— Обещай мне кое-что, Рауль. Не откажи умирающему старику в последней просьбе.

Тихий голос пожилого человека был едва различим. Его заглушала гудящая аппаратура, окружающая кровать. Рауль слегка наклонился:

— Ты не должен так говорить, Умберто.

Рауль накрыл ладонью руку старика, стараясь не повредить тонкую кожу и не задеть иглу капельницы. Его задача — притвориться, что дела идут не так уж плохо.

— Ты силен, как бык, — соврал он, молясь про себя, чтобы это была правда. — Доктор говорит…

— Доктор — глупец! — перебил его старик, разразившись хриплым кашлем. — Я не боюсь смерти. Мое время пришло. — Несмотря на то что сил почти не осталось, Умберто жилистыми пальцами неуклюже притянул к себе посетителя, подчеркивая важность своих слов. — Но меня беспокоит то, что будет после моей смерти. Вот почему я позвал тебя. Ты должен пообещать мне, Рауль, пока еще не поздно…

Старик откинулся на подушки. Глаза его окутала пелена, щеки впали — внезапная эмоциональная вспышка не прошла даром. Впервые Рауль осознал, что прошлого не вернуть. Его наставник, ближайший друг семьи, с которым он был знаком более десяти лет, умирает. Ему стоило больших усилий не выбежать из палаты.

— Ты знаешь, Умберто, что я сделаю для тебя все, — произнес Рауль, борясь с комом в горле. — Даю слово: все будет так, как ты скажешь.

Прошла целая вечность, заполняемая гудением медицинского оборудования, прежде чем Умберто открыл глаза и произнес ласково:

— Позаботься о Габриелле. Ради меня. Когда я умру, она будет беззащитна. Я не успокоюсь, пока она не окажется в безопасности.

Рауль прикоснулся к костлявому плечу старика, чтобы успокоить его:

— Не волнуйся, мой друг. С ней ничего не случится. Ее охрана станет для меня делом чести.

К удивлению Рауля, в ответ он услышал не благодарность, а смешок. Он радовался этой неожиданной искре жизни, вспыхнувшей в Умберто, однако просьба лучшего друга привела его в сильное замешательство. Последние слова старика заставили кровь вскипеть. Они накрыли Рауля, словно волна цунами. Господи, это не может происходить на самом деле!

— Рауль, ты слышал меня?

Слабый голос Умберто вернул его к реальности.

— Я слышал каждое слово, — произнес он.

Однако это не помешало Умберто повторить просьбу еще раз. Он изо всех сил старался донести ее до сознания Рауля.

— Ты должен жениться на ней, Рауль! Обещай мне, что женишься на Габриелле.

Безумие! Он вдохнул воздух, пропахший смертью, дезинфекцией и дезодорантами. Рауль откинул голову, возненавидев все и вся. Неужели не достаточно того, что его лучший друг умирает? Неужели Умберто, ко всему прочему, сошел с ума, если предлагает такое?

— Тебе известно, что это невозможно. Кроме того, — добавил Рауль, вспоминая последнюю встречу с девушкой, — даже если мне хватит глупости жениться снова, не кажется ли тебе, что она слишком юна?

— Она взрослая женщина. — Умберто смахнул выступившие слезы, его голос дрогнул. — Ей двадцать четыре года.

Рауль был поражен. Как быстро летит время! Он проклял потерянные годы. Сколько же лет прошло? Тогда, возможно, это облегчит дело.

— В таком случае, наверное, она способна сама выбрать мужа?

— А если она выберет Консуэло Гарбаса?

— Брата Мануэля?

У Рауля заныли виски. Он принялся массировать их кончиками пальцев. Господи, что может быть хуже этого?

Имя Гарбаса вызывало обжигающий гнев. Каждое упоминание о нем настолько ранило Рауля, что сразу начинали ныть все кости. Это имя он надеялся больше никогда не услышать.

Тем не менее Рауль понимал, что избавиться от этого проклятия будет не так просто. Семья Гарбас ассоциировалась у него с черной дырой, отравляющей и поглощающей все на своем пути. Рауль приблизился к кровати:

— Что ему нужно от Габриеллы?

— Он крутится возле нее, словно гиена, поджидая удобного случая. Когда ей исполнится двадцать пять лет, она сможет получить наследство. — Старик замолчал, переводя дух. Биение его сердца было едва различимо. — Он знает, что я никогда не разрешу Габриелле выйти за него, поэтому ждет моей смерти.

Рауль кивнул. Гиена — подходящее прозвище. Это было отражением сущности Гарбаса: падальщик, настоящий мерзавец. Для таких, как он, единственным пропуском в общество было богатство. Оно создавало видимость уважения. Всего лишь видимость! И теперь один из них решил приударить за Габриеллой?!

— Она в курсе? — поинтересовался Рауль.

Умберто усмехнулся:

— Он вряд ли скажет ей правду. Она знает только, что его брат погиб при трагических обстоятельствах. По ее мнению, произошел банальный несчастный случай. — Старик вздохнул и слегка улыбнулся, покачивая головой. — Я пытался предостеречь ее, но Габриелла видит в людях лишь хорошее — даже в таких, как Гарбас. А он играет с ней. Как ты понимаешь, мне не к кому обратиться, кроме тебя. Ты должен жениться на ней, — произнес Умберто, стараясь приподнять дрожащую голову. Его взгляд стал стеклянным. — Ты должен позаботиться о ней. Ты должен.

Он вновь откинулся на подушки, чтобы перевести дыхание. Снова слышалось только гудение аппарата. Рауль сел и наклонил голову. Его мысли путались.

Будь он проклят, если позволит Гарбасу вторгнуться в жизнь внучки Умберто. Но Рауль был последним человеком, который мог позаботиться о Габриелле.

Кроме того, неужели Умберто действительно считает, что уговорить двадцатичетырехлетнюю женщину — любую женщину — выйти за него замуж так уж легко? Почему Габриелла должна согласиться, если ему нечего предложить взамен? Она должна быть сумасшедшей, чтобы пойти на это.

Рауль взял друга за руку еще раз, не сомневаясь, что это их последняя встреча:

— Умберто, дружище, я люблю тебя больше жизни, но это не имеет значения. Следует изыскать способ получше, чтобы помочь Габриелле, и я найду его. Из меня выйдет неважный муж для твоей внучки.

— Я не прошу тебя любить ее! — Умберто рванул вперед. Аппаратура принялась отчаянно пищать. — Просто женись на ней. Спаси ее!

Дверь распахнулась, и в палату вбежала медсестра. Она выгнала посетителя, так как ей нужно было осмотреть больного.

— Визит окончен, — отрезала она, не оборачиваясь. — Вы нервируете пациента.

Рауль разочарованно вздохнул. Когда он снова посмотрел на кровать, около которой суетилась медсестра, проверяя и регулируя аппаратуру, его друг выглядел несчастным, отчаявшимся и бесконечно усталым. Тень мужчины, бывшего когда-то великим… Рауль решил, что последние дни Умберто не должны быть омрачены переживаниями. Даже если придется пообещать невозможное, его наставник должен умереть в спокойствии. Умберто этого заслуживает.

— Дорогой друг, я женюсь на Габриелле, раз ты просишь меня, — с усилием проговорил он, игнорируя сердитый взгляд медсестры. Все внутри сжалось, но Рауль постарался не обращать на это внимания и повторил: — Я женюсь на ней.

Серым сентябрьским днем, казалось, весь мир оплакивал смерть ее дедушки. Однако расстроенная Габриелла д’Аренберг почти не замечала суровую непогоду. Влажный воздух и нескончаемый дождь усугубляли настроение, пока она стояла на кладбище Пасси возле могилы деда, усыпанной цветами. Прозвучали последние соболезнования родственников, затем все вежливо поцеловали ее ледяными губами в щеку, прежде чем удалиться.

Она вскоре тоже уйдет, как только Консуэло вернется, ответив на срочный телефонный звонок. Тогда они присоединятся к остальным в отеле, где наверняка уже подают канапе и коньяк. Но пока Габриелла была рада остаться наедине со своими мыслями в холодной мрачной тишине кладбища, окруженного каменными стенами. Здесь ей ничто не мешало. Шум города едва доносился сюда.

Чья-то тень заставила ее вздрогнуть и оглянуться.

Он словно возник из тумана, высокий, крепкий и темный, как ночь, аккуратно лавируя между стелами, крылатыми ангелами и толстыми херувимами. Когда Габриелла узнала его, ее пробрала дрожь… Или это было облегчение?.. И внезапно, впервые за весь день, она ощутила тепло.

Рауль!

Она видела его на заупокойной службе — невозможно было не заметить этого темноволосого мужчину в переполненной часовне. Сердце бешено застучало. Прошло столько лет… Однако, к величайшему своему огорчению, выйдя из часовни, Габриелла не нашла Рауля в толпе родственников, собравшихся на улице.

Рауль, с угольно-черными глазами и пылкими губами, воплощал ее юношеские фантазии. Честно говоря, фантазии были эротические. Впрочем, даже самая невинная мысль о нем заставляла девушку краснеть. Когда до нее дошли вести о его женитьбе, Габриелла проплакала целых три дня. Год спустя она снова плакала из-за Рауля, узнав о смерти его жены. Слава богу, он не догадывался об этом, иначе она никогда не смогла бы посмотреть ему в глаза. Теперь все уже позади.

Рауль приближался. Его кожаный плащ развевался. Волосы, собранные в хвост, открывали мощную шею. Глаза под выразительными бровями были даже красивее, чем она помнила. Какая пытка! В облике Рауля было что-то пугающее, как будто его целеустремленные шаги предвещали опасность, вызывая трепет во всем теле.

Габриелле показалось, что всему виной туман и холодный свежий воздух. Но вот Рауль уже перед ней. Черная скала, затянутая дымкой. Он был настолько высок, что ей пришлось закинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Рауль не улыбался. Она и не ждала от него улыбки в такой день.

И тем не менее это Рауль… Давний друг семьи… Габриелла отвергла опасения и сомнения и, преодолевая неуверенность, улыбнулась. Она инстинктивно взяла его за руки, как делала раньше, и ощутила безграничную теплоту. Он здесь!

— Рауль, рада видеть тебя.

На мгновение он напрягся, и Габриелле показалось, что она переборщила с фамильярностью. Рауль пожал ей руки. Напряженность немного спала, но его хватило только на ответную улыбку, в которой угадывалась грусть утраты.

— Габриелла, — проговорил он с необычайной нежностью.

Затем он медленно, не торопясь, поцеловал девушку сначала в одну, затем в другую щеку. От прикосновения его губ и теплого дыхания она задрожала, мысленно возвращаясь в прошлое. Габриелла вдохнула столь знакомый запах его тела, теплой кожи и одеколона — это был особенный, неповторимый аромат Рауля.

— Я сожалею о твоей потере. — Он отошел, отпуская ее руки.

Она постаралась скрыть досаду, спрятав руки в карманы плаща — не столько для тепла, сколько для того, чтобы обуздать желание обнять его. Подростковые фантазии снова одолевали Габриеллу. Однако сейчас перед ней стоял реальный Рауль, стоял до невозможности близко. Руки в карманах сжались в кулаки.

— Я не знала, что ты приедешь, — с трудом проговорила Габриелла, удивляясь, насколько сильно он на нее действует. — Интересно, где ты остановился?

Рауль назвал отель. Она была сама не своя от того, что снова видит его. Воспоминания, особенно касающиеся дедушки, вскружили ей голову. Рауль был связан с дедушкой сильнее, чем сама Габриелла. Семьи их были дружны столько, сколько она себя помнит — вплоть до трагедии, затронувшей оба семейства.

— Это и твоя потеря тоже, — констатировала она.

— Умберто был замечательным человеком, — кивнул он. — Не передать словами, как я буду скучать по нему.

Рауль моргнул, и что-то блестящее скатилось с его ресниц. Габриелла поняла, какую боль он испытывает. Но мгновение эмоциональной слабости прошло очень быстро, и через секунду ей показалось, что он не захочет даже взглянуть на могилу.

Украдкой наблюдая за Раулем, она изучала произошедшие в нем изменения. Он всегда выглядел безупречно. Смуглое сильное тело было идеально сложено. Мускулистая фигура таила в себе опасную притягательность.

Сколько ночей не спала Габриелла, грезя об этой притягательности и мечтая однажды познать ее!

Возраст прибавил ему таинственности. Рельефный подбородок стал еще острее, мускулы мощнее, а взгляд еще привлекательнее. Правда, вокруг глаз появились морщинки, но он определенно похорошел. Стал еще загадочнее и напористее.

Пока Габриелла осознавала это, погруженная в размышления, Рауль внимательно смотрел на нее. Его черные как ночь глаза наблюдали за ее лицом, брови немного сдвинулись. Затем он кивнул и непринужденно улыбнулся, отойдя немного, чтобы разглядеть ее целиком.

— Что стало с той Габриеллой, которую я знал? Худенькой девочкой с косичками, вечно уткнувшейся в книжку.

Габриелла с трудом сдержала смех, втайне надеясь, что Раулю понравилось, как она выглядит сейчас. Для нее это было важно. Она уже давно осознала, что не является эталоном красоты — глаза слишком большие, а подбородок слишком острый. Однако это было ее лицо, и спустя много лет Габриелла свыклась с ним. Только после окончания школы она научилась любить свою внешность.

— Она выросла, Рауль. Худенькой девочки уже давно нет.

— Да, то время прошло, — согласился он и замолк, погружаясь в воспоминания о давно прошедших днях, омраченных другими похоронами. — Как ты поживала все это время?

Габриелла пожала плечами:

— Хорошо. А иногда не очень. — Она взглянула на свежую могилу, и боль утраты вновь пронзила сердце. — Однако сейчас мне легче. Ведь ты здесь. — Она замолчала, боясь разоблачить себя, но потом решила быть честной. — Я очень рада видеть тебя.

— Я тоже, — промолвил он, и их глаза встретились. — Ты не должна сейчас быть одна.

— А, нет-нет. Консуэло, мой друг, здесь. Он отошел… — Габриелла оглянулась, отбросив выбившийся из прически локон. — Он отошел, чтобы ответить на неотложный звонок.

Казалось, пауза будет длиться вечно.

— Полагаю, это один из его фондов, — заторопилась она. — Он занимается благотворительностью, помогая детям, больным раком и лейкемией. Консуэло всегда на связи, принимая взносы.

Габриелла лепетала, понимая, что оправдывается перед Раулем. Она взглянула на часы, удивляясь, почему Консуэло долго занимается делами в такой день.

— Мы сейчас едем в отель на поминки. Все уже там. — Габриелла опять взглянула на Рауля, испугавшись, что он исчезнет из ее жизни так же быстро, как появился, и оставит ее гадать, когда они снова увидятся. Мысль о том, что придется ждать еще десяток лет, была ужасна.

— Ты ведь пойдешь туда, не так ли? — робко спросила Габриелла. — Я видела тебя в часовне, но на улице не нашла. Мне показалось, что я потеряла тебя. Мне столько нужно тебе рассказать.

Рауль поднял руку и кончиками пальцев убрал с ее щеки непослушную кудряшку. Легкое прикосновение заставило сердце Габриеллы учащенно забиться.

— Конечно, я приду. Мне это будет приятно.

У нее перехватило дыхание. Он опустил голову и проникновенно взглянул на нее темными глазами…

— Габи!

Она вздрогнула, услышав свое имя. Дрожь не унималась, так как рука Рауля все еще прикасалась к ней. Теплые пальцы осторожно продолжали поглаживать шею, даже когда Габриелла повернулась к приближающемуся Консуэло. Она убеждала себя, что это всего лишь дружеский жест, подбадривающий ее. Ничего больше. Было бы грубо отталкивать его.

— Ты идешь? — поинтересовался Консуэло, недовольно наблюдая за ними. — Мы опоздаем.

— Габриелла все это время ждала тебя, — заметил Рауль, грозно взглянув на него.

Было трудно определить причину его враждебности. Но, похоже, Консуэло этого не заметил. Его больше волновала рука Рауля, задержавшаяся на шее Габриеллы. Только сейчас она сообразила, что это слишком затянулось. Она взяла руку Рауля, но не отпустила ее, а зажала между ладонями. Девушка заметила, что он не пытается высвободить руку.

— Я что-то пропустила? — спросила Габриелла, переводя взгляд с одного на другого.

Только сейчас она заметила схожесть и одновременно различие между двумя мужчинами. Оба были испанцами, с темными волосами и глазами. Но Рауль был выше и крупнее. На его фоне Консуэло казался довольно маленьким.

— Вы знаете друг друга?

— Мы с Консуэло старые друзья, — медленно произнес Рауль. По его виду было понятно, что о дружбе нет и речи. — Не правда ли, Консуэло?

— Филиппа предупредила, что священник хочет что-то сказать, — сообщил тот, явно игнорируя Рауля. — Он ждет, когда ты придешь. Надо торопиться.

— Филиппа звонила тебе?

Неужели поэтому Консуэло так долго говорил по телефону? Странно. Ее подруга раньше никогда не звонила ему. Более того, Габриелле казалось, что Филиппа недолюбливает его. Может, она предположила, что ее телефон выключен, и решила позвонить Консуэло? Он всегда на связи. В конце концов, это не имеет значения.

— Тогда нам пора идти. Рауль, ты присоединишься к нам?

Консуэло подошел к Габриелле и взял ее за руку:

— Нас ждет машина.

Рауль улыбнулся:

— Спасибо за предложение, Габриелла. Но я хотел бы сказать пару слов твоему дедушке, прежде чем уйти.

Он взял девушку за другую руку, поднес к теплым губам и взглянул на нее. Черная прядь выбилась из прически и затенила его лицо.

— До новых встреч, Белла. — Рауль использовал старое прозвище, которым ее не называли уже много лет.

Но он все помнил. Затем он посмотрел на Консуэло, и его глаза превратились в кусочки льда.

— Гарбас, — кивнул ему Рауль так, что Габриелла в ту же секунду ощутила ненависть, исходящую от него.

Консуэло тоже это почувствовал, поэтому поторопился увести ее прочь.

— Откуда он взялся? — спросил Консуэло, несясь так, словно за ним гнался дьявол. — Зачем приехал?

Габриелла прибавила шагу, чтобы поспеть за ним.

— Рауль старый друг семьи. Конечно, он должен был приехать.

— Но как он трогал тебя… Будто ты ему принадлежишь. И ты ему позволяла!

— Мы вместе росли, Консуэло. Он мне, как брат.

Внезапно он взглянул на Габриеллу дикими и яростными глазами. Она растерялась. Что его беспокоит? Почему он так реагирует?

— Значит, он для тебя только брат?

— Конечно, — успокоила она Консуэло. Собственно, так оно и было… Если не считать того, что она много лет грезила о Рауле.

Консуэло обнял Габриеллу за плечи и притянул к себе. Ей нужны были объятия, но почему-то они не так будоражили, как прикосновения Рауля. Может быть, он был более родным и уютным?

Габриелла никогда не обнадеживала Консуэло, хотя знала — он ждет от отношений больше, чем она готова дать. Но сейчас она была рада, что он просто находится рядом и поддерживает ее, даже если его прикосновения не так волнуют. Трепеща, Габриелла вспоминала, как легкое прикосновение пальцев Рауля заставило ее гореть. Неужели это возможно? Ведь этого мужчину она долго видела только во сне.

Тем не менее она всегда так реагировала на Рауля. Его мощь и таинственность завораживали Габриеллу.

— Откуда ты знаешь Рауля? — поинтересовалась она, удивляясь, что Консуэло так торопится. — Он делал пожертвования в твой фонд?

Консуэло усмехнулся:

— Он? Нет, он никогда не пожертвует деньги, даже ради спасения бедных детей.

— Почему ты так говоришь? Ты хоть спрашивал его?

— Я не общаюсь с такими, как он. У него нет сердца.

— Нет, Консуэло, — запротестовала Габриелла. У Рауля самое доброе сердце на свете. Он никогда не отказывал в помощи ее семье и ей. Именно Рауль в тот страшный вечер, когда позвонили из полиции и сообщили ужасные новости, убаюкивал ее, позволяя выплакаться и открывая ей свое разбитое сердце. — Ты не прав.

— В таком случае ты недостаточно хорошо его знаешь. Пойдем, — сказал он, открывая дверцу автомобиля. — Забудь о Рауле — есть много других вещей, о которых стоит думать. — Консуэло хлопнул водителя по плечу в знак того, что они готовы ехать. — Например, о том, какие вещи нужно собрать для переезда ко мне. Я уверен, нам будет хорошо вместе.

Габриелла ошеломленно моргнула. Что это значит?

— О чем ты говоришь?

Но Консуэло был увлечен дорогой, наблюдая за движением, будто искал кого-то. Рауля? Скорее всего. Затем он повернулся к Габриелле и улыбнулся. Она заметила, что он немного нервничает.

— Давай, дорогая! Теперь, когда твой дедушка умер, больше нет причин жить отдельно.

— Раньше мы это не обсуждали.

Он взял ее за руку:

— Переезжай ко мне, Габи. Я раньше этого не предлагал из-за того, что твой дедушка нуждался в тебе. Довольно жить порознь. Теперь о тебе нужно заботиться, и я хочу взять это на себя.

— Консуэло…

— Конечно, я могу переехать к тебе, но, мне кажется, ты захочешь начать все сначала в месте, далеком от горьких воспоминаний.

— Мне нравится место, где я живу, — сухо сказала Габриелла, припоминая, давала ли ему когда-нибудь повод думать, что она готова съехаться. — И мой дедушка покоится в могиле. Я не хочу сейчас это обсуждать.

Консуэло вздохнул и поднес ее руку к губам, хотя в его глазах не было теплоты.

— Прости, Габи. Я разволновал тебя. Мы можем поговорить об этом позднее.

«Намного позднее», — подумала Габриелла и закуталась в плащ. Она не понимала, почему Консуэло был таким нервным сегодня.

Они почти доехали до отеля, когда телефон Консуэло зазвонил. Он достал его из кармана и прижал к уху. Габриелла предположила, что опять звонит Филиппа, чтобы уточнить, когда они приедут. Но пока она гадала, лицо Консуэло побледнело.

— Mierda, — выругался он, отключил связь и сунул телефон в карман. Затем обратился к водителю: — Остановите машину здесь, мне нужно выйти.

— Консуэло, что случилось? — спросила она.

Водитель пересек две полосы движения, и автомобиль, визжа шинами, затормозил у бульвара.

— Кто это был? — настаивала Габриелла.

Но он уже выходил из машины:

— Проблемы в офисе. Мне нужно идти.

Консуэло захлопнул дверцу и растворился в толпе.

После ужина Рауль поинтересовался:

— Чем ты теперь займешься? Останешься в Париже?

Габриелла наклонила голову, обдумывая его вопрос. Только теперь она поняла, как хорошо проводит время с ним. Она не могла представить, что сегодня может случиться что-то радостное. Правда, пустота в сердце все еще напоминала о потере. Она чувствовала себя если не счастливо, то хотя бы хорошо. Ей казалось, что причина этого, несомненно, — приятная компания. Одно присутствие Рауля согревало ей сердце.

— Я работаю в Американской библиотеке здесь, в Париже. Они позволили мне отдохнуть столько, сколько потребуется. Мне кажется, пора возвращаться к работе. Я отсутствовала целый месяц.

— Ты не похожа ни на одну библиотекаршу, которую я видел, — заметил он. — Если бы они были такие же хорошенькие, как ты, я бы в школьные годы проводил в библиотеке больше времени.

— Благодарю, добрый рыцарь, но, мне кажется, в вас заговорило вино.

— Нет, — возразил Рауль. — Во мне заговорил мужчина.

Его слова прозвучали как гром среди ясного неба и вызвали дрожь от шеи до низа живота. Габриелле пришлось сделать глубокий вдох, чтобы справиться с этим всепоглощающим чувством.

— Я отвечаю за редкие издания, — сказала она, сдвигая под столом колени, чтобы унять трепет между ног. — Руководство библиотеки предоставляет нам больше свободы, чем другим отделам.

К ее облегчению, Рауль разразился громогласным смехом, пробиравшим до мозга костей.

— Давай поедем в Венецию, — предложил он.

Дыхание Габриеллы участилось. Теперь настала ее очередь рассмеяться — нервно.

— Прости, что?

— У меня бизнес в Венеции. Поедем вместе, Белла. Она тряхнула головой. Слишком много событий произошло сегодня. Габриелла была потрясена тем, что спустя столь короткое время Рауль уезжает и к тому же предлагает совершить несвойственный ей дерзкий поступок, сбежав с ним. Но это не в ее характере.

— Я не могу просто так взять и уехать в Венецию.

— Почему?

— А как же работа?

— Ты в отпуске.

— Но… Но…

Габриелла мысленно перечислила все прелести поездки с Раулем в Венецию: возможность возобновить общение, чувствовать рядом его теплоту. Логика отказала ей.

— Что удерживает тебя здесь? — не отступал он. — Перемены пойдут тебе на пользу.

Габриелла подумала, что уже давно не устраивала себе отдых. Если она сейчас вернется на работу, пройдут месяцы, прежде чем ей предоставят следующий отпуск. А мысль о том, что она поедет в Венецию с Раулем…

— Нет. — Она покачала головой, на этот раз более решительно. Главное — убедить себя. — Это глупо. О чем мы до этого говорили?

Он пожал плечами, словно это было не столь важно:

— Подумай. Не торопись. Мы до этого говорили о тебе. Кстати, где ты училась? Припоминаю, Умберто пару раз упоминал какой-то пансион, когда я навещал его.

Габриелла кивнула. Приятно, что дедушка говорил с Раулем о внучке и ее занятиях, а Рауль это запомнил. В голове все еще звучали его слова: «Едем вместе, Белла». Она глотнула воды, решив, что вино виновато в том, что она чуть было не согласилась. Затем Габриелла собралась с мыслями, чтобы подробнее ответить на вопрос.

— С самого рождения мама записала меня в ту школу для девочек, которую окончила она. Я всегда знала, что буду учиться там. Хотя покидать Умберто мне не хотелось, было радостно находиться рядом с родителями. Было очень приятно видеть мамино имя на доске почета и в списке лучших учениц, бродить по тем же коридорам и сидеть в тех же классах, что и она. Мне нравилось быть ближе к ней, если это имеет значение. — Габриелла тряхнула головой и неуверенно рассмеялась. — Ты говорил серьезно о поездке в Венецию? Нет, извини, это безумная идея. В этом нет никакого смысла.

— Для тебя это имеет смысл. — Рауль отсалютовал ей бокалом. — И не такая уж это безумная идея.

Поехав с ним в Венецию, она будет окружена безграничной заботой… Все время Рауль будет уделять ей, как будто нет на свете женщины важнее…

— Тем более, — Габриелла обратилась к прошлому, чтобы не зацикливаться на несбыточных мечтах, — в школе я познакомилась с Филиппой.

— Это твоя подруга, которую я сегодня видел?

Она кивнула, вспоминая первый день их знакомства. Две одинокие девочки, никого не знающие в школе, подружились и сохранили дружбу до сих пор.

— Филиппа всегда была моей лучшей подругой, несмотря на то что через десять лет ее семья переехала в Нью-Йорк. Она вернулась, чтобы учиться библиотечному делу в университете, и мы окончили его вместе. Каждый раз мы разъезжались на каникулы: она в Нью-Йорк, а я в Париж — или по очереди гостили друг у друга. — Габриелла улыбнулась. — Филиппа удивительная. — Она умолкла, взглянув на Рауля. Он слушал, откинув голову, и улыбался. — Ох, я слишком много говорю, да?

— Нет, я готов слушать хоть всю ночь. Жаль, что меня тогда не было рядом. — Возможно, тогда он не чувствовал бы себя потерянным. — Мне следовало больше участвовать в твоей жизни.

Она пожала плечами:

— Да ладно, Рауль, разве ты мог? Не хватало тебе еще беспокоиться о подростке. Тем более что все шло хорошо. Мне нравилось в пансионе. Поначалу было трудновато, но я привыкла. Да и что ты мог бы сделать? Ты был занят своей жизнью.

Занят? Можно и так сказать. Рауль провел два года после смерти родителей, выпивая или зарабатывая на выпивку. Он играл в каждом встречном казино, прожигал деньги в каждом возможном пари и ставил на каждую лошадь. Он искал новую семью. Семью, способную полюбить человека, бездумно тратящего деньги, семью, которая примет его, как родного.

Потом он нашел Катю, или она нашла его. Плейбой года, холостяк года — Рауль получил столько бессмысленных званий, что не помнил их все. Он был нужен Кате и без них. В мире, который они для себя создали, эти титулы ничего не значили. По крайней мере, он так считал. Пока фундамент его мира снова не разрушился…

Рауль покачал головой, вспоминая, какими безумными были его поступки, если задуматься. Он вел себя крайне опрометчиво…

Ему удалось быстро заинтересовать Габриеллу; она думает о Венеции, хотя и не обнадеживает его. В этот самый момент она взвешивает все за и против, принимает окончательное решение.

Он увезет ее прежде, чем распространится новость об аресте Консуэло. А в том, что того арестуют, можно не сомневаться.

Правда, заглянув в глаза Габриеллы цвета золотистого бренди, Рауль растерял всю свою самоуверенность. Она так на него смотрела… Она была уже не девочкой, но женщиной. Его тело реагировало на желанную женщину… Он покачал головой, прогоняя фантазии.

«Ты прекрасно обходилась без меня, почему сейчас все должно быть иначе?» — подумал он.

Габриелла взяла его за руку:

— Прости меня. Можешь сделать одолжение? Как насчет того, чтобы больше не вспоминать о прошлом? Ты же сам произнес тост за большое будущее. Так давай начнем все заново.

Если бы это было легко. Именно прошлое сделало Рауля таким, сформировало его… и разрушило. Именно прошлому он обязан тем, каков он сейчас. Невозможно отпустить прошлое, не потеряв себя. Он не знал ответа; не знал, с чего начать. Даже пообещав, он не сможет сделать это сразу — ни ради себя самого, ни уж точно ради Габриеллы.

Пора покинуть кафе, выйти на улицу, в мир, где он сможет исчезнуть, сможет уберечь Габриеллу от себя.

— Ты готова? — спросил Рауль, вставая и кладя на столик несколько купюр.

Она удивленно взглянула на него. Пока девушка надевала плащ, Рауль черным облаком промелькнул мимо нее и вышел наружу. На улице шел дождь. Фонари вдоль набережной Сены отражались в мокром тротуаре и лужах.

— Рауль! — Габриелла прибавила шагу, чтобы догнать его. — Что случилось? Что я сказала не так?

— Ничего не случилось, и ты ничего не сказала.

— Тогда в чем дело?

— Дело во мне, Габриелла. — (Ее больно ужалило то, что он больше не называет ее ласково Беллой.) — Тебе лучше держаться от меня подальше.

— Нет, Рауль, как ты можешь такое говорить?

— Поверь, я знаю! Ты совершенно права, отказываясь ехать со мной.

Рауль остановил такси и усадил в него Габриеллу. Она решила, что они поедут вместе, однако он выпалил ее адрес водителю и попытался закрыть дверцу. Она подняла руку, протестуя:

— Что ты делаешь?

— Отправляю тебя домой. Прощай, Габриелла.

Она вышла из машины:

— Не уеду, пока не узнаю, когда мы снова увидимся.

— Ты не захочешь меня видеть.

— Я сама знаю, чего хочу.

В ее глазах вспыхнул невиданный доселе огонь. Она упрямо вздернула подбородок так, как делала это в детстве. Водитель начал нетерпеливо ворчать. Габриелла по-французски сказала ему, что он может ехать. Затем снова повернулась к Раулю:

— Я не хочу ждать еще двенадцать лет, чтобы увидеть тебя, да и не собираюсь.

— Кто знает, сколько потребуется времени.

— Когда ты уезжаешь? Мы могли бы встретиться за обедом, если сейчас слишком поздно.

— Нет.

— Тогда, может, за завтраком в твоем отеле?

— Это невозможно. Я улетаю рано утром.

— Ты не можешь отложить рейс?

— Я же говорил, что у меня дела.

— Твой бизнес подождет.

— Нет.

Невероятно! Рауль походил на несокрушимую скалу. Габриелла хотела ударить его в грудь, хотя знала, что он ничего не почувствует.

— Тогда, возможно, я поторопилась с отказом. Вероятно, я смогу приехать к тебе позже, через день или два. В библиотеке меня не ждут скоро.

— Прости, Габриелла, но я, видимо, поторопился с приглашением. Боюсь, это не сработает.

— Но ты же просил меня. Зачем ты это сделал? Почему изменил решение?

— Потому что это бессмысленно. Пожалуйста, не заставляй меня.

— Ради всего святого, Рауль, ты врываешься в мою жизнь после двенадцатилетнего отсутствия и затем снова исчезаешь, не дав нам шанс узнать друг друга. Ты не хочешь ничего объяснить?

— Я предоставляю тебе свободу. Цени это.

Рауль повернулся и исчез в темной дождливой парижской ночи. Габриелла наблюдала, как он уходит, безумно желая догнать его. Но она понимала, что это было бы ошибкой. Интересно, что Рауль имел в виду, сказав, что предоставляет ей свободу? И почему она должна это ценить?

Венеция очаровывала. Когда они подлетали к аэропорту Марко Поло, Габриелле открылся прекрасный вид на древний город. С воздуха он был похож на страну чудес, как будто плавающую на морской глади. Большой S-образный канал разделял Венецию на множество островков.

С борта катера панорама города оказалась просто волшебной. Габриелла наслаждалась теплыми лучами солнца и мягким шепотом ветра, развевающего волосы. Она откинула голову, чтобы позволить ветру наиграться с ними и взъерошить. Девушка слишком долго была лишена всего этого.

Было что-то экзотичное и вечное в городе, построенном на воде. Габриелла чувствовала себя средневековой принцессой, приехавшей из-за моря, чтобы познакомиться с будущим мужем — венецианским купцом.

Прижавшиеся друг к другу здания завораживали своей красотой. На крышах некоторых возвышались купола, на других — остроконечные башни. Дома будто стремились достичь неба, в то время как у подножия их простиралась вода. Габриелла любовалась дворцами, церквями и вереницами покачивающихся на волнах гондол, пришвартованных у берега. Это было необычно и волшебно.

— Счастлива? — спросил Рауль, стоя возле нее.

Его иссиня-черные волосы были собраны в хвост, на глазах были солнцезащитные очки, что только добавляло ему привлекательности. Габриелла буквально пожирала его глазами. Он преобразился; исчезло напряжение, присутствовавшее еще вчера. Рубашка облегала широкую грудь. Ворот был расстегнут, обнажая оливковую кожу, покрытую курчавыми волосками.

Теплая волна прокатилась по спине Габриеллы и лишила ее дара речи. Если бы средневековая принцесса встретила такого мужчину, она была бы самой счастливой женщиной в мире. Рауль немного походил на пирата, освободившего невесту из плена злого купца.

Он наклонил голову и улыбнулся:

— Ты определенно выглядишь довольной.

«Довольная» — не совсем правильное слово. Габриелла прилетела в Венецию, в волшебный город; прилетела с мужчиной, от которого захватывало дух при каждом взгляде. Как она могла счесть его опасным вчера на кладбище? Ее ввела в заблуждение таинственная привлекательная внешность — немного пугающая, но в то же время манящая. Ощущение, что он находится рядом, доставляло ей немыслимое удовольствие.

«Смогла бы прекрасная принцесса остаться с венецианским купцом? — размышляла она. — Или сбежала бы с пиратом?»

Ответ был ей известен. Впервые за несколько месяцев почувствовав воодушевление, Габриелла рассмеялась. Смех разнесся радостным эхом над водой.

— Я в восторге. Я забыла, как красива Венеция. Мне кажется, что я приехала сюда впервые.

— Как давно ты здесь была?

— Мне было лет десять или одиннадцать. Это была школьная экскурсия. Я мало что помню, кроме кормления голубей на площади Сан-Марко. Представь: двадцать визжащих девчонок. Бедные голуби!

Рауль взглянул на нее:

— Теперь я вспомнил. Ты рассказывала о поездке, когда мы отдыхали в горах у костра. Все смеялись. Потом я забыл…

«Неудивительно, что ты забыл», — с грустью подумала она.

В горах они провели вместе ее последние каникулы. Габриелла тоже с трудом вспоминала те дни. В памяти всплыл вертолет, пролетавший над ледником… Потом Габриеллу одолела болезнь, лишившая ее возможности передвигаться. Именно Рауль великодушно вызвался спуститься вниз, чтобы присмотреть за ней, благодаря чему ее родители смогли продолжить восхождение. Габриелла почти весь день дремала и пила лимонад, слушая, как Рауль читает ей одну историю за другой. Они не заметили, что наступил вечер. А потом позвонили из полиции…

— Ты опять прикусываешь губу, — заметил он, обнимая ее за плечи. — Не переживай. Мы приехали вдвоем, и я спасу тебя от злопамятных голубей.

Габриелла снова рассмеялась и, отвернувшись от женственно-прекрасного города, посмотрела на красивое мужское лицо. Она была благодарна Раулю за хорошее настроение и просто за то, что он рядом.

— Спасибо большое, что позволил поехать с тобой. — Габриелла приподнялась на цыпочки, обняла Рауля за шею и поцеловала в щеку. Она наслаждалась теплым чистым мужским запахом, прикосновением своих губ к щетинистому подбородку и близостью его тела.

Он убрал ее руки. Габриелла испугалась, что снова переборщила, однако Рауль внезапно развернул ее спиной к себе и обнял за талию. Как приятно и комфортно!

— Мы почти на месте, Белла. Смотри.

Морское такси свернуло в канал поу́же и затем в еще один. Высокие здания по берегам придавали ему сходство с каньоном. В округлых окнах виднелись цветы в горшках. Изящные мосты, казалось, вырастали из стен, перелетали через канал и исчезали в стенах на другом берегу.

Ощущая теплое тело Рауля за спиной, его руки на своей талии, Габриелла хотела, чтобы поездка длилась вечно. Она готова была сдаться на его милость каждый раз, когда вдыхала воздух. Его руки спускались все ниже. Еще немного — и он коснется ее… там… Они сидели так близко друг к другу, что было тяжело дышать.

Вскоре катер сбавил ход у большого палаццо. С удивительной легкостью — при его-то габаритах — Рауль выпрыгнул на причал и подал руку Габриелле. Она внимательно оглядела здание: стены цвета заходящего солнца, нежно-голубые ставни, аркаду нижнего этажа. Балкон наверху поддерживали мраморные колонны. Конечно, Рауль упоминал о доме в Венеции, однако Габриелла не представляла, что это шедевр готики.

— С возращением, Рауль, — произнес мужской голос, и она взглянула на открывшиеся кованые ворота. — Мы ждали вас.

— Спасибо, Марко, — ответил он, пожимая молодому человеку руку. — Это Габриелла д’Аренберг. Она у нас немного погостит. Габриелла, Марко и Натанья ведут здесь хозяйство. Уверен, Натанья скоро подойдет.

Пока он говорил, к воротам спустилась женщина; ее многослойная юбка развевалась на ветру. Широкая улыбка, обращенная к Раулю, осветила ее лицо, как только она подошла. Выражение лица стало более настороженным, когда женщина заметила гостью. При первом же взгляде на Габриеллу ее взор стал испытующим.

Натанья была соблазнительной цыганской красавицей и жила в палаццо постоянно. Как Рауль смог устоять перед столь эффектной особой?

— Вот и Натанья. Если что-то понадобится, просто попроси ее, — сказал Рауль.

— Очень приятно познакомиться, Габриелла, — произнес Марко, улыбаясь.

Габриелла заметила, что они с Раулем похожи. У обоих оливковый цвет кожи и средиземноморский тип лица. Полные губы смягчали черты Марко; озорные глаза придавали ему юношеское очарование.

— Должен предупредить, что мы ведем себя здесь неофициально, — объяснил Рауль. — Как тебя называть? Мисс? Мадемуазель?

Габриелла качнула головой:

— Нет, не стоит. Спасибо, Марко, мне тоже приятно познакомиться.

Натанья подошла ближе. В ее ушах красовались большие кольца.

— Я рада появлению в палаццо еще одной женщины… Для разнообразия. — Она протянула изящную руку: на запястьях позвякивали золотые браслеты. Натанья двигалась раскованно и пластично, пышная юбка подчеркивала тонкую талию. Диковатые цыганские глаза сверкали. — Мне наскучило жить в окружении мужчин.

Марко резко повернул голову, кривая усмешка застыла на его губах. Взоры Марко и красавицы встретились. Габриелла расслабилась. Значит, Марко и Натанья — пара? Это утешало. Так же как и то, что по палаццо не бродили толпы женщин.

Как странно. Ведь, по сути, ее не касается, чем занимается Рауль. Если бы она имела на него какие-либо права… Но это не так, и тем не менее появление Натаньи заставило ее поволноваться. Кроме того, тело Габриеллы от его прикосновений все еще пульсировало.

— Спасибо, Натанья. Я уверена, мне здесь понравится.

Рауль повел ее на бельэтаж, откуда можно было любоваться водной гладью. Внизу размещались кладовая и другие хозяйственные помещения, как объяснил Рауль, пока они поднимались. Марко и Натанья занимали комнаты на самом верху.

— Неужели тебе одному нужно столько пространства? — удивилась Габриелла, когда они поднялись в его апартаменты.

— Возможно, нет, но я выиграл палаццо в карты много лет назад, и его размеры меня никогда не смущали.

— Ты сразу решил оставить его себе?

— Нет, но мне повезло, что я не проиграл его на следующей игре. И на третьей тоже.

Габриелла засмеялась. Ей сложно было представить азартные игры с такими высокими ставками.

— Ты шутишь? Неужели ты решил повторить чужую ошибку?

— Почему бы и нет. Я ничем не рисковал, ведь дом для меня ничего не значил. Может, поэтому мне повезло, и я сохранил его. Так или иначе, давай зайдем, — предложил Рауль, не вдаваясь в дальнейшие объяснения, и открыл дверь.

За дверью оказалась не гостиная и даже не коридор, а библиотека. Книжные шкафы возвышались до потолка, полки были даже над дверью. Габриелла не верила своим глазам, читая названия на переплетах. Некоторые книги были настоящей редкостью.

— У тебя собственная библиотека? — спросила она и внезапно начала кружиться.

Лицо Габриеллы озарила улыбка, сделавшая ее похожей на счастливого ребенка. У Рауля закружилась голова. Она такая радостная, такая оживленная.

Бессмыслица!

Габриелла остановилась. Она глубоко вздохнула, ощутив мудрость, исходящую от множества старых книг.

— Потрясающе!

Рауль не мог этого вынести. Сначала она пришла в восторг на катере, и ему не хватило сил выпустить ее из объятий.

А теперь это. На сей раз он заглушил желание заключить ее в объятия. Может быть, Габриелла всегда всему радуется? Неужели она не понимает, что скоро все закончится?

— Сюда, — произнес Рауль довольно холодно, распахивая двойные двери. Он не мог остаться с ней в библиотеке еще хотя бы на мгновение. — Это гостиная.

Она сделала что-то неправильно? Секунду назад Рауль был приветлив и гостеприимен. Вел себя даже не как друг, а как возлюбленный. Габриелла вспомнила, как он прижался к ее спине, как его могучие руки обвивали ее талию. Прикосновения Рауля были полны нежности и желания.

Или ей только показалось, что это желание? Сейчас она чувствовала, что он стремится отгородиться от нее — как душевно, так и физически. Спина Рауля была напряжена, от него веяло холодом. Но единственное, что она сделала, — это выразила восторг, увидев его библиотеку. Неужели она слишком впечатлительна? Слишком неуклюжа? Рауль старше ее более чем на десять лет. Должно быть, она выглядит совсем юной и наивной по сравнению с женщинами, к которым он привык…

С камнем на сердце Габриелла проследовала за ним в большую, роскошно обставленную комнату с двумя диванами, обитыми кроваво-красным бархатом, стоящими у стен, расписанных фресками. Четыре арочных двери напротив вели на балкон, который она заметила с улицы. Но главной достопримечательностью гостиной была люстра. Она была настолько изысканна, что Габриелла остановилась, чтобы восхититься ею. Основание украшали длинные перья, белые с красными пятнами, изогнутые и покачивающиеся, словно шеи павлинов, вытягивающих головы то в одну сторону, то в другую.

— Дальше расположена столовая, — услышала она голос Рауля. — Там настоящее муранское стекло.

— Изысканно, — осторожно заметила Габриелла, рассматривая бокалы и вазы. Она боялась переборщить и раздосадовать его еще больше.

— Ты была там? Я имею в виду остров Мурано и стекольный завод?

— Да, на экскурсии с классом. Но я не помню там ничего столь красивого. — Возможно, потому, что они были очарованы крошечными зверями, дельфинами и millefiore — крошечными цветами и сердечками.

— Я свожу тебя туда еще раз, — пообещал Рауль.

— Правда? — Затем Габриелла вспомнила, что не желает выглядеть наивной, поэтому напустила на себя, как ей казалось, спокойный и уравновешенный вид. — Спасибо. Если тебе не сложно, это было бы здорово.

Что-то промелькнуло в его взгляде и сразу же исчезло.

— Я все организую. — Рауль вернулся в гостиную. — Кухня позади столовой. Натанья обычно готовит ночью. А здесь, — произнес он, пересекая гостиную и открывая другую дверь, — твоя спальня.

Габриелла последовала за ним в просторную комнату с более широкими диванами и прекрасным персидским ковром, отлично вписывающимся в интерьер. Но ее внимание привлекла огромная кровать. Она располагалась в аркообразной нише с колоннами. Стены комнаты были расписаны средневековыми фресками, изображающими богов, богинь, нимф и сатиров, воссоединяющихся в акте любви. Это была настоящая оргия страсти и секса. Идеальное любовное гнездышко. И Рауль предполагает, что она будет спать здесь? Среди всего этого?

— Ведь это хозяйская комната? — спросила Габриелла, стараясь не краснеть и зная, что у нее не получается.

Она не была скромницей, и фрески были красивые, но на них непросто смотреть, если ты не думаешь о сексе.

— Ты же моя гостья. А это — самая комфортабельная комната.

Комфортабельная — может быть. Расслабляющая — вряд ли.

— Там есть ванная комната, — сказал Рауль, указывая на дверь возле ягодиц небожителя, занимающегося тем, что явно доставляло наслаждение ему и его партнерше. — Ты покраснела, — заметил он. — Тебя шокирует увиденное?

Казалось, ее ночные фантазии еще пятьсот лет назад подглядел средневековый художник и запечатлел на стенах. На стенах спальни Рауля.

— Я не ожидала увидеть столь уникальный интерьер. Но комната очень красивая. Правда… — Габриелла поспешила в спасительную ванную комнату, прежде чем осознала, что трудно найти спасение в месте, где она с легкостью может представить Рауля обнаженным.

Габриелла зажмурила глаза, пытаясь избавиться и от этой картины. Но невозможно выбросить из головы видение обнаженного мужчины, стоящего под теплым потоком воды, стекающей по худощавому крепкому телу. Она судорожно сглотнула и изобразила чересчур сияющую улыбку:

— Сказочный дом! Сколько ему лет?

Попытка найти нейтральную тему для разговора — лучшее, что Габриелла была способна придумать.

— По меньшей мере семьсот, — ответил Рауль и показал ей остальную часть палаццо: вторую ванную, офис и уютную, изысканную, но гораздо более спокойную и скромную вторую спальню. В ней не было эротических фресок на стенах. Габриелла мысленно усмехнулась и была чрезвычайно довольна тем, что не сказала об этом вслух.

— Изначально интерьер был выполнен в византийском стиле, но в четырнадцатом веке палаццо отделали заново.

— Оно великолепно, — честно призналась она.

Что-то особенное было в этом доме. Все говорило о неимоверном богатстве, интересе к искусству и к раритетным вещам. Палаццо было олицетворением красоты, благополучия и чувственности. А Рауль среди всего этого походил на темного обреченного ангела.

— Мне придется оставить тебя, — произнес Рауль, когда они завершили экскурсию и вернулись в библиотеку. — Нужно кое с кем встретиться. Разберись тут сама.

Затем он быстро ушел. Габриелла блуждала по дворцу одна, останавливаясь, чтобы восхититься картиной или изысканным фрагментом фрески, роскошной кухней с множеством блестящей утвари.

Она остановилась перед quadrifora, четырьмя арочными дверями, ведущими на балкон, распахнула их и вышла наружу. Ветерок взъерошил ей волосы, она вдохнула запах готовящейся еды, доносящийся из траттории на другом берегу канала. Столики и стулья вынесли ближе к воде. Габриелла наслаждалась серенадой, которую гондольер пел для своих пассажиров, ароматами и звуками волшебного города, в то время как мысли ее витали далеко отсюда.

«Что так тревожит Рауля? — думала она. — Почему его настроение мгновенно меняется? Откуда появляется агрессивность, делающая его глаза непроницаемыми?»

Она долго стояла, разгадывая загадку по имени Рауль, даже после того, как песня гондольера замерла вдали. Не найдя ответа, она вздохнула и вспомнила о нераспакованных чемоданах.

В своей комнате Габриелла увидела Натанью, наполовину выполнившую работу.

— О, я не просила этого делать.

— Ничего страшного. Мне не сложно. — Натанья достала из чемодана кашемировый свитер и потерлась об него щекой. — У вас очень красивые вещи, и вы умеете их носить. Знаете, мой Марко сказал, познакомившись с вами, что вы похожи на цветок. Невинный и хрупкий. Только и ждущий, чтобы его сорвали.

Габриелла доставала косметичку из чемодана, чтобы отнести ее в ванную. Услышав слова Натаньи, она замерла:

— Марко так сказал?

Натанья кивнула, кладя папиросную бумагу между складками свитера, перед тем как бережно уложить его в комод.

— Пожалуйста, не обижайтесь. Это был комплимент. Кстати, Марко был против того, чтобы поселить вас в этой спальне… — Она показала на стены. — Видите ли, он считает, что это вас расстроит.

Габриелла все еще не знала, как реагировать на то, что чужая женщина расстегивает ее чемодан, затем вынимает платье, расправляет его на кровати и разглаживает почти с трепетом.

— Такое красивое, — протянула Натанья, засовывая платье в чехол, прежде чем повесить в шкаф. — Может, пройдемся по магазинам, пока вы здесь?

— С удовольствием.

Глаза женщины загорелись.

— Правда? Отлично! Я говорила Марко, что он ошибается. Такая красавица, как вы, должна была познать мужчину. Вы же не невинный цветочек, которого смутит небольшая нагота. Я права?

Габриеллу удивило выражение «небольшая нагота», но она не стала спорить. Так как это касалось только ее, она решила, что сейчас неподходящее время для каверзных вопросов. Габриелла действительно не была скромным цветком, хотя ей и не хватало чувственности прекрасной цыганки.

— Я не девственница, если вы об этом.

Правда, можно посчитать по пальцам одной руки, сколько раз у нее был секс.

Глаза Натаньи расширились, сочные губы расплылись в торжествующей улыбке; она подбоченилась и кивнула.

— Видите? Я знала. Женщины чувствуют такие вещи. — Она указала на стены. — Тогда вы поймете такое искусство. Вы оцените его красоту. — Она взглянула на часы, а затем на чемодан. — Мне нужно готовить ужин, но…

— Все хорошо! — заторопилась Габриелла. — Тут осталось чуть-чуть. Я сама разберу.

— Grazie! Я обещаю приготовить по такому случаю роскошный ужин, достойный короля и его королевы. — Натанья кивнула. — Да, приятно наконец увидеть Рауля с женщиной.

— Натанья, пожалуйста… Это не то, о чем вы подумали. Мы просто старые друзья.

— Si. Сейчас — может быть. — И, вскинув красивую голову и развернувшись на каблуках, она направилась к кухне. Браслеты на ее руках звенели в такт покачивающимся бедрам.

Что имела в виду Натанья? Или она предсказывает судьбу так же хорошо, как готовит? Ощущая, как мурашки пробегают по спине от волнующего предсказания цыганки, Габриелла в глубине души надеялась, что это сбудется.

Возможно, именно стряпня Натаньи, в особенности великолепная frittura — жареная рыба — и кальмары или ризотто с морепродуктами, которое Габриелла сочла просто восхитительным, улучшила настроение Рауля. Или встреча прошла успешно. В любом случае к нему вернулось отличное расположение духа. Поэтому, когда после ужина он предложил совершить прогулку по Венеции, Габриелла обрадовалась возможности изучить город.

Воздух был тяжелым и влажным, но еще было достаточно тепло. Рауль познакомил ее с самыми известными достопримечательностями Венеции: величественным собором Сан-Марко и громадным Дворцом дожей. Прогулялись они и по площади Сан-Марко, где Габриелла много лет назад кормила с подругами голубей. Она восхитилась сводчатой башней Сан-Джорджо Маджоре, расположенной на острове, окруженном плещущейся темной водой. Рауль показал ей мост Риальто, каменное чудо, пересекающее Гранд-канал. Потом он провел Габриеллу по пути, далекому от туристических маршрутов. Они прогуливались по темнеющему городу, любуясь удивительной архитектурой и резьбой по камню. Эти местечки известны только тем, кто хорошо знает Венецию.

Это нетрудно, решил Рауль, когда повел Габриеллу выпить кофе в маленькую тратторию с видом на лагуну. Он может подавить в себе темную сторону и быть вежливым, даже приятным. Он может быть заинтересованным и внимательным. И может это сделать не потому, что обязан, а потому, что ему действительно хочется узнать Габриеллу получше и спросить, чем она занималась все эти годы.

— Что заставило тебя стать библиотекарем? — поинтересовался Рауль, наблюдая, как легкий ветер играет с кончиками ее волос, Габриелла стянула волосы в небрежный хвост перед тем, как они вышли. Но локоны выбились из прически и теперь плясали вокруг ее лица. Он завидовал их игривости. Ему хотелось кончиками пальцев убрать их с лица девушки, прикоснуться к ее коже…

Им принесли кофе. Она поблагодарила официанта, повернулась к Раулю, смахнула волосы с лица и заправила их за ухо. У нее были такие яркие и чистые глаза!

— Я была уверена, что никогда не захочу заниматься чем-либо, кроме книг. Профессия сама нашла меня.

Рауль понял, что ему нравится слушать Габриеллу. Ему нравился ее акцент — мягкий, наполовину английский, наполовину французский.

— Что именно тебе в ней нравится? — не успокаивался он.

— Я просто работаю с книгами. Каждая из них — целый мир, стоящий на полке. Новая книга — это новое открытие.

Она говорила воодушевленно и эмоционально. Даже если Рауля одолевала тьма, скручивающая его сердце в тугой узел, он не мог не поддаться сияющему свету, исходящему от Габриеллы. Свет проникал даже туда, где давно царил мрак.

— Те книги в моей библиотеке… — пробормотал он. У него возникла идея, которая займет ее и заинтересует, пока она будет здесь. — Я даже не знаю, о чем они.

Он наблюдал, как брови Габриеллы поднимаются.

— Может, пока я живу у тебя, если ты не возражаешь… Я могла бы сделать каталог.

— Я буду только рад. Ты действительно возьмешься за это?

— С удовольствием. А что насчет тебя? — внезапно спросила она, когда Рауль допил кофе.

— Что насчет меня?

— Чем ты был занят все эти годы?

Рауль содрогнулся:

— Ничем интересным, в отличие от тебя.

Габриелла покачала головой:

— Мне жаль, что твоя жена погибла. Вы недолго были женаты.

Мрак снова начал разрастаться в нем.

— Что тебе известно об этом?

— Только то, что произошел какой-то несчастный случай. Но это было так давно. Ты никогда не хотел жениться снова?

«Никогда», — подумал он и отодвинул стул:

— Почему бы нам не прогуляться?

Мост над каналом был еле различим в густом тумане. Туман, казалось, поглотил все вокруг, даже звуки. Венеция словно была окутана влажным белым одеялом. Сквозь него изредка пробивался свет фонаря или приглушенный рокот мотора. Габриелла задрожала.

— Ты замерзла? — спросил Рауль, обняв ее за плечи.

— Здесь страшновато, — призналась она, глядя ему в глаза. — Ты не чувствуешь?

Рауль взглянул на лагуну. Ей стало интересно, что он там высматривает, если почти ничего не видно.

— Привидения выбираются наружу, — сказал он, — как раз в такие ночи, как эта.

— Ох, Рауль, пожалуйста. — Она попыталась рассмеяться, в то время как по спине ее пробежали мурашки. — Я не ребенок. Меня не так просто испугать.

— Нет, это правда. В Венеции очень много привидений. И очень много легенд.

— Например? Расскажи мне хотя бы одну легенду о привидениях.

Все еще внимательно вглядываясь в туман, из-за чего Габриелла пожалела о своей смелой просьбе, Рауль начал. Голос его был низким и зловещим.

— Жил однажды злой купец. У его ног был весь мир. Он владел несметными богатствами, к тому же был хорош собой. Легенда утверждает, что у него была прекрасная, талантливая и известная жена. Купец считал, что имеет на это право. Он думал, что счастлив.

Туман закружился вокруг них, и Габриелла затаила дыхание. А Рауль продолжил:

— Однажды купец познакомил жену с двумя братьями, предположительно его друзьями. Но братья сговорились между собой. Они пообещали жене купца красивую жизнь и соблазнили ее.

— И она согласилась?

Он пожал плечами:

— Кто знает… Купец был глупым и алчным человеком. Он не замечал ничего, кроме своего богатства. И когда он обнаружил как-то ночью жену в объятиях одного из братьев, это взбесило его.

— Что произошло?

— Они оба умерли той ночью: и жена, и брат.

— Их убил купец?

— Видимо, да. Ведь впоследствии жена преследовала его каждую ночь, пока он не лишился рассудка. И даже сейчас, в такие ночи, как эта, ты можешь услышать ее голос сквозь зловещие завывания ветра. Она зовет мужа, ищет, ждет его появления, чтобы утянуть в морские глубины.

До них донесся приглушенный стон ветра, и вспыхнул слабый огонек, потом еще раз, а потом исчез в клубящемся тумане. Габриелла схватила Рауля за руку, почувствовав озноб.

— Уже поздно, — сказала она, стараясь не дрожать, и прижалась к нему. — Сегодня был длинный день. Давай пойдем домой.

Они шли рука об руку. Мягкий свет фонарей и присутствие Рауля прогоняли мысли о привидениях, легендах и прочих выдумках. Она заметила, что ее рука идеально умещается в его ладони. Длинные пальцы Рауля были теплыми и сильными. Она пожала его руку, и он ответил тем же, опустив на нее взгляд:

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, Белла. Ты рада, что приехала в Венецию?

Она улыбнулась, решив, что везде будет счастлива с Раулем — с обаятельным, добрым и идеальным хозяином. Но быть вместе с ним в Венеции, среди средневековых палаццо и песен гондольеров лучше всего на свете.

— Здесь волшебно, Рауль. Спасибо, что настоял на моем приезде.

Он остановился и развернул ее лицом к себе. Свободной рукой Рауль обвил шею Габриеллы и, вызывая в ней приятный трепет, наклонился, глядя на ее губы. Ей стало тяжело дышать, когда их губы встретились. Она вдыхала его запах — мощный, таинственный и насыщенный, столь подходящий его натуре. Губы Рауля сливались с ее устами в некоем волшебном действе. Его поцелуй был таким нежным и родным, что Габриелле захотелось в нем раствориться и следовать за Раулем повсюду. Когда он поднял голову, она чуть не застонала в знак протеста.

— Зачем ты это сделал? — поинтересовалась она.

Внезапно у Габриеллы перехватило дыхание, и закружилась голова, поскольку она размечталась о вещах невероятных.

— Потому что, — в его глазах вспыхнуло страстное желание, — ничто земное мне не чуждо.

Рауль посмотрел ей в глаза. Ни темное прошлое, ни мучившие его призраки не в состоянии его остановить. И, понимая, что это безумие, что он не заслуживает ее, он хотел Габриеллу. Хотел ее целиком, хотя бы на одну ночь. Он уже пообещал себе, что сделает это. Только так он мог поверить в реальность происходящего.

Заходящее солнце затмило все вокруг, замерцали тысячи желаний и надежд. Рауль прикоснулся к ее губам. Почувствовав, что тень моста нависла над ними, он пробовал Габриеллу на вкус, изучал.

А потом он добровольно затерялся в ее бездонных глубинах, хозяйничал в ее рту, стараясь проникнуть глубже, сильнее. Он желал большего.

Их поцелуй начался под мостом Вздохов, но не закончился под ним. Он закончился не скоро. В первый раз жизни Габриелла чувствовала себя по-настоящему живой. Каждая частичка ее тела пылала, словно внутри зажегся факел.

А потом они вернулись в палаццо.

— Мы дома, — раздался шепот Рауля. — Нам пора выходить.

— Уже? — удивилась она, будучи не в состоянии двигаться.

Он тихонько рассмеялся. Этот довольный, урчащий звук означал, что он не собирается останавливаться. Вновь послышался его шепот:

— Но это не значит, что все закончилось…

Габриелла взглянула на него, уловив приглашение в словах.

— Люби меня, Рауль.

На этот раз он уже не смеялся. Мужчина зарычал и сгреб ее в объятия. Гондола покачивалась, однако Раулю это не мешало. Он подхватил Габриеллу на руки и шагнул на причал. Их губы снова встретились, пока они поднимались наверх.

Рауль внес Габриеллу в ее спальню, слегка освещенную огнями города, и на мгновение застыл. Потом почти благоговейно опустил ее на широкую кровать. В первый раз она не обратила внимания на нескончаемую оргию. Она не завидовала богам на фресках, ведь Рауль здесь, и скоро она будет принадлежать ему.

Он снова зарычал, приблизившись к ней, заключая в объятия и покрывая ее поцелуями. Габриелле показалось, что она утопает в волнах наслаждения. Она проваливалась куда-то, растворяясь в сплошном потоке ощущений.

Никогда прежде растворяться в ком-то не было столь приятно. Его горячие губы ласкали ее, руки притягивали к себе, сладостно соединяя их тела. У Габриеллы перехватило дыхание, когда она почувствовала, как к ее животу прижимается он — твердый, настойчивый и жаждущий. Она сразу ощутила обжигающий огонь между бедрами.

Габриелла зарылась пальцами в длинные волосы Рауля, настойчиво и неистово лохматя их. Пальцы наслаждались их шелковистостью. Он опустил голову и набросился на ее грудь. Даже будучи одетой, она ощущала, как его дыхание обжигает ее кожу. Рауль покусывал чувствительный сосок, пока она не вскрикнула от удовольствия. Мешающая им обоим одежда начала сползать.

Рауль навис над ней, его пальцы боролись с пуговицами блузки и наконец сняли ее. То же самое он проделал с юбкой и откинулся назад, любуясь красотой Габриеллы. Она ждала, испуганная и дрожащая, надеясь, что ему нравится увиденное. Ей необходимо было его одобрение. И конечно, желание.

На темном лице Рауля сверкали глаза. Его руки спустились к ее бедрам, потом задержались на животе и вернулись к бретельке бюстгальтера.

— Белла, — произнес он. Его голос был таким низким и хриплым, что она скорее почувствовала его слова, а не услышала их. — Ты идеальна.

Рауль втянул в себя воздух, темный взгляд его вдруг стал страдающим и смущенным.

— Но я… Белла, я не заслуживаю…

— Я хочу тебя, — сказала она.

Это не было ошибкой, да и не могло быть. Габриелла оперлась на локоть, расстегнула свободной рукой бюстгальтер, спустила бретели, позволяя кружевной чашечке сползти с груди.

— Я хочу, чтобы ты любил меня, Рауль. Хочу почувствовать тебя глубоко в себе.

Он издал стон, словно рвавшийся из самой души. Стон был исполнен горечи и муки, и Габриелла испугалась, что он покинет ее. Однако Рауль замер; грудь его тяжело вздымалась, а глаза твердили, что он никуда не уйдет. Он расстегнул рубашку и сбросил ее. Она не смогла устоять и положила руку на мускулистую грудь, упиваясь смуглой кожей, курчавыми волосками и набухшими сосками.

Рауль зашипел, когда Габриелла надавила на них ногтем. Он стянул брюки и сбросил туфли, одним движением стянул нижнее белье, открывая всего себя ее взору.

У нее перехватило дыхание, тело покрылось потом при виде мощного мужского достоинства. Его глаза вспыхнули при виде реакции Габриеллы, и он опрокинул ее на кровать.

— Ты прекрасен, — произнесла она, благоговея от силы и красоты его тела.

Рауль покрыл поцелуями ее горло, живот, грудь, заставляя Габриеллу кричать, когда он обводил кончиком языка чувствительный контур соска, а потом ласкал его горячими влажными губами.

Желание скручивало ее все сильнее и настойчивее. Так что когда рука Рауля скользнула вниз и сняла трусики, Габриелле показалось, что она вот-вот взорвется.

— Рауль! — закричала она.

Он закрыл ей рот страстным поцелуем, сплетая язык с ее языком. Рука мужчины прокралась сквозь завитки волос. Горячие кончики пальцев сводили ее с ума. Она еще никогда не испытывала ничего подобного. Дыхание затруднилось, Габриелла пребывала в предвкушении чего-то великолепного, чего-то очень важного. Она полностью утратила контроль над собой.

— Ты нужен мне, — прошептала она.

Рауль не знал пощады, играя языком с ее соском, все глубже запуская пальцы в ее горячую влажную бездну. Большой палец обводил по кругу изящный бугорок, где, казалось, сосредоточились все нервные окончания. Это приводило Габриеллу в неописуемый восторг.

Она потянулась к нему — твердому, как скала, горячему и влажному. На этот раз застонал Рауль. Он задрожал и схватил ее за руку.

— Белла, — процедил он сквозь зубы, как будто она причиняла ему нестерпимую боль.

— Я хочу тебя, — сказала Габриелла, извиваясь от страсти. Она понимала, что, если он не будет любить ее прямо сейчас, она сгорит в беспощадном всепоглощающем пламени. — Пожалуйста, ты нужен мне.

На этот раз Рауль сжалился и не медлил ни секунды. Больше всего на свете Габриелле хотелось стать единым целым с этим мужчиной. Когда он отодвинулся, она возмущенно пробормотала что-то, а затем порадовалась, что хотя бы один из них не забыл о предохранении. Габриелла притянула Рауля к себе для поцелуя. Она с облегчением раздвинула бедра, а его умелые пальцы ласкали ее, дразнили и сводили с ума до тех пор, пока она не смогла больше выносить это.

Габриелла раздвинула бедра шире, торопливо приглашая Рауля. Голова ее металась из стороны в сторону. Она не могла больше ждать. Все вокруг — сатиры, сирены, боги, богини — замерло, затаив дыхание.

И тут Рауль одним толчком вошел в нее, заполняя целиком, заставив Габриеллу откинуться на подушку. Из груди ее вырвался тяжелый вздох, тело выгнулось.

Ничто, ничто в мире не доставляло ей столько удовольствия — ни первые весенние лучи солнца, ласкающие кожу, ни шепот свежего ветерка после долгого летнего дня, ни даже воспоминание о том, как Рауль появился из клубящегося тумана в тот печальный час.

Габриелла попыталась сфокусироваться, найти его черные глаза, наблюдающие за ней, но ей это не удалось. Она забывала дышать, внутри ее бушевал шторм. Он усиливался с каждой волной, с каждым энергичным толчком. Их тела сами задавали ритм, ощущения усиливались, разрастались…

Пока не достигли предела. Одним финальным энергичным толчком, одним торжествующим криком Рауль взорвал звезды, луну и осыпал Габриеллу блестящими осколками. С губ ее сорвались слова, которые уже давно были правдой:

— Я люблю тебя, Рауль!

Габриелла обнаружила Рауля в кабинете. Он уже вернулся из Парижа.

— Рауль? Я мешаю? Неподходящее время?

— Нет, конечно нет, — сказал он, закрывая ноутбук. — Входи.

Он поднялся, чтобы поздороваться, поцеловал ее в щеку, взбудоражив знакомым запахом, оживив воспоминания о прошедшей ночи. Щеки Габриеллы покраснели, а тело возбудилось в ожидании повторения.

— Как приятно тебя видеть, Белла! Прости, я не смог провести с тобой сегодняшний день.

— Уже не важно, — проговорила она, соврав только наполовину. Раньше это было важно, но теперь уверенность в том, что она поступает правильно, возросла. — Как поживает твой бизнес?

Он отмахнулся:

— Проблемы пустячные. Но, к сожалению, пришлось их решать. — Рауль взял ее за руку. — Мне не хотелось тебя будить. Я знал, что ты мало спала. Сможешь простить меня?

Габриелла попробовала игнорировать жар, вспыхнувший от его прикосновения. Но с покрасневшим лицом она ничего поделать не могла. Им обоим была известна истинная причина недосыпания.

— Я нашла подарок для тебя, — сказала она, же лая сменить тему. — Пока мы бродили по Мурано.

Рауль застыл, чувствуя, что здесь что-то не так. Габриелла нервничала и отстранялась от него, будто между ними выросла стена после того, как он оставил ее спящей. Рауль проклял импульс, заставивший его сорваться в Париж. Но что-то изменилось прошлой ночью, что-то, не входившее в его планы. Ему требовалось время, чтобы обдумать это.

— Не стоило покупать мне подарки.

«Ты бы не захотела, если бы знала…» — мысленно добавил он.

— Пустяки. Держи. — Габриелла протянула ему сверток.

Тронутый, Рауль с интересом повертел в руках на удивление тяжелый подарок, прежде чем распаковать его.

— Открой, — настаивала она.

Снова он заметил мелькнувший в ее глазах и улыбке энтузиазм, присущий только Габриелле, ту самую вспышку жизни, которую он находил столь притягательной. Теперь это качество ассоциировалось у Рауля именно с ней. Именно это он так долго искал. Его тьма не могла затмить эту вспышку, несмотря ни на что.

— Но если хочешь, — добавила она немного грустно, как ему показалось, — можешь открыть его позднее.

— Нет. — Рауль покачал головой, не желая ее расстраивать. У нее и так было достаточно разочарований. Он проклинал себя: ведь Гарбас на свободе, и с этим ничего не поделаешь. — Я хочу посмотреть, что ты нашла для меня.

Рауль развязал ленту, снял оберточную бумагу, и вот он уже держит в руке холодный стеклянный подарок.

— Это пресс-папье, — на всякий случай объяснила Габриелла. — Мне кажется, оно пригодится в офисе… Оно напоминает мне тебя.

Рауль поднял его к свету, изучая сочетание темного и светлого, плавное слияние цветов с красным сердцем в центре. С дрожью он понял, что она имеет в виду. Безусловно, она ошибается.

— Ты всегда видишь в людях только хорошее, Белла? — спросил Рауль.

— Я просто хотела сделать тебе подарок, Рауль. Жалко, если он не понравился; мне было бы приятно, если бы у тебя осталось что-то напоминающее обо мне.

— Ты уезжаешь?

— Мне нужно уехать, Рауль. Я превосходно провела здесь время, действительно превосходно, но я тебе мешаю. Это очевидно. И кроме того, нужно возвращаться в библиотеку. Не могу же я остаться в Венеции навсегда, в конце концов.

Он упустил ее. Он испугался сближения с Габриеллой, а теперь расплачивается за это.

— И когда ты планируешь уехать?

— Завтра. Я забронировала билет. Марко довезет меня до аэропорта.

Так скоро!

— Ты злишься на меня, Белла, за то, что я бросил тебя сегодня? Конечно, я не должен был…

— Нет, Рауль. Дело не в этом. У меня был чудесный отпуск, но нужно возвращаться к прежней жизни. Однако это не означает, что мы больше не увидимся, правда?

— Конечно, — заверил он, понимая, что нельзя отпускать ее в Париж. Только не сейчас. Гарбасу потребуются деньги, и много, если он собирается защищаться всерьез. Он появится у нее, как только она вернется домой. Он придумает какие-то объяснения, а потом спросит, не сможет ли она одолжить денег из наследства на адвокатов.

Рауль не должен позволить ей уехать.

— Мне жаль, если ты считаешь, что пора возвращаться, — начал он осторожно, чтобы не переиграть. — Но если ты уверена…

— Я должна уехать, Рауль, — произнесла она, и тень печали промелькнула в ее глазах. Похоже, она расстроилась, что он не возражает. Рауль оживился, осознав, что, возможно, еще не все потеряно. — Мое пребывание в Венеции было чудесным, но нужно возвращаться к реальности.

— В таком случае, — заявил он, используя последний шанс, — не стоит тратить впустую сегодняшнюю ночь.

Рауль так и не пришел…

Уже миновал полдень, когда Габриелла проснулась оттого, что Натанья принесла поднос с завтраком. Ее охватило тошнотворное опустошающее ощущение.

Натанья раздвинула шторы, чтобы было видно голубое небо, и повернулась, бросив на нее отрешенный взгляд:

— Рауль попросил меня проведать вас.

— Очень мило с его стороны, — отрезала Габриелла. Расстройство переросло в гнев. Ситуация могла бы хоть капельку улучшиться, если бы Рауль сам заглянул к ней. — И как поживает мой муж сегодня?

Натанья небрежно пожала плечами:

— Я научилась не задавать подобные вопросы.

— Потому что вам не нравятся ответы?

— Потому что иногда лучше ничего не знать.

Габриелла была не согласна. У нее накопилось несколько вопросов, которые необходимо задать Раулю. И она хотела услышать ответы. Габриелла подошла к окну, в то время как Натанья наливала кофе, и ее взору открылся удивительной красоты вид. В самом низу отвесной скалы, на которой стоял замок, морские волны вспенивались, обрушиваясь на камни. Море было таким синим, что могло соперничать с небом. Все выглядело спокойным и безмятежным.

Совсем не похоже на прошлую ночь, туманную и штормящую. Может быть, она просто слишком устала вчера и это повлияло на нее? Ей станет лучше, как только она поговорит с Раулем.

Натанья проводила ее до библиотеки. После завтрака и душа Габриелла чувствовала себя обновленной. По дороге она изучала коридоры замка, похожие на лабиринт. Даже днем здесь было жутковато. Усиливали это ощущение массивная деревянная мебель и огромные балки на потолке. Здесь не было места дневному свету. Габриелла поежилась, поскольку надела легонькое платье и кардиган. Ее вдохновил солнечный денек, однако она не подумала о температуре. Интересно, тепло ли снаружи?

Вокруг не было слышно ни звука. Тишину нарушало только тиканье старинных часов на самом верху лестницы. Габриелле было неуютно, пока она спускалась. Она старалась ступать неслышно, чтобы не наделать много шума. Как будто ее об этом попросили! На нижней ступеньке Габриелла растерянно остановилась — ее каблуки будут громко стучать по плитам.

Внезапно громко захлопнулась дверь и разрушила мир тишины.

— Габриелла! Вот и ты, наконец, — сказал Рауль, улыбаясь и шагая к ней. — Я уже решил, что ты проспишь весь день.

Он взял ее за руки и поцеловал в обе щеки. Она снова с удовольствием вдохнула его запах, насыщая свою душу, успокаивая ее. Поднявшись на две ступеньки, чтобы посмотреть ему в глаза, Габриелла произнесла:

— Я ждала тебя.

Рауль наклонил голову. Черная прядь волос выбилась из хвоста и упала на лицо. Он выглядел виноватым.

— Прости, Белла. — Наконец-то он употребил это милое прозвище. Она почувствовала себя увереннее. — Я слишком поздно закончил с делами и не хотел беспокоить тебя.

И сразу вчерашние проблемы показались ей преувеличенными и незначительными.

— Ладно. — Рауль взял ее за руку. — Как насчет небольшой экскурсии по дому? Иначе ты рискуешь заблудиться. А потом я предлагаю пообедать вместе в бухте, где нам не помешает ветер. Натанья обещала приготовить нам корзинку для пикника.

Все звучало очень заманчиво, а Рауль выглядел настолько привлекательно, что Габриелла рассмеялась. Груз вчерашних переживаний упал с плеч.

Замок был даже больше, чем ей показалось накануне: он распростерся от одного конца мыса до другого. Половину нижнего этажа занимал огромный банкетный зал — светлый, с большим камином посередине, в котором можно было с легкостью зажарить целого быка. Библиотека, которую Рауль использовал как кабинет, совмещала, казалось, несовместимое: она была оснащена по последнему слову техники, однако вдоль стен стояли старинные шкафы, а середину занимал столь же древний стол. Полки шкафов были заполнены книгами.

Наверху было около дюжины спален и столько же ванных комнат. Габриелла вынуждена была признать, что ей выделили лучшую из них. Это немного утешало.

«Но которая из них твоя? — Этот вопрос не давал ей покоя. — Где же спишь ты?»

Габриелле очень хотелось, чтобы Рауль показал свою спальню неожиданно, как сюрприз; пригласил бы ее внутрь, а потом они закрепили бы там узы брака.

— А это комната Натаньи? — спросила она, желая поскорее покончить с экскурсией.

— Нет. Над гаражом есть пристройка. Они с Марко живут там.

— Но я видела Натанью около этой комнаты прошлой ночью. Я позвала ее, но она, наверное, не услышала.

Рауль замер. Габриелла дернула за ручку, прежде чем он успел остановить ее.

— Комната заперта. — Она повернулась к мужу. — У тебя есть ключ?

— В комнате нет ничего, кроме нескольких стульев, — сказал он довольно жестко, уводя ее прочь. — Ею никто не пользуется. Пошли, обед уже готов.

Рауль оставил ее внизу, показав дорогу в кухню. Он сказал, что появится там через пару минут, но прежде заскочит в библиотеку.

Габриелла нашла кухню. Натанья готовила корзину для пикника, а Марко помогал ей. Они были дружной командой. Габриелла позавидовала им.

— Так вы нашли его? — поинтересовалась Натанья, заметив Габриеллу. Она скрестила руки на груди, и браслеты зазвенели.

— Да, спасибо. Он сейчас придет.

— Вам понравится бухта, — заметила прекрасная цыганка. — Она уединенная. Весьма уединенная. Вы можете плавать нагими, и никто не увидит.

Габриелла покраснела:

— Может быть, позже. Когда потеплеет.

— Поверьте, бухта надежно защищена от ветра. А некоторые мужчины не могут устоять перед голым телом.

Натанья пожала обнаженными плечами, улыбаясь Марко, чьи глаза вспыхнули. Габриелла оценила, что эта женщина делится с ней секретами.

Воспользуется ли она ими? Может, ей это не понадобится. Возможно, Рауль планирует ее соблазнить и именно поэтому затеял пикник.

— Я возьму это на вооружение, — сказала она, когда Рауль к ним присоединился.

— Что возьмешь?

— Что туман и шторм могут нахлынуть очень быстро, — произнесла Натанья, глядя на Габриеллу. — Берегитесь их.

Габриелла почувствовала, что теперь у нее появился союзник.

— Погода идеальная. Сегодня не будет шторма и тумана, — заявил Рауль. — Пойдем.

Натанья вручила ей шерстяной плед:

— Возьмите. Нехорошо сидеть на песке просто так.

— О, Натанья, Рауль говорил мне, что спальня в конце коридора заперта. Но, видимо, у вас есть ключ. Мне казалось, вы заходили туда прошлой ночью.

Обстановка в кухне накалилась. Натанья и Рауль обменялись взглядами. Марко напрягся. Габриелла гадала, что же она сказала не так.

— Меня не было там прошлой ночью, — возразила Натанья.

— Но я видела вас после, того как вы ушли из моей комнаты. Как раз сверкнула молния. Я позвала вас, но вы не услышали, видимо, из-за грома.

— Нет. Я отправилась прямиком вниз.

— О…

— Забудь об этом, — посоветовал Рауль. — Скорее всего, это шторы развевались на ветру. Только и всего. Пойдем.

Когда Габриелла вернулась в замок, Рауля там не было.

— Он ушел в деревню, — пояснила Натанья с недовольным видом.

— Он сказал, когда вернется?

Прекрасная цыганка покачала головой и протянула ей чашку с горячим сладким чаем. Габриелла сдалась. Натанья не в состоянии помочь ей. Никто не может помочь, если она сама не знает, в чем проблема.

Она отправилась в библиотеку — дожидаться его возвращения. Может быть, Филиппа оказалась права, в конце концов? Может, она поторопилась со свадьбой, не обсудив, чего они оба ждут от брака? Ей следовало подождать. Но теперь слишком поздно. Они женаты. Но Габриелла отказывалась верить, что ничего нельзя исправить. Рауль любит ее. Иначе зачем он женился на ней?

Поэтому она подождет. А когда он появится, они поговорят.

Габриелла решила изучить собрание книг, пытаясь заинтересовать себя и абстрагироваться от грустных мыслей. Она нашла одно редкое, если не первое, издание, но тем не менее спокойствия ей это не принесло. Габриелла вся обратилась в слух, чтобы не пропустить возвращения Рауля.

Через какое-то время Натанья принесла ей овощной суп с хрустящим хлебом и местным маслом. Все пахло изумительно, однако Габриелла не могла заставить себя есть. Поэтому она только попробовала суп.

Когда день плавно перешел в ночь, Габриелла испугалась, что Рауль не вернется, пока она не уснет. Поэтому она заставила Натанью отвести ее в комнату Рауля.

— Вы уверены? — спросила та.

— Мне это необходимо.

Натанья кивнула и повела ее, но не наверх, как она предполагала, а в скромную комнату за кухней, немногим лучшую, чем комнаты для прислуги.

— Рауль спит здесь? — Габриелла была потрясена.

Натанья кивнула:

— Он спал здесь даже тогда, когда мы начинали работать на него. — Она достала халат для Габриеллы и положила его на кровать. — Мне очень жаль. Даже я не предполагала, что Рауль так жесток. Иначе я не позволила бы вам выйти за него замуж.

— Я люблю его, — ответила Габриелла, чувствуя себя слабой, жалкой и шокированной. — Ничто не могло помешать мне выйти за Рауля.

Глаза цыганки вспыхнули.

— Я знаю.

Каково же было ее отчаяние, когда она обнаружила отсутствие Рауля. Он уехал еще на рассвете, судя по словам Натаньи, которая слышала шум отъезжающей машины.

За что?

— Я думала, он любит меня, — простонала Габриелла, сидя в кухне с Натаньей и попивая сладкий чай.

— Я же говорила, что это плохое место. Вам нужно уехать.

Ничто сейчас не звучало столь заманчиво. Но куда уехать? Вернуться в Париж, в большой пустой дом? Или в Венецию, где ей не будут рады, если Рауль сейчас там?

— Я не знаю, куда мне отправиться.

— У вас есть подруга в Лондоне. Марко может отвезти вас в аэропорт.

Габриелла прикусила губу, обдумывая возможные варианты. Она гадала, как отреагирует муж Филиппы на столь скорый разрыв. Ведь она притащила его жену с крошечным ребенком в Венецию на свадьбу.

— Я не знаю. Нужно позвонить Филиппе и выяснить, возможно ли это.

— Конечно, позвоните. Или отправьте письмо по электронной почте. В библиотеке есть компьютер.

— Вы правы. Заодно забронирую билет на самолет. Спасибо, Натанья. Жаль, что мы не познакомились при других обстоятельствах.

Цыганка тряхнула головой, и кольца в ее ушах затанцевали.

— Это не ваша вина. Я не сомневалась, что вы та самая. — Натанья внимательно посмотрела на нее. — Во всем виновато проклятое место. Оно сотворило это с Раулем. Оно таит плохие воспоминания. Плохое место.

Теперь замок казался Габриелле опасным.

Все стало еще хуже, когда выяснилось, что компьютер защищен паролем и она не смогла открыть свою электронную почту, не говоря уже о бронировании билета.

— Будь ты проклят, Рауль, — прорычала Габриелла, наблюдая за мерцающим курсором.

Наугад она напечатала «Рауль». Без результата. «Рауль дель Арко» также не сработало. Разозлившись, Габриелла наугад набрала еще несколько вариантов, очень надеясь, что хотя бы эти пароли сработают, но потом она поняла, что это слишком просто и ненадежно.

Габриелла осмотрела стол в поисках записанного где-нибудь пароля, но на нем не было ни единой бумажки. Она открыла ящик, покопалась в бумагах, пытаясь найти хоть что-нибудь, но ничего не нашла и захлопнула его.

Затем Габриелла проделала то же самое с другим ящиком. Этот был почти пуст. По большей части там хранились канцелярские принадлежности, несколько бумаг, степлер и ключ. Проклятье!

Здесь обязательно должен быть сейф с документами. Она снова выдвинула ящик и взяла ключ, который был довольно тяжелым, несмотря на маленькие размеры. Ключ был украшен резным орнаментом. Возможно, он не похож на ключ от сейфа, но это же Рауль, и его сейф вполне может оказаться антикварным.

Габриелла прошлась по библиотеке, изучая каждый ее уголок на предмет замка, но все было либо уже открыто, либо ключ просто не подходил. Она рассмотрела его получше. Зачем хранить в ящике письменного стола ключ, который ничего не открывает?

Но затем Габриелла вспомнила о двери в конце коридора. О закрытой двери. И ей стало интересно…

Что он наделал! Рауль бесцельно ездил от одного белокаменного домика к другому, от одной деревни к другой, проезжал мимо редких лесков, уместившихся между горами. Он знал только, что ему нужно уехать, хотя скрыться от собственных темных мыслей невозможно.

Он совершил нечто невообразимое. Он совершил то, что поклялся не делать. Он всего лишь собирался спасти Габриеллу, позаботиться о ней.

А вместо этого поступил низко. Он воспользовался ее сладостным телом и не смог остановиться.

И не важно, что Габриелла спровоцировала его, подстегнула колкими словами. Ничто не имело значения, кроме того, что он был не прав с самого начала.

Рауль согласился жениться на ней, сделать все возможное, чтобы разлучить их с Гарбасом, и он добился своей цели. Но в результате потерял Габриеллу.

«Тебе не обязательно любить ее», — снова вспомнил он слова Умберто. Рауль задумался. Слова звучали бесчувственно, но в них был смысл. И он решил исчезнуть. Он не может любить Габриеллу. Вернее, не может себе это позволить.

Рауль остановил машину возле horreo, небольшого амбара с зерном, похожего на часовню. Руки на руле вспотели.

Он не собирался любить Габриеллу, однако влюбился.

Рауль взглянул на horreo, который напомнил ему замок, в который он принес на руках Габриеллу, а потом снова бросил. Что она подумает? Что будет чувствовать?

Вчера они провели вместе первую ночь, полную невообразимого удовольствия. Рауль потерял счет тому, сколько раз они занимались любовью. А сейчас он бессердечно бросил ее.

Ладони на руле вспотели еще больше.

Они так неистово и беспечно занимались любовью, что он даже не вспомнил о предохранении. Возможно, Габриелла уже носит его ребенка. Что же он наделал?

Рауль понял, что убегает от правды. Он был не в состоянии признаться, что любит Габриеллу. Ведь она, в конце концов, заслуживает этого.

Но, честно говоря, она заслуживает гораздо большего. Она достойна объяснений, извинения. После которого, возможно, она не захочет его любви. Тем не менее он все расскажет ей.

Рауль завел машину и развернулся на узкой дороге, только потом заметив надвигающиеся тучи. И с мрачным предчувствием он вспомнил другой день, давнишний, когда тучи так же сгустились над замком, и он поспешил назад.

Рауль не был суеверным и не верил в сказочки Натаньи, которая уверяла, что ей многое открыто. Однако плохое предчувствие не оставляло его, и он нажал на педаль.

Воздух в башне был слишком холодным. Бушующий шторм как нельзя лучше отражал то, что творилось у Габриеллы в душе. Сейчас, в этой комнате, должно было определиться ее будущее. Рауль вернулся. Он оставил ее утром, однако вернулся. Именно так, как она хотела, как молилась. Впрочем, молодая женщина не была уверена, хочет ли она услышать то, что он скажет.

— Так почему же ты женился на мне?

— Габриелла… Белла, я не знаю, как заслужить твое прощение.

— Забудь о прощении. Скажи, почему ты женился на мне. Видимо, это не из-за того, что ты любишь меня.

— Я… Мне очень стыдно это признавать, но нет.

Габриелла зажмурилась и упала в кресло, не обращая внимания на поднявшееся облако пыли. Ее волновало совершенно другое. Например, сердце, разбитое, втоптанное в пол и кровоточащее.

— Тогда скажи почему.

— Я обещал одному человеку. Человеку, которого любил и уважал больше всех прочих. Этот человек был мне как отец. И невзирая на то, что я понимал всю абсурдность его просьбы, понимал, что не могу стать мужем, который нужен тебе, я пообещал ему.

Габриелла взглянула на него. Дрожь пробила ее до мозга костей. Она знала, что только один человек мог попросить об этом.

— Мой дедушка взял с тебя обещание жениться на мне?

— Умберто умирал, Белла. Его волновала твоя судьба.

Она вспомнила, что Рауль посещал умирающего Умберто и увиливал от ответа, когда она интересовалась подробностями того визита. Но в это невозможно и слишком страшно поверить. Внутри назревал шквал эмоций, который, словно лава, норовил извергнуться в любой момент.

— Ты обещал жениться на мне только из-за того, что дедушка попросил тебя?

— Он хотел убедиться, что с тобой все будет в порядке после его смерти.

Габриелла приложила ладонь ко лбу; кровь в висках пульсировала все быстрее. Давление стремительно поднималось и настойчиво давало о себе знать в виде головной боли. Это был какой-то бред. Понимает ли он сам, что говорит?

Внезапно она почувствовала, что больше не в состоянии сидеть. Габриелла вскочила и стала медленно приближаться к Раулю:

— И ты согласился? Ты сказал: «Если ты просишь, Умберто, конечно, я женюсь на ней».

— Я пытался возразить…

— Но тем не менее пообещал жениться на мне. И вовлек меня в этот брак без любви только для того, чтобы увезти вторую жену в Испанию, в богом забытый замок, в котором погибла жена номер один?

— Нет! Я предупреждал Умберто, что это не сработает. Я говорил, что из меня не получится хороший муж. Я убеждал его, что со мной, с человеком, который не был способен спасти собственную жену, ты не будешь в безопасности.

— Однако в конце концов ты согласился. Привез меня в Венецию и сделал все, чтобы соблазнить меня. Ты занялся со мной любовью! Я думала, что ты любишь меня, Рауль. Когда я была в твоих объятиях и мы занимались любовью, мне казалось, что ты любишь меня! Но ты лгал каждым своим поцелуем. Все было ложью!

Он сделал шаг вперед и протянул к ней руку:

— Нет, Белла.

Она отвернулась. Ей хотелось больше никогда не прикасаться к нему.

— И все это время ты мечтал избавиться от меня. Ты только и ждал момента, когда можно будет прекратить притворяться и покинуть меня.

— Все было не так.

Габриелла снова развернулась к нему:

— Ты обманывал меня!

— Какой у меня был выбор? Жениться на тебе либо отказать Умберто и наблюдать, как к тебе тянутся жадные лапы Гарбаса?

Она застыла, ей стало тяжело дышать. До нее наконец дошла одна вещь, которая и расшифровала головоломку.

— Так это все из-за Консуэло? Дедушку беспокоила моя дружба с ним и он попросил своего друга жениться на мне? Почему же он не поговорил со мной, если так переживал?

— А ты бы послушала его? Ты же видишь в людях только хорошее. Ведь ты не поверила, что он преступник, даже когда его арестовали по подозрению в мошенничестве. Попробуй взглянуть на все глазами Умберто: Гарбас знал, что ты унаследуешь немалое состояние, когда тебе исполнится двадцать пять лет. Умберто не хотел, чтобы ты стала жертвой жадности Гарбаса.

Габриелла помотала головой:

— Даже если твои слова — правда, чем Консуэло опасен для меня сейчас, когда ему предъявили обвинение? — Ситуация становилась все отвратительнее. — Ты виноват в этом, не так ли? Ты не был удивлен в день похорон, когда Консуэло исчез. Ведь тебе уже тогда все было известно. Именно ты возбудил разбирательство против него. Ты, ты хотел быть уверенным, что он не сможет добраться до меня. Из-за тебя Консуэло арестовали.

— Он преступник, Белла. Он этого заслуживает.

Габриелла моргнула, потрясенная его неожиданным признанием. Ее удивил размах его действий. И все для того, чтобы убедить ее выйти за него!

— Ты не пытаешься отрицать это? Ты всегда ненавидел Консуэло. Всегда!

— А почему я не должен его ненавидеть? Он постоянно выпрашивал у меня деньги. А когда я отказал ему и назвал идиотом, он злорадно ответил, что это я идиот, а его брат спит с моей женой! Консуэло злорадствовал. Он заявил, что я единственный, кто не знает об этом. А все вокруг, абсолютно все, были в курсе и смеялись у меня за спиной!

Молния вспыхнула за задернутыми шторами. Раскат грома эхом разнесся по окрестностям.

— Брат Консуэло умер здесь… — пробормотала Габриелла.

— Мануэль завел шашни с моей женой. Я считал его другом. Впрочем, они оба притворялись друзьями.

— И ты так старался отомстить, что женился на мне и втянул меня в это. Как осмотрительно с твоей стороны.

— Он подонок, Белла. Ты заслуживаешь большего.

— Консуэло — подонок? — Габриелла взглянула на Рауля, удивляясь, как ей пришло в голову, что она любит его — человека, манипулирующего людьми, фактами и правдой ради собственной выгоды. — А кто же после всего этого ты?

Она заметила, как вздрогнул Рауль. Значит, ей под силу причинить ему хоть половину той боли, которую испытала она.

— Ты остался в дураках, — продолжила Габриелла. — Я не собиралась выходить замуж за Консуэло. Он мне нравился, но лишь как друг. Возможно, следовало больше доверять мне и предоставить возможность принять собственное решение.

— Ты думаешь, он оставил бы тебя в покое, зная, что ты скоро получишь наследство? Не обманывай себя. Его интересовали только деньги.

— Возможно, ты прав. Но, как выяснилось, я не впервые доверилась мужчине, который использовал меня исключительно в собственных целях.

— Белла, послушай…

— К чему, если все, что ты мне до этого говорил, — ложь?

— Все же выслушай меня. Да, я врал тебе. Но я был связан обещанием, данным умирающему человеку. Я решил жениться на тебе, но потом собирался отпустить тебя, как только станет ясно, что ты в безопасности. Я хотел, чтобы ты встретила достойного человека, который любил бы тебя такой, какая ты есть, а не из-за денег.

— Как благородно с твоей стороны. И в то же время ты заточил меня в холодном пустынном замке в Испании и притворился, что я не интересна тебе. Или ты притворялся, когда занимался со мной любовью?

— Ни разу не притворялся.

Габриелла кивнула, однако у нее не было сил взглянуть на него.

— Возможно. Но я всегда сомневалась, любишь ли ты меня. Наш брак оказался сплошным притворством. Я требую развода — чем скорее, тем лучше.

— Белла… Габриелла, дай мне шанс все объяснить. Я уехал сегодня утром, так как испытывал отвращение к себе. Я поклялся, что буду защищать тебя, буду заботиться о тебе, а когда опасность минует, позволю тебе уйти, чтобы ты нашла настоящую любовь. Но я не подозревал, что успел полюбить тебя. Прошлой ночью, когда мы занимались любовью в шторм, а затем в моей постели, я осознал, что это произошло еще в Венеции. А сегодня вместо того, чтобы бежать, я вернулся и признаюсь тебе в любви. Я люблю тебя, Габриелла. Я вернулся, я молю о прощении и заявляю, что люблю тебя всем сердцем.

Габриелла залилась безумным смехом. Была ли это запоздалая реакция на то, что она чуть не выпала из окна на скалы, или последствия бесчеловечного отношения к ней Рауля — она не знала. Но после этого молодая женщина обрела решимость и уверенность в себе.

— И теперь, когда все позади, ты наконец соизволил сказать мне то, чего я ждала.

— Белла, это не так.

— Неужели? Разве это не последний козырь в твоем рукаве? Последняя жалкая попытка удержать меня в браке без любви? Но это не сработает, Рауль. Я не верю тебе. Но даже если поверю, это не имеет никакого значения, потому что я больше не хочу такой любви.

— Габриелла…

— Нет, — отрезала она. Ее одурачили, но она справится с этим. И всегда будет справляться совсем сама. — Я не хочу знать. Мне нужен развод, Рауль. Я хочу освободиться от тебя. Как можно скорее.

Марко доложил, что Габриелла прибыла и ожидает у двери, ведущей к причалу, без сомнения, с бракоразводными документами. Правда, Рауль не мог понять, почему она не передала их через адвоката. Может, Габриелла забыла здесь что-то?

Он уже собирался спуститься, когда заметил пресс-папье, стоящее на столе. То самое, которое она купила для него. Рауль поднес его к свету и посмотрел, как чернота окружила кроваво-красное сердце.

Даже Габриелла, которая видела в людях только хорошее, не повторит ошибку и не останется с ним.

Рауль вспомнил, как она подарила ему пресс-папье. Предполагалось, что это прощальный подарок, хотя тогда он не намеревался отпускать ее. Впрочем, и потом тоже. Правда, не понимал почему. Каким же он был дураком!

Рауль вздохнул и поставил пресс-папье на стол. Это все, что от нее осталось, но он не заслуживает даже этого.

Габриелла сидела в гондоле. Она была еще красивее, чем ему казалось раньше. Бежевое платье открывало длинные стройные ноги. Локоны обрамляли лицо и ниспадали на обнаженные плечи. Одного взгляда на нее хватило, чтобы раскромсать его и без того разбитое сердце.

— Габриелла, — произнес Рауль, смакуя ее имя. — Ты не зайдешь?

Она слегка улыбнулась и покачала головой:

— Я думаю, лучше вести переговоры на нейтральной территории. Или, в нашем случае, на нейтральной воде.

Ее улыбка исчезла, и Рауль впервые заметил крошечные морщинки в уголках ее глаз и непроницаемое выражение лица, словно женщина пыталась держать себя под контролем.

— Ты присядешь рядом со мной? — спросила она.

Габриелла могла попросить полететь с ней на Луну, и он согласился бы не раздумывая. Когда Рауль забрался в гондолу, он заметил листы бумаги у нее на коленях.

— Ты принесла документы?

— Да, принесла.

И что-то внутри его умерло, что-то необъяснимое. Было бы глупо ожидать, что Габриелла изменит решение после всего, что он натворил, даже если Рауль мечтал об этом. Он провел два месяца в персональном аду. Больше всего ему хотелось повернуть время вспять и отказаться выполнить предсмертную просьбу Умберто.

Но это невозможно, и сейчас она привезла документы, которые положат конец их браку.

— Как ты узнала, что я здесь? — спросил Рауль, пока гондольер аккуратно направлял судно в канал пошире. Габриелла улыбнулась снова, на этот раз — непринужденно.

— Догадалась. Я решила, что даже ты не сможешь долго оставаться в мертвенно-холодном замке.

Он усмехнулся:

— Приятно видеть тебя, Белла.

Она бросила на него взгляд:

— И тебя.

— Ты могла бы отправить бумаги по почте.

— Я знаю. Но есть кое-какие вещи, которые я не могу понять. Я провела два месяца, пытаясь возненавидеть тебя. Два месяца пыталась забыть тебя. Тем не менее что-то не отпускает меня. — Габриелла покачала головой. — Я не могла спрашивать об этом в письме.

— Что же это?

— История о призраке, которую ты рассказал мне в ту туманную ночь в Венеции, — история о купце, который потерял жену из-за двух братьев. Это была не легенда. Это же твоя история, так?

— Да, моя, — кивнул Рауль.

Она вздохнула:

— Ты говорил, будто купец убил их всех. Неужели так и было?

— Это могло быть так.

Гондола медленно скользила по каналам, и плавное движение лодки удивительно успокаивало, несмотря на тему разговора.

— Расскажи, — попросила Габриелла.

Рауль задумался, а потом начал тягостную повесть:

— Я должен был это предвидеть. Катя, как ты знаешь, была всемирно известной балериной. Но ее карьера уже заканчивалась, а она по-прежнему страстно желала внимания публики. Я должен был предвидеть, что она не сможет довольствоваться любовью одного мужчины, поскольку привыкла к толпе поклонников. Похоже, все, кроме меня, знали о существовании тайной комнаты в башне. А когда я узнал правду, то пришел в такую ярость, что любовники испугались до смерти. Я не мог спасти Мануэля — лестница была старая и ржавая. Но вот Катю… — Рауль закрыл глаза. — Она закричала, а я был настолько зол, настолько разбит, что на мгновение потерял способность двигаться. А когда пришел в себя — было уже поздно.

Он почувствовал, что рука Габриеллы легла на его руку, и, удивленный, открыл глаза.

Она грустно улыбнулась:

— Ты уверен, что мог бы спасти ее?

Рауль опустил голову:

— Я никогда этого не узнаю. Это мое проклятие.

Она взглянула на него:

— Поэтому ты считал, что не сможешь позаботиться обо мне? Ты боялся, что ни о ком не сможешь позаботиться.

— Я не доверяю сам себе.

— Но ты спас меня, Рауль. Неужели не помнишь? Когда ветер выбил окно, ты оказался рядом и не позволил мне упасть. Ты спас меня.

— Я испугал тебя. И заставил обернуться. Если бы я не пришел…

— Я упала бы. Но ты спас меня, — повторила Габриелла, сделав глубокий вдох. — Мне кажется, теперь я поняла. По крайней мере, хоть что-то.

— О чем ты говоришь?

— Я провела два месяца в раздумьях. Вспоминала. Анализировала. Пыталась понять, что же тогда произошло. Той ночью, в Париже, когда ты посадил меня в такси и зашагал прочь под дождем, ты пытался отказаться от обещания, данного Умберто, не так ли?

— Я не хотел причинить тебе вред. Если бы существовал другой способ позаботиться о тебе, я бы воспользовался им… Но ты меня не отпустила.

— Потому что пришла к тебе утром в отель.

— Ты хотела, чтобы я помог Гарбасу, а когда я отказался, решила сделать это самостоятельно. Мне пришлось увезти тебя из Парижа.

— И ты пригласил меня в Венецию, чтобы соблазнить и уговорить выйти за тебя замуж.

— Белла, я не горжусь этим поступком.

— Может быть, все не так уж плохо, — протянула Габриелла.

Рауль повернулся к ней, пытаясь разгадать смысл ее странных слов. Но она смотрела вперед, избегая его взгляда, и наблюдала за зданиями, ставшими нежно-золотыми в лучах заходящего солнца.

— Знаешь, они звонили мне несколько раз, — продолжила молодая женщина. — Адвокаты Консуэло.

— Чего они хотели?

— Денег. Мне исполнилось двадцать пять лет на прошлой неделе. Консуэло решил, что я с радостью оплачу его защиту.

— И что ты им ответила?

— Что у меня другие планы. Ты был прав. Консуэло собирался обобрать меня. Кстати, я ездила в больницу, над которой шефствовал фонд, побеседовала с директором, посмотрела, что можно сделать для основания нового фонда в поддержку детей, нуждающихся в химиотерапии. После краха фонда Гарбаса они остались без финансирования. Директор сказал мне, что кто-то позаботился об этом, вернул средства, которые они потеряли, и вложил еще больше. — Габриелла нерешительно взглянула на него со слезами на глазах. — Это ты, Рауль. Ты профинансировал их, и теперь лечение детишек не будет прервано.

Он увидел, как солнце зажглось у нее в глазах, как золотой свет затанцевал в слезах.

— Я почувствовал себя ответственным за это.

Ее щеки блестели от слез.

— Два месяца я пыталась найти причину, по которой могла бы возненавидеть тебя, поверить, что у тебя нет сердца. Но с какой бы стороны я ни посмотрела, что бы ни вспомнила — это было не так. А потом, узнав о твоем благородном добром поступке, я поняла, что ошибалась. Как я могу ненавидеть мужчину, совершившего такое?

Рауль улыбнулся. Ее слова подействовали на его душу, словно бальзам.

— Я рад, что ты не злишься на меня, Белла. Я прожил эти месяцы, проклиная прошлое и себя самого.

Она вздохнула:

— Мне интересно…

Одной рукой Рауль приподнял ее подбородок, а другой стер слезы со щек. От его прикосновения у Габриеллы перехватило дыхание.

— Расскажи мне, — проникновенно прошептал он, и звук его голоса вызвал дрожь в ее теле.

— Однажды ты признался, что любишь меня. Я грубо отмахнулась, уверенная, что ты лжешь. Но была ли это правда, Рауль?

— То, что я люблю тебя? — взволнованно уточнил он. — О Белла, я знаю, что обманул твое доверие. Я знаю, что причинил тебе боль. Клянусь, я не хотел влюбляться в тебя. Но каждый раз, когда мы занимались любовью, даже когда я просто смотрел на тебя, я не мог не влюбляться все сильнее и сильнее. Это напугало меня, Белла. Я не сомневался, что однажды ты уйдешь и это меня убьет. Поэтому я старался отстраниться от тебя, но ничто не помогало. Я люблю тебя, Белла, и всегда буду любить. И если существует какой-либо способ исправить то, что я натворил, помоги мне найти его. Я потрачу всю оставшуюся жизнь на то, чтобы вымолить у тебя прощение.

— О Рауль. — Габриелла прижала ладонь к его щеке и почувствовала знакомое покалывание иссиня-черной щетины. Это ощущение нельзя было сравнить ни с чем. — Я так люблю тебя…

Их губы встретились, и они поцеловались, проплывая прямо под мостом Вздохов.

— А что касается документов… — прошептала она, когда они наконец прервались, чтобы вдохнуть свежего воздуха.

— Говори.

— Как ты думаешь, может быть, не стоит их заполнять? Давай дадим нашему браку второй шанс. На этот раз будем вместе — только ты и я. И никого другого. Никаких призраков прошлого.

Рауль улыбнулся, и ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

— Никаких призраков. Мы начнем все сначала. Только ты и я. — Он взял ее за руку и поцеловал. — Ты сделала меня самым счастливым человеком на свете, Белла. Ты подарила мне то, что, как мне казалось, я потерял навечно. Ты подарила мне свою любовь. Я буду хранить ее, как бесценное сокровище.

Рауль снова поцеловал Габриеллу — так сладко и проникновенно, что у нее закружилась голова и кровь вскипела. Она чуть не потеряла рассудок, смакуя его губы.

И той ночью они скрепили брачные узы в окружении свидетелей — сирен, сатиров, богов и богинь. Любовники на фресках улыбались. Ведь они знали, что теперь все по-настоящему.

Спритц — классический аперитив Северной Италии на основе белого вина, ликера и содовой. (Примеч. пер.)