеты на концерт в Оклахоме?

— А вы можете дать нам шесть? — быстро сориентировалась Плам.

— Шесть?

— У нас там друзья.

Пол все еще улыбался.

— Договорились, шесть билетов. Хотите еще по майке и фотографии?

Плам кивнула.

— Вы — добрый, понятно? Добрый. — Она пихнула Глорию, спавшую рядом с открытым ртом. — Скажи спасибо этому дядечке, он добрый.

Глория с трудом открыла покрасневшие глаза.

— Ты хочешь, чтобы я сосала его…

— Нет! — быстро перебил ее Пол.

Плам ухмыльнулась, продемонстрировав всем, что одного зуба спереди у нее не хватает.

— Мы бы не возражали. Вы же добрый. Потом вы его брат, вроде как одна семья.

Пол поспешно ретировался.

— Я принесу билеты, не двигайтесь.

— И не подумаем, — осклабилась Плам.

Даллас поспешила домой с натурных съемок и сразу позвонила Дайамонд, пока не передумала.

— Джулио с удовольствием нанесет тебе визит около восьми часов, — ответила Дайамонд, как идеальная секретарша.

Джулио! Даллас вдруг подумала, что не знает, как он выглядит. Маловероятно, но все же ему вполне могло оказаться семьдесят три года, а роста он мог быть метр с кепкой. А она еще собирается платить ему за такие услуги, за которые мужчины в свое время платили ей. Она не торопясь приняла ванну, теплую, с пузырьками, попробовала расслабиться, но не смогла. Расчесала волосы, сняла кремом макияж и надела махровый халат. В конце концов, это ведь не свидание. Скорее, деловая встреча. Курс терапии. Она покурила немного травки. Все это Линдина идея. Так почему ее нет, чтобы подержать Даллас за руку?

Ровно в восемь часов раздался звонок в дверь, и Даллас вздрогнула. Потуже запахнув халат, она пошла к двери.

На пороге стоял улыбающийся Коди с бумажным коричневым пакетом в руке.

— Я поужинал за рекордное время. Выслушал десять занудных историй про Кливленд и решил, что с тобой нас связывает дело, так что у меня есть законные основания убраться оттуда поскорее. — Он протянул пакет Даллас. — Тут гамбургеры от Долорес, шоколадный коктейль и банановый пирог. Я решил, что мы можем позволить себе праздник.

Даллас молча взяла пакет.

Коди вошел в дом.

— У тебя такой вид, будто ты уже собралась ложиться в постель. Могу поспорить, ты даже не поела.

Даллас покачала головой. Уж о еде она точно не думала.

— Давай тогда поедим, и я разрешу тебе лечь спать.

— Я думала, ты уже поел, — заметила Даллас.

— Это ты мамочкину стряпню называешь едой?

Даллас не знала, что ей делать. Ей не хотелось обижать Коди, но, с другой стороны, необходимо было, чтобы он поскорее ушел. Ей становилось не по себе, когда она думала, что он может встретиться здесь с Джулио. И, Господи помилуй, вдруг он узнает, чем Джулио занимается…

И зачем она это все придумала? Черт бы побрал Линду и ее дурацкие идеи!

Коди устроился на диване.

— Очень удачная выдалась неделя, — сказал он с энтузиазмом. — Ты превзошла все мои ожидания. Вот уж не думал, что ты, плюс ко всему, окажешься превосходной актрисой. Ты что, никогда не перестанешь меня удивлять?

— Коди, ты здорово придумал с гамбургерами, но ведь ты говорил, что занят сегодня.

Он встал.

— Если хочешь, я уйду.

— Да ладно, не глупи. Дело в том, что я вроде бы договорилась встретиться, и он будет здесь с минуты на минуту.

Коди ударил себя ладонью по лбу.

— Какой же я лопух! Надо было позвонить. Не беспокойся. Я заберу свои гамбургеры и уйду.

— Я, пожалуй, лучше бы провела вечер с тобой, но…

— Я понимаю, радость моя. Не волнуйся. — Он быстро взглянул на халат и отметил отсутствие макияжа на лице.

— Могу оставить тебе продукты. Я, если честно, есть не хочу. А то все пропадет.

— Вот что, — неожиданно решила Даллас, — садись. Я отделаюсь от своего гостя. Что ты об этом думаешь? Я позвонила ему только потому, что ты был занят.

— Не надо, что ты.

— И все-таки я так и сделаю. А ты садись и молчи. Не хочу, чтобы он тебя видел.

— Слушай, Даллас, в самом деле…

В этот момент раздался звонок в дверь. Даллас жестом приказала Коди замолчать. Закрыла его в гостиной и пошла к двери.

Ростом Джулио был на два дюйма выше шести футов и неотразим. Таких красивых Даллас видеть еще не приходилось. На вид ему было лет двадцать восемь-двадцать девять, одет в безукоризненно белую шелковую рубашку и черные брюки французского покроя. Он улыбнулся, показав полный комплект великолепных зубов. За его спиной на дорожке был припаркован белый „феррари". Дела, видать, шли неплохо.

— Привет, — сказал он, — я — Джулио.

— Да, — тупо пробормотала Даллас. Она не знала, чего она ждала, но, безусловно, не столь идеального мужчину. Ей захотелось спросить, почему такой милый парень занимается таким гнусным бизнесом. Но вместо этого она произнесла:

— Джулио, у меня возникла проблема. Боюсь, мне не удастся сегодня уделить вам время. Мне жаль, что я вас зря побеспокоила, но, разумеется, я заплачу за потерянное время. Сколько я вам должна?

Он продолжал улыбаться. Взял ее руку и поцеловал.

— Никакого беспокойства. Может быть, договоримся на другой день?

Она покачала головой, стараясь говорить потише.

— Сейчас не могу ничего сказать.

— Но, когда сможете, позвоните?

— Да.

— Тогда платить ничего не надо.

— Но вы потратили время.

— Я никогда не теряю время зря.

— Ну, если вы настаиваете…

— Я настаиваю.

Она пожала плечами.

— Тогда до другого раза.

— До другого раза. — Все еще улыбаясь, он повернулся, сел в машину и уехал, дружески помахав ей рукой на прощание.

Она прислонилась к косяку. Господи, если бы Линда видела эту сцену. Ей захотелось рассмеяться, неожиданно все показалось очень смешным. Если бы внезапно не появился Коди, она предложила бы мистеру Идеалу трахнуть ее. И она была уверена, что он оказался бы на высоте. Но не могла она так поступить, не могла, и все тут.

Она вспомнила про скучающего в гостиной Коди. Милого, славного, лысеющего Коди, у которого есть чувство юмора. Зачем ей что-то искать? Он хотел ее, в этом она была уверена. Так почему бы и нет?

Эван не мог понять, что случилось. Только что они дружески беседовали с Нелли, а через десять минут, когда она вернулась от Эла, она отрешенно молчала. Она даже не села рядом с ним, а пошла и забилась в кресло в первом ряду. У него не хватило мужества пойти и сесть рядом. Что, если она его прогонит? Наверное, его чертов папаша ее чем-то обидел. Он это здорово умел делать. Пока он сам в порядке, его ничто не волновало. Эван поражался, почему это люди все равно готовы повиноваться каждому его слову. Он обращался с ними, как с последним дерьмом.

После приземления самолета Эван как обычно держался сзади. Он изо всех сил старался быть незаметным, но тут к нему обратилась толстая девица по имени Плам.

— Привет, — заверещала она, приближая лицо так близко к нему, что он почувствовал, как плохо пахнет у нее изо рта, — что ты скажешь, если мы в город поедем вместе. — Она не спрашивала, она ставила его в известность.

— Я не думаю… — начал он.

— У тебя ведь есть тачка, так? Мы с Глорией много места не займем. А то у нас бабок совсем нет. Даже на автобус.

— Ладно, — неохотно согласился Эван. Он знал, кто они такие. Они следовали за Элом повсюду.

Он залез в последний в шеренге „кадиллак", из числа тех, что встречали Эла. Девицы втиснулись вслед за ним. В машине уже сидели два музыканта.

— Повезло тебе, Эван? — засмеялся один из них, подталкивая локтем своего коллегу.

— А, заткнись, — огрызнулась Плам, — после того, что мы для вас сделали, можно было надеяться, что один из вас предложит нас подвезти.

— Прежде чем с тобой связываться, надо застраховаться! — засмеялся музыкант.

— Тогда не лезь ко мне в следующий раз, когда тебе захочется, — отбрила его Плам. — Все вы вонючки. — Она повернулась к Эвану. — Чертовы козлы. Спасибо не дождешься.

— Не дождешься, — как эхо вторила Глория, почесывая взъерошенную голову.

Машина доставила их прямо в гостиницу. Девицы проследовали за Эваном в вестибюль и ждали, пока он возьмет ключи от номера.

Он сделал вид, что не замечает их, и направился к лифту. Но они пошли рядом, по обе стороны от него.

— Ты не возражаешь, если мы воспользуемся твоей ванной на минуточку, — объявила ему Плам. — Надо умыться, отлить. Ты славный парень. Знаешь?

Нет. Он этого не знал. Но все равно слышать было приятно. По правде говоря, ему таких слов никто никогда не говорил. Он стал чуть получше относиться к толстой девице.

— Господи, жрать как хочется! — воскликнула Плам, когда они пришли в его комнату. — Как думаешь, что-нибудь сюда заказать можно? Я бы не отказалась от кока-колы и гамбургера.

Почему бы и нет? Платить ему не придется.

— Закажите, что хотите, — расщедрился он. Если они считают, что он славный, зачем портить впечатление?

Изучив меню и заказав гигантский ужин, девицы скрылись в ванной комнате. Они торчали там, пока не раздался стук в дверь и официант не принес еду. Тогда они появились в новом одеянии, хотя, как они умудрились это сделать, Эван не мог сообразить, поскольку у них на двоих была всего-навсего потрепанная сумка.

Глория, похоже, слегка взбодрилась.

— Хорошая комната! — воскликнула она, как будто видела ее впервые.

— Большая! Слишком большая для одного человека. Ой, еда! Ты, точно, просто замечательный. И забавный. — Она подмигнула. — Вот если бы еще и выпить. У тебя что-нибудь есть?

Эван отрицательно покачал головой.

— От выпивки у меня сразу появляются оченно грязные мысли! — добавила Глория, закатывая глаза.

— Не пью, — пробормотал Эван. — Разве только шампанское.

На Глорию напал смех.

— Блин, чувак! Шампанское. Прости меня, что вперлась в одну с тобой комнату!

— Оставь его в покое, — быстро вмешалась Плам.

— Да я и не лезу к нему. Честно, не лезу. Он же хозяин. Ты только посмотри на еду — у меня слюнки текут. — Глория взяла рукой несколько кусочков жареной картошки и запихнула себе в рот. — Здорово вкусно. — Она прищурилась, глядя на Эвана. — А вы оба, что, не будете есть?

— Я позднее буду ужинать с отцом.

— Ах, с моим папочкой! — передразнила его Глория, а Плам одними губами сказала ей: „Заткнись!" — Все едино, картошка повредит твоим прыщам, — зевнула Глория.

Эван покраснел.

— Ты не больно расстраивайся насчет прыщей. У меня их тоже полно, на заднице. Хочешь посмотреть? — Она принялась расстегивать джинсы.

— Не сейчас, — возразила Плам. — Я ем.

— Чего я тебе скажу, — засмеялась Глория, — ты можешь повыдавливать мои прыщи, а я повыдавливаю твои. Лады? — Она протянула ему руку с обгрызенными до мяса ногтями. Эван взял ее в свою, и они торжественно пожали друг другу руки.

— Ты в самом деле клевый парень, — улыбнулась Глория, — думаю, мы с тобой поладим.

Даллас ждала, как дальше разовьются их отношения. Она ждала, что Коди скажет ей что-нибудь интимное, признается в любви. Она ждала, что он снова захочет заняться с ней любовью.

Но он ничего подобного не сделал. В субботу позвонил и сказал, что мамочка заболела и он не сможет приехать. Он появился на студии в понедельник, как обычно, к обеду. Ни слова о том, что между ними произошло. Был точно такой же, как всегда. Милый, внимательный, забавный. Принес сценарий и дал ей прочесть. Сказал, что организовал для нее два важных интервью с корреспондентами из крупных журналов. И еще, из Нью-Йорка приезжает один из лучших фотографов, чтобы поработать именно с ней.

Теперь, работая и выполняя все пункты расписания Коди, она почти не имела свободного времени.

Сначала такое отношение обидело ее. Затем обида перешла в холодный гнев, она почувствовала себя использованной и брошенной. Как смеет он так с ней обращаться? Коди Хиллз, лысый коротышка, и пока даже не богатый. Она легла с ним в постель, отдалась ему, а он и знать ее не хочет.

Когда наконец позвонил Лу Марголис, она как раз была в подходящем настроении.

— Я приеду к тебе, — заявил он, без сомнения рассчитывая, что она организует ему еще одну встречу с Дайамонд.

— Нет, я сама приду к вам в кабинет, — настаивала Даллас. — У меня есть для вас сюрприз.

Они назначили встречу, и она отправилась домой, где выбрала несколько самых выразительных фотографий и расположила их в переплетенном в кожу альбоме. Ей пришло это в голову в последний момент, и она была уверена, что Линда бы одобрила.