Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Впервые со дня похорон отца Белла приехала домой. После недавнего снегопада, покрывшего древние березы и вязы, стоявшие вдоль дороги, усадьба Хавертон напоминала зимнюю сказку. Поля и леса, простирающиеся за пределами усадьбы, были укутаны тонким белым одеялом, а озеро блестело вдалеке, словно стеклянное. Фергус, волкодав ее отца, заметив Беллу, подбежал, приветственно помахивая хвостом.

— Эй, Фергус! — Белла легонько потрепала его за ухом. — Что ты тут делаешь один? Где Эдуардо?

— Я здесь.

Белла повернулась, услышав низкий бархатный голос, и ее сердце подпрыгнуло в груди, как только она увидела высокую фигуру Эдуардо Силвери. Они не общались вот уже несколько лет, но никогда еще он не выглядел столь привлекательно, как сейчас.

Честно говоря, внешность Эдуардо не соответствовала классическому пониманию красоты: нос был немного искривлен после драки, а одну из темных бровей рассекал шрам. Все это — следы бурной молодости.

На Эдуардо были грубые рабочие ботинки, потертые джинсы и плотный черный свитер. Закатанные рукава позволяли любоваться сильными мускулистыми руками. Его черные как сажа волосы были зачесаны назад, а на подбородке проступала темная щетина, придававшая ему особую мужественность, от которой у Беллы подгибались ноги.

— Работаешь? — спросила она надменным тоном, которым обычно пользовалась при общении с Эдуардо.

— Как всегда.

Белла глаз не могла отвести от его губ. Плотно сжатые, с глубокими складками с обеих сторон, эти губы чаще сдерживали эмоции, нежели проявляли их. Лишь однажды Белле удалось посмотреть на эти чувственные губы вблизи, и с тех пор она тщетно пыталась стереть эту картину из своей памяти. Она все еще не забыла их вкус, от которого голова шла кругом: немного соленый, немного мятный вкус мужчины. За свою жизнь Белла много раз целовалась, слишком много раз, чтобы помнить каждый поцелуй, однако поцелуй Эдуардо помнила до мельчайших подробностей.

Не забыл ли он, как их губы сомкнулись в обжигающем соприкосновении, от которого у обоих перехватило дыхание? Как извивались их языки в сладострастном танце?

Наконец Белла отвела взгляд и посмотрела на его испачканные землей руки. Эдуардо занимается прополкой клумб?

— Что случилось с садовником?

— Пару недель назад он сломал руку, — ответил Эдуардо. — Я писал тебе об этом.

Она нахмурилась:

— Да? Я не видела. Ты уверен, что отправлял сообщение мне?

Его верхняя губа скривилась в усмешке. Типичная мимика Эдуардо, лишь отдаленно напоминающая улыбку.

— Да, Белла, я уверен. Наверное, оно затерялось среди писем от твоего последнего любовника. Кто на этой неделе? Владелец убыточного ресторана или по-прежнему сын банкира?

— Ни тот, ни другой, — сказала она, вздернув подбородок. — Его зовут Джулиан Беллами, и он учится в духовной семинарии.

Эдуардо засмеялся, откинув голову назад. Не совсем та реакция, которую ожидала Белла. Она рассердилась. Неужели его насмешили ее слова? Белла не привыкла к подобным проявлениям эмоций со стороны Эдуардо. Он редко улыбался, разве что у него подрагивали уголки губ. Она даже не могла припомнить, когда в последний раз слышала, как он смеется. К тому же такое поведение совершенно неуместно. Эдуардо Силвери не имеет права высмеивать человека, за которого она решила выйти замуж. В Джулиане есть то, чего нет в Эдуардо: он умен, образован, вежлив и тактичен. Он видит в людях добро, а не зло.

И он любит Беллу, а не презирает, как Эдуардо.

— Что в этом смешного? — раздраженно поинтересовалась она.

Он развел руками, все еще смеясь:

— Да почему-то не могу себе представить.

Белла пристально посмотрела на него:

— Представить что?

— Тебя, подающую чай с булочками на чтении Библии. Не вписываешься ты в образ жены священника.

— Что это значит?

Он медленно осмотрел ее высокие черные сапоги и дизайнерскую юбку с жакетом, потом задержал взгляд на вздымающейся груди молодой женщины и наконец взглянул ей в глаза, не скрывая пренебрежения:

— Твои юбки слишком коротки, я уже не говорю о моральных принципах.

Белле захотелось его ударить. Ей пришлось сжать кулаки, чтобы удержаться и действительно не броситься на Эдуардо. Когда она подходила чересчур близко к нему, ее тело вело себя возмутительно, и Белла не желала прикасаться к Эдуардо без крайней необходимости. Ее ногти впились в ладони, но она сдержалась.

— Тебе ли говорить о морали? — резко парировала она. — По крайней мере, у меня нет судимостей.

Гнев и ненависть застыли в его глазах.

— Хочешь ударить ниже пояса, принцесса? — спросил Эдуардо.

Конечно, низко припоминать его криминальное прошлое, однако он всегда будил в Белле что-то темное, первобытное, неуправляемое. Она не могла понять, в чем дело, но Эдуардо, как никому другому, удавалось задеть ее.

Он всегда таким был.

Создавалось впечатление, что Эдуардо Силвери получал особое удовольствие, выводя ее из себя. И не важно, как часто Белла клялась держать себя в руках. И не важно, как холодно она вела себя с ним. Он постоянно задевал тайные струны ее души.

После той давней ночи — ей было тогда шестнадцать лет — Белла изо всех сил старалась избегать протеже своего отца. Не встречаясь месяцами и даже годами, она едва узнала его, приехав в отцовский дом.

Но Эдуардо вызывал в ней эмоции, не дававшие покоя. В его присутствии Белла теряла самообладание.

Она становилась раздраженной и нервной.

Она размышляла о том, о чем не должна была. Например, о том, какие чувственные у него губы; о том, что его нижняя губа немного толще верхней; о том, что на четко очерченном подбородке всегда видна щетина. О том, как выглядел бы обнаженный Эдуардо: загорелый, жилистый и подтянутый.

О том, как он всегда смотрит на нее с прищуром, как будто высматривая все изгибы ее тела под роскошной одеждой.

— Зачем ты приехала?

Белла с вызовом бросила:

— Собираешься арестовать меня за проникновение на частную территорию?

Что-то напоминающее угрозу мелькнуло во взгляде Эдуардо.

— Это больше не твой дом.

Она уставилась на него:

— Ты позаботился об этом.

— Я не имею никакого отношения к решению твоего отца оставить усадьбу Хавертон мне, — ответил Эдуардо. — Наверное, он решил, что тебя это место никогда особо не интересовало. Ты редко навещала отца, особенно в последние его дни.

Обида и чувство вины охватили Беллу. Она возненавидела Эдуардо за напоминание о том, что ее не было рядом, когда отец больше всего нуждался в дочери. Смерть необратима, а мысль об одиночестве пугала молодую женщину. Уход матери прямо перед ее шестым днем рождения заставил Беллу чувствовать себя незащищенной; люди, которых она любила, всегда оставляли ее. Она предпочла с головой окунуться в светскую жизнь Лондона, нежели принять реальность. Оправдываясь подготовкой к выпускным экзаменам, Белла не желала признавать, что причиной отчуждения стало то, что она не знала, как наладить отношения с отцом.

Она была поздним ребенком, и после ухода жены Годфри так и не справился с ролью отца-одиночки. Они с дочерью так и не стали близкими людьми, а отношение отца к Эдуардо вызывало у Беллы безумную ревность. Она подозревала, что Годфри относился к нему, как к приемному сыну, сыну, о котором он втайне всегда мечтал. Она чувствовала себя неполноценной, и это чувство только окрепло после того, как Белле стало известно, кому отец завещал усадьбу.

— Уверена, ты воспользовался моим отсутствием, — заявила она, сверля его взглядом. — Подлизывался к нему по любому поводу, не забывая выставлять меня глупой безответственной тусовщицей.

— Твой отец и без меня видел твою безответственность, — заметил Эдуардо, скривив губы. — Ты и сама неплохо справлялась. Почти каждую неделю газеты пестрели заголовками, сообщающими о твоих маленьких слабостях.

Белла еле сдерживалась, несмотря на то что в его словах была доля правды. Она всегда была мишенью для репортеров, считающих ее — не без оснований — беспечной девчонкой, у которой денег больше, чем ума. Белле всего-то надо было оказаться не в том месте и не в то время для того, чтобы появилась очередная глупая история о ней.

Но скоро все изменится.

Как только она выйдет замуж за Джулиана, пресса, как рассчитывала Белла, оставит ее в покое. Репутация миссис Джулиан Беллами будет безупречной.

— Мне бы хотелось пожить здесь пару дней, — произнесла она. — Надеюсь, это не доставит тебе неудобств?

В его завораживающих глазах вновь мелькнуло недоверие.

— Ты просишь или просто ставишь меня в известность?

Белла постаралась сделать умоляющее выражение лица, в то время как тело ее было напряжено от ненависти к Эдуардо — до такой степени, что она чувствовала каждую мышцу. Просить разрешения погостить в доме, где она провела детство, и без того достаточно унизительно. Именно поэтому она явилась сюда, не предупредив заранее. Едва ли Эдуардо сможет ей отказать на глазах у работников.

— Эдуардо, пожалуйста, могу я пожить здесь пару дней? — спросила она. Я не буду путаться под ногами, обещаю.

— Репортеры знают, что ты здесь?

— Никто не знает. Я не хочу, чтобы меня нашли, потому и приехала сюда. Никому даже в голову не придет искать меня в Хавертоне.

Эдуардо стиснул зубы, и желваки на его скулах задергались.

— Я очень хочу отправить тебя восвояси.

Белла выпятила нижнюю губу:

— Снег скоро пойдет. Что, если я не удержу машину на скользкой дороге? Моя смерть будет на твоей совести.

— Ты не можешь вот так просто здесь появиться, ожидая, что красная дорожка уже расстелена к твоему приезду. — Его взгляд был полон осуждения. — Могла бы позвонить и попросить разрешения погостить.

— Ты отказал бы мне! — воскликнула Белла. — Почему я не могу остаться? Я не буду мешать.

Желваки на лице Эдуардо заходили еще сильнее.

— Я против того, чтобы кучка извращенцев крутилась вокруг дома. Как только появятся папарацци, ты соберешь вещи и уедешь. Поняла?

— Поняла, — ответила она, вскипая от его надменности.

Он думает, что она собирается устроить в Хавертоне пресс-конференцию? Напротив, ей хотелось сбежать и затаиться, пока Джулиан не вернется. Белла была сыта скандалами по горло.

— Я также не потерплю ежедневных вечеринок с утра до ночи, — продолжал он, сверля ее взглядом.

Белла постаралась изобразить благонравную девочку:

— Никаких вечеринок.

— Я серьезно. Я сейчас работаю над одним большим проектом и не хочу, чтобы меня отвлекали.

— Хорошо, я все поняла, — ответила она раздраженно. — Что за большой проект? Женщина? Она остается здесь на ночь? Мне бы не хотелось мешать.

— Я не собираюсь обсуждать свою личную жизнь с тобой. Ты, как всегда, все растреплешь журналистам.

Белле стало любопытно, кто же является последней пассией Эдуардо, но ни при каких обстоятельствах она не собиралась уточнять это у него. Подобные расспросы выдали бы ее интерес. Ему не следует знать, что ее волнует, чем он занимается и с кем. Он ведь всегда держал свою личную жизнь в секрете. Загадочная непознанная натура Эдуардо привлекала папарацци, но каким-то образом ему удавалось не попадаться им на глаза. В то время как Белла и шагу не могла ступить за пределы своего дома в Челси. Она немедленно попадала под обстрел камер папарацци, изображавших ее заядлой тусовщицей, которая только и делает, что ходит на банкеты.

Но помолвка с Джулианом положит этому конец. Белле хотелось начать с чистого листа, и, как только она выйдет замуж, так и будет. Джулиан был самым милым человеком, которого ей доводилось встречать. Он отличался от всех, с кем Белла общалась раньше. Он не был замешан в скандалах и интригах. Он не пил и не посещал вечеринки. Его не интересовали деньги и положение в обществе, только помощь людям.

— Поможешь занести вещи? — поинтересовалась Белла с наигранной любезностью. — Они в багажнике.

Прислонившись к крылу ее автомобиля, Эдуардо скрестил руки на широкой груди.

— Когда я удостоюсь чести познакомиться с твоим новым любовником?

Белла вздернула подбородок:

— Джулиан не совсем мой любовник. Мы подождем до свадьбы.

Эдуардо разразился хохотом:

— О боже!

Метнув на него рассерженный взгляд, Белла посоветовала:

— Не поминай имя Господа всуе!

Оттолкнувшись от автомобиля, Эдуардо приблизился к ней так близко, что она ощутила запах мужского тела: запах пота и тяжелой работы — с цитрусовой ноткой. Белла сделала короткий нервный вздох и отступила назад, но ее каблук застрял в щебне, и она упала бы, если бы Эдуардо не схватил ее за руку.

Она почти перестала дышать, когда его длинные загорелые пальцы обвились вокруг ее запястья, словно стальные кандалы. От прикосновения мозолистых мужских рук по телу прошел электрический разряд. Кости, казалось, готовы были превратиться в желе. Облизнув губы, Белла попыталась принять высокомерный вид, но ее сердце, словно колибри, отчаянно билось в груди каждый раз, как их глаза встречались.

— Боже, что ты делаешь?

Уголок его губ приподнялся в язвительной ухмылке.

— Похоже, сейчас ты поминаешь Господа.

И как только он прижал большой палец к ее запястью, там, где прощупывался бешеный ритм сердца, Белла почувствовала, как ее ноги подкашиваются. С того самого поцелуя, с той самой ночи она не стояла так близко к Эдуардо. Белла избегала любого физического контакта с ним. И сейчас его пальцы обжигали ее нежное запястье. Кожа горела, словно от удара током.

— Убери свои грязные руки! — закричала она, но ее голос звучал хрипло и неуверенно.

На долю секунды пальцы Эдуардо сжали ее кисть еще сильнее, а зелен о-голубые глаза пристально посмотрели в ее глаза, отчего тело Беллы прошил еще один электрический разряд. Ощущая его близость, она испытывала ту же тягу к нему, что и много лет назад. Каково это — прижаться к Эдуардо, уже не будучи неуклюжей, неопытной и слегка нетрезвой девочкой-подростком?

— Скажи «пожалуйста», — сказал он.

— Пожалуйста, — процедила Белла сквозь зубы.

Он отпустил ее, и она бросила на него яростный взгляд, потирая запястье:

— Ты испачкал меня!

— Это обычная грязь, — спокойно ответил он, — такая легко смывается.

Она посмотрела на рукав блузки, выглядывающий из-под жакета, на котором отчетливо виднелись грязные отпечатки его пальцев. Белла все еще чувствовала хватку Эдуардо на своем запястье, как будто он навечно заклеймил ее.

— Эта блузка стоит пятьсот фунтов, а теперь она испорчена!

— Только полная дура будет покупать блузку за такие деньги, — возразил он, — да и цвет не твой.

Белла рассвирепела.

— С каких пор ты стал стилистом? — съязвила она. — Ты не знаешь элементарных вещей, касающихся моды.

— Я знаю, что идет женщине, а что нет.

— Не спорю, — с издевкой парировала она, — чем меньше одежды, тем лучше?

Его глаза заблестели, взгляд медленно скользил по ее фигуре.

— Я не смог бы сказать лучше.

Белла ощутила этот взгляд всем телом, как будто Эдуардо действительно снял с нее одежду, расстегивая пуговицу за пуговицей, крючок за крючком. Воображение рисовало, как его мозолистые руки скользят по ее нежной коже. Будут ли они царапать или ласкать? Будут ли они?..

Очнувшись, Белла повернулась к парадной двери:

— Пойду поздороваюсь с миссис Бейкер.

— Миссис Бейкер в отъезде.

Она остановилась, словно перед ней внезапно выросла стена, обернулась и вопросительно подняла брови:

— А кто готовит и убирает?

— Я сам.

— Ты? — нахмурилась Белла.

— Ты против?

Белла вздохнула. Конечно она против. Ведь без вечно снующей по дому миссис Бейкер они с Эдуардо остаются вдвоем. В ее планы это не входило. Дом, несомненно, огромный, но все же…

Раньше Эдуардо жил в домике лесника, но после того, как ее отец оставил ему усадьбу, он имел полное право на особняк. За исключением редких поездок за границу, он жил и работал здесь постоянно.

В ее доме.

— Надеюсь, ты не рассчитываешь, что я буду готовить, — бросила Белла, сверля его взглядом. — Я приехала отдохнуть.

— Вся твоя жизнь — сплошной отдых, — презрительно усмехнулся Эдуардо. — Даже если бы попыталась, ты все равно ничего толкового не приготовила бы.

Белла покачала головой. Она не собиралась посвящать Эдуардо в свои планы поддержать миссионерскую деятельность Джулиана доброй частью своего наследства. Эдуардо может и дальше считать ее никчемной и пустоголовой, как все остальные.

— Зачем мне работать? Я получу свои миллионы, когда мне исполнится двадцать пять лет.

Желваки его начали пульсировать с еще большей силой, а глаза превратились в зелено-голубой гранит.

— Известно ли тебе, как много трудился твой отец, чтобы заработать эти деньги? А ты тратишь их с той же скоростью, с какой они поступают на твой счет.

Белла с вызовом посмотрела на него:

— Это мои деньги, и я их трачу так, как сочту нужным. Ты завидуешь, потому что сам был никем. Тебе просто повезло с моим отцом. Если бы не он, сейчас ты мерил бы шагами тюремную камеру, а не изображал бы аристократа.

— Ты вся в мать, охотницу за богатством, — ехидно выпалил Эдуардо. — Полагаю, тебе известно о ее приезде сюда пару дней назад?

Белла изо всех сил пыталась скрыть удивление. И боль. Она не слышала и не видела свою мать месяцами. В последний раз Клодия звонила ей, чтобы сообщить о переезде в Испанию к новому мужу, второму по счету после отца Беллы. Клодии требовались деньги на медовый месяц. Матери постоянно были нужны деньги, а Белла была вынуждена их давать.

— Что ей было нужно?

— А по-твоему, что ей было нужно? — В глазах Эдуардо мелькал цинизм.

— Может, она хотела убедиться, что ты разумно распоряжаешься моим имуществом, — заявила Белла, вздернув бровь.

Он нахмурился:

— Если желаешь проверить бухгалтерию, только скажи. Я предлагал чаще встречаться, но ты всегда отказывалась. На последние три встречи ты даже не соблаговолила явиться.

Белле стало немного стыдно. Ведь вопросов о ведении дел у нее никогда не возникало. Прибыль постоянно росла с тех пор, как Эдуардо принял дела. Это произошло за несколько месяцев до того, как ее отец умер от рака. Природный ум и незаурядная интуиция Эдуардо спасали ее во время экономического кризиса.

Пару раз в год Эдуардо настаивал на личной встрече, чтобы пройтись по бухгалтерским книгам. Поначалу Белле тяжело давались эти беседы, и она молча сидела, злясь на то, что ее жизнь находится в его руках. Даже в просторном лондонском офисе Эдуардо, казалось, был слишком близко. На последней встрече Белла мысленно ступила на запретную территорию, разглядывая его щетину, пока Эдуардо терпеливо разъяснял ей проблему акций и долей. Пытаясь сконцентрироваться, она поймала себя на том, что смотрит на его руки, переворачивающие страницы отчета, подготовленного тщательно и в мельчайших деталях. На долю секунды он поднял голову, и их глаза встретились. Белла до сих пор помнит ту тишину, какой трепетной и волнующей она была…

— В этом нет необходимости, — возразила она. — Уверена, ты делаешь все от тебя зависящее.

Наступила неловкая пауза.

— Твой друг присоединится к тебе?

Белла откинула прядь волос, упавшую на лоб от дуновения прохладного ветерка.

— Джулиан отправился с миссией в Бангладеш. Я хотела бы побыть здесь, пока он не вернется.

— Ночная жизнь Лондона теряет свою привлекательность? — спросил Эдуардо.

Белла парировала:

— Я уже целую вечность не была в ночных клубах. Это теперь не для меня.

— А религиозные собрания для тебя?

Как же раздражают эти его насмешки!

— Спорю, ты ни разу в жизни не опускался на колени, — огрызнулась она.

Эдуардо демонстративно оглядел ее с ног до головы. В его глазах явно читалось какое-то тайное эротическое послание.

— Скажи только слово, принцесса, и я упаду на колени быстрее, чем ты произнесешь «Отче наш».

Тело Беллы пылало от предательского желания, разливающегося внутри, пульс зачастил.

Эдуардо Силвери — плохой парень с темным прошлым.

Она — богатая наследница, принадлежащая к старинному роду.

Она собирается замуж.

Эдуардо под запретом.

Белла одарила его ледяным взглядом:

— Нет такой молитвы на земле, которая спасла бы твою душу.

— Как насчет возложения рук? — поинтересовался он с горькой улыбкой.

Ее сердце снова забилось быстрее, отчего она возненавидела Эдуардо еще сильнее. Белла ненавидела его за то, что он так действовал на нее. Эдуардо, находясь рядом, вынуждал ее тело стать бесстыдным. Его власть над ней была невыносима и безгранична. Ее злило, что она не способна контролировать себя в его присутствии. Но самым невыносимым было то, что Эдуардо знал о ее реакции. Это было ясно по его вроде бы безразличным взглядам.

— Иди к черту, — прошипела Белла сквозь стиснутые зубы.

— Думаешь, я у него еще не был?

Она отвела глаза. Его взгляд прожигал ее, как лазерный луч, будя чувства, которые ей совсем не следовало испытывать.

Развернувшись на каблуках, Белла направилась в дом, с удовольствием захлопнув за собой дверь.

Как только Белла скрылась в доме, Эдуардо издал протяжный свист. Сжимая и разжимая кулак, он пытался избавиться от ощущения ее запястья в своей руке.

Следовало бы схватить ее и засунуть в автомобиль. Она была одной сплошной проблемой.

И искушением.

Эдуардо сделал глубокий вдох. О да, Белла Хавертон — не что иное, как искушение. Миниатюрная дьяволица со спесивым нравом, стоявшая у него поперек горла. Он хотел ее так же страстно, как ненавидел. Столько лет он сгорал от страсти к ней! Белла была искушением, которому Эдуардо научился сопротивляться. Лишь однажды, проявив слабость, он поцеловал ее грубо и зло в ту далекую ночь. Испепеляющая страсть копилась месяцами. Все эти взгляды, которые Белла бросала на него, все эти случайные прикосновения, когда она проходила мимо… Это разъедало его железное самообладание. И после того, как их губы сомкнулись, поцелуй стал подобен взрыву.

До сих пор он не понимал, как смог сдержаться. Белле было шестнадцать, она была молодой и страстной, а он на девять лет старше. Эдуардо не хотел утратить доверие Годфри Хавертона.

Белла повзрослела, и сейчас все по-другому. Не существует ни одной причины, по которой он не может поддаться этому глубоко засевшему искушению. Пусть Белла сколько угодно прикрывается влюбленностью в другого мужчину, но отрицать тот факт, что она все еще его хочет, невозможно. Эдуардо увидел в ее глазах голод и дикую страсть, которые она изо всех сил пыталась скрыть.

Он все еще помнил вкус ее губ.

По прошествии стольких лет он все еще помнил их горячую влажную сладость и как они касались его. Его тело напряглось от желания, когда он представил, как дотрагивается до нее, чувствует ее мягкость, обнимает женщину…

С той ночи Эдуардо не прикасался к Белле. До сегодняшнего дня. Это походило на прикосновение к проводу, находящемуся под напряжением. Его пальцы все еще горели. А кровь бурлила в жилах.

Он хотел Беллу.

Он желал ее.

Однако в глубине души Эдуардо был против этого. Белла была единственным человеком, который заставлял его терять контроль над собой, а контроль был для него всем. Эдуардо не гордился тем, что произошло между ними много лет назад. Он сделал это в порыве страсти, не внимая голосу разума. Белла имела над ним огромную власть.

И до сих пор имеет.

Белла всегда изображала аристократку с голубой кровью. Она смотрела на Эдуардо сверху вниз, как будто он только что выполз из болота, покрытый грязью. Больше всего на свете он хотел поставить ее на место.

И неожиданное появление Беллы сыграло ему на руку.

Он улыбнулся. Мисс Хавертон может являться и раздавать указания, как будто он простой слуга, которому платят за выполнение всех ее капризов, но она помнит, что написано в завещании ее отца.

Он — главный.

И он не позволит ей забыть об этом.

Белла вошла в холл и ощутила пустоту, отозвавшуюся тупой болью в груди. Не чувствовалось запаха табака. Не было слышно постукивания трости о паркет и тихой классической музыки. Не было слышно даже монотонного пения миссис Бейкер в кухне и такого домашнего громыхания посуды. Не пахло домашней выпечкой. Только запах свежей краски и методичное тиканье дедушкиных часов. Тик-так, тик-так.

Она прошлась по нижнему этажу особняка, по свежевыкрашенной кухне и оранжерее. Гостиная, окна которой выходили в сад, на озеро и поля, тоже претерпела некоторые изменения. Эдуардо провел последние пять лет, возвращая усадьбе былой лоск. Почти все он сделал сам. Конечно, у него были средства, он мог с легкостью нанять целую бригаду, но, похоже, ему нравилось все делать своими руками.

Белле было семь лет, когда Эдуардо появился в Хавертоне. Это произошло спустя год после отъезда Клодии. Ее отец нанял Эдуардо для участия в каком-то проекте. Однако Белла предполагала другое: Годфри хотел отвлечься от мыслей о побеге молодой жены и от воспитания маленького ребенка, оставленного на его попечение.

Эдуардо выгоняли из всех приемных семей, в которые он попадал. К шестнадцати годам он совершил столько мелких правонарушений, что их хватило бы для заключения его в колонию для несовершеннолетних. Белла помнила угрюмого подростка с отвратительным характером. Казалось, он всегда ходил с мрачным видом. Эдуардо решал проблемы при помощи кулаков. Он ругался как сапожник. Он был невоспитан. У него не было друзей. Только враги.

Однако ее отец каким-то образом разглядел в угрюмом подростке потенциал. Под твердой и терпеливой опекой Годфри Хавертона Эдуардо окончил школу и поступил в университет, где изучал финансы.

Эдуардо воспользовался шансом, который ему представился. Годфри одолжил ему небольшую сумму, и он приобрел свою первую недвижимость, затем раздробил ее. Доход Эдуардо вложил в другую недвижимость, которую отреставрировал и продал. Его бизнес разросся, стал успешным и продолжал набирать обороты. Он также управлял собственностью Годфри, которая по достижении Беллой двадцатипятилетнего возраста должна отойти ей. Оставался целый год до получения огромного наследства. А Эдуардо был занозой, от которой ей не терпелось избавиться.

Каждый месяц он переводил на ее банковский счет месячное содержание. Как правило, этой суммы хватало, но иногда возникали непредвиденные расходы, и Белле приходилось унижаться, прося у него денег. Ее злило, что отец назначил опекуном Эдуардо, а не кого-то более непредвзятого. Годфри доверял ему больше, чем дочери, и это обижало ее. Завещание только усилило ее неприязнь к Эдуардо. Но самым обидным стало то, что отец оставил ему ее отчий дом. Белла любила Хавертон. Усадьба была тем местом, где она провела самые счастливые дни своей жизни, до того, как ушла ее мать. А теперь она принадлежала Эдуардо, и ничего с этим Белла поделать не могла.

С каждым годом она ненавидела его все сильнее. Ненависть медленно разгоралась внутри, и она не представляла, что способно ее унять.

Эдуардо был врагом, и Белла не могла дождаться дня, когда он перестанет контролировать ее жизнь.

Молодая женщина прошлась по этажам, заглядывая в каждое окно. Вид из них будил воспоминания о детстве, проведенном здесь. Ее детская находилась на самом верху, рядом с комнатой няни и огромной игровой комнатой. Детская не была переделана, что удивительно. Даже некоторые ее вещи все еще оставались там. Почему Эдуардо не упаковал все это и не отправил ей?

Войдя в детскую, Белла словно вернулась в прошлое, во времена, когда жизнь была куда менее сложной. Она подняла с пола игрушечного медведя в выцветшей синей жилетке и вдохнула аромат детской наивности и безмятежности. Белла была абсолютно счастлива, пока не ушла ее мать. Жизнь казалась ей идеальной. Но она была слишком юна, чтобы осознать все подводные камни брака ее родителей.

Оглядываясь в прошлое, Белла теперь понимала, что Клодия была капризной и ветреной женщиной, которой очень быстро опостылела деревенская жизнь. Она жаждала внимания и восхищения. Поначалу брак с состоятельным человеком, который был на двадцать пять лет старше, казался ей увлекательным, но со временем Клодия поняла, что ее свободная, полная развлечений жизнь окончена.

Белла могла понять разочарование и одиночество, которые испытывала ее мать, но почему Клодия бросила ее? Неужели она совсем не любила дочь? Неужели новый возлюбленный значил для нее больше, чем дитя, которому она подарила жизнь?

Боль не отпускала Беллу. Она старалась подавить ее всеми возможными способами, но время от времени боль возвращалась. Белла по-прежнему помнила то опустошение, которое она чувствовала, когда мать ушла. Белла стояла тогда на парадной лестнице, не понимая, что происходит. Почему мамочка уходит? Куда она идет? Когда вернется? Она когда-нибудь вернется?..

Белла глубоко вздохнула и выглянула в окно. Заметив движение в саду, она положила медведя на место и подошла ближе.

Эдуардо спускался к озеру, за ним бежал Фергус. Эдуардо постоянно останавливался, чтобы старый пес его догнал, и перед тем, как идти дальше, трепал Фергуса за ухом.

Его забота и внимание не вписывались в образ замкнутого одиночки, который нарисовала себе Белла.

Прежде он не проявлял привязанности к кому-либо. Эдуардо не горевал о Годфри после его кончины, хотя, по правде сказать, Беллы не было рядом, чтобы заметить это. У него было каменное лицо на похоронах, и он едва сказал пару слов ей или кому-нибудь из собравшихся. На оглашении завещания Эдуардо не выглядел удивленным, из чего она сделала вывод, что он принимал участие в его составлении.

В тот день Белла устроила ему разнос. Она кричала и ругалась. Она чуть не ударила его. Но ни один мускул на лице Эдуардо тогда не дрогнул. Он только снисходительно смотрел на нее и выслушивал ее желчные тирады, словно она была испорченным и своенравным ребенком, бьющимся в истерике.

Белла, разочарованно вздохнув, отошла от окна. Она не знала, как вести себя с Эдуардо. Она никогда этого не знала. Белла пыталась его игнорировать — как слугу, как человека, которого ей приходится терпеть, — обращаясь к нему только в случае крайней необходимости. Но его присутствие всегда заставляло ее нервничать. Собственно, она нервничала, стоило ему лишь взглянуть на нее. Эдуардо заставлял ее чувствовать то, что не следовало. Делал ли он это намеренно? Возможно, он стремился продемонстрировать свое превосходство.

Эдуардо всегда считал Беллу испорченной принцессой, поверхностной тусовщицей, которая тратит деньги так, будто они вот-вот выйдут из моды. Раньше она изо всех сил старалась его понять. Белла чувствовала, что мир, из которого пришел Эдуардо, разительно отличается от мира, в котором жила она, но расспросы о детстве он всегда грубо прерывал просьбой не лезть не в свое дело. Самым отвратительным было то, что, по всей видимости, Эдуардо пожаловался Годфри, и отец запретил Белле задавать ему вопросы о детстве. Он настаивал, что Эдуардо надо дать шанс. Пусть он забудет темное прошлое. Подобные разговоры возвели очередную стену между Беллой и отцом, заставляя ее почувствовать себя еще более одиноко.

Со временем ее сочувствие к Эдуардо переросло в неприязнь, а позднее — в ненависть.

Будучи подростком, Белла дразнила его игривыми взглядами, пытаясь вызвать в нем хоть какую-то реакцию. Его замкнутость бесила девочку. Она привыкла к мужскому вниманию, к мальчикам, вечно крутящимся вокруг и говорящим ей комплименты.

А Эдуардо никогда ничего подобного не делал.

Он видел в ней только назойливого ребенка. Но в ту ночь, в библиотеке, Белла перешла грань дозволенного. Набравшись храбрости благодаря найденному ею бренди, она решила во что бы то ни стало добиться внимания Эдуардо. Белла уселась на стол в короткой юбке и в блузке с расстегнутыми верхними пуговицами, открывавшими ложбинку между грудями, наметившуюся всего пару лет назад.

Когда Эдуардо вошел, он встал как вкопанный, увидев, что она расположилась на его столе, как танцовщица бурлеска. По обыкновению он начал рычать, чтобы Белла убиралась из его кабинета. Но она не удрала, как провинившийся ребенок. Белла соскользнула со стола, подошла к нему и медленно провела пальцами по его груди. Даже в тот момент Эдуардо удержался. Он стоял, будто каменный, но Белла почувствовала свою силу, увидев, как он нахмурился и начал прерывисто дышать. Она прижалась к нему, вдыхая его мужественный запах, и позволяя ему ощутить ее аромат.

Белла все еще помнила тот момент, когда Эдуардо сдался. Он колебался, стараясь держать себя в руках, какие-то секунды, но в конце концов грубо схватил девушку. Она сначала подумала, что он хочет оттолкнуть ее, однако Эдуардо впился в ее губы. Это был голодный и разочарованный поцелуй, злой и жаждущий, такой запретный и такой сладкий. Этот поцелуй потряс ее до глубины души. И когда Эдуардо смог оторваться от губ Беллы и оттолкнул ее, она увидела, что такое же потрясение испытал и он…

Белла отогнала мысли о прошлом. Сейчас ей надо было думать о будущем.

Будущем, которого не было бы без помощи Эдуардо.

Когда Белла вернулась из ванной, от вина не осталось и пятнышка, а на полу не было ни единого осколка. Фергус все так же лежал на своей подстилке рядом с плитой. Эдуардо выкладывал на блюдо аппетитную курицу и нечто, божественно пахнущее томатами.

— Хочешь поесть здесь или в столовой? — спросил он, не поднимая головы.

— Здесь, — кивнула она. — Похоже, Фергус уже устроился на ночь.

— Он еле забрался по ступеням, — заметил Эдуардо, поставив блюдо перед ней. — В последнее время Фергус сильно сдал.

— Сколько ему лет? — Белла нахмурила лоб, пытаясь вспомнить. — Семь?

— Восемь. Твой отец купил его в тот год, когда ты решила не приезжать в Хавертон на Рождество.

Белла поникла при воспоминании о том, что тогда она предпочла развлечения своему отцу. И не только для того, чтобы избежать встречи с Эдуардо после того поцелуя. Отношения с отцом сильно изменились из-за отъезда матери. Он ушел с головой в дела, часами сидя в кабинете или уезжая в командировки, а Белла оставалась на попечении нянек.

Даже когда Годфри бывал дома, создавалось впечатление, что он не замечает дочку. Беллу огорчало, что она не могла сблизиться с отцом. Она боялась, что и он бросит ее, но тем не менее упрямо продолжала делать все, чтобы отдалиться еще больше. Белла винила отца в том, что мать уехала, и вела себя отвратительно. Она закатывала ужасные истерики, кричала, ругалась и всеми силами старалась усложнить его жизнь. Няни, которых нанимал Годфри, не задерживались в усадьбе. В конце концов Белла скрепя сердце согласилась на учебу в школе-пансионе.

— Как думаешь, папа был одинок? — спросила она. — Он скучал по мне?

— Конечно скучал, — нахмурился Эдуардо.

— Он мне никогда об этом не говорил.

— Это было не в его духе.

Белла сосредоточенно терла край тарелки.

— После ухода матери… мы отдалились. Папа закрылся, полностью уйдя в работу. Я считала, ему все равно, что со мной. Наверное, я напоминала свою мать.

— Годфри было больно, — сказал он. — Измена твоей матери вывернула ему всю душу.

Чувство вины охватило Беллу. Она лишь усиливала горечь отца. Почему она была такой эгоисткой? Почему не успокоила его вместо того, чтобы отталкивать? Она причинила ему боль, так же как и ее мать.

Молодая женщина взглянула на Эдуардо:

— Тебе было не наплевать на него, ведь так?

— У Годфри были недостатки, — ответил он, — но в целом он был хорошим человеком. Я его очень уважал.

— Думаю, он считал тебя сыном, о котором всегда мечтал. — Белла опустила голову. — Я ревновала. Чувствовала, что недостаточно хороша.

Эдуардо снова нахмурился:

— Он любил тебя больше жизни.

Она пожала плечами:

— Я была всего лишь девчонкой. А отец принадлежал к тому поколению, которое считало, что сыновья для мужчины — все. Папа любил меня, но я всегда знала, что в глубине души он уверен, что я такая же, как мать. Подозреваю, что именно по этой причине он все организовал так, как организовал. Он думал, что у меня не хватит ума принимать решения самостоятельно.

— Годфри боялся, что ты будешь слишком доверчивой, — ответил Эдуардо. — Он не хотел, чтобы тебя одурачили пустыми разговорами или одурманили лживым обаянием.

— И он назначил опекуном тебя, — скривилась Белла, — человека, который никогда не тратит время на пустые разговоры.

Эдуардо медленно отпил вина из бокала.

— Я могу быть обаятельным, если нужно.

Она усмехнулась:

— Хотелось бы посмотреть на это.

Повисла неловкая пауза.

— Ты сегодня очень красивая, — заметил он.

Белла беспокойно заерзала на стуле:

— Эдуардо, перестань.

— Я порой представляю, как мы занимаемся любовью.

Она покраснела до корней волос:

— Ты не обаятельный, ты пошлый.

Эдуардо наклонился вперед, упершись руками в стол:

— Я прямо-таки ощущаю тебя в своих объятиях.

Чувствую, как твое тело обвивает меня. И ты тоже это чувствуешь. Ты чувствуешь, как я вхожу в тебя. Верно?

Молодая женщина нервно сглотнула:

— Зачем ты это говоришь?

Он откинулся на спинку стула и взял бокал.

— Я хочу тебя, моя красавица.

Она высокомерно посмотрела на него:

— Я не твоя. И ты не можешь меня хотеть.

Эдуардо с вызовом взглянул на Беллу, и от этого у нее побежали мурашки по всему телу.

— Ты всегда была моей, Белла, — протянул он. — Поэтому ты ненавидишь меня. Просто ты не желаешь признать, что хочешь меня. Ты стыдишься, что хочешь того же, что и я. Так не принято в великосветском кругу, в котором ты вращаешься, верно? Тебе не стоит общаться с таким невоспитанным чурбаном, как я. Тебе следует смешивать свою кровь исключительно с голубой, однако ты ничего не можешь с собой поделать, ведь так? Ты хочешь меня.

— Лучше уж свариться в кипящем масле, — процедила она, потупив взгляд. — Ты не имеешь права разговаривать со мной в таком ключе. Я не сделала ничего, что дало бы тебе повод думать, что я… фантазирую о тебе. — «Ну, по крайней мере, с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать лет», — мысленно добавила Белла. — Для тебя нет места в моей жизни. Не было и не будет.

Эдуардо лениво потянулся.

— Вся твоя жизнь связана со мной. Ты ничего не можешь сделать без меня. Я могу прекратить выплачивать твое ежемесячное содержание прямо сейчас, если сочту это оправданным.

Сердце Беллы отчаянно забилось.

— Ты не посмеешь это сделать.

«Боже, пожалуйста, только не это!»

— Изучи еще раз дополнение, набранное мелким шрифтом, в завещании твоего отца, — посоветовал он. — Давай! Номер юриста есть в моем телефоне.

Белла посмотрела на протянутый ей телефон и вздохнула. Было очевидно, что Эдуардо не стал бы предлагать ей связаться с юристом, если бы это не было правдой. Завещание отца было составлено очень мудрено. Белла читала его много лет назад, но оно пестрело юридическими терминами, и она практически ничего не поняла. А назначение Эдуардо опекуном еще больше все усложняло.

— Что я должна сделать, чтобы доказать, что я достаточно взрослая и могу принимать собственные решения, включая выбор человека, за которого выйду замуж?

Он бросил на нее обезоруживающий взгляд:

— Я не против твоего замужества. Просто хочу убедиться, что ты это делаешь, исходя из правильных побуждений.

Белла насупилась:

— Я люблю этого человека и хочу провести с ним всю оставшуюся жизнь.

— Люди женятся по многим причинам: по расчету, для того, чтобы перераспределить семейное состояние, по договоренности между семьями. И это далеко не все.

— Почему тебе так сложно принять тот факт, что я действительно люблю Джулиана?

— И что же ты в нем любишь?

Белла восприняла его прямой взгляд как вызов. Этот взгляд как будто пронзал женщину насквозь, проникал в самые потаенные места, где прятались все ее комплексы.

Белла не желала отвечать на подобные вопросы. Что она любит в Джулиане? Да просто любит его. Он стал для нее идеалом; с ним она чувствовала себя особенной.

С ним Белла чувствовала себя защищенной.

Она отвернулась и ответила:

— Я люблю в Джулиане то, что он много сил и времени тратит на людей, которым меньше повезло в жизни. Он заботится о них. Обо всех людях. И не важно, богат человек или беден. Для него не существует разницы.

В комнате повисла неловкая тишина.

— Что-нибудь еще? — поинтересовался Эдуардо.

Она облизнула пересохшие губы:

— Мне нравится, что он любит меня и не боится об этом сказать.

— Слова ничего не значат. Кто угодно способен их произнести. Важно, правдивы ли они.

На этот раз Белла пристально посмотрела на Эдуардо:

— А ты когда-нибудь любил?

Уголки его губ приподнялись, как будто в ее вопросе он нашел нечто забавное.

— Нет.

— Похоже, ты уверен в этом.

— Да.

— Даже не пытался влюбиться?

— Нет.

— Значит, сексом ты занимаешься исключительно для разрядки?

Чем дольше Эдуардо смотрел на нее, тем сильнее разгорался огонь в его глазах.

— Это единственная причина, по которой я занимаюсь сексом. — Он сделал паузу, не спуская с нее глаз. — А ты?

Белла почувствовала, как мелкая дрожь охватывает все ее тело. Она трепетала от желания, ощущая его каждой клеточкой. Белла положила ногу на ногу, отчего на нее нахлынули порочные мысли. Ей показалось, что Эдуардо добирается до самой ее женской сути. Он ласкал ее своим взглядом, мысленно занимался с ней любовью. Она читала это на его лице. Об этом говорили изгиб чувственных губ и слегка прикрытые глаза, изучающие ее губы.

Белла ощущала этот мысленный поцелуй, словно Эдуардо действительно нагнулся к ней, и их губы встретились. Губы Беллы пересохли, грудь набухла и стала чувствительной, а в трусиках появилась влага. Знает ли он, какую власть имеет над ней?

Ну конечно знает.

— Ты не ответила на мой вопрос.

Белла почувствовала, как румянец вновь заливает ее щеки:

— Потому что это не твое дело.

— Ты первая спросила, — заметил Эдуардо. — Я ответил честно и жду от тебя того же.

Она поджала губы:

— Секс является важной частью близких отношений. Это шанс воссоединиться на физическом и эмоциональном уровне. Секс делает связь между любящими людьми еще крепче.

— Звучит так, будто ты цитируешь учебник. — Уголки его губ все еще были вздернуты в усмешке. — Так как насчет честности? Скажи мне, что ты на самом деле думаешь?

Румянец на щеках Беллы стал почти бордовым, ей было жарко. Обжигающе жарко. Она никогда ни с кем об этом не говорила, даже со своими подружками.

Секс был той стороной жизни, с которой у нее еще не все ладилось. Белле не нравилось собственное тело, и почти все время, занимаясь сексом, она беспокоилась, не заметен ли целлюлит на ее бедрах и не сравнивает ли партнер ее грудь с грудью другой женщины.

Что касается наслаждения, это тоже был сложный вопрос. Белла никогда не испытывала оргазм, не могла расслабиться и постоянно сдерживала себя.

Вот почему Джулиан стал для нее глотком свежего воздуха. Он не давил на нее и не требовал секса. Он утверждал, что у него не было секса и не будет, пока он не женится. Джулиан дал обет и собирался следовать ему. Белла нашла это таким милым, таким очаровательным, что решила: он станет для нее идеальным мужем.

— Думаю, к сексу все относятся по-своему, — наконец сказала она. — То, что хорошо для одного, может быть не совсем хорошо для другого. Главное — чувствовать себя комфортно, чтобы полнее выразиться… сексуально.

— Откуда же ты знаешь, что с Джулианом тебе будет комфортно?

Белла взяла бокал — просто для того, чтобы занять чем-то руки.

— Я не сомневаюсь, что он всегда будет относиться ко мне с должным уважением. Джулиан считает, что секс это дар божий, а не удовлетворение собственных нужд.

Эдуардо фыркнул:

— Ты имеешь в виду, что перед тем, как постелить супружеское ложе в брачную ночь, он помолится?

Белла устало на него посмотрела:

— Ты безбожник.

— А ты маленькая дура, — парировал он. — Ты даже представления не имеешь, во что ввязываешься. А что, если он не тот, за кого себя выдает? Может, это его целомудрие — всего лишь уловка, чтобы заполучить твои деньги?

— Ради бога!

— Правда, Белла. — Его взгляд внезапно стал серьезным. — Ты одна из самых богатых женщин Британии. Неудивительно, что мужчины толпятся у твоего порога.

Белла пригвоздила его к стулу ледяным взглядом:

— А тебе не приходило в голову, что они поступают так из-за моей ослепительной красоты и яркой индивидуальности?

Эдуардо открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же закрыл. Он глубоко вздохнул и убрал со лба прядь волос.

— Твоя красота и яркая личность не подвергаются сомнениям, однако тебе следует быть более объективной.

Белла уселась поудобнее.

— И это говорит человек, который все измеряет чеками и финансовыми отчетами. — Она закатила глаза. — Неужели ты никогда не совершаешь неожиданных, спонтанных поступков?

Эдуардо пристально посмотрел на нее:

— Принимать решения, ни на чем не основываясь, я не желаю. Представление о ком-либо может быть затуманено увлеченностью. Чем сильнее увлеченность, тем сложнее увидеть, каков на самом деле тот или иной человек.

— Когда ты стал таким циничным? — спросила Белла.

Эдуардо внимательно посмотрел на свой бокал:

— Я таким родился.

— Я тебе не верю.

Он посмотрел ей в глаза все с той же полуулыбкой:

— Все пытаешься спасти мою грешную душу, Белла? Я думал, ты давно сдалась.

— Ты кому-нибудь рассказывал о своем детстве? Откуда ты? — не унималась она.

Его лицо превратилось в каменную маску.

— Нечего рассказывать.

— У тебя должны были быть родители. Мать, по крайней мере. Кто она?

— Белла, оставь.

— Ты должен хоть что-то помнить о своем детстве, — давила на него Белла. — Забыть абсолютно все невозможно. Ты же не родился подростком, имеющим проблемы с законом.

Эдуардо недовольно фыркнул и потянулся за бокалом.

— Я почти не помню свое детство.

Белла наблюдала, как его адамово яблоко ходит вверх-вниз. Несмотря на маску, которую надел Эдуардо, в том, как он глотал вино, ощущалась какая-то злость и еще что-то. Она пока не могла разобрать, что это.

— Расскажи, что помнишь.

Повисла мертвая тишина, воздух стал таким плотным, что казалось, потолок медленно опускается и кислорода становится все меньше.

Белла продолжала рассматривать лицо Эдуардо. Маска исчезла всего на секунду, однако она успела разглядеть бьющуюся на виске вену. Морщинки вокруг рта стали глубже, словно он пытался сдержать некую эмоцию, похороненную глубоко внутри. Ноздри Эдуардо раздувались при каждом выдохе. Она заметила, как он сжал бокал в руке — так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Почему тебя выгоняли из всех приемных семей?

Их взгляды встретились. Его глаза потемнели, а где-то в их глубине вспыхивали искорки, от которых у Беллы подгибались колени.

— С чего ты взяла, что меня выгоняли? — спросил он с улыбкой, больше похожей на оскал. — Я был бунтарем. Изгоем. Испорченным до мозга костей. Не заслуживающим прощения.

От этих слов у Беллы пересохло во рту. Настроение Эдуардо пугало ее, но она была полна решимости узнать о нем как можно больше. Его загадочная натура вызывала у нее неподдельный интерес. Белла всегда находила его сдержанную и отстраненную манеру поведения неотразимой.

— Что случилось с твоими родителями?

— Они умерли, — сказал он так, будто это ничего для него не значило. На его лице не мелькнуло ни одной эмоции. Не было даже намека на эмоцию. Это по-прежнему была каменная, ничего не выражающая, непроницаемая маска.

— Значит, ты сирота? — предположила Белла.

— Значит, да, — усмехнулся Эдуардо, одним глотком осушив бокал. — Сирота.

— Сколько тебе было лет, когда они умерли?

Казалось, прошел целый год, прежде чем он ответил. Каждая секунда затянувшейся паузы была невыносимо долгой. Это была немая борьба, но, как подозревала Белла, не между ней и Эдуардо. Два разных человека боролись в нем: одиночка, которому никто не был нужен, и человек под маской, который втайне нуждался в близком друге.

— Я не помню отца, — произнес Эдуардо все с тем же равнодушным выражением.

— Он умер, когда ты был совсем маленьким? — не отставала Белла.

— Да. — Его лицо не выражало абсолютно ничего. Ни намека на печаль или на сожаление о потере.

Белла подождала пару минут перед тем, как спросить:

— Что с ним случилось?

Сначала она подумала, что ответа не последует. Пауза тянулась и тянулась, и казалось, ничто уже не нарушит тишину.

— Он ехал на мотоцикле и попал в аварию, — наконец ответил Эдуардо. — На нем не было шлема. Хотел покрасоваться.

Белла не отступала:

— А твоя мать?

Его губы едва заметно дрогнули.

— Мне было пять лет. — Он отпил глоток вина, опустил глаза и стал крутить бокал в руках, сосредоточенно рассматривая жидкость, плещущую о стекло.

— Что с ней случилось?

— Она умерла.

— Как?

Снова наступила мертвая тишина.

— Самоубийство.

Белла открыла рот. Ей не хватало воздуха.

— Это ужасно!

Эдуардо равнодушно пожал плечами.

— Все равно после смерти отца она и не жила толком. — Он запрокинул голову и опять разом осушил бокал, а затем с глухим стуком поставил его на стол.

Белла нахмурилась, представив Эдуардо маленьким одиноким мальчиком-сиротой. Она была подавлена, когда ушла ее мать, но, по крайней мере, Клодия жива. Как он справился с потерей матери в таком юном возрасте?

— Твой отец был итальянцем?

— Ага.

— А мать?

— Англичанкой. Она познакомилась с моим отцом в командировке в Италии.

— А кто о тебе заботился, когда она умерла?

Эдуардо бросил салфетку на тарелку и отодвинулся от стола. Все его эмоции скрывались под бесстрастной маской, словно комната за запертой дверью.

— Надо выгулять Фергуса, — заявил он.

На лбу Беллы проступили морщинки, пока она наблюдала, как он выходит из комнаты. Эдуардо только что рассказал ей то, чем, она была уверена, он не делился с ее отцом. Отец говорил, что Эдуардо постоянно отказывался обсуждать свое детство, и он на него не давил. Как и отец, Белла считала, что Эдуардо стыдится своего происхождения, учитывая, насколько оно отличается от ее родословной. Эдуардо провел юность, бунтуя против тех людей, которые больше всего хотели ему помочь. И в разговоре с ней он использовал именно те слова, которыми его могли охарактеризовать органы опеки: бунтарь, изгой, испорченный до мозга костей, не заслуживающий прощения. Был ли он таким? Почему он перестал доверять людям? Почему стал закрытой книгой?

И почему, черт возьми, ее это волнует?

Эдуардо — ее враг.

Он ненавидит ее так же, как и она его.

Белла поджала губы, посмотрев на стул, на котором только что сидел Эдуардо. Ее не должно волновать, что с ним случилось. Он всегда был грубым и неприветливым. Он, совершенно очевидно, втерся в доверие к ее отцу и получил контроль над ней самой. С тех пор как она появилась здесь — к слову сказать, в своем доме, — он издевался и насмехался над ней. Эдуардо угрожал расстроить ее свадебные планы. Он был помехой, кирпичной стеной, которую ей надо было либо преодолеть, либо сломать.

Но почему же ее волнует его прошлое?..

Эдуардо терпеливо ждал, пока Фергус обнюхивал каждое дерево и каждый куст в саду. Уже показалась луна, и она смотрела на мужчину и пса, словно мудрое молчаливое око. Воздух в саду был прохладным и свежим, а запах влажной земли казался тонизирующим благовонием.

Он прочистил Эдуардо голову.

Вернул в реальность.

Напомнил, как далек он сейчас от прежней жизни, жизни, в которой он ничего не контролировал. В которой не было надежды, только боль и бесконечное страдание.

Хавертон был единственным местом, которое Эдуардо считал своим домом. Точнее, единственным местом, которое он хотел называть своим домом.

Эдуардо сжал кулаки, но через мгновение медленно разжал. Прошлое осталось в прошлом, и нельзя допустить, чтобы Белла лезла ему в душу, играя его сердцем, покрытым шрамами, которые никому не следовало видеть. Шрамы на теле были лишь царапиной по сравнению со скрытыми шрамами. Эдуардо не выносил жалость. Он терпеть не мог праздное людское любопытство и интерес к тому, что он изо всех сих старался забыть. Эдуардо не хотел быть жертвой и не желал тратить время на людей, строивших из себя жертв.

Он был борцом.

Он не позволит своему прошлому бросить тень на будущее. Он всем доказал, что они ошибались на его счет. Он сделал себя сам, воспользовавшись каждым шансом, который давал ему Годфри Хавертон. Эдуардо получил образование. Он разбогател. Он имел все, о чем только мог мечтать, когда был забитым маленьким мальчиком, уворачивающимся от пьяных кулаков жестокого отчима-садиста. Мечтая о будущем, он забывал то, что когда-то с ним происходило. Эдуардо представлял себе дорогие автомобили, огромные угодья, загородный дом, красивую женщину и дизайнерскую одежду.

Он осуществил свою мечту.

Хавертон принадлежал ему: каждое поле и пастбище, каждый холм и каждая кочка, озеро, леса и, самое главное, особняк, его королевская резиденция, символизирующая, что прошлое осталось далеко позади.

Никто не сможет отобрать у него Хавертон. Никто не сможет выкинуть его на улицу в холодную и промозглую погоду. Никто не сможет оставить его без крыши над головой.

В детстве Эдуардо мечтал о доме, который стал бы его крепостью, его замком, его тылом. Его настоящим домом.

Годфри знал, как много усадьба значит для Эдуардо: впервые в жизни здесь он почувствовал себя в безопасности, пустил корни и познал дружбу и понимание. В стенах этого дома он научился всему. Незадолго до приезда в Хавертон Эдуардо почти сдался и махнул на себя рукой. Но Годфри, с его терпеливой и спокойной манерой общения, разбудил в нем что-то. Он не давил на Эдуардо, не шантажировал, не принуждал, он просто взрастил в мальчишке ростки надежды, которые в конце концов превратились в уверенность, что жизнь можно изменить, что можно стать кем-то большим, чем жертвой обстоятельств и жестокости.

Эдуардо Силвери больше не был забитым брошенным мальчиком, который никого не любил, и которого не любил никто, не был зацикленным на своих обидах подростком, бунтующим против целого мира.

Ему не был нужен никто, кроме его самого, он был самодостаточен. Ему не требовались узы и обязательства, которые другие считают неотъемлемой частью жизни. Эдуардо никогда не видел брак и семью в своей картине идеального будущего. Жизнь слишком переменчива. Что, если с ним случится то же, что с его отцом, а жена и ребенок останутся совсем одни и станут легкой добычей для грубых и бессовестных грабителей, которые готовы на все ради денег на выпивку и наркотики?

Нет. Ему было хорошо и одному.

Следующие несколько дней Белла старательно избегала Эдуардо. Она встретилась с парой старых приятелей и обедала вне дома, чтобы не оставаться с ним наедине.

Но к концу недели ей стало скучно и неспокойно. Она не получала вестей от Джулиана с тех пор, как он уехал с миссией в горы, где плохо принимался сигнал телефона. Чем больше времени проходило, тем незащищеннее она себя чувствовала. Ей нужны были поддержка и одобрение Джулиана. Она нуждалась в его энтузиазме и позитивном отношении к жизни.

Где-то в глубине души Беллу начали одолевать сомнения: впишется ли она в жизнь миссионера? Ее восхищали преданность и вера Джулиана, но иногда в голову закрадывались грешные мысли. Способен ли он быть таким же страстным в отношении чего-либо, не касающегося спасения мира? Белла понимала, что эгоистично, с ее стороны, хотеть быть центром его вселенной, однако не могла не думать об этом. Любит ли ее Джулиан так, как она мечтает?

Уход матери, когда Белла была еще совсем ребенком, повлиял на ее восприятие отношений между людьми. Она влюблялась быстро и сильно, но в конце концов оставалась с разбитым сердцем, когда предмет любви бросал ее. Был ли отъезд Джулиана его способом отдалиться от нее? Нет. Белла была уверена, что он ее любит, но его любовь не была всеобъемлющей и страстной.

Это была спокойная любовь.

Любовь, которая будет сопровождать ее и в горе, и в радости. Любовь, которая станет оплотом семьи, твердо стоящей на ногах.

Это было то, чего хотела Белла. То, что ей было нужно. Она не желала походить на свою мать, перепархивающую из одних объятий в другие, еще более горячие, и всегда остающуюся ни с чем.

Белла была против катания на американских горках страсти, ей хотелось размеренного движения вперед.

Она стояла у холодильника, ища, чем бы перекусить, когда Эдуардо вошел в кухню.

— Сегодня обедаешь дома? — поинтересовался он, вешая пиджак на крючок за дверью.

Белла с виноватым видом закрыла холодильник:

— Я, пожалуй, поем позже.

— Я могу быстро приготовить что-нибудь для нас обоих, — сказал Эдуардо. — Тебе не нужно прятаться в своей комнате.

— Я не прячусь. Я хотела встретиться с друзьями.

Он что-то пробурчал себе под нос и подошел к раковине, чтобы вымыть руки.

— Дай мне полчаса, — проговорил Эдуардо чуть громче. — Мне нужно поработать за компьютером.

— Кто научил тебя готовить? — спросила Белла.

Он вытер руки бумажным полотенцем и выбросил его в ведро.

— Никто. Я нигде не жил достаточно долго, чтобы чему-нибудь научиться.

— А в какой семье ты оставался дольше всего?

Эдуардо почувствовал, как в нем нарастает напряжение. Он ненавидел вспоминать свое прошлое, не говоря уже о том, чтобы рассказывать о нем. Эдуардо хотел навсегда забыть его, стереть. Он почти добился этого. Но каждый раз, когда Белла заводила эти разговоры, его голова начинала раскалываться от тяжелых воспоминаний. Они вырывались из самых укромных уголков его памяти, куда он их спрятал много лет назад.

— Может, хватит вопросов? Я сегодня не в настроении.

— Ты постоянно не в настроении, — парировала она. — Ты словно закрытая книга. У многих людей было сложное детство. Не понимаю, зачем нужно быть таким скрытным.

Эдуардо подошел вплотную к ней, наблюдая, как округляются ее глаза.

— Ты играешь с огнем, — предупредил он. — Впрочем, полагаю, тебе это и так известно.

Повисла тишина.

— Я знаю тебя с детства и в то же время не знаю совсем, — хрипло произнесла Белла.

Он положил руки ей на плечи и посмотрел на ее губы, созданные для поцелуев. Желание охватило Эдуардо, каждую его клеточку, каждый нерв. Белла действовала на него как наркотик, и он не сомневался: одного раза будет достаточно для привыкания. Годами Эдуардо представлял, как она подходит к нему с желанием в глазах. И теперь он тоже видел в глазах Беллы страсть и жажду.

Она метнула взгляд на его губы и снова посмотрела ему в глаза:

— Я хочу знать, кто ты. Кто ты на самом деле.

— Я такой, какой есть, — ответил Эдуардо.

— Я хочу разобраться, почему ты такой закрытый. Ты всех отталкиваешь. Почему?

Эдуардо сильнее сжал ее плечи:

— Я же не отталкиваю тебя сейчас? На самом деле я собираюсь сблизиться с тобой.

Белла почувствовала, как его тело прижимается к ней. Эдуардо одолевало дикое желание, распространяющееся по телу со скоростью лесного пожара. Он опустил голову, приблизив свои губы к ее, остановился, чтобы дать Белле время уйти, если она того пожелает, однако женщина не шелохнулась. Вместо этого она приоткрыла рот, когда Эдуардо склонился над ней. Он слегка коснулся ее языка своим, дразня предстоящим наслаждением. Ее тело немедленно откликнулось, и Белла тихонько застонала, когда он снова едва прикоснулся к ее языку.

Она обвила руками шею Эдуардо, провела рукой по его волосам, страстно прижимаясь бедрами к его бедрам. Возбуждение мужчины становилось все более мучительным от ее прикосновений, ее чувственного, податливого и гибкого тела.

Эдуардо жадно впился в губы Беллы, как голодный человек набрасывается на сочный кусок мяса. Он наслаждался их нежным вкусом.

Белла была такой, как он мечтал: сладкой и одновременно пылкой, застенчивой и в то же время требовательной. Она дарила ему наслаждение, томно постанывая, пока его язык проникал все глубже, овладевая ею, желая ее целиком. Без остатка.

Запах духов Беллы кружился в воздухе, дразня и маня ароматами жарких летних ночей. От ее опьяняющего запаха у Эдуардо закружилась голова, и он не верил в реальность происходящего.

Он неуклюже провел рукой по ее шелковистым волосам. Стройные бедра Беллы прижимались к нему все сильнее. Женщина желала мужчину.

Близость с ней была мучительной, она словно высасывала его суть. Возбуждение Эдуардо достигло высшей точки. Хотел ли он когда-нибудь кого-нибудь так же сильно? Он ни о чем не мог думать, кроме жажды овладеть Беллой. Его тело напряглось от желания, стало горячим и отзывчивым.

Правая рука Эдуардо скользнула под блузку Беллы, лаская грудь в кружевном бюстгальтере. Ее мягкость и изящная форма будоражили его. Воспоминания о давней ночи в библиотеке бесстыдно дразнили воображение мужчины. Много лет назад пальчики Беллы на его груди пошатнули самообладание Эдуардо. Происходящее напоминало горящую спичку, брошенную в лужу бензина.

Он хотел Беллу тогда, хочет и сейчас.

Эдуардо приподнял ее бюстгальтер и прильнул к груди, нежно лаская сосок, обводя его языком, пока Белла не застонала от наслаждения, ища руками его главное достоинство.

Лаская грудь женщины, он внимательно и медленно изучил ее: крепкий сосок, розовая ареола с нервными окончаниями, отзывающимися на каждое его прикосновение…

Руки Беллы нежно поглаживали Эдуардо, двигаясь от талии вниз. Символ его возбуждения гордо выдавался вперед, кровь стучала в висках, желание было столь сильным, что казалось почти болезненным, как у подростка при первом сексе.

Эдуардо оторвался от губ Беллы и заставил ее отступить назад, пока они не оказались у кухонного стола. Он поднял женщину и посадил ее на него. Она обвила ногами его мужественное тело, вцепилась в плечи и жадно искала губами губы Эдуардо.

Они целовались и целовались, пока он окончательно не погрузился в водоворот страсти, желая владеть Беллой целиком и полностью. Ее влажные кружевные трусики сводили его с ума. Мужчина был готов взорваться.

Эдуардо отодвинул кружевную паутинку, просунув под трусики палец. Белла сжала его в объятиях и застонала громче. Но вдруг она с пылающими щеками и раскрытыми от ужаса глазами вздрогнула и отодвинулась:

— Стой!

Он вопросительно посмотрел на нее:

— Стой?

Она толкнула его в грудь обеими руками:

— Отойди!

Он отошел, наблюдая, как Белла спускается со стола и трясущимися руками расправляет юбку. Она не поднимала головы и стояла, ссутулившись и прикрывая грудь.

— Ты не имел права.

— Поцеловать тебя?

Оскорбленная Белла бросила:

— Ты не должен был… трогать меня там.

— Почему? — спросил Эдуардо.

Она разозлилась:

— Ты знаешь почему!

— Потому что ты считаешь, что влюблена в другого?

Ее щеки вновь запылали.

— Ты слишком далеко зашел.

— То есть, — ехидно усмехнулся он, — целовать можно, а трогать нельзя?

Белла так крепко сжала губы, что те утратили нормальный розовый цвет.

— Мы и целоваться не должны были, — сказала она все еще разозленно, — но допускаю, что частично это была моя вина.

— Частично?! — удивился Эдуардо. — Это было самое настоящее приглашение. Точно так же ты вела себя, когда тебе было шестнадцать лет, и ты вертела грудью перед моим носом.

— Я ничего такого не делала, — сурово заметила она.

— А что ты тогда делала?

Белла отвела глаза:

— Я злилась, что ты меня не замечал, считая маленькой испорченной девчонкой, болтающейся под ногами. Я хотела проучить тебя.

— Ты хотела, чтобы я тебя заметил. Дело в том, принцесса, что я действительно заметил. Все. Но не бегал за тобой, пуская слюни, как твои прыщавые ухажеры.

Она смущенно посмотрела на него и предложила:

— Давай сделаем вид, что ничего не было?

Эдуардо многозначительно промолчал.

Белла, разволновавшись, нервно сглотнула.

— Я не хотела ничего такого, — начала оправдываться она. — Это гормоны. С женщинами тоже такое бывает.

— Похоть, — бросил он.

Она раздраженно нахмурилась:

— Тебе обязательно быть таким… тупым?

— Не стоит прикрываться витиеватыми эвфемизмами, — ответил Эдуардо. — Ты хочешь меня, я — тебя. Вопрос в том, что мы будем с этим делать.

— Ничего. — Белла обхватила себя руками. — Ничего мы делать не будем, потому что это все неправильно.

— Я никому не скажу. — Он одарил ее дьявольской улыбкой.

Она отшатнулась и заявила:

— Я пошла спать. Спокойной ночи.

Эдуардо молча провожал ее взглядом.

— Если не сможешь уснуть, тебе известно, где меня найти. Буду рад помочь, — сказал он.

Белла обернулась, приподняв одну бровь, и ушла, оставив предложение без ответа.

Белла не знала, что именно ее разбудило. Честно говоря, она не понимала, что заснула, пока не открыла глаза и не увидела, что на часах почти четыре часа утра. Молодая женщина откинула одеяло и села на кровати, вслушиваясь в зловещую тишину.

После минутной паузы Белла услышала тихий стон. Ее кожа немедленно покрылась мурашками от страха, словно в комнате материализовался призрак.

«Не будь дурой», — упрекнула она себя, накидывая халат. В Хавертоне не было привидений. По крайней мере, ей не приходилось встречаться с ними.

Белла на цыпочках вышла в коридор и увидела неяркий свет, струящийся из-под двери спальни Эдуарде в другом конце коридора. Она закусила губу, раздумывая, стоит ли идти дальше. Стон повторился, на этот раз громче и отчетливее, и он совершенно точно доносился из комнаты Эдуардо.

Не мучая себя раздумьями, Белла подкралась к его двери, тихо постучала и прижала ухо к дереву:

— Эдуардо? Ты в порядке?

Послышался шорох простыней.

— Иди спать, — донесся его голос, но он не был таким властным и твердым, как обычно.

Белла повернула ручку и перешагнула через порог еще до того, как подумала о последствиях. На кровати лежал Эдуардо, его лицо было почти таким же белым, как простыни.

— Ты заболел? — спросила она.

Он приоткрыл один глаз и велел ей убираться, напоследок красноречиво выругавшись.

Она включила верхний свет, и он снова выругался, закрывая глаза руками.

— Выключи чертов свет! — прорычал Эдуардо.

Белла щелкнула выключателем и подошла к его кровати, освещенной теперь только тусклым светом ночника.

— Что случилось? — поинтересовалась она.

— Убирайся отсюда к чертям!

— Ты же болен.

— Со мной все в порядке, — процедил он сквозь зубы.

Белла закатила глаза и протянула руку к его лбу, но, почувствовав ее приближение, Эдуардо схватил женщину за запястье. Он приоткрыл глаза и с яростью посмотрел на нее:

— Я же сказал, уходи!

Он с такой силой сжимал руку Беллы, что она скривилась:

— Ты делаешь мне больно!

Эдуардо отпустил ее запястье.

— Извини. — Он вздохнул и снова закрыл глаза руками. — Просто уйди. Пожалуйста.

Белла присела на край кровати.

— Мигрень? — спросила она тихо.

Его тело тут же напряглось.

— Пройдет, — вздохнул Эдуардо. — Всегда проходит.

— Частые приступы?

— Бывает иногда.

— Я никогда не видела, чтобы ты болел…

Он приоткрыл один глаз и сухо предложил:

— Наслаждайся.

Она положила руку на его лоб и нахмурилась. Лоб был потный.

— Ты что-нибудь принял от головной боли?

— Парацетамол.

— Это вряд ли поможет, — заметила Белла. — Может, позвонить врачу?

— Нет.

— Но…

— Нет, — раздраженно повторил Эдуардо. — Может, прекратишь корчить из себя сестру милосердия и уберешься отсюда?

— Я не оставлю тебя в таком состоянии, — возразила Белла. — Ты можешь упасть и удариться или еще что-нибудь похуже.

Он отвернулся, но через секунду подскочил, чуть не столкнув ее с кровати, и неустойчивой походкой направился в ванную, даже не потрудившись закрыть за собой дверь. Белла сочувственно вздохнула. Она тихонько прикрыла дверь, смочила полотенце под краном и молча передала ему. Эдуардо стоял, нагнувшись над унитазом.

— Ты так просто не сдаешься, — бросил он, но в его словах не было обычной желчи.

— Я сама выбираю, за что стоит бороться, — заявила Белла и намочила еще одно полотенце.

— Спасибо, — хрипло сказал Эдуардо.

— Пожалуйста.

Он посмотрел на нее:

— Спорю, тебе это нравится.

Белла нахмурилась:

— Думаешь, мне нравится смотреть, как ты или кто-то другой мучается?

Он выпрямился и облокотился о раковину. Сквозь его тонкую футболку она смогла разглядеть каждую мышцу на широкой спине и могучих плечах. Боксеры почти не закрывали длинные ноги Эдуардо, каждый мускул которых — следствие регулярных тренировок — рельефно выступал.

— Есть люди, — с горечью проговорил Эдуардо, — которым больше всего нравятся дешевые развлечения.

— Надеюсь, я никогда не встречу таких людей, — сказала Белла, передернувшись.

Он пристально посмотрел на нее. Тем не менее она почувствовала, что он ее не видит. Потом Эдуардо моргнул, повернулся и направился обратно в спальню все той же неровной походкой.

Белла подошла и положила руку на его подтянутый живот:

— Давай помогу.

Она помогла Эдуардо добраться до кровати и быстро расправила простыни.

Как только он лег, его глаза закрылись.

— Если кому-нибудь расскажешь, мне придется тебя убить, — пробормотал Эдуардо после долгой паузы.

Белла улыбнулась и, не удержавшись, прикоснулась кончиками пальцев к его пальцам, лежащим поверх простыни:

— Сначала придется поймать меня.

Он тихо застонал, не открывая глаз.

— Ну, это будет легко, — прошептал Эдуардо и через минуту уже крепко спал.

Эдуардо сидел за столом красного дерева в своем кабинете, устремив невидящий взгляд на монитор. Работа всегда служила для него панацеей от всех бед, но сейчас он не мог заставить себя сосредоточиться. Все, о чем Эдуардо был способен думать, — каково ему было с Беллой. Его тело все еще пульсировало от желания, похожего на временно утихший пожар. Одной искры — прикосновения или слова — хватило бы, чтобы он разгорелся с новой силой.

Эдуардо заставил Беллу посмотреть в лицо своим желаниям, однако и сам заплатил за это высокую цену. Ее взгляд, тень страха в карих глазах заставляли все внутри переворачиваться. Он помнил такой взгляд у своей матери, когда отчим замахивался на нее в очередном пьяном припадке. Даже много лет спустя сын помнил звуки ударов, сыпавшихся на мать.

Эдуардо отодвинулся от стола, встал и подошел к окну. Прогноз обещал сильный снегопад ночью. На горизонте собирались угрюмые черные тучи.

Это соответствовало его настроению.

Фергус встал с подстилки и с усталым вздохом поплелся к двери. Эдуардо открыл для пса дверь как раз в тот момент, когда мимо проходила Белла.

Она отпрянула и прижала руку к груди.

— Ты напугал меня.

— Похоже, это входит у меня в привычку.

Белла опустила глаза.

— Я знаю, что ты не такой, — сказала она еле слышно.

— То есть со мной ты чувствуешь себя в безопасности?

Она медленно подняла на него медово-карие глаза:

— Конечно.

— Как-то неубедительно это прозвучало.

Она закусила нижнюю губу:

— Я уверена, что ты никогда пальцем меня не тронешь.

— Чувствую, сейчас последует но.

Молодая женщина прерывисто вздохнула.

— То, что произошло между нами… не должно повториться. Пока все не зашло слишком далеко и не стало сложным.

Эдуардо цинично ухмыльнулся:

— Белла, все и так непросто, а твой отец усложнил ситуацию, назначив меня опекуном.

Она с мольбой посмотрела на него:

— Ты можешь отказаться. Я освобожусь от тебя, а ты от меня, и все будут только в выигрыше.

— Не получится, принцесса, — парировал он. — Я дал слово твоему отцу. Он очень много работал, чтобы получить то, что имел. Я не собираюсь стоять в сторонке и наблюдать, как какой-то жиголо является и забирает все.

— С чего ты взял, что я доверчива и допущу это? — спросила Белла, нахмурившись.

— Ты слишком наивна. Ты отчаянно ищешь у всех одобрения и не можешь отличить истинную дружбу от эксплуатации.

Она кинула на него злобный взгляд:

— У меня много настоящих друзей, и ни один из них меня не эксплуатирует.

Эдуардо поднял бровь:

— Сколько тебе платят те четыре девушки, которые живут вместе с тобой?

Она поджала губы, ничего не ответив.

— Нисколько, правильно? — продолжал он. — Ты дура, Белла. Они используют тебя, а ты не замечаешь или не хочешь замечать этого.

— Ты ничего не знаешь о моих подругах. Да, я помогла им с жильем, что с того? Они мне тоже помогают.

— Как? — поинтересовался Эдуардо, скривившись. — Дай угадаю. Они помогают тебе тратить твое месячное содержание на всякие безделушки.

Белла раздраженно закатила глаза:

— Я не обязана отчитываться перед тобой в том, куда я трачу свои деньги.

— Ради бога, Белла! Ты ухитрилась потратить пятнадцать тысяч фунтов за последние несколько месяцев. Ты не можешь и дальше сорить деньгами. Пора брать ответственность на себя. Я не всегда буду рядом, чтобы отслеживать твои расходы.

— Для этого ты мне не нужен. Я и сама могу о себе позаботиться, — бросила она.

— Я нужен тебе, — возразил Эдуардо. — И я в твоем распоряжении весь следующий год. Так что лучше смирись с этим.

— Какой смысл растягивать опекунство еще на год? — спросила Белла. — Ты хочешь от меня освободиться так же, как и я от тебя. В любом случае, как только я выйду за Джулиана, тебе придется сложить полномочия.

— Ты не выйдешь замуж, пока тебе не исполнится двадцать пять лет, — отрезал он. — Пока я могу на это повлиять.

Она сжала кулаки:

— Поэтому ты настойчиво пытался меня соблазнить?

Он посмотрел на нее с холодным равнодушием:

— Ты скажешь своему богобоязненному возлюбленному, что переспала со мной?

В ее глазах вспыхнула ярость.

— Я не спала с тобой!

— Ладно. Ты скажешь ему, что испытала со мной оргазм?

Белла покраснела с головы до пят:

— Я ничего с тобой не испытывала. Ты не… я… — Она вздохнула и отвела глаза. — Так далеко мы не зашли.

— Тебе не придется ничего ему говорить, — заметил Эдуардо.

— Почему? — Она уставилась на него.

— Он все поймет сам, как только увидит тебя. Ты не сможешь это скрыть, особенно если он увидит, как ты общаешься со мной.

Она сжала губы, пытаясь не выругаться, и после минутного сопротивления ответила:

— Не представляю, в каком месте и при каких обстоятельствах вы с Джулианом можете встретиться.

— Значит, на свадьбу ты меня не собираешься приглашать? — спросил Эдуардо.

Белла с интересом посмотрела на него:

— А ты пришел бы, если бы я пригласила?

Эдуардо задумался. Все эти годы он иногда видел в мыслях, как она идет к алтарю, где ее ждет другой мужчина. Он никогда не сомневался, что Белла будет очень красивой невестой. Ей нравится быть в центре внимания, а это прекрасная возможность для нее побыть целый день настоящей принцессой.

Но он не собирался принимать приглашение на свадьбу, чтобы все это увидеть.

— Свадьбы не для меня.

— А ты хоть на одной был?

— На двух пару лет назад, — ответил Эдуардо. — Обе пары уже успели развестись.

Белла скрестила руки на груди.

— Не все браки так заканчиваются, — сказала она. — Многие всю жизнь живут вместе.

— Ну и хорошо.

Женщина нахмурилась:

— Ты не веришь, что любовь может так долго продлиться?

— Я верю, что люди очень часто путают любовь со страстью. Страсть — временное явление. Она исчезает. Любовь же только крепнет со временем. При соответствующих обстоятельствах.

— Я думала, ты не веришь в любовь.

— Если я не любил сам, это еще не значит, что любви не существует.

— Но ты не веришь в мою любовь, так? — уточнила Белла.

— По моему мнению, ты хочешь, чтобы тебя любили. И это объяснимо, учитывая смерть твоего отца и поведение твоей матери, которая всегда была слишком эгоистичной, чтобы любить дочь.

Белла снова закусила губу:

— Ты меня считаешь несчастной?

Эдуардо взглянул на нее в упор:

— Не трать свою жизнь на человека, кто любит тебя не так, как следует.

— Джулиан любит меня так, как следует! — взорвалась она. — Он — первый мужчина, который не тащит меня в постель. По-моему, это кое-чего стоит.

— Он гей?

— Конечно нет. Просто у него есть принципы, мораль. Самообладание.

— Он просто святой, — протянул Эдуардо. — Я, например, не способен находиться с тобой в одной комнате, не мечтая сорвать с тебя одежду и изнасиловать.

Белла отвела глаза, чувствуя, как кровь приливает к щекам:

— Ты не должен так говорить.

— Почему?

— Ты знаешь почему.

— Ты не веришь правде? — поинтересовался он.

— Некоторые вещи лучше не обсуждать вслух.

Эдуардо подошел к ней и указательным пальцем осторожно приподнял ее подбородок.

— Чего ты боишься?

Белла нервно облизнула губы.

— Я ничего не боюсь.

— Ты боишься утратить контроль, — сказал он. — А я заставляю тебя терять самообладание. Так, Белла? Я не похож на тех надутых ухажеров, которыми ты себя окружила. Ты можешь контролировать их, но не меня. Рядом со мной ты даже себя не способна контролировать. Тебя пугает моя власть над тобой.

Она с яростью уставилась на него:

— Нет у тебя никакой власти.

Он поднял бровь и медленно провел пальцем по ее нижней губе.

— Да неужели?

Губа немедленно задрожала от прикосновения, однако Белла взяла себя в руки и отступила.

— Ты хочешь испортить мне жизнь, верно? — спросила она. Ее глаза сверкали. — Потому что я родилась в достатке, а ты в нищете? Думаешь, если опустишь меня до своего уровня, то счет сравняется? Нет. Ты навсегда останешься отбросом, которому неожиданно повезло.

Воцарилась тишина.

— Полегчало? — спросил Эдуардо.

Белла вздернула подбородок. В ее карих глазах все еще читалось высокомерие.

— Я уезжаю, — отрезала она. — Ни минуты не желаю оставаться с тобой.

— Удачи, — бросил он. — В ближайшие часы начнется сильный снегопад. Ты даже до ворот не доберешься.

— Посмотрим!

И Белла выплыла из комнаты.

Спустя час Эдуардо вошел в кухню и застал Беллу за изучением поваренной книги миссис Бейкер. На Белле был фартук, а на ее щеке белела мука.

— Надеюсь, ты не будешь возражать, если я приготовлю ужин? — спросила она. — Мне надо себя чем-нибудь занять, раз уж я не могу уехать.

Он приподнял бровь:

— Ты умеешь готовить?

Молодая женщина одарила его испепеляющим взглядом.

— Я брала уроки у одной из своих соседок, — ответила она. — Она — шеф-повар в Сохо.

— В том ресторане, который принадлежит одному из твоих бывших?

Белла вздохнула, взглянув на продукты на столе.

— Я с ним встречалась всего пару раз. Пресса раздула из этого сенсацию. Они всегда так делают.

— Всем хочется знать, чем занимается самая завидная невеста Британии, — усмехнулся Эдуардо.

— Иногда мне хочется, чтобы я родилась в обычной семье, — сказала Белла, слегка нахмурившись.

Эдуардо облокотился о стол.

— Но на самом деле ты так не думаешь. Ты жаждешь внимания. Ты всегда такой была. И ты не знала бы, чем заняться, если бы у тебя не было кучи денег.

— Матери моих так называемых друзей дают своим детям деньги, покупают им безделушки и водят их по магазинам. — Она продолжала хмуриться. — А я устала оплачивать счета своей матери.

— Ты отошлешь ей деньги?

— Да. — Белла вздохнула. — Она их быстро потратит.

— Я подумал о том, что ты сказала мне раньше, — медленно проговорил Эдуардо. — Это действительно не мое дело, кому ты даешь деньги. Клодия твоя мать. Ты не можешь от нее отвернуться.

После минутной паузы она посмотрела на него оленьими глазами:

— Мне хотелось бы быть уверенной, что люди любят меня за то, какая я есть. Но как узнать, что они любят во мне человеческие качества? Представь, я не уверена, любит ли меня собственная мать, или я для нее просто средство для получения денег.

Он потянулся и стряхнул муку с ее щеки.

— Это всегда непросто, даже для человека, не владеющего огромным состоянием. Думаю, надо доверять своим инстинктам.

Ее плечи опустились.

— То, что ты говорил, правда. Я очень хочу, чтобы меня любили, и перестаю видеть многие вещи.

— Нет ничего плохого в желании быть любимым, — заметил Эдуардо. — Мы не были бы людьми, если бы не хотели чего-то.

Глаза Беллы светились.

— А ты хочешь, чтобы тебя любили? — спросила она.

Эдуардо пожал плечами. Он давно не любил и подозревал, что забыл, каково это.

— Я и без этого проживу.

Белла наморщила лоб.

— Это несерьезно, — заявила она. — Просто ты не хочешь опять разочаровываться, не хочешь, чтобы тебя снова бросили.

Он скривился, испугавшись того, как точно она все описала. Он никого не подпускал близко. Только Годфри стал исключением, да и то не сразу. Но даже ему Эдуардо не рассказывал все о своем детстве.

— Раскусила меня? — усмехнулся он.

— Мне кажется, ты отталкиваешь людей из страха привязаться к ним. — Белла помолчала. — Тебе нравится полностью контролировать собственную жизнь. Ведь если испытываешь к кому-то чувства, этот человек может воспользоваться тобой. Может бросить тебя, как, например, твои родители.

Эдуардо стиснул зубы.

Он вспомнил первый дом, в который его отправили, когда ему было десять. К тому моменту он уже пять лет терпел жестокое обращение своего отчима.

Пять лет он прожил в ужасном страхе, трясясь днем и ночью.

Руки, которые кормили и одевали его, в одночасье могли превратиться в грозное оружие. И не важно, хорошо он себя вел или нет. Ожидание побоев было столь мучительным, что иногда Эдуардо сам провоцировал отчима, чтобы все поскорее закончилось. Но даже так он был не в силах подготовить себя. Эдуардо не знал, когда отчим нанесет удар. Его тело жило только на адреналине, в постоянном напряжении.

Оглядываясь назад, Эдуардо понимал, что приемные родители, к которым его отправляли, делали все от них зависящее. У некоторых это получалось лучше, у кого-то совсем не получалось. Эти люди предлагали ему кров и еду, но он саботировал любую попытку приблизиться к нему. А потом Эдуардо оказался у Годфри Хавертона, и тот спокойно и ненавязчиво показал ему, что все зависит только от него самого. Под твердым и уверенным руководством Годфри он научился быть мужчиной, обладающим контролем и самоуважением, хозяином своей судьбы.

Эдуардо не собирался бравировать своим прошлым, особенно перед Беллой. Он давно запер воспоминания на замок. Там они и останутся.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — пробормотал он.

— Думаю, имею, — ответила Белла тихо, но уверенно. И это подействовало сильнее, чем крик. — Ты хочешь того же, что и все остальные. Но в глубине души уверен, что недостоин этого.

Эдуардо с издевкой посмотрел на нее:

— Ты это вычитала в пособии по саморазвитию? Или только что сама придумала?

Белла вздохнула.

— Нигде я об этом не читала, — сказала она. — Но я это чувствую — так же, как чувствовал мой отец. Он понимал тебя без слов. Он не давил на тебя и не навязывался. Он просто ждал, когда ты сам к нему придешь, когда станешь доверять ему.

Эдуардо попытался пренебрежительно засмеяться, но смех прозвучал неуместно.

— Я вел себя, как обиженный щенок.

Взгляд Беллы был мягким и в то же время всевидящим.

Тишина затянулась.

— Что с тобой случилось, Эдуардо? — наконец спросила Белла.

Воспоминания затягивали его в свою трясину. «Иди сюда, — звали они. — Помнишь, как он до крови бил тебя ремнем? Помнишь ледяной душ? Помнишь ноющий голод? Помнишь доводившую до безумия жажду?»

Эдуардо гнал их, но они не уходили.

«Помнишь сигареты?..»

— Белла, хватит, — оборвал ее Эдуардо. — У меня нет никакого желания ворошить то, что я давно забыл.

— Но ты ничего не забыл, верно?

Он сжимал и разжимал кулаки, чувствуя в животе боль, как будто кто-то медленно резал его пилой. У него вдруг заболела спина. Прошло столько времени, а он все еще помнил беспомощность, которую испытывал в детстве. Боже, как он ненавидел беспомощность! Над верхней губой мужчины выступили капельки пота.

— Эдуардо! — позвала Белла, дотронувшись до его руки. — Ты в порядке?

Эдуардо посмотрел на нее. Она стояла так близко, что он вдыхал запах ее шампуня, смешавшийся с ароматом духов.

Его телефон запищал, и воспоминания забились в тень, как крысы, разбегающиеся, если включить свет.

— Я знаю, ты действуешь из добрых побуждений, но некоторые вещи следует забыть, — бросил он. — Мое детство относится именно к таким вещам.

Белла опустила руку и отошла.

— Если когда-нибудь захочешь поговорить об этом…

— Спасибо, не захочу, — ответил он, глядя на телефон. — Слушай, я не останусь на ужин.

Она помрачнела:

— Ты собираешься куда-то в такую погоду?

— Ребекке Глэдстоун требуется помощь, — объяснил Эдуардо. — Не знаю, сколько времени это займет.

Из взгляда Беллы исчезла мягкость.

— Какая помощь ей нужна? — поинтересовалась она. — Смять простыни на кровати?

— Ревность тебе не идет, Белла, — укорил ее он.

Она подняла брови:

— Я не ревную. Просто считаю, что это отвратительно — водить кого-то за нос, если нет серьезных намерений.

— Тебе ли говорить об этом.

— Что?!

— Пока твой благоверный в отъезде, ты пускаешься во все тяжкие, не так ли?

Она покраснела:

— По крайней мере, я не играю твоими чувствами. Да их у тебя и нет. Ко мне — уж точно.

— Тебя бесит, — спросил он, — что я не упал перед тобой на колени, как другие твои ухажеры, клянясь в вечной любви?

Белла метнула в него гневный взгляд:

— Я все равно тебе не поверила бы.

Эдуардо рассмеялся:

— Да, не поверила бы. Ты меня слишком хорошо знаешь. Я, может, и хочу тебя, но не люблю. Немного обидно, правда?

— Меня это совершенно не волнует, — бросила она, вздернув подбородок. Я к тебе тоже ничего не испытываю.

— Кроме похоти, — уточнил он.

Она снова покраснела:

— Это я в состоянии контролировать.

— Неужели? — Эдуардо сжал ее подбородок большим и указательным пальцами. — Действительно можешь?

Ее глаза заблестели.

— Испытай меня.

Это было для него большим искушением. Эдуардо почувствовал, как возбуждение разливается по телу, словно внезапный паводок. Его страсть была подобна дикому зверю, переворачивающему все внутри.

Но вместо этого он опустил руку:

— Может, в другой раз.

На долю секунды ему показалось, что он увидел тень разочарования на лице Беллы.

— Другого раза не будет, — предупредила она. — Как только сойдет снег, я уеду.

— Что, если он и за неделю не растает? — спросил Эдуардо, открывая дверь плечом.

Она поджала губы.

— Тогда я выйду с феном и растоплю его.

Когда губы Эдуардо прильнули к ее губам, Белла закрыла глаза. От поцелуев все в ней пело от наслаждения, а язык Эдуардо ласкал ее, склоняя к эротической игре. Она реагировала на поцелуи легкой дрожью, напоминавшей пузырьки шампанского.

Поцелуй стал напористее, легкое игривое касание сменилось более решительными движениями языка. Первозданное желание нельзя ни с чем спутать. Все тело Беллы жаждало почувствовать его внутри, ощутить, как он входит, как двигается. Между ног появилась влага, а мышцы начали пульсировать.

Молодая женщина тихонько застонала, когда Эдуардо обхватил ее голову, и его язык проник глубже. От неистового желания ее голова кружилась, а руки порхали по телу мужчины в поисках открытой кожи.

— Я хочу тебя, — прошептала Белла, затаив дыхание. — Я знаю, это неправильно, но я хочу тебя.

— Это не неправильно, — возразил он, запустив руку под ее свитер. — Это неизбежно. И так было всегда.

Белла задыхалась от наслаждения, когда мозолистые руки Эдуардо прикасались к ней. Она суетливо пыталась расстегнуть его рубашку, не заметив даже, что одна пуговица оторвалась и со стуком упала на пол. Белла покрыла горячими поцелуями его шею и грудь, одновременно снимая с него ремень и расстегивая молнию на джинсах.

Эдуардо издал стон наслаждения, когда она наконец освободила его.

— Спальня, — прошептал он и поднял Беллу на руки.

— Я слишком тяжелая, — запротестовала она. — Ты сорвешь спину.

— Не смеши меня, — попросил он. — С кем ты до этого встречалась? Ты почти ничего не весишь.

Эдуардо плечом открыл дверь и понес Беллу наверх, иногда останавливаясь, чтобы насладиться ее губами.

Когда они поднялись в спальню, Белла уже была вне себя от возбуждения. Эдуардо положил ее на кровать, продолжая целовать. Она гладила его спину и плечи под рубашкой, исследуя рельефные мускулы. Он был стройным и в то же время мускулистым, его кожа на ощупь была сухой и горячей. С запахом его лосьона смешивался мужественный запах, будивший в женщине нечто первобытное, нечто такое же древнее, как сама жизнь.

Белла задрожала от нетерпения, когда Эдуардо начал раздевать ее. Сначала на пол упал свитер, потом бюстгальтер, но перед тем, как снять его, Эдуардо губами обласкал каждый сосок. Это было очень эротично, а тонкий кружевной барьер сделал ласки еще более приятными.

Затем он покрыл поцелуями живот Беллы, не оставив без внимания маленький пупок. Она напряглась, когда Эдуардо стал аккуратно стягивать ее трусики.

— Что-то не так? — спросил он, остановившись. — Слишком быстро?

— Нет… Просто… я давно не делала эпиляцию…

— Прекрасно, — ответил он. — Нет ничего лучше, чем настоящая женщина.

Белла затаила дыхание, пока его пальцы нежно стягивали ее кружевное белье. Она увидела, как глаза Эдуардо загорелись от желания.

— Ты прекрасна, — заявил он.

Эдуардо начал обводить ее контуры пальцем. Ощущение было непередаваемым. Он осторожно ласкал Беллу, потом подождал, пока она расслабилась, и прильнул к ней губами, пробуя ее на вкус поглаживающими движениями языка. Она резко втянула в себя воздух от охватившего ее восторга. Это было очень интимно. Но что, если она делает из себя посмешище? Что, если неправильно реагирует? Белла попыталась отодвинуться.

— Успокойся, — посоветовал Эдуардо. — Получай удовольствие и не напрягайся.

— У меня не очень хорошо получается, — прошептала Белла, закусив губу.

— Я стараюсь для тебя. Это твое наслаждение. Не торопись.

Она откинулась на подушки, и он продолжил ласки. Пальцы Эдуардо были нежными и уверенными одновременно. Его язык двигался медленно и ритмично, меняя скорость и натиск в зависимости от реакции Беллы. Ощущения нахлынули на нее, заставляя извиваться, стонать и выгибаться.

— О боже, — пробормотала разгоряченная Белла. — Это было невероятно.

Эдуардо приподнялся, убрал волосы с ее лба и посмотрел ей в глаза.

— Ты не очень уверена в себе, да? — спросил он.

Белла отвела взгляд и уставилась на его горло.

— Я не девственница, если ты об этом. У меня много раз был секс…

Эдуардо провел указательным пальцем по ее подбородку.

— Сколько партнеров у тебя было?

— Пять.

Он склонил голову набок.

— Пять?

— Ладно, шесть, если считать первый раз, но тогда была просто катастрофа.

— Что произошло?

— Это было на Рождество, когда я осталась в городе, — сказала Белла. — Я мечтала доказать, что уже достаточно взрослая, что ты был не прав в ту ночь, когда мы поцеловались… Как ни прискорбно, ты оказался прав. Все закончилось очень быстро. Я расплакалась, а парень покинул вечеринку с другой девушкой.

Эдуардо погладил ее по голове, его взгляд заставил Беллу задрожать от нетерпения.

— Я хочу тебя, — произнес он. — Хотел тогда и хочу сейчас.

Белла обняла его за шею. Внизу живота все вспыхнуло, когда Эдуардо прижался к ней.

— Займись со мной любовью, — прошептала молодая женщина.

Он наклонился и поцеловал ее с одурманивающей чувственностью. Ее тело стало мягким и податливым, как мед на солнце. Она ощутила его эрекцию, пульсирующую от нетерпения, и инстинктивно обхватила его руками, наслаждаясь низким стоном, который он издал.

Эдуардо опустился к ее грудям, обведя языком соски, отчего каждый нерв в ее теле зазвенел от наслаждения.

Белла извивалась под ним, отчаянно желая, чтобы ею овладели. Ее тело стало влажным и липким.

— Пожалуйста…

Эдуардо потянулся за презервативом и передал его ей:

— Наденешь?

Белла разорвала упаковку зубами, вытащила презерватив и осторожно надела на мужчину, одновременно лаская его пальчиками. Он снова уложил ее на кровать и лег сверху. Эдуардо ждал, когда она примет его. Белла нетерпеливо выгнулась навстречу ему. Он застонал и вошел в нее. Она задрожала.

Он начал медленно двигаться, постепенно увеличивая темп. Белла наслаждалась каждым его движением, все ее чувства пели от восторга. Тело извивалось в поисках разрядки, которая все не наступала.

Эдуардо приподнял ее бедра, и его движения стали еще более решительными.

— Не сдерживайся, — простонал он, — расслабься.

Рукой он нащупал центр ее возбуждения, набухший бугорок, который был таким чувствительным, что от прикосновения Белла закричала. Она крепче обняла Эдуардо, впиваясь зубами в его плечо, в то время как пульсирующие волны наслаждения накрыли ее с головой и унесли в бездну.

Белла не разжимала объятий, а Эдуардо каждым своим движением наполнял ее тело новой волной экстаза. Она гладила его по плечам и спине. Наконец он застонал и вздрогнул, тяжело дыша ей в шею.

Белла лежала и вслушивалась в дыхание Эдуардо. Ей не хотелось двигаться. Тело охватила такая приятная истома, что казалось, каждую мышцу освободили. Белла находилась в гармонии со своим телом, чего прежде никогда не было.

— Я пока не хочу двигаться, — прошептал Эдуардо у ее уха.

— Я тоже, — ответила она, и ее руки скользнули к его ягодицам.

Он облокотился на одну руку, а второй провел по ее бровям, носу, щекам и губам.

— Ты прекрасна, — сказал он. — На самом деле прекрасна.

Немного придя в себя, Белла сосредоточилась на его груди, водя по ней подушечками пальцев.

— У меня такого никогда не было, — призналась она. — Я никогда… ну, ты понял…

— Никогда не испытывала оргазм во время секса?

— Нет, — ответила Белла. — Это моя вина. Я слишком много думаю и зацикливаюсь на мелочах. Я испытывала что-то вроде облегчения, когда все заканчивалось.

Эдуардо обхватил ладонями ее лицо, медленно проводя большим пальцем по ее щеке.

— О чем же ты думаешь?

— Как обычно: бедра, живот, грудь.

Он нахмурился, не поверив:

— Белла, ты прекрасна. Ты идеальна. Как ты можешь комплексовать?

— Конечно, это звучит глупо.

— Не глупо, — поправил он, — а неуверенно.

— М-да, — протянула она с самокритичной улыбкой.

Палец Эдуардо замер. Он посмотрел ей в глаза:

— Не стоит. Правда. Ты одна из самых красивых женщин, которых я встречал.

Белла робко улыбнулась:

— Спасибо.

Он поцеловал ее нижнюю губу.

— То, что было между нами… — Эдуардо замолчал на мгновение. — Я хочу это продолжить.

Сердце Беллы замерло.

— Как долго?

Мужчина снова умолк.

— Я не из тех, кто обещает прожить всю жизнь вместе, — сказал он наконец. — Пусть все идет, как идет.

Белла почувствовала, как реальность больно ударила ее по сердцу. Она точно знала, что будет дальше: Эдуардо развлечется, и на этом все закончится. Он ничего ей не обещает — ни эмоций, ни любви, ни будущего. Только секс. Все, чего он хотел с самого начала, — это не допустить ее брак до двадцать пятого дня рождения. А что может быть лучше, чем потрясающие занятия любовью? Но как долго продлятся их отношения? Даже если они проведут вместе несколько недель или месяцев, Эдуардо не предложит ей того, чего она так страстно желает.

— Ты ничего не забыл? — поинтересовалась Белла.

Он удивленно поднял брови:

— Неужели ты по-прежнему настаиваешь на этой глупой свадьбе?

— Почему нет?

Эдуардо сел на кровати и провел рукой по волосам.

— Я предлагаю тебе отношения.

— Ты предлагаешь мне интрижку.

Он сжал зубы:

— Это все, что я могу предложить.

— Мне этого мало, — заметила Белла, поднявшись и собирая свои вещи. Я не хочу прожить жизнь, как моя мать. Мне нужна семья.

— Почему ты решила так дешево себя продать? — спросил Эдуардо, схватив ее за руку, когда она проходила мимо. — Ты обрекаешь себя на жизнь без страсти. Неужели ты этого не понимаешь?

Белла попыталась вырваться, но он крепко держал ее за руку.

— Я хочу нормальной жизни.

— Что нормального в том, чтобы выходить за нелюбимого человека?

— Любимого, — упрямо заявила Белла.

Он фальшиво вздохнул:

— Ты только что переспала со мной, не забыла?

— Это просто секс, — возразила молодая женщина. — Он ничего не значит.

— Ты сама-то в это веришь? — улыбнулся Эдуардо.

Она хотела верить. Она должна была верить.

— Мне не стоило спать с тобой. Это была ошибка. Я ни о чем не думала в тот момент.

— Может, и не думала, но ты чувствовала, — заметил он, притягивая ее ближе к своему обнаженному телу. — Как сейчас, например. Чувствуешь, что ты делаешь со мной? Что мы делаем друг с другом?

Белла чувствовала, и горячая волна страсти окатила ее с ног до головы. Ее женская суть трепетала в предвкушении, каждый нерв вновь стал сверхчувствительным.

Губы Эдуардо приблизились и поцеловали ее так крепко, что она мгновенно растворилась в восхитительных ощущениях. Белла обвила его руками, прижимаясь к нему настолько тесно, насколько это было возможно. Ей хотелось забраться ему под кожу, стать частью его. Мучительное, сумасшедшее желание затопило женщину.

Запустив пальцы в черные густые волосы Эдуардо, она вдохнула его запах, эту волнующую смесь мужественности и парфюма с нотками мускуса.

Он обхватил ее бедра. Белла вновь ощутила прошедший по ее телу электрический разряд. Это был голод в чистом виде, который можно удовлетворить только одним способом — актом любви.

Она любила, когда Эдуардо издавал низкие стоны, когда его губы жадно ласкали ее, когда его колючая щетина царапала ее нежную кожу.

Он слегка покусывал губы Беллы, дразня ее намеком на грубость. Она отвечала ему тем же.

Эдуардо уложил ее на кровать. Она легла, сгорая от страсти. Он быстро достал другой презерватив и лег на Беллу, прижимая ее к кровати. Он, продолжая мучить ее поцелуями, снова вошел в нее. От наслаждения у Беллы перехватило дыхание, а тело размякло.

Эдуардо ускорил темп, и по ее телу пробежала дрожь. Белла чувствовала, как сокращаются ее мышцы от страстной и сводящей с ума мужской настойчивости.

— Ты меня сводишь с ума, — прошептал он у ее распухших от поцелуев губ.

— Ты меня тоже, — ответила Белла, продолжая целовать его.

Эдуардо покрыл поцелуями ее шею.

— Не слишком быстро?

— Можешь еще быстрее?

— Не хочу сделать тебе больно. Ты кажешься такой крохотной рядом со мной. Боюсь тебя раздавить.

— Не раздавишь, — заверила она, торопя его движением бедер, — ты как раз то, что нужно.

Эдуардо снова поцеловал Беллу, продолжая дразнить. Она извивалась под ним, ее тело было так напряжено, что казалось, оно вот-вот взорвется. Нервные окончания, казалось, кричали о необходимости разрядки.

И наконец последовал всеразрушающий взрыв эмоций. Тело женщины содрогалось, как будто попало в эпицентр землетрясения. Она закричала.

Затем настал черед разрядки для Эдуардо. Белла прижалась к нему, чтобы продлить глубокую связь их тел. В том, что он почти полностью утратил контроль над собой, было что-то трогательное. Белла надеялась, что их занятия любовью отличаются от того, что он испытывал с другими женщинами. Она ощутила абсолютно бредовое желание: стать для Эдуардо чем-то большим, чем очередная сексуальная победа.

Эдуардо приподнялся на локтях и посмотрел на нее.

— Что-то случилось? — спросил он, убирая локон с ее лица. — Я сделал тебе больно?

— Нет, конечно нет, — ответила Белла, потупив взгляд.

Он разгладил пальцем морщинку на ее лбу.

— Я знаю, о чем ты думаешь.

— То есть ты можешь читать не только мое тело, но и мысли? — поинтересовалась она с кислым выражением лица.

Он посмотрел ей в глаза:

— Не кори себя за то, что сдалась. Это должно было случиться — ты и я в одной постели.

— Потому что ты хотел доказать свою правоту.

— Я ничего не пытаюсь доказать, — вздохнул Эдуардо. — Просто считаю, что тебе надо немного дольше подумать над своим решением. Я понимаю, ты паникуешь из-за будущего. Ты скоро получишь в наследство огромное состояние. Это большая ответственность для столь молодой женщины. И ты ищешь человека, с которым сможешь разделить эту ответственность, надежного человека. Я не хочу, чтобы ты совершила ошибку, о которой будешь жалеть всю оставшуюся жизнь.

— Ты способен хоть кого-нибудь одобрить из моих избранников? — возмутилась Белла.

Он помолчал, а потом встал:

— Я лучше выведу Фергуса.

Она нахмурилась, когда Эдуардо нагнулся, подбирая с пола брюки:

— Что это у тебя на спине?

— Ничего, — отрезал он, одеваясь. — Всего лишь пара шрамов от ветрянки.

Она закуталась в простыню и подошла ближе.

— Они слишком велики для оспин, — сказала Белла, удерживая его за локоть. — Дай посмотреть.

— Белла, не надо. — Он стряхнул ее руку.

На его лице появилась непроницаемая маска.

— Почему у тебя белые пятна ниже спины? — продолжала она. — Их по крайней мере восемь или десять.

Прошла вечность, прежде чем Эдуардо заговорил. В его глазах читалась внутренняя борьба. Шея была напряжена, зубы стиснуты.

— Это ожоги.

— Ожоги? — переспросила Белла. — Какие ожоги?

— От сигарет.

Глаза ее округлились от ужаса.

— От сигарет? Но как они?.. О боже! — Она закрыла рот руками, боясь произнести хоть слово.

— Умно, правда? — В голосе Эдуардо слышалась горечь. — Он прижигал их там, где никто не увидит. Он не мог позволить себе оставлять следы там, где их легко заметить. Ему не нужны были расспросы.

При мысли о маленьком мальчике, о тело которого тушили сигареты, у Беллы на глаза навернулись слезы. Какие еще ужасы он пережил? Вот почему Эдуардо никогда не рассказывал о своем прошлом. О таком невыносимо вспоминать.

— Твой отчим бил тебя? — спросила она.

Его губы сжались.

— Да, бил, — кивнул Эдуардо. — Но с матерью он поступал хуже. С ней он вел себя, как последняя скотина, а я не мог ничем ей помочь. Он ее мучил, пока она не сдалась. Моя мать выпила таблетки. И я нашел ее…

Белла ужаснулась. Как это страшно — найти свою мать мертвой. Единственный человек, на которого маленький Эдуардо мог положиться, оставил его под опекой сумасшедшего. Это противоестественно — подвергаться насилию в таком юном возрасте. Он, должно быть, был напуган и абсолютно одинок после смерти матери.

— Извини… — сказала она, еле сдерживая слезы. — Это, наверное, было ужасно. Я даже думать об этом не могу. Как ты все это пережил?

— Не трать свои слезы, — грубо оборвал ее Эдуардо. — Мне не нужна ничья жалость.

У Беллы сжалось сердце, когда она представила себе маленького мальчика-сироту, у которого, кроме отчима-садиста, никого не было: ни отца, ни бабушки с дедушкой, ни каких-нибудь дальних родственников.

Никого.

Неудивительно, что Эдуардо вырос таким независимым. Ему не на кого было положиться с раннего детства. Он никому не доверял. Ему никто не был нужен. Он никого не любил.

— Как все закончилось? — спросила она.

— Органы опеки вмешались, когда мне было лет десять, — ответил он. — Учитель в школе заметил, что я себя плохо чувствую. Я не ел тогда неделю. И они отправили к нам социального работника.

Ее нижняя губа дрожала. Она пыталась сдержать эмоции.

— Извини…

— Это в прошлом, — твердо проговорил Эдуарде. — Хотелось бы там все и оставить.

— А как насчет справедливости? — не унималась Белла. — Твоего отчима арестовали за избиение несовершеннолетнего?

— Он внушил органам опеки, что я трудный ребенок и меня невозможно контролировать. Сказал, что я бунтарь, что у меня расстройство поведения или что-то вроде этого. Дело в том, что я не знал, как себя вести. Я был неконтролируем. Порой я вел себя, как дикий зверек. Внутри меня скопилось столько гнева, что я постоянно попадал в неприятности и становился причиной проблем везде, куда бы ни попал.

— Это была не твоя вина, — заверила его Белла. — Все было против тебя. Но мой отец разглядел, каков ты на самом деле и кем можешь стать.

— Твой отец спас мне жизнь, — подхватил Эдуарде. — Я стоял на дороге в никуда, когда он предложил мне крышу над головой.

— Я считаю, что ты помог ему не меньше, чем он тебе, — задумчиво проговорила Белла. — Ты отвлек его от развода с моей матерью. До твоего появления папа погружался в глубокую депрессию. На тебе он сосредоточил свое внимание. Ты стал для него приемным сыном.

Эдуардо нервно вздохнул:

— Я не рассказывал Годфри о своем детстве. Чувствовалось, что его это интересовало, но он был очень терпелив. Он никогда не давил на меня.

— Папа видел твои шрамы?

— Нет, но другие видели.

— Другие — в смысле любовницы?

— Да, — ответил он, натягивая рубашку. — Но ты первая не поверила в историю с ветрянкой. — Он медленно застегнул пуговицы, не отводя взгляда от Беллы. — Надеюсь, тебя не надо предупреждать, что мне не хочется, чтобы это стало достоянием общественности. Я слишком долго пытался все это забыть.

Она нахмурилась:

— Неужели ты мог подумать, что я способна на такое?

— Это был бы не первый случай в истории, когда женщина мстит подобным образом, — бросил Эдуардо.

— У тебя неправильное представление о женщинах.

Он молча пожал плечами.

Белла прикусила губу и отвернулась. Она — просто одна из многочисленных любовниц Эдуардо. Сегодня ночью не произошло ничего особенного. Эта ночь перевернула ее мир, а для Эдуардо это была очередная интрижка.

— Что случилось? — спросил он.

Она закрыла лицо руками:

— Ничего.

Он подошел сзади и положил руки ей на плечи. Белла ощутила тепло его тела. Ей захотелось прижаться к нему и отдаться наслаждению. Но разве она не зашла слишком далеко? Как теперь вернуться к размеренной организованной жизни? Ее тело всегда будет хотеть Эдуардо. Она не способна по желанию включать и выключать это чувство. Напротив, все стало еще хуже после того, как она познала удовольствие от занятий любовью с ним. Она не сможет лечь в постель с кем-то другим.

— Несмотря на фантазии, которые наверняка крутятся у тебя в голове, для меня это была удивительная ночь, — услышала Белла.

Она повернулась и взглянула в его сине-зеленые глаза:

— Правда?

Он обхватил ладонями ее лицо и погладил большим пальцем щеку.

— Тебе действительно надо ехать в Лондон прямо сейчас? — поинтересовался Эдуардо.

Ее сердце радостно подпрыгнуло.

— Что ты имеешь в виду?

Он провел губами по ее губам и попросил:

— Останься со мной на пару дней.

Белла задумалась. Остаться с ним — опасно. Опасность заключалась не только в том, что кто-то узнает об их отношениях, но и в том, что она может влюбиться в Эдуардо. Впрочем, разве она уже не влюбилась?

Белла обвила его шею руками и прошептала у самых его губ:

— Я останусь.

Снег почти растаял, однако Белла не торопилась возвращаться в Лондон. Она знала, что ее отношения с Эдуардо подходят к концу. По обоюдному молчаливому согласию никто из них не вспоминал о ее грядущей свадьбе. Белле казалось, что женщина, которая собиралась выйти замуж за Джулиана Беллами, была ей совершенно незнакома. Существо из параллельной реальности.

А реальная Белла хотела Эдуардо.

С той самой ночи, когда она узнала о его прошлом, Белла обнаружила за маской цинизма чувствительного, сильного и стойкого мужчину. Эдуардо был скрытным человеком, самым скрытным из всех, кого ей доводилось встречать. Он презирал слухи. Он не тратил время на пустую болтовню. Эдуардо много работал и не верил, что что-то может достаться просто так.

Он заставил Беллу взглянуть на себя по-другому. Ей не хотелось признавать, но очень многие вещи она воспринимала как должное. Она никогда не задумывалась о жертвах отца, которые тот принес, чтобы обеспечить ей будущее, о котором многие могут только мечтать. Она ощутила чувство вины за то, что обижалась на отца за недостаток внимания. Именно Эдуардо заставил ее увидеть все в другом свете: Годфри Хавертон работал не для себя, а для нее. Отец был подавлен разводом с ее матерью и оставшуюся жизнь провел, воскрешая свою империю, чтобы обеспечить Белле достойную жизнь. Отец никогда ни слова ей не сказал об этом, но доказал все своими поступками.

К концу недели Белла отправилась в деревню за продуктами и была неприятно удивлена, увидев журналистов с камерами. Они начали ее фотографировать, как только он вышла из магазина. Белла опустила голову и направилась в противоположную сторону, однако репортеры бросились за ней.

— Расскажите о ваших отношениях с затворником Эдуардо Силвери! — крикнул один из репортеров, догоняя ее. — Правда, что вы сейчас гостите у него в усадьбе Хавертон, в доме, который ранее принадлежал вашему отцу?

Белла еще ниже опустила голову и пошла быстрее. По опыту она знала: не важно, что она ответит, они вывернут все наизнанку и представят в совершенно другом свете.

— Местный источник рассказал нам, что мистер Силвери был трудным подростком с криминальным прошлым, — заявил другой репортер, догоняя ее. — Расскажите, каково это — встречаться с плохим парнем, который стал хорошим?

Белла обернулась и посмотрела на напористого журналиста. Ей претило, что они так говорят об Эдуарде.

— Он не плохой парень, — возразила она. — И никогда им не был. Плохими были те люди, которые предали и обидели его. Это о них надо писать статьи и над ними надо вершить правосудие.

— Ходят слухи, что без помощи вашего отца мистер Силвери ничего не добился бы, — вмешался первый журналист.

Белла посмотрела на него в упор:

— Это неправда. Эдуардо в любом случае добился бы успеха, несмотря на его прошлое. Он такой человек, сильный и решительный. Мой отец просто разглядел в нем эти черты и взрастил их. Он гордился бы Эдуардо. А сейчас, пожалуйста, оставьте меня в покое. Мне больше нечего сказать.

Белла сделала вид, что перебирает покупки, пока не убедилась, что ее больше не преследуют. Тогда она вернулась в Хавертон. Сначала Белла хотела рассказать Эдуардо о столкновении с папарацци, но передумала. Не стоит хоть чем-то омрачать то время, что им осталось провести вместе. Все равно скоро это закончится. Она не могла поселиться в усадьбе навсегда, даже если бы очень хотела. Ей нужна была любовь, и она не могла согласиться на меньшее. Если Эдуардо любит ее не настолько сильно, чтобы провести с ней остаток жизни, Белле придется уйти, как бы больно это ни было.

Через полчаса после возвращения из деревни Белле позвонила мать. Она ответила, заправляя постель в спальне Эдуардо.

— Мам. — Белла прижала телефон к плечу. — А я все ждала, когда ты позвонишь.

— Да-да, я была немного занята, решая проблемы, которые мне оставил Хосе, — сказала Клодия. — В том числе и счета. Кстати, ты не могла бы одолжить мне еще пару тысяч?

— Одолжить?

— Не разговаривайте со мной таким тоном, юная леди, — строго произнесла Клодия. — Я все еще твоя мать.

— Ты всегда полагаешься на меня, если речь заходит о финансовых проблемах. — Белла решила не сдаваться. — Отец выплатил тебе отступные после развода. Что ты с ними сделала?

— Вы только послушайте, — протянула Клодия слащавым тоном. — Тебе ли меня судить? Ты в своей жизни ничего не заработала.

— Я знаю, — спокойно ответила Белла, — но я собираюсь работать. Как только получу наследство, я создам трастовый фонд для детского дома. А пока я ищу место волонтера. Мне хочется изменить жизнь сирот так же, как папа изменил жизнь Эдуардо.

— Маленький эксперимент твоего отца все-таки вышел боком? — поинтересовалась Клодия.

— Я даже спрашивать не хочу, что ты имеешь в виду.

— Я звонила тебе домой, в Челси, и девочки сказали, что тебя нет, — не унималась Клодия. — Не говори мне, что ты все еще с Эдуардо.

— Я возвращаюсь в субботу, — произнесла Белла. — Я собираюсь встретить Джулиана в аэропорту.

— Что он скажет, узнав, что последнюю неделю ты провела с другим мужчиной?

Белла подошла к окну.

— Мам, свадьбы не будет. Я хочу лично поговорить с Джулианом. Думаю, нечестно сообщать ему об этом по телефону.

Клодия усмехнулась.

— Этот подонок все-таки добился своего, да? — спросила она. — Я была уверена, что рано или поздно это случится. Я говорила тебе, чего он хочет. Ты нужна ему из-за твоего происхождения. Не более того.

Белла напряглась:

— Эдуардо не подонок. Он нежный и заботливый. Ты его не знаешь. Он совсем не такой, как ты думаешь.

— Ты с ним спишь?

— Мам, я не собираюсь с тобой об этом говорить.

— Он готовится заграбастать твое наследство, — настаивала Клодия. — Именно поэтому он не разрешает тебе давать мне деньги. Эдуардо хочет все забрать себе.

— Это неправда! — Белла бросилась на его защиту. — Эдуардо не предлагал мне выйти за него замуж. Он вообще не собирается жениться. Из-за своего прошлого. В детстве он много страдал. Ты даже не представляешь, через что ему пришлось пройти. Он самый удивительный человек из всех, кого мне доводилось встречать. Я не позволю ни тебе, ни кому-либо еще говорить гадости о нем.

— Ты просто маленькая дурочка, — заявила Клодия. — Полагаю, ты думаешь, что любишь его.

Белла выглянула в окно и увидела Эдуардо, возвращавшегося с Фергусом с прогулки. Он заметил ее и улыбнулся, помахав рукой. Она улыбнулась и помахала в ответ.

— Думаю, я всегда его любила, — сказала она, но ее мать уже положила трубку.

Эдуардо счищал последний оставшийся снег, когда Белла вышла к нему. Она была так мила в шапке с помпоном и варежках, что он почувствовал, как у него защемило сердце. Белла немного хмурилась, так что он отложил лопату и взял ее за руки.

— Отчего такое лицо?

— Ничего особенного…

Он приподнял ее подбородок:

— Эй, ты улыбалась, когда я помахал тебе час назад. Что случилось?

Она поджала губы.

— Я разговаривала со своей матерью.

— И?

Ее плечи опустились.

— Я сказала, что больше не буду отправлять ей деньги. Маме это не понравилось, и она повесила трубку.

Эдуардо обнял Беллу.

— Ты все правильно сделала, — успокоил ее он. — Клодия слишком долго использовала тебя.

Она посмотрела на него:

— Еще я ей сказала, что не собираюсь замуж за Джулиана. Я возвращаюсь в Лондон в субботу, чтобы поговорить с ним.

Эдуардо внимательно взглянул на нее:

— Понятно.

— Думаю, ты прав, — продолжала Белла. — Мне нужно время, чтобы обдумать свое будущее. — Она помолчала, не сводя с него глаз. — Ты был прав еще кое в чем. Я не люблю Джулиана. И никогда не любила.

— Что заставило тебя понять это? — спросил он.

— Наверное, я наконец-то повзрослела, — заявила она. — Пора бы, верно?

Эдуардо отпустил ее и отошел на пару шагов, приглаживая рукой волосы.

— Я не хочу, чтобы ты меня неправильно поняла, — начал он. — Я сразу сказал, что именно готов тебе предложить. Мы можем продолжить наш роман, но это никогда не будет чем-то большим.

Белла посмотрела на него с такой тоской, что у него снова защемило сердце.

— У нас могло бы быть прекрасное будущее, — прошептала она.

— Твой отец поручил мне защищать тебя, — ответил Эдуардо. — Он не хотел, чтобы ты испортила свою жизнь из-за минутной слабости. То, что ты сейчас делаешь, как раз то, чего он боялся. Десять дней назад ты была готова выйти замуж за Беллами, а теперь уверена, что испытываешь чувства ко мне. А кто будет на следующей неделе? В следующем месяце?

— Я не сомневаюсь, что испытываю к тебе чувства, — сказала Белла. — Мало того, это не новые чувства. Мне кажется, они всегда жили в моей душе. Последние дни были просто волшебными… Но я не уверена, что удовольствуюсь только романом. Мне нужна сказка.

Эдуардо тяжело вздохнул и снова обнял ее, прижав подбородок к ее макушке.

— Я не хочу сделать тебе больно, Белла, — признался он. Я не могу давать такие обещания.

Он вдохнул запах ее волос, почувствовал, как ее тело обмякло, как будто став частью его самого. Эдуардо никогда никого не хотел так сильно, как Беллу. Он рассчитывал, что его страсть к ней перегорит со временем, но она стала только сильнее. Он до боли желал эту женщину. Но давать обещания ей или кому-либо другому было выше его сил. Он не мог допустить, чтобы кто-то, даже такое милое и очаровательное создание, как Белла, бросил его.

Эдуардо Силвери — тот, кто уходит, когда наступает время.

Эдуардо Силвери — тот, кто запирает свои чувства, чтобы никто не мог воспользоваться ими.

Он — тот, кто никогда никого не любил.

Влюбленность Беллы скоро пройдет. Эдуардо в этом был уверен. Она то влюблялась, то переставала любить с тех пор, как была подростком. Их интрижка подойдет к концу, и она вернется в Лондон, к великосветской жизни.

По крайней мере, Белла никогда не узнает, как сильно Эдуардо будет скучать по ней.

Прошло несколько недель, прежде чем газетная шумиха утихла. Почти каждый человек, имевший отношение к детству Эдуардо, появлялся неизвестно откуда, чтобы дать эксклюзивное интервью. Но худшим было то, что, несмотря на смерть отчима Эдуардо, его новая жена и дети выступили в защиту покойного папочки, представив его чуть ли не святым.

Белле от всего этого было противно. Ей становилось дурно каждый раз, когда она видела новую статью. Белла чувствовала свою вину, хотя она всего лишь стремилась показать своей матери, каким трудным было детство Эдуардо.

Клодия помалкивала. Белла надеялась, что она позвонит Эдуардо и извинится, но ее мать, похоже, получала удовольствие оттого, что его трагическое прошлое обсуждалось на каждом углу.

Белла хотела позвонить ему сама и объяснить, что это ее мать дала интервью газетчикам, но она знала, что Эдуардо не поверит ни одному ее слову.

С ней связался адвокат, и теперь Белла получила полный контроль над своим наследством. Но это была победа с привкусом горечи. У нее было больше денег, чем она могла потратить.

Но она чувствовала себя одинокой.

Хуже всего было по ночам. Друзья зазывали ее на вечеринку или на ужин, но Белла предпочитала остаться дома, свернуться на диване и бездумно смотреть телевизор. Иногда у нее не было сил даже включить его, и тогда она сидела, уставившись в пустоту и размышляя о том, как очень богатый человек может быть жалким и несчастным.

Джулиан абсолютно спокойно воспринял весть о разрыве, что более или менее подтвердило правильность ее решения. Его больше беспокоило, собирается ли она пожертвовать крупную сумму волонтерам. Если бы он любил ее на самом деле, разве не стал бы за нее бороться?

И это заставило Беллу вернуться в мыслях к Эдуардо. Он тоже за нее не боролся. Он даже не сомневался в истинности заявлений репортеров. Он исключил ее из своей жизни, как будто она ничего не значила для него.

Белла вздохнула и швырнула подушку на пол. Нет смысла думать об Эдуардо. Через неделю она будет на другом краю света. Белла собиралась предпринять поездку в Таиланд, чтобы навестить детский дом, чьей покровительницей она стала. Пока ей удавалось скрывать это от прессы. Она не могла дождаться момента, когда уедет и оставит весь этот ужас позади.