«Спэниш Бэй» — один из наиболее роскошных и дорогих отелей Флориды. Он рассчитан на пятьдесят гостей. Сервис экстра-класса оправдывал дороговизну гостиницы, доступной немногим богачам.

Именно эту гостиницу Чарлз Треверс выбрал для своей дочери Вал и ее мужа. Доктора утверждали, что Крис нуждается в покое, отдыхе и хорошем уходе. Чарлз Треверс позаботился обо всем. Он предоставил молодым супругам «мерседес» с откидным верхом.

Вал предпочла бы более скромный отель. Она знала — отца раздражает то, что теперь Крис не способен обеспечить ей тот уровень жизни, на который могла рассчитывать дочь мультимиллионера. Однако отель оказался великолепным, и она быстро забыла о своих сомнениях. Она радовалась, что отец проявил настойчивость и отправил их именно сюда.

Первая неделя их отдыха прошла спокойно. Вал привыкла к тому, что Крис стал пассивен; он сидел в кресле, залитый солнечными лучами, читал, говорил о пустяках, не имевших прямого отношения к их жизни и, похоже, был счастлив. Ее огорчало то, что спали они в разных спальнях, но она мирилась с этим. Поначалу Вал не упускала мужа из виду. Это не составляло труда — отель был расположен таким образом, что с балкона просматривалась вся длинная полоса пляжа, а попасть в соседний городок можно было лишь на машине. Вал держала ключи от «мерседеса» в своей сумочке.

Но спустя несколько дней, видя, что Крис только загорает и читает, она потеряла бдительность. «Мне не следовало оставлять его одного на веранде», — подумала Вал, влезая в пляжные брюки. Надев хлопчатобумажную майку, она бросилась к тому месту, где лежала ее сумочка. Дрожащими руками открыла ее и стала искать ключ, но не нашла его. Она вытряхнула содержимое сумочки на туалетный столик. Перепуганная Вал подумала, что Крис мог зайти в комнату и взять ключ, когда она лежала в ванне.

Выйдя на балкон, она посмотрела на автомобильную стоянку. Белый «мерседес» исчез.

Вал вернулась в ванную и торопливо расчесала волосы гребнем. «Ты зря паникуешь, — сказала она себе. — Он вернется. Почему он не может прокатиться? Я обещала спуститься вниз к половине первого. Еще нет и двенадцати часов. Вероятно, ему наскучила книга, и он решил немного прокатиться». Но она знала, что все это неправда. После аварии Крис не желал садиться за руль; машиной всегда управляла она. Зачем ему понадобилось, воспользовавшись ее отсутствием, завладеть ключом?.. Неужели?..

Будучи не в силах совладать с паникой, охватившей ее, Вал взяла сумочку и побежала по длинному коридору к лифту.

Она нажала кнопку вызова. Вспыхнула зеленая лампочка. Спустя несколько секунд кабина остановилась перед Вал.

Молодой лифтер в безукоризненно белом костюме произнес:

— Доброе утро, мадам. Вам на первый этаж?

— Да, пожалуйста, — ответила Вал, прислонившись к зеркальной внутренней поверхности лифта.

Швейцар поздоровался с вышедшей на веранду миссис Барнетт.

Она огляделась по сторонам; Криса нигде не было. Срывающимся от волнения голосом Вал обратилась к швейцару:

— Я думала, мистер Барнетт здесь. Он куда-то ушел?

Она молила господа о том, чтобы швейцар ответил ей: «Мистер Барнетт вышел в туалет»; но служащий отеля сообщил Вал, что ее муж сел в машину и уехал в сторону Майами.

— Минут десять тому назад, мадам, — уточнил он.

— Спасибо, — сказала Вал.

Она медленно направилась к тому месту, где лежала оставленная Крисом книга. Села в шезлонг и подняла томик. Раскрыла сумочку, вынула из нее солнечные очки и надела их.

Бесшумно подошедший официант поставил бокал сухого мартини на столик возле Вал. В обязанности обслуживающего персонала этого отеля входило угадывание желаний клиента. Иногда это раздражало, но сейчас Вал нуждалась в спиртном.

— Мистер Барнетт будет пить томатный сок, мадам? — спросил официант.

— Думаю, да, — не глядя на него, ответила Вал. — Он сейчас отошел.

Официант удалился; Вал взяла мартини и принялась потягивать его. Минуту-другую она смотрела на песчаный пляж и море; страх все сильнее сдавливал ее сердце. Она посмотрела на часы. Они показывали четверть первого. До половины первого она не должна ничего предпринимать, решила Вал: в это время она обещала присоединиться к мужу. Если она совершит какие-то шаги и Крис узнает о ее испуге, ему будет причинен большой вред. Доктор предупредил ее — она не должна проявлять недоверие к Крису. Что ж, она наберется терпения.

Она сидела и ждала. Когда раздавался шум подъезжающего автомобиля, Вал замирала и с тревогой глядела на дорогу, которая вела к главным воротам отеля. Люди возвращались на ленч. Швейцар открывал дверцы машин и приветствовал обитателей гостиницы. Белый «мерседес» с откидным верхом не появлялся.

К половине первого она допила мартини. Вал сжимала томик «Оливера Твиста» так сильно, что у нее заболели пальцы.

«Подожду еще десять минут, — сказала она себе, — а потом надо что-то делать… но что?»

К ней снова приблизился официант. Новый бокал сухого мартини одиноко стоял на подносе, холодный и соблазнительный.

— Не угодно ли еще, мадам? — осторожно спросил он.

Она никогда прежде не выпивала более одного мартини до ленча, но сейчас, похоже, официант почувствовал ее состояние. Вал еще раз убедилась в том, что сервис в отеле был отменный.

— О да… спасибо, — сказала Вал.

Официант поставил мартини возле миссис Барнетт и забрал пустой бокал. Затем он степенно удалился.

«Он не приедет, — подумала Вал. — О боже! Что же мне делать? Папа сказал, что вернется только к пяти часам. Если бы я знала, где он сейчас… нет! Я не должна говорить ему. Ни в коем случае! Но к кому мне обратиться за помощью? К доктору Густаву? Да, наверно, следует позвонить ему. Но что он может сделать? Не бросится же он на розыски Криса. Полиция? Они могли бы найти Криса, но тогда неминуема огласка, инцидент попадет в прессу и… о, нет! Второй раз я этого не перенесу».

Она снова поглядела на часы. Без четверти час. Она услышала шум автомобиля. К отелю подкатил «роллс-ройс». Из машины вышла грузная женщина с китайским мопсом на руках; она зашагала по ступенькам, ведущим на веранду.

«Он может появиться в любую минуту, — подумала Вал. — Я не должна терять голову. Я должна доверять ему. Подожду до часу, а уж тогда обязательно что-нибудь предприму».

Когда до часу осталось всего несколько минут, она увидела вышедшего на веранду управляющего отелем Жана Дюлака — высокого, красивого мужчину с безукоризненными манерами и тем утонченным шармом, которым отличаются французы. Он останавливался возле каждого столика, чтобы переброситься парой фраз со своими гостями.

Вал наблюдала за приближающимся к ней Дюлаком. Когда он наконец оказался возле ее столика, стрелки показывали час дня.

— Мадам Барнетт… вы одна? — Он улыбнулся. — Это странно.

Жан замолчал, внимательно изучая ее побелевшее, напряженное лицо.

— Могу ли я быть вам полезен? Чем-то помочь?

— Надеюсь, можете, — неуверенно произнесла Вал. — Пожалуйста, сядьте. Я…

— Нет, мы поступим иначе. Не стоит давать людям повод для сплетни. Пожалуйста, зайдите через несколько минут в мой кабинет.

Он снова улыбнулся Вал.

— Ваши проблемы — мои проблемы. Я постараюсь вам помочь.

Кивнув Вал, он отошел от молодой женщины.

Вал с трудом переждала несколько мучительных минут. Когда люди потянулись в ресторан, она поднялась и, заставив себя двигаться медленно, направилась в кабинет управляющего, который находился за регистрационной стойкой.

Клерк, что-то считавший на калькуляторе, на мгновение оторвался от работы, чтобы поклониться Вал.

— Пожалуйста, проходите, миссис Барнетт, — сказал он. — Месье Дюлак ждет вас.

Она вошла в просторную комнату, окна которой смотрели на залив. В красивом кабинете стояла удобная мягкая мебель, вазы с цветами и маленький письменный стол, за которым сидел Дюлак. Увидев Вал, он встал и подвел ее к креслу.

— Садитесь, — сказал он. — Теперь мы можем обсудить ваши проблемы без свидетелей, мадам. Они связаны с мистером Барнеттом?

Вал села. Ей вдруг захотелось расплакаться, но она взяла себя в руки.

Дюлак подошел к окну, постоял, затем вернулся к столу. Он дал ей время успокоиться.

— Мне самому многое довелось пережить, но в большинстве случаев я находил верный выход из ситуации. Мистер Барнетт уехал, вы беспокоитесь, не случилось ли с ним что-то. Я прав?

— Так вы знаете о моем муже?

— Я знаю кое-что обо всех наших гостях. Иначе как я мог бы помогать им?

— Он исчез. Я волнуюсь. Он отсутствует чуть больше часа.

Дюлак покачал головой.

— Это большой срок. Надо обратиться в полицию.

Вал вздрогнула; Дюлак поднял руку.

— Вы можете не бояться огласки. Если позволите, я все сделаю сам. Капитан Террелл, начальник полиции, — мой хороший друг. Он все поймет; он предпримет необходимые шаги и будет действовать исключительно тактично. Будьте уверены, он найдет мистера Барнетта, и никто не узнает об этом происшествии. Я вам это обещаю.

Вал сделала глубокий вдох.

— Спасибо. Да, конечно… Я полагаюсь на вас. Я вам очень признательна.

— Я сделаю все, что в моих силах, — сказал Дюлак вставая. — А сейчас я советую вам пройти в ваш номер. Я пошлю к вам официанта с ленчем.

Он улыбнулся, заметив, что Вал собирается возразить.

— Что-нибудь легкое, мадам, вы должны подкрепиться.

Он проводил ее до двери.

— Через полчаса капитан Террелл будет у вас.

Стоявшие на камине часы с золотистой и зеленой эмалевой отделкой пробили одиннадцать раз.

Вал лежала в гостиной на диване возле раскрытого окна и смотрела на усыпанное звездами небо. Ночь была темная, безлунная.

Ее отец сидел рядом в кресле; возле мистера Треверса на сервировочном столике стояли бутылки виски и содовой, в руке миллионера дымилась зажженная сигара.

За последние полчаса никто из них не проронил ни слова. Вал удивила неожиданная деликатность приехавшего отца, его сочувственное отношение к ней. Меж ними возродились прежние близость и понимание, которые пострадали, когда Крис попал в лечебницу. Вал немного расслабилась. Присутствие отца укрепляло ее веру в благополучный исход, успокаивало Вал.

Внизу, перед отелем, собрались репортеры и фотографы. Вал слышала их голоса; внезапные взрывы смеха заставляли ее вздрагивать.

Зазвонил телефон. Треверс поднял трубку.

— Прибыл капитан Террелл, сэр, — сообщил портье.

— Пусть заходит немедленно, — сказал Треверс и опустил трубку.

Вал вскочила на ноги и с тревогой уставилась на отца.

— Сюда идет Террелл, — сказал Треверс.

— Они нашли Криса?

— Сейчас узнаем, — отозвался он вставая.

Шестидесятилетний Треверс имел представительную внешность. Рост его составлял шесть футов три дюйма; у миллионера были широкие плечи, фигура атлета, удлиненное лицо с орлиным носом и живыми, проницательными голубыми глазами. Он прошелся по комнате. Его уверенная, твердая поступь возвращала Вал утраченное равновесие, душевные силы. Услышав шаги Террелла, он открыл дверь.

Мужчины посмотрели друг на друга, потом обменялись рукопожатиями.

— Пока новостей нет, — сказал Террелл, входя в номер. — Я решил зайти к вам и рассказать о принятых мерах.

Он кивнул Вал, стоящей у дивана. Пальцы молодой женщины были сжаты в кулаки, лицо ее побледнело.

— Он отсутствует уже двенадцать часов, — недовольным тоном выпалил Треверс. — Конечно, я хочу знать, что вы предприняли.

— Я вас понимаю, мистер Треверс, — сказал Террелл. — Мы сделали все, что было в наших силах. Местность там сложная. Болота, заросли мангровых деревьев, луга с высокой травой и сотни фермерских построек. Мы прочесали территорию в радиусе пяти миль вокруг найденной машины. Возможны два варианта: либо мистер Барнетт преднамеренно скрывается от нас, либо кто-то на другой машине вывез его из нашего округа. В первом случае наша задача становится почти неразрешимой. Лучшего места для игры в прятки не найти. Если он уехал из района Спэниш Бэй, нам следует оповестить четыре штата и привлечь к поискам всех автомобилистов.

Треверс изучающе посмотрел на Террелла.

— Короче, вы заявляете следующее: вы не в состоянии собственными силами отыскать пропавшего человека на вверенной вам территории.

— Ни один штат не располагает организацией, способной немедленно отыскать лицо, желающее скрываться, — невозмутимо отозвался Террелл. — Но мы найдем его. Это займет некоторое время.

— Вы не надеетесь найти его сегодня ночью?

— Не знаю. Вероятно, нет.

— Это все, что я хотел знать, — сказал Треверс. — Хорошо, продолжайте поиски. Мы будем ждать. Спасибо за визит.

Почувствовав, что Треверс закончил разговор, раздраженный Террелл шагнул к двери. Потом он остановился и посмотрел на Вал.

— Мы найдем его, миссис Барнетт. Мне бы не хотелось, чтобы вы потеряли веру в нас.

— Конечно, не сомневаюсь, — дрожащим голосом произнесла Вал.

Когда Террелл ушел, Треверс обнял дочь и прижал ее к себе.

— Сейчас ты ляжешь в постель, — сказал он. — Я посижу рядом. Все будет в порядке. Увидишь… Через пару недель ты забудешь об этом происшествии.

Вал высвободилась из объятий отца.

— Папочка, ты многого не понимаешь. Я бесконечно благодарна тебе за то, что ты приехал, за твою доброту и помощь. Но ты, кажется, не учитываешь того обстоятельства, что Крис — это моя жизнь. Я люблю его. Его нынешнее состояние, поступки — все это стало частью моего существа. Без него жизнь потеряла бы для меня всякий смысл. Я говорю это тебе, чтобы ты понял, что он для меня значит. Сейчас я живу исключительно ради него.

Треверс задумчиво посмотрел на дочь, затем удивленно пожал плечами и сказал:

— Послушай, Вал, ложись в постель. Заснуть тебе, наверно, не удастся, но ты отдохнешь. Они найдут его. А до тех пор я буду находиться рядом с тобой.

Вал благодарно положила руку на плечо отца.

— Я просто хотела, чтобы ты знал, как я отношусь к Крису. Я лягу. Спасибо, дорогой. Не представляю, что бы я без тебя делала.

Ока быстро прошла в спальню. Треверс приблизился к окну. Нахмурившись, он долго стоял возле него, вглядываясь в темноту; затем Треверс бросил недокуренную сигару на веранду, где толпились газетчики.

— Посмотрим, чем мы располагаем, — произнес Террелл.

Он сидел с Биглером в одном из пустых коттеджей мотеля. На столе перед ними лежала бело-голубая сумка.

Латимер, сотрудник отдела по расследованию убийств, только что завершил составление описи вещей, находившихся в сумке. Террелл и Биглер принялись рассматривать лежащие на столе предметы. Их было немного: пара зеленых нейлоновых ночных рубашек, чулки, белье, презерватив и записная книжка с золотым тиснением.

Террелл стал изучать блокнот. Биглер положил вещи обратно в сумку и закрыл ее. Затем он вышел, чтобы узнать, как идут дела у остальных членов группы.

Спустя десять минут прибыла машина «скорой помощи». Два санитара скрылись в коттедже, где было совершено убийство. Вскоре они вышли из домика с носилками, на которых под простыней лежала убитая женщина. Носилки погрузили в автомобиль. Зеваки следили за происходящим, стоя в отдалении. Дверь машины захлопнулась, и «скорая помощь» уехала.

Террелл все еще изучал записную книжку, когда возле него появился доктор Лоис.

— Я закончил, — сказал Лоис, ставя чемоданчик на стол. — Ее убили ночью между часом и тремя. Точнее установить момент смерти не представляется возможным. Ее ударили по голове, когда она принимала душ. Каким-то гладким тяжелым предметом… типа монтировки. Убийца вытащил ее из ванной и бросил на кровать. Затем нанес несколько ножевых ран. Когда он распарывал ей живот, она уже была мертва.

— Хорошо, док, — сказал Террелл, вставая. — Составьте письменное заключение и пришлите мне его побыстрей. Это расследование обещает быть нелегким. Мне потребуется помощь.

Когда Лоис ушел, в коттедж вернулся Биглер.

— Пока ничего нового, — сказал он вопросительно посмотревшему на него Терреллу. — Похоже, в этих коттеджах убираются не чаще одного раза в месяц. Везде масса отпечатков пальцев, но пока они мне ничего не говорят. Хесс проверит их по нашей картотеке. Может, нам повезет, но я в этом сомневаюсь. Орудие убийства не найдена Ребята продолжают поиск, но я уверен, что убийца унес оружие. Женщина из коттеджа, расположенного через два домика от двадцать четвертого, заявила, что она слышала в час ночи шум автомобиля. Спустя двадцать минут машина уехала… возможно, в ней сидел убийца.

Террелл забарабанил пальцами по блокноту.

— С записной книжкой придется поработать, — сказал он. — Похоже, эта особа была проституткой. Здесь записаны телефоны более двухсот мужчин. Единственная женщина, чей номер занесен в блокнот, может быть сестрой или матерью погибшей. Ее зовут Джоан Парнелл. Она живет на Жен-роуд, возле аэропорта. Надо срочно нанести ей визит.

Он протянул блокнот Биглеру.

— Любой из этих мужчин может быть человеком, которого мы ищем. Работа предстоит большая, но надо проверить каждого из них. Едем к Джоан Парнелл. Возможно, она наведет нас на след.

Биглер сунул записную книжку в карман, затем вслед за Терреллом покинул кабину. Террелл обратился к Хессу:

— Попробуй выведать еще что-нибудь у Хенеки, — сказал он. — Пусть ребята ищут нож. Наведи справки, не останавливался ли какой-нибудь автомобиль между часом и тремя часами ночи возле одной из бензоколонок. Это маловероятно, но вдруг нам повезет? Поговори с людьми, живущими здесь. Запиши их адреса и фамилии. Придется проверить всех остановившихся в мотеле… вдруг среди них есть сексуальный маньяк. Я вернусь в управление через два часа. Позвони мне, если узнаешь нечто интересное. Не спеши. Это дело не раскрыть за пять минут.

Террелл и Биглер направились к полицейской машине. Сержант сел за руль.

К половине третьего они добрались до Жен-роуд. По пути они притормозили возле кафе, выпили по чашке кофе с бутербродом.

Джоан Парнелл жила в аккуратном кирпичном домике, справа и слева от которого стояли такие же коттеджи. Возле дома был разбит сад с розовыми кустами. Дорожка вела к входной двери, над которой вился плющ.

Выйдя из машины, мужчины зашагали по дорожке к входной двери. Подойдя к ней, Биглер нажал кнопку звонка. Террелл стоял рядом, грустно глядя на длинную пустую дорогу. Он никогда не перекладывал на подчиненных тягостную обязанность сообщить родственникам убитого печальную новость.

Дверь открылась; на полицейских смотрела стройная темноволосая женщина лет сорока с короткой мужской стрижкой и чертами лица, свидетельствовавшими о незаурядной силе характера. На ней была спортивная рубашка с открытым воротом и голубые брюки. Сигарета свисала с ее узких губ; от нее исходил еле уловимый запах джина.

— Миссис Парнелл? — спросил Террелл, приподнимая шляпу.

— Мисс Парнелл, — уточнила женщина, пристально глядя на него. — Вы из полиции, да? Что случилось?

— Террелл, начальник полиции, — представился Террелл. — Сержант Биглер. Вы позволите нам войти?

Она снова изучающе посмотрела на мужчин, повернулась и провела их в небольшую гостиную, обставленную добротной, но не слишком новой мебелью. Везде стояли книги; на столе находились бутылка джина «Гордон’с», графин с водой и стакан.

Женщина подошла к столу, плеснула щедрую порцию джина в стакан, разбавила спиртное водой и произнесла:

— Ну? Что случилось?

— Сью Парнелл — ваша родственница? — спросил Террелл.

Она с жадностью отхлебнула жидкость, затем пожала плечами.

— Ах, вот что… мне следовало догадаться. Да, она моя сестра. — Она пристально посмотрела на Террелла, поджав губы, — Она мертва?

Террелл облегченно вздохнул.

— К. сожалению, да, мисс Парнелл.

Удивив его, женщина спросила:

— Ее убили?

— Да.

Джоан Парнелл потушила сигарету. На секунду прикрыла глаза рукой, затем замерла, взяла стакан и допила его содержимое. Потом зажгла новую сигарету, направилась к большому креслу и села в него.

— Садитесь, — сказала она. — Где это произошло?

— В «Парк Мотель», возле Оджеса, — ответил Террелл, садясь рядом с женщиной.

Биглер устроился возле стола и раскрыл свой блокнот.

— Я не раз предупреждала ее, — равнодушным, сухим тоном произнесла Джоан Парнелл, — но это не помогло. Вам известно, кто это сделал?

— Пока нет, — сказал Террелл. — Я рассчитываю на вашу помощь.

— Ее мог убить кто угодно. Моя сестра вела такую жизнь, которая должна была оборваться насильственно.

Джоан Парнелл сделала сердитый жест.

— Люди сами определяют свою судьбу. Она не слушала меня. Теперь она мертва.

— Вы не могли бы рассказать мне о ней? — попросил Террелл.

— Вы, наверно, уже поняли, что она была шлюхой.

— Среди ее вещей мы нашли записную книжку, — сказал Террелл, — с телефонами двухсот мужчин. Это были, видно, ее клиенты?

Джоан Парнелл пожала плечами.

— Откуда мне знать? Мне известно лишь то, что она много зарабатывала и много тратила. Мы встречались не слишком часто.

— Вполне возможно, что убитая женщина не является вашей сестрой. Вы не могли бы поехать с нами и опознать ее?

Джоан Парнелл нахмурилась.

— Терпеть не могу мертвецов. Ладно, поеду.

По дороге в городской морг Террелл спросил Джоан:

— У вашей сестры был постоянный друг?

Террелл, следивший за Джоан, отметил, что она заколебалась.

— Если вы спрашиваете, был ли у нее сутенер, тогда нет, — ответила она наконец. — Она жила пару лет с одним мужчиной. Она с ума по нему сходила, а он бросил ее. Я предупреждала Сью, что этим все кончится, но она меня не слушала… она меня никогда не слушала. Я знала, что рано или поздно он ее оставит.

— Кто он?

— Ли Харди, букмекер.

Террелл и Биглер переглянулись.

— И давно они расстались? — спросил Террелл.

— Около трех месяцев тому назад. Он нашел себе другую женщину. Сью тогда запила. Три недели не просыхала.

— У него были причины желать ее смерти?

— Она ему наскучила, и только. Он способен на все…

Террелл обдумывал услышанное, пока автомобиль не прибыл в морг.

Спустя несколько минут они стояли перед трупом, накрытым простыней. Биглер держался чуть поодаль.

Террелл осторожно снял простыню с лица Сью Парнелл. Он вопросительно посмотрел на побледневшую Джоан.

— Это моя сестра, — с внезапной твердостью сказала женщина.

Прежде чем Террелл успел помешать ей, она вцепилась в простыню, отбросила ее и увидела нагое изуродованное тело. Джоан окаменела. Биглер поспешил на помощь Терреллу. Мужчины вдвоем закрыли труп.

— Вот оно что! — воскликнула она. — Я догадывалась, что вы что-то скрываете от меня!

Она повернулась к Терреллу, в ее глазах бушевала ярость, поразившая полицейского.

— Слушайте меня! Вы отыщете убийцу! Иначе это сделаю я! Кто бы ни сотворил такое с моей сестрой, ему это не сойдет с рук! Да, она была не бог весть кто, но кем бы ни была женщина, нельзя безнаказанно сделать с ней такое!

Она повернулась и выбежала из морга.

— Догони ее и отвези домой, — сказал Террелл. — Мы поговорим с ней еще раз позже.

Биглер поспешил вслед за Джоан. Он успел увидеть, как она садилась в такси. В окне тронувшейся машины он заметил ее белое суровое лицо и сверкающие глаза.

Испытав облегчение, он подошел к Терреллу, который запирал дверь морга.

— Она уже уехала… на такси, — сказал Биглер.

— Узнаем, нет ли новостей у Хесса, а затем потолкуем с Харди.

Мужчины направились на автостоянку к полицейской машине.

На принятие решения насчет Ли Харди у Тома Хенеки ушло сорок восемь часов. Такие долгие раздумья были вызваны опасностью, которая грозила Тому со стороны Харди в случае неверного шага.

Сердить Харди было рискованно. Ему подчинялась мощная организация. Сам он не пачкал рук, но стоило Харди кивнуть Джеко Смиту, как неугодный ему человек после жестокого избиения попадал на больничную койку.

Джеко Смит умел остудить пыл забияки быстрее, чем любой другой вышибала, служивший на ипподроме. Это был не человек, а гора белой гомосексуальной плоти; узкий лоб Джеко прикрывали волосы мышиного цвета; у него было полное, розовое, как у ребенка, лицо. Он шепелявил. Джеко был неразлучен с Мо Линкольном, красивым, стройным, безжалостным ямайцем, который мог убить человека, метнув в него нож с расстояния в двадцать ярдов. Джеко и Мо в считанные секунды пресекали любую драку на бегах. Иногда им приходилось применять силу, но чаще всего одно их появление тотчас охлаждало драчунов, которые старались немедленно исчезнуть с глаз этой парочки. Свинцовая дубинка Джеко и нож Мо были хорошо знакомы местным хулиганам; никто не хотел на своей шкуре убедиться в том, как эффективно работали эти двое.

Хенеки знал, что они могут нанести ему визит, если он разозлит Харди, но Том решил, что игра стоит свеч.

В начале двенадцатого, сидя в своей душной тесной конторе, он снял трубку телефона и позвонил в офис Харди.

Ему ответил сам Харди.

— Это Том Хенеки, — сказал Хенеки. — Я хозяин «Парк Мотель», что в Оджесе. Я бы хотел, чтобы вы заглянули ко мне сегодня вечером, скажем, часов в десять.

Долгая пауза воодушевила Хенеки; затем Харди произнес:

— В чем дело?

— Эта линия прослушивается, — заявил Хенеки. — Дело важное и срочное.

— Если я вам нужен, — произнес Харди, — приходите ко мне.

В его голосе звучал металл.

— У меня только что были полицейские, — сообщил Хенеки. — Они проявляют любопытство. Думаю, вам следует прийти ко мне в десять часов.

Он осторожно опустил трубку, восхищаясь своим мужеством.

Хенеки вытащил из кармана платок и протер им вспотевшее лицо. Затем он выдвинул ящик стола и извлек из него полицейский спец. 0,38. Обследовав оружие, он убедился в том, что оно заряжено. Он сунул револьвер в карман брюк.

Когда он задвинул ящик стола, дверь конторы открылась, и в комнату вошел маленький темноволосый человек с мордочкой хорька; на посетителе были серый поношенный костюм и такая же шляпа.

Хенеки слышал шум подъехавшего автомобиля. «Видно, еще один стервятник примчался посмотреть коттедж, где произошло убийство, — сказал себе Том, — а может, он хочет остановиться здесь на ночь, чтобы потом хвастать друзьям, что спал на той кровати, где была вспорота Сью Парнелл».

С тех пор, как весть об убийстве попала в прессу, Тому досаждали подобные чудаки. Мотель сейчас был заполнен до отказа. Хенеки встал, собираясь сообщить маленькому человеку о том, что свободных мест нет.

— Извините, свободных мест нет, — сказал он, едва взглянув на Сэма Керша, который пристально следил за Томом. Внезапно лицо Керша озарилось улыбкой узнавания, он возбужденно ахнул.

— Джо Шоу! Кто бы мог подумать! Привет, дружище. Как дела, шантажист?

Хенеки окаменел. Его бледная кожа стала мертвенносерой. Последние три года никто не называл его Джо Шоу. Он был уверен в том, что ему удалось надежно спрятаться в далеком от автомагистралей Оджесе, изменив имя и фамилию. Он посмотрел на Керша, и у него екнуло сердце. Сэм Керш! Он самый!

Керш усмехнулся, и по спине Хенеки пробежали мурашки озноба.

— Ты, кажется, выдаешь себя за Тома Хенеки? — спросил Керш.

Хенеки заколебался, потом медленно прошел к столу и сел.

— Слышишь меня, приятель? — произнес Керш.

Сэм сдвинул шляпу на затылок и, вытащив спичку, принялся ковырять ею в зубах.

— Я — Хенеки, — глухо ответил хозяин мотеля.

— Ладно, не раскисай. Рад снова тебя видеть. Дай-ка мне вспомнить. Последний раз мы встречались три года назад. Ты тогда орудовал в Ки Уэст, — сказал Керш. — У меня неплохая память, да? Ты вцепился в парня, у которого денег было больше, чем мозгов. Тебе помогала одна шлюшка. Ты подложил ее в постель к тому парню, а потом пригрозил все рассказать его жене. Ты рассчитывал содрать с него десять тысяч, но он нашел иной выход. Он обратился к Хеа, Хеа поговорил со мной, я побеседовал с тобой… вспоминаешь?

— Да… — сказал Хенеки.

— Нам пришлось обойтись с тобой сурово. Ты подписал бумагу… помнишь? Нам даже удалось заставить тебя подписать признание насчет двух других более успешных попыток шантажа. Мы обещали не давать ход этим документам, если ты будешь хорошо себя вести. Кстати, что случилось с той шлюшкой? Я бы сам не прочь с ней позабавиться.

— Не помню, — глухо ответил Хенеки.

— Жаль… хотя здесь этого добра навалом, — сказал Керш. — Фараоны знают, кто ты, Джо?

— Не называй меня так! — повысил голос Хенеки.

— Значит, не знают… очень, очень интересно.

Керш прошел за стойку и сел на стул напротив Хенеки.

— Итак, что ты знаешь об убийстве Парнелл, Джо? Я расследую это дело. Ты поможешь мне, я помогу тебе… qui pro quo, как говорили древние. Какие подробности тебе известны?

Хенеки немного успокоился.

— Все детали известны полиции. Ты можешь прочитать о них в газетах. Она приехала, зарегистрировалась, рано утром ей позвонили…

— Я знаю всю эту шелуху, — перебил его Керш. — Мне нужно что-то посущественней, Джо. То, о чем ты не сказал полицейским.

— Мне нечего было сказать им. — Заявил Хенеки, и на лице его выступила испарина.

— Зато мне — есть, — пригрозил Керш. — Qui pro quo, Джо.

— Я ничего не знаю, — с отчаянием в голосе произнес Хенеки. — Слушай, Керш, я чист. Я не виноват в том, что какую-то девку кокнули у меня в мотеле. Отвяжись от меня. Если бы я что-то знал, я бы сказал тебе.

Керш смерил его долгим взглядом, затем пожал плечами и встал.

— Я ничего не имею против жуликов, воров и убийц. Я отношусь терпимо даже к сутенерам, но не могу жить рядом с шантажистом. Приятель, скоро тебе придется иметь дело с законом. Полицейские придут в восторг от тех заявлений, что ты подписал три года назад.

Хенеки, который не раз попадал в разные передряги, принялся лихорадочно размышлять. Если Керш настучит полиции, Террелл схватит его, прежде чем он успеет встретиться с Харди. Он должен нейтрализовать Керша, получить деньги от Харди и исчезнуть.

Керш уже шел к двери, когда Хенеки сказал:

— Погоди…

Керш замер.

— Оставь меня в покое, — настойчиво попросил Хенеки. — Если бы я что-то знал, я бы сказал тебе. Я даже не знаю, кто эта женщина.

— Да?

Керш усмехнулся и шагнул к порогу.

— Это твой последний шанс, Джо. Говори, не то к тебе скоро нагрянет полиция.

Хенеки, казалось, колебался; затем он сунул руку в карман, извлек из него маленький предмет и положил его на стол.

— Хорошо, твоя взяла. Вот. Клянусь, это все, что у меня есть. Я нашел это возле трупа женщины.

Керш, почти не надеявшийся добиться чего-либо с помощью своих угроз, вернулся к столу и посмотрел на массивную золотую зажигалку, которую дал ему Хенеки. Дорогая вещица, отметил Сэм. Он изучающе уставился на Хенеки.

— Когда я нашел ее, — пояснил Хенеки, — я был так потрясен случившимся, что не отдавал себе отчета в своих действиях. Увидев на кровати зажигалку, я машинально сунул ее в свой карман. Когда я говорил с полицейскими, я забыл о ней.

— Да? — усмехнулся Керш. — Ты считаешь меня идиотом? Ты не мог удержаться и не украсть ее.

Он взял зажигалку и изучил ее более тщательно. Перевернув её, Сэм прочитал выгравированную по золоту надпись: «Крису от Вал с любовью».

— Кто такие Крис и Вал?

Хенеки покачал головой.

— Понятия не имею. Я думаю, эта штучка принадлежит убийце. Вряд ли это зажигалка Парнелл.

— Она могла украсть ее, — без уверенности в голосе произнес Керш.

— Это все, что у меня есть, — сказал Хенеки. — Честное слово, Керш, я тебя не обманываю.

Керш, похоже, его не слушал. Он продолжал обследовать зажигалку, затем, поколебавшись, Сэм опустил ее в свой карман.

— О’кей, Джо, qui pro quo. Я молчу, и ты молчишь. Возможно, я еще навещу тебя, так что не спеши праздновать.

Он вышел из конторы. Хенеки проводил взглядом быстро отъехавший старый «бьюик», покрытый слоем грязи.

Керш остановился в Оджесе возле почты. Он позвонил тестю. Когда Хеа снял трубку, Керш рассказал ему о Хенеки и зажигалке.

— Что мне делать? — спросил он. — Отдать зажигалку легавым?

— Не надо спешить, — прохрипел Хеа. — Никогда не торопись, Сэмми. Крис и Вал, говоришь? Почему эти имена сидят в моей голове? Дай мне время подумать. Сходи выпей холодного пивка. Позвони мне через час. Я пока все обмозгую.

Опустив трубку, Хеа посидел несколько минут неподвижно с напряженным, сосредоточенным лицом; затем он протянул руку и нажатием кнопки вызвал Люсиль.

— Дай мне вчерашний выпуск «Майами Херальд», — попросил он дочь, когда Люсиль выглянула из-за двери. — Побыстрей, милая.

Когда она принесла газету, Хеа жестом отпустил дочь. Он пробежал глазами страницы и наконец добрался до светской хроники. Хеа прочитал о том, что Чарлз Треверс, десятый по величине состояния гражданин Америки, вылетел из Нью-Йорка в Спэниш Бэй, чтобы провести пару дней со своей дочерью и ее мужем, Крисом Барнеттом. В заметке упоминалось имя миссис Барнетт, ее звали Вал. Хеа также узнал, что молодая супружеская пара остановилась в гостинице «Спэниш Бэй». Заглянув в сегодняшний утренний выпуск «Майами Херальд», он узнал об исчезновении Криса и о том, что его нашли; информация была скудная, Хеа не смог понять, что в действительности случилось с мистером Барнеттом. Он набрал номер отеля «Спэниш Бэй» и попросил позвать Генри Трасса, гостиничного детектива, которому Хеа регулярно отстегивал определенную сумму. Он выслушал рассказ Трасса о Барнеттах, хмыкнул и опустил трубку. Зажег сигару и посидел некоторое время в кресле. Его дьявольский ум тем временем напряженно работал. Звонок Керша прервал размышления Хеа.

— Сэмми, по-моему, мы имеем дело с чем-то очень, очень интересным. Зажигалка принадлежит Крису Барнетту, зятю Чарлза Треверса… да, того самого. Трасс сообщил мне, что Крис — сумасшедший. Два дня тому назад он исчез из отеля и отсутствовал около двадцати четырех часов. Его задержали полицейские. Барнетт не мог вспомнить, где он был и что делал. Сейчас он в психушке у Густава. Знаешь, Сэмми, это сулит большой навар, надо только правильно разыграть наши карты. Вот что: поезжай-ка на шоссе, ведущее к северному побережью Мамами. Пока будешь ехать, смотри в оба. Проверь все грунтовые дороги, примыкающие к шоссе. Барнетт уехал, несомненно, на автомобиле. Когда он покидал гостиницу, на нем была спортивная куртка. Нашли его уже без нее. Если мы разыщем куртку, наша позиция сильно укрепится. Поработай, Сэмми. Я хочу, чтобы ты применил свой собачий нюх.

Керш, обливаясь потом в телефонной будке, ругнулся себе под нос.

— Вы хотите, чтобы я отдал зажигалку Терреллу? — спросил он тестя.

— Не больше, чем чтобы ты вырезал мое сердце из груди и бросил его в залив, — ответил Хеа.

— Кто сказал, что у вас есть сердце? — проворчал Керш и повесил трубку.

Выйдя из будки, он сел в машину. Зажег сигарету, опустил шляпу на глаза и посидел так, размышляя. Когда Хеа упомянул собачий нюх Керша, он имел в виду способность зятя совершать невероятные находки. Сэм действительно обладал почти ненормальным даром. Он не раз раскрывал преступления только благодаря необъяснимому чутью, подсказывавшему ему, что ключ к тайне лежит в определенном месте. Он шел туда и находил его.

Покуривая сигарету, Сэм отдыхал с закрытыми глазами; его мордочка хорька полностью расслабилась; спустя несколько минут он сдвинул шляпу наверх, завел машину и помчался назад в «Парк Мотель». Возле мотеля он развернулся и поехал в сторону шоссе, ведущего к северному побережью Майами и начинающегося в пятидесяти милях от Оджеса.

Он двигался с постоянной скоростью тридцать миль в час. Мозг Сэма работал как антенна улавливающая любую информацию, способную привести его к вещи, которую он искал.

Уже начало смеркаться, когда он оказался в трех милях от того места, где был обнаружен Барнетт. Сэм обследовал все боковые дороги, каждый раз возвращаясь на шоссе с пустыми руками. Внезапно он насторожился. Грунтовая дорога, замеченная им справа от шоссе, уходила в густой лес. Она была предназначена скорее для телег, чем для автомобилей; Керш без колебаний свернул туда. Интуиция подсказывала ему, что именно здесь он может найти куртку Криса.

Вскоре деревья расступились и дорога вывела на потяну. Сэм увидел бело-голубой «форд-линкольн». Он казался брошенным. Сэм остановил свою машину, вылез из нее и приблизился к «линкольну».

Он обошел автомобиль, тщательно осмотрел его, затем вытащил из кармана брюк старые кожаные перчатки из свиной кожи. Надел их. Открыл дверцу водителя и сел за руль. Изучил ярлык, висевший на рулевой колонке. «Форд» принадлежал бюро проката автомобилей, расположенному в Майами. Сэм обернулся и взглянул на заднее сиденье. Там лежала аккуратно сложенная изнанкой наружу мужская спортивная куртка. Насвистывая, Керш поднял ее и положил себе на колени. Во внутреннем кармане куртки он нашел изящный дорогой бумажник. Изучил его содержимое. Там были две пятидесятидолларовые и три сотенные купюры, водительские права на имя Криса Барнетта и фото хорошенькой девушки в эффектном купальном костюме. На обратной стороне карточки было выведено карандашом одно слово: «Вал».

Когда Керш расправил куртку, он испытал шок, заставивший его перестать свистеть. На передней части куртки была засохшая кровь. Керш обладал достаточным опытом, чтобы мгновенно понять происхождение бурых пятен. Он посидел несколько секунд, уставясь на куртку и чувствуя выступивший на низком лбу пот. Потом выбрался из «линкольна», подошел к своей машине и убрал куртку в багажник. Вернулся к бело-голубому автомобилю. Потратив двадцать минут на тщательный обыск, больше ничего в «линкольне» не нашел. Сумерки тем временем сгустились. Часы показывали двадцать пять минут восьмого. Сэм сел в свою машину, закурил, поразмышлял минуты три, затем возвратился на шоссе. Быстро и осторожно поехал в Майами; мозг его напряженно работал. Чуть позже половины девятого Керш прибыл в город.

Он решил сначала заглянуть в бюро проката автомобилей, а лишь потом позвонить Хеа. Сэм знал, что Хеа бывал недоволен, когда зять сообщал только часть той информации, которая требовалась для дальнейших действий.

Управляющий бюро проката оказался стройным блондином с мешками под глазами и сердитыми беспокойными складками на лбу.

Керш показал ему свое удостоверение частного детектива и расположился на стуле.

— Я наткнулся на одну из ваших машин, — сказал он. — Похоже, ее бросили. Госномер 44791. Это вам что-то говорит?

Управляющий — его фамилия была Морфи — хмуро посмотрел на Керша.

— Бросили… что вы имеете в виду?

— Она стоит на проселочной дороге в стороне от шоссе, что ведет на северное побережье Майами, — пояснил Керш. — На поляне, без водителя. Я думал, вас заинтересует эта информация.

Морфи взял регистрационный журнал, полистал его, нашел запись, прочитал ее, нахмурился еще сильнее и сел на свое место.

— Не понимаю. Эту машину на пять дней взяла Анна Лукас. Возможно, она гуляет по лесу.

— У вас есть карта округа? — спросил Керш.

Морфи извлек карту из ящика стола. Керш изучил ее, потом пометил одно место ручкой.

— Машина находится тут. Если по истечении пяти дней вам не вернут «форд», вы найдете его здесь.

Морфи явно забеспокоился.

— Так вы не думаете, что она просто бродит по лесу?

— Не знаю. По-моему, машину бросили. Кто такая Анна Лукас?

Морфи заглянул в журнал.

— Она живет на Корал-авеню, дом 237. Никогда прежде ее не видел. Я проверил ее права. Она внесла положенный залог. Я даже нашел ее фамилию в телефонной книге.

— Вы помните, как она выглядела?

— Конечно. Хорошо одетая блондинка лет двадцати пяти. Она была в платке и солнечных очках.

— Вы бы узнали ее сейчас?

— Да, конечно.

— Без платка и очков?

Морфи растерянно посмотрел на Керша.

— Да я почти не видел ее лица. Что все это значит?

Керш встал.

— Привычка, приятель, — сказал он. — Я всегда задаю подобные вопросы.

Он обнажил желтые зубы в подобии улыбки.

— Теперь вы знаете, где искать вашу машину. Пока.

Он зашагал к своему автомобилю.

Подъехав к аптеке, Сэм заперся в душной телефонной будке и нашел в справочнике Анну Лукас. Набрал ее номер. Ожидая соединения, посмотрел на свои часы. Они показывали половину десятого.

Раздался щелчок, и девушка произнесла:

— Алло?

— Мисс Лукас?

— Да, это я.

— У вас водительские права номер 559700. Верно?

— Я не помню номер. Я их потеряла. Вы нашли мои права?

— При каких обстоятельствах вы их потеряли?

— У меня украли сумочку.

— Вы заявили в полицию о пропаже?

— Конечно. Два дня назад. С кем я говорю?

— Вы брали два дня назад машину в бюро проката?

— Нет. Вы из полиции?

— Возможно, да, — ответил Керш. — Возможно, нет.

Он повесил трубку и помчался в свою контору.

Хомер Хеа разворачивал бумагу, в которой лежали сэндвичи с толстыми ломтями говядины.

— Вот что я надеялся найти, — сказал Керш, хватая сразу два сэндвича.

Он устроился с ними в кресле, стоящем напротив письменного стола Хеа. Хеа вздохнул и посмотрел на Люсиль.

— Попроси мальчишку принести еще бутербродов и пакет кофе.

Керш поглощал пищу с жадностью. Расправившись с двумя сэндвичами, он поглядел на те, что лежали перед Хеа, но Хомер прикрыл их рукой.

— Обожди… это мои.

Керш потянулся к кофе, но Хеа опередил зятя. — Это тоже мое, — произнес Хомер, оттолкнув руку Сэма.

— Что за свинство! — обиженно проговорил Керш. — Пока я в поте лица зарабатываю деньги, вы сидите тут и набиваете живот.

Люсиль появилась с новыми сэндвичами и пакетом кофе. Керш снова набросился на еду.

— Этот Барнетт действительно псих? — спросил он, не прожевав кусок.

— Несомненно, — ответил Хеа, рот которого тоже был полон. — Пару лет назад он угодил в автокатастрофу и получил травму черепа.

Керш налил себе кофе, доел сэндвич, затем поведал тестю о событиях истекшего дня. В начале его рассказа Хеа перестал жевать, он ловил каждое слово зятя. Его маленькие глаза застыли на месте.

— Похоже, этот сумасшедший убил женщину, — заключил Керш. — Его зажигалка лежала на кровати, а куртка залита кровью. Террелл придет в неописуемый восторг.

— История с машиной мне непонятна, — сказал Хеа, взяв из свертка последний сэндвич. — Что за женщина взяла автомобиль? По-твоему, это была не Анна Лукас?

— Да. Но мы можем это проверить. Думаю, какая-то женщина украла сумочку Анны и воспользовалась ее правами, чтобы взять машину напрокат. Но зачем? Как куртка Барнетта попала в машину? Знаете, располагая такой информацией, мы сможем вытянуть из Джоан Парнелл значительно большую сумму, чем тысяча долларов.

— Мы теряем время, — вмешалась Люсиль. — Террелл будет недоволен задержкой. Сэму следовало тотчас отправиться в управление и сообщить о найденных зажигалке, куртке и машине.

— Я как раз собирался сделать это, но наш умник сказал «нет». — Он посмотрел на Хеа. — Вы хотите сами пойти в полицию, да?

Хеа облизал свой большой толстый палец, убедился, что сверток опустел, с сожалением смял бумагу и швырнул ее в корзину для мусора. Закурил сигару, выдул из себя дым к потолку.

— Нет, у меня есть другая идея, Сэмми, — сказал он. — Я сейчас все тщательно взвесил. Если действовать с умом, это дело может принести большой, очень большой доход.

— Это я уже от вас слышал, — сказал Керш, уставясь на Хеа. — Сколько, по-вашему, нам удастся теперь содрать с мисс Парнелл?

— Мы поступим иначе, — сказал Хеа.

Он машинально потянулся к сэндвичу Керша, но теперь зять опередил его.

— Я думал, ты не хочешь его есть, — обиженно произнес Хеа.

— Нет, хочу… продолжайте.

Вздохнув, Хеа сложил руки на своем огромном животе.

— Завтра утром Люсиль отнесет эти пятьсот долларов мисс Парнелл. Она скажет женщине, что мы отказываемся от этой работы. Люсиль объяснит, что я поговорил с Терреллом, и он запретил нам расследовать убийство. Люсиль вернет деньги мисс Парнелл.

Керш уставился на Хеа, словно решив, что тесть сошел с ума.

— Он объелся, — сказал Сэм жене. — Теперь у него в голове пища.

— Каким образом мы получим большой доход? — спросила Люсиль.

Хеа улыбнулся дочери.

— В этом нам поможет Валери Барнетт… кто же еще?

Керш застыл, сидя на стуле. Его мордочка хорька приобрела сосредоточенное выражение.

— Погодите…

Хеа остановил его, подняв большую пухлую руку.

— Такой шанс бывает раз в жизни, Сэмми. У Барнеттов есть деньги, а Треверс — мультимиллионер. Неужели он допустит, чтобы его зятя судили как убийцу? Чтобы мужа его дочери упекли навеки в психушку для опасных преступников?

Керш растерянно поежился.

— Известно ли вам такое слово — шантаж? Знаете, каким сроком это пахнет?

— Известно ли тебе, что такое половина миллиона долларов? — парировал Хеа, расправив свои могучие плечи и уставившись на Керша. — Треверс охотно выкупит зажигалку и куртку за пятьсот тысяч. Увидишь… я сам этим займусь. Предоставь действовать мне.

— Да, меня увольте. — Керш поднялся на ноги. — Меня устраивает моя нынешняя жизнь. Я не собираюсь садиться на четырнадцать лет в тюрьму, только чтобы угодить вам.

— Ты угодишь не мне, — спокойно ответил Хеа. — Часть этой суммы достанется тебе.

Керш направился к двери, замер, затем медленно вернулся к своему креслу.

— Вы уверены, что вам удастся провернуть это дельце?

— Уверен. Подумай, Сэмми. Пока что полицейские не подозревают Барнетта. С нашими вещественными доказательствами у него нет ни одного шанса. Барнетта упрячут в психушку до конца его жизни. Треверс заплатил бы и больше, чем полмиллиона, чтобы избежать этого. Я сам все сделаю, Сэмми. Ты уже и так славно потрудился, теперь мой черед, а добычу мы поделим пополам.

— А моя доля? — спросила Люсиль.

Алчность изуродовала ее худое лицо.

Керш с ненавистью посмотрел на Люсиль.

— Ты — моя жена… ты это не забыла?

— Делим деньги на три равные части, — заявила Люсиль, — или делить будет нечего.

Мужчины переглянулись; Хеа, хорошо знавший свою дочь, вздохнул и покорно промолвил:

— Значит, делим на троих.

Мо отыскал в ванной незакрепленную пластину кафеля. Он поднял ее, сунул руку в открывшуюся полость и извлек оттуда запечатанный конверт. Затем вытащил из тайника пухлую пачку купюр. Поставил кафель на место и вернулся в гостиную.

Джеко, развалившись в кресле, вытирал пот с лица. Хенеки лежал на диване, тихонько постанывая сквозь засунутый в рот кляп.

— Нашел, милый? — спросил Джеко.

Мо протянул ему конверт и деньги. Они посмотрели на Хенеки, потом друг на друга.

— Отнеси это мистеру Харди, — сказал Джеко. — Пусть он посмотрит, то ли это, что ему нужно.

Он вынул из кармана плитку шоколада и отправил кусочек в свой маленький влажный рот.

Мо исчез в темноте. Он быстро добежал до Харди, сидевшего в «кадиллаке».

— Боже мой! — выпалил Харди. — Как долго вы возились! Уже почти четверть часа.

На лице Мо появилась зловещая улыбка.

— Этот тип оказался упрямым. Он еще сопротивлялся. Это то, что вам нужно, мистер Харди? — сказал Мо.

Харди взял деньги и конверт. Сломав печать, он проглядел его содержимое.

— Да…

Он вылез из машины, взял зажигалку и поджег бумагу. Пока она горела, он спросил Мо:

— Что с Хенеки?

Мо улыбнулся, продемонстрировав великолепные белые зубы.

— Сейчас он неважно себя чувствует, мистер Харди. Ему очень плохо. Я вернусь и облегчу его участь.

Харди ощутил спазм в горле. Он никогда прежде не поручал им убивать человека. Они напоминали обученных животных. Были готовы исполнить любое его задание. Он колебался. «Пока Хенеки жив, мне угрожает опасность», — напомнил себе Харди.

— Что ты тут болтаешься, как обезьяна на ветке? — рявкнул он. — Ступай к Джеко.

Мо исполнил четкое сальто и нырнул в темноту.

Джеко жевал шоколад, когда Мо появился в коттедже.

— Все в порядке, — быстро проговорил Мо. — Мистер Харди получил то, что хотел.

Джеко вытер липкие пальцы платком. Не переставая двигать челюстями, он поднялся с кресла.

— Надо помочь уроду, — сказал он. — Я уже хочу спать.

Двое мужчин, один — большой и толстый, второ, й — тонкий и надушенный, подошли к лежащему Хенеки Мо наклонился и потрепал Тома по щеке.

— Ты смелый малый, — сказал Мо. — Желаю хорошего отдыха.

Хенеки равнодушно посмотрел на него. Его тело терзала боль. Он был готов умереть.

Изящным движением руки Мо взял подушечку с одного из кресел и положил ее на лицо Хенеки. Затем Мо отвесил поклон Джеко.

— Прошу тебя, садись, мой ненаглядный, — сказал Мо.

Джеко приблизил свою тушу к дивану и, подтянув брюки, уселся громадными ягодицами на подушечку.

Вал шла по тропинке ухоженного сада, в котором сидел ее муж. Она нашла Криса в тени дерева бездумно уставившимся на свои пальцы. В двадцати ярдах от Криса находилась санитарка могучего телосложения; заметив Вал, она ободряюще улыбнулась ей; в ее руках мелькали спицы.

Возле Криса стояло свободное кресло. Когда Вал приблизилась к мужу, он поднял голову, нахмурился, потом улыбнулся и подтянул второе кресло поближе к своему.

— Здравствуй, — сказал он. — А я гадал, придешь ты или нет.

— Я все утро ждала момента, когда смогу навестить тебя, — отозвалась она. — Как ты себя чувствуешь, дорогой?

— Хорошо. Чем ты занималась?

Он пристально посмотрел на нее. Пустота его глаз отозвалась болью в сердце Вал.

— Ты совсем коричневая. Плавала?

— Да. Вода превосходная.

Она безуспешно пыталась найти тему для разговора. Слова Хомера парализовали ее мозг.

— Ты подумала о разводе? — спросил внезапно Крис. — Говорила с отцом?

— Я не хочу разводиться, дорогой.

Рот Криса дернулся в тике, на лице появилось раздраженное выражение.

— Ты просто не думала об этом. Ты не должна тратить все свое время на развлечения… иногда следует думать.

Она вспомнила долгие часы перед ленчем, проведенные ею в мучительном раздумье на пляже после ухода Хеа.

— Я не хочу тебя терять, Крис.

— Она за нами следит, — сказал он. — Она очень хитрая. Хоть она и прячется, я знаю, что она рядом. Ты должна оформить развод, Вал. Я не поправлюсь.

— Нет, поправишься, — убежденно сказала Вал. — Я знаю, что ты должен испытывать. Подобное могло случиться и со мной. Я бы хотела верить, что в этом случае я бы все равно осталась нужной тебе.

Он словно и не слышал ее. Крис разглядывал аккуратно постриженную лужайку; лицо его было бесстрастным.

— Что ж, если ты не хочешь разводиться, тебе некого будет винить, кроме себя самой, — сказал он.

— Да, я знаю, Крис.

После долгого молчания Вал сказала:

— Ты думал о той ночи, когда ты отсутствовал… о которой не мог вспомнить?

Он откинулся на спинку кресла. Вал не была уверена в том, что он ее услышал.

— Она по-прежнему здесь, да? Я не посмотрю на нее, не доставлю ей такого удовольствия, но она еще здесь?

— Да.

Вал сильно хотелось курить, но, зная, что Крис больше не курит, она подавила свое желание.

— Та ночь, Крис…

— Почему ты спросила?

Он с любопытством уставился на жену.

— Мне интересно, не вспомнил ли ты, что тогда произошло.

Он заколебался, нахмурился, повернул голову в сторону.

— Кажется, да. Хотя и смутно.

Он украдкой, через плечо, поглядел на санитарку; когда женщина, оторвавшись от вязанья, подняла голову, Крис тотчас отвернулся.

— Она все время смотрит на меня, — продолжил он. — Как та женщина. Она тоже знала, что я ненормальный.

— Какая женщина, Крис?

— Та, которую я встретил. Я сидел на обочине и ловил машину, чтобы вернуться в отель. Я разбил автомобиль. Наверно, заснул за рулем. Когда «мерседес» ударился о дерево, я пришел в себя. — Он потер глаза тыльной стороной кисти. — Тебе не стоит забивать этим голову. Твой отец вернулся в Нью-Йорк? Он тебе звонил?

— Да, вернулся, — тихо сказала Вал. — Что случилось после столкновения с деревом?

— Немного обождав, я пошел пешком. Я голосовал, но никто не останавливался. Мне это надоело; увидев приближающийся автомобиль, я встал перед ним. Было уже темно. Я надеялся, что меня собьют, мне надоело жить. Но этого не произошло. За рулем сидела эта женщина…

Вал обождала, но Крис, казалось, забыл, о чем говорил; мистер Барнетт сидел в безвольной позе и смотрел в пространство перед собой.

— Расскажи мне о ней, — попросила Вал наконец.

— О ком?

— О женщине, которая остановилась.

— Мне не о чем рассказывать. Она остановила машину… вот и все.

Внезапно Вал пришло в голову, что Крис что-то скрывает от нее. Посмотрев на мужа, она почувствовала, что у нее сжалось сердце.

— Она с тобой говорила?

Он беспокойно передвинулся в кресле.

— Мы ехали какое-то время. Да, она говорила. Не помню, о чем, кажется, мне почему-то стало ее жаль.

— Как она выглядела?

— Не знаю. — Крис нахмурился. — Странно. Она ассоциируется у меня со слонами.

Вал удивилась.

— Но почему? Она была крупной?

— Нет… кажется, нет. Я правда ничего не помню… только слонов.

Он поглядел через плечо на санитарку.

— Она считает, что я могу стать буйным. Ты это знаешь?

— Почему ты должен стать буйным? — спросила Вал.

Рот ее вдруг пересох.

— Люди в моем состоянии часто становятся буйными.

Его слова причиняли Вал страдания.

— Крис, мне нужны деньги. На моем счету осталось совсем мало. Ты подпишешь чек? Я захватила с собой твою чековую книжку.

Некоторое время он сидел неподвижно. Вал не была уверена в том, что ее слова дошли до него. Затем он медленно повернул голову в сторону жены. На его лице застыло настороженное выражение, от которого у Вал по спине пробежали мурашки озноба.

— Сколько тебе нужно?

— Ну, несколько тысяч долларов, — нарочито небрежным тоном произнесла Вал. — Понимаешь, Крис, у меня большие расходы. Я решила запретить отцу оплачивать гостиничный счет и…

— Не стоит лгать, — сказал он. — Какая именно сумма тебе нужна?

Вал замерла. «Придется просить отца», — огорченно подумала миссис Барнетт. Ему, в отличие от мужа, ей всегда удавалось наврать.

— Я обойдусь, Крис. Забудем об этом.

Он так резко подался вперед, что санитарка перестала вязать и приготовилась вскочить на ноги.

— Тебя кто-то шантажирует из-за меня? — спросил он, в упор глядя на Вал. — Это так?

Она заколебалась; поняв, что сейчас надо сказать правду, произнесла:

— Да, Крис.

Он как бы весь поник.

— Сколько требуют?

— Двадцать тысяч долларов.

— Это немного, да? Мы должны заявить в полицию. Нельзя давать деньги вымогателям. Я признаюсь, что это совершил я, и все кончится. Если мы заплатим, шантажист потребует еще… шантажисты всегда так поступают.

— Признаешься в чем? — воскликнула окаменевшая Вал.

— В том, что утверждает этот человек. Я же сказал тебе — я мог совершить все что угодно… даже убить кого-то.

Он отвел глаза от Вал; длинные тонкие пальцы Криса беспокойно играли, лежа на его бедре.

— Вчера ночью мне приснилось, что я убил женщину. Наверно, именно это я и совершил… убил какую-то женщину. Он это говорит?

— Прекрати! — с отчаянием в голосе произнесла Вал. — Ты не отдаешь себе отчета в своих словах! Ты никого не убивал!

— Он это говорит? — повторил Крис, глядя на жену.

Вал молчала. Крис внезапно пожал плечами.

— Что такое, в конце концов, деньги? Дай мне чековую книжку.

Она вынула из сумочки чековую книжку и протянула ее вместе с ручкой Крису. Он подписал три незаполненных чека и вернул книжку Вал.

— Я никогда не выйду отсюда, пусть хоть тебе пригодятся эти деньги. Я отдаю все тебе, Вал. Переведи деньги на свой счет.

Вал убрала чековую книжку обратно в сумочку. Ее руки дрожали, лицо побелело.

— Какую женщину я убил, Вал? — спросил Крис.

— Не было никакой женщины. Ты ничего не сделал! Я это знаю!

— Я думаю, лучше заплатить шантажисту. Твой отец возненавидит меня, если я предстану перед судом по обвинению в убийстве, верно?

— Тебя не будут судить, дорогой. Ты ничего не сделал.

— Что за человек нас шантажирует?

— Не думай о нем.

— Если бы его аргументы не показались тебе убедительными, ты бы отказалась платить ему, правда?

— Не будем больше говорить о нем. Сейчас я ухожу, но я вернусь завтра утром.

— Тебе не стоит утруждать себя. Я и один могу тут сидеть, — равнодушным тоном произнес он и закрыл глаза.

Вал в отчаянии покинула мужа.

Джо Биглер вышел из магазина с большим бумажным пакетом, в котором находился медвежонок Тедди. Сержант испытал мстительную радость, узнав, что медвежонок стоит семьдесят пять долларов. Если шеф имел глупость пойти на поводу у этой маленькой чертовки, пусть он выкладывает семьдесят пять долларов из своего кармана.

Он вернулся в мотель, где его ждал Террелл. Биглер обрадовался, заметив, как вытянулось лицо шефа, когда он узнал о том, что должен сержанту еще двадцать пять долларов.

— Я отдам их тебе завтра, — сказал Террелл: взяв пакет, он отправился в коттедж Прескоттов.

Биглер заглянул в кафе, съел там пару гамбургеров, запил их ледяным пивом. Он собрался заказать вторую кружку, но увидел выходящего из домика Прескоттов Террелла. Начальник поискал взглядом сержанта. Биглер расплатился и вышел навстречу Терреллу.

— Мои расходы окупились, — сказал Террелл. — Я, кажется, знаю этих парней, но я хочу, чтобы ты ее послушал и высказал свое мнение. Проверим, совпадет ли оно с моим.

Биглер проследовал за шефом в коттедж, где Энджел сидела, с восхищением и любовью глядя на медвежонка Тедди. Миссис Прескотт, покрасневшая от смущения, стояла у окна и смотрела на дочь.

— Энджел, расскажи все снова, — попросил начальник полиции. — Еще разок.

Девочка улыбнулась Терреллу.

— Хорошо.

Энджел посмотрела на Биглера.

— Спасибо вам за то, что вы съездили за Тедди. Вы ка самом деле умнее, чем кажется.

Биглер бросил на нее гневный взгляд, сел за стол и достал свой блокнот.

— Начинай, Энджел, — сказал, садясь, Террелл. — Ты проснулась за пять минут до часа ночи. Зажгла фонарь и посмотрела на будильник. Верно?

— Да, — ответила девочка. — Я посмотрела в окно и увидела…

— Почему ты посмотрела в окно? — перебил ее Террелл.

— Я хотела узнать, есть ли на небе луна. Я люблю глядеть на луну.

— Луна была видна?

— Она просвечивала сквозь облака. Я заметила двух мужчин, шагавших по дорожке между коттеджами. Они прошли под фонарем, висящим на дереве в конце дорожки. Я ясно их видела.

— Ты бы смогла их узнать?

— Я бы узнала толстого человека, но ниггера — нет. Он…

— Энджел! Ты не должна говорить «ниггер». Тебе следовало сказать «цветной».

Энджел бросила на мать раздраженный взгляд и продолжила:

— Все ниггеры для меня на одно лицо, но второго мужчину я бы узнала где угодно.

— Прежде чем ты опишешь мне его внешность, расскажи, что они делали.

— Они подошли к коттеджу мистера Хенеки и поднялись на крыльцо. Мое окно было распахнуто, я слышала их шепот. Я не разобрала, о чем они говорят. Было слишком темно, чтобы понять, что они делают, но я услышала, как дверь скрипнула и открылась. Они вошли внутрь.

— Что ты сделала потом?

— Я стала ждать. Мне стало любопытно, чем они занимаются в домике Хенеки. Меня клонило в сон, и когда появился Хенеки, я решила, что он сам это выяснит, и легла спать.

— Ты уверена, что они дождались мистера Хенеки?

— Да, они все время находились в коттедже. Они не выходили из него.

— Хорошо, Энджел, теперь опиши полного мужчину.

— Он был самый большой и толстый человек, какого мне доводилось встречать.

— Ты сказала, что он был примерно одного возраста с сержантом Биглером, — напомнил Террелл, — и что на нем были голубая рубашка и темные брюки. Я не ошибся?

— Ты уверена, что его сопровождал темнокожий?

— Да. Неф был в бело-желтой футболке и синих джинсах.

— Что-нибудь еще тебе запомнилось в облике толстяка? — спросил Террелл.

Энджел уткнулась лицом в мех медвежонка и захихикала.

— О да. Он гомик. Я знаю все о них от моей подружки Дорис. А она знает все о них, потому что ее брат — голубой. Я тотчас узнала это по походке.

— Энджел! — в ужасе воскликнула миссис Прескотт. — Это правда…

— Пожалуйста! — перебил ее Террелл. — Это очень важно. Как он шел?

Девочка встала и начала ходить по комнате. Ее имитация походки гомиков была такой убедительной, что даже Биглер не удержался от усмешки.

Остановившись, она посмотрела на Террелла:

— Вот так.

— Я попрошу тебя подождать тут немного, — сказал Террелл. — А потом, я надеюсь, ты поможешь мне еще.

— Теперь, когда я получила медвежонка, я готова сделать для вас все, что в моих силах, — серьезным тоном заявила девочка.

Она подошла к медвежонку и обняла его, с любовью глядя на Террелла.

Довольный Террелл улыбнулся и встал. Он кивнул Биглеру, и мужчины вышли на улицу.

— Ну, назови их, Джо, — сказал Террелл.

— Джеко Смит и Мо Линкольн, — не колеблясь, произнес Биглер. — Это могут быть только они.

— Телохранители Харди. Похоже, вырисовывается цельная картина. Но мы должны быть уверены. Теперь надо показать Джеко ребенку; посмотрим, узнает ли она его.

— Как мы поступим?

Биглер потер рукой челюсть.

— Доставим его в управление и проведем опознание?

Террелл покачал головой. Посмотрел на часы. Они показывали двадцать минут шестого.

— Отвезем ее в бар «Коралл». Джеко обычно появляется там примерно в половине седьмого. Мы запаркуемся неподалеку от входа. Она сможет увидеть его, когда он будет входить в бар. Если девочка укажет на Джеко, мы привезем его в управление и проведем официальное опознание.

Они вернулись в коттедж.

— Я хочу, чтобы ваша дочь поехала с нами, — сказал Террелл, обращаясь к миссис Прескотт. — Она должна узнать этого человека. Вы, конечно, тоже поедете.

— Нет, без нее, — твердо сказала девочка. — Если она поедет с нами, я не стану вам помогать. Только я и медвежонок Тедди.

— Ну, девочка, — огорченно произнесла миссис Прескотт, — не упрямься. Ты не можешь поехать одна с этими джентльменами.

— Тогда я вовсе не поеду, — решительно заявила Энджел.

Обхватив руками медвежонка, она стащила его с дивана и направилась к двери.

— Не беспокойтесь, я за ней присмотрю, — сказал Террелл, — и доставлю домой, миссис Прескотт. Это исключительно важное дело.

Едва миссис Прескотт раскрыла рот, чтобы ответить, как Энджел произнесла:

— До свидания, мама.

Девочка быстро вышла из коттеджа и зашагала к полицейским машинам.

— Будь она моей дочерью, я бы… — с красным от возмущения лицом начал Биглер.

— Слава богу, она не ваша дочь! — заметила миссис Прескотт. — Я не люблю, когда критикуют моего ребенка, я буду вам признательна, если вы воздержитесь от подобных высказываний!

Биглер растерянно посмотрел на Террелла, закрыл блокнот и проследовал за своим начальником к тому месту, где их с нетерпением ждала Энджел.

Мо Линкольн лежал в кресле парикмахера, чувствуя на своей черной щеке острое лезвие бритвы. Его глаза были закрыты, мышцы злого лица расслабились в нежных руках Тоя Марша, который уже много месяцев уговаривал Мо оставить Джеко и жить с ним.

Той, толстый коротышка с выкрашенными хной красновато-коричневыми волосами, миндалевидными глазами и полным круглым лицом, был наполовину китаец, наполовину поляк. Он считался одним из лучших парикмахеров в округе, и Мо всегда брился у него перед тем, как отправиться с Джеко в город на поиски развлечений.

— Который час, малыш? — спросил Мо, не открывая глаз.

— Почти половина седьмого, — ответил Той, взглянув на часы. — Что ты делаешь сегодня вечером? Не хочешь прийти ко мне? Я устраиваю вечеринку. Китайские блюда и один мальчик…

— У меня свидание с Джеко, — сказал Мо, любивший мучить Тоя. — Что я забыл в твоей дыре?

Той вздохнул. Приложив к лицу Мо влажное горячее полотенце и отойдя от кресла, он приблизился к окну, посмотрел на улицу.

— Любопытно, — сказал Той. — Что они делают?

— Кто? — спросил Мо, прижав горячее полотенце к лицу и вдыхая исходящие от него пары ментола.

— Легавые… в машине с маленькой девочкой, — ответил Той, возвращаясь к Мо, чтобы сменить полотенце.

Мо замер. Он сорвал полотенце с лица, вскочил с кресла и подбежал к окну. Уставился на полицейский автомобиль, стоявший в пятидесяти ярдах от входа в бар «Коралл».

— В чем дело? — спросил Той.

— Заткни свою пасть! — рявкнул Мо. — Дай мне полотенце.

Не отрывая взгляда от полицейской машины, он протянул свою тонкую черную руку и схватил полотенце, которое дал ему Той. Торопливо вытер лицо и шею, потом бросил полотенце на пол.

Он увидел Джеко Смита, идущего вразвалку по улице.

Джеко всегда ставил свой розово-голубой «кадиллак» в дальнем конце улицы. Он полагал, что непродолжительная прогулка от стоянки до бара способна помочь ему сбросить вес. Он шел, держа в толстой руке платок. Джеко был в тех самых черных пузырящихся на коленях брюках и голубой рубашке, которые Энджел видела на нем ночью.

Время от времени он промокал свое бледное, нездоровое лицо носовым платком.

Террелл внезапно произнес:

— Энджел, смотри на дорогу.

Девочка, игравшая с медведем, подняла голову и заметила приближающегося к ним Джеко.

— Это он! — возбужденно прошептала она и маленьким пальчиком указала на Джеко, который на мгновение остановился перед баром «Коралл».

— Ты уверена? — спросил Террелл.

— Да! Это он!

Мо увидел, как девочка указала на Джеко, и его черное лицо перекосилось от злобы. Он тотчас сообразил, что ребенок узнал Джеко. Это могло значить только одно! Ребенок видел, как они входили в коттедж Хенеки!

Той, стоявший рядом и все видевший, сказал:

— Что случилось, дорогой? Она указала на Джеко?

Разъяренный Мо повернулся к парикмахеру.

— Заткнись! Забудь то, что ты видел! Хочешь остаться в живых, Той?

Увидев бешеную злобу в черных глазах убийцы, Той испугался не на шутку.

— Я ничего не видел! — выдавил он из себя. — Честное слово, я…

— Заткнись! — рявкнул Мо.

Он увидел, что Биглер завел мотор автомобиля и поехал в сторону полицейского управления.

Мо задержался лишь на мгновение, чтобы бросить еще один яростный взгляд на Тоя.

— Помни… если проболтаешься, Той, я перережу тебе глотку, — сказал он и бросился через улицу к бару «Коралл».

Когда Мо вошел в бар, Джеко собирался заказать виски и пиво.

— Бежим отсюда, Джеко, быстро! — выпалил Мо.

Выражение сверкающих глаз Мо убедило Джеко. Он заковылял вслед за Мо, переставляя свои огромные ноги с максимально возможной для него скоростью и задыхаясь.

Бармен проводил их взглядом, состроил гримасу и снова принялся мыть бокалы.

Той Марш наслаждался жизнью. Больше всего на свете он любил устраивать для своих мальчиков вечеринки с китайской кухней; он все готовил сам. После трапезы он включал проигрыватель. Веселье продолжалось обычно часов до трех утра. Сегодня его прием проходил великолепно. Он стоял у окна, наблюдая за танцующими, болтающими, улыбающимися парнями. Они с благодарностью поглядывали на хозяина. Той сожалел лишь о том, что среди них не было Мо Линкольна. Мо притягивал его; Той надеялся, что рано или поздно Мо оставит Джеко и придет к нему.

Фрида, молодой светловолосый негр, жеманной походкой прошелся по комнате.

— Какой-то человек спрашивает тебя по телефону, дорогой, — сказал Фрида. — Он не назвал себя.

Той направился в холл и взял трубку. Его лицо озарилось радостной улыбкой, когда он узнал голос Мо Линкольна.

— Той, — сказал Мо, — я в аптеке, что находится через дорогу от тебя. Ты мне нужен на пять минут.

— Поднимайся, малыш, — сказал Той. — Присоединяйся к моим гостям. Ты отлично проведешь время.

— Я хочу поговорить с тобой наедине, — сказал Мо. — Фрида у тебя?

— Да, но…

— Тогда ты спускайся вниз. Я не хочу говорить с тобой при нем. Я хочу сказать тебе кое-что без свидетелей.

— Да? Что именно, малыш?

— Мы с Джеко поссорились. Спустись, Той, бога ради!

— Ты хочешь сказать, ты с ним расстался?

— Никому ни слова. Спустись, Той. Мне необходимо поговорить с тобой. Поторопись!

— Я иду, — сказал Той и опустил трубку.

«Наконец! — подумал он. — После столь долгого ожидания! Я отдам ему большую комнату. Отделаю ее заново, куплю новую кровать…»

Фрида, стоявший у двери, прервал мысли Тоя.

— Кто это? — спросил он.

Той сердито посмотрел на Фриду, уже наскучившего парикмахеру.

— Ты его не знаешь, — ответил он. — Ступай к гостям. Не люблю, когда за мной шпионят.

Фрида бросил на Тоя обиженный взгляд и ушел в глубь квартиры, но как только Той начал спускаться по лестнице, негр бесшумно перегнулся через перила и посмотрел ему вслед.

Он увидел, как Той добрался до тускло освещенного первого этажа и шагнул к двери подъезда; Той споткнулся и, испустив крик, упал на руки и колени. Из тьмы на несколько коротких, но страшных секунд с ножом в руке вынырнул Мо, он дважды вонзил лезвие в широкую спину Тоя. Затем Мо исчез, как черное привидение. До Фриды донеслось жужжание стартера и шум отъезжающего автомобиля. Негр с воплем бросился назад в квартиру.

Известие об убийстве Тоя Марша достигло полицейского управления в ту минуту, когда Террелл вошел в оперативный зал. Два офицера в штатском находились возле Фриды. Сквозь слезы он рассказал Терреллу о том, что он увидел.

— Отведите его в камеру, — распорядился Террелл. — Возьмите «воронок» и привезите остальных. Пошлите туда Хесса с его ребятами. Объявите о розыске Мо по штату.

Пока его приказы исполнялись, он отвел Биглера в сторону.

— Что, черт возьми, творится в этом городе? — сказал он. — За два дня три убийства! Знаешь что? Я боюсь за эту девочку, Энджел Прескотт. Она единственный свидетель, способный убедить суд в том, что Хенеки прикончила эта парочка. Я сплоховал. Следовало приставить к ней охрану.

— Я попрошу ближайших к мотелю караульных, поехать туда, — сказал Биглер, потянувшись к микрофону. — Как вы отнесетесь к идее забрать девочку и ее мать и доставить их сюда?

Террелл, подумав, покачал головой.

— Пусть их отвезут ко мне домой. Керри позаботится о них пару дней, а мы тем временем разыщем этих двух бандитов. Отправь одного человека охранять мой дом. Новостей о Джеко по-прежнему нет?

— Нет. Он словно под землю провалился, — сказал Биглер и вызвал на связь патрульные машины.

Спустя минуту он повернулся к Терреллу.

— Машина прибудет в мотель через пять минут. Они доставят Прескоттов к вам в дом, шеф.

Добравшись до «Парк Мотель», Мо застал там Хоппи.

— Пара легавых увезла женщину и девчонку минут двадцать тому назад, — доложил старшему брату Хоппи. — Они были в том коттедже.

Он указал на домик Прескоттов.

Теперь Мо знал наверняка, что ребенок видел Джеко. Выругавшись, он велел Хоппи исчезнуть; затем Мо помчался в ближайшую аптеку и оттуда позвонил домой Харди.

Отпирая дверь, Харди услышал телефонный звонок. Он вошел в пентхаус. Харди удивился, обнаружив в гостиной развалившегося в кресле Джеко Смита с прижатой к толстому уху телефонной трубкой.

— Приезжай сюда, Мо. Будь осторожен. Спрячь машину и сядь на автобус. Они знают мой автомобиль, — произнес он и опустил трубку.

— Что ты тут делаешь? — возмущенно спросил Харди.

Джеко посмотрел на него.

— Мы угодили в беду, — тихо сказал он. — Ты, я и Мо. Нас ищут полицейские.

Джина направилась к двери.

— Прикажи этой жирной твари убраться отсюда! — закричала она. — Он силой…

— Заткнись! — взревел Джеко, глядя на Харди. — Это из-за Хенеки.

Харди побледнел. Он повернулся к Джине.

— Мопсик, посиди в спальне. Я разберусь с ним.

— Я ухожу! — заявила Джина. — Если ты думаешь, что я стану дышать одним воздухом с этим слизнем, ты ошибаешься! Разбирайся с ним… я иду в кино.

— Останься! — угрожающим тоном произнес Джеко, когда она шагнула к двери.

Джина остановилась, собравшись разразиться потоком брани, но тут она заметила в руке Джеко направленный на нее ствол 0,38. За свою короткую жизнь она успела побывать во многих переделках, но никто еще не целился в нее с такой готовностью убить во взгляде. Она замерла, уставившись на револьвер.

— Убери револьвер! — сказал Харди, но его голос прозвучал недостаточно резко и требовательно; вид у Ли был растерянный.

— Она останется здесь! — потребовал Джеко.

Поколебавшись, Харди обратился к Джине:

— Будет лучше, если ты пройдешь в свою комнату, Мопсик!

— Что с тобой! — закричала Джина. — Ты позволяешь этому слизню командовать тобой?

— Выметайся из комнаты! — сказал Джеко, поднимаясь с кресла.

Поскольку Харди даже не попытался защитить ее, она бросилась к себе в спальню, хлопнула дверью. Харди подошел к бару и налил себе щедрую порцию виски.

— Ты сошел с ума, Джеко? — сказал он, стараясь придать голосу твердость. — Убери чертову пушку!

Джеко опустился в кресло. Положив револьвер на широкий подлокотник, он наблюдал за Харди, который взял бокал.

— Легавые знают, что мы убили Хенеки, — заявил Смит. — У них есть свидетель.

— Черт возьми! — воскликнул Харди; лицо его побагровело от ярости. — Неужели вы не могли действовать более осмотрительно? Кто этот свидетель?

— Ребенок. Мо отправился в мотель, чтобы разделаться с девчонкой, но легавые его опередили. Той Марш видел, как она указала на меня пальцем, поэтому Мо зарезал его. Теперь мы по уши в дерьме.

Харди вытер с лица холодный пот. Он попытался взять себя в руки, справиться с охватившей его паникой.

— Джеко, уходи отсюда, — сказал Харди. — Теперь выкручивайтесь с Мо самостоятельно. Не впутывайте в это дело меня. Уходи!

Джеко помахал возле своего лица носовым платком.

— Если они схватят нас, тебе крышка. Сюда едет Мо. Мы дождемся его.

Харди вспомнил о револьвере, лежащем в ящике стола. Убив этого гомика, он сможет сказать полиции, что защищал себя. Он был уверен, что Джина подтвердит правдивость его слов, и полицейские не смогут ни в чем обвинить его, если Джеко… и, конечно, Мо будут ликвидированы.

— Что ж, если ты настаиваешь, — сказал он, как бы случайно направившись к столу, — подождем Мо.

Выдвигая ящик стола, он услышал голос Джеко:

— Ты хочешь умереть, малыш? Что мне стоит совершить второе убийство? Отойди от стола.

Харди посмотрел на дуло 0,38, нацеленного на него, пожал плечами, отошел от стола и сел.

Мо сошел с автобуса в Майами. Он был взволнован. Если он не найдет эту девчонку и не убьет ее, они с Джеко попадут в газовую камеру. Но как разыскать ее? Куда увезли ее легавые?

Протиснувшись сквозь толпу, собравшуюся на автобусной остановке, он направился на стоянку такси. Водителем первой машины оказался ямаец. Он кивнул Мо, когда неф открыл дверь автомобиля. Мо попросил подбросить его на Бэй-Шор-драйв. Такси тронулось с места; Мо закурил и попытался расслабиться. Ему предстояло ехать десять минут; он принялся обдумывать свой следующий ход.

Шофер настроил приемник на волну станции, транслировавшей танцевальную музыку. Когда они подъезжали к Бэй-Шор-драйв, музыка стихла, и диктор произнес: «Передаем экстренное сообщение. Полиция разыскивает для проведения допроса Мо Линкольна, ямайца, который, по-видимому, способен пролить свет на тайну убийства Тоя Марша, зарезанного полчаса назад сразу после того, как кто-то позвонил ему по телефону. Возраст Линкольна — двадцать три года, он худощав, высок. Особая примета: шрам от правого уха до подбородка. Последний раз его видели в бело-желтой футболке и синих джинсах. Линкольн — опасный преступник. Всех видевших его просят связаться с управлением полиции. Ни в коем случае не следует пытаться своими силами задержать его. А теперь мы возвращаемся в клуб «Флорида», где для вас звучит музыка Пита Джексона».

Водитель выключил радио.

— Легавые! — ухмыльнулся он. — От них одни неприятности.

Мо убрал нож в футляр. Его сердце забилось чаще. Каким образом полиции удалось так быстро выйти на него? Неужели кто-то его видел? Он уставился в затылок шофера. Мо почувствовал, что ямаец напрягся. Он, несомненно, узнал его по только что прозвучавшему описанию. Как он поведет себя?

— Той Марш… — презрительно произнес водитель. — Кокнули его! Месяц назад я с ним сцепился. Парень, зарезавший его, сделал благое дело.

Мо немного успокоился.

— Да, — сказал он. — Я тоже его знал.

— Вы не надумали изменить ваш маршрут? — не поворачивая головы, спросил таксист. — Я мог бы вывезти вас из города… в Ки Уэст. Там можно взять лодку. В Ки Уэст это не проблема.

Мо убрал нож.

— Нет… выкинь меня здесь, приятель, — сказал он. — Это меня устроит.

Водитель подъехал к тротуару. Оглядевшись по сторонам, Мо вылез из машины. Он сунул десятидолларовую бумажку шоферу, который не взглянул на него, затем Мо скрылся в переулке.

Водитель вытер пот с лица, включил передачу и помчался по дороге. Через три минуты он увидел постового. Подъехав к нему, он назвал место, где он высадил Мо.

— Вы уверены, что это был Линкольн? — спросил полицейский.

— Я знаю Линкольна, — сверкнув глазами, сказал ямаец. — Он однажды пырнул ножом моего отца. Господи! Я думал, он меня зарежет, но я ловко его провел.

Постовой забрался в такси.

— Отвези меня к ближайшему телефону.

Через пять минут две патрульные машины остановились возле переулка, в котором скрылся Мо. Полицейские выскочили из автомобилей с револьверами в руках, но они опоздали. Прочесав район, они не нашли Мо.

Негромко поцарапав входную дверь пентхауса, Мо сообщил о своем прибытии Джеко. Смит кивнул Харди.

— Впусти его, — сказал он, направив револьвер на Харди, который встал и прошел в прихожую.

Как только Харди покинул гостиную, Джеко подошел к столу и вытащил из ящика револьвер. Сунув его в задний карман, он вернулся к креслу. В комнату вошел Мо, его сопровождал Харди.

— Дела плохи, — сказал Мо.

Подойдя к бару, он налил себе виски с содовой.

— Они передали сообщение по радио. Им известно, что я убирал Тоя.

— Сам обоим лучше уйти отсюда, — негромко произнес Харди. — Ко мне они нагрянут в первую очередь.

— Заткнись! — оборвал его Джеко. — Он растерянно посмотрел на Мо. — Что будем делать, малыш?

— Добравшись до Ки Уэст, мы смогли бы взять лодку, — сказал Мо, — но нам понадобятся деньги.

— У него найдутся деньги, — отозвался Джеко, указывая на Харди. — Сколько у тебя есть здесь?

— Полторы сотни, — ответил Харди. — Вы их получите.

Мо усмехнулся.

— Нам нужны пять тысяч. Без этих денег у нас нет шансов.

— У меня нет пяти тысяч.

— Ты их достанешь, если хочешь жить.

Харди, поколебавшись, сказал:

— Я смогу взять их в банке завтра утром.

Джеко и Мо переглянулись.

— Мы согласны переночевать здесь, — сказал Джеко.

Мо кивнул.

— Да, но это рискованно.

— Придется рискнуть, — сказал Джеко и обратился к Харди:

— Завтра утром достанешь деньги… До твоего возвращения девушка останется с нами. Выкинешь что-нибудь, и Мо перережет ей горло.

Джина, прижавшая ухо к дверной панели, вздрогнула. Потом она бесшумно повернула ключ в замке.

Вал лежала в постели. Лунный свет проникал сквозь окно в комнату, падая на ковер серебристым прямоугольником.

Последние три часа она ломала голову, размышляя о муже. То, что он сказал ей во время сегодняшнего свидания, повергло ее в ужас. Она отказывалась верить, что он повинен в смерти женщины. На полу возле кровати валялась кипа газет с материалами об убийстве Сью Парнелл. Она прочитала все публикации, посвященные этому происшествию. На столе лежал блокнот, куда Вал записывала фамилии людей, связанных с убийством и упомянутых прессой.

Залитая кровью куртка и зажигалка были страшными вещественными доказательствами. А еще слова Криса: Никогда нельзя давать деньги вымогателям. Я признаюсь, что это совершил я, и все кончится. И еще: Вчера ночью мне приснилось, что я убил женщину.

Вал больше не могла находиться в темноте. Она привстала в кровати и холодными влажными руками зажгла ночник.

«Он не делал этого! — подумала она. — Я знаю, не делал! Он, должно быть, услышал об убийстве, блуждая по округе. Он почему-то вбил себе в голову, что он убил ее, но я знаю — это неправда! Крис не способен на такое! Даже теперь, с травмой головы. Такое зверство не в его природе».

Затем она снова вспомнила о куртке, залитой кровью. Но действительно ли это была кровь? Не пытался ли старик обманом вытряхнуть из нее деньги? Почему она решила, что это следы крови той женщины? Что делать? Она боялась обратиться в полицию. Вдруг… Вал напрягла мозг.

Если ты правда веришь в невиновность Криса, подумала она, если ты убеждена в его неспособности совершить такой ужасный поступок, тогда иди к Терреллу (так, кажется, его зовут), расскажи ему об этом Хеа, и пусть полиция разбирается с шантажистом.

Затем тихий, тревожный голос донесся из глубины ее сознания. А что, если Крис совершил это? В момент безумия убил женщину? Ты выдашь его полиции? Поможешь им получить доказательства его вины, и Криса до конца жизни будут держать в кошмарной психушке для преступников?

— Но он не делал этого! — почти вслух произнесла Вал. Она стиснула кулаки, ее дыхание участилось. — Я знаю, он не делал этого! Это какой-то подлог! Я в этом уверена, но как его раскрыть? Что я могу сделать? — Она ударила кулаком о кулак. — Я должна что-то предпринять!

Отбросив одеяло, она выскользнула из кровати и беспокойно зашагала по комнате.

Не зря она была дочерью Чарлза Треверса! Вал унаследовала от отца решительность и бойцовский дух. Походив по комнате, она успокоилась. Чтобы помочь Крису, она должна сама разгадать эту загадку. Завтра она заплатит Хеа. Тогда в течение двух недель он будет молчать. За это время она должна установить, где был и чем занимался Крис в те сутки. Если бы ей удалось найти женщину, которую он встретил… связанную в его сознании со слонами (почему слоны?)… тогда, возможно, удалось бы доказать, что он находился далеко от того мотеля, где убили Сью Парнелл. Если она сможет это сделать, Крис будет в безопасности, но как отыскать женщину?

Она все еще шагала по комнате, настраиваясь на борьбу, когда луна растаяла на посветлевшем небе и солнце начало подниматься над горизонтом.

Вал шагала по Мейн-стрит, поглощенная своими мыслями. Она услышала за спиной чьи-то торопливые шаги… тук-тук, стучали каблучки. Вал обернулась. Сзади шла девушка; когда Вал посмотрела на нее, незнакомка приветливо улыбнулась.

— О, миссис Барнетт…

Вал остановилась.

На бедно одетой девушке была простая тенниска, юбка с жирным пятном и сносившиеся туфли. Она была неаккуратно покрашенной блондинкой лет двадцати трех, невзрачной, с плохим цветом лица.

— О, миссис Барнетт, вы не знаете меня, но я, разумеется, знаю вас, — сказала девушка. — Я Мэри Шеррек. Вы никогда обо мне не слышали. Я из «Майами Сан». Это не очень известная газета, но я так надеюсь…

Она, замолчав, беспомощно, с завистью посмотрела на нарядное платье Вал, которая всегда тщательно следила за своей внешностью.

— Наверно, вы не захотите говорить со мной, но мне необходимо… я должна поговорить с вами.

— Хорошо, — сказала Вал. — О чем?

— Вы правда позволите мне побеседовать с вами? Это замечательно! Вы дадите мне интервью? Я-а, ну, я…

Она замолчала и смущенно поглядела на ждущую Вал. Наконец девушка произнесла:

— О вашем муже… он исчез, да? Не могли бы вы рассказать мне что-нибудь о нем? Знаете, мое положение в газете очень шаткое, я боюсь, что меня могут уволить. Но если бы я принесла в редакцию интервью, данное вами… тогда… вы понимаете?

Вал едва слышала, что бормочет девушка. Ее мозг напряженно работал. Она внезапно придумала, как можно попытаться раскрыть тайну убийства Сью Парнелл. Идея, осенившая ее, заставила сердце Вал энергично гнать кровь по жилам.

— Давайте зайдем куда-нибудь в кафе, — предложила Вал.

Они пересекли улицу и зашли в почти пустое кафе. Вал заказала два кофе. Мэри Шеррек сидела, вцепившись обеими руками в потрепанную сумочку и глядя на Вал широко раскрытыми, полными надежды глазами.

— Вы правда дадите мне интервью, миссис Барнетт? — сказала она. — Вы меня этим просто спасете. Они готовы в любой миг выбросить меня на улицу. Если я…

— Вы давно работаете в этой газете? — спросила Вал.

Мэри Шеррек, похоже, удивилась.

— Около шести месяцев. Я закончила колледж. Заочное отделение. Но у меня нет таланта. Я просто…

— У вас есть журналистское удостоверение?

— О да. Без него я бы никуда не попала, но все равно оно мне не очень помогает. По нему меня всюду пускают.

— Могу я взглянуть на него?

— Конечно.

Девушка вытащила удостоверение из сумочки и протянула его Вал. Миссис Барнетт внимательно изучила карточку. Там было написано, что Мэри Шеррек — сотрудница «Майами Сан» и что редакция просит всех оказывать ей содействие в работе. На удостоверении, подписанном начальником полиции Терреллом, была скверная фотография Мэри.

Вал положила карточку на стол.

— Вы хотите вернуться домой, Мэри?

Глаза девушки округлились.

— Я не могу вернуться домой. Мои родные живут в Нью-Йорке. У меня нет денег на билет. Нет, я не могу вернуться домой.

— Если бы они у вас появились, вы бы уехали?

— О да. Мне здесь плохо. Да, уехала бы, но, миссис Барнетт, это я должна задавать вам вопросы. Я не хочу обременять вас моими проблемами.

— Мне нужно ваше удостоверение, — тихо сказала Вал. — Я заплачу за него двести долларов. Этих денег вам хватит, чтобы добраться до дома. Вы продадите мне его?

Девушка посмотрела на Вал как на сумасшедшую.

— Зачем вам мое удостоверение? Я не понимаю.

Вал раскрыла сумочку и вытащила из нее две стодолларовые купюры.

— Это неважно, зачем оно мне. Нужно, и все… Вот деньги. Я могу его взять?

Мэри Шеррек уставилась на ассигнации. Сделала глубокий вдох.

— Вы меня не разыгрываете?

— Вот деньги, — сказала Вал, сдерживая нетерпение.

Она придвинула бумажки к Мэри и взяла карточку. Убрала ее в сумочку.

— Теперь поезжайте домой. Это моя минутная причуда. Я люблю помогать людям. Желаю удачи…

Она поднялась из-за стола. Девушка не отрывала взгляда от двух сотенных, лежавших на столе. Затем Вал быстро покинула кафе.

Подняв руку, она остановила такси. Сев в машину, Вал посмотрела назад. Девушка выходила из кафе, вид у нее был растерянный, но счастливый.

Вал сообщила водителю адрес своей гостиницы. Когда машина тронулась, она вынула из сумочки удостоверение и рассмотрела его. Прибыв в отель, она взяла лишнюю фотографию для паспорта и приклеила ее на карточку представителя прессы. Облеченная журналистскими полномочиями, она получила шанс узнать кое-что об убийстве Сью Парнелл.

Хомер Хеа вошел в кабинет Террелла, как ангел мщения. Он ответил на суровый взгляд Террелла еще более суровым взглядом.

— Где мой зять? — спросил он, остановившись перед столом Террелла. — Если вы дотронулись до него хоть пальцем, я немедленно иду к своему адвокату. Где он?

Террелл хлопнул ладонью по портфелю, лежащему на столе.

— Кто дал вам эти деньги? — спросил он голосом полицейского.

— Я не отвечу на ваш вопрос, пока вы не ответите на мой! — прогремел Хеа. — Не думайте, что вам удастся запугать меня! Я знаю мои права! Где Керш?

— Он сейчас придет, — сказал Террелл. — Откуда у вас эти деньги?

— Это мое дело. — Хеа опустился на стул. — Я хочу немедленно увидеть его! Пока вы не приведете его сюда, я ничего не скажу.

Террелл кивнул Биглеру, и сержант вышел из кабинета. Террелл и Хеа уставились друг на друга.

— Я не думал, что вы окажетесь таким глупцом, — сказал начальник полиции. — Вы занимаетесь сыском более тридцати лет и преуспеваете в этом. Вы не всегда были абсолютно честны, но все же не выходили за рамки закона. Шантаж — грязное дело, Хеа. Я был уверен, что у вас хватит ума устоять против такого соблазна.

Хеа с ненавистью посмотрел на Террелла.

— Я понятия не имею, о чем вы говорите, — сказал он. — Будьте осторожны! Шантаж! Вам повезло, что тут нет свидетелей.

Открылась дверь, и Биглер втолкнул Керша в кабинет. У вспотевшего, дрожащего Сэма под глазом был фонарь.

Террелл удивленно посмотрел на него.

— Что с ним случилось? Откуда у него этот фингал?

Биглер печально покачал головой.

— Он такой неловкий от природы. Споткнулся и слетел с лестницы. Но сейчас ему уже лучше, правда, сыщик?

Керш отпрянул в сторону от Биглера. Он поднес руку к глазу и застонал.

— Посади его, — сказал Террелл. — Похоже, он нуждается в отдыхе.

Биглер ударил стулом под коленки Керша, и тот упал на сиденье.

— Как ты, Сэмми? — спросил Хеа, глядя на зятя.

— А вы не видите? — отозвался Керш, прикладывая платок к глазу.

— Хеа! — взревел Террелл. — Где вы взяли эти деньги?

Хеа откинулся на спинку стула, и тот заскрипел.

— Это аванс. Важный клиент. Не ваше дело.

— Я, кажется, знаю, кто этот клиент, — заявил Террелл. — Аванс, говорите? Двадцать тысяч долларов? Ну-ка, расскажите подробнее.

Хеа невозмутимо улыбнулся.

— Спросите у моего клиента, — сказал он. — Мне оплатили услуги, которые я оказываю. Это не касается полиции… личное дело. Если вы знаете, кто мой клиент, спросите у него.

Хеа поднялся со стула и взял портфель со стола.

— Да, кое-что еще, шеф. Если вам известно, кто мой клиент, вы должны понимать, что вам следует избегать необдуманных шагов. Мой клиент пользуется в этом городе большим влиянием. Один ошибочный ход, и вы окажетесь уволенным. Пойдем, Сэмми. Они не имеют права задерживать нас.

— Одну минуту, — сказал Террелл; его лежащие на столе руки сжались в кулаки. — Вам недолго гулять на свободе, Хеа. Теперь я займусь вами всерьез.

Хеа моргнул.

— Попробуйте. У вас ничего не получится. Я чист перед законом.

— И еще, — сказал Террелл. — У меня есть номера этих купюр. Потратите хоть одну из них — наживете себе неприятности.

— Вы полагаете? Поговорите с моим клиентом, — сказал Хеа и заковылял из кабинета; следом за ним шагал Керш.

Террелл и Биглер переглянулись.

— Да, я разыграл эту карту не слишком ловко, — нахмурившись, сказал Террелл. — Я думал, он расколется.

— Хеа? Расколется? — Биглер фыркнул. — Что делаем дальше?

Террелл протянул руку к телефону.

— Соедините меня с отелем «Спэниш Бэй». Я хочу поговорить с миссис Вал Барнетт, — сказал он телефонистке полицейского управления.

Через несколько минут телефонистка доложила Терреллу, что миссис Барнетт нет в гостинице.

Опустив трубку. Террелл пожал плечами.

— Поручаю это тебе, Джо, — сказал он. — Я хочу поговорить с ней, как только она вернется в отель, но действовать надо осторожно, не поднимая лишнего шума.

— И чем мог испугать Хеа такую женщину? — нахмурившись, сказал Биглер. — Двадцать тысяч! Что позволило ему сорвать такой куш?

— Именно это я и хочу выяснить, — сказал Террелл.

Он посмотрел на бумаги, лежащие на столе.

— Похоже, мы не слишком продвинулись вперед в деле об убийстве Сью Парнелл. Что ты собираешься предпринять, Джо?

Расстроенный Биглер начал говорить, но тут зазвонил телефон.

Террелл услышал в трубке взволнованный голос. Вскоре лицо его окаменело.

— Мы сейчас приедем, — сказал он. — Ничего не трогайте.

Начальник полиции опустил трубку.

— В подвале клуба обнаружен труп Спайка Колдера. Он уже пролежал там некоторое время.

Биглер ахнул.

— Что случилось с этим городом? О’кей, я готов.

— Возможно, это снова работа Линкольна, — сказал Террелл. — Он знал Колдера. Спайка зарезали ножом. Возможно, Джеко и Линкольн прятались у него в клубе.

Биглер кивнул и вышел из кабинета.

Джеко вышел из спальни. По его толстому лицу струился пот, в маленьких глазах затаилась злоба.

— Давай деньги, — выпалил он — Мы отчаливаем!

— Ты слышал, что он сказал, — произнес Харди. — Вам не пройти. Там полицейские!

Из спальни выскочил Мо.

— Никакой легавый нас не остановит, — заявил он. — Гони деньги.

— Вам не удастся выйти! — сказал Харди, стараясь унять дрожь в голосе. — Если вы поднимете пальбу, они тотчас узнают, что вы прятались у меня. Надо все обдумать…

— Заткнись! — взревел Джеко.

Он проковылял к дивану и принялся запихивать деньги в портфель. Замкнув его, Джеко вытащил из кармана револьвер Харди и протянул оружие Мо.

— Погодите… бога ради! — сказал Харди.

— Эта девица… — Джеко мотнул головой в сторону Джины.

— Оставьте ее в покое… — проговорил Харди.

Мо ударил его по голове рукоятью револьвера. Харди опустился на четвереньки.

Джина только успела раскрыть рот, чтобы закричать, как Джеко ткнул ее в живот своим жестким толстым пальцем. Задыхаясь, она согнулась пополам. Он схватил ее за плечи и резко тряхнул. Ей стало дурно от кислого запаха пота, исходившего от Джеко.

— Заткнись! — сказал он. — Ты выйдешь из квартиры и поговоришь с полицейскими. Один неверный шаг, и у тебя появится второй пупок. Выходи!

Он подтолкнул ее к двери. Она закачалась, потом обрела равновесие и пересекла прихожую. Джеко держал девушку на мушке. Он и Мо проследовали за Джиной. Джеко жестом велел ей открыть дверь. Она нерешительно исполнила приказ и шагнула в коридор.

Уильямс, держа в руке пистолет, уставился на нее. На его лице выступили капли пота, рот полицейского пересох. Страх парализовал Уильямса.

Джина остановилась и посмотрела на него.

— Назад! — сказал Уильямс. — Вернитесь в квартиру… Назад!

Мо, словно зловещее черное привидение, появился из-за двери. Из дула его револьвера вырвалось пламя.

Уильямс даже не успел увидеть Мо. Полицейскому показалось, будто кто-то сильно ударил его в грудь; револьвер выпал из руки Билла. Он упал лицом на устланный дорогим ковром пол коридора, к ногам Джины. После нескольких секунд агонии он затих. Джина в ужасе зажала руками рот и отпрянула в сторону от Мо, который вышел в коридор. Его черные зрачки бешено вращались, рот свела злобная гримаса. Он замер на мгновение; убедившись, что на лестничной клетке больше нет полицейских, Мо направился к лифту. Из пентхауса, ковыляя, вышел Джеко с портфелем в руке. Он тяжело дышал, лицо его было пепельным. Мо надавил кнопку. Джеко бросился в кабину лифта.

Харди, лежа на боку, видел все происходящее через открытые двери гостиной и прихожей. Массивная туша Джеко выделялась на фоне решетчатой кабины. Харди одним молниеносным движением извлек револьвер из кармана брюк, поднял его и нажал на спуск. Выстрел раздался, когда двери лифта начали закрываться.

Упав на колени, Джина пронзительно закричала.

Мо услышал грохот; но увидел, как Джеко отбросило назад. Глазами, полными ужаса, он наблюдал за тем, как опускается на пол кабины громадная гора жира. Джеко напоминал подстреленного слона. Мо увидел кровавое пятно на рубашке Джеко ниже левого нагрудного кармана. Линкольну не было нужды касаться друга, чтобы понять, что Харди убил его. Мо вздрогнул, пот блестел на его черном лице; стиснув зубы, Мо схватил портфель.

Когда кабина остановилась и двери ее открылись, постовой Джейми с револьвером в руке очертя голову бросился к лифту. Мужчины выстрелили одновременно. Пуля Джейми зацепила левое ухо Мо. Линкольн попал полицейскому точно между глаз. Джейми рухнул на пол словно бык, которому отрубили голову.

Звуки стрельбы привлекли внимание прохожих. Машины стали останавливаться. Две женщины завизжали.

Мо, задыхаясь, побежал к входной двери. Консьерж, увидев его, испустил сдавленный вопль и бросился плашмя на пол. Мо с бранью промчался мимо него по тускло освещенному коридору. Услышав вой сирен приближающихся полицейских автомобилей, он испугался еще сильней. Подлетел к двери, переместил две задвижки, потянул дверь на себя, выскочил на жару и побежал по переулку, который вел к набережной. В конце переулка Мо остановился и посмотрел назад. Из окна дома на него уставилась полная женщина средних лет с волосами, покрашенными в голубой цвет. Увидев, что он заметил ее, она отпрянула от окна и завопила.

Мо сунул револьвер за пояс джинсов и быстро зашагал по набережной. В пятидесяти ярдах находился бар Фри-Фри, бывшего любовника Мо. Фри-Фри, полный пожилой ямаец, любитель марихуаны, неплохо зарабатывал на жизнь тем, что поставлял развращенным майамским богачам «мальчиков по вызову».

Мо вошел в маленький темный бар. В этот час здесь находился только Фри-Фри. Он дремал за стойкой; перед ним валялась спортивная газета и остывала чашка кофе.

Мо схватил его за руку.

— Фри! Спрячь меня! За мной гонятся легавые!

Фри-Фри мигом вернулся из мира снов. Пластика его стремительных движений напоминала змеиную. Стиснув руку Мо, он потащил его в комнату, расположенную за баром, раздвинул шторы и провел негра в другое помещение, где на соломенном матрасе спал человек; наконец Мо оказался в узком коридоре.

Фри-Фри щелкнул потайным запором; панель, казавшаяся частью деревянной стены, отошла вбок. Хозяин бара запихнул Мо в тесное убежище.

— Обожди, я все улажу, — сказал он, задвигая панель.

Он заспешил в бар, расположился за стойкой и прикрыл глаза. Спустя минуту в заведение вошли двое полицейских. Один из них протянул руку через стойку и ударил Фри-Фри по жирной физиономии.

— Проснись, Королева, — рявкнул полицейский. — Где Мо Линкольн?

В глазах Фри-Фри появились слезы.

— Линкольн? Да я его уже несколько недель не видел.

Полицейские с револьверами в руках обыскали грязное заведение, но не нашли Мо.

Охота за Линкольном продолжалась. Тем временем в управление полиции поступила весть о гибели Уильямса и Джейми.

Террелл и Биглер бросились в машину и помчались к Харди. Лепски уже был там.

Харди лежал на диване. Свежая ссадина от револьвера Мо кровоточила на его голове. Бледная Джина, в глазах которой застыл страх, сидела в кресле, потягивая виски.

Лепски нервно расхаживал по гостиной, готовый разрядиться на первом попавшемся человеке.

Входя в дом, Террелл и Биглер столкнулись с четырьмя санитарами в белых халатах, которые укладывали грузное тело Джеко на носилки. Террелл взглянул на гору жира, накрытую простыней, хмыкнул и вместе с Биглером шагнул в кабину лифта.

— Этот тип укрывал их, — сказал Лепски, когда Террелл и Биглер появились в пентхаусе. — Я не верю ни единому его слову… он их прятал!

— О’кей, — сказал Террелл. — Найди Линкольна, Том. Я тут управлюсь.

Лепски метнул свирепый взгляд на Харди, который принял сидячее положение. Затем Том покинул гостиную.

Увидев холодные, враждебные глаза Террелла, Харди понял: для него наступил момент истины. Если он неверно разыграет свои карты, он угодит в газовую камеру.

— Шеф… они появились здесь вчера вечером, — сказал он. — Джеко и Мо. Меня не было дома. Угрожая мисс Ланг, ворвались в квартиру. Когда я вернулся домой, они признались мне, что убили Хенеки. Он каким-то образом обманул их. Они не сказали, каким именно. Они потребовали денег… пять тысяч. Сначала я не хотел платить, но они меня вынудили. Они обещали прикончить Джину… мисс Ланг, если я не дам им денег. Именно так Джеко и сказал. Этот головорез всегда выполняет свои угрозы. Я достал деньги. Затем пришел Лепски. Эти двое укрылись в спальне. Они услышали, как Лепски сообщил, что в подъезде стоят полицейские. Когда Лепски ушел, они заставили Джину выйти из квартиры и поговорить с полицейскими, затем Мо выскочил из спальни и застрелил вашего человека.

Харди театральным жестом бросил на стол револьвер калибра 0,45.

— Я убил Джеко. Признаюсь в этом. Услышав стрельбу, я схватил мой револьвер и выстрелил в Джеко, который зашел в лифт.

— Хорошо, — сухо обронил Террелл. — Начнем все сначала. — Он посмотрел на Биглера. — Надо все записать.

Вечером, в начале шестого, Лепски сообщил Терреллу, что он встретил в пентхаусе Харди Вал Барнетт, которая якобы представляла газету «Майами Сан».

Террелл испытывал усталость и тревогу. Мо Линкольн снова проскользнул сквозь сети полиции. Террелл арестовал Харди за убийство Джеко, но адвокат Ли добился освобождения своего клиента под залог. Харди заявил, что он был вынужден застрелить Джеко, который целился в Джину, собираясь ее убить. Поскольку Джина подтвердила его слова, Терреллу не оставалось ничего другого, как выпустить Харди под залог.

Поначалу шеф полиции отказался поверить в то, что Вал Барнетт выдавала себя за репортера, но когда Лепски все же убедил его в этом, Террелл сел в машину и помчался в отель «Спэниш Бэй».

Вал приняла его в гостиной своего люкса.

— Извините за беспокойство, миссис Барнетт, — произнес Террелл, войдя в комнату. — Мой сотрудник сообщил мне, что вы находились в пентхаусе Харди, когда там началась стрельба.

Вал, ожидавшая этого визита, заранее к нему подготовилась; сейчас она сохраняла внешнее спокойствие.

— Да, я была там. Я совершила большую глупость, — сказала она. — Садитесь. Конечно, вы вправе просить объяснения.

Террелл сел.

— Насколько мне известно, вы представились Харди как Мэри Шеррек из «Майами Сан». Это верно?

Вал тоже села, глядя на Террелла.

— Да. Дело было так: Мэри Шеррек хотела вернуться домой. Мне стало ее жаль, и я купила у Мэри журналистское удостоверение. Наверно, я не имела права это делать, но мне нужен был предлог помочь ей, к тому же я хотела развлечься.

— Она не имела права продавать его вам, — резко произнес Террелл. — Я не понимаю, зачем вам понадобилось это удостоверение.

— О, это был внезапный порыв, — Вал сделала рукой неопределенный жест. — Наверно, вам трудно понять, в каком положении я нахожусь. Я богата. Мне нечем себя занять. Меня всегда волновал криминальный мир.

Она заставила себя улыбнуться.

— Убийство этой женщины… Сью Парнелл… более чем заинтересовало меня. Я прочитала все заметки, посвященные ему. Когда я разговаривала с этой журналисткой, мне внезапно пришло в голову, что было бы забавно и любопытно встретиться с людьми, имеющими отношение к этому преступлению. Я подумала, что удостоверение откроет мне двери этих домов, позволит побеседовать с людьми. Я не устояла перед соблазном и купила его у девушки. Я отправилась к мистеру Харди. Вам все это может показаться чудачеством, но люди вроде меня, у которых слишком много денег и слишком мало забот, совершают иногда подобные поступки, чтобы развлечь себя.

Террелл посмотрел на Вал. Он не поверил ни единому ее слову, но был вынужден действовать осторожно.

— Вы совершили опасную глупость, миссис Барнетт, — произнес он наконец.

— Да, наверно. Извините, если я доставила вам хлопоты. Надеюсь, вы будете так добры, что отнесетесь к моему поступку как к капризу глупой и богатой женщины.

Подобное самоуничижение не могло обмануть Террелла.

— Находясь в пентхаусе, — сказал он, — вы догадывались о том, что эти двое убийц прячутся там?

— Нет, конечно, нет!

— Дайте мне, пожалуйста, удостоверение Мэри Шеррек.

Вал замерла и пристально посмотрела на Террелла.

— Надеюсь, вы не станете наказывать эту девушку, — сказала она. — Меня бы это огорчило. Я сама во всем виновата. Вернувшись сюда, я уничтожила эту карточку.

Террелл решил зайти с другого конца.

— Еще одна вещь, миссис Барнетт. До меня дошло, что вы передали Хомеру двадцать тысяч долларов. Он утверждает, что это аванс за какую-то работу. Я понимаю, что это не мое дело, но мой долг предупредить вас: Хеа — ненадежный и бесчестный человек.

Помолчав, он продолжил:

— Я подозреваю, что Хеа шантажировал вас. Ничто не доставило бы мне такого удовольствия, как возможность посадить его за решетку на четырнадцать лет. Если вы согласитесь предоставить мне любую информацию, которая помогла бы полиции сделать это, я обещаю сохранить ее в тайне. Даю вам слово.

Выдержав паузу, Террелл спросил:

— Вы ничего не хотите мне сказать?

Вал похолодела. Какое-то время она сидела, глядя на Террелла. Затем она произнесла:

— Я дала ему деньги, потому что он выполняет однс мое поручение конфиденциального характера. Никто меня не шантажирует.

Она встала.

— Спасибо вам за предложение помощи, но в ней нет необходимости. Примите мои извинения за совершенную глупость.

Террелл пожал плечами и поднялся.

— Хорошо, миссис Барнетт, но если вы передумаете, вы знаете, где меня найти. Если я понадоблюсь вам, дайте мне знать.

Он направился к двери, затем, остановившись, добавил:

— К сожалению, это еще не конец. Харди обвиняется в убийстве. Он может вызвать вас как свидетеля. Я не уверен, что вы сказали мне правду. Подумайте еще. Многие люди предпочитают иметь меня в числе друзей, нежели врагов.

Он вышел из номера, тихо закрыв за собой дверь.

Джина и Харди лежали на большой двуспальной кровати. Харди был немного пьян. Они только что бурно любили друг друга, и сейчас Харди хотелось спать, но Джина была беспокойной, взбудораженной.

— Давай поговорим, — сказала она, — по-кошачьи вытягивая свое прекрасное обнаженное тело. — Ли! Мне страшно. Они ничего тебе не сделают за то, что ты убил эту жирную скотину?

— Нет, — ответил Харди. — Это ерунда. Хэрри все уладит. Выбрось это из головы. Я защищал тебя. Успокойся, ладно? Давай поспим.

— Но еще нет и десяти часов, — сказала Джина. — Я не смогу уснуть. Пойдем куда-нибудь. Например, в клуб «Коралл».

Харди раскрыл глаза и уставился на Джину.

— Если ты думаешь, что я выйду на улицу прежде, чем поймают этого головореза, ты сошла с ума.

У Джины округлились глаза.

— Ты хочешь сказать, что он представляет для тебя опасность?

— А зачем, ты думаешь, они поставили легавого у входной двери? — раздраженно сказал Харди. — И еще двух в подъезде? Полиция считает, что он вернется сюда за мной. Он и Джеко были мужем и женой.

Харди вдруг привстал.

— Я жалею, что прикончил эту жирную гориллу. Сам не знаю, почему я это сделал.

— А если его не найдут? — спросила Джина, садясь в кровати; в глазах ее появился испуг. — Ты хочешь сказать, нам придется оставаться здесь, пока он на свободе?

— Да. Я не собираюсь покидать квартиру, пока полиция не схватит его. Это обязательно произойдет, вся полиция города ищет Мо.

Джина встала с кровати и подошла к тому месту, где лежал на полу ее халат. Харди смотрел на обнаженное тело девушки, которая, нагнувшись, подняла халат. У Ли было так много женщин, что он не помнил всех их. Ни одна любовница не волновала его так, как Джина.

— Дай мне выпить, — сказал он, опуская голову на подушку.

Джина удалилась на кухню, налила в два бокала виски, добавила имбирного эля и льда. Вернувшись в спальню, она протянула один бокал Харди и устроилась в кресле, стоявшем рядом с кроватью.

— Давай поженимся, Ли, — сказала она. — Мне надоело переходить из рук в руки. Давай поженимся. Мы даже могли бы завести детей.

Харди в изумлении посмотрел на нее, потом рассмеялся.

— Вот уж не ожидал услышать такое от тебя. Детей? Кому нужны дети?

— Мне, — тихо ответила Джина.

Лицо Харди стало задумчивым.

— Ну, я не знаю.

Он покачал головой, но Джина, следившая за Ли, увидела, что ее слова произвели на него впечатление.

— Мы можем и не торопиться с детьми, — сказала она, — но давай поженимся.

— Чем плоха наша нынешняя жизнь? — занял оборонительную позицию Харди. — Зачем нам жениться?

— Я уже однажды солгала ради тебя, рискуя собой, — сказала Джина. — Теперь я вынуждена снова лгать, утверждая, что Джеко собирался убить меня и поэтому ты выстрелил в него. Я могу нажить себе этим неприятности. Они мне не нужны, Ли. Почему я должна рисковать собой ради тебя?

Помолчав, она добавила:

— Ради моего мужа я способна отдать жизнь.

Харди уперся хмурым взглядом в потолок. Почему не жениться? Почему не завести даже пару малышей?

Внезапно успокоившись, он усмехнулся.

— О’кей, Мопсик, если ты этого хочешь, — сказал он. — Это не самое худшее, что может случиться со мной. Возможно, это вовсе не плохая идея. О’кей, как только эта история закончится, мы поженимся.

— Умерь свой энтузиазм, — сказала Джина и засмеялась.

Она шла к этому моменту, готовила его последние три недели.

— А как я должен себя вести? — спросил Харди. — Поджечь квартиру?

Радостно завизжав, Джина вскочила с кресла и бросилась на Харди; бокал вылетел из ее руки.

В этот самый миг стройная юная ямайка подошла сзади к дому Харди. Она двигалась быстро и бесшумно; никто не увидел, как она осторожно открыла дверь, которая вела к конторке консьержа. Она шагнула в коридор, закрыла дверь и прислушалась. В конторке консьержа было темно. Дверь в дальнем конце коридора была приоткрыта, сквозь щель в него проникал свет. Словно черное привидение, девушка скользнула к лестнице. Консьерж громко закашлял. Прижавшись к перилам лестницы, она замерла и поглядела на консьержа, читавшего спортивную газету, которая лежала перед ним на столе. Не отходя от перил, девушка незаметно прошмыгнула мимо пожилого человека.

На лестничной площадке второго этажа она вызвала лифт. Войдя в кабину, нажала кнопку восьмого этажа, над которым располагался пентхаус Харди. Пока лифт поднимался, девушка раскрыла сумочку и вытащила из нее нож-выкидуху. Надавила на кнопку, и из ручки выскочило длинное блестящее лезвие. Кабина остановилась, двери раскрылись. Прижав нож к бедру, чтобы оружие не было видно, девушка вышла из лифта, замерла, прислушалась. Ничего не услышав, стала подниматься по лестнице. Когда она добралась до конца лестницы, невысокий крепыш, в котором легко можно было узнать полицейского, направился по коридору в сторону девушки.

— Эй, ты! Куда идешь? — рявкнул полицейский; увидев перед собой юную ямайку, он потерял бдительность.

Нож блеснул в воздухе и вонзился в горло полицейского в тот момент, когда его рука потянулась к кобуре. Он упал на четвереньки и захрипел. Девушка стремительно подбежала к нему и, подняв свою массивную сумочку, с размаху ударила ею полицейского по голове.

Мо — а это был он — остановился и посмотрел на агонизирующего человека. Нагнувшись, вытащил нож, обтер лезвие о плащ жертвы и убрал оружие в сумочку. Затем вытащил револьвер и быстро прошел мимо убитого им полицейского к входной двери пентхауса. Нажал кнопку и замер в ожидании; его парик чуть съехал набок, десны обнажились в ухмылке.

— Идиотка! Посмотри, что ты сделала с моим виски! — закричал Харди.

И тут он услышал, как зазвенел дверной звонок.

Джина замерла и посмотрела на Харди. Он приподнялся, скинул ноги с кровати и влез в свой халат.

— Кто это? — спросила Джина, недоуменно округлив глаза.

— Легавый, — с отвращением в голосе произнес Харди. — Готов поспорить, он будет клянчить выпивку.

Харди шагнул к двери спальни.

— Ли! Постой! Разреши мне!

— Успокойся! — раздраженно сказал Харди. — Что ты волнуешься? Мы окружены проклятыми фараонами.

Он направился в прихожую. Прозвучал второй звонок.

— Ли! — закричала Джина, услышав, что Харди отпирает замок. — Ли!

Грохот трех револьверных выстрелов наполнил пентхаус. Наступила тишина, которую нарушил звук упавшего тела.

Джина закрыла глаза. С воплем бросилась на постель лицом вниз.

В подъезде около лифта Мо ждали двое полицейских. Чтобы убить его, потребовалось пять пуль. Он умер с насмешливой гримасой на физиономии, со съехавшим на затылок париком, в цветастом платье, задравшемся на черных бедрах.

Доктор Циммерман был невысок и очень толст. Его зеленые глаза, напоминавшие плоды крыжовника, скрывались за массивными стеклами очков с металлической оправой. У него были мягкие манеры священника, находящегося в исповедальне.

Он вошел в комнату, где Вал провела в ожидании уже два часа. Прежде чем он появился, она услышала за дверью приглушенные голоса. «Если вы хотите поговорить с ней наедине… пожалуйста», — произнес доктор Густав. Она вздрогнула, решив, что операция оказалась неудачной. Но когда Циммерман увидел сжавшуюся, бледную Вал, он ободряюще улыбнулся.

— Я считаю, что операция прошла успешно, — сказал он. — Не надо волноваться. Извините, что заставил вас ждать, но моя работа требует тщательности.

Он сел возле Вал.

— Не буду утомлять вас техническими подробностями. Через несколько недель ваш муж будет совершенно здоров. У него в голове было повышенное давление Мы это устранили. Это следовало сделать прежде. Тогда вам не пришлось бы так тревожиться. Жаль, что ко мне не обратились раньше. Теперь все будет в порядке.

Вал сделала глубокий вдох.

— Вы правда считаете, что он совсем выздоровеет?

— Да. Через две недели он сможет выписаться. Я полагаю, вам обоим стоит уехать отсюда… отправиться в какой-нибудь круиз, совершить путешествие по морю. Отдохнуть, скажем, на юге Франции. Расслабиться, заново привыкнуть друг к другу. Когда вы вернетесь, все будет уже в прошлом… Вы сможете начать вдвоем новую, замечательную жизнь.

— Нет опасности, что приступ бешенства повторится?

Циммерман улыбнулся. Вид у него был очень самоуверенный. Он напоминал Вал раскормленного священника, дарующего успокоение грешнику.

— Понимаю ваш вопрос. Вы испытываете страх. Конечно… вы пережили неприятный момент. Это было вызвано чрезмерным давлением… мы его сняли. Уверяю вас… вам не о чем тревожиться.

Вал подумала о залитой кровью куртке, превратившейся в серый пепел, развеянный ветром. Вам не о чем тревожиться. Теперь она знала, вопреки своей вере в Криса, что женщину убил он. Даже весть о скором и окончательном выздоровлении Криса не могла заглушить в ее душе боязнь того, что когда-нибудь полиция раскроет тайну ужасного преступления.

Циммерман встал.

— Я спешу на самолет. Прилетаю… улетаю… для себя времени никогда не остается. Не беспокойтесь. Наберитесь терпения. Через две недели вы и ваш муж избавитесь от всех волнений. Я вам завидую, миссис Барнетт. Начать жизнь заново — всегда приключение.

Когда он удалился, Вал тоже собралась уйти, но тут в комнату вошел доктор Густав.

— Ну, миссис Барнетт, — он улыбнулся ей, — вы можете вздохнуть с облегчением. Через несколько дней вы увидите мужа. Доктор Циммерман не сомневается в успехе. Вы можете предвкушать грядущее счастье.

Но что-то в манере Густава заставило Вал пристально взглянуть на него.

— Доктор Циммерман сказал мне, что Крис будет совершенно здоров, — произнесла она. — Он объяснил, что давление…

— Доктор Циммерман всегда настроен оптимистично, — тихо проговорил Густав. — Он должен быть оптимистом. Я чаще, чем он, вижу больных, перенесших сложную операцию на мозге. Хорошо, если одна операция из трех приводит к полному излечению. Поэтому я не хочу, чтобы вы радовались преждевременно. Ближайшие две недели покажут, что можно ожидать. И даже тогда уверенность не будет полной. Многое зависит от пациента.

— Значит, вы не уверены, что он теперь действительно выздоровеет? — сказала Вал, почувствовав на спине мурашки озноба.

— Я этого не говорил. Мы просто не знаем. Надо подождать. Не хочу вселять в вас ложные надежды. Через две недели я смогу высказаться определеннее.

Спускаясь по ступеням лечебницы к автомобилю, Вал представила себе скорую встречу с мужем и испытала при этом холодящее душу чувство страха.

Шестое ноября.

Мы сидели на веранде, когда по ступеням отеля спустилась прелестная юная девушка в бикини. У нее был золотистый загар и волосы с медным отливом. В ее походке присутствовала недостижимая для меня уверенность. Она была практически обнаженной. Изгиб ее ягодиц и высокие холмики грудей вызвали у меня острую зависть. Она прошла к своей машине. Скользнула за руль, зная, что все, включая Криса и меня, смотрят на нее.

— Ты видела девушку? — сказал Крис. — Интересно, кто она? Обратила внимание на ее походку?

Я глупо ответила:

— Какая девушка? Нет, нет, не видела.

Он понял, что я солгала. Перевернул страницу книги. Украдкой наблюдая за ним, я заметила, что он не читает.

Несмотря на солнце, мне вдруг стало холодно.

Перевод с английского А. Герасимова

Художники А. Ладянов, А. Маклыгин

Редактор З. П. Межецких

Технические редакторы И. Н. Корецкая, Р. И. Винокурова

Корректор Н. Г. Долматова.