Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

«Придется тебе с ним встретиться».

Натали слышала отчаяние и мольбу в голосе матери, когда нажимала кнопку вызова лифта в роскошном лондонском офисе Анжело Белландини. Эти слова буквально поселились у нее в голове. Они не давали ей заснуть уже двое суток, сопровождая ее, как тяжелый багаж, всю дорогу от дома в Эдинбурге. Они подскакивали на железнодорожных шпалах, пока не превратились в мантру, вгонявшую Натали в ступор: «Придется с ним встретиться. Придется с ним встретиться. Придется с ним встретиться…»

Последние пять лет каждая газета, каждый блог публиковали фотографии и новости о красавце Белландини. Бурный образ жизни Анжело обсуждался по всему Интернету. Его огромное состояние — надо сказать, унаследовал он только половину, а вторую сколотил сам упорным трудом, — заставляло с ним считаться.

И теперь ей тоже придется с ним считаться из-за глупостей, совершенных ее легкомысленным братом.

Шагнув в капсулу лифта из стекла и хрома, Натали почувствовала, как по спине пробежал холодок. Руки едва заметно дрожали. Согласится ли Анжело принять ее после того, как она бросила его пять лет назад? Так же сильна его ненависть сейчас, как любовь в прошлом? Натали и сама выросла в богатой семье, поэтому роскошь и элегантность приемной не должны были произвести на нее подавляющее впечатление. Но при первой их встрече Анжело не сказал, что богат. Она считала его просто трудолюбивым и красивым итальянцем, который учился в магистратуре школы бизнеса. Он приложил немало усилий, чтобы скрыть свое происхождение, но ей грех было жаловаться. Еще меньше Натали поведала ему о себе.

— Боюсь, сейчас синьор Белландини не принимает, — сообщила ей секретарь строгим, деловитым тоном. — Хотите назначить встречу на другое время?

Натали посмотрела на девушку — красивую, как модель, с идеально гладкими светлыми волосами и ясными голубыми глазами, — и почувствовала, как ее самооценка, и без того низкая, падает под плинтус. Хотя в лифте она подкрасила губы и поправила ничем не примечательные каштановые волосы, ее внешность нельзя было сравнить с профессиональной работой стилиста. А ее одежда! Она выглядит так, словно в ней спали, хотя за последние сутки Натали не сомкнула глаз, так что обычно персиковая кожа выглядела серой. Под глазами залегли круги, щеки запали.

Натали решительно расправила плечи. Она не уйдет, не увидев Анжело, даже если придется ждать целый день!

— Скажите синьору Белландини, что я в Лондоне всего двадцать четыре часа. — Она вручила секретарше свою личную визитку, а также карточку отеля, в котором остановилась. — Со мной можно связаться по номеру мобильного телефона или номеру отеля.

Секретарша взглянула на визитки, а потом на Натали:

— Вы — Натали Армитаж? — спросила она. — Владелица «Интерьеры Натали Армитаж»?

— Э-э-э… да.

Глаза секретарши засияли восторгом.

— У меня есть ваши простыни и полотенца, — сказала она. — Ваша весенняя коллекция просто восхитительна! Благодаря мне ваши товары теперь есть у всех моих друзей. Они такие женственные и свежие, такие оригинальные!

Натали вежливо улыбнулась:

— Спасибо.

Секретарша наклонилась к интеркому:

— Синьор Белландини? Вас желает видеть мисс Натали Армитаж. Можно втиснуть встречу перед вашим следующим клиентом или лучше назначить позже, во второй половине дня?

На долю секунды сердце Натали замерло. Удивился ли Анжело? Раздражен? Сердится?

— Нет, — раздался спокойный глубокий баритон с таким сексуальным акцентом, что Натали показалось, будто к ее коже прикоснулся нежный шелк. — Я приму ее сейчас.

Секретарь проводила Натали по широкому коридору и улыбнулась, остановившись перед дверью с бронзовой пластинкой с именем Анжело.

— Вам очень повезло, — прошептала она заговорщицким тоном. — Обычно он не принимает клиентов без предварительной записи. Большинству приходится неделями ждать встречи. — В глазах секретарши заиграли веселые огоньки. — Может, он хочет испробовать гладкость ваших простыней, так сказать?

Натали слабо улыбнулась шутке и вошла в открытую секретаршей дверь. Ее взгляд немедленно устремился туда, где за столом черного дерева сидел Анжело. Между ними простиралось футбольное поле ковра.

Дверь за спиной Натали закрылась с щелчком, словно в тюремной камере.

У Натали сжалось горло. Анжело выглядел таким же поразительно красивым, как всегда. Черты его лица практически не изменились, только две глубокие складки пролегли по бокам от неулыбчивого рта. Его черные как смоль волосы были острижены короче, чем пять лет назад, но все равно эффектно вились над воротником голубой рубашки. Он был чисто выбрит, но темная тень упорной щетины была заметна вдоль высоких скул и упрямого подбородка. Глаза в обрамлении густых ресниц сохранили цвет черного кофе, такой темный, что нельзя было различить зрачки или понять настроение.

Анжело поднялся, но Натали не знала почему — из вежливости или из желания подавить ее. Он был внушительно, угрожающе высок. Даже на каблуках Натали приходилось запрокидывать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

Она провела языком по пересохшим губам. Ей нужно было сохранять спокойствие. Большую часть своей жизни Натали держала эмоции под строжайшим контролем. Сейчас не время показывать, как беспокоит ее ситуация с братом. Догадавшись, Анжело непременно воспользуется этим, чтобы повернуть ситуацию в свою пользу. Ей нужно только расплатиться за причиненный Лакланом ущерб, а потом бежать отсюда не оглядываясь.

— Спасибо, что приняли меня сразу, — сказала она. — Я понимаю, насколько вы заняты, и не стану отнимать много времени.

Какой-то момент непроницаемый взгляд не отрывался от ее глаз. Затем Анжело нажал кнопку интеркома и произнес:

— Фиона, отсрочьте все мои встречи в следующий час и не переключайте на меня звонки. Не беспокойте меня ни при каких обстоятельствах.

— Да, сэр.

Натали изумленно моргнула.

— Нет необходимости прерывать ваше плотное расписание… — начала она.

— Это совершенно необходимо, — сказал Анжело, силой своего взгляда не давая ей отвести глаза. — То, что ваш брат сотворил с номером моего отеля в Риме, — уголовное преступление.

— Да. — Она кивнула, с трудом сглатывая. — Я знаю. Но сейчас у него трудный период, и я…

Анжело иронически выгнул черную бровь.

— И в чем заключаются его трудности? — поинтересовался он. — Папочка отобрал «порше» или не дал карманных денег?

Натали сжала губы, пытаясь удержать под контролем эмоции, которые угрожали выплеснуться наружу. Как Анжело смеет смеяться над тем, что переживает ее брат?! Да, ее братец Лаклан — ходячая часовая бомба, и Натали нужно предотвратить его саморазрушение. Много лет назад она не смогла спасти младшего брата, но теперь готова перевернуть небо и землю, чтобы сделать все правильно.

— Он просто ребенок, — начала она. — Он только что окончил школу и…

— Ему восемнадцать. — Губы Анжело были сердито сжаты. — Мальчик достаточно взрослый, чтобы голосовать! В этом возрасте он может сам расплачиваться за последствия своих действий! Вместе со своими пьяными дружками он причинил одному из моих самых престижных отелей ущерб на сто тысяч фунтов.

У Натали все внутри сжалось. Он не преувеличивает? Мама описывала произошедшее так, словно достаточно было оплатить химчистку для ковров, купить несколько новых украшений, может быть, перекрасить стены… О чем брат только думал? Почему устроил такой безумный разгром?

— Я готова оплатить ущерб, но сначала хочу увидеть все своими глазами, — сказала она, решительно вздернув подбородок.

Анжело ответил на ее взгляд вызовом:

— Вы готовы лично покрыть все счета?

— В разумных пределах, конечно.

Анжело скривил верхнюю губу:

— Вы не представляете, на что подписываетесь. Вы знаете, что устраивает ваш брат, когда развлекается с дружками?

Натали слишком хорошо это знала: в последние месяцы она не могла спать по ночам. Она знала, почему Лаклан так себя ведет, но мало что могла сделать, чтобы его остановить. Лаклан был рожден на замену умершему Лайаму — возрожденная копия потерянного сына. С самого рождения мальчика заставляли жить не своей жизнью, а жизнью Лайама. Все мечты и надежды, которые предназначались родителями старшему сыну, достались Лаклану, и в последнее время он не выдерживал давления. Натали боялась: однажды он слишком далеко зайдет, или его подтолкнут… Она уже пережила одну смерть, и второй бы не выдержала…

— Откуда вы знаете, что за ущерб отвечает Лаклан? — спросила она. — Почему не кто-то из его друзей?

— Номер был снят на его имя, — ответил Анжело, сопроводив слова взглядом острым, как кинжал. — При регистрации он вручил свою кредитную карту. Юридически именно он несет ответственность за имущество, даже если не переложил с места на место ни одной подушки.

Натали подозревала, что ее брат натворил куда больше. Она не раз видела, как протекают последствия его запоев. В опьянении Лаклан не спал и не веселился: лишний стакан выпускал его сдерживаемую ярость, пугающую и внезапную. Однако через несколько часов он уже ничего не помнил. Пока что ему удавалось защититься от полиции, но только потому, что их богатый и влиятельный отец оказал властям несколько услуг.

Но это работало в Британии. Сейчас же Лаклан находился во власти итальянской полиции, поэтому Натали и приехала в Лондон, чтобы поговорить с Анжело.

Ну почему из всех римских отелей он остановился в принадлежащем Анжело Белландини?!

С покорным вздохом Натали открыла сумочку и вынула чековую книжку.

— Хорошо, — сказала она, выуживая ручку. — Я поверю вам на слово и оплачу ущерб.

Анжело насмешливо фыркнул:

— Думаете, если подпишете чек, я закрою на все глаза?

Натали пришлось снова сглотнуть комок в горле.

— Вы хотите больше ста тысяч фунтов? — спросила она, и голос зазвучал слишком высоко, почти визгливо.

Их взгляды встретились. Натали чувствовала, как напряжение поднимается по спине, позвонок за позвонком. Чувствовала его на коже, по которой разбегались мурашки. И, к своему ужасу, чувствовала его между ног, как будто Анжело протянул руку и погладил ее по бедру длинными умелыми пальцами…

Он не говорил ни слова, но в этом не было нужды: Натали умела читать подтекст в этих темных насмешливых глазах. Анжело было наплевать на деньги, ему хватало собственных. Но Натали точно знала, что он хочет. Знала в ту минуту, когда вошла в офис и встретилась с ним взглядом.

Анжело хотел ее.

— Это все, что я могу предложить, — сказала она и швырнула чек на стол между ними.

Анжело взял чек в руки и медленно порвал его на клочки, а затем позволил им упасть на стол, как конфетти. Все это время он не отводил от Натали непроницаемых мерцающих глаз.

— Как только вы выйдете отсюда, я сообщу римским властям, что они могут выдвигать обвинения, — сказал он. — Ваш брат отправится в тюрьму, я это гарантирую.

Сердце Натали тяжело стучало в ребра, как груша под ударом боксера. Сколько ее брат продержится в иностранной тюрьме? Там он окажется среди убийц, воров и насильников. Могут пройти годы, прежде чем магистрат рассмотрит его дело. Лаклан всего лишь ребенок. Конечно, он поступил неправильно, но это не его вина. Ему нужна помощь, а не тюрьма.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она.

Губы Анжело изогнулись в полуулыбке, взгляд безжалостно дразнил ее:

— А ты не догадываешься?

Она резко вдохнула:

— Не слишком ли это много для мести? То, что произошло между нами, должно оставаться между нами. Мой брат тут ни при чем. Никто не замешан, кроме нас двоих.

«Кроме меня, — добавила она про себя. — Всегда была виновата только я».

Глаза Анжело опасно заблестели, улыбка совершенно исчезла, и губы превратились в тонкую презрительную черту.

— Почему ты это сделала? — спросил он. — Почему ушла от меня к мужчине, которого сняла в баре, как дешевая шлюха?

Натали не могла больше выдерживать его взгляд.

Да. Тогда все произошло не очень красиво, но она не видела иного способа заставить Анжело отпустить ее. Он влюбился. Говорил о браке и детях. Более того, он уже купил обручальное кольцо! Натали нашла его, когда убирала носки в ящик: кольцо мерцало бриллиантом, дразнило ее, напоминало обо всем, что она хотела, но не могла получить. И Натали запаниковала.

— Я тебя не любила.

Это, по крайней мере, было правдой… отчасти. Она научилась никого не любить. Ничего не чувствовать. Не поддаваться эмоциям, которые нельзя контролировать.

Если любишь — теряешь. Если дорожишь чем-то, рано или поздно будет больно. Если откроешь кому-то сердце, его вырвут у тебя из груди, когда ты меньше всего этого ожидаешь…

Что касается физической стороны отношений… тут все было иначе. Она позволяла себе расслабиться. Не то чтобы у нее был выбор — об этом Анжело позаботился. Ее тело находилось в его власти с их первого поцелуя. Натали сдерживала свои эмоции, но физические реакции до сих пор звучали в ее теле, как дразнящая мелодия, которую она не могла забыть, сколько бы ни старалась…

— Значит, это был просто секс? — спросил Анжело.

Натали заставила себя встретить его взгляд и пожалела об этом — так ярко в нем горела черная ненависть.

— Мне был всего двадцать один год, — сказала она, снова отвернувшись. — Тогда я не знала, чего хочу.

— А теперь знаешь?

— Я знаю, чего не хочу.

— Чего же?

— Давай перейдем к делу! — потребовала Натали. — Я пришла сюда, чтобы расплатиться за ущерб, причиненный моим братом. Если ты не примешь деньги, что тогда?

Властный взгляд Анжело не давал ей отвернуться.

— Почему бы тебе не присесть? Мы все обсудим, — сказал он, указывая на кресло, рядом с которым она стояла.

Натали опустилась в него с облегчением. Ноги у нее так подкашивались, сердце отчаянно колотилось, кожа была горячей и липкой, несмотря на кондиционеры.

Анжело прошел на другую сторону стола и сел. При высоком росте двигался он со свободным изяществом. Он был поджарым и стройным, не слишком мускулистым, хотя бицепсы отчетливо прорисовывались под крахмальной голубой рубашкой. Этот цвет превосходно оттенял его оливковую кожу.

В прошлом Натали видела Анжело только в повседневной одежде или вообще без одежды…

Когда-то руки и губы Натали обводили каждый изгиб его тела. Она до сих пор помнила соленый вкус его кожи на языке. Помнила его запах — смесь мускуса и цитрусов, остававшийся на ее коже много часов после того, как они занимались любовью. Помнила властные движения его тела и то, как умелые прикосновения разрушали ее тщательно поддерживаемый контроль, словно мастер играл на сложном инструменте, с которым больше никто не мог справиться.

Она мысленно выругала себя и уселась прямее. Скрестив ноги и руки, она уперлась взглядом в Анжело и постаралась изобразить стальную уверенность, которую не ощущала.

Анжело откинулся на спинку кресла, переплетя пальцы под подбородком и не отрывая от нее нервирующего пристального взгляда.

— Я слышал, все, кто что-то собой представляет, спит на твоих простынях, — сказал он.

— Вряд ли ты берешь с них пример. — Натали вернула ему взгляд — холодно и высокомерно.

Губы Анжело дрогнули, словно скрывая улыбку.

— Пока нет, — пожал он плечами.

У Натали внутри все затрепетало от воспоминания об оставшемся в прошлом желании. Анжело всегда обладал над ней такой властью… Один взгляд, случайное касание, простое слово — и она таяла.

Но теперь ей нельзя поддаваться прежним желаниям. Нужно быть сильной, чтобы все пережить. От нее зависело будущее Лаклана. Если его последняя проделка попадет в газеты, вся жизнь брата рухнет. Он собирался поступить в Гарвард. Уголовное дело все испортит.

Отец их просто убьет! Убьет их обоих.

Натали во всем винила себя. Может быть, она невольно выдала брату свои прежние отношения с Анжело? Может, из-за того, что у нее не было любовников, он стал подозревать причину ее одиночества именно в Анжело? Сложил два и два?

Натали никогда ни с кем не откровенничала. Она занималась созданием бизнеса и не жалела, что не ходит на свидания. Одна-две случайные встречи оставили ее холодной. В конце концов она решила, что не создана для близости. Страсть, которую она испытывала с Анжело, дорого ей обошлась. Снова столько платить она не готова. Лучше уж быть одной.

— Понимаю, как тебя раздражает поведение моего брата, — сказала она. — Но я вынуждена умолять тебя не выдвигать обвинений.

Анжело снова выгнул темную бровь:

— Позволь мне убедиться — ты меня умоляешь?

Натали поджала губы, пытаясь сдержать вскипающие эмоции. Он выжмет из ситуации все, что сможет, и ей придется подчиниться.

— Я лишь прошу проявить снисхождение.

— Ты подлизываешься.

Натали снова расправила плечи:

— Я оплачу ущерб, если захочешь, оплачу вдвойне.

Анжело по-прежнему оценивал ее неподвижным взглядом:

— Ты хочешь разрешить ситуацию прежде, чем она просочится в прессу, да?

Натали надеялась, что ее лицо не выдает панику, которую она испытывала. Она всегда гордилась умением скрывать свои чувства. Годы столкновений с перепадами настроения отца научили ее скрывать страх. С детства внешняя холодность прятала внутреннюю бурю эмоций. Она служила ей щитом, броней — защитными доспехами.

Но взгляд Анжело был умным и проницательным. Еще до их расставания Натали чувствовала: он начинает понимать ее характер.

— Конечно, я хочу скрыть это от прессы, — не стала скрывать она. — А ты не хочешь? Что подумают люди о безопасности в твоих отелях, если гость может причинить такой ущерб, который ты приписываешь моему брату? Твои отели предназначены для высшего общества. Что подобные новости скажут об их клиентуре?

Уголок рта Анжело дрогнул.

— У меня есть причины считать, что твой брат выбрал мой отель нарочно, — заявил он.

У Натали все сжалось внутри:

— Почему ты так считаешь?

Анжело открыл ящик стола, вынул листок бумаги и вручил Натали. Ее рука едва заметно дрожала. Листок оказался факс-копией записки, которая была написана рукой ее брата и адресована Анжело: «Это за мою сестру».

Прочитав, Натали вернула записку:

— Не знаю, что сказать. Я никогда ничего не говорила Лаклану о… о нас. Ему было всего тринадцать, когда мы встречались. Он учился в школе-интернате, пока мы жили в квартире в Ноттинг-Хилле. Он тебя даже не видел.

Как и остальные члены ее семьи, Натали не хотела, чтобы Анжело стал свидетелем отвратительного лицемерия ее отца или тошнотворного подчинения матери.

— Наверное, ты ему все же что-то сказала, — заметил Анжело, — иначе почему он это написал?

Натали покусала губы. Она ничего никому не говорила, только то, что ее короткий, страстный и жаркий роман с Анжело закончился, потому что она хотела сосредоточиться на карьере. Даже ее ближайшая подруга, Изабель Астонберри, не знала, как разрыв с Анжело сказался на Натали.

Со временем она выбралась из бездны тоски и вернулась к прежней жизни. Работа — самое надежное лекарство от печали. Ее бизнес по дизайну интерьеров скоро стал развиваться, продажи через Интернет стремительно увеличивались. Натали начала планировать открытие магазинов в Европе. Теперь бизнесом занимались наемные управляющие, а сама Натали могла посвятить себя любимому делу — дизайну белья и отделки.

И всего этого она добилась сама. Она не пользовалась богатством и статусом отца, чтобы находить клиентов. Как и Анжело, она не полагалась на семейное состояние и привилегии, решив добиться всего собственным талантом и трудом.

— Натали? — Глубокий голос Анжело вырвал ее из размышлений. — Как по-твоему, почему твой брат адресовал мне эту записку?

— Я не знаю. — Она отвела глаза, убирая прядь волос за ухо.

— Наверняка он знал, что это причинит тебе массу неприятностей.

Сердце Натали забилось где-то в самом горле.

— Сто тысяч фунтов — это большие деньги, но свобода того стоит.

Анжело ответил загадочной полуулыбкой:

— Конечно, но о чьей свободе мы говорим?

Под его нечитаемым взглядом Натали охватила волна паники.

— Хватит уже этих игр, — сказала она. — Почему бы тебе не сказать прямо, какую расплату ты мне приготовил?

Его темный взгляд стал твердым.

— Думаю, ты знаешь, чего я хочу, — сказал он. — Того же, что и пять лет назад.

Натали вернулась в свой отель и, войдя в номер, в изнеможении прислонилась спиной к закрытой двери. От звонка телефона она подскочила и едва не уронила мобильный, пытаясь нажать на кнопку непослушными пальцами.

— А-алло?

— Натали, это я… Лаклан.

Она оттолкнулась от двери.

— Я уже сутки пытаюсь тебе дозвониться! Где ты? Что происходит? Почему ты это сделал? Господи, Лаклан, ты с ума сошел?

— Извини, — произнес брат. — Слушай, мне разрешают сделать только один звонок. Надо говорить быстро.

Натали зажмурилась, не желая представлять мрачную камеру, в которой его запрут, и жестоких охранников, следящих за каждым его шагом.

— Говори, что нужно сделать, — сказала она, снова открыв глаза. — Как тебе помочь? Я приеду, как только смогу.

— Просто сделай то, что просит Анжело, — сказал Лаклан. — Он со всем разберется. Не будет никаких проблем.

Натали отшатнулась от окна.

— Ты с ума сошел?

— Он все сделает правильно, — вздохнул Лаклан. — Просто делай, как он скажет.

Натали начала измерять комнату шагами.

— Он хочет на мне жениться. Эту маленькую деталь он тебе упомянул?

— Есть варианты похуже.

Натали ахнула:

— Лаклан, ты шутишь? Он меня ненавидит!

— Он мой единственный шанс, — сказал Лаклан. — Я знаю, что попался, и не хочу в тюрьму. Анжело предложил мне выбор, и я не мог не согласиться.

Натали презрительно хмыкнула:

— Он предложил выбор мне, а не тебе. Моя свобода в обмен на твою.

— Не обязательно навсегда, — возразил брат. — Ты можешь через несколько месяцев развестись. Он не заставит тебя оставаться с ним до конца дней.

А вот в этом Натали была не так уж уверена. Богатые и влиятельные мужчины отлично умели получать желаемое и держать при себе. Достаточно посмотреть на их отца. Он держал мать при себе, изменяя ей и издеваясь. Натали была невыносима сама мысль о том, что она окажется в такой же ситуации. Трофейная жена, украшение интерьера, игрушка, которую можно снимать с полки и ставить обратно, когда захочется. У нее будет лишь собственная красота, которая однажды увянет, и тогда ей останутся только бриллианты, дорогие наряды и алкоголь в утешение за одиночество…

— Зачем ты это сделал? — с отчаянием спросила она, остановившись у окна. — Почему именно его отель?

— Помнишь нашу последнюю встречу?

Натали слишком хорошо ее помнила. Пару месяцев назад Натали приехала в Париж на выходные посетить выставку тканей. Лаклан навещал друга, который отмечал свое восемнадцатилетие за городом. Его с позором выставили из шато родителей друга после того, как он напился и устроил скандал.

— Да, — с укором сказала она. — Я с трудом очистила пальто от запаха алкоголя и рвоты.

— Ну да. Но тогда я увидел на заднем сиденье открытый журнал. Там была статья про Анжело и его последнюю любовницу — двадцатилетнюю богатую наследницу из Техаса.

Натали попыталась подавить укол ревности, который пронзил ее при воспоминании о той статье. Там было фото с поразительно красивой девушкой, которая буквально висела на руке Анжело на какой-то светской вечеринке.

— И что? — спросила она. — Он не первый раз привел с собой на вечеринку безмозглую грудастую красотку.

— Нет, не первый раз, — согласился Лаклан. — Но я впервые видел, как тебя это расстраивает.

— Я не расстроилась! — быстро возразила она. — Мне просто было противно.

— Это одно и то же.

Натали резко выдохнула и снова зашагала по комнате.

— И ты решил отомстить ему, разгромив один из самых роскошных гостиничных номеров в Европе? Только потому, что решил, будто я немного расстроена?

— Знаю, знаю, знаю, — виновато зачастил Лаклан. — Теперь это звучит так глупо… Наверное, я просто сердился: у него жизнь так хорошо складывается, а у тебя — нет.

Натали нахмурилась.

— О чем ты? — переспросила она. — Я самостоятельно управляю успешным бизнесом. Плачу за свой дом. Я довольна своей жизнью.

— Довольна? — уточнил он. — Правда? — Тишина стала ей приговором. — Ты работаешь круглые сутки, — продолжил Лаклан. — И никогда не ездишь в отпуск.

— Я просто ненавижу летать.

— Для этого есть психотерапевтические программы.

— У меня нет на это времени!

— Это из-за того, что случилось с Лайамом? — спросил Лаклан. — Ты ни разу не садилась на самолет с тех пор, как погиб Лайам…

Вина схватила Натали за горло когтями. Их брат утонул в Испании много лет назад. Она все еще помнила, как маленький белый гроб с телом Лайама грузили в самолет. Она наблюдала за процессом со своего места у окна. Сидела там и смотрела, ощущая пустоту и боль в груди. Она была виновата в том, что брат утонул в бассейне…

— Мне нужно идти, — сказал Лаклан. — Меня переводят.

— Куда переводят?

— Просто сделай то, что говорит Анжело, пожалуйста! — опять стал умолять он. — Нат, прошу тебя, сделай то, что он хочет! Он обещал не сообщать прессе. Я вынужден принять его помощь. Иначе моя жизнь кончена. Пожалуйста!

Натали сжала пальцами переносицу, пока из глаз не брызнули горькие сердитые слезы. Клетка ее совести захлопнулась. Она оказалась в ловушке.

— Поздравляю! — сказала на следующее утро Линда, помощница Натали.

— С чем?

Линда протянула ей газету.

— Какая ты, оказывается, тихоня, — покачала она головой. — Я даже не знала, что вы встречаетесь.

— Я… — Натали взяла газету.

Там было сообщение об их с Анжело грядущей свадьбе, сопровождавшееся словами Анжело: он в восторге от их воссоединения и с нетерпением ждет венчания.

— Это правда или шутка? — спросила Линда.

Натали отложила газету.

— Правда, — ответила она, кусая губы.

— Извини, если я лезу не в свое дело, но ты вы глядишь не слишком счастливой.

Натали заставила себя улыбнуться:

— Извини, просто так трудно было… э-э-э… все скрывать. — Ей приходилось придумывать объяснение на ходу. — Мы не хотели, чтобы пошли разговоры о нашем воссоединении, пока не были уверены…

— Как романтично! — воскликнула Линда. — Тайный роман.

— Теперь уже не тайный, — печально сказала Натали, и внутри у нее все сжалось.

Как ей справиться с постоянным вниманием прессы? Репортеры налетят как пчелы. Анжело привык к вниманию папарацци, к вспышкам камер в лицо, к статьям о его жизни, которые не были ни ложью, ни правдой — чем-то средним.

Натали же любила уединение. Она строго оберегала свою приватность. Теперь она окажется в центре внимания публики не за дизайнерский талант, а за то, с кем спит. Не то чтобы она действительно спала с Анжело… Она не собиралась поддаваться этому искушению. Может, в ее теле и сохранилась реакция на его близость, но она не обязана поддаваться!

Она может быть сильной. Она будет сильной. И решительной.

В этот раз соблазнить ее будет нелегко. Пять лет назад она была молодой и относительно неопытной. Теперь она стала старше и мудрее. Тогда ей удалось не влюбиться, и теперь она не собирается этого делать. Через месяц-другой Анжело сам будет рад разорвать их брак. Вряд ли он долго сможет выносить ее сопротивление — ведь Анжело привык получать то, что хочет. Он хотел покорную жену, которая будет делать все, что он скажет.

Натали сходила с ума, нервничая. Она три дня ничего не ела и почти не спала. От одной мысли о самолете в Италию ее тут же начинало тошнить.

Анжело звонил каждый день, но она не делилась с ним своими переживаниями. Он убеждал, что с Лакланом все в порядке. Родители тоже звонили и выражали удовольствие по поводу того, как все разрешилось. Отец испытывал огромное облегчение, потому что выходка Лаклана на этот раз не подмочила имя семьи. Анжело чудесным образом заставил всю историю исчезнуть, за что Адриан Армитаж был ему глубоко благодарен. Он не упоминал роль Натали в решении проблемы. Впрочем, она ничего другого и не ожидала — отец никогда не заботился о ней. Но вот то, что мать даже не спросила, как Натали относится к свадьбе с Анжело, ее обидело. С другой стороны, Айла Армитаж когда-то сама вышла замуж по расчету. О любви речи не шло…

Натали услышала, как к дому подъехала машина. Внутри снова все сжалось, на лбу выступил холодный пот. Ноги были ватные. За ней приехал не водитель, а лично Анжело.

— Я… мне нужно взять сумку, — сказала она, убирая прядь влажных волос за ухо.

Анжело прищурился:

— С тобой все в порядке?

— В полном, — сказала она, отводя глаза.

Анжело взял ее за плечо и заставил повернуться к себе.

— Ты бледная, как смерть, — сказал он. — Ты заболела?

Натали проглотила панический комок в горле.

— Мне нужно принять таблетки. — Она порылась в сумочке в поисках успокоительного, которое прописал доктор. — Минутку.

Она пошла в кухню за водой, и Анжело последовал за ней. Забрав у нее таблетки, он прочитал этикетку.

— Тебе они действительно нужны? — спросил он.

— Отдай. — Натали протянула руку. — Надо было их принять еще час назад.

Анжело нахмурился, возвращая таблетки:

— Ты регулярно их принимаешь?

Глотая таблетки, Натали покачала головой:

— Нет, только в критических случаях.

Анжело все еще хмурился, провожая ее в машину.

— И давно у тебя этот страх полета? — спросил он.

— Много лет.

— Что его вызвало? Турбулентность? Или несчастный случай?

Натали пожала плечами:

— Я не помню.

Анжело изучающе смотрел на нее:

— Когда ты в последний раз летала?

— Давай поедем, — сказала она. Я не хочу уснуть в машине. Тогда тебе придется нести меня в самолет.

Едва Натали вошла в салон, опираясь на руку Анжело, ей вручили бокал шампанского.

— Мы так рады этому событию, — сказала Франческа. — Мы уже начали бояться, что Анжело никогда не остепенится. Правда, Сандро?

Отец Анжело благодушно улыбнулся, поднимая бокал.

— Да, — сказал он. — Но мы всегда знали, сын женится только по любви. В конце концов, это традиция Белландини.

— Разве это не традиция двадцать первого века? — спросила Натали.

— Ну конечно, — кивнула Франческа. — Но некоторые семьи специально организуют встречи между представителями младшего поколения, чтобы ускорить события. Родители часто участвуют в процессе.

— Не уверена, что родителям стоит настолько вмешиваться в дела детей, — заметила Натали. — Взрослые люди способны сами решить, кто им подходит.

Темные глаза Сандро блеснули, и он повернулся к сыну:

— Вижу, ты выбрал жену с характером. Намного интереснее жить с женщиной, которая может настоять на своем.

Франческа игриво шлепнула его по руке:

— Ты уже тридцать шесть лет только и делаешь, что жалуешься на мой характер.

Сандро перехватил ее руку и галантно поцеловал.

— Я обожаю и боготворю твой характер, — сказал он.

Натали не могла не сравнивать отношения своих родителей и родителей Анжело. Ее родители разговаривали друг с другом только по необходимости. Она не могла вспомнить, прикасались ли они друг к другу.

И уж конечно, они не смотрели друг на друга с такой любовью в глазах. Оба едва могли находиться в одной комнате.

— Мои дорогие, — выступил вперед Анжело, — вы смущаете Натали.

Франческа подошла к ней и подхватила под руку.

— Анжело говорит, ты очень талантливый дизайнер интерьера, — сказала она. — К моему стыду, я не видела твою мягкую мебель, пока не поискала в Интернете. Оказывается, я так много потеряла! Разве у тебя нет магазинов в Италии?

— До сих пор я ограничивалась продажами в Великобритании, — ответила Натали.

— Но почему? Твой дизайн великолепен!

— Я не люблю путешествовать, — сказала Натали. — Конечно, мне нужно активнее налаживать связи в Европе…

— Ничего, — Франческа успокаивающе погладила ее по руке, — Анжело этим займется. Он удачлив в бизнесе. Скоро твое имя будет знаменито по всему миру, а я буду тобой бесконечно гордиться. Буду всем рассказывать, что ты моя очаровательная невестка. Я даже не стану с ними разговаривать, если они не купят все твое постельное белье и все украшения для дома!

Натали вспомнила, как отец небрежно отозвался о ее последней коллекции как «девчоночьей» и «слишком парижской». Пять минут в обществе матери Анжело больше укрепили ее самооценку, чем вся жизнь с собственным отцом.

— Я прикажу помощнице прислать вам каталог, — сказала она. — Если понадобится помощь, я к вашим услугам.

— О, правда? — Глаза Франчески радостно заискрились. — Я мечтаю переделать гостевые комнаты. Твоя помощь будет бесценна. И мы подружимся, правда?

— С удовольствием.

Франческа улыбнулась:

— Я так нервничала перед встречей. Но теперь я счастлива. Ты идеально подходишь Анжело. Ты очень его любишь, правда?

— Я… я…

Франческа сжала ее руку.

— Понимаю, — сказала она. — Ты не любишь откровенничать, да? Но я вижу, как ты к нему относишься. Не обязательно говорить это вслух. Ты из тех девушек, которые выходят замуж только по любви.

— Значит, ты ее одобряешь, мама? — Анжело подошел и обнял Натали за талию.

— Конечно, — ответила его мать. — Она просто ангел. Мы прекрасно поладим.

Ужин прошел в оживленной и дружеской атмосфере, снова заметно отличаясь от семейных трапез в родном доме Натали. В особняке Армитажей никто не говорил без разрешения Адриана. С самого детства ни Натали, ни Лаклан не отваживались оспорить это правило. А в доме Белландини, при всей его внушительности и величии, от всех ожидался вклад в разговор. Натали говорила немного, но слушала и смотрела, как Анжело общается с родителями. Они громко спорили о политике, религии и экономике, но никто не сердился, и не расстраивался, и не стучал кулаком по столу. Общение напоминало увлекательную партию в теннис: мяч в разговоре передавался туда-сюда, но все вели себя уважительно, как хорошие спортсмены.

После того как убрали кофейные чашки, Анжело ласково положил ладонь на шею Натали.

— Вы нас извините? — сказал он. — Натали очень устала.

— Ну конечно, — сказала Франческа.

Сандро поднялся с места и вслед за женой расцеловал Натали в обе щеки.

— Хороших снов, — сказал он. — Большая честь — приветствовать тебя в нашей семье.

Натали с трудом сдерживала охватившие ее эмоции.

— Вы очень добры, — шепнула она.

Когда Натали с отцом прибыли в лимузине на место свадьбы, часовня на вилле Белландини в окрестностях Рима уже была переполнена.

Предшествующие дни были полностью заняты приготовлениями к церемонии.

Натали плыла по течению, не желая огорчать родителей Анжело, которые прикладывали все силы, чтобы она чувствовала себя комфортно.

Она каждый день разговаривала с Анжело по телефону, но он казался отстраненным и необщительным — звонки продолжались не больше пары минут. Не осталось никаких признаков ласкового и заботливого мужчины, которого она видела той ночью. Натали даже стала гадать, не передумал ли он жениться теперь, когда понял, насколько она странная?

Ее родители прилетели за день до свадьбы, и отец немедленно стал играть свою публичную роль заботливого папочки. Мать не менее привычно украшала интерьер, вся в бриллиантах и дизайнерской одежде, с ноткой бренди в дыхании, которую не могли скрыть никакие мятные леденцы.

Отец помог Натали выйти из машины перед часовней.

— Ты хорошо устроилась, — сказал он. — Я думал, ты найдешь себе какого-нибудь биржевого маклера из пригорода. Анжело Белландини — настоящая находка. Жаль, что он итальянец, но деньги компенсируют это с лихвой. Я и не думал, что ты сможешь поймать такую крупную рыбу.

Натали посмотрела на него с горечью:

— Не тебя ли я должна за это благодарить? Ведь это ты его загнал в мои сети.

Взгляд отца стал холодным и твердым, и он заговорил низким, сердитым шепотом:

— Что еще мне оставалось делать, дурочка? Будущее твоего брата зависело от расположения Белландини. Какое облегчение, что он захотел тебя снова! Честно говоря, не знаю, что он в тебе нашел, — хорошей жены из тебя не выйдет. Слишком мерзкий характер, причем с самого рождения.

Натали стиснула зубы, шагая под руку с отцом по гравийной дорожке к часовне. Она давно привыкла не отвечать ему, слова просто будут гореть у нее в груди, как и все остальные, проглоченные в прошлом.

При виде Натали, входящей в часовню, сердце Анжело подпрыгнуло в груди. На ней было великолепное платье цвета слоновой кости, облегавшее изгибы ее стройного тела и тянувшееся за ней по ковру, а на голове — короткая фата с диадемой, которая не вполне скрывала бледность лица.

Натали взглянула на него, проходя мимо, но в ее взгляде мелькнул испуг, так что Анжело даже почувствовал себя виноватым за то, как все устроил. Он взял невесту за обе руки: они были холодны как лед.

— Ты выглядишь потрясающе, — сказал он.

Губы Натали изогнулись, но на улыбку это похоже не было.

— Платье выбрала твоя мать.

— Мне нравится фата.

— Она не пропускает мух.

Анжело улыбнулся и легонько сжал ее ладони. Священник вышел вперед, чтобы поприветствовать собравшихся. Пальцы Натали задрожали, и секунду она хваталась за него, словно в поисках поддержки, но затем ее руки замерли, холодные и безжизненные.

Натали провела большую часть дня в своей комнате. Она слышала, как Анжело ходит по дому, но отказывалась встречаться с ним. Большим неудобством становился голод. Ее желудок урчал все громче, но Натали не сдавалась.

Время близилось к восьми вечера, когда за дверью раздались шаги, а затем и стук.

— Натали? — позвал Анжело.

— Уходи!

— Открой!

Сидя по-турецки на кровати, она обхватила себя за плечи.

— Я сказала — уходи!

— Если ты не откроешь, клянусь, я сломаю дверь! — пригрозил Анжело.

Взвесив все варианты, Натали слезла с кровати и распахнула дверь.

— Что? — высокомерно спросила она.

Складки в углах рта Анжело выглядели глубже обычного, глаза казались усталыми.

— Мы можем поговорить? — спросил он.

Натали отступила от двери и ушла на другую сторону комнаты, сложив руки на груди. Она не могла быть уверена, что не попытается прикоснуться к Анжело. Ее тело словно зажглось, едва он переступил порог. Желание медленно двигалось по венам, и внутри все дрожало от воспоминания о близости с ним.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

— Все отлично.

Анжело глубоко вздохнул:

— Сегодня утром… Я хочу извиниться. То, что я тебе сказал, непростительно.

— Да, это так. — Натали бросила на него убийственный взгляд. — И кстати — я тебя не прощаю.

Анжело запустил в волосы пальцы — судя по растрепанности, не в первый раз за день.

— Еще я хотел извиниться за грубость. — Он с трудом сглотнул. — Я думал… не знаю, что я думал. Может, вообще не думал. Просто хотел тебя. — Его взгляд стал темнее. — Никогда никого так не хотел…

Как только их взгляды встретились, решимость Натали начала таять с каждым ударом сердца. Она чувствовала жар взаимного притяжения, которым они обменивались, словно тайным кодом. Такой же жар был в темных глазах Анжело, в скульптурных контурах его рта и в сложении его тела — все притягивало ее, как мощный магнит.

— Извинения приняты, — сказала она.

Анжело подошел и нежно прижал ладонь к ее щеке:

— Попробуем начать сначала?

— С какого места? — нахмурилась Натали.

Губы Анжело изогнулись в улыбке:

— Привет, меня зовут Анжело Белландини. Я занимаюсь гостиницами и недвижимостью. Я наследник богатых итальянцев и помогаю отцу управлять его бизнесом одновременно с собственным делом.

Натали вздохнула, смиряясь:

— Привет, я Натали Армитаж, занимаюсь дизайном интерьеров и развиваю направление постельного белья и мягкой мебели. — Она прикусила губу и добавила: И я боюсь летать…

Он погладил ее по щеке:

— Сколько тебе было лет, когда ты испугалась в первый раз?

— Семь…

— Что случилось?

Натали выскользнула из его рук и отвела глаза: Я не хочу разговаривать об этом практически с чужим человеком.

— Я не чужой, — напомнил Анжело. — Я твой муж.

— Без моего согласия.

— Не надо, Натали.

— Что — не надо? — Она сверкнула глазами. — Не говорить правду? Ты шантажом заставил меня вернуться к тебе. Теперь ты хочешь, чтобы я откровенничала, словно мы попугайчики-неразлучники? Не люблю откровенничать. Я всегда была замкнутой и держала все при себе. Наверное, это мое шотландское наследие. Мы не столь страстные и общительные, как вы, итальянцы.

— Ты куда более страстная, чем сама признаешь, — сказал он. — У меня есть подтверждение — твои царапины на моей спине.

И сейчас эта самая страсть снова пробуждалась в Натали, откликаясь на зов его тела. И как бы она ни хотела обладать силой воли, чтобы отвергнуть магнетическое тепло Анжело, у ее тела было свое мнение на этот счет. Она подалась ближе…

Их губы встретились в яростном всплеске ощущений, от которых все ее тело восторженно содрогнулось. Вкус Анжело, мужественный, первобытно жаркий, затопил ее чувства. Его язык сплетался с ее собственным в игривом танго…

Однако в следующую минуту он слегка отодвинулся, тяжело дыша:

— Слишком быстро.

— Недостаточно быстро, — сказала она и притянула его голову к себе.

Анжело расстегивал ее одежду, проявляя чрезмерное внимание к деталям. Натали извивалась под его руками, а он целовал каждый сантиметр постепенно обнажавшейся кожи. Натали вытянула рубашку из его брюк и освободила его от остальной одежды, скорее торопливо, чем ловко, а затем благоговейно провела ладонями по телу мужчины. Он был таким сильным и подтянутым, с тугими мышцами и шелковой кожей…

— Хватит! — прорычал Анжело и подхватил Натали, чтобы отнести ее на кровать.

Там он накрыл ее своим телом, удерживаясь на локтях, и захватил ее губы в жгучий поцелуй, лаская груди. Анжело, целуя, спускался вниз по ее телу губами и языком. Натали потерялась в водовороте ощущений, которые оставили ее невесомой и абсолютно расслабленной.

Открыв глаза, она увидела — Анжело смотрит на нее, лениво водя пальцем между грудей.

— Хочешь продолжения? — спросил он.

Натали нахмурилась:

— Разве ты не хочешь меня целиком?

— Не хочу сделать тебе больно, — ответил он, нежно обводя один из ее сосков.

Натали погладила его по щетинистому подбородку:

— Я хочу тебя.

От его ответного взгляда у нее внутри все затрепетало.

— Я буду осторожен, — сказал он. — Предупреди, если тебе будет больно.

— Я же не девственница, Анжело, — сказала она с коротким напряженным смешком, который должен был скрыть неожиданный эмоциональный всплеск, вызванный его нежностью. — Я справлюсь со всем, на что ты способен.

— Не говори, что я тебя не предупреждал, — заявил он, накрывая ее губы своими.

Когда Натали поняла, что заснуть не сможет, она отправилась прогуляться в освещенном луной саду. Завтрашний день был годовщиной смерти ее младшего брата. Часы перед этой мрачной датой всегда становились для нее пыткой. Не поэтому ли она бросилась на Анжело — в попытке прогнать воспоминания?

Анжело она не видела с того момента, как он произнес свою жуткую угрозу и вылетел из комнаты. Она просто хотела его испытать. Проверить, действительно ли он так безжалостен, как говорит? Конечно, это рискованно: платить придется Лаклану. А этого Натали позволить не могла.

У ее младшего брата должно быть будущее — будущее, которого лишился Лайам. Лаклану предстояло прожить не только свою жизнь, но и жизнь брата. Неудивительно, что он сломался под таким давлением, — кто бы мог с таким справиться? Лаклан — другой человек, со своими целями и желаниями. Но он годами подавлял их, чтобы угодить родителям. Семейный бизнес его не интересовал, Натали это видела, а вот отец не замечал или не хотел. Мать же ничего не интересовало, кроме этикетки на новой бутылке алкоголя.

Натали прерывисто вздохнула и повернулась, чтобы посмотреть на мерцающую поверхность бассейна, которая словно по волшебству появилась перед ней. Обычно она избегала бассейнов. Слишком много воспоминаний… Даже запаха хлорки было достаточно, чтобы почувствовать панику. А ведь до смерти Лайама она обожала воду и проводила много счастливых часов в бассейне при особняке, вспоминая уроки, полученные на пляже в Крейле с бабушкой и дедушкой. Но после смерти Лайама бассейн засыпали и устроили на этом месте теннисный корт.

Она ни разу не взяла в руки теннисную ракетку…

Натали смотрела на освещенную луной воду, легкий ветерок волновал поверхность, и она выглядела как отрез измятого серебристого шелка.

Зачем она сюда пришла, в подсознательной попытке наконец обрести покой? И можно ли его обрести — покой? А прощение? Искупление?

Услышав шаги за спиной, она развернулась так стремительно, что едва не упала в воду.

— Ты не мог сначала что-нибудь сказать, а не подкрадываться ко мне? — спросила она, хватаясь за грудь.

Анжело выступил в круг света от садового фонаря.

— Не можешь уснуть? — спросил он.

— Не такой уж поздний час…

— Три часа ночи.

— Правда? — нахмурилась она.

— Я уже час за тобой наблюдаю.

Натали прищурилась:

— То есть шпионишь?

— Я о тебе волновался.

— Что? — переспросила она. — Ты думал, я сделаю что-нибудь непоправимое, лишь бы не провести остаток жизни привязанной к тебе?

— Я боялся, ты решишь поплавать.

Брови ее поднялись еще выше.

— Мне и на это нужно разрешение?

— Конечно, нет! Я просто волновался… Опасно в одиночестве поздно ночью плавать одной.

Ее горло сжал истерический смех.

— Ну конечно, как будто я этого не знаю! — с горькой иронией бросила она.

Нахмуренные брови придавали Анжело мрачный и угрожающий вид.

— Ты говорила, что плохо плаваешь. Я и подумал: стоит присмотреть за тобой, если решишь окунуться.

— И что бы ты сделал, если бы я начала тонуть? — поинтересовалась она. — Искусственное дыхание рот в рот?

Атмосфера изменилась, словно кто-то щелкнул выключателем.

— Какая хорошая идея, — сказал он, схватил ее за плечи и грубо притянул к себе, накрывая ее рот своим.

У его поцелуя был вкус бренди и горячей мужской неудовлетворенности. Он сердился, но Натали было легче перенести его гнев, чем нежность. Забота и понимание ее разоружали.

Он прижимался к ней губами, сжимал ее плечи, впиваясь к кожу. Натали наслаждалась дискомфортом. Она отвечала на поцелуй, кусаясь и играя языком. Анжело вздрогнул, когда она прокусила ему губу до крови, и наказал ее, все сильнее толкаясь языком, пока наконец она не сдалась.

А затем Анжело развернул ее спиной к бассейну и без всякого предупреждения подсек ее ноги так, что она потеряла равновесие. Испуганно ахнув, она упала спиной в воду и исчезла под ней, утягивая Анжело за собой.

Она вынырнула, откашливаясь и отплевываясь. Паника разрывала ее грудь, сердце колотилось как молот. Глаза щипало от хлорки.

— Ты… ублюдок! — закричала она.

Анжело убрал мокрые волосы с лица и засмеялся:

— Ты на это напрашивалась.

Натали бросилась на него, сжав кулаки и оскалившись — она не боялась разбить ему лицо до крови или покалечить. Она обзывала его всеми словами, которые могла придумать, они выплескивались, как ядовитый поток.

Анжело просто удерживал ее на плаву, и ее удары и пинки превращались всего лишь в бессильное плескание в воде.

Внезапно желание сражаться покинуло Натали. Она обмякла, как тряпичная кукла.

— Сдаешься? — спросил Анжело с победительным блеском в темных глазах.

— Сдаюсь…

Анжело сдвинул брови, его улыбка погасла.

— Что не так? — спросил он.

— Ничего, — сказала она без тени эмоций. — Можно, я теперь выйду? Я… мне холодно.

— Конечно. — Анжело отпустил ее.

Натали подплыла к краю бассейна. Она не стала искать ступеньки, просто оперлась о край и неуклюже выбралась на бортик. Отойдя подальше от воды, выжала волосы и перекинула через плечо. Холодно не было, но она вся дрожала.

Анжело вылез из бассейна, подошел и встал перед ней, поймав ее за дрожащий подбородок, чтобы посмотреть в глаза.

— Ты не поранилась? — спросил он.

— Если бы поранилась, виноват был бы ты!

— Я бы не сталкивал тебя, если бы не был уверен, что это безопасно, — сказал он. — Это самый глубокий конец бассейна.

Натали высвободилась из его хватки и яростно потерла подбородок.

— А что, если бы мы были на другом конце? — спросила она. — Я могла потерять сознание или даже умереть!

— Я не причинил бы тебе вред намеренно.

— Не физический, конечно! — заявила Натали, бросив ему говорящий взгляд.

В уголках рта Анжело заиграла легкая улыбка.

— Значит, ты чувствуешь эмоциональную угрозу? — спросил он.

— Ни капельки.

Улыбка стала заметнее.

— Все дело в сексе, — сказал Анжело. — Ты знаешь, что окситоцин, который высвобождается при занятиях любовью, называют гормоном брачных уз? От него люди влюбляются.

Натали бросила на него презрительный взгляд:

— Если так, то почему ты ни в кого не влюбился с тех пор, как мы расстались? У тебя же было столько секса!

— Понимаешь, секс бывает разный. — Его взгляд опустился к ее губам и на мгновение задержался там.

Натали ощутила, как ускоряется пульс, как кровь быстрее течет по венам.

— Ты в меня не влюблен, — сказала она с вызовом. — Просто хочешь отомстить.

Анжело погладил ее легкими, дразнящими прикосновениями пальцев, а потом сжал ее ладонь и притянул Натали к себе.

— Я люблю то, что ты со мной делаешь, — сказал он. — Люблю то, какие чувства ты вызываешь.

Натали едва могла думать. Желание переполняло ее тело. Она подняла голову как раз тогда, когда Анжело склонился для поцелуя. Закрыв глаза, Натали отдалась его всепобеждающей чувственности…

Его губы ласкали ее жарко и порывисто, вызывая у нее не менее горячую реакцию. По ее телу пробежала дрожь, и она прижалась теснее, надеясь, что восторги плоти вытеснят боль прошлого.

Но внезапно Анжело отстранил ее:

— Нет! Я больше на это не поддамся.

— Ты не хочешь?.. — недоуменно посмотрела на него Натали.

— Конечно, хочу. Но я не собираюсь это делать, пока ты не объяснишь, почему бродила тут как лунатик.

Внутри у Натали все сжалось.

— Я же говорила. У меня часто проблемы со сном.

Анжело не отводил взгляд.

— И что именно так занимает твои мысли, раз ты не можешь успокоиться?

— Ничего. — Натали облизнула пересохшие губы.

Анжело скептически выгнул бровь:

— Я хочу услышать правду, Натали. Если ты мне не скажешь, придется найти кого-нибудь еще, кто знает правду, — заявил Анжело. И у меня есть ощущение, что далеко искать не придется.

Натали обвела губы языком:

— Я… я сделала страшную ошибку. Несколько лет назад… — Она прикусила губу, не зная, как продолжить.

— Расскажи мне, Натали.

О боже, как о таком рассказывать? Как перенести этот ужас? Нежные взгляды, которые он в последнее время посылал ей, исчезнут. И как ей будет их не хватать! Анжело — единственный человек во всем мире, который так на нее смотрел.

— Тати?..

Натали заставила себя посмотреть ему в глаза. «Запомни этот момент, — подумала она, ощущая распахивающуюся внутри черную дыру отчаяния. — Он последний раз смотрит на тебя так. Запомни. Сохрани, как драгоценность».

— Я убила своего брата.

Анжело непонимающе нахмурился:

— С твоим братом все в порядке, Натали. Он в безопасности, в реабилитационном центре.

— Не этого брата, — замотала она головой. — У меня был еще один брат — Лайам. Он утонул, когда мы отдыхали в Испании… Ему было три года… А мне — семь лет.

Теперь Анжело хмурился так сильно, что казалось, его лоб никогда не разгладится.

— Но почему в этом виновата ты?

— Я должна была присматривать за ним, — пустым голосом сказала она. — Мама ушла в дом, чтобы прилечь. Отец сидел с нами у бассейна, но сказал, что ему нужно сделать очень важный деловой звонок. Его не было всего пять минут. Я должна была присматривать за Лайамом. Я раньше это уже делала. Всегда за ним присматривала. Но в тот день… Не знаю, что случилось. Наверное, меня что-то отвлекло. Птица, цветок, бабочка — не знаю что. И когда отец вернулся… — Она сглотнула под напором возвращающихся мучительных воспоминаний. — Было слишком поздно…

— Боже праведный! Почему ты мне не рассказала пять лет назад? Ты никогда не упоминала, что потеряла брата. Почему ты ни слова не говорила?

— В моей семье об этом не говорят. Отец запретил. Он считает, маму это слишком расстраивает. Это было так давно, что даже пресса обо всем забыла. Лаклан — ребенок на замену. Как только он родился, все фотографии, одежда, игрушки Лайама уничтожили или отдали. Как будто его никогда и не было…

Анжело взял ее за плечи и крепко сжал, почти до боли:

— Ты не виновата в смерти Лайама! Ты сама была ребенком. Родители не должны были винить тебя в этом.

Натали взглянула в его темно-карие глаза и увидела в них понимание и утешение, а не обвинение и порицание. От этого в ее собственных глазах выступили слезы. Они поднимались откуда-то из глубин ее души, и Натали ничего не могла с ними сделать. Наконец они выплеснулись, как бурный поток.

Натали бросилась вперед, на широкую грудь Анжело. Он обнял ее и прижал к себе.

— Я попыталась найти брата, как только заметила, что его нет рядом, — всхлипывая, рассказывала она. — Прошло всего несколько секунд, прежде чем я поняла, что его нет. Я искала Лайама повсюду, но не видела. Он лежал на дне бассейна. Я его не видела. Не видела…

— Бедная моя Тати, — успокаивающе прошептал Анжело ей в волосы, ласково покачивая ее в своих руках. — Ты не виновата. Ты не виновата.

Натали плакала, пока слезы не закончились. Между приступами всхлипывания она рассказывала про все остальное. Про то, как видела маленький гроб, который грузили в самолет. Как самолет качало в полете и она боялась, что даже его тело окажется потеряно навеки. Как сидела в шатающемся кресле и хотела одного — чтобы это она утонула вместо брата. Как отец всю дорогу домой не сказал ей ни слова. Как мать сидела, глядя в пустоту, и выпивала каждый бокал спиртного, который ей подавали стюарды.

Натали не знала, сколько времени прошло, прежде чем она высвободилась из рук Анжело и посмотрела на него покрасневшими глазами.

— Наверное, я ужасно выгляжу, — пробормотала она.

Анжело ответил одним из своих теплых и нежных взглядов:

— Ты очень красивая.

Натали ощутила новую волну слез.

— Видишь? — сказала она, вытирая глаза тыльной стороной руки. — Вот поэтому я никогда не плачу. Слишком трудно остановиться…

Он убрал влажные волосы с ее лица, все еще глядя на нее поразительно мягкими глазами.

— Можешь плакать сколько хочешь, сколько тебе нужно, моя маленькая, — сказал он. — Нет ничего дурного в том, чтобы проявлять эмоции. Это паровой клапан — эмоции нельзя слишком долго держать в себе.

— Ты всегда умел лучше выпускать пар, чем я, — кивнула Натали. — Раньше меня это немного пугало… то, какой ты невероятно страстный.

Анжело погладил ее по волосам, отводя их с лица:

— С твоей стороны тоже было немало страсти, насколько я помню.

— Да… но это ты вызываешь ее во мне.

Руки Анжело спустились к ладоням Натали и обхватили их:

— Думаю, самое время уложить тебя в постель.

Анжело лежал без сна даже после того, как Натали наконец заснула. Произошло это не скоро. В тишине, наступившей после того, как они занимались любовью, она сказала: сегодня годовщина смерти ее маленького брата.

Конечно, это объясняло волнение и беспокойство Натали. Анжело вспомнил кошмар, который ей приснился, — как она металась в постели… А он не знал, что ее тревожит.

Теперь все становилось на свои места.

Он до сих пор не мог понять только одно: почему ее родители поступили настолько бессердечно и обвинили Натали в трагической смерти брата? Как можно ожидать от семилетнего ребенка, что он сумеет позаботиться о малыше? Невероятно жестоко было взваливать всю вину на маленькую девочку. Почему они так поступили? Неужели оба думали переложить бремя своей вины на Натали? И куда смотрел персонал отеля? Почему Адриан Армитаж направил свою ярость не на них, а на свою маленькую дочь?

Внутри у Анжело все горело от сочувствия. Почему раньше она ничего не рассказывала? Натали хранила от него свою мрачную тайну. Он так горячо ее любил! Он готов был подарить ей весь мир, однако она не впускала его в свое сердце.

До этого дня…

Но и сегодня она все рассказала не потому, что доверяла ему. Анжело ее заставил.

Взяв Натали за левую руку, он погладил пальцем кольца, которые сам же и вынудил ее носить. Анжело жаждал мести, но месть оказалась не так сладка, как он думал. Он не знал всех фактов. А если бы знал, поступил бы иначе?

Вина сжала его сердце. Он силой загнал Натали в этот брак, ни разу не подумав о том, почему она убежала от этого в первый раз. Он не попытался понять ее, узнать правду о причинах ее закрытости. Не приложил достаточно усилий, чтобы узнать ее душу. Позволил своей страсти вытеснить все остальное…

Он слушал, как отец Натали лжет ему в лицо. Слушал и верил. Как ему теперь искупить свою вину? Как показать ей, что они смогут все преодолеть, если только Натали ему доверится и примет помощь?

Прошло несколько дней. Натали бродила по перестраивающемуся зданию будущего отеля Анжело, делая подробные заметки и фотографируя все подряд. Здание было великолепное — что-то среднее между изысканным отелем-бутиком и роскошным спа. Все поверхности были покрыты золотом и мрамором. Высокие арки окон выходили на море или на лимонные рощи и крутые холмы. Натали не могла поверить, что Анжело поручил эту работу ей. Это была ее мечта! Ей придется приложить немало творческих усилий, но она поднимется на вершины дизайна интерьера.

— Много тебе еще осталось? — спросил Анжело, присоединившийся к ней после разговора с одним из подрядчиков.

— Ты шутишь? — сказала Натали. — Я только начала. Это место просто потрясающее! У меня столько идей, что голова лопается.

Анжело ласково положил ладонь ей на шею, и немедленно по ее позвоночнику прошла дрожь.

— Я не хочу заставлять тебя перетруждаться, — сказал он. — У нас медовый месяц, не забыла?

Как она могла забыть? Все ее тело до сих пор гудело эхом собственнической страсти, которую обрушил на нее Анжело сегодня с утра.

С той ночи откровений Анжело вел себя исключительно нежно. Натали все труднее было держать себя в руках. Он понемногу раскрывал ее, лишал доспехов с каждым поцелуем, с каждой лаской. В них обоих была неизменная обжигающая страсть, но к ней добавился новый элемент — раньше она ничего подобного не испытывала, даже с ним. Натали восхищалась и уважала Анжело. Но она не была готова признать, что влюблена, даже перед самой собой.

Она не сможет навсегда оставаться с Анжело. Он уже сказал, чего хочет, — наследников.

— Ты только об одном и думаешь, Анжело, — сказала она с укором.

Анжело лениво улыбнулся и поцеловал ее в открытое плечо.

— Хочешь сказать, что не думала о том, чем мы занимались сегодня утром?

— Перестань, — сказала она, понизив голос. — Рабочие услышат.

— И что они сделают? — усмехнулся он, прихватывая губами мочку ее ушка. — Я мужчина, влюбленный в свою жену. Разве я не имею права объявить об этом миру?

Натали напряглась и отодвинулась.

— Думаю, на сегодня я закончила, — сказала она.

— Что не так?

— Ничего.

— Ты опять закрываешься. Это видно по твоему лицу. Словно поднимается подвесной мост и крепость вновь неприступна.

— Тебе кажется, — сказала Натали, закрывая блокнот с негромким хлопком.

— Я не позволю больше тебе это сделать, Тати. Не позволю отстраниться. Наши отношения будут другими.

— Какими же будут наши отношения, Анжело? Я не могу дать тебе то, что ты хочешь.

— Только потому, что пытаешься сама себя наказывать, — возразил Анжело. — Ты хочешь того же, что и я. Я видел, как вчера в кафе ты смотрела на ту маму с младенцем.

Натали издала фальшивый смешок.

— Я смотрела на нее с жалостью, — замотала она головой. — Ты же слышал, как громко кричал ее отпрыск. Всем мешал.

— Я видел твои глаза, — возразил Анжело. — Видел в них тоску.

Развернувшись, Натали зашагала прочь: Я не обязана все это слушать!

— Ну вот, — саркастически сказал Анжело. — Как по расписанию. Одна из твоих обычных фразочек. Меня от нее уже тошнит.

Натали обернулась к нему:

— Так почему тебе не послать меня подальше, чтобы больше не приходилось это слушать?

Их взгляды встретились.

— Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы я тебя снял с эмоционального крючка? Но я не собираюсь это делать. Ты будешь со мной до тех пор, как я наконец не решу тебя отпустить.

— Я возвращаюсь на виллу! — заявила она. — Если ты не возражаешь.

— Делай что хочешь, — резко произнес Анжело.

Через пару дней Натали услышала низкое ворчанье спортивной машины, подъехавшей к ее дому. Ей не нужно было смотреть в окно, чтобы убедиться, — это Анжело. Правоту ее догадки подтвердил маленький комочек черной шерсти, прыгающий и восторженно тявкающий у входной двери.

Она не могла не улыбнуться, поднимая Молли на руки и открывая дверь.

— Знаю, знаю, — сказала она. — Папочка приехал.

Анжело протянул руки, чтобы забрать у нее щенка, и немедленно был подвергнут сердечному приветствию. Он приподнял извивающуюся собачонку на вытянутых руках.

— Кажется, она на меня написала, — произнес он в растерянности.

Натали прыснула:

— А ты чего ждал? Молли рада тебя видеть.

Его темные глаза мерцали, встретив ее взгляд:

— А ты?

Все ее тело словно зазвенело, пока ее проницательно смотрели на нее. Не стоило и надеяться укрыть от него желание. Натали и пытаться не стала.

— Хочешь, чтобы я лизнула тебя в щеку в доказательство? — усмехнулась она.

— Я могу предложить другие места, где такое приветствие будет приятнее.

— А как же Молли? — спросила она, когда Анжело двинулся ближе.

— А что — Молли? — нахмурился он, выпуская ее волосы из узла на затылке.

— Тебе не кажется, что она слишком маленькая, чтобы смотреть на… э-э-э… нас?

— Разумно, — сказал Анжело и перехватил щенка одной рукой. — Где она спит?

Натали прикусила губу.

— Э-э-э…

Анжело покачал головой в шуточном укоре:

— Ты шутишь.

— А что мне оставалось делать? — начала оправдываться Натали. — Она плакала часами, пока я не взяла ее с собой в постель. Мне было ее жалко. Она скучала по маме.

Анжело благодушно улыбнулся и погладил Натали по щеке:

— Балуешь ее.

— Я же говорила, что хорошая мать из меня не получится, — сказала она. — Я избалую детей до неприличия.

— По-моему, ты будешь прекрасной матерью.

Натали нахмурилась и забрала у него щенка.

— Я посажу ее в переноску в прачечной…

— Тати…

Она замерла у дверей:

— Не делай этого, Анжело.

— Ты не можешь продолжать избегать эту тему, — возразил он. — Это важный для меня вопрос.

Обернувшись, Натали сверкнула глазами.

— Я понимаю, что ты делаешь, — заявила она. — Ты думал: если мне подарить щенка, о котором я буду заботиться, это волшебным образом исправит все остальное. Но я говорила, ты не можешь ничего исправить! Не можешь исправить меня. Не можешь исправить прошлое…

— Сколько ты еще собираешься наказывать себя?

— Я не наказываю себя. — Натали покачала головой. — Я реалист. Я знаю, что не справлюсь с материнством. Что, если я стану как мой отец? Появление детей меняет людей. Некоторые с этим не справляются. Теряют терпение. Жалеют о потерянной свободе — и отыгрываются на детях.

— Ты нисколько не похожа на отца! — возразил он. — Странно, что вы вообще родственники. Он всего лишь высокомерный эгоистичный ублюдок. Он не заслуживает такую красивую, нежную и любящую дочь, как ты.

В груди Натали появилось теплое ощущение. Она попыталась затолкать его поглубже обратно, но оно все равно поднималось.

Она так хотела верить Анжело…

Отчаянно хотела. Хотела общего с ним будущего. Хотела иметь от него ребенка — и не одного! Хотела завести с ним семью. Но прошлое ее не отпускало. Наступит ли время, когда она будет свободна?

— Мне нужно больше времени… — сказала она, прижимая щенка к груди и гладя по головке. — Я пока не готова принять такое решение.

Анжело положил ладони ей на плечи и посмотрел в глаза.

— Мы поговорим еще, в другой раз. — А пока, думаю, Молли вот-вот уснет, — жалко будет не воспользоваться возможностью, правда?

— Говорят, у Анжело появилась новая подружка, — сказала Линда месяц спустя, листая во время ланча журнал про знаменитостей.

Натали почувствовала укол боли, но сделала вид, будто ей неинтересно, убирая свои нетронутые суши в маленький офисный холодильник.

— Удачи ему!

— Она выглядит ужасно юной, — не унималась Линда. — И немного похожа на тебя. И обожает его собачку. Смотри, вот фото!

Натали оттолкнула журнал:

— У меня есть работа, и у тебя тоже.

Линда надулась:

— У нас было бы куда больше работы, если бы ты не отказалась от проекта Анжело в Сорренто. Почему ты позволяешь личным проблемам вставать на пути прибыли?

Натали скрипнула зубами:

— Мне нужно жить своей жизнью дальше.

— Это невозможно, пока ты не отпустишь прошлое, — заметила Линда и после паузы добавила: — Лаклан мне все рассказал.

Натали нахмурилась:

— Ты разговаривала с Лакланом?

— Он время от времени звонит, чтобы узнать, как твои дела. И он рассказал мне… все. Про твоего братишку и все остальное.

— Лаклан не имел права это с тобой обсуждать!

— Он беспокоится о тебе, — сказала Линда. — Похоже, со своими проблемами Лаклан по большей части разобрался. Он считает, что пора отправить призраков на тот свет.

— Я со всем разобралась.

— Ну да! Только почему ты такая несчастная? Ты бродишь подавленная и без сил. Ничего не ешь. И похоже, не спишь.

— Со мной все в порядке, — сказала Натали, пытаясь убедить в этом саму себя.

— Почему бы тебе не взять несколько дней отгулов? — предложила Линда. — У меня все под контролем. Расслабься и все обдумай.

— Мне нечего обдумывать.

Линда выгнула одну аккуратную бровь.

— Ты в этом уверена?

Натали выдохнула и наконец приняла решение. Она уже несколько дней размышляла на эту тему. Через пару дней наступит день рождения Лайама. Она может, по крайней мере, положить цветы на его могилу…

— Я собираюсь навестить родителей, — сказала она. — Уеду ненадолго, всего на день-два.

— Сколько угодно, — ответила Линда, закрывая журнал.