Элис Кэмпбелл была очень романтичной натурой. В свои семнадцать она уже трижды была влюблена, и, конечно, каждый раз пребывала в полной уверенности, что это любовь на всю жизнь. Но жизнь упорствовала, и чувства Элис разбивались о суровую реальность. Также мисс Кэмпбелл была очень прагматичной – этим она пошла в свою мать. И хотя подруги посмеивались над ней, сама девушка считала это качество очень полезным. Кроме того, при всей своей прагматичности, Элис верила в сверхъестественное… И, казалось бы, эти совершенно несочетаемые качества именно Элис Кэмпбелл удалось скомбинировать и возвести на пьедестал. Трудно представить, что пришло ей в голову, когда она обнаружила: такое же имя – Элис Кэмпбелл – носила известная в двадцатом веке писательница и сценаристка. Та самая, которая придумала «Франкенштейна». А Элис начала двадцать первого века писала стихи и короткие рассказы, и весьма неплохие…

У Элис были три лучшие подруги – Анжела, Элайза и Кристен. Глядя на них, каждый задавался вопросом, что может объединять этих совершенно разных девушек… Ответ несложный – любовь к рок-группе «Ghost». И если ярыми поклонницами были Анжела и Кристен, то Элис считалась настоящей фанаткой музыкантов. Хотя вопрос, что есть фанатизм, – весьма спорный. Особенно старательно оспаривала его сама Кэмпбелл, не причислявшая себя к данной категории и считавшая фанатками «Ghost» своих подруг. И, чтобы разобраться во всём этом, необходимо познакомиться с Элис поближе…

– Алло, ну где ты ходишь? Папа достал лучшие билеты… Первый ряд. В центре!!! – ликовала Элис. – В семь с четвертью жду… Алло! Почему ты молчишь?

– А… это, тут Дарси носится, нужно его выгулять… Да, в семь пятнадцать буду на месте. Кристен звонила. Она уже выезжает… А Лизи идёт? – растерянно отозвалась девушка на другом конце провода.

– Ну, разумеется, все идут, Анж! Разве мы можем пропустить такое событие? – расхохоталась Элис. – Тем более, что для Кристен это своего рода… юбилейчик… Ха-ха… Опять будет вспоминать, как мы с ней познакомились. – В трубке продолжались хихиканья, как будто Элис щекотали тысячи пальчиков. – Ты помнишь?

– Такое забудешь… – телефон будто передал улыбку Анжелы – тёплую и мягкую от воспоминания первой встречи.

– Ну вот, совсем другое дело, Анж… – Слышно было, как течёт вода в кране – Элис закончила обед. – Я жду Лизи, мы будем готовиться к тесту по математике. Мистер Уипер не простит нам, если мы снова его провалим… Предки продлили дополнительные занятия до конца года.

– Не занимались бы ваши предки ерундой, – резко парировала Анж. – Кому из вас нужна эта математика?

– Аттестат! Не забывай… Именно это им и нужно!

– А тебе? Что нужно тебе? Нельзя же всю жизнь делать то, что хотят твои предки! – Анж злилась не на шутку.

– Ну, я буду использовать матрицы для создания нового стихотворного слога, ха-ха-ха, – Элис была крайне довольна своей выдумкой. – А ты станешь использовать интегралы для ковыряния мозгов окружающим! – В трубке вновь раздался довольный смешок. – Так что и тебе пригодится алгебра.

– Ладно, ладно, дорогая… Дарси сейчас собьет меня с ног, щенок так подрос…

– Или ещё хуже – тебе придётся убирать и проветривать, – не успокаивалась Элис.

– Вот, чтобы этого не случилось… Иди, улучшай аттестат! – Анжела заразилась шутливым настроением подруги.

– Да, всего два месяца осталось, и эта школа закончится, начнётся взрослая жизнь… – мечтательно произнесла Элис. – Ну всё, в дверь звонят – это, наверно, Лизи. До вечера! – в трубке остались короткие гудки.

Этот весенний день в Чикаго был солнечным. Анжела обула кеды, накинула разноцветную ветровку, взяла ошейник и открыла дверь. Дарси помчался вниз по лестнице, лая от удовольствия в ожидании предстоящей свободы, и уже с нетерпением поскуливал у двери, разделявшей подъезд и улицу, манящую свежестью.

Пятимесячный спаниель был подарком родителей Анжелы после их с Кристен «побега» в Лос-Анджелес полгода назад. Мать с отцом пытались таким способом удержать дочь от опрометчивых поступков. Они решили, что это может сдержать порывы импульсивной девчонки. По крайней мере, расчет делался именно на это.

Минуты тянулись, как часы. Дарси всё никак не давал себя поймать. Уже пора было возвращаться домой…

– Привет, Анж! – она повернулась и увидела Джейка Салема, их с Элис и Лизи одноклассника, высокого кудрявого паренька, открытого и доброго, не обременённого тяготами жизни. – Ты готова к тесту? – расплылся он в широкой улыбке. Над его верхней губой уже пробивался пушок, обещающий вскоре создать проблемы с регулярным бритьём.

– О! Привет! – обрадовалась возможности поболтать Анжела. – Я? К тесту? Шутишь?! Анжела и математика – вещи несовместимые. Если бы можно было выбирать из школьной программы, девушка предпочла бы уроки музыки. Она продлила обучение в музыкальной школе на два дополнительных года и в свободное время сочиняла мелодии, песенки, подбирала любимые композиции. Подруги были главными критиками, особенно Кристен Янг, имевшая от природы такой же превосходный слух, как и сама Анжела.

– Я спишу у Элис, а ей-то Майк не даст получить двойку после того, как её мама сделала ему макет по черчению. Ха, у неё точно будет всё отлично с математикой в этом полугодии! – уверенно продолжила Анж.

– Да, вам везёт… Рон заболел, и мне придётся туго с этим тестом.

– Садись ближе к нам, – заговорщицки прошептала Анжела. – Мистер Уипер не заметит.

– Это точно, уткнётся в свои записи, – они оба расхохотались, представляя бородача Уипера, долговязого и нескладного, вечно бубнящего себе под нос, склонившимся над учительским столом и делавшим вид, что не замечает возни во время самостоятельной работы.

Анжела вспомнила, как Кэти Бром писала тест по геометрии и тут же делала копию для Билли Джонса. Она всегда так поступала, желая помочь парню, который ей нравился, чтобы хоть как-то обратить на себя внимание. Однажды она отвлеклась и положила лист копировальной бумаги не той стороной – решения задач отпечатались на обратной стороне её собственного теста. Она добилась своего и обратила на себя внимание Билли. Но его реакция не порадовала – Джонс получил «Е» за нерешённый тест и перестал просить её о помощи. Она была подавлена. Бедная Кэти…

– Анж, – перебил её мысли Джейк, – ты идёшь сегодня на концерт? А Элис с Лизи? – лукаво спросил он.

– Да, мы все идём. Элис и Лизи сейчас готовятся. Но, бьюсь об заклад, не к тесту мистера Уипера, – усмехнулась Анжела, представляя разложенные на диване в комнате Элис DVD-диски Лизи. – И Кристен с нами…

– Ну, здорово!.. У «Ghost» совместный тур с «Bridgest». Генри тоже идёт!

Но Анжелу совсем не интересовал старший брат Джейка Салема.

– Мне пора! – Она решила не продолжать разговор, чтобы не слышать подколок Джейка о симпатии его брата Генри к ней. – Кристен, наверное, уже приехала.

– Счастливо, Анж… – расстроился Джейк.

Анжела всегда умела манипулировать людьми. Они всегда делали то, что было удобно ей. Люди шли на поводу у её настроения, как бы оберегая её от лишних волнений. Как будто для них было главным, чтобы ей было хорошо. И не важно, удобно ли это им. Они верили, что удобно.

Девушка была рада, что Джейк отвлёк её на время, хотя этот разговор начал злить её. Она прикрепила поводок Дарси к ошейнику и помчалась на остановку…

– Сколько можно ждать? Не август месяц! – злилась Кристен.

– О! Твой автобус не сломался по дороге? – съязвила Анжела. – Я ждала тебя минут через сорок.

– Я здесь полчаса как дура стою! – не унималась Кристен.

Она приезжала каждый день в центр Чикаго из западного района города. Транспорт ходил редко, и автобусы были настолько старыми, что частенько не довозили пассажиров до нужной остановки.

– Ладно, идём, попьём кофе и… Элис и Лизи будут ждать нас в семь пятнадцать.

– Боже, это было великолепно! Хотя на «Bridgest» я готова была уйти! – Элис всегда расстраивалась, если что-то хорошее быстро заканчивалось, и тем более, если после этого становилось скучно. – Вы видели? Нет, вы это видели? Как он кружил с гитарой! Как он играет! Он просто супер! – от избытка эмоций Элис задыхалась, не успевая проговаривать все буквы, но при этом тараторила без умолку.

– Я считаю, что «Bridgest» ничего, но они не так хороши, как «Ghost», – высказалась Лизи, застёгивая куртку и пряча лицо от ветра.

Она была менее устойчива к холоду, чем её спутницы. Это было странно для девушки, три первых года своей жизни проведшей на Аляске. После развода её мать, Виржиния, с ней и старшим сыном вернулась в Чикаго, а отец остался по ту сторону канадской границы. Дважды канадской границы. Пару раз за свои семнадцать Лизи ездила к нему, но не более чем на неделю, и только летом. Отец чаще приезжал навестить детей и побыть с их матерью хоть недолго. Они очень любили друг друга. До сих пор. Но совместная жизнь была невыносимой, невозможной для двух столь одинаковых людей.

Компания из четырёх девушек-подростков направилась в сторону от шумной, возбуждённой толпы, возвращающейся с концерта. Они зашли в пиццерию, заказали напитки и огромную пиццу с ветчиной и грибами.

– Было прикольно, – начала первой Лизи. – Хорошо, что вытащили меня.

Девушка поднесла ко рту кусок пиццы и откусила. Она закрыла глаза и медленно пережёвывала, наслаждаясь вкусом сочных помидоров и сыра.

– Да уж, лучше, чем в прошлый раз, когда Элис попробовала пива с теми байкерами, – напомнила Кристен.

В отличие от Лизи, она откусила крохотный кусочек и поспешила запить его персиковым соком. Девушка сидела, закинув ногу на ногу, накрутив на палец локон тёмно-русых волос и щекоча их кончиками щёку.

Элис и Анжела улыбнулись друг другу. Началось.

– Меня не было с вами в прошлый раз, – обиженно сказал Лизи, – когда вы познакомились…

Она и не подозревала, что дала Кристен ниточку, за которую та не замедлила зацепиться. Лизи продолжала с наслаждением жевать пиццу.

– Да, эти две красотки спорили так громко, что я не могла не заметить.

– А мы не видели никого вокруг, пока ты с нами не заговорила, – поддержала тему Элис.

Они с Анжелой готовы были рассмеяться, но сдержались. Скрывая улыбку, они обе поднесли ко рту напитки. Анжела сделала несколько больших глотков, Элис обошлась одним небольшим.

– А я почти не помню подробностей, – задумчиво проговорила Анжела.

– Зато я помню, как ты представилась: Анжела Швиммер, Ласаль, 118, – здесь Анж и Элис расхохотались на всю небольшую пиццерию.

– Да, на неё это похоже, – подхватив смех подруг, сказала Лизи. Очередная порция пиццы исчезла за её щекой.

– Я сама опешила, когда она назвала свой адрес, – Элис смотрела в сторону завороженная, в её голове ясно возникли образы того дня, когда они с Анж отправились за билетами на «Ghost» – их первый концерт… первый, на который их отпустили родители. – Думала, выложит тебе ещё и ключ от квартиры. И сама проводит, и поможет найти ценные вещи, – её взгляд уже был устремлён на Кристен, и в глазах плясали бесята.

– Вы были смешны, споря с какой стороны взять билеты… ближе к Роберту или Брендону, – тут уже и Кристен смеялась вместе со всеми. Она всегда была самой серьёзной в этой компании. Казалось, она воспринимала мир не так, как другие. Но с Анжелой, Лизи и Элис ей было легко.

– Как подготовка к тесту? – тихо спросила Анжела у Элис, уже заранее зная ответ.

– Это мы оставили на выходные, – дожевывая, проговорила девушка, – Лизи взяла у Бена фильмы, и мы полдня смотрели их, – хихикнула Элис, зная, что всё и так очевидно. Никто не мог заставить их с Лизи заниматься, если в их руках были фильмы с Антонио Бандерасом. Никому не под силу оторвать Лизи от экрана во время просмотра фильмов с его участием. А когда она смотрела «Убийц», существовал её отдельный мир, в который никому не было доступа.

– И что на этот раз? – с энтузиазмом спросила Анжела, стараясь отвлечь своё внимание от беседы Кристен и Лизи.

– «Интервью с вампиром».

– И как?

– Приходи в субботу, посмотрим вместе. Там Бред Питт… такой красивый. И, ты знаешь… Том Круз тоже ничего.

– Обязательно приду. Крови много?

– Ну, достаточно для нас двоих, – рассмеялась Элис, вспомнив сцены убийств и перевоплощений в вампирском фантастическом кино.

– Эти фанатки привлекли моё внимание, поскольку вели себя не так, как мои подруги, – Кристен всё ещё рассказывала Лизи об их знакомстве. – Аманда до сих пор ревнует и со мной не разговаривает.

Элис немного смутили слова Кристен, она никогда не считала себя фанаткой «Ghost», как и Анжела. Лизи нравился рок, и ей было радостно посетить концерт группы, которую так любят её подруги. Кристен же относилась к участникам «Ghost» как-то по-матерински, как будто Брендон Стюарт не был пределом её мечтаний.

Стараясь скрыть смущение, Элис полезла в сумочку. Чёрные как вороново крыло длинные волосы упали на лоб, спрятав смуглое лицо.

В ней текла индейская кровь прабабки. В доме на Мичиган-авеню подруги любили послушать истории матери Элис о нападении янки на небольшое племя, об уничтожении горстки представителей древней истории. Прабабка Элис, Лея, – единственная оставшаяся в живых, чудом уцелевшая, с израненной рукой – попала в деревеньку, где жили и другие индейцы. Это сейчас для них государство организовало резервации, где дети могут ходить в школы, взрослые – работать. Где оказывают своевременную медицинскую помощь и где потомки загадочных народов сохраняют традиции, передавая их из поколения в поколение…

Лея была почти дикой. Она глубоко переживала гибель своей семьи и соплеменников и жалела, что судьба оставила её в живых, совсем одну, беззащитную, среди бледнолицых. Она испытывала к ним отвращение… К каждому… Пока не встретила Джона Кэмпбелла, молодого офицера, назначенного следить за порядком в искусственном индейском поселении. В отличие от Леи, он был светловолосым, зеленоглазым и настолько белокожим, что рядом они смотрелись, как ворона и чайка.

Лея и представления не имела, что за чувство поселилось в её сердце. Она никогда не испытывала ничего подобного. Когда молодой Кэмпбелл заговаривал с ней, она просто убегала и пряталась. Кроме того, представительница индейского народа плохо понимала, о чём он говорил. Английский язык давался ей с трудом. А однажды Джон пришёл и попросил её руки. Для объяснений понадобился переводчик. Его роль сыграл один старый индеец, живший в одном поселении с Леей. Она дала согласие, и молодые поженились. Они прожили долгую, счастливую жизнь…

Это был самый захватывающий момент истории, особенно нравившийся Элис. В семье Кэмпбелл женщины сохраняли фамилию, как дань их прародительнице, посвятившей свою жизнь любви к белому мужчине. Лишь тётка Элис нарушила эту традицию, взяв фамилию мужа.

Анжела не испытывала такого же восторга, как её подруги, и во время пересказа легенды семьи Кэмпбелл всегда клевала носом.

История семьи Анжелы была более традиционной. Власть, стремления, надежды и усилия, характерные для американцев двадцатого столетия, давали свои плоды в виде возможностей, открытых перед новыми поколениями. Куперы и Швиммеры умели управлять и манипулировать, деньги сами лились к ним рекой в ответ на их труды.

Родители Анж развелись четыре года назад, но оставались в хороших отношениях ради единственной дочки. Даже дед Анжелы, отец её матери, старина Дэвид Купер, ради внучки закрыл глаза на боль, причинённую зятем его дочери. Он любил Анжелу больше, чем своих детей – Джейн, мать Анж, и Уильяма, её младшего брата. Анжела была центром вселенной Куперов – Швиммеров. По материнской линии она была единственной наследницей, по отцовской – старшей внучкой, первой, появившейся в нестабильном восемьдесят третьем. Всё крутилось вокруг неё.

– Странно… – взгляд Кристен застыл на лице Анжелы, – странные ощущения, всё тело ломит.

– Не ешь больше пиццу, – пошутила Элис.

– Заткнись, Элис! – грубо оборвала подругу Анжела. – Лизи, позвони Алексу, пусть приедет за Кристен. Идёмте на улицу, там ей будет полегче.

Такие приступы иногда случались с Кристен. К ним все привыкли, но очень беспокоились о её здоровье. Она побледнела и казалась отрешённой. Элис часто обращала внимание на то, что Кристен забывала о теме их бесед и начинала говорить в не свойственной ей манере. И списывала это на переходный возраст.

Пока Лизи звонила отцу Кристен, а Элис расплачивалась за недоеденную пиццу и напитки, Анжела вывела подругу на улицу. Свежий ветер развевал её густые длинные волосы, большие глаза со страхом смотрели на Кристен:

– Что случилось?

В ответ Крис закрыла глаза и простояла так с полминуты, после чего взглянула на Анжелу.

– Не пойму… Ничего не вижу… Не конкретно… – Зрачки Кристен расширились, и она уставилась в одну точку. – Я, кажется, сейчас потеряю сознание… – Она пошатнулась, Анжела с трудом удержала её. – Свет, очень много света, люди в белом… Анж, мне страшно…

– Держись, Крис… Элис идёт! Ей пока рано рассказывать…

– Я испытывала такое… В Лос-Анджелесе… Но это была моя вина… Джин… То утро, каждое то утро…

– Алкоголь? Опять? Это прекратится когда-нибудь?

– Ну, чего ты?.. Женщина, моя больная фантазия… Ты рядом сейчас, и я очень этому рад, – заговорила Кристен, коверкая слова и смотря теперь не куда-то сквозь Анжелу, а прямо в её раскрытые глаза.

– Зачем? – сквозь зубы проговорила Анжела. – Ты не бережёшь себя!

– Если бы кто-то смог заботиться обо мне… как ты… Почему ты не настоящая? Нет, я уверен, что ты существуешь… И я тебя найду…

Анжела не могла ничего ответить, проглатывая слёзы, рвущиеся из её груди, – Элис была в трёх шагах от них.

– Твой папа уже едет. Ты в порядке? – беспокоилась Элис.

– Да-а, Алекс вряд ли поторопится, – съязвила Анж. К счастью, Кристен стояла спиной к Элис, так что та не могла видеть страданий на её лице.

– Я что-то пропустила? – нагнувшись к уху Анжелы, прошептала Кристен.

– Потом… Позвоню из дома… – не нашла другого ответа Анжела. – Обсудим и решим…

– Опять секреты… тайны? – обиделась Элис. – Я вас раскрою!

– Ну что, как ты? – Лизи появилась со стаканом колы из автомата. – Будешь? – она протянула емкость Кристен. – Ванильная… – с удовольствием причмокнула Лизи.

– Нет, газировка только повредит, – скривилась Кристен.

Следующий день в школе оказался невыносимым. Элис ждала ответа на свои многочисленные вопросы, Анжела понимала, что эти ответы пора давать. Она пыталась их сформулировать в голове, тщательно обдумывая, что стоит рассказывать, а о чём лучше умолчать. Действительность казалась непостижимой. Анж и сама не всегда верила, что это могло быть правдой.

На уроке английского задали писать сочинение. И, что ужаснее всего, – на свободную тему. Миссис Салини – женщина преклонного возраста, готовящаяся к пенсии, но невероятно жизнерадостная – любила устраивать такие сюрпризы своему выпускному классу. Последние два месяца до момента, когда эти дети облачатся в мантии выпускников, были в её власти, и она стремилась впитать их молодость, задор, запомнить их светлые, чистые лица. Эта поклонница Шекспира думала о них лучше, чем они были на самом деле. Их проказы всегда находили с её стороны оправдание и защиту перед деканом.

У миссис Салини не было такой беззаботной молодости, как у этих юношей и девушек. Ещё девочкой она пережила страшные годы второй мировой войны в Италии. Никто не знал подробностей, эта тайна всегда витала над учительницей, делая её загадочной. На её некогда симпатичном лице, теперь покрытом не очень глубокими для её возраста морщинами, была отражена мука, многие годы жившая в её сердце. И зависть к этим юным, счастливым людям.

– Итак! Начинаем! Но… одно условие! – сказала миссис Салини. – Я не приму сочинений про эти ваши «привидения»! – В аудитории послышался гул, означавший всеобщее разочарование. – Мои внуки до полуночи делились впечатлениями и подробностями, так что я и сама могу вам всё пересказать.

– Лизи напишет про выходные на ранчо её тётушки Рэйчел, ты, думаю, о Дарси, – растерянно и обиженно на весь свет шепнула Элис. – А о чём писать мне? – В её голосе послышалась паника.

– Ну, можешь написать про свой аттестат, – напомнила о цели последних десяти лет Анжела, – или о группе поддержки…

– Но это же глупо!

– Уверена, ты справишься! – быстро проговорила Анжела, поскольку миссис Салини уже приближалась к их парте.

– Вампиры, – успела скороговоркой прошептать Анжела, получив в ответ одобрительную улыбку подруги: это идеальная тема для сочинения.

– Тишина, – напомнила миссис Салини. – У вас всего чуть более часа.

Она, в отличие от учеников, желавших растянуть этот час на полдня, с нетерпением ждала, когда прозвенит звонок. Сочинения окажутся на её столе, и она сможет скрыться с ними в учительской, изучить интересы школьников и помечтать. Она хотела быть, как эти дети – такой же молодой, увлекаться чем-то новым, современным, а не коротать время, как сейчас, пока они переносили свои фантазии на бумагу, над томиком Шекспира. Эта книга была, казалось, её неотъемлемой частью, как палец или ухо.

Преподавательница вернулась к своему рабочему столу, откуда без помех могла наблюдать за выражением юных лиц. О чём они думают? Что их волнует? Она узнает об этом чуть позже.

«Что вчера произошло с Кристен?» – Анжела прочла записку Элис и вздрогнула. Это означало одно: Элис требовала правды. Не намекала, а именно требовала. Об этом говорил её заострённый почерк, её резкое движение руки при передаче свёрнутого вдвое листа бумаги. Чёткий изгиб листка выдавал нетерпение. Анжела не решилась повернуться и посмотреть подруге в глаза. Она быстро скомкала записку и незаметно положила в задний карман джинсов.

Раскрыть тайну… Но как? Это ведь не её секрет. Не только её… Если бы он принадлежал ей одной, она бы поделилась своими терзаниями с Элис. Они слишком тяжелы для неё одной. Хотелось кричать, скинуть груз, который давил на её хрупкие плечи. Ей не было бы так одиноко. Но как можно совершить предательство по отношению к Кристен?

Анжела мельком взглянула на Элис – та была уверена, что получит все ответы сегодня же. Потом уткнулась в тетрадь, но написала лишь одно слово: «Сочинение».

Идея Элис написать о Дарси была превосходной, однако все мысли Анжелы были заняты событиями вчерашнего вечера и тем, как всё объяснить. Кристен вряд ли одобрила бы разглашение… К тому же сама Анж не до конца понимала, что происходит и как это возможно. Она только могла верить Кристен на слово.

Вчера вечером им не удалось поговорить по телефону достаточно откровенно, поскольку родители обеих были рядом и могли услышать лишнее. То, чего они никогда не должны были узнать. Родители Кристен крутились вокруг неё, озабоченные внезапным плохим самочувствием своего чада. Её мать, Хелен, считавшаяся не очень-то хорошей хозяйкой, винила себя: приготовленный ею обед вполне мог оказаться причиной желудочного расстройства. Хотя никаких признаков недомогания, кроме бледности, лицо Кристен не выдавало.

Одна только фраза Кристен успокаивала Анжелу: «Все в порядке, опасности нет». Благодаря этим словам Анж смогла уснуть этой ночью.

Анжела поняла, что не дождётся конца урока. Она должна была встретить Кристен на автобусной остановке, чтобы отправиться по магазинам. Но на этот раз не шопинг привлекал её, а подробности, которые могла поведать только её «талантливая» подруга. В голове Анж был полный кавардак. Девушка не могла всего постигнуть разом и разложить по полочкам в правильном порядке: каждый раз что-то оказывалось не на своём месте, и по этой причине все предметы приходилось переставлять снова.

– Уйти, сбежать!!! – вопил чей-то голос внутри нее.

– Но как? – возмущённо отвечал другой.

– Думай, Анж! – приказывал первый.

А как бы сейчас поступила Элис? Она уж точно придумала бы что-нибудь из ряда вон выходящее. Никто из окружения Анжелы не был более изобретательным, чем её подруга.

Она заглянула в тетрадь Элис и прочла фразу: «Резкая головная боль».

– Элис! Ты – гений! – прошептала Анж и улыбнулась полными восторга глазами своей ничего не понимающей подруге.

Анжела не успела представить, на какую тему было сочинение в соседней тетради, но только три слова из него помогли составить Анжеле её собственное «сочинение» – специально для миссис Салини.

Девушка медленно поднялась со своего места, подошла к преподавательнице, что-то шепнула и, получив кивок в знак одобрения, покинула класс…

В квартире Анжелы звонил телефон, но никто не собирался брать трубку. Анжела и Кристен сидели, скрестив ноги, в просторной, модно обставленной гостиной Швиммеров друг напротив друга – одна на диване, другая на полу. И лишь переглядывались при возникающем время от времени звуке телефонного звонка. Дарси удивлённо смотрел на хозяйку. Он повернул голову к телефону, который звонил уже в шестой раз, и, наконец, понял, что никто не станет останавливать эту поющую коробку. Пёс грустно опустил голову и побрёл в другую комнату. Он отлично чувствовал настроение девушек и не желал находиться в напряжённой атмосфере.

– Это Элис звонит, – наконец, прервала тишину Анжела, – я сбежала с урока миссис Салини сегодня.

– Блин, я пропускаю полжизни из-за твоих капризов! – возмутилась Кристен и надула губы. Её глаза бегали по комнате, не желая встретиться с глазами Анжелы.

– Она рано или поздно добьётся признания… Думаю, ей стоит рассказать кое-что.

– И что же именно ты хочешь рассказать? Ты представляешь, что она подумает? Она не поверит…

– Нет, всё рассказывать мы не будем, – перебила подругу Анжела, – только кое-что, в чём мы уверены… Твои способности… Элис увлекается мистикой, считает себя потомком индейского вождя, – хихикнула Анж, вспомнив нелепые предположения, возникшие в голове Элис, когда её мать в очередной раз пересказывала историю Леи. – Она много читает об этом и даже говорила как-то, что видит вещие сны, которые потом сбываются.

– Про чайник? – вспомнила Кристен. – Но ведь действительно так всё и произошло, как в её сне, если, конечно…

– Не думаю, что она это придумала. Она была немного напугана. Но больше взволнована, конечно.

– Но зачем рассказывать ей? – не могла понять Кристен.

– Она что-нибудь придумает. Она же мыслит рационально.

– Не смеши меня, – фыркнула Кристен. – Иногда она мне кажется примитивной. Когда о парнях говорит.

– Инстинкт продолжения рода примитивен, – согласилась Анжела, – Но, я уверена, Элис пора посвятить. Если она пройдёт первый этап, можно будет раскрыть всю правду.

– Тебя не переубедить, Анж. Поступай, как считаешь нужным, – девушка смиренно опустила глаза.

Анжела была крайне удивлена, что Кристен так быстро согласилась. Возможно, она тоже думала о посвящении Элис в её тайну, но ждала решения Анж. Не раздумывая более ни секунды, Анжела вскочила и подлетела к телефону. Она набрала номер Элис и после двух гудков услышала её запыхавшийся голос:

– Алло!

– Привет, Элис! – только и успела произнести Анжела, как на неё обрушился град упрёков.

– Чёрт! Где тебя носит? Почему ты ушла с сочинения? Почему трубку не берёшь? Я уже битый час пытаюсь тебе дозвониться! – Поток слов имел силу цунами в 7–8 баллов, его невозможно было остановить.

Анжела воспользовалась секундной передышкой Элис, пока та набирала в лёгкие воздух, чтобы обрушить на неё новые обвинения:

– Ты задаёшь не те вопросы, Элис.

– О! Ты ещё будешь учить меня этикету? Какие вопросы можно задавать Анжеле Швиммер, а какие оставлять при себе? Я места себе не нахожу! Что случилось?

– Ты можешь прийти сейчас? – тихо спросила Анжела.

– И ты обещаешь всё объяснить? – в голосе Элис были слышны нотки удовольствия.

– Обещаю, – голос Анжелы был твёрд. Она крутила в руке телефонный провод, пристально глядя на Кристен.

– Дай мне двадцать минут, Анж, – быстро согласилась на её предложение Элис.

– Жду! – Анжела повесила трубку.

Первый шаг сделан, и она с лёгкостью перевела дух. Затем обернулась к Кристен – та выглядела спокойной.

– Ну что, идём пить кофе? – спросила Анжела. Кристен в ответ лишь пожала плечами, будто ей всё равно. Анж пошла на кухню, Кристен медленно поплелась за ней.

– Мистика… Значит, вот как ты это называешь…

– А у тебя есть другое определение? Данные, талант или ещё что-то?

– Не называй мой дар… мистикой! – Кристен была в ярости.

– Дар? – рассмеялась ей в лицо Анжела. – Так всё-таки ДАР?!

– По крайней мере, не мистика. Это точно. Элис иногда видит странные сны, к примеру. Если бы она знала их значение… Это считается просто работой мозга… Я же не раз говорила тебе: у всех людей есть способности, но мало кто может их использовать. Чаще это просто интуиция, прозорливость, логика, в конце концов. Такие, как я… мы способны лучше использовать возможности человеческого мозга! – Кристен была очень серьёзна.

Способности. Это именно то, что следует сказать Элис. Это… доступно для понимания. Анжела радовалась новому определению.

– Не надо философии! – рассмеялась Швиммер.

– Это психология, – возразила Янг.

Анжела достала из кухонного шкафа пакет, откуда друг за другом стала доставать конфеты, печенье, шоколад, шоколадные батончики, пирожные, булочки.

– Откуда столько? – глаза Кристен округлились и с удивлением следили за руками Анжелы.

– Мы с Робертом купили, – Анжела загадочно улыбнулась и подмигнула Кристен. – Он требовал еды.

– Ну, ты, конечно, молодец! – залилась смехом Крис. – Ты хочешь накормить мужчину СВОЕЙ едой? Запомни: мужчины едят МЯСО!!!

– Но только не мой мужчина. Не у меня дома, по крайней мере, – ответила Анжела. – А если кому-то не нравится, пусть опустошает содержимое своего холодильника. Проблемы индейцев вождя не волнуют!

– В любом случае, я всё пропустила! – негодовала Кристен, – Из-за него!

Анжела налила кофе, и девушки принялись за пирожные.

– Пей и не кроши на стол! – Кристен показала Анж язык, получив в ответ хитрый прищур.

– А где ты в этот момент… мм… когда он приходит? – любопытство сделало большие глаза Анжелы просто огромными.

– Нигде.

– Как – нигде?

– Вот так. Просто нигде. Я как будто не существую.

– О! Я думала… ты в его теле, когда он со мной…

– Да, было бы прикольно. И что бы я сказала… Брендону, к примеру?

– Бежала бы от него. Быстро. Пока он не стал бы ма-аленьким, – смеялась Анжела, цитируя фразу из любимого телесериала.

– Ты… Ты шутишь? – Ярость Элис нарастала с каждой секундой. – Как такое может быть? Как он тебе это сказал?

– Не сейчас!

– Но!

Анжела не дала подруге продолжать.

– Не сейчас, и точка! – резко ответила Швиммер.

– А когда? – не успокаивалась Элис.

– Скоро, очень скоро… Давай смотреть кино. Я зачем пришла?

Девочки пошли в гостиную, Элис поставила «Интервью с вампиром». Пока шли титры, она принесла из кухни горячую пиццу и колу.

Обе хотели теперь отвлечься от терзавших каждую мыслей. Элис пыталась придумать объяснение словам Анжелы о том, что Роберт сам ей что-то сказал. Они не могли быть знакомы. Разве только… они могли пересечься в Лос-Анджелесе, но обычному человеку не пройти через охрану, которой окружали себя близнецы Стюарт, в особенности Роберт. Брендон был более уверенным в себе, и за ним, как тень, и то не всегда, ходил всего один телохранитель, в то время как Роберт был неразлучен с четырьмя. К тому же он беспробудно пил, и часто помощь нужна была в перемещении его пьяного тела. Была ещё одна теория о том, что Кристен могла бы, к примеру, задавать вопросы не Даймонду, а напрямую какому-либо человеку. Эта версия показалась Элис более правдоподобной, и она решила, что при встрече сама спросит об этом Крис.

Мысли Анжелы занимала проблема: какого чёрта она проболталась? Она не хотела пока рассказывать об этом Элис. Поскольку тогда бы пришлось предъявлять доказательства.

На экране герой Бреда Питта рассказывал журналисту свою историю о том, как он стал вампиром, и как вся его сущность ненавидела этот чёрный дар. Элис не решалась спросить Анжелу, как к своим способностям относится сама Кристен. Этот вопрос, уже второй за сегодня, она приберегла для самой ясновидящей.

В тот момент, когда вампир Лестат открыл Луи свой талант чтения чужих мыслей, Элис не сдержалась:

– А Кристен умеет читать чужие мысли? Она может залезть в чужую голову?

– Теоретически – да.

Такой поворот событий обрадовал: значит, теория Элис верна. Она поменяла позу – левая нога, которую она, сидя, поджала под себя, уже начала затекать – и, отвернувшись от экрана, посмотрела на Анжелу. Та уставилась в телевизор, всё ещё коря себя за несдержанность.

– И тогда вы проникли в голову Роберта и узнали эти подробности?

– Ты невыносима! Если не прекратишь, я уйду.

– Ладно, я спрошу у Крис… – согласилась Элис, массируя ступню и кривясь от неприятных уколов сотен иголок внутри.

– Не думаю, что она поспешит откровенничать, – сердилась Анжела.

– Она рассказала вчера больше, чем хотела, – возразила Элис.

– Это только ты так думаешь! Ты и десятой части всего не знаешь! И если будешь так себя вести, не узнаешь никогда! – Анжела кричала, её руки тряслись, вены выступали на шее, зрачки расширились. Элис замолчала, чувствуя невероятную обиду. Ей не доверяли. От неё ещё много что скрывали. Слёзы стояли в глазах. Но она сдержала их, чтобы не дать Анж повод подтрунить над ней.

Анжела повернулась к экрану, на котором Луи пил кровь девочки. Юная особа была странной: тело говорило о том, что она совсем не начала развиваться, а лицо было вполне взрослым, даже зрелым. Анжела потянулась за коробкой от DVD-диска и прочитала имена актёров. Она не встретила среди них женского и вернулась глазами ещё раз к началу списка: Бред Питт, Том Круз, Антонио Бандерас, Кирстен Данст – верно, это и есть девочка. Какое необычное имя. И ещё более необычное лицо.

Анжела повернулась к зеркалу на стене за спиной и встретилась со своим отражением. На неё смотрела красивая восемнадцатилетняя девушка с большими серо-зелёными глазами, светло-каштановыми волосами, собранными в пучок, сексуальной родинкой справа над верхней губой. Девушка в зеркале подмигнула и улыбнулась.

Девушки просидели молча ещё достаточно долго. Анж начала отходить от гнева, её мысли путались: Кристен, Роберт, поведение и реакции Элис, фильм про вампиров, сюжет которого, как она ни старалась, не воспринимался ею, странная девочка со странным именем… Она уже не жалела, что рассказала о Кристен Элис. И понимала, что придётся рассказать о Роберте.

Анжела повернулась к Элис, обняла её одной рукой, прильнув щекой к её плечу:

– Я обо всём расскажу тебе, но постепенно. Не злись, не обижайся. Мы с Крис сами не во всём ещё разобрались. Честно говоря, мы думаем, ты сможешь нам помочь. Но прояви хоть немного терпения…

Элис отстранилась от Анжелы, её глаза сузились в подозрении. Она некоторое время пристально смотрела на подругу, затем слегка улыбнулась:

– Хорошо, Анж, я буду стараться. И, конечно, я буду рада, если смогу чем-то вам помочь. Но у вас не должно быть тайн.

– Не рассказывай никому, даже Лизи.

– Могила! – пообещала Элис.

В это время на экране странная девочка и новообращённая вампирша, заточенные разъярёнными кровососами в башне, превращались в пепел под лучами восходящего солнца.

– Ты когда прекратишь бухать? – Анжела металась из угла в угол, разъярённая.

– Гы-гы, – только и слышала она в ответ.

– Почему твой братец не следит за тобой? – Девушка остановилась напротив своей подруги, сидящей на полу и расплывшейся в улыбке.

– Гы, патамушта я бальшой, гы-ы.

– Ты можешь говорить нормально?! – Анжела стояла, склонившись над Кристен, нос к носу, схватив её за грудки и уставившись на неё своими большими глазами. Но та лишь хихикала в не свойственной ей манере, что больше напоминало хрюканье.

Раздались три коротких звонка в дверь.

– Кто… это? – испуганно, не своим голосом, еле шевеля языком, проговорила Кристен.

– Сейчас узнаешь, – прошипела Анжела и направилась открывать дверь.

– Привет! – пропела Элис. – От старикана Уипера невероятно разило сегодня. Мы чуть не задохнулись. Нас спас мистер Картер. И Лизи помогла мне с тестом. Блин, «D», конечно, не прикольно, но я уверена, что в аттестате будет как минимум «В»! Лизи так переживает из-за Техаса, – тараторила девушка.

– Кто там? Кто т-там? Кто та-а-ам? – раздалось из гостиной, и Элис была ошарашена странным голосом Кристен и вопросительно посмотрела на Анжелу.

– Проходи, сама всё увидишь, – ответила Анжела, тяжело вздохнув и опустив глаза.

Недоверчиво глядя на подругу, Элис последовала в гостиную. Её глазам предстала весьма странная картина: Кристен сидела на полу, раскинув ноги и облокотившись в неудобной позе на кресло. Можно подумать, она искала в нём надёжную опору, одной рукой упёршись в пол, другой – пытаясь ухватиться за ручку стоящего рядом дивана, видимо, чтобы подтянуться и сесть удобнее. Глаза были узкими, блестящими, и девушка глупо, растерянно улыбалась. Элис повернулась к Анжеле.

– Что с ней? – прошептала она, не желая, чтобы Кристен её услышала.

– С ним… – так же тихо ответила Анжела.

Глаза Элис округлились, она вновь смотрела на Кристен. Девушка не была похожа сама на себя. Ловя в воздухе невидимую опору, она чуть не упала на спину. Если бы не странный комментарий Анжелы, Элис бы решила, что Кристен напилась.

– Кто? Он… Я не пойму.

– Гы-ы-ы, – выдавила из себя Кристен. – Это ты… кто?

– Ты чего, дура? – удивилась Элис.

– Сама дура! Ду-ура-а-а-а!

– Анжела, может, ты мне объяснишь? – Элис уставилась на подругу, хлопая глазами.

– Познакомься, Элис, это Роберт Стюарт!

Элис не сводила с Анжелы глаз. В её голове крутились десятки мыслей, возникало множество вопросов. Сердце сбилось с ритма. В горле пересохло. Она не решалась повернуться к хрюкающему на полу телу и искала ответы в глазах Анжелы. Но они молчали. Огромные светлые глаза подруги не давали ни единой зацепки хватким мыслям Элис.

Хрюканье и возня на полу прекратились. Через мгновение раздался знакомый приятный голос Кристен:

– Привет, Элис. Ты давно пришла?

Элис повернулась к Кристен. Та сидела ровно, подобрав ноги и накручивая на палец прядь волос.

– Достаточно давно, чтобы понять, что… Я НИ ЧЕРТА НЕ ПОНИМАЮ, ЧТО ЗДЕСЬ У ВАС ПРОИСХОДИТ!!!

Тут уже Кристен недоумённо перевела взгляд на Анжелу. Та взяла себя в руки и, стараясь выглядеть спокойной, ответила:

– Элис познакомилась с Робертом… – Вместо высокого сопрано раздался хрип.

– И как? – единственный ответ, который смогла придумать Кристен.

– Он пьян как сапожник, – продолжала хрипеть Анжела.

– И обзывается, – добавила Элис.

– И как он тебя обозвал? – явно не к месту хихикнула Кристен.

– Дурой… – Элис была обижена. Вряд ли она мечтала, чтобы её кумир так о ней отзывался. – Вы мне расскажете, как… это… – Во рту пересохло, и она сглотнула.

– Идёмте пить кофе, – будничным тоном ответила Анжела.

Она взяла себя в руки, но в голосе ещё отчётливо слышалось раздражение. Элис, не способная произнести ни звука, лишь кивнула в ответ.

Войдя на кухню, она первым делом схватила стакан и налила в него воды. Она жадно прильнула к нему и осушила в один присест, издавая глубокие гортанные звуки. Одного стакана оказалось недостаточно, и девушка выпила залпом ещё половину, но уже медленней, наслаждаясь каждым глотком, смачивающим её горло.

Анжела включила кофемашину. Кристен села на пол, Элис устроилась напротив, обхватив руками колени и уткнувшись в них подбородком. Взгляд исподлобья её чёрных глаз заставил Кристен слегка отстраниться.

– Вы расскажете мне, что это было?

– Обещай не перебивать! – потребовала Анжела, стоя спиной к девочкам и впившись пальцами в кухонный стол.

– Да, да, конечно, – быстро проговорила Элис, желая поскорей узнать, как это она «познакомилась с Робертом Стюартом».

– Ты помнишь, как в октябре мы летали в Лос-Анджелес?

– Вы подняли на уши всех родных. Я была под домашним арестом, пока вы не вернулись. И мама ещё долго присматривалась, – Элис хихикнула, вспоминая, как мать не позволяла ей гулять с Дэном, и парню пришлось неделю торчать у них дома, слушая легенды и, в лучшем случае, болея с отцом своей подружки за любимую бейсбольную команду… «Хорошо, что предки не видели байк Дэна», – мысленно добавила Элис.

– Да, все очень волновались… – продолжала Анжела. – Мы поехали в Л.А… ну, понятно, для чего… Мы хотели быть ближе… Может, даже встретили бы близнецов где-нибудь… Мы знали, что они выступают в клубе, и хотели взять билеты, но нам отказали: вход с 21 года… Фейс-контроль, проверка документов… Мы возвращались в гостиницу… Было часов одиннадцать вечера – начало жизни в Л.А. Жара невероятная… – Анжела поморщилась. – Мы решили… выпить. Наткнулись на магазинчик, где нам без проблем, не интересуясь нашим возрастом, продали джин… Мы взяли сразу много… Вернувшись в гостиницу, стали пить… И так три дня… Мы никуда не выходили из номера. Потом однажды утром я попросила Крис узнать какую-нибудь информацию, – Элис вспомнила манипуляции, производимые Кристен в такие моменты, – и… и она сказала, что Роберт в больнице… Я тогда так испугалась. Она сказала, что он очень плох. Сердце…

Анжела выглядела безумной, рассказывая о событиях прошлой осени. Она описывала всё в красках так, что Элис могла превосходно представить каждую мелочь. И нафантазировать своё, разумеется. Швиммер продолжила:

– Мы не знали, что делать. Я занялась самобичеванием, потому что ничем не могла ему помочь. И Крис… она предложила кое-что попробовать. Кое-что опасное…

Кристен сидела в позе лотоса, как обычно накручивая локон на палец, другим пальцем она теребила кончики волос. Анжела повернулась к ней и попросила продолжить:

– Ты лучше объяснишь, как это сделала.

Кристен, не отвлекаясь от своего занятия, продолжила повествование:

– Ну, это не объяснить так просто… Ты знаешь, что такое чакры? – спросила она. Элис кивнула в ответ. – У каждого человека их шесть, и они несут определённую энергию… энергетику. – Кристен, двигая рукой от макушки до нижней части таза, указывая на определённые части тела, будто это были секции, перечислила странные названия, которые Элис не удалось запомнить. – Я… я соединила свои чакры с чакрами Роберта.

Кристен побледнела, она пыталась высвободить пальцы из спутавшихся вокруг них прядей. Анжела приблизилась к ней и с силой отдёрнула её руку. Вокруг пальцев Кристен осталось несколько волосков. Анжелу раздражала привычка подруги играть с локонами. Пока Крис корчила ей рожицу, притворяясь, что ей невероятно больно, Анж продолжила за неё:

– В общем, она спасла Роберта, и теперь он «приходит».

– Что значит – «приходит»? – моргнув, переспросила Элис.

– Вселяется, как в твоих мистических фильмах. Их сознания теперь – единое целое. Но поскольку он обычный, не такой, как наша Крис, он считает это своими фантазиями.

Элис сидела, переводя взгляд с одной подруги на другую. Через несколько мгновений она поинтересовалась:

– Он… э… «приходит», когда о тебе думает? Или ты можешь его «вызывать»… как духа? Элис сама смутилась своему вопросу, вызвав улыбку Анжелы и хмурое выражение на лице Кристен.

– По-разному, – сказала Анж. – И как вы это используете?

– В каком смысле – «используем»? – удивилась Анжела. Кристен продолжала молча наблюдать за подругами, втихаря играя с локоном.

– Например, ты можешь узнавать у него о его планах, о его жизни, – предположила Элис.

– Нет, такого я не пробовала. Я об этом и не думала даже, – удивилась своей непрозорливости Анж, – он сам иногда рассказывает.

– Ах! Если бы я была с вами в Л. А.! – Элис хотела добавить что-то ещё. Наверняка в её голове была куча идей, но Анжела перебила её:

– Честно говоря, на это мы и рассчитывали. Поехали перед началом учебного года в Лос-Анджелес! С жильём проблем не будет – на этот раз сможем остановиться у друзей дяди Уила. Они всё лето проводят в Европе, и в нашем распоряжении будет шикарная вилла с видом на океан.

– Ну, у меня есть кое-какие сбережения, – обрадованная такому стечению обстоятельств, подхватила Элис. – Уверена, после выпускного эта сумма значительно увеличится.

Глаза девушки светились от счастья. Лос-Анджелес! Вилла у океана! Песчаный пляж и загорелые красавцы!

– Значит, решено?

– Не думаю, что будут препятствия, – произнесла Кристен.

– Окончательно и бесповоротно! – уверенно ответила Элис.

Девушки виделись каждый день, встречаясь то у одной из них дома, то вечером в кафе, то во время прогулок со щенком Анжелы.

Роберт также являлся каждый день. Сначала на мгновения. Лишь завидев Элис, он обиженно надувал губы Кристен, демонстрируя Анжеле своё недовольство, и исчезал. Через неделю он начал выражать своё недовольство словами, от которых надувались уже губы Элис, а губы Кристен получали шлепки от Анжелы.

Вскоре он научился сдерживаться, лишь вопрошая свою возлюбленную, отчего в его фантазиях появилась еще одна девчонка. Третий лишний! Анжела каждый раз отшучивалась и переводила разговор в другое русло, уходя от ответа. Элис пыталась быть незаметной и занимала наблюдательную позицию. Самым вежливым словом в её адрес было «дура». То самое, которое она услышала при первом знакомстве.

Элис и Анжела, кроме того, виделись каждый день в школе. Анжела избегала разговоров о Роберте и старательно сближалась с Лизи, посвящать которую в тайну не планировалось. Ей иногда хотелось отправить Элис подальше и побыть с Робертом наедине.

Однажды девушки пили кофе в доме Швиммеров, когда неожиданно раздалось знакомое хрюканье.

– О! Кто к нам пожаловал?! – прощебетала Элис.

– Опять ты здесь, дура! – наигранно-злым голосом Кристен зашипел на девушку Роберт.

– Да! Никуда я от вас не денусь! – показала язык Элис.

Роберт в ответ скорчил рожицу: он скосил у переносицы глаза Кристен, растянул пальцами её рот в стороны, обнажая ряд аккуратных зубов, и далеко высунув язык, чем насмешил девушек. От хохота Анжела раскраснелась, а Элис поперхнулась чаем.

– Вот дура! Даже пить не научилась! – смеялся Роберт смехом Кристен, но с хрипотцой.

– Иди вон! – отдышавшись, фыркнула Элис.

– Сама – вон! На собачий стадион! – в момент отозвался Роберт. Ответ как будто заранее был заготовлен для удобного случая.

И вновь кухня Швиммеров наполнилась смехом: заливистым – Элис, тихим – Анжелы и прерывистым, хрюкающим – Кристен-Роберта.

– Я пойду… на репетицию-ю… – Казалось, он хотел сказать что-то ещё, но напротив уже сидела удивлённая Кристен.

– И что я пропустила?

– Я, как обычно, дура. Теперь мне место на стадионе рядом с Дарси, – хихикнула Элис.

Кристен удивлённо смотрела на подругу. Анжела следила за их диалогом, пережёвывая гамбургер. За без малого два месяца, что Элис была посвящена в их тайну, наблюдался невероятный прогресс в «дружбе» Роберта и «непонятно откуда взявшейся в его голове» девушки. От молчаливой ненависти с его стороны и обиды Элис они за столь короткий срок стали подтрунивающими друг над другом приятелями. Роберт был немного скован и «сбегал», когда девушки пытались выудить у него информацию. Он невероятно радовался, когда поблизости не было Элис, но всегда спрашивал о ней. Поначалу Анжела думала, что он делает это из осторожности. Но позже пришла к выводу: он воспринимает её подруг как неотъемлемую часть её самой и привязался к ней. Со временем их с Элис диалоги переросли из взаимных колкостей в шутливые игры, а иногда даже философские диспуты. Роберт, конечно, всегда выигрывал эти споры, но Элис невероятно нравилось такое общение.

Анжела жалела лишь об одном: Роберт не мог пообщаться с Кристен – той девушкой, которая, возможно, спасла ему жизнь, когда, рискуя своим здоровьем, отдала ему частичку себя, своей энергии, своей силы. Она смотрела на лицо Крис, обрамлённое длинными, всегда распущенными тёмно-русыми волосами, на её еле заметные веснушки, усеивающие щёки, и ей хотелось отделить от него лицо Роберта, навсегда разделить их, чтобы Крис, как и раньше, была «кайфовой» девчонкой, с которой их многое связывало за год общения. Они ведь были ближе, чем родные сёстры, ближе, чем бывают мать и дочь. А Роберт… Роберт всегда был бы рядом, и пара могла бы без помех наслаждаться любовью друг к другу.

Несколько раз, когда к девушкам присоединялась Лизи, Роберт исподтишка толкал Элис и шёпотом интересовался, кто она такая. Он прятался за спину Элис и наблюдал за «новенькой». Она показалась ему приземлённой и унылой – именно такой была Кендрик с того момента, как получила конверт из Техаса, и он больше не выказывал при ней своего присутствия. Просто «уходил». Таким образом, проблема разоблачения отпала сама собой.

Открыв глаза, Элис обнаружила себя лежащей на софе в библиотеке Рэйчел Батлер. Солнечный свет врывался в комнату, ослепляя девушку. Она, прищурившись, отвернулась.

«Отлично! Спала прямо здесь! Ничего не может быть лучше, – раздосадовано подумала Элис. – Который сейчас час? Я как минимум проспала завтрак».

Она опустила ноги на пол, наткнувшись пяткой на книгу, – судя по всему томик выпал из рук, когда она уснула. Девушка подняла его – оказалось, дочитать она успела, прежде чем сон сморил её. Текст обрывался на середине главы. На последней странице приводились соболезнования редакции семье писателя. «Гэри У. Смит», – прочитала Элис. Автор книги скончался за четыре дня до издания его трудов – двадцать пятого августа. «Печально», – подумала Элис и, вскочив с софы и прижав книгу к груди, направилась на кухню.

– Наконец, ты проснулась, милая, – встретила её Рэйчел с подносом в руках. – Я не стала тебя будить. Зачиталась? – Элис кивнула. – Нашла, что искала? – хитро спросила хозяйка, выкладывая аппетитный пышный пирог с подноса на блюдо на обеденном столе.

Элис вновь кивнула. Она ещё не отошла от ночного кошмара, и поэтому улыбка, адресованная приветливой хозяйке, вышла немного кривой.

– Могу я воспользоваться телефоном? – нерешительно поинтересовалась девушка.

– Конечно, Элис. Он в холле.

Мисс Батлер поставила на плиту чайник. Она не признавала электроприборов, и подаренный ей на день матери старшим племянником Беном электрочайник пылился в коробке в шкафу. Прибор извлекался, лишь когда Бен навещал её, а после отъезда возвращался на место.

Элис направилась в холл и набрала домашний телефон Анжелы. Через три гудка трубку подняла её мать.

– Здравствуй, Элис. Анжела у дедушки и останется до вечера. Как деревня? Как Рэйчел? – вежливо поинтересовалась Джейн Швиммер.

– Всё прекрасно, миссис Швиммер. Я позвоню Анж завтра. Всего доброго, – быстро попрощалась девушка.

Она вернулась на кухню, где Рэйчел уже разрезала пирог, и комната была наполнена ароматом свежей выпечки и ягод – наверняка они тоже выращены на своем участке.

Мисс Батлер, казалось, всегда пребывала в прекрасном расположении духа. Она была затворницей и принимала в своём доме только молодёжь. Душой тетушка была так же молода, как и её племянники, и всегда радушно встречала Элис. Хозяйке дома было приятно, что эта юная особа интересовалась её библиотекой. Элайза читала редко, Лео увлекался спортом и компьютером, которого в доме Рэйчел, к её счастью, не было, Бен пользовался «комнатой с книгами» только во время учёбы.

– Позови Лизи и Лео, они проголодались, ожидая твоего пробуждения, – попросила мисс Батлер.

Элис направилась в сад, где в тени деревьев Лизи раскачивалась в гамаке, а Лео гонял кур на лужайке.

– Наконец! – воскликнул мальчик. – Теперь я спасён от голодной смерти!

– Извините, я зачиталась и не заметила, как уснула, – пыталась оправдаться Элис. – Который час? – спросила она, вспомнив, что так и не посмотрела на часы.

– Почти полдень… Ладно, спящая красавица, идём завтракать, – Лео скорчил рожицу и, обняв девушку за талию, подтолкнул её к дому. Лизи выбралась из гамака и, потянувшись, направилась следом.

– Вы давно проснулись? – извиняющимся голосом проговорила Элис.

– Я – часа два назад, – ответил Лео, – Лизи – около получаса.

– Проснулась я давно, только встала недавно. Никто ж не будил… – иронично произнесла его кузина.

Элис поднялась на второй этаж, чтобы переодеться. Она сменила футболку и джинсы на лёгкий шифоновый топ и хлопчатобумажные шорты, которые красиво облегали её округлые бёдра. Бросив взгляд на своё отражение в зеркале и отметив свой привлекательный вид, она выпорхнула из комнаты и поспешила вниз по лестнице к завтраку.

Дом был наполнен приятными запахами. К аромату ягодного пирога добавились нотки мяты, с которой Рэйчел всегда заваривала чай. Привычного и удобного для горожан чая в пакетиках в её доме не было никогда. Пирог таял во рту, оставляя приятный привкус ванили и клубники. Мисс Батлер давала кулинарные советы племяннице, Лео набивал желудок, а Элис думала о своём странном сне.

Она обнаружила, что до сих пор не рассталась с книгой Гэри У. Смита.

– Рэйчел, могу я взять эту книгу с собой? Я верну быстро.

– Я в этом не сомневаюсь, дорогая. Держи у себя, сколько понадобится.

Обрадовавшись, Элис сжала книгу в руке.

Утро Анжелы началось со звонка Элис. Подруга радостно сообщила, что ей подарили мобильный телефон. Дядя Анж, Уильям Купер, вручил племяннице сотовый сразу после окончания экзаменов в школе, и Элис намекнула родителям, что ей тоже не помешало бы это чудо техники. Она надавила на родительский инстинкт: надо всегда быть в курсе, где находится ребёнок.

– Ты представляешь, – тараторила девушка, – моя мама, как всегда, учудила! Она подарила мне сим-карту. – Элис хохотала. – Я жутко расстроилась и еле сдержалась, чтобы не закатить скандал. К чему мне симка без телефона? Я готова была разрыдаться. И хорошо, что сдержалась: оказалось, что они с папой решили надо мной подшутить. Милый родительский розыгрыш! Они подарили мне Siemens, он такой маленький и… миленький.

У Анжелы был довольно дорогой многофункциональный Nokia.

– Да, твои предки чудные, – рассеянно ответила девушка.

– А тебе что подарили?

– Обещание… Мне обещали квартиру в Л.А.

– Круто! – завистливо произнесла Элис. Ей собственное жильё не светило ещё эдак лет триста. – Поздравляю!

– До вечера. Ещё уйма дел, – попрощалась Анжела.

– Да, сегодня итог двенадцатилетнего отрезка жизни. Пока, Анж! – Элис не стала развивать философские мысли.

Она повесила трубку, но не успела отойти от телефона, как раздался звонок. В трубке её поприветствовал радостный голос Лизи. Ей тоже подарили мобильник. Той же марки и модели. Виржиния Кендрик и Тина Кэмпбелл, очевидно, сговорились сделать одинаковые подарки дочерям на выпускной.

Обсудив детали наряда, девушки договорились встретиться в салоне красоты, куда они были записаны на четыре часа.

Анжела сидела в кресле в гостиной, думая о будущем. Сегодня последний день детской жизни. Ей уже исполнилось восемнадцать чуть более двух месяцев назад, но это никак не отразилось на её мироощущении. Она была уверена: переходя очередной возрастной рубеж, человек взрослеет автоматически. Но изменений в себе не чувствовала, была всё той же Анжелой Швиммер, любимицей всех родных, хорошей подругой для Элис и Лизи, близким человеком для Кристен (возможно даже более близким, чем все вместе взятые родственники девушки), маленькой девочкой для дяди Уильяма и дедушки Дэвида.

Изменилось одно: её детская влюблённость в Роберта Стюарта уже на протяжении многих месяцев крепла и становилась осознаннее. Анжела понимала, что это зрелое чувство. Она никогда не позволяла себе поведение, характерное для фанаток «Ghost»: не безумствовала на концертах, не ломилась за кулисы, не кричала на весь свет о любви к кумиру, не носила футболки с изображением группы. Конечно, у них с Элис была давняя подборка журнальных статей, постеров и видеозаписей, но все они тщательно хранились в доме Кэмпбеллов. Кроме того, у каждой из девушек была коллекция дисков, выпущенных любимыми исполнителями за восемь лет деятельности.

Через час снова позвонила Элис, чтобы сообщить об услышанном ею анонсе нового фильма, где Роберт снялся в эпизодической роли и написал несколько песен. До премьеры оставалось несколько недель. Анжела пообещала, что они обязательно пойдут в кино – иначе и не могло быть.

После телефонного разговора девушка тяжело вздохнула. Ей предстоял сложный выбор: отец, владелец небольшой швейной фабрики и сети бутиков свадебных и вечерних платьев, накануне с курьером прислал три десятка роскошных нарядов, в которых можно было идти не то что на выпускной бал школы – на вручение премии Оскар.

Платья были всевозможных цветов и фасонов: длинные и пышные нежных оттенков, яркие по колено в стиле ретро, маленькие чёрные «а-ля Коко Шанель», с разрезом, бантами, открытой спиной, а к некоторым прилагались перчатки. Помимо этого, отец передал шкатулку с украшениями и аксессуары.

Анжела перебрала наряды: все они невероятно красивы. Она приложила несколько платьев к телу и покрутилась перед зеркалом. Не было ни одного, которое ей бы однозначно понравилось. Девушка пересмотрела их ещё раз. Нет, всё не то.

И тут она заметила свёрток, который, видимо, упал и лежал теперь одиноко на полу. Она подняла его и развернула. В нём оказалось прелестное шёлковое платьице. Анжела не замедлила с примеркой. Чёрный корсет облегал фигуру, приподнимая грудь. Пышная, цвета морской волны юбка-колокольчик оставляла открытыми колени, подчёркивая стройность ног. Сзади красовался огромный чёрный бант. К платью прилагалась пара чёрных туфель на шпильке. Анжела любовалась своим отражением, крутясь перед зеркалом. Свои длинные, по талию, густые каштановые волосы она собрала в пучок и уложила на макушке. После освободила часть волос сзади, позволив им небрежно упасть на плечи. К платью требовалась особая причёска. «Спасибо, папочка, ты знаешь, как меня порадовать», – проговорила она вслух. Слова были обращены в никуда.

Самолёт медленно поднимался в воздух, оставляя внизу чикагский аэропорт. Три девушки сидели в хвосте. Кристен боялась летать, и её посадили у прохода, Элис устроилась у окна, провожая родной город и любуясь ландшафтами, Анжела сидела между ними и жевала «сникерс».

Фред, как и обещал, через интернет купил дочери билет на концерт её любимой группы. Элис устроилась на лето работать переводчиком в редакцию, где успела перевести с испанского два романа аргентинской писательницы. Руководство было довольно ею – переводы не требовали работы корректора, она точно и без ошибок использовала лучшие синонимы и обороты. Ей даже предложили продолжить работу в свободное от учёбы время. И неплохо заплатили, поэтому она теперь могла позволить себе отдельный одноместный номер на четверо суток в одном из лучших отелей Нью-Йорка – «Плазе».

У Крис с работой сложилось не так гладко: она устроилась промоутером женской косметики, и это принесло совсем не большой доход. Без сомнения, её поездка была оплачена Анжелой, которая наверняка хитростью выманила большую сумму денег у дяди Уильяма. И не менее солидную – у деда.

Кристен поступила на заочное отделение психологического факультета Чикагского университета и планировала уехать с Анжелой в Лос-Анджелес, где хотела найти подходящую работу. Она могла тогда навещать родителей во время сессии, при этом одиннадцать месяцев в году проводить с Анжелой. Они были неразлучны.

Анжела две недели провела с матерью в Европе. Она бесповоротно влюбилась в Италию – темпераментную горную страну, имеющую форму сапога и сочетающую эпохи Античности и Возрождения. Ей также понравилось в Барселоне и Лондоне.

Кристен рвало всю дорогу, и стюардесса только и успевала менять пакеты. Анжела злилась на себя, что забыла дома таблетки от тошноты, но ругала Кристен, что та сама не взяла их. Элис сидела уткнувшись в иллюминатор, в ожидании прилёта в Нью-Йорк. Ей хотелось за один день обойти его весь, чтобы потом рассказывать домашним. Её мысли перебила Анжела:

– Элис, я не уверена, что сегодня мы пойдём с тобой на экскурсию по городу. Крис очень плохо, я её не оставлю.

– Вот так всегда! – обиделась Элис. – Надо было помнить, что кому-то бывает нехорошо в самолётах, – нарочно громко проговорила она, чтобы Кристен её услышала.

Ответом был презрительный взгляд. Она отвернулась обратно к иллюминатору, решив для себя, что отправится смотреть город сама.

Её длинные чёрные волосы были собраны в высокий хвост. На ней была красная рубашка с короткими рукавами и узкие тёмно-синие джинсы. Она взяла с собой небольшую спортивную сумку, в которой вместились ещё одна пара джинсов, футболки и комплект сменного белья. Было очень удобно путешествовать с ручной кладью и не ждать багаж в аэропорту. Из косметики она положила пудру, тушь и блеск для губ в маленькую сумочку, которая сейчас лежала у неё на коленях. Перед отъездом она дважды пересчитала доллары и проверила документы. По совету Тины, конечно.

Анжела сделала модную короткую стрижку за несколько дней до путешествия. Задорные каштановые локоны обрамляли её лицо, делая большие серо-зелёные глаза ещё выразительнее. На ней также были узкие джинсы и голубая футболка с забавным принтом.

Кристен, как обычно, была во всём чёрном.

После приземления Элис достала из сумочки выключенный на время полёта мобильник и отправила сообщение матери. Через минуту перезвонила Тина, чтобы убедиться, что всё прошло нормально, спросила, сколько раз была турбулентность, не угрожала ли другая опасность, хорошо ли девочек покормили. И потребовала сообщить ей, когда они разместятся в гостинице.

– Мам, всё прекрасно. Никакой турбулентности, нормальная «самолётная» еда. Крис немного тошнило, но это ничего, – старалась успокоить Тину дочь.

– Детка, я так волнуюсь. Я места себе не находила, пока ты была в воздухе. Папа в отъезде, я совсем одна…

– Мам, всё уже позади: самолёт приземлился, я стою в аэропорту. Всё в порядке. Я перезвоню из номера! – Элис попрощалась и нажала клавишу окончания разговора, не дав тем самым Тине вылить на неё поток напутствий.

Дорога от аэропорта до отеля из-за пробок заняла два часа. Кристен уже чувствовала себя лучше, хотя была еще бледна. Элис уточнила, не было ли это следствием пьянства Роберта, на что получила неоднозначный ответ: одно другого не исключало.

Импозантный отель «Плаза», украшающий площадь Гранд Арми, располагался в центральной части Манхэттена. Войдя, девушки нашли гостиницу роскошной. В центре холла на потолке красовалась гигантская хрустальная люстра.

Юным гостьям быстро оформили заселение в два номера по паспорту Анжелы – она пока единственная достигла совершеннолетия. Услуги швейцара не понадобились – девушки путешествовали налегке. Один из трёх скоростных лифтов в считанные секунды доставил их на нужный этаж – двенадцатый. Элис направилась в свой одноместный номер, её подруги – в двухместный.

Кэмпбелл сразу же по достоинству оценила богатое убранство комнаты. Она была довольно просторной, у стены располагалась широкая кровать, напротив был вместительный гардероб, на стене у выхода висело зеркало, отражающее смотрящегося в полный рост.

Устроившись и позвонив ещё раз Тине, Элис зашла к Анжеле и Кристен, чтобы уточнить, не передумали ли они относительно прогулки по Нью-Йорку.

– Ты можешь заказать экскурсию прямо в отеле, – предложила Анжела, доставая из мини-бара минералку для Крис, – увидишь больше, чем сможешь обойти сама. И не потеряешься, – эти слова заставили Кристен усмехнуться.

– Ладно, оставайтесь здесь, а я, пожалуй, воспользуюсь твоим советом, Анж, – Элис направилась к двери, но задержалась у выхода и, повернувшись к подругам, добавила: – Без меня не сообщайте Роберту о скорой встрече, если он придёт. Пожалуйста. Мне важна его реакция. И нам всем надо решить, как действовать.

С этими словами она вышла из номера, оставив подруг, прошла к лифту и, спустившись вниз, направилась к стойке ресепшен – изучать буклеты об экскурсиях. На вторую половину дня оставался один вариант: обзорная автобусная экскурсия с гидом по городу. Элис порадовала низкая стоимость услуги, и она незамедлительно приобрела билет.

До отъезда автобуса оставалось примерно полчаса, и девушка вышла на улицу, минуя приветливого швейцара. Всё вокруг пестрило неоновой рекламой, вывески мерцали разными цветами, привлекая внимание и приглашая посетить магазины и рестораны. Мимо сновали люди, медленно в пробке двигались автомобили. Вдоль отеля вереницей выстроились жёлтые нью-йоркские такси.

На углу стоял большой комфортабельный автобус – очевидно, тот, на котором должны отправиться экскурсанты. Элис видела издалека, как водитель читал газету, разложив её на руле. Она повернула голову в другую сторону: в нескольких метрах необъятных размеров женщина торговала мороженым, громко зазывая прохожих. Кэмпбелл усмехнулась сама себе и, подойдя к толстухе, выбрала три шарика «Баскин-Роббинс»: ванильный, шоколадно-кокосовый и фисташковый.

Наслаждаясь десертом, Элис вернулась в холл. Здесь, как и на улице, царила суета: персонал носился туда-сюда, метрдотель раздавал указания, руками указывая направления. Он громко выкрикивал имена и после отдавал приказы. Такое нечасто можно было наблюдать даже в этой гостинице: целую неделю в ней планировалось обслуживать множество известных людей. Служба охраны была дополнительно усилена отрядом специального назначения и техникой слежения: нельзя было допустить проникновения фанатов, которые могли разгромить здание в попытке добраться до своих кумиров.

Девушки ещё летом придумали план: они забронировали номера через туристическую компанию и легко заселились сегодня, предъявив все необходимые документы. К тому же выглядели они весьма прилично, так что их никто и не принял за сумасшедших, от которых все готовились держать семидневную оборону. Дело в том, что Роберт при очередном своём «вселении» проболтался, в какой гостинице будут жить участники фестиваля, даже не подозревая, какую ценную информацию он выдал. И Анжела тут же предложила подругам воспользоваться услугами турагентства, как они сделали с Кристен в прошлом году, когда летали в Лос-Анджелес. Именно поэтому их след и не удалось найти направленной на поиски Алексом полиции.

В автобусе было девять туристов, включая Элис. Семья из Канады – муж, жена, мальчик и девочка младшего школьного возраста, двое пожилых европейцев, очевидно немцев, – Элис не расслышала их речи и определила национальность по внешнему виду. Ещё одна пара вызвала у неё улыбку. Толстый лысеющий коротышка в ярко-малиновом пиджаке и с внушительной золотой цепью на короткой шее громко разговаривал на весь автобус на непонятном языке, обращаясь к присутствующим. Он был подшофе, отчего его лицо сливалось по цвету с пиджаком. Его спутницей была молодая очень высокая и худая девушка, похоже, ровесница Элис. Она хлопала глазами и соглашалась с каждой его репликой, обращённой к ней. Услышав несколько знакомых слов, Элис в памяти восстановила показавшийся сначала незнакомым ей язык – русский. Пара действительно была из России. В школе на уроках географии часто упоминалась эта страна, богатая полезными ископаемыми. Кроме того, на уроках истории преподаватель мистер Вагнер много рассказывал о великих русских правителях, в частности о Сталине, который победил Гитлера и освободил от фашистского гнёта Европу в сороковых годах двадцатого века. Мистер Вагнер заканчивал диссертацию на тему Второй мировой войны и часто использовал материал на уроках.

Гид рассказывал об истории Нью-Йорка, но шум, издаваемый русским мужчиной, не позволял Элис расслышать всего, о чём повествовал экскурсовод. Девушка не решилась пересесть ближе. Ей очень хотелось увидеть статую Свободы и Twin Towers. Когда они подъехали к башням-близнецам, водитель открыл двери автобуса, и группа туристов вышла на улицу. Здания были бесподобны! Абсолютно одинаковые, они спорили друг с другом за право быть выше, главнее. Элис попыталась вспомнить, сколько в каждом из них этажей, но не смогла.

Она достала из сумочки фотоаппарат – мыльницу «Samsung» – и сделал несколько снимков с разных ракурсов. После она попросила канадскую маму сфотографировать её на фоне башен. В благодарность, девушка запечатлела семью на их профессиональный «Nikon». Тут же подоспели немцы, которые оказались бельгийцами, с просьбой сделать их совместный снимок на фоне всемирно известного делового центра. Покидая Twin Towers, Элис ещё раз взглянула на них из окна. Величественные, они уменьшались в размерах по мере отдаления автобуса.

Проезжая по Бродвею, Элис изучала неоновые вывески, которые бегущей строкой сообщали репертуар театров. «Тридцать девять», – вспомнила девушка. Именно столько театров было здесь. Русский пытался сфотографировать свою спутницу, но никак не мог попасть толстым пальцем на клавишу фотоаппарата. Элис хихикнула, переглянувшись с канадцами, которые еле сдерживались, чтобы не рассмеяться в голос. Их дети восхищённо смотрели через окно автобуса на улицу, стараясь привлечь внимание родителей к происходящему. Мальчика манили огромные движущиеся фигуры на зданиях, девочку – обилие разноцветной рекламы. Бельгийцы фотографировали из окна автобуса зазывал, облачённых в костюмы и раздающих яркие глянцевые листовки.

Автобус свернул с Бродвея на Сорок вторую улицу, рядом с которой расположилась площадь Таймс-сквер. Элис сделала снимок на свою мыльницу.

Следующей остановкой был «Эмпайр-стэйт-билдинг» – уже не самый высокий, но всё ещё самый величественный небоскрёб Америки. Выслушав гида и закончив фотосессию, туристы вернулись в автобус.

Последним пунктом перед возвращением в отель была статуя Свободы. Точнее, вид на неё через канал, поскольку маршрут экскурсии не предполагал морского путешествия на остров Свободы. Француженка гордо держала в руке факел и всем своим величием символизировала демократию. Элис сделала несколько снимков статуи, сфотографировала на её фоне канадцев и бельгийцев, попросила запечатлеть и её. Затем незаметно сняла на «Samsung» русских, чтобы показать потом дома, как смешно иногда могут выглядеть люди.

На обратном пути экскурсовод рассказывал о политике президента Кеннеди. Но Элис не интересовалась этим, отчего слушала невнимательно, занятая своими мыслями.

Завтра начнётся фестиваль, а это значит, что уже сегодня вечером начнут приезжать музыканты. Возможно, некоторые из них уже отдыхают в своих номерах где-нибудь по соседству с ней. Через два дня должны были приехать «Ghost». Эта мысль заставила девушку встрепенуться. Только сейчас пришло осознание ситуации: она будет находиться под одной крышей с её любимыми исполнителями, ходить по одним и тем же коридорам, ездить в одном лифте, завтракать в одном ресторане, узнавать информацию на одной стойке ресепшен… Она увидит Роберта Стюарта, а он увидит её. Узнает ли он в ней девушку из своих фантазий, или же не обратит внимания? Она не знала, насколько чётко Роберт видит их с Анжелой. А что, если он представляет их по-другому? Если его сознание, проходя через разум Кристен, искажает информацию, и он просто не узнает их?

Погруженная в эти мысли, Элис не заметила, как туристический автобус подъехал к гостинице. Она дождалась, пока русские, канадцы и бельгийцы выберутся на улицу, затем последней спустилась по ступенькам на тротуар. Наступили сумерки.

Девушка вошла в холл. На ресепшен перед администратором выстроилось несколько человек. Служащая у стойки изучала документы и сверяла данные с компьютером. «Наверняка это первые артисты», – подумала Элис. Она оказалась права: через мгновение показался работник гостиницы, перевозивший груду чемоданов, техники и чехлы с гитарами. Улыбнувшись сама себе, Кэмпбелл направилась в номер.

Закрыв за собой дверь, она прошла в ванную, умылась. Посмотрев на своё отражение в зеркале, отметила, что вид у неё уставший. После она присела на край кровати и набрала номер подруг. Трубку подняла Анжела. Она говорила тихо и пригласила Элис зайти через полчаса.

Отлично, есть время поужинать. Девушка поменяла свою красную рубашку на футболку с длинными рукавами и направилась в ресторан.

К её радости, предлагался шведский стол. Она выбрала два салата – овощной и фруктовый, заправленный йогуртом, налила чашку чая и присела в углу за столик, рассчитанный на двоих. Она быстро расправилась с едой и напитком. В тот момент, когда она готовилась встать со стула, с подносом к ней подошёл мужчина.

– Разрешите присесть? – нарочито вежливо спросил он. Его голос был неприятным.

– Разумеется, я уже закончила и собиралась уходить, – так же «вежливо» ответила Элис.

– Очень жаль… Может, составите мне компанию за завтраком? – поинтересовался он.

– Если не просплю, – Элис старалась отделаться от становящегося назойливым незнакомца. Она обронила эти слова, проходя мимо мужчины и не замечая, что его взор был устремлён на её ягодицы. Он проводил девушку взглядом до самого выхода из ресторана и пошло присвистнул.

Элис поднялась на двенадцатый этаж на скоростном лифте и направилась в номер Анжелы и Кристен. Она тихонько постучала, ей открыла Швиммер. Войдя, Элис обнаружила, что Крис дремлет на кровати.

– Ей лучше? – шёпотом спросила девушка.

– Да, она даже поела, – так же тихо ответила подруга. – Она всего два часа спит. Поэтому я и попросила тебя зайти позже.

– Отлично, я успела поужинать и обзавестись ухажёром, – хихикнула Элис.

– Как экскурсия? – не обратила внимания на её реплику Анжела.

– Чудесно. Мне понравилось. Twin Towers бесподобны, как близнецы Стюарты. А статуя Свободы похожа на тебя, – Элис засмеялась собственным ассоциациям.

Кристен заворочалась, девушки подошли и присели рядом на край на кровати. Анжела провела рукой по лбу подруги, та открыла глаза.

– Привет, Эл, – пробормотала Кристен, – даже не уговаривай, сегодня я не увижу Нью-Йорк.

Девушки рассмеялись в ответ.

– Крис, уже девять вечера. Я давно вернулась. И, знаешь, жаль, что ты приболела. Нью-Йорк великолепен.

– Покажи мне его завтра, – попросила Янг.

– Обязательно, дорогая. А как ты себя чувствуешь?

– Уже лучше. Пища и сон вернули мне силы.

– Так, может, спросим Даймонда? – неуверенно проговорила Анжела.

– Почему его, а не Роберта? – удивилась Элис. – Давайте позовём его и спросим.

– Нет, Эл. Крис сейчас лучше не перенапрягаться.

– Ладно, – согласилась Кэмпбелл.

– Спроси, чего нам ожидать, – обратилась Анжела к Кристен. Девушка закрыла глаза, её зрачки под веками в течение нескольких минут быстро вращались.

– Ничего, – был её ответ.

– Ничего не будет? – Анжела произнесла фразу с надрывом.

– Нет, он молчит. Я слышу лишь тишину. Я вижу его, но он ничего не говорит.

– Что же нам делать? – вмешалась Элис.

– Выпьем? – предложила Анжела, направляясь к мини-бару и извлекая из него бутылку текилы и ананасовый сок.

Утро Элис началось с головной боли. Она взглянула на часы, сфокусировать взгляд на стрелках ей удалось не сразу. Десять тридцать утра. Она попыталась вспомнить, до которого часа они с подругами засиделись, но количество выпитого алкоголя стёрло напрочь эту информацию. Ничего не поделаешь, похмелье. Впервые в жизни.

Девушка села на кровати, отчего закружилась голова. Элис обнаружила, что не переоделась ко сну и, подойдя к шкафу, окинула свой скудный гардероб: голубые джинсы и три футболки – чёрная с V-образным вырезом и большим красным сердцем по центру груди, белая с принтом из какого-то не очень популярного комикса, название которого Кэмпбелл не вспомнила, и красная «алкоголичка» на случай зноя. Сегодня, по видимому, была жара, поскольку Элис не включила на ночь кондиционер в номере и проснулась с ощущением испарины на коже.

Она направилась в ванную, где с радостью избавилась от майки и джинсов и аккуратно сложила вещи в специальную корзину, которую горничная должна была отнести в прачечную отеля.

Элис встала под душ и наслаждалась тёплой водой. Смыв с себя признаки похмелья, девушка почувствовала себя гораздо лучше. В голове не шумело и при движении не возникало неприятных ощущений.

Выйдя из ванной с намотанным на голову полотенцем, Кэмпбелл набрала номер подруг. Трубку взяла Кристен и бодрым голосом поприветствовала Элис.

– Анж ещё пытается спать, – хихикала она, – но я всячески этому препятствую… – В трубке послышалась возня и ругательства Анжелы. Элис усмехнулась и пообещала заглянуть через несколько минут.

Во рту после вчерашней пирушки оставался неприятный привкус. Она достала из мини-бара банку кока-колы и с удовольствием осушила половину. Влага смочила её сухое горло и разлилась по всему телу, придавая сил. Элис надела свежее бельё, натянула джинсы и красную майку. Она вернулась в ванную, почистила зубы и высушила волосы. Закончив приводить себя в порядок, девушка напоследок покрутилась перед зеркалом и, убедившись, что выглядит хорошо, допила колу, обула мокасины и направилась к подругам.

Анжела развалилась на постели в позе «звезды», Кристен сидела рядом с ней на коленях, то стягивая одеяло, то щекоча пятки. Не открывая глаз, Анжела ворчала и ругалась. Она фыркнула что-то невнятное вошедшей Элис и повернулась на другой бок.

– Вот я не пила с вами вчера и прекрасно себя чувствую, – Кристен смеялась. – Вы были вчера такими дурами: составляли план знакомства с близнецами.

Ничего не помнящая о деталях прошлой ночи Элис вопросительно посмотрела на Кристен.

– И каков наш план? – поинтересовалась она.

– Читай!

Кристен взяла с тумбочки лист бумаги и передала подруге. Элис расхохоталась, прочитав первую фразу: «Мы, элегантные девушки, просим прикурить…»

Дальше можно было не продолжать. Анжела вновь что-то проворчала.

– Прикурить…фу! – морщась, произнесла Элис, после чего шутливо добавила: – Пора завязывать с пьянством. Ты правильно сделала, Янг, что не присоединилась к нам.

– Мне вчера только алкогольного отравления не хватало, – обе девушки рассмеялись.

Анжела открыла один глаз и скривила гримасу.

– Пить… – с трудом произнесла она. Элис встала с кровати, подошла к мини-бару, открыла дверцу и извлекла колу.

– Это помогло мне, – прокомментировала она, протягивая запотевшую банку подруге. Швиммер откупорила её и сделала несколько жадных глотков.

– Ты помнишь, до чего мы допились вчера? – Элис загадочно улыбалась. Анжела отрицательно покачала головой, Кристен хихикнула.

– Мы составили план знакомства с близнецами! – Анжела уставила на подругу свои большие глаза. – Держи, читай! – С этими словами Кэмпбелл протянула заинтригованной подруге лист, исписанный сначала её заострённым почерком, затем мелким, убористым – Швиммер.

– Ха-ха-ха, – было реакцией Анжелы. – Вот идиотки! Я пойду в душ. И… пора бы позавтракать.

– Мы проспали всё на свете! – спохватилась Элис, глядя на часы. Время завтрака давно вышло.

– Закажи еду в номер, – отрезала Анжела.

Утром Элис проснулась от стука в дверь, протерев глаза, потянулась и встала с кровати. Подходя к двери, она посмотрелась в зеркало на стене. Вид был вполне приличный. Кэмпбелл решила, что это пришли её подруги за ключом от номера.

Зевая, она открыла дверь. На пороге стоял мужчина средних лет в деловом костюме. К его пиджаку был прикреплён бейдж с логотипом гостиницы. Не имея ни малейшего представления, что ему понадобилось, Элис поприветствовала мужчину, прячась за дверью и высунув лишь сонное лицо.

– Доброе утро, мисс, – сказал мужчина, – извините, возникла небольшая проблема… В нашем отеле запрещено заселение несовершеннолетних граждан без сопровождения взрослых родственников.

– Но…

Элис не могла понять, в чём проблема, ведь их план с заселением был блестящим. Номера бронировались через турагентство на имя достигшей восемнадцати лет Анжелы Швиммер. К тому же как они могли узнать о её возрасте?

– Простите? – переспросила она.

– Могу я проверить ваши документы, мисс? – мужчина не собирался уходить.

– Да, пожалуйста… – ответила Элис и, закрыв перед ним дверь, направилась к тумбочке. Она, не задумываясь, извлекла из сумочки паспорт и вернулась к двери. Открыв её, она протянула удостоверяющий личность документ мужчине. Он некоторое время изучал его, дважды отрывая глаза, чтобы посмотреть на девушку. После чего закрыл паспорт и протянул его обратно.

– Извините, мисс Кэмпбелл. Вышло недоразумение. Сейчас я уже ничего не имею права вам предъявить. И… поздравляю! – с этими словами он улыбнулся и, отвернувшись, направился к лифту.

Недоумевая, что её спасло от возможного выселения, Элис раскрыла паспорт: имя – Элис Фелиз Кэмпбелл… гражданство – США, место рождения – Чикаго, штат Иллинойс… дата рождения – двадцать пятое августа одна тысяча девятьсот восемьдесят третьего года. В голове девушки щёлкнуло: двадцать пятое августа – сегодня ей исполнилось восемнадцать! Она окончательно проснулась.

В этот момент в нескольких метрах открылась дверь, из которой вышел Роберт Стюарт. Не обратив внимания на девушку, он, держась за стену, поплёлся в сторону лифта. Элис машинально прикрыла дверь, помня об обещании не показываться ему на глаза во избежание возможной болезненной реакции, и наблюдала теперь за ним через оставленную щелку. Её сердце замерло при мысли: только что так близко от неё находился Роберт. Совсем один, без охраны. Он стоял на площадке спиной к Элис, опершись плечом на мраморную отделку, в ожидании лифта.

На нём была вытянутая серая футболка, синие джинсы, из заднего кармана которых торчала пачка сигарет «Bond», и чёрные ботинки на рифлёной подошве. Вьющиеся волосы были собраны на затылке в хвост. Музыкант несколько раз откашлялся и сплюнул в пепельницу. В этот момент раздался щелчок, оповещающий о прибытии лифта. Роберт шагнул в кабину.

Элис закрыла дверь и замерла, прислонившись к ней спиной. Девушка впервые видела Роберта так близко. Она легко могла бы догнать его и проверить, узнает ли он фигуру из своих видений. Ей очень бы этого хотелось, но она была связана зароком, данным Анжеле.

– Анжела, Крис… – проговорила вслух Элис. Она вспомнила, что вчера подруги бросили её одну в их номере и, очевидно, последовали за Брендоном. Возможно, их шпионаж оказался более удачным, чем её в холле.

Она поморщилась, вспомнив неприятного мужчину, который помешал её гениальному плану. В её памяти он предстал и вовсе отвратительным.

Вчерашняя поездка в лифте не была опасной, поскольку Роберт был в стельку пьян и вряд ли обратил бы на неё внимание. Он, скорее всего, вообще бы её не увидел, учитывая габариты собственных телохранителей, среди которых Элис просто затерялась бы… Анжела и Кристен, к примеру, могли бы наблюдать продолжение сцены между Брендоном и Эни Фокс. Элис хихикнула, вспомнив, какому позору Стюарт подверг свою подружку. «Интересно, девчонки долго вчера следили? – подумала Элис. – Надо бы их найти».

Девушка вернула паспорт в сумочку и направилась в ванную. Она умылась и приняла душ. Высушив волосы и почистив зубы, она облачилась в голубые джинсы и чёрную майку с сердцем. Проверив в сумочке кошелёк и мобильник, и убедившись, что карты-ключи от обоих номеров находятся в специальном отделении, она вышла в коридор.

Навстречу ей, пошатываясь и хихикая, шли Швиммер и Янг. Завидев её, они заулыбались и прямиком ринулись к ней. Подскочив, они сжали её в объятиях с двух сторон. От них несло спиртным и табаком.

– С днём рождения, Эл! – выкрикивали они.

– Вот ты и стала совсем взрослой! – не унималась Анжела.

– Идём праздновать! – смеялась Кристен.

Выпутавшись из волос Янг, Элис увидела, что они стоят напротив номера, который полчаса назад покинул Роберт Стюарт.

Выйдя из вагона наземного метро, девушки оказались на просторной улице. В это время не было пробок, и машины на средней скорости ехали мимо. Здания не пестрили рекламой, как на Манхэттене, и выглядели довольно уютными. Вдоль тротуаров были припаркованы жёлтые такси «форд», к одному из которых и подошли подруги. С водителем заговорила Анжела, договариваясь о стоимости поездки.

Мужчина-пуэрториканец оказался не очень сговорчивым и делал вид, что не понимает, чего от него хотят. Элис пришлось вмешаться. Её чистый испанский вызвал улыбку таксиста – в Нью-Йорке нечасто услышишь этот язык. Радуясь возможности поговорить на родном языке, мужчина выслушал Элис и согласился с назначенной ценой.

– Что он сказал? – спросила Анжела.

– Ему приятно, что американцы говорят по-испански, – улыбалась Элис. – Он готов принять нашу цену и поработать гидом. Я буду переводить, – лукаво произнесла она.

– Отлично. Уточни, долго нам ехать?

– Уже спросила. Минут двадцать, если по прямой. Можно посмотреть Бруклинский мост, тогда немного дольше. Давайте посмотрим, девочки, ведь он не берёт за это деньги! – Элис почти умоляла их. Ей удалось убедить подруг, поскольку до начала концерта было ещё два часа.

– Бруклин – самый густонаселённый из пяти муниципальных районов Нью-Йорка, расположен в западной части острова Лонг-Айленд. От своего славного прошлого он унаследовал красивые зеленые бульвары и чудесные жилые кварталы. Район сообщается с Манхэттеном Бруклинским и Манхэттенским мостами и линиями Нью-Йоркского метрополитена, – используя газетный сленг, Элис переводила подругам с испанского. – Сейчас мы движемся по Брайтон-Бич! А за теми зданиями – океан! – добавила девушка от себя.

– А где же Бруклинский мост? – нетерпеливо спросила Кристен.

– Мы туда и направляемся, совсем не далеко, – перевела Кэмпбелл ответ таксиста.

Мужчина продолжал рассказывать о достопримечательностях Брайтон-Бич, некогда заселённого выходцами из СССР и сейчас считавшегося одним из фешенебельных районов Нью-Йорка. Бруклин вообще был городом эмигрантов до того момента, как стал частью Нью-Йорка. И до сих пор здесь проживали нелегалы.

– Мост де Бруклин, – на испанский манер произнёс таксист.

Взору пассажиров жёлтого «форда» предстал пролив Ист-Ривер и перекинутый через него самый длинный в мире подвесной мост. Он соединяет острова Лонг-Айленд, на котором сейчас находились девушки, и Манхэттен, где располагался отель «Плаза», в котором они провели уже три дня.

Мост был великолепен. И огромен. Конструкция была довольно сложной, несмотря на то, что построен он был сто восемнадцать лет назад. Он был на целое столетие старше стоявших перед ним девушек.

– Вот это да! – воскликнула Кристен.

– Обалдеть! – присоединилась Анжела.

– Восхитительно! – прошептала Элис. – Magnifico, Francisco! – обратилась она к таксисту. – Анж, Крис, идёмте, я вас сфотографирую. – Кэмпбелл извлекла из сумочки мыльницу «Samsung». Девушки вышли из машины. Элис сделала несколько снимков подруг на фоне моста, затем попросила Франциско (так звали таксиста) запечатлеть их троих. После все четверо вернулись в «форд».

– Muchas gracias, Francisco, – поблагодарила таксиста Элис. – Vamos a «Woodstock», por favor, – скомандовала она, обозначая конечный пункт их поездки.

«Форд» остановился за полквартала от казавшегося необъятным спортивного комплекса, где проходил знаменитый рок-фестиваль. Вокруг превратившегося в концертный зал здания были плотно припаркованы автомобили – от стареньких «фордов» и «шевроле» до высококлассных «мерседесов», «тойот» и «вольво». На отдельной парковке красовались и вовсе дорогие машины – «феррари», «мазератти», «бентли», «роллс-ройсы». Парковка для VIP-гостей. Каждый сантиметр тротуара занимала толпа людей, ожидающих начала концерта. Элис поёжилась – она ненавидела скопление народа.

Расплатившись с Франциско, Кэмпбелл уточнила номер его сотового, чтобы связаться с ним после окончания шоу – надо было как-то добираться в отель. Она спросила, возможно ли будет проехать по Бруклинскому мосту, и, получив положительный ответ, захлопала от радости в ладоши. Анжела и Кристен удивлённо посмотрели на неё.

– Не зря Роберт зовёт тебя дурой! – сквозь зубы проговорила Янг. У неё всё сжалось внутри от мысли, что совсем скоро она вновь увидит Бренд она.

– Не забывай, подружка, что только ему дозволено так называть меня! – Элис скорчила рожицу. – Анж, идём от этой ворчуньи, – Кэмпбелл показала Янг язык.

– Иди вон! – злилась Кристен, завидуя спокойствию и ветрености Элис, в то время как внутри неё шли бои разума и тела. Мысли носились в её голове, отчего мозг, казалось, не успевал давать команду мышцам. Ноги были ватными, и она готова была упасть в обморок.

– На собачий стадион! – бросила ей Элис излюбленную фразу Роберта.

Единственная сохранявшая спокойствие Швиммер всё это время наблюдала за обстановкой. Море из тысяч людей казалось безграничным. Очередь ко входу в комплекс двигалась медленно.

Анжела окинула взглядом здание. По её расчёту, для особо приглашённых должен был быть другой путь проникновения. Как в бизнес-классе на борту самолёта, к VIP-персонам должен быть соответствующий подход. Люди, приехавшие на «бентли» и «роллс-ройсах» просто не могли провести час в очереди, которая галдела, пила, ругалась и плевалась. Она внимательно изучала комплекс, пока, наконец, не заметила в торце группу мужчин довольно внушительных размеров. На них была чёрная форма, издалека девушка разглядела бейджи на их груди. Это наверняка была охрана. К ним подошёл мужчина в деловом костюме и протянул что-то – он стоял спиной, и Анжеле не было видно лица. Один из мужчин в форме внимательно изучал предмет, переданный ему незнакомцем, после чего вернул его владельцу и жестом указал на дверь. Остальные расступились, и незнакомец вошёл в здание.

Через мгновение в том же месте появилась пара – мужчина и женщина. Мужчина был невысоким, толстоватым и лысым. На нём был малиновый пиджак. Женщина рядом с ним выглядела значительно моложе и была выше него на две головы. На ней было не к месту длинное вечернее платье и туфли на шпильке. Анжела, прекрасно разбирающаяся в вещах благодаря бизнесу её отца, прикинула цену «обёртки» девушки. Она стоила не менее трёх тысяч долларов и, без сомнения, принадлежала известному модному дому.

Мужчина долго рылся в карманах своего малинового пиджака, пока, наконец, не извлёк из него глянцевый листок и вручил его охраннику. Тот повторил в точности свои действия двухминутной давности, после чего также жестом предложил паре пройти внутрь.

Сомнений не оставалось: это был вход для VIP-приглашённых.

Анжела повернулась к подругам, чтобы рассказать о своей находке, но в этот момент её толкнул проходивший мимо мужчина. Даже не извинившись, он последовал к торцу здания, за дверью которого скрылись объекты наблюдения Швиммер. Элис подскочила к Анжеле со словами:

– Ты в порядке? Этот сукин сын, похоже, решил нас всех перекалечить!

– О чём ты? – Удивилась Анжела.

– Это тот самый придурок, из-за которого я не попала в лифт к Роберту, – в голосе девушки звучала досада.

– Вражина! – подала голос Кристен. Это было одно из часто употребляемых выражений Роберта, и девушки с надеждой повернулись к Янг. – Нет-нет, это не он. Это я сама… – оправдывалась она. – Он придёт, думаю, только в Чикаго.

Анжела опомнилась и повернулась к девушкам:

– Я нашла другой вход. Но, Эл, извини, по твоему билету туда не пройти.

– Неудивительно, – фыркнула Кэмпбелл. – Идите, я прорвусь! – последние слова прозвучали не очень уверенно и скорее походили на упрёк.

– Крис, идём, – с этими словами Анжела подхватила подругу под руку и потянула в сторону найденного ею входа.

– Удачи! – крикнула им в след Элис.

Роберта Стюарта в три утра разбудил звонок брата-близнеца Бренд она. Мелодия мобильного телефона гулом ворвалась в хмельной сон музыканта. Он протянул руку к телефону, движение вызвало резкую головную боль.

– Мы уже едем за тобой, Роб. Через двадцать минут спускайся.

– Угу, – только и смог выдавить из себя Роберт.

– Чёрт тебя подери! Ты снова пьян! Вот придурок! – негодовал Брендон. – Я устал с тобой нянькаться, братец. Сколько можно тащить тебя на себе?

– Угу, – повторно прохрипел Роберт, медленно поднимаясь с кровати.

– У нас сегодня длинный день, мог бы быть ответственней… – в трубке остались короткие гудки. Брендон выругал брата за то, что тот бесцеремонно прервал разговор.

Роберт направился в ванную, пошатываясь. Встав перед зеркалом над раковиной, он пристально уставился на своё отражение. Сфокусировать взгляд не удавалось. Перед глазами всё плыло, он видел лишь опухшее небритое лицо. Взяв в руку «Gillette», он увидал, что держит больше одного лезвия, а плавающие головки размножаются и сливаются воедино. Отложив бритву, он открыл кран и умылся холодной водой. Это немного его взбодрило.

Из ванной он отправился в кухню, спотыкаясь о разбросанные по съёмной квартире вещи. Он открыл холодильник и откупорил бутылку «Corona Extra» – лёгкого мексиканского пива, всегда имеющегося на такой случай. Сделав несколько жадных глотков, Роберт поставил бутылку на стол.

Он направился в спальню. Окинув взглядом разбросанную по маленькой комнате одежду, он приметил наиболее свежую серую футболку и любимые синие джинсы. Любимые – потому что удобные.

Надев выбранные вещи, он достал из-под кровати пыльную дорожную сумку, в которой лежал ещё не распакованный после прошлой поездки комплект свежего белья, которым он так и не воспользовался, походные бритвенные принадлежности, пара книг и блок сигарет «Bond», в котором недоставало двух пачек. Он счёл, что этого достаточно.

Благодаря нескольким глоткам пива Роберт почувствовал себя немного лучше: голова не гудела, и при движении не возникало боли. Но его ещё пошатывало. Он приблизился к шкафу, открыл дверцу и достал чистые носки. Надев их, он вновь просунул руку в шкаф и достал ещё два носка – чёрный и серый. Отказавшись от поиска одноцветных пар, он просто швырнул свою находку в дорожную сумку.

Роберт ещё раз оглядел комнату. Чёрные ботинки на рифлёной подошве он обнаружил около тумбочки, заставленной бутылками. На полу у кровати тоже были пустые бутылки. Обуваясь, Стюарт произнёс вслух: «Надо разгрести этот хлам, когда вернусь».

Роберт прошёл на кухню и еще отхлебнул из горлышка пиво. Он почувствовал лёгкость: головная боль вовсе отступила и сознание, как ему показалось, прояснилось.

В спальне раздался телефонный звонок. Войдя в комнату, Роберт не обнаружил мобильник, но отчётливо слышал, откуда доносилась мелодия. Он подошёл к кровати, просунул руку под подушку – ничего, откинул одеяло – пусто. Телефон продолжал разрываться, раздражая музыкальный слух своими нечистыми аккордами. Роберту пришлось откинуть подушку на другой край постели: у самого изголовья, лёжа ребром, пел и вибрировал телефон.

– Да, – ответил он.

– Мы внизу, спускайся. Ты готов?

– Да, – коротко ответил Роберт и нажал кнопку сброса разговора.

Взяв свою сумку, он направился к выходу. По пути Стюарт снова завернув на кухню и сделал ещё два больших глотка «Corona Extra», после чего, сняв с гвоздя ключи и выключив свет, вышел и захлопнул дверь.

– Привет, Робби! – пропела Эни Фокс. – Твой братец не дал мне даже вздремнуть, – хихикнула она, подмигивая Роберту.

– Ты воняешь, как… – Брендон осёкся, подбирая в голове подходящее слово. Роберт лишь надменно приподнял бровь, показывая своё наплевательское отношение к мнению окружающих. – Эштон, заверни на студию! Кажется, Роб что-то забыл, – велел Брендон водителю.

«Тойота» свернула через два квартала, направляясь в студию звукозаписи Брендона Стюарта.

– Послушай, я очень тебя прошу, не подводи группу. Для нас очень важен фестиваль.

– Ты для этого меня сюда привёл?

– Нет, Роберт… Вот, возьми струны… тебе они точно понадобятся, – Брендон протянул брату две упаковки.

– Угу, – промямлил его близнец в ответ.

– Я договорился: если всё пройдёт хорошо, мы отправимся в мировое турне. Роб, ты же всегда хотел побывать в Европе! Это отличный шанс для всех нас.

– Да, пожалуй… Европа… Я хотел бы в Италию.

– Да, да, брат, Италия будет обязательно. Я тут подумал… может, тебе стоит пройти курс реабилитации… Я буду рядом… вместе… мы вытащим тебя…

– Считаешь меня больным?

– Надеюсь, что это не так. Но, уверен, так будет лучше.

– Лучше для тебя?

– Нет, Роберт, для тебя. Я был напуган, когда ты в первый раз угодил в больницу. Второй удар был мягче, но подумай о своём здоровье.

– Потому что… это она спасла меня… – мечтательно произнёс Роберт.

– Да, братец, та медсестричка не отходила от тебя, – довольно ухмыльнулся Бренд он, радуясь в душе, что его близнец всё ещё интересуется женщинами. Он был очень удивлён его ответу.

– Я не помню никакой медсестрички, Брени. Я о моей… – с этими словами он развернулся и оставил недоумевающего брата одного в студии.

Проводив взглядом подруг, скрывшихся за дверью в торце комплекса, Элис осмотрела толпу. Ей стало страшно. Такое скопление народа было редким для Чикаго, но, очевидно, вполне привычным для Нью-Йорка. Вокруг было шумно, пьяные голоса горланили песни, где-то даже бренчали на гитаре.

Элис услышала позади себя женский голос, обращённый к некоему Брендону. Это отвлекло её от неприятных мыслей, любопытство взяло верх. Обернувшись, она увидела Эни Фокс, прислонившую к уху мобильник и выкрикивающую что-то в трубку. Выглядела она нервной и явно была не в себе. Немытые осветленные волосы, полное отсутствие косметики и темные круги под покрасневшими глазами свидетельствовали о бессонной ночи, проведённой в слезах. Похоже, она была под действием алкоголя или чего-то посильнее.

Фокс громко тараторила в трубку, будто стараясь докричаться до собеседника. Конечно, она звонила выгнавшему её накануне Брендону Стюарту. Элис вспомнила её позор, но не стала злорадствовать: слишком жалкой сейчас выглядела Эни. Она пыталась расслышать, что кричит Фокс, но люди вокруг галдели, заглушая отчаянные возгласы девушки.

Разговор был прерван, глаза Фокс заполнились слезами, а лицо выражало муку и злобу. Она в отчаянии швырнула телефон себе под ноги. Ударившись о тротуарную плитку, «ракушка» раскололась на две части. «Хороший был телефончик», – подумала про себя Кэмпбелл.

Эни села на тротуар между двумя автомобилями, обняла руками колени и, уткнувшись в них, сотряслась в рыданиях. Элис стало очень жаль её: «Бедная Фокс, неприятно оказаться в такой ситуации. Возможно, она это заслужила, но всё же, это… отвратительно».

Она набрала по мобильному Анжелу. Ей не терпелось поделиться новостями. Но Швиммер не взяла трубку. Элис повторила звонок, наблюдая за рыдающей Фокс, но телефон не отвечал. Пришлось оставить эту затею.

Элис отвернулась от Эни и стала пробираться сквозь толпу ближе ко входу в комплекс.

Фанаты медленно проходили в узкие двери, за которыми их проверяла охрана: с собой в концертный зал было запрещено проносить оружие, спиртное, газовые баллончики и другое. Вокруг все толкались, стараясь отпихнуть стоявших рядом, чтобы самим скорее протиснуться к входу. Пару раз Элис пытались задеть локтями, но она вовремя уворачивалась и продвигалась вперед. Девушка довольно быстро оказалась в нескольких метрах от заветной двери. Но здесь была жуткая давка, и она не решилась бороться за право войти первой.

На радость всем, открыли ещё две входные двери, и толпа разделилась на три очереди. Концерт задерживали уже на двадцать минут, и руководство приняло решение отступить от своей затеи тщательно проверять каждого входящего. Элис изначально сочла идею глупой: плюс двадцать семь градусов по Цельсию, все в лёгкой одежде, поэтому проверять стоило только большие сумки, в которых можно было что-то спрятать.

Кэмпбелл в течение пяти минут оказалась внутри. Попасть в концертный зал можно было, найдя вход на указанную в билете трибуну. Партера не было, на танцполе перед сценой толпились зрители.

«Западная трибуна, сектор четыре», – прочла Элис в своём билете. Она направилась в указанном направлении.

В зале было темно, софиты освещали только сцену. Толпа на танцполе и трибунах ревела. Редкие разноцветные лучи бороздили помещение, которое теперь заполнялось очень быстро. Сердце Элис громко билось в груди в ожидании действа. Она и так ждала слишком долго, преодолела столько препятствий, чтобы попасть сюда.

Ей вспомнился весенний концерт «Ghost» в Чикаго и то, как ей потом пришлось остаться на «Bridgest». Тот день казался ей счастливым. Он был полон радости и приятных впечатлений.

Элис подумала о своих подругах. Как они там сейчас? Встретилась ли Анжела с Робертом? Узнал ли он её? Кэмпбелл воображала невероятные картинки, наполненные весельем и счастьем Кристен и Анжелы. Девушка ещё раз попыталась дозвониться Швиммер, но безрезультатно.

Зал был почти полон. Зазвучали первые аккорды открывавшей фестиваль команды «SubWay». Толпы фанатов, толкая друг друга, пробивались через двери двадцати секторов концертного зала, чтобы занять свои места и принять участие во всеобщем «помешательстве». Люди из нескольких рядов впереди Элис ринулись вниз, на танцпол. Забыв об осторожности, Кэмпбелл последовала за ними.

Под напором фанатов, за которыми побежала Элис, большая часть толпы сместилась к центру танцпола, и девушка оказалась довольно близко от сцены. Людские волны мгновенно сомкнулись вокруг неё.

Рядом оказался молодой, крепкого телосложения парень, жестом предложивший Элис забраться ему на плечи. Ни секунды не раздумывая, Элис согласно кивнула. Вскарабкавшись на спину молодого человека и свесив ноги, она, к своей радости, обнаружила: сцена совсем рядом с ней. Рядом были несколько девушек, так же сидящих на плечах у парней.

С нетерпением Элис ожидала выступления «Ghost». Наконец, на сцене появились клавишник и барабанщик. Зал встретил их бурными возгласами. Через несколько секунд из левой кулисы вышел Брендон Стюарт. Фанаты взревели, а девушка рядом с Элис пронзительно запищала. Роберта не было, Кэмпбелл показалось это странным. Толпа гудела, Брендон сказал приветственную речь в микрофон. Элис извлекла из сумочки, висевшей наискосок на её плече, мобильник и дважды набрала номер Анжелы. На этот раз то, что подруга не взяла трубку, не показалось удивительным. Может, она сейчас с Робертом и поэтому не выходит на связь?

Из правой кулисы вывели второго Стюарта. У Элис сжалось сердце: он снова пьян. Все её фантазии о чудесном времяпрепровождении Роберта и Анжелы в мгновение рассеялись. Элис наблюдала, как под визги и крики зрителей техник водружает на Роберта гитару, как косится на этот процесс Брендон. «Мы же предупреждали!» – с обидой подумала Кэмпбелл.

Зазвучала первая мелодия, Элис наблюдала за Робертом. Он сориентировался не сразу и подхватил аккорды только спустя несколько секунд. Досадно. Исполнитель даже не приблизился к микрофону. Элис нагнулась немного вперёд, как будто это могло помочь ей разглядеть всё происходящее лучше.

Почему-то петь начал Брендон. Чуть запоздав, мелодию подхватил Роберт. Что у него с голосом? Ага, и слова перепутал: должно быть «забота» – «работа», а у него вышло наоборот. Чего он вертится, он же упадёт?! Сердце Элис замерло на миг. Устоял! Молодчина! Ага, играет интенсивней. Повернулся обратно, подхватил припев… БРАВО!!!

Вторая песня была одной из самых любимых в списке Элис, из альбома «Фазы Луны», – очень динамичная, яркая. Зал неистовствовал. Парень, на плечах которого сидела Кэмпбелл, весь затрясся, пытаясь танцевать со своей «ношей». Элис ухватилась за его плечи, иначе полетела бы вниз на грязный, затоптанный пол.

Третья песня была спокойной, Элис напевала вместе с Брендоном и всем залом. Многие достали зажигалки и светили тысячами огоньков. В руки Элис кто-то передал пластиковую бутылку. Девушка присмотрелась, в бутылке было немного жидкости. Элис обернулась в сторону, откуда пришёл этот «подарок», но не смогла выявить шутника. Разозлившись, она швырнула бутылку перед собой изо всех сил. К её удивлению, вместо того, чтобы приземлиться в нескольких метрах и исчезнуть под ногами фанатов, бутылка полетела на сцену прямо в Брендона…

Элис зажмурилась. Открыв глаза, она увидела, что Стюарт отошёл от микрофона в сторону, а бутылка перекатывается в метре от него. Девушке стало стыдно за свой проступок. Видел ли кто-нибудь, что она сделала? Ей казалось, что видели все. И охранник у сцены. Он сейчас наверняка пробирается, чтобы поймать её. Что с ней будет? Штраф? Полиция? Её сердце бешено забилось. Она дёрнула руку парня и попросила жестом опустить её вниз. Он послушно присел, и она слезла с его плеч.

Ей с трудом удавалось протискиваться между фанатами. Наконец, она добралась до лестницы, ведущей к трибуне. Здесь было спокойней и не так жарко. Элис ещё раз набрала номер Анжелы. Безрезультатно.

Она вышла в холл. Стюарты закончили выступление, и Кэмпбелл совершенно потеряла интерес к фестивалю. Она приняла решение вернуться в «Плазу».

В холле было почти тихо, и она ещё дважды набрала Швиммер. Ей отвечали только длинные гудки. Она быстро написала и отправила подруге сообщение о том, что она направляется в отель. Она слышала, как провожали «Ghost». Фанаты не желали отпускать своих кумиров, но это был не тот случай, когда полагалась песня «на бис». Элис набрала телефон таксиста Франциско. Пуэрториканец весело затараторил, услышав голос недавней пассажирки. Элис попросила заехать за ней и отвезти в «Плазу».

– Я совсем недалеко, синьорина. Я прошу вас выйти в соседний проулок, прямо напротив комплекса, и пройти до поворота, всего несколько метров. Я не смогу проехать к концертному залу, вся площадь занята, – вежливо, старательно подбирая выражения, чтобы девушка поняла его английский, объяснил Франциско. Элис слышала, как гудит старенький мотор «форда».

На улице было приятней, чем в здании. Вечерняя прохлада всего за час опустилась над городом. Воздух был свежее. Густые сумерки окутали Бруклин.

Элис прошла через площадь, теперь практически опустевшую. Исключение составляли несколько десятков человек, дежуривших у входа в надежде прорваться через охрану. Они не предпринимали никаких действий, но глаза горели желанием оказаться внутри здания.

Проходя мимо VIP-парковки, Элис не смогла устоять перед соблазном поближе рассмотреть роскошные автомобили. Больше всех её привлёк белый «бентли». Она подошла и провела рукой, еле касаясь, по боковому зеркалу. Девушка обошла машину – она была бесподобна. Совершенство линий притягивало Элис, словно магнит. Она остановилась у водительской двери.

Вдруг неожиданно и совершенно бесшумно опустилось стекло. Кэмпбелл подпрыгнула на месте и вскрикнула. На неё смотрел водитель.

– Что вам угодно, мисс? – голос мужчины был тихим и спокойным.

– Ничего… ничего, извините… я просто смотрела… – Элис невольно отстранилась. Она не ожидала, что в машине кто-то есть.

– Классная тачка, не правда ли? – девушке послышались весёлые нотки в его голосе.

– О, да! Ваша? – неожиданно для самой себя спросила Элис.

– Я был бы счастлив… но я просто шофёр, – он смущённо улыбнулся. Элис улыбнулась в ответ.

– Мне пора… всего доброго!

Она хотела было уйти, но он задал ещё вопрос:

– Вы не попали на концерт, мисс?

– Нет, я была… но уже ушла…

– Почему так рано? – удивился шофёр «бентли».

– Там такая давка. Это опасно, сэр, – Элис сделала ещё шаг в сторону от шикарной машины.

– Да, действительно, такую хрупкую леди могут и обидеть…

– За мной, верно, уже приехали… Всего наилучшего, сэр! – Элис спешно попрощалась и быстрым шагом направилась в проулок, о котором говорил ей Франциско. Уже совсем стемнело. Тусклый фонарь горел лишь в метрах ста пятидесяти. Элис направилась к нему.

Она шла, освещая дорогу мобильником. Вскоре перед ней оказалась дорога с односторонним движением. Очевидно, где-то здесь ей стоит ждать жёлтый «форд». Она перешла на противоположную сторону.

Элис только в этот момент поняла, что во время выступления Бренд он ни разу не схватился за серьгу в левом ухе и не посмотрел за кулисы. Это был их маленький секрет с Эни Фокс, известный всем поклонникам группы. А Эни со вчерашнего вечера была уже в прошлом.

Неожиданно совсем рядом Элис услышала шаги. Осторожные, вкрадчивые, они приближались к ней. Девушка попятилась, прижав к себе мобильник, предательски отбрасывающий свет от дисплея. Шаги приближались, но Кэмпбелл не могла разглядеть даже силуэт человека. Она подошла ближе к зданию, продолжая отступать назад, пока не оказалась в свете тусклого фонаря, но поспешила покинуть освещенный участок. Шаги были совсем близко. У Элис всё сжалось внутри.

– Кто здесь? – стараясь придать голосу уверенности, спросила Кэмпбелл.

Шаги стихли.

– Кто здесь? – повторила она ещё громче.

На освещенный участок вышел мужчина. Тот самый, который сначала помешал ей заскочить в лифт к Роберту, затем чуть не стал причиной травмы ее руки и вдобавок толкнул Анжелу. Сейчас он стоял прямо перед ней на тёмной улочке, где не было ни души. Здания здесь вряд ли жилые, кричать бесполезно, никто не придёт на помощь. Элис вся напряглась и сжала кулаки.

– Привет, малышка. Вот мы и встретились. Теперь ты от меня никуда не денешься! – он улыбнулся и сделал шаг вперёд, покидая освещённое пятно. Элис зажмурилась и приготовилась к самому страшному.

Свет фар и звук тормозов заставили её выйти из оцепенения. «Франциско!» – решила она. Открыв глаза, она уставилась перед собой. Мужчина загораживал дорогу. Развернувшись, он вошёл в свет, отбрасываемый фонарём.

– Эй, Кайл Доули, ты что здесь делаешь? – Элис показалось, что она уже слышала этот голос. Говорил мужчина, его голос был приятным, немного с хрипотцой. И это точно был не шофёр-пуэрториканец.

– Приветствую, Стюарт!..

Да это же Роберт!!! Вот это да! Интересно, Анжела с ним? И он знает этого человека – Доули… Помоги, Роберт!

Услышав, что мужчина отказался от предложения Стюарта, сославшись на «незаконченное дельце», Элис задрожала. Она инстинктивно сделала шаг назад и прижалась спиной к холодному зданию. Отступать было некуда. Сейчас Доули распрощается со Стюартом, и ей конец. Надо что-то срочно придумать, закричать, например, но страх сковал её горло, она не могла выдавить ни звука. Но Роберт повторил своё предложение, и Доули согласился.

«Роберт, спасибо тебе, милый Роберт! Роберт-спаситель! Увози скорее этого гадкого типа! Я тоже когда-нибудь помогу тебе!» – Кэмпбелл была преисполнена благодарности.

Мужчина скрылся за дверью лимузина. Элис облегченно вздохнула.

– Спасибо, Робби! – прошептала девушка. Лимузин поплыл по проулку.

Из-за угла, освещая фарами дорогу, а заодно и соседние здания, вывернул автомобиль. По звуку двигателя Элис определила, что это старенький «форд» Франциско. Она вышла в свет фонаря, клаксон издал приветственный звук и остановился у тротуара. Девушка подскочила к машине. Конечно, это было жёлтое такси, за рулём которого сидел её знакомый пуэрториканец. Светясь от радости, она открыла дверь и запрыгнула на переднее пассажирское сиденье.

– Мы же поедем через мост, правда? – Конечно, мисс! – Франциско улыбнулся, золотой зуб сверкнул в темноте. Днём Элис этого не заметила и сейчас также не придала значения.

«Форд» тронулся, шофёр покрутил приёмник и, найдя радио ретро, сделал громче. Элис сидела, улыбаясь сама себе. День, за исключением встречи с Доули, оказался богатым на хорошие события. Кроме того, сегодня её день рождения, её совершеннолетие. Хорошо, что всё так удачно закончилось.

Ночной Бруклин сильно отличался от ночного Нью-Йорка. Франциско не повёз Элис по Брайтон-Бич, а следовал более коротким и удобным путём, ведущим к знаменитому Бруклинскому мосту. Он расспрашивал пассажирку о концерте, и она не без удовольствия делилась впечатлениями.

– Знаете, я подвозил сегодня одного музыканта на этот концерт! – водитель «форда» говорил по-испански.

– Правда? И кого же? – Элис и подумать не могла, что это мог оказаться кто-то из близнецов.

– Охранник назвал его… Робертом, кажется. И… – Франциско не закончил, так как Кэмпбелл перебила его:

– Роберт? Роберт Стюарт? Такой…у него вьющиеся волосы до плеч и неопрятный вид.

– Да, синьорина, если бы не охранник, я бы принял его за обслуживающий персонал.

– О чём они говорили, Франциско? Вы слышали? Можете вспомнить?

– Милая синьорина Элис, вы же знаете, что я не очень хорошо знаю английский. Они почти всю дорогу молчали. Лищь один раз этот… Роберт… сказал, что день какой-то странный, и что ему кажется, что должно произойти какое-то событие… Не вспомню, как он выразился.

– Здорово, Франциско! Этот Роберт… он один из солистов моей любимой группы. «Привидения», – перевела ему Кэмпбелл.

– Надо же, вы приехали специально на их выступление, а я так запросто сидел с одним из них в машине, – пуэрториканец решил подзадорить девушку.

– Да, пожалуй, – согласилась с ним Элис, – вам повезло.

– Ох, синьорина, мне совершенно всё равно. Я вожу разных людей. Главное, чтобы платили.

Припарковавшись у отеля, водитель «форда» озвучил Элис сумму. Он не включил счётчик, и плата оказалась символической. Кэмпбелл поблагодарила Франциско.

– Мы уезжаем уже завтра утром, могу я попросить вас…

– Отвезти вас с подругами в аэропорт? – продолжил за неё пуэрториканец.

– Да, да, если вас не затруднит, – Элис улыбнулась.

– Во сколько вас ждать? – уточнил он.

– В девять тридцать мы будем внизу.

– Жёлтый «форд» к вашим услугам!

– Gracias, Francisco! – ответила девушка по-испански.

– Спокойной ночи, синьорина.

– И вам! – Элис улыбнулась в ответ на его доброжелательность.

Весь путь от отеля до аэропорта девушки проделали молча.

Кристен сдерживала слёзы, стараясь думать о чём-нибудь приятном, но подобные мысли её не посещали. Она корила себя, считая содеянное самой большой глупостью в своей жизни.

Анжела была под впечатлением встречи с Робертом. Он узнал её. Он назвал её «своей девушкой». Да, она – его, она всецело принадлежит ему! Ей не терпелось теперь уехать в Лос-Анджелес, где она будет ближе к мужчине своей мечты.

Одна лишь Элис пыталась шутить с Франциско. Он рассказывал забавные истории о своих сыновьях, девушка смеялась, но её сердце наполняли переживаний за подруг. Ей хотелось утешить Кристен, которая вбила себе в голову ерунду о Брендоне, успокоить взволнованную встречей с Робертом Анжелу. Кэмпбелл была очень расстроена, что Швиммер не предложила ей подняться, когда её позвала Янг. Она бы точно что-нибудь придумала.

Шофёр-пуэрториканец выгрузил из «форда» багаж девушек. Оставалась пара часов до вылета. Сегодня они дома будут делиться впечатлениями со своими родными. Точнее, тем, что с ними происходило до вчерашнего дня – двадцать пятого августа.

Элис взглянула на дату на дисплее мобильника – сегодня, двадцать шестого августа, день рождения её кузины Марианны. Пятнадцать лет. Кэмпбелл вспомнила своё пятнадцатилетие, когда Тина впервые разрешила ей пригубить вино. Как ей не понравился вкус! И она зареклась не пробовать больше спиртного. Уже через год данное себе обещание было нарушено. И напрочь забыто в Нью-Йорке.

Чуть больше месяца осталось ждать до совершеннолетия Милагрос. Старшая из двух кузин Элис тоже поступила в Чикагский университет, на факультет юриспруденции. Теперь двоюродные сёстры могли видеться гораздо чаще, чем раньше.

Пройдя регистрацию, девушки отправились в зал ожидания. Все кресла были заняты. Подруги расположились у окна. Первой тишину нарушила Кристен.

– Как вы думаете, что сказал этот Доули Брендону? Мог он, к примеру, сказать, что ты, Эл, малолетка?

Глаза Элис сузились. Она пожалела, что рассказала подругам подробности её встреч с этим человеком. Не хватало ещё, чтобы она оказалась виновницей их неудач.

– Я поняла, Крис, на что ты намекаешь. Но ты не права. Он мог говорить только обо мне, – пыталась оправдаться Кэмпбелл. Её голос прозвучал очень уверенно, но у Янг были сомнения.

– Да, но ты же была с Анж. И Брендон мог подумать, что она… и я… – она не закончила мысль, но девушки и без этого догадались, что она хотела сказать.

Анжела вступилась за Элис, прекрасно понимая, что Стюарту было бы совершенно всё равно, сколько лет девушке, которая ему понравилась.

– Эл просто стояла рядом. Не было понятно, что мы вместе!

– Анж, боюсь, Крис может оказаться права. Мы ведь не слышали их разговора. А что, если… – Элис сама вздрогнула от своего предположения, – если он сказал, что соблазнил меня. Это гораздо хуже, чем, если бы он заикнулся о моём возрасте.

Девушки молча смотрели друг на друга. Они прекрасно знали, какими легендами о своих любовных похождениях окружают себя представители противоположного пола.

– Девочки, давайте не будем об этом. Эта тема просто омерзительна. Крис, не переживай так. Уверена, всё не так, как мы тут накрутили, – старалась сгладить обстановку Кэмпбелл. – Почему бы тебе не спросить Даймонда? Или самого Брендона, а?

– Да, да, Эл права. Крис, спроси! – поддержала подругу Анжела.

Янг закрыла глаза, под веками забегали зрачки. Спустя несколько секунд она раскрыла глаза и растерянно уставилась на подруг.

– Ничего не понимаю, – тихо произнесла она.

– Что? Говори!

– Брендон… Брендон вспоминает, как ЭТО было, – Кристен густо покраснела, Элис хихикнула – она была рада, что не стала причиной ненависти Янг. – А Даймонд… – она запнулась и, набрав в лёгкие побольше воздуха, продолжила: – он сказал: «Ждите больших перемен».

– Что это может значить? – хлопала ресницами Кэмпбелл.

– В каком смысле – «перемен»? Хороших, плохих?

Глаза Швиммер стали огромными. Она схватила подругу за руку и сильно сжала. Та не обратила внимания и продолжила:

– Это связано с близнецами, сто процентов. Я же о них спрашивала. Но Даймонд отказывается говорить о деталях… – Кристен чувствовала вину за то, что не может рассказать подругам больше.

– Ну что же, будем ждать и ориентироваться по ситуации, – это было самым умным, что пришло в голову Кэмпбелл.

– Отлично, Эл! Мы бы сами не додумались! – съязвила Анжела.

– Уверена, это тот случай, когда всё в наших руках, Анж. По крайней мере, нас предупредили, и мы готовы. Другой вопрос – к чему? Но будем настороже. Жаль только, что мы не будем вместе… – после этих слов в глазах Элис застыли слёзы.

– Не реви хоть ты! – Анжела по-прежнему оставалась жёсткой. Ей тоже было грустно расставаться с Элис и Лизи, с мамой, дедушкой и дядей Уильямом. Свои переживания она прятала за наигранной агрессией и высокомерием.

– Ну, ты и злюка, Швиммер! – обиделась на неё Кэмпбелл. – Нельзя такой быть!

– Не учи меня, какой мне надо быть! – рассвирепела Анжела.

– Тише, вы чего? – Кристен встала между подругами, защищая Элис. – Анж, успокойся! А ты тоже хороша, – повернулась она к Кэмпбелл, – неужели не видишь, как ей тяжело?

– Крис, что будет со мной и Робертом? – забыв о роли «вредной Анж», простонала Швиммер. – Что мне делать, скажи, Крис?! – она уткнулась в плечо подруги. Девушка обняла её за плечи.

– Всё наладится, – тихо пропела Янг.

– Когда? – всхлипнула Анжела, прижимаясь к Кристен.

– Надеюсь, что скоро.

Следующее утро прошло в приготовлениях к празднованию дня рождения Элис. Фред уехал по делам, Тина суетилась на кухне, дочь помогала ей.

– Проверь мясо, Эл! – велела дочери Тина.

– Ещё не готово! Думаю, минут через двадцать можно выключать духовку, – ответила девушка.

– Помоги мне здесь… вот, порежь эти овощи!

– Да, хорошо.

– Так, придут четверо Дельгадо, Швиммер, Янг и двое Кендриков. Итого – восемь, плюс нас трое – одиннадцать… Эл, оставь овощи, лучше займись сервировкой.

Элис отложила нож и подошла к обеденному столу. «Как только Рэйчел умудряется готовить множество вкусностей без посторонней помощи?» – мысленно удивилась девушка способностям мисс Батлер.

– Как ты расставляешь бокалы? Лучше наведи порядок в гостиной и в своей комнате!

Элис с радостью покинула кухню.

За уборкой она предалась размышлениям. Девушка восстановила в памяти события, произошедшие с ней и её подругами в Нью-Йорке. Она полностью уверилась, что её контакты с Доули никак не повлияли на подруг и Стюартов. Она включила плеер и вставила в уши наушники. Напевая, она наводила порядок на полках в своей комнате.

Элис перебрала книги, вытерла пыль со стола, полила цветы на подоконнике. Она отперла ключом тумбочку, где хранились собранные ею и Анжелой журнальные статьи и постеры «Ghost» (два года назад Тина велела ей снять их со стен). Улыбнувшись и вздохнув, девушка заперла тумбочку – пусть всё так же тщательно хранится под замком.

Она бросила взгляд на свою кровать: под подушкой виднелся корешок книги. Элис подошла ближе и извлекла её. Это оказалась книга Гэри У. Смита.

– Надо бы вернуть её Рэйчел, – подумала Кэмпбелл, – и заодно уточнить у неё рецепт ягодного пирога.

Положив книгу в сумку, девушка направилась в гостиную. Наведя порядок и там, она вернула плеер на тумбочку в своей комнате и отправилась к матери на кухню. Тина доставала из духовки утку.

– Ты уже убрала? Так быстро? – недоверчиво спросила миссис Кэмпбелл.

– Да, – коротко ответила Элис. – Как вкусно пахнет, мам!

– Это точно, утка удалась на славу!

– Индейский рецепт Леи?

– Да, дочка, все в нашей семье умели готовить это блюдо. Надеюсь, и ты научишься, – Тина одарила дочь улыбкой.

В дверь позвонили, и Элис направилась открывать. Пришла Лизи, которой не терпелось увидеться с подругой, и она приехала на два часа раньше остальных гостей.

– Я пришла помогать, а заодно послушать, как вы съездили в Нью-Йорк, – Кендрик была возбуждена. Элис обратила внимание, что ей удалось пригладить волосы, и они были аккуратно собраны в хвост.

– Идём, мама как раз разрывается между духовкой и обеденным столом, – Кэмпбелл была несказанно рада приходу подруги.

Девушки прошли на кухню, где Тина отмывала противень.

– О! Здравствуй, Элайза. Ты так рано? А где Лео? – она отвлеклась от щёток и моющих средств.

– Он придёт позже. А Лизи пришла помочь, мам! – вмешалась Элис.

– Спасибо! Эл не помогает мне…

– Мам?!

Но Тина не обратила на дочь никакого внимания.

– Разложите мясные закуски, сырное ассорти и вон те салаты, – она указала на четыре большие пиалы.

– Что за салаты, миссис Кэмпбелл?

– О! Их рецепты подсказала твоя мама.

– Вот я и смотрю, что-то знакомое… Три из них – по рецептам тёти Рэйчел.

– Да, Виржиния говорила… Кажется, Фред приехал.

Послышался звон ключей в замке. Действительно, вернулся мистер Фелиз. Он был чем-то расстроен. Элис заметила это, но не стала допытываться, в чём дело, чтобы не отвлекать мать. Тина и Лизи обсуждали ингредиенты салатов. Оказалось, миссис Кэмпбелл ошиблась при приготовлении одного из них и вместо петрушки добавила базилик.

– Ничего страшного, Элайза. Это не испортит вкус, а возможно, сделает его более насыщенным, – Тина оправдывала свою оплошность.

– Вообще-то базилик хорош с мясом, а для этого салата он не очень подходит, – этот комментарий подруги своей дочери Тина пропустила мимо ушей, сама прекрасно зная, что блюдо если и не испорчено, то уж точно не будет самым популярным на праздничном столе.

Поприветствовав гостью, Фред отправился в гостиную, решив не мешать женщинам заниматься готовкой. Он расположился на диване и включил канал «Спорт», по которому транслировали футбол.

Улучив момент, Элис направилась к нему.

– Что случилось, пап? Проблемы на работе? – девушка присела на спинку дивана, склонившись над отцом.

Он отвлёкся от матча и посмотрел на неё:

– Нет, детка, я просто устал.

– Ты выглядишь подавленным, – не унималась Элис.

– Мелкие неприятности – без них никуда, – сдался Фред, и тут же перевёл разговор в другое русло: – У нас ведь сегодня праздник, так? Давай, беги к маме, а то она будет злиться.

– Ты прав, – Элис поцеловала отца в щёку и, вскочив с места, пошла на кухню, где заканчивали с гарниром её подруга и мать.

Они с Лизи расставили бокалы и тарелки, как велела им Тина, разложили закуски, поставили на стол напитки.

– Элайза, у нас сегодня утка по индейскому рецепту, – похвастала миссис Кэмпбелл.

– Она у вас каждый год, – шепнула подруга Элис.

– И каждый раз мама не нарадуется, что ей удалось её правильно приготовить, – девушки рассмеялись.

– Чего это вы там шепчетесь, а? Лучше разложите салфетки! – в приказном порядке потребовала Тина. Девушки выполнили её указания.

Закончив с сервировкой, Лизи обратилась к подруге.

– Я ещё не вручила тебе подарок, Эл! Идём скорее! Где я оставила сумочку? – Кендрик крутилась вокруг себя, осматриваясь.

– Ой, извини, я захватила её в гостиную. Проходи.

– Вот! С совершеннолетием! – она извлекла из сумочки бархатную коробочку.

Элис обнаружила в ней золотой кулон с топазом.

– Вы сговорились? – она одарила подругу сияющей улыбкой, – Он прелестен! И идеально подойдёт к серёжкам! Спасибо, дорогая! – Кэмпбелл обняла и поцеловала подругу.

Лизи помогла Элис застегнуть цепочку, на которой теперь висел кулон. Именинница покрутилась вокруг зеркала, приподняв волосы и открывая серьги, подаренные Швиммер и Янг двумя днями ранее.

– Идём, покажем маме! – воскликнула она.

Девушки направились в кухню, где Тина заканчивала последние приготовления.

– Посмотри, мам, у меня теперь полный комплект! – Элис убрала волосы за уши, чтобы были видны серьги.

– Очень красиво, детка! Иди, переоденься, скоро придут гости, – велела ей мать.

Девушки послушно пошли в комнату Элис.

– Лизи, что же мне делать? Чёрное платье мне маловато, на красном пятно от салата – оно в стирке, а розовое…просто ужасно!

– Не такое уж оно плохое, Эл, – пыталась возразить Кендрик.

– На нём рюши! – Кэмпбелл сделала волнообразное движение рукой.

– Отрежь их! – предложила Лизи.

– Поможешь мне? – Элис понравилась идея подруги.

– Разумеется! Нам понадобятся ножницы и нитка с иголкой… Эл, розовая нитка, – уточнила девушка.

Получив необходимый набор инструментов, Кендрик принялась за дело. Она отрезала рюши на рукавах и бантик на том месте, где платье должно было облегать левое бедро. После аккуратно срезала показавшиеся ей лишними пайетки, не оставляя следов.

– Попробуй примерить, Эл, – она протянула подруге ненавистный наряд.

Кэмпбелл втиснулась в платье, всё ещё не веря, что нехитрые манипуляции её подруги могли преобразить вещь.

– Так гораздо лучше!

Элис повернулась к зеркалу: платье сидело идеально. Кожа сияла бронзой в сочетании с лёгкой розовой органзой. Скрытые ранее под рюшами плечи теперь имели красивую мягкую линию, оставленные пайетки были рассеяны по груди симпатичным узором. Подол платья прикрывал колени – такая длина юбки придавала элегантность.

– Лизи, потрясающе! Оно действительно не такое плохое. Как думаешь, мама заметит?

– Сомневаюсь, – комната наполнилась звонким смехом девушек.

– Я ей обязательно скажу, что мы сделали, – решила Элис, обувая светлые туфли на небольшом каблуке.

– Несомненно, – поддержала её Лизи.

– В дверь звонят! Идём встречать гостей!

Девушки вышли из комнаты, а Фред уже открывал дверь: на пороге с огромным букетом стоял Лео.

– С днём рождения, Элис! – застенчиво пробубнил мальчик.

– Спасибо, дорогой! Проходи, не стой в дверях, – девушка взяла из его рук цветы и поцеловала в щёку, – сюда, Лео, посиди пока с папой, он смотрит футбол.

Лизи осталась с кузеном в гостиной, а Элис направилась на кухню, чтобы поставить цветы в вазу. Она продемонстрировала матери, что надела купленное ею розовое платье.

– Вот видишь, как хорошо! А ты не хотела его носить! – Тина была уверена, что её дочь образумилась.

– Мам, если бы не ножницы в умелых руках Лизи, я бы ни за что его не надела. Ты разве не видишь, что исчезли рюши? – Элис повторила волнообразное движение руками, – и тот ужасный бант! Теперь это платье можно носить.

– Да, Лизи молодец… Сама почему так не сделала?

– Мы только что это придумали.

Их разговор прервала серия коротких звонков в дверь – приехали Дельгадо. Вручив имениннице несколько подарочных пакетов, все четверо прошли в гостиную к Фреду. Кузины Элис заболтали Лизи, Хосе Луис присоединился к мужской половине, увлечённой футболом, Дженнифер направилась в кухню к старшей сестре.

– Неужели «индейская» утка? – спросила она, втянув носом аромат.

– Ты угадала, – рассмеялась Тина.

– Боже, этот рецепт великолепен и подходит для любых событий! – Дженнифер осмотрела стол, изучая расставленные на нём блюда.

– Где Швиммер и Янг? – спросила у Элис Лизи.

– Сейчас позвоню, узнаю, – ответила девушка.

Она направилась в свою комнату, где оставила мобильник, и набрала Анжелу.

– Вы скоро? Все уже собрались, ждём только вас двоих.

– Не уверена, что будет уместно явиться с пьяным придурком!

– О! Снова Роберт? Ну не гнать же его?! – Элис дала Анжеле подсказку.

– Я пыталась – ничего. Он не уходит.

– Приходи с ним. Его сдует как только он увидит большое количество людей. Жду, – не дожидаясь ответа Анжелы, Элис нажала клавишу окончания разговора.

Гости расселись по своим местам за праздничным столом. Фред откупорил бутылку вина и разлил его по бокалам всем, кроме Лео и Марианны.

– Где твои подруги, Эл? – уточнила Тина, разрезая утку.

– Скоро будут. Автобус Крис, как обычно, задерживается, Анж ждёт её, – соврала Элис.

– Берите салаты, – скомандовала миссис Кэмпбелл.

Гости оживлённо болтали. Миссис Дельгадо расспрашивала Лизи о колледже.

– Ты ведь уедешь уже через три дня, Элайза?

– Да, – обречённо произнесла девушка.

– Какой колледж? – спросила Дженнифер.

– Централ Техас Колледж, – Лизи, наконец, выучила название своего учебного заведения.

– Ты будешь биологом, правда? – тётя Элис была навязчива со своими расспросами.

– Да, как мама, – уточнила Лизи.

– И что ты планируешь изучать?

– Пока не решила. Скорее всего, генетику.

– О! Это весьма интересно! В наше время ещё остаются молодые люди, готовые посвятить себя науке! – вмешалась Тина. – Эл, к примеру, хочет стать писательницей.

– Мам, я никогда такого не говорила! – возмутилась Элис.

– Но, детка, всем известно, что ты пишешь стихи. И весьма не плохие! – настаивала миссис Кэмпбелл.

Она положила мужу новую порцию салата с базиликом – он единственный, кто уплетал его за обе щёки.

– Это развлечение, мам, я никогда всерьёз об этом не думала!

– А стоит. Твоё образование…

– Я не в литературном колледже буду учиться, – прервала её Элис.

Дожёвывая салат, Фред поднял бокал.

– Предлагаю тост за нашу именинницу! – гордо произнёс он. Все гости подхватили его идею.

– Поздравляем! Всего самого лучшего! – слышалось со всех сторон.

Через полчаса раздался звонок в дверь. Элис попросила Лео открыть. Пришли Анжела и Кристен, обе насупленные и молчаливые. Они расположились рядом с кузинами своей подруги. Швиммер принялась за утку, Янг положила в тарелку салат, но не притронулась к нему. Она изучала гостей, накручивая привычным жестом прядь волос на палец. Анж, заметив это, пнула её локтем. Кристен лишь огрызнулась в ответ и, попробовав, наконец, салат, вернулась к манипуляциям с волосами.

Праздничный обед продлился два часа, было только пять вечера. Лизи и Лео отправились домой – девушке ещё предстояли сборы. Элис договорилась с кузеном подруги о поездке к Рэйчел Батлер через два дня. Дельгадо беседовали с Кэмпбеллами, Швиммер и Янг держались в сторонке.

Анжела пальцем поманила Элис и, когда девушка приблизилась, предложила пройтись.

– Я провожу девочек, мама, – сообщила Кэмпбелл.

– Вы уже уходите? Почему так рано? Ещё будет сладкое! – Тина шла на кухню заваривать чай.

– Спасибо, миссис Кэмпбелл, но нам уже пора, – ответила Анжела.

– Вы же через два дня уезжаете в Лос-Анджелес, верно?

Девушки одновременно кивнули.

– Удачи вам, и… берегите себя, – проговорила Тина, улыбаясь подругам дочери.

Девушки вышли на улицу. Вечера уже не были такими жаркими, дул холодный ветер.

– Кстати, познакомьтесь, это мой! – Элис указала на старенький «мустанг». – Классный, правда?

– Он тебе в дедушки годится! – рассмеялась Швиммер.

– Ну и что, зато она сможет сама ездить, это же здорово! – возразила Янг, которой осточертели автобусы. – Классный! – поддержала она подругу.

– Зачем ей машина, если она будет жить в кампусе, сама подумай! Лучше бы твои предки, – обратилась она к Элис, – подкопили ещё немного и подарили тебе машину получше года через два-три.

– Анж, я рада и такому варианту. Потом сама поменяю на более современную модель, – вступила в спор Кэмпбелл.

– Элис права, если она вернётся в редакцию, она сможет очень быстро купить новую машину, – добавила Кристен. Девушки направились в сторону парка, где обычно гуляли после уроков или по вечерам выгуливали щенка Анжелы Дарси.

– Ну, не знаю. Я бы подождала… На ремонт больше денег уйдёт, вот увидишь!

Анжела не успела высказаться. Кристен остановилась и схватила её за руку. По её глазам и растянутой до ушей улыбке было понятно: это Роберт.

– О, привет! – обрадовалась Элис. Она увидела его впервые за неделю.

– Дура! Где ты была, дура? Ты знаешь, что я видел Анжелу?

– Знаю, конечно! Я была с ней!

– Не ври… С ней была другая девушка. Брендон сказал, что её зовут Кристен.

– Брендон сказал тебе о Крис? Что он говорил, Роберт? – Анжела трясла его за руку, но он делал вид, что ничего не слышит, и пытался высвободиться.

– Ничего не говорил… – Стюарт не хотел развивать эту тему. – А ты где была, дура? Я искал тебя!

– Ну, я была на концерте, – мечтательно произнесла Элис, вспоминая давку, парня, на плечах которого она сидела, бутылку, которой она чуть не попала в Брендона. – Ты зачем так напился?

Роберт бросил на девушку гневный взгляд, смягченный нежными чертами Кристен, после повернулся к Анжеле и расцвёл в улыбке.

– Моя… женщина. Моя… женщина, – повторял он, целуя её поочерёдно то в одну, то в другую щёку.

– Анжела будет жить в Лос-Анджелесе! – прервала их нежности Элис. Роберт замер, глядя в глаза своей воображаемой возлюбленной.

– Не-е-ет, – протянул он, – нет, чего ты выдумываешь?

– А я тебя хоть раз обманывала? – Роберт повернулся к ней, уставив на неё карие глаза Янг. Его лицо выражало задумчивость. Через пару секунд выражение сменилось на удивление.

– Что? – уже говорила Кристен. – Он опять приходил? Что сказал?

– Ничего нового! Эл сказала ему, что я еду в Л.А.

– Он, кстати, про тебя спрашивал, – вставила Элис.

– Как – про меня? Откуда он узнал? Он видел меня мельком у лифта…

– Он сказал, что о тебе ему говорил Брендон. Но не сказал, что конкретно, – Элис была огорчена, что не удалось узнать у Роберта подробности, – но, судя по всему, ничего плохого, потому что Роб хотел тебя видеть… он был… воодушевлён.

– Как бы нам узнать? Анж, расспроси его в следующий раз, – взмолилась Кристен.

– Почему ты сама не спросишь Брендона? – удивилась Элис.

– Потому что я не могу ничего узнать о себе!

Это было новостью для Элис. Она и подумать не могла, что для ясновидящей скрыто её собственное будущее.

– Но почему так? – Кэмпбелл надеялась получить ответ.

– Не знаю…

– Скорее всего, – ответила за неё Анжела, – эти способности даны ей, чтобы она помогала людям, а о ней самой информация недоступна, чтобы она не использовала её в корыстных целях.

– Можно подумать, люди, которым она предсказывает будущее, не пользуются этим, чтобы его изменить. Возьмём нас, к примеру. Мы же только тем и занимаемся, что строим план действий, как только Роберт проболтается… или Даймонд что-нибудь скажет, – рассуждала Элис. – Мы используем её дар в корыстных целях! – заключила она.

– Это другое! – возразила Анжела. – Они с Робертом связаны, они – одно целое.

– Нет, это ничего не меняет. Анж, из-за чего мы спорим? Это глупо.

Швиммер продолжала злиться на Кэмпбелл за то, что та не понимала происходящего. Кристен и Роберт были неразделимы, как бы ей не хотелось обратного. Янг была своего рода порталом, при этом поддерживала Стюарта в трудные минуты его жизни. Она дважды принимала удар на себя, спасая его.

Девушки расположились в парке на скамейке. Элис щебетала с Кристен, они обсуждали Брендона. Янг в подробностях описывала их беседу в ночь перед отъездом из Нью-Йорка.

– Ты представляешь, какой-то идиот кинул на сцену бутылку и чуть не угодил в Брендона. Он был ошарашен! Сказал: если бы попали в инструмент, могли бы его испортить. Или это могло быть опасно, если бы бутылка была не плотно закрыта и жидкость попала бы в пульт или провода…

– Крис… это, – Элис запнулась, – это была я… я кинула эту бутылку. Случайно, понимаешь? Я никак не думала, что она полетит прямо на сцену да ещё и заденет Стюарта.

– Что? – взорвалась Янг. – Ты хоть понимаешь, что могло произойти?

– Крис, она же сказала, что не специально! – Анжела хихикала, ситуация казалась ей комичной. – Сама подумай, зачем ей что-то бросать в Брендона?

– Я была уверена, что бутылка не долетит до сцены. Я сама страшно испугалась. И… мне было стыдно, – Элис опустила глаза.

– Думай, когда что-то делаешь! – бросила ей Кристен.

– Девочки, сегодня, выходит, последний день, когда мы видимся все вместе! Давайте не будем выяснять отношения: что было, то было! – Швиммер предложила перемирие.

– Да, Крис, Анжела права. Лучше пообещайте, что будете почаще приезжать! – Элис готова была расплакаться – так не хотелось ей расставаться с подругами.

– Я же обещала: увидимся на Рождество, – улыбнулась Анжела. – Крис тоже приедет, у неё же будут экзамены, – она бросила взгляд на подругу, продолжая улыбаться.

– А ты пообещай приехать к нам летом! – Кристен пригласила Элис, не спрашивая Анжелу.

– Да, да, приезжай обязательно, – подхватила Швиммер, – хоть побываешь в Городе Ангелов. Мы ведь так и не поехали в этом году из-за фестиваля.

– Хорошо, я постараюсь. Мне будет вас не хватать! – Элис с трудом сдерживала слёзы. Они комом стояли у неё в горле. По выражению лиц её подруг можно было судить, что с ними происходит то же самое.

Неожиданно в голову Кэмпбелл пришла показавшаяся ей гениальной идея.

– Крис, слушай, чтобы не было никаких сомнений… спроси у Доули, что он сказал Стюарту. Он лицо постороннее…и думаю, ты получишь информацию, – глаза девушки блестели.

– Ты знаешь его имя?

– Карл… нет…чёрт, что-то на «К», – Элис напряглась, между бровями появилась морщинка. – Кайл… точно, Кайл! Крис, я уверена.

Янг закрыла глаза и простояла пару минут без движения. Она нахмурилась, но затем выражение ее лица сменилось на спокойное. Она открыла глаза и произнесла:

– Ну и скользкий тип, этот Доули!

– Что он сказал, тебе удалось узнать?

– Да, он говорил об Элис… ну, всякие словечки, которые мужчины употребляют… типа «цыпочка». Он сказал, что хотел бы… Можно без подробностей?

– Да, да, мы поняли, – вслух произнесли девушки, догадавшись обо всём по покрасневшему лицу Янг.

– А потом он увидел Анж… и сказал, что её бы он тоже… с удовольствием…

– Ха-ха-ха, Элис! Я увела твоего жениха! – разразилась смехом Швиммер.

– Да, пожалуйста! Дарю! – с плеч Кэмпбелл упал камень – Доули ничего не сказал Стюарту о ней – ничего, что могло навредить её подругам.

Настало время прощания. Девушки обменялись пожеланиями и рекомендациями. После обнялись. Ветер сдувал с деревьев первую листву – приближалась осень.

Распрощавшись, Анжела и Кристен оставили Элис одну. По мере их удаления глаза девушки наполнялись слезами. Когда уже их силуэты сливались с зеленью парка, она дала волю эмоциям.

По пути к Рэйчел Элис отвлеклась от грустных мыслей на беседу с Лео. Он рассказывал о своей находке в саду тётушки – закопанном сундучке со старыми монетами.

– Представляешь, Эл, Рэйчел решила посадить цветы у старого дуба. Она велела мне вскопать землю. Я копал, пока лопата не наткнулась на что-то твёрдое. Это был маленький сундук, полный золотых монет!

– Золотых? Ты уверен? – Элис старалась не отвлекаться от дороги.

– Ну, я сначала так подумал, – исправился мальчик, – но Рэйчел сказала, что они медные и не представляют никакой ценности.

– Что думаешь с ними делать? – поинтересовалась девушка.

– Обменяю в школе на карточки с бейсболистами!

– Вот видишь, Рэйчел оказалась не права, они имеют цену, – Кэмпбелл сделала громче звук приёмника – по радио пели «Ghost».

– А что бы ты сделала? – спросил Лео.

Немного подумав, Элис дала ответ:

– Наверное, то же самое… Но я бы обязательно оставила несколько монет себе. На память.

– Здорово! Я так и поступлю! Отличная идея!

– Покажешь их мне?

– Да, конечно! – мальчик был очень рад проявленному к его находке интересу. – Смотри, смотри, Эл! Вот это тачка! Настоящий зверь!

– Где, где? – девушка глянула в зеркало заднего вида, но за ней лишь медленно плёлся пикап.

– Вон же, впереди! – Элис увидела лишь тёмную удаляющуюся точку.

– И что это была за тачка? – Кэмпбелл решила, что Лео пошутил.

– «Феррари»! Тёмно-синий, почти чёрный!

– Да, неудивительно, что я его не заметила. Мы едем катастрофически медленно.

– Можешь прибавить газу, – сказал мальчик.

– Нет, Лео, мы будем ехать с этой скоростью!

Виржиния предупреждала всех, чтобы ехали медленно, когда в машине находится её племянник. Он боялся скорости после аварии, в которой погибли его родители, а смелые просьбы ехать быстрее были не чем иным, как бессознательным желанием пережить ужасные минуты, произошедшие с ним восемь лет назад.

Странное желание, но это были последние воспоминания о Марии и Леонардо, которые сохранил в памяти мальчик.

Подъехав к дому Батлер, водитель и пассажир «мустанга» отстегнули ремни безопасности и вышли из машины. Лео побежал к дому, а Элис тем временем взяла с заднего сиденья свёрток, переданный миссис Кендрик. Пакет был довольно тяжёлым, и девушка, нагруженная им, медленно поплелась в дом.

Когда она достигла крыльца, навстречу вышла Рэйчел – улыбающаяся и сияющая, как всегда.

– О! Детка, зачем ты тащишь такую тяжесть? Лео, помоги скорее! – мальчик выскочил из-за её спины и забрал у Элис свёрток. – О, это твоя лошадка, Кэмпбелл? У меня была такая же в молодости, только красная, – лицо мисс Батлер озарила тёплая улыбка.

– Что там? – спросил Лео у тётушки, прикинув вес пакета.

– Кое-что для моей кухни, сынок. Эл, милая, проходи. Как мама, папа? Как моя бедная Лизи? Она всё лето жаловалась, что не хочет ехать в Техас.

– Она не хотела оставлять вас, – поправила её Элис, зная, что это растрогает Рэйчел.

Все прошли в кухню, Рэйчел направилась к столу.

– Ей понравится в Техасе! Я навещала Виржинию, когда она училась в колледже, мне он показался интересным, живым. К тому же там моя сестра встретила своего будущего мужа, – мисс Батлер заваривала чай с мятой.

– Я хочу вернуть вам книгу, Рэйчел, – вспомнила Элис и стала копаться в своей сумочке.

– Хочешь ещё что-нибудь почитать? Можешь пройти в библиотеку, – предложила хозяйка дома.

– Нет, в другой раз.

– Как хочешь, – улыбнулась Батлер, – мои двери всегда открыты для тебя.

Она обняла Элис, будто обнимала свою племянницу.

– А теперь давайте пить чай! – Рэйчел достала из духовки пирог с картофелем и грибами. – Все за стол!

Лео потёр ладони в предвкушении вкусного обеда. Они с Элис сели за стол, где уже были расставлены приборы, – мисс Батлер ждала их.

– Лео, покажешь мне потом свои сокровища? – спросила Кэмпбелл.

– Ва, факаву, – мальчик набил пирогом полный рот и с удовольствием пережёвывал.

– Не говори, пока не прожуёшь, – сделала ему замечание Рэйчел. – Как тебе пирог, Элис?

– Очень вкусно, спасибо, – вежливо ответила девушка.

– Ох, этак любит Элайза! Она сама однажды попросила испечь ей пирог именно с картофелем и грибами! – растрогалась Батлер.

– У вас всё всегда очень вкусно, – сделала комплимент Элис.

– Да, но у меня редко бывают гости. Я ведь готовлю только для них.

– Если бы они бывали у вас чаще, они бы весили по центнеру. Невозможно устоять перед всеми вашими вкусностями, Рэйчел.

– Ах ты, проказница, знаешь, как мне угодить! Ты возьмёшь кусочек для Тины и Фреда? Они наверняка устали от гамбургеров!

– Нет, что вы, мама часто готовит по вашим рецептам… но пирог я возьму, – добавила Элис и улыбнулась. Она знала, что похвала кулинарных способностей хозяйки ранчо Батлер может задобрить её, будь она в самом страшном гневе.

– Ещё бы ты отказалась! – довольно произнесла Рэйчел.

Закончив трапезу, Элис поднялась в комнату Лео, где мальчик продемонстрировал ей свою находку. Сундучок был деревянный, с резным рисунком. Монеты в нём хорошо сохранились, но, к сожалению, больше века назад вышли из оборота.

– Хочешь, подарю тебе несколько? – неуверенно произнёс мальчик.

– Спасибо, я с радостью приму их, – ответила Элис.

Ей хотелось сделать Лео приятное. Воодушевлённый ответом, он запустил руку в свои сокровища, захватил пальцами несколько монет и протянул их девушке, улыбаясь. Элис улыбнулась в ответ и подставила собранные лодочкой ладони.

– Теперь я тоже, вроде как, обладательница ценностей. Но я не буду их обменивать, а сохраню в память о времени, проведённом здесь.

– Ты же будешь приезжать, правда? – глаза Лео в упор смотрели в глаза Элис.

– Конечно, будем приезжать с тобой к Рэйчел иногда. Обещаю! – сама девушка не была уверена, что визиты будут частыми.

– Здорово! – воскликнул мальчик.

– Идём вниз, Лео. Мне пора ехать домой.

– Уже? – расстроился кузен Лизи. Он закрыл свой сундучок и засунул его под кровать. Ну, тогда идём.

Они спустились в холл, из кухни всё ещё пахло выпечкой.

– Рэйчел, Элис уже уезжает! – выкрикнул Лео.

– О! Милая, подожди минутку, я отрежу пирога, – слышно было, как Батлер суетилась. – Вот, держи! – она вышла из кухни со свёртком, в котором был солидный кусок. – Лео, принеси пакет! – скомандовала хозяйка дома.

– Спасибо, папа будет рад! – Кэмпбелл взяла из рук Батлер свёрток. Через мгновение появился Лео с пакетом. Он помог Элис аккуратно уложить в него пирог. – Всего доброго! – попрощалась девушка.

– Пока, – ответил мальчик, а Рэйчел обняла и поцеловала её.

– Езжай осторожнее, милая. Не гони, – предостерегла её мисс Батлер.

– Да, разумеется.

Выйдя из дома, Элис глубоко вдохнула аромат осени. Пока она обедала у Рэйчел, погода изменилась. На небе повисли тучи, воздух напитался влагой. Приближалась гроза. Надо было скорее возвращаться в Чикаго.

Кэмпбелл запрыгнула в «мустанг», положила пакет рядом на сиденье, завела машину и рванула с места. Она ехала немного быстрее, чем утром, когда рядом сидел Лео.

Через несколько километров на лобовое стекло упали первые капли дождя. Спустя минуту дождь усилился. Элис сбавила скорость, как учил её отец, чтобы машина не скользила по мокрой дороге. Оставалась ещё большая часть пути, и этот факт расстроил девушку: ей предстоит плестись больше часа на участке, который в хорошую погоду она легко преодолела бы минут за тридцать.

В небе сверкнула молния, а через несколько секунд раздался первый раскат грома. Начался ливень. Стало холодно, и Элис включила обогрев салона.

Дождь барабанил по крыше и стёклам. Было темно, как поздним вечером, хотя стрелка часов показывала начало второго. Кэмпбелл фарами освещала себе дорогу. Приёмник не ловил ни одну радиостанцию, издавая неприятное шипение. Элис отключила его. Ей не хотелось останавливаться, чтобы включить плеер, и она ехала, напевая любимые мелодии.

Она не заметила, как отвлеклась и прибавила скорость. Неожиданно её ослепил свет фар, отразившийся в зеркале заднего вида. Она резко нажала на тормоза. Засвистев, они не сразу послушались её, «мустанг» проскользил несколько метров юзом, пока Элис не вывернула руль вправо и не съехала на обочину. На грунтовке автомобиль встал как вкопанный. Девушка увидела, что впереди на сумасшедшей скорости мчался «феррари». Тёмно-синий. Лео видел такой же утром.

– Придурок! – выкрикнула вслед удаляющемуся автомобилю Элис, понимая, что её всё равно не услышат.

Она повернула ключ зажигания, мотор заревел. Девушка выжала сцепление и, мягко отпуская его, придавила педаль газа. «Мустанг» забуксовал в грязи. Элис попробовала сдать назад, но колёса по-прежнему вертелись на одном месте, не сдвинув машину ни на сантиметр.

Единственным выходом было вытянуть автомобиль на буксире, но на трассе не было ни одной машины. Элис заглушила двигатель и принялась ждать, ведь кто-то же должен был появиться. Девушка позвонила матери и сказала, что из-за грозы задержится у Рэйчел. После она достала из сумочки плеер и включила Bon Jovi. Ливень ослабел, превратившись в обычный летний дождь.

Спустя двадцать минут впереди заблестели фары. Элис сняла наушники и вышла из машины. Дождь почти закончился, лишь редкие капли падали на одежду и лицо девушки. Она застыла в ожидании приближающегося спасения. Когда автомобиль был уже различим, Кэмпбелл выскочила на середину дороги и стала размахивать руками.

Пикап припарковался на противоположной обочине. Элис порадовал факт, что машина была гораздо больше, чем её «мустанг». Из автомобиля выпрыгнул высокий крепкий парнишка, по виду года на два старше Кэмпбелл. Он был светловолосым и голубоглазым, на нём были клетчатая фланелевая рубашка, потёртые джинсы и пыльные резиновые сапоги.

– Что случилось? – поинтересовался он, подходя к девушке.

– Меня занесло, и я застряла в грязи, – смущённо произнесла Элис.

– Ну, эта проблема легко решаема. У тебя есть трос? – парень сделал два шага в сторону «мустанга».

– Надо проверить… где он может быть? – Кэмпбелл тоже подалась к своей лошадке.

Она открыла багажник. В нём было всё необходимое, кроме буксировочного троса. Парень сложил руки на груди.

– Плохо дело, – наморщив лоб, произнёс он.

– Почему же?

– У меня тоже нет троса, – ответил он.

– Печально… что же мне делать?

– Останемся ждать. Может, кто сможет нам помочь. Будешь колу? – предложил парень.

– Да, спасибо!

Они вернулись к пикапу. Дождь закончился вовсе, из-за туч проглянуло солнце. Парень достал две банки освежающего напитка, одну из которых протянул Элис, предварительно откупорив.

– Ты сказал «останемся»… Будешь торчать здесь со мной? – спросила Кэмпбелл.

– Кончено! Толкать твою тачку бесполезно из-за скользкой грязи, в которой увязли колёса, – парень говорил уверенно и легко, будто был давним приятелем девушки. – К тому же, я переделал все свои дела, и лучше побуду здесь с тобой, чем застряну до вечера под телеком… Я Вернон, кстати. А тебя как зовут?

– Элис, – она не знала, радоваться ли ей неожиданной компании, или отправить парня и самой решать свою проблему.

– Я живу в Линвуде, мой отец – фермер, а мама – школьная учительница, – начал Вернон рассказ о себе. – У меня ещё есть сестрёнка Беллз, ей двенадцать, – он улыбнулся, видимо, был привязан к девочке. – А ты? У тебя большая семья?

– Нет, я одна у родителей, – коротко ответила Элис, не желая разбалтывать подробности о своей семье первому встречному.

– Ты уже окончила школу? – продолжил расспросы парень.

– Да, через неделю начнутся занятия в университете.

– О! Так ты… умная? – насторожился Вернон.

– Точно не дура! – ответила Кэмпбелл, усмехнувшись самой себе, вспомнив, как называет её Роберт. – Трос не оторвёт мне бампер? – сменила она тему беседы.

– Нет, что ты, машина хоть и старая, но крепкая! Вон смотри, кто-то едет!

Действительно, вдалеке рычал мотор. Через несколько мгновений из-за поворота, скрытого за деревьями, выехал «форд». Совсем как у Франциско, только синий.

Вернон вышел ему на встречу и поднял руку, требуя, чтобы автомобиль остановился.

За рулём сидел мужчина в возрасте. На нём была ковбойская шляпа и, как и у нового знакомого Элис, клетчатая рубашка. «Наверняка тоже фермер. Хоть бы у него был трос!» – мелькнуло в голове девушки.

«Форд» остановился на дороге перед «мустангом». Не глуша двигатель, мужчина опустил стекло.

– Что тут у вас, молодёжь?

– Девушка застряла, и у нас нет троса. Вот голосуем, чтобы вытащить её! – молодой человек взял инициативу в свои руки.

– О! Вам повезло, у меня как раз есть совсем новый! – теперь ковбой заглушил мотор и вылез из машины. Он достал из багажника трос, прикрепил его одним концом к своему «форду», другим – к «мустангу».

– Заводите, мисс, и по моей команде трогайтесь!

Элис послушно запрыгнула в машину. «Форд» медленно поехал, издав сигнал, за ним потянулся «мустанг». Вытянув машину из грязи, мужчина попросил Вернона отстегнуть трос.

– Спасибо, мистер! Вы нас выручили! – сказал он, протягивая спасителю его вещь.

– Не за что, не за что! Симпатичная у тебя подружка, – добавил он, косясь на Элис. – Заботься о ней!

«Форд» тронулся и направился в Чикаго.

– Спасибо, Вернон, – вежливо поблагодарила Элис, – если бы не ты, неизвестно, сколько я бы проторчала здесь.

– Не за что, я ведь просто составил тебе компанию… Ты не хочешь увидеться на днях… пока не начались твои занятия? – спросил он, склонившись у окна «мустанга».

– Боюсь, не получится… у меня ревнивый парень, – соврала Элис.

Она была очень благодарна Вернону, но не видела смысла давать ему надежду.

– Ясно, – мрачно ответил он. – Что ж, не увязни больше в грязи, – усмехнулся парень.

– Я постараюсь, – улыбнулась ему Кэмпбелл. – Пока, удачи.

– И тебе, – он направился к своему пикапу.

Элис приближалась к Чикаго. Она включила приёмник – он вновь вещал. Асфальт мгновенно высох под лучами солнца, и она неслась домой на всех парах. Девушка решила не рассказывать родителям о своих приключениях, чтобы они лишний раз не волновались. Жаль, что она не сможет поделиться историей о «феррари», пикапе и «форде» с подругами, которые теперь были далеко.

В городе ещё кое-где стояли лужи, отражавшие деревья, которые скоро должны будут сбросить листву и покрыться белыми шапками снега. Всего через несколько дней начнётся учёба в университете. Это должно отвлечь от грустных мыслей и привнести много нового в её жизнь.

Третье сентября. Понедельник. Первый день занятий.

Элис не успела устроиться в общежитии кампуса, так как помогала отцу на складе. Она навела порядок в бумагах, завела архив, в котором было удобно искать нужные акты, справки и накладные. За два часа провела инвентаризацию, на которую обычно уходил целый день.

– Ты такая умница, детка! Что бы я без тебя делал? – сказал Фред в благодарность за помощь.

– В этом нет ничего сложного, любой смог бы, – скромно ответила дочь.

Она погрузила вещи в «мустанг» и отправилась в кампус.

Подъезжая к воротам студенческого городка, Элис обратила внимание на кованую птицу. «Феникс», – вспомнила она. Это символ университета. Сверху – слова на латинском: «Crescat scietia; vita excolatur».

– Пусть знания становятся все более обширными, а жизнь человека – все более прекрасной! – Кэмпбелл прекрасно знала перевод.

Ей нужен был центральный корпус. Она ехала по дороге, всматриваясь в таблички. «Факультет социологии, – прочла она. – Видимо, здесь будут проходить основные занятия», – мелькнуло в её голове.

Далее шли факультеты теологии, философии, экономики и юриспруденции. Наконец, появилась табличка с названием «Центральный корпус». Элис припарковалась неподалёку и вышла из машины.

В здание заходили студенты. Наверное, такие же первокурсники, как и она. Кэмпбелл направилась ко входу.

– Элис, Эл! – услышала она своё имя. Обернувшись, девушка увидела кузину Милагрос.

– Мили! Ты тоже сюда? Ну, да, конечно, мы же первый раз, – поправила она себя. – Идём скорей, а то пропустим что-нибудь важное.

Сёстры направились к дверям.

– Мари заболела и теперь до конца недели останется дома, – сообщила старшая из Дельгадо.

– Она рада, что пропустит школу? – хихикнула Элис.

– Да, но мама всерьёз занялась её лечением, так что через три дня придётся симулировать, чтобы продлить каникулы.

– Она помнит, как я учила?

– Лучше, чем закон Ома, – у младшей Дельгадо были способности к естественным наукам.

Их смех заставил всех обернуться. Неожиданно став предметом всеобщего внимания, сёстры поспешили скрыться в толпе.

– Это всё первокурсники? – спросила Мили.

– Думаю, да. Насколько я поняла, все факультеты обособлены. Мы будем встречаться только на общих лекциях.

Девушки прошли в большую аудиторию, напоминающую амфитеатр. Комната была почти полностью заполнена первокурсниками, галдящими на своих местах.

– Кэмпбелл! – окликнул Элис мужской голос. Она всмотрелась в первые ряды.

– Привет, Салем! – выкрикнула она, помахав в ответ рукой.

Свободных мест рядом с её одноклассником не было, что обрадовало девушку.

Они с Милагрос поднялись по ступенькам наверх и, найдя свободные места, устроились на стульях. Элис рассматривала окружающих её парней и девушек. Дельгадо что-то искала в рюкзаке, пока не достала из него тетрадь и ручку.

– Что ты собираешься конспектировать?

– Может, скажут что-то интересное. Имена преподавателей…

– Мили, каждый из них представится на первой лекции. Лучше просто внимательно слушай.

Элис повернула голову к проходу, где по ступенькам продолжали подниматься студенты. Она увидела в толпе симпатичного парня. Он был выше основной массы молодых людей, его голову покрывала копна тёмно – каштановых волос. Черты его лица были мужественными. Кэмпбелл бросила взор на пустовавшее рядом с ней место, потом снова посмотрела на парня. Поймав его взгляд, она не стала отводить глаза, как сделала бы это раньше. Единственным желанием было, чтобы он сел рядом.

Парень заметил свободный стул рядом с Элис и направился к нему. Их разделяли несколько шагов, когда неожиданно около Кэмпбелл приземлилось чьё-то тело. Это была девушка. Скорее всего, японка – об этом, помимо раскосых глаз, говорила её белая, как мрамор, кожа. Чёрные, по лопатки волосы, ещё чернее, чем у Элис, обрамляли её бледное лицо. Глаза густо обведены чёрным. Чёрные балахон и брюки, на груди – металлический крест на толстой цепи… Девушка гордо держала подбородок кверху, её лицо выражало холодное спокойствие.

Кэмпбелл повернулась к парню. Увидев, что на место, которое он рассчитывал занять, уже сели, юноша пожал плечами и устремился в другую сторону от прохода, где ещё были свободные стулья.

Элис прикусила губу. Вместо симпатичного молодого человека рядом с ней сидело нечто. Судя по всему, готка. «Если бы существовали вампиры, она, несомненно, была бы одним из них», – решила девушка.

На кафедру поднялся ректор Роберт Зиммер и начал приветственную речь. Элис пыталась внимательно слушать, что говорил глава университета, но не почерпнула для себя ничего нового. Его рассказ был скорее для иногородних, а она выросла в Чикаго и знала об истории одного из лучших учебных заведений Америки всё.

И Элис принялась разглядывать японку. Было неприлично пялиться на соседку, но сдержаться было трудно – уж очень необычной была девушка. Кэмпбелл украдкой рассматривала её ногти, покрытые чёрным лаком, и причудливые серебряные кольца: с черепом вместо камня, в форме змеи, обвивающей палец, а одно и вовсе облегало весь палец и заострялось у его кончика в виде когтя дикого зверя или крупной хищной птицы.

Милагрос, не прислушавшись к совету кузины, что-то писала в тетрадке.

– Эл, ты знала, что наш университет основал Рокфеллер? – прошептала она, толкнув сестру локтем.

– Да, Мили. А ты разве нет? – удивилась Кэмпбелл.

Дельгадо отрицательно покачала головой.

– Тогда слушай дальше, ещё много интересного расскажут!

Элис вернулась к соседке. За время, отведённое на речь ректора, девушка не шевельнулась. Кэмпбелл даже не была уверена, дышит ли она. Лицо японки не выражало эмоций: ни интереса к происходящему, ни скуки, ни нетерпения, ни желания покинуть аудиторию. Девушка спокойно сидела, сложив руки на коленях.

Закончив приветственную речь, ректор пожелал удачи первокурсникам и пригласил первого проректора, чтобы тот рассказал о правилах поведения в кампусе.

– Запрещается выходить за территорию после одиннадцати вечера! Запрещается держать в комнатах домашних животных! Запрещается употреблять спиртные напитки! Запрещается курить вне специально отведённых мест! Запрещается приводить в общежитие посторонних без согласования с управляющим! Запрещается…

– Интересно, что ЗДЕСЬ разрешается? – ровным звонким голосом произнесла первые слова японка.

Элис от неожиданности вздрогнула и повернулась к соседке. Эмоций на её лице по-прежнему не было, будто вовсе и не она возмутилась секунду назад. Кэмпбелл, удивившись такому самообладанию, приподняла брови. Японка будто не видела её и продолжала смотреть прямо перед собой.

Закончив зачитывать список запрещённых действий, проректор сообщил, что студенты, кто ещё не успел, могут устраиваться в общежитии.

Милагрос, складывая свои вещи в рюкзак, уронила ручку, и Элис нагнулась, чтобы помочь кузине отыскать её. Когда она повернулась, японки уже не было. Зато около прохода, прижимаясь к ряду стульев и пропуская спускающихся, стоял высокий парень с густыми каштановыми волосами. Кэмпбелл и Дельгадо прошли к ступенькам.

– Привет! – обратился он не к Элис, а к её кузине. – Я Стив Риверс!

– Привет, Стив, меня зовут Милагрос, – легко и непринуждённо поздоровалась Дельгадо.

Элис была шокирована таким поворотом событий.

– Это моя двоюродная сестра Элис, – добавила Мили и широко улыбнулась Стиву.

Элис кивнула, она не могла выговорить ни слова.

– На каком вы факультете? – поинтересовался парень.

– На юридическом.

– Социологии, – одновременно произнесли девушки и рассмеялись.

– Я на философском, – сообщил Стив. – Вас проводить к корпусам общежития?

– О, я не буду здесь жить, – затараторила Милагрос, – буду ездить каждое утро из дома. А вот моя кузина решила быть самостоятельной, – улыбнулась Дельгадо.

– Так вы местные! А я из Массачусетса. Приехал три дня назад и уже устроился… Так что, Милагрос, может, проводим тогда твою сестру?

– Я не откажусь от помощи – у меня тяжёлый чемодан, – Элис не хотела упускать возможность пококетничать с парнем, надеясь, что он направит свою симпатию в её сторону. – Идёмте к машине.

Элис пошла вперёд, Стив и Мили шли следом, оживлённо болтая о всякой ерунде.

Как и предполагала Кэмпбелл, Риверс оказался сильным. Он с лёгкостью вытащил из багажника поклажу и, не напрягаясь, понёс её в сторону здания одного из общежитий. Милагрос расцвела и всё время улыбалась.

– Смотри, не влюбись! – проворчала Элис так, чтобы Стив не услышал.

Дельгадо скорчила рожицу и показала язык. «Поздно», – поняла Кэмпбелл.

Новый знакомый поднял чемодан на второй этаж и поставил его у двери. Элис и Милагрос задержались внизу, пока консьерж искал ключ от комнаты.

– Спасибо, Стив, ты очень… сильный.

– Не за что, обращайся, – гордо произнёс парень.

– Эл, я пойду, – сказала Дельгадо, – до завтра!

– Мили, увидимся!

Стив и Милагрос направились к лестнице. Элис проводила их взглядом. После она вставила ключ и дважды провернула в замке. Открыв дверь, Элис замерла от неожиданности: за столиком у окна сидела готка-японка и что-то печатала на ноутбуке. Она повернулась к Элис, на её лице появилось подобие улыбки. Кэмпбелл вошла в комнату, разделённую на две части. По углам стояли кровати, одна из которых была уже застелена: чёрная наволочка, чёрная простыня и чёрный пододеяльник. Отлично, просто супер!

– Привет, я Эмили, Эмили Чоу, – поздоровалась японка голосом-колокольчиком. Кэмпбелл растерялась, не ожидая, что эта странная особа станет знакомиться.

– Элис… Кэмпбелл, – запинаясь, ответила девушка.

– Извини за мой мрачный угол, мы теперь, вроде как, соседки… ты не против чёрного?

– Ну… если ты не припрятала где-нибудь алтарь и не будет жертвоприношений в полнолуние, то не против, – улыбнулась Элис своей шутке.

Эмили звонко рассмеялась в ответ.

– Алтаря нет. И жертвоприношений – тоже. Помочь тебе устроиться, Элис? Я заняла несколько полок в шкафу…

– Думаю, я размещусь на оставшихся.

– Тогда я продолжу, – указала она на ноутбук, – надо отправить письмо.

Элис подтянула чемодан поближе к себе и стала распаковывать вещи. Открыв шкаф, она удивилась: не все вещи её соседки были чёрными. Были ещё тёмно-синие, красные и фиолетовые. Кэмпбелл распределила вещи по вешалкам, а те, которые не нуждались в глажке, аккуратно сложила на полки.

– Ты давно приехала? – спросила Элис.

– Неделю назад. Я уже всё здесь знаю… На каком ты факультете?

– Социологии, – ответила Элис. – А ты?

– Я буду изучать теологию. Моя семья очень религиозная, особенно мама.

Это показалось Элис странным, ведь готы вне веры.

– А как она относится к твоему увлечению? – Кэмпбелл дала понять, что она в курсе о её принадлежности к субкультуре.

– О! Ты об этом? – Эмили бросила взгляд на свою одежду. – Нет… это просто образ. Мне нравится быть не такой, как другие. Я выгляжу, как гот, но вот их убеждений не разделяю.

– Ясно… Давно вы живёте в Америке? – поинтересовалась Элис. поскольку акцента у её соседки по комнате не было.

– Уже несколько поколений сменилось. Все мои предки – японцы, кроме дедушки по папиной линии, он кореец… Вот, я закончила! – сказала она, нажав клавишу отправки сообщения, и закрыла крышку компьютера.

Кэмпбелл подошла к столику, за которым сидела её соседка. Она бросила взгляд на подоконник и увидела книгу. «Энн Райс, «Вампирские хроники», – прочитала она на обложке.

– Нравятся вампиры? – голос Элис был игривым. Нашёлся человек, разделявший её увлечения. Как Лизи. Почти.

– Люблю фантастику, – пропела голосом-колокольчиком Эмили.

Кэмпбелл протянула руку и взяла книгу.

– Интересная вещица… Ты уже прочитала?

– Да, пока скучала здесь неделю.

Элис протянула книгу японке. Только сейчас ей в глаза бросилось, насколько разнятся цвета их кожи. Кэмпбелл вместе с Лизи и Лео несколько раз летом навещала Рэйчел по выходным и, нежась на солнце у пруда, получила превосходный бронзовый загар. Кожа Чоу была мертвенно-бледной. Элис знала, что японки прячутся от солнца: носят перчатки и всегда укутаны с головы до ног. По крайней мере, так выглядели японские туристы, которых немало в Чикаго.

– Ты откуда приехала? – спросила Эмили, беря из рук Элис книгу.

– Я из Чикаго.

– Почему же ты переехала в общежитие, не осталась с семьёй? – удивилась готка.

– Надо становиться самостоятельной. К тому же, уверена, здесь мне будет веселее. А родителей буду навещать по выходным.

– Я бы не оставила родных, если бы мне не пришлось уехать. Я из Сиэтла.

Конечно, как она может быть хоть чуточку загорелой! Штат Вашингтон – самый мрачный и дождливый во всей Америке.

– Не жалеешь, что променяла Город Дождей и Туч на Город Ветров?

– Нет. Вот только скучаю по родителям и Максу.

– Макс – твой брат? – Нет, мой жених. Он уже два года изучает химию, у него способности, – гордо произнесла она. – Ты уже знаешь своё расписание?

– Да, оно где-то было, – Элис пошла к своей кровати, на которой оставила рюкзак.

– Давай сверимся? Может, будем видеться и на лекциях? – воодушевленно пропела Эмили.

– Конечно! – обрадовалась Кэмпбелл.

Ей всё больше нравилась новая знакомая. Как обманчива может быть внешность! За неприступной холодностью скрывалась добродушная, весёлая натура.

– Завтра у нас совместная математика, а послезавтра – испанский и культурология.

– Как испанский! – воскликнула Элис. – Не может быть! Я выбирала философию!

Она выхватила у Эмили два листка с расписанием занятий для первого курса факультетов социологии и теологии. В обоих на четверг третьим уроком стоял испанский.

– О! Ты разве не слышала, что сегодня сказал проректор? Философия начнётся только во втором семестре. Там какие-то проблемы с преподавателем. Ты что-то имеешь против испанского?

– Я говорю на нём с раннего детства, и даже летом делала переводы для одного издательства. Не думаю, что меня могут научить чему-то новому. Я знаю классический испанский язык и мексиканский диалект. Он, знаешь ли, немного отличается.

– Так это же здорово! Будешь блистать на занятиях! Это же всего на один семестр, потом перейдёшь в группу по философии, – уговаривала её Чоу.

– Наверное, ты права, Эмили.

– Здесь на территории есть небольшое кафе. Днём студенты обедают в столовой, а вечером предпочитают ходить именно туда… Давай прогуляемся?

– Да, идём! – воодушевилась Элис.

Девушки покинули комнату – наполовину тёмную, наполовину светло-пастельную.

– Доброе утро, миссис Кендрик. С днём рождения! – Элис знала, что мать её подруги поднимается ни свет ни заря, чтобы приготовить завтрак Бену и Лео.

– Спасибо, дорогая. Эл, приходи после занятий к нам. Приедет Рэйчел. И Лео… Он по тебе скучает. С тех пор как уехала Лизи, ты – единственный друг, который у него здесь есть, – тяжело вздохнула Виржиния.

– Миссис Кендрик, я обязательно заеду ненадолго, спасибо. Передайте Лео, чтобы он не грустил. Сейчас, извините, я уже опаздываю, – попрощалась Элис.

– С кем ты там болтаешь в такую рань, Эл? – потягиваясь под одеялом, спросила Эмили. Без макияжа она выглядела не так готично.

– У меня семинар в восемь. Извини, что разбудила, – Кэмпбелл старалась собираться тихо, но всё равно шуршала, как мышь.

– Ничего, мне тоже пора подниматься. У нас сегодня совместная математика, кажется? – японка села на кровати, укрытая одеялом.

– Да, не забудь, что ты плохо понимаешь по-английски, – подмигнула соседке Элис.

– Я действительно чуть не забыла, – звонким голоском засмеялась Эмили, сузив ещё больше свои глаза-щелки.

– Я уже опаздываю! – выкрикнула Кэмпбелл, взглянув на часы. – До встречи, Эм, – девушка схватила свой рюкзак и направилась на занятия.

Дождя сегодня не было, но холодный ветер дул в лицо и путал длинные волосы Элис. Закрываясь рукой от порывов, она шла по лужам в сторону факультета социологии. Пиджак не согревал её, и она жалела, что не надела куртку.

Над Чикаго висели свинцовые тучи, обещая обильные осадки. Ветер, вместо того чтобы разогнать их, казалось, наоборот, сгонял со всех концов штата Иллинойс в одну точку. Деревья не успели сменить зелёный окрас на жёлто-красную гамму – вся листва просто была сметена ветром и смыта дождём. Одиннадцатое сентября, а будто ноябрь.

Кэмпбелл вбежала по ступенькам в здание факультета и, увидев одну из одногруппниц, которую она запомнила по предыдущим занятиям, последовала за ней.

Элис была готова к семинару, но выступать перед аудиторией ей вовсе не хотелось. Она думала о семье Кендрик. Послезавтра, тринадцатого сентября, исполнится восемнадцать Лизи, но она сможет поздравить подругу лишь по телефону. Сегодня после уроков она поедет на обед к Виржинии, и опять же Лизи не будет рядом.

Преподаватель «Основ социологии» миссис Молоуни вместо классического семинара устроила перекрёстный опрос о представлении первокурсников об их будущей профессии.

– Так, пройдёмся по списку… Агасси! Прошу, расскажите, чем вы планируете заниматься?

Со своего места поднялась неприметная девушка с туго заплетёнными косами. На ней были очки с огромными линзами. Она мялась на месте, не решаясь ответить. «Заучка», – подумала Элис.

– Мисс Агасси?

– Да, мэм, – растерянно произнесла девушка тихим голоском.

– Кем вы хотели бы стать?

– Я… буду помогать… людям, – казалось, девушка сейчас потеряет сознание.

– И как вы планируете это делать?

– Буду работать… в службе поддержки… – девушка залилась краской.

– Конечно, в команду поддержки-то попасть не удалось! – выкрикнул кто-то с задних рядов, вызвав своей репликой смех студентов. Преподавательница сделала вид, что ничего не произошло, и продолжила диалог с раскрасневшейся от смущения девушкой.

– Превосходно! Итак, мисс Агасси хочет стать социальным работником и помогать семьям, сиротам, алкоголикам. Замечательно. Дальше… Берти, пожалуйста!

Поднялся толстяк и нагло взглянул на преподавателя. Он опёрся одной рукой о стол, другую засунул в карман брюк.

– Я пойду в политику! – громко высказался он, жуя при этом жвачку. Элис узнала его голос – именно этот человек только что обидел Агасси.

– О! И в чём будет ваша польза, мистер Берти?

– Будет больше пользы, если такой, как он, будет держаться от Белого Дома подальше, – кто-то высмеял его так же, как он сам до этого пошутил над девушкой в огромных очках. Студенты смеялись, кроме самого Берти, конечно, который нахмурил брови и повернулся назад, отыскивая того, кто посмел его перебить.

– Тихо, тихо! – старалась успокоить всех миссис Молоуни, – кто у нас тут самый умный, а? Поднимитесь и расскажите нам, чем вы будете заниматься?

С задней парты поднялся рыжий парень. Его веснушчатое лицо было забавным, игривые глаза бегали по аудитории, а улыбка была открытой и добродушной.

– Мистер…

– Хоган. Джастин Хоган, – гордо и громко представился парень.

– Итак, мистер Хоган, расскажите нам о ваших планах.

– Я буду пиарщиком! Буду заниматься рекламой и продвижением. Сюда пришёл, чтобы научиться лучше понимать людей, их жизнь и предпочтения.

– Замечательно! Но вы же знаете, что многие пиарщики организовывают предвыборные кампании! – преподаватель, видимо, решила стравить парней, чтобы в споре они нашли истину. Берти, повернувшись к Хогану, хитро щурился.

– О нет, миссис Молоуни, я вне политики.

– А если вам предложат хороший гонорар? – наклонив слегка голову набок, спросила преподавательница.

– Ну, смотря, сколько денег, – в одну секунду рыжий парень изменил своим принципам.

– Вот! Вы видите, что делают деньги с людьми? Ваша задача – научиться делать что-то на благо общества! Чтобы ваши стремления были на пользу людям! Чтобы вы не превратились в продажных политиков, журналистов и соцработников! Спасибо, Джастин.

– Продолжим… Вольц, – она пошла дальше по списку.

Один за другим студенты поднимались и рассказывали о своих планах на будущее, кто каким образом представляет свою деятельность после получения диплома. Когда очередь дошла до Элис, она выдохнула и поднялась со своего места:

– Я хотела бы стать писательницей!

Аудитория взорвалась шумом, свистом и возгласами одобрения.

– Вот это да! – выкрикнул рыжий Джастин Хоган.

– Тишина! – грозно велела миссис Молоуни. – Продолжайте, мисс Кэмпбелл: почему вы сделали такой выбор?

– Ну… я писала кое-что… стихи… А летом делала переводы с испанского языка в одной редакции. Моей работой остались довольны, и… я хочу что-нибудь написать сама…

Элис смутилась. Она впервые озвучила то, о чём раньше даже не думала. Её мать оказалась права, это действительно то, чего бы ей хотелось. Она поняла это только сегодня.

– Вы почитаете нам, мисс Кэмпбелл?

– Ну… – девушка собиралась с мыслями, выдёргивая из памяти отрывки, сочинённых ею стихов. – Есть одно, я написала об одном музыканте…

Не дав Элис начать, в аудиторию ворвался запыхавшийся декан. Его лицо было пунцовым, и он держался одной рукой за сердце. Отдышавшись, он выкрикнул:

– Общая эвакуация, выводите студентов! Это не учебная тревога!

Первокурсники бросились собирать вещи. Некоторые, особо прыткие, оставили учебники на столах и выбежали из аудитории.

Элис поспешила к выходу одной из первых. Куда бежать? Где-то же должен быть общий сбор! И что вообще произошло?

Сбежав по ступенькам на улицу, Кэмпбелл решила, что надо двигаться в сторону центрального корпуса. Там и расскажут, почему их сорвали с занятий.

Элис бежала, ветер дул в спину, как бы подгоняя. Она не успела застегнуть пиджак и теперь куталась в него, но это не спасало от холода. Одной рукой девушка держала волосы, чтобы они не спутались. Рюкзак болтался на руке, соскочив с плеча.

К ней подскочил Джейк Салем.

– Ты знаешь, что происходит? – спросил он.

– Понятия не имею. Вам тоже не сказали? – ей было нелегко говорить на бегу.

– Нет, чёрт возьми. Давай, быстрее, Кэмпбелл, займут все места.

Достигнув центрального корпуса, Элис и Джейк вбежали вверх по ступенькам и оказались внутри здания. Здесь было теплее, но царила суета. Салем ринулся к лестнице, ведущей в большую аудиторию, где недавно проходила ознакомительная лекция для первокурсников. Девушка пыталась угнаться за ним, но в здание хлынул поток напуганных студентов, чуть не сбивший её с ног. Неожиданно чья-то рука выхватила её из толпы и потянула к стене. Повернувшись, Элис увидела Стива Риверса и свою кузину Милагрос. Её двоюродная сестра плакала.

– Что случилось? Почему нас велено эвакуировать?

– Элис, – раздался звонкий голос за её спиной, – в Нью-Йорке произошёл теракт!

Обернувшись, Кэмпбелл увидела свою соседку по общежитию. В глазах той стояли слёзы. Готы плачут?

– Эмили, что же произошло? – Элис высвободила свою руку из бульдожьей хватки Стива.

– Я собиралась, когда по радио передали, что в одну из башен торгового центра в Нью-Йорке врезался самолёт. Какая страшная авария! Говорили о сотнях погибших. Представляешь, Элис, пилот не справился с управлением, или что-то сломалось. Корреспонденты озвучивали версии полиции. В башне… на верхних этажах начался пожар, – её голос дрогнул.

– И это повод нас пугать? – удивился Риверс, утешавший Мили Дельгадо. – С чего тогда взяли, что это теракт?

– Это не всё, – продолжила Чоу ровным голосом, в её тоне не было эмоций. – Через пятнадцать минут сообщили, что во вторую башню врезался ещё один самолёт… Я сразу поспешила сюда, а тут… – японка обвела глазами студентов, потоком спешащих рядом с ними к лестнице.

Внутри Элис всё сникло. Twin Towers, на которые она любовалась всего три недели назад, пострадали от теракта. Милагрос уткнулась в плечо Стива и продолжала всхлипывать.

– Идёмте же наверх! Может, расскажут подробнее, – предложила Элис.

Все четверо слились с толпой.

Прошло две недели после событий, потрясших всю планету. Элис, наблюдая за Эмили, старалась придерживаться её спокойствия. Свободное время подруги проводили вместе. Кроме того, они встречались несколько раз в неделю на совместных лекциях и всегда садились рядом. Конечно, если Элис не опережал Джейк.

Милагрос, благодаря усилиям Стива, отошла от шока и посещала занятия. Ей, как и многим студентам, простили три дня прогулов после событий одиннадцатого сентября. С некоторыми молодыми людьми даже пришлось поработать психологам.

Анжела писала о своих занятиях и о Кристен, которая теперь работала в рекламном агентстве. И ни слова о Роберте. Сколько бы Элис не задавала вопросов, подруга будто игнорировала её.

Лизи писала о Николя. Она влюбилась по уши в этого француза, и вся её жизнь была наполнена им.

Кэмпбелл не очень были интересны сухие рассказы подруг. Вот, если бы они увиделись, вспомнили бы школу, учителей и проделки одноклассников, беззаботное детство…

Сама Элис в письмах упоминала об Эмили. Её видимое равнодушие и загадочный внутренний мир были для Кэмпбелл тайной, которую она старалась раскрыть. Девушка стала близким для неё человеком, но заменой школьным подругам ей не стать никогда. Кэмбелл тосковала по доброте Кендрик, язвительным шуткам Швиммер и отсутствующе-участливой Янг.

Занятия не напрягали Элис, и у неё было достаточно свободного времени, которое она могла посвятить своему хобби. После того как на «Основах социологии» девушка озвучила свои стремления, она ежедневно что-нибудь сочиняла.

Однажды, вернувшись пораньше в воскресенье от родителей, Элис застала у Эмили Джейка в самый разгар событий.

– О, боже! – она закрыла глаза рукой. – Не буду мешать! – и вышла из комнаты.

Подождав за дверью, пока они оденутся, девушка задумалась, что пора бы и ей завести парня. Поклонники на курсе казались заурядными и не представляли никакого интереса. Одним из ярых ухажёров был Джастин Хоган, но она воспринимала его не более чем как хорошего приятеля. Слишком беззаботный и шумный, он вряд ли понравился её матери, хотя был из вполне достойной семьи.

Чоу вышла, чтобы позвать её, посмеиваясь. Казалось, она не придала значения случившемуся, в отличие от Салема, который смущённо покинул комнату девушек.

– Ты с Джейком? А как же твой жених? – спросила Кэмпбелл.

– Ну, он симпатичный. А Макс… это другое, – Эмили погрустнела.

Элис видела это в её глазах, хотя ни одна чёрточка на лице японки не дрогнула. Девушка обрадовалась, что, наконец, начала замечать, как выражает эмоции её подруга.

– Ладно, не будем об этом. Нам задали подготовиться к Хэллоуину. Ваш факультет участвует?

– Да, – ровно ответила Эмили.

– Надо обдумать костюм… Тебе хорошо, можешь и без грима сойти за вампира.

– Я хотела быть… русалкой.

Элис рассмеялась её ответу.

– Русалкой? Надо же! Вот уж не думала!

– А ты в кого переоденешься?

– Ещё не решила. С моей смуглой кожей не во всякую нечисть нарядишься.

– Можешь одеться цыганкой, – предложила Эмили, – наденешь длинную юбку, повяжешь косынку и будешь вылитой Эсмеральдой.

– Слушай, здорово! Как я сама не догадалась! А… что носят русалки? Боюсь, ничего… – усмехнулась она.

– Что-нибудь чешуйчатое, наверно, – задумалась Чоу, уставившись в одну точку.

– Давай в выходной устроим шопинг и подыщем что-нибудь соответствующее. У нас в городе есть магазин, где продают такие специальные костюмы для тематических вечеринок.

– Да, конечно, отличная идея, Эл! – согласилась японка.

Старейший американский праздник – День Благодарения отмечался в семье Кэмпбелл как один из самых важных в году.

Тина приготовила традиционную индейку с клюквенным соусом. Ждали Дельгадо и Элис с её университетской подругой. Фред высматривал в окно «мустанг», чтобы сообщить жене о приезде дочери. Наконец, из-за угла вывернул белый автомобиль, и мистер Фелиз выкрикнул, что девушки едут.

– Моя мама может быть слегка навязчивой, но всё оттого, что она беспокоится обо мне, – предупредила Кэмпбелл подругу.

– Как и все мамы, – ровно ответила японка.

– Что это у тебя, Эмили? – Элис только сейчас заметила небольшой свёрток в руках соседки.

– Так, небольшой подарок – японский цветок. Он расцветает, когда в доме всё хорошо, и вянет от тоски.

– У нас он не зацветёт, мы унылые, – засмеялась Кэмпбелл.

– Не думаю, он не от смеха и веселья цветёт, а там, где все живут в согласии.

– И это не про нас, – девушки поднялись в квартиру Фелиз – Кэмпбелл.

– Привет, детка, – вышел навстречу им Фред. – А ты – Эмили?

– Да, сэр. Очень приятно. Мне Элис много о вас рассказывала, – вежливо ответила Чоу, но ее лицо по-прежнему ничего не выражало.

– А вот нам о тебе ничего не известно! – мистер Фелиз покосился на дочь.

– Папа, не смущай мою подругу, – одёрнула его Элис и обратилась к Чоу: – Идём на кухню к маме.

Девушки отправились во владения миссис Кэмпбелл, Фред – обратно на свой диван.

– Мама, познакомься, это Эмили, моя соседка по общежитию.

– Здравствуй… Эмили, – Тина была шокирована внешним видом японки.

Чоу приложила массу усилий сегодня, чтобы выглядеть, как обычная девушка. На ней не было ничего чёрного, но фиолетовая кофта с пауком из стразов в сочетании с густо обведёнными чёрными глазами делали вид девушки зловещим. Тина чуть не выронила блюдо с индейкой.

– Добрый вечер, миссис Кэмпбелл! – высокий звонкий голосок готки вернул к реальности мать Элис. – Это вам! – Чоу протянула женщине свёрток.

– Мам, это цветок, который расцветает, если в доме царит гармония!

– У моей мамы много таких цветов, и они никогда не вянут, – пропела Эмили.

Их знакомство прервали приехавшие Дельгадо. Милагрос радостно поприветствовала хорошо знакомую ей Эмили Чоу. Марианну заинтересовали украшения японки – необычные серебряные кольца. Дженнифер восхитилась её белой кожей – для женщин семьи Кэмпбелл это было недостижимой мечтой. Хосе Луис отправился в гостиную к Фреду и приземлился рядом со свояком на диван. Миссис Дельгадо предложила сестре помощь в сервировке стола, а девушки направились в комнату Элис.

– Ты до сих пор слушаешь «Ghost»? – спросила Мили, услышав, что из динамиков доносятся аккорды композиции из альбома «Фазы Луны». – Тебе не надоело?

– Нет! – резко ответила Кэмпбелл. – Тебе же не надоедает твоя попса.

– Важно не что слушаешь, а какие это вызывает у тебя эмоции, – звонкий голос Эмили привлёк внимание сестёр. – Вот ты, Эл, что ты чувствуешь, когда слушаешь эти песни?

– Они депрессивны! – высказалась Милагрос.

Элис бросила на неё гневный взгляд, а после повернулась к окну и сказала:

– Мне весело, хочется подпеть, станцевать! Поднимается настроение…

– Видите, девочки, для неё это положительные эмоции. Я, например, часто медитирую под народные японские песни, при этом мне нравятся тяжёлый рок и Майкл Джексон. А вы что слушаете? – обратилась Чоу к сёстрам Дельгадо.

Мили и Мари начали рассказывать о своих любимых исполнителях. Элис наблюдала за Эмили: за время разговора ни один мускул не дрогнул на её лице, но в глазах был интерес. Кэмпбелл сделала ещё одно открытие для себя: её подруга была любопытна. Возможно, даже более любопытна, чем сама Элис, но, в отличие от неё, легко и ненавязчиво задавала вопросы и получала на них ответы.

Тина пригласила к столу. Вся компания расположилась вокруг блюда с индейкой. Каждый из присутствующих по очереди воздал благодарность за самое главное, что, по их мнению, есть в их жизни.

По маленькому телевизору в кухне Кэмпбелл транслировали традиционное помилование индейки президентом. Джордж Буш-младший, держа в руках птицу, широко улыбался в камеру. Фред и Хосе Луис начали обсуждение политики США, но их дебаты прервали жёны, потребовавшие в этот день не поднимать столь скучные для них темы.

Эмили за вечер успела расположить к себе обе семьи. Мужчины сочли её весьма интересной и симпатичной, Хосе Луис до неприличия долго не сводил с девушки глаз, пока Фред, заметивший это, не пнул его под столом коленом. Тина хоть и долго присматривалась, но в итоге, видимо, сочла её общество не опасной для своей единственной дочери. Она завалила девушку вопросами о её семье, о её жизни в Сиэтле, о её увлечениях и, конечно, наличии бойфренда. Чоу догадалась, что лучше не упоминать о Максе, и соврала, что парня у неё нет. Элис благодарно улыбнулась, понимая, что это ложь во спасение её самой.

Дженнифер больше болтала с дочерьми и племянницей, но Элис видела, что она прислушивается к диалогу старшей сестры и японки. Кэмпбелл решила увлечь тётю и младшую кузину рассказом о праздновании Хэллоуина, прошедшем около месяца назад. Ничего не заподозрившая Милагрос подхватила историю, хотя, конечно, она и так не один раз рассказала об этом дома.

Девушки наперебой рассказывали, кто из студентов во что нарядился, какие сценки ставили факультеты. Элис участвовала в самодеятельности косвенно: она подготовила рифмованные реплики на испанском языке, но сама на сцену не вышла.

– А кем была ты на День Всех Святых? – невинный вопрос Марианны заставил всех замолчать и повернуться к Чоу. Элис заметила, что её подруге стало неловко под пристальными взглядами двух незнакомых ей семей, и она поспешила ей на помощь.

– Эмили была русалкой! У меня где-то есть фотографии, я покажу вам. Отличная получилась русалочка!

– Да, да, я помню! – подхватила Милагрос, – я даже представить не могла, что можно так придумать! И линзы… Вы знаете, они сделали её глаза изумрудными!

– Неси скорее фотографии, Эл! – воскликнула Дженнифер.

– Русалка, надо же! – удивлённо произнесла Тина, накладывая в тарелку Эмили гарнир.

Элис вернулась из своей комнаты расстроенная.

– Фотографии остались в общежитии, очень жаль. Покажу в следующий раз, – она села за стол, со всех сторон её сверлили взглядами родственники.

– Что? Ну, забыла и забыла… – Кэмпбелл съёжилась на стуле.

– Кто бы сомневался! Ты вечно ничего не помнишь! Такая ветреная! – воскликнула Тина, подняв руки вверх и чуть не выронив при этом вилку.

Только Фред и Эмили сидели спокойно. Отец Элис доедал индейку, а японка, уставившись в потолок, рассматривала люстру.

– Мама, можно я сегодня поеду с Элис в общежитие? – прервала молчание Милагрос.

– Ты не останешься с нами в такой день? – удивился Хосе Луис.

– Я провожу с вами все дни, – взмолилась девушка, – и… Элис обещала мне помочь с матанализом, – на ходу придумала Дельгадо, – да, Эл?

– Конечно, Мили… Милагрос, – поправила себя Кэмпбелл, вспомнив, что её дяде не нравится, когда девочек называют неполными именами. – Марианна, как твои успехи в школе? – девушка решила избавить себя от всеобщего внимания.

– У меня одни «А», только вот с литературой не очень, – призналась младшая Дельгадо. – У меня не выходят эссе по прочитанным произведениям.

– Что именно не получается? Запомнить прочитанное, сделать выводы? У вас дома много критики, мы с твоей сестрой пользовались ею, – уточнила Элис.

– Не в этом дело. У меня не хватает фантазии писать так же хорошо, как ты, – тихо произнесла Мари, делая при этом ударение на каждом слове.

– Марианна, – вмешался, наконец, Фред, – не стоит пытаться подражать кому-то. Постарайся представить в картинках то, о чём читаешь.

– Это как с музыкой? У каждого возникают разные эмоции? – затараторила Мари.

– Да, и ассоциации, – добавила Элис.

– Что? – удивилась Элис, выйдя из оцепенения, в которое погрузилась на секунду под взглядом подруги.

– Ты хотела бы отправить в путешествие своё астральное тело? – Эмили поднялась со своей кровати и пересела к кузинам. Милагрос отодвинулась к стене, уступая ей место.

– А ты сама уже пробовала? – прошептала Кэмпбелл, будто их мог кто-нибудь подслушать.

– Да, – спокойно и уверенно ответила японка, – и не один раз, – её звонкий голос вызвал доверие у Элис, и она кивнула, соглашаясь.

– А ты уже выводила других людей? – на всякий случай уточнила Кэмпбелл.

– Несколько раз пробовала с Максом. И хочу сказать, что у него не с первого раза получилось.

– Девочки, это же опасно! – подала голос сидящая между ними Дельгадо, прижавшаяся спиной к стене.

– Не совсем! – возразила ей Чоу, даже не повернув к девушке голову. – Главное – расслабиться как следует и запомнить несколько простых правил.

– Я кое-что знаю об этом, – Элис вспомнила их давний разговор с Кристен, в тот самый день, когда они с Анжелой решили ей рассказать о способностях Янг.

– Здесь нужны определённый настрой и подготовка, для начала освоишь медитацию…

– Что, тратить время на такую ерунду? – воскликнула Элис.

– По пятнадцать минут в день перед сном, и за две недели будешь готова.

– Две недели?

– Ни днём меньше.

– Почему так долго?

– Выдержка и терпение – залог успеха у моих предков. Начинаем сегодня.

– Я в этом не участвую! – попыталась остановить её Милагрос. – Были случаи, когда души людей не могли вернуться в тело и оставались в космосе.

– Это же полная чушь, Мили! – возмущённо воскликнула Кэмпбелл, крутя пальцем у виска. – Астральное тело – не душа!

– Я никого не заставляю, – проговорила Эмили и покинула кровать Элис, вспорхнув с неё, как бабочка.

– Я готова. Начнём? – решительно произнесла Кэмпбелл, не обращая внимания на испуганное лицо кузины и её тщетные попытки отговорить от опасной затеи.

В течение двух недель каждый вечер Эмили включала расслабляющую музыку, и девушки медитировали. Они садились в позу лотоса, расслабляли мышцы и старались думать о чём-то приятном. Чоу посоветовала вспоминать самые весёлые и светлые события прошедшего дня. А если таковых не было, подходят и хорошие воспоминания из прошлого.

У Элис не возникало с этим проблем, поскольку её фантазия уходила часто за пределы разумного. Несколько раз девушки ловили себя на том, что вместо оговоренных пятнадцати минут погружались в свои мысли больше, чем на полчаса. Процесс доставлял обеим огромное удовольствие, и после они проваливались в глубокий, крепкий сон.

На утро пятнадцатого дня Эмили с безразличным видом провозгласила:

– Сегодня пойдём гулять в лес. Вымышленный, конечно. Выбери пока для себя геометрическую фигуру и цвет, и в течение дня почаще представляй её, чтобы вечером не возникло затруднений. И ещё, – она отодвинула подушку, под который была спрятана бутылка красного десертного вина, – это поможет расслабиться полностью.

– Эм, это же запрещено!

– Не беспокойся, проблем с этим не возникнет, – Чоу указала на свой большой рюкзак, – я без труда пронесла бутылку сюда, так же и вынесу.

Элис с облегчением вздохнула: пора бы начать доверять соседке. И подруге.

У Кэмпбелл было только две пары в этот день, и она рано вернулась с занятий. Эмили разрешила ей пользоваться ноутбуком, и девушка решила проверить сообщения в своем почтовом ящике.

Было письмо от Анжелы. Она сообщала, что они с Кристен прилетят на рождественские каникулы и задержатся, пока Янг не сдаст сессию. И ни слова о Роберте Стюарте.

Лизи тоже написала. В письме она сообщала, что они с Николя хотят поехать в Лас-Вегас. Это показалось Кэмпбелл странным, поскольку Кендрик никогда не была азартной и не отличалась везением в игре в карты или монополию. Элис решила, что Элайза что-то недоговаривает.

Написав подругам, что она очень скучает и ждёт их скорейшего приезда, девушка отключила компьютер и прилегла на своей кровати. Она решила порепетировать с треугольником – именно эту геометрическую фигуру она выбрала. Треугольник должен быть красным, точнее – ярко-алым.

Поупражнявшись в трансмодуляции, как она сама окрестила процесс, Элис принялась фантазировать. Она представила лес, на прогулку в который её сегодня поведёт Эмили. Точнее, её астральное тело. Было интересно, будет ли она идти или парить в воздухе над вершинами деревьев. Ей непременно захотелось, чтобы стояла солнечная погода, а листва была зелёной, как летом.

Была середина декабря, и уже выпал первый снег. Фред поменял на «мустанге» резину, и его дочь могла безопасно передвигаться в своём автомобиле. Но Тина всё равно волновалась и просила её поменьше ездить на машине.

Зазвонил мобильник, Элис поднялась с кровати и взяла трубку. Звонил Джастин Хоган, чтобы пригласить её в кино.

– Я не против, Джастин. Я позову Эм с Джи и Мили со Стивом?

– Как скажешь… – ему явно не понравилась идея тащиться с такой компанией, ведь он хотел побыть с девушкой один на один.

– Что за фильм, Джас? – уточнила Элис.

– «Одиннадцать друзей Оушена». Трейлер потрясающий, я видел на прошлой неделе! – задорно выпалил парень.

– Отлично! Тогда в субботу? – Элис поспешила закончить разговор. Ей не терпелось вернуться в воображаемый лес.

– Да, я обязательно позвоню. Пока, Элис, – он произнёс её имя с такой нежностью, что Кэмпбелл растрогалась. Может, стоить дать ему шанс? И себе?

Она вернулась в горизонтальное положение и принялась анализировать странные события, произошедшие с ней в этом году.

Сначала она узнала о способностях Кристен и о Даймонде. Янг увидела в её будущем Уильяма. Потом выяснилось, что Янг каким-то непонятным образом установила связь с подсознанием Роберта, и с тех пор Анжела может с ним общаться. Она бы ни за что не поверила, если бы ей кто-нибудь рассказал об этом, но она сама была свидетельницей. К тому же Стюарт неоднократно заранее предупреждал о событиях, которые в действительности вскоре происходили.

Элис вспомнила о поездке в Нью-Йорк. Все трое ждали приезда Стюартов. Потом она наблюдала в засаде за их появлением. Затем девочки провели ночь в баре с Брендоном, пока Роберт пьяный спал в номере, и получили от музыканта приглашение в VIP-зону. Кэмпбелл вздохнула, вспомнив, в какой давке она смотрела выступления, в то время как её подруги наслаждались обществом одного из близнецов. И в этот день Анжела впервые столкнулась нос к носу с Робертом, и он её узнал. А на следующий день даже заговорил…

И тут Элис вспомнила сон, который приснился ей в последнюю ночь в номере отеля «Плаза». Башни-близнецы, близнецы Стюарты и её подруги, внутренний мир которых, несомненно, схож, иначе они не были бы так близки друг другу. Вот и треугольник! Но… события одиннадцатого сентября разрушили одну из пар, и каким образом теперь устанавливались связи между оставшимися? Роберт – Анж и Брендон – Крис? Хорошо бы так, но слишком просто!

Перед Кэмпбелл пронеслись японские карты Эмили, и слова гадалки эхом пронеслись в её голове: «Женщина не может быть одновременно и мужчиной… Если сложить рисунки в треугольник, получится, что между всеми людьми и событиями существуют связи, но, если следовать правилам, получается, что этого треугольника быть не может… он, как бы, есть, но связи в нём нарушены…»

В памяти всплыли события ночи, проведённой в библиотеке Рэйчел Батлер. Книга, в которой говорилось о духах, а в последней главе были приведены теории о близнецах. Связи между братьями и сёстрами, зачатыми в один момент, рождёнными в один день и похожими друг на друга как две капли воды, были неоспоримыми. А существуют ли такие связи между совершенно незнакомыми людьми, живущими в разных уголках планеты, принадлежащими к разным культурам и религиям, говорящими на разных языках и принадлежащими различным сословиям? Пространственные близнецы…

Элис сама испугалась своих домыслов. Как могут походить друг на друга внутренне, одинаково чувствовать абсолютно разные люди? Жизнь и окружение каждого откладывает отпечаток на личность. Она подумала об Анжеле и Кристен. Несомненно, у них много общего в восприятии, но они совсем разные: Швиммер взбалмошная, Янг вообще не от мира сего. И всё же Кэмпбелл не могла представить одну отдельно от другой…

Сочтя свою теорию бредовой, Элис включила плеер и стала ждать Эмили, до возвращения которой оставался час.

Чоу влетела в комнату, окрылённая.

– Ты чему так радуешься? – спросила Кэмпбелл, поднимаясь с кровати и снимая наушники.

– Мне звонила мама! Она приедет на Рождество в Чикаго! – лицо Эмили не было холодно-спокойным, каким привыкла видеть его Элис. Девушка улыбалась, её глаза светились счастьем, на щеках был лёгкий румянец.

– Эта новость вывела тебя из оцепенения? – шутливо произнесла Элис.

– Ах, Эл! Моя мама замечательная! Увидишь сама, когда она приедет.

– Она может остаться здесь, я ведь буду дома, – быстро сориентировалась Кэмпбелл. – Как думаешь, можно договориться, чтобы она пожила здесь неделю?

– Я попробую… Зайду завтра к заведующему общежитиями, – её лицо вдруг вновь приобрело стало немного отстраненным, румянец исчез с щёк, только глаза были полны радости. – А сейчас мы приступим к первой стадии – расслаблению. Можем немного помедитировать, выпить вина…

– Доставай, – прошептала Элис, будто выдавала тайну, хотя в комнате, кроме них, никого не было.

Эмили извлекла из-под подушки бутылку, откупорила и наполнила стаканы – бокалов у них не было.

– За всё хорошее! – произнесла тост японка, и девушки сделали по глотку.

У вина был мягкий, приятный букет. За разговорами соседки по университетскому общежитию быстро осушили стаканы. Когда Элис протянула руку к бутылке, намереваясь налить ещё, Эмили остановила её.

– Этого вполне достаточно! Продолжим после. А сейчас сядь вот сюда, – она указала на свою постель, – и закрой глаза.

Кэмпбелл примостилась на краю кровати на чёрном покрывале, в это время Чоу поставила диск «Энигмы».

– Под эту песню лучше всего… Она будто специально написана для таких… ритуалов.

Японка вернулась к кровати и села в позе лотоса напротив Элис. В её руках был тёмно-бордовый шёлковый платок, который она осенью повязывала вокруг шеи. Девушка вложила один его конец в руки подруги, за другой держалась сама. Тихим голосом она произнесла:

– Представь свою фигуру, обязательно чётко – её цвет… Теперь войди в неё… не спеши, медленно… во шла, получилось? Что ты видишь?

– Мы ведь собирались в лес?

– Да, теперь представь его как можно более детально… и жди меня.

Перед глазами Элис возникли деревья. Очень старые и высокие – дубы, клёны, осины. Она наблюдала за происходящим со стороны. Стоял солнечный день, но не летний, как она бы хотела, поскольку она видела свои руки в перчатках и ноги в тёплых ботинках.

Она вышла на полянку, где росли цветы. Несмотря на холод, они только распустились, а вокруг летали бабочки всевозможных цветов и оттенков. На другом конце поляны она увидела Эмили, вышедшую из чащи и манящую к себе рукой. Элис двинулась навстречу. Она как будто плыла по воздуху, можно было не перебирать ногами.

Преодолев расстояние, она удивилась тому, что чёрные волосы японки теперь были пепельно-русыми. Девушка кружилась в танце, на ней была её короткая красная куртка и синие джинсы, а в одной руке она держала свой бордовый платок. Она смеялась. Продолжая кружиться, Эмили направилась вглубь леса, Элис последовала за ней, не касаясь земли. В её ушах звучала музыка, но не как обычно, а словно доносилась издалека.

Лес на этой стороне поляны был не таким, как тот, из которого она вышла. Здесь были сосны, устремившие свои вершины ввысь к самым облакам. Японка запела что-то на родном языке, увлекая подругу в чащу. Сосны росли гуще, их ветви закрывали высокое голубое небо.

Элис не решалась предпринимать каких-либо действий, повторять движения за подругой. Она только наблюдала. Протанцевав некоторое расстояние, Эмили повернулась к соседке, подмигнула ей и побежала прочь. Кэмпбелл бросилась за ней. Она продолжала лететь и не могла угнаться за Чоу, пока не потеряла её из виду.

Наконец, сосны стали редеть, и Элис оказалась у неглубокой горной реки. Гладкие камни кое-где выступали над бурлящей поверхностью. Девушка подняла глаза и увидела подругу на противоположном берегу. А чего она боится? Ей ведь не придётся ступать на скользкие, поросшие водорослями камни. Она же летит.

Кэмпбелл рванулась вперёд и поплыла по воздуху над рекой. Чоу на другой стороне весело смеялась, ожидая подругу. Элис осмелела и решила, что не будет ничего страшного, если она коснётся воды. Так и вышло. Она отталкивалась от поверхности, и брызги разлетались в стороны.

Девушка подняла голову и отпрянула назад: она увидела Роберта Стюарта, парившего над водой в нескольких метрах от неё. От неожиданности она не заметила, как её нога угодила на один из скользких валунов. Вся лёгкость в теле исчезла, нога поехала вперёд, и она угодила в воду.

Перед глазами всё поплыло. Яркие краски поблекли, небо стало серым. Мир начал погружаться во тьму…

– Элис, Элис очнись! Что с тобой? ЭЛИС!!!

Кэмпбелл открыла глаза. Она лежала на полу, а над ней склонилась Эмили. Японка трясла её за плечи, но легонько, будто боялась причинить боль.

– Эл, слава Богу, всё в порядке! Что произошло? Что случилось там, в лесу? Что ты увидела? – Эмили трясло, как в лихорадке. Её ладони были горячими.

– Я… я увидела? – Кэмпбелл подумала, что не стоит говорить о Стюарте, иначе придётся рассказать всю историю. – Я просто отвлеклась и поскользнулась. – Она приподнялась и села на полу рядом с Чоу, держась за гудящую голову.

– Отвлеклась? Эл, да ты испугалась, будто медведя увидела! – не верила ей японка.

– А может, и медведя… не знаю. Я смотрела, как ты танцуешь, и следовала за тобой. Наверное, перелетать через реку… рановато для меня, – старалась найти оправдание Элис.

– Но для астрального тела нет понятия препятствий. Ты выпустила его наружу и таким же путём должна была вернуть… Как, кстати, тебе удалось это сделать?

– Страх?

– Не думаю… Это, должно быть, что-то другое. Ты никогда не думала, что обладаешь…

– Ну, нет! Это точно не про меня! – Элис поняла, к чему клонит её подруга. У неё просто не могло быть паранормальных способностей, как у Кристен, к примеру, или других прорицателей и ясновидящих.

– Тогда ты просто везунчик, Кэмпбелл! – сделала вывод Эмили. – Больше не будем ставить эксперименты.

Девушки разбрелись по своим кроватям. Эмили взяла со стула свой рюкзак и достала из него тетради, учебник и газету, которую купила в киоске на территории кампуса.

– Смотри, Эл! Тут пишут про твоих «Ghost», – прочла Чоу и, оторвав взгляд от газеты, в упор посмотрела на соседку.

Элис вскочила со своего места и подлетела к японке. Девушка протянула ей газету, раскрытую на нужной странице. Под заголовком «Счастливы вместе» была фотография Роберта Стюарта и невзрачной брюнетки. Девушка опустила глаза, и пробежала по статье, в которой сообщалось об обручении известного музыканта с дочерью режиссёра Чарльза Ливинга Наташей.

«Тэш Ливинг, дочь известного режиссёра и продюсера Чарльза Ливинга, официально стала невестой кумира миллионов – Роберта Стюарта, солиста рок-группы «Ghost». Пара долго скрывала отношения, но совсем недавно молодые сообщили прессе о помолвке. Свадьба назначена на середину мая.

Как известно, Стюарт снялся в картине Чарльза Ливинга в эпизодической роли самого себя. Его дебют в фильме стал отрывной точкой в отношениях Роберта и Наташи. Теперь невеста всюду следует за своим женихом на гастроли, охраняя его от толп поклонниц. Но разве могут они конкурировать с такой красавицей?

Мистер Стюарт сообщил, что после возвращения из свадебного путешествия, группа отправится в мировое турне. Также он намекнул, что поклонники вскоре смогут насладиться новыми композициями любимой группы».

– Что за чушь? – выкрикнула Элис. – Тоже мне, нашли красавицу! – добавила она, ещё раз взглянув на фотографию, где Тэш улыбалась узкими губами.

– О чём ты? – спросила Эмили лишённым интонации голосом.

– Здесь написано, что Роберт… ну, один из близнецов… собрался жениться на этой… уродине, – Кэмпбелл повернула газету к Чоу.

– И что из этого? Может, она хорошая, – предположила японка, – ему виднее. Или ты сама хочешь оказаться на её месте? – подмигнула Эмили.

– Нет. Но…он любит другую!

– С чего ты взяла?

– Я просто знаю…

– Раз ты это знаешь, зачем так переживаешь? Очевидно, что статья проплачена. Это же шоу-бизнес.

Слова Эмили немного успокоили Элис. Она решила позвонить Анжеле, но потом передумала. Она дождётся их с Кристен приезда и выслушает обе версии: Швиммер и Стюарта.

Перед сном в голове Элис была только одна мысль: её сновидения. Чоу может оказаться права, и у неё действительно есть способности. Вещие сны – штука довольно распространённая. Их толкование в сонниках – конечно, полная чушь. Но вот ЕЁ сны определённо что-то несли в себе.

К концу семестра зачётная книжка Элис Фелиз Кэмпбелл была почти заполнена. Оставалось три предмета, сдача которых была назначена на первые числа января: «Основы социологии», «Культурология» и «История социологии». По испанскому языку и математике зачёты она получила автоматически.

С утра двадцать четвёртого декабря Эмили ходила по комнате, собирая свои вещи и перекладывая их с одного места на другое. Элис сняла своё постельное бельё и сложила его в большую сумку, чтобы отвезти в прачечную по дороге домой.

– Мама приедет через полчаса, а у нас такой беспорядок! – с невозмутимым видом сказала Чоу.

– А почему не приехал твой папа? – спросила Элис. Её удивляло, что девушка никогда не упоминала о нём.

– Его дом – море, – тихо произнесла японка.

Кэмпбелл не поняла, что она имела в виду, поскольку Эмили часто говорила загадками, и переспросила:

– В каком смысле?

– Он работает экономистом на нефтяном танкере и по полгода не бывает дома. Он уехал за неделю до того, как я покинула Сиэтл и прилетела сюда. А вернётся только в начале марта.

– Скучаешь по нему?

– Я с детства помню, как он исчезал надолго. Маленькая, я не понимала, почему он нас бросает, и постоянно плакала.

Элис поняла причину, по которой её университетская подруга не говорила об отце. Она была привязана к нему больше, чем к матери. И расставание причиняло боль.

– На летних каникулах поедешь домой? Твой папа ещё будет в отпуске?

– Да, он обещал провести со мной всё лето. Мы планировали всей семьёй отправиться в Японию. Я никогда не была там, и мама тоже. Папа был только по работе, но он почти не выходит из своей каюты и не расстаётся с компьютером, – Эмили взглянула на свой ноутбук, и Элис догадалась, с кем девушка ведёт постоянную переписку.

– У тебя нет от него секретов, верно?

– Да, я с ним более откровенна, чем с мамой. Он мне и в отношениях с парнями советует… он же тоже мужчина.

Возникла пауза, которую первой нарушила Элис.

– Эм, комната выглядит очень прилично. Сядь и спокойно жди маму, – посоветовала Кэмпбелл.

– Думаешь?

– Уверена, – Элис была довольна собой. Теперь японка не была для неё закрытой книгой.

Миссис Чоу оказалась довольно высокой, статной женщиной с такой же мертвенно-белой кожей, как и у дочери. Она казалась строгой, но в беседе выяснилось, что это не так. Неприступная внешность двух знакомых Кэмпбелл японок была лишь маской, скрывающей от посторонних их мягкие характеры, доброту и сердечность.

– Элис, ты живёшь здесь, в Чикаго? – тоненьким голоском спросила мать Эмили.

– Да, миссис Чоу… А в общежитие переехала, чтобы… научиться быть самостоятельной, – добавила Кэмпбелл, чтобы раз и навсегда покончить с этим вопросом.

– Эмили писала, что ты учишься на факультете социологии. Кем ты хочешь стать?

– Пока не решила…

– Эл пишет замечательные стихи, но почему-то стесняется этого, – неожиданно вмешалась Эмили, одновременно заваривая привезённый матерью тонизирующий чай.

– Правда, Элис? Почему ты скрываешь это от всех? – удивилась миссис Чоу. – Здесь нечего стесняться. Если тебе дан талант, им надо пользоваться.

– Я обязательно воспользуюсь… когда-нибудь, – тихо пропела Элис.

Она до обеда осталась в общежитии в компании своей соседки и её матери. Она восхищалась их манерой общения. Миссис Чоу не давала советов, не лезла с предложениями, не навязывала своего мнения. Обсуждения не доходили до споров и тем более упрёков. Мать и дочь жили в атмосфере взаимного уважения. Именно поэтому «цветы гармонии» никогда не вяли в доме Чоу.

Девушки заболтались, пока их разговор не прервал звонок Тины Кэмпбелл.

– Элис, ты собираешься домой сегодня?

– Да, конечно! Приехала мама Эмили, и мы забыли о времени, – оправдывалась девушка.

Два раскосых глаза смотрели на неё в этот момент.

– Дочка, ты безответственная! Быстрее приезжай и… не гони, на дорогах скользко, – иногда логика миссис Кэмпбелл хромала.

– Уже выезжаю, скоро буду. Что-нибудь купить по дороге? – уточнила Элис, зная, что Тина точно забыла о фруктах.

– Да, детка, купи бананы, апельсины и яблоки, – Элис даже не удивилась её ответу.

Закончив разговор с Тиной, девушка попрощалась с семьёй Чоу. Эмили и её мать планировали отправиться вечером на каток, чтобы встретить там Рождество. Странный выбор, но уж лучше, чем сидеть в маленькой комнате университетского общежития. Надев шапку и пуховик, Элис вышла из комнаты и направилась на улицу, где её ждал занесённый снегом «мустанг».

Швиммер и Янг уехали сразу после того, как Кристен сдала экзамены. Четыре недели, что Элис провела в их компании, пролетели, как два дня. Когда приходил Роберт, девушка мужественно держала себя в руках, чтобы не обрушить на него новые претензии. А ей очень хотелось выказать ему своё недовольство. Она видела, как страдает Анжела каждый раз, когда в беседе со Стюартом затрагивалась тема его помолвки с Наташей Ливинг. Сжав кулаки и стиснув зубы, Швиммер молча стояла в сторонке, стараясь не прислушиваться к диалогу.

Роберт не очень любил, когда Анжела начинала расспросы о предстоящей свадьбе, и каждый раз ругал её.

– Ну, опять ты начинаешь?! Сколько раз говорить: это коммерческий проект, это делается, чтобы привлечь внимание к новому диску, который мы планируем выпустить в этом году. С Тэш мы просто хорошие приятели. Поверь, у неё другие предпочтения.

Уехала и мать Эмили, попрощавшись с дочерью до лета. Лицо Чоу вновь приобрело каменный вид, и Элис знала, как глубоко её новая подруга запрятала свои переживания. Японка продолжала иногда встречаться с Джейком Салемом в комнате общежития, когда Кэмпбелл навещала Кендрик-Бадуа или была у родителей.

Лизи и Николя жили у Виржинии, для которой так же, как и для подруг её дочери, новость о замужестве и беременности Элайзы была шокирующей. Бен не очень рад был новому члену семьи, поскольку молодые заняли его комнату, а ему пришлось переехать в маленькую спальню младшей сестры. Зато Лео был в восторге от долговязого мужа своей кузины, в лице которого обрёл для себя нового друга. Николя понравился и Рэйчел, и молодожёны проводили с ней на ранчо много времени, окружённые теплом и заботой сорокалетней затворницы. Мистер Кендрик не обрадовался появлению в жизни его единственной дочери мужчины, как снисходительно он не смотрел бы на любовные приключения Бена. Но узнав, что скоро станет дедом, почувствовал себя самым счастливым человеком на земле.

Новый семестр должен был стать решающим в выборе дальнейшей специализации. Элис осталась у родителей и в последнюю ночь перед началом занятий, зная, что у Эмили свидание с Джейком. Утром она ехала в университет на своём «мустанге», и её обогнал тёмно-синий «феррари».

Опять! На этот раз ей удалось разглядеть последние цифры регистрационного номера – «34». Это наверняка была та же машина, из-за которой она увязла в грязи во время грозы в конце августа, когда возвращалась с ранчо Батлер. Иномарка будто преследовала её.

Через несколько кварталов машина оказалась в пробке. Впереди произошла авария, и необходимо было ждать, пока приедут полиция и представители страховых компаний. Элис заглушила мотор. Затем взглянула на часы и отметила, что автомобили стоят без движения уже пятнадцать минут. Несмотря на очень ранний выезд, она катастрофически опаздывала на лекцию.

Решив не ждать, когда освободят проезд, она заехала на тротуар и, протянув несколько метров до ближайшего перекрёстка, нырнула в переулок. Здесь машин не было, и Элис легко преодолела расстояние до нужной улицы, которая прямиком вела к университету.

Выскочив из «мустанга», Кэмпбелл помчалась на занятия. Лекция шла уже пять минут. Взбегая вверх по лестнице, девушка придумывала причины опоздания. Пробки в такую рань были нехарактерны для чикагских улиц, поэтому ей вряд ли поверят.

Подойдя к аудитории, она нерешительно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. К ней повернулись десятки пар глаз.

– Это Кэмпбелл! Заходи, Эл. Преподавателя ещё нет. Вот же, первая лекция, а он опаздывает! – выкрикнул ей рыжий Джастин.

Вздохнув с облегчением, девушка вошла в аудиторию и направилась к ближайшему свободному месту. Её особенно порадовало, что кресло рядом с Хоганом занято девушкой с факультета экономики, и его навязчивые ухаживания отсрочены на как минимум час.

Студенты оживлённо болтали, обсуждая, кто как провёл каникулы. Те, что сидели около двери, должны были прислушиваться к происходящему в коридоре и заранее предупредить остальных о приближении сотрудников университета.

Спустя десять минут за дверью послышались шаги, и афроамериканец Джимми Фэрон с юридического факультета прокричал птицей, призывая студентов к тишине. Аудитория смолкла. Открылась дверь, и в комнату вошёл преподаватель. Он в полной тишине прошёл к кафедре. Элис, не обращая внимания на происходящее, листала книгу, которую посоветовала ей Анжела – «Мастер и Маргарита» русского писателя Михаила Булгакова. Книга увлекла её, и она провалилась в своих фантазиях в описываемые события.

– Извините за опоздание, – раздался приятный мужской голос. – В вашем городе часто бывают пробки? – эта фраза и звук голоса вернули Элис к реальности. Она подняла взгляд на преподавателя и уже не смогла отвести глаз.

Он был темноволосым красавцем, с офицерской выправкой и аристократическими чертами лица, довольно высоким и статным. Его выразительные глаза были голубыми, губы – будто очерчены, а нос – идеально прямым. Волосы, немного более длинные, чем принято в преподавательских кругах, доходили почти до плеч. По возрасту он вряд ли мог иметь высокую учёную степень, ему на вид было не больше тридцати, но он явно обладал острым, глубоким умом.

Тёмно-серый костюм и чёрные туфли не предназначены для зимних прогулок, отметила про себя Элис. Скорее всего он откуда-то с юга, возможно, только приехал. И тоже попал этим утром в пробку из-за аварии.

Это был тот самый преподаватель философии, «с которым возникли трудности» и из-за которого выбранный Элис предмет был перенесён на второй семестр.

Мужчина представился: кандидат философских наук мистер Смит. Он спешно начал лекцию, чтобы наверстать упущенное из-за опоздания. Элис не вслушивалась в слова, а внимала его певучему, бархатному голосу. Она не записывала в конспект термины и определения, а любовалась его лицом и грациозными, плавными движениями. Она не обратила внимания, как он начал диалог со студентами, поскольку всматривалась в каждую чёрточку его красивого лица. К его баритону добавились голоса первокурсников. Кэмпбелл продолжала наблюдать за ним, пока их глаза не встретились и он не задержался взглядом на её лице.

Девушка смутилась, опустила глаза и сидела, смотря на свои смуглые руки. Она погрузилась в мечты о мистере Смите, не решаясь более взглянуть на него. Диалог преподавателя со студентами продолжался, а Элис представляла, что они находятся одни в этой большой аудитории, и он говорит только для неё, смотрит только на неё.

– Мисс, с вами всё в порядке? – Элис услышала его голос совсем близко от своего уха. Она медленно подняла глаза. Мистер Смит стоял в метре от неё, слегка склонившись, и обращался к ней. Беспокойство в его глазах говорило о том, что он уже не раз обратился к ней. Преподаватель повторил свой вопрос:

– Всё хорошо, мисс?..

– Кэ…Кэмпбелл, – нерешительно ответила она ему. – Элис Кэмпбелл.

– Итак, мисс Кэмпбелл, вы помните, что говорил Ницше о человеческой добродетели? – спокойно спросил он, в упор глядя на девушку.

Она бросила взгляд на одногруппников и ребят с других факультетов – все студенты повернулись к ней и ожидали её ответа.

– Кажется, он считал… добродетель… наивысшим злом… – запинаясь, ответила Элис, глядя мистеру Смиту прямо в глаза.

Она на мгновение засомневалась в верности своего ответа. Ей хотелось раствориться в воздухе, просто исчезнуть, лишь бы не сказать какую-нибудь глупость. Если бы она только могла, провалилась бы сквозь землю сию минуту.

– Совершенно верно, спасибо, мисс Кэмпбелл, – коротко ответил он и, не сводя с неё глаз, задал свой следующий вопрос: – Кто расскажет о теории сверхчеловека?

По аудитории пошли шушуканья, которые отвлекли мистера Смита от студентки. Он повернулся и пошёл вдоль первого ряда, выискивая того, кто мог бы ответить на его вопрос. Агасси, девушка с косами и огромными линзами в очках, единственная подняла руку и, получив одобрение преподавателя, чётко и кратко рассказала о сверхчеловеке. Она стала смелее, чем на первом занятии по «Основам социологии».

Взглянув на часы, мистер Смит поторопился дать задание, поскольку лекция подошла к концу.

– На следующей неделе прошу сдать эссе по Ницше. И прошу вас, не используйте критику – я знаю её наизусть. Мне важны ВАШИ мысли, ваши взгляды, ваше понимание.

Он поспешно вышел из аудитории, не дав Элис возможность полюбоваться им. Следующие полтора часа перед лекцией по социологии были в её распоряжении. Она вышла из здания факультета, где её встретила Эмили. Чоу предложила посетить Дом-музей архитектора и художника Фрэнка Ллойда Райта, который находился рядом с теологическим факультетом университета. Девушки направились по заснеженной аллее в сторону музея.

– Что с тобой, Эл? – лишённым интонации голосом спросила японка. – Ты что, привидение увидела? Ты какая-то… бледная, если твоя кожа вообще на это способна, – усмехнулась Эмили.

– Ты почти угадала, – таким же безразличным голосом ответила Кэмпбелл.

– Меня Джейк пригласил на каток, пойдёшь с нами?

– Только не с Салемом! – Элис нашла ложное оправдание, хотя просто не удержалась бы на коньках.

– Жаль. А я вот с удовольствием схожу. Я в детстве занималась в ледовой школе, пока не упала и не ушибла ногу. Папа тогда запретил посещать занятия, и я пошла на танцы.

– Это, наверно, интересно, – Элис отвечала автоматически, не в силах выбросить из головы преподавателя философии. – Эм, смотри! – испуганно выкрикнула она, на что-то указывая рукой. Чоу повернулась в этом направлении.

– И что? – на этот раз в её голосе Кэмпбелл услышала удивление.

– «Феррари»! – девушка стала на месте как вкопанная и таращила глаза на университетскую стоянку автомобилей, среди которых была тёмно-синяя иномарка, номер которой заканчивался на «34».

– Ты никогда не видела «феррари»? – спросила её Эмили. – Знаешь, есть ещё «ламборджини» и «мазератти» – отличные тачки, красивые и быстрые.

Чоу взяла Кэмпбелл под руку и помогла ей преодолеть несколько метров, отделяющих девушек от музея. Войдя в здание и вдохнув тёплый воздух, Элис вновь смогла говорить.

– Эм, эта тачка летом чуть не въехала в мой «мустанг» на трассе… А сегодня утром из-за неё я опоздала на занятия.

– Почему ты думаешь, что это была одна и та же машина? – девушки шли по комнате, осматривая выставленные экспонаты.

– Не думаю, что пол-Чикаго ездят на таких дорогих машинах. И я запомнила номер.

– О! Похоже, тебя преследуют! – пошутила Эмили, но это возымело обратный эффект. Элис испугалась.

– А вдруг кто-то хочет убить меня?

– Разве кто-то захочет причинить вам вред, мисс Кэмпбелл?

Элис замерла. Она не сразу поверила, что услышанные только что слова были произнесены голосом, обладатель которого ввёл её в замешательство на сегодняшних занятиях.

Медленно повернувшись, она почувствовала, как что-то сжалось у неё внутри. За спиной стоял преподаватель философии и улыбался. Он улыбался ей. Он сказал, что невозможно, чтобы кто-то захотел обидеть её. На нём было длинное тёмно-серое пальто и те же демисезонные туфли. Через мгновение, показавшееся вечностью, она смогла произнести первые слова.

– Прошу прощения, мистер Смит, я рассказывала подруге одну историю… о близнецах, – вдруг придумала она.

Бросив взгляд на японку, Кэмпбелл убедилась, что та ни одним движением не выдаст её. От Чоу наверняка не скрылся её конфуз. Заметил ли это мистер Смит? После её слов он посерьёзнел, чем ввёл свою студентку в ещё большее замешательство.

– Вам что-то действительно угрожает, Элис? – назвал он её по имени, будто она была его хорошей знакомой.

Девушке понравилось, как звучало её имя в его устах. Он произнёс его нежнее, чем Джастин, с большей любовью, чем Тина и Фред, и в то же время более шутливо и играючи, чем её подруги. Девушка сейчас могла разглядеть его руки: красивые длинные пальцы и ухоженные ногти – такая редкость для мужчины. На левой руке, как она отметила и чему очень обрадовалась, не было обручального кольца. Хотя… Это могло ничего не значить.

– Не думаю, просто… – она запнулась, не уверенная, что стоит рассказывать преподавателю всякую ерунду, чтобы он не счёл её сумасшедшей.

– Её «мустанга» преследует «феррари». Она увидела машину на территории кампуса и испугалась, что где-то поблизости бродит маньяк, – ответила за неё Чоу. Как всегда, с невозмутимым видом и лишённым эмоций голосом.

– ЭМИЛИ! – ахнула Элис, не зная, что ещё она может добавить. Предательница!

– Значит, «феррари»? – улыбнулся мистер Смит. – И часто он гоняется за вами?

Его вид был загадочным. Элис ничего не осталось, как сказать правду.

– Да, тёмно-синий. Летом из-за него я чуть не перевернулась на трассе во время грозы, а сегодня… я очень испугалась, когда он стремительно промчался мимо меня.

– Значит, вас пугает скорость? – уточнил он.

– Нет, не скорость, а то, что из-за этой машины у меня неприятности. Я запомнила номер!

– Правда? Вы знаете, каким лёгким способом можно решить проблему?

– Нет, но я бы хотела знать! – Элис вдруг осмелела.

– Идёмте, девушки, – он развернулся и направился к выходу.

Элис бросилась следом, Эмили засеменила за ней.

– Чего он хочет? – спросила японка.

– Не знаю, но пойду за ним! – уверенно ответила Кэмпбелл. Она бы с радостью сделала всё, что он ей скажет, ни на секунду не задумываясь о последствиях. – Почему ты меня выдала?

– Мне показалось, ты хотела бы его задержать…

На улице девушки догнали мистера Смита. Снежинки таяли, едва коснувшись его волос. В дневном свете он был ещё мужественнее, чем в искусственно освещённой аудитории или в полумраке комнаты в музее.

– Мисс Кэмпбелл…Элис, – он вновь повторил её имя. – Наши страхи возникают в тот момент, когда мы не можем чего-то постигнуть. Вы боялись сесть за руль, когда не умели водить машину, верно? Потом вы научились, сдали на права и перестали бояться этого? Или, к примеру, в детстве боялись собак, пока родители не подарили вам щенка? Справиться со страхом – значит, обуздать его источник.

Он достал из кармана пальто ключи от автомобиля и нажал кнопку снятия блокировки дверей. Подав звуковой сигнал, сообщавший об отключении сигнализации и мигнув всеми поворотниками, тёмно-синий «феррари» зарычал – машина заводилась с пульта. Чоу ахнула: это действительно было круто. В голове Элис пронеслись разом все мысли: «Это был ЕГО «феррари», это из-за этого человека ей пришлось выглядеть дурой… перед ним же самим! Чёрт возьми, Роберт Стюарт! Ты прав – я действительно редкая дура!»

– Элис, прошу вас, сядьте за руль! – он протянул ей ключи.

– Но, мистер Смит… – попыталась возразить девушка.

– Кэмпбелл, давай! – Эмили оказалась на его стороне.

– Хорошо, мы поедем с вами – я и ваша подруга. Как вас зовут, мисс?

– Эмили Чоу! – задорно ответила японка, чем очень удивила Элис.

– Очень приятно, Эмили, моё имя – Уильям Смит, – он протянул японке свою ухоженную руку, она в ответ пожала её своей маленькой ручкой в перчатке. – Элис, вы же хотите обуздать свой страх?

– Я и не боюсь! – смело ответила Кэмпбелл и, взяв из его рук ключи, направилась к «феррари». Преподаватель философии и соседка по общежитию последовали за ней.

В голове Кэмпбелл крутилось имя: Уильям Смит, Уильям Смит, Уильям Смит. Оно было таким знакомым, но девушка не могла вспомнить, где она его слышала. Из Уильямов она знала только мистера Купера, дядю Анжелы, а фамилия Смит очень распространена, и вспомнить всех Смитов просто невозможно.

Усевшись в водительское кресло, Элис сочла его не очень удобным. Она почти лежала, ноги пришлось вытянуть вперёд, чтобы дотянуться до педалей. Но вот приборная доска смело могла сойти за пульт управления звездолётом: на ней было множество кнопочек, неоновая подсветка бросала на кожаную отделку синие блики, а над головой был люк. Её старенький «мустанг» был просто велосипедом по сравнению с этой шикарной иномаркой.

– Позвольте, я придвину ближе кресло, иначе вы не сможете тронуться! – вежливо сказал он и наклонился к ней, протянув одну руку между ней и рулём, запустив её под кресло. Нащупав рычаг, он приподнял его и притянул сиденье и девушку так, чтобы её ноги твёрдо стали на пол.

Когда он приблизился, чтобы придвинуть кресло, он оказался так близко к Элис, что внутри неё всё встрепенулось. Она вдохнула воздух и тут же забыла, как дышать. Её лёгкие наполнились запахом его парфюма, вскружив ей голову и затуманив сознание. Она прикрыла глаза, наслаждаясь мгновениями его близости. Она ощутила его тёплое дыхание, и единственным желанием стало соединить его со своим.

– Вот, Элис, теперь можете трогаться, – он медленно отодвинулся от неё и устроился в своём кресле. – Медленно, очень аккуратно, коснитесь педали газа.

Элис взглянула в зеркало дальнего вида на Эмили, устроившуюся сзади и держащуюся за спинки передних кресел. Лицо японки было каменно-бледным, но глаза горели нетерпением. Кэмпбелл посмотрела на дорогу: в нескольких метрах выезд с территории студенческого городка, ворота открыты.

– Вперёд! – сказала она самой себе и нажала педаль газа.

«Феррари» рванул с места и за доли секунды оказался у выезда. От неожиданности Элис нажала на тормоз, машина резко остановилась, но не заглохла. Элис испуганно повернулась к владельцу автомобиля.

– Извините, мистер Смит, я в первый раз…

– Ничего, мисс Кэмпбелл, я тоже когда-то впервые сел за руль этого зверя, – он вновь стал называть её по фамилии, как и положено у преподавателей и студентов. Но всё же, когда он произнёс «Кэмпбелл», внутри, в животе, вспорхнули бабочки. – Попробуйте ещё раз.

Элис вздохнула, собралась с мыслями и коснулась педали газа. «Феррари» плавно тронулся и покатился по дороге. Они выехали за территорию кампуса и двинулись по чикагским улицам. Девушке очень хотелось отправиться за город, но на трассе наверняка не был расчищен снег. Она двигалась значительно быстрее, чем на своём «мустанге», но это было несравнимо с тем, как гонял мистер Смит.

– У вас, верно, ещё есть сегодня занятия? – спохватился Уильям.

– Да, вы правы, – тоскливо произнесла Элис, поворачивая на перекрёстке, чтобы вернуться в кампус.

«Феррари» помчал их обратно, к университету. Теперь девушка старалась ехать медленнее, чтобы продлить минуты нахождения рядом с преподавателем. Она не могла сейчас смотреть на него, поскольку следила за дорогой, но ощущение близости кружило голову.

Припарковавшись на стоянке напротив теологического факультета, Элис поблагодарила Уильяма.

– Надеюсь, вы больше не боитесь меня и моей машины? – отшутился Смит.

– Вовсе я и не боялась… тем более вас, – смущённо произнесла девушка.

Они сидели молча, глядя друг другу в глаза. Эмили, стараясь остаться незамеченной, решила выйти из «феррари», но хлопнула дверью немного сильнее, чем следовало бы, и этим отвлекла Элис и Уильяма друг от друга. Японка виновато развела руками и улыбнулась своему расплывчатому отражению с тёмно-синим оттенком.

– Не забудьте об эссе, Элис, – сказал Уильям, выходя из машины и направляясь к двери со стороны водителя.

– Конечно, мистер Смит. Всего хорошего, – ей было тяжело произносить эти слова, ведь она расставалась с ним на целую неделю.

Элис оказалась не права: она встречала Смита чаще, чем могла бы подумать. Не так часто, как ей бы самой хотелось, но всё же это было лучше, чем действительно не видеть его. Они пересекались в университетской библиотеке, она замечала его во время обеда в столовой в компании других преподавателей, по утрам на стоянке, где они оба оставляли свои автомобили. Её сердце замирало, когда он хоть на мгновение появлялся перед ней.

Эмили заметила её волнение в его присутствии, и в пятницу вечером, когда Элис собиралась отправиться домой, чтобы подготовить эссе по философии, задала ей прямой вопрос:

– Ты влюбилась в Уильяма Смита?

Кэмпбелл застыла на месте с кофтой в руках, которую намеревалась надеть.

– Так заметно, да? – прошептала она.

– Ну, в общем, заметно, – непроницаемый вид японки в этот раз был для Элис раздражающим. Она всё поняла ещё в музее и именно поэтому выдала тему беседы.

– Чёрт возьми, Эм, я просто не контролирую себя! Он такой… красивый, – другого определения просто не могло быть.

– Красивый? По-моему, обычный человек. Приятный и обаятельный, без сомнения. Но – красивый?!

– Для меня он самый красивый. Понимаешь? Когда я смотрю на него, я забываю обо всём. Мне хочется броситься ему на шею и остаться в его объятиях навсегда.

– Но он такой взрослый, Эл! – возразила ей Чоу. – Найди себе парня по возрасту. Джастин, к примеру, не плохой, из приличной семьи, и ты ему очень нравишься.

– Ты говоришь, как моя мама, – Кэмпбелл вспомнила слова Тины о том, каким она бы хотела видеть молодого человека своей дочери.

– И она права. К чему тебе такой… старикан?

– Ему всего двадцать девять! И у меня нет возрастных предрассудков. Ему же не пятьдесят!

– Хм. Что в таком случае думаешь делать?

– Не знаю. Я обратила внимание в первый же день, что обручального кольца на его пальце нет. Но это не значит, что у него нет девушки, невесты, возлюбленной. Наверняка кто-нибудь уже прибрал его к рукам.

– Возможно…

Безразличный вид Эмили на этот раз злил Элис. Она стиснула зубы, чтобы не накричать на подругу, которая ни в чём не была виновата. Отойдя от порыва, Кэмпбелл продолжила:

– Как считаешь, он тоже заметил?

– Не думаю. Мужчины не так чувствительны, как мы. Они намёков не понимают.

Камень упал с плеч Элис. Если он ничего не заметил, значит, можно попробовать сойтись ближе. На предмет философии, к примеру. Она станет теперь самой прилежной ученицей, чтобы попасть в список любимчиков. Преподаватели любят заучек.

В воскресенье Элис позвонила Лизи.

– О! Неужели ты вспомнила обо мне, Кэмпбелл! – Элайза была обижена на подругу, которая не звонила уже две недели.

– Прости меня, пожалуйста, я готова исправиться! Заехать к тебе вечером? – виновато затараторила Элис.

– Да, пожалуй. Ники и Лео помогают тёте Рэйчел и останутся на ранчо до утра, а мама в гостях у миссис Файнесс. Сможем хоть поболтать, а то я с Рождества никого не вижу.

– Жди меня, подружка!

Эмили куда-то ушла с Джейком, и Элис могла беспрепятственно пользоваться ванной. Она размотала повязку и пошевелила ногой – боли, даже малейшей, не было. Она ежедневно посещала мисс Корк, и та постоянно приговаривала, что боль в ноге пройдёт гораздо быстрее, чем она предполагала. Кэмпбелл чувствовала себя неуютно в медицинском кабинете, хотя врачей никогда не боялась и спокойно посещала в детстве поликлинику. Она выбросила бинты, радуясь, что больше не придётся видеть женщину в белом халате.

Пробыв под душем немного дольше обычного, Элис высушила волосы и облачилась в плотные брюки и шерстяной свитер. Она подкрасила ресницы тушью, а губы – нежно розовым блеском. Обувшись и надев пуховик, она покинула комнату.

«Мустанг» не завёлся с первого раза. Девушка попыталась ещё раз, но безуспешно. Снова и снова она поворачивала ключ в зажигании, но мотор не реагировал. Элис откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Придётся ехать к Кендрикам на автобусе, а его маршрут не очень удобен, и дорога займёт около часа. Приняв решение взять такси, она выпрямилась и открыла глаза. И тут же почувствовала чей-то взгляд и повернулась к окну. На улице, кутаясь в пальто, рядом с её автомобилем стоял Уильям Смит. Элис поспешно вышла из «мустанга», чтобы его поприветствовать.

– Мистер Смит, что вы здесь делаете в выходной? – она старалась быть кокетливой, но от волнения слова произносила скороговоркой.

– Я кое-что изучал в библиотеке… Как ваша нога, мисс Кэмпбелл? И почему вы решили сесть за руль?

Он волновался о её безопасности! Как трогательно. Элис расплылась в улыбке. Как глупо она, наверно, выглядела в этот момент. И, естественно, возразила ему в ту же секунду.

– С моей ногой уже всё в порядке. Но вот машина не заводится, – указала она на «мустанг».

– А куда вы собирались? – он не казался заинтересованным, будто спросил из вежливости.

– Я хотела навестить подругу, – девушка засунула руки в карманы пуховика.

– Где её дом? Я мог бы подвезти вас, – предложил преподаватель.

– Что вы! Нет, спасибо. Я как раз собиралась взять такси, – она озиралась по сторонам в поисках «феррари», но иномарки на парковке не было.

– Куда вам ехать? – громко спросил он, и она, растерявшись, назвала ему адрес.

– Надо же, мне в ту же сторону, Элис. Так что, я подвезу вас, – убедительно сказал он, а её имя прозвучало, как отрывок из поэмы, читаемой актёром со сцены.

Оставалось только согласиться. Она положительно кивнула, а он указал ей на «митсубиси-паджеро».

– В такую погоду лучше ездить на вездеходах, – шутливо прокомментировал он.

Конечно, это не «феррари», но машина показалась Элис вполне приличной. Она была подержанной и, скорее всего, взята напрокат на время, пока снег не сойдёт с чикагских улиц. Уильям покрутил радиоприёмник, и остановился на «Роллинг Стоунз». Элис одобрила его выбор. Она, наконец, расслабилась и готова была к общению. Но он молчал. Зачем тогда он предложил её подвезти, если теперь они ехали в тишине? Девушка решила нарушить молчание.

– Куда вы направляетесь, мистер Смит? – спросила она, стараясь, чтобы в её словах было как можно больше заинтересованности.

– Я ищу одну кондитерскую, мисс Кэмпбелл, и мне подсказали, что она как раз находится на той же улице, где живёт ваша подруга.

– Правда? Вот это совпадение!

Показная вежливость Элис скрывала обуревающие её сомнения. Для чего ему понадобилась кондитерская? Может, он хотел побаловать свою девушку. Несомненно, она есть. Теперь это стало очевидным. Кэмпбелл готова была разрыдаться, но её спасли «Ghost» со своей песней «Old Castle». Девушка повеселела и начала тихонько подпевать Стюартам.

– Вам нравится эта группа? – Уильям сделал звук громче.

– Да, обожаю близнецов!

– В каком смысле? – он напрягся, но Элис не поняла причины.

– Солисты группы, – начала она растолковывать ему, – братья-близнецы Роберт и Брендон Стюарт. Я в восторге от их творчества!

– Да, ясно… Извините, я не так сначала вас понял, – он расслабил руки на руле.

– Теперь я вас не пойму, мистер Смит, – она перестала подпевать.

– Я подумал, мисс Кэмпбелл, что вы интересуетесь близнецами как видом, – он смутился своим словам.

– Ну, не без этого! – она протянула руку к приёмнику и убавила звук, – А вы что-то знаете об их природе? Что-то не подвластное доселе науке?

– Нет, – коротко ответил он, давая ей понять, что не станет развивать эту тему.

– Не хотите говорить, – догадавшись, констатировала Элис. – Но почему? Знаете, летом я нашла в доме тётушки моей подруги, одну занимательную книжку… не вспомню название… там автор писал очень интересные вещи о близнецах, и у меня появились некоторые теории о… пространственных близнецах. Это как двойники – незнакомые, но похожие друг на друга люди, только не внешне.

– Кто автор книги, которую вы читали? – произнёс Уильям с расстановкой.

– Гэри Смит, кажется. Ваш однофамилец, – смущённо произнесла она.

«Паджеро» резко остановился.

– Это не тот ли дом, который вам нужен, мисс Кэмпбелл? – он говорил приятным, обволакивающим голосом. Элис повернулась к окну – машина стояла напротив дома, в котором жила Лизи.

– Да. Уже приехали… Спасибо, мистер Смит, – поблагодарила девушка преподавателя.

Ей не хотелось выходить из машины и расставаться с ним, но по-другому поступить она не могла. Она протянула руку к двери, когда Уильям неожиданно предупредил её:

– Не советую вам лезть в это, Элис. Не стоит вам увлекаться такими вещами. Они не подвластны человеческому пониманию.

– Но почему? – попыталась возразить ему девушка.

– Всего хорошего, мисс Кэмпбелл.

– До свидания, мистер Смит. И ещё раз спасибо.

Она вышла из авто, «митсубиси» сорвался с места. Из-под колёс полетели комья снега. Элис смотрела вслед удаляющемуся джипу, увозившему мужчину её мечты. Интересно, что он имел в виду? Почему ей не стоит увлекаться теориями о связи близнецов?

Она вошла в подъезд и поднялась в квартиру Кендриков, где её ждала Элайза. Её положение уже стало заметным: немного располнела талия, округлились руки и бёдра, даже цвет лица изменился – из оттенка слоновой кости он стал светло-бежевым с розовинкой. Со щёк девушки не сходил лёгкий румянец.

– Ну и холод на улице! – выпалила с порога Элис встречающей её Лизи.

– Мне показалось, ты не замёрзла, пока добиралась! – лукаво произнесла Бадуа, закрывая за подругой дверь. – Кто он?

– О, ты о джипе? Ты следила? – грозно-шутливо спросила Кэмпбелл. – Это мой преподаватель философии. Он просто подвёз меня, ему было по пути. Он ехал в кондитерскую.

– Преподаватель, значит? Просто подвёз, да? Между прочим, Эл, в радиусе километра нет ни одной кофейни, а если бы открыли кондитерскую, я бы первая об этом узнала, уж поверь, – Лизи хихикнула.

– Хочешь сказать, он меня обманул и ехал на самом деле в другое место? – воображение Элис рисовало встречу Уильяма с женщиной, отчего ей сделалось нехорошо и в горле стал ком.

– Глупая! Разве ты не поняла? – подруга вытаращила на неё глаза, удивляясь её непрозорливости, – он хотел с тобой побыть… Я не узнаю вас, мисс Догадливость!

– Думаешь? – такой вариант не пришёл в голову Элис. Разве могло такое быть?

– Он красивый? Расскажи мне! – Лизи увлекла её в кухню, где принялась готовить молочно-ягодный коктейль.

– Да, он привлекательный. Но вот Эмили и Милагрос так не считают…

– Главное, чтобы тебе он нравился! – Бадуа достала из холодильника мясной рулет.

– Скажи, Лизи, что ты чувствуешь, когда рядом находится Николя? Какие мысли тебя посещают? Как ты контролируешь эмоции?

– Сначала я вообще ни о чём думать не могла. Это была страсть! А сейчас… ну, у нас всё так быстро получилось, ты же знаешь… Он очень рад, что станет отцом. Мы счастливы сейчас, я люблю его, – её голос становился всё тише.

– Лизи, я слышу неуверенность, или мне кажется? – Элис дотронулась до руки подруги, та застыла на месте.

– Не обращай внимания, это просто перемены настроения. Это у всех беременных так, – ответила Бадуа и продолжила резать рулет.

– Слушай… Ты же изучаешь генетику, так? – спросила Кэмпбелл, сделав глоток коктейля.

– Да, это очень интересно! – Элайза поглощала рулет.

– Вы уже проходили феномен близнецов? Почему так получается?

– Моя курсовая работа как раз была об этом. Знаешь, феномен близнецов – необъясненная способность к дистанционной бесконтактной чувствительности. Смысл как бы в том, что на свет должен был появиться один человек, а родились два или три. Но такое возможно только у однояйцевых. Двойняшки, к примеру, не имеют такой чувствительности, и они часто рождаются разнополыми… А откуда такой интерес? Из-за Стюартов, да?

– В том числе и из-за них.

– Я так и подумала, – Лизи, казалось, способна была съесть весь рулет, а раньше не отличалась чревоугодием.

– А может так быть, что такая же чувствительность будет у людей, не связанных кровным родством? Совершенно не знакомых?

– Это вряд ли. Только внешне они могут быть похожи. Ну, и по темпераменту. Могут быть схожие привычки, увлечения, идеологии, но не более… – Лизи отрезала ещё рулета. – Почему ты не ешь?

– Я ем, ем! – Элис демонстративно откусила кусочек. – Очень вкусно!

– Мамин рецепт, – Лизи принялась перечислять ингредиенты, но мысли её подруги были далеко.

Почему он посоветовал ей оставить изучение близнецов? Может, он сам что-то знает? Или сталкивался с подобным? По спине Элис пробежал холодок. Он читал книгу Гэри Смита, несомненно! И он знает больше!

Мистер Смит держался очень приветливо, но немного отстранённо, что очень огорчало Элис. Она уже не видела его так же часто, как в первые две недели семестра. Он бывал в университете, только когда у него были лекции и семинары, и не задерживался после окончания занятий. Он был обычным преподавателем, как и остальные, превосходно знавшим свой предмет. Но он всячески избегал Элис и не давал ей возможности заглянуть ему в глаза.

Элис видела его каждую ночь в своих снах, где он непременно нёс её на руках. Так же, когда она упала и растянула ногу. Она возвышалась над всеми, их лица были размытыми, а вот его черты она видела очень чётко. Теперь он целовал её в губы, нежно и любовно, при всех. Ощущая его поцелуи, она просыпалась, сжавшись под одеялом и обнимая подушку, будто это был Уильям. В жизни он прятал свои глаза от неё, а во сне она могла наслаждаться их глубиной.

А днём он по-прежнему оставался недосягаемым преподавателем философии мистером Смитом.

Элис часто вспоминала три эпизода их сближения: встречу в музее и катание в его «феррари», его заботу, когда она поскользнулась и чуть не сломала ногу, поездку в «митсубиси» к дому Лизи и в кондитерскую, которой, по словам её подруги, не существовало. Кэмпбелл даже проверила: действительно, в доме, который Смит ей назвал, вместо магазинчика со сладостями была ремонтная мастерская. Почему же теперь он оказался так далеко? Почему не шёл ей на встречу, а, наоборот, удалялся?

Она придерживалась своего плана быть лучшей в группе, и ей это удавалось: оценки были превосходными, а уважение и любовь преподавателей – честно заработанными. Всех, за исключением мистера Смита. Он хоть и ставил ей отличные оценки, никаким образом не выделял из остальных. Он вообще никого не выделял.

Не находя случая общаться с ним за пределами аудитории, Элис использовала для этого семинары. Она ловила теперь каждое его слово, наслаждалась звуком его голоса, любовалась его чертами. Недели тянулись за неделями от вторника до вторника, когда она могла видеть его и говорить с ним на лекциях и семинарах. Эти полтора часа были самыми счастливыми. По их прошествии и до следующего раза жизнь теряла краски.

В одну из весенних суббот Элис поехала к родителям. Тина всю неделю зазывала дочь, обещая ей какой-то сюрприз. Кэмпбелл решила поддаться уговорам матери и тем самым отвлечься от своей печали. Эмили догадывалась, что происходит с её подругой, но советов не давала, тактично держась в стороне. Элис не стала ничего рассказывать Лизи, у неё и без того было много забот – совсем скоро она должна была стать матерью. УЗИ не показало пол ребёнка, малыш прикрывался ручками. Анжела и Крис были очень далеко, и у них были свои проблемы – вот-вот ожидалась женитьба Роберта на Наташе Ливинг.

Оставив «мустанг» у подъезда, Элис поднялась домой. Её встретил Фред, загадочно улыбаясь. Из кухни вышла Тина в нарядном платье и собранными в пучок волосами.

– Детка, скорее надень платье! Сегодня у нас будет прекрасный обед!

– По какому случаю торжество? – удивилась Элис. – Придут Дельгадо? Или, может, Фелизы, пап?

– Ты не сказала ей, Тина? – теперь удивлялся Фред.

– О чём? – встала между ними Элис. – Вы что-то затеваете, да? – шутливо, но настороженно произнесла она.

– Детка, – набравшись смелости, произнесла миссис Кэмпбелл, – у нас сегодня будет необычный гость. Этот молодой человек работает с твоим отцом, и папа решил, что было бы неплохо…

– Ну, нет! За что вы так со мной? – перебила её дочь.

– Тина, это была твоя инициатива! – мистер Фелиз повысил голос, что делал дома крайне редко. Жена в ответ тоже заговорила громко.

– Да, но идея твоя! Ты же сам сказал, что парень такой замечательный!

– А ты решила заняться сводничеством?

– У всех есть парни! А у неё нет! – кричала Тина.

– Так, всё! Я ухожу! – бросила им Элис и направилась к двери. – Счастливо!

Она дёрнула ручку и собиралась покинуть квартиру, как вдруг на пороге возник парень, разделивший её одиночество под дождём, когда колёса «мустанга» увязли в грязи.

– Вернон? Привет… А что ты здесь делаешь? – растерянная, она повернулась к родителям и по их лицам поняла, что именно он и приглашён на сегодняшний обед. Она вспомнила, как несколько месяцев назад отец говорил, что взял на работу некоего Вернона Томпсона, но Элис и в голову не могло прийти, что это её случайный знакомый.

Кристен уехала, кое-как закрыв сессию, и Элис осталась совсем одна. Кендрики были заняты заботами о маленьком Бадуа, а кузины были в другой стране – жаркой и дикой, по мнению жителей США.

Кэмпбелл вернулась на лето в издательство. Главный редактор, на этот раз, помимо переводов, нагрузил её работой для светской колонки, чему Элис была очень рада. Теперь не оставалось времени мечтать об Уильяме. По выходным она навещала Лизи и её семью на ранчо Рэйчел Батлер.

Однажды главный редактор вызвал её к себе в кабинет и задал неожиданный вопрос:

– Мисс Кэмпбелл, в прошлом году, когда вы пришли к нам, вы хотели что-то опубликовать. Стихи, кажется?

– Да, мистер Уолш.

– Покажите их мне, пожалуйста. Возможно, мы разместим некоторые в следующих номерах – летом все разъезжаются, и ничего интересного не происходит.

– Да, конечно, мистер Уолш. Завтра они будут на вашем столе. Вместе с текстом для колонки, – добавила она.

Элис очень удивило и порадовало его предложение. Он сидел в кожаном кресле, развалившись и опершись одной рукой о подлокотник. На нём был клетчатый пиджак из шотландки, который он круглый год носил в офисе, на носу сидели очки, которые то и дело сползали, и ему приходилось поправлять их. Кэмпбелл не решилась выражать эмоции в его присутствии.

– Вы можете быть свободны, Элис. Завтра утром жду статью и ваши, хм, стихи. Посмотрим, – он что-то ещё проворчал себе в усы, но девушка не расслышала его слов.

Выйдя из кабинета босса, она запрыгала от счастья. Неужели, сбудутся её мечты, и некоторые стихи будут опубликованы? Она решила, что принесёт все и пока не будет никому об этом говорить. Пока не получит в руки следующий номер.

Мистер Уолш выбрал девять из тридцати сочинений Элис Кэмпбелл и пообещал, что они поочерёдно будут появляться в газете в течение нескольких выпусков. И, разумеется, благодаря этому был увеличен гонорар начинающей писательницы.

Элис приняла решение поменять машину. Конечно, было жаль расставаться с «мустангом», но слова Анжелы оказались пророческими: пришлось за год трижды отдавать автомобиль в ремонт и заменять детали. Тина то и дело упрекала Фреда, а Элис вовсе не хотелось, чтобы в семье были ссоры. У «мустанга» одна судьба – быть распроданным на запчасти.

В выходной она отправилась в автосалон, чтобы подобрать недорогую, но главное – новую, машину. Её выбором стала тёмно-синий «шевроле-ланос». Она договорилась об оформлении сделки с оплатой в рассрочку до конца года, а заодно и узнала, куда ей обратиться относительно продажи «мустанга». Её белая лошадка могла принести доход в размере третьей части стоимости нового «шевроле», но Элис решила, что вернёт родителям вырученные за «старичка» деньги.

В следующем номере, как и обещал мистер Уолш, был опубликован один из выбранных им стихов – «Музыкант». Элис написала его год назад по просьбе Кристен, посвятив Брендону Стюарту. Кэмпбелл не могла дождаться, когда закончится рабочий день, чтобы отправиться домой и показать газету родителям. Ей не с кем было поделиться своей радостью – она осталась одна в Чикаго. Анж и Крис жили в Лос-Анджелесе, кузины были в Мексике у бабушки, Эмили, наверняка, отправилась на историческую родину, а единственная находящаяся в Иллинойсе Лизи занималась воспитанием своего ненаглядного Луара на ранчо Батлер. Сегодня Элис предстояло в последний раз проехать по Чикаго в своём «мустанге», после чего отвезти его скупщикам старья. Она лишится сегодня ещё одного верного друга, но это ничего. Не это самое печальное. Рядом нет Уильяма, её обожаемого мистера Смита. И ещё так много времени до встречи. Именно поэтому она должна погрузиться в работу, чтобы тоска по любимому не съедала её.

Медлить с продажей «мустанга» Элис не стала: она попросила быстрее рассчитать её, и, подписав все нужные бумаги и получив квитанцию, она отправилась домой.

Тина и Фред были горды её успехом. Первая публикация её стихов! Тина задумала грандиозный ужин, и Элис с отцом с большим трудом её отговорили.

– Знаешь, Эл, – вспомнила миссис Кэмпбелл, – сегодня звонила Мили. Они ездили в Акапулько и видели там жену этого вашего близнеца. Дельгадо сказала, что это очень важно, чтобы я передала тебе. Девушка была с подругой, а мужа с ней не было. И она сказала, что… Ну, в общем, его жена нетрадиционной ориентации. Что творится в этом шоу-бизнесе? Кошмар!

– Мам, подожди секундочку, Мили сказала, что Тэш… с подружкой?

– Да, Грейс, кажется…

– Ну, конечно!

Теперь Элис поняла, что имел в виду Роберт, говоря, что у его невесты «другие предпочтения». До объявления о помолвке со Стюартом мисс Ливинг везде появлялась в сопровождении своей подруги Грейс Кейн – креативного дизайнера интерьеров, очень популярного среди молодых звёзд. Кристен вновь оказалась права: Роберт преспокойно занимался творчеством в лос-анджелесской студии, пока его фиктивная жена развлекалась со своей любовницей в их со Стюартом фиктивном свадебном путешествии. Надо было срочно сообщить об этом Анжеле.

Закрывшись в своей комнате, Элис набрала номер лос-анджелесской квартиры Швиммер. Трубку не взяли, и она оставила на автоответчике сообщение с просьбой срочно связаться с ней.

Через час её мобильник разрывался от звонка Анжелы.

– Что случилось, Эл? Твой голос напугал меня!

– Извини, я просто очень волновалась! Слушай, Роберт не обманывал тебя. У них с Ливинг ничего нет. И не может быть в принципе. Она лесбиянка. И она сейчас в Акапулько с Кейн. Милагрос видела их. Анж, ты понимаешь, что это значит?

Монолог Элис был выслушан молча.

– Алло, алло, Анж! Ну, что ты молчишь?

– Я не знаю, – тихий ответ Швиммер удивил Кэмпбелл, – он твердит, что находится в Л.А., но я не верю. Я хочу верить, но у меня не получается.

– А теперь хотя бы ты поверишь ему и Крис? И Мили? – настаивала на своём Элис.

– Разве что только Мили. Она лицо незаинтересованное, – Анжела немного воодушевилась. – Ты не хочешь погостить у нас? – перевела она разговор на другую тему.

– Я бы с радостью, но у меня масса работы. Может, перед началом семестра. Я постараюсь… Кстати, я продала «мустанг», – при этих словах в сердце слегка кольнуло.

– Наконец-то ты избавилась от этого корыта, – теперь Элис узнала свою подругу. – Но плохо, что ты осталась без машины.

– Ну, это ещё не все новости. Редактор начал публиковать мои стихи и увеличил мне гонорар. Так что на следующей неделе у меня будет новенький «ланос».

– Поздравляю! Я действительно очень рада, Эл! Но почему «ланос»? Купи что-нибудь получше.

– Эй, гонорар не такой большой. К тому же пока и «шевроле» вполне будет достаточно.

– А как твой Уильям?

– Тебе Крис рассказала? – Элис вновь погрустнела. Уильям был далеко, неизвестно где, и она считала дни до начала семестра. А их было ещё так много.

– Да. Вы встречаетесь? – Анжела повеселела, её голос был задорным и на удивление лишённым сарказма.

– Анж, мистер Смит – мой преподаватель философии.

– Да ну! – воскликнула Швиммер.

– И мы не встречаемся. Он уехал, и… мне так плохо без него. Я не могу его увидеть, не могу услышать… Мне было этого достаточно… А теперь остаётся просто мечтать. Ты как никто можешь понять меня, – Элис плакала. Её тихие всхлипывания поймал слух Анжелы.

– Сколько ему? – почему-то всех интересовал этот вопрос.

– Около тридцати.

– Ну, нормально. Зрелый мужчина. Но почему вы не вместе? Он женат?

– Кольца нет.

– Уверена, тебя бы это не остановило!

– Эй, Швиммер, не меряй по себе, – намекнула Элис на положение Роберта.

– Ты же сама сказала, что брак Стюарта – фиктивный.

Девушки рассмеялись: Анжела – нервно, Элис – сквозь слёзы.

– Раз Крис сказала, что это он, значит, так и будет, – заключила Швиммер.

– И у тебя тоже с Робби всё наладится. Вот увидишь… Они выпустят диск, он разведётся с Тэш, и вы встретитесь. Он пьёт?

– Почти нет. У него сейчас творческий порыв.

– Это хорошо. Он часто приходит?

– Да, делится планами на будущее. С конца августа у них начинается тур по Европе, потом они поедут в Китай и Японию, а весной – заключительные концерты в Канаде и Мексике. И вновь американцы смогут их увидеть.

– Как бы я хотела пойти на концерт… – мечтательно произнесла Элис. – Уже почти год прошёл после «Вудстока», а они не гастролируют. Я жду не дождусь нового альбома!

– Он будет классным!

– Я в этом не сомневаюсь! А как дела у Крис?

– Она пропадает в студии. Показывала твои фотографии, которые она сделала, когда была в Чикаго. Очень красиво.

– Спасибо, Анж, – кокетливо ответила Элис. Слёзы в её глазах высохли.

– Как поживает мадам Бадуа? И что за странное имя дала она своему сыну?

– Луи Арман… Луар. Помнишь «Интервью с вампиром»? Это имена героев Питта и Бандераса, – разъяснила подруге Кэмпбелл.

– Тогда было бы логичней назвать мальчика Антонио.

– Видимо, Николя она любит больше, поэтому и имя у сына французское, – ответила ей Элис.

Поболтав с Анжелой, Элис решила, что на следующий день обязательно поедет на ранчо Батлер – навестить подругу.

Она отдала отцу деньги, вырученные от продажи «мустанга», но Фред вернул их ей со словами: «Детка, это же был подарок! Распорядись этими деньгами с умом». Всё происходило в отсутствии Тины, так что некому было возразить мистеру Фелизу. И Элис подумала, что потратит эту сумму на поездку в Город Ангелов.

Предварительно договорившись с Анжелой о том, чтобы остановиться в её квартире, Элис отказалась от гостиницы, чем сэкономила приличную сумму издательству.

Её самолёт приземлился в Лос-Анджелесе в пять часов вечера двадцать четвёртого августа две тысячи второго года. Ровно год назад она караулила Стюартов в нью-йоркском отеле «Плаза», и ровно год назад её подруги познакомились с Брендоном.

Элис взяла такси до дома Анжелы и по дороге вспоминала старенький жёлтый «форд» пуэрториканца Франциско, с которым девушки познакомились двадцать пятого августа, в день её совершеннолетия в Бруклине.

Она застала подруг ссорившимися. Кристен обвиняла Анжелу в измене Роберту, а Анжела, в свою защиту, отчитывала её за безделье.

– Ты везде ходишь с этим Патриком! – вопила Янг, – а Роберта замучила ревностью.

– Во-первых, это не твоё дело, что я говорю Роберту! – возразила Анжела.

– Так уж и не моё! – Крис плюхнулась на диван, демонстративно поджав губы.

– А, во-вторых, Патрик – мой хороший друг, и это он везде за мной ходит! – продолжила Швиммер.

– Я видела вас вчера вечером, вы целовались! – не унималась Кристен.

– Так, чмокнулись на прощание, – кокетливо ответила Анж.

– Нет, я видела! Это был далеко не дружеский поцелуй! – Янг сложила руки на груди.

– И что ты видела? Патрик – мой коллега. Мы работаем в одной команде над постановкой.

– А кто такой Патрик? – вмешалась Элис.

– Он танцор. Очень талантливый. И неплохой парень. Хочешь, познакомлю? – предложила Анжела, посмеиваясь.

– Нет, спасибо, – Кэмпбелл в последние месяцы грезила только об одном мужчине. И это был не студент Школы искусств.

– Да она и не стала бы! – продолжала кричать Янг.

– Заткнись! Лучше бы за собой следила. Тебя каждый день этот твой Тэдди подвозит! – Швиммер перешла в наступление.

– У меня нет обязательств! – возразила Кристен. Она, как обычно, наматывала локон на палец.

– Меня тоже никто ими не связывал!

– А Роберт?! – воскликнула Янг, отпустив, наконец, волосы.

– А что Роберт? Где сейчас Роберт? Летит в Германию? Переплывает Ла-Манш? Или развлекается в парижском барделе?

– Думай, что говоришь! Он не такой, Анж! – Крис подобрала ноги, устраиваясь поудобней.

– Он прежде всего мужчина, а они все из одного теста сделаны!

– Он… особый, – с материнской нежностью пропела Кристен, – и ваша любовь охраняется наивысшими силами.

– Ха – ха-ха! Он такой же, как и остальные. Как и его братец. Сколько девушек он сменил после Фокс? И ты в их числе, не забывай! – её слова больно ранили Янг, и та, наконец, замолчала. Обидевшись, она ушла в другую комнату, оставив Анжелу и Элис одних.

– Вы так и ругаетесь? – спросила Кэмпбелл, усаживаясь рядом с подругой на диван.

– Это невыносимо, Эл! Она изводит меня своими упрёками.

– А что, этот Патрик действительно настолько хорош?

– Он добрый парень. Но, Эл, я люблю Роберта. Его уже не вырвать из моего сердца, – из её огромных глаз потекли слёзы.

– Приглашаю вас завтра на выставку. Отвлечётесь от всего. А потом поужинаем где-нибудь, завтра ведь двадцать пятое, – Элис улыбнулась, а Анжела обняла её. Девушки пошли на кухню.

– Хорошо, что ты приехала, Кэмпбелл. Мне легче от твоего присутствия.

– Поможешь тогда мне разобрать вещи? – Элис решила воспользоваться ситуацией, хотя прекрасно знала, что безрезультатно.

– Ну, уж нет! У меня через час репетиция – прогоним программу с музыкой. Я сыграю тебе обязательно, что я сочинила.

– Ладно, я пройдусь куда-нибудь с Крис, чтобы она успокоилась. Ты была жестока с ней.

– Ничего, переживёт. Она и не такое мне устраивает.

Анжела ходила по квартире и собирала разбросанные вещи. Элис видела, как всё внутри её подруги рвётся на части от злобы и бессилия.

– Знаешь, мне звонила Эмили.

– Твоя соседка-готка?

– Ну, да, она… Эм ездила в Японию с родителями, сказала, что там потрясающе. Её семья уже больше ста лет живёт в Америке, и мало что из традиций передалось поколениям.

– Это печально. Восточные традиции сильно отличаются от наших.

– От традиций моих предков, к примеру, осталась только запечённая утка. Вам, бледнолицым, не понять! – Девушки рассмеялись её шутке. Успокоившись, она продолжила: – И ещё, они с Максом решили пожениться после окончания университета. Бедняга Салем, она ему очень нравится…

– Что? Она с Джейком? С нашим Джейком? – Анжелу больше удивило, что их однокласснику удалось завести подружку, чем то, что ею оказалась странная соседка Кэмпбелл.

– Вроде того, – рассмеялась Элис.

Швиммер вернулась с репетиции в два часа ночи. От неё пахло спиртным и табаком. Янг уловила и запах мужского парфюма и вновь закатила скандал. Её истерика была прервана приходом Роберта. Он обрадовался Элис, но вновь спросил про Кристен.

– Почему он спрашивает о ней? – обратилась Кэмпбелл к подруге.

– У него ассоциации с Нью-Йорком.

– Логично, – поняла Элис.

Стюарт вновь клялся в любви и давал новые обещания.

Лос-анджелесская квартира Анжелы была не такой большой, как представляла себе Элис. Но обстановка оказалась круче ожидаемой: мебель в стиле хай-тек, современная техника, огромная полка с дисками и модный синтезатор, за которым Швиммер сочиняла музыку. Гостиная была очень большой и яркой, а вот спальня была гораздо меньше. Кухня тоже не отличалась особыми размерами, да и техники здесь было немного – девушки почти не готовили.

Следующее утро началось с громко включённой музыки. Кэмпбелл решила, что Анжела прослушивала записи, доработанные накануне.

– Эл, тебе нравится? Это я написала! – Швиммер была в хорошем настроении, несмотря на ночную ссору с Янг.

– Да, здорово! – девушка ещё не до конца проснулась.

– Кэмпбелл, с днём рождения! – Анжела протянула ей диск, – здесь песни на твои стихи и мою музыку. Исполняют мои одногруппники – Шон и Мэгги.

– Боже, Анж! Это лучший подарок! Спасибо! Можно поставить его, я хочу послушать… сейчас?!

– Ты что же, не слышишь, не узнаёшь свои тексты? Этот же диск играет сейчас.

Элис прислушалась: действительно, исполнялась песня на её стихи. Голос певицы и мелодия отличались от ранее представляемых ею. Она предполагала плавную лёгкую музыку и мужской баритон, а в реальности была смесь классической музыки с электронной и звонкое женское сопрано.

– Я тоже участвую в вашей постановке?

– Никто не против, – рассмеялась Швиммер. – Я взяла за основу пять твоих стихов, и мы с ребятами написали музыку.

Из соседней комнаты выползла Кристен:

– Ты зачем разбудила всех в такую рань?

– Вообще-то у Эл сегодня день рождения!

– Точно… поздравляю, – безразлично произнесла Янг.

– Девочки, так вы пойдёте со мной на выставку? Вам понравится, – пообещала Элис.

– Разумеется, – Анжела порхала по квартире, не обращая внимания на насупленную Кристен, – где она проводится?

– В Музее искусств, – ответила Кэмпбелл.

– Отлично, я знаю, где это! – Швиммер выплясывала под музыку, написанную ею и её приятелями по лос-анджелесской Школе искусств на стихи её подруги.

Дом Смитов находился в Беверли-Хиллз. Элис поразило, насколько особняк, расположенный по указанному в визитке адресу, выделялся среди других домов. Он был построен в староанглийском стиле: в саду перед домом был маленький декоративный фонтан, а слева, на возвышении, – ротонда, к которой вели ступеньки. В саду не было деревьев – только аккуратно остриженные кустарники. Пахло свежей травой – очевидно, сегодня здесь поработала газонокосилка.

Она нажала на звонок, и через несколько секунд автоматические ворота впустили девушку во владения её возлюбленного и его семьи. Она прошла по дорожке, огибающей фонтан, к дому. Кэмпбелл не успела постучать в дверь, как та открылась и ей на встречу выбежала Оливия Смит. Сестра Уильяма куда-то спешила.

– Здравствуй, Элис. Извини, не могу сегодня поболтать с тобой. Зайдёшь к нам завтра? – она приостановила, чтобы поприветствовать гостью.

– Я сожалею, завтра я возвращаюсь в Чикаго.

– Действительно, очень жаль. Всего хорошего, Элис! – она вспорхнула, как птичка, и полетела по дорожке к выходу из сада.

– Мисс Кэмпбелл! – встретил её Уильям. – Прошу, проходите.

Она последовала за ним, стараясь держаться ближе, чтобы вдыхать аромат его парфюма.

Дом внутри был великолепен: интерьер в светлых тонах, украшенный массой антикварных вещиц и картин. Здание казалось огромным, хотя снаружи не выглядело таковым – строение уходило вглубь участка.

Студентка и преподаватель прошли в просторную гостиную, в которую через витражные окна поступал свет калифорнийского солнца. На стене висел его портрет. Или одного из его братьев в молодости. Уильям жестом указал Элис на диван, предлагая присесть, но она устроилась в кресле.

– Элис, – начал он, – я пригласил вас, потому что вы единственная, кто может понять нашу историю и, я надеюсь, сделать правильные выводы.

Кэмпбелл кивнула, давая понять, что готова слушать.

– Во время нашей первой встречи вы упомянули, что рассказывали подруге что-то о близнецах…

– Мистер Смит, – перебила его Элис. – Я солгала тогда, извините…

Он будто не слышал её.

– Потом, когда вы сказали мне, что увлекаетесь феноменом близнецов… вы назвали автора книги, которую читали… Гэри Смит.

– Да.

– Гэри У. Смит, не так ли? – уточнил он.

– Да, именно так!

Уильям задумчиво смотрел на неё, будто решаясь на какие-то действия. Она облокотилась на спинку кресла, в котором сидела, и приняла позу слушателя. Он продолжил:

– Этот человек, – он указал на портрет на стене, – мой отец – Гэри Уильям Смит.

Возникла пауза, в течение которой Элис осознавала происходящее. Близнецов было не четверо, а пятеро, и одним из них был человек, давший жизнь остальным. Невероятно!

– Мой отец принадлежал к древнему английскому роду. Он был писателем, как вы знаете, а также увлекался оккультными науками.

Впервые он женился очень поздно, ему было почти сорок, и от первого брака у него и его жены родились мальчики-близнецы – Грегори и Ричард. Дети росли, и он видел, что оба невероятно на него похожи, будто он наблюдал за собой со стороны.

Первая жена отца умерла от лейкемии, когда мальчикам было по шесть. Он долго горевал и погрузился в мистическую науку. Посещая какую-то секту, он встретил вторую свою любовь – нашу с Оливией мать, Беатрис. Он истратил за пять лет приличную часть состояния, и его спасло от разорения только то, что кто-то сдал секту полиции.

Через год после его второй женитьбы появились мы с сестрой. Мы так же, как и Грегори с Ричардом, были похожи на отца, только у Лив волосы с медным оттенком, как у мамы.

Отец был очень озадачен: четверо его детей, по двое рождённых разными женщинами, были похожи, будто одного размножили на копировальной машине, только в разное время. Или клонировали. В то время эта наука только набирала обороты…

Он начал изучать нас, чтобы понять, каким образом так могло получиться. Он потратил на генетические экспертизы много средств и времени, забывая о том, что мы нуждались в его любви и внимании. Он был одержим теориями о близнецах, на изучение загадки нашей семьи у него ушли годы. Под конец жизни он уверился, что нашёл ключ к разгадке тайны. Он лишился рассудка, говорил, что слышит голос…

– Отец писал книгу – ту самую, которую вы читали, – продолжил Уильям. – Вы ведь обратили внимание, что она не закончена? Знаете почему? Ричард отобрал у него все материалы и уничтожил незадолго до издания. Именно последняя часть, в которой было написано то, чего мы никогда не узнаем, не попала в издательство. Он не позволил отцу вынести свою теорию на всеобщее обозрение, он хотел, чтобы наш феномен остался внутри семьи…

Уильям ходил по комнате, Элис не сводила с него глаз.

– Отца не стало, когда нам с сестрой было одиннадцать, а братьям – по двадцать три. Ричард переехал сюда, а Грегори остался растить нас с Лив…

Он остановился у камина, над которым висел портрет его отца, и замолчал, давая возможность Элис переварить его историю, прочувствовать её трагизм. Кэмпбелл не могла отвести от него глаз. Потрясающе! Отец, двое сыновей от одной женщины и ещё двойняшки от другой были абсолютной копией друг друга – такого ещё в этом мире не случалось.

– А мистер… Грегори, что с его…

– Ногами? Это ещё одна трагическая история нашей семьи. Грегори – талантливый художник, он известен в мире. Его богемные друзья пригласили его на вечеринку, это было лет десять назад. Они хорошо покутили. Возвращаться было не далеко, и он пошёл домой пешком. На него напали грабители. Он вырвался и побежал, но брат был… пьян, и они быстро нагнали его. У одного из преступников было оружие… Пуля задела позвоночник, и Грегори остался парализованным.

– Мне очень жаль, – тихо произнесла Кэмпбелл. – А Ричард и Оливия? Чем они занимаются?

Она хотела знать всё об их семье, о его близких, о нём.

– Ричард – кинопродюсер, Оливия – дрессировщица, работает с хищниками. Она очень востребована в Голливуде, под её руководством проводятся съёмки с участием диких животных – тигров, львов, леопардов. Она в своей стихии рядом с ними, – он говорил о сестре с гордостью и нежностью.

– Мистер Смит, я ещё обратила внимание… на татуировку…

– О! Оливия сделала её после… Дело в том, что когда с Грегори случилось несчастье, в ту ночь Лив допоздна занималась со своими питомцами. И один из них… напал. Он испугался чего-то, а сестра стояла рядом. Он защищался, а она чуть не лишилась руки. Татуировка скрывает шрамы и напоминает об осторожности.

– Очень интересная история, мистер Смит, и печальная, – и странная от того, что феномен близнецов проявился не у Грегори с Ричардом, или Уильяма с Оливией, а у художника и укротительницы диких кошек, которые, по сути, были сводными братом и сестрой. Но почему… почему вы решили рассказать обо всём мне?

– Понимаете, Элис. Вы сразу показались мне необыкновенной девушкой, – эти слова могли бы заставить покраснеть любую другую на её месте, – вы очень тонко чувствуете, у вас есть своё мнение. Когда вы сказали, что вас интересует феномен близнецов, я, честно признаться, испугался за вас. Вы говорили с таким фанатизмом… Я бы никому не пожелал дойти до безумия, как мой отец. Тем более вам, – последнюю фразу он произнёс с надрывом.

– Мистер Смит! – но она не нашла, что возразить.

– Элис! – он хотел что-то сказать, но осёкся и поменял тему, задав ей вопрос: – Элис, скажите, почему вас так заинтересовала тема пространственных близнецов? Ведь вы так «это» назвали?

– Да… Просто кое-что произошло и происходит до сих пор. Скажите, мистер Смит… Ваш отец в своей книге писал о духах, как их вызывать, как с ними общаться. Но речь идёт о душах умерших… А что, если бы можно было так же, с помощью медиума, призывать… живых людей?

– Это невозможно! – воскликнул он, но её взгляд был таким уверенным, что он засомневался: – Или?..

Он напрягся, подобно хищному зверю, готовящемуся к прыжку. Поэтому Элис лишь кивнула.

– Вы хотите сказать, что кому-то это удалось? Но как?

– Мистер Смит, это… не моя тайна, но это действительно происходит. Связь подсознаний… И ещё… есть кое-что, о чём я могу рассказать: мои сны.

Она глубоко вдохнула.

– Год назад мне приснился сон, участниками которого были три пары, две из которых – реально существующие люди, а одна – неодушевлённые предметы, здания… Это были Twin Towers…

– Башни-близнецы, – уточнил Уильям.

– Да. Двое других – мужчины, братья-близнецы. И ещё одна пара – девушки. Они не связаны кровным родством, совершенно разные по темпераменту, но чувствуют друг друга, как…

– …Как близнецы?

– Именно… В моём сне между ними были видимые связи-лучи. Позже, 11 сентября произошёл теракт в Нью-Йорке, и здания были разрушены. И…

– Вам приснился ещё сон, так ведь?

– В нём этих связей не было, а четверо людей разошлись в разные стороны. И теперь я думаю, что нарушатся связи и между ними.

– И какова ваша версия, Элис? Почему так происходит?

– Я считаю, что эти связи образовались как раз год назад в Нью-Йорке, когда эти люди были там, И башни…

– И вы считаете, что этим людям тоже что-то угрожает? – он говорил это так, как будто что-то угрожало ей.

– Я боюсь даже думать об этом! Ведь башен больше нет, – Элис опустила глаза. Уильям приблизился к ней и склонился над креслом. Его лицо было в полуметре от неё, но этого было достаточно, чтобы девушка почувствовала его дыхание. По её коже побежали мурашки, а сердце бешено колотилось в груди. – И я вспомнила ещё кое-что. Ваш отец… его ведь не стало девятнадцать лет назад?

– Да, вчера была годовщина… Постойте! Вам же вчера исполнилось…

– Девятнадцать, – перебила его девушка.

Он посмотрел на неё так, будто всё в мире накрыла тьма и свет уже больше никогда не проникнет сквозь неё. Любое её слово сейчас, казалось, могло послужить толчком к его безумию – так горело пламя в его глазах. Его молчание было страшной мукой. Неожиданно он выкрикнул:

– Элис, прошу простить мне мою наглость, но я запрещаю вам впредь пытаться разгадать эту тайну! – он был серьёзен, в его голосе чувствовалась боль, а глаза всё так же горели. Но не безумием, как ей казалось ещё секунду назад.

– Но почему, мистер Смит? – воскликнула Элис и подалась вперёд, сократив расстояние между ними.

Её обуревали страх и желание. Страх – из-за его реакции. Потому что он не мог понять, что же происходит на самом деле, а она не могла рассказать ему, и это было мучительно. Желание… Она готова была исполнить любую его просьбу, пусть даже он выгнал бы её сейчас же из своего дома. Она бы ушла, не сказав ни слова, но, выйдя за порог, тут же умерла бы от горя и тоски.

– Я уже потерял одного близкого мне человека и не позволю, чтобы это произошло вновь!

В голове Кэмпбелл всё смешалось. Волнение, удивление и невероятная любовь к Уильяму лишили её способности анализировать происходящее. Что мог он иметь в виду? Неужели он тоже влюблён? Почему же тогда молчал так долго?

– О чём вы, мистер Смит? Я… я не понимаю.

– Вы очень дороги мне, Элис. С того самого дня, когда я впервые вошёл в аудиторию и увидел вас сидящей за книгой и не обратившей на меня внимания. Когда впервые услышал ваш голос. Когда прочитал ваше эссе по Ницше… А потом, когда вы с таким рьяным упорством стали рассказывать о своих теориях, я испугался, что потеряю вас так же, как моя семья своего прародителя. Поэтому я весь семестр сторонился вас. Поэтому уехал на время каникул из Чикаго. Но вчерашняя встреча на выставке Грегори… Она вернула мне вас. Элис, прошу… Нет, я просто не позволю вам повторить судьбу моего отца! Пообещайте мне, Элис, что никогда не станете более пытаться докапываться до истины!

– Никогда… – тихо повторила она, скрестив незаметно пальцы. На всякий случай.

Он приблизился к ней так, что стало трудно сфокусировать взгляд на его лице. Но она могла теперь смотреть ему прямо в глаза.

– Мистер Смит… Уильям… – он не дал ей договорить, коснувшись своими губами её губ.

Она готова была потерять сознание. Его поцелуи были жадными, страстными, совсем не такими, как она представляла или видела в своих снах. Но они нравились ей намного больше воображаемых. Они были настоящими. Он целовал её в своём доме, держал её в своих объятиях, и это было наивысшим счастьем для Элис Кэмпбелл.