Замок Дассет. 1222 год

— Генри! Не смей! — закричала Клэр, когда стражник вновь занес копье, чтобы ударить Бернарда.

Она бросилась к распростертому телу, лежащему ничком, и, дрожа от страха, опустилась на одно колено, осторожно коснувшись струйки крови, сочившейся сквозь пряди черных волос Бернарда Фицгиббонза.

— Клэр! Встань! Не трогай этого негодяя! — приказал отец.

Но Клэр подчинилась лишь после того, как нащупала слабо бьющуюся жилку на виске Бернарда.

Облегченно вздохнув, она медленно встала, зная, что если не остережется, то тоже окажется на полу около Бернарда. Правда, после ее помолвки с Юстасом Маршаллом отец стал обращаться с ней не столь круто — ее ценность в отцовских глазах возросла.

Но все же не стоит вмешиваться в дела отца. Что ее надоумило выкрикнуть имя Бернарда и кинуться к нему на помощь? Конечно, она знала, почему так поступила: на это, кроме нее, никто не осмелится, а если он серьезно пострадает от жестокости отца, то под угрозой окажутся ее собственные планы распрощаться с Дассетом.

Три недели до свадьбы она должна стараться вести себя осмотрительно, а потом ей уже будет безразлична любая гадкая выходка отца.

— Бернарда надо перевязать, — тихо, но твердо сказала она.

Отец сжал кулаки.

— Его следует заковать в цепи! Ты слышала, что он от меня потребовал?

Всего спора она не слышала, но того, что донеслось до ее слуха, когда она спускалась по лестнице в залу, было достаточно, чтобы предположить — Бернард сошел с ума.

Но как же он был великолепен в своем потрепанном в битвах плаще крестоносца! Она едва признала в нем прежнего Бернарда Фицгиббонза. Он раньше не был так высок и крепко сложен. И точно не осмелился бы довести до бешенства ее отца.

— Я слышала, — тихо и смиренно ответила Клэр. — Его требования бессмысленны, но из-за этой глупости нельзя оставлять его без помощи. На плаще Бернарда красный крест крестоносца, а это значит, что церковь считает его героем и к нему надо относиться с уважением.

Сеттон лишь махнул рукой.

— У этого деревенщины нет никаких прав! У него нет ни земли, ни состояния, ни семьи. Он ушел отсюда безо всего и вернулся ни с чем, за исключением звания рыцаря и наглого требования вознаградить его! Почему я должен сохранять ему жизнь?

У Клэр сжалось сердце, но ей удалось не показать своего страха. При других обстоятельствах она могла бы просто уйти, но на карту была поставлена не только жизнь Бернарда. Поэтому она продолжала настаивать:

— Как рыцарь Черной розы, Бернард представляет особый интерес для епископа Уолтера из Дерли. Мы можем навлечь на себя гнев епископа, и даже отлучение от церкви. И это перед самой моей свадьбой?

Сеттон поморщился — тогда в Дассете не будет ни мессы, ни брачной церемонии. То, что это означает для Клэр, ее отца мало волновало. Но в таком случае не видать и союза с Юстасом Маршаллом, чего Сеттон страстно желал.

А Клэр не отступала.

— Если я точно помню, новый шериф Дерли тоже рыцарь Черной розы и соратник Бернарда. Саймон Блэкстон наверняка им заинтересуется.

Сеттон ничего не ответил и со злобой уставился на Фицгиббонза.

— Унесите его с глаз моих долой! Эдгар, брось его в темницу. Я позже решу, как с ним поступить.

Когда четверо стражников встали вокруг Фицгиббонза, собираясь оттащить его прочь, тот зашевелился. Эдгар наклонился и что-то прошептал Бернарду на ухо, после чего тот встал на ноги и, пошатываясь, ушел вместе с Эдгаром.

Клэр ощутила у себя на плече руку и вздрогнула.

— У меня готово для тебя горячее питье, — тихо произнес материнский голос — леди Леона всегда разговаривала тихо.

А Клэр прислушивалась к голосу отца, отдававшего приказания приготовить собак для охоты на кабана, который объявился около старой мельницы. Время для охоты было уже позднее, но Клэр порадовалась тому, что он покинет замок.

Леона передала дочери чашу с горьким питьем.

— Не следовало тебе приходить в залу, — сказала мать.

Клэр пила теплый, заваренный на травах напиток от простуды. Она уже начала поправляться, но временами все еще чихала и кашляла.

— Я не могла удержаться, когда внизу послышались крики, — объяснила Клэр.

Да и времени валяться в постели у нее не было, хотя приготовления к свадьбе и турниру в основном закончились. Но она хотела, чтобы церемония бракосочетания, пир и турнир прошли без сучка и задоринки, а поэтому надо все еще раз хорошенько проверить.

А тут эта неприятность с Бернардом. Несколько месяцев его считали погибшим, и она стала поминать его в молитвах как умершего. И вдруг недавно из монастыря, что вблизи Йорка, пришел посыльный и сказал, что Фицгиббонз сломал ногу, но жив.

А теперь он сидит в темнице.

— Как ты думаешь, что отец с ним сделает? — спросила Клэр у матери.

— Поступит, как пожелает. Клэр, ты не должна опять встревать.

Нет, этого она больше не сделает — слишком опасно. Но она может поговорить с Бернардом и убедить его отказаться от своего требования. Он ведь уже отказался от части вознаграждения, то есть от нее.

Клэр подавила необоснованную обиду от того, что Бернард с такой легкостью забыл про нее. Но через три недели она станет женой Юстаса Маршалла, лорда, у которого изысканный двор в великолепном замке. Чего ей еще желать? Она будет проводить дни как хозяйка дома Маршалла, а вечерами ее ждут развлечения: поэты и трубадуры.

Маршалл был влиятельным лордом, красивым мужчиной с рыцарскими манерами. Для женщины это клад.

Теперь ей необходимо сначала убедить Бернарда Фицгиббонза отказаться от его требований, а затем уговорить отца не наказывать Бернарда, что может навлечь на Дассет обоюдную кару: церкви и властей. Трудная задача.

Клэр вернула матери чашу и сказала:

— Я отнесу Фицгиббонзу поесть. Возможно, мне удастся склонить его к разумному решению.

Леди Леона с беспокойством посмотрела на дочь.

— Ох, Клэр, не стоит тебе этого делать.

— Отец пока отсутствует, а я потороплюсь. — Она поцеловала мать в щеку. — Не волнуйся — все будет хорошо. Вот увидишь.

Клэр помогала матери готовить залу к ужину, а мечты Бернарда не выходили у нее из головы.

Она помнила тот день, когда Бернард появился в Дассете: несчастный мальчик, ехавший следом за тележкой с продуктами. Семилетней девочке сказали, что родителей Бернарда убили во время грабительского набега и теперь он — сирота и будет жить в Дассете. Про его семью она почти ничего не знала. Старший Фицгиббонз служил у ее отца, но кем — Клэр было неизвестно, да она никогда и не интересовалась.

Теперь же ее одолело любопытство. А вдруг имеется причина, по которой Бернард требует своего? Вдруг отец все же пообещал ему награду, а теперь забыл про это? Почему Бернард вдруг решился требовать дар, который ему не обещали?

Во время ужина отец отмечал удачную охоту. Слуги не успевали наполнять его кубок. Многие вассалы уснули прямо на полу, не дойдя до постели.

Клэр почти ничего не ела, поджидая подходящего момента, чтобы обратиться к отцу — вино должно ударить ему в голову, но при этом не привести в угрюмое расположение духа.

Бернард сказал, чтобы она не вмешивалась, но уладить конфликт больше некому: мама по обыкновению ведет себя так, словно ее мужа не существует.

Когда отец откинулся в кресле и громко рыгнул, тем самым выражая свое одобрение повару за вкусную еду, Клэр решилась и положила руку ему на плечо.

— Отец, мы можем поговорить?

— Хм? О чем?

Зная, как сильно он гневается, если кто-нибудь нависает над ним, Клэр села на корточки около его кресла и ухватилась за подлокотник.

— О Бернарде Фицгиббонзе.

— О сэре Бернарде, — раздраженно уточнил он. — Представляешь? Неблагодарный ублюдок. Ну и что с ним?

— Несомненно, он заслужил выговор. Но не думаю, что разумно держать его в подземелье. — Отец бросил на нее строгий взгляд, и она поспешила уточнить: — Вам это ни к чему.

— Мне? — усмехнулся он.

— Да, отец. Я уже говорила, что церковь объявила всех крестоносцев героями. Бросив Бернарда в темницу, вы можете навлечь осуждение церкви.

Сеттон махнул рукой с кубком в ту сторону, где отец Роберт играл в кости с рыцарями.

— Скажи-ка, дочка, разве наш священник выглядит озабоченным?

Отец Роберт сохранял свое положение священника Дассета лишь потому, что наловчился быстро служить мессу. Он не станет рисковать своим положением и ставить церковные дела выше желания лорда Сеттона.

— Я говорю не о нашем священнике, а о епископе Уолтере. Если епископ прослышит о жалобе Бернарда, он может обидеться.

Отец оглядел залу, бросив беглый взгляд на бродячего торговца, затем на странствующего рыцаря, попросившего ночлега: они могут разнести слухи. Да и помимо них множество людей часто держало путь из Дассета в Дерли и обратно, поскольку они находились рядом.

— Ты чересчур беспокоишься, Клэр.

— Возможно, но, отец, я не хочу, чтобы что-либо помешало моей свадьбе с Маршаллом. Боюсь, что случай с Бернардом может этому помешать. — Клэр сжала плечо отца. — Надо поскорее что-то предпринять в отношении Бернарда. Я подумала: а если все же наделить его землей? С вашей стороны это был бы благородный и великодушный поступок. И тогда он уберется прочь.

Сеттон подался вперед, и глаза у него превратились в щелки.

— Дать этому негодяю землю? — прохрипел он.

Клэр еле удержалась, чтобы не отпрянуть от отца.

— Всего лишь надел. Где-нибудь подальше. Бернард будет доволен, епископ ублажен, а свадьба и турнир пройдут без проволочек.

Громко рыгнув, Сеттон залился оглушительным смехом, привлекая всеобщее внимание.

От разочарования Клэр покраснела, но ждала, что он скажет.

— Ох, Клэр, только ты могла придумать такой глупый выход. Я буду вынужден предупредить Маршалла о твоей особенности соваться в мужские дела.

Клэр с трудом сдержала взрыв возмущения.

— Я хочу всего лишь справедливости и спокойствия для всех. Послушайте, отец, если вы дадите Бернарду небольшое вознаграждение, это прославит ваше имя. Все увидят, какой вы великодушный сюзерен.

— Да все сочтут меня слабовольным человеком, — заявил Сеттон. — Однако ты права в том, что с Бернардом надо что-то делать. Не беспокойся, дочка, твоей свадьбе это не помешает. К утру с Бернардом будет покончено. А теперь уйди.

От чувства безнадежности у Клэр ноги приросли к полу. Она осмелилась задать последний вопрос:

— Что вы предпримете?

— Ты видела, как утром он набросился на меня. Если бы не Генри, он мог меня убить. — Сеттон залпом осушил кубок. — Бернард присягнул мне на верность и тут же кинулся меня душить. Тот, кто угрожает жизни своего сюзерена, не должен остаться безнаказанным.

Господи, пытаясь помочь Бернарду, она, кажется, только навредила ему. Ей надо действовать очень быстро, а иначе утром он будет мертв.

— Выводи лошадей, — приказал Бернард, а сам направился в заднюю часть конюшни.

Клэр в отчаянии взмахнула руками. Почему он не хочет сесть на коня и ускакать? Но Бернард совсем не торопился и терял драгоценное время.

— Зачем это? — спросила она.

— Чтобы отвлечь внимание от нас, — сказал он и скрылся на лестнице, ведущей в подземный ход.

Во дворе замка никого не было, но, переходя от денника к деннику, Клэр поняла смысл задуманного Бернардом: пока люди будут гоняться за лошадьми, Бернард сможет спокойно добраться до ворот. А она во время суматохи незаметно проскользнет в замок.

Но что он так долго делает там внизу? Нос у нее заложило, и она чихнула, а голова снова заболела. Когда все закончится, она ляжет в постель и не встанет до утра, а может, пролежит и дольше.

Клэр вывела еще одну лошадь и тут увидела, как из отверстия вылезает Бернард. Он задвинул обратно доску и набросал сверху грязи.

— Закончила? — спросил он.

— Остались две лошади помимо твоей.

Вскоре восемь испуганных лошадей метались в проходе. Бернард проверил свои мешки и еду для коня. Клэр подошла к двери и встала сбоку. Здесь она не попадет под копыта лошадей и увидит, что происходит во дворе, а при первом же удобном случае прокрадется из конюшни в замок.

Бернард направился к ней. Зачем? Попрощаться? Вот-вот прозвучит сигнал закрыть ворота, и если он не поторопится, то окажется в ловушке! Она не успела ничего ему сказать, как он нагнулся, ухватил ее за талию и, подняв, забросил себе на плечо. Клэр чуть не задохнулась и даже крикнуть не успела. Он легко вскочил на коня и устроил ее у себя на колене.

— Отпусти меня, — с трудом выдохнула Клэр.

— Ну нет, миледи, — твердым, ледяным тоном ответил он.

Она изо всех сил стала отталкивать его руку, крепко сжимавшую ей талию.

— Я требую, чтобы ты отпустил меня!

— Когда твой отец одумается, я привезу тебя обратно в Дассет.

Он собирается сделать ее заложницей! Выходит, она освободила Бернарда из темницы для того только, чтобы стать его пленницей. Клэр пнула каблуком лошадь и попыталась вырваться, но Бернард прижал ее руки к бокам и посадил верхом на лошадь.

Вдруг она почувствовала слабый запах дыма.

— Пожар, — прошептала она.

— Это горит лестница.

Так вот что он делал в туннеле — поджигал лестницу! Скоро вся конюшня будет объята пламенем. Он заставил Клэр освободить лошадей, чтобы отвлечь ее внимание.

— Предатель! Так вот как ты отплатил мне за мою доброту.

— Я оценю твою доброту, если нас пропустят в ворота.

Зазвонил колокол, предупреждая желающих зайти или выйти из ворот замка, что они закрываются на ночь. Теперь Бернарда наверняка поймают. Отец повесит его за попытку похищения и за поджог конюшни. Но отец не утолит свою ярость только смертью Бернарда. Ей, Клэр, не избежать наказания за свое участие в этом деле.

— Держись крепче! — крикнул Бернард и пнул в зад ближайшую лошадь. Лошадь понеслась к двери, а за ней следом остальные. Последним скакал Бернард.

Они отделились от группы лошадей и понеслись через двор. Клэр впилась пальцами в руку Бернарда.

Благодарение Богу, никто не осмелился остановить боевого коня. Ворота почти закрылись. Их огромные железные наконечники медленно, но верно опускались. Бернарду неминуемо придется свернуть в сторону. Но он не сделал этого, а лишь пришпорил коня. Стражники у ворот их увидели, и она услыхала, как выкрикнули их имена: ее и Бернарда.

Он не остановился, с ужасом осознала Клэр, и сейчас она погибнет, пронзенная железным острием. Она закрыла глаза и зашептала молитву.

Бернард усмехнулся.

— Не торопись молиться, а лучше пригнись.

Он подался вперед, прижав ее своим телом. Она задыхалась и ничего не видела впереди себя, лишь слышала топот копыт и крики стражи, приказывающей Бернарду остановиться. И, наконец, до ее слуха донеслось цоканье подков Кабала по деревянному мосту.

Конь нес их вдоль дороги. Бернард выпрямился, и она тоже разогнулась и облегченно вздохнула.

— Теперь можешь молиться, — сказал он.

— А я и не переставала, — с негодованием ответила она. — Мы выжили только благодаря Пресвятой Богородице.

— Тогда попроси у нее еще благословения. За нами наверняка скоро ринется отряд.

Бернард заснул сразу же, как закрыл глаза, и проснулся от кашля Клэр. Ему показалось, что она задыхается. Он испугался, так как приступы сопровождались хрипом.

Кашель не прекращался, и тогда Бернард встал и вытащил из мешка накидку. Опустившись на колени около Клэр, он протянул ей руку и сказал:

— Сядь.

Она послушно села, и Бернард укутал ее в накидку. Лицо Клэр приобрело нездоровый красный оттенок, а по щекам катились слезы. Что бы ей дать от кашля? Но у него ничего не было. Тогда он стал гладить ее по спине, и постепенно кашель утих.

— Лучше? — спросил он.

Она кивнула.

Он смахнул слезинку с ее лица.

— Я испугался, что ты сейчас выкашляешь все внутренности.

— Почти выкашляла, — слабым голосом ответила она.

— Ты же говорила, что уже поправилась?

— Да, но кашель остался. А от сырого воздуха сделалось хуже.

Бернард знал, что виноват, но каким образом помочь ей? Ехать в Дерли — рискованно, так как прошла всего ночь после их побега, и Сеттон наверняка послал отряд в сторону города. Он мог бы отвезти Клэр в монастырь около Йорка, но путь туда долгий, а Клэр нуждается в немедленной помощи.

Пока что надо согреть ее. Может, если она будет спать полусидя, кашель уменьшится. Поняв, что ему предстоит бессонная ночь, Бернард поднял Клэр с земли.

— Что ты делаешь? — Она обхватила руками его за шею.

— Перемещаю тебя. Помолчи и побереги горло.

Бернард уселся на землю и оперся спиной о дерево, удобно устроив Клэр между своих согнутых колен. У себя на бедре он почувствовал тепло ее тела, и внутри у него разгорелся пожар. Он с трудом обуздал вожделение к этой женщине, лежащей у него между ног.

Она, наконец, сообразила, что будет представлять ее постель.

— Ах, Бернард, я…

— Тебе легче дышится?

— Да, но мне кажется…

— Мне кажется то же самое, что и тебе, но другого способа облегчить твой кашель я не знаю.

Она вгляделась в его лицо своими янтарными глазами, но не осмелилась задавать вопросы.

— Клэр, я не позволю никаких вольностей. Я хочу, чтобы ты выспалась, ведь неизвестно, что ждет нас утром.

— А что нас может ждать? — прошептала она.

Он с улыбкой пожал плечами.

— Это зависит от величины отряда, который твой отец пошлет за нами, и как рано они появятся. Кто знает, вдруг они схватят нас спящими.

У Клэр от страха расширились глаза, и тогда он покрепче прижал ее к груди, а она опустила голову ему на плечо.

— Помни, что ты нужна мне живая и здоровая, чтобы передать отцу и получить свое вознаграждение.

— Ты весьма галантен, — язвительно заметила она и с головой укрылась обоими плащами.

Бернард пропустил ее замечание мимо ушей — его занимали собственные безотлагательные проблемы. Уснуть с Клэр на руках ему не удастся. Он дал ей слово не воспользоваться ситуацией, но какой мужчина не станет думать о том, что сделает хорошенькая женщина, если он ее поцелует и коснется чувственных мест на теле? Этому его научила одна арабка — любительница эротических наслаждений. Он овладел искусством любви и знал, что удовлетворит женщину, которая станет его женой. Клэр. Она доверчиво спала у него на плече, не сознавая, как сильно он ее хочет. Лучше бы она уже была замужем! Правда, Клэр всего лишь помолвлена, а это совсем другое дело. Но о чем можно говорить, раз он связан клятвой!

Он откинул голову и закрыл глаза, стараясь не возбуждаться. Клэр — дочь Сеттона, и при помощи ее он получит самую необходимую часть награды. Сейчас главное — вернуть ее отцу здоровой.

Будь он один, спокойно спал бы на земле и питался чем попало. А Клэр необходим кров над головой, она привыкла к мягкой постели, вкусной еде и чистой, сухой одежде.

Также необходимо отыскать знахарку, которая сможет приготовить для Клэр питье от простуды.

Бернард уже знал, где найти все это. Вопрос в том, уцелел ли особняк и жива ли знахарка. А хватит ли у него мужества посетить дом, где прошло его детство?

После набега на Факстон, стоившего родителям жизни, он ни разу там не бывал. Тогда, находясь в жутком горе, он послушался Сеттона и ушел в Дассет, так как тот заверил его, что родители будут отомщены — разбойников поймают и повесят.

Готов ли он к тому, чтобы вернуться и встретиться со своим прошлым? Он должен это сделать. Ради Клэр.

Бернард заставил себя не думать о набеге. Он догадался, чего ждет от него Лилиан Морган — заявить права на Факстон.

Его отец Гранвилл Фицгиббонз владел Факстоном вместо лорда Одо Сеттона за жалованье рыцаря и за двадцать бочонков соленой рыбы в год. В свою очередь Сеттон являлся владельцем Факстона от имени епископа Дерли, но за какое жалованье, Бернард не знал.

В случае смерти Гранвилла земля возвращалась к Сеттону, а после смерти Сеттона — к епископу Дерли. Почти всегда, если у владельца оставался сын, ему жаловали во владение отцовские земли.

Что касается Бернарда, то Сеттон решил взять на себя владение Факстоном, а сына покойного рыцаря приютить в своем замке. Это было право Сеттона как сюзерена.

Лилиан, должно быть, это знала, но так выразительно смотрела на Бернарда, словно он силой воли и взмахом меча мог снова превратить Фалленвуд в Факстон.

— Я не могу требовать того, что мне не принадлежит. А при моих с Сеттоном отношениях надежд нет, — сказал Бернард.

Она попыталась возразить, но он ее остановил:

— Я привез сюда Клэр за снадобьем от кашля. Как только она его получит, мы уедем. Я не хочу подвергать опасности ни тебя, ни кого-либо из людей моего отца.

— Ты только что сказал: «людей моего отца». Как его сын, ты должен остановиться в господском доме.

— А дом еще стоит?

— Его нужно чинить, но твой отец строил прочно, чтобы хватило на его жизнь, и на твою, и твоего сына. Нужно приложить немного усилий, и он будет пригоден для жилья. Бернард покачал головой.

— Приготовь лекарство для Клэр.

Лилиан замахала руками, собираясь спорить, но Бернард вышел из домика.

— Упрямец, — сказала Лилиан, обращаясь к Клэр. — Весь в сэра Гранвилла.

Бернард оглядел дорогу к дому своего детства. Там его ждут как радостные, так и страшные воспоминания. Он так и не простил себе, что выжил во время набега, в то время как родители погибли, хотя умом сознавал, что глупо себя винить. Но сердце тоскливо сжималось и спрашивало: почему?

Возможно, они с Клэр проведут в доме пару дней. Люди Сеттона непременно туда вернутся, — не сразу, а лишь после того, как обыщут другие места. Уж одну-то ночь они с Клэр могут спокойно там пробыть. Он поймает кролика и выловит угря на ужин.

Он и Клэр. В каменном барском доме. За трапезой. Он покачал головой: хотя бы на одну ночь часть его мечты сбудется.

Вчера у него мелькнула мысль попросить Сеттона вернуть ему это место в качестве награды. Но он оглянуться не успел, как очутился в темнице, откуда его вызволила Клэр.

Он так и не знает, почему она это сделала. Из сострадания? Или чтобы позлить отца? Или по его приказу?

Бернард пошел в огород и, нагнувшись, стал полоть сорняки, выросшие среди кустиков петрушки.

Мальчиком он часто приходил сюда. Последний раз он был здесь в светлую летнюю ночь. Отец велел ему бежать, и он повиновался.

И до сих пор ты все еще бежишь, сказал себе Бернард. А может быть, ты уже остановился? Находясь на Святой земле, он размышлял о собственном доме, а мысли неслись к особняку, который он так давно покинул. Он даже представил себе Клэр с малышами у камина, где обычно сидела его мать.

Клэр всегда была в его мечтах. И вот сейчас он отвезет ее туда, где она виделась ему женой, любовницей, матерью его детей…

Как это глупо!

Долго там они не пробудут, так как их неизбежно обнаружат. К тому же он должен послать кого-нибудь в Дассет с требованием выкупа. Ему даже пришла мысль попросить Лилиан найти посыльного, но он тут же ее отбросил, так как человека из Фалленвуда обвинят в пособничестве Бернарду Фицгиббонзу. Лучше нанять чужака.

Ему необходимо ехать в Дерли, но в городе придется быть очень осмотрительным. Сеттон точно послал туда своих людей и, возможно, оповестил шерифа. Саймон, конечно, удивится и даже рассердится на поведение Бернарда.

Но, тем не менее, нужно найти посыльного, а также продать кое-что из реликвий, чтобы купить еду. Осмелится ли он посетить кафедральный собор? Ведь наверняка на месте Терстана служит новый епископ.

Дело с выкупом оказалось сложнее, чем он предполагал вначале.

Клэр снова и снова задавала себе один и тот же вопрос: как она умудрилась угодить в такую беду? И, что самое главное, как из нее выбраться? Может, Лилиан и права, намекая на то, что Клэр не следует торопиться. Отец, скорее всего, в ярости от ее действий. Но необходимость побега делается все более настоятельной после поцелуев Бернарда. Опасно как оставаться рядом с ним, так и возвращаться домой.

— Клэр, мы должны заключить соглашение, — раздался голос Бернарда, сидящего у нее за спиной на Кабале. — Я не могу постоянно следить за тобой, а тебе лучше не ощущать себя пленницей. Давай обговорим условия нашего соглашения, и тогда тебе не придется никуда бежать.

— Какие условия? — с недоверием спросила она.

— Обычные условия между пленником, которого держат за выкуп, и человеком, у которого этот пленник находится. Я обещаю тебе защиту и буду обращаться с тобой согласно твоему положению. Ты со своей стороны обещаешь оставаться со мной до момента выплаты выкупа.

— Ты шутишь.

— Нет. Вспомни Алиенору. Когда ее сын Ричард Львиное Сердце попал в плен, вернувшись из Крестового похода, разве она не собирала средства, чтобы заплатить за него выкуп?

— Она едва не разорила Англию, — ответила Клэр, понимая, к чему клонит Бернард.

— Король Ричард пообещал не делать попыток бежать, если с ним будут хорошо и почтительно обращаться. Согласие было достигнуто, и король провел несколько месяцев, наслаждаясь гостеприимством во дворце немецкого господина, в то время как его мать обхаживала, требовала и вымогала деньги из лордов и крестьян. Когда выкуп был заплачен, похититель и пленник расстались друзьями, и король вернулся в Англию. Правильно?

— Правильно.

— Теперь ты видишь все выгоды такого соглашения для нас обоих? Я получаю деньги, а ты отправляешься домой. Все, что нам необходимо, — это взаимодействие с твоим отцом.

Выходит, камень преткновения — ее отец.

— Разница в том, что Алиенора и вся Англия хотели возвращения короля и были готовы заплатить за него выкуп. Я не очень-то уверена в том, что отец жаждет моего возвращения.

— Насколько сильно он нуждается в союзе с Юстасом Маршаллом?

— Родство с Маршаллом возвысит отца в глазах двора, где он намеревается обеспечить Джулиусу высокое положение. Такие же амбиции у него по отношению к Джеффри, только они связаны с церковью.

— Тогда в интересах твоего отца заплатить выкуп и вернуть тебя домой. А я навсегда исчезну из его жизни.

Это в том случае, если выкуп не разорит Дассет, а она вернется достаточно быстро, чтобы успеть выйти замуж за Маршалла, подумала Клэр.

— Какой выкуп ты запросишь?

— Равный твоему весу в золоте.

Клэр в ужасе представила, как сидит на одной тарелке огромных весов, а на другой тарелке золотые монеты. Отец же при этом торгуется за каждую монетку в свою пользу.

— Не слишком ли это много? — спросила она.

— Вполне достаточно.

Все это показалось ей унизительным.

— Отцу не сразу удастся собрать столько золотых монет.

— За две недели справится, я думаю. Если будет немного не хватать, я сделаю ему скидку.

Ее вес в золоте. Ну и ну! Зато отец выместит злобу на ней в виде колотушек и синяков, чтобы возместить убытки. Ей не уйти от наказания.

Но если рассуждать по справедливости, Бернарду положена награда за годы, проведенные в Крестовом походе. И неважно, обещал отец ему что-нибудь или нет. Она тоже получит свою награду, когда выйдет замуж за Маршалла.

А можно ли вообще верить Бернарду, выполнит ли он свою часть соглашения? Скорее всего, нет. Мужчины редко держат слово, когда дело касается женщины. Но в интересах Бернарда сдержать слово, так как без нее он не получит выкуп. И было еще кое-что, смущавшее Клэр. Ей придется провести в обществе Бернарда две недели. Он привлекал ее, как ни один мужчина до сих пор. Хотя он первым поцеловал ее, тело Клэр быстро и страстно откликнулось на его поцелуй, словно только этого и ждало. Она совершенно забыла о благопристойности.

Как же она продержится две недели, находясь рядом с ним и не допуская его до себя? Будет ли он опять ее целовать или нет? А если застанет врасплох и поцелует, найдет ли она в себе силы отказать ему? Неужели она, как он уверен, подталкивает его к совокуплению?

От всех этих мыслей Клэр бросило в жар.

— Бернард… это твое соглашение… Оно подразумевает, в том числе защиту и от тебя?

— От меня?

— Я должна быть уверена, что ты не сделаешь попыток меня совратить.

Ему это явно не понравилось.

— И ни одного поцелуя?

— Ни одного.

— И никаких возлежаний на траве в лесу?

Он дразнил ее! Вот оболтус!

— Ни в коем случае. Я не распутная девка.

Он помолчал, затем произнес:

— Тогда я изо всех сил постараюсь, если ты обещаешь чрезмерно не искушать меня.

Он может не беспокоиться, подумала Клэр. Она понятия не имеет, как соблазнить мужчину, чтобы он потерял над собой власть.

— Даю слово, Бернард Фицгиббонз.

— Выходит, мы пришли к соглашению, леди Клэр, и как раз вовремя — мы приехали.

Клэр внимательно огляделась. Впереди стоял каменный господский дом. Судя по его размеру, в нем была всего одна большая комната. Ползучие растения обвивали каменные стены, особенно по фасаду, где переплетались и скрывали вход, которым никто не пользовался долгие годы.

От крыши почти ничего не осталось. В стороне находился колодец. Раньше здесь, наверное, был красивый сад. И там и сям, среди сорной травы высовывались яркие головки цветов.

Бернард остановил Кабала неподалеку от входа.

— Приветствую вас в Факстоне, миледи, — сказал он, но голос его звучал совсем не приветливо.

На следующее утро Бернард защелкнул замок на двери, прикрыл ее вьющейся лозой, сел на коня позади Клэр и, не оглядываясь, поехал вперед. Прошлое осталось позади, и он не в силах его изменить. Надо смотреть в будущее. А будущий успех зависит от выкупа за Клэр. Но им надо на что-то жить, и поэтому следует продать пару реликвий. Лучше всего обратиться к епископу Дерли Уолтеру де Фоуку. Можно только надеяться, что ему еще не известно о похищении Клэр.

Клэр, по крайней мере, находилась в хорошем расположении духа. Она обещала не искушать его, а он поклялся не дотрагиваться до нее. Прошлую ночь они были верны своему соглашению и спали в противоположных концах комнаты.

Наверное, соглашение — это то, что необходимо Клэр. Она должна быть уверена, что он никоим образом не оскорбит ее, а она, в свою очередь, не попытается убежать.

К сожалению, совсем не дотрагиваться до Клэр Бернард не мог, так как ей нужна его помощь, чтобы сесть на Кабала и сойти с него, а во время езды необходимо держать ее за талию.

Страдания Бернарда усугублялись еще и тем, что день выдался теплый, и она сняла плащ. Клэр больше не держалась натянуто, а наоборот — откинулась спиной ему на грудь, и ее волосы, выбившись из-под сетки, щекотали ему щеку. Она сорвала желтую розочку и воткнула ее себе за ухо.

Запахи, исходившие от этой женщины, сводили его с ума. Главное, чтобы она не заметила, насколько он возбужден, и как напряжены у него чресла.

Они ехали в Дерли. Слава богу, дорога была, по большей части, прямой и им почти не попадались путешественники. Когда он замечал кого-нибудь, то сразу сворачивал в лес. Он не боялся, что его узнают, так как почти ни с кем не был знаком, да к тому же сильно изменился. А вот Клэр — другое дело. Она — дочь лорда, и даже тот, кто ее не знал, мог догадаться и удивиться, что она едет с незнакомцем на одной лошади…

Но главное — не попасться на глаза вооруженным всадникам Сеттона, поскольку Кабал, как любой боевой конь, не выдерживает долгой быстрой скачки, а на нем к тому же не один ездок.

— Мы поедем сразу к собору? — спросила Клэр, нарушив молчание, которое они сохраняли почти весь предыдущий вечер и сегодняшнее утро.

— Нет, — ответил он, поскольку решил, что будет лучше, если епископ не увидит Клэр. — Ты не станешь возражать против того, чтобы остановиться в трактире, пока я встречусь с епископом. Видишь, я тебе доверяю, раз оставляю одну.

— Я же согласилась на твои условия. Можешь не волноваться. А в каком трактире?

— А ты какой посоветуешь?

— Я знаю два трактира в Дерли, где сдаются комнаты. Я предпочла бы таверну «Королевский дуб».

— Хозяева тебя знают?

— Да. Селуины — порядочные люди и… А, понятно, ты не сможешь оставить меня в «Королевском дубе».

Сообразительная дама. Он уже успел заметить, что Клэр мыслит как его сообщница, а не пленница. Это хорошо. Еще он заметил, что после вчерашнего дня она не очень-то стремится поскорее вернуться в Дассет.

— Хорошо бы узнать, известно ли в городе о нас. Если нет, то мы придумаем правдоподобную историю для Селуинов, и ты сможешь дождаться меня в привычном для тебя месте.

Она помолчала, затем сказала:

— Я сомневаюсь, что отец дал кому-нибудь знать о случившемся. Сначала он сам постарается нас отыскать. Возможно, позже он будет вынужден сообщить шерифу. Однако новости могла уже просочиться в город — слишком много народу путешествует между Дассетом и Дерли, чтобы мое похищение долго оставалось незамеченным.

— Но отец может запереть ворота Дассета и никого не впускать, кроме охраны. На пару дней такая мера предосторожности вполне возможна.

Клэр рассмеялась.

— Замечательная мысль, Бернард! Он вполне может так поступить. Отец понимает, что если шериф будет знать о похищении — а ты ведь с ним знаком, — то захочет сам разобраться с этим делом.

— Да, — сказал Бернард, хорошо зная Саймона.

Она кивнула.

— Тогда все ясно. Как только поиски переходят в ведение шерифа, это становится государственным делом, и отец теряет право самому судить и наказывать тебя. А он от этого своего права так легко не откажется.

— Значит, день-два мы в Дерли в безопасности.

— Наверное. Хотя отец вполне мог послать туда вооруженный отряд.

Бернард не удержался от улыбки.

— Клэр, ты одной рукой даришь мне надежду, а другой ее отнимаешь!

— Прости, но ты спросил мое мнение.

В ее голосе прозвучала досада, и он, слегка прижав ее к себе, как бы извиняясь, произнес:

— Ты дала мне хороший совет, и теперь мне остается решить, как же поступить.

Клэр указала на дорогу:

— Кто-то едет.

Бернард тотчас направил Кабала в лес и натянул поводья. Оттуда ему было видно, кто проезжает мимо, но его самого нелегко было разглядеть. Вскоре послышались топот копыт и голоса мужчины и женщины. Когда они приблизились, Бернард улыбнулся — Саймон Блэкстон ехал подле потрясающе красивой женщины. Это, должно быть, его жена Линнет. Саймон не сводил с нее очарованных глаз.

При других обстоятельствах Бернард выехал бы на дорогу и с радостью поприветствовал бы эту пару: с Линнет он еще не был знаком, а с Саймоном ему ужасно хотелось поговорить. Но Саймон теперь шериф Дерли, и Бернарду не стоит без особой нужды взваливать на него свои беды.

— Мы можем не волноваться относительно шерифа. Это Саймон… — прошептал Бернард на ухо Клэр и тут же прикрыл рот, так как Саймон замедлил ход и огляделся вокруг.

Вот интуиция! Способность Саймона чувствовать неладное много раз спасала им жизнь на Святой земле. Теперь же это могло обернуться неприятностью.

— Что-то случилось, дорогой? — услыхал Бернард голос Линнет.

— Мне вдруг показалось… — Саймон покачал головой. — Нет, это просто порыв ветра.

Бернард вздохнул с облегчением, а шериф продолжил свой путь.

— Это был Саймон, — наконец сказал Бернард. — Не похоже, что он разыскивает меня — просто прогуливается.

— А кто эта женщина?

— Его новая жена, полагаю.

Бернард вывел коня обратно на дорогу и проверил, нет ли поблизости путешественников. Кругом было пусто, и они поехали дальше.

— Думаю, что мы можем остановиться в «Королевском дубе», — сказал Бернард. — Если не увидим в городе людей твоего отца, вполне безопасно переночевать там.

— А у тебя найдутся деньги?

— Немного есть.

— Это хорошо, — сказала Клэр. — Госпожа Селуин очень вкусно готовит.

— Тебе уже надоело жаркое из кролика?

— Кажется, мне предстоит две недели есть только это.

Скорее всего, Клэр права. Ему необходимо найти место, где они могут прятаться в течение двух недель. Вот только знать бы, где оно!

Клэр удивилась тому, как быстро Бернард уговорил одного из паломников продать ему своего мула. Нагрузив на животное одеяла и кольчугу Бернарда, они выехали из ворот собора и отправились к рыночной площади.

Клэр очень хотелось самой сделать покупки, но слишком много лавочников ее знали, и поэтому, несмотря на теплый день, она укуталась в плащ и спрятала лицо под капюшоном, предоставив Бернарду одному общаться с торговцами.

Он купил пироги с мясом и жареных голубей, а также несколько караваев хлеба. Бернард уговорил Клэр поесть пирожков с яблоками и корицей, а сам все время следил, не появятся ли стражники ее отца. Когда она доела последний пирожок, они свернули к южным воротам, чтобы пересечь мост через реку Дер. Вдруг Клэр услыхала крик, приказывающий Бернарду остановиться. Он оглянулся.

— Черт! — выругался он и пришпорил Кабала. Клэр не надо было оборачиваться — она сразу узнала голос Генри.

— Мы сможем от них ускакать? — только и спросила она.

— За нами гонятся четверо вооруженных стражников. Они пешие, но нас задерживает мул, держись крепче.

Бернард пронесся через южные ворота и остановился на открытом пространстве широкой дороги.

— Почему мы не скачем дальше? — удивилась Клэр.

— Это ни к чему, — ответил он и спрыгнул с Кабала. — Вот и появились мои посыльные. Кто лучше, чем воины твоего отца, передадут ему условия выкупа?

— Бернард, — со страхом произнесла Клэр, — но они гонятся за нами совсем не для этого.

Бернард вынул саблю из ножен.

— В таком случае мы поговорим об этом позже.

— Но их четверо!

— Значит, у них больше шансов выжить. Не слезай с коня. — И он повернулся лицом к атакующим.

Клэр поняла, что все кончено. Ни один человек не устоит против четверых. На стражниках были толстые кольчуги, защищающие грудь. Кольчуга Бернарда лежала свернутая на спине мула. Шансов у Бернарда нет. Можно лишь надеяться, что отец приказал своим воинам привезти Бернарда в Дассет живым.

Они остановились поодаль от Бернарда. Клэр, разумеется, всех их знала. Генри, охранник, тот самый, который ударил Бернарда по голове в зале Дассета, произнес:

— Мы не хотим причинить тебе вреда, Бернард. Сдавайся.

— Ну, нет, Генри, — ответил Бернард. Он стоял, слегка расставив ноги, и помахивал саблей. — Опустите мечи, и тогда мы сможем договориться.

Генри сделал шаг вперед.

— Договориться? Нам приказано освободить леди Клэр и привезти тебя обратно в Дассет, даже если для этого придется перекинуть тебя через твоего коня и привязать.

Бернард усмехнулся.

— Давайте, если вы такие смелые.

Клэр знала, что у стражников нет выхода — они не могут вернуться в Дассет и сообщить, что видели Бернарда и отпустили его. Наказание за пренебрежение своими обязанностями не заставит себя ждать.

Генри взглянул на Клэр.

— Сойдите с лошади, миледи, и встаньте позади нас — там вы будете в безопасности.

— Оставайся на месте, Клэр, — приказал Бернард. — Чтобы подойти к тебе, им придется миновать меня. Клянусь, этого не произойдет.

Со злобным видом Генри бросился на Бернарда. Меч с лязгом ударился о саблю, а Клэр в страхе припала к гриве Кабала. В мгновение ока Бернард заставил Генри отступить и поддел его меч кривым клинком сабли. Меч отлетел далеко в сторону, а Генри упал в грязь, зажимая кровоточащую рану на руке.

Это совсем не похоже на юного Бернарда, подумала Клэр. И словно в подтверждение ее мыслей, Бернард отбежал от Генри и поманил к себе остальных. Они тут же приняли вызов.

Клэр отвернулась и закрыла глаза. Боль в сердце сделалась непереносимой — сейчас Бернард падет жертвой опытных воинов. Она услыхала крик от боли… но не Бернарда.

Клэр подняла голову и не поверила собственным глазам — на земле без движения лежал другой из отцовских стражников, Тео. А Бернард играючи разделывался с Роджером и Луи, оттесняя их обратно к дороге.

Боже милостивый! На Бернарда стоило посмотреть. Он двигался с кошачьей грацией, а его сабля так и мелькала в воздухе. Он делал это без видимых усилий, лишь выражение лица стало сосредоточенным, и он отбивал удар за ударом.

Роджер тоже упал, потеряв меч. Под коленом него зияла большая кровавая рана.

— А ты что скажешь, Луи? — обратился Бернард к четвертому стражнику. — Тебе тоже нужно пустить кровь?

Луи опустил меч и оглянулся на троих товарищей, лежащих на земле.

— Нет, — произнес он.

Клэр решила, что Луи сейчас сдастся, но он вдруг побежал… прямо к ней.

— Кабал! Ко мне! — крикнул Бернард.

Конь ринулся вперед, а Клэр изо всех сил вцепилась в его черную гриву. Бедняга мул, привязанный длинной веревкой к вещевому мешку Бернарда, был вынужден бежать следом. Отлично обученный боевой конь обогнул лежащих на дороге вояк и как вкопанный застыл около Бернарда.

— Черт тебя подери, Луи! Мне что, следует убить одного из вас, чтобы Сеттону неповадно было? — спросил Бернард. — Трое раненых — недостаточное доказательство того, что вы пытались исполнить свой долг?

Клэр посмотрела на Тео, который ничком неподвижно лежал на дороге. Неужели он мертв?

— Пытались, да не смогли! — завопил Генри. Он поднялся на ноги, прижимая раненую руку. — Ты что думаешь, Сеттона интересует, погибли мы или нет? Ему ясно только одно — четверо из нас сражались с одним и не одолели его.

— Чудесно. Избейте друг друга до полусмерти, если это вам поможет. У меня же спор не с вами, а с Сеттоном. Мне ни к чему вас убивать, если вы сами не напоретесь на мою саблю.

Луи сделал шаг в сторону Бернарда.

— Не будь дураком, — предупредил тот Луи и наставил на него саблю.

Луи выругался и отбросил свой меч на дорогу.

— Молодец. А теперь приведи в чувство Тео. — Затем, повернувшись к стражнику с раной на ноге, Бернард спросил: — Роджер, ты можешь встать?

— Хм. Может, и встану, если ее перевязать.

— Чего беспокоиться? — плаксивым тоном произнес Генри и уселся на землю. — Я, пожалуй, последую твоему совету, Бернард, останусь здесь и умру от потери крови. Где ты научился так драться? Черт, удары сыпались со всех сторон!

Бернард улыбнулся.

— Имя Хью Хейлуэлла тебе знакомо?

— Он ведь выступает на состязаниях рыцарей?

— Да. Он самый лучший. Я воевал вместе с ним на Святой земле. У меня в мешке есть полотенце — раны надо перевязать.

Клэр с недоумением переводила взгляд с одного мужчины на другого. Всего несколько минут назад стражники были готовы уничтожить Бернарда, а он их. Теперь же они болтают, словно лучшие друзья.

Конечно, эти люди и были друзьями или, по крайней мере, соратниками. Бернард знал всех четверых, поскольку служил вместе с ними в Дассете. Они вместе стояли в карауле и играли в кости, пили эль и скрещивали мечи на ристалище.

Бернард знал их манеру вести бой, знал их слабые и сильные стороны, а они думали, что тоже хорошо изучили Бернарда, и не могли предположить, что его воинское умение настолько возросло. Хотя черные волосы Бернарда растрепались, он совсем не вспотел. На его лице не было видно злорадства оттого, что он намного искуснее своих противников, — он просто радовался тому, что никого не убил.

— Если хочешь, можешь слезть с лошади, — сказал Бернард, обращаясь к Клэр.

Она отпустила гриву Кабала и потянулась к широким, крепким плечам Бернарда. Он обхватил ее руками за талию и плавно поставил на землю.

— Остерегайся Луи, — предупредил он ее.

Клэр взяла у Бернарда полотенце и оторвала от него половину.

— Я займусь Генри, — сказала она.

Тот был бледен — рана оказалась глубокой.

— Мы подвели вас, миледи, — сказал Генри. — Когда Бернард остановился, мы подумали, что отберем вас у него в один миг.

Клэр опустилась на колени подле раненого.

— Не ругай себя, Генри. Бернард всех нас удивил. Убери руку с раны, чтобы я могла ее перевязать. — Рана была глубокая и длинная, но не опасная. — Когда вернешься в Дерли, нужно будет ее зашить, — сказала Клэр.

— А вы, миледи? — спросил он. — Вы не пострадали?

— Нет, со мной все хорошо, — заверила Клэр Генри, обвязывая ему руку полоской полотенца и помогая встать. Они подошли к Бернарду и Тео, которые наблюдали за тем, как Луи перевязывает Роджеру ногу.

Бернард засунул саблю в ножны и заявил:

— Мне все равно, как вы объясните происшедшее Сеттону. Говорите все, что захотите, только постарайтесь сохранить свои головы.

— Милости от него не дождешься, — сказал Луи. — Скорее всего, мы очутимся в темнице вместе с Эдгаром.

— Эдгар в темнице? — с ужасом спросила Клэр.

— Лорд Сеттон разозлился на него за то, что он не защелкнул как следует замок на наручнике Бернарда, и поэтому Бернард смог убежать. Эдгар утверждал, что защелкнул, но…

— Эдгар сказал правду, — сердито произнесла Клэр. От возмущения отцом, который надел наручники на личного охранника, она побледнела. — Отец не привязал Эдгара к дыбе, надеюсь?

Бернард положил руку ей на плечо.

— Успокойся, Клэр. — И, повернувшись к Луи, спросил: — Эдгар жив?

— Пока жив, — ответил тот. — Он, конечно, не в восторге оттого, что оказался в наручниках, от которых ты освободился. Миледи, это вы выпустили Бернарда?

Клэр смогла лишь кивнуть в ответ.

— Почти все так и подумали, — сказал Генри. — Но никто не осмелился высказать Сеттону такое предположение. Мы решили, что ради вашего благополучия лучше промолчать.

— Отец прекрасно знает, кто устроил побег Бернарду. Но не могу взять в толк, почему он решил обвинить Эдгара, — заявила Клэр.

— Вы подозревали Клэр? — спросил у Генри Бернард.

Тот кивнул.

— В отсутствие Джулиуса леди Клэр часто противостоит отцовскому… гневу. В Дассете все восхищаются тем, как она заступается за людей перед отцом.

Клэр покраснела, а у Бернарда отпало одно из мучивших его сомнений: теперь он точно знал, что она не являлась сообщницей отца. Она освободила его из чувства сострадания или, может быть, из чувства долга. И то и другое в его глазах заслуживало уважения.

Бернард потряс ее за плечо.

— Слышишь, Клэр? Герой ты, а не я.

Генри запустил пятерню в волосы.

— Может, она и герой, но лорд Сеттон так не считает. — Он покачал головой. — Леди Клэр, зря вы остановили меня, и я не треснул Бернарда по голове второй раз. Если бы он не мог уйти, ничего этого не случилось бы.

А Луи добавил:

— Если бы Бернард не потребовал от вашего отца этой дурацкой награды, вообще ничего не было бы.

— Я не требовал от него ничего, мне не причитающегося, хотите верьте, хотите нет. Разве мы скрестили мечи не из-за возвращения Клэр? Если бы вы победили, то отвезли бы ее обратно к отцу, зная, что поступаете неразумно.

Генри кивнул:

— Отдав тебя лорду Сеттону, мы отвлекли бы его гнев от Клэр.

Солдаты явно были готовы пожертвовать Бернардом, чтобы помочь Клэр, если бы только у них появилась такая возможность.

— Все эти рассуждения Эдгару не помогут, — заявила Клэр. — Я не вынесу, если отец решит поднять его на дыбу.

Но в голове Бернарда созрел план, который спасал Эдгара от мучений. Вот только согласятся ли с ним Генри и другие?

— Генри, ты сможешь устроить Эдгару побег? — спросил он.

— Я-то смогу, но тогда лорд Сеттон обвинит кого-нибудь еще за побег Эдгара и…

— Он этого не сделает, если решит, что я пробрался в Дассет и выпустил Эдгара. У меня в вещевом мешке есть старый шлем. Оставь его в подземелье, где сидит Эдгар. Мне помнится, что у него сестра живет неподалеку от Лондона. Пусть он навестит ее.

— А лорд Сеттон узнает твой шлем?

Бернард был в этом уверен и пожалел, что не увидит пораженное и разозленное лицо своего старого сюзерена.

— Узнает. Он сам дал мне этот помятый шлем, когда отправлял в Крестовый поход. Пусть получает его обратно. Лучше поздно, чем никогда.

Генри подумал и сказал:

— Твой план неплох, но к чему он, если ты передашь нам леди Клэр? Ты же остаешься на свободе, а мы отвезем ее домой.

— Клэр остается со мной. Вы вернетесь в Дассет и скажете лорду Сеттону, что за Клэр требуется выкуп взамен награды, в которой он мне отказал.

— От тебя с ума сойдешь, Бернард! — Генри выругался. — Ты и так навлек на всех столько неприятностей. Я против!

— Ты уже был против. — Бернард указал Генри на его перевязанную руку. — И проиграл.

— Что-то не верится, чтобы лорд Сеттон вознаградил простого оруженосца землей и отдал ему в жены свою дочь, — глумливым тоном заметил Луи.

— Он это обещал. Если бы епископ Терстан не умер и смог свидетельствовать, то я теперь владел бы наделом земли, а Клэр стала бы моей женой. — Вдруг Бернард повернулся к Клэр и спросил: — Скажи, твоя помолвка была узаконена до или после смерти епископа?

Клэр, задумавшись, сощурила свои янтарные глаза.

— После. Отец торговался с Маршаллом несколько месяцев. Спустя два дня после смерти епископа Терстана он велел нам с мамой собраться и ехать на юг в Хантингтон.

Бернарда это не удивило. Вернись он в Дассет при жизни епископа Терстана, у него уже были бы и земля и жена… Клэр. Будь проклят Сеттон!

— Генри, скажи Сеттону, что я требую выкуп, равный весу Клэр в золотых монетах. Пусть положит золото в два мешка и доставит их мне, когда пробьют колокола на рыночной площади в Дерли… скажем, пятнадцатого августа. Я получу золото, а он — Клэр. Это меньше того, что мне причитается.

Четверо стражников переглянулись.

— Прежде чем дать согласие, мы должны быть уверены в том, что с леди Клэр ничего плохого не случится. Две недели — долгий срок, — заявил Луи.

Эти слова вызвали у Бернарда восхищение. Если они решат, что Клэр что-то угрожает, то схватят мечи и снова ринутся на него в атаку.

— Я постараюсь как можно лучше позаботиться о Клэр. Клянусь, что ей не будет угрожать ни малейшая опасность.

Но Луи это не убедило.

— Миледи, вы почти ничего не говорите об этом деле. Стоит вам проронить слово против, и мы пошлем Бернарда к черту.

Клэр склонила голову и сделала глубокий вдох, а Бернард, наоборот, затаил дыхание. Наконец она вздернула подбородок.

— Передайте отцу то, что сказал Бернард. И освободите Эдгара.

— Будет чудо, если нам удастся и то, и другое, а наши головы при этом уцелеют, — заявил Генри.

Бернард отдал Генри старый шлем, и воины, забрав свои мечи, отправились по дороге, ведущей в Дерли.

— Справятся ли они? — недоверчиво произнесла Клэр.

— Справятся, — заверил ее Бернард. — Завтра утром Эдгара освободят, а твой отец начнет торопливо собирать золото, чтобы заплатить за тебя выкуп.

— Где мы будем все это время?

Уместный вопрос. Хорошо бы еще знать на него ответ.

— Мы будем прятаться, — сказал Бернард, помогая ей сесть на Кабала.

Клэр сжималась от страха каждый раз, когда Бернард с охапкой веток проходил по массивной опорной балке, которая провисла и скрипела. Она была уверена, что, стараясь починить крышу, он провалится в дыру на ней.

Они вернулись в Факстон — Бернард не желал называть это место Фалленвудом — два дня назад. Клэр не считала, что пребывание под носом у отца — разумная мысль, но Бернард сказал, что стражники Сеттона больше не появятся. До сих пор им везло.

Он с удовольствием проводил дни в хозяйственных заботах: чистил колодец, ставил силки на кроликов и пропалывал материнские розы. Но прошлой ночью была гроза, в доме все промокло, и поэтому утром он полез на крышу.

Над головой Клэр раздался резкий треск, и она стремглав выбежала из дома. Если Бернард не прекратит это бесполезное занятие, то дело кончится тем, что они убьются оба.

— Бернард!

— Я наверху! — крикнул он, словно это и так не было ясно.

Он стоял на балке, широко расставив ноги, и тянулся за каким-то предметом на задней части крыши.

— Бернард, эта балка вот-вот рухнет. Слезай вниз.

— Что? — крикнул он и сел.

У Клэр пересохло во рту. Бернард был без туники. К его блестящей от пота мускулистой груди прилипли соломинки, и у нее зачесались пальцы от желания медленно, по одной, снять их. Хорошо, что он наверху, и она не сможет поддаться искушению провести ладонями по его лоснящейся груди.

Господи, как же он великолепен! Густые черные пряди волос обрамляли резкие, но красивые черты лица. Он обладал могучей фигурой воина, но, несмотря на свою силу, его руки всегда касались ее с удивительной нежностью. Даже когда он крепко прижимал Клэр к себе, он ни разу не причинил ей боли.

Раскрасневшаяся Клэр остановилась, думая о том, какой он, наверное, умелый и сильный любовник. Ее охватил жар. Она знакома с Бернардом всю жизнь, но почти не обращала на него внимания. И вот ее тело сгорает от желания, а голова занята греховными мыслями.

Клэр знала о внебрачных связях от отца Роберта — тот прочел много проповедей на эту тему. Да и мама очень сдержанно рассказала ей о том, как следует жене подчиняться мужу. Однако все необходимое о половых сношениях она узнала, когда застала собственного брата Джулиуса в саду замка со спущенными штанами в обществе крестьянки, у которой были подняты юбки.

Крестьянку, судя по всему, греховное поведение вовсе не смущало. Наоборот, девушке это занятие очень нравилось — ноги у нее были раскинуты в стороны, а бедра поднимались и опускались в такт толчкам Джулиуса. Потом она стала упрашивать его снова все повторить.

За последние дни у Клэр не раз возникало желание стянуть с Бернарда штаны и задрать свою юбку.

Она давно вышла из возраста, когда женщина впервые совокупляется с мужчиной. Большинство женщин к двадцати годам уже замужем и имеют не одного ребенка. Всего через несколько недель она выйдет замуж за Юстаса, станет его женой и будет спать с ним в одной постели. Но страсти к своему суженому она не испытывала. Его поцелуй не возбудил ее так, как поцелуй Бернарда. Юстасу она станет подчиняться, а с Бернардом познает наслаждение, которое было даровано той крестьянке.

Она все больше и больше привязывалась Бернарду, а он прилагал массу усилий, чтобы она хорошо ела и удобно спала. Знает ли он, как сильно ей хочется уложить его на тюфяк из соломы и одеял, сооруженный им для нее? Позволит ли он ей это сделать?

Конечно, она не красавица, но ведь и не уродка. Изящной как тростинка ее не назовешь — она скорее полновата, но округлена во всех положенных для женщины местах. Бернард не считает ее уродливой — он ведь целовал и ласкал ее, пусть только разок. Сможет ли она соблазнить его на еще одно объятие? Сначала объятие, а потом…

А что потом?

К сожалению, она не имеет ни малейшего понятия, как обольстить Бернарда и при этом не выставить себя совершенной дурочкой. Она также не знает, каким образом объяснить потерю девственности Юстасу, когда они поженятся, если, конечно, он об этом спросит.

Сомнений в том, что свадьба состоится, у Клэр не было. Из чувства долга она выйдет замуж за Маршалла, родит ему детей, будет вести дом.

Выходит, она поступает дурно, желая получить что-то большее, чем обязательные супружеские поцелуи и покорность мужу в постели?

— Клэр?

Как приятно слышать свое имя из его уст! Он будет выкрикивать ее имя, когда их тела сольются, или тихо прошепчет его, когда утомится любовью?

— Шлюха! — обругала себя Клэр. А сердце ей ответило: ну и пусть!

— Ты рыцарь, Бернард, а не плотник и не кровельщик. Спускайся вниз.

«Спускайся ко мне!» — неслышно шептали губы.

Он улыбнулся.

— Снизу все кажется намного хуже, чем на самом деле. — Он встал на ноги и подпрыгнул на балке. — Видишь? Она крепкая.

Клэр прижала руку к сердцу.

— Ты не канатоходец. Пожалуйста, если эту дыру необходимо залатать, пригласи кого-нибудь.

Он развел руками.

— Кого? Кто здесь еще есть? Помогать мне некому, придется справляться самому. Я не за себя беспокоюсь, а думаю о твоем благополучии. Если пойдет дождь, как прошлой ночью, и ты вымокнешь, то снова простудишься. Два дня у тебя не было кашля, и опять заболеешь?

— А если ты упадешь и снова сломаешь ногу или свернешь шею, кто тогда позаботится о моем благополучии?

Он осторожно уселся на балке.

— Я думал об этом после стычки с отцовскими воинами. Меня могут ранить или убить, и я не смогу осуществить свой план. Если со мной случится несчастье, ты сможешь добраться отсюда до Хантингтона?

Клэр охватил ужас, но она с притворной беспечностью заявила:

— Ничего с тобой не случится. Если только ты не свалишься с крыши.

— Клэр, я серьезно говорю. Такая возможность существует.

Клэр вздохнула, зная, что Бернард все равно потребует от нее ответа.

— Если я попытаюсь сама добраться до Хантингтона, то, скорее всего, окажусь в Шотландии, — сказала она, вызвав улыбку на губах Бернарда. — К тому же Маршалл уже, я думаю, отправился в Дассет. Путь ему предстоит долгий, а он путешествует с огромной свитой и неимоверным количеством вещей. Скорее всего, он сделает остановку на пару дней в Вестминстере, чтобы повидаться с королем. Мы ожидаем его в Дассете… — тут Клэр улыбнулась неожиданному совпадению, — через день после получения выкупа.

— Значит, он прибывает за несколько дней до свадьбы?

Клэр не хотелось говорить ни про Маршалла; ни про свадьбу или выкуп. Она хотела, чтобы Бернард слез с крыши, подошел к ней, и она могла бы дотронуться до него…

— Бернард, если нам надо поговорить, то слезай вниз. У меня шея затекла.

— Тогда поговорим потом. Я уже почти все сделал.

Вот упрямец. Если уж он что-нибудь решил, то отговорить его невозможно. Он будет продолжать чинить крышу, даже если она разденется донага прямо во дворе. Но она не столь смела, чтобы такой уловкой привлечь его внимание. Есть же более тонкие приемы, чтобы заманить его.

Клэр стянула с волос сетку, вспомнив, как он сделал это, когда она хотела от него убежать. Тогда он целовал ее и прижимал к себе. Она запустила пальцы в длинные пряди и распутала свалявшиеся кудри. Затем тряхнула головой, и волосы волной упали ей на плечи, прикрыв почти до пояса.

Он заметил это и застыл на балке, наблюдая за тем, что будет дальше. Она чуть не рассмеялась от восторга: такая маленькая хитрость и такой желаемый результат.

Вдруг Бернард задрал голову. Его взгляд заскользил поверх верхушек деревьев. Ужимки Клэр его больше не интересовали.

— Дым, — произнес он и, указав на дорогу, слез с крыши.

Маленькая каменная церквушка Святого Михаила могла гордиться благозвучным колоколом в квадратной, выстроенной в нормандском стиле колокольне. Свет пробивался через два окна с витражными стеклами — дары Гранвилла Фицгиббонза. Одно — в честь бракосочетания с Эли; второе — в честь рождения сына.

Бронзовая доска размером в человеческий рост лежала на гробнице Гранвилла Фицгиббонза, лорда Факстона, и его жены Элис. Они были похоронены вместе около алтаря, где давали брачные обеты. Так и должно быть, подумал Бернард.

Он провел пальцами по выпуклым буквам имен, надеясь, что родители обрели покой. Не он-то не успокоится, пока не узнает правды о том, как они умерли. К несчастью, единственные люди, знавшие правду, — это умершие и… Одо Сеттон.

— Уот мог и ошибиться, — раздался сзади голос Клэр. Она, как и он, была в ужасе от подозрений Уота и тоже жаждала разгадки, пусть и по другим, собственным, причинам.

Клэр встала на колени подле Бернарда. Она касалась его и ничего не говорила — просто была рядом, глядя на бронзовую доску.

Он пытался молиться, но не мог. А думать о мщении в церкви неуместно и грешно.

— Вернемся обратно в дом, — наконец сказал он.

Они почти добрались до особняка, когда она спросила:

— Как же нам узнать правду? Кто, помимо моего отца, может это знать?

— Возможно, это знал епископ Терстан. Но он тоже мертв.

— Остаются разбойники или наемники, — со вздохом вымолвила Клэр. — И, вероятно, ты.

Ему показалось, что он ослышался.

— Я?!

— Ты был там. Прости, Бернард, но ты был там и можешь вспомнить незначительные вещи, о которых с тех пор не думал.

Она права. Он глубоко похоронил в душе прошлое. Мальчиком он слишком сильно страдал и потом постоянно старался о нем забыть. Со временем воспоминания действительно потускнели и стерлись из памяти. Бернард сомневался, что вспомнит какие-то подробности, так как с трудом мог заставить себя думать о том ужасе.

Он никогда никому всего не рассказывал. Даже рыцарям, которые сделались для него скорее братьями, чем друзьями. А они не принуждали его к откровенности.

— Это не так-то легко сделать, — признался он.

Она погладила его по руке, обхватывающей ее за талию.

— Понимаю. Если бы я только знала, как облегчить тебе рассказ.

Для нее это ведь тоже будет болезненно. Он ищет причину, чтобы изобличить ее отца, а она надеется, что лорду Сеттону найдется оправдание. Она знала, какой жестокий человек ее отец, но ни одному ребенку не хочется, чтобы о его родителе думали как о безжалостном и бессердечном человеке.

Бернард пришпорил Кабала.

— Клэр, сколько земель отца находится у епископа Дерли?

Она помолчала, прежде чем ответить.

— Почти половина.

— Эти земли по закону могут передаваться его наследнику?

— Думаю, что да.

— Отец передавал свои права кому-либо из рыцарей, наделенных землей?

— Нет.

Значит, Гранвилл Фицгиббонз был бунтовщиком. Если бы он одержал верх в споре, то другие рыцари, состоящие на службе у Сеттона, могли бы обратиться к епископу, и Сеттон лишился бы не только управления над многими землями, но и налогов.

Достаточная ли это причина для убийства? Возможно.

Он удержался и не задал Клэр этот вопрос.

Вернувшись в особняк, Бернард отправил Кабала пастись, а сам, полный решимости продолжить разговор, обогнул угол дома. Ему казалось, что на заднем дворе легче разговаривать.

Указав на почерневшую каменную стену, он сказал:

— Здесь они разожгли огонь. Мы спали, но отец проснулся от запаха гари и разбудил нас с матерью. Мы набросили на себя одежду, схватили ведра и побежали к колодцу. Мама поднимала ведра с водой, а мы с отцом бегали взад и вперед. Он больше всего боялся, что загорится соломенная крыша. Я помню, как он плеснул наверх воду из ведра, чтобы смочить ее. А я заливал костер.

Жар стоял ужасающий, и подойти поближе было невозможно. Бернарду все же удалось вылить воду в самую середину костра.

— Ясно, что кто-то специально устроил поджог. Я сразу это понял, и отец тоже. Все время, пока мы тушили пожар, он оглядывался по сторонам, ища виновников.

Бернард не помнил, сколько ведер воды он принес, но в памяти отложилось, как сильно ныли от напряжения руки и ноги.

— Мы едва держались на ногах от усталости. Я был весь мокрый и в саже, а отец обжег руку, пытаясь разбросать сваленные у стены ветки и оттащить их от дома. Он послал меня принести еще воды, чтобы залить догоравшие угольки. Я пошел к колодцу, думая, что самое страшное позади.

Клэр вложила в его руку свою ладонь, словно связывала его тем самым с настоящим. Он крепко сжал ее… и прошлое нахлынуло вновь: самое страшное было впереди.

— Когда пожар потух, я в полной темноте и тишине подошел к колодцу. Путь освещали только звезды. Я передал матери ведро со словами: «Это — последнее». Она взъерошила мне волосы и сказала, что это хорошо, потому что у нее руки уже отваливаются. Потом она засмеялась и сказала, что вытащит еще одно ведро для нас с отцом, чтобы помыться.

Бернард повернулся к колодцу, но его взгляд был устремлен на то место в лесу, откуда выехали разбойники. Он слышал у себя в ушах стук копыт, и ужас, испытанный маленьким мальчиком, опять охватил его.

— Я почти дошел до отца, когда услыхал топот. Четыре огромные, черные тени выскочили из леса. Я был так испуган, что не мог сдвинуться с места, даже когда один человек подскакал прямо ко мне и схватил меня. Тогда я услышал мамин крик. Я брыкался и изо всех сил колотил ногами. Кажется, даже задел его по скуле, но он крепко держал меня и велел вести себя тихо, тогда со мной ничего не случится. Но я его не слушал и продолжал драться, зная одно — я должен добраться до мамы.

Бернарду не удалось это сделать, он не смог прийти ей на помощь. Прошло четырнадцать лет, но до сих пор при этом воспоминании в горле застывал ком.

— Я упал вместе с человеком, который держал меня. Это отец стащил нас обоих с лошади. Я покатился по траве и слышал, как они дрались. Потом отец поставил меня на ноги и велел бежать в деревню и звать на помощь. Я увидел его в последний раз с мечом, отнятым у моего похитителя, — он бежал к маме.

— Ох, Бернард, — прошептала Клэр и обняла его.

Он уронил лицо ей в волосы, стараясь унять набежавшие слезы. Прокашлявшись, он продолжил:

— Я побежал к церкви Святого Михаила и стал звонить в колокол условным звоном. Фермеры все поняли и кинулись к особняку, но было слишком поздно. Когда я вернулся, всадники уже ускакали. Кругом толпились люди, женщины плакали. Я побежал к колодцу.

Еще не добежав туда, Бернард понял, что родители мертвы. Они лежали на земле, и он почувствовал запах крови. Уот положил руки ему на плечи и отвел его в сторону.

— Отец добежал-таки до мамы. Он дотянулся до нее, их руки соприкасались.

— Не надо больше, — с рыданием произнесла Клэр. — Не надо.

Она обхватила его за шею, и ее мокрая от слез щека прижалась к его щеке. Он прижал ее к себе крепче. Губы Клэр как будто ждали его. Он приник к ее влажному рту, соленому от слез и сладкому как мед.

Кто кого успокаивал? Ему было все равно. Но их поцелуй вдруг сделался страстным. Клэр прерывисто задышала, и сердце у нее очень сильно заколотилось. Ее тело было готово принять его прямо здесь, на траве позади дома.

Он-то знал признаки женской страсти. А Клэр? Сознавала ли она, чего требует ее тело? Или запуталась в собственных чувствах? Движима ли она желанием или просто хочет утешить его?

Он отнял губы от ее рта.

— Клэр, мне не нужна твоя жалость.

— Тогда пожалей меня, — сказала она. — Пойдем с тобой туда, где нет боли, а есть лишь бездумное удовольствие.

Она еще не знала, что это удовольствие окрашено болью, но болью столь сладкой, что она унесет их в заоблачные дали.

Он слегка потянул ее за прядь длинных волос.

— Ты почему распустила волосы сегодня утром?

Он думал, что она смутится, покраснеет, но встретился с прямым взглядом сияющих глаз.

— Это была слабая попытка заставить тебя слезть с крыши.

А он чуть не упал оттуда при виде ее ухищрений!

— А если бы ты добилась своего?

Она глубоко вздохнула, но глаз не отвела.

— Тогда я затащила бы тебя в дом и уложила на постель.

Ее откровенность его ошеломила. Если бы не дым, поднявшийся от хижины Лилиан, он откликнулся бы на соблазнительный призыв Клэр.

Как странны повороты судьбы!

Сумбур в голове, вызванный рассказом о нападении, начал исчезать, картины огня и крови померкли, и боль сделалась не такой острой. Если он забудется в объятиях Клэр, может быть, все это вообще пропадет?

Он знал, что поступает эгоистично, но Клэр, по-видимому, полна желания, а ему она так необходима. Он поцеловал ее в лоб, потом в висок, потам в мочку уха…

— Уложила бы на постель? Хм. Тебе хотелось спать?

— Да нет. — Она запрокинула голову, чтобы ему было удобнее ее целовать. — Во всяком случае, не до того, как спустила бы с тебя штаны и задрала бы свои юбки.

Нет, это выше его сил! Бернард подхватил ее и направился в дом. Он совершит с ней путешествие в этот уголок отдохновения, о котором она мечтает. Путь будет медленный и полный нежности. Он доставит ей желанное удовольствие. Ему оно тоже необходимо.

Бернард опустился на тюфяк и уложил Клэр поверх себя.

Он целовал ее, пока у него не закружилась голова, и гладил руками поверх шелкового платья. Но ему не терпелось добраться до теплой кожи.

Шнурки на платье легко развязались. Он повернул ее на бок и обнажил плечо. Кожа Клэр была кремового цвета и вкусная, как сливки. Ее губы вспухли от поцелуев, а глаза горели огнем страсти.

— А когда твои юбки будут задраны, а мои штаны спущены, что тогда, миледи?

Он шутил, но Клэр уловила в его вопросе нотки желания. Она знала, что должен делать мужчина. Даже если бы она не застала той сценки в саду замка, она понимала, что ее внутреннюю боль должно что-то облегчить.

— Я знаю, что произойдет, но вот каким образом… — ответила она. — Ты должен научить меня тому, чего я не знаю.

Он откинул волосы с ее лица, удивленный признанием Клэр в своем невежестве.

— Ох, Клэр, мне не следует этого делать. Мы нарушаем наше соглашение.

— Тогда мы заключим новое. Пока мы вместе, я от тебя не убегу, а ты будешь обо мне заботиться. И мы станем любовниками. Бернард, займись со мной любовью.

— Милая, сладкая Клэр. Я так сильно тебя хочу, что вот-вот умру от желания. Ты уверена в себе? Ты знаешь…

Она прикрыла ему губы кончиками пальцев.

— Я знаю, что могут быть последствия. Но если ты не поторопишься соединиться со мной, то я тоже могу умереть.

Он замер на какое-то мгновение, затем его настроение резко изменилось, и Клэр поняла, что он уступил ей.

— Если я позволю тебе умереть, то меня могут обвинить в том, что я о тебе не позаботился. Мы ведь этого не допустим, правда?

— Я тоже такого же мнения.

Она почувствовала, как натянулась ее юбка, и ощутила у себя на лодыжке его руку. Клэр закрыла глаза, чувствуя, как пальцы Бернарда скользят по ее колену.

— Готова учиться? — спросил он хриплым голосом.

— И душой и телом, — ответила она и напряглась, так как он стал гладить ей бедра.

Она развела ноги, а когда он дотронулся до горячего, влажного углубления между ее бедер, она приподнялась, чтобы дать ему возможность проникнуть дальше. Ей показалось, что она сейчас лишится чувств, но, когда он убрал руку, она недовольно вскрикнула.

— А ты жадная девица, — попенял ей он.

— Это плохо?

— Нет-нет. Я тоже жадный. Приподнимись.

Он поставил Клэр на колени и быстро снял с нее платье. На ней осталась только тонкая нижняя рубашка, и она вдруг ощутила себя оголенной и уязвимой… и в то же время сильной. Никто никогда не смотрел на нее с опаской, как Бернард сейчас. Словно она необыкновенно хороша собой.

Клэр почувствовала себя богиней Венерой.

— Ты только взгляни на себя, — произнес Бернард.

Он находил ее безупречно сложенной: нежные покатые плечи, розовые кончики грудей и темный мысик густых волос, которые он уже ласкал. Упругие пупырышки сосков упирались в тонкую ткань рубашки, призывая к тому, чтобы до них дотронулись. Он провел ладонями по соскам, и она тут же вздрогнула.

Он медленно стягивал с нее рубашку, и его рука касалась полных бедер, изгиба талии, округлостей грудей. И при этом он, не переставая, целовал открывавшиеся его взору прелести.

Клэр не проявила подобной неторопливости, стягивая с него тунику. Она сунула руки под подол туники, и в одно мгновение сдернула ее с Бернарда, когда же она взялась за завязки штанов, он завладел ее руками.

— Пока не время, — сказал он.

Она смутилась от своей наивности.

— Если ты хочешь достичь удовольствия, я должен проявить сдержанность, — объяснил он.

Она улыбнулась.

— Ты позволишь мне их снять, когда скажешь, что настало время для твоего наслаждения?

Это прозвучало не как просьба, а как приказ. Он с радостью подчинится, но позже.

Не отпуская от себя Клэр, Бернард уложил ее на постель. Ему надо узнать, где на ее теле самые чувствительные места, и одновременно он смаковал каждый поцелуй, каждое ласковое прикосновение ее неуверенных пальцев.

Она оказалась способной ученицей, и его страсть разгоралась все сильнее, так что он едва сдерживался.

Клэр нравилось, как он страстно стонет, когда гладит рукой по его гладкой крепкой груди. А когда она щекотала ногтем ему руку, то твердые мышцы подергивались. Стоило ей поводить пальцем по плоскому животу, как он вздрагивал.

Но каждый раз, когда ее руки приближались к завязкам на штанах, он отодвигался.

Трудно было поверить, что этот огромный мужчина обладал силой медведя и нежностью ягненка. Длинные пальцы, умеющие надежно сжимать саблю, играючи касались ее кожи, словно он проводил по струнам арфы.

Он, несомненно, все это проделывал не раз, и теперь Клэр извлекала пользу из его опытности. Его руки точно знали, где коснуться, где надо погладить.

Он сводил ее с ума. Она и не подозревала, что у нее на теле существует столько «вкусных» мест. Клэр снова потянула завязки на его штанах. На этот раз он не отшатнулся. Значит, пора.

— Поднимись, — прошептала она, и они оба встали на колени.

У Клэр тряслись руки, когда она развязывала узел у него на поясе. Наконец ей это удалось, и она спустила вниз штаны.

— Изумительно, — вымолвила она, не сводя глаз с той части его тела, которая, как она надеялась, должна поместиться у нее внутри.

— Ты считаешь это изумительным? — потрясенно выговорил он.

— Конечно.

— Осторожней, Клэр, — сквозь зубы прошипел он.

— Тебе больно?

— Это приятная боль.

Ага, значит, похоже на то, что ощущает она.

Он мгновенно скинул с себя сапоги и штаны, снял с нее туфли и чулки, затем опустил ее на тюфяк.

Она таяла от его нежности, в которой сочетались сила воина и обходительность рыцаря. Это действовало неотразимо и возбуждающе.

Клэр старалась отдать ему всю свою ласку. Когда он навис над ней с горящими от страсти глазами, она без малейшей растерянности развела бедра, чтобы соединиться с ним.

Как это было хорошо! Бернард со всей осторожностью, на которую только был способен, погрузился в бархатистое прибежище. Никогда в жизни он не тратил столько времени, чтобы овладеть женщиной. Только ради той, что лежит сейчас под ним и с радостью принимает его в свое девственное ложе, он был способен проявить такое терпение.

Только ради Клэр.

Он проникал все глубже и глубже, наблюдая, как она закрыла глаза и приоткрыла губы, принимая его. Он застыл, наткнувшись на перемычку, о существовании которой всегда знал, но сейчас даже и не подумал.

Он должен оставить Клэр девственной. У него найдутся другие способы довести ее до состояния блаженства и разрядиться самому. Но за него решила Клэр. Она выгнула спину и сделала движение вперед бедрами. У нее перехватило дыхание, и она… улыбнулась.

Его дальнейшее проникновение было медленным, основательным и глубоким. Он вонзился в нее сильнее. Она вся напряглась и была на грани экстаза.

— Бернард! — выкрикнула она.

И тогда он полностью овладел ею.

Наслаждение зыбью перекатывалось у нее в чреве, сливаясь с биением его члена. Такого чуда в соитии он достиг только с Клер!

Ее сердце стучало прямо ему в грудь. Бернард терся лицом о ее шею и млел от нежных прикосновений пальцев Клэр к его волосам. Он покорился леди-распутнице, но отталкивать ее от себя не собирался. Он хотел скатиться с нее, чтобы ей было легче дышать, но она его не отпустила.

— А мы сможем опять это сделать?

К собственному изумлению, чресла у него, словно по приказу, мгновенно напряглись.

— Ты ненасытная девушка, — заметил он, готовый повторить все снова.

— И ты тоже, — ответила она.

На этот раз он овладел ею быстрее и жестче — вожделение преобладало над любовью. Ее бедра двигались в ритме его все усиливающихся толчков.

Она выкрикивала его имя, а он ощущал себя победителем и упивался этим. Женщина, просящая повторения соития и полностью подчинившаяся ему, уже не казалась распутной. В этот момент Бернард понял, что прекрасней и… сладострастней женщины, чем Клэр, ему не найти некогда.

С ней он может делиться самыми мрачными воспоминаниями, а затем получить ни с чем не сравнимое удовольствие.

Она должна стать его женой. Он попросил не ту награду, которую следовало. Брак с Клэр — вот что он должен был требовать.

— Мне нужно встать, — сказала Клэр, но продолжала неподвижно лежать.

— Лежи, — ответил он и, отодвинувшись от нее, поднялся на ноги.

Обнаженный Бернард был великолепен.

— Но я хочу есть, — заявила Клэр — у нее бурчало в животе от голода.

— Неужели не насытилась? — шутливо спросил он. В его глазах она прочитала приглашение продолжить любовную игру.

— Мне нужна другая пища.

Он засмеялся.

— Понял — я слышу «музыку» у тебя в животе.

Клэр откинула с глаз волосы, но не прикрылась одеялом. А Бернард смотрел на нее, и — прости, Господи, ей тщеславие — она была в восторге от восхищения, написанного на его лице.

Теперь они любовники. А чтобы быть в силах выдерживать его натиск, нужно подкрепиться.

— Кажется, остался пирог с мясом, — сказала она.

Бернард повернулся к ней спиной, и она имела удовольствие разглядеть его сзади. Какие у него потрясающие ягодицы! Мышцы словно вылеплены и крепкие как железо — это она успела почувствовать ладонями, когда он напрягался, вонзаясь в нее. Все мускулы на его теле играли, пока он двигался по комнате.

Бернард — хозяин Факстона. Даже голый он ходил по дому с уверенностью собственника. Если бы ее отец не проявил к его отцу такую жестокость… Но она тут же выбросила из головы эти мысли.

Бернард казался спокойным. Может, хоть какое-то время им удастся избежать волнений.

Он вернулся с мясным пирогом, оловянной кружкой и откупоренной бутылкой вина. Клэр с удивлением посмотрела на бутылку.

— Откуда это?

— Из Франции, — как ни в чем не бывало, ответил он.

— Ее не было в твоем мешке. Иначе я заметила бы.

— Я купил ее в Дерли. Думал приберечь для особого случая. Вот он и представился.

Он протянул ей вино и кружку и сел рядом с ней на тюфяк, скрестив ноги.

— Что за случай?

Он легонько чмокнул ее.

— Ты.

— Ой.

Польщенная Клэр налила себе вина и поставила бутылку с кружкой около его колена. Он разломил пирог на две части и отдал ей большую. Аппетитный на вид пирог вкусно пах, но Бернард едва притронулся к своему куску.

— Неужели ты не голоден? — не могла поверить Клэр.

— Не очень.

— Ты не заболел? Может быть, ты от меня заразился?

— Да нет. Просто не хочется есть.

Скорее всего, он был расстроен. Клэр боялась думать о его прошлом и уже ее жалела о том, что попросила его все ей рассказать. Но, с другой стороны, ей необходимо знать, какую роль сыграл ее отец в смерти родителей Бернарда.

Неужели возможность лишиться Факстона довела отца до крайности? Обычно, чтобы примерно наказать кого-нибудь, он использовал дыбу и плеть. Но нанять убийцу из-за потери рыцарской подати и двадцати бочек с рыбой?..

Здесь что-то большее, чем потеря Факстона. Если Гранвилл Фицгиббонз преуспел бы в своем желании подчиняться непосредственно епископу Дерли, другие рыцари Дассета могли бы потребовать для себя такой же привилегии. Тогда доходы Дассета уменьшились бы.

Клэр понимала, что у отца были причины удержать при себе Факстон, хотя от его действий кровь стыла в жилах.

Клэр слизнула остатки пирога с пальцев и посмотрела, где же кружка. Бернард как раз наполнял ее вином. Он почти ничего не ел, но выпил много.

— Тебе от этого легче? — спросила она, указав на полупустую бутылку.

— Не очень.

Он лег на спину и прикрыл лицо согнутой в локте рукой. Клэр очень не хотелось этого делать, но необходимо заставить его снова говорить. Он чересчур долго держал при себе свои мрачные мысли — целых четырнадцать долгих, одиноких лет. Она улеглась рядом и подперла голову рукой, другую руку положила ему на грудь.

— Итак, ты вернулся в дом и понял, что родители мертвы. Что потом?

Он вздохнул.

— Ох, Клэр. У меня голова болит.

— Это из-за ужасных воспоминаний, которые не дают тебе покоя. Выскажи все.

Он повернул к ней голову.

— Да и говорить-то больше нечего. Несколько мужчин попытались проследить, куда вели лошадиные следы, но ничего не узнали. Женщины занялись похоронами родителей, а я нашел приют у Лилиан. На заре приехал твой отец.

— Уот сказал, что его никто не звал. Отец объяснил, почему он вдруг приехал?

— Я не помню. Он просто появился в сопровождении нескольких охранников.

— Может, он услыхал звон колокола? Или кто-либо из путешествующих в Дассет услыхал звон и предупредил отца об опасности?

Бернард на минуту задумался.

— До Дассета слишком далеко, и звон колокола туда не долетает. Что касается путешественников… то это возможно. Но если это было так, то уж Уот знал бы об этом.

По какой же иной причине отец выехал на заре, если ему не было известно о нападении? Он явно хотел поскорее попасть в Факстон, размышляла Клэр.

— А потом привез тебя в Дассет, — сказала она, вынуждая Бернарда продолжать.

— Лорд Сеттон решил, что для всех будет лучше, если я стану жить в Дассете. Лилиан предложила оставить меня у нее, но Сеттон был непреклонен.

— Я помню тот день, когда ты приехал. Я с мамой, братьями и сестрой стояла во дворе замка. Мы собирались идти завтракать в залу после службы. А ты приехал на задке тележки. — Вдруг ей пришла в голову странная мысль: — Зачем отцу понадобилось брать с собой тележку?

— Ты помнишь, когда впервые увидела меня?

— Помню. — Странно, что его это удивляет, подумала Клэр. — Мне всегда было интересно, когда в Дассет приезжал кто-то незнакомый, а тут мальчик на задке тележки. Любопытно.

Она удержалась и не сказала, что он также вызвал у нее симпатию, потому что выглядел очень грустным.

— Я тоже помню, когда в первый раз тебя увидел, — с улыбкой сказал он. — Это было на следующий день. Ваша мама нарядила всех детей и выстроила по старшинству — Джулиус, Джеффри, Джин, Клэр — на ступенях замка, чтобы вы поздоровались с каким-то знатным гостем. Ты мне показалась очень надменной девочкой, хотя и была совсем маленькая. Но когда ты приподняла юбку, чтобы сделать книксен, то все увидели, что у тебя босые ноги. Твоя бедная мама едва не лишилась чувств.

Клэр вспомнила этот случай. Она понятия не имела, почему никто раньше не обратил внимания на ее необутые ноги — мама в особенности.

— Мои туфли мне жали, и отец обещал привезти новую пару из Дерли, но он… — Клэр забыла конец этой истории. — Бернард, вот почему отец взял тележку. Он отправился в Дерли за продуктами, а про мои туфли забыл.

Бернард сел и сделал большой глоток вина.

— Никогда не подозревал, что твой отец ходит по рынкам. Обычно продукты доставляли в Дассет.

— Да, обычно так и было. Но почему-то он поехал в город сам. Возможно, по делам, а заодно решил привезти продукты. Он вполне мог на обратном пути в Дассет зачем-то остановиться в Факстоне.

Бернард усмехнулся.

— Это было на рассвете, Клэр. Он что, поднялся среди ночи, чтобы уехать в Дерли? Интересно, какое дело было у него в городе? Прекрасная возможность нанять банду разбойников для расправы над моими родителями, а затем проехать мимо Факстона и убедиться, что дело сделано.

Это звучало правдоподобно. Клэр не стала больше искать оправданий отцовскому поведению.

— Когда отец ездит в Дерли, то останавливается в «Королевском дубе». Мы могли бы поговорить с хозяевами — возможно, они смогут рассказать, почему он там был и с кем общался. Но для этого придется вернуться в город, а это опасно.

— Я в любом случае думал поехать туда. Пора повидать Саймона.

При мысли о том, что в это дело вмешается шериф, Клэр стало страшно.

— Я знаю, он твой друг. Но он может посчитать своим долгом арестовать тебя. Тогда ты лишишься всего: выкупа, свободы.

— Выкуп волнует меня все меньше и меньше.

Клэр понимала, что Бернард может отказаться от золота, если докажет, что ее отец виновен в убийстве. Тогда Одо Сеттона ждет наказание. Но доказательств не было. Как и в случае с наградой Бернарда. Она почти слышала, как злорадствует отец.

Ей самой совсем не хотелось возвращаться в Дассет до приезда Юстаса Маршалла либо брата Джулиуса. Они нужны ей как защита от отцовского гнева. Конечно, это эгоистично, но и в интересах Бернарда довести до конца первоначальный план.

— Тебе лучше сначала получить выкуп, — сказала она. — А после этого, если ты решишь выяснять обстоятельства убийства, у тебя будут и средства, и свобода действий.

— У меня пока что больше вопросов, чем ответов.

— Обдумай это. Еще есть время.

Она положила голову ему на плечо, и он обнял ее.

— Да. Время пока есть, — согласился он.

Клэр знала, что отец впадет в бешенство, если узнает, что она убедила Бернарда не отказываться от золота.

Всю жизнь она старалась заслужить одобрение отца, но ничего не достигла и, подобно брату Джулиусу, сдалась, но, как и Джулиус, стала противостоять отцовским вспышкам гнева. Она платила высокую цену за козни против него, но ей все же удавалось облегчить участь других. Это стоило ей синяков, но она не жаловалась.

Последние месяцы после ее помолвки прошли почти безоблачно, так как отец наконец-то счел, что Клэр стоит затраченных на ее содержание средств. Он находился в хорошем настроении и почти не ругался.

Но тут появился Бернард и потребовал вознаграждения. Она полностью поверила Бернарду. Он должен получить Факстон. И золото тоже.

А сердце ее кричало: «И меня!»

Гарт толкнул Бернарда, и тот чуть не упал на скользком дне пруда. Но уж если он уйдет под воду, то вместе с Гартом, которого успел поймать за руку.

Отплевываясь, Бернард выплыл на поверхность и засмеялся, когда Гарт пригрозил в следующий раз его обогнать. Вода была теплой, и они смеялись от души.

Гарт за эти годы вымахал и превратился в долговязого, сильного парня. Надо быть сильным, подумал Бернард, чтобы тянуть сети, полные угрей. Гарт до сих пор жил с отцом и сестрами в доме на холме около пруда. Мать умерла два года назад.

Бернард вылез из воды, накинул на себя тунику и стянул мокрые штаны.

— Помнишь, как мы, бывало, купались голыми? — спросил Гарт.

— Да. Но это было до того, как твои сестры подросли и стали кое в чем разбираться.

Бернард потряс головой, чтобы подсушить волосы.

— Последний раз я так купался в Ниле. Тоже было здорово.

— Жарко там?

— Страшная жара. Так жарко, что даже в сапогах на подошвах образуются волдыри от раскаленного песка.

— Ты шутишь.

Бернард засмеялся: каждый раз, когда он рассказывал приятелю истории о своих путешествиях и сражениях, Гарт смотрел на него недоверчиво. Но он же взрослый мужчина, который в состоянии разобраться, где правда, а где вымысел.

Из четырех угрей, плавающих в ведре, три выловил Бернард. Мальчишкой ему ни разу не удалось поймать больше рыбы, чем Гарту.

— Жаль, что это не окунь. — Бернард сморщил нос. — Почему Сеттону захотелось угрей, когда здесь всегда разводили окуней?

Гарт засмеялся.

— Я слышал, что епископу Терстану нравились угри.

— Значит, Сеттон хотел ему угодить.

— Многие ему угождали. Говорят, что во дворце у епископа несметное богатство и все это подарки от тех, кто добивался его благосклонности.

— Я был во дворце епископа, — сказал Гарту Бернард. — Там, куда ни глянешь, полно дорогих вещей: мебель, ковры, картины на стенах и скульптуры на столах. Епископ Уолтер показался мне более скромным человеком. Полагаю, что большинство драгоценностей было собрано Терстаном.

— Как раз эти драгоценности и породили сплетни. Многие считают, что Терстан использовал тайну исповеди, чтобы получать подарки с богатых грешников.

— Он использовал тот же метод, чтобы собрать людей в отряд рыцарей Черной розы.

Бернард подхватил ведро, торопясь вернуться к Лилиан и забрать Клэр. Он и так задержался, позволив себе искупаться в пруду вместе с Гартом. По крайней мере, ужин им обеспечен. Сегодня они съедят одного угря, а остальных можно высушить и съесть потом. Он надеялся, что Клэр угорь понравится.

— Прежде чем мы вернемся, я хочу поговорить с тобой об этом деле с выкупом, — сказал Гарт. — Надеюсь, ты не настолько доверяешь Сеттону, чтобы предположить, что он просто передаст тебе золото в обмен на Клэр?

— Я буду очень внимателен.

— У тебя нет глаз сзади, а Сеттон как раз оттуда и нападет. Я не умею управляться с мечом, но глаза-то у меня есть. Разреши мне поехать с тобой в Дерли, когда ты будешь брать выкуп.

— Нет, Гарт. Я ценю твое предложение, но принять его не могу.

— Почему, черт возьми?

— Потому что не хочу никого подвергать риску, кроме себя.

Видя, что Гарт рассердился, Бернард похлопал друга по плечу.

— Не спорь, Гарт. Ты мне нужен для другого, если, конечно, захочешь помочь.

Гарт скрестил руки на груди.

— Ты только скажи, что надо делать, Бернард.

— Я хочу, чтобы в тот день ты был в Дассете. Я надеюсь, что Сеттон вернется с Клэр, но без золота. Тогда ты вернешься сюда. — А где будешь ты?

— Это зависит от того, буду ли я свободен, пойман или мертв.

Гарт погрозил ему пальцем.

— Не шути со смертью, Бернард!

Бернард схватил Гарта за плечо.

— Хорошо. У меня есть реликвии, и я хочу, чтобы ты ими занялся… если сам не смогу это. У тебя есть время вернуться со мной в особняк и забрать их?

— Конечно. Но все же мне стоит поехать с тобой в Дерли.

Бернард взял ведро с угрями и направился к хижине Лилиан.

— Твоя задача более важная, — заверил он Гарта. — Я очень сомневаюсь, что Сеттон собирается убить меня прямо на месте. Он предпочтет заманить меня в Дассет и «позабавиться» со мной там. Но может, судьба будет благосклонна, и он произведет обмен без «фокусов».

— Не рассчитывай на это. Сеттон что-нибудь придумает. Если он почувствует, что ты от него ускользаешь, то напустит на тебя своих воинов даже посередине рыночной площади.

Этого-то Бернард больше всего и боялся. Вдруг, как только он снимет Клэр с Кабала, стражники бросятся на него, и тогда могут пострадать и Клэр, и невинные горожане. Плохое он выбрал место для передачи выкупа.

Бернард вздохнул.

— Понимаешь, когда я увез Клэр из Дассета, все казалось очень легко и просто. А дело-то оказалось гораздо сложнее.

— Почему так получилось? С тех пор как Клэр выпустила его из подземелья, все пошло наперекосяк.

— Вначале я хотел только свое вознаграждение. Потом узнал о подозрениях Уота. Теперь я хочу добиться справедливости. Мы с Клэр обсуждали разные возможности, но все сводится к одному: Сеттону необходим Факстон, поэтому он пойдет на что угодно.

— А как же Клэр?

— Что ты имеешь в виду?

— Ее, по-видимому, вовсе не тяготит положение заложницы.

— Сначала ей это не понравилось, а потом мы заключили соглашение: она не будет мне противоречить, а я буду о ней заботиться и доставлю в Дассет к… свадьбе.

Слово «свадьба» далось ему с трудом.

— Какая досада, что тебе придется от нее отказаться, — покачал головой Гарт. — Она ведь часть твоего вознаграждения, да?

Бернард был в силах лишь кивнуть, зная теперь, что именно эту часть своей награды ему и следовало потребовать. Но Сеттон все равно не согласился бы на это — у него насчет Клэр иные планы, которые, впрочем, вполне устраивали и саму Клэр.

А Гарт продолжал:

— Не я один заметил, как вы ладите между собой. Соседям хотелось бы, чтобы вы постоянно жили в особняке — это было бы справедливо.

— Это невозможно.

— Знаю. Вы с Клэр связаны словом, и сдержите его. Вот поэтому-то все хотят, чтобы хозяином здесь был ты. Тебе можно верить, как и твоему отцу. Конечно, если Клэр хочет выйти за Маршалла и уехать в Хантингтон… Это ее право, и никто не будет на нее в обиде. Она заслуживает счастья.

— Как я посмотрю, Клэр все очень любят?

— Да. Очень. А теперь она, небось, думает, куда мы подевались.

Но Бернард засомневался в том, что Клэр по нему скучала, так как из открытой двери хижины Лилиан доносились смех и хихиканье.

— Вы уже вернулись? — удивилась Клэр и, схватив со стола полотенце, вытерла руки. — Что-нибудь поймали?

Ее улыбка и хорошее настроение разогнали мрачные мысли Бернарда.

— Ты сомневаешься в моих способностях рыболова?

— Значит, у нас есть еда?

— Я поймал угрей даже больше, чем Гарт.

— Гарт просто уступил тебе первенство, — вмешалась Лилиан. — Этот парень знает все выемки, где спят в пруду рыбы. Ну-ка, посмотрим, что вы принесли.

Чувствуя, что Лилиан права, Бернард поставил ведро на кухонный стол и бросил через плечо взгляд на Гарта. Тот спрятал улыбку и ничего не сказал. Бернард облегченно вздохнул — ему не хотелось уступать Гарту в ловкости.

— О, какие крупные. Их хорошо поджарить, Замечательно, Бернард, — сказала Клэр.

Он весь засветился от ее похвалы.

Клэр вытащила из ведра угря.

— Не понимаю, как такое уродливое существо может быть вкусным? — спросила она.

— О, он восхитителен, если его начинить диким луком и поджарить, — засмеялась Лилиан.

— А около особняка растет дикий лук?

— Да. Бернард вам покажет.

Клэр отдала Лилиан одного угря и взамен получила пучок петрушки, а на обратном пути Бернард с Гартом набрали лука.

В очаге разожгли огонь, почистили рыбу, и Бернард попросил Клэр принести воды. Пока она отсутствовала, он вытащил реликвии. Бернар поочередно раскрывал кожаные сумочки и резные шкатулки, объясняя, что´ в каждой находится. Самую большую и ценную реликвию он оставил под конец.

— Пресвятая Дева. — Гарт аж присвистнул. — Это кое-чего стоит.

Бернард положил на стол ковчег — весь в золоте, серебре и драгоценных камнях.

— Говорят, что в нем кость от руки Святого Вавилы — сирийского епископа-мученика. Я выиграл реликвию и понятия не имею о ее цене.

Гарт с минуту внимательно рассматривал реликвию, потом спросил:

— И что ты хочешь, чтобы я с ними сделал?

— Пока что спрячь. Если все пойдет на лад, тогда я вернусь и заберу их. А если случится худшее, и Сеттону удастся доставить меня в Дассет — отвези реликвии Саймону Блэкстону. Он знает, кому их выгоднее продать. Деньги привезешь мне. Они понадобятся на пошлины, пени… и всякое такое.

— Подожди. Ты ведь веришь в то, что шериф Дерли вызволит тебя из подземелья Сеттона. Это, конечно, в том случае, если Сеттон не успеет повесить тебя, как только ты появишься в Дассете.

— Сеттон любит помучить свои жертвы. Вначале он пустит в ход плеть. Вот почему ты должен побыстрее оповестить шерифа. Саймон тут же примчится ко мне на помощь. Он знает, что и я поступил бы так же.

Гарт развел руками.

— Как скажешь. Будем надеяться на судьбу и на то, что помощь шерифа не понадобится.

Бернард стал складывать реликвии, думая о том, что на судьбу особенно не понадеешься.

Клэр навела порядок в особняке. Она отчистила котелок и поставила его около очага. Затем выгребла золу и удобрила ею землю цветника у колодца.

На стол она положила оставшегося сушеного угря и каравай хлеба, испеченного для них Лилиан.

Утром они с Бернардом позавтракают, отведут мула к Лилиан и отправятся в Дерли. Завтра начнется ее путь домой, а, прости ее Господи, ей совсем не хочется возвращаться.

В дом вбежал Бернард.

— Клэр, ты не видела щетки Кабала?

— Она лежит около твоего вещевого мешка. — Клэр встала и подала ему щетку.

— Готов поклясться, что оставил ее около колодца.

— Ты там ее и оставил, а я решила, что ты ее забыл, и принесла сюда. Извини.

Клэр взглянула на раскрытый мешок, в котором, лежали все вещи Бернарда. Он был почти пуст. Она сразу сообразила, что отсутствует.

— А где твои реликвии? Давай я их уложу.

Бернард взял из рук Клэр щетку.

— Они у Гарта. Я не хочу брать их в Дерли, поэтому попросил Гарта пока что спрятать реликвии у себя.

Клэр сочла разумным такое решение.

— Ты вернешься в Факстон?

— Ненадолго, и лишь после того, как буду уверен, что твой отец больше за мной не охотится. — Он потер лоб. — Мне не следовало тебе это говорить. Лучше, если ты не будешь знать о моих планах после выплаты выкупа.

Обидно, что он ей не доверяет. А с другой стороны, зачем ей знать, где он и что делает? Послезавтра их пути разойдутся, чтобы не пересечься никогда.

— Ты мог бы вернуться в день моей свадьбы, — предложила она.

Он кисло улыбнулся.

— Лучше на следующий день, когда все будут приходить в себя после пиршества. — Он бросил взгляд на мешок. — Как ты думаешь, в мешок поместится все золото?

Ее вес в золоте. Его выкуп. По этой причине он забрал ее из Дассета и завтра повезет в Дерли.

— Не знаю… наверное, — еле выговорила она.

Он пожал плечами.

— Неважно. Я найду способ, как его донести. — Он подбросил вверх щетку и поймал ее. — Пойду, вычешу Кабала. Что еще мы должны сегодня сделать?

Побыть вместе. Поговорить. Посмеяться. Заняться любовью.

— Вроде больше нечего делать.

— Хорошо.

Он торопливо вышел. А ей нужно чем-то занять свои руки и ум, чтобы не думать о завтрашнем дне. Господи, она не хочет о нем думать.

Она могла бы выйти во двор и поухаживать за цветами, хотя ей хочется одного — чтобы Бернард оказывал внимание не своей лошади, а ей.

Клэр попалась на глаза кольчуга Бернарда, лежащая в углу. Ее явно необходимо почистить. Вот здорово! Клэр подняла тяжелую кольчатую рубашку и положила на стол, где было светлее. Вытащив из мешка Бернарда тряпку, она погрузилась в утомительную работу — надо было удалить пятна с металлических звеньев. Клэр решила начать с рукавов, поскольку их видно из-под плаща. Она старательно терла колечко за колечком, но кольчуга была слишком старая, чтобы засиять от ее усилий. Все, что она может сделать, — это немного отчистить ее. Некоторые колечки были плохо прилажены одно к другому — видно, их заменяли в разное время. Кольчуга вообще стоила больших денег, поэтому носили ее долго и обращались с ней аккуратно. Но последний оружейник, чинивший кольчугу, не очень-то постарался.

У Клэр было такое чувство, что в кольчуге не хватает звеньев. Она отбросила тряпку и разложила кольчугу на столе. Спереди и на рукавах поломанные колечки хоть и грубо, но были заменены. Шапочка оказалась целой, а вот застежки у шеи скоро придется чинить.

Она перевернула кольчугу, и у нее перехватило дыхание. Дырки! Целых шесть. Небольшие, но это недопустимо. Клэр заподозрила, что звенья, отсутствующие на спине, были использованы для починки дыр на груди и рукавах. Ни один уважающий себя оружейник так не поступил бы.

В Дассете такую кольчугу признали бы непригодной, а кольца от нее использовали бы для починки других. Иногда оруженосцам давали носить старые кольчуги, чтобы они привыкали к их весу, практикуясь с мечом на ристалище. Или ее могли отдать оруженосцу, которого отправляли в крестовый поход, но поскольку он не был возведен в рыцари, то не мог рассчитывать на новую кольчугу, и довольствовался также старым шлемом, помятым щитом и жалкой клячей.

Епископ Терстан все же заменил Бернарду старую лошадь на лучшую. Клэр до сих пор слышит отцовский голос, сетующий на то, сколько потребовал у него епископ за новую лошадь.

Клэр села на скамью и закрыла лицо руками. У Бернарда были основания ненавидеть Одо Сеттона за то, что он послал его в поход плохо снаряженным и неподготовленным. Это чудо, что Бернард выжил.

Ему помогли друзья — те люди, о которых он рассказал ей за обедом. Бернард упомянул Николаса — надежного воина. Он сказал, что такого человека хорошо иметь у себя за спиной. Выходит, это не оборот речи, а так было на самом деле.

А потом отец отказал Бернарду в вознаграждении. Вполне возможно, что он также виновен в смерти родителей Бернарда.

Почему же Бернард не превратился в озлобленного и мстительного человека? Почему его действиями управляет не ненависть, а стремление к справедливости? Он пытался поговорить с ее отцом, но бесполезно. Он готов ждать возвращения Джулиуса, чтобы обсудить с ним это дело! Он устроил тщательно продуманный пожар, вместо того, чтобы просто бросить горящие факелы в сено. Да, он удерживает ее с целью получения выкупа, но он так старается, чтобы ей было хорошо и удобно, что она забыла о том, что является пленницей.

Как же ей не сделать все, что в ее силах, что бы Бернард получил от Одо Сеттона то, что заслужил?

Ну, уж если завтра она не увидит двух увесистых мешков с золотом, принесенных отцом, то поднимет такой крик и шум, что будет слышно в Йорке.

Смеркалось. Скоро появится Бернард. Клэр снова занялась кольчугой — теперь рукавом. Она изо всех сил терла колечки, пока у нее не онемели пальцы.

Вошел Бернард, ведя за собой мула.

— Что ты делаешь?

— Чищу кольчугу.

— Зачем так стараться? Она больше не заблестит.

Конечно, не заблестит, но она сохраняла ему жизнь и заслуживает того, чтобы за ней ухаживали.

— Надо же чем-то заняться, — ответила Клэр.

Когда Бернард привел и устроил в доме Кабала, Клэр успела почистить оба рукава, шапочку и застежку. Теперь кольчуга выглядела прилично, особенно прикрытая плащом.

Бернард стянул сапоги и улегся на тюфяк. Сегодня он не стал снимать одежду. Клэр отложила тряпку и легла рядом. Весь день он давал ей понять, что их близость закончилась.

Она не заплакала, так как знала, что этот день наступит. И вот он наступил. Две недели он заботился о ней, подарил ей такое блаженство, о котором можно было лишь мечтать.

Клэр вытянулась около него и, не в силах справиться с собой, подлезла под его руку и прижалась к нему. Он не оттолкнул ее, а она и этому была рада. Когда она уснула, ее голова покоилась на плече Бернарда.

Бернард решил не появляться в Дерли, пока не подойдет время для передачи выкупа. Легче избежать поимки за пределами городских стен. Поэтому почти целый час они с Клэр прятались в роще около ворот, наблюдая за теми, кто входит и выходит: члены гильдий и крестьяне, священники из кафедрального собора и торговцы из отдаленных мест.

Бернард не сомневался, что Сеттон жаждет этой встречи. Ему нужна Клэр из-за желанного союза с Юстасом Маршаллом. И Бернард ему нужен, раз посмел не только открыто противостоять ему, но и потребовать изрядную сумму в золоте.

А Бернард хотел всего лишь справедливости. То, что теперь он предпочел золоту Клэр, уже не имеет значения. Он заключил с Сеттоном сделку, и сдержит слово. Если он не вернет Клэр отцу, как обещал, то сам будет не лучше Сеттона.

Он боялся за Клэр. Что отец может с ней сделать? Пусть у отца есть право наказывать дочь, но думать об этом больно и тягостно.

— Уже пора, — тихо произнесла Клэр.

Она стояла около Кабала, укутавшись в плащ. Опрятная, с высоко поднятой головой и прямой спиной. Готовая ко всему.

— Сразу из ворот, — сказал ей Бернард, — мы проедем по городским окраинам и пересечем реку по западному мосту. Таким образом, мы появимся на рыночной площади через Хайгейт.

— Ты не хочешь проехать через центр города?

— Лучше этого не делать. Хайгейт шире и просторнее других улиц. Я смогу оглядеть рыночную площадь издали, и у меня будет место, где при необходимости можно развернуть Кабала.

Она понимающе кивнула. Он положил руки ей на плечи.

— Собор у нас за спиной, а дом шерифа перед нами. Ты знаешь, где находится контора Саймона?

— На Хайгейт, около переулка Воров, — с улыбкой ответила она. — Мне всегда казалось это подходящим местом.

— Так оно и есть. — Он оценил ее иронию, но главное — она знает, где найти Саймона.

Он сжал ей плечи.

— Клэр, самый опасный момент — это передача выкупа. Как только ты окажешься на земле, я не смогу дотянуться до тебя в случае беды. Поклянись, что, если начнется драка, ты побежишь к епископу или к шерифу. Любой из них укроет тебя, пока не минует опасность.

Она положила ладони на нашитый на его груди красный крест.

— Я клянусь. А теперь ты поклянись, что придешь за мной, и мы найдем другой способ получить твой выкуп.

Как он может дать такую клятву?

— Клэр, я не могу…

Она недовольно тряхнула головой.

— Клянись, Бернард. Прежде всего, ты должен быть жив и невредим! — Ее глаза наполнились слезами. — Я не убегу и не оставлю тебя одного драться, если ты не поклянешься!

Он мог без дрожи в руках противостоять сарацинам, а тут от слез этой женщины у него подгибались колени.

Бернард обнял ее и крепко прижал к себе.

— Я клянусь, что, если передо мной окажется больше шести противников, я не стану с ними сражаться. Довольна?

— Шесть!

— Если я на коне, а они пешие, то с шестерыми я справлюсь.

Он услышал, как она глубоко вздохнула.

— Тебе наплевать, что я волнуюсь.

— Ничего подобного. Семь — это уже чересчур, но не шесть.

Он невозможно самонадеян, но Клэр вспомнила, как он справился с четырьмя отцовскими воинами. Говоря о шестерых, он вовсе не хвастается.

Им уже пора ехать, а она плачет у него на груди! Ей следует пожелать ему удачи, но слова не идут.

— Пойдем, — сказал он. — Чем скорее с этим покончить, тем лучше.

Клэр обвила руками его шею и крепко прижалась к нему.

— Я буду скучать без тебя, — прошептала она и отошла.

«Я буду скучать без тебя». Бернард взглянул на свои руки. Как же он смог ее отпустить? Дурак. Но она не призналась ему в любви, сказала только, что будет скучать.

Зазвонил кафедральный колокол, призывая священников на полуденную молитву. Значит, надо ему поторопиться.

Бернард вскочил на Кабала и, возможно, в последний раз поднял Клэр и усадил впереди себя. Он крепко обхватил ее за талию и направил коня к городским воротам под звуки колоколов, сливающиеся с ударами собственного сердца.

— Ты будешь скучать по мне? — спросил он, отчаянно пытаясь собраться с мыслями.

— Очень сильно, — ее голос прозвучал по-прежнему еле слышно.

Когда они миновали городскую стену, Бернард заметил человека, который мчался по Майклгейт. Дозорный Сеттона? Очень похоже. Когда человек скрылся из виду, Бернард свернул влево, намереваясь пробраться улицами до моста в западной части города.

Горожане расступались и пропускали рыцаря на боевом коне — они привыкли к путешественникам, приезжающим в Дерли, чтобы купить изделия многочисленных местных ремесленников. Кое-кто глазел на Клэр.

— Я тоже буду по тебе скучать, — осмелился произнести Бернард.

Клэр ничего не ответила — она лишь потерлась об его руку.

— Больше всего мне будет не хватать твоей улыбки, — сказал он. — Она у тебя такая естественная и очаровательная.

— Спасибо, — ответила она и погладила его по руке.

Бернард пересек мост. Впереди виднелся огромный собор. Клэр натянула на лицо капюшон плаща и прижалась к Бернарду, словно готовилась к худшему. При последних звуках колокола он свернул на Блейк-стрит, ту самую улицу, где покупал хлеб и сладкие пирожки для Клэр. Как жаль, что он не умеет красиво выражать свои мысли! Это труднее, чем махать саблей.

— Чем мучиться и страдать без тебя, лучше мне тебя не отдавать.

Она застыла.

— Ты будешь страдать?

— Теперь-то я знаю, что когда стоял перед твоим отцом и требовал награды, то ошибся. Мне следовало настоять на браке с тобой. Ты самая ценная часть награды.

— Разве?

Он наклонился к ней.

— Если бы я мог повторить все заново, то забыл бы про землю, отказался бы от выкупа и забрал бы тебя. Я люблю тебя, Клэр.

Клэр взяла в руки поводья и натянула их. К удивлению Бернарда, Кабал повиновался. Одно движение — и Клэр уже сидела боком в седле.

Она не могла поверить услышанному.

— Это правда?

— Выходи за меня замуж. Будь моей женой. Дели со мной еду, постель, всю мою жизнь. Я знаю, что не имею права просить тебя отказаться от твоей мечты, но готов поклясться, ни один мужчина не будет любить тебя сильнее и заботиться о тебе усерднее, чем я.

Он говорил так искренне, что сердце у нее, казалось, вот-вот разлетится на части.

— Я тоже тебя люблю. Если бы это было в моих силах, то я выбрала бы только тебя. Но… мой отец. И Юстас. — Она махнула рукой. Зачем перечислять все препятствия? Он сам о них знает.

Он заключил ее в крепкие объятия.

— У нас есть еще неделя, — сказал он. — Пока не отчаивайся.

Неделя до свадьбы. Свадьбы не с тем женихом, который ей нужен.

Бернард пришпорил Кабала. Они свернули на Хайгейт и поехали к рыночной площади, где их ждал ее отец.

— У тебя есть план? — спросила она.

— Кое-что я обдумал. С этого момента я должен поступать согласно закону. У меня право первенства в отношении тебя. Мы должны заставить твоего отца признать это право.

— Каким образом?

Он засмеялся.

— Если бы я знал. Но выход должен быть, и я его найду.

Как он может смеяться? А она опять на грани слез. Вид у него был весьма уверенный. Значит, прочь сомнения? Чем она может помочь? В прошлый раз, пытаясь помирить отца с Бернардом, она потерпела неудачу.

— Вот он, — сказал Бернард.

Клэр посмотрела в сторону рыночной площади и, поскольку сидела высоко на Кабале, сразу разглядела отца, который, не замечая торговцев и горожан, слонявшихся между прилавками, расхаживал посредине площади вокруг большого мешка из-под муки.

Отец был не один, а с двумя охранниками, вооруженными копьями. Охранники следили за мешком. Клэр была почти уверена, что в мешке мука, а не золото.

— Что теперь делать? — спросила она Бернарда.

— Как бы мне не хотелось, но, чтобы заявить о своих правах на тебя, я должен сначала тебя отпустить.

— Нет!

— Нам надо вести себя безупречно, а это значит, что ты должна вернуться в Дассет. Клянусь, что приеду за тобой. Я поговорю с епископом и с Саймоном. Должна же найтись сила, способная противостоять твоему отцу! Верь мне, Клэр. Я знаю, что прошу очень многого, но все же верь мне.

Один из охранников увидел их и указал Сеттону. Тот мгновенно повернулся. Даже на расстоянии Клэр ощутила его злобу. Она почувствовала тошноту, и у нее закружилась голова.

— Когда ты приедешь? — спросила она.

— Я пришлю весточку через Гарта или Уота.

— А если не найдется способа добиться вознаграждения?

— Тогда я тебя опять украду.

Она немного успокоилась.

— А как же быть с выкупом?

— Твой отец считает меня дураком. Взгляни повнимательнее на мешок. Из него ничто нигде не выпирает. Похоже, что он наполнен не золотыми монетами, а мукой.

Сеттон сделал знак головой, и двое воинов с мечами подбежали к своему сюзерену. Итак: два меча и два копья — неплохо, подумал Бернард. Вероятно, это еще не все.

Он оглядел толпу, которая начала проявлять интерес к происходящему на середине площади. Воинов Сеттона больше не было видно, но это ничего не значило — они могли выскочить откуда угодно.

У Бернарда чесались руки выхватить саблю, но он удержался, чтобы не началась потасовка, особенно, когда Клэр рядом. Самое трудное — отпустить ее. Но он обязан вернуть то, что украл, прежде чем сможет заполучить Клэр законным образом.

Бернард остановился на порядочном расстоянии от Сеттона. Горожане отошли к стенам домов и застыли. Клэр выпрямилась в седле и смотрела на отца.

Сеттон же едва взглянул на дочь.

— Собираешься продать мне ее обратно? — насмешливо крикнул он Бернарду.

— Сеттон, если бы я назначил за Клер настоящую цену, у вас не нашлось бы денег, даже если бы вы продали душу дьяволу… конечно, если она у вас есть.

— Прикуси язык, Фицгиббонз. Ты еще не получил выкуп.

— Нет, но и ты еще не получил дочь. — Бернард махнул рукой на мешок. — Там золото?

Сеттон кивнул.

— Там почти все, что ты просил. Больше не влезло. — Он сделал шаг назад, и его охранники тоже. — Сними Клэр с лошади, и золото твое.

Ловушка очевидна. Как только он спрыгнет с Кабала, на него кинутся стражи Сеттона.

Бернард нарочито тяжело вздохнул.

— Да, это большое искушение. Но я приехал не за золотом, Сеттон, а затем, чтобы вернуть вам дочь.

Сеттон прищурился.

— Это что еще за глупости? Ты потребовал столько золота, сколько она весит, в качестве выкупа, а теперь отказываешься?

— Отказываюсь. Мне надо, чтобы вы торжественно поклялись честью рыцаря перед стражниками и перед жителями Дерли, что, когда я отпущу Клэр, она не пострадает от вас.

Сеттон указал на мешок.

— Вот твоя плата за Клэр, как ты просил. Бери. Это все, что тебе причитается за девчонку.

— Справа, за прилавком торговца пирогами, прячутся двое лучников, — прошептала Клэр.

Бернард не осмелился обернуться. Боже милостивый! Если охранники с копьями и мечам не справятся с ним, то Сеттон прикажет лучникам стрелять. И это на рыночной площади, где жертвами могут стать невинные люди.

Бернард разъярился. Он оглядел широкую прямую улицу, выбирая путь к бегству.

— Держись крепче, Клэр. Мы уезжаем.

— Слава богу!

Бернард выдернул из ножен саблю и крикнул Сеттону:

— Отойдите! Я хочу осмотреть выкуп, который вы мне предлагаете.

Он пришпорил Кабала, и конь тут же бросился вперед. Охранники и Сеттон едва успели отскочить в сторону, прежде чем Бернард, нагнувшись, разрубил мешок. Заднее копыто Кабала подбросило мешок, и из него высыпалась коричневая мука, испачкав и охранников, и Сеттона. Бернард развернул коня.

Сеттон не удержался на ногах и чуть не упал носом в землю.

— Пока вы на коленях, Сеттон, молитесь, чтобы Господь сжалился над вами, потому что я больше не намерен вас жалеть.

Бернард поднял высоко над головой саблю и заставил Кабала встать на дыбы.

— За Черную розу!

Толпа радостно загудела. Клэр изо всех сил вцепилась в лошадиную гриву.

— Осторожно! Здесь лучники! — крикнул Бернард толпе. Он снова пришпорил Кабала, и тот стремглав понесся по Хайгейт. — Дорогу! Дорогу!

Его пронзила боль, тело дернулось вперед, а в глазах потемнело. Он услыхал собственный стон. Такой ужасной боли он ни разу не испытывал. Он боялся, что не удержится на Кабале и не удержит Клэр.

— К Саймону… Возьми поводья.

— Господи! — произнесла Клэр, но не растерялась. — Дорогу! — закричала она. — Дорогу!

Только бы не потерять сознание! Бернард полагался на Клэр, а она смело управляла Кабалом. Он хотел было обернуться и посмотреть, не гонятся ли за ними, но понял, что при этом упадет с лошади.

На окраине города, у дома, стоящего около переулка Воров, Клэр резко натянула поводья. Бернард едва не вывалился из седла.

— Бернард? — со страхом произнесла она.

— Прости, Клэр… Мы от них убежали.

Начала собираться толпа. Из дома выбежало несколько человек во главе с высоким темноволосым мужчиной, и Бернард понял, что он теперь в умелых дружеских руках.

— Я же велел тебе держаться подальше от неприятностей, — пожурил его Саймон. — Привет, мой друг.

Саймон вынул из рук Бернарда саблю и ее слуге.

— Давай-ка осторожно снимем тебя с седла, пока ты не залил кровью всю улицу.

Когда Саймон приблизился, Кабал фыркнул и стал боком отступать.

— Тихо, — приказала Клэр. — Ты замечательное животное и свое дело сделал. Теперь дай нам сделать свое. Тихо, тихо.

Саймон одобрительно улыбнулся, глядя на Клэр.

— Осторожней. Не заденьте стрелу, — давал он указания слугам. — Ну-ка, Бернард, сам слезай с лошади.

При помощи Саймона Бернард медленно соскользнул на землю, опираясь о плечи Саймона и дородного слуги. Сознания он не терял, но с каждым шагом стрела все глубже впивалась в спину. До его слуха доносились приказы: «Позаботьтесь о даме», «Займитесь лошадью», «Приведите врача».

Он едва вынес спуск вниз по лестнице.

— Клэр, — с трудом выдохнул он.

— Твоя дама идет следом. С ней ничего не случилось.

Услышав эти утешительные слова Саймона, Бернард потерял сознание.

Он пришел в себя от прикосновений нежных пальчиков, гладящих его по голове. Бернард открыл глаза и сразу увидел перед собой глаза Клэр. Драгоценные янтарные глаза.

— Я в раю, — произнес он.

— Нет, — улыбнулась она. — Ты на походной койке в келье. А до рая отсюда далеко.

Он лежал на животе, голый до пояса, с широкой белой повязкой вокруг тела. Койка была ему коротка и стояла слишком низко на грязном полу. Клэр сидела рядом, чтобы не пропустить момента его пробуждения.

— Ты здесь. Значит, это рай.

Он поднял руку, чтобы коснуться ее ангельского личика. Она остановила его.

— Ты не должен двигаться. Стрелу вытащили, но врач сказал, что ты должен лежать неподвижно несколько часов.

Спина у него болела, но уже не так сильно.

— Мне кажется, что я смог бы проспать весь день.

Она засмеялась.

— Ну и денек выдался.

— А что с Кабалом?

Клэр покраснела.

— Твой конь просто невозможен. Я с трудом уговорила его пойти со слугами шерифа.

— Уговорила?

— Это выглядело глупо. Пока шериф и его люди вносили тебя сюда, я стояла на дороге и убеждала твою лошадь в том, что сейчас к тебе придет врач, и все будет хорошо, как только вытащат стрелу и зашьют рану. Дурацкая сценка, но я его убедила.

Жаль, что он этого не видел, подумал Бернард. Кабал настолько привык к ним обоим, что теперь повиновался приказам Клэр. Для боевого коня это немыслимо, но Бернард был рад, что Кабал оказался таким послушным.

— Где Саймон?

— Наверху. Ждет, когда ты проснешься. Если он услышит наши голоса… А вот и он — уже на лестнице.

— Он мною недоволен, так как предупреждал, чтобы я не лез в неприятные истории.

В келью вошел Саймон.

— Ты все равно не послушался бы.

Два дня я был послушен. Кто-нибудь на площади пострадал?

Лицо Саймона озарилось улыбкой.

— Никто. Леди Клэр, могу ли я принести вам кресло? Вам не следует сидеть на грязном полу.

Клэр отрицательно замахала рукой.

— Мне вполне удобно, милорд. Продолжайте, пожалуйста.

Саймон опустился на пол рядом с Клэр.

— Послушай, Бернард, вы оба — герои дня. Когда я появился на рыночной площади, жители Дерли были страшно возбуждены. Все только и говорили о смелом, удивительном рыцаре и о прекрасной даме, которые выехали на площадь на потрясающем коне.

— И кто это мог быть? — криво усмехнулся Бернард.

— Успокойся. Рассказываю я.

— Ты приукрашиваешь.

Саймон покачал головой.

— Нет. Как я уже говорил, этот рыцарь собирался отдать прекрасную леди обратно ее отцу за выкуп. Выкуп должен был составить вес дамы в золотых монетах. И вот этот рыцарь отказывается от богатства и требует только справедливого обращения с прекрасной дамой со стороны подлого господина. Простите, леди Клэр. Этот господин не только отказывается дать клятву. Кроме того, все видят, что вместо золота в мешок насыпана мука. Мало этого: когда рыцарь оскорбился, что весьма справедливо, — бесчестный господин попытался убить рыцаря, не думая о том, что прекрасная дама или невинные горожане Дерли могут пострадать. Правильно?

Бернард вздохнул.

— Ты все преувеличиваешь.

— Я всего лишь повторяю то, что рассказали мне.

— А как повел себя Сеттон?

Саймон рассмеялся.

— Если бы я не прибыл вовремя, толпа повесила бы его. В результате двое его охранников отделались переломанными костями, другие — синяками, а стрелы разломали в щепки.

Бернард был потрясен.

— Почему люди так на него накинулись?

— Во-первых, твой плащ крестоносца. Тебя узнали как рыцаря Черной розы. В этом городе, более чем где-либо, нас считают настоящими героями. Помимо этого, ты показал свое искусство всадника, заставив Кабала махать передними копытами. Твоя сабля блестела на солнце, а прекрасная дама улыбалась от гордости за тебя…

— Да я дрожала от страха с головы до ног, — возразила Клэр.

— Могу себе представить, миледи. Я-то видел, как Бернард проделывает этот трюк с Кабалом. Производит большое впечатление. Так что город Дерли ты покорил, мой друг.

— Хорошо, что жителям не известна вся история.

Улыбка исчезла с лица Саймона.

— Я посоветовал Сеттону покинуть город ради его же собственной безопасности и обеспечил ему сопровождение до ворот. Он рассказал мне, каким образом дело дошло до выкупа. В его устах эта история звучала отвратительно, Бернард.

— Сомневаюсь, что смогу ее приукрасить.

— Ты в состоянии мне все рассказать?

— Поскольку я все равно по приказу Клэр лежу неподвижно, то почему нет? Правда, не знаю, с чего начать.

Саймон нагнулся к нему.

— С того самого дня, когда ты присоединился к рыцарям Черной розы, ты часто говорил о награде, которая ждет тебя по возвращении: брак с дочерью лорда Сеттона — леди Клэр и земля, на которой ты обоснуешься. Когда я видел последний раз в Хендри-Холле, ты был уверен, что получишь награду. Что же произошло?

— Не думаю, что лорд Сеттон сообщил тебе о том, что он отказал мне в награде.

— Он и словом не обмолвился.

Бернарда это не удивило. Он потянулся к руке Клэр, и их пальцы переплелись. После этого он рассказал Саймону о том, с какими надеждами он поехал в Дассет.

Минуты летели быстро. Во рту у него пересохло, и тогда в повествование вступила Клэр. Понемногу Бернарду удалось приподняться и сесть.

Саймон молча слушал. Бернард изучил ход мыслей этого человека — умного, мужественного, умеющего сострадать. Поэтому он ничего не утаил, за исключением рассказа о часах, проведенных с Клэр в постели.

Бернард устал: он был еще слаб от потери крови. Наконец его рассказ закончился.

— Я знал, что для лучников я весьма удачная цель, поэтому я послал Кабала галопом по Хайгейт. Когда меня настигла стрела, я передал поводья Клэр и велел ей отыскать тебя. Остальное ты знаешь.

Наступило долгое молчание.

— Невероятно, — произнес Саймон.

— Да. Но вопрос в том, куда нам отсюда идти?

Саймон поднялся и смахнул пыль с одежды. Он протянул руку и помог встать Клэр.

— В таверну «Королевский дуб», — сказал он. — Тебе необходимо поесть и выспаться. А мне нужно время все обдумать. И моя любезная жена не простит мне, если не познакомится с тобой.

С помощью Саймона Бернард встал с койки.

— Кстати, — сказал Саймон, — тебе привет от Гарта — это он мне рассказал о том, что происходило на рыночной площади. Он передал мне твои реликвии и просил сказать, что ему сбить с ног лишь одного из лучников, прежде чем они выпустили стрелы.

Клэр откинулась в кресле и вполуха вслушивалась в неторопливую беседу Бернарда и Саймона: они вспоминали прежние времена и остальных друзей. Жена Саймона Линнет внимала с восторгом, так что Клэр не нужно было поддерживать разговор.

Таверна «Королевский дуб» не изменилась. Большая столовая была по-прежнему уютной, жаркое и хлеб вкусными, а госпожа Селуин, как всегда, услужлива и деловита.

Часы, прошедшие после ранения Бернарда, стали для Клэр тяжелым испытанием. Она держала себя в руках во время дикой скачки по Хайгейт. Затем помогла Саймону снять с Бернарда промокший от крови плащ и стояла рядом, когда оружейных дел мастер размыкал звенья на спине кольчуги. Как только с Бернарда сняли кольчугу и стеганую тунику, к делу приступил врач.

Она держала голову Бернарда, пока врач вытаскивал стрелу. Ее пальцы щупали ему виски, чтобы удостовериться в том, что сердце бьется. Врач сказал, что стрела не задела никаких важных органов.

Когда все ушли из кельи, и она осталась одна с Бернардом, Клэр уткнулась лицом в его плащ и расплакалась. К счастью, он пришел в сознание, и она успокоилась.

Бернард выздоровеет. Уже сейчас он не такой и не так сильно страдал от боли. Через несколько дней только шрам будет напоминать о ране. Шрам на память о предательстве Одо Сеттона.

— Саймон, нам пора идти, — сказала мужу Линнет. — Эта парочка сейчас упадет от усталости носом в тарелки.

— По-моему, это уже произошло, — согласился Саймон и поднялся из кресла.

— Прежде чем ты уйдешь… Ты обдумал все то, что я тебе рассказал? — спросил Бернард.

— Мне пришло в голову кое-что. Утро вечера мудренее. Нам необходимо посетить епископа Уолтера. Будем надеяться, что завтра у него найдется для нас время.

Бернард согласно кивнул, но было очевидно, что долго ждать он не намерен.

Линнет пожала Клэр руки. Эта женщина содержала аптеку, в которой продавались лечебные травы, смеси и масла.

— Моя аптека находится сразу за «Королевским дубом», — тихо сказала Линнет. — Вам стоит только выйти из задней двери и постучать ко мне.

До Клэр доходили слухи о том, что Линнет якобы отравила епископа Терстана, и о том, что Саймон доказал ее невиновность, поймав настоящего убийцу. Да любому человеку, побывавшему в обществе Линнет всего несколько минут, было ясно, что эта женщина неспособна на убийство.

— Я пригласила бы вас с Бернардом к себе, но нам не удастся сделать это незаметно от госпожи Селуин, а она твердо стоит на том, чтобы вы оказали ей честь своим присутствием.

— Надеюсь, она не будет настаивать на том, чтобы уступить нам свою с мужем спальню.

— Ой, милочка, кровати в обычных комнатах вам не подойдут! Она будет польщена, если вы переночуете в ее покоях. Доставьте ей удовольствие.

После объятий и прощальных слов Блэкстоны ушли. Бернард оперся ладонями о стол и с трудом встал с кресла. На лбу у него выступили капельки пота.

Господин Селуин, хозяин «Королевского дуба», появился в столовой вместе с женой.

— Вас ожидает в спальне еще эль и сыр с хлебом, — сказал он Бернарду. — Если вам что-нибудь нужно, только прикажите.

Госпожа Селуин закивала головой.

— Я выстирала ваш плащ, и он сохнет на стуле в комнате. Утром я зашью дырку, и он снова будет как новенький.

Клэр сжала губы, чтобы не рассмеяться, глядя на смущенного Бернарда, который не привык к тому, чтобы ему прислуживали.

— Благодарю вас. Вы очень любезны, — наконец сказал он и улыбнулся.

Клэр просунула руку под локоть Бернарда и повела его в личный будуар предусмотрительных Селуинов. Кровать занимала почти всю уютную комнату, а обещанное угощение стояло на столе.

Бернард огляделся. Его вещевой мешок, полный реликвий, лежал в углу.

— Достанется Гарту от меня на орехи, — проворчал Бернард.

— За что? Он оказал тебе большую услугу вчера.

— Я просил его поехать в Дассет и разузнать, что там происходит, а не появляться в городе. Твоему отцу не понравится, что один из его фермеров выступил против него.

— Сомневаюсь, что отец узнал Гарта. Гарт — сын человека, который поставляет в Дассет угрей. Думаю, отец не знает точно, как зовут Уота, не говоря уж о его сыне.

— Надеюсь, что так. А что случилось с моей кольчугой?

— Оружейный мастер взял ее с собой вместе со стеганой туникой. Он их починит, как сможет, но советует тебе поменять кольчугу, поскольку следующая стрела легко попадет в другую дырку.

— Кольчуга стоит слишком дорого. У меня нет столько денег. Я с трудом смогу оплатить починку.

Рассерженная Клэр подошла к кровати, на которую опустился Бернард.

— Если бы твои доспехи были починены надлежащим образом, сегодняшнего несчастья можно было избежать. Отец действительно дал тебе ветошь, но безрассудно оставлять спину незащищенной, а ты к тому же специально повернулся к лучнику спиной, и тем самым представлял для него отличную мишень. — Ее душили слезы. — Протяни мне ногу.

Он послушался, и она стянула с него сапог.

— Хорошо, что стрела попала в меня, а не в тебя или в кого-нибудь из горожан, — сокрушенно покачал он головой. — В происшедшем на площади есть и моя вина.

Она швырнула сапог в угол комнаты.

— Ну конечно, ради тебя никто не должен подвергаться риску: ни я, ни Гарт. Можешь рисковать только ты один. Это чудо, что ты выжил, будучи крестоносцем.

— Послушай, Клэр…

— Ты считаешь себя неуязвимым. — Она сняла с него второй сапог и с силой запустила в угол. — Что ж, сегодняшний день доказал, что это не так. Ты тоже состоишь из плоти, крови и костей, как все. Подними руки.

Бернард, не споря, поднял руки, и она сняла у него через голову тунику, стараясь не задеть повязку, плотно обхватывающую его ребра.

Клэр не унималась:

— Ты поклялся мне, что не станешь подвергать себя неоправданному риску. Я считаю, что поворачиваться спиной к лучнику — и есть такой риск. Если ты будешь продолжать настаивать на своем, то тебя убьют, а я никогда тебе этого не прощу. Бернард. Слышишь? Никогда!

Он улыбнулся.

— Слышу, Клэр. Я тебя тоже люблю.

Это выбило почву у нее из-под ног. Она вскинула руки.

— Ну что мне с тобой делать?

— Ложись со мной в постель и люби меня.

Она увидела, каким жаром загорелись у него глаза.

— Я раздела тебя для сна, Бернард.

— Да ну? — поддел ее он. — Посмотрим, как нам будет спаться вместе.

— А как же рана?

Он протянул руки, и она очутилась у него между ног.

— Сегодня моя любимая женщина отдала мне свое сердце. А ночью я хочу ее тело, если она согласна отдать мне его тоже.

Его слова возбудили Клэр, но здравый смысл сдерживал порыв страсти.

— Ты ранен и нуждаешься в отдыхе.

— Я хочу тебя.

— Я буду спать рядом.

— Мы поспим потом.

Здравый смысл куда-то делся. Она провела пальцами по его волосам. Сегодня она едва не потеряла Бернарда. Он притянул ее поближе, уткнувшись лицом в ложбинку между грудей.

— Твоя рана.

— Она почти зажила, к тому же мы будем осторожны. Клэр, люби меня. Моя прекрасная, драгоценная Клэр…

Он повернул голову и легонько прикусил ей сосок.

— Не следует этого делать, — сказала она, изо всех сил стараясь не поддаваться искушению.

— Следует. Я покажу тебе, как это сделать.

Она сдалась.

— Я люблю тебя, Бернард.

— Какие сладкие слова и какая сладкая женщина! Какое же это блаженство!

Одежда была скинута. Бернард лежал на спине на мягком матрасе и полностью подчинился Клэр, которая знала, в каких местах ласкать его тело, чтобы возбудить. Он тоже ласкал ее, а когда не мог дотянуться до дальних уголочков, она наклонялась к нему.

Клэр видела, как исказилось его лицо, но знала, что это не от боли в ране, а от силы чувств. Наступила благостная разрядка, и ей показалось, что она вознеслась к небесам.

Как странно ехать на Кабале без сидящей впереди Клэр. Он уже привык к ее теплому, мягкому телу и к тому, что его рука обнимает ее за талию, привык вдыхать запах ее волос. Теперь ему не хватало ее бесконечных вопросов и даже ее молчания.

Он оставил Клэр на попечении Саймона, а завтра утром епископ Уолтер отвезет ее в Дассет. Кому лучше доверить ее, как не епископу? Бернард доверял и Саймону, и епископу, но ему было бы спокойнее, если бы он сам находился рядом с ней.

Конечно, Клэр вовсе не беспомощна. Она сообразительна и проницательна. Частенько она предупреждала его о возможных опасностях, и если бы не их «договор», она давно убежала бы от него.

Она умела одновременно быть и котенком и львицей, а Бернард не мог определить, какое именно свойство ее натуры сильнее его очаровывает. А сейчас у него ноют руки, и эта боль пройдет только тогда, когда он вновь обнимет Клэр.

При расставании он изо всех сил старался убедить ее, что все будет хорошо, но в глубине души затаилось сомнение.

В последний раз он держал копье три года назад, и неплохо с ним управлялся, но блестящим его умение нельзя было назвать. От скуки рыцари устраивали дружеские состязания. Они размечали для этого участок в пустыне и развлекались. Бернард вспомнил, как тогда ему удалось сбить с лошади противника при первой же попытке, но Хью откровенно заявил, что Бернарду просто повезло. Второй выпад Бернарда оказался более умелым, но Хью все равно остался недоволен. В третий раз Бернард разозлился, ослабил внимание к противнику и тут же за это поплатился. Хью пожал своими широченными плечами и со словами «Ты же был зол» отъехал от Бернарда, чтобы победить всех оставшихся соперников. Конечно, Хью сделал это специально, чтобы проучить Бернарда, но тот хорошо усвоил урок, и с тех пор не поднимал оружия на противника, если не был спокоен. Он научился обуздывать гнев и сохранять хладнокровие.

Но вот как сдержать свой гнев в Дассете? Почти невозможно. От одного вида Одо Сеттона кровь закипала в жилах.

Бернард знал, что его противником будет не Сеттон. Тот выберет для этого человека молодого и сильного. Скорее всего, Юстаса Маршалла — жениха Клэр. Возможно, Маршалл сам потребует этого: либо он действительно хочет, чтобы Клэр стала его женой, либо чести ради.

Бернард выехал из леса на открытое пространство вокруг Хейлуэлла — квадратной башни, сложенной из старого камня, окруженной рвом и высокой стеной. Хейлуэллом владел брат Хью Роджер, и Бернард надеялся, что если Хью уехал, то лорд Роджер знает — куда. Он пришпорил Кабала — ему не терпелось поскорее поднять пику и нацелиться в столб с мишенью.

Единственный караульный у стены заметил его и крикнул кому-то во дворе. Бернарду сделали знак проезжать. Неподалеку от ограды стоял Хью — огромный, светловолосый добряк Хью — и с изумлением взирал на гостя.

Бернард спрыгнул с лошади.

Хью нисколько не изменился. С медвежьей силой он обнял Бернарда и от души хлопнул по спине, отчего Бернард согнулся вдвое.

— Господи, Хью, поосторожней с коротышками.

Хью загоготал.

— Может, ты и не так высок, как я, но коротышкой тебя не назовешь.

Рука Хью нащупала повязку на спине Бернарда.

— А это что такое? — забеспокоился он. — Ты ранен?

Рана очень болела после дружеского объятия, но Бернард отмахнулся от взволнованного Хью.

— Рана от стрелы. Не очень глубокая и почти зажила. А как малышка Моди?

Нежная улыбка появилась на лице огромного воина.

— Этот ангелочек завоевал сердце старого грешника. Она уже хорошо ходит и немного говорит. Самое чудесное занятие — наблюдать, как эта крошка познает мир, до чего уже может дотянуться, и куда может убежать. Пойдем, ты сам увидишь.

Бернарду очень хотелось подержать на руках маленькую девочку, но он приехал к Хью по делу.

— Конечно, я ее увижу, но сначала я хочу попросить тебя о большом одолжении.

— Значит, ты приехал не просто навестить старого друга?

Бернард покачал головой.

— Нет. Мне бы хотелось, чтобы это было так, но у меня срочное дело, и нужна твоя помощь.

— Говори, что случилось.

Как это похоже на Хью. Твои дела — его дела.

— Через четыре дня я должен бросить вызов на турнире. Мне необходима пара пик, а также возможность немного попрактиковаться с твоей помощью.

— Вызов?

С глубоким вздохом Бернард сообщил:

— Мне отказали в обещанной награде, и поэтому я теперь должен бросить вызов, чтобы приобрести право жениться на Клэр.

— Выходит, возвращение домой оказалось совсем не таким, каким ты его себе представлял?

— Нет. И у Саймона то же самое. Кстати, он шлет тебе привет. У Ники тоже не все гладко. Так что приятно видеть, что твои планы осуществились.

Хью отрицательно покачал головой.

— Мой брат умер, а Елена… ну, ты с ней познакомишься. Вообще, я теперь хозяин Хейлуэлла.

Бернарду показалось, что Хью это не радует. Что ж, его можно понять, так как он собирался ненадолго задержаться в Хейлуэлле, чтобы отдохнуть, а затем возобновить свое участие в различных турнирах.

— Ты намереваешься ехать на турнир в Дассет?

Хью вновь улыбнулся.

— Я слышал о нем, но туда не поеду. Это в Дассете ты будешь бросать кому-то вызов? — Бернард кивнул. — Тогда надо постараться, чтобы у тебя были шансы на успех.

Целый день Хью подвергал Бернарда таким испытаниям, которые может вынести только опытный воин, да к тому же сильный и решительный человек. К вечеру, когда пришло время ужинать, тело Бернарда ломило от усталости, от тяжести пики, от неудачных ударов в мишень, а в ушах звучали ядовитые замечания Хью.

Бернард снял шлем и тряхнул вспотевшей головой. Хью слегка хлопнул его по плечу.

— Как в старые времена, — с улыбкой заметил он.

— Ха-ха! Почти. Я не сержусь на тебя. Пока не сержусь.

Хью погладил Кабала.

— Этот парень, по крайней мере, в отличной форме. Чего не скажешь о его хозяине.

— Знаю.

Рану словно зажгло огнем, как только он поднял первую пику. Бернард тренировался, не обращая внимания на боль, надеясь лишь на то, чтобы швы не разошлись.

— Мы отправим Кабала в конюшню, проверим твою рану и поужинаем. Самое тяжелое, что ты можешь сегодня поднять, — это Моди.

Бернард не отказался от помощи Хью, и они вместе вычистили Кабала, но по ступеням в башню он поднялся едва живой.

В караульной около двери Хью раскрыл стоящий на полу сундучок. Сняв тунику, Бернард огляделся — в комнате вдоль стен располагались несколько соломенных тюфяков.

— Обопрись о стену, — приказал Хью, и Бернард оперся ладонями о каменную кладку, а Хью снял повязку. — Немного кровоточит.

— Неудивительно, — ответил Бернард и сдавленно застонал, когда Хью пощупал рану.

— Швы лежат плотно.

— Хорошо.

Хью смазал рану мазью и стал накладывать чистую плотную повязку.

— Хью, ты что, решил меня удавить?

Хью тихонько засмеялся — он знал, что делает, и Бернард мог не волноваться.

— Готово. Вон там найдешь таз и полотенце, — сказал Хью, указав в дальний угол караульной. — А потом поднимемся наверх и посмотрим, каким ужином Елена собирается нас потчевать.

А Клэр сейчас, наверное, сидит за столом с Саймоном и Линнет, либо в комнате над аптекой, либо в «Королевском дубе». Скучает ли она по нему?

Он подошел к тазу и, сполоснув лицо, вытерся полотенцем.

Сегодня ночью она будет спать одна. Приснится ли он ей? Вот она ему обязательно приснится.

Бернард шел следом за Хью в залу башни. Помещение показалось ему скромным. На побеленных стенах висели гобелены, а несколько раскладных столов были накрыты к ужину. Слугами командовала невысокая темноволосая женщина. Но стоило Бернарду увидеть Мод, и он уже не мог отвести глаз от прелестного маленького постреленка, пытавшегося забраться на один из столов.

— Мод! — Громовой голос Хью эхом разнесся по комнате. — Посмотри, с кем я пришел.

Девочка слезла со скамьи и вперевалочку пошла по покрытому тростником полу.

— Неужели это Мод? Такая большая и так хорошо ходит. Да, это Моди. А вот она и улыбается. — Бернард, не обращая внимания на боль в спине, поднял малышку на руки и обнял. — Я скучал по тебе, кроха.

Довольная Мод хихикала, а Бернард с нежностью прижимал к себе ребенка.

— Мне бы хотелось завести такую же, Хью, — признался Бернард, вспомнив, как он мечтал о Клэр с малышом на коленях.

— Так давай: завоюй Клэр — и рожайте себе хоть дюжину.

У Бернарда дрогнуло сердце. Они с Клэр никогда не говорили о детях или о будущем. А вдруг он уже «наградил» Клэр ребенком? Это вполне возможно. От такой мысли спина вдруг перестала болеть, а в комнате сделалось светлее.

Еда была простая, но обильная. Ее подавала темноволосая женщина по имени Елена, дочь сенешаля Хейлуэлла. Теперь, как видно, она стала домоправительницей. Мод спокойно сидела на колене у Хью и получала самые лакомые кусочки с его подноса. В конце концов, она уснула. Друзья продолжали неторопливо потягивать эль, и Бернард поведал Хью то, что он знал об остальных рыцарях, а также рассказал кое-что о своих делах.

— А ты? — спросил он Хью. — Тебе нравится быть лордом Хейлуэлла?

Прежде чем ответить, Хью бросил взгляд на Елену.

— Я не ожидал такого поворота событий, но все не так уж плохо. — И Хью стал перечислять, что он сделал для улучшения жизни в Хейлуэлле.

Бернарду показалось, что Елена смотрит на Хью с большим недоверием.

— Боюсь упасть носом в тарелку и тем самым оскорбить даму, накормившую таким прекрасным ужином. Прошу меня извинить, но я очень хочу спать.

Елена грациозно склонила голову и бросила на Хью самодовольный взгляд.

— Благодарю вас, сэр Бернард. Так приятно, когда твои услуги ценят. Наверху для вас готова постель.

Бернард посмотрел на крутую винтовую лестницу.

— Нет, миледи, только не наверху. Сойдет тюфяк в караульной.

— Бернард, почему бы тебе не взять мою кольчугу? Тогда тебе не придется возвращаться в Дассет, — предложил Хью.

— Да нет. У меня же есть своя.

— Я ее помню. Лучше возьми мою.

— Я уже взял твои старые пики, щит и шлем. Если я их лишусь…

Хью бросил на него предостерегающий взгляд — о потере доспехов говорить было нельзя. Однако рыцарь, побеждающий в турнире, приобретал право на доспехи побежденного противника. Бернард не был уверен, что у него хватит средств, чтобы выкупить кольчугу Хью, если случится худшее.

— Я не хочу, чтобы ты лишился своих доспехов.

— Значит, все говорит за то, чтобы ты пользовался моими доспехами. Это придаст тебе сил для победы, а также станет причиной, чтобы вернуться сюда и поблагодарить меня за то, что я так хорошо тебя обучил.

Хью, наверное, прав. Может, страх вернуться в Хейлуэлл без доспехов Хью станет стимулом для победы.

— Тогда, друг мой, я их с благодарностью возьму. Но мне все-таки придется рано уехать, так как я должен остановиться в Факстоне. Мне нужен оруженосец, а у меня там живет приятель, который очень обидится, если я не попрошу его об этом.

Гарт будет вне себя от радости. Бернард же не мог придумать лучшего способа, чтобы отблагодарить друга детства за то, что он помог ему в Дерли.

— В таком случае у тебя есть все необходимое, — заявил Хью. — Послушай, ты ведь мне так и не сказал, кто будет твоим противником.

— Это зависит от Одо Сеттона — кого он выберет. Я думаю, что им станет Юстас Маршалл — жених Клэр. Возможно, Маршалл сам настоит на этом, так как для него это дело чести.

Хью присвистнул.

— Маршалл, говоришь?

— Ты с ним сражался? Каков он?

— Да, сражался. И пару раз выбивал его из седла… но с третьего захода. Учти, Бернард, этот человек очень силен.

— Но его все же можно победить.

— Да… но это нелегко. Тебе следует также знать, что и он выбивал меня из седла.

Бернард выругался себе под нос.

— Лучше бы ты мне этого не говорил.

— Тебе надо это знать. Будь начеку.

Бернард обнял и поцеловал на прощание Моди и поблагодарил Елену за гостеприимство. Хью пошел вместе с ним в караульную и вытащил из сундука блестящую кольчугу. Бернард аккуратно уложил ее в мешок.

— Возьми с собой повязки, чтобы покрепче перевязать рану перед состязанием, — посоветовал Хью и заключил Бернарда в свои медвежьи объятия.

Спать Бернард улегся в караульной на тюфяк, но сон не шел. Он скучал по Клэр. Завтра утром он приедет в Дассет, снова увидит Клэр, а послезавтра выступит против того, кого Одо выберет ему в противники.

А что будет потом, когда Клэр станет наконец-то его? Неважно, где они будут жить. Главное — Клэр с ним. Епископ Уолтер считает, что ковчег Святого Вавилы стоит больших денег, которых хватит, чтобы купить где-нибудь землю, построить каменный дом, сеять пшеницу и заниматься соколиной охотой. И еще растить детей. Целый выводок. Это будет место, где процветает любовь.

Но, прежде всего, он должен завоевать Клэр, так как без нее все остальное не имеет никакого значения.

Скоро его мечта осуществится… или его ждет полный крах.

Бернард предпочел чистить в пустой конюшне Кабала, чем наблюдать поединки других рыцарей. Гарт крепко забинтовал ему раненую спину и ушел учиться у других оруженосцев, как подавать пики.

Все было готово. Прошлой ночью они с Гартом по очереди караулили доспехи и Кабала.

Рано утром Бернард вышел за ворота Дассета на поле, предназначенное для состязаний. Он прошел вдоль зрительской трибуны, украшенной развевающимися на ветру цветными флажками. По обоим концам поля стояли шатры, где рыцари могли уединиться перед выходом или получить помощь в случае ранения.

Земля на поле выглядела ровной, но ко времени его выхода копыта лошадей превратят плотную поверхность в грязное месиво. Тем не менее, Бернард счел, что условия для поединков хорошие.

Кто-то вошел в конюшню. Это Юстас Маршалл. Он кивнул Бернарду в знак приветствия и сказал:

— Отличный конь.

Бернард молча продолжал свое дело, недоумевая, что понадобилось его сопернику на конюшне. Так как коня Маршалла еще раньше двое оруженосцев увели прогуливать и чистить перед турниром.

— Пришли полюбоваться на своего соперника, Маршалл?

— Отчасти. Но у меня имеются и другие причины, чтобы разыскивать вас, — ответил Маршалл. — После моего вчерашнего замечания Сеттону о том, что у вас должен быть честный поединок, я забеспокоился, не перешел ли я границы дозволенного. Я решил, что ваше военное искусство такое же, как мое, а не Сеттона. Приношу свои извинения, если я ошибся.

Бернард не сразу сообразил, обижаться ему или нет. Если то, что Хью и епископ говорили ему о Маршалле, правильно, то этот человек действительно искренен.

— Как бы мне ни хотелось выбить Сеттона из седла и отправить его в ад, вы правильно рассудили. Сказать по правде, я сразу понял, что Сеттон выберет вас моим противником, но не по тем причинам, которые он назвал.

— Что ж, я вполне удовлетворен. — Маршалл сцепил за спиной руки. — Правда, остаются две вещи, о которых я хотел бы вам сказать. Кажется, у нас с вами общий друг — Ранульф, граф Честерский. Он был очень рад услышать, что несколько рыцарей Черной розы все же выжили, и в особенности один из них — тот, которого он посвятил в рыцари и который предпочел сарацинскую саблю мечу. Это вы?

Графа вряд ли можно было отнести к друзьям Бернарда, поскольку он являлся одним из предводителей в Крестовом походе. Он действительно посвятил Бернарда в рыцари, но граф, как и Маршалл, вращался в кругах высшей знати, приближенной к королевскому двору.

— Это был я, — наконец ответил Бернард.

— В лице графа вы нашли верного сторонника, Фицгиббонз. Если здесь все закончится не в вашу пользу, поезжайте к Ранульфу. Он с огромным удовольствием возьмет вас к себе на службу.

Лучше бы Маршаллу не быть столь уверенным в победе.

— У нас с вами действительно двое общих друзей, милорд. Я провел последние дни в Хейлуэлле. Хью одолжил мне копья и щит, а также провел со мной несколько боев. Он очень высокого мнения о вас.

Маршалл бросил взгляд на копья, стоящие остриями вверх в углу стойла.

— Хью — хороший человек. Мы несколько раз выступали вместе на турнирах.

— Он мне про это говорил.

— Выходит, мое беспокойство насчет вашего умения было необоснованным.

— Необоснованным, но мною оцененным. — Бернард бросил щетку в мешок и вышел из денника. — Вы хотите еще что-нибудь выяснить?

Маршалл покачал головой.

— Нет, но я хотел бы объясниться по поводу Клэр. Ясно, что она предпочитает вас. Знайте, что я с уважением отнесусь к ее сердечной прихоти. Она ни в чем не будет нуждаться, и ни о каком рукоприкладстве ни от меня, ни от ее отца не может быть и речи. Так что вы не беспокойтесь о ее безопасности и благополучии.

О каком спокойствии можно говорить, когда Маршалл вежливо, но твердо дает ему понять, чтобы он отказался от Клэр?

«Сердечная прихоть». «Она ни в чем не будет нуждаться».

Бернард боялся, что сейчас у него с губ сорвутся грубые слова, поэтому только кивнул.

— В таком случае до свидания, — сказал Маршалл и ушел из конюшни.

Бернарда одолели сомнения. Он всем сердцем чувствовал, что Клэр его любит. Ради любви Клэр он способен на все: не повиноваться ее отцу, сражаться с Маршаллом. Но отпустить ее…

Если он проиграет, то другого выбора у него не будет. Он согласился смириться с исходом поединка. В случае поражения ему придется отдать Клэр Маршаллу и больше никогда с ней не видеться. Никогда не обнимать ее, не целовать, не любить.

— Бернард, уже пора. Ты готов?

От слов Гарта Бернард очнулся и поймал себя на том, что размышляет о последствиях проигрыша. Но этого не должно быть! Физически он готов к победе. Почему же его подводит разум? Он вспомнил другой, давний поединок, когда гнев притупил его мастерство, и вот теперь он позволяет Маршаллу сделать то же самое.

Он глубоко вздохнул и откинул сомнения. Никакой растерянности! Все силы направлены только на одно — сбросить Юстаса Маршалла с лошади.

Бернард сидел с Саймоном Блэкстоном и Николасом Хендри за столом таверны «Королевский дуб». Они попивали эль, пока их жены посещали многочисленные лавки города Дерли.

Бернард дал Клэр объемистый кошелек, чтобы она, не стесняясь, купила себе что-нибудь красивое. Линнет Блэкстон и Беатриса Хендри с радостью предложили Клэр свою помощь. Бернард пожелал им удачи. Если кто-либо и сможет убедить Клэр потратить на себя хоть монетку, то это Линнет и Беатриса.

Он мысленно вознес благодарность Святому Вавиле за его руку. Епископ купил реликвию за такую крупную сумму, которую Бернард и не думал когда-либо увидеть в своей жизни. Это дало ему возможность осуществить хотя бы часть мечты Клэр. Башню, которую строят в Факстоне, обставят дорогой мебелью из темного дуба, стены украсят цветными драпировками, и вообще все будет так, как захочет Клэр.

Бернард надеялся, что сегодняшняя прогулка по лавкам доставит жене удовольствие. Клэр заслужила беззаботный день после всего пережитого утром.

Саймон Блэкстон рьяно взялся за поиск доказательств против лорда Одо Сеттона, и его усилия дали удивительные результаты. Саймон не только отыскал одного из наемников, участвовавших в нападении на Факстон, но раскопал и других людей, пострадавших от жадности Сеттона. В результате было предъявлено столько обвинений, что королевскому верховному судье и епископу пришлось устроить совместный суд в кафедральном соборе, чтобы побыстрее решить все вопросы.

Оба судьи замучались, назначая все новые и новые наказания и пени. В конце концов, они просто лишили Одо Сеттона права владеть Дассетом и передали поместье его сыну Джулиусу, который еще не вернулся в Англию. Одо посадили в тюрьму епархии, где он должен сидеть, ожидая возвращения сына и надеясь на его милосердие.

Всех потрясло поведение матери Клэр. Леди Леона нашла в себе мужество расторгнуть брак, к которому никогда не стремилась. Леона объявила, что проведет остаток жизни в тишине монастыря. Она всегда этого хотела, но у нее не было возможности осуществить свое желание.

Сегодня вечером Клэр собиралась писать письмо сестре и братьям с сообщением о происшедшем. Бернард понимал, как тяжело ей будет это сделать, и поэтому надеялся, что от посещения лавок в обществе Линнет и Беатриса она хоть немного развеется.

Саймон отодвинул в сторону чашу с элем.

— Если они вскоре не вернутся, я не вытерплю и пошлю людей их искать.

— Беспокоишься о Линнет? — спросил Николас, поудобнее устраивая у себя на коленях маленького мальчика.

Сыну Николаса Оуэну было четыре года, и он очень вырос за те два месяца, что Бернард его не видел. Бернард и не подозревал, что дети так быстро растут, пока не заметил разительных перемен в Оуэне и Моди.

— Линнет порой чрезвычайно утомляет себя. В ее положении следует все делать помедленнее. Но попробуйте только ей это сказать.

Бернард улыбнулся, надеясь, что Клэр тоже скоро забеременеет.

— Беатриса и Клэр приглядят за Линнет. Если она устанет, они усадят ее или приведут обратно, — сказал Николас. — Ты всегда найдешь повод поволноваться, Саймон. Успокойся.

— Ха-ха! Вот подожди, когда настанет твой черед. Посмотрим, что ты тогда скажешь.

Николас ласково погладил Оуэна по голове.

— Мне уже не терпится, — тихо произнес он. — Я уже столько всего упустил, когда рос Оуэн.

Оуэн был сыном Николаса, но не от Беатрисы, и теперь он, очевидно, надеялся поскорее исправить это положение.

Бернард наклонился к Саймону.

— Скажи, как ты узнал, что Линнет ждет ребенка?

Тот застонал.

— Это какой-то ужас. Она то рыдала, то смеялась, потом снова делалась печальной. Я как-то вошел к ней в аптеку и застал ее плачущей навзрыд. Я чуть с ума не сошел от страха. Когда же она, наконец, успокоилась, то сказала, что поняла, в чем дело. Я был готов к худшему, решив, что у нее смертельная болезнь. — Выражение лица Саймона смягчилось, и нежным голосом он произнес: — Она улыбнулась мне и сказала, что носит нашего ребенка. Я едва не упал.

— Плакала, говоришь? Клэр не особенно плаксива.

— Ты думаешь, что Клэр… уже?

Он похитил Клэр в начале августа. А сейчас середина сентября.

— У Клэр не было ее женских дел с тех пор, как мы с ней… сошлись. По крайней мере, я этого не видел.

Саймон поднял бровь.

— Быстро сработано.

— Не столько быстро, сколько часто. Видишь ли, я купил ей вуаль, которую носят в гареме, и…

— Перемените тему разговора, — вмешался Николас, взъерошив Оуэну волосы. — Оуэн уже кое-что понимает.

Оуэн зевнул, просыпаясь. Он вполне мог услышать слова, не предназначенные для его ушей.

Скоро и у меня на коленях будет спать маленький мальчик или девочка, с надеждой подумал Бернард.

— Моди так сильно подросла, — сообщил Бернард своим товарищам. — Когда Хью вынес ее из тюрьмы, она была совсем крошечной. А теперь уже ходит и карабкается повсюду.

— Когда вы отправляетесь в Хейлуэлл? — спросил Николас.

— Завтра или послезавтра.

— Бернард еще не вернул Хью его кольчугу и остальные доспехи. Да и Клэр нуждалась в отдыхе от семейных проблем, поэтому они решили попутешествовать.

— Ну, наконец-то, — произнес Саймон, глядя на дверь.

Бернард обернулся и увидел их жен, остановившихся перекинуться словом с госпожой Селуин. Все три женщины были, как на подбор, красивые и сильные. И преданные.

Клэр улыбалась. В руках у нее было полно свертков, правда, Бернард подозревал, что их содержимое предназначено не только ей. Она, наверняка, купила подарки и для него, и для Лилиан, и, возможно, для Гарта.

Николас опустил Оуэна на пол, и тот подбежал к Беатрисе, спрашивая, что она ему купила.

— Бернард, когда будет время, ты нам расскажешь про ту вуаль из гарема? — напомнил Николас.

Бернард засмеялся и поднял кружку.

— Уж не знаю, как нам это удалось, но мы все получили больше, чем того заслуживаем. Выпьем за наших любимых, дорогие друзья.

Йорк — город на севере Англии. — Здесь и далее прим. перев.

Добавлено: Йорк — (англ. York, лат. Eboracum, Eburacum) — один из важнейших городов, главный город и унитарная административная единица со статусом «сити» в юго-восточной части церемониального графства Северный Йоркшир, при впадении реки Фос в реку Уз. В городе расположена резиденция архиепископа провинции Йорк.

Сенешаль — главный управляющий.

Добавлено: Сенешáль, я, м. [фр. sénéchal] (истор.). В феодальной Франции — должностное лицо, ведавшее юстицией и военными делами округа.