Тьма.

Тьма в ней и вокруг неё. Дрейф, лишённый сновидений, бесконечный как звезды кружащиеся вокруг неё. Тьма окутывала её, растворяя её в себе, и она сжималась в тёплой, растворяющей в себе, неподвижной пустоте. Тьма была всем, и всё же там, за границами её кокона, смутно воспринимаемые, годы проплывали мимо неё. Они были там, вне её сна, узнаваемые, но всё же не совсем реальные.

Глубоко-глубоко в её сердце пламенный уголёк предназначения всё ещё пылал, но едва-едва. Некогда пылающий горн угасал на пути к окончательному исчезновению.

Крошечная часть её сущности, видимая во сне как раскалённый добела уголь, постепенно угасала, изменяя свой цвет на красный, и под толстым, мягким покрывалом мрака, та частица задавалась вопросом, вызовут ли её когда-нибудь вновь. Те, которым она когда-то служила, исчезли давно – непонятно откуда, но она была абсолютно уверена в этом – и всё же время от времени, сквозь миражи снов, какое-то эхо побуждало её приблизиться вплотную к границам её уютного кокона. Эти отголоски призывов были отчаянно слабы – всего лишь мимолётные мерцающие крошечные отражения её собственной пламенной сущности. И пусть их было мало, но всё же достаточно, чтобы не позволить ей за эти бесконечные годы соскользнуть в окончательное небытиё.

Вот… Там…Ещё одна такая же сущность мерцала на самом краю её снов – ещё один крошечный проблеск  потенциала, возможности. Все бесчисленные вероятности будущего, где она и это эхо могли бы встретиться, а их цели слиться воедино, сдвинулись и замерцали вокруг неё, как плавающие созвездия Зодиака... и точно так же повели себя и линии будущего, в которых они никогда не смогут встретиться.

Которую из них она предпочтёт , задался вопросом её ленивый спящий разум.Возродится ли она вновь, возможно в последний раз, или продолжит спать, спать до тех пор, пока не исчезнут сны, воспоминания и отражения.

У неё не было ответа и поэтому, устроившись глубже под мягким саваном небытия, она просто стала ждать того, что будет дальше.

Или не будет.

 – Великолепные результаты. Кто этот ребёнок? – спросил полковник  МакГрудер, пристально рассматривая психологический профиль, плавающий на его голографическом дисплее. – И что мы сделали, чтобы заполучить эту информацию о ней?

– Её имя – Алисия ДеФриз, – ответил лейтенант Мазерати – Алисия Дэйдра ДеФриз, и она - в выпускном классе. Управление образование провело стандартные экзамены её класса шесть месяцев назад, и её результаты  прошли через фильтры. На прошлой неделе они провели повторное тестирование. И насколько Вы можете видеть, новые данные только подтвердили первоначальные результаты.

– Выпускной класс? – МакГрудер оторвался от дисплея, чтобы взглянуть на своего помощника. – Но здесь указано что ей – только четырнадцать!

– Исполнилось, шесть недель назад, Сэр, – ответил Мазерати. – И да, она учится по ускоренной программе. Если Вы посмотрите сюда, – лейтенант подал команду своему компьютеру через нейроинтерфейс, открывая окно на дисплее полковника, чтобы показать ему расшифровку академической справки девочки, – она уже гарантированно преодолела планку для поступления в Имперский Новый Колледж в следующем году согласно программе для одарённых студентов ИНК.

– Боже, – МакГрудер пристально смотрел на расшифровку академсправки ещё мгновение, затем вернулся назад в психологический профиль. – Если она такова в четырнадцать...

– Именно поэтому я решил, что её нужно представить Вашему вниманию, Сэр, – сказал Мазерати. – Я не думаю, что когда-либо видел более сильный профиль чем этот, и, как Вы заметили, ей только четырнадцать.

– Слишком молода, – размышлял вслух МакГрудер, и Мазерати кивнул. Преимущество юной ДеФриз в развитии перед огромным большинством её сверстников составляло четыре стандартных года. Результаты тестов были отправлены офису полковника МакГрудера, потому что результаты каждогостудента четвёртого курса, профиль которого преодолел фильтры, посылали сюда. Но…, к сожалению полковника, имперские законы категорически запрещали активную вербовку любого со сколь угодно высокими способностями или в ком была серьёзная потребность – даже с согласия родителей – прежде, чем он или она достигнут восемнадцати.

– Кроме того, – продолжил МакГрудер, – посмотри на генетический профиль. –  Он покачал головой, – сопоставь генную группу «Уйвари»с этим академическим профилем – она никогда не изберёт наш путь. А если она уже принята в ИНК, ты сам знаешь,куда это ведёт.– Он вновь покачал головой и добавил с кислым выражением. – Жаль…, она идеально нам подходит.

– Я согласен, Сэр, – сказал лейтенант. – И я также согласен, что она несомненно будет под большим давлением, чтобы выбрать ИНК. Но я считаю, что необходимо продолжить наблюдение за ней. Особенно, когда мы рассматриваем это. – Он послал новую команду через свой нейроинтерфейс, и его компьютер покорно открыл ещё одно окно.

– Вы уже отмечали генетический профиль, Сэр. Большую его часть она получила со стороны семьи её отца, но я думаю, что Вы могли бы посчитать не безынтересными данные её дедушки по материнской линии.., – вежливо продолжил он.

                                                    * * *

– ... таким образом, Али, я указал лейтенанту, что это была Плохая Идея. – Себастьян О’Шогнеси  хихикнул и покачал головой. – ... а она сказала мне, чтоона - командир взвода, а я - всего лишь ротный  сержант. Что означало: каким способом  действовать -  решать ей. И мы выполнили приказ.

– И что было потом? – с усмешкой спросила его внучка, блеснув зелёными глазами.

– А потом, после контрольного штабного  разбора миссии, лейтенант вызвала меня в свой офис и сказала мне, что «Капитан... порекомендовал ей подумать о надлежащих отношениях между свежеиспечённым лейтенантом из Академии Нового Дублина, и ротным сержантом с девятнадцатью стандартными годами службы в Корпусе», – улыбнулся в ответ девочке О’Шогнеси. – К её чести, – она приняла это как морской пехотинец. Я был прав, признавая право старшинства и никогда не позволяя ни одному из нас забывать, что она всё-такибыла лейтенантом, а я всего лишь Старшим Сержантом. Сколь не двусмысленно это звучит, но лейтенант Чоу была хороша. Упряма, как большинство из лучших, но умна. Достаточно умна, чтобы признавать свои ошибки и учиться на них. Однако я не знаю, смогла ли она когда-нибудь потом выяснить, что капитан преднамеренно позволил ей провалить ту учебную операцию, чтобы указать на это. Но, Али, это – именно то, что ни один хороший офицер никогда не должен забывать. Всегда есть кто-то кто опытнее или знает твою работу лучше и качество хорошего командира – использоватьопыт такого человека, особенно если он сержант-сверхсрочник, занимающийся этим делом примерно столько времени, сколько ты живёшь, не перекладывая при этом на других свою собственную власть и ответственность. Именно поэтому любой хорошийофицер знает, что именно на  сержантах по-настоящему держится Корпус.

Его внучка на мгновенье взглянула на него своими посерьёзневшими глазами на четырнадцатилетнем лице, затем кивнула.

– Я знаю, насколько я сама очень не люблю признавать свою неправоту, –  сказала она. – Я держала бы пари, что для офицера признать это намного тяжелее. Особенно, если она будет новичком и будет думать, что выглядя «слабой», подрывает свою власть.

– Точно, – согласился Себастьян и посмотрел на свой наручный комм. – И разговор о том, как быть неправым, – продолжал он, – не является там чем-то ещё, что ты, как предполагается, делаешь прямо сейчас вместо того, чтобы сидеть здесь, подбивая меня к болтовне?

 Девочка заморгала, затем бросила взгляд на экран собственного комма, и пружинисто вскочила на ноги.

– Мой Бог! Мама убьёт меня! Пока, дедушка!

Она нагнулась, быстро поцеловала его в щеку – в четырнадцать она уже была на голову выше, чем её мать и – волшебно – исчезла. Он услышал её громоподобный пробег по короткому лестничному пролёту к закутку её спальни и с усмешкой покачал головой.

– То была только Али или взбесившийся воздушный грузовик? –  спросил мягкий тенор, и Себастьян встретился взглядом с зятем, просунувшим голову в дверь его комнату.

Легко было заметить, в кого вымахала Алисия. Рост Себастьяна был немного больше чем сто семьдесят сантиметров, но Каллам ДеФриз был выше него более чем на двадцать сантиметров. Он был также широкоплечим и мощным, даже для его высокого роста. Фактически, он гораздо больше походил на  голловизионный идеальный образ профессионального морского пехотинца чем сам Себастьян при всех регалиях. Конечно, внешний вид может быть обманчив, размышлял Себастьян с, возможно, только легчайшим оттенком самодовольства.

– Али, – со смехом ответил Себастьян. – Я думаю, что она всё-таки умудрилась забыть о том экзамене.

– Ты подразумеваешь, что она была слишком занята, приставая к тебе с воспоминаниями, чтобы помнить о нём, – улыбаясь, поправил Калам.

– Мы так давно не виделись, – пояснил Себастьян, и Калам кивнул.

– Верно. Но я боюсь, что аура твоей военной славы может быть немного… подавляюща для подростка.

– Я согласен, что «аура военной славы» моглабы быть подавляющей, – чуть погодя мягко поправил его Себастьян. – Но всё-таки мы говорили не об этом. Фактически, она намного меньше интересуется военными историями, чем копается в моей черепушке в поисках того как в реальности функционирует Корпус.

– Я знаю.

Калам  смотрел на него ещё мгновение, затем присел на кресло, оставленное Алисией ради расположенной этажом выше школьной компьютерной рабочей станции. Кресло изменилось под ним, принимая контуры его тела, и Калам, оперевшись на колени, наклонился вперёд.

– Я знаю, что её интересует, – повторил он и его необычного сланцево-серого оттенка глаза стали непривычно серьёзными. – Фактически именно это и беспокоит меня. Я сам почти хочу испытать чувства восторженного подростка, вбившего себе в голову, что боевые действия могут быть «восхитительными» и возбуждающими.

– Хочешь испытать, теперь? – Себастьян внимательно и пристально посмотрел на него.

Себастьян был больше чем просто любящий его зять. Калам  ДеФриз был вероятно одним из самых выдающихся личностей, которых он когда-либо встречал, и к тому же он был очень хорошим человеком. Себастьян подозревал, что нередко отцы считали, что по-настоящему ни один мужчина не достоин егодочери, и он допускал, что это было дополнительным фактором  беспокойства в его собственном случае, когда Фиона впервые привела домой Калама. Те серые глаза с их странно кошачьим разрезом вкупе с его высоким ростом и рыжими волосами было невозможно не заметить. Комбинация присущих мутации «Уйвари» физических черт была также хорошо известна, как и её интеллектуальныеспособности, и Себастьян подготовил себя к неизбежной конфронтации. Но ожидаемая конфронтация так никогда и не наступила, и за эти годы Калам  достаточно продемонстрировал, что он был действительно достоин руки единственной дочери Себастьяна О’Шогнеси. Что, конечно, не обязательно означало, что они приходили к общему мнению  по каждой проблеме.

– К сожалению, я иногда думаю, – продолжил Калам, – что Али слишком походит на своих родителей. Она умна – Боже, как она умна! И упряма. И характер, что настаивает на том, чтобы решать всё самой.

– Я согласен, – сказал Себастьян, когда его зять сделал паузу. – Но разве это помеха на выбранном её пути?

– Это плохо с моей точки зрения, по той простой причине, что я не могу сказать ей: «потому что я – твой отец, именно поэтому»! Или, по крайней мере, потому что я достаточно умён для того, чтобы знать это не пробуя.

– А.., к стати, когда ты упомянул об этом, –  кивнул Себастьян, – эта проблема пару раз возникала и у меня с её матерью.

– Даже не сомневался по этому поводу ни секунду, – усмехнулся Калам и его лицо на мгновение потеряло необычное для него выражение беспокойства. Но усмешка была мимолётной.

– О, – взмахнув рукой, продолжал он, – если я скажу ей не делать что-то, то она и не будет. И я никогда не боялся, что она тайком за моей спиной будет делать что-то, что она знает не одобрим мы с Фионой, причём – даже теперь, когда гормоны в ней бушуют с удвоенной силой. Но если она решит или если она подумает, что я неправ, то она беззастенчиво сообщит мне об этом. И когда придёт время, когда она решит, что здесь она права, и примет решение, она будетделать это – и действовать по-своему – даже если она будет знать, что это то, против чего я решительно протестовал бы. Ты прав, конечно. Но это не препятствует мне волноваться об одном из тех решений, которые я не хочу, чтобы она приняла.

Он взглянул в глаза своего тестя – очень похожие на те самые зелёные глаза, которые видел, когда смотрел на свою жену или старшую дочь.

– Это решения, которое все мы должны принимать, так или иначе, даже если мы делаем это автоматически, – сказал Себастьян после паузы.

– Уверен в этом, – согласился Калам. – Но я боюсь того, как быстро она собирается сделать это. Я хотел бы, чтобы она подождала, прежде чем  действительно задуматься об этом. Чтобы рассмотреть все другие доступные ей возможности, все пути, по которым она могла бы пойти.

– Конечно, ты правильно боишься, – сказал Себастьян, но глаза Калама сжались в узкие щёлочки в ответ на его слова.

– Я искренне пытаюсь не создавать ажиотажа в разрешении этой  проблемы, Себастьян, – сказал  его зять. – И я думаю, что ты знаешь, сколько уважения я испытываю к вооружённым силам вообще и к тебе лично. Я знаю точно, что ты сделал, чтобы заслужить "Знамя...", и я знаю, как мало других людей было награждено им. Я думаю, что очень плохо, что мы до сих пор всё ещё нуждаемсяв Морской пехоте [Двухсоттысячный Корпус морской пехоты США – в отличие от семнадцатитысячного состава Морской пехоты СССР/России – выполняет роль сил быстрого реагирования, предназначенных в основном для восстановления правопорядка]и Флоте, но я всецело поддерживаю их существование. И если это будет нужно, мы применим их обоих – и,  благодарение Богу, у нас они естьпо крайней мере до Второго пришествия. Это знает любой из нас кто работает на Министерство Иностранных Дел.

И это, Себастьян размышлял, было очевидной истиной, несмотря на то, что Калам  ДеФриз был «Уйвари», со всем укоренившимся в генотипе личным отвращением к силовым методам решения вопросов, которое сопутствовала этому генокоду. Никто никогда не назвал бы Калама слабаком, но, как у подавляющего большинства «Уйвари», все его мировоззрение и умственные процессы были ориентированы на достижения согласия и стремлению к прагматическому компромиссу. Как выразился один видный генетик: «Уйвари», по сравнению с остальной частью человеческого рода, страдали от избытка здравомыслия, и Себастьян всегда думал, что это очень точная характеристика.

Конечно, у них были свои критики. Некоторые люди считали  их "фактически непоколебимое", глубокое генетическое отвращение к конфронтации трусостью, несмотря на все доказательство обратного. Сам Себастьян всегда рассматривал их отношение к насилию как более чем слегка нереалистичное, но он был готов признать, что это, возможно, говорили его собственные  предрассудки. И независимо от того, что это было нереалистично как личная философия или нет, это была определённо одна из вещей, которые сделали их настолько эффективными на дипломатической службе, или как аналитики и высшие чиновники, способные к тому, чтобы отступить от личных, враждебных подходов в политических столкновениях. И это было также причиной, по которой, несмотря на их интеллектуальное превосходство, «Уйвари» как группа имела заслуженную репутацию смотрящих  сверху вниз с точки зрения их философии на других людей, которые были готовы воспользоваться... более прямолинейными способами решения проблем. На таких, как жители Нового Дублина, где были сильны давние традиции воинской службы Дому Мерфи, на тех, кто считал за честь осуществлять те самые прямые воздействия под командованием Императора.

Но Калам никогда не разделял общепринятой среди «Уйвари» неприязни – возможно даже презрения – к вооружённым силам. Просто это не было карьерой, которую он когда-либо выберет для себя, но это было в значительной степени из-за того, что  он понимал, как в высшей степени неподходящ он будет для этого. Не упоминая тот факт, что его собственные самые яркие потенциальные способности  лежали в несколько иных областях деятельности.

– В то же самое время, – Калам продолжил, – тот факт, что я уважаю вооружённые силы – и лично тебя – не подразумевает, что я хочу, чтобы моя дочь сгоряча выбрала твой путь прежде, чем у неё будет возможность осмотреться  и взвесить все другие столь же возможные, столь же важные вещи, которые она могла бы сделать своей жизнью.

– Одинаково важные, возможно, – сказал Себастьян, с необычно сильно проявившемся  Нью-Дублинским акцентом. – Но, Калам, нет ни одной вещи, которую она могла бы делать, которая будет более важна.

– Я никогда и не утверждал обратного, – ДеФриз не дрогнул под пристальным взглядом зелёных глаз, который вызывал дрожь колен у многих поколений новичков морской пехоты. – Но, Себастьян, жизнь, которую ты выбрал, требует жертв. Не говори мне, что ты в душе не содрогался, когда видел, возвращаясь домой с очередного задания, насколько Фиона и Джон выросли за время твоего отсутствия, сколько важного в их жизни ты пропустил. Или насколько тяжело было у тебя на душе, когда ты терял очередного из своих друзей на войнах с Риши, взбунтовавшимися  Мирами Короны или Торговыми Мирами Беззакония. Я уважаю тебя за то, что ты счёл возможным  принести эти жертвы, но это не означает, что я хочу, чтобы моя дочь сделала то же самое, не подумав об этом долго и обстоятельно.

И ты ненавидишь саму мысль о получении личногопослания от Министра Обороны, ­– молча продолжил за него Себастьян. – Ты боишься, что однажды твоя дочь не вернётся домой. Хорошо, ты имеешь право отца советовать... но когда настанет время именно она примет окончательное решение.

– Ты просишь или советуешь мне не отвечать на её вопросы? – Поинтересовался он. – Чтобы не обсуждать мою жизнь с моей внучкой?

– Конечно нет! – Себастьян понял – неистовое отрицание Калама было подлинным. – Ты – её дедушка, и она любит тебя. Она хочет знать о твой жизни, и ты имеешь такое же право поделиться ей с нею. Проклятье, в этом отношении ты имеешь полное право и должен гордиться своей жизнью; Бог знает, каким бы я был на твоём месте! Я только... волнуюсь.

– Вы с Фионой обсуждали это?

– «Обсудить», точно не тот глагол, который я выбрал бы, – Калам  покачал головой с выражением, распознанным Себастьяном слишком хорошо. Фиона, в конце концов, была в точности каксвоя мать, его жена.

– Я высказал свои опасения, – Калам тяжело вздохнул, – и она часть их, я думаю. Но она унаследовала это проклятое спокойствие О’Шогнеси. Она только кивает  головой и возвращается к разговору о поведении лошадей и управлении фермой.

– «Спокойствие», – точно не характеристика О’Шогнеси, –сухо отозвался Себастьян. – Поверьте мне, она получила его со стороны семьи её матери. Но в ней оно явно выражено. Никто не сможет  убедить Али сделать что-нибудь, что по её мнению является неправильным. Но даже тебе не удастся убедить её неделать что-то, что она считает верным.

– Я знаю это, – Калам тяжело вздохнул. – И я знаю также что это что-то будет ещё не завтра. Но она обожает тебя, Себастьян, и она не имеет иммунитета к той НьюДублинской традиции. Я не хочу сказать, что она возможно не заинтересовалась бы  Корпусом Морской Пехоты если бы её дедушка был робким маленьким клерком, а не настоящим военным. Я думаю, что она всё равно заинтересовалась бы военной службой. И буду честен. Это пугает меня.

– Конечно, – сказал Себастьян кротко. – И ты знаешь, что я никогда не прибегал к приукрашиванию армейской службы или приуменьшению насколько уродлива она действительно может быть. Но также ты знаешь, как я отношусь к ней. Если военная карьера это то, о чём она серьёзно думает, то я хочу чтобы она знала на что это действительно походит. Как плохое, так и хорошее. И, Калам, я обещаю, что никогда не буду подбивать её сделать хоть что-то за твоей спиной.

– Я никогда не думал, что может быть иначе, – Калам  встал, и слегка коснулся плеча своего тестя. – Я просто нуждаюсь в ком-то, кто разделит мою обеспокоенность об Али, в ком-то, на кого можно опереться.

– Так ты и есть наше новое пополнение, не так ли? – справился старший сержант Уинфилд. Алисия заметила, что он снова натянул гримасу дикого восхищения, которое он должно быть испытал при её прибытии. Он откинулся назад в своём удобном кресле, рассматривая её через столешницу в оружейной комнате казармы, которую планетарное ополчение Янцзы выделила для секции командования разведывательного батальона  первого полка 517 бригады, и покачал головой с видом утомлённого галактическими приключениями героя. Она не была уверенна, был ли его вопрос просто риторическим. Но при этих обстоятельствах, было вероятно лучше предположить, что – не был, решила она.

– Так точно, Старший Сержант, – она ответила.

– И прямиком  из Макензи, – вздохнул он, покачав головой ещё горше. – Мы просим для пополнения девятнадцать опытных солдат, а получаем... тебя. Они прислали только тебя, не так ли, рядовой?

– Так точно, Старший Сержант, – повторила она.

– Хорошо, по крайней мере, тогда мы не должны будем разобрать тебя на указанное в запросе число частичек, – сказал Уинфилд с видом человека отчаянно пытающегося найти положительную сторону, с которой он мог взглянуть на происходящее. На сей раз, Алисия ничего не ответила, просто стояла перед его столом, заложив руки за спину, как предписывалось строевой стойкой "вольно". Так или иначе, это ознакомительное интервью шло не так хорошо, как она надеялась.

Уинфилд разглядывал её ещё несколько секунд, затем позволил спинке своего стула принять вертикальное положение.

– Я полагаю, что ты заметила сержанта Хершфилда по пути к моему офису?

– Да, Старший Сержант.

– Хорошо. В этом случае, – Уинфилд поднял правую руку и сделал прогоняющее движение к двери офиса, – беги назад и скажи ему, что тебя назначают во взвод Лейтенанта Керэмочи.

– Да, Старший Сержант.

– Свободна, рядовая ДеФриз.

– Так точно, Старший Сержант!

Алисия встала по стойке «смирно», решительно отсалютовала, дождалась несколько менее чёткого ответа Уинфилда, превратившегося в отмашку, и выбежала из его офиса. И закрывая за собой дверь, она задалась вопросом, разрешат ли ей когда-нибудь в присутствии Уинфилда использовать словарь с более чем тремя словами.

Сержант Хершфилд, со слабой улыбкой смотрел, как щёлкнула закрываемая – очень тщательно – дверь Уинфилда. Штаб-сержант оказался жилистым мужчиной с темными волосами, в данный момент его голова была увенчана гарнитурой нейросвязи.

– Добро пожаловать в батальон, ДеФриз, – сказал он. – Старший сержант одобрил пополнение Разведывательного подразделения?

– Я полагаю, что Старший Сержант был несколько... не в восторге от моего прибытия, Сержант, – сказала Алисия, тщательно подбирая слова.

– Сарж Уинфилд всегда «не в восторге» от вновь прибывших, – сказал Хершфилд ей со слабым блеском в глазах. – Следи за собой, его характер действительно почти столь же тяжёл в общении, как он хотел, чтобы ты верила. Именно поэтому у него есть я. Я – луч света, который украшает день всех, на кого он проливается дождём.

– Мне дали понять, – сообщила Алисия, ободрённая лёгкой  улыбкой Хершфилда, – что он надеялся на кого-то с большим количеством опыта.

– Он всегда так делает, – пожал плечами Хершфилд. – Без обид, ДеФриз, но Разведывательное подразделение обычно не считают подобающим местом для новичков. Не  упоминая тот факт, что мы всегда недоукомплектованы и прямо в эту минуту с проблемами назревающими здесь на Янцзы в связи с подготовительным периодом для референдума, мы чувствуем это немного более остро, чем обычно. Так что, даже если он даёт тебе испытательный срок, я уверен, что он действительно рад видеть тебя. В конце концов, даже совершенно новая личинка из Макензи лучше, чем ничего, – добавил он, несколько портя, по мнению Алисии, заверение, которое он мог бы или, возможно, пытался донести до неё.

– Спасибо, сержант, – сказала она. – Ах да, он приказал мне передать Вам, что меня, как и предполагалось, назначают во взвод Лейтенанта Керэмочи.

– Логично, – кивнул Хершфилд. – У лейтенанта не хватает девяти человек. Я полагаю, что ты вольёшься в Третью Команду – команду сержанта Метемича. Сейчас она является самой недоукомплектованной, и Метемич – старший лидер команды. К тому же он довольно хорош в воспитании младенцев. Без обид.

– Даже не думала, сержант, – ответила Алисия, слегка покривив душой.

– Хорошо, – Хершфилд подмигнул, определённо с лёгким злорадством. Затем пробурчал во встроенный в гарнитуру микрофон. – Центральный, здесь Метемич. – Он сделал паузу не более половины удара сердца, после чего заговорил снова, улыбаясь  Алисии. – Эйб, я тут получил одного из твоих новых людей. Ты не хочешь приехать в офис и забрать её, или я должен вручить ей поводок?

Он вслушался на мгновение, затем хихикнул.

– Хорошо. Я передам. Конец связи.

– Сержант Метемич посылает кого-то, чтобы забрать тебя, – сказал он Алисии и указал на утилитарные стулья у стены напротив его стола. – Кинь свою задницу в один из них и подожди пока, кто бы это ни был, добирается сюда.

– Да, сержант, – покорно сказала Алисия и уселась на один из вышеупомянутых стульев.

* * *

– Эй, Сержант. Вы получили кого-то для меня?

Вскинув глаза, Алисия увидела как низенький почти квадратный рядовой Первого Класса заглянул в дверь офиса Хершфилда. Вновь прибывший был ещё более смуглым чем Хершфилд, с широкими плечами, тяжеловесной мускулатурой и жёсткими непослушных темными волосами.

– А…, Медрано! – просиял Хершфилд. – Будь я проклят, если это не мой любимый морской пехотинец! И у меня действительно, действительно есть кто-то для тебя. Прямо тут.

Он показал, и рядовой Медрано повернул свою голову в направлении Алисии. Он рассматривал её целое мгновение, затем оглянулся на Хершфилда.

– Ну… спасибо, – протянул он. – Так ты её имел ввиду, заявляя Эйбу, что для него кое-кто есть?

– Убийственный сюрприз? – Хершфилд изогнул бровь.

– Не то слово, – произнёс Медрано и покачал головой. Затем вновь обернулся к Алисии и ткнул большим пальцем за плечо. – Топай за мной, Личинка.

Он вышел из офиса тем же манером что и вошёл, даже не посмотрев следует ли за ним Алисия или нет. Она, конечно, шла, хотя, если быть точным, то не очень бодро. Пока, она размышляла, в то время как  Медрано выводил ее из оживленного офисного блока, ни одно событиеэтого дня не оказалось таким, как ей представлялось.

– Где твой багаж, Личинка? – спросил он, не поворачивая головы.

– В камере хранения космопорта, – ответила она.

– Тогда предлагаю в первую очередь вернутся в порт и забрать его, – решил он, затем повернул налево и пошёл вперёд и вниз по одному из проходов.

Его хорошее знание местной географией быстро сделалось очевидным. Чтобы найти дорогу через Зикатс, столицу Янцзы, к офису Старшего Сержант Уинфилда, располагавшемуся в казармах планетарного ополчения, Алисия была вынуждена следовать указаниям карты, дистанционно загруженной в её личный ком. Медрано же, чтобы вернуть их к посадочной площадке шаттлов и ее багажу, выбрал дорогу намного более замысловатую и сложную, воспользовавшись в основном извилистыми глухими переулками, вместо того чтобы следовать более новыми и более широкими улицами. Но эта дорога оказалась и намного короче, и они возвратились к небольшому космодрому столицы за немногим больше половины того времени, что ей потребовалось на то, чтобы добраться до офиса Уинфилда следуя указаниям планшета.

– Ну вот мы и на месте, – сухо сказал Медрано, удобно устраиваясь в одном из стульев расставленных в секции обработки багажа. Он указал на единственное работающее окно выдачи, затем, закинув ногу на ногу, откинулся на спинку стула.

Алисия поглядела на него, затем перешла к окну и обратилась к обслуживающему его служащему из местных. На большинстве планет выдача багажа была бы поручена Искусственному Интеллекту, или, по крайней мере, компьютеризированной системе самообслуживания. Но она уже поняла, что на Янцзы по сравнению со стандартами Империи царила бедность.

– Что я могу сделать для Вас? – радушно спросил невысокий жилистый (как и большинство янцзыцыанцев, которых она пока видела) гражданский служащий.

– Я хочу забрать свой багаж, – сказала она, передавая ему через стойку электронный билет-требование. – Я прибыла на «Телфорд Вильямс».

– Неужели?

Янцзыцыанец усмехнулся ей, и она почувствовала как краска заливает ей щёки. Конечно, он знал что она определённо прибыла на « Вильямсе». Ведь транспорт был единственным судном появившемся на орбите Янцзы за прошедшие несколько дней. Но хотя человек был и удивлен её словами, он не сделал большую проблему из этой оговорки, поскольку всё же принял багажную квитанцию и отсканировал её на своём терминале.

– ДеФриз, Алисия Д., правильно? – прочитал он появившуюся на дисплее информацию.

– Да, это я, – подтвердила она.

– Хорошо, – он отстучал что-то на клавиатуре, затем кивнул. – Секция одиннадцать, – сказал он, указывая на пронумерованные отсеки багажа напротив тыльной стены зала. – Багаж будет через несколько минут.

– Спасибо, – поблагодарила она, и он кивнул ей в ответ.

– Пожалуйста, – сказал он. – И, между прочим, добро пожаловать на Янцзы.

– Спасибо, – она вернула кивок, и отправилась к обозначенному багажному отсеку.

Её вещи прибыли почти так быстро, как клерк и обещал, и она стянула с ленты подачи свой дорожный рундук и проверила его контрольные устройства безопасности, чтобы убедиться, что тот не вскрывали. После чего она подволокла пару матросских чемоданов, которые подошли следом за ним и проверила также и их. Она сложила сумки поверх рундука, туго перетянула их ремнём сети, затем включила внутреннее антигравитационное устройство дорожного рундука. Вся конструкция покорно приподнялась над полом, и она качнула её, чтобы удостовериться, что она распределила его массу равномерно. Конструкция мягко качнулась, но остались висеть ровно, и она удовлетворённо кивнула.

Активизировав тяговую привязь, соединившую рундук с миниатюрным устройством управления  на её поясе, она возвратилась к Медрано. Рундук и матросские чемоданы, следовали за ней, выдерживая дистанцию точно в полтора метра.

– Всё? – спросил старший рядовой, вставая на ноги.

– Всё, – подтвердила она. Он критически поглядел на багаж, но оказался неспособным найти что-нибудь, что могло помешать движению.

– Тогда давайте прихватим какой-нибудь транспорт, – сказал он, и она последовала за ним из зала ожидания космопорта.

Медрано реквизировал один из немногих стоявших вокруг поля микроавтобусов и, пока Алисия загружала свой багаж, забил координаты пункта назначения в бортовой компьютер. Затем, подчиняясь его бесцеремонному жесту, она закрыла дверь грузового отделения и запрыгнула в кабину, и микроавтобус,  слегка жужжа, быстро двинулся по дороге.

Алисия поглядела сбоку на лицо своего провожатого. Куча вопросов вертелось у неё буквально на кончике языка, но все, кого она встречала сегодня, казались слишком заинтересованными в игнорировании притязаний новичка, чтобы предложить ему возможность сделать ему ещё и это. Поэтому она просто перевела свой взгляд обратно, чтобы смотреть прямо вперёд через ветровое стекло микроавтобуса, призывая свою душу к терпению.

Медрано, с комфортом откинувшийся на спинку сидения, тоже хранил молчание приблизительно в течение одной минуты, затем очень легко улыбнулся.

– Всё в порядке, Личинка, – сказал он.

– Прошу прощения, – она посмотрела на него с лёгкой настороженностью, и он усмехнулся.

– О, тебе всё ещё предстоит пройти длинный путьпрежде чем ты станешь членом ложи, Личинка, – сказал он ей бодро. – Также каждый из нас, ставших настоящими Осами, постарается превратить твою жизнь в ад прежде, чем мы позволим тебе забыть это прозвище. Но прямо сейчас нас здесь только двое, и я знаю, что у тебя есть вопросы. Так что вперёд. Всё дозволено.

– Хорошо, – сказала она. – Я принимаю. Штаб-сержант Хершфилд сообщил кое-что о проблемах, наклёвывающихся здесь, на Янцзы. Что ожидается?

– Не плохо бы это знать, не так ли? – Усмешка Медрано вышла кривоватой. – Лейтенант может ответить лучше чем я, но практически мы имеем  следующее – в целом сектор ранее был системой Лиги. Что означает, что мы, как обычно, получаем кого-то создающего общественные беспорядки и вообще показывающего свою задницу всем вокруг, и половину времени, они, кажется, всерьёз считают, что могут выкинуть «Имперцев» со своей планеты. Конечно, этого никогда не случалось прежде, и никогда не случится  в будущем. Но местным идиотам время от времени удаётся забывать об этом, и они начинают думать, что у них-то это получится.

– То есть ты хочешь сказать, что есть какое-то организованное подполье? – Она была неспособна убрать удивление полностью из своего голоса, и он засмеялся снова, более резко.

– Личинка, всегда есть какое-то «подполье», готовящее это. Оно является обычно довольно маленьким, вроде лужи для экстремистки  настроенных "сливок общества", но оно всегда есть, и иногда оно не является чисто местным. Понимаешь, что я имею в виду? В большинство случаев, основная часть местных жителей достаточно счастлива иметь нас рядом и они делают жизнь экстремистов трудной. Как правило. Но здесь не тот случай.

– Почему не тот?

– Черт его знает? – Медрано пожал плечами. – Я думаю – то есть, я предполагаю – что Лейтенант знает. Наш лейтенант довольно сообразительна… для офицера. Но основная причина в том, что Янцзы точнёхонько на полпути от Коронного Мира к статусу Инкорпорированного. В основном, когда это случается, большинство народу считает это «хорошей идеей»; на сей же раз всё выглядит несколько более шатким. Не знаю, почему. Возможно здесь замешено экономическое состояние – это довольно бедный мир. Или, возможно, янцзыцыанцы тупые от природы или всего лишь не любит Губернатора. Или возможно это – Ящерицы или ОААС, подливающие масло в огонь, – он снова пожал плечами. – Безотносительно. Факт, Личинка, в том, что у нас есть только один батальон на планете, есть эти придурки из ФОЯ, возвещающие насколько они против «более близких отношений» с Империей – как будто у них есть выбор – а местные жители, которые обычно помогают нам, сейчас успокаивают нас неискренними уверениями, что это проделки плохих мальчиков, а сами держат свои рты на замке.

– О.

Алисия обдумала то, что сообщил Медрано. Надо признать, она позволила маске недалёкого громилы, надетой старшим Морским пехотинцем, поначалу обмануть себя и заставить недооценить его ум. Впрочем это не продлилось долго, а если бы даже она к этому моменту всё ещё продолжала считать маску истинным лицом, то его последние слова расставили всё по местам и заставили её по-новому взглянуть на привычные, не замечаемые её мелочи.

Земная Империя выросла из руин старой Земной Федерации, после войн Лиги и затем прокатившихся по галактике Человеко-Ришских войн. Конечно, огромные, физически мощные матриархи Риштян не были на самом деле «ящерицами». Судя по всему, по большинству признаков, они были намного ближе к яйцекладущим млекопитающим Земли, хотя, учитывая их внешний облик в целом напоминающий ящерицу, выбор жаргонного словечка для их обозначения был неизбежен. Но если они и не были ящерицами, то они точно также не были и лучшими соседями по галактике. Более воинственные даже чем люди (зная некоторые факты это Алисия была готова признать), они не очень хорошо отреагировали на вторжение человечества на свой межзвёздный задний двор в 2340 году по стандартному летоисчислению. И их реакция на это «вторжение» была «предсказуемой», особенно после того, как их аналитики поняли, насколько производительнее человеческие экономические системы... и насколько большим  технологическим превосходством обладает человеческий род. Тот факт, что люди были намного более плодовиты и при этом предпочитали колонии с низкой плотностью населения, что обуславливало более экспансионистскую политику в исследовании и колонизации новых миров, сделал Ришату ещё менее счастливой видеть их у своих границ.

Это объясняло, почему дипломатия Сферы Риштян не пожалела ни сил ни времени для разжигания вялотекущего конфликта между конкурирующими Лигой Земли и Земной Федерацией. Риштянским дипломатам потребовалось столетие осторожной работы, но в конце концов им удалось спровоцировать «Войны Лиги», которые продлились с 2450 до 2510 и погубили больше людей, чем суммарные потери военных и гражданских лиц любой войны в зарегистрированной истории соединённого человеческого рода.

Те шестьдесят лет порочной, смертельной войны превратил Федерацию в Земную Империю, под управлением Императора Терренса I из Дома Мерфи. Они также привели к полному военному и экономическому истощению Лиги... и именно в этот момент её риштянские "друзья и соседи" начали Первую Человеко-Ришскую войну с разрушительного нападения на её тыловые области. Их жертва была захвачена абсолютно врасплох, и всего через восемь лет, Сфера завоевала практически всю Лигу.

К сожалению для Ришей, планы которых срабатывали до этого момента с совершенством, которое заставило бы перевернуться позеленевший от зависти скелет Макиавелли, Земная Империяоказала намного более жёсткое сопротивление. Особенно учитывая что время – и силы – которые потребовались Сфере на переваривание её территориальных завоеваний в Лиге после первой человеко-ришской войны, были с толком использованы Терренсом I для приведения в порядок своего собственного Дома и реорганизации и увеличение численности Флота.

Вторая Человеко-Ришская война продлилась уже не восемь, а четырнадцать лет. И, несмотря на  военное истощение и политический хаос, к которым привели шесть десятилетий войн Лиги, Империя прочно сплотилась вокруг своего харизматичного нового Императора. Кроме того, к тому времени человеческий род выяснил, кто был действительно ответственен за те шестьдесят ужасающих лет смерти и уничтожения. К концу второй Человеко-Ришской, Империя вернула себе две трети наиболее удалённых от Сферы звёздных систем старой Лиги и поставила Ришату на грань полного военного поражения. Согласно Левиафанскому Соглашению, которое формально закончило войну, Сфера Риштян была обязана возвратится в свои изначальные (до Первой Человеко-Ришской войны) границы, вследствие чего оставшаяся треть старой Лиги к тому моменту ещё не вошедшая в Империю оказалась независимой, по крайней мере номинально – так называемые «Миры Беззакония», которые и по сегодняшний день служили буферной зоной между двумя великими межзвёздными державами и не принадлежали ни одной из них.

Но после тех шестидесяти лет войны человека против человека, сопровождаемой «освобождением» (или насильственной оккупацией, в зависимости от точки зрения) очень многих звёздных систем Лиги имперскими вооружёнными силами, в наследство Империи осталось полно миров с тлеющимися гнойными нарывами негодования. Даже теперь, четыреста лет спустя – Алисия знала это – это негодование обеспечивало по крайней мере две трети головных болей для Морской пехоты и Флота. Слишком многие из старых миров Лиги, несмотря на наличие многочисленного населения, достаточного чтобы причислить их к статусу Инкорпорированных, всё ещё оставались Коронными Мирами, находящимся под прямым управлением назначенных непосредственно Империей губернаторами из Министерства внешних миров. Но создание этого перехода от управляемого короной имперского протектората до полного членства с сенаторским представительством всегда было тонким процессом. Особенно в случаях подобных Янцзы, где первоначальное объединение планеты с Империей точно не было добровольным.

– Этот ФОЯ, который Вы упомянули, расшифровывается как Фронт Освобождения Янцзы или нечто подобное? – моментально уточнила она, и Медрано внимательно взглянул на неё.

– Ты угадала, Личинка.

– И они выступают против Объединения?

Медрано кивнул, и Алисия поморщилась. Разумеется так и было. И эта  организация несомненно делала всё что могла, вставляя палки в колёса и так неспешно продвигающихся местных планетарных дебатов по вопросу о целесообразности перехода к статусу Инкорпорированного Мира. Несколько миров экс-Лиги – как она знала – голосовало целых двадцать или даже тридцать раз прежде, чем их граждане наконец решали забыть прошлое. Или, по крайней мере, чтобы забыть это достаточно, чтобы добровольно стать субъектами Империи.

– Есть какие-нибудь особые побочные обстоятельства? – спросила она, и Медрано выругался.

– Более чем, – подтвердил он, немного мрачно.

– Какого типа? –  задумчиво нахмурясь, спросила она. Медрано поднял бровь, и она пожала плечами. – Я имею в виду, на что это больше похоже – на: «мы можем стать для вас настоящей  болью, поэтому вам лучше договориться с нами и дать нам то, что мы хотим, тогда мы уйдём» или: «мы достаточно опасные личности, настолько, что мы действительно считаем, что можем убить достаточно многих из вас и заставить вас убраться отсюда».

– Это – большой вопрос, разве не так, Личинка? –  ответил Медрано, но в его глазах промелькнул  странный огонёк. Как будто вопросы Алисии – или её способность проникновения в суть событий – удивили его. – Всем очень не нравится первый вид экстремизма, но здесь – второйвид, тот что заполняет похоронные мешки. И в эту минуту я не имею ни малейшего представления, в какое именно дерьмо мы вляпаемся.

– Ясно, – взгляд Алисии стал совсем уж хмурым, хотя казалось бы дальше некуда, и она с задумчивым видом откинулась назад на своём месте в микроавтобусе.

Медрано вновь взглянул на неё и приоткрыл было рот, затем закрыл, его собственное лицо приняло задумчивое выражение, поскольку хладнокровная личинка интересно интерпретировала то, что он только что сказал ей. Это не был тот ответ, который он ожидал от кого-то столь молодого, как салага из Лагеря Макензи. Возможно ли что у этого ребёнка действительно было кое-что существенное в голове?

Хорошо,сухо решил про себя Леокадий Медрано, я полагаю, что мы должны будем только помочь стать ей тем, кем она может стать, не так ли?

– Так что вы делаете из нашей новой личинки? – спросила лейтенант Керэмочи Чийеко. Подтянутая, тёмнокожая лейтенант удобно развалилась в собственном кресле, нянча в руках чашку кофе. Ганни Михаил Уитон, старший сержант её взвода, сидел с другой стороны её заваленного информационными чипами стола, потягивая горячий напиток из своей собственной треснутой, потрёпанной временем кружки.

– Гм-м, – Уитон опустил кружку и скривился, – должен признать, Шкипер, я не был очень рад видеть её, – он покачал головой. – И всё же теперь я немного более счастлив от того, что у Эйба был шанс взглянуть на неё! Ситуация становится по-настоящему горячей, а они посылают нам однусалагу за один раз? И личинка прямо из Макензи, разве это дело?

– Бери то, что дают, – философски заметила Керэмочи, бросив на Уитона острый взгляд.

– Я знаю этот тон, Шкипер, – сказал тот, уловив подозрительную шутливость в голосе своего лейтенанта.

– И что же он означает, Ганни Уитон? – лицо Керэмочи выражало абсолютную невинность.

– Это тон: «я знаю кое-что, что ты не знаешь».

– Даже не представляю, о чём ты говоришь, – возмутилась она.

– Шкипер, моя обязанность – удостовериться, что все наши небольшие круглые затычки аккуратно вставлены в соответствующие им маленькие дырки. Если есть какая-то особая информация о ДеФриз, о которой я должен знать, то сейчас самое лучшее время поделится ею со мной.

Замечание Уитона было полностью разумным, и он дал своему лейтенанту достаточно серьёзный повод, чтобы прислушаться к нему. У Керэмочи Чийеко были права доступа вышестоящего должностного лица, или ей никогда не дали бы взвод Разведывательного подразделения. И они с Уитоном установили тесные, хорошо налаженные рабочие отношения. Но она всё ещё оставалась только лейтенантом, и одно из самых важных заданий Ганни было иногда, в сторонке от посторонних глаз, с бесконечным уважением бить своего лейтенанта по голове палкой подсказки.

– Вы подразумеваете ещё что-то, кроме того чья она внучка? – поинтересовалась Керэмочи.

– Я знаю всёо её дедушке, Шкипер. И я знаю, что она вторая в общем списке выпускников Макензи. И я знаю, что она за три с половиной года прошла пятилетний курс бакалавра в то время как другие девочки её возраста всё ещё сидят дома, играя в куклы, что она умна как парламентский партийный координатор и что Метемич Эйба под впечатлением от неё. Но ни что из этого не отменяет тот факт, что она – всего лишь новичок младше восемнадцати стандартных лет оказавшийся в месте, на котором она не должна была оказаться не пройдя специализацию в течение по крайней мере одного стандартного срока службы. Но ты то уже знаешь, что я в курсе всего этого, так что перейдём сразу к тому, что я незнаю!

– Хорошо, фактически я и сама ничего не знаю, –ответила  Керэмочи. – Но посмотри на то, что мы имеем. Как ты только что указал, у неё есть пятилетняя степень Бакалавра, и заметь, от Императорского Нового Колледжа. Плюс то с какими результатами она прошла Макензи. Мойличный рекорд даже близко не приближался к её результатам, но Корпус уже завербовал меня как офицера прежде, чем я полностью прошла Базовую подготовку. И, Майк, я поинтересовалась открытыми данными о её психологическом профиле. В разрезе основных требований она более пригодна для командования, чем я. Фактически, она, вероятно, более  квалифицирована чем, по крайней мере, две трети офицеров Батальона. И, как ты говоришь, Разведывательное подразделение не то место, которое обычно предлагается новичку, независимо от того насколько хорош тот оказался в Макензи. И хотя я никогда не встречала саржа О'Шогнеси, я слышала достаточно о нём, чтобы серьёзно сомневаться, что ондёрнул за какие-то ниточки, чтобы его внучка получила то, что она хотела. Так вот, возникает справедливый вопрос – почему её сунули к нам, и почему ей мягко не намекнули, что в будущем ей светит офицерская школа?

– Я не знаю, – нахмурившись, ответил Уитон. Затем его бровь поднялась. – Никакого смысла, Шкипер!

– Почему нет? Ты же знаешь как этим умникам нравится использовать Разведывательные подразделения как конечный фильтр для процесса отбора.

–Ради ЛичинкиМакензи? – Уитон покачал головой. – Я не знаю, шкип. Я никогда не слышал о том, чтоб они хотя бы просто посмотрели на кого-то, у кого не было, по крайней мере, хотя бы одной ленточки, отмечающей стаж службы!

– Возможно и так, но я отчаянно пыталась найти любое другое объяснение того, почему она оказалась у нас. И как ты говоришь, Эйб под впечатлением от неё, а он видел много новеньких за эти годы, – пожала плечами Керэмочи. – Конечно, никто ничего не сказал мне официально. Они не стали бы даже отвечать на запросы. И у меня нет доступа к её полному досье, даже если бы я знала точно каковы критерии отбора. Но довольно очевидно, что она – особый случай, и с точки зрения врождённых способностей и того, куда они направили её в самый первый год действительной службы.

– Отлично, – недовольным тоном сказал Уитон. – Ты знаешь, Шкип, иногда у меня просто опускаются руки от чрезмерной сообразительности наших... коллег по профессии. Какого чёрта они сами не займутся подбором и подготовкой собственного пополнения?! И не оставят нас – особенно Разведывательные подразделения – в покое. Я ненавижу уже то, что они снимают сливки с наших лучших людей после того, как те отслужили срок по контракту, но если они начали охоту за головами в самом начале карьеры кандидата, то я практически в отпаде. Если ты права, то её направили к нам, чтобы мы правильно обучили и воспитали её, а затем они заберут её себе. Дай время и ты увидишь, что именно так и будет.

– Ну надо же, – усмехнулась Керэмочи. – Сколько пыла, Ганни Уитон!

– Да, ладно, – проворчал Уитон. – Скажи мне только, что ты не будешь столь же обескуражена как и я, если окажется что так и будет.

– Конечно, не буду, – сказала Керэмочи с видом оскорблённой добродетели. – Сама идея смешна.

Уитон фыркнул и она хихикнула. И вновь стала безмятежной.

– Как я говорила, Майк, никто ничего мне не сказал, и вполне вероятно, что я абсолютно неправа. Но я думаю, мы определённо, ты и я – должны отбросит саму возможность, что я не неправа в своих умозаключениях. Никаких кратчайших путей к цели, никакого специального обращения – Бог знает, ничего, что может намекнуть ей, что мы думаем, что она – нечто большее, чем только ещё один, возможно выше среднего уровня, новобранец. Но показать что-нибудь, что продемонстрировало бы ей, что боевой опыт даёт небольшое дополнительное превосходство, было бы хорошей идеей, я думаю.

– Понятно, – Уитон отпил ещё немного кофе, затем пожал плечами. – Мне, возможно, не нравится идея играть сельскую учительницу для кого-то помимо Корпуса, Шкипер, но если ты права, тогда я должен согласиться. Хочешь чтобы я также перекинулся парой слов по этому поводу с Эйбом?

– Думаю не стоит, – Керэмочи задумчиво протёрла левую бровь. – Нет, так или иначе. Он будет слишком близко к ней, и у нас всех сейчас голова слишком сильно занята проблемами местной ситуации. Так или иначе, мы с тобой знаем, насколько хорош он при воспитании новичков, так давай не будем подталкивать его в спину. Пусть сначала он её поднатаскает, прежде чем мы намекнём ему, что хотим поместить её подготовку под специальный контроль.

* * *

– Кое-что новенькое с Янцзы, Босс.

Сэр Инобэкхар Керику, Губернатор Сектора Мартинсен от имени Его Императорского величества Симуса II, взглянул как Патриция Обермейер, его начальник штаба, вошла в его кабинет.

– Почему-то – спросил Керику спустя мгновение, – эти слова наполняют моё сердце страхом?

– Может быть потому, что Вы знаете насколько Альберт слабоумен? – предположила Обермейер.

– Возможно. Но, в то время как ты, занимая скромное положение наёмной сотрудницы, подбираешь компромат на деятельность моего менее уважаемого младшего коллеги по исполнительной власти, позволь нам не забывать тот несравнимый талант, с которым егоначальник штаба умудряется делать ситуацию ещё гаже, чем она есть.

– Прямое попадание, –  не задумываясь, отпарировала Обермейер, скривившись. – Честно говоря, я думаю, что Сальгадо может быть даже большим идиотом, чем  сам Альберт. Вы понимаете, что достижение таких монументальных уровней некомпетентности не может быть настолько лёгким делом.

– И теперь, когда мы оба «спустили пар», соблаговоли сообщить мне какие точно новые дурные вести пришли с Янцзы?

– Фактически не непосредственно с Янцзы, – Обермейер пересекла большой, роскошный офис, чтобы положить чип памяти на угол стола Керику. – На самом деле мы получили эту информацию от человека из службы разведки Бригадира Эриксона. Согласно этим сообщениям от майора Палациос, и которые полковник Установ настоятельно подтверждает, ситуация в Янцзы «катится прямиком в выгребную яму».

– Я всегда знал, что «Осы» прямолинейны, – Керику криво ухмыльнулся. – Выражение «прямиком в выгребную яму» в служебной переписке является несколько грубоватым даже для одного из них. И, тем не менее, разве ты сама так не думаешь?

– Возможно я несколько вольно интерпретировала его слова, но, уверена, что общий смысл комментариев полковника именно таков и он употребил бы именно эту фразу при личном докладе.

– Я боюсь, что ты скорее всего права по этому поводу, – вздохнул Керику. Он посмотрел на чип памяти с выраженным неудовольствием, затем перевёл взгляд на Обермейер и кивнул на стул. – Перескажи вкратце, Пат. Я познакомлюсь с «кровавыми» деталями несколько позже, предполагая, что я смогу найти время на это.

– В основном, – начала Обермейер, усаживаясь на предложенный стул, – это всё тоже самое, только ещё хуже. На самом деле я думаю, что Установ довольно осторожно подошёл к выбору слов, пытаясь избежать любого вида поляризации между военными и гражданскими властями. Но в этом он существенно уступает Палациос, и это довольно ясно – особенно сравнивая последние отчёты Установа и непосредственно от Альберта – у Альберта нет выводов о причинах из-за которых ситуация на планете накаляется. Ино, он всё ещё думает, что он полностью контролирует ситуацию. Он последовательно преуменьшает угрозу открытого признания Фронтом Освобождения Янцзы «вооружённой борьбы» как способа смести «имперских угнетателей с поверхности Янцзы», считая это немногим большим чем трюком для ведения переговоров. И не смотря на то, что он и Сальгадо оба знают, какой была имперская политика в течение многих столетий, он фактически приветствует«участие» Панкармы в общественных дебатах по голосованию по Инкорпорированию.

Начальник штаба губернатора сектора с мрачным выражением покачала головой.

– Похоже он не понимает того  факта, что «участие» Фронта Освобождения Янцзы в дебатах может быть только в качестве голоса оппозиции. Не понимает, что он – личный представитель Императора – вступил в переговоры с преступниками. Не понимает, что слова Фронта Освобождения Янцзы о возможности вооружённой борьбы подразумевают именно то, что означают. Я не могу предположить сейчас точно, какие местные контакты и разведисточники он может иметь – или думать, что имеет – но источники Палациосуказывают на то, что оружие уже на планете. У неё даже есть несколько сообщений об отгрузках оружия внепланетного происхождения, возможно от Альянса Свободы, хотя она и признает, что оказалась неспособна подтвердить эту информацию из других источников. Тем не менее её оценка угрозы заключается в том, что ситуация стремительно – и неотвратимо – становится хуже. И Установ проинформировал лично Эриксона – а некого-то из своих гражданских начальников – что его запросы к Альберту с просьбой направить Палациос подкрепления и предоставить ей больше полномочий в… превентивных действиях постоянно отвергались.

– Таким образом он держит это в своей собственной цепочке командования, пытаясь избежать любых признаков действий через голову Альберта, – предположил Керику.

– Я тоже так думаю, –  согласилась Обермейер. – Тем не менее, не смотря на своё высокое звание, в то же самое время в своих «внутренних» сообщениях Эриксону он не стесняется в выражениях. И Эриксон совершенно определённо относится к его опасениям со всей серьёзностью, так как передал мне исходные  сообщения Установа иПалациос без купюр.

– Замечательно.

Выражение лица Керику не было выражением счастливого человека. Тот факт, что команда Джаспера Альберта и Акоса Сальгадо скорее всего вляпалась в неприятности по собственной глупости, в лучшем случае – которым последний не был – делал плохую ситуацию ещё хуже. У Земной Лиги и старой Федерации никогда не было общности во взглядах, даже прежде, чем Риши подогрели конфликт. Лига возникла вследствие инопланетной миграции прежде всего азиатских народов, которые негодовали на «западные» приоритеты в культурном шаблоне Старой Земли непосредственно в докосмический период первого мира, особенно в аспекте того, сколько из совокупного населения домашнего мира было азиатским. Тот факт, что азиатский Альянс проиграл последнюю тотальную войну на родительском мире, только сделал это негодование ещё сильнее и хотя самые острые противоречия наконец начали постепенно сглаживаться... прежде, чем Риши вышли на сцену.

Но после более столетия осторожных манипуляций Сферы Риштян и последовавшими затем шестьюдесятью годами кровопролитной войны непримиримость, которую многие граждане планет экс-Лиги испытывали к Империи, достигла той степени ожесточённости, что стала более похожа на религиозный фанатизм. А фанатизм намного-намного проще создать, чем преодолеть. А последнее определённые личности – как например Джаспер Альберт – казалось и не собираются включать в список желаемых результатов своей деятельности.

Обермейер с интересом наблюдала за его лицом некоторое время, затем подалась вперёд.

– Губернатор, – произнесла она с необычной формальностью для их разговоров с глазу на глаз, – мы должны избавиться от Альберта. Я иногда думаю, что если бы мы смогли бы избавиться хотя бы от Сальгадо, то получили бы возможность воздействовать на Альберта – независимо от того, что он может сделать сам, он всё-таки не полный идиот. Но Сальгадо «управлетл» им так долго, что у него самого уже могут быть мозги моркови. В настоящее время он и Сальгадо как сиамские близнецы. Где один делает движения, другой автоматически повторяет его, и мы не можем позволить себе здесь никого, кто является столь абсолютно слепым к действительности как они. Никогда больше.

– Я думаю, Янцзы в основном действительно готова принять статус инкорпорированного мира. Имей в виду, я не думаю, что единственно, что понимают местные олигархи, это то, что с их точки зрения подходит к концу возможность единолично управлять людьми, которых они эксплуатировали так долго, но перед тем как Альберта назначили сюда было похоже, что общественное мнение начало склоняться к проведению референдума.

– И абсолютно очевидно то, что именно вызвало к жизни Панкарму и его экстремистов. Они боялись, что на сей разих друзья и соседи действительно собирались голосовать так, чтобы стать полноправными субъектами Империи, и им эта идея слегка не нравилась. Таким образом, они решили выступить против этого, и их обращения к местечковому ура-патриотизму – особенно, к городским люмпенам – попало на по-настоящему плодородную почву. Классовая солидарность и деланное удивление – как, чёрт возьми, вы собираетесь кормить ваше семейство – несомненно, обеспечит им поддержку, особенно если пропагандисты будут знать, как использовать эти технологии. Что является прямой промашкой властей – так как Инкорпорированный статус помог бы преимущественнотой самой городской бедноте – если бы они только поняли это.

– Это и так  достаточно плохо, но решения Альберта делают ситуацию несравнимо хуже. Я знаю, что трудно избежать абсолютно всех ошибок, но он смог сделать их все, а те, что ещё не сделал, я уверен, он будет в состоянии совершить, если только мы дадим ему время. И мы оба знаем, что Сальгадо, заигравшийся в «прагматичного» и практикующего «realpolitik », поддерживает его как самого себя. Чёрт, он наверное помешался, изобретая совершенно новые ошибки для Альберта! И всё же я не думаю, что ситуация на Янцзы достигла точки невозврата, но если всё так пойдёт и дальше, то выбор будет небольшой – либо они сами развалят всё там или позволят Фронту Освобождения Янцзы сделать это. И я не думаю, что у кого-то из этой парочки есть хоть какое-то представление о том, в какое количество дерьма им предстоит вляпаться.

– Да знаю я, знаю, – Керику подёргал за свои седые, сильно вьющиеся волосы. – К сожалению, единственный способ избавиться от Сальгадо состоит в том, чтобы свалить Альберта, а для того, чтобы избавиться от Альберта у меня не хватает полномочий. Его назначение пришло непосредственно из Министерства, точно также как и моё собственное. И оно было подтверждено Сенатом, так же как и моё. Императоруещёмогло бы сойти с рук увольнение его своим собственным указом, но не мне. И если бы я попробовал...

Обермейер с сожалением кивнула. Инобэкхар Керику был выбран, чтобы управлять одним из коронных секторов Империи – пограничного сектора, и, более того, не все планеты которого ещё достигли статуса Инкорпорированных Миров и сенатского представительства и которые таким образом сейчас пребывали под юрисдикцией администрации Министерства Внешних Миров – потому что он достаточно продемонстрировал свою квалификацию для данного назначения. В отличии от Джаспера Альберта, который был назначен губернатором планеты в том же самом коронном секторе исключительно благодаря своим политическим связям. И, как она подозревала в свои критические дни, как средство его благополучного удаления от Старой Земли и подальше от любого мало-мальски значимогоположения при выработке политических решений. «Возможно, он был очень даже хорош для Старой Земли, но стал для Керику адской проблемой в его секторе. И как только что отметил Ино: Губернатор Сектора не долго будет оставаться на своём месте, стоит ему только начать увольнять собственной властью сенатских назначенцев. Но всё же...»

– Если мы не можем избавиться от него, тогда мы должны начать готовиться к тому, что ситуация на Янцзы станет развиваться по пути от плохой до ещё худшей, – уныло сделала она вывод.

– Установ уверен, что Фронт Освобождения Янцзы по-настоящему серьёзно запасается оружием?

– Да, – безжизненным голосом подтвердила Обермейер. – Пока у него были сообщения о поставках, прежде всего, стрелкового оружия, но есть подтверждённые данные о том, что люди из разведки Палациос располагают достоверными сведениями, что по крайней мере некоторое неподдающееся учёту оружие уже находится на месте. Мы настолько близки к границе, что кто угодно может проникнуть на планету незамеченным, и Палациос сообщила, что она думает, что Фронт Освобождения Янцзы находился на связи с Альянсом Свободы.

Керику скривился при этом упоминании: так называемый Альянс Свободы был самой постоянной – и опасной – межзвёздной головной организацией, посвятившей себя поддержке движений «планетарного освобождения» в пределах Империи.

– Палациос не знает наверняка происхождение оружия, – продолжила Обермейер, – но она уверена, что в этом точно замешен Альянс. И они несомненно присутствуют в цепочке доставки. И, – добавила она ещё более категорически, – читая между строк, Палациос чертовски обеспокоена, что местные власти – гражданская и планетарное ополчение, обе – постоянно игнорируют и подвергают сомнению источники, которые выявляют еёлюди.

– Проклятье, – челюсти Керику сжались и он покачал головой. – Что именно есть у Установа на планете? И что доступно для организации быстрой поддержки его собственными силами?

– Вот этого, – признала Обермейер, – я в точности не знаю. Как ни странно. Мне известно что у него на планете дислоцирован разведывательный батальон. Это единственные войска кроме планетарного ополчения, которые мы имеем в системе. Остальная часть его полка, который, мягко говоря, слегка недоукомплектован – они всегда недоукомплектованы, не так ли? – разбита на отряды прикрытия соответствующие по численности батальону не только на Янцзы, но также и на Маттерхорне и Сангамоне. Это оставляет ему в лучшем случае всего один батальон в качестве резерва и он размещён на Маттерхорне, на расстоянии более чем в одну неделю пути от Янцзы. Что касается дополнительной поддержки: по моему впечатлению – присутствие Флота на Янцзы явно недостаточно, а планетарное ополчение – особенно его руководство – похоже не вызывает ни у него ни у Палациос большого доверия. Собственно говоря, Установ так и так был бы не способен удержать всю планету если действительно что-то пошло бы  не так. Даже если бы его полк был полностью укомплектован, и все батальоны уже находились бы на Янцзы.

Керику кивнул. У полностью укомплектованного линейного полка морской пехоты, не считая  прикреплённого транспорта и артиллерии, была списочная численность немногим более четырех тысяч двухсот человек.  Номинальная численность разведывательного батальона составляла менее тысячи человек. Это было явно недостаточным количеством бойцов даже учитывая профессионализм морской пехоты и первоклассное оборудование для удержания в своих руках планеты с населением почти под два миллиарда.

– Вся проблема в том, стоит ли направить ему подкрепления, – заметил губернатор сектора. – Может быть лучше просто намекнуть ему, чтобы он передислоцировался и разместил свой резерв на Янцзы. Если мы пошлём большое количество войск, тогда мы рискуем дать повод местным жителям к ещё большему беспокойству чем уже есть, особенно тем горячим головам, которые уже расценивают нас как иностранных оккупантов. Это не тот способ, который поощрит их голосовать в пользу Объединения. Хуже же всего то, что дополнительные людские ресурсы могли бы заставить Альберта чувствовать себя более уверенным, дать ему чувство дополнительной силы.

– Но если мы неусилим Палациос и если дело примет нежелательный характер, то Установу потребуется по меньшей мере две недели на то, чтобы организовать хоть кукую-то помощь Палациос, а нам потребуется почти целый месяц, чтобы получить для самого Установа дополнительные резервы, – указала Обермейер.

– Согласен, – поджав губы, кивнул Керику. Он сделал паузу, не более нескольких секунд, на обдумывание, затем заставил принять спинку своего стула строго вертикальное положение и решительно произнёс. – Мы не можем направить большое пополнение на Янцзы, не сейчас. Но я хочу сделать три вещи.

– Во-первых, найди Эриксона. Я хочу, чтобы он запланировал немедленную передислокацию для поддержки Установа. Я хочу анализ всех вариантов. Как минимум, я хочу, чтобы было запланировано послать дополнительные силы по поддержания мира – возможно ещё один батальон, по крайней мере одну роту военной полиции, некоторые количество авиации и тому подобное – непосредственно на Янцзы для поддержки Палациос в случае необходимости подавления неорганизованных или немассовых инцидентов. Как максимум, я хочу иметь чёткие планы относительно полномасштабного развёртывания войск, предназначенные для борьбы с всеобщим партизанским движением со стороны Фронта Освобождения Янцзы, возможно также с вовлечением ОААС (ОААС – Освободительная Армия Альянса Свободы – являлась боевым крылом так называемого Альянса Свободы и его члены числились среди самых опытных террористов галактики предлагаю убрать слова «были» всё же речь здесь идёт не о прошлом, а о настоящем.)  Но скажите Эриксону, что я определённо не хочу утечки информации и что я очень надеюсь, что сведения о передислокации не просочатся наружу. И определённо, я не хочу, чтобы Альберт или Сальгадо знали что-либо об этом, хотя Эриксон может лично и конфиденциально сообщить Установу о том, что мы работаем над его проблемой.

– Во-вторых, я думаю, что должен по астросвязи «дать юридическую оценку» Альберту о его ситуации. Я хочу знать точно, что я должен сообщить ему, и как я хочу сообщить это, и я хотел бы, чтобы тыподумала об этом также. Я хочу переговорить с ним в течение следующих двадцати четырёх часов и посмотреть, не сможем ли мы найти какой-то способ сделать его по крайней мере немного разбирающимся в его ситуации.

– В-третьих, – в глазах Керику проступила отчаянная решительность, – я должен сформулировать формальный запрос об отзыве Альберта и отправить по астросвязи в Министерство. И я хочу сделать это в течение следующих двенадцатичасов.

– Ино, я знаю, что я – та, кто предложил избавиться от него, – после мгновенья колебания проговорила Обермейер, – но у него действительно есть кое-какие влиятельные покровители в Адмиралтействе.

– У меня тоже есть несколько своих собственных друзей, Пат, особенно в Министерстве. У меня, возможно, нет его влияния в Сенате, но Граф – Аллен Мэллой, Граф Стенхоп, Министр Межпланетных дел - предлагаю убрать слово «был» всё же речь здесь идёт не о прошлом, а о настоящем– доверяет моему суждению. У него также есть прямой доступ к Императору и он не больше нас с тобой хочет, чтобы ситуация здесь взорвалась.

– Я знаю это. Но у него и у Императора – у обоих одновременно слишком много мячиков в воздухе. Я уверена, что ты прав и ни один из них не хочет видеть здесь какого-то рода кровопролитную операцию или просто местные востания – больше никакой грязи. Бог знает, как надолго что-то из подобного отодвинет Янцзы от окончательного Объединения! И это даже не учитывая всех людей, которые могли бы быть ранены или убиты в процессе этого. Но движущая сила, на которую они опирались в прошлом на Старой Земле, не собирается быть той же самой, которую мы видим здесь, на Мартинсене. Есть причина, по которой они вытолкали Альберта на периферию, и та же самая причина может заставить их захотеть пойти ещё дальше и оставить его здесь. И если ты настоятельно рекомендуешь его отзыв, покровители Альберта скорее всего узнают об этом в не зависимости подействуют ли твои слова на Императора или нет.

– Возможно. Янцзы может быть и «периферия». Но всё же на планете два миллиарда человек, и она – всё ещё имперское владение, и мы всё ещё несём ответственность за живущих там людей. Не упоминая уже тот факт, что имперская политика в отношении сепаратизма Лиги совершенно ясна и не подлежит пересмотру. Если мы не сможем убрать Альберта оттуда, он продолжит создавать ситуацию, в которой он собирается продемонстрировать моюответственность людям на Янцзы, и я с тем же успехом буду вынужден «отшлёпать ребенка топором».

– Да, Сэр, – спокойно сказала Обермейер, и он кивнул ей.

– Хорошо. Пусть Эриксон начнёт предварительное планирование с учётом этих пожеланий. Теперь же тащи все наши межофисные докладные записки об Альберте и Янцзы за последний, ну скажем, год или около того. Принеси их сюда, и как только ты соберёшь их в кучу, ты и я проведем несколько восхитительных часов, используя наш лучший случай для того, чтобы поджарить его жалкую задницу.

***

– … и ГубернаторАльберт предложил, чтобы все мы пошли прочь, – прорычал Намх Пасанг Панкарма.

Основатель и самоизбранный руководитель Фронта Освобождения Янцзы никогда не отличался своей нежностью к Земной Империи. Однако в настоящее время его обычно безразличное выражение было заменено маской ярости. Эндж Джангму Тхакту, его старший советник, видела это выражение на его лице чаще чем большинство его последователей, но это не делало её ни чуточку счастливее видеть его в этот специфический момент.

– Намх Пасанг, – сказала она, – по-моему это не походит на обычный стиль Альберта. –  Её голос и манеры были намного более твёрдыми, чем большинство последователей Панкармы были готовы показать ему, особенно когда он очевидно был настолько разъярёе, но она спокойно встретила его полный ярости  взгляд.

– Я знаю, что он – явная боль в заднице, – продолжила она. – Даже больше чем большинство имперцев. Но одной из проблем, которые я всегда имела с ним, является то, что он увиливает от прямых заявлений. Лично я всегда подозревала, что он в действительности намеривается удержать нас разговорами достаточно долго, для того чтобы держать нас вне событий до окончания голосования об Объединении. Или он затягивает события, чтобы выполнить это или иначе он действительно – законченный и полный идиот. Или возможно это – комбинация всего этого. В любом случае, я никогда не слышала, чтобы он выражался настолько... прямо.

– Это – то, что он подразумевал, независимо от того, что он, возможно, сказал! – сдал назад Панкарма.

– Это может быть и так. Но если мы рассчитываем, что люди примут наше лидерство, мы должны убедиться, что то, что мы говорим им о наших контактах с Альбертом и его людьми, не становится откровенным преувеличением, – твёрдо указала Тхакту. – Мы можем интерпретировать всё так, как мы хотим, но мы должны дать им и первоначальный текст в том виде, как он был дан нам.

Глаза Панкарма зло сощурились, но она пожала плечами.

– Рано или поздно то, что он действительно сказал – я имею в виду его точные слова, а не то что он возможно действительно подразумевал – станут известны. Лучше пусть наши люди услышат эти слова от нас, пока не начали задаваться вопросом…  не приукрашивали ли мы ситуацию всё это время.

– Хорошо, – наконец сказал Панкарма. Он глубоко вдохнул, затем шумно выдохнул. – Хорошо, – повторился он. – Ты права. Я знаю это. Но он, фактически, приказал мне проваливать прочь с этим своим ханжеским, высокомерным выражением – «о, я настолько цивилизован».

– Намх, он послал бы тебяпрочь независимо от того, каково его отношение было, – Тхакту ответила, наконец улыбнувшись ему. – Признай это. Ты ещё никогда не встречал имперца, которого бы не ненавидел априори.

– Возможно. Ты права, – Панкарма фактически рассмеялся, – конечно. Но он – особый случай даже для имперца, – руководитель Освободительного Фронта покачал головой. – Во всяком случае, он действительно снова согласился встретиться со мной и «обсудить мою позицию». Но это «обсуждение» уже набило оскомину. Он готов растянуть «обсуждение» до момента, когда Солнце станет Новой, но он не собирается удовлетворить ни одно из наших требований. Он даже не желает пойти на компромиссы! В основном мы можем говорить все, что мы хотим, но в конце мы должны согласиться с егоправотой.

– Чтобы быть справедливым – каковой я хочу быть не больше чем ты – у него может быть просто нет пространства для манёвра, – заметила Тхакту. – В конце концов, фундаментальная политика Империи по отношению к таким движениям как мы вполне ясно определена.

– Эндж Джангму, но всегда была некоторая возможность манёвра для администраторов на местах, – возразил Панкарма. – Он мог изменить наиболее нежелательные аспекты своей собственной политики если бы действительно стремился к  соглашению!

– Возможно, – не стала отрицать Тхакту. – Но Министерство Внешних Миров должно выйти из игры  на этом, даже если это только возможность другого пути, но Министерство не будет делать этого, если только местный губернатор не убедит своего босса, что сможет в любое время быстро организовать голосование в пользу Объединения.

– Именно, – прорычал Панкарма. – Это – как они пытаются подкупить бедных отсталых местных жителей голосовать в надежде на последующие милости. Заставить их отказаться сделать это в нашем случае – истинная цель Движения!

Тхакту кивнула. Несмотря на то, что она была одной из дюжины или около того руководителей Фронта Освобождения Янцзы, которые прошли инопланетное обучение под покровительством ОААС, она на самом деле не разделяла веру Панкарма в то, что они могли в конечном счёте убедить Земную Империю в том, что с Янцзы будет больше неприятностей чем толку, и будет проще уйти и оставить их в покое. Независимо от того, на что Альянс Свободы мог рассчитывать, что он мог в конечном счёте делать, этого просто никогда н не будет. Но если Фронт Освобождения Янцзы и его сторонники могли бы произвести достаточное сопротивление Объединению, они могли бы, по крайней мере, быть в состоянии выиграть достаточно много уступок, чтобы предотвратить полное исчезновение их традиционного образа жизни и привилегий в жадной утробе Империи.

– Судя по твоим словам, – сказала она немного погодя, – Альберт сделал довольно ясным то, что он не намеревается дать хоть какое-нибудь основание для соглашения вообще, правильно?

– Я думаю, что можно сказать и так, – согласился Панкарма значительно более спокойным тоном. – Из того, что я могу видеть, он ожидает, что референдум по Объединению на сей раз состоится. Что означает, что нет никаких шансов для возвращения нашей независимости хоть когда-нибудь. И у него есть абсолютно определённая причина для того, чтобы попросить своих собственных  хозяев позволить ему предоставлять нам любую возможную местную автономию как Коронному Миру, если он решит, что мы все собираемся голосовать, чтобы стать маленькими хорошими рабами, живущими на инкорпорированномМире.

– Хорошо, – внезапно помрачнев, решительно сказала Тхакту, – я полагаю настало  время показать насколько далеко мы готовы пойти, чтобы изменить их мнение о нас, не так ли?

– Лео, мне кажется что разработчики учений имели в виду нечто совсем другое, – Алисия рассматривала горный распадок.

– Может быть…, – протянул Медрано с ленивой усмешкой. Коренастый рядовой Первого Класса с комфортом лежал на спине, положив голову на рюкзак, пожёвывая стебелек жесткой альпийской травы местной экосистемы. Янцзы была гористойпланетой, а команда морпехов расположилась ещё почти на двести метров выше уровня русла и без того высокогорной реки. Из чего следовало, что находились они достаточно высоко, чтобы Алисия даже после двух недель активных тренировок по акклиматизации чувствовала лёгкое кислородное голодание, но это также означало, что с этой точки им открывался превосходный внешний обзор.

– Я думала, что мы, как и предполагалось планом учений, должны изображать партизан, – сказала Алисия, оглянувшись через плечо.

– Мы они и есть, – добродушно отозвался Медрано и махнул рукой Григорию Хилтон, старшему стрелку Команды Браво. – Грэг, скажи нашей личинке, что мы – хорошие партизаны.

– Мы – хорошие партизаны, – покорно повторил Хилтон, с усмешкой обернувшись к Алисии.

– С плазменными винтовками? – Алисия скептически подняла одну бровь, и Хилтон рассмеялся.

– Эй, ответственность здесь не моя, а его! – сказал он и обличающее направил большой палец в сторону  Медрано.

Стрелковое отделение обычно состояло из тринадцати морских пехотинцев разделенных на две огневых  команды, каждая из которых состояла из оператора плазменной винтовки и гранатометчика, и трёх стрелков прикрытия, в командную цепочку входило два капрала и сержант. В настоящее время Третья Команда всё ещё оставалась недоукомплектованной тремя бойцами. Прибытие Алисии позволило довести состав стрелков Команды Браво до штатного уровня, но в Команде Альфа отсутствовал гранатометчик, а сержанту Метемичу всё также недоставало одного капрала. Что объясняло почему Медрано, как оператор плазменной винтовки Команды Браво, исполнял ещё и обязанности  командира отделения.

– Если что-то делаешь – делай это хорошо, – усмехнулся Медрано.

Алисия смотрела на него, всё ещё немного сомневаясь, но решила, что в этом конкретном случае ей лучше держать рот на замке. Несмотря на добродушное подтрунивания над ней основной части команды, что являлось неотъёмлемой частью ритуала инициирования, сержант Метемич – и Медрано – оказались весьма простыми в общении. В то же самое время она была самым немыслимым новичком и слишком хорошо осведомлённой, что была чрезвычайно неопытна по сравнению с любым из своих сослуживцев.

Медрано наблюдал за выражением её лица несколько секунд, затем со вздохом сел.

– Слушай, Личинка, – сказал он терпеливо, – ты была там, когда ополчение получало учебное задание на то, что, как предполагается, должно случиться сегодня, правильно? – Алисия кивнула, и он пожал плечами. – Они показались тебе по-настоящему компетентными?

– Вполне...

– Так я и думал, – фыркнул Медрано. – Самонадеянные, недообученные, тупые «воскресные солдатики», я прав?

– Я уверена, что они прилагают все усилия, чтобы уложится в допустимое учебным заданием  время, – ответила Алисия, но и сама уловила толику оправдывающихся интонаций прозвучавших в её голосе, а Хилтон и остальные морские пехотинцы на соседних позициях внезапно рассмеялись.

– Ты действительно новичок из Макензи, не так ли? – качая головой, сказал Фринкело Зигер – гранатометчик команды. В его голосе прозвучало лёгкое превосходство – у него был самый придирчивый характер из всех в отделении, и он также как все знал об абсолютном отсутствии у Алисии полевого опыта – но казалось, что на сей раз это превосходство относилось не исключительно к ней самой.

– Личинка, ополчение есть ополчение, –  продолжил гранатомётчик. – Будь я проклят, некоторые из ребят действительно по-настоящему хороши, лучше чем большинство «Ос» с которыми мне довелось служить. Другие, ну, в общем, они не выдерживают никакого сравнения с хорошим отряд имперских малышей-скаутов. У этого стада, – он кивнул головой в общем направлении нижележащего распадка, – будут проблемы, стоит им только столкнуться с ними.

Алисия чувствовала, что она должна что-то сказать в защиту ополченцев, хотя бы только из-за того, как настоятельно ее инструкторы в Макензи подчеркивали важность планетарных народных ополчений в схеме самообороны Империи. К сожалению, уничижительная оценка Зигары слишком хорошо соответствовала её собственным наблюдениям здесь, на  Янцзы.

– Действительно, Али, – вмешался Цезарь Бержерат, один из стрелков Команды Браво, – в основном, Фринкело прав. Эти люди довольно-таки жалки. И я думаю, хуже всего то, что они сами не понимают этого.

– Трудно винить их в этом, – вставил Хилтон. Другие посмотрели на него, и он пожал плечами. – О, Цезарь, вы с Фринкело оба правы. Но учитывая то, насколько крайне убоги эти люди и насколько сейчас непопулярна Империя среди некоторых из них, ополчение действительно лишено того, что ты назвал бы мотивацией, не так ли?

– И они получают дерьмовое оборудование и крошечное финансирование, которого не хватает на хоть сколько-нибудь современное электронное обеспечение, – согласился Медрано. Он покачал головой. – Много причин для этого, и я не собираюсь винить хоть кого-то из них – ну, в общем, не большинство– в сложившейся так плохо ситуации. Но факт, Али, то, что их люди, начиная с их офицеров и ниже по цепочке действительно должны хорошо встряхнуться, чтобы хотя бы понять насколько всё плохо. Именно поэтому мы здесь и ждём их.

Алисия откинулась на пятки, размышляя о том, что ей только что сообщили. Она не замечала огонёк одобрения во взгляде Медрано, поскольку ушла в себя, задействовав свои мозги для обдумывания сообщённой ей только что информации, прежде чем снова пустить в ход язык. Ей потребовалось на это несколько секунд, затем она вновь посмотрела на командира группы.

– Таким образом, ты считаешь, что то, что ониуслышали на брифинге и что мыуслышали на брифинге, было двумя разными вещами?

– Личинка заслужила пирожок, – сказал Зигар, и на сей раз его голос выражал только одобрение.

– Точно, – сказал Медрано, не упоминая того, что он сам был достаточно полно проинформирован о роли Команды Браво, потому что Эйб Метемич определенно хотел увидеть насколько её бойцы притёрлись друг к другу.

– Ополчение наверняка поднимет крик, когда это выяснится, – продолжил он. – Но когда они начнут предъявлять претензии, лейтенант должна быть в состоянии заявить, что их предупреждали, что у «партизан» может быть стрелковое оружие «армейского образца». Это не еёошибка, если они полагали, что означает только штурмовые винтовки, потому что технически, даже это – он потянулся и нежно провёл рукой по удобному ложу длинной, тяжелой плазменной винтовки – по стандартам Корпуса официальноне является тяжёлым оружием. Очень плохо, если они не подумали об этом загодя.

– И, по крайней мере, мы не облачились в активную броню, – указал Хилтон с добродетельным вздохом. – В конце концов, никакая банда плохишей-террористов не может получить доступ к ней, и мы должны играть честно с ними, не так ли?

– Конечно, как Лео говорит, они не могут считать нас ответственными за их собственное неверное истолкование первоначального плана учений. Собственно говоря, – злобно усмехаясь, добавил Бержерат, – если они ненароком поспешили с выводом, что всепротивные старые партизаны должны быть где-нибудь здесь перед ними, вместо того чтобы оказаться в их тылу, в Зикатсе, тогда это – тоже их проблемы.

– Но там нас больше, ведь так? – возразила Алисия, всё ещё задумчиво хмурясь. – Лейтенант Керэмочи хочет не только чтобы они проиграли, но и чтобы они были разбиты в пух и прах, не так ли?

– Конечно, прямо она никогда не заявляла ничего подобного, – ответил Медрано, – и того же не сделал Эйб. Но я думаю, что всем ясно, что ополченцы долгое время раньше давали себе в основном упражнения типа «поддайся мне». Это одна из основных проблем с большинством ополчений, которую они туго понимают. Они, кажется, не понимают, что ты учишься больше благодаря поражениям, чем лёгким победам. Естественно, сегодня они многому научатся.

* * *

– Мда, это не очень весело, – злобно бормотал капитан Карсэйн Дава Чайава, командир роты Альфа первого полка столичного ополчения планеты Янцзы, наблюдая за своим головным взводом упорно продирающимся по неровному дну узкой горной  долины.

Просто замечательной. Голых, рассыпанных осколков скал – среди них попадались и просто огромные – оставленных здесь весенними паводками, было более чем достаточно, чтобы сделать этот марш в пешем строю более чем неприятным, и при этом, к сожалению, они не давали абсолютно никакого эффективного прикрытия. И, конечно, холодная, влажная погода нескольких прошлых недель превратила грунт в грязное жидкое месиво.

Сам капитан Чайава мог думать только о том множестве дел, на исполнение которых он предпочёл бы потратить один из своих драгоценных свободных дней.

– И всё же, чья это была идея? – спросил чей-то голос, и Чайава посмотрел на лейтенанта ополчения, стоящего около него. Как и сам Чайава, Тшимбути Пемба Салака, старший из командиров взводов Чайавы, был мелким бизнесменом с собственным делом. В случае Салаки – это было полдюжины продуктовых магазинов в Зикатсе, которыми он владел лично или на паях.

– Полковника Чарвы, –  ответил Чайава, и Салака закатил глаза. Эндж Чиржен Чарва фактически был не только одним из самых богатых людей столицы – богат почти неприлично, по стандартам Янцзы – но и известным деятелем политической элиты планеты. В отличие от Чайавы, он наслаждался имеющимся у него высоким статусом в политической и экономической сфере управления, и расценивал свою должность заместителя командира планетарного ополчения и как гарант этой власти и как доказательство его естественной и неизбежной важности. Это также давало ему возможность непосредственно подлизываться к Лобзангу Фумба Жонгдомбе – БригадируЖонгдомбе – планетарному командующему ополчения, кто был, вероятно, одним из дюжины или около того самых богатых мужчин и женщин на планете. Чайава знал, что Жонгдомба нашёл много способов получить выгоду от его положения в ополчении (также, как скорее всего и сам Чарва), но Бригадир был также ещё и одной из самых больших политических рыб на планете, и Чарва разумеется не мог упустить ни одного шанса втереться  к тому в доверие.

Естественно, это «втирание» не предусматривало, что такой занятый человек как Чарва имеет достаточно времени, чтобы потратить впустую сколько-нибудь из него на подчинённых ему «грязных вояк». Что не мешало ему посылать их месить грязь всякий раз когда это приходило ему в голову.

– Почему я не удивлён, что это было озарением полковника? – сухо сказал Салака, и Чайава хихикнул. Он действительно не мог обвинить Чарву по крайней мере в одном отношении – у тогодействительнотакже не было времени, чтобы гробить его здесь впустую. Тем более не сейчас, когда затеянный  Фронтом Освобождения Янцзы экономический бойкот начинал оказывать серьёзное влияние на деловое сообщество. Фактически, сам он серьёзно рассматривал возможность своей отставки с должности в ополчении, чтобы уделить больше внимания своей собственной технической консалтинговой фирме. Если бы не его ноющее беспокойство, что те идиоты из Фронта Освобождения Янцзы могли бы действительно подразумеватьте сумасшедшие вещи, о  которых они трубили, он скорее всего уже подал бы в отставку. Как то это было, всё жё...

* * *

– Браво, Альфа, – ясно прозвучал спокойный голос в наушнике кома, имплантированного в височную кость расположившейся на краю развернувшейся в боевую цепь команды Браво Алисии.

– Альфа, Браво, – ответил Медрано. – Начали.

– Браво, советую приготовиться к открытию огня при прохождении позиции Альфа... приблизительно через два часа они должны попасть в твой радиус поражения. Координаты по карте – Бейкер-Чарли-7-9-0, Квебек-Рентген-0-4-2.

– Альфа, Браво повторяю. Координаты Бейкер-Чарли-7-9-0, Квебек-Рентген-0-4-2.

– Подтверждаю. Ожидайте визуальный контакт в пределах один-пять ми...кх-х-хр.

– Альфа, Браво повторяю, визуальный контакт приблизительно через пятнадцать минут.

– Подтверждаю, – повторил сержант Метемич. – Альфа – пошла! Повторяю, Альфа – пошла! Альфа, подтвердите.

Алисия повернула голову, смотря налево, в сторону восточной оконечности горной долины. Несмотря на узость ущелья, ничего не мешало дальнему обзору, и она активировала свои сенсорные усилители.

Она не ожидала того, насколько... «дискомфортным» окажется хирургическое вмешательство, чтобы имплантировать стандартный пакет аугментации (расширения возможностей) морской пехоты. Фактически, это больше походило на физическую восстановительную терапию для жертвы несчастного случая, чем на что-то напоминающее «обучение»  –  как считала она прежде, чем испытала это на себе. Но как только она освободилась от опеки санитаров и смогла начать обучения, то скомпенсировала это скоростью, с которой приспособилась к новым способностям. И она не собиралась жаловаться на время вынужденного бездействия при послеоперационном восстановлении – не тогда, когда она наконец смогла видеть с остротой соответствующей хорошему биноклю даже без датчиков штатного шлема, только посылая заданную последовательность команд в свой вживлённый процессор. Она вообще-то предположила, что не должна использовать своё матобеспечение, так как параметры учебного задания специально со всей определённостью запрещали «партизанам» использование их нашлемных систем, но она полагала, что никто не посчитает это её ошибкой.

Будем надеяться.

Отдалённый ландшафт зафиксировался в кристально чётком фокусе. Ничего вообще не происходило в течение достаточно долгого времени, а затем она уловила краешек перемещения.

– У меня есть движение, – сообщила она по тактической сети отделения.

– И кем же ты можешь быть? – В ответ сухо возвратился голос Леокадия Медрано, и она вся зарделась.

– Упс, Браво-Один, это Браво-Пять, – сообщила она, благодаренье Богу, что никто больше не имел возможность видеть её пламенеющее лицо. – У меня есть движение на два восемь пять. Дистанция – она проконсультировалась с мешаниной информации, наложенной технически усиленной  нервной системой  поверх её поля зрения – одиннадцать километров.

– Первый, Второй, –  сказал Фринкело Зигер спокойно. – Подтвердите обнаружение.

– Подтверждаю достоверность, – тут же отозвался Медрано. Алисия услышала тихое царапанье по камню и скользнувший к ней оператор «плазмы» подвинулся ближе к краю их позиции. Он затих на несколько секунд, очевидно изучая ситуацию. Потом вернулся в сеть огневой команды.

– Первый подтверждает зрительный контакт с целью, – подтвердил он. – Люди, похоже что они вышли правее, чем мы ожидали. Я дал бы ещё девяносто минут или около того, учитывая то как медленно они двигаются. Четвёртый.

– Четвёртый здесь, – откликнулся Цезарь Бержерат.

– Я думаю, что с твоей позиции будет самый лучший обзор. Когда они доберутся до точки, активируй минное поле.

– Четвёртый подтверждает. Готов.

– Третий, так как они движутся с востока по этой тропе, на тебя и Пятом безопасность периметра. Сейчас выдвигайтесь в позицию Гамма.

– Один, Три подтверждает, – ответил Григорий Хилтон. – Двигаемся в Гамму.

Хилтон потянулся и хлопнул Алисию сзади по левой пятке. Она резко кивнула и оползла назад со своей позиции на карнизе, осторожно, чтобы не приподниматься и избежать вырисовывания силуэта непосредственно против света, не давая бликов от вооружения и не делая никаких движений, которые могли бы быть замеченными снизу. Только после этого она развернулась, чтобы следовать за ним в проворном, приседающем беге к ранее подготовленной вторичной позиции, которая была тщательно размещена, чтобы прикрыть единственный реальный путь доступа из долины к главной позиции стрелковой команды.

Спустя чуть более десяти минут они уже устраивались в тщательно замаскированных выемках. Инструкторы Лагеря Макензи были бы в восторге от сектора огня который имела Алисия, а она сама была впечатлена тем с какой твёрдостью Медрано настоял, чтобы они тщательно замаскировали свои позиции. Поначалу она была уверена, что довольно многие из её сослуживцев будут филонить, учитывая возможности «умного» камуфляжа Корпуса, реагирующего как хамелеон, и знания, что они действовали против всего лишь планетарного ополчения – причём не особенно хорошего – в простом учебном упражнении. Леокадий Медрано же, казалось, не считал это поводом для расслабления и, безотносительно ценности мнения простой личинки, она искренне это одобряла.

– Один, Три. Три и Пять находятся в позиции Гамма, – сообщил Хилтон, в то время как его руки уверенно выщелкнули обойму из его штурмовой винтовки M-97 и прикрепили на его место круглый бокс с четырьмястами помеченными полосками учебными патронами.

Алисия подготовила второй бокс боеприпасов, но не стала прикреплять его на своё собственное оружие. Хилтон был тяжеловооруженной единицей команды, но приложение веса большого магазина, превращавшего его винтовку в подобие лёгкого пулемёта, стоило ему определённой подвижности. Приглядывать за их флангами – эта задача возлагалась на Алисию,  в то время как он имел дело с направлением сосредоточенного огня туда, где в этом возникала необходимость. Она же в случае нужду могла быстро прикрепить второй бокс боеприпасов на своё собственное оружие; в противном случае он просто был готов для ускорения перезарядки Хилтона.

– Три, Первый принял, – ответил Медрано по сети. – Теперь все сидим тихо.

* * *

– Сержант, есть ли вообще какой-нибудь признак их присутствия? – Поинтересовался капитан Чайава, осматривая ущелье, за несколько прошедших часов ставшее ещё более скалистым, более грязным, более бесплодным и более промозглым.

– Ничего, Карсэйн Дава, – ответил сержант Нурсэмд Найма Лакшиндо, и Чайава не стал скрывать гримасу неудовольствия. Небрежное отношение Лакшиндо было – слишком часто, с  сожалением думал Чайава – правилом, а не исключение среди бойцов ополчения Янцзы. В гражданской жизни (которая, надо указать, занимала девяносто девять процентов его времени) сержант был довольно хорошим компьютерным дизайнером. Более того, он работал в консультационной фирме Чайавы. У этой ситуации были определённые преимущества с точки зрения их служебных отношений в ополчении, но это также мешало поддерживать дистанцию и надлежащую воинскую дисциплину.

– В конце концов, если они только не решили пропустить учения, – предположил лейтенант Салака, – они должны быть прямо где-то здесь.

– Не исключено, – Чайава глубокомысленно поскрёб свой подбородок и прищурив глаза всмотрелся в ущелье. Поскольку день приближался к концу, солнце прочно обосновалось на западной стороне ущелья и следовательно он должен был смотреть на его диск искоса.

– Что ты подразумеваешь под «не исключено»? – спросил Салака. –  Мы, как предполагается, преследуем стадо партизан бегущих от нас, не так ли?

– Это то, что сообщил полковник, – согласился Чайава. – С другой стороны, по легенде учений, «партизаны», которых мы преследуем, прежде чем были «обнаружены» и вынуждены отступить, готовились организовать теракт где-то в Зикатсе. И «Осы», как предполагается, трусливы, правда?

– Да? – Салака выглядел озадаченным, и Чайава фыркнул.

– Так как ты думаешь, отказались ли они от атаки на столицу?

– Но это не то, о чём мы были проинформированы, – возразил Салака.

– Ну и что? Ты знаешь, что майор Палациос неделями намекала на то, что наши сценарии учений имеют слишком малое отношение к реальности. Предположим, что она решила кое-что изменить? Эти «партизаны», которых мы, как предполагается, преследуем, могли затаиться и пропустить нас мимо себя. К настоящему моменту они могли быпреодолеть три четверти пути назад к городу, чтобы повторить свою «атаку», в то время как мы, пытаясь их обнаружить, всё ещё блуждаем по скалам в окрестностях города.

– Но это совсем не то, что предусмотрено планом учений, – снова указал Салака тоном, который колебался где-то между недоверчивым и оскорблённым предположением Чайавы.

– Нет, не то, – согласился Чайава, подавляя позорное желание указать, что это было точно то, что онтолько что сообщил. Он на мгновенье застыл, барабаня по бедру  пальцами правой руки, раздумывая. Потом взмахом руки подозвал своего связиста.

В отличие от Морских пехотинцев, устаревшее, менее сложное оборудование индивидуальной коммуникации ополчения имело небольшой радиус действия и не позволяло связаться, особенно здесь, в горах, напрямую с городом, и капитан был вынужден использовать спутниковую связь Янцзы. Что вынуждало радиста таскать с собой большое,  тяжёлое устройство, вроде рюкзака, и Чайава адресовал слабую улыбку симпатии потному, усталому мальчику, подавшему микрофон и установившему развёрнутую тарельчатую радиоантенну в направлении спутника.

– База, это – Скаут-Один.

Не было никакого ответа, и Чайава нахмурился.

– База, это – Скаут-Один, – он повторил после двух или трёх секунд ожидания.

Восемью повторениями позже, кто-то наконец ответил.

– Скаут-Один, База, – произнёс скучающий голос. – Что мы можем сделать для Вас, капитан?

– База, я хотел бы говорить с полковником, пожалуйста.

– Капитан, я не могу тебя с ним связать, полковник Чарва ещё не вернулся с обеда, – ответил другой, намного более свежий голос. – Здесь – майор Кушива.

Чайава закатил глаза и глубоко вдохнул, задаваясь вопросом, почему он не был более удивлен услышать, что Чарва всё ещё  занят обедом.

– Майор, – сказал он, как только убедился, что смог восстановить контроль над своим голосом, – мне только что пришла в голову поганая мысль. У нас пока нулевой контакт. Никаких признаков их присутствия хоть где-нибудь. Я начинаю задаваться вопросом, не прокрались ли они мимо нас, чтобы продолжить, независимо от всего прочего, первоначально запланированную операцию в столице.

– Это – неприятная  мысль, – задумчиво протянул майор.

Несмотря на то, что он был всего лишь одним из трёх майоров в полку Чарвы и самым младшим из них, все знали что именно Эндж Чимбол Кушива был тем человеком, который делал всю работу за полковника. Было прискорбно, что у высокообразованного майора – Кушива был ненасытным читателем, довольно хорошо самостоятельно освоившего специальность историка – не было полномочия полностью исключить Чарву из цепочки принятия решений в действительно критических ситуациях.

– Вы заметили хоть какие-то доказательства в пользу своего подозрения? –  справился Кушива мгновением позже.

– Нет, – признал Чайаву. – Но мы также ничегоне видели, что опровергало бы эту возможность. Да и время, запланированное для учений, уже подходит к концу. Я припоминаю мимоходом оброненные слова майора Палациос о том, что слишком рабское отношение к ожиданиям может укусить вас в зад даже в учебном упражнении.

– Понятно, –  Кушива замолчал на пару-другую секунд. – Тогда я надеюсь, что ты всего лишь параноик. Но, на всякий случай я объявлю Красную тревогу для наших патрулей в городе. Тем временем, заканчивайте «зачистку» как можно быстрее и возвращаться сюда.

– Понял, Скаут-Один, отбой.

Чайава возвратил микрофон связисту и посмотрел на Салаку и Лакшиндо.

– Вы слышали майора, –  сказал он. – Продолжаем движение.

* * *

– Сержант, тебе не кажется, что эти парни смотрят на тебя несколько более подозрительно? – криво поинтересовалась Эвита Юханссон.

– Я считаю, что они всего лишь делают видчто проявляют подозрительность, – возразил сержант Абрахам Метемич. – Если бы я считал, что они способны нащупать свои задницы обеими руками без посторонней помощи, то я был бы слегка обеспокоен этим, – продолжил он. – Но посмотрите на них.

– Будьте снисходительны, сержант, – сказал капрал Сандовский. – Помните, мы – гости на их планете.

Сандовский, лидер Команды Альфы Третьего стрелкового  отделения, был бесподобно  талантлив в устной имперсонации, и он как две капли воды походил на одного из дикторов учебного головидения Корпуса или одного из видовых фильмов произведенных Имперским Астрографическим Обществом. Остальные члены его команды уничижительно рассмеялись, но ни один из них не стал спорить с оценкой Метемича.

Три ополченца, послужившие причиной замечания Юханссон, по крайней мере не отсиживались в своём приткнувшемся к обочине на перекрёстке транспортном средстве, а находились снаружи, визуально контролируя обе пересекающиеся улицы. В последний раз, когда полк полковника Чарвы выполнял то, что он сам нежно описал как «учения готовности безопасности», здесь в столице большинство команд назначенных в уличные контрольно-пропускные пункты предпочли вообще не отрывать свои задницы от удобных кресел припаркованных где придётся десантных  транспортёров. Метемич подозревал, что большинство из них относилось к «учениям» прежде всего как возможности дополнительно немного побездельничать, хотя он знал, что его отвращение к высшему  командному составу ополчения могло бы также окрасить неприязнью и интерпретацию действий и отношение к службе их подчинённых.

Как бы там ни было, на сей раз облачённые в пассивные бронежилеты пехотинцы-ополченцы располагались под открытым небом, чтобы обеспечить себя прямой обзор вверх и вниз по улице. Этот своего рода контрольно-пропускной пункт располагался в сердце делового района, на одной из главных транспортных артерий Зикатса в центре города, а не на виляющих узких улицах и переулках, которые служили путями сообщения большей части города. Это означало, что патрульные могли видеть большой участок прилегающей дороги, что похоже давало им чувство большей безопасности. Но это же самое чувство безопасности неизбежно приводило к снижению бдительности. И хотя в данный момент они находились на военной службе, более того – в данный момент они непосредственно участвовали в проводимых учениях, но судя по их поведению, было очевидно, что их головы не были полностью заняты порученной ими задачей – винтовки висели за спиной, а у пары патрульных руки вообще были засунуты в карманы. И как итог, ни один из них не выглядел  готовым к немедленным действиям.

– Как ты считаешь, они нас остановят? – Поинтересовалась Юханссон. Рядовой была за рулём гражданского автофургона, который Метемич угнал для транспортировки своего первого стрелкового отделения в город. Её вопрос был уместен, но она знала, что замедление движения – это лучшее, что можно сделать чтобы привлечь внимание к себе, и она продолжила приближаться к передвижному КПП на постоянных неспешных сорока километрах в час.

– Рискнём, – пожав плечами, сказал Метемич со своего места в пассажирском салоне. Он оглянулся через плечо назад. – Если мы будем вынуждены убрать их, сделайте это быстро, – приказал он  остальной части отряда, и Сандовский кивнул.

Как и все остальные бойцы отряда Метемича, сидящий на полу грузового отделения капрал носил мундир ополченияи бронежилет ,а не «хамелеона» боевой формы морской пехоты. Учитывая тот факт, что население Янцзы всё ещё было более генетически гомогенным чем большинство старых миров Лиги, только Юханссон слегка соответствовала местному расовому типу. Конечно, никто не рассчитывал, что остальных бойцов Третьего отделения можно перепутать с местными уроженцами если бы кто-то действительно удосужится взглянуть на них! Но даже у компетентных людей была тенденция видеть то, что они ожидают увидеть, а эти придурки точно не были типажами постера с девизом: «Мы - ПРОФИ, Инк»: настолько они выглядели утомлёнными.

Конечно, если бы патрульные остановили бы микроавтобус и осмотрели бы его, то поняли бы что к чему. Если, конечно, забыть о Сандовском. Его выглядевшая абсолютно расслабленной поза обманула бы любого, кто хорошо его не знал. Метемич же знал его очень хорошо и был уверен, что M-97 с глушителем на коленях капрала была готова, возникни такая необходимость, «нейтрализовать» состав КПП за биение сердца.

Но этого не потребовалось. Один из патрульных вяло взглянул как Юханссон повернула за угол направо прямо перед ними. Выражение аборигена было скучающим и он махнул ей рукой на угол, едва скользнув взглядом по её форме. Было очевидно, что мысль о проверке её идентичности или выяснении пункта и маршрута следования даже не возникла у него в голове, и в то время как Метемич был благодарен случаю,  упростившему его собственную жизнь, это не помешало ему с отвращением  покачать головой.

– Сарж, и это было то, что называется резервом, – неприязненно сказала Юханссон, и Метемич пожал плечами.

– Не буду спорить, Эвита. Я предполагаю, что они заняты, ища нас, крадущихся в пешем порядке или типа того. Я имею в виду, ведь где к нам в руки могло бы попасть транспортное средство?

– Тогда пусть Бог поможет нам если Фронт Освобождения Янцзы всерьёз возьмётся за дело, –  пробормотала Юханссон.

* * *

– Всем Браво, Один, – спокойно сказал Медрано по общей сети. – Готовность, к исполнению... Теперь!

Цезарь Бержерат нажал кнопку на детонаторе, и светошумовые заряды, тщательно установленные их отделением среди осколков скал ниже их позиции, подкинули вверх, словно кузнечиков, головные части противопехотных прыгающих мин, рассыпавшихся ослепительными бриллиантами вспышек и резкими оглушительными раскатами грома. Радиосигналы, которые они одновременно с этим отослали, активизировали сенсоры на снаряжении для обучения морской пехоты, выданном майором  Палациос  на время учений ополченцам, и визуальная сигнализация высветила блестящий желтый сигнал –  более чем треть роты капитана Чайавы мгновенно перешла в категорию «потерь».

* * *

– Дерьмо!

Карсэйн Дава Чайава не знал точно, кто из его людей прохрипел это, но эта оценка весьма точно охарактеризовала итог его собственных ощущений. Он и прежде видел, как светошумовые гранаты взрывались в учебных упражнениях, но только поодиночке или парами. Он, естественно, никогда не был и близко к дюжинесработавших одновременно, и парализующий эффект внезапного визуального и звукового удара был намного сильнее, чем он мог когда-либо себе представить.

Затем сквозь цветные разводы в глазах он увидел яркие вспышки проблесковых маячков, которыми учебное снаряжение отреагировало на смертельные поражения мишеней старомодными противопехотными минами, симулирующие смерть в реальной жизни.

– Ложись! – закричал он. – Всем в укрытие! Прежде…

* * *

– Упс, – с нежностью прошептал Григорий Хилтон, наблюдая хаос, в который внезапно превратилась передовая группа роты ополчения. – Этиребятасоберут все шишки, – добавил он тоном глубокого профессионального удовлетворения.

Алисия, соглашаясь, кивнула, наблюдая за несчастными неуклюжими ополченцами. По крайней мере, половина людей снаряжение которых сигнализировало им, что они только что стали жертвами, казались настолько ошеломлёнными и запутавшимися, чтобы просто понять, что им полагается лечь  и притвориться мёртвыми.

Но последние получили напоминания мгновение спустя. Она могла видеть момент, в который встроенные процессоры учебного снаряжения поняли, что их владельцы не реагировали должным образом и активизировали цепи инъекций. Люди дёргались, поскольку безопасные, но самые неприятные нервные стимуляторы напомнили «жертвам», что они только что стали покойниками. Алисия тоже один раз в учебном упражнении в Макензи испытала те же самые «незабываемые ощущения». Одного раза более чем хватило, чтобы решить – никогда впредь неигнорировать первичные предупредительные сигналы собственного учебного снаряжения – и она сочувственно поморщилась, когда «убитые» ополченцы побросали оружие и попадали на камни.

– Вот это да, – пробормотал Хилтон. – Интересно, окажутся ли они вновь столь восторженными, получив напрокат наше снаряжение на следующих учений?

* * *

Чайава выругался, поскольку его многострадальные барабанные перепонки зарегистрировали вопли мучительного возмущения, исходящие от его менее расторопных сослуживцев. И все же, он не должен был слишком долго думать о них. Поскольку, внезапно, на его собственной груди сработал индикатор поражения. Он мгновенно взглянул вниз на цвет маячка, определяющий статус поражения, затем быстро сел, прежде чем это чёртово оборудование приняло бы решение «предупредить» его.

Салака был немного медленнее и, несмотря на собственное состояние, Чайава почувствовал внезапное безумное желание рассмеяться вслух, поскольку лейтенант заорал и резко схватился обеими ладонями за бедро. Салака дёргался на месте пару биений сердца, затем упал на землю несколькими метрами далее самого Чайавы.

Капитан едва его замечал. Он смотрел мимо Салаки, наблюдая, как снаряжение его оставшихся  бойцов начало расцвечиваться вспышками маячков.

* * *

Алисия смотрела, как световая сигнализация униформы превращает ущелье в празднично украшенную иллюминацией по случаю праздника улицу. Для учебного задания майор Палациос пошла, по крайней мере, на одну уступку «партизанскому» статусу её морских пехотинцев и запретила им использовать свои нашлемные сенсоры или синт-связь управления ИЛС [Индикация на Лобовом Стекле], но они сейчас и не нуждались в этих  игрушках. Её собственные глаза – и их процессоры расширения – получали информации более чем достаточно, чтобы наблюдать методичное продвижение моделируемого огня плазменной винтовки Медрано вдоль остановленной колоны ополченцев. Полагающийся его винтовке симулятор выстрелов имел максимальное рассеянье и каждый выстрел зажигал сигналы поражения на униформе в радиусе почти десяти метров. Наиболее подходящим техническим термином для того, что она видела, подумала она, была «резня».

– У-упс-с, – произнёс Хилтон в их личномканале связи. – Личинка, похоже, что и нам перепала какая-то работа. Внимательно следи за правым флангом.

– Я вижу, – подтвердила Алисия, сосредотачивая собственное внимание на быстро рассыпающейся колоне основных сил ополченцев. Было похоже, что одно из не самых маленьких подразделений направлялось почти прямо на их позицию с левого фланга, но это было ответственностью Хилтона. Её работа состояла в том, чтобы проследить, чтобы никто не мешал ему, в то время как он будет разбираться с ними.

Что точно имела в виду приближающаяся команда, было невозможно сказать. Вероятно кто-то внизу, кто бы ни отвечал за это, всё-таки обнаружил где именно располагается позиция разрывающей их колону плазменной винтовки и решил что сможет обойти Медрано с фланга. В конце концов, Алисия и Хилтон были именно там где надо, потому что это был единственный способ добраться со дна ущелья до морпехов и похоже ополченцы также поняли, что это одно из немногих мест, не простреливаемых Медрано с его позиции высоко на утёсе. Скорее всего, подумала она, это был просто вариант «в беде любой выход хорош».

К сожалению для них у Григория Хилтона не было такой проблемы. Старший стрелок удобно устроился, оперев свою штурмовую винтовку на сошки, тщательно пристроенные ещё в то время, когда готовил себе стрелковую ячейку. Затем нажал на спусковой крючок.

Помеченные полосками холостые патроны к его M-97 должны были обеспечивать визуальные и звуковые маркёры, которые должны были позволить окружающим  определить его позицию, когда он стрелял. Впрочем в данном случае его мишеням мало помогли эти подсказки, потому что у «атакующих» просто не было ни времени, ни возможностей реагировать на выстрелы. Лазерный дальномер винтовки допускал двойное использование – как указатель прицела для повышения точности огня или... для активизации сенсоров на учебной униформе.

Хилтон смёл своим «огнём» резко остановившихся удивлённых ополченцев смущённых проблесками огоньков у них на груди. Некоторые из них успели взглянуть вперёд, как будто пытаясь выяснить точно, откуда вёлся огонь. Однако большинство остальных было сильно занято обеспечением контакта своих задниц с землёй прежде, чем их снаряжения само подтолкнёт их к этому.

– Замечательно хорошая охота здесь, Личинка, – прокомментировал Хилтон, разглядывая дюжину с лишним ополченцев, которую он только что поощрил, чтобы стать особенностями местного пейзажа. – Специально для некоторых, – добавил он с усмешкой, наблюдая за выстрелами Медрано вместе с выверенным разбрызгиванием «гранат» со стороны пусковой установки Зигары совместными усилиями заканчивавших то, что начали светошумовые гранаты.

Симулированная резня была столь же абсолютна, как и внезапна, и Хилтон покачал головой, рассматривая покрывавшие дно ущелья «тела».

– В следующий раз лучше тренируйтесь, – посоветовал он несчастным ополченцам. – Здесь мы – лучшие.

* * *

– Не смеши меня, Кушива! – нетерпеливо сказал Полковник Чарва. – Даже если Чайава был прав – что не так; как ты считаешь: каким образом дюжина очевидных иностранцев сможет проскользнуть в город мимо всех наших людей, разыскивающих их?

Чарва фыркнул в отвращении. Он предположил, что это была по крайней мере частично его собственная ошибка. Выбор вин его любимого ресторана частенько соблазнял его на продление обеда сверх официально отпущенного для этого времени, но он действительно не должен был позволить случится этому сегодня. Не тогда, когда учения были в самом разгаре. И особенно не тогда, когда доклад Кушивы во время его беседы с Чайавой очень ясно показал, что его подчинённые были готовы шарахаться от любой тени без твёрдой руки его руководства, держащей их в собранности.

– Теперь, –  сказал полковник, – первое необходимое действие…

– Извините меня, полковник.

Чарва поднял взгляд, недовольный прерыванием.

– Что?–  рявкнул он.

– Я сожалею, что прервал Вас, Сэр, – сказала техник связи, – но мы принимаем непонятные сигналы от роты капитана Чайавы.

– Что означает ваше «непонятные»? –  требовательно спросил Чарва.

– Мы не уверенны, Сэр. Это только обрывки передач их комов ближнего действия, и даже их не достаточно, чтобы получить связное представление о происходящем там. Но кажется, чтоони могли бы соответствовать, своего рода, нападению.

– Вот! – Чарва впился взглядом в Кушиву. – Видишь? Это то, что случается, когда офицер – младший офицер – в боевой обстановке позволяет себе отвлечься от поставленной задачи под воздействием диких фантазий!

* * *

– Теперь, – скомандовал сержант Метемич и морские пехотинцы из команды Альфа, третьего отделения, второго взвода выскользнули из позаимствованного ими микроавтобуса. Они двинулись без всякой внешне заметной поспешности, спокойно, как будто у них была законная причина находиться здесь. Группа преодолела три четверти пути от припаркованного на подобающем месте у края тротуара микроавтобуса до здания прежде, чем кто-то из ополченцев просто взглянул в их направлении.

И сократили большую часть оставшегося расстояния прежде, чем кто-то понял, что независимо от того, что на них могло быть одето, пассажиры автобуса не были янцзыцыанцами.

– Подождите минутку, – начал кто-то, и Сандовский небрежно положил свою бесшумную M-97 на борт и открыл огонь.

Глушитель винтовки был замечательно эффективен, и ополченцы лишь в удивлении смотрели на вспыхнувшие маячки поражения на своём обмундировании. После чего цепи инъекций вкололи дозы… и «мёртвые» часовые внезапно начали издавать гораздо больше шума чем винтовка, а их задницы с замечательной скоростью вошли в контакт с тротуаром.

Сандовский и один из покинувший общий строй стрелков команды тут же заняли огневые позиции, которые позволили им непосредственно контролировать территорию перед зданием. И пока они делали это, Метемич, Юханссон и остальная часть команды Альфа, распахнув переднюю дверь, бросила пару светошумовых «ручных гранат» в фойе здания, мгновением позже с оружием наизготовку последовав за ними.

* * *

– Что за..? – начал полковник Чарва, как оглушительное «БАБАХ» «гранат» Метемича встряхнуло здание офиса, которое на время учений он приспособил под собственную  штаб-квартиру. Он впился взглядом в техника связи всё ещё стоящего в дверном проеме.

– Быстро узнай что, чёрт возьми, там происходит! – рявкнул он.

– Да, Сэр! Сразу же! – ответил техник. Он крутанулся на пятках, стремясь побыстрее исполнить приказ, но внезапно остановился.

Заметив как техник медленно и осторожно отступает назад в офис, огонь во взгляде Чарвы стал ещё более явным. Он открыл рот, чтобы снять шкуру с горемыки, но тут же застыл (всё ещё с открытым ртом), поскольку вслед за связистом в помещение проследовал сержант Абрахам Метемич, Имперская морская пехота.

– Добрый день, полковник Чарва, –  морской пехотинец сказал с изящной воинской вежливостью.

После чего поднял свою штурмовую винтовку и снаряжение Чарвы расцвело сигналами «вы убиты».

– Будь проклят этот сукин сын!

Джаспер Альберт – губернатор планеты – хлопнулся задом в кресло позади своего стола. Он был довольно высоким мужчиной, обычно имевшим ухоженный, вызывающий инстинктивное доверие внешний вид достойный успешного политического деятеля со Старой Земли. Но в данный момент он гораздо больше походил на очень капризного ребёнка бьющегося в истерике, нежели на прибывшего непосредственно из «столицы вселенной» личного представителя императора Симуса II.

– Панкарма? – спросил вошедший вслед за губернатором в кабинет Акос Сальгадо.

– Что? – Альберт оторвал  хмурый взгляд от заваленного информационными чипами рабочего стола.

– Я спросил, общались ли Вы с Панкармой и его придурками из Фронта Освобождения Янцзы.

– На самом деле – нет, – приглушенно прорычал Альберт, с явно выраженным в состоянии собственной неуверенности земным акцентом. – Не то, чтобы Панкарма не сукин сын – хотя бы в силу своего происхождения. Не говоря уже что он – честолюбивый и, возможно, изменнический ублюдок. Но я «общался» как ты выразился, с другимсукиным сыном – с Керику.

– Вот как, – кивнул Сальгадо. Он вовсе не был удивлён, что именно губернатор Коронного Мира говорил о губернаторе сектора, в чьём подчинении первый теоретически находился. Учитывая тот факт, что собственное мнение Сальгадо относительно сэра Инобэкхара Керику было очень близко к подобному мнению его собственного непосредственного начальника, он не чувствовал настойчивого желания указать Альберту на неуместность комментария.

– Тогда уместен вопрос: что хорошего губернатор сектора сделал на сей раз? – спросил он мгновенье спустя.

– Он решил «дать мне юридическую оценку», – почти срываясь на крик, ответил ему Альберт. – Боже! Он говорил со мной, как будто я – какой-то долбанный начинающий политик! Чёрт возьми, какя ненавижуэтих выскочек, сделавших  карьеру в бюрократическом аппарате и считающих, что они знают всё о том, как работает система! Вы думаете, что Керику – эта жопа в розовых очках – продержался бы хотя бы полгода в мире realpolitikна Старой Земле?

– Сэр Инобэкхар?... 

Сальгадо рассмеялся над этой мыслью, хотя несмотря на его собственную интенсивную неприязнь к Керику (и к его сующей нос во все дырки начальнику штаба, Обермейер), он должен был признать, что одной из черт не свойственныхКерику – было именно витание в облаках. Правда Керику был стойким союзником противодействующего блока, который собрался в высших эшелонах власти Министерства Внешних Миров вокруг сэра Джефри Мэдисона, действующего Министра иностранных дел и Графа Стенхопа. Сальгадо же был протеже Сенатора Геннадия – также как и сам Альберт – что означало, что Керику не надо было прилагать каких-то особых усилий, чтобы оказаться в конфронтации с любым из них. И, совершенно верно, что  губернатор сектора технически был чиновником, а не человеком занимающим выборную должность. Но при этом Инобэкхар вряд ли был типичным примером этой породы.

Керику блестяще начал карьеру в дипломатическом корпусе и затем, несколько десятилетий назад, был переведён в Министерство Внешних Миров. У Сальгадо не было большой веры в мудрость Керику в вопросах затрагивающих интересы Янцзы и он приложил все усилия – довольно  успешно – чтобы принудить Альберта проводить более прагматичную политику. Но он должен был признать, что Керику стал обладателем своей должности заслуженно. Если за ним и не числилось побед в избирательных компаниях, то он, в своё время начав с той же должности что и Сальгадосейчас, успел поработать губернатором пяти разных Коронных Миров и самостоятельно провёл два успешных референдума об Объединении прежде, чем подняться до своего сегодняшнего статуса.

Но ничто из перечисленного не делало образ Керику как успешного политического деятеляменее забавным.

– Я думаю, что можно с уверенностью сказать, что губернатор сектора... не процветал бы в realpolitik, – согласился он, как только прекратил смеяться.

– Конечно он не пережил бы этого, – злобно согласился Альберт. – Но он читает мнелекции по «политической динамике» здесь на Янцзы. Читает лекций мне! Как будто он непосредственно посещал эту проклятую планету не один раз или ясно представляет то, что эти чёртовые новые азиаты пытаются протащить!

– Читает лекции? – Обеспокоенно повторил Сальгадо. – Читает лекции, как, Джаспер?

– Он, очевидно, думает, что у меня нет собственной головы, – сказал Альберт с горечью. – На основе его собственного обширного личного опыта – не иначе как полученного из потусторонних миров! – он кажется считает, что вся эта планета готовиться превратиться в мячик плазмы! Он даже говорит о возможности своего рода серьёзного вооружённого, открытого движения сопротивления – как будто эти клоуны из Фронта Освобождения Янцзы способны нащупать обеими руками свои задницы без посторонней помощи!

– Похоже на дело рук этой своевольной Палациос, интригующей за Вашей спиной, – предположил Сальгадо и его лицо тоже помрачнело. Акос Сальгадо имел весьма мало опыта взаимодействия с вооружёнными силами до того, как он и Альберт прибыли на Янцзы. Вооружённые силы для него были не больше, чем необходимым злом – и это в лучшем случае... и, по мнению Сальгадо, это чаще всего иллюстрировалось неуклюжим подходом военных к политически разрешимым проблемам, что вызывало массу катастрофических положений, которыми те самые военные и имели обыкновение оправдывать своё собственное существование.

Короче говоря, в данном случае, майор Серафима Палациос была именно той разновидностью  морского пехотинца, которую он больше всего ненавидел. Она выглядела таким хорошо выполняющей свой долг профессионалом, такой компетентной, столь совершенно лишённой всякой мысли, что могла бы дать фору винтовочному стволу. Хотя Сальгадо считал абсолютно неинтересным изучение, что означают все эти смехотворные «фруктовые салаты» [орденские планки]Морских пехотинцев – так анахроничны, низкопробны и примитивы они были – а требование о нанесении их абсолютно на всю униформу рассматривал как своеобразный пропуск для проникновения в привилегированные члены их собственной ксенофобской милитаристской ложи. Их собственным способом подготовки ускоренного продвижения по службе, и её высокомерное отношение доказывало, что она знала это. Более того, он был уверен, что она всё время смотрела на него сверху вниз, как будто её опыт ношения оружия и разбивания черепов новых азиатов по неведомым для непосвящённых причинам  превосходил его собственное тяжело постигнутое понимание искусства заключения политических сделок, в которых каждая сторона должна была идти на компромиссы.

После того как она заслужила свой специфический ярлык паникёрши, он, не жалея сил, старался обуздывать её претензии и ставить на место, но по-прежнему её очевидная неспособность понять тот факт, что он был её непосредственным начальником в цепочке командования на Янцзы, приводил его в бешенство. Она просто проигнорировала его – так же, как проигнорировала и продолжала игнорировать сообщения разведслужбы ополчения, члены которого жилиздесь и соответственно могли разумно предположить что фактически знаюто каждом малейшем событии на планете – и отстаивала своё право как официальному военному советнику Альберта встречаться с губернатором напрямую, повторяя свою молитву о «страшном суде» при каждой встрече. И это продолжалось до тех пор, пока Сальгадо не обеспечил несовместимость рабочих графиков встреч всякий раз, как Палациос собиралась загнать Альберта в угол и излить свою  паранойю ему в ухо.

– Я не знаю наверняка была ли это Палациос, – сказал Альберт тоном человека явно пытающегося быть справедливым. – Но очевидно, что кто-тослил самую пессимистическую интерпретацию наших собственных разведданных на Мартинсен. Слушая речь Керику, можно было подумать, что кто-то отправил сюда пусковые установки ВСС [высокоскоростных кинетических снарядов]! И, – голос планетарного губернатора внезапно снова стал резким и ожесточённым, – судя по нюансам беседы, я практически уверен, что мы не единственные, с кем он общался по астросвязи.

– Что Вы подразумеваете? – тут же спросил Сальгадо.

– Как ты думаешь, чтоя могу подразумевать, Акос? Куда бы он ещё мог жаловаться на своё неудовольствие способами управления положением дел здесь на нашем маленьком гористом комке грязи?

– Вы думаете, что он озадачил своими проблемами Кабинет Министров?

– Я почти уверен в этом, – Альберт  нервно вскочил с кресла, подошёл к окну и уставился в него, заложив руки за спину. – Разумеется, он не заявил именно так – не сомневаюсь, что он не хочет спровоцировать публичную разборку со мной, зная сколько у меня друзей в Адмиралтействе и в Сенате. Но поверь мне, я смог понять это. Это было там, на заднем плане того, о чём он разглагольствовал.

– Понятно.

Сальгадо нахмурился и быстро заново переоценил свою позицию. Это верно – Альберт  действительно раньше имел очень много знакомств и союзников на Старой Земле. Возможно не так много и не столь сильных, как он сам считал, но они были всё ещё влиятельны, иначе он уже не был бы губернатором. У политики были свои собственные правила, свои собственные пути, которым нужно было следовать, и, не смотря на всю головную боль, Янцзы всё же была необходимым назначением для человека его амбиций. Среди доступных ему были намного более лёгкие, менее изматывающие должности, но любой, кто желал добиться более высокого положения нежели занимаемое сейчас Альбертом, должен был иметь опыт работы в должности планетарного губернатора, или его эквивалент. И, откровенно говоря, успешное руководство процессом преобразования Коронного Мира в Инкорпорированный, как на Янцзы, дало бы Альберту огромное преимущество в его будущей политической карьере – намного большее, чем простая, «обычная» должность губернатора на спокойной малонаселённой сельскохозяйственной планете. Независимо от того, что он мог рассказывать о своей «потребности служить Империи», это было единственной причиной по которой Джаспер Альберт оказался здесь. Что было также и настоящей причиной, по которой и сам Акос Сальгадо  присоединился к Альберту. И у Акоса Сальгадо не было никакого намерения спускать под откос свои карьерные планы из-за споткнувшейся карьеры своего нынешнего патрона.

Проблема, как он понял, в основном состояла в том, что ни он, ни Альберт не могли знать точно, что именно в своих сообщениях Керику поведал Графу Стэнхопу. И не зная как Керику подал свою критику ситуации здесь, на Янцзы, они не могли сообразить, что именно они самидолжны сообщить покровителям Альберта на Старой Земли в его оправдание.

– Дословно, что действительно сказал Керику о нашей текущей политике? – справился спустя мгновение начальник штаба.

– Он предположил, что мы сделали ошибку, начав «переговоры» с Панкармой, – пожаловался губернатор. – При этом он, разумеется, вообще игнорирует тот факт, что «переговоры» не были тем, что мы фактически сделали! Панкарма – гражданин Янцзы, нравится ли нам это или нет. Он может быть связан с Фронтом Освобождения Янцзы и Фронт Освобождения Янцзы может быть запрещённой организацией, но он здесь, и у него есть влияние на значительное число избирателей, так как, чёрт возьми, мы можем удержать его от дебатов об Объединении? И именно этого не хочет понимать Керику! Онзаявил, что не препятствуя участию Панкармы и фактически разрешив ему посещать дебаты референдума и конференции, я должен был знать, что Панкарма посчитает, что я де-фактопризнал его организацию как «законную часть политического процесса на Янцзы». Он намекает, что поступая так, мы нарушили основную заповедь имперской политики – никаких переговоров с «террористическими движениями». Без, между прочим, какого-либо упоминая, что они был тем, кто классифицировал Фронт Освобождения Янцзы как «террористический» на основе глубокогопонимания местных обстоятельств, которое  было получено им во время единственного двухдневного посещения этой проклятой планеты в процессе ознакомительной поездки по сектору! И он к тому же имел наглость заявить мне, что продолжение переговоров с Фронтом Освобождения Янцзы только «осложняет» ситуацию, «вселяя нереалистические надежды» партии Панкармы.

Сальгадо скривил губы. Возможно, он был чересчур щедр, поспешив снять с Керику  ярлык «человека, смотрящего на реальный мир сквозь розовые очки».

– Ни у губернатора сектора, ни у его уважаемогоначальника штаба похоже нет ни малейшего понятия о том, чем мы здесь на самом деле занимаемся, – продолжил Альберт, смотря через стекло на ярко освещённые улицы и крыши Старого Города Зикатса. –  Они требуют, чтобы я отказался сесть за стол переговоров с Панкармой и вдобавок запретил всяческое его участие в общественных дебатах по головидению, потому что, якобы, Фронт Освобождения Янцзы взорвал несколько мостов и одну или две башни передачи энергии, но в то же самое время они хотят, чтобы я держал ситуацию под контролем. Я неоднократно доказывал им, что заполучить согласие Панкармы на участие в общественных дебатах – обещая ему реальную власть в местной политической элите после успешно завершённого  Объединения – лучший способ избавиться от его экстремистских замашек. И даже если он и Фронт Освобождения Янцзы не понимают этого и продолжают настаивать на нашем полном уходе с планеты, я могу удерживать их от возобновления проведения активных акций до тех пор, пока могу занять их болтовнёй. Всё что мы имеем здесь – это хрестоматийный случай подманивания «морковкой» политических соперников, чтобы они решили, что им есть что терять они если выйдут из переговорного процесса.

– Джаспер, я не понимаю, как он и Обермейер могут игнорировать этот довод, – пожал плечами Сальгадо. – Количество нападений, которые позволили нашим начальникам отнести Фронт Освобождения Янцзы в разряд «террористических» организаций сразу снизилось практически до нуля, как только Вы предложили их лидерам место за столом переговоров. И это не означает, что мы действительно готовы предложить этим сумасшедшим всё, что они требуют! Чёрт, собственно говоря, сам Панкарма должен понять, что он не получит того что требует. Рано или поздно он окажется перед необходимостью сказать нам на что действительно готов согласиться.

– Я полагаю, – уточнил Альберт, – возможно, что Панкарма действительно не понимает этого. Похоже, именно этот нюанс и беспокоит Керику, даже если местная политическая власть и не соглашается с его интерпретацией ситуации. В любом случае я сомневаюсь, что такие люди как президент Шангап и Палата Представителей, то есть люди, родившиеся здесь, утвердили бы наше решение, если бы считали, что мы совершаем серьёзную ошибку! Но что я знаю? Я здесь только год. Мы рассмотрели ситуацию со всех сторон и в результате мои собственные выводы полностью совпали с твоими. Заставь своих противников участвовать в работе твоей системы, купи их, продемонстрировав как они могут извлечь выгоду из неё, и они достаточно быстро потеряют всякое желание разрушать её.

На самом деле выводы Альберта быливыводами самого Сальгадо, уж это он знал точно. Но не было удачной идеей напоминать об этом человеку, которым он «управлял». И особенно не в тот момент, когда начальник этого человека только что отклонил указанные выводы.

– Но даже если Керику прав, – продолжал Альберт, – мы в состоянии, если захотим, затянуть переговоры с Панкармой практически до второго пришествия. Или, по крайней мере, пока не завершится Объединение, и тогда и он и его психи станут проблемой местных властей.

Сальгадо кивнул, потому что то, что только что сообщил Альберт, было само собой разумеющимся. Да, соратники Панкармы продолжали экономический бойкот любых фирм принадлежавших инопланетянам – или, иначе говоря, любого бизнеса янцзыцыацев, который «сотрудничал» с инопланетными фирмами. И он продолжал извергать потоки ура-патриотической риторики, которая так долго была его профессией. Но этого и следовало ожидать. Он должен был, по крайней мере, потворствовать предубеждениям и паранойе экстремистки настроенной части своих последователей, чтобы кто-нибудь из его более радикальных учеников не сверг бы его с вершины партийной иерархии. Но все козыри были в рукаве у Альберта. Он был тем, кто мог запросить помощи несокрушимой Имперской машины принуждения, при необходимости... а также тем, кто распоряжался всеми возможными льготами, которые  Панкарма и его последователи могли надеяться когда-нибудь получить. Но уж во всяком случае не раньше, чем референдум об Объединении достигнет цели и золотой дождь тех благ прольётся в руки новых сенаторов Янцзы. После чего любые хулиганские выходки партии Панкармы также перестанут быть его проблемой.

– К сожалению, – продолжил Альберт более спокойным тоном, как бы размышляя, – Керику не считает, что эта наша политика приведёт к планируемым результатам. Он думает, что согласившись начать с Панкармой переговоры и позволив ему участвовать в общественных дебатах, мы «узаконили» его в его собственных глазах и глазах общественности, вместо объявления вне закона его самого и всех членов его партии, как уголовных преступников. И он судя по всему полагает, что Панкарма, как только поймёт, что мы водим его за нос, с новыми силами вернётся к своей старой тактике силового противостояния. А мы ведь и не собирались удовлетворять его требования.

Последнее, признался себе с сожалением Сальгадо, было именно так. Если Панкарма был настолько далёк от контакта с действительностью, чтобы по-настоящему поверить в то, что Империя может когда-нибудь по собственной воле отступить с Янцзы, то он был обречён на горькое разочарование. Как только планета попадала под имперский суверенитет – она оставалась там, особенно здесь, среди старых систем Лиги, самых близких к буферной зоне Миров Беззакония между Империей и Сферой Ришей.

Но Империя также ясно давала понять, что она всегда готова предоставить местным жителям широчайшую степень самоуправления. Причём, наиболее существенно местная автономия увеличивалась как только планета  переходила к статусу Инкорпорированного Мира, дополнительно получая при этом возможность сенаторского представительства в Палате Миров. Симус II и его правительство не чувствовали необходимости в использовании  диктаторской власти, не были они заинтересованы и в экономической эксплуатации пограничных миров межзвёздными корпорациями империи. Но эта местная автономия могла быть доступна только внутри Империи.

– Панкарма понимает это, Джаспер, – сказал, наконец, начальник штаба. – Он не может этого не понимать. По местным меркам – он хорошо образованный человек, и он никогда не производил впечатление невменяемого безумца.

– Я согласен, – сказал Альберт, отвернувшись от окна, и вопросительно взглянув на Сальгадо. – Я согласен, – повторил он. – Но что, если мы были неправы?

– Не правы? – удивился Сальгадо. – Не правы, что вовлекли Панкарму в дебаты об Объединении? Или в нашей оценке того, чего он действительно хочет?

– В обоих случаях! – Альберт пожал плечами и резко фыркнул. – Керику считает, что у него есть основания утверждать, что Панкарма ни в коем случае не отступился и не отступится от своего главного требования полной независимости Янцзы. Он может «участвовать» в дебатах по референдуму об Объединения, но единственное, что мы от него услышали – это многократные заявления, что он и его партия категорически против самой идеи интеграции планеты в политическую систему Империи, против даже нынешнего, ограниченного её присутствия на планете, а  не только предстоящего референдума. И с тех пор как мы позволяем ему это в процессе дебатов, он получил намного более публичную, включающую даже зрителей головизионных каналов, трибуну для своих выступлений. Я не согласен с утверждением Керику о том, что этим мы фактически «придали легитимность» Фронту Освобождения Янцзы, но так или иначе это позволило им выйти на передний край здешней политической арены. И если он действительно является настолько фанатичным насколько выглядит в своих речах, то когда он наконец поймёт, что мы намереваемся закончить процесс Объединения независимо от его действий и желаний, ему останется только вывести своих сторонников на улицы – возможность, которой Керику, будь он проклят, обеспокоен.

– Мы оба знаем, что это маловероятно, – здраво заявил Сальгадо.

– Я не сказал – вероятно. Я сказал – возможно. И, Акос, давай смотреть на вещи  трезво, если это действительно случится – то это кончится для меня по-настоящему плохо. Для нас обоих. Особенно после того как Керику бегал вокруг с криками: «небо падает»!

– Это довольно верно, – признал Сальгадо неохотно.

– Но что, чёрт возьми, нам делать с этим? – снова зарычал Альберт. – У Панкармы действительно есть место в политическом процессе – мы сами дали его ему. И если мы же внезапно пойдём на попятную – именно этого похоже и требует от нас Керику, – то, вероятней всего, натолкнёмся на его, мягко говоря, ожесточённое противодействие. Но если я неуберу его партию с политической арены, а Керику сможет убедить Стэнхопа, что мы нарушаем имперские политические стандарты, тогда действительно возможно, что я могу оказаться отозванным на Старую Землю…

Он твёрдо взглянул в глаза своего начальника штаба и Сальгадо понял непроизнесённое окончание фразы.

– Хорошо, – сказал он, немного погодя, – так как никто из нас не хочет бросить всё на полдороге, я предполагаю поискать способы устранить сделанные Керику замечания, – он поморщился. – Имей в виду, я всё ещё считаю, что и он и Обермейер шарахаются от призраков. Но будь что будет, у него в руках хлыст, а значит так или иначе нам остаётся только исполнять его желания.

– Это легче сказать, чем сделать, Акос.

– Вот именно, – согласился Сальгадо. Однако у него было не больше желания, чем у Альберта,  видеть губернатора планеты – и себя, как начальника штаба Альберта – отозванным с ярлыком неудачника. – Однако с другой стороны его требования вполне можно оспорить. Я подразумеваю, – тут он злобно усмехнулся, – Губернатор Сектора Керику – единственный,кто заявил что «террористы» – обычные уголовники, а не политические деятели, получившие  признание.

* * *

– Мне это не нравится. Мне это не нравится вообще,–  категорически заявила майор Серафима Палациос.

– Шкипер, так или иначе никто из нас похоже не думал, что мы были любимейшими подчинёнными Альберта в исследованной вселенной, – указал капитан Кевин Треймел, командир Роты Альфа. Треймел был старшим из командиров рот Палациос, что делало его также её заместителем  по батальону. Ещё он на восемь сантиметров превосходил её в росте и был настолько же темнокожим и черноволосым, насколько она – светлокожей блондинкой скандинавского типа.

– В данном случае, – тотчас продолжил он, – действительно ли вызывает удивление, что он, минуя Вас, обращается непосредственно к Ополчению? Я имею в виду, если Вы посмотрите на схему взаимодействия отделов в офисе губернатора планеты, он – непосредственный командующий Ополчением и у нас нет основанийтребовать, чтобы все контакты проходили через нас или с нашим участием.

– Проблема не в том, что он контачит с Жонгдомбой и Чарвой напрямую. Проблема в том, что он даже не поставилнас в известность, что делает это. Нравится ли ему это или нет, но в той же самой «схеме взаимодействия» чётко прописано, что я – его имперский военный советник. И предполагается, что он должен держать меня в курсе и фактически согласовывать со мной все контакты с ополчением, а он абсолютно проигнорировал это. И он не стал бы делать это тайком, если бы речь не шла о чём-то, что он и этот болван Сальгадо хотели бы скрыть; о чём-то, что мы – или любой на Мартинсене – не должны знать.

– Шкипер, по-моему, это слегка отдаёт паранойей, – заявил Треймел. Она впилась в него взглядом на мгновение, потом фыркнула.

– Если  я всего лишь слегкапараноидальна после контактов с Губернатором Альбертом и господином Сальгадо в течение последних одиннадцати месяцев, то я очевидно ещё более психически  устойчива, чем показывают медицинские тесты!

Они оба рассмеялись, но чуть погодя Палациос вновь стала серьёзной.

– Действительно, Кевин, – сказала она, – я заинтригована. Последние дни мне не даёт покоя ускользающий  взгляд Альберта. Я думаю, что он только что внезапно понял как шатки надежды на успех в референдуме по вопросу об Объединении. Более того, кажется до него наконец дошло, что допуск Панкармы к публичным переговорам вообще был серьёзнейшим, по меньшей мере, промахом в его карьере. Я даже начинаю задаваться вопросом, не чересчур ли Губернатор Керику напугал его угрозой отзыва, если он быстро не разгребёт весь этот бардак.

– И Вы думаете, что ему в голову пришёл какой-то план, где Ополчениюотводится роль супергероя, разрешающего все его проблемы? – Треймел иронически задрал брови. – Неужели это жалкое стадо придурков собирается вытащить его задницу из этой дырки, учитывая с каким старанием он её туда засовывал?

– Это – последний вариант, который ястала бы рассматривать, – согласилась Палациос. – С другой стороны, со всем соответствующим уважением к нашим гражданским начальникам, у меня самой есть функционирующий мозг. Что означает, что я знаю, чтоополчение – «жалкое стадо придурков». Я действительно не думаю,  что Альберт – или Сальгадо – хотя бы гипотетически готовы признать этот факт. Также, я боюсь, что они не понимают, что их некомпетентность – следствие работы Жонгдомбы, жаждущего иметь небольшую собственную империю. Конечно, если бы они сумели увидеть всё это, то это означало бы, что и у них мозги на месте, и они тогда вообще бы не вляпались в такое дерьмо  как это. Но в этом случае они не хватались бы за соломинку, чтобы вытащить себя из него, не так ли?

– Но даже если Альберт действительно что-то придумал и предположим, что Жонгдомба и Чарва согласились на это, на что он рассчитывает? – возразил Треймел. – Планетарное правительство и ополчение были не в состоянии разобраться со Фронтом Освобождения Янцзы своими собственными руками за предыдущие шесть местных лет, так что, если он не изобрёл какие-то волшебные пули и не оснастил ими ополченцев, то я не вижу других способов внезапного чудесного решение этих его проблем.

– Я – также, – мрачно согласилась Палациос. – Чего я боюсь, тем не менее, так это того, что он может думать, что ему удалось придумать своего рода «волшебную пулю». Не забывайте, что рядом с ним этот некомпетентный болван Сальгадо, постоянно что-то нашёптывающий ему. По-настоящему именно Сальгадо представляет по меньшей мере две трети проблемы. Альберт далеко не самый блестящий политик и он чрезвычайно честолюбив, но у него нет той присущей амбициозному Сальгадо узости мышления. Или, по крайней мере, не до той же самой степени. Но когда начальник штаба считает себя новым воплощением Николя Макиавелли и думает, что губернатор почти столь же глуп, насколько глупым он его считает, мы имеем в наличии все компоненты для тотального звиздеца. Особенно, когда столь привыкший считать себя повелителем марионеток и привязавший к губернатору пару-другую ниточек Сальгадо,  убедил себя, что он – своего рода непогрешимый Свенгали [человек, который управляет разумом других, обычно со зловещими намерениями].

Волна дрожжи пробежала по спине Треймела – столько яда было в голосе Палациос. Не то, чтобы он не соглашался с ней, но столь откровенные ненависть и презрение главного военного советника к начальнику штаба губернатора делали и так непростую ситуацию ещё гаже.

– Шкипер, я тоже не очень люблю Сальгадо. Но…

– Но я, как предполагается, заткнулась и принялась за дело, чтобы делать свою работу, нравится ли мне он или нет, – прервала его Палациос, и он резко кивнул.  – Я знаю это. И я пробовала. Но Сальгадо теперь контролирует доступ к губернатору, только он имеет право свободного и непосредственного доступа в его офис, тогда как я не могу передать Альберту даже сообщения. Я уверена, именно Сальгадо тот, кто определяет политику в настоящее время. И если только нам чертовски не повезёт, его предубеждение против вооружённых сил вместе с его неоправданной верой в собственное  великолепие втравит нас в дьявольскую мясорубку. Тем более что он беспечно считает Панкарму всего лишь винтиком политической машины в стиле Старой Земли и надеется, что может просто разорвать с ним все дела, – на её лице отразилось чувство сожаления. – Если он предполагает, что тот «выйдет из себя и придёт в  ярость», то он собирается найти быстрое решение, чтобы прикрыть свою задницу. И что тут говорить, Кевин. После того, что мы с Керэмочи сделали с Чарвой и его полком на последних учениях, и он и Жонгдомба – оба ненавидят нас до потери пульса. И они, вероятно,  с радостью ухватятся за любую возможность реабилитироваться, доказывая, что то, что люди Чийеко сделали с ними, было своего рода «счастливой случайностью». Поэтому, если гений губернаторской резиденции и политический ясновидец придумали некий план, который, как они думают, мог бы позволить им выглядеть получше на нашем фоне, то они явно ухватятся за него.

– Итак, ты не считаешь, что они наконец готовы принять наши условия? – поинтересовалась Эндж Джангму Такту.

– Очень сомневаюсь, – не согласился Панкарма. –  С другой стороны, никогда не мешает выглядеть разумными, когда дело касается общественного мнения.

– Возможно, но впервые он приглашает конкретно нас с тобой, чтобы провести конфиденциальные переговоры. Я думаю, что это – существенные подвижки, не так ли?

– Всё может быть.

Панкарма пересёк свой кабинет в здании, которое Патриотическая Ассоциация Янцзы, «легальная» парламентская ветвь Фронта Освобождения Янцзы, арендовала в столице. Причём здание располагалось у самого космопорта и, по иронии судьбы, из окна его офиса открывался точно такой же вид, как и из офиса Джаспера Альберта. Панкарма, мягко покачиваясь на пятках, задумчиво рассматривал перспективу города.

– Нет, – высказался он после непродолжительной заминки. – Ты правы. Это  действительно существенная подвижка. Является ли она чем-то большим, чем символическим жестом – вот в чём вопрос, который ты на самом деле имеешь ввиду, не так ли? И ответ – я представления не имею. Все опросы показывают, что его преимущество начинает сокращаться. Возможно, он чувствует необходимость укрепить свою популярность, демонстрируя политическую терпимость Империи, готовой договариваться даже с такими «сумасшедшими» как мы. Что, всё же не означает, что он в действительности намеревается удовлетворить наши требования.

– В действительности, – сказала Такту, рассматривая спину застывшего перед окнами патрона – я не думаю что он пойдёт на уступки. Намх, как я уже говорила, я не считаю, что он имеет на это право. Именно поэтому я не уверена, что принятие этого приглашения является умным стратегическим шагом. Предположим, мы ведём переговоры при закрытых дверях и если он заявит позже, что он предложил нам уступки, даже если на самом деле этого не было, и что мы отклонили их, это будет наше слово – слово «террористической группы» – против слова имперского губернатора. Это возможно не точно то, что он имеет в виду, но если я права, то он ожидает нечто такого, что позволит ему отвергнуть наши требования, получив выгоду за наш счёт.

– Что ж, возможно ты права, – сказал Панкарма, потом фыркнул с горьким юмором и, отойдя от окна, остановился перед нею. – В действительности, я практически уверен, что ты права. Проблема в том, что это довольно ловкий ход с его стороны. Так как он пригласил меня как главу Патриотической Ассоциации, а неФронта Освобождения Янцзы, а Ассоциация, как известно, участвует в свободной самоуправляемой демократии, которую имперцы, теоретически, любезно разрешили нам. И у меня действительно нет другого выбора, как принять его приглашение.

– Намх, мне не нравятся это, – сказала она категорически, впервые в его присутствии проявив такую явную эмоциональность. – Это непохоже на Альберта. Здесь какой-то подвох.

– Возможно, –  он вернулся к столу, присел в кресло позади него и, серьезно глядя на нее, произнёс. – Я всегда доверял твоим  инстинктам, Эндж Джангму. С другой стороны, я уже послал Сальгадо формальное коммюнике в том смысле, что мы принимаем это приглашение. Я уверен, что он объявит о нашем согласие сразу, как только получит мой ответ и, таким образом, теперь мы не можем передумать.

– Я чувствовала бы себя намного более счастливой, если бы могли, – сказала она, и он пожал плечами.

– Это заметно. Но, тем не менее, в любом случае я должен отвергнуть твои предчувствия. Но, учитывая то, как ты в них уверена, я думаю, что было бы хорошей идей взять с собой Чепэл вместо тебя, – он поднял руку и покачал  головой, когда она было нахмурилась. – Не потому что я думаю, что ты позволишь своим эмоциям помешать чему-нибудь, что мы могли бы в действительности достигнуть. Нет. Я думаю возложить на тебя ответственность за наши собственные тактические меры. В любом случае я знаю какие советы ты дала бы мне, если бы была там. Так что в этом случае, знание того, что ты присматриваешь за нашими спинами, на самом деле скорее всего принесёт нам обоим больше пользы, чем наличие тебя за столом переговоров.

* * *

– Они согласились, – сказал Акос Сальгадо.

– Отлично! – отозвался Лобсэнг Ферба Жонгдомба с самым неприятным выражением. – Я полагаю, что они также согласились и с местом проведения встречи?

– Вот именно, – подтвердил Сальгадо и весело улыбнулся янцзыцыанскому офицеру.

Ни один посторонний зритель не заметил бы в его лице и тени того, что он презирал Жонгдомбу даже больше чем Палациос. Жонгдомба был не просто представителем того, что рассматривалось как местные вооружённые силы, что автоматически помещало его в категорию – «голова, набитая опилками», но также и абсолютно продажным членом местной политической элиты с полезными связями с местной олигархией.

Но любой хороший политический деятель знает – не имеет значения, действительно ли нравится тебе человек, которого ты обихаживаешь. По крайней мере, Жонгдомба не был истеричным параноиком как Палациос. Правда он был ещё более убеждён в своей собственной непогрешимости, чем она.

Объект его нелестных характеристик, естественно, сидел здесь же, в этом роскошном офисе, в одном из зданий принадлежащих Жонгдомбе в Зикотсе. Стены, обшитые панелями из благородных пород дерева, произведения искусства и импортированные с других планет алкогольные напитки в чрезмерно насыщенном баре призваны были продемонстрировать всем богатство и влияние Жонгдомбы. Хотя, по мнению Сальгадо, вся эта мешанина говорила скорее о вульгарном вкусе хозяина кабинета и точно отражала глупость последнего, которая в свою очередь и была главным фактором в решении Сальгадо положиться на Жонгдомбу в этой специфической операции. Кто-то с более... реалистичной оценкой своих способностей мог бы заметить, что в случае провала операции план Сальгадо предусматривал переложение официальной ответственности на непосредственного исполнителя.

– Мне жаль, что мы не имели возможности потребовать несколько более изолированного места для встречи, – сказал полковник Чарва. В присутствии Бригадира Жонгдомбы он говорил почти застенчиво, но командующий планетарного Ополчения всё равно хмуро взглянул на него. – Я действительно предпочёл бы, чтобы операция проводилась не в столь заполненном гражданскими лицами месте, – продолжил полковник, несмотря на выражение лица своего непосредственного начальника.

– Ваше беспокойство похвально, полковник, – умиротворяющее произнёс Сальгадо. – Тем не менее, я уверен, что под Вашим командованием операция пойдет без помех. И, если я могу так выразится, предложение Бригадира Жонгдомбы использовать «Щит Аннапурны» было просто блестящим штрихом в нашем плане. Это – самая большая и самая роскошная гостиница в Зикотсе. Это делает её логичным местом для проведения встречи Губернатора Альберта и Панкармы и она является достаточно большой для того, чтобы наши люди не бросались там в глаза. И тот факт, что она располагается прямо в центре города, должен к тому же успокоить Фронт Освобождения Янцзы. Фактически, если бы мы предложили что-нибудь более «изолированное», то Панкарма возможно что-то заподозрил бы и вообще не принял наше приглашение.

– Вот именно, – с одобрением поддержал его Жонгдомба. – Выше нос, Эндж Чиргэн! Или ты всё ещё под впечатлением о проваленных учениях?

– «Под впечатлением» – это не совсем так, Сэр, – возразил Чарва немного натянуто.

– Не переживайте, – твердо сказал Сальгадо и посмотрел на Жонгдомбу с выражением лёгкого упрёка. – У меня есть собственная информация о тех учениях, Бригадир. Их результат – едва ли ошибка полковника, это майор Палациос преднамеренно ввела в заблуждение его и, я мог бы добавить, всех остальных офицеров ополчения относительно её собственного понимания смысла учений. Никто не спорит, что в реальных операциях противник попытается вас удивить, но в данном случае – всё по другому – она солгаласвоему собственному персоналу и союзникам, чтобы получить для себянеожиданное преимущество, – он покачал головой с грустью на лице. – Я действительно весьма разочарован в майоре и довёл своё мнение до сведения губернатора.

– Заметьте, – прорычал Жонгдомба, явно задетый очевидным отклонением его критики в адрес Чарвы. – Я сделал эти же самые выводы самостоятельно и поставил в известность не только Губернатора Альберта. Я также направил свой собственный протест президенту Шангапу.

– Я ценю это, Бригадир. Но я также уверяю Вас, что я не позволю впечатлению от того, что случилось, помешать выполнению этого задания, – сказал Чарва. – Единственное, что меня беспокоит – это то, что Фронт Освобождения Янцзы уже продемонстрировал, что он допускает проведение силовых акций. Пусть здесь это вряд ли возможно, но вероятность этого всё же, пусть отдалённо, но существует, и мы можем оказаться в ситуации, когда придётся открыть огонь на поражение. Именно поэтому я предпочёл бы не иметь большого количества гражданских лиц в зоне инцидента с применением насилия.

– Если они будут достаточно глупы, чтобы начать сопротивляться, – лицо Жонгдомбы было мрачно. – Будь они прокляты, хорошо, пусть будет «инцидент с применением насилия». Но, во-первых, я не думаю, что они настолько глупы. И, во-вторых, если они всё-таки попробуют сопротивляться, наши силы будут размещены таким образом, чтобы нейтрализовать любое возможное противодействие. И, буду предельно откровенным, если и будутжертвы среди гражданского населения, это скорее всего представит нас в более выгодном свете.

Чарве, как видел Сальгадо, не очень понравилась логика Жонгдомбы. Что, как это ни странно, заставило начальника штаба почувствовать пусть и кратковременный приступ чувства уважения к полковнику ополчения. Конечно Жонгдомба был прав в оценке практических последствий любых смертей и ранений гражданских лиц, особенно в случае правильной подачи событий в средствах массовой информации. Однако Сальгадо предположил, что, к чести Чарвы, тот вообще хотел избежать каких-либо. К сожалению омлет не приготовишь, не разбив несколько яиц. И, конечно, с тех пор как это стало полицейской операцией проводящейся от имени планетарного правительства, а не по приказу Губернатора Альберта, то если и произойдут любые... прискорбные случайности, они не бросят тень на Джаспера Альберта или Акоса Сальгадо. Хотя Сальгадо был бы конечно более счастлив, если эти малоприятные случайности не произойдут и ни с одним из его нынешних собеседников.

– Полковник, я чувствую себя уверенным в том, что Бригадир прав, – сказал начальник штаба, заставляя свой твёрдый голос звучать убедительно. Чарва посмотрел на него, и он пожал плечами. – Я ознакомился с Вашим планом операции, и для меня очевидно, что Вы предусмотрели каждую случайность. При этих обстоятельствах даже Панкарма не будет настолько глуп, чтобы оказать самоубийственное сопротивление и вызвать массовое кровавое побоище.

– В конце концов, – он позволил чему-то большему, чем лёгкое презрение проявится в своей улыбке, – такие люди как во Фронте Освобождения Янцзы всегда намного больше желают убить другихлюдей ради своей веры, чем готовы пожертвовать собой во имя своих идеалов.

* * *

– Али, что ты думаешь об этой встрече ФОЯ и Альберта? – задал вопрос Сезар Берджерэт.

– А? – Взгляд Алисии оторвался от прочищаемого ею спускового механизма её М-97. В то утро они сидели рядом и острый запах растворителя, которым они очищали своё оружие от остатков нагара – запах, странно напоминающий ладан – мешал ей сосредоточится.

– Я спросил, что ты думаешь об этой встрече между Панкармой и Альбертом, – повторил стрелок, и Алисия задумчиво нахмурилась.

Сержант Метемич следил за беседой уголком глаза, тщательно скрывая понимающую улыбку. Юная ДеФриз была во взводе уже почти два стандартных месяца. Она всё ещё не стала официально «Осой» – так как до сих пор не прошла «крещение» боем – но она вписалась в подразделение удивительно гладко для личинки из Макензи. В значительной степени, как считал он, благодаря её таланту держать открытыми глаза и уши и закрытым рот. И, признал он, потому что она не делала слишком много ошибок... и конечно неделала одних и тех жеошибок дважды.

В то же самое время остальной части третьего отделения не потребовалось много времени, чтобы выяснить, что она несмотря на свою юность получила наилучшее образование из всех них. Она, конечно, сама прямо не заявляла об этом, но быстро стало очевидным какой живой, способный к полной самоотдаче и отлично информированный ум находился за её нефритовыми глазами. И в то время как она воздерживалась от показной рисовки, столь свойственной всем новичкам, особенно в её возрасте, её сослуживцы по подразделению приобрели удивительно глубокое уважение к  её выводам, поскольку обнаружили, что она редко отвечала на вопрос, предварительно тщательно его не обдумав.

– А, поняла, – сказала она наконец, пока её длинные изящные пальцы продолжали работать с навыком, доведённым до автоматизма, в то время как она сосредоточила свои мысли на другом, – я знаю, что я служу на Янцзы гораздо меньше любого из вас. Однако должна заметить, что буду очень удивлена если из этого выйдет что-то путное, – она пожала плечами. – Вы знаете, мой отец – старший аналитик в Министерстве Иностранных Дел. Меня саму, честно говоря, не привлекала та же карьера, но я слышала много застольных рассказов о подобных ситуациях. Я не думаю, что в положении любой из сторон есть место для любого рода компромиссов. В сущности …

Она замолчала, пожала плечами, улыбнувшись своим мыслям, и снова обратила своё внимание на спусковой механизм.

Несколько других бойцов третьего отделения переглянулись, затем повернулись к ней.

– Продолжай, – подбодрил её Берджерэт.

– Что? – Алисия снова посмотрела на него.

– Личинка, я сказал, не останавливайся на самом интересном месте. Ты собирались рассказать что-то ещё, а затем передумала.

Это было первый раз за, по крайней мере, последнюю неделю, когда кто-то использовал термин «личинка» в обращении к Алисии, да и сейчас он прозвучал скорее шутливо. Но его тон всё ещё был приказывающим. Вопрос был очевидно серьёзен и она вздохнула.

– Я всего лишь собиралась сказать, что не думаю, что отец одобрил бы эту встречу губернатора, – продолжила она, с некоторой неохотой. – Фронт Освобождения Янцзы официально определяется как террористическая организация. Что означает, что такие люди как губернаторы планеты, как предполагается, не разговаривают с ними вообще. Империя официально при любых обстоятельствах исключает их из политического диалога.

– Она права, – спокойно подтвердил Метемич. Все головы повернулись в его направлении, и он фыркнул. – Проснитесь! Все знают то, что сказала! Мы – спецназ, помните? Кому всегда приходится браться за грязный конец палки после того как её засунули кому-то в волосатую задницу или подбирать собачью блевотину после бюрократических игр на Внешних Мирах? Вы что, хотите сказать, что за свою жизнь не разу не выезжали дальше чем на деревню к бабушке и поэтому не в курсе насколько изобретательны политиканы в попытках испоганить нам жизнь?

– Ясно, Сарж, – сказал Григорий Хилтон. – Но вот что я думаю, он –губернатор планеты. Разве он не может спокойно отодвинуть правила в сторону или даже слегка их изменить, если это поможет ему выполнить его работу?

– Конечно, может, – не стал возражать Метемич. Алисия наблюдала за ним, пытаясь не выглядеть наивной. Она была удивлена тем, насколько откровенно сержант собирается высказать своё мнение о назначенном Империей губернаторе Янцзы.

– Однако нюанс в том, –  между тем продолжал Метемич, – что именно он делает для того, чтобы «выполнить свою работу». Существуют некоторые правила, которые даже он, как предполагается, не должен нарушать никогда. Вы знаете – это вбито в нашимозги на уровне инстинктов – Империя не ведёт переговоры с террористами. Никогда. О, уверен, мы делаем это временами, в некотором смысле. Но есть различие между попыткой договориться с группой террористов прикрывшихся толпой гражданских заложников о капитуляции на самых выгодных для них условиях, какие они только смогут выторговать и ведением политическихпереговоров с ублюдками! И это столь же верно для губернатора планеты, как и для свежеиспечённого лейтенанта Морской пехоты.

Несколько других Морских пехотинцев смотрели на Метемича так, как будто его ядовитый комментарий удивил их практически также как и Алисию. Но среди них, как она заметила, не было Лео Медрано и она почувствовала неприятный внутренний холодок, осознавая что эти два человека, которых она считала самыми квалифицированными экспертами третьего отделения, чувствуют лишь презрение к Губернатору Альберту.

«Нет, это хуже чем презрение», –решила она. – «Они не настолько – и не просто – высокомерны. Они обеспокоены. Они думают, что он и есть один из политиканов, после которых остаётся «собачья блевотина». И дедушка тоже совсем не обрадовался, когда узнал, что я была отправлена сюда. А что он сказал бы сейчас?»

Она закончила чистить спусковой механизм, установила его на место и перешла к сборке затвора, но её голова была занята другим.

* * *

Намх Пасанг Панкарма, улыбаясь, смотрел в объективы голокамер с удовлетворенным видом, чувством, от которого сейчас он был далёк как никогда. Он только что, выйдя из первого из трёх наземных автомобилей припарковавшихся перед гостиницей «Щит Аннапурны», окунулся в ветреное осеннее утро. Средства массовой информации Янцзы едва-едва соответствовали его стандартам свободой прессы. Слишком многие из них принадлежали членам планетарной элиты! И пусть их редакционные коллегии к их чести, признавал он, не делали тайны из собственных пристрастий, напыщенно рассуждая о местных событиях и местной политике, но все они по меньшей мере притворялись, что стараются быть объективными при освещении их.

Панкарма желал бы признать то, что по крайней мере некоторые из присутствующих на улице репортёров попытаются быть нейтральными, но это потребовало бы кое-чего очень смахивающего на  чудо для того, чтобы желание сбылось. А чудеса на Янцзы, думал он, были в эти дни в дефиците.

Тем не менее, как оказалось, многие СМИ решили посвятить свои репортажи этой серии закрытых встреч с губернатором Альбертом. Передовицы пестрели самыми разнообразными предположениями. Было похоже, что некоторые репортёры освещающие в СМИ эту встречу действительно полагают, что из всего этого кое-что может всё-таки получиться. Во всяком случае, все участники сего действа дружно притворялись, что ониверят в это.

И вот он стоит здесь, на порывистом ветру, улыбаясь и приветствуя журналистов, в то время как Чепэл Дао Ноа и остальные члены его делегации вслед за ним выбирались из автомобилей. Хотя он сам и исключил Эндж Джангму из состава делегации, Панкарма всё ещё остро ощущал её отсутствие за своей спиной. Ноа же был с ним практически с самого начала. Это делало его вторым лицом в иерархии организации Панкармы и у основателя Фронта Освобождения Янцзы не было никаких сомнений относительно лояльности и намерений этого человека. Но при всех его многочисленных достоинствах, Ноа был всего лишь популяризатором чужих идей и ему явно недоставало отточенной и безошибочной интуиции Такту.

Однако всё это уже не имело никакого значения. Панкарма пришёл к выводу, что Эндж Джангму была права с самого начала – эта встреча была не чем иным, как очередным маленьким эпизодом политического представления, которое разыгрывал Альберт в попытке добиться собственного преимущества в преддверии  референдума.

* * *

– Я думаю – это вся их делегация, – тихо произнёс лейтенант Салака. Он говорил по защищённой наземной линии связи, но всё равно приглушил свой голос, как будто считал, что Панкарма мог бы каким-то образом подслушать его.

– Вы думаете,чтоэто – все? – передразнил лейтенанта капитан Чайава со своего командного пункта.

– Я подразумеваю, что видел ожидаемое нами количество членов делегации, –  поправился Салака,  осторожно отвергая обвинение. – У меня не очень удобная наблюдательная позиция и Вы хорошо знаете об этом.

Чайава  закатил глаза к потолку и заставил себя дышать размереннее. Салака, как он знал, был не более счастлив от этого назначения, чем он сам. К сожалению, Бригадир Жонгдомба счёл нужным вызвать для этой операции только две роты, а полковник Чарва решил, что рота Чайавы заслужила шанс проявить свой характер в «награду» за настороженность Чайавы во время их последних провальных учений против морпехов майора Палациос. Сам же Чайава подозревал, что это было также своего рода наказание за то, что те самые морпехи сделали с его ротой, несмотря на всю его осторожность.

– Тшимбути, я понимаю, что ты не в состоянии подсчитать количество веснушек на их лицах, – тут же поправился капитан и его тон заметно смягчился. Ему даже удалось добавить капельку юмора в свой ответ и он продолжил. – С другой стороны, мы, как предполагается, понимаем всё правильно и я уверен, что Полковник будет благодарен, если нам удастся справится с этой задачей.

– Я знаю, – сказал Салака. – Тем не менее, всё что я могу сообщить Вам наверняка – ожидаемое число людей вышло из автомобилей. В данный момент они направляются  в гостиницу, а автомобили – к гаражу.

– Вас понял.

Чайава  подтверждающее кивнул, даже при том, что не было никакого способа, который позволил бы Салаке увидеть этот жест. Мускулы живота капитана ополчения напряглись, поскольку он почувствовал, что наступил момент истины. Часть его – большая часть, в действительности – ликовала. Панкарма и его последователи-экстремисты принесли достаточно горя на планету Карсанга Дао Чайавы и для него лично. Их бойкот стоил ему бизнеса, усложнил заботу о детях и если их постоянная болтовня о «вооруженной борьбе» когда-нибудь станет реальностью, догадайтесь, кто первым окажется под прицелом? Помимо упомянутого, одной из задач ополчения является пресечение преступных действий, не так ли? И обезглавливание единственного организованного союза бесчеловечных уголовников препятствующих вступлению Янцзы в Империю абсолютно точно соответствовало последнему определения, ведь так?

Единственный вопрос слегка беспокоил Чайава, крошечный червячок сомнения – оправдывает ли их цель средстваеё достижения. Янцзы была планетой, где люди, заключив сделку, выполняли её условия... даже если сделка была заключена с преступниками и предателями.

Но… ничто сейчас не имеет значения, подумал он. Выждав немного, он кивнул своему связисту.

– Передайте – «исполнять», –  скомандовал он.

– Да, Сэр! – решительно сказал капрал и включил микрофон.

– Всем подразделениям, это – командный пункт. Выполняйте «Большой Куш» [Scoop, см. ниже], –  чётко произнёс он. Передача шла по радиосети ополчения, потому что просто не было физической возможности установить наземные линии связи со всеми бойцами Чайавы.

– Повторяю, выполняйте «Большой Куш».

* * *

– ... няйте «Большой Куш».

Модуль кома, накинутый на голову Эндж Джангму Такту, принял радиопередачу. У Фронта Освобождения Янцзы были сторонники даже в рядах ополчения. И даже если бы их не было, всегда были люди слегка нуждающиеся в дополнительном доходе и готовые «потерять» оборудование при условии согласованной цены. В данном случае именно последнее и стало той причиной, по которой её ком был полной копией устройств ополченцев, с теми же самыми протоколами шифрования сигнала только что использованными аппаратурой связиста капитана Чайавы.

У Такту не было никакой возможности узнать, что в действительности обозначает кодовая команда, но она могла предложить, по крайней мере, одно зловещее значение этого специфического глагола [Scoop(англ.) – сущ. большой куш, сенсация; гл. сорвать банк, выиграть, урвать лучший кусок]. Правильнее было бы сказать, что она не поняла тот единственный намек, поступивший от её информаторов. А сейчас не было даже обрывков переговоров до момента подачи приказа о начале операции – уровень секретности гораздо выше того, что обычно был присущ Ополчению.

«Должна же быть какая-то причина для этого!» –лихорадочно размышляла она, нервно сжимая в руке свой гражданский коммуникатор.

– Это – ловушка! – закричала она. – Это – ловушка! Отход! Я повторяю, отход!

Намх Пасанг Панкарма внезапно застыл на полушаге, как только двери лифта в конце зала, открываясь, мягко скользнули в стороны. Человек в форме ополченца в кабине лифта сидел за установленным на треноге лаунчером и многоствольное орудие было нацелено прямо на него. В почти тот же самый момент открылись ещё четыре двери с обеих сторон коридора и из них посыпались ополченцы с винтовками наизготовку, перекрывая его людям все возможные пути отхода.

– Я – капитан Чайава, Планетарное Ополчение, – прозвучал жёсткий голос по системе селекторной связи роскошной гостиницы. – Вы окружены. По приказу Президента Шангапа, действующего от имени Планетарного Правительства, вы взяты под арест для предъявления обвинений в измене и террористических действиях. Я призываю вас сдаться или взять на себя ответственность за последствия.

Панкарма просто стоял, неспособный поверить в то, что происходило. Несмотря на опасения Эндж Джангму, несмотря на собственное предположения, он в глубине души не ожидал ничего подобного. Неужели эти идиоты, Жонгдомба и Шангап, не смогли придумать ничего лучшего, чем нарушить обещание неприкосновенности членам делегации!

– Сдавайтесь, – снова резко прогремел голос Чайава. – В противном случае мы откроем огонь на поражение.

* * *

Сержант ополчения Лакшиндо кивнул бойцам своего отделения.

– Вы слышали босса, – сказал он. – Вперёд!

Отделение покинуло своё укрытие в подвале «Щита Аннапурны» и заняло предписанную позицию, блокируя главный вход гостиницы. Этот вход вёл к фойе, где, как знал Лакшиндо, в данную минуту проводился арест делегации Фронта Освобождения Янцзы. По плану операции капитана Чайава, отделение Лакшиндо было ответственно за сдерживание толпы и блокирование единственно возможного пути отхода для Панкармы и его сопровождающих. Отделение также, как предполагалось, должно было быть готовым отразить любую внешнюю угрозу, хотя сам Лакшиндо не мог себе даже вообразить, что какая-то «внешняя угроза» могла бы вообще возникнуть. В конце концов, режим секретности в этой операции был настолько жёсток, что даже членам команды Лакшиндо сообщили о её целях только этим утром.

Сержант стоял спиной к улице, наблюдая, как его людьми занимают свои позиции, и удовлетворённо улыбался. Он многое отдал бы за возможность хотя бы раз прогнать развёртывание на тренажёре, но его бойцы быстро перемещались, их лица и жесты демонстрировали достаточно уверенности в собственных силах, чтобы замаскировать их волнение от любого, кто не знал их так же хорошо как Лакшиндо.

Когда последний стрелок занял своё место он мысленно кивнул и включил микрофон.

– Командный пункт, здесь Лакшиндо, – сказал он решительно. – Мы на позиции.

– Принято, командный пункт подтверждает, вы на позиции, сержант, – ответил техник связи.

Лакшиндо отпустил кнопку передачи с чувством глубокого облегчения. Он был более чем слегка взволнован когда получил приказ и информацию об операции «Большой Куш», и было громадным облегчением обнаружить, что его беспокойство было неуместно.

– Извините меня, сержант, – произнёс вежливый голос.

Лакшиндо повернулся к говорящему. Судя по бэджику прессы и операторской группе позади – это был один из репортёров.

– Да, Сэр? Чем я могу помочь Вам? – также вежливо ответил Лакшиндо, хорошо помнящий указания капитана Чайавы, что насколько возможно вся операция должна пройти спокойно и сдержанно.

– Вы не могли бы сказать мне, что происходит? – спросил репортёр, протягивая микрофон в направлении Лакшиндо.

– Извините, нет, – ответил Лакшиндо. – Не сейчас, по крайней мере. Я думаю, что короткое заявление будет сделано штабом Бригадира Жонгдомбы. Между тем, однако, я вынужден попросить вас освободить проход вестибюля.

– Разумеется, сержант, – сказал репортер с почтительным поклоном.

Он сделал шаг назад и повернулся, махнув рукой своей операторской группе, чтобы следовала за ним. Но оператор и два его помощника, казалось, были захвачены врасплох его жестом. Они было двинулись вслед за своим предводителем, но оператор второпях неловко развернувшийся столкнулся с загораживающим ему дорогу помощником и уронил свою камеру. Последняя грохнулась на мостовую и разлетелась на осколки и внезапная утрата столь дорогого оборудования как магнитом притянула взгляд Лакшиндо.

Что объясняло, почему сержант смотрел в другом направлении, когда оба помощника оператора, выхватили из-под курток оружие и открыли огонь в упор.

Лакшиндо ощутил импульсы, по меньшей мере, от полдюжины попаданий. Пробивной способности боеприпасов с вольфрамовыми сердечниками на таком расстоянии было более чем достаточно, чтобы сделать неэффективной его антибаллистическую пассивную броню. Молотоподобные удары отбросили его назад и, падая на пол с глазами огромными от шока неверия и агонии, он чувствовал  как проникающие элементы – после хлопка о его броню – кромсали его сердце и лёгкие.

Остальная часть его команды застыла в полном ступоре. Они всё ещё стояли с широко открытыми глазами, шокированные внезапностью жестоко-эффективного убийства их сержанта, когда и оператор и репортёр выхватили свои автоматические пистолеты. Все четверо «представителей прессы» вели беспрерывный огонь, когда два неприметных гражданских микроавтобуса визжа тормозами остановились перед гостиницей и по крайней мере дюжина тяжело вооружённых мужчин и женщин выскочила из них.

Только троим из бойцов Лакшиндо удалось ответить огнём на огонь прежде, чем они умерли. Ни один их выстрел не достиг цели и как только последний из них замер на полу, Эндж Джангму Такту прямо по их телам повела в здание свой атакующий отряд.

Серафима Палациос проводила совещание с командирами рот своего батальона, когда ком на её столе мягко зажужжал.

– Одну секунду, Кевин, – подняла она руку, останавливая доклад капитана Трэммелла и активируя вживлённый в височную кость процессорный модуль вместо того, чтобы подойти к столу.

– Палациос, – сказала она и на мгновенье застыла, вслушиваясь в сообщение. Трэммелл и другие командиры рот сначала рассеянно наблюдали за ней – но рассеянность сразу превратилась в пристальное внимание, поскольку майор внезапно напряглась.

– Повторите! – резко сказала она и отрицательно мотнула головой, словно человек в другом конце канала связи мог воочию увидеть её неверие. – И что потом? – поинтересовалась она. Выслушав ответ абонента, переспросила: – Что-о-о они сделали?

– Не может быть, – вырвалось у неё. – …Нет…, я верю Вам. Мне только жаль, что это правда… Хорошо... Похоже нам предстоит участие в занимательной вечеринке, а гости уже толпятся за дверью. Все командиры рот у меня здесь. Я их кратко проинформирую и как можно скорее верну в роты. Тем временем соберите всех наших людей. Сейчас же объявите состояние «Блокпост» – моей властью.

Пять капитанов, сидящие в её офисе, переглянулись. Когда же они перевели глаза на своего командира, она снова смотрела только на них.

– Вы слышали, что я сказала, – ровным сухим тоном произнесла она.

– «Блокпост», Мэм? –  за всех спросил Трэммелл, и она мрачно кивнула.

– Наши уважаемые коллеги из ополчения только что вляпались в собачье дерьмо, –  её тон больше не был равнодушным; она была в ярости. – Не без посторонней помощи. Как в конце концов оказалось – приглашение господина Панкарма на закрытую встречу с губернатором Альбертом было не совсем честным.

– Боже, – тихо выругался кто-то, а Трэммелл тихо присвистнул.

– Вот именно, – продолжила Палациос. – Когда Панкарма и его делегация достигли «Щита Аннапурны», бригадир Жонгдомба ожидал его с полком нашего везунчика Чарвы, чтобы арестовать их от имени планетарного правительства.

– И это после гарантии неприкосновенности делегации? – Трэммелл походил на человека, который очень хотел не поверить тому, что услышал.

– Ситуация с гарантиями неоднозначна, – резко возразила Палациос. Трэммелл и остальные недоуменно взглянули на нее и она внезапно рассмеялась. – Губернатор Альберт гарантировал им неприкосновенность, но «забыл» о президенте Шангапе. И, если вы ещё не заметили, единственные вооруженные силы подчинённые непосредственно губернатору как наместнику Его Величества – это мы, не имеющие никакого отношения к попытке ареста.

– И кто поверит, что Шангап и Жонгдомба даже в мечтах решатся на что-то подобное без  личного одобрения Альберта? – с иронией спросила капитан Адриана Беккер, командир батальона Браво. Но Кевина Трэммелл больше заинтересовала другая часть «краткой информации» Палациос.

– Вы сказали «попытка», Шкипер, – сказал он. – Пожалуйста, скажите нам, что им, по крайней мере, удалось осуществить это.

– В том-то и дело, что нет, – Палациос покачала головой, на её лице читались отвращение пополам с тревогой. – Очевидно ФОЯ не был столь доверчив как губернатор Альберт – извините, я хотела сказать «президент Шангап» – рассчитывал. У них была наготове собственная группа прикрытия и они должно быть прослушивали коммуникационную сеть ополчения. Они обрушились на них в самый разгар процедуры ареста делегации Панкарма.

– Насколько всё плохо, Мэм?–  мягко спросил капитан Шапиро.

– Достоверной информации немного, Чэйм, – ответила Палациос командиру роты Дельта. – Тем не менее, уже того что мы знаем, достаточно для того, чтобы начать волноваться. Подтверждено, что боевики ФОЯ уничтожили весь отряд ополчения, преграждавший им путь к месту ареста – в живых не осталось никого. Потом, в попытке отбить Панкарму, они проложили огнём дорогу ещё через пару отрядов. Но пока они добирались туда, у идиотов, пытавшихся арестовать Панкарму, кажется сдали нервы и они в свою очередь открыли пальбу. Согласно предварительной информации, они положили там более полдюжины собственных людей, но им действительно удалось убить по крайней мере половину делегации Фронта Освобождения Янцзы, … включая самого Панкарма.

– Мой Бог, – Капитан Костэтина Дайомедес покачала головой и её лицо посерело. – ФОЯ рванёт как старомодная ядерная боеголовка!

– И львиная доля остального населения планеты поддержит их, – мрачно согласилась Палациос, но тут же встряхнулась. – Ну, что ж. Теперь вы знаете об этой ситуации то же, что и я. Немедленно возвращайтесь в свои роты. Я буду информировать вас о новой информации по мере её поступления. Вперёд, люди.

Она смотрела, как её подчиненные собрали свои компьютерные планшеты с информационными чипами и направились к выходу. Большинство из них проделало всё это в темпе среднем между быстрым шагом и откровенным бегом, лишь Трэммелл, остановившись в дверном проеме, обернулся к ней.

– Да, Кевин? –  поинтересовалась она.

– Босс, –  сказал он спокойно, – Вы объявили «Блокпост» своей собственной властью.

– Именно это я и сделала, –  резким тоном подтвердила  она. Потом она вдохнула и немного склонила голову. – Извини, Кевин. Я понимаю, что ты подразумеваешь. Но абсолютно нет времени на предварительные согласования с Альбертом, даже если бы этот придурок Сальгадо позволил бы мне напрямую связаться с ним! Кроме того, весь этот грёбаный хаос – результат воплощения в жизнь их неожиданной блестящей идеи и очевидно, что они дистанцировались от происходящего достаточно далеко, чтобы в случае если что-то пойдёт не так как надо свалить всё на Ополчение и Шангапа.

– Но, всё же… –  начал было Трэммелл.

– Стоп, –  она оборвала его резким взмахом головы. – Я знаю, что ты собираешься сказать, но я не могу рисковать. В настоящий момент они, скорее всего, в состоянии шока. И ты знаешь так же хорошо, как и я, что единственно о чём они сейчас могут думать – это как прикрыть свои собственные задницы. Их первой реакцией будет поиск – в попытке спасти свои головы – кого-то или чего-то,  на кого или на что они смогут свалить всю ответственность. Что означает, что они будут чрезвычайно заняты, пытаясь перевести все стрелки на Жонгдомбу. Который в такой ситуации не сможет организовать пьянку даже на ликероводочном заводе. Или ты серьёзно веришь в то, что он побеспокоился о страховке на подобный случай? Поскольку, если ты так считаешь, то у меня в собственности есть прекрасный пляж на Море Имбриума и я готова уступить его тебе по сходной цене!

Трэммелл открыл было рот в очередном протесте, затем закрыл его. В это мгновенье глубоко эгоистично – и виновато – поблагодарил Бога за то, что не он был командиром батальона.

– Нет, Мэм, – сказал он. – Я не думаю, что Ополчение когда-либо слышало о планировании  непредвиденных обстоятельств. Но объявление ситуации «Блокпост» без санкции губернатора гарантирует скандал. Если что-нибудь, хоть что-нибудь вообще, пойдет не так как надо, Альберт попытаться повесить всё на Вас.

– Моя мать всегда говорила мне, что настоящая проверка любого характера – это враги, которых мы приобрели, – сказала Палациос  с холодной улыбкой. – Я рискну, Кевин. Теперь, вперёд.

– Да, Мэм.

Трэммелл удивил их обоих, на мгновенье приняв стойку смирно и отдав полный формальный салют. После этого он, повинуясь её приказу, исчез.

* * *

Капитан Карсанг Дао Чайава, стоя в заваленном трупами коридоре, осматривался в полном шоке.

«Этого не должно было случиться»,– билось в его оцепенелом мозгу. – « Они должны были сдаться!»

Но реальность была перед ним.

– Сэр, – он тупо смотрел на изломанные тела и впитывал зловоние смерти, витающее над иссечёнными пулями внутренностями и подтёками крови. Так или иначе, думал он отстранённо, это были запахи и образы, которым отныне предстояло жить в его кошмарах.

– Да? – с усилием он оторвал взгляд от страшной картины.

– Сэр, – его связист протягивал ему телефонную трубку, старательно отводя взгляд от изувеченных тел, – Полковник Чарва хочет говорить с Вами.

«Готов держать пари, что не только говорить», –с горечью подумал Чайава, но лишь кивнул и взял трубку.

– Чайава  здесь, полковник.

– Чайава – ты грёбаный идиот! –  ревел в микродинамике голос Чарвы. – Какого дьявола! Ты соображаешь, что натворил?!

– Полковник, я …, – начал Чайава без всякой надежды, что собеседник позволит ему закончить фразу.

– Заткнись, если облажался! – оборвал его Чарва. – Я не желаю слышать никакие твои долбанные оправдания! Это была достаточно простая миссия, а теперь, благодаря твоему провалу, только Бог знает во что это выльется!

Чайава стиснул зубы в то время как ком грохотал возле уха.

– А теперь подробно, насколько всё плохо? – продолжил полковник.

– Сэр, я потерял по крайней мере тридцать человек, – жёстко начал Чайава. – Они поймали в ловушку мой отряд наружного прикрытия – очевидно, в толпе журналистов у них были переодетые боевики. – « Репортёры, препятствовать свободному передвижению которых возле гостиницы Вы мне твёрдо запретили– « не порть мне имидж»», –думал он горько. – Тут же подошли ещё по меньшей мере двадцать-тридцать их человек и с боем прорвались в гостиницу. Я понёс большие потери среди личного состава во время этого прорыва, а также, попав под перекрёстный огонь, были убиты или получили ранения несколько человек из штата гостиницы. И…, –  он сделал глубокий вздох – группа Панкарма отказалась сдаться, когда снаружи началась стрельба. Я не знаю точно, что случилось. Согласно докладу одного из моих людей, кто-то из делегации ФОЯ выхватил пистолет. Я не знаю – правда ли это. Если да, то я ещё не видел оружие. Но чтобы там ни было – мои люди открыли огонь.

– Вы подразумеваете, что …? –  Чарва казался неспособным закончить вопрос, и губы Чайава  скривились в не имеющей даже намёка на юмор улыбке.

– Я хочу сказать, что Панкарма мёртв, Сэр, –  расставил он точки над «i». – И, по меньшей мере, половина «делегации» с ним.

– Но остальные у вас под арестом, – напомнил Шарва.

– Нет, Сэр. Мы никого не арестовали, – Чайава  повернулся, отводя взгляд от тел, распластанных среди пятен и липких луж подсыхающей крови. – Боевики прорвались к «делегации» слишком быстро для этого. Насколько я знаю, они вывели из здания всех оставшихся в живых, некоторые из которых возможно были ранены.

– Дерьмо! – взорвался Чарва. – Неужели ты не смог довести до конца хоть одно-единственное грёбанное задание? Теперь эти сволочи знают, что их драгоценный лидер мёртв, или по крайней мере ранен, а у нас нет ни одного долбанного козыря в кармане!

– Сэр, когда эта операция планировалась, я был уверен что …

– Заткнись! Закрой свой сосальный аппарат!

– Сэр, – решительно продолжил Чайава, несмотря на приказ, – тем не менее мы застряли здесь, ситуация чрезвычайно усложнилась. Мне нужны ещё …

– Я приказал тебе закрыть свою пасть, капитан, – голос Чарвы внезапно стал ледяным. – Конечно, ты хочешь получить подкрепление. Вот только что в твоём блестящем анализе текущей обстановки подсказывает тебе, что я доверил бы тебе хотя бы младшую группу детского сада? Если я дам тебе ещё людей – ты только сделаешь эту ситуацию ещё гаже!

– Сэр, мы должны провести мобилизации прежде, чем …, – начал Чайава, но тут же отвлёкся, так как лейтенант Тучи Ферба Ноа, командир второго взвода, вбежал в коридор.

– У нас проблемы снаружи! – Ноа тяжело дышал, его глаза были широко раскрыты. – Толпа ведёт себя угрожающе. Они начинают швырять в нас бутылки и камни. А сейчас они требуют, чтобы им предъявили Панкарма.

Чайава прикрыл глаза. Потом открыл их снова, протянул руку в направлении Ноа – «мол, подожди» – и глубоко вздохнул.

– Полковник, – сказал он в телефонную трубку, прерывая бесконечную тираду. – Банда…, –  он использовал это наименование намеренно, надеясь что это помогло бы ему достучаться до Чарвы, – …окружившая гостиницу активизируется. И они требуют предъявить им Панкарма.

– И что, чёрт возьми, ты хочешь от меня? – едко поинтересовался Чарва. – Ты – гений, убивший эту сволочь! Если банда собирается – разгони её!

– Сэр, я не знаю, является ли это лучшим выходом, –  начал Чайава. – Если мы…

– Чёрт побери, Чайава! Поставь нескольких людей у выхода и возьмите под контроль этих  сучьих детей! Меня не волнует как ты сделаешь это, капитан, но будь ты проклят, на сей раз сделай это как следует!

Чайава  опустил телефонную трубку и оглянулся на Ноа.

– Возьми свой взвод, – начал он, но задумался. Отделение сержанта Лакшиндо входило во  взвод Ноа. Нервы оставшихся в живых бойцов взвода и так, наверное, были напряжены до предела и к тому же Ноа будет ослаблен отсутствием погибшего отделения.

– Передайте Салаке – пусть берёт свой взвод и наведёт порядок. Скажите ему, что я приказал рассеять толпу.

– Есть, Сэр! – Ноа начал поворачиваться, но Чайава  придержал его левой рукой за камуфляж.

– Я хочу чтобы он их рассеял, – повторил он более тихим голосом, одновременно прижимая телефонную трубку кома к бедру правой рукой, чтобы заглушить микрофон, – но я не хочу дальнейших потерь если есть возможность избежать этого. Вы скажите Салаке, что никто не стреляет кроме как в случае абсолютно необходимой самообороны. Если он не сможет разогнать их без применения оружия, он должен получить на это моё прямое личное разрешение прежде, чем он откроет огонь. Ясно?

– Так точно, Сэр! – повторил Ноа.

– Тогда – вперёд! – Чайава  хлопнул Ноа по плечу и лейтенант исчез.

– Я послал людей, полковник, –  капитан снова прижал к уху телефонную трубку. – С Вашего разрешения я хотел бы пойти и принять личное командование над ними и...

– Это твой выбор, капитан! – сердито проворчал Шарва. – К твоему сожалению, я ещё не совсем закончил с тобой. Между прочим…

* * *

Лейтенант Тшимбути Пемба Салака глубоко вздохнул и посмотрел на своего взводного сержанта.

– Ладно, – сказал он. – Давай займёмся этим.

Сержант Гарза кивнул, но его лицо демонстрировало гораздо меньше уверенности. Салака не обвинял его. Лейтенант попытался передать своим подчинённым хоть какую-то толику соей уверенности, но знал, что потерпел неудачу. Их нынешнее положение не было даже той ситуацией, которую он мог бы предположить в худших своих кошмарах в тот год когда решил вступить в планетарное ополчение.

Он ещё раз окинул взглядом шеренгу бойцов с напряжённо-решительными лицами, затем вскинув портативный мегафон, подошёл к разбитым стеклянным дверям главного входа гостиницы.

В роскошном центральном вестибюле дорогой гостиницы царил полный хаос. Осколки стекла блестели в лужах крови, отмечавших места, где пули боевиков из ФОЯ настигли своих жертв. Шум, доносящийся со стороны швыряющей камни и пивные бутылки разъярённой толпы, выкрикивающей невнятные требования, походил на рёв издаваемый каким-то огромным, голодным монстром.

Что-то ещё пролетело сквозь голый проём одной из разбитых стеклянных стен и, ударившись о мозаичный пол, взметнулось языками пламени. Противопожарная система гостиницы отреагировала на возгорание практически мгновенно и Салака и его взвод оказались под градом мельчайших капелек летящих из форсунок системы орошения.

«Именно то, чего нам не хватало для полного счастья», – думал лейтенант. Он снова и снова сдерживал себя, борясь с бесполезным желанием вытереть потеющие ладони о нагрудник.

Следующая бутылка с зажигательной смесью взорвалась в вестибюле, выкинув язык ревущего пламени, и двое или трое из его людей вздрогнуло.

– Держать строй! – потребовал он, жалея, что его голос не звучит более уверенно и решительно. – Держать строй!

«Здесь нужна полиция по охране правопорядка, а не войсковые отряды ополчения», – думал он. – « Почему они не развернули отряды спецназа по разгону демонстраций хотя бы для прикрытия внешнего периметра?»

Он на мгновение застыл в дверях, переводя дух, и ступил на тротуар, страстно желая, чтобы в руках у него оказалось что-нибудь значительно более смертоносное или по крайней мере более пугающее, нежели портативный мегафон.

Разглядев его и униформу его отряда, толпа зашумела гораздо громче. Он внезапно ощутил ту ненависть, что пульсировала в этом глубоком, резком, рычащем звуке, и часть его изумлённо задалась вопросом, откуда она взялась. Ополчение хотело только арестовать руководителей самопровозглашённой партии преступников. Подавляющее большинство населения Янцзы осуждает политику Фронта Освобождения Янцзы – именно это все эти годы сообщалось во всех информационных сообщениях разведслужбы Ополчения, писалось во всех передовицах газет! Они должны были приветствовать арест Панкарма и его сподвижников. И конечно они должны были понимать, что никто не планировал устроить эту резню – это была вина ФОЯ, затеявшего перестрелку в центре города!

– Граждане! – закричал он и портативный мегафон достаточно усиливал его голос, чтобы донести его слова даже через ревущий хаос. – Граждане, немедленно расходитесь! Вы вовлечены в противоправные действия и многие могут пострадать, если это будет продолжаться! Мы не хотим никакого насилия, пожалуйста …

Тшимбути Пемба Салака, конечно, не слышал звук этих трёх выстрелов. Первая пуля с визгом срикошетировала от его нагрудника, вторая попала в левую руку, разворотив плечо.

Третья ударила почти точно посередине между левой бровью и краем защитного шлема, и под её воздействием его череп разлетелся осколками кости и кровавыми сгустками.

* * *

–  … , капитан, я лично прослежу, чтобы ты провёл следующие пять-десять лет за решёткой! – истекал злостью Чарва.

Даже сейчас он должен был хорошо – так же хорошо, как и сам Чайава – понимать, что большинство его сумасбродных угроз просто не имеют никакого значения. А может быть, он действительно надеялся некоторые из этих угроз осуществить. Возможно, даже большую часть. В зависимости от того насколько катастрофически этот кризис закончится планетарное правительство могло решить, что достаточно будет одного капитана Чайава для роли козла отпущения за всё то, что наворотили его начальники.

Чайава ничего в этом не смыслил. Он только знал, что были вещи, которые он должен был сделать немедленно вместо того чтобы стоять и слушать вопли этого слабоумного. К сожалению, у упомянутого идиота была власть держать его возле рации.

Но тут в фойе, с видом полного потрясения, вновь оторвав Чайава  от телефонной трубки, вернулся Ноа.

– Сэр, Салака  убит и… !

Внезапный треск винтовочных выстрелов существенно подсократил его доклад. Вспышка огня как будто подвела черту событиям сегодняшнего дня, настолько это было неожиданно. И тут же Чайава  услышал заставляющий оцепенеть вой из сотен глоток – толпа ворвалась в здание.

* * *

– … и я полагаю, что у Вас есть объяснение Ваших самовольных, противозаконных действий, майор!?

Голос Акос Сальгадо вызвал бы мурашки на оружейной стали, но женщина с золотистыми волосами в форме Морской пехоты на дисплее его коммуникатора просто спокойно глядела на него.

– Со всем соответствующим уважением, мистер Сальгадо, – отмела она все претензии собеседника, – любые объяснения касаются исключительно губернатора Альберта, а не Вас.

– Я начальник штаба губернатора! – последовал крайне резкий ответ. – Он поручил мне  выслушать объяснения Ваших идиотских действий... и я всё ещё жду их от Вас.

– Тогда приготовьтесь к долгому ожиданию, мистер Сальгадо, – холодным тоном посоветовала она. – Для объяснения моих «своевольных, противозаконных поступков», я имею в виду. Поскольку, Сэр, они одно из этих определений для них не подходит.

– Какого чёрта они не подходят?! – Сальгадо впился в неё взглядом. – У Вас не было никаких полномочий, абсолютно никаких, ни на блокирование космодрома, ни на захват станций водо- и электроснабжения, ни тем более на объявление военного положения здесь в столице от имени Его Величества!

– Согласно Статье 42 Имперского Военного кодекса у меня возможнонет полномочий, но есть обязанность как старшего военного офицера на этой планете предпринимать любые действия, какие сочту адекватными сложившейся ситуации, в отсутствии прямых приказов от вышестоящих инстанций, – возразила она, и лицо Сальгадо пошло багровыми пятнами.

– Черт побери, губернатор – Ваша вышестоящая инстанция! – яростно выплюнул он.

– Я знаю об узаконенной цепочке командования, мистер Сальгадо. Однако у меня не было никакой связи ни с губернатором – ни даже с Вами – любого вида, и в критический момент, соответствующий без сомнения беспорядкам, вызванным внезапной вспышкой насилия, я не имела возможности связаться ни с одним из вас. И, – она посмотрела ему прямо в глаза, – так как я практически ни разу, к сожалению, не смогла связаться с губернатором Альбертом за последние несколько недель – и это несмотря на усилия ваших лучших, как Вы уверяли меня, специалистов по телекоммуникациям – для меня было очевидно, что я не получу доступа к нему в течение достаточно длительного времени. При этих обстоятельствах я посчитала, что у меня не нет другого выбора, кроме как немедленно принять меры соответствующие моей собственной степени ответственности.

Сальгадо стиснул зубы. « Сука. Клеветническая, коварная сука, крутящая законами, как собственным хвостом!»

Он только было собрался устроить ей устный разнос, который она несомненно заслужила, но заставил себя остановится. Она явно вела запись этой беседы. Он чувствовал, что вела. Она хотела, чтобы он проговорился о чём-нибудь, что она могла бы воспроизвести для своих собственных армейских начальников – или его боссов в Министерстве – чтобы оправдать свои собственные действия и утопить его.

Что ж, Акос Сальгадо не из тех, кто позволит ей пополнить свою мультимедийную библиотеку.

– Возможно Вы действовали в пределах буквы Ваших полномочий, майор, – сказал он примиряющее. – Однако Вы приняли решения без всяких консультаций и без разрешений Ваших непосредственных гражданских начальников. Учитывая текущее состояние правопорядка и высокий накал эмоций на Янцзы, Ваше личное решение прибегнуть к исключительно силовым методам урегулирования, возможно незначительного, чисто локального недоразумения может вовлечь Империю в прямую конфронтацию с местным населением. Если это случится, я предупреждаю Вас, что губернатор Альберта и я сделаем всё, что в нашей власти, чтобы Вы сполна ответили за последствия всего что натворили.

– Я уверена, что Вы постараетесь, мистерСальгадо, – ответила она спокойным тоном, в то время как в её синих глазах полыхнуло презрение. – Время покажет, были ли мои действия оправданы, не так ли? И, кстати о времени, в настоящий момент именно его мне крайне и не хватает. Ещё какие-нибудь вопросы, Сэр?

– Нет, – он скрипнул зубами. – Не сейчас, майор.

– В таком случае – до свидания, – попрощалась она, и разорвала связь.

* * *

– Вот это да, – присвистнул Григорий Хилтон, стоя рядом с Алисией на козырьке самой северной посадочной площадки шаттлов космодрома Зикатса и наблюдая за плотными столбами дыма, поднимающимися над крышами Старого Города. – Плохой признак, тебе не кажется?

«Признаком» было стаккато потрескивания выстрелов из автоматического оружия, вкрапленного случайным образом в симфонию разрывов ручных гранат, хлопков миномётов и грохота ракет, начинённых химической взрывчаткой. Были и другие звуки. Сенсорные усилители Алисии  могли бы вычленить их из общего бедлама – если бы она захотела. Рокочущий прибой криков вопящей толпы, стенание сирен транспортов аварийных служб, отдельные возгласы и визг, и грохот и рёв устаревших, слабобронированных машин отрядов ополчения.

«Как?»– мучил её вопрос. – «Почему всё это случилось столь быстро?»

У неё не было ответа на этот вопрос. Насколько она знала, его не было ни у кого. А так как она видела клубы дыма, слышала какофонию скрежета медленно, но настойчиво приближающиеся к космодрому, она понимала, что это уже не имеет никакого значения. Сейчас не имеет. Возможно, этот вопрос задавали прежде и, без сомнения, его ещё не раз зададут, когда всё закончится. Но те, кому предстояло прямо сейчас иметь с этим дело, не знали ответа на него.

– Как ты думаешь, Грег, как скоро они достигнут внешнего периметра наших позиций? – спросила она, сама изумляясь спокойствию собственного голоса. Он казалось принадлежал кому-то ещё, чьи  нервы не были завязаны в узлы и чей живот не сотрясали периодические спазмы.

– Трудно сказать, – протянул Хилтон, размышляя вслух. – Они, очевидно, направляются в нашу сторону и бедолаги-ополченцы не остановят их. Могу предположить, что они всё-таки смогут их слегка задержать. Но думаю, что довольно многие из нашего благородного ополчения сейчас с готовностью обнаруживают, что им всегда было близко дело ФОЯ.

– Ты действительно считаешь, что будет много перебежчиков?

– Не кажись столь удивлённой, Личинка, – ухмыльнулся Хилтон. – Во-первых, чёрт побери, это довольно очевидно следует из репортажей с места событий, тех самых где толпа прокатилась прямо через позиции ополченцев, а их «отважные» защитники стоят рядышком живёхоньки. Считающие что их позиция была промежуточной, а значит и наплевать на неё. Они не хотят умирать и они не хотят стрелять в своих друзей и соседей. Особенно, если они не собираются эмигрировать с планеты… – так они никогда не остановят толпу.

– Во-вторых, я был бы по настоящему удивлён, если бы уже изначально среди Ополчения не было бы приличного процента сторонников ФОЯ. И они, перебегая на ту сторону, наверняка прихватывали с собой всех друзей и приятелей, каких только смогли уговорить, – он пожал плечами. – Честно говоря, на их месте я вероятно поступил бы также. Ну что с ними могут сделать потом? Расстреляют всех? Особенно, если никто не сможет выяснить, где именно они были во время теперешних... неприятностей? Несомненно, некоторые из них огребут по полной программе, но это где-то там, далеко в будущем. Примерно так они сейчас рассуждают.

– Смотри-ка, кто-то всё ещё пытается оказать сопротивление, – заметила Алисия, вытянув руку в направлении внезапно вспыхнувшей ожесточённой перестрелки.

– Да! – Одобрительно кивнул Хилтон. – Всегда есть те, кто готов следовать присяге до самого конца. Кое-кто из них без всякого преувеличения по-настоящему хорошие вояки, даже если они и вляпались в это бестолковое Ополчение. И как везде, именно они несут самые тяжёлые потери в то время как трусы жмутся за их спинами.

– И некоторые из них сохраняют верность, потому что им ничего другого не остаётся. Ты думаешь, что революционеры встретят с распростёртыми объятиями Жонгдомбу или Чарву?

– Не может быть, чтобы они надеялись на успех переворота, не в долгосрочной перспективе, – прошептала Алисия.

– Толпа? ФОЯ? – уточнил Хилтон. Она взглянула на него, и он пожал плечами. – Алисия, вот этому – ничему из этого – нет никакого разумного обоснования, – он махнул рукой в направлении дыма и взрывов и покачал головой. – В тот момент когда Панкарме поджарили задницу время планов и дискуссий закончилось. Никто никогда не рассчитывал ни на что подобное, и ни у одной стороны не было никаких наработок на это случай. И теперь мы имеем дело с абсолютно неконтролируемой ситуацией. Никто не отвечает за это, Али. Бывает, что что-то происходит, а потом поддерживается само собой. Я видел это и прежде.

– Возможно, – согласилась Алисия, помолчав минуту или две, – по крайней мере, нам удалось собрать на укреплённых позициях практически всех наших людей.

– Так-то оно так, – вздохнул Хилтон и, заметив непонимающий взгляд Алисии, печально улыбнулся.

– Подумай о своих словах, – спокойно поправил он её. – «Практически все наши люди» на укреплённых позициях. Кто «наши люди»? Только инопланетники и члены их семей? А что относительно тех местных жителей, кто активно поддержал Объединение? Что, если кто-то в той толпе решит с ними «разобраться»? Что случится с ними? И, собственно говоря, что случится с толпой, когда она на себе почувствует различие между местным ополчением и Корпусом Имперской Морской пехоты?

Алисия вглядывалась в его лицо долгое мгновенье, затем отвернулась к отдалённой стене дыма.

Почему-то, в этот момент, этот нарастающий хаос разрушения был намного менее пугающим, чем ответы на вопросы Григория Хилтон.

* * *

– Это – настоящая катастрофа, – говорил с горечью Акос Сальгадо, расхаживая по офису губернатора Альберта. Сам же губернатор, сжав руки за спиной, стоял у окна и пристально смотрел на ту же самую панораму разрушений, которая так поразила Алисию. – Я предупредил Палациос, что её автоматическое стремление к силовым методам решения проблем может только сделать ситуацию ещё хуже, а проклятая сумасшедшая, если вкратце, послала меня в ответ! Клянусь Богом, я добьюсь, чтобы это сука предстала перед военным трибуналом, даже если это будет последняя вещь, которую я…

– Акос, – твёрдым тоном попросил Альберт, – помолчи.

Челюсть Сальгадо отвалилась и он уставился на спину губернатора глазами выброшенной на берег рыбы. В течение по крайней мере трёх секунд это было единственное на что он оказался способен.

– Но... но..., – он попытался вновь взять себя в руки.

– Я сказал, – Альберт развернулся лицом к нему, – заткнись.

Сальгадо замолчал, не понимая, что происходит, а губернатор с мрачным выражением на лице  обошёл стол и сел, откинувшись на спинку кресла.

– Это не результат каких-либо «силовых методов» майора Палациос, – заявил он категорически, указывая на окно. – Это – результат нашей глупости.

– Но…

– Мне ещё раз приказать тебе заткнутся?! – тон голоса Альберта приближался к температуре абсолютного нуля, и Сальгадо внезапно почувствовал приступ глубокой паники, поскольку он заглянул в глаза своего патрона и с ужасающей ясностью увидел в них свои политические перспективы.

– Палациос пыталась сказать нам в течение многих месяцев, что кое-что назревает, – продолжал Альберт. – Я думал, что она была неправа. Я думал, что она была паникёршей. Я думал, что так называемые аналитики разведки Жонгдомбы знают местную ситуацию лучше чем она. И, Бог видит, я думал, что ты способен отличить свою задницу от своей головы. Я хочу, ты никогда не поймёшь, насколько я этого хочу, чтобы я смог посмотреть в зеркало и сказать себе, что всё это было исключительно твоей ошибкой. Ты – тот, кто организовывал мой рабочий график, чтобы исключить возможность встречи с Палациос и помешать мне прислушаться к её «паникёрству» и её «паранойе». Ты – тот, кто «терял» её донесения мне. И ты – тот, кто придумал этот блестящий план арестовать Панкарма. Но единственная проблема с возложением ответственности за всё это на тебя, та, что я ясно понимал, что ты делаешь и что я сам позволяю тебе делать это. Я даже соглашался с тобой, несмотря на всё то, что Палациос пыталась сказать мне, что делает меня столь же большим дураком как ты. Нет, гораздо большим, тем, кто закрывал глаза и затыкал уши, игнорируя таким образом все настораживающие признаки. Керуку был абсолютно прав в своём видении ситуации здесь,  на Янцзы, а он – в двенадцати световых годах отсюда. Что означает, как это не неприятно признавать, что он был также абсолютно прав в попытке поджарить мою ничего не стоящую задницу.

– Губернатор Джаспер, – отчаянно начал Сальгадо, – конечно всё это ужасно…

– Вон, – сказал Альберт почти спокойно. Сальгадо непонимающе вытаращился на него и губернатор указал на дверь офиса. – Я сказал, «вон». И с момента, как твоё глупое грёбаное лицо окажется с другой стороны этой двери, я не хочу тебя больше видеть. Вообще.

Акос Сальгадо слепо смотрел на него в течение пары ударов сердца, сознавая скоропостижное и невосполнимое крушение своей карьеры. Его плечи поникли и он вышел из кабинета.

– Отступайте! Все назад! – Срывая голос, выкрикивал команды Карсанг Дао Чайава.

Даже сейчас он едва мог поверить в то, как бурно толпа отреагировала, как быстро она собралась и как жестоко она себя вела. Ни одна из виденных им аналитических записок разведслужбы не указывала на это, ни один чиновник планетарного правительства или офицер Ополчения не предполагал, что ФОЯ пользовался столь ошеломляющей поддержкой среди местного населения. Очевидно – все они ошибались.

«И приказ, отданный им Салаке – уговоритьтолпу разойтись – изначально был неверным решением», – мрачно подумал он. Хотя, положа руку на сердце, даже сейчас, он не мог придумать ничего, что возможно явилось бы «верным решением». Особенно не нарушая требование Чарвы – «рассеять» толпу собственными силами – и при этом запретившему Чайава действовать по собственному усмотрению. В конце концов, для Чарвы оказалось гораздо более важным продолжать «снимать стружку» с Чайавы, чем позволить капитану определиться с текущей ситуацией. Важнее, чем мобилизовать Ополчение. Даже важнее, чем доложить президенту Шангапу о происходящем.

Но Чайава  знал и то, что сколь ужасно не ошибался бы Чарва, он точно так же никогда не забудет совет капитана «заткнутся» на то время, что потребуется тому на разгон толпы. Конечно, Чайава и не предполагал, что у собравшихся у гостиницы имеется настолько мощное оружие, но он должен был учесть такую возможность.

Смерть Салаки стала последней каплей. Летящие камни внезапно сменились яростным человеческим потоком и большая часть взвода Салаки оказались столь поражёнными, сколь и ошеломлёнными. Не ожидая ничего подобного, они на мгновенье растерялись. Возможно, это было ошибкой и Чайава. Ведь именно он был тем, кто особо предостерег Салаку от использования огня на поражение. Он знал, что проведёт оставшуюся часть жизни кляня себя за это указание, но правда была в том, что он не знал, не окажет ли это обратного воздействия, не озвереет ли толпа после первых же выстрелов в неё. В любом случае, его люди не стали стрелять. Они попытались отступить, избегая убийства своих сограждан и эти самые «сограждане» смяли их.

Насколько Чайава видел, ни один боец из взвода Салаки не выжил, и он сам не понимал, как ему удалось вывести остальных своих людей из гостиницы. Вывести, пройдя сквозь беснующуюся толпу, которая казалось материализовалась прямо из мостовой. Они вынуждены были прокладывать себе дорогу огнём и он догадывался, что кто-то из его людей даже не попробовал последовать за ним. Он не знал, чем увенчались их усилия присоединиться к толпе, но не сомневался, что некоторые из них наверняка попытались это сделать.

Те, кто последовал за ним, стремились достигнуть какого-нибудь опорного пункта, способного хоть немного  прикрыть их от этого смерча. Это было нелегко, на улицах столицы, заполняющихся мятежниками – все большее и большее число из которых были вооружены – выплёскивающих свою ненависть на любого человека в форме. В какой-то момент им удалось соединиться с ротой «Эхо» [кодовое слово для буквы “E” – № 5], второй из тех двух рот ополчения, которые бригадир Жонгдомба и полковник Чарва удосужились мобилизовать для «обычной» полицейской операции. Но капитан Пэдордж, командир роты «Эхо», настоял на попытке выполнения приказа, полученного от полковника Чарвы – отбить у мятежников «Щит Аннапурны». Именно это, по мнению Чарвы, и обязан был сделать в первую очередь сбежавший Чайава – видимо полковник свято верил в то, что быстрая успешная наглядная демонстрация силы «загонит уличную толпу обратно в её конуру».

Независимо от того, во что Чарва верил, этот приказ был ошибкой – ещё одной ошибкой – но Пэдордж отказался прислушаться к доводам Чайавы. И они пошли назад по уже пройденному им пути, против волн накатывающейся толпы... и были смыты, как замок из песка во время прилива. Чайава это предвидел и приложил все усилия, чтобы вытащить своих людей из свалки, но едва выйдя на площадь Брахмапутры, за три квартала до гостиницы, они оказались зажаты с трёх сторон. Передовой взвод Пэдорджа просто исчез, а остальная часть роты «Эхо» и остатки роты «Альфа» оказались расколоты на небольшие группы, яростно отбивающиеся от неистово преследующей их по пятам толпы.

И теперь, спустя несколько часов показавшимися ему целой вечностью, он потерял почти всех. Он пытался пробиться к космодрому, где по его прикидкам Имперская морская пехота должна была организовать периметр безопасности, но каждый раз, когда он направлялся на восток, он наталкивался на свежую волну мятежников вновь отбрасывающих его медленно тающий отряд на запад. К настоящему времени, между ними и портом лежало полгорода с улицами, превратившимися в смертельно опасный лабиринт, но ему в голову не приходил ни один другой объект, что мог бы дать его людям шанс на выживание.

Немногим более двух дюжин бойцов, всё ещё находящихся под его командованием – только восемь из них были из его собственной роты – сумели исполнить его последний приказ об отступлении. Капитану удалось выбрать на карте, выведенной на его дисплее, место для следующей остановки в их, без сомнения, безнадёжном пути. Бойцы собранного на скорую руку отряда под началом сержанта из роты «Эхо» по команде оставили свои огневые позиции и пробежали один за другим мимо укрытия Чайавы и сержант – чьё имя он никак не мог вспомнить – залёг позади керамобетоной кадки с декоративным вечнозелёным кустом. Остальные члены «его» команды нашли собственные «стрелковые ячейки» с приличным прикрытием по крайней мере спереди.

– На позиции! – доложил в наушнике Чайава  голос сержанта с забытым именем.

– Подтверждаю, – Чайава  оглянулся на свой авангард. – Чэмба! Твоя очередь!

– Пошёл! – отозвался сержант Чэмба Мингма Лхакпа и поднялся, опираясь на колено и взмахом руки подавая своим людям команду на смену позиции.

Те повиновались визуальному сигналу на перемещение, как не мог не отметить Чайава, с настороженным вниманием, которое они никогда не демонстрировали ни в одном из учебных заданий. Он не мог не испытать определенной горечи от этого наблюдения, но тут же отбросил последнюю мысль. Это были оставшиеся в живых. Те, кто проявил стойкость, чтобы следовать за ним когда все остальные сбежали... и кто достаточно быстро смог обучиться жестокой и грязной науке гражданской войны, чтобы оставаться в живых. Пока. Если бы у Чайавы под командой в «Щите Аннапурны» был целый взвод таких бойцов, то ничего из окружающего их сейчас хаоса никогда не случилось бы.

«Чушь. Ты сам – с Чарвой и этим идиотом Жонгдомбой – всё равно запороли бы операцию, и ты знаешь это», – шептал тихий голос в его голове, пока измученные, с мрачными лицами люди Лхакпа вокруг него отходили на новые позиции. И тут вновь вдоль улицы засвистели пули, рикошетируя от мостовой или пробивая дыры размером с кулак в фасадах зданий, и он услышал внезапный вскрик и мягкий стук падающего тела – его отряд лишился ещё одного бойца.

Лхакпа развернулся и бросился назад, но Чайава  успел перехватить его и махнул рукой в сторону позиции, с которой другой взвод уже открыл прикрывающий огонь.

– Пошёл! – проорал капитан и ещё раз, – пошёл! – и сержант повиновался.

Чайава  предпочёл вернуться сам. Ледяной ком страха заворочался в его животе, поскольку казалось, что винтовочный огонь со стороны преследователей удвоился. В какой-то миг в какофонию перестрелки вплелись оглушающим треском разрываемой ткани очереди многоствольного лаунчера, и он почувствовал себя подобно человеку, оказавшемуся под хлёсткими порывами ураганного ветра. С поправкой, конечно, что никакой ветер, перед которым он когда-либо оказывался, не состоял из поражающих элементов способных насквозь пробить одетый сейчас на нём пассивный бронежилет.

Он опустился на одно колено возле упавшего рядового. Чепэл Пемба Солу, узнал он его. Один из горстки уцелевших из его собственной роты, как и Лхакпа оставшийся верным ему. Он прекатил Солу на спину и взглянул на индикатор монитора жизнедеятельности. Экран последнего заливала сплошная чернота, и он, чертыхнувшись, сорвал с груди Солу персональный медальон и перебежками отправился вслед за Лхакпой.

И уже на бегу он почувствовал новый приступ вины, потому что какая-то часть его не смогла сдержать облегчения, обнаружив что ранение Солу оказалось смертельным и теперь не придётся тащить тяжелораненого товарища через этот кошмар.

Что-то громче обычного взорвалось перед ним. Пришедшаяся в плечо ударная взрывная волна заставила его споткнуться на бегу и бросила со всей силы на керамбетон. Прокатила его, мучительно стонущего, по узкому тротуару и с силой впечатала в городскую скамью. Та остановила его... и сломала бы ребра будь он без бронежилета.

Последовал новый разрыв. И ещё один.

«Миномёты», – отметил его затуманенный болью мозг, в то время как он пытался вернуть дыхание, выбитое из него падением. – « Сволочи лупят по нам из наших собственных миномётов!»

Мгновение спустя, он был вынужден пересмотреть свою первоначальную оценку. Если это был бывший миномёт ополчения, то расчёт его состоял совсем не из дилетантов. Если первые мины приземлялись редко, далеко вне позиций его людей, то очередь же последующих выстрелов профессионально точно накрыла участок проспекта, где залёг его отряд. Кто-то знающий своё дело был на другом конце траектории этих мин и следовательно либо это было то оружие, которое не имел ФОЯ, как Чарва не уставал уверять всех своих подчинённых, либо – там был кто-то, некогда состоявший в ополчении... и командующий расчётом миномёта, который также совсем недавно принадлежал ополчению.

Не то, чтобы сейчас это имело большое значение. У горстки его людей было хоть какое-то прикрытие от фронтального огня стрелкового оружия, но не против рассеянного осколочного, для которого не существовало «мёртвых зон» позади декоративных кадок, припаркованных автомобилей и керамобетонных ступенек.

– Внутрь! – закричал он в ком. – Все в здание!

Сам он уже был внутри, взбежав по широкому лестничному пролёту к главному входу офисного здания позади той самой скамьи. Кто-то ещё присоединился к нему – по крайней мере двое или трое. Это было хорошо – слава Богу, он не был в одиночестве. Но это было именно то, чего он любой ценой пытался избежать с самого начала кошмара отступления. Как только его отряд рассредоточился на крошечные, независимые группы, которыми он не мог управлять и огонь которых он не мог скоординировать, они перестали существовать как единая боевая единица. И теперь они превратились в настоящих беглецов неспособных оказать друг другу взаимную поддержку.

– Все слушайте меня, – задыхаясь, прохрипел он в ком, вламываясь сквозь дверь конторы в неестественно безупречный и мирный вестибюль. – Продолжайте движение. Выйдите из соприкосновения, рассыпьтесь, и любым способом доберитесь до космодрома. Я хочу видеть вас всех там. И... спасибо.

Последнее слово он произнёс спокойным, почти мягким тоном. Затем оглянулся на последовавших за ним в это здание четверых ополченцев. Ни один из которых, отметил он, не был из Роты «Альфа».

– Ладно, парни, – сказал он устало. – Это касается также и нас. Вы – Маннинг, – он прочитал имя, написанное по трафарету на нагруднике стоявшего ближе всех бойца. Маннинг был капралом, вооруженным гранатомётом, и у него всё ещё оставался наполовину полный нагрудный патронташ гранат. – Вы – наше тяжёлое вооружение. Вы пристраиваетесь за мной. Сейчас же зарядите гранаты с оперёнными дротиками. Вы двое, – он указал на двух стрелков, ни одного из которых он не знал. – Вы и я образуем треугольник. Вы, – он уперся пальцем в грудь первого, – держите правый фланг. Вы, – он указал на второго, – левый. Я отвечаю за центр. А Вы, – он повернулся к четвертому и теперь уже последнему из своих подчинённых, – на Вас возлагается задача прикрыть наши спины. Всё ясно?

Изможденные, измазанные гарью и сгоревшим порохом лица согласно кивнули, и он в ответ ободряюще хлопнул их по предплечьям.

– В таком случае, подхватываем задницы и вперёд.

* * *

– Вот это – действительно не везёт, – высказался старший сержант Уинфилд. Майор Палациос оторвалась от тактического дисплея и вопросительно подняла бровь.

– Сарж, я так понимаю, что это глубокомысленное замечание отражает некий новый и ещё более отвратительный поворот событий?

– О, и ещё какой – дело приобретает новый нюанс, Мэм, – ответил ей Уинфилд. – Мы только что получили приоритетный запрос о помощи ни много ни мало как от самого бригадира Жонгдомбы.

– И почему я совсем не удивлена? – Вздохнула Палациос. Она пожала плечами, пристально глядя на дисплей с раскладкой текущей ситуации, и поморщилась.

Ответ на неумелую попытку ареста был ещё более быстрым и более опасным, чем она предполагала в своих самых пессимистичных прогнозах. Она всё ещё не считала, что верхушка ФОЯ планировала хоть что-то подобное. Фактически, её лучшее предположение – и данные полученные с удалённых сенсоров батальона, казалось, подтверждали его – было то, что оставшиеся в живых предводители Фронта Освобождения поняли, насколько самоубийственно было нечто вроде текущих событий. Были все признаки того, что оставшиеся заместители Панкармы делали всё возможное и невозможное, чтобы прекратить беспорядки прежде, чем ситуация окончательно рухнет. К сожалению, если ФОЯ когда-либо и контролировал ситуацию, это больше этого контроля не было.

То, что началось как перестрелка в «Щите Аннапурны», превратилось в нечто со всеми характерными признаками по-настоящему стихийного восстания. Имелись противоречивые сообщения – слухи на самом деле – о том, кто и что именно сделал сначала, и кто в кого стрелял после начала перестрелки. Её собственное лучшее предположение было то, что сообщение о том, что  люди Фронта Освобождения пытались только отбить свою делегацию и отступить с горсткой тех, кому посчастливилось остаться в живых, были точны. Она представить себе не могла, чтобы они решились на что-то ещё. Ни о чём кроме этого она и понятия не имела. Кроме конечно того факта, что значительный процент населения столицы оказался улицах, вооружённый чем придётся – от штурмовых винтовок, многоствольных лаунчеров, гранатометов и минометов до старомодных булыжников и бутылок с зажигательной смесью.

«Многое из происходящего не имеет никакого отношение к тому, что случилось с делегацией Панкармы», –сказала она сама себе. Это – лишённая права голоса городская беднота планеты с разваливающейся экономикой, почувствовавшая запах крови и возможность добраться до тех, кого она считала виновными в своей бедности. Несомненно, здесь присутствует и сепаратизм, смешанный с  антиимперскими настроениями, по-настоящему глубоко пустившими здесь корни, особенно среди людей наиболее испорченных системой, но далеко не они вызвали ту ярость, которая выплеснулась сегодня на улицы столицы.

Местная олигархия Янцзы была не самой худшей из тех, что она видела, но всё же была хуже чем большинство из них, и её внутренняя политика успела породить много недовольных  среди беднейших слоёв янзыцианского общества задолго до возникновения текущего кризиса вокруг референдума по вопросу Присоединения. Она была уверенна в этом, потому что имела информацию о социальной динамике общества за последние месяцы. Одной из причин, по которым именно её батальон был отправлен на Янцзы, было то, что разведподразделение – в дополнение к тому, что они были обучены добывать информацию в хаосе подобных событий – специализировалось и на идентификации тенденций и сохранении контроля на слишком своенравных планетарных поселениях и…, разумеется, на предотвращении таких вот "ситуаций".

Разумеется предполагалось, что их гражданские начальники не будут мешать им делать свою работу. Кстати, о гражданских начальниках...

– Было что-нибудь от губернатора Альберта? – поинтересовалась она.

– Нет, Мэм, – бесстрастным тоном откликнулся лейтенант Томас Брэдвелл, её S-6, начальник батальонной телекоммуникационной сети. – Не считая сообщения от его секретаря по связи с информацией о том, что мистер Сальгадо исключён из нашей цепочки доступа к губернатору. И что теперь – он наш непосредственный контакт в резиденции.

Палациос кивнула, её лицо было столь же невыразительно, как и голос Брэдвелла, и задалась вопросом – считать ли очевидную опалу Сальгадо хорошим признаком или плохим. Если плохим, то для её батальона это могло стать могильной плитой.

Ещё в самом начале текущих событий её люди поспешили развернуть дистанционные телеуправляемые сенсоры. Маленькие, автономные, неподвижно висящие на антигравитационной подвеске беспилотные аппаратики являлись необычайно трудными для обнаружения целями даже с использованием самых совершенных войсковых сенсоров. Их имелось не так много, как ей хотелось бы – ни один офицер никогда не отказывался от дополнительных – но всё равно контролируемая ими зона была достаточно приличной, а их датчики способные «видеть» в реальном масштабе времени сквозь дым, хаос, средства пассивного и радиоэлектронного противодействия современного поля боя, были более чем адекватны для условий уличных стычек.

Последнее означало, что перед ней на дисплее была чёткая и безрадостная картина того, что в данный момент творилось в городе. И насколько она видела, были все признаки того, что безумие всё ещё не достигло своего пика – если им конечно  фантастически не повезёт.

– Сарж, что за помощь просит Жонгдомба? – резким тоном задала она вопрос.

– Согласно его сообщению, Мэм, он и оставшаяся верной часть его бригады блокированы в правительственном комплексе на Столичном Бульваре. Он сообщил, что его люди готовы отдать жизнь за президента Шангапа и правительство планеты, но он срочно просит помощь, чтобы гарантировать безопасность президента и членов Палаты Депутатов.

– Ясно…

Палациос с трудом удалось не закатить глаза в безмолвной молитве. В настоящее время в точном соответствии с планом операции «Бастион» её люди надёжно контролировали периметр вокруг космодрома, прикрывали основную энергоцентраль и станцию водоснабжения столицы. Все эти объекты составляли своего рода компактный заповедник, включающий в себя и основные административные и политические офисы имперского присутствия на Янцзы, а также место жительства губернатора. Но планетарный правительственный комплекс и Президентская Резиденция были расположены среди парков и фонтанов Столичного Бульвара на противоположенной стороне города, пока ещё вне хаоса и бедлама.

Это же должно было быть достаточно просто – даже для Жонгдомбы, с раздражением подумала она – организовать самостоятельную эвакуацию президента и членов Палаты Депутатов из правительственного комплекса Бульвара. Они должны были быть вывезены из столицы сразу же, как только началась стрельба, но, без сомнения, Жонгдомба дал Шангапу свои личные гарантии, что толпа никогда не сможет угрожать Президентскому Особняку или смежным с ним зданиям Палаты и Правительства. И, конечно, в такой ситуациини один политик Янцзы не мог позволить себе продемонстрировать ничего кроме железного самообладания.

«То есть, конечно, до тех пор, пока не оказалось, что Жонгдомба не может защитить их», – нахмурилась она, поскольку ещё одна, отчётливо неприятная возможность пришла ей в голову.

– Сарж, Бригадир предоставил нам оперативную сводку? – мгновенно запросила она дополнительную информацию.

– Он сообщил, что ситуация «неясна», Мэм. Также он отметил, что у него есть эквивалент приблизительно двух батальонов. И что его блокирует неопределённое, но превосходящее количество тяжеловооруженных боевиков ФОЯ, оснащённых согласно его оценке вооружением армейского образца, против которого его собственные боеприпасы неэффективны. Также он также заявляет, что сомневается, что без внешней помощи сможет эффективно сопротивляться дольше, чем ещё два или три часа.

– Ясно, – повторилась она. – Я займусь этим. Где список гражданских лиц, подлежащих эвакуации?

– Мэм, никакого списка передано было, – Уинфилд, нахмурившись, посмотрел на неё, и она в ответ оскалилась.

– Вот уж действительно – интересный нюанс, – пробормотала она себе под нос.

– Извините, Мэм?

– Просто мысли вслух, Сарж, – стараясь подавить, несмотря на все те поводы, что дал ей Уинфилд своим докладом, неуместный смешок, ответила Палациос. Но искушение пошутить быстро прошло.

– Том.

– Да, Мэм? – отозвался лейтенант Брэдвелл.

– Свяжите меня с Губернатором, пожалуйста.

* * *

– Вы это серьёзно, майор?

Глаза Серафимы Палациос сузились и она начала открывать рот, собираясь ответить, но человек на дисплее её кома поднял руку ладонью к ней прежде, чем она смогла произнести хоть слово.

– Простите меня, – сказал Джаспер Альберт и искренний тон его извинения заставил вновь расшириться глаза Палациос.

– Я в долгу перед Вами – в действительности перед всеми Вашими людьми, но перед Вами в особенности – примите мои искренние извинения за то, что я не прислушивался к Вашим рекомендациям ранее, – продолжил губернатор. – В настоящий момент давайте ограничимся этим. Хотелось бы надеяться, у меня ещё будет возможность принести Вам свои извинения в более официальной обстановке. Но я не пытаюсь отмахнуться от Вашего сообщения, я просто пытаюсь разобраться в ситуации.

– Губернатор, – сказала Палациос, – я не уверена на все сто. Но если я права, то у нас назревает гораздо худшая проблема, чем я могла предполагать.

– По данным с наших внешних сенсоров – активно вовлечено во всё это абсолютное меньшинство населения Зикатса, но даже доля процента всех жителей города составляет огромное число. Я считаю маловероятным, что более двадцати процентов... назовём их «мятежниками» начали с современным оружием и большая часть последнего была представлена гражданскими моделями, а не армейскими. И похоже толпа захватила практически всё вооружение тех двух рот, которые Чарва привлёк для... попытки ареста лидеров ФОЯ.

– Это уже достаточно плохо, но облёт двух основных арсеналов ополчения показал, что они подверглись полному разграблению. Так что к данному моменту в дополнение ко всему прочему, что на улицах было первоначально, нам придётся столкнуться с чем-то эквивалентным по огневой мощи паре полков ополчения.

«Включая», – она подумала мрачно, – « мобильные переносные комплексы ракет класса «земля-воздух»».

Ракеты класса «земля-воздух» ополчения каким-то образом попавшие в чужие руки (или, она заставила себя признать, которые ФОЯ имел в своём распоряжении все время) уже сократили её воздушные силы с первоначальных трёх флайеров до двух. К тому же, вместе с машиной она потеряла и пилота.

«Что не случилось бы, если бы я учла возможность, что у боевиков изначально могла быть возможность поражать воздушные цели. Но я не догадалась. Вляпавшись в непредвиденную ситуацию, я захотела расширить зону обзора внешних сенсоров ещё на пару точек. Бестолковая дура.»

Она отложила эту мысль в сторону. Пока… Она знала, что вина за эту ошибку будет часто навещать её в снах.

– Я запросила поддержку Флота, но лейтенант Грэнджер в настоящее время немногое может сделать для нас. Он – старший офицер Флота в системе, но всё что он имеет – это корвет под своим командованием. А последние слишком малы, чтобы нести штурмовые шаттлы, таким образом он не может помочь нам с авиаподержкой или десантированием, а между тем – вооружение его судна способно кинетическими ударами смести весь город с лица планеты. Но использование тяжёлых ВСС (ВЫСОКОСКОРОСТНЫЕ КИНЕТИЧЕСКИЕ СНАРЯДЫ) в подобной ситуации не очень хорошо удовлетворяет требованиям задачи огневой поддержки пехоты.

– Всё это – плюс наличие у противника переносных комплексов «земля-воздух» – сильно ограничивает мою тактическую гибкость. Мы к сожалению не получили бронетранспортёров на антигравитационной подушке, которые я запрашивала, а приданная мне рота транспортных флайеров практически лишена брони и поэтому непригодна для переброски войск в условиях городских боёв. Даже при наличии внешних сенсоров городской «ландшафт» делает практически невозможным получение детальной информации о противнике. Нет никакого способа достоверно указать, где находятся позиции ракет класса «земля-воздух» или противотанковых установок, особенно если они скрываются  в зданиях, до того мгновения, когда они откроют огонь. И даже если бы я знала примерно, где они спрятаны, то огневая мощь, требуемая для уничтожения их без точного целеуказания, была бы разрушительной, – Палациос с сожалением покачала головой. – Несомненно, в настоящее время большинство людей в городе просто пытается не высовываться. Я не готова использовать неприцельный огонь, который может вызвать тяжёлые потери среди непричастных к беспорядкам гражданских лиц. Убийство невинных очевидцев – это не то, для чего создавался Корпус, губернатор.

– Естественно, нет, – Альберт согласился с её доводами так быстро и твёрдо, что Палациос вынуждена была подавить новую вспышку удивления. – Даже если бы Ваши этические принципы и допускали бы это, то с политической точки зрения лишние жертвы всё равно были бы категорически недопустимы.

Никакое самообладание не помогло Палациос сдержать проявление презрения к его последнему высказыванию. Губернатор видимо заметил это, потому что его собственные глаза приняли жёсткое выражение. И тут же он резко выпрямился.

– Я не о том, что «дела идут своим чередом», майор. Я уже признал, что мои суждение и решения здесь на Янцзы были, мягко говоря, слегка неадекватны. В результате  мы влипли в этот беспорядок и Империя оказалась перед необходимостью вновь стабилизировать обстановку на планете. Я уже сделал это достаточно трудным для того, кто займётся этой работой, но если мы убьём сотни, возможно тысячи людей, которые никогда не выступали с оружием против власти Императора, то «стабилизация обстановки» здесь займёт десятилетия. В лучшем случае.

Он заявил это со всей решительностью – и она невольно почувствовала толику уважения к нему. « Оказывается, у него есть мозги – и мужество в придачу», – решила она. – « И немного моральных принципов, вдобавок. Какая жалость, что всё это проявилось только сейчас, но как говорится – лучше поздно, чем никогда. Но ничего из этого не изменяет тот факт, что варианты моих действий действительно чертовски ограниченны».

Она вновь взглянула дисплей с оперативной обстановкой.

После того, как уличные банды закончили охоту за оказавшимися в ловушке на улицах города (за исключением тех, кто объявил о присоединение к ним достаточно быстро) ополченцами, самая яростная дикость толпы выплеснулась на деловой район в центре города. По крайней мере треть зданий расположенных в этих кварталах, включая Фондовую биржу и местные представительства Планетарного Банка Янцзы уже была в огне. Кроме того, камеры дистанционных сенсоров демонстрировали на экранах командного пункта смеющуюся, поющую и приплясывающую толпу грабителей и мародёров, большинство их которых не было вооружено и не имело никаких очевидных политических претензий к разбиваемым витринам и товарам, находящимся там. И затем, естественно и неизбежно, кто-то поджёг разграбленные магазины.

«Чем не тема для диссертации – «Пиромания и гражданские беспорядки»?– горько усмехнулась она, – ну почему ни один бунт не обходится без поджогов?» –и, прикоснувшись пальцем к сенсорному дисплею, вернула на него изображение губернатора.

– Корпус понимает важность минимизации потерь нонкомбатантов, губернатор, – сказала она, по-прежнему разглядывая дисплей кома. – В настоящее время, я надеюсь, что все наши позиции, прикрытые по плану «Бастион», достаточно надёжно защищены. Конечно, это верно только в том случае, если не будет значительного притока нового оружия и организованных отрядов боевиков с другой стороны, но пока я не вижу никаких признаков этого. Но не исключаю, если мой анализ ситуации верен, что в самое ближайшее время они предпримут атаку на подразделения прикрывающие космопорт. Если или когда это всё-таки произойдёт, в нашем пассиве будет куча трупов местных жителей, устилающих прилегающие к порту улицы. Я сожалею, но нет ничего во вселенной, что может предотвратить эту мясорубку.

– Я понимаю, майор, – тяжело сказал Альберт – что это для Вас значит. И даю Вам моё официальное разрешение продолжать действовать так, как Вы считаете целесообразным на основании Вашего военного опыта.

– Спасибо, Сэр. Но всё это ещё не решает нашу маленькую проблему. У Вас есть какие-нибудь мысли по этому поводу?

– В данный момент? Честно говоря, нет. Насколько я могу видеть, сейчас у нас просто недостаточно информации.

– Не могу не согласиться, – Палациос ещё раз взглянула на мониторы, отражающие оперативную обстановку, и снова обернулась к Альберту. – С Вашего разрешения, губернатор, я посмотрю, что смогу сделать для ликвидации этого досадного пробела в наших знаниях, а также мой штаб попробует разработать парочку оперативных планов на случай если события станут развиваться в нежелательном направлении.

– Что ж, это лучшее, что можно сейчас предпринять, – согласился Альберт. – Пожалуйста, держите меня в курсе новой информации и своих планов.

– Обязательно, – ответила она с вежливым кивком. – Палациос, конец связи.

Отключив коммуникатор, она повернулась к лейтенанту Борису Андреевичу Береговому.

– Борис!

– Да, Мэм? – Лейтенант был её S-2 [кодовое обозначение разведслужбы], старшим офицером разведслужбы её батальона, и откликнулся он на её обращение из мешанины пультов управления дистанционными сенсорами.

– Наибольшая активность мятежников проявляется на юге и западе, правильно?

– Да, Мэм, – Береговой не стал указывать на то, что именно эту информацию отображал дисплей перед глазами его командира. С другой стороны, он всегда был тактичным человеком.

– Как обстоят дела с идентификацией командиров отрядов ФОЯ?

– Большинство из тех, которых мы надёжно идентифицировали и локализовали, пропали с наших экранов, Мэм, – признал Береговой. – Наши «птички» перехватывают всё меньше и меньше переговоров между ними, что может также указывать на то, что их отряды сблизились достаточно для того, чтобы уже не нуждаться в радио для связи друг с другом. А как только они прекращают радиообмен, становится чрезвычайно трудно отследить их в таком хаосе как этот.

– Ясно, – Палациос, хмурясь, барабанила пальцами правой руки по дисплею.

– Вы утверждаете, что число перехватываемых сеансов связи уменьшилось. А была ли в достоверно расшифрованных сообщениях какая-нибудь конкретная информация о местоположении абонентов?

– Нет, Мэм. Ничего полезного. Часто встречались реплики типа – «я такой-то, нахожусь там-то, двигаюсь в таком-то направлении», но все переговоры закодированны. Я считаю, что они приняли как данность то, что мы начнём прослушку их переговоров в тот же момент, как только их организация начнёт создавать проблемы. Поэтому они используют кодированные названия и для людей и для местоположения, а мы не можем набрать достаточно сообщений для статистического анализа на компьютере, чтобы достоверно декодировать их.

– Ну хоть какое-нибудь общее направление движение просматривалось, прежде мы потеряли их из вида?

– Я уже проанализировал эти данные, Мэм. Векторы передвижения отрядов, построенные на доступных нам данных, не дают ничего определённого, хотя была небольшая тенденция удаления источников сигналов от центра города и от космодрома.

– Далеко, – Палациос внимательно посмотрела в глаза старшего сержанта Уинфилда. – Сарж, как ты думаешь, похоже они бросили свои попытки взять толпу под контроль и по возможности убрать её с улиц? – задумчиво проговорила она.

– Может быть. – Нахмурившись, откликнулся Уинфилд. – Вопрос, почему. Они выбросили белый флаг? Или всё-таки что-то задумали? Или решили попробовать свои силы в другом месте?

Палациос кивнув, оглянулась на Берегового.

– Борис, ещё какие-нибудь отряды мятежников направляются в квадраты севернее или восточнее «Щита Аннапурны»? – торопливо поинтересовалась она.

– При последнем обзоре района движения не отмечено, – доложил лейтенант. – Это – приблизительно тридцать стандартных минут назад, хотя всё наше внимание было сконцентрировано на анализе ситуации в центральных кварталах и подходах к нашим передовым позициям. Если Вы хотите, Мэм, я могу направить «птичек» взглянуть повнимательнее на эти районы. Дайте мне минут пять на подготовку и ещё пятнадцать непосредственно на разведку.

– Займитесь этим, – приказала она. – Мне нужны точные цифры и наиболее вероятные места дислокации противника на участках между нами и гостиницей, между нами и Бульваром и между гостиницей и Бульваром. Постарайтесь получить наиболее достоверные данные. Нанесите их на карту и перекиньте на мой дисплей. И проследите, чтобы лейтенант Райан получил ту же самую информацию.

– Да, Мэм, – Береговой дёрнулся было к своему пульту управления, но Палациос подняла указательный палец, призывая его к вниманию.

– Что-нибудь ещё, Мэм? – спросил он.

– Я хочу, чтобы Вы ещё кое-что сделали для меня, Борис. Направьте «птичку» на Бульвар. Проанализируйте то, что она там увидит и дайте мне самую пессимистичную оценку того, сколько гражданских лиц всё ещё там остаётся. И кто они.

– В смысле – «кто они», Мэм? – Береговой выглядел озадаченным и Палациос поморщилась.

– Бригадир Жонгдомба хочет, чтобы мы оказали помощь в спасении членовпланетарного правительства. Я хочу знать, сколько младших чиновников, делопроизводителей, секретарей, регистраторов и швейцаров заперто в правительственном комплексе вместе с ними.

– Да, Мэм, – Береговой всё ещё выглядел слегка сбитым с толку, но всё же кивнул, и на сей раз Палациос позволила ему возвратиться на рабочее место. Отвернувшись от разведчика, майор натолкнулась на внимательный взгляд старшего сержанта Уинфилда.

– Шкипер, я не уверен, что мне нравится то, что я думаю, что Вы задумали, –  сказал он спокойно.

– Сарж, ты имеешь в виду тот факт, что я готова ввести в дело подразделения Райана? – Спросила она.

Райан командовал приданым батальону на время нахождения того на Янцзы взводом тяжёлого оружия, и два ствола его отдельного миномётного отделения были единственным оружием навесного огня, которое имел батальон для поражения объектов на закрытых позициях. Что, казалось, не много значило в такой ситуации как эта, но высокотехнологичные боеприпасы современного скорострельного оружия делали их «немного» более внушительными, чем это могло бы показаться неинформированному непрофессионалу.

– Мэм, я был бы столь же счастлив, как и Вы, если бы нам не пришлось бы больше убивать людей – их и так уже погибло немало, – сказал ей Уинфилд, – но и Вы и я знаем, что рейд к Бульвару не обойдётся без серьёзных потерь. Мне будет чертовски жаль, если это случится с некоторым количеством на голову ушибленных мятежников, попавших под миномётный залп, но не настолько, как если бы это случилось с кем-то из нас. Но я не это имел в виду и Вы знаете это.

– Да, я знаю, что делаю, – признала она, встряхнув головой, и на её лице мелькнула грусть. – Сарж, ну почему некоторые не могут удержаться, чтобы не половить рыбку в мутной воде?

– Потому что они – чёртовы идиоты, – прямо заявил Уинфилд, и она фыркнула, позабавленная его чёрным юмором.

– Я полагаю, что задача ясна, даже несмотря на чертовски циничную её оценку. Между тем, тем не менее, у нас здесь назревает маленькая дополнительная проблема.

– Да, Мэм.

– Итак. Свяжитесь с капитаном Беккер и, я думаю, с... лейтенантом Керэмочи. Она хладнокровна и гораздо круче, чем выглядит. Сообщите Беккер, что я хочу видеть её и Керэмочи здесь в командном пункте, лично.

– Да, Мэм!

Уинфилд без лишних слов отвернулся, чтобы выполнить её инструкции, и Палациос едва заметно улыбнулась. Рота Беккера – «Браво» – прикрывала самую северную, наиболее удалённую от зоны активных действий дугу периметра космодрома. Палациос не хотелось ослаблять и так жидкий северный участок, но любой другой выбор должен был оголить её оборонительные позиции на более опасных направлениях или задействовать капитана Шапиро, чья рота «Дельта» представляла собой тактический резерв батальона и который уже передал один из своих взводов для усиления прикрытия столичной энергоцентрали и станций водоснабжения и канализации. И, честно говоря, для Бекер было бы лучше суметь удержать свою часть периметра двумя взводами вместо трёх, чем лишить тактической гибкости Палациос, оставив ту совсем без резервов.

И если то, что она начинала подозревать о Лобсэнг Фербе Жонгдомбе, случилось на самом деле, то она будет нуждаться в ком-то с качествами Керэмочи на месте событий.

«И это не та вещь, которую можно сказать по кому», – думала Серафима Палациос. – « Меньшее, что можно сделать для тех, кого ты посылаешь под пули – сделать это, смотря им в глаза».

– Как продвигаются дела у Керэмочи?

– Только что пересекла Столичный Бульвар, Мэм.

Серафима Палациос удовлетворенно кивнула и вернулась к анализу обстановки на общей тактической карте.

Что радовало – атаки на её собственный периметр постепенно становились всё реже. Пару первых наскоков её надёжно окопавшиеся морпехи отогнали просто стреляя под ноги и поверх голов толпы. В следующих же атаках участвовало настолько много мятежников, что идущим в первых рядах просто некуда было деваться кроме как идти вперёд, под пули. Она сомневалась, что авангард мятежников действительно хотелпожертвовать собой, но их желание или нежелание не отменяло того факта, что они шли вперёд напозиции Имперской Морской Пехоты, шли вперёд с оружием в руках и безумной жаждой убийства. Когда они открыли огонь по позициям её людей, у майора не осталось другого выбора, кроме как приказать открыть ответный огонь.

Что и послужило причиной смерти тех более чем двухсот пятидесяти человек, тела которых устилали мостовую перед её передовыми позициями. По крайней мере медкоманды батальона с помощью спасательных служб космодрома смогли вынести раненных. Капитан Гудзон, главврач батальона, вместе со своими санитарами и дюжиной или около того гражданских медиков космодрома сделали всё от них зависящее, но сообщения из полевого госпиталя указывали на то, что скорее всего ещё минимум полудюжине раненных выжить не удастся.

Тем не менее, всё выглядело так, словно бунтовщики или восставшие или кем там ещё они себя ещё считали решили, что космодром лучше всего оставить в покое. Вместо этого жаждущая крови толпа с энтузиазмом вернулась к погромам и поджогам богатых кварталов столицы и охотой на «приспешников Империи». Большинство этих «приспешников» – угнетателей бедных– на самом деле таковыми не являлись, а просто выделялись из общей массы относительным достатком, «богатой» одеждой или акцентом. Большинство реальных«угнетателей» обладало возможностями и средствами, чтобы вовремя покинуть взбунтовавшийся город, но уличные банды никогда не отличались способностью логически мыслить.

То, что случилось с некоторыми из тех бедняг, заставляло сжиматься сердце Палациос, что после более пятнадцати лет службы в Имперской Морской пехоте было не так уж легко. Но у неё не было возможности помочь им – просто не хватало людей. И любая попытка донкихотского спасения привела бы лишь к тому, что её батальон был бы поглощён многомиллионным  городом словно капля воды сухой губкой.

Другим решением этой проблемы было бы убийство всехмятежников.

К сожалению – или может быть к счастью, в зависимости от того, с какой стороны смотреть на это (в настоящее время точка зрения Серафимы Палациос колебалась где-то между этими двумя крайностями) – текущая имперская политика, как она и объяснила Жонгдомбе, твёрдо рекомендовала стремиться к минимизации косвенного ущерба и непредвиденных жертв среди гражданского населения даже в таких ситуациях как эта. Бесхитростное убийство блокировавших правительственный комплекс на Столичном Бульваре людей будет относительно простым решением. Это возможно и потребует какого-то времени, но, дав свободу действия лейтенанту Райану, она могла бы деблокировать Президентский Дворец в любой момент по своему выбору. Конечно, это лишило бы её значительной части боезапаса минометов, но, послав хотя бы роту из резерва провести зачистку после артналёта, она сделала бы это без особых проблем. Эти бедные вызывающие только жалость мятежники и понятия не имели – и она надеялась, что и не будут иметь – насколько по-настоящему смертоносными могли быть её «Осы» и насколько эффективны современные средства поражения живой силы противника. Хотя Бригадир Жонгдомба ясно дал понять, что надеется именно на такое развитие событий.

«И если не останется другого выхода мне придётся пойти на это», –мрачно размышляла она. – « Но только в крайнем случае. Мы должны разрешить ситуацию, не создавая своими «злодеяниями» новых мучеников для следующих версий Фронта Освобождения Янцзы. В этом Альберт прав», – она улыбнулась без всякого намёка на юмор. – «И так, вместо того чтобы просто расстрелять мятежников, выступивших с оружие в руках против моего Императора – и их собственного, избранного на местах, правительства – я посылаю своих людей под пули, дабы предотвратить жертвы среди гражданского населения. Ну, не ирония ли судьбы?»

Она фыркнула, сообразив что она забивает себе голову разной фигнёй, лишь бы избежать того, что она действительно должна делать.

– Том, какова ситуация у Бригадира Жонгдомбы? – поинтересовалась она.

– Мы всё ещё на связи, Мэм, – ответил лейтенант Брэдвелл. – Бригадир сообщает, что его людей продолжают теснить по всему периметру и повторяет свой запрос о немедленном подкреплении.

Палациос кивнула, хотя «запрос» был бледным эквивалентом тех слов, которые в действительности употребил Жонгдомба. Более часа назад он обратился через её голову непосредственно к губернатору Альберту, требуяот имени планетарного правительства отправить к нему на помощь Палациос с приказом уничтожать всех мятежников, кои могут встретиться той по пути. Он также заявил, что если его «запрос» не будет удовлетворён, то планетарное правительство обратится с жалобой непосредственно в Министерство Внешних Миров на то, что Палациос и Альберт предпочли защиту инопланетных инвестиций в районе космодрома обеспечению безопасности легитимного планетарного правительства.

Подтекст был достаточно ясен; он не только хотел удержать Правительственный Комплекс, но и подавить «массовые выступления» таким образом и с таким огромным количеством жертв, чтобы беднота никогда не смогла бы в дальнейшем и помыслить о чём-нибудь подобном. Похоже было, что внезапный взрыв насилия чертовски испугал его, особенно на фоне твёрдой личной уверенности в том, что именно он и поддерживающие его олигархи являлись абсолютными властителями планеты. Он не готов был признать тот факт, что большая часть кровавого безумия этого дня проистекала не из сепаратистских амбиций ФОЯ, а от давно назревшего и полностью оправданного негодования лишённого всех прав люмпенизированного слоя населения планеты, хотя с точки зрения Палациос это казалось очевидным. Также как не готов был признать, что он теряет свою власть... точнее уже потерял. Он казался всё больше и больше утрачивающим связь с действительностью, как будто то, что происходило, было настолько нереальным, что он погружался в иллюзорный мир фантазий, где мог изменить всё, просто пожелав.

Или, возможно, изображая из себя спасителя правительства Янцзы.

Независимо от того, что он мог бы думать (или недумать, в зависимости от обстоятельств), он совершенно ясно дал понять, что у него нет никакого желания эвакуировать Правительственный Комплекс. Или хотя бы разрешить членам планетарного правительства эвакуироваться самостоятельно. Что только усиливало подозрения Палациос о его истинных мотивах, по которым он и затеял всю эту историю с «защитой» Правительства. Согласно последним разведданным лейтенанта Берегового, в Президентском Особняке в настоящее время оставались исключительно высшие члены планетарного правительства; всем младшим чиновникам, служащим и швейцарам каким-то чудесным образом удалось покинуть опасную зону прежде чем мятежники блокировали Бульвар. Палациос находила это довольно интересным – каким образом то, что оказалось возможным для младшего секретаря, оказалось недоступным для Президента планеты?

В сущности, она понимала, что Жонгдомба держит своё собственное правительство в заложниках, используя безопасность его высших лиц как козырную карту, чтобы вынудить её выполнять его желания. Однако, к сожалению для него, политическое расклад на Янцзы существенно изменился. «Хороший друг Жонгдомбы», губернатор Альберт сообщил Бригадиру (объявившему, что он выражает заодно волю и Президента Шангапа и остальной части правительства), что всё, что можно было сделать, уже делается и что майор Палациос пользуется его полным доверием и поддержкой и что скрытые угрозы Жонгдомбы не смогут ничего изменить.

Палациос, имевшая возможность с любезного разрешения губернатора присутствовать при этой своеобразной беседе в качестве незримого наблюдателя, даже была слегка удивлена тем свирепым удовлетворением, которое ощутила в себе, слыша всё это.

– Соедините меня с Бригадиром, – приказала она.

– Да, Мэм.

Так как с Жонгдомбой поддерживалась только аудиосвязь, Палациос, подключив к каналу связи имплантированный в височную кость коммуникатор, вернулась к изучению дисплеев со схемами и картами.

– Жонгдомба, – голос прозвучал у неё за ухом. Без помощи системы самоидентификации она с трудом признала бы в этом резком, искажённом напряжённостью голосе напыщенного, уверенного в себе командующего Ополчением.

– Бригадир, – решительно приветствовала она его, – это – майор Палациос.

– С ещё одной отговоркой своего бездействия, надо полагать? – раздражённо поинтересовался Жонгдомба и Палациос, сжав кулаки, заложила руки за спину.

– Нет, Бригадир, – спокойно ответила она. – Я связалась с Вами, чтобы сообщить, что второй взвод моей рота «Браво» готов вступить в контакт с Вами.

– Что? – Палациос почти могла видеть, как Жонгдомба резко выпрямился. – Это – превосходные новости! Как только они появятся, я укажу им позиции, которые им следует занять,  пока не прибудет остальная часть вспомогательных сил!

– Бригадир, я полагаю, что Вы не полностью понимаете ситуацию, – возразила майор. – Задача моеговзвода не укрепление Ваших нынешних позиций; они должны помочь вывести из Правительственного Комплекса президента и членов правительства и доставить их в безопасное место в Имперском анклаве космодрома.

– Это нелепо! Вы не можете предлагать это серьёзно! Если Вы не хотите, чтобы мы переживали нечто подобное каждые несколько лет, мы обязаны удержать здание Правительства и преподать этой изменнической толпе урок, который …

– Бригадир Жонгдомба, – голос Палациос стал более категоричным, – защита политического статус-квоне моя работа. Сохранение статус-кво– или, при необходимости, его модификация – прерогатива Правительства Планеты Янцзы. Защита недвижимого имущества вышеуказанного планетарного правительства и официальных структур – сфера ответственности местных служб охраны правопорядка и планетарного Ополчения. Задачей Морской Пехоты Его Величества и Флота является защита имперского губернатора и его достоинства, офисов, их сотрудников и власти Империи на Янцзы и в этой звёздной системе. Кроме этого, Империя также признает ответственность вооружённых сил Его Величества за защиту жизни и достоинства членов местных планетарных правительств на имперскихпланетах. Я готова распространить эту защиту и на вас, но гарантировать безопасность я могу лишь внутри своей зоны ответственности. Я уже неоднократно доводила до Вашего сведения, что не имею достаточно сил чтобы одновременно защитить жизненно необходимые коммунальные объекты города, удерживать космодром и при этом ещё прикрыть столь обширный объект как Бульвар.

– Опять Вы за своё! – сорвался на повышенные тона Жонгдомба. – Мы оба знаем, что у Вас достаточно резервов и огневой мощи. Вы просто не желаете использовать их. И не рассказывайте мне снова об «ограничении числа жертв среди гражданского населения»! Мы вляпаемся в гражданскую войну если не сокрушим этих сволочей прямо сейчас, а Вы отказываетесь сделать это.

– Одобряете ли Вы их или нет, Бригадир, мои постоянно действующие приказы из Министра Обороны и Министерства Внешних Миров достаточно ясны. Поддержание правопорядка – прерогатива исключительно местных властей. Имперские силы могут быть привлечены к выполнению этой задачи лишь в крайнем случае и ограничение числа жертв имеет безусловный приоритет за исключением сохранения жизни и достоинства членов местного органа власти. Что, –  подчеркнула Палациос, – я могу лучше всего сделать здесь в зоне космодрома, Сэр.

– Сохранение местного правительства включает в себя и защиту офиса этого правительства и важнейших архивов, – возразил Жонгдомба. – Правительство – это не только люди, которые занимают свои посты в данный момент, и Вы знаете это. Ваш отказ признать этот факт и Ваши сопутствующие обязанности неприемлемы для Правительства Планеты Янцзы, майор Палациос!

– Тогда у Вас проблемы, Бригадир, – холодно сказала Палациос. – Вы вне моей цепочки командования, Сэр. Фактически, мои приказы требуют, чтобы я просто «сотрудничала» с планетарными властями. В рамках этого сотрудничества я предложила Вам обеспечить физическую безопасность членов Вашего Правительства. По моему мнению – это максимум того, что я могу сделать не нарушая остальных моих приказов. Разумеется, когда мои люди отправятся в обратный путь, Вы можете конечно остаться на своих теперешних позициях. Это – Ваш выбор. Но именно таковы полученные лейтенантом Керэмочи приказы и они будутвыполнены. Всё ясно, Бригадир?

Был момент оглушительной тишины, а затем со щелчком связь прервалась.

«Чёрт, как всё нехорошо!», –подумала Палациос и посмотрела на своего офицера связи.

– Дайте мне Керэмочи.

– Да, Мэм.

– Керэмочи, – почти сразу же зазвучал в коммуникаторе голос лейтенанта, сопровождаемый в качестве фона потрескиванием огня стрелкового оружия.

– Чийеко, здесь майор Палациос. Ваша оценка времени до контакта с передовыми позициями ополчения?

– Пять минут максимум, Мэм.

– Хорошо, советую обратить внимание на то непредвиденное обстоятельство, которое мы с Вами обсуждали тет-а-тет.

– Ясно, Мэм. – голос Керэмочи вообще потерял всяческую эмоциональную окраску, заставив Палациос безрадостно улыбнуться.

– Жаль, что всё это свалилось на Вас, лейтенант, – сказала она. – Только помните, Вы получили мои чёткие приказы. Вы делаете то, что должны сделать, а я буду волноваться о последствиях позже.

– Да, Мэм. Я всё сделаю.

– Конечно, кто бы сомневался, Чийеко. Палациос, отбой.

* * *

– Что это?

– Что что? Где? – потребовал сержант Тэкток.

– Там, – деливший с сержантом одно укрытие рядовой Ополчения кивнул в просвет клубов дыма. – Я заметил какое-то движение.

– Что? – повторил Тэкток, всматриваясь в указанном направлении. Клубящиеся облака дыма и висящая в воздухе пыль – особенно над позициями, подвергнувшимися внезапному миномётному обстрелу – сильно ограничивали видимость. Это походило на плотный туман, окутывающий мраком перепаханный воронками пейзаж. Но тем не менее, если что-нибудь там было, то он должен был видеть хоть что-то.

– Я не знаючто, – процедил сквозь зубы рядовой, достаточно измученный – и достаточно напуганный – чтобы стать агрессивным. – Я только видел что-то похожее на движение и …

– Блин!– Непроизвольно вырвалось у Тэктока и он подался назад в своей ячейке, когда воздух прямо перед ним казалось замерцал и ствол его вздёрнутой в непроизвольной реакции винтовки с примкнутым штыком был отведён в сторону непонятно откуда появившейся рукой.

– Сержант, давайте не будем устраивать здесь несчастные случаи, – весело предложил сливающийся с дымным фоном в своём хамелеон-камуфляже Григорий Хилтон.

Потерявший дар речи Тэкток вытаращил глаза на него, затем дёрнулся, поскольку вокруг начали «материализоваться» остальные морпехи. Сержант ополчения всё ещё пытался осознать очевидное колдовство внезапного появления Морских пехотинцев, когда он оказался лицом к лицу с невысокой, стройной лейтенантом.

– Сержант... Тэкток, – сказала она, прочитав имя на его бронежилете, – я – лейтенант Керэмочи. Мне нужен кто-то, кто проводит меня к командному пункту Бригадира Жонгдомбы.

– Мм…, – начал Тэкток и, наконец справившись с собой, продолжил. – Да, Мэм! Сейчас же.

* * *

Алисия следовала за лейтенантом Керэмочи мимо разбитых скульптур и декоративных ваз, по осколкам стекла и керамобетона, загромождавших совсем недавно блиставший роскошью ландшафт Столичного Бульвара. Лейтенант Керэмочи не приглашала её с собой, но сержант Метемич, поймав взгляд Алисии молча указал на лейтенанта – жест, очевидно, пропущенный Керэмочи. Так что Алисия шла за лейтенантом по пятам, чувствуя себя слегка как взволнованный щенок, поскольку пыталась сообразить, как её командир отреагирует, когда обратит внимание на свою «тень».

До безумия этого дня Бульвар с его чистейшими водоёмами, многочисленными фонтанами, роскошными зданиями, скульптурными композициями и цветущими плодовыми деревьями был самым красивым местом во всей столице. Теперь его вид вызывал лишь сожаление по утраченному великолепию, а колеблющийся над ним дым пожаров вызывал ассоциации с саваном отчаяния. Один из больших многоструйных фонтанов, несмотря на широкую трещину в одном из бортиков бассейна, всё ещё работал и великолепная динамическая водная феерия, переливаясь и сверкая, украшала сквер перед Президентским Дворцом, но остальные были мертвы, и Али задалась вопросом, не отрезал ли приближающийся огонь систему подачи воды.

Южный Сад, прилегающий к парадному входу Дворца, был изуродован стрелковыми ячейками и вспомогательными позициями, а само здание было столь же сильно повреждено, как и стоящее перед ним через Площадь Нации здание Казначейства. Широкие гранитные ступеньки Дворца несли на себе следы многочисленных попаданий пуль и осколков и были покрыты обломками украшения фасада. Прикинувшая объём разрушений Алисия решила, что здесь не обошлось без ракетного обстрела. Клубы дыма поднимались из голых оконных проёмов когда-то роскошного здания, и она была удивлена тем, что это лишь дым. Видимо система пожаротушения Дворца существенно  превосходила аналогичные системы в остальной части Янцзы.

Большинство встреченных по пути ополченцев, не скрываясь, радовались их прибытию. Они были слишком измучены, слишком уставшими для проявления чувств, но она видела облегчение на их лицах. А в нескольких случаях это было далеко не просто «облегчение» – и она задалась вопросом: на какую помощь они надеялись. Понимали ли они, что майор Палациос послала только один взвод? И как они поведут себя, когда поймут это?

Но чем ближе они подходили к командному пункту Бригадира Жонгдомбы, тем менее дружелюбными казались вокруг них лица. Не то, чтобы Алисия была всем этим удивлена. В Имперской Морской пехоте было принято доверять своим людям, поэтому даже Алисия знала, что Жонгдомба будет далеко не в восторге от приказов полученных ими от Палациос.

Они достигли Президентского Дворца и рядовой, выделенный сержантом Тэктоком в провожатые, повёл их через изрытый окопами сад. Командный пункт Бригадира Джонгдомбы был оборудован в торопливо сооружённом и обложенном мешками с песком блиндаже, примыкающем к внутренней стороне высокой, полудекоративной кирпичной стены вокруг цоколя Дворца. Два вооружённых винтовками ополченца – один лейтенант, а другой капрал, оба с нестандартными нашивками, никогда ранее не встречавшимися Алисии, на левых предплечьях – стояли, соприкасаясь плечами, перед входом в командный пункт. На фоне окружающего хаоса их форма выделялась невероятной чистотой и опрятностью. Быстрый запрос к компьютеру через синт-связь идентифицировал нашивку «Перекрещенные молнии» как эмблему «Роты Охраны Штаба» Жонгдомбы, что бы это ни значило. Прежде она даже не слышала о ней и в её базе данных на официальной структуре организации ополчения и вспомогательных подразделений ничего подобного не фигурировало. Их маленькая группа, повинуясь безапелляционному жесту лейтенанта, остановилась перед ними.

– Чего тебенадо? – даже не глядя в сторону Керэмочи, грубо поинтересовался офицер ополчения у грязного, потрёпанного боем рядового.

– З-здесь Морские пехотинцы, – ответил провожатый. – Это – Лейтенант Керэмочи. Она должна видеть Бригадира.

– Ах, она должна, вот как?

Лейтенант ополчения наконец обратил внимание на Керэмочи и инстинкты Алисии заставили её напрячься. В глазах янцзыцыанца было что-то такое, что забило тревогу в её разуме.

– Да, она должна, – сказала Керэмочи ледянным тоном. – И её терпение уже подходит к концу.

– О, проститеменя, Мэм! – ответил ополченец, демонстрируя карикатурное внимания и приветствуя её с широкой ухмылкой. – Я сейчас же сбегаю и узнаю, не захочет ли Бригадир потратить впустую немного своего времени, узнав о чудесном явлении тех, кто просиживал свои трусливые задницы в безопасности, в то время как против нас ополчился весь этот чёртов город.

Алисия не видела и не слышала какого-либо обмена сигналами между лейтенантом Керэмочи и Ганни Уитоном. Возможно, как она решила позже, это была телепатия. Или опытный сержант-оружейник был настолько зол, что не нуждалсяни в каких сигналах от своего лейтенанта.

Фигура Уитона внезапно превратилась в размытое пятно, он казалось даже не перемещался – мгновенье назад он ещё стоял в полушаге позади своего командира, а в следующий момент его нога уже стояла на горле распростёртого на земле офицера ополчения, а руки сжимали винтовку последнего.

Капрал ополчения сначала было дёрнулся, но тут же замер, а Алисия с удивлением обнаружила, что причиной неподвижности капрала стало дуло её винтовки, упирающееся в пряжку его ремня. Посмотрев на неё долю секунды, он очень медленно и аккуратно положил своё оружие на землю.

– Я полагаю, – вежливо произнёс Уитон, обращаясь к оставшемуся на ногах капралу, полностью игнорируя лежащего на земле офицера, полузадушено корчившегося, пытаясь обеими руками ослабить нажим ботинка сержанта, – теперь лейтенант может увидеть Бригадира. Есть проблема?

* * *

– Чёрт возьми, о чём Вы думали, нападаяна моих людей? – разорался Бригадир Жонгдомба, как только лейтенанта Керэмочи вошла в его сырой, дурно пахнущий командный пункт. Ганни Уитон последовал за нею, а Алисия, как приклеенная, покорно вошла вслед за ними. Пока она опускалась вниз по ступенькам блиндажа, её ВИЛС высветил зелёные иконки остальных бойцов взвода, медленно стягивающихся в неправильное кольцо вокруг командного пункта.

– Я не понимаю о чём Вы говорите, Бригадир, – твёрдо возразила Керэмочи, смотря ему прямо в глаза.

– Не-е-т, Вы прекрасно всё понимаете, лейтенант!– брызгая слюной, заявил Жонгдомба.

Он указал на ещё одного офицера ополчения – капитана, стоящего в стороне с парой сержантов. Все трое щеголяли «нашивками» «Охрана Штаба» и выражения их лиц – с глазами, впившимися в Керэмочи и Уитона – нельзя было назвать иначе как агрессивными.

– У меня есть запись всего инцидента, – продолжил бригадир, – и для меня очевидно, что трусость Вашего командира уступает только Вашемувысокомерию при выполнении её бабских приказов! Но если Вы лелеете какие-то напрасные надежды на то, что имеете некое Богом данное право безнаказанно нападать на любого из моих людей, которые стоят у вас на пути, то я уверяю Вас, что Вы и Ваш майор глубоко заблуждаетесь, лейтенант! Я твёрдо намерен добиться осуждения вас обоих Военным Трибуналом!

– Очевидно, было некоторое расхождение во мнениях относительно степени воинской вежливости, которую нужно показать вышестоящему должностному лицу, Сэр, – возразила Керэмочи, и лицо Жонгдомбы опасно напряглось, уловив неприкрытое напоминание того, что офицер Корпуса Морской пехоты обладал юридически полным званием, имея таким образом преимущество перед любым офицером планетарного ополчения с таким же номинальным званием. – Ваш лейтенант выразил своё мнение относительно меня и моих подчинённых используя несколько несдержанные выражения. Мой Ганни возразил ему в своей собственной манере и... выразил протест. Смею напомнить, что с того момента, как майор Палациос объявила военное положение от имени Императора, любые воинские нарушения, произошедшие во время существующей чрезвычайной ситуации находятся в юрисдикции Имперской Морской пехоты, а не местных властей. Я не сомневаюсь в том, что в случае предъявления обвинения Корпус потребует рассмотреть дела всех вовлечённых лиц. Тем не менее, Сэр, со всем должным уважением, хочу Вас уведомить, что мои приказы состоят в том, чтобы эвакуировать членов планетарного правительства в зону безопасности космодрома.

– Правительство не собирается бежать куда-либо! – упёрся в неё взглядом Жонгдомба. – Как я уже неоднократно заявлял майору Палациос, Президент Шангап и члены Палаты Депутатов не дрогнут перед какой-то шайкой из сточных канав! – он высокомерно фыркнул. – Большинство из них – бесполезные трутни и паразиты. Настало время преподать им хороший, пусть и запоздалый урок, как им надлежит себя вести, и мы не позволим им захватить Правительственный Комплекс и требовать повышения их социального статуса!

– Бригадир Жонгдомба, – терпеливо сказала Керэмочи, – согласно Вашему личному сообщения, Вы информировали майора Палациос, что больше не можете удерживать эту позицию и гарантировать безопасность высших чиновников Правительства. Соответственно, майор послала меня, чтобы сопроводить указанных гражданских лиц в безопасное место. Если они не захотят последовать за мной, пусть это будет их собственное решение. Майор Палациос с сожалением примет этот выбор, но не будет стремиться диктовать им свою волю.

– Вы не посмеете вот такпросто бросить нас! – презрительно усмехнулся Жонгдомба.

– Напротив, Бригадир, – спокойно возразила Керэмочи, – это будет их решение, а не моё.

– А что, если я не позволюВам бросить нас? – внезапно спросил бригадир намного более мягким тоном.

– Бригадир, мои люди и я не находимся под Вашим командованием, – ответила Керэмочи. – У меня есть свои приказы от моих собственных начальников и я повинуюсь только им.

– Что-то я сомневаюсь, – продолжил свою мысль Жонгдомба, – что Ваша непогрешимая майор Палациос или губернатор Альберт бросит нас на растерзание волкам, если взвод их драгоценных Морских пехотинцев застрянет здесь с нами. Даже если я неправ, Ваши люди всё равно станут хорошим дополнением к нашей огневой мощи.

– Бригадир Жонгдомба, – тон Керэмочи стал максимально официальным, – я считаю, что Вы должны пересмотреть свою позицию. Мои люди направлены сюда не для укрепления Вашей обороноспособности и они не собираются это делать. Сейчас же, если Вы не возражаете, я хотела бы лично поговорить с Президентом Шангапом. Мне не хотелось бы думать, что характер моих приказов был – я уверена, неумышленно – неверно доведён до него.

– Я надеюсь, что Ваши люди окажутся более склонны чем Вы думаете, оказать нам поддержку, когда обнаружат, что Вы и Ваш сержант задержитесь здесь в качестве моих личных «гостей» до тех пор пока приказ не будет изменён на условиях планетарного правительства, – самодовольно заявил Жонгдомба.

Алисия почувствовала, как неожиданное ледяное спокойствие охватило её. Несмотря на инструктаж, несмотря на инцидент с лейтенантом ополчения перед командным пунктом, она так до конца и не верила, что Жонгдомба мог быть настолько сумасшедшим, чтобы предъявить подобный ультиматум. Он был окружён превосходящими силами мятежников и вдобавок был готов ввязаться в опасный, попадающий под действие военного трибунала инцидент с взводом Имперской Морской пехоты в очень средненькой для себя позиции? О чем он вообще думает? Идумает ли онвообще? Неужели он действительно верит в то, что командующий планетарного Ополчения Коронного Мира может помериться крутостью яиц с офицером Корпуса и остаться при этом в живых?

– Бригадир, – мягко посоветовала лейтенант Керэмочи, – Вы совершаете серьёзную ошибку. Я рекомендую Вам отказаться от своих слов прямо здесь и прямо сейчас.

– Видите ли, лейтенант, меня не волнует, что рекомендуеткакая-то трусливая сука с манией величия, –  презрительно сквозь зубы процедил Жонгдомба и, не поворачивая головы, скомандовал, – Капитан!

Стоящий за спиной сержанта Уитона капитан Ополчения уже был в боевой готовности в ожидании приказа. По короткой команде бригадира он выхватил автоматический пистолет из кобуры на бедре. Сержанты же были вооружены штурмовыми винтовками. Они стояли рядом с ним, с оружием зажатым под предплечьями, словно охотники несущие свои винтовки где-нибудь через поле. Сейчас же, вскинув оружие, они пытались взять на прицел лейтенанта Керэмочи.

Но дальше события стали развиваться совсем не так, как ожидал Жонгдомба.

Ганни Уитон сделал быстрый шаг назад и его бронированный правый локоть безошибочно врезался в грудь капитана ополчения. Нагрудник пострадавшего частично погасил сокрушительный удар, но оставшегося хватило чтобы отбросить янцзыцыанца на кирпичную стену позади него с оглушающей силой. Уитон успел развернуться прежде чем его противник успел вскрикнуть от удивления и боли, и схватив пытавшегося принять вертикальное положение капитана за правое запястье, завернул ему руку за спину, а затем правая рука ганни зажала, как гидравлическим зажимом, горло капитана и вздёрнула его на цыпочки.

Сержанты растерялись. Всего на мгновенье, не дольше чем вздох или половина удара сердца. Молниеносная реакция Уитона захватила их обоих врасплох и они непроизвольно начали поворачиваться к нему, совсем упустив из виду Керэмочи.

К сожалению для них, лейтенант уже была в движении. В тот самый момент, когда Уитон разбирался с капитаном, Керэмочи изящно, словно балерина, развернувшись навстречу им, сделала длинный шаг. Её правая рука, опустившись к бедру, выхватила собственное оружие в то время как левой рукой она поймала и задрала вверх ствол штурмовой винтовки ближайшего из двух сержантов. Неудачливый владелец винтовки качнулся к ней, выведенный из равновесия и изумлённый силой миниатюрного Морского пехотинца, и тут же получил коленом в пах.

Вскрикнув, он выпустил винтовку и схватился за промежность, опускаясь на колени, а его напарник внезапно обнаружил себя заглядывающим в черноту дула пистолета Керэмочи с расстояния менее двадцати сантиметров.

Таким образом, Уитон и Керэмочи быстро нейтрализовали всех трёх подчинённых Жонгдомбы. Но Керэмочи слегка просчиталась. Она не заметила четвёртогоополченца с нашивками «Скрещенные молнии» скрывавшегося позади нагромождения аппаратуры в центре командного пункта. Теперь, когда мужчина поднялся, оказалось что оружие в его руке было отнюдь не пистолетом. Это был нервнопаралитический дисраптор, нацеленный с расстояния менее пяти метров в голову Керэмочи. Палец оскалившегося в ярости стрелка уже был на кнопке спуска и начал сгибаться.

Оглушающе в замкнутом пространстве командном пункта прозвучала короткая очередь штурмовой винтовки.

М-97 Алисии была не настолько маленькой, чтобы быть удобной в таком относительно ближнем бою, но это не имело значения. Поскольку внезапно появившийся четвертый член безумной засады Бригадира оказался прямо на траектории её выстрела. Не оставалось времени чтобы прицелится в голову или грудь – она просто сжала спусковой механизм когда винтовка была ещё на уровне бедра и толчки отдачи сами повели дуло далее вверх, пока пули с вольфрамовыми сердечниками разрывали вдребезги пульт коммуникатора прежде, чем вонзиться в человека по другую его сторону.

Ополченец закричал, когда первый выстрел Алисии прошил его чуть ниже пупка. Второй пришёлся в область солнечного сплетения. Третья пуля перебила ему позвоночник в основании черепа и крик внезапно оборвался, так как его спинной хребёт укоротился на восемь сантиметров, захватив с собой кусок трахеи. Его пальцы судорожно дёрнулись на спуске, и изумрудный удар молнии дисраптора врезался в стену блиндажа. Луч миновал Керэмочи, но самым краем мазнул по Уитону и капитану ополчения, которого тот продолжал удерживать. Они оба начали падать, судорожно корчась, поскольку энергия близкого промаха всё-таки повредила нейроны их нервных систем. И сержант и капитан и человек, которого убила Алисия, упав на пол, неподвижно замерли. И в тоже мгновенье Бригадир Жонгдомба схватился за собственное оружие.

Рядовая Первого Класса Алисия ДеФриз сделала два шага. Глаза командующего, расширившись от ужаса, следили за ещё дымящимся срезом дула её винтовки, неотвратимо надвигающейся на него. В отличие от своих подчинённых, Жонгдомба не носил бронежилета, и таким образом не было ничего, чтобы защитить его когда дульный тормоз М–97 Алисии с выпуклостью заряженного подствольного гранатомета протаранил его живот как свайный копёр.

Бригадир с хриплым мучительным всхлипом сложился вокруг винтовки буквально вдвое. Выронив пистолет, он схватился за живот, и винтовка Алисии продолжила своё движение. Её приклад, описав точно выверенную дугу, закончившуюся чуть ниже плеча Джонгдомба, сломал тому ключицу и на обратном движении вновь оказался у неё в руках.

Командир ополчения вскинувшись, вновь упал ошеломлённый, на две трети ничего не сознающий. Он опрокинулся на спину, хрипя и кашляя, пытаясь вздохнуть, затем застыл, упёршись взглядом в дуло штурмовой винтовки твёрдо направленное ему точно между глаз.

– И всё-таки, Бригадир, – тихо сказала Керэмочи, но всё равно перекрывая всхлипывающее дыхание самого Жонгдомбы, высокие, скулящие стоны сержанта, вырубленного её самой и резкие, спазматические вздохи Ганни Уитона и капитана ополчения, – Вам надо было последовать моему совету.

Голос стройного лейтенанта был холоден, и она даже не отвела взгляд от сержанта, которого держала под прицелом – единственного оставшегося на ногах участника ловушки Жонгдомбы – когда снаружи послышались звуки короткой перестрелки, закончившиеся аккурат перед тем, как сержант Метемич спустился по ступенькам.

– Мы обеспечили безопасность наверху, Шкипер, – доложил он. – Правда, сначала возникли некоторые недоразумения с местными. Кажется у них были какие-то проблемы с системой опознавания «Свой-Чужой».

– Какая жалость, – сказала лейтенант. – Кто-то из наших пострадал?

– Нет. Там всё в порядке, – Метемич взглянув на Алисию, всё ещё стоящую над беспомощным Бригадиром, и кивнул в мрачном одобрении, затем присел на корточки возле Уитона.

– Дисраптор, – пояснила Керэмочи, всё ещё не выпуская из виду пленного. – Майк поймал краешек луча.

– Дерьмо, – Метемич, наклонившись ближе, проверил монитор жизнедеятельности взводного сержанта. Тот мерцал и неопределенно колебался несколько секунд, затем успокоился, и напряжённые плечи Метемича облегчённо обмякли.

– Я думаю, что он будет в порядке, Шкипер, – сказал он. – Я не медик, но согласно показаниям монитора, его основные показатели в норме. Нет никаких признаков необратимых повреждений нервной системы, а его фармакопея уже вывела его из шока.

– Рада слышать это, – сказала Керэмочи. – Позаботься об этом.

– Да, Мэм, – Метемич поднялся, схватил пленного за ворот и потащил его к ступенькам командного пункта.

Керэмочи сунула оружие в кобуру и подошла к Алисии.

– Хорошая работа, ДеФриз, – сказала она спокойно, похлопав рукой по плечу Алисии, и только потом взглянула вниз на Жонгдомбу.

Цвет лица бригадира всё ещё соответствовал цвету речного ила, но его хриплое дыхание уже немного пришло в норму, а в глаза начинал возвращаться разум. Керэмочи лишь слабо улыбнулась.

– А сейчас, Бригадир Жонгдомба, – объявила она, – от имени Его Величества Симуса II, я арестовываю Вас по обвинению в заговоре, покушении на жизнь и подозрении в измене против планетарного правительства Янцзы и Земной Империи. Каждое из этих обвинений, в случае признания Вашей вины, предусматривает смертную казнь. Поэтому я искренне советую Вам не усугублять свою вину. Это Вам ясно, Сэр?

Жонгдомба посмотрел на неё, затем, как марионетка, дерявянно кивнул.

– Хорошо. В таком случае, Сэр, я полагаю, самое время устроить мне беседу с Президентом Шангапом.

– Отойдите в сторону, капитан.

Капитан ополчения, стоящий на посту перед дверью, носил на себе те же самые «Скрещенные молнии» «Роты охраны Штаба» Жонгдомбы. Алисия, в конце концов, предположила, что эта «рота» является скорее личной гвардией Жонгдомбы, чем военным подразделением, а её состав – по совместительству– служащими его гражданских компаний. Естественно, они рассматривали себя прежде всего как «наёмный персонал» лично Жонгдомбы, а уже потом как членов планетарных вооружённых сил.

Похоже именно поэтому капитан, хоть и колеблясь, продолжал стоять, преграждая дорогу лейтенанту Керэмочи, Алисии и сопровождающей их паре морпехов.

– Капитан Гопарма, – сказала Керэмочи, прочитав фамилию на нагрудной пластине бронежилета часового, – Бригадир Жонгдомба в настоящее время находится под арестом, а мне не нужны лишние пострадавшие если этого можно избежать. Я думаю, что в самое ближайшее время состоится суд, который определит насколько командующий планетарного ополчения превысил свои полномочия. Кроме того, напоминаю Вам, что военное положение было объявлено от имени Императора,что означает, что именно ИмперскийТрибунал будет принимать решение по его делу... и что в настоящее момент, представляя здесь Губернатора Альберта, я имею преимущество перед любым офицером ополчения. Таким образом, Вы или сами отойдёте в сторону или Вас от него отодвинут и не обещаю что вежливо. Что Вы выбираете?

И Гопарма, посмотрев на неё в изумлении, всё же шагнул в сторону.

– Благодарю Вас, капитан, – вежливо произнесла Керэмочи и, кивнув головой в сторону Алисии, продолжила. – Но всё же во избежание недоразумений, для вас будет лучше сдать своё оружие рядовой ДеФриз. Вы понимаете – это всего лишь предосторожность.

Лицо офицера ополчения вспыхнув, пошло багровыми пятнами, продемонстрировав весь спектр чувств от оскорбления к гневу и заканчивая страхом. Но он всё же расстегнул свой оружейный пояс и протянул его Алисии. Взяв пояс, она закинула его на плечо, пытаясь выглядеть спокойной и хладнокровной, как будто подобная ситуация не была для неё в новинку. « И», – подумала она, – « капитану повезло больше, чем существенной части его товарищей-«гвардейцев»». Когда Метемич доложил о небольших «недоразуменьях», он не шутил. Почти дюжина парней «драчуна» Жонгдомбы была мертва и вдвое больше ранено.

– Благодарю, – повторила Керэмочи, затем прошла мимо него и открыла дверь, которую он охранял.

Цокольный зал заседаний с другой стороны дверного проёма был огромен. Он был обставлен сколь роскошной столь и удобной мебелью, но люди, примерно шестьдесят человек находящиеся там, казалось не замечали этого. Из-за неработающей системы кондиционирования Президентского Дворца влажный, горячий пропитанный табачным дымом воздух был насыщен тяжёлыми запахами пота и страха. Мужчины в зале – среди них не было ни одной женщины – нервно вздрогнули и практически разом повернулись к распахнувшейся двери.

Лейтенант Керэмочи задержалась в дверном проеме на пару секунд, окинув взглядом присутствующих, а затем уверенно направилась к невысокому, жилистому мужчине, выглядевшему сейчас значительно менее щеголевато и безукоризненно, чем на экранах ГВ-приёмников.

– Президент Шангап, – вежливо начала она, протягивая руку. – Я – лейтенант Керэмочи Чийеко, Имперская Морская Пехота. Приветствую Вас от имени Губернатора Альберта и майора Палациос и сообщаю, что направлена сюда с инструкциями проводить вас в расположение космопорта.

– Я… я понял, – Шангап встряхнулся, затем ответил на рукопожатие. – Я рад видеть Вас, лейтенант. А также могу предположить, что Вы уже встретились с Бригадиром Жонгдомбой?

– Боюсь, что с ним возникло небольшое недоразумение, господин президент, – ответила Керэмочи. – Бригадир поставил под сомнение правомочность полученных мной от майора  Палациос приказов, предусматривающих в том числе и ограничение его личной власти. В следствии чего я была вынуждена арестовать его. Также как и большую часть состава его штабной роты. К сожалению, большинство остальных было убито или ранено в ходе уже упомянутого... недоразумения.

– Под арестом?– пробормотал кто-то за спиной президента. Лицо Керэмочи не дрогнуло  и она всё также твёрдо продолжала смотреть на президента.

– Что означает, что Вы приняли командование, лейтенант? – президент поспешил прояснить текущую ситуацию.

– Фактически да, но надеюсь, что временно. И боюсь, что мне придётся поместить под охрану большинство сотрудников штаба Бригадира. Насколько я могу судить, полковник Чарва в данный момент находится вне пределов Правительственного Комплекса. Считаю, что при этих обстоятельствах майор Кушива – логический преемник Бригадира, но он находился на передовой линии обороны. Надеюсь, что сейчас он уже на пути к командному пункту, чтобы принять командование над всеми наличными силами Ополчения.

– Я понял, –  Шангап прикрыл на мгновенье глаза и глубоко вздохнул.

– Чтобы быть до конца откровенным, лейтенант, – продолжил он, – я очень счастлив – и успокоен – вашим прибытием. Некоторые из недавних решений Бригадира Жонгдомба оказались... менее чем оптимальными. Фактически, боюсь что он проявил себя значительно менее психически устойчивым командиром, чем большинство из нас надеялось.

– Мне жаль, что вам пришлось пережить всё это, Сэр, – сочувственно произнесла лейтенант. А Алисия отметила, что Керэмочи оказалась права, посчитав капитана за дверями не сколько часовым, сколько тюремщиком. И ещё интересный вопрос – действительно ли Жонгдомба решился на государственный переворотили был только на пути к этому? Или, собственно говоря, не рассматривал ли он его возможность задолго до сегодняшних событий?

– Могу ли я считать, мистер президент, – продолжила Керэмочи, – что Вы и остальные присутствующие здесь господа, – она кивнула в сторону заметно оживившихся депутатов, – действительно готовы отправится под защитой моего взвода к космодрому, где майор Палациос и Губернатор Альберт будут в состоянии обеспечить безопасность и целостность Вашего правительства?

– Именно так, лейтенант, – твёрдо ответил президент.

– Я боюсь, что нам действительно придётся идти, Сэр, – предупредила его Керэмочи. – Майор Палациос предпочла бы послать за вами транспорт, но у нас нет ни одного бронетранспортёра или флайера, а у мятежников к сожалению достаточно носимых комплексов класса «земля-воздух», что исключает в настоящее время использование в пределах Зикатса наших воздушных грузовиков совсем не имеющих брони и средств ПВО.

– Что ж, не могу назвать вашего майора непредусмотрительной, лейтенант, – Шангап удивил Алисию широкой довольной ухмылкой. – А ходьбу я всегда рассматривал как превосходный способ поддержания жизненного тонуса, – продолжил он. – И я с нетерпением жду возможности пробежаться рядом с Вами, леди.

– Я рада слышать это, Сэр. В таком случае, если Вы не возражаете, я займусь организацией нашего похода.

* * *

Капитан Чайава, прищурившись, тщательно осматривал пространство сквозь узкую горизонтальную щель. Назревало что-то новенькое и ему не очень нравились его предположения о том, что это может быть...

Он слышал отзвуки внезапного миномётного налёта где-то в районе Столичного Бульвара. Причём, судя по характеру, плотности и частоте разрывов мин, это было явно что-то из арсенала имперцев. Донёсшиеся с того же направления сразу после артналёта приглушенные очереди стрелкового оружия заставляли предположить, что морские пехотинцы наконец-то пришли на помощь Жонгдомбе. Если честно, то он был удивлён, что это заняло у них так много времени, но всё равно он был рад слышать это.

Он и четыре его спутника ползли на карачках по узким каналам ливневой канализации, когда до них донеслись звуки короткого артналёта. Опасения Полдорджа, что канализационные каналы окажутся очень тесными, подтвердились практически сразу же, но ни один из людей Чайава не был особо крупным – впрочем, как и большинство янцзыцыанцев – и это позволило им избежать кошмара перебежек через пустые улицы, мучаясь вопросом, не затаился ли где-нибудь на верхних этажах снайпер уже рассматривающий их сквозь прорезь прицела.

И всё же у этого способа перемещения оказались свои недостатки. Чайава с удовольствием присоединился бы к любой группе Морских пехотинцев, направленных на Бульвар, но он был неспособен определить, в каком именноместе те разорвали кольцо мятежников. Кроме того, им потребовалось почти пятнадцать минут бега на четырёх конечностях через систему водостоков, чтобы найти люк наверх.

В конце концов они всё-таки наткнулись на него, но лишь для того, чтобы капитан, поднявшись по лестнице и немного приподняв тяжёлую крышку плечами, уткнулся взглядом в чьи-то пятки.

Он замер, боясь пошевелить крышку и надеясь, что никто не заметил её начальное движения. Его оставшиеся внизу спутники мгновенно подобрались, отреагировав на внезапное изменение его поведения, ожидая пока он осторожно осматривался, пытаясь понять – что же такое он всё-таки видит.

Его сердце учащённо забилось и он почувствовал, что его бросило в пот, как только он понял, что то, на что он смотрел, было по меньшей мере сорока или пятьюдесятью вооружёнными мужчинами и женщинами. Ни на одном из них не было формы, но зато у каждого на рукаве была красная повязка Фронта Освобождения Янцзы.

Он глубоко вдохнул, затем позволил люку мягко-мягко опуститься в пазы мостовой. Он спустился по лестнице намного более осторожно и аккуратно чем поднимался по ней, и, отступив в сторону, повернулся и посмотрел на остальных.

– Насколько я разглядел, – спокойно начал он, – там примерно пятьдесят боевиков ФОЯ и они вооружены до зубов. Я видел штурмовые винтовки, гранатомёты и не исключаю что и пару-другую лаунчеров.

– Дерьмо, – процедил капрал Маннинг. – Что они, мать их, здесь делают, Шкипер? Чешут задницы?

– Хотелось бы, – ответил с резким смешком Чайава. – Но нет. Я заметил, как один парень, похоже отдавая приказы указывал на близлежащие здания.

– Засада? – для проформы поинтересовался Маннинг.

– Скорее всего, – кивнул Чайава. – Мы – приблизительно в половине квартала от перекрёстка. Посторонитесь.

Он неуклюже присел на корточки таким образом, чтобы они все смогли поместиться в тесном отстойнике, и активизировал систему GPS своего электронного планшета. Дождавшись появления изображения нужного участка карты, он снова взглянул на остальных.

– Видите? – Он ткнул в схему, а затем указал на лестницу к люку. – Мы под Авеню Солу. И где-то в половине квартала от нас, – он указал примерно в юго-восточном направлении, – она переходит в Столичный Бульвар. Так что получается, это самый короткий маршрут от Бульвара до космодрома.

– Так, что Вы думаете, Шкипер, что они задумали? – Рядовой Менде спросил тоном человека, заранее полагающего, что ему не понравится ответ.

– Не знаю наверняка, – ответил Чайава. – Но очевидно, что они очень скоро ожидают кого-то со стороны Бульвара. А учитывая миномётный обстрел, который мы слышали с полчаса назад, я могу предложить только одного кандидата на роль этого «кого-то».

– Вы полагаете, что начальство имперцев послало отряд Морской Пехоты не попытаться удержать Правительственный Комплекс, а эвакуировать президента в зону космодрома? – подвёл итог Маннинг.

– Так оно и есть, – согласился Чайава.

– Ну что ж. Хорошо, я полагаю, это имеет смысл, – медленно произнёс рядовой Хэнбэйдз, прослеживая взглядом путь по карте. – Только я не думаю, что хотел бы быть среди тех ублюдков, кто решил заманить «Ос» в засаду. Я подразумеваю, что если те всыпали нам на учениях, то уж в настоящем бою они порвут этих гавриков на куски.

– Очень может быть, – не стал спорить Чайава, – особенно если учесть, что они наверняка пойдут под прикрытием сети дистанционных сенсоров, но… Те, кто там сейчас окапывается, – он кивком указал вверх, – достаточно далеко от Бульвара, а значит у них неплохие шансы оказаться за пределами нынешнего радиуса действия датчиков морпехов, а если им удастся замаскироваться достаточно быстро, до подхода колонны и если они будут достаточно выдержаны, чтобы оставался вукрытиях внутри зданий до самого последнего момента, то они могут и обмануть наших приятелей. Это – престижный район. Здешние здания напичканы электроникой и прочим высокотехнологичным дерьмом, что делает практически невозможным работу тепловых сканеров даже имперского образца. К тому же кроме энергоблоков лаунчеров у этого стада нет ничего, что давало бы хоть сколь-нибудь отчётливый фон электронной эмиссии. Из всего этого следует, что даже при минимальном везении засада может оказаться успешной.

– Ну тогда пожалеем бедных ублюдков, – проворчал Маннинг. – Им может и удастся достать пару-другую морпехов, но миномёты с космодрома достанут их из-под земли и в неё же закатают.

– Если только, – спокойно продолжил Чайава, – им сначала не удастся достать президента Шангапа. Подумайте об этом. Если с ними будет онили хотя бы члены правительства, как вы думаете, пойдут ли имперцы на риск гибели этих товарищей от собственного огня?

– Честно? – Маннинг посмотрел на него, затем понимающе улыбнулся. – Я думаю, что они достаточно круты, чтобы решить, что омлет стоит пары разбитых яиц. Но не в данном случае. И я предполагаю, что дело не в том, что я думаю об их намерениях, а в том, на какой сценарий рассчитывают люди над нашей головой.

– Вот именно, – кивнул Чайава. – Лично, я думаю, что все шансы за то что Имперцы не станут рисковать жизнями членов планетарного правительства. В конце концов, такая «неловкость»может очень плохо сказаться на результатах предстоящего референдума. Но даже если я прав, есть маленькая проблема – иногда в перестрелках гибнут совсем не те люди, в которых стреляют. – Перед его глазами вновь встал кровавый хаос «Щита Аннапурны». – Эти придурки могут просто случайно убить Шангапа в процессе попытки захватить его живым.

– Сэр, – сказал Менде, – я не думаю, что мне нравится то, к чему Вы клоните.

– Мне тоже, Дэбхути, – тяжело вздохнул Маннинг. – Что не меняет того факта, что капитан, тем не менее, прав. Не так ли?

– Вот именно, – на напряжённом лице Менде мелькнула грустная улыбка. – Именно поэтому мне это и не нравится.

– Хорошо, тогда очевиден следующий вопрос – что мы можем сделать, чтобы помочь ребятам? – Рассудительно начал Хэнбэйдз. – Лично мне ничего не приходит в голову. Нас всего пятеро, и у нас нет ни связи, ни боеприпасов. Я веду к тому, при всём моём уважении к Вам, капитан, что надеюсь на то, что Вы не предложите попробовать предпринять что-то вроде лобовой атаки. Кажется, Вы упоминали о более чем пятидесяти боевиках ФОЯ с чертовски большой огневой мощью.

– Да, я не забыл об этом, – успокоил всех Чайава. – И у меня и в мыслях не было ничего подобного безнадёжной самоубийственной атаки. Но я всё-таки считаю, что мы действительно должны по крайней мере попытаться предупредить морпехов.

– Каким образом, Сэр? – поинтересовался Маннинг. – Мы не знаем точно, где они; и как Энлж Тарки только что указал – мы абсолютно без связи, а у любого морпеха, встреченного по пути, палец будет чесаться нажать на спусковой крючок. Вид чесотки... несколько раздражающий – вы понимаете, что я имею в виду.

– О, я понимаю, – Чайава широко улыбнулся. – Уж поверьте, понимаю.

* * *

К удивлению Алисии, майор Кушива – который, в отличие от Жонгдомбы, действительно оказался здравомыслящим человеком – отказался сопровождать взвод.

– Вы абсолютно уверены в правильности своего решения, майор? – задала вопрос лейтенант Керэмочи.

Она и Кушива стояли в бывшем командным пунктом Жонгдомбы, а Алисия всё ещё была приложением к Керэмочи, везде сопровождая её. И по крайней мере она была довольна, что тело убитого её человека уже вынесли из блиндажа. Кто-то даже постарался засыпать песком оставшуюся после трупа свежую лужу крови. Вот если бы ещё тоже самое сделали бы с запахом крови и характерным зловонием разорванных кишок....

– Лейтенант, – искренне заявил Кушива, – как бы некоторые из моих людей не хотели бы отправится с вами, но… у нас нет ни ваших навыков, ни вашего оснащения. Если по дороге к космопорту завяжется какая-то заварушка, я боюсь, что мы окажемся только помехой. С другой стороны, я думаю, что мы уже продемонстрировали, что можем довольно успешно обороняться на подготовленных позициях. Предполагается, конечно, – он слегка погрустнел, – что командиры при этом занимаются управлением обороной, а не глупыми политическими играми.

– Может быть вы и правы, – не стала спорить Керэмочи. – С другой стороны, майор Палациос сообщила, что давление на наш периметр безопасности вокруг космодрома практически сошло к нулю, в то время как здесь…

Она взмахнула рукой, указывая на разбитые здания за стенами командного пункта. Одиночный огонь из стрелкового оружия всё ещё вёлся из многих зданий, окружающих Правительственный Комплексе, но за последние несколько минут возобновился обстрел и из более тяжёлого оружия, как будто осаждавшие начали приходить в себя после прорыва Морских пехотинцев.

– Согласно моей сенсорной сети, – добавила она, – на усиление вашего противника направляются новые отряды плохих парней. Но если мы эвакуируем отсюда Президента и Депутатов, останется здесь хоть что-то, стоящее жизней ваших людей?

– Лейтенант, хоть я и не во всём был согласен с Бригадиром Жонгдомбой, – сказал майор-янцзыцыанец, – но в одном он был безусловно прав: мы обязаныудержать Правительственный Комплекс. Возможно у него были иные, не совсем порядочные причины сделать это, но эти здания – или точнее офисы и документы в них – важны для дальнейшей работы правительства. Если мы потеряем их – мы потеряем большую часть нашей государственности и аннулируем все те преобразования в нашем обществе, которые успели начать как раз перед всеми этими... неприятностями.

– Кроме того, – он безрадостно рассмеялся, – как только осаждающие выяснят, что Президент с Вами, они, думаю, потеряют большую часть своего энтузиазма и оставят нас в покое.

– Но Бригадир Жонгдомба сообщил, что вы почти без боеприпасов, – напомнила лейтенант Керэмочи, но Кушива с отвращением фыркнул.

– С боеприпасами конечно не всё так хорошо, как хотелось бы, – пояснил он свою реакцию, – но «почти» – это куча дерьма, лейтенант. Я хочу убрать Президента и Депутатов отсюда, потому что я не могу гарантировать,чтомы сможемудержать Комплекс. И потому, что невозможно предсказать, куда долбанёт беспризорная ракета или крупнокалиберная мина. Но у нас намного больше снаряжения и боеприпасов, чем заявлял Жонгдомба. Если Вы выведите президента отсюда и если наши противники это поймут, то интенсивность их атак наверняка существенно снизится и нам вполне хватит боеприпасов, чтобы удержать наши позиции.

– Всё ясно, – Керэмочи задумчиво рассматривала его в течение нескольких секунд. Офицер-янцзыцыанец выглядел как типичный книжный червь, но в твёрдом взгляде карих глаз, обычно, как она была уверенна, бесстрастных, светились ум и решительность. Она задалась вопросом, был ли он таков всегда, но в настоящее время это действительно была не её проблема, и она пожала плечами. – Майор, теперь Вы командующий Ополчения. Если Вы считаете, что сможете удержать Бульвар, то я не буду спорить с Вами. Как бы то ни было, моиприказы по-прежнемусостоят в том, чтобы вывести из окружения Президента Шангапа и членов правительства и благополучно доставить их в зону космодрома.

– Я понимаю и полностью согласен, – сказал Кушива. – И, лейтенант, могу ли я попросить Вас о дополнительной услуге.

– Какой именно? – поинтересовалась Керэмочи.

– Я чувствовал бы себя намного более спокойно, если бы Вы взяли с собой и Бригадира Жонгдомбу, – Кушива посмотрел офицеру-морпеху прямо в глаза. – Хоть Вы скорее всего прищучили большинство его приверженцев, но могут быть и другие и я не знаю сколько их. Если такие всё ещё на свободе, то боюсь они могли бы испытать желание сделать какую-нибудь глупость.

– Ясно, – сказала Керэмочи, легко улыбнувшись.

– И, лейтенант, пока мы всё ещё обсуждаем план эвакуации, – продолжил Кушива, – я предложил бы пересмотреть необходимость идти пешком. Конечно, Президент Шангап в свободное время любит кататься по горам на велосипеде, но некоторые из депутатов находятся в намного более слабом физическом состоянии чем он. Не упоминая того факта, что ни у одного из них нет необходимой подготовки – или точнее, нет вообще никакой подготовки – для чего-то вроде этого похода.

– Я ценю Ваше мнение, майор, – сказала Керэмочи. – Но я не уверена, что есть что-нибудь, что я могу поделать с этим, кроме возможно варианта оставить наименее физически здоровых Делегатов здесь, так как Вы планируете продолжать удерживать Бульвар, вместо того, чтобы эвакуироваться с нами. Я конечно предпочла бы отправить их воздушным путём, но ни один из наших транспортов не бронирован. Я не могу позволить себе выставлять этих людей под огонь ракет класса «земля-воздух», которых полно там, на улицах. Мы уже потеряли один флайер, а небронированные транспорты станут ещё более лёгкой добычей.

– Согласен с Вами, но, – Кушива весело улыбнулся, – у Бригадира Жонгдомбы было припрятано несколько тузов в рукаве, которые могли бы дать нам немного больше тактической гибкости.

* * *

–  … таким образом, я должна согласиться с майором Кушива, Мэм, – говорила Керэмочи Чийеко с развёрнутого перед майором Палациос дисплея коммуникатора. – По крайней мере восемь делегатов находятся в очень плохой физической форме, чтобы проделать такой большой путь пешком даже в тепличных условиях. Не говоря уже о тех, что есть на самом деле ...

Она пожала плечами, и Палациос кивнула.

– Ясно. Честно говоря, чего-то подобного я и боялась. Здесь я полагаюсь на тебя ­– на месте виднее. И я так понимаю, что ты считаешь предложение Кушивы оптимальным выходом?

– Ну не то, чтобы оптимальным, Мэм, скорее наименее скверным из доступных.

Палациос вновь кивнула, на сей раз медленно и задумчиво. Так или иначе, ни в одной из бесед с нею или Губернатором Альбертом, Жонгдомба не нашёл времени упомянуть, что ему удалось укрепить свои позиции на Бульваре несколькими бронетранспортёрами из парка Ополчения прежде, чем он оказался окружённым. Скорее всего причиной «забывчивости», как полагала Палациос, было то, что он рассматривал их как страховку для себя и своей «гвардии» при отступлении.

БТРы не были достаточно хороши по стандартам Имперской Морской Пехоты. У них отсутствовала антигравитационная «подушка», имелись лишь самые примитивные средства РЭБ, слабенькая противоракетная оборона и броня, вполне достаточная, чтобы противостоять огню тяжёлого лаунчера, но неэффективная против специализированного  противотанкового оружия. Но у них было четыре огромных преимущества. Во-первых, они были системами наземного базирования, что означало, что она не должна будет волноваться о зенитных комплексах. Во-вторых, их было достаточно много и они были достаточно вместительны, чтобы в них легко разместились Президент и все депутаты. В-третьих, это была настолько старая и отработанная модель, что все возможные ошибки в проектировании были устранены много десятилетий назад, а их механика и двигатель отличались той же надёжностью, что и легендарная «Модель T» докосмической эры Земли. И…, в-четвертых, они имелись в наличии.

– Как Вы планируете использовать их, лейтенант? – После небольшой паузы спросила майор.

– К сожалению, я не могу просто загрузиться в них и поехать назад, – сказала Керэмочи. – Они  неплохо защищены против оружия того класса, что имеется у Ополчения, но «неплохо» – это не достаточнохорошо, когда у них борту будет Правительство Планеты. Так что, я полагаю, что мой взвод отправится домой в пешем порядке, разбившись на три команды. Первая будет прокладывать путь и проводить зачистку. Вторая – прикрывать БТРы. Третья – следить за тылом и в случае необходимости обеспечит тактический резерв. Это конечно будет медленно, но всё равно гораздо быстрее, чем неспешное ковыляние с неподготовленной группой за плечами. Кроме того, нам легче прикрыть несколько БТРов, чем каждого отдельного человека.

– Ясно, – Палациос не потребовалось много времени, чтобы признать очевидные плюсы такого решения.

– Хорошо, Чийеко. Всё на твоё усмотрение. И, если это имеет значение, у тебя есть моё официальное одобрение, а не только моё разрешение.

– Спасибо, Мэм. Я ценю это. Надеюсь, через несколько часов мы будем дома. Керэмочи, конец связи.

* * *

– Итак, ДеФриз… Али, – сказала Керэмочи, и Алисия внутренне содрогнулась от удивления. Она всегда считала, что лейтенант даже не знала его имени.

– Да, Мэм?

Она и Керэмочи стояли рядом с Кушивой на разбитых ступеньках Президентской Резиденции, наблюдая за фыркающей моторами колонной БТРов. Алисия, следуя молчаливому приказу сержанта Метемича, продолжила «таскаться» за Керэмочи и после их столкновение с Жонгдомбой. Она очень надеялась, что её лейтенант не заметила, что Метемич до сих пор не потрудился получить у неё одобрения своего распоряжения.

Не то, чтобы она надеялась, что это невниманиебудет продолжаться вечно.

– Ну что ж, – по губам Керэмочи пробежала понимающая улыбка, – теперь ты можешь вернуться в своё отделение. Сержанту Метемичу потребуется твоя помощь. И можешь передать Эйбу,  что ценя его заботу, я всё же не думаю, что как только мы выступим по-прежнему буду нуждаться в телохранителе.

– Мм, да, Мэм!

– Али, не будь такой удивлённой, – Керэмочи и вправду хихикнула. – Я признаю, что была немного удивлена, когда он и Ганни Уитон – парочка наседок – выбрали тебяна эту роль. Возможно они посчитали, что я не замечу «салагу», болтающуюся на заднем плане, и не закачу им скандал. Но должна признать, что ты действительно оказалась на высоте, особенно в том «инциденте» с Жонгдомбой. Но теперь, – она махнула рукой в сторону головы колонны, – иди найди Эйба. Самое время, потому что мы направляемся домой.

* * *

Прорыв изкольца окружения – гораздо более сложная задача, чем прорыв внего, решила Алисия пятнадцать минут спустя. Перед атакой она несколько сомневалась, что это будет настолько трудным, как надеялись осаждающие, но это оказалось действительно не легко.

Эвакуируемые гражданские, хотя и согласились на это добровольно, едва ли были готовы сыграть заметную роль в этой специфической миссии. Если у кого-то из них когда-либо и была какая-то военная подготовка, то это было несколько десятилетий назад. В основном, они стали грузом, помещённым для сохранности в БТРы, но они также ещё стали грузом, способным спустить в сортир успех всей миссии, стоило только допустить малейшую ошибку, и Алисия была больше чем просто счастлива от того, что непосредственное прикрытие колонны было поручено сержанту Джексону.

Правда, это означало, что Второму и Третьему отделениям снова пришлось прокладывать путь.

После того, как миномёты роты артподдержки лейтенанта Райана обрушили огненный ад на блокирующих Бульвар мятежников, Второй Взвод, пересекая позиции противника, практически не встретил никакого сопротивления, и ещё примерно с полчаса не было ни одного выстрела по позициям Жонгдомбы. Без сомнения, инсургенты боялись повторения чего-то подобного. Но к тому времени, когда лейтенант Керэмочи была готова выступить в обратный путь, всё изменилось.

Очевидно, по крайней мере некоторые из нападавших пришли в себя или возможно окончательно лишились здравого смысла. Мало того, что они вновь открыли по позициям Ополчения «беспокоящий» огонь из стрелкового оружия, так ещё и вновь заняли брешь, пробитую в их рядах лейтенантом Райаном. Они были достаточно умны, чтобы не пытаться возвратиться на исходные позиции – или, вернее, после того как они столкнулись с эффективным противодействием их попыткам со стороны единственного отделения под командованием сержанта Брукнер, которую лейтенант Керэмочи оставила для поддержки занявших эти позиции ополченцев. Но плотная застройка кварталов столицы позволила им просочиться в здания позади квадрата подвергнувшегося артналёту, где в нескольких из высоток они нашли новые позиции, с которых они могли держать под огнём улицы под ними.

И даже «птичкам» разведсети стало значительно сложнее обнаружить их позиции до того, как они откроют огонь. Более того, теперь они были прикрыты и от навесного огня – в большинстве случаев несколькими межэтажными перекрытиями – что практически свело на нет всё преимущества миномётов лейтенанта Райана. Но, к сожалению для них, «сложнее обнаружить» не было тем же самым, что и «невозможно обнаружить». Кроме того, к ещё большему их сожалению, их полная неосведомлённость о боевых возможностях современнейшей амуниции Имперской Морской пехоты не позволила им осознать насколько действительно... неблагоразумным было их решение встать на пути Второго Взвода.

Хамелеон-камуфляж Морских пехотинцев сделал их необычно трудными целями и для невооружённого глаза и для значительно более совершенных оптических систем обнаружения стоявших на вооружении планетарного Ополчения штурмовых винтовок. Типы, устроившие себе стрелковые ячейки в высотках, вероятно посчитали, что их укрытия нивелируют это преимущество противника и они оказались правы. До некоторой степени… Системы датчиков боевого шлема Морских пехотинцев, особенно учитывая их прямую связь с антигравитационными «птичками» разведсети, вновь мгновенно свели это «равенство» на нет.

Пока Первое Отделение разбиралось с гражданскими, Метемич, после ранения Ганни Уитона ставший старшим из сержантов взвода, выстроил Второе и Третье Отделения в порядок для прорыва кольца окружения, одновременно проводя вместе с сержантом Брукнер, контролировавшей собственные дистанционные сенсоры взвода, быстрый анализ поступающей с них по синт-связи информации.

Лейтенант Керэмочи разместила все имеющие у неё «маячки» – которых как обычно, сколько бы их ни было, никогда не бывает достаточно – по дороге к Бульвару, запрограммировав их на наблюдение за наиболее вероятным путём отхода. И пока лейтенант и её люди разбирались с Бригадиром Жонгдомбой и его сторонниками, их сенсоры скрупулёзно (и незримо) регистрировали передвижения всех объектов, оказавшихся в радиусе их действия. Последнее означало, что в действительности они наблюдали за людьми, осторожно направляющимися с боковых улиц и переулков на новые позиции.

Как правило, датчики теряли объекты, как только те скрывались в зданиях, но Брукнер всё равно удалось отследить большинство из них. Даже тех, кто оборудовал себе закрытые стрелковые позиции на верхних этажах в конце концов удалось обнаружить, когда они опрометчиво «рисовались» на балконах или в окнах, оценивая собственные позиции. Каждый отдельный потенциальный противник, чьё местоположение было определено, был тщательно отмечен на одолженной у выведенного из строя Уитона непрерывно обновляющейся тактической карте и теперь Метемич намеривался беспощадно использовать своё информационное преимущество.

– Итак, люди. Слушайте, – Метемич перешёл на выделенную Второму и Третьему Отделениям внутреннюю коммуникационную сеть, – вот что нам предстоит сделать. Крис?

– Здесь, – кратко отозвался капрал Сандовский.

– Команда «Альфа» отвечает за правую сторону улицы. Лео, «Браво» – за левую. Альфа-Два занимает позицию для прикрытия тыла, а Браво-Два наш тактический резерв. Нам предстоит провести зачистку этих трёх кварталов, – появившийся на ВИЛСе Алисии графический план прилегающего участка города уточнил поставленную им задачу, – прежде, чем остальная часть взвода сможет вывести БТРы с гражданскими с территории Комплекса. Как только мы доложим об исполнении, Кларисса будет удерживать проход открытым до тех, пока БТРы в сопровождении Первого Отделения Джулио проходят через опасную зону. После чего она пристраивается в хвост колонны и прикрывает её с тыла. Есть вопросы?

Алисия изучила информацию на ВИЛСе, отмечая группы ровно светящихся красных отметок, обозначающих надёжно идентифицированных врагов и несколько менее многочисленные мерцающие иконки, отмечающие вероятное местоположение противника. Несмотря на то, что отметок оказалось довольно много, она неожиданно для себя абсолютно перестала нервничать. Вместо этого она почувствовала себя странно сосредоточенной – почти возбуждающее чувство спокойствия, отличающееся от всего, что она когда-либо испытывала прежде.

– Хорошо, – продолжил Метемич, когда никто не высказал вопросов. – Али.

– Да, Эйб? – Её голос даже ей самой показался лишь немного странным, практически безмятежным.

– Так случилось, – повернулся к ней Метемич, – только чересчур не возгордись, что у тебя лучшие во взводе результаты стрельбы.

Алисия моргнула. Она была впечатлена – почти испугана – нечаянной оценкой своей меткой стрельбы своими более опытными товарищами. Естественно, она никогда не считала себя лучше их!

– Кроме того, – продолжил Метемич, – ты и Цезарь – единственные в «Браво», имеющие винтовки с синт-связью. Именно поэтому я назначаю вас охотниками за снайперами, – Метемич повернулся к следующим бойцам. – Григорий, ты прикрываешь их. Лео, на тебе и Фринкело ответственность за…

Алисия продолжала слушать распределяющего обязанности среди пехотинцев сержанта, но глубоко внутри её мысли были поглощены той ролью, которую он отвёл ей. Несмотря на отличные, действительно заслуживающие уважения результаты стрельбы она была более чем слегка удивлена, когда Метемич назначил её охотником за снайперами. Конечно он был прав, говоря о её способности к синт-связи, и даже при том, что это была её боевая специализация, она всё ещё ощущала некоторую растерянность. То, что ей предстояло сделать, это целится и убивать ничего не подозревающих людей и снова целится и убивать, снова и снова, а безотносительно к её способностям стрелка, она была по-прежнему самым юным, наименее опытным бойцом во взводе. Это не было той работой, которая обычно достаётся новичку.

– …и наконец, – в заключении сказал Метемич, – мы докладываем лейтенанту, что путь свободен и все дружно тащим свои задницы назад к космодрому. Какие-нибудь вопросы? Если вы их имеете, люди, задавайте сейчас.

Ответом ему было молчание.

– В таком случае, по местам! – скомандовал он.

Алисия ДеФриз осторожно устроилась поудобнее.

Длинный день подходил к концу, смеркалось, тени становились гуще, а дым делал её хамелеон-камуфляж ещё более эффективным. Тем не менее она двигалась медленно, тщательно выверяя каждое движение, как женщина, бредущая по пояс в воде. Чем медленнее она перемещалась, тем меньше была вероятность, что кто-то заметит какую-нибудь выдающую её движения аномалию пейзажа. Шансы, что её обнаружат, даже если она пробежится по середине мостовой, были исчезающе малы, но у неё было полно времени, чтобы сделать всё наилучшим способом. К тому же, чем позже они выйдут на исходные позиции, тем хуже будет видимость и тем лучше их перспективы, а сержант Метемич был очень настойчив, требуя исключить всяческий ненужный риск.

Она беспрепятственно достигла назначенной ей позиции на «островке безопасности» в центре перекрёстка четырёх улиц. Основным недостатком этого места было то, что оно просматривалось из каждого здания в радиусе полуквартала. С другой стороны, это означало, что она, в свою очередь, имела прямую директрису огня по каждому из них.

Главным же преимуществом «острова» было то, что здесь раскинули кроны полдюжины деревьев. Диаметр ствола самого тонкого из них был не менее двадцати пяти сантиметров, а их ветви и листва были достаточно плотны, чтобы скрыть даже того, кто никогда не слышал о хамелеон-камуфляже. Кроме того, по всем четырём сторонам были установлены гранитные скамьи, обеспечивающие ко всему прочему надёжное прикрытие от прямого огня с соответствующего направления.

Она видела на своём ВИЛСе как остальная часть «Альфы» и команда «Браво» достигли своих собственных позиций. Из всех точек её была самой удобной и, стараясь выкинуть из головы все вопросы о том, почему так случилось, Алисия обосновалась перед каменной скамьёй на южной стороне своего «островка», использовав её спинку как дополнительную опору для винтовки.

– Альфа-Три, Браво-Пять, – спокойно произнесла она  по кому. – На позиции.

– Альфа-Три, Браво-Четыре, – пришло сообщение от Цезаря Бержерата. – На позиции.

– Альфа-Три, Браво-Три, – последним оказался Григорий Хилтон. – На позиции.

Один за другим отрапортовали все назначенных на это задание члены трёх огневых групп, подтверждая то, что ВИЛС Эйба Метемича уже ему показал.

– Всем «Осам» этой сети, – скомандовал Метемич, выслушав доклады, – Альфа-Три. Мы начинаем. Браво-Пять, открыть огонь.

– Пять, принято, – просто сказала Алисия и закрыла глаза.

Её нормальное зрение исчезло и она полностью сконцентрировалась на синт-связи – каждому  стрелку в Третьем отделении выделили собственную антигравитационную «птичку», чрезвычайно чувствительные оптические, тепловые и электронные пассивные датчики которых были подключены непосредственно к нашлемному компьютеру. Те, в свою очередь, переводили данные на детальные дисплеи в любом удобном для владельца формате. Некоторые, как Алисия знала, предпочитали представление в виде диаграммы прицеливания и тактического изображения цели. Сама же она находила прямое визуальное, не преобразованное представление самым лёгким для восприятия и таким образом её «глаза» оказались неподвижно висящими в воздушном пространстве в пятидесяти метрах к югу и на сорок метров выше её телесной оболочки и пристально глядящими на совершенно прозрачное изображение первого здания в назначенном ей секторе.

Повинуясь нервным импульсам мышц её настоящих глаз, её «птичка» немного сместилась и изменила масштаб показа панорамных окон на шестом этаже офисного здания. С другой стороны окна расположились четыре напряжённо всматривающихся вниз на улицу человека и сенсоры чётко идентифицировали готовое к бою оружие в их руках. В отличие от Алисии, они ничего не видели и она послала следующую команду своему компьютеру.

В её виртуальной реальности появилось перекрестие прицела. Оно было в самом низу «поля зрения» и существенно правее цели, но тут же переместилось, поскольку Алисия, не открывая глаз, изменила точку прицеливания своей М-97. Одной из самых сложных вещей в учебном курсе по обучению стрельбе в Лагере Макензи – по крайней мере для большинства новобранцев – было изучение приёмов стрельбы с использованием данных дистанционных прицельных сенсоров, аналогичных тому, что сейчас использовала она сама. Освоение этих навыков было значительно легче для тех, кто как и Алисия был совместим с синт-интерфейсом, чем для большинства остальных, так как их мозг был способен непосредственно использовать информацию от удалённых сенсоров, не отвлекаясь на собственные органы чувств и мышечную моторику. И даже для неё это не было настолько просто, как могло бы показаться. Но традиции Корпуса требовали, чтобы каждыйМорской пехотинец прежде всего был стрелком, так что, трудный или лёгкий, это был тот урок, который она просто обязана была выучить. И сейчас доведённые до автоматизма навыки позволили ей даже не задумываясь навести перекрестие прицела на выбранную точку на фигуре первого справа боевика.

Сначала она хотела использовать подствольный гранатомёт, чтобы разом покончить с позицией противника, но реактивный двигатель винтовочной гранаты потянул бы за собой яркую, прямую линию, словно стрелкой указывающую на её позицию любому стрелку во всех зданиях вокруг. С другой стороны, штурмовая винтовка М-97 была оснащена гасителем дульной вспышки и использовала боезаряды низкой видимости, что делало стрельбу из неё очень трудной для обнаружения за пределами узкого конуса непосредственно перед ней даже в условиях слабого освещения. Вышеизложенное означало, что она оказалась перед необходимостью поражать цели поодиночке.

Перекрестие прицела наползло на основание шеи выбранной цели. Она сделала глубокий вдох, выдохнула почти весь воздух и медленно и аккуратно нажала на спуск. И цель – человека, в которого она стреляла, беззвучно, за исключением мягкого свиста высокоскоростной пули, отбросило от окна.

Алисия видела остальные цели в комнате. Она видела всё, с богоподобной кристальной ясностью. Но она была сосредоточенана непосредственной задаче и перекрестие прицела передвинулось влево чуть меньше чем на метр. На всё ещё неподвижного стрелка, только начавшего поворачиваться, привлечённого звуком падения тела, к месту, на котором только что умер его компаньон. И она вновь нажала спуск.

«Два», – отметил ледяной, беспристрастный голос в дальнем уголке её сознания. Отдача сместила прицел ещё левее и перекрестии наползло на следующую цель. Задержка дыхания. Спуск.

«Три».

У четвёртого и последнего человека в офисе было время, чтобы сообразить, что происходит. Было время, чтобы вскочить на ноги и начать отступать от несущего смерть окна. Но времени было недостаточно –Алисия уже вновь сжала спуск.

– Альфа-Три, Браво-Пять. Первая цель нейтрализована. Четверо убитых, – сказал кто-то голосом Алисии, спокойным, практически безмятежным тоном. – Пятый переходит ко вторичным целям.

Антигравитационный разведмодуль переместился чуть выше и сфокусировался на следующей цели. За этим окном было только двое, даже понятия не имеющих, что случилось в офисе тремя этажами ниже от их собственной позиции.

«И никогда не узнают», – отметил всё тот же  холодный голос в голове Алисии в то время как перекрестие прицела наползало на первого из них. Задержка дыхания. Спуск.

* * *

Мятежники, занявшие позиции, чтобы вновь замкнуть кольцо окружения вокруг Бульвара, понятия не имели кого на самом деле они «заманили в ловушку».

У «Ос» на Имперских мирах была устойчивая репутация «машин уничтожения», но всё же некоторые упорно продолжали считать, что большая часть этой внушающей страх репутации является явным преувеличением. А большинство из оставшихся склонялись к тому, что по большая часть воображаемая непобедимость Корпуса является чистой пропагандой. Но истина была в том, что ни первые ни вторые не имели никакого непосредственно личного опыта боевого противостояния Морской пехоте. Возможно, просто никто не задумывался о том, что очень немногие из вставших на пути бойцов Корпуса былиспособны впоследствии поделится с кем-то уроками вынесенными из этого противостояния.

Как бы то ни было, люди, затаившиеся в тех зданиях, ожидающие момента, чтобы обрушить лавину пуль, гранат и ракет на любого, попытавшегося вырваться из кольца окружения, конечно не учитывали способность Морских пехотинцев буквально видеть из-за угла. Способность вести убийственно точный огонь по одиночным целям при таких неблагоприятных условиях видимости.

Поражать любую цель единственным прицельным выстрелом.

А ведь Алисия была всего лишь одним из четырёх снайперов. И хотя у неё практически не было свободного времени, чтобы растрачивать его впустую на действия не относящиеся напрямую к текущему заданию, она отметила, что была самой быстрой и самой эффективной из них всех, но всё же только одной из четырёх, и все они продолжали вести убийственно точный огонь с размеренностью метронома. И лишь тогда, когда она поразила свою семнадцатую цель, противник открыл запоздалый ответный огонь.

Большая часть его была неприцельной, скорее огнём по площадям, чем в конкретном направлении. Видимо кто-то прожил достаточно долго, чтобы инстинктивно отреагировать на гибнущих рядом товарищей. Первую длинную, внезапно оборвавшуюся очередь из одного из зданий тут же поддержали остальные мятежники и в пределах нескольких секунд надвигающиеся сумерки ярко осветились мерцающими дульными вспышками множества оружия.

Очень немногое из этого было в действительности нацеленохоть на что-нибудь, Алисия могла судить об этом по редкому свисту пуль рядом со своей собственной позицией. Без сомнения, если бы её глаза были бы открыты, то эффект ослепления от всех этих дульных вспышек дезориентировал бы её, но оптические датчики «птички» и её компьютер, показывая ей каждую вспышку, в отличие от сетчатки её глаз, не были подвержены этому эффекту.

Что-то просвистело сквозь кроны деревьев, обрушив на неё ливень срезанных веток и листьев, но перекрестие прицела безошибочно нашло следующую цель. Цифры в углу её ВИЛСа напомнили, что в обойме осталось менее двадцати трёх патронов, и она навела перекрестье прицела на грудь человека, ведущего безостановочный, очевидно неприцельный огонь в общем направлении позиции Цезаря Бержерата.

Выстрел.

Она больше не считала людей, которых убивала. Она просто отметила, что цель поражена и переместилась к следующей в её очереди.

Выстрел.

* * *

Снайперы Морской пехоты вели огонь настолько эффективно, что их жертвы просто не понимали, что происходит. Сама Смерть шествовала сквозь их ряды, собирая свою жатву и у бедняг просто не оставалась времени для того, чтобы осознать это и поделиться своим знанием с остальными. Не сначала. Но в конце концов, то тут то там у некоторых из целей, ожидающих своей очереди на переход в разряд статистических показателей, оказалось достаточно времени, чтобы понять, что же происходит с их товарищами в комнате, на балконе или на крыше с рядом с ними и сбежать прежде, чем наступала ихочередь. И эти несколько человек, пережившие «внимание» Морских пехотинцев связались с остальными, теми, до кого ещё не дошла очередь.

Во втором магазине Алисии оставалось ещё десять патронов, когда она поняла, что цели в назначенном её секторе начали исчезать прежде, чем она переходила к ним.

– Всем «Осам» этой сети, Альфа-Три, – прозвучал голос Метемича в имплантированном в височную кость коме. – Прекратить огонь. Повторяю, прекратить огонь. Противник отступает. Позвольте им уйти.

– Альфа-Три, Браво-Пять, – сказала Алисия, всё ещё голосом того незнакомца, который так походил на её собственный. – Подтверждаю прекращение огня.

Следом пришли остальные подтверждения и Алисия, заменив обойму в винтовке на полную, принялась набивать патронами из заплечного мешка опустошённые магазины. С отстранённым вниманием она отметила, что её пальцы абсолютно не дрожат.

«Пятьдесят патронов», – посчитала она про себя. Именно столько раз она выстрелила и она прекрасно помнила, что промахнулась лишь однажды.

– Всем «Осам» этой сети, – снова пришло сообщение от Метемича. – Хорошая работа, люди. Внимательно присматривайте за своими секторами ещё несколько минут. БТРы выходят на позиции. Когда все остальные будут готовы, Третье Отделение прокладывает путь. Альфа-Три, конец связи.

Алисия ДеФриз, напряжённо ища признаки активности противника, заканчивала перезарядку обеих своих обойм, в то время как сумерки окончательно приняли её в свои объятия. Такая же тень царила в её душе – она наконец признала, что внутри неё мирно уживается смертельный убийца.

* * *

Чийеко Керэмочи с гримасой отвращения наблюдала за ведущим БТРом, взревевшим как взбесившийся вепрь и выпустившим облако чёрного выхлопа как только его водитель запустил двигатель. Она очень удивилась, когда обнаружила, что их «энергетические установки» действительно работают на продуктах нефтеперегонки, а не на водороде. Не то, чтобы это сильно повлияло на задымлённую, запылённую и пронизанную зловонием горелого пластика атмосферу Бульвара, просто использование такой древней и абсурдной так называемой технологии оскорбляло её чувство собственного достоинства.

Другие БТРы в колоне, которую ей предстояло провести через весь город, один за другим последовали примеру ведущего и грохот их двигателей перекрыл даже звуки не такой уж отдалённой перестрелки. Лейтенант-механник ополчения, выслушав доклад по коммуникатору, подошёл к ней.

– Все готовы к движению, лейтенант Керэмочи, – отрапортовал он.

– Спасибо. В таком случае, давайте выкатывать их.

– Есть, Мэм!

Офицер-ополченец, действительно козырнув, отдал приказ по кому. Первое приземистое транспортное средство (… чудовище, подумала про себя Керэмочи), качнувшись на рессорах, пришло в движение и лейтенант ополчения подбежал к третьему БТРу. Он поднялся на броню и нырнул вниз через командирской люк машины, а Керэмочи пошла вперед, чтобы присоединиться к сержанту Джексону.

– Ну и как тебе это, Хулио? – поинтересовалась она.

– Прошу прощение, Мэм, но в «этом»нет ничего хорошего.

– Не нервничай, – упрекнула она, глядя как вторая и третья машины в темпе неспешно идущего туриста тронулись с места. Оба командира Морской пехоты последовали за командирской машиной лейтенанта ополчения, идущей в середине колоны. Керэмочи критически рассмотрела информацию, выведенную компьютером на её ВИЛС, отметив что все её подчинённые находятся на предписанных местах, а Второе и Третье Отделения успешно справились с задачей зачистки ближайших трёх кварталов. По крайней мере, на экране не отображалось ни одной красной иконки потенциальной угрозы.

– Как Вы можете так говорить, сержант Джексон? – продолжила она. – Перед нами чистая дорога, рюкзаки за плечами, песня на устах и от дома нас отделяет всего лишь неспешная шестнадцатикилометровая прогулка. И если этого всё ещё недостаточно, чтобы согреть Ваше сердце, – добавила она с усмешкой, – я могу намекнуть, что Бригадир Жонгдомба со своими штабными офицерами находятся в передовомБТРе, а остаток его так называемой «Охраны Штаба» распределён между передовым и вторымБТРом. Так что если нам «повезёт» и мы напоремся на кого-то с противотанковым вооружением...

Она пожала плечами, и Джексон повернулся к ней.

– Шкипер, – твёрдо заявил он, – офицер и леди, как предполагается, не удовлетворяют свои мстительные желания таким противным образом. Пусть даже упомянутые личности вполне заслужили такую судьбу.

– Я попытаюсь принять это во внимание, – покорно пообещала она, в то время как остальная часть колонны бронированных машин с рёвом и дребезгом тронулась вслед за ними.

* * *

Алисия незримо скользила сквозь ночь.

Ночное небо на юго-востоке было полно облаков дыма, подсвеченных багровым пламенем пожарищ выжженного делового района Зикатса. Более половина энергосети столицы, казалось, лежало в руинах, несмотря на то, что первичная генераторная станция и главная энергоцентраль  сразу были прикрыты отрядами Морских пехотинцев. В тех районах, где отсутствовало электроснабжение, улицы были темными, наполненными тьмой безграничными каньонами, подобными тому, через который она сейчас двигалась – и что подчёркивало причудливый контраст, в то же самое время буквально соседние улицы были ярко освещены, мигали светофоры и витрины переливались световой рекламой.

Не к этому виду поля боя она готовилась, когда вербовалась в армию, несмотря на все свои беседы с дедушкой. Она думала в терминах открытого поля боя, а не этого многоэтажного закрытого городского ландшафта. И даже при том, что она знала, что по крайней мере три четверти обязанностей Морских пехотинцев были тесно связаны с миротворческой деятельностью, особенно здесь, среди Коронных Систем близ границы Империи, она действительно не представляла себя стреляющей из укрытия по мятежникам или потенциальным мятежникам, в то время, как те даже понятия не имели что их убивают.

Эти мысли свободно текли где-то позади её сознания, как koi [декоративная форма обычного карпа (Япония и Китай)]невесомо плавающий над самым дном декоративного прудика. В основном же её голова была занята совсем другой вещью – контролем за её окружением, непрерывным прощупыванием всеми системами боевого шлема темноты, превращённой  усиленной чувствительностью зрения в яркие сумерки.

Она переместилась вперёд ещё на дюжину метров и остановилась, проверяя свои координаты по карте и выжидая пока Бержерат подтянется к ней по другой стороне улицы, а Григорий Хилтон прикроет их обоих сзади. Даже с её нынешней позиции она могла слышать отдалённый лязг и фырканье устаревших БТРов ополчения, перемалывающих покрытие Столичного Бульвар далеко позади.

Их смешанный отряд показывает достаточно хорошее время, решила она. Они прошли уже почти треть всего расстояния назад к космодрому, хотя двигались не так быстро как тогда, когда шли к Бульвару, но всё равно намного быстрее, чем получилось бы с идущими пешком президентом и депутатами национального собрания. Теперь, если только…

Её размышления резко оборвались, поскольку она почувствовала движение прямо впереди по улице.

– Альфа-Три, Браво-Пять, – спокойно произнесла она. – У меня движение.

– Пять, Альфа-Три, – немедленно откликнулся Метемич. – Мои «птички» ничего не видят. На что это похоже?

– Альфа-Три, пока ничего определённого сказать не могу. Пока что – один человек. Он только что вышел из жилого дома и сел на ступеньки перед ним. Прямо здесь.

Она через канал синт-связи переслала на ВИЛС Метемича картинку с жёлтой отметкой потенциальной опасности. Алисия не была удивлена тем, что датчики ни Метемича, ни Брукнер не засекли неизвестного. Как  известно, дистанционных сенсоров всегда не хватает, а в данном случае они в основном редкой сетью прикрывали фланги колонны, так что на авангард почти ничего не осталось. Кроме того, несколько штук они потеряли во время активных боевых действий в районе кольца окружения – пусть и главным образом из-за несчастных случаев, а не в результате чьей-то прицельной стрельбы. Единственная «птичка» и сейчас незримо плыла перед ними, но она не обеспечивала всесторонний охват, а обнаруженный её товарищ покинул укрытие уже после её пролёта.

Именно на такой случай за каждым из стрелков авангарда был закреплён личный дистанционный мини-разведчик.

– Пять, Альфа-Три, – последовал приказ Метемича, – действуй по своему усмотрению.

– Альфа-Три, Пятый принял.

Алисия замерла на мгновение, хладнокровно анализируя ситуацию. Насколько мини-разведчик и датчики её шлема смогли определить, человек, которого она рассматривала, был безоружен. Максимум, что он мог на себе спрятать – это пистолет небольшого калибра, но никак ни что-то более мощное и смертоносное. Единственное, что вызывало подозрение – это наличие у него несколько большего числа источников энергии, чем это было свойственно большинству гражданских лиц. С другой стороны, Алисия всё ещё не была готова убить незнакомого человека просто из-за подозрения, что он мог бы бытьПлохим Парнем.

Она размышляла об этом ещё несколько секунд, затем пожала плечами и сделала шаг вперёд ...

* * *

Карсанг Дао Чайава был здорово удивлён тем, как оказывается хорошопросто присесть ирасслабится.

Сняв шлем и положив его ступенькой ниже, он грязной пятернёй попытался пригладить пропитанную потом шевелюру. За несколько кварталов отсюда всё ещё слышалось редкое потрескивание одиночных выстрелов и острый, едкий запах дыма с пожарищ доносился даже сюда, но ночь принесла долгожданную прохладу, а он так устал.

Откинувшись назад и уперевшись локтями в ступеньки на шаг выше, он наконец вздохнул полной грудью. Не существовало способов для проверки его догадки о вероятном маршруте отхода Морских пехотинцев от Бульвара. Или, собственно говоря, что Морские пехотинцы вообще былина Бульваре. И вообще, отдыхв темноте на этой улице точно не был самым безопасным делом, которым он мог бы заняться, независимо от того, что могло бы или не могло бы приближаться сейчас к нему со стороны Бульвара. Однако, это было…

– Замри.

Приказ прозвучал в темноте мягким контральто. Причём контральто с явным инопланетнымпроизношением. Очень юный голос, решил он, с некоторым намёком на вежливость, лёгкой хрипотцой, но явно заставляющий повиноваться. А также, ясно дающий понять, что если приказ не будет выполнен, то жить ослушавшемуся предстоит очень и очень недолго.

– Хорошо, – как можно спокойнее ответил он. Ему даже удалось – в основном – не повернуть голову в сторону, откуда послышался голос. Видимость была очень ограниченной, но он специально выбрал такое место, где багровые отсветы пожарищ и остатков уличного освещения, отражённые от низкой облачности давали какое-то подобие тусклого освещения, примерно соответствующего бледному лунному свету. Несмотря на это и не смотря на то, что голос молодой женщины доносился с расстояния не более девяти-десяти метров от него, он не видел абсолютно никаких признаков её присутствия.

– Я полагаю, – продолжил он, – что говорю с одним из Морских пехотинцев майора Палациос. Если я прав, то думаю, что имеющаяся у меня информация несомненно заинтересует Вас.

* * *

«Вот ведь хладнокровный тип», – подумала Алисии. – « Он едва дёрнулся, когда она окликнула его».

– И что такого интересного в Вашей информации... капитан Чайава? – поинтересовалась она, беззастенчиво используя своё преимущество в ночном видении, прочитав имя и звание на пластине его нагрудной брони образца Ополчения. – И, если у Вас нет возражений, позвольте поинтересоваться, что офицер ополчения делает здесь совершенно один?

* * *

Чайава был впечатлён... Он знал, что «хозяйство» «Ос» было существеннолучше, чем аналогичное из арсеналов Ополчения, но если оно позволяло прочитать знаки различия на его нагруднике при такой слабой освещённости, то даже его оценка была существеннозаниженной.

– Сначала отвечу на Ваш второй вопрос, – начал он, – я жду Вас – или кого-то вроде Вас. И, чтобы быть полностью честным, я здесь не одни.

– Хороший ответ, капитан, – в юном контральто ясно прозвучала небольшая нотка развлечения. – Согласно моим датчикам, есть по крайней мере ещё четверо в одной из квартир первого этажа позади Вас. И в отличие от Вас, все они вооружены среднекалиберным оружием. Так или иначе, я не думаю, что они «случайно» зашли домой попить чаю в тот самый момент, когда Вы «случайно» решили отдохнуть на этих ступеньках.

Чайава судорожно сглотнул, поняв, насколько удачлив он оказался, что владелец голоса не решил, что он был просто приманкой для засады.

– Они со мной, – подтвердил он. – Мы были в «Щите Аннапурны» когда начался этот чёртов кошмар. Мы участвовали также в попытке отбить гостиницу у мятежников. Когда это не удалось, мы сумели остаться в живых и решили попытаться пробиться к Вашим позициям у космодрома.

– Что несомненно объясняет тот факт, почему Вы оказались на противоположенной стороне города, – почти вежливо заметило контральто.

– Мы попытались пробиться напрямую, но через некоторое время я понял, что лучшим выбором будет обойти Центр с севера, избегая стычек с бандами мародёров, – признал Чайава. – А когда несколько часов назад мы услышали Ваши миномёты – по крайней мере, я предполагаю, что они были вашими – в районе Бульвара, я решил, что это наш единственный шанс присоединится к Вашему отряду, но мы не смогли найти вас вовремя.

– И теперь?

– А теперь я хочу сообщить Вам, что приблизительно в двух кварталах дальше по улице собралась немалая компания тех, кто как я предполагаю является главными силами боевиков ФОЯ. Причём в их арсенале имеется тяжёлое станковое оружие, – Чайава пожал плечами. – Я предполагаю, что Ваши датчики возможно уже обнаружили их, но уже два с половиной часа тому назад эти ребята укрылись в напичканных электроникой зданиях из литого керамобетона, обеспечивающих им отличное укрытие от Ваших датчиков и Ваших миномётов.

* * *

Алисия встревожено задумалась. Ни один из дистанционных сенсоров не отметил никаких признаков такого скопления людей и оружия, но если офицер Ополчения был прав в том, когда и где эта гипотетическая засада была организованна, то вероятность её обнаружения действительно была невелика. У них просто не было времени – да и, собственно говоря, причин – чтобы сконцентрировать их рассеянные мини-разведчики для микроскопической экспертизы указанного участка улицы вместо поиска угроз за пределами Бульвара. Это означало, возможно, что этот капитан Чайава дал им ценную информацию.

* * *

– Это очень интересно, капитан, – сказал голос из темноты. – Я передам информацию дальше. И пока мы ждём решения, почему бы Вам не пригласить Ваших друзей присоединиться к Вам на ступеньках?

– Неплохая идея, – ответил Чайава и повернулся, чтобы подать условный сигнал инфракрасным фонариком в сторону окна, из которого, как он знал, наблюдал за ним капрал Маннинг.

* * *

– Итак, любезный капитан знал о чём говорил, – протянула лейтенант Керэмочи.

Она обращалась к сержанту Метемичу, но преднамеренно подключила свой авангард к командной сети Третьего Отделения. К тому же её слова являлись, мягко говоря, довольно сильным преуменьшением, решила Алисия.

Переориентированные после предупреждения Чайава антигравитационные мини-разведчики сержанта Брукнер вернулись назад и при поддержке отозванных с флангов дополнительных «птичек» очень-очень пристально «взглянули» на указанный участок. И подсчёты Чайава оказались очень предварительными. Реально там оказалось более трёхсот человек, вооружённых кроме тяжелых лаунчеров и гранатометов по меньшей мере одной пусковой установкой высокоскоростного кинетического оружия и более чем дюжиной ручных комплексов класса «земля-воздух».

– Я разговаривала со «Старухой», – продолжила Керэмочи. – Она сообщила, что лейтенант Береговой считает, что мы натолкнулись на остатки боевого ядра ФОЯ. Штаб батальона потерял след их командиров сегодня около полудня; единственное, что удалось выяснить – это то, что они направлялись в эту сторону. И по мнению майора Палациос – капитан Чайава прав. Эта засада – их последняя попытка захватить Президента Шангапа и Правительство, чтобы использовать их как разменную монету при попытке убраться с планеты.

– Само собой разумеется, что это – то самое, что Корпус называет Плохой Идеей.

Алисия сама удивилась своему смеху. Не то, чтобы она считала ситуацию чрезвычайно забавной. Противник перед ними был намного более серьёзным, чем тот с которым они столкнулись во время отхода с Бульвара. Однако теперь они знали, где он был, и они уже раз продемонстрировали, что то, что они видят – то могут уничтожить.

С другой стороны, если Береговой был прав, то эта группа всё же скорее всего была наилучше обученным и наиболее дисциплинированным противником, с которым сегодня столкнулись Морские пехотинцы. К тому же имевшем достаточно станкового оружия, чтобы вести заградительный огонь, который даже при стрельбе вслепую представлял известную опасность, а присутствие пусковой установки ВСС предполагало наличие более серьёзных средств обнаружения целей.

Без сомнения даже в одиночку их Взвод мог уничтожить их всех. Конечно, шансы обойтись при этом без собственных потерь были намного ниже, чем при прорыве блокады Бульвара. И даже если так, с мрачной уверенностью решила Алисия, то потери с другойстороны стали бы ещё более тяжёлыми прежде, чем они сдались бы. Эти люди были намного более мотивированы в дополнение к их обучению и дисциплине. Они не ждали, чтобы захват заложников окажется лёгким делом, и чем дольше бы они сопротивлялись, тем большее число их умрёт.

«И они – лидеры тех людей, которые затеяли всё это», – думала она. – « Империяхочет этих людей, и они здесь».

– Я испытываю лёгкое желание пойти прямо на них, – продолжила лейтенант Керэмочи. – Особенно, если это действительно –оставшиеся в живых лидеры ФОЯ. Однако наша основная задача состоит в том, чтобы доставить в безопасное место президента и других членов местного правительства, а не увлекаться вторичными миссиями в процессе этого. Майор Палациос подтвердила мою интерпретацию наших обязанностей и она также напомнила мне то, что мы не должны убивать больше людей, чем необходимо для выполнения нашей задачи. Так что, вместо того чтобы ввязаться в бой, мы просто обойдём их стороной.

Алисия едва сдержала вздох облегчения. Облегчения вызванного, как она удивлённо отметила, скорее возможностью дать шанс на выживание даже таким типам, как сепаратисты ФОЯ, чем беспокойством за собственную безопасность.

– Внимание всем, мы меняем маршрут, – сказала Керэмочи, и на ВИЛСе Алисии появилась новая зелёная линия на фоне схематичного плана прилегающих кварталов города. – Если мы не хотим, чтобы нас, точнее наши БТРы, услышали, то придётся весь путь держаться довольно далеко от этой засады. Так что предстоит сделать довольно широкую петлю. Если они уже засекли нас и решили довести дело до конца, то этот крюк позволит нам выиграть довольно много времени. Но я считаю, что если мы вернёмся к этой точке – на карте замигал один из перекрёстков – и заберёмся дальше на север, то сможем перебраться на другой берег реки и подойти к космодрому через пригород. Честно говоря, так или иначе, это лучший маршрут в нашем положении. Хотя он и добавляет нам по меньшей мере ещё три часа к расчётному времени прибытия. Я бы даже сказала – плюс четыре часа.

Алисия изучила план нового маршрута и внутренне согласилась с лейтенантом. Им предстояло пройти через несколько кварталов – в большинстве своём жилые дома с офисами на первых этажах – но затем они окажутся в зоне малоэтажной застройки – окружённые небольшими декоративными садиками коттеджами на одну-две семьи. Поле зрения там будет гораздо более широким и чистым, а главное, там практически отсутствуют укрытия для чего-то подобного нынешней засаде. Хоть и уставшая, Алисия восприняла эти дополнительные четыре часа – или даже вдвое больше – пешей «прогулки» как незначительная плату за подобную возможность.

– Я знаю, что мы все устали, – сказала Керэмочи, как будто прочитав мысли Алисии. – Думаю, что мы сможем позволить себе небольшую остановку на отдых, как только окажемся на другом берегу реки. А пока переведите вашу фармакопею в Режим Три.

Алисия послушно запросила доступ к программному обеспечению своей встроенной фармакопеи и дала указание на переход с режима Четыре к режиму Три. Компьютер её «аптеки» мгновенно проверил новые команды и впрыснул в кровь точно отмеренные дозы стимуляторов, и она тут же почувствовала обострение внимания и прилив энергии.

– Итак, Эйб, – продолжила лейтенант, – Вы знаете, куда мы направляемся. Начнём с того, что притормозим пока первое отделение и БТРы. Я возьму с собой команду «Браво» второго отделения, а ты и Кларисса присядьте и подумайте над новым боевым построением. Дайте знать, когда будете готовы продолжить движение.

– Да, Мэм, – ответил Метемич. И переключившись на общую сеть начал отдавать команды чуть более твёрдым тоном.

– Итак, – сказал он. – Мы будем придерживаться той же самой основной тактики. В настоящий момент, все разворачиваемся и отходим к указанному перекрёстку. Цезарь, это означает что на вас с Али возлагается задача прикрывать нам спины пока мы не соберёмся там. В связи с этим, Али, я хочу чтобы ты …

Алисия, слушая голос сержанта, в то же время продолжала пристально наблюдать за восточным концом улицы, используя все возможности как своего собственного усиленного зрения так и приданного ей мобильного миниразведмодуля.

* * *

Минуло уже два часа после местной планетарной полночи, когда Второй Взвод Роты «Браво» Разведывательного Батальона 517-ого Полка вернулся в расположение Космодрома Зикатса. За исключением сержанта Уитона, которого ожидал долгий период восстановления, у отряда не было никаких потерь.

Чего нельзя было сказать о Зикатсе, устало подумала Алисии, смотря на пожары, все еще окрашивающие небо над столицей планеты в багровый цвет.

«Но, по крайней мере, ситуация становится контролируемой. Возможно это только потому, что всё что могло гореть уже сгорело. Но правительство планеты всё ещё живо и действует, а мы не убили больше людей, чем требовалось».

Она всё ещё пристально смотрела на огни, слушая рычание паркующихся позади неё БТРов, когда чья-то рука опустилось на плечо. Она повернула голову и натолкнулась на внимательный взгляд Леокадия Медрано.

– Совсем неплохо, «Оса», – грубовато сказал он, затем подмигнул и поправил тяжёлую плазменную винтовку на своём плече. А бывшая личинкаошарашено уставилась на него.

Медленный дрейф в темноте. Она всё больше приближалась к пониманию, мысли простирались, стремясь за пределы снов, в поиске предначертанного. Цели.

Воспоминания тонкими струйками сочились через эти грёзы. Воспоминания об огне и резне. Жажде мести и возможности отомстить. Упорном преследовании и беспощадном уничтожении. Всё то, чем она была или чем будет.

Краткий период ожидания. И это возникло вновь – тот шёпот предназначения, то отражение её. Пусть всё ещё не вполне определённое, но уже более явное. Оно становится всё ближе, сквозь затуманенный дрёмой ум поняла она, и восхищает своими потенциальными возможностями, своей сконцентрированностью на  цели.

Часть этого была скрыта тенью. Темной тенью, прежде бывшей лишь сумрачной дымкой. Будущее становилось неопределённым, как неизбежность смерти, как принесение обета, неверный шаг и потенциальные возможности останутся невостребованными и нереализованными, канув  в царство «может быть». Её отражение не знало этого, и всё же она чувствовала, что это её будущее, пусть и прошли тысячелетия.

На сей раз – может быть , вяло думала она. Это могло и сейчас воззвать к ней, даже здесь, если бы потребность была достаточно абсолютной, если бы боль и ненависть вспыхнули достаточно ярко. Сколько минуло времени с тех пор, как она ощущала нечто подобное  в последний раз?

И всё жё, даже в снах, часть её задавалась вопросом, что если её действительно разыскивают, чтобы просто кого-то наказать. Ведь она была создана только ради этого предназначения. Но даже такие как она устают от смерти и разрушений. Стоило ли возвращаться ради того, чтобы ещё раз стать палачом Судьбы? Или лучше вообще больше не проснуться? Не стоит ли просто остаться здесь, в окружении грёз, под покровом тьмы, пока она, подобно её бесчисленным жертвам, наконец не исчезнет в успокоительном небытие?

– Эй, Али!

Штаб-сержант Алисия ДеФриз «оторвала» глаза от полевого руководства – она изучала его виртуально, используя возможности своих нейрорецепторов – и взглянула на  с шумом ворвавшуюся в общую гостевую/рабочую комнату их жилого блока сержанта Хэролдсон.

– Грета, я знаю, что ты не со Старой Земли, – мягко сказала Алисия, – но не знакома ли ты случайно с тамошним животным под названием слон?

– Смутно. А к чему это? – подозрительно поинтересовалась Хэролдсон.

– К тому, что твоя манера передвижения напоминает мне целое стадо их.

– Очень смешно. Ха-ха, – поморщилась Хэролдсон, а Алисия, усмехнувшись, отключила от сети гарнитуру синт-связи, откинулась на спинку кресла и с наслаждением потянулась.

– И что заставила Вас, о громоподобное стадо, вернуться в нашу скромную резиденцию раньше срока? – поинтересовалась она.

– Собственно говоря меня послал капитан, чтобы пригласить Вас. Он хочет, чтобы ты явилась в его офис как можно скорее.

– Я? – Брови Алисии приподнялись и Хэролдсон пожала плечами.

– Он не сказал зачем, но я думаю, что тебя хочет видеть какой-то зануда из штаба. От него за километр несёт военной выправкой, хоть он и в гражданке. К тому же, я подозреваю, что он с Метрополии. У него акцент – абсолютная копия твоего.

– Всё страньше и страньше, – пробормотала Алисия.

Она поднялась со стула и повернулась к универсальному экрану гостиной. Нажав кнопку, превращающую его в «зеркало», она принялась глубокомысленно исследовать своё изображение.

Хэролдсон со скрытой улыбкой наблюдала как её соседка по комнате изучала свой внешний вид, причём делала это ещё более критически, чем при осмотре бойцов собственного подразделения. Хэролдсон знала более молодую коллегу чуть меньше четырёх месяцев и она была впечатлена – почти против воли, по крайней мере, в начале. ДеФриз ещё не было полных девятнадцати стандартных лет, что делало её четырьмя годами младше Хэролдсон. И в Корпусе Имперской Морской пехоты вообще было не очень много восемнадцатилетних штаб-сержантов. На самом деле Алисия была единственной, о которой Хэролдсон когда-либо слышала.

Как само собой разумеется, не было и очень много восемнадцатилетних спецназовцев со значками высшей квалификации в стрельбе и гравитехнике и,к тому же, с ленточкой Серебряной Звезды. И не только – Хэролдсон случайно узнала, что ДеФриз выполнила все нормативы для получения квалификации рейдера, хотя ещё и не получила официального подтверждения этого. Она также знала, что в течении последних месяцев начальство сделало ДеФриз несколько абсолютно недвусмысленных «предложений» начать рассматривать офицерскую школу как этап дальнейшей службы.

Она выглядит старше своих лет, думала Хэролдсон, примерно как двадцатилетняя, чем как кто-то, кто всё ещё официально был тинэйджером. Это была не столько физическая сила, хотя она былавысокой и широкоплечей (для женщины). А если у неё и был где-то грамм лишнего жира, то Хэролдсон за четыре месяца так и не увидела его. У неё была великолепно развитая, выразительная мускулатура, которая была редкостью даже среди Морских пехотинцев, хотя она казалосьне была фанатиком бодибилдинга. С другой стороны, она, казалось, не была фанатичной хоть в чём-нибудь... и все же она всегда демонстрировала, что способна выполнить всё, что требует от бойцов своего отделения, только лучше. Именно эта молчаливая абсолютная уверенность в своей собственной компетентности и делала её несколько старше своих реальных лет. Тем более что для всех окружающих было очевидно, что её уверенность абсолютно оправдана.

Спустя месяц Хэролдсон сделала вывод, что ДеФриз была просто одной из тех людей, кто становится легендой при жизни. Единственное, что ещё не было предопределено – это высоты, которых она достигнет, и Хэролдсон уже с почти нетерпением ждала возможности сказать – « Да ведь я знала Генерала ДеФриз ещё тогда, когда она была только штаб-сержантом! Позвольте мне рассказать вам ...»

– Али, ты вообще собираешься появиться в офисе Старика днём или мне сбегать сказать, что ты зайдёшь ближе к вечеру? – С лёгкой иронией поинтересовалась она и юная женщина хихикнула.

– Ну хватит, уж не настолько ты расстроена моим замечанием о слонах.

Алисия, бросив на своё «отражение» последний взгляд, выключила «зеркало» и направилась к двери.

– Если они не готовят ничего ужасного – типа засунуть меня как есть в корабль и отправить назад на Солу – только так они могут назначить меня на Базу Титана – то я вернусь быстренько, – сказала она.

– Эй! Если они действительно отправят тебя на Титан, можно я заберу себе коробку конфет из твоего шкафчика? – поинтересовалась вдогонку Хэролдсон.

* * *

– Войдите! – прозвучал голос в ответ на короткий сдвоенный стук Алисии по двери офиса. Открыв дверь и переступив за порог, она быстро окинула взглядом присутствующих, обратив особое внимание на человека в гражданской одежде, о котором её предупреждала Хэролдсон. У того действительно была та самая неуловимая аура старшего штабного офицера, проявляющаяся в хотя бы манере сидеть в чужом кабинете. Но было в нём ещё что-то иное… Что-то... никогда ранее ей не встречавшееся.

– Сэр! – вытянулась она по стойке смирно перед капитаном Ахерном.

– Вольно, сержант, – ответил Ахерн тоном, заставившим Алисию внутренне напрячься. Выражение «давайте ублажим штабного типа», которое её отточенная выправка и безукоризненная строевая подготовка должны были вызвать у капитана, напрочь отсутствовало.

Она последовала команде, приняв стойку «Вольно», которая могла бы служить иллюстрацией в учебном пособии по строевой подготовке, а Ахерн между тем указал на незнакомца.

– Штаб-сержант ДеФриз, – представил он их друг другу, – это – полковник Грешэм.

– Полковник, – поприветствовала того Алисия, воспользовавшись предоставленной капитаном паузой.

– Сержант, – кивком ответил на приветствие Грешэм и его взгляд до предела обострил интерес Алисии. Во-первых, сами глаза были необычного серебристого цвета, которого она никогда не встречала прежде, а, во-вторых, был ещё один специфический момент. Хотя она и не могла точно определить, что именно это был за нюанс, но выглядело это так, словно он смотрел на что-то внутри неё – или, возможно, на что-то сквозьнеё.

– Полковник проделал длинный путь, сержант. Он хочет обсудить с тобой некоторые вопросы, – сказал Ахерн. На миг заколебавшись, словно хотел добавить ещё что-то, он всё-таки просто пожал плечами и встал.

– До свидания, полковник, – коротко кивнув, попрощался он. Повернувшись к Алисии, он удостоил кивка – намного более тёплого – и её. А затем, к её удивлению, он спокойно вышел из собственного кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.

Проводив его взглядом, она вновь обратила всё своё внимание на Грешэма, и её мысли заметались, пытаясь хоть как-то объяснить странное поведение Ахерна. Но ничего правдоподобного на ум не приходило, поэтому она просто стояла и ждала, нацепив на лицо выражение вежливого внимания.

Грешэм смотрел на неё своими странными глазами в течении, казалось Алисии, вечности, хотя умом она прекрасно осознавала реальное течение времени. У неё было стойкое ощущение, что он ждал от неё какой-то реакции, что она проявит хоть какие-то признаки любопытства или неуверенности. Которые, естественно, она не собиралась демонстрировать.

В конце концов, полковник улыбнулся, словно признавая своё поражение в игре в гляделки, и встал со стула. Он подошёл к рабочему столу Ахерна, но не стал садиться в его кресло, а остался стоять вполоборота к Алисии, пристально «созерцая» через широкое окно кабинета плац, сверкающий под ослепительными лучами звезды класса G0 – главного компонента двойной звезды системы Джефферсона.

– Скажи мне, штаб-сержант, – заговорил он, – что делает тебя Морским пехотинцем?

– Прошу прощенья, Сэр?

Грешэм снова улыбнулся в ответ на безупречно вежливый тон вопроса Алисии.

– В действительности, это не было вопросом-ловушкой, – пояснил он ей. – Я серьёзен. Как тебе нравится быть Морским пехотинцем теперь, когда у тебя есть опыт службы?

– Мне нравится служба, – на сей раз ответила она. – Мне нравится это всё.

– Почему?

– Сэр, это достаточно объёмный вопрос, – медленно проговорила она.

– Я знаю, – отвернувшись от окна и опершись спиной на стену офиса, он скрестил руки на груди и в упор просмотрел на неё. – Никто и не обещал, что это будет легко, – добавил он.

«Естественно…, этого и следовало ожидать», – кисло решила она. – « Только вот, что это за тип и почему он пытается залезть мне в душу?»

–Сэр, – сказала она наконец, – Морской пехотинец – это то, кем я всегда хотела стать. Частично, я предполагаю, в подражание дедушке. Частично из-за вызова. Но главным образом? Главным образом, потому что защищая то во что веришь, ты становишься взрослым.

– «То, во что веришь», – тихо повторил Грешэм. Повторил в другой тональности, словно он передразнивал её, но вместо этого фраза прозвучала скорее задумчиво. Потом резко поднял голову.

– И во что же ты веришь? – спросил он.

«Ещё один из его обещанных «нелёгких» вопросов, я полагаю», –мысленно фыркнула Алисия.

– Если Вас устроит краткий ответ, – слегка вспылила она, – я верю в Империю. Я верю в то, что она гарантирует каждому своему подданному гражданские права и свободы, в процветание и уровень жизни, который Империя предлагает своим гражданам – возможность получения образования, медицинское обеспечение и так далее. Я верю в свою ответственность за защиту этого общества, которое даёт мне и моим согражданам эти возможности, – Алисия пожала плечами. – Я знаю, что это достаточно общие слова, но это то, чем я руководствуюсь на практике.

– И убийства других людей в процессе твоей «практической» деятельности тебя не беспокоят? – тон вопроса Грешэма был полностью нейтрален, так же как и его лицо, но у Алисии всё равно всё замерло внутри.

– Я не люблю бой ради боя, если это то, что Вы подразумеваете, Сэр, – обуздав свои чувства, сказала она несколько более прохладным тоном.

– Это ответ на не совсем тот вопрос, что я задал, – возразил он. – Я спросил: как ты относишься к тому, что твоя обязанность – убивать других людей, – он поднял руку, призывая не торопиться с ответом. – Я думаю, что это – честный вопрос, учитывая число подтверждённых убийств, которые ты записала на свой счёт на Янцзы.

Любопытство Алисии только усилилось, получив свидетельство того, сколько этот Грешэм знал о ней. Хотя, решила она, это не совсем уж неожиданно. Эти данные были частью её официального досье и для него было только логично сделать свою домашнюю работу прежде, чем он спустился с Олимпа, чтобы побеседовать с ней. Естественно, он сделалеё.

– Хорошо, Сэр, – сказала она, решив ответить на его «честный вопрос» настолько честно насколько возможно, – да. Это беспокоит меня. Фактически, мне действительно очень не нравится убивать. Но это приложение к работе, которую я выбрала, не так ли? И я заранее знала, что так оно и будет. Я считаю, с отцовскими генами, – она позволила намёку вызова проявиться в своих зелёных глазах, решительно демонстрируя как много ей досталось фамильных черт, – я получила отвращение к насилию и стремление добиваться, чтобы для убийства не осталось места. Но как внучка своего дедушки, я считаю, что если это должно быть сделано, то пусть это сделают те люди, которые добровольно избрали такую работу. Кто... способен к этому, я подразумеваю.

– Но кто не любит этого делать?

– Сэр, со всем должным уважением, я не очень доверяю здравомыслию тех, кому нравитсяубивать других людей, – она покачала головой. – Я знаю, что такие есть. Я даже встречала некоторых здесь, в Корпусе. Но есть различие между признанием того, что ты способен на это и решением прибегнуть к насилию, когда возможно имеются другие способы решения проблемы.  Я видела и то и другое во время моего первого задания на Янцзы. Так что – да, я знаю, что есть люди, которые придерживаются философии «убьём их всех и пусть Бог сам отделит волков от ягнят». Но я не одна из них, и они не те, от которых я хочу получать приказы или действовать во имя Империи.

– Не буду спорить, ты права, – вновь отвернувшись к окну, улыбнулся полковник. Улыбка отразила нечто, похожее на удовлетворение вперемежку с искренним согласием со словами Алисии.

– Итак, необходимость убивать людей действительно беспокоит тебя, но ты всё равно считаешь это необходимым. Я полагаю – это то, что ты считаешь вызовом. Согласно твоему досье – ты из тех людей, что берутся за тяжёлую работу просто потому, что она тяжела, – он неожиданно вновь повернулся к ней, прищурив свои невероятные серебристые глаза. – Ты согласилась бы с такой оценкой?

– Просто, потому что она тяжела? – Алисия покачала головой. – Полковник, я не мазохистка. Думаю, мне просто нравится преодолеватьсложности, нравится... выходить за пределы собственных возможностей. Честно говоря, – она взглянула ему прямо в глаза, – основной причиной моей просьбы направить меня в батальон спецназа прямо после учебного лагеря Макензи было то, что я хотела доказать, что готова к самой трудной работе. Не потому, что я хотела произвести на кого-то впечатление. Эту готовность я хотела доказать прежде всего самой себе.

– Понятно.

Грешэм, сжав губы, пристально смотрел на неё ещё несколько секунд. Алисия начала чувствовать себя неловко под взглядом этих странных невыразительных серебряных глаз, …которые, как до неё внезапно дошло, на самом деле были нейрокибернетическими протезами. Но она ответила на его взгляд твёрдо, уважительно, но с более чем явным вызовом.

– Ну что ж, штаб-сержант ДеФриз, вот мы и подобрались к истинной причине моих вопросов, – сказал он наконец. – Я уверен, что ты знаешь, что твои способности намного выше нормы принятой для Корпуса Морской Пехоты. Единственное, что ты не можешь знать – это то, насколько они выше нормы, но твоё воинское звание в твоём возрасте – довольно ясное свидетельство того, как Корпус оценивает тебя. А также я осведомлён о том, о чём ты ещё не знаешь – Корпус уже присвоил тебе внеочередное звание Рейдера и рекомендовал к поступлению в офицерскую школу.

Зрачки Алисии слегка расширились. Она выполняла квалификационные нормативы в свободное время и официальноещёне тестировалась для звания Рейдера, и вообще не надеялась получить эту возможность в ближайшее время. Не так много было Морских пехотинцев – и ни один из них не был столь же молод, как она – у кого были лычки и спецназовца и рейдера. Но несмотря на это, несмотря на всё более и более прозрачные намёки от своих командиров на то, что она должна всерьёз задуматься о получения офицерского чина, она не рассчитывала, что Корпус настолько плотно, как это выходило по словам Грешэма, займётся её продвижением по служебной лестнице.

– Причиной, по которой я раскрыл тебе этот маленький секрет, – продолжал полковник, – является то, что я не хочу, чтобы ты приняла эти предложения.

– Сэр? – На сей раз она была не в состоянии сдержать эмоции, и полковник улыбнулся.

– Потому что у меня есть собственное предложение для тебя, штаб-сержант ДеФриз, и я хочу, чтобы ты приняла его, – сказал он спокойно. – Предложение, которое делают далеко не каждому.

Алисия с опаской взглянула на него и Грешэм мягко рассмеялся.

– Ничего противозаконного, – сказал он ей. – Видишь ли, я специально прибыл сюда непосредственно со Старой Земли, чтобы встретиться с Тобой, и я делаю тебе предложение от имени моего непосредственного командира – Бригадира сэра Артура Кейта.

Он многозначительно посмотрел на неё и Алисия задумалась. Имя далёким звонком прозвучало в голове, но она не смогла точно вспомнить почему. Грешэм, слегка выждав, мягко фыркнул.

– Сэр Артур, – пояснил он, – заместитель командира Имперских Кадров, штаб-сержант, – глаза Алисии широко распахнулись, и он кивнул. – Правильно, – сказал он. – Сэр Артур полагает, что ты – человек Кадров, штаб-сержант ДеФриз. Так что, если ты сможешь пережить расставание с Морской пехотой, то Император с благодарностью примет твою службу.

* * *

Алисия ДеФриз, потягивая пиво из большой глиняной кружки, сидела в клубе сержантского состава и безучастно смотрела в подвешенный над стойкой бара головизор. Толпа здоровенных мужиков в ярких цветных футболках делали что-то непонятное с мячом в зоне пониженной гравитации. Она не была точно уверенна в том, что они делали, и даже в том, как назвалась игра – скорее всего, это была какая-то местная разновидность – но выглядело это забавно. Всё равно она не обращала на неё внимания.

«Полковнику Грешэму всё-таки удалось завладеть её мыслями», – злилась она.

В этих мыслях она снова и снова возвращалась к предложению, которое он сделал. Он поймал её на удочку, заявив, что очень немногие получали такую возможность. Конечно, Алисия знала о Кадрах. Вообще-то, о них знали все, особенно в вооружённых силах, потому что в Кадрах были собраны лучшие из лучших их представителей. Они был тем эталоном, к которому стремилось каждое подразделение спецназа в имперских вооружённых силах... и который ни одно из них никогда не могло достигнуть.

«Избранность, Гордость, Кадры», – крутилось у неё в голове и растиражированный девиз сейчас не казался затасканными словами.

Кадры вообще не были частью регулярных вооружённых сил. Пусть и находясь под контролем Министерства Обороны, Кадры подчинялись непосредственно Императору. Их иногда называли «вассалами Императора», потому что они служили лично Императору как своему сеньору, но согласно Конституции при этом находились под пристальным вниманием специальной Сенатской комиссии по надзору. Также были и другие ограничения, включая и ограничение их максимальной численности. Кадры были единственной имперской военной организацией, полная списочная численность которой, в соответствии с конституционной поправкой, была навсегда ограничена максимумом в сорок тысяч человек. Именно так. Юридическое ограничение общей численности состава на действительной службе... для империи с почти двумя тысячами населённых миров.

Она заявила Грешэму, что ей нравится «преодолевать трудности». Хорошо, в Кадрах была окончательная возможность для этого! Конечно, было несколько моментов, которые требовали прояснения. С одной стороны, даже то мизерное количествоневероятных слухов, которые ходили о личном матобеспечении бойцов Кадров, были, мягко говоря эксцентричными. Плюс тот факт, что служба в Кадрах была пожизненной. Вы не могли уволиться из Кадров; Вы просто переводились в пассивный резерв, и Кадры могли призвать Вас обратно на действительную службу в любое удобное для себя время. И потери Кадров, несмотря на всё их  превосходное обучение и несравненное «хозяйство», были существенно выше, чем в любом другом роде войск. Последнее не удивительно, учитывая какого рода задания доставались этим ребятам.

Но если ты считал себя лучшим, то они предоставляли тебе шанс доказать это утверждение среди лучших из лучших. И её слова о том, что она считает себя ответственной за защиту общества в которое верит, вновь прозвучали у неё в голове, потому что именно этим Кадры и занимались. Меч Императора на безупречной службе на благо Империи.

Алисия была рада, что Грешэм дал ей возможность всё обдумать прежде, чем дать окончательный ответ. Чтобы это не оказалось решением в порыве чувств. И понимание полковником этого – и его отказ от давление на неё и от попытки срочно отправить её – только подчеркнуло важность решения. И вот она сидела здесь с кружкой неотвратимо нагревающегося пива, понимая что действительно не имеет значения сколько времени она здесь просидит, потому что и она и полковник, они оба знали, что решение уже принято.

* * *

– Грешэм, – отозвался голос на другом конце канала связи.

– Полковник, это – штаб-сержант ДеФриз. Я подумала о вашем предложении.

– И? – поинтересовался Грешэм спустя пару-тройку секунд тишины.

– Покажите мне, где подписаться, – просто сказала она.

– Жду Вас завтра в Штабе. Корпус № 3, офис 1017. Время - «ноль, девять - ноль, ноль».

– Да, Сэр.

– Хорошо. О, и ДеФриз?

– Да, Сэр?

– Добро пожаловать в Семью.

Свист ветра снаружи, как только Алисия покинула кабину подъёмника, стал едва слышимым. Но не исчез полностью. Не так слышался, как ощущался. И хотя температура воздуха в главном административном здании Лагеря Кокрэйна поддерживалась на уровне комфортных двадцати трех градусов и несмотря на то, что если бы это было не так, то включилась бы система терморегуляции «умной» ткани её униформы, Алисию бил озноб. Она слишком привыкла к изматывающей жаре Джефферсонского лета, чтобы не ощущать дискомфорта на высокогорной базе, расположившейся на отрогах Аргентинских  Анд Старой Земли.

Алисия, следуя указаниям загруженного Административной Системой через нейроинтерфейс непосредственно ей в память плана здания, быстрым шагом шла вдоль хорошо освещённого коридора. Естественно, карта показывала только очень ограниченную часть здания. Пусть в данный момент она и не нуждалась в полной схеме базы, но всё равно была заметно удивлена тем фактом, что Кадры настаивали на строгом следовании протоколам безопасности даже здесь. Ведь Лагерь Кокрэйна был базой подготовки новичков Имперских Кадров точно также как Лагерь Макензи – Имперских Морских пехотинцев.

И ещё – он был оченьбольшим.

Алисия прибыла на базу среди ночи и в разгар бушевавшей метели. Или, по крайней мере, она опрометчиво решила, что это был шторм, пока настоящийшторм не разыгрался под утро. В момент прибытия темнота и несущийся по ветру снег помешали ей сформировать какое-то определенное впечатление от Кокрэйна, но она заметила достаточно, чтобы оказаться слегка разочарованной. Прежде всего тем, что сердце знаменитых Кадров оказалось состоящим не больше чем из горстки ничем не примечательных погодных куполов не выше трёх-четырёх этажей каждый.

Первое разочарование исчезло без следа, когда подобравший её на Космодроме Вальпараисо флайер, нырнув в один из этих «невзрачных погодных куполов», оказался в громадном помещении. И пусть здания были невысоки, но зато внизони опускались по-настоящему глубоко. Её собственное временное жильё оказалось по крайней мере четырнадцатью уровнями ниже нулевой отметки здания, а число встреченных по дороге вниз людей просто изумляло. И всё это напоминало огромный термитник, заполненный людьми, основным занятием которых казалось была просто беготня из одного подземного помещения в другое.

Она не понимала, откуда они все здесь взялись, не нарушая предписанного Конституцией численного ограничения состава Кадров. Или было что-то серьезно не так с её математическими способностями или, в противном случае, у Кадров просто был огромный тыловой хвост и очень-очень немного коммандос, что казались противоречащем всему, что она когда-либо слышала об их операциях.

По крайней мере три четверти всех встреченных были в гражданской одежде – совсем как полковник Грешэм. После последних двух с лишним стандартных лет жизни, проведённой в окружении людей в униформе Алисия находила это слегка дезорганизующим. Но снова оказавшись «новичком в этом квартале», она решила набраться терпения до тех пор, пока кто-нибудь не объяснит ей что к чему в этом муравейнике.

«Надеюсь «кто-то», кто», – подумала она, свернув за очередной угол и увидев нужный номер на двери, – «сидит в этом кабинете».

Алисия было притормозила перед дверью, собираясь постучаться, но прежде чем она успела поднять руку, та беззвучно скользнула в сторону, открываясь перед ней. Она удивлённо приподняла бровь и переступила через порог.

С другой стороны двери оказалась приемная с покрашенными в приятный оттенок пастели стенами и видовым экраном-имитацией окна. Зрелище несущегося почти горизонтально по ветру снега едва ли можно было посчитать добавляющим уюта, но иллюзия обычного наружного окна была практически идеальной. В помещении находилось также несколько удобных кресел, но ни единого признака живого человека.

– Прошу садиться, штаб-сержант ДеФриз, – прозвучал голос. Компьютер, решила Алисия и задалась вопросом, был ли он полным кибер-синтетическим ИИ [Искусственный Интеллект (Разум)]. – Майор Андронико скоро примет Вас.

– Спасибо, – ответила Алисия. Ей удалось удержать свой тон нейтральным, хотя правда была в том, что использование кибер-синта в качестве секретаря было более чем слегка нервирующим. Она считала очень удобным там, где не хватало возможностей её собственных органов чувств, которыми так дорожили НеоЛуддиты, использовать способность своей синт-связи напрямую общаться с компьютерными системами безИИ. Но она также знала то, что индивидуальность кибер-синта была именно тем, чем это назвали: искусственный разум. И, по человеческим стандартам, он был весьма нестабильным.

За свою очень недолгую жизнь она уже успела повидать немало Чужих– больше, чем кто-либо её возраста, в основном благодаря положению своего отца в Министерстве Иностранных Дел – и ни один из них никогда не нервировал её так как ИИ. Она не знала почему. Может быть, просто потому, что интеллект Чужихразвивался тем же самым путём, что и её собственный, а не возник из ниоткуда в лаборатории нейрокибернетики. Или может быть потому, что эти... боги от кибернетики всё ещё были не в состоянии исключить из уравнения кибер-синта некоторую неустойчивость и известную эксцентричность.

Она задвинула неподобающие мысли подальше и, удобно откинувшись на спинку, устроилась на понравившемся кресле, созерцая бушевавший снаружи снежный ураган.

Ожидание, как и обещалось, было кратким.

– Майор Андронико готова принять Вас, штаб-сержант, – произнёс тот же самый компьютерный голос в то время, как во внутренней стене приёмной распахнулась вторая дверь.

– Спасибо, – ещё раз сказала Алисия и прошла в кабинет.

Офис майора был огромным и рационально устроенным. На первый взгляд он казался слишком велик для единственной, довольно высокой темноволосой женщины сидящей за большим столом напротив двери. Но уже на второй любой посетитель обнаруживал, что в распоряжении обитателя кабинета в действительности оставалось очень мало свободного места. Алисии редко удавалось увидеть столь много информационных чипов в одном месте. Конечно, с этим местом могло поспорить главное хранилище библиотеки в Новом Императорском Колледже, но кроме него она не могла вспомнить ничего хоть приблизительно похожего. Особенно учитывая расставленные среди стандартных терминалов и стоек для хранения чипов большие, неуклюжие шкафы – разновидность хранилища для бумажныхдокументов.

В отличие от многих из тех кого Алисия видела здесь, в Лагере Кокрэйна, майор Андронико была в униформе. Не в чёрной куртке и зелёных брюках морпехов как на Алисии, а в чисто зелёной форме Имперских Кадров, с астролётами и золотой арфой Дома Мерфи на воротнике.

– Штаб-сержант ДеФриз докладывает о прибытие на инструктаж, Мэм, – привлекая к себе внимание, отрапортовала Алисия и Андронико, подняв голову, по птичьи слегка склонила её набок, как будто это помогло бы ей лучше рассмотреть Алисию.

– Вольно, сержант, – ответила майор почти сразу же. – Для начала, – она указала на пару стульев перед своим столом, – почему бы тебе не присесть? Это соответствует духу процедуры знакомства, а оно, вероятно, потребует некоторого времени. Так что, я полагаю, в настоящий момент мы можем себе позволить обойтись без военных формальностей.

– Спасибо, Мэм, – сказала Алисия, хотя честно говоря, она не была уверенна, что хотела бы поменять чётко регламентированную определённость уставных взаимоотношений на утешительную фамильярность. Андронико слабо улыбнулась, словно прочитав её мысли, и спокойно продолжала смотреть как её посетительница устраивалась на одном из стульев, тут же принявшем форму контура её тела.

– Ну что ж, сержант, – начала Андронико когда трансформация кресла закончилась, – я уверена, что у тебя полно вопросов. Обычно новички к этому моменту уже сходят с ума от любопытства. Итак, почему бы мне не провести для тебя быструю виртуальную экскурсию по десятке за билет, а затем мы сможем пробежаться по тем вопросам, что останутся без ответа?

Она вопросительно приподняла бровь и Алисия кивнула.

– Очень хорошо, – Андронико, откинувшись назад, положила руки на подлокотники и побарабанила пальцами по ним.

– Во-первых, поскольку это написано прямо здесь, – она прервала своё занятие на время, понадобившееся ей на то, чтобы указать на табличку с фамилией на столе, – я – майор Алека Андронико. И, за мои грехи, я являюсь также начальником штаба Бригадира Карпова, что делает меня заместителем командующего Лагерем Кокрэйна.

Алисии удалось не вытаращить глаза на неё, хотя это и было нелегко. Мысль, что чем-то столь же важным как Лагерь Кокрэйна мог командовать простой Бригадир, казалась, мягко говоря, странной. Продолжая эту же мысль, общее количество персонала Базы, полученное методом экстраполирования средней плотности тех людей, которых она уже видела за недолгое время пребывания здесь, казалось чрезвычайно большим для того, чтобы быть под командованием любого Бригадира, о котором она когда-либо слышала. И начальником штаба Бригадира обычно был отнюдь не майор.

«Или», – уточнила она про себя, – «по крайней мере, не в Корпусе».

–Без сомнения, – между тем продолжала Андронико, – ты вероятно заметила, что на Базе, учитывая установленное законом ограничение на нашу общую численность личного состава, слишком много людей. На самом деле среди них лишь немногие является действующими служащими Кадров. Большинство же – все, кто в гражданской одежде – вольнонаёмные технические специалисты, а не военнослужащие Кадров. В  сущности все наши старшие «гражданские контрактники» – вроде полковника Грешэма – наши бывшие коммандос. Причиной их преждевременной отставки стала инвалидность, но мы очень нуждаемся в их неоценимом опыте и навыках, приобретённых ими во время действительной службы в Кадрах. Поэтому Сенат решил, что мы вправе взять их на работу как гражданских служащих, чтобы предоставить возможность новичкам, особенно здесь, в Кокрэйне, перенять их опыт. Также мы используем их на административной работе.

– Однако, несмотря на эту... договорённость с Сенатом, – продолжала майор, – грустная правда в том, что Кадры всегда нуждаются в персонале. У нас намного более низкое соотношение тыловых служб к численности боевых подразделений по сравнению с любым другим родом войск, включая и Морскую пехоту. На самом деле у нас практически вообще нет подразделений второй линии и, когда нам действительно требуется поддержка на поле боя, мы во многих наших операциях привлекаем к решению этой задачи Корпус и Флот.

– Но настоящая причина, по которой Кадры никогда полностью не использовали отпущенный нам Сенатом лимит та, что число людей подходящих для службы в Кадрах ограничено самой природой. Поиск и вербовка мужчин и женщин имеющих шансы стать нашими коллегами является постоянной проблемой, штаб-сержант. Боюсь, что популярное мнение, что Кадры состоят из суперменов – это не «мистика Кадров». Конечно, мы и в правду не являемся сверхчеловеками, но от десантников-коммандос – а более восьмидесяти процентов нашего персонала именно десантники-коммандос – требуется наличие определённых очень жёстких физических и интеллектуальных качеств. Некоторые из них подобны предъявляемым в Корпусе Морской пехоты к рейдерам и спецназовцам, что является одной из причин, по которой мы используем присвоение этих рангов как систему фильтрации. Другие вообще не являются чем-то необходимым для какой-либо стандартной специализации Корпуса. А некоторые, честно говоря, имеют больше отношение к мотивации, складу характера и лояльности, что далеко выходит за пределы любых просто физических или интеллектуальных способностей.

Андронико сделала паузу, как будто приглашая Алисию обдумать то, что она уже сообщила. Затем продолжила.

– Я сейчас не собираюсь вдаваться в подробности о тех «определённых физических и интеллектуальных качеств», сержант. Буду до конца честной, пока мы не закончим твоё медицинское обследование и ты не пройдёшь стандартное тестирование, мы не можем быть абсолютно уверенны в том, что ты обладаешь нужными качествами в нужной комбинации. Наш процесс отбора был существенно усовершенствован за эти годы, но нет никакой возможности сделать его абсолютно безошибочным, и мы всё ещё теряем на данном этапе приблизительно восемь процентов кандидатов. Однако в твоём случае я не ожидаю этого, потому что наше предварительное досье на тебя было исключительно полным.

– Что было, Мэм? – Удивление, явно прозвучавшее в вопросе Алисии, вызвало у Андронико слабую улыбку.

– Так и знала, что ты переспросишь, – сказала она. – Ты попала в поле нашего зрения ещё тогда, когда тебе было всего четырнадцать. Стандартный набор тестов, предлагаемый всем учащимся выпускных классов средней школы, часто выявляет потенциальных рекрутов Кадров, а твои результаты по самым скромным оценкам были... довольно выдающимися. Плюс, по любым меркам, очень интересная генетическая наследственность.

Алисия непонимающе нахмурилась и Андронико снова, на сей раз с успокаивающими нотками, улыбнулась.

– Вот, посмотри сама! Начнём с того, что история семьи твоей матери на Новом Дублине прослеживается более чем за триста лет. А лояльность к Дому Мерфи на этой планете возведена фактически в ранг национальной идеи, а твой дедушка, как я знаю, имеет наибольшее количество боевых наград среди всех находящихся на действительной службе Морских пехотинцев. Или твой дядя Джон – один из самых молодых коммодоров Флота за всё существование Империи, причём никто не знает каких высот он бы достиг в своей карьере, если бы не погиб столь рано. И работы твоей матери – главного хирурга торакальной клиники в Бетесдском Медицинском Комплексе – очень высоко ценятся среди её коллег по специализации.

– И это только по линии семьи О'Шагнеси. Твоего отца иначе как «интересным» тоже не назовёшь, не правда ли? Уроженец Сильверэдо, носитель генетического комплекса Уйвари, к тому же с тремя докторскими степенями и служащий Министерства иностранных дел ранга G-20. Один из трёх или четырёх лучших специалистов в аналитическом отделе по формированию политики Министерства.

Алисия вновь едва сдержала свою реакцию, в этот раз удивлённая близким знакомством Андронико с историей её семьи. Майор же пожала плечами.

– Мы прослеживаем полнуюгенеалогию, когда получаем такие результаты тестов как у тебя, сержант. Это позволяет нам провести предварительную фильтрацию и сконцентрироваться на наиболее перспективных кандидатах. Кроме того, это позволяет нам спрогнозировать развитие кандидата. Мы вынуждены заниматься этим из-за того, что стандарты для тех, кого мы готовы принять в наши ряды, чрезвычайно высоки.

– Нам юридически запрещена активная вербовка кого бы ни было, независимо от результатов тестов прежде, чем кандидату не исполнится по крайней мере восемнадцать стандартных лет, а политика Кадров требует, что бы будущий рекрут отслужил минимум один срок в Морской пехоте или во Флоте. Единственное исключение из этой практики, учитывая то, что мы всегда испытываем нужду в подразделениях поддержки – потенциальные штабные офицерах Кадров, но требование возраста установлено законодательно и не может быть обойдено. Однако когда чьи-то результаты достаточны высоки, чтобы пройти через наши фильтры, мы берём этого человека на заметку для рассмотрения вопроса о вербовке в будущем. И если, как в твоём случае, они в конечном счёте поступают на военную службу, мы внимательно за ними наблюдаем и иногда вмешиваемся, чтобы... подправить их карьеру.

Алисия моргнула. Уж не потому ли была удовлетворена её просьба о направлении в Разведбатальон сразу после Лагеря Макензи? Ведь старший сержант Хилл предупреждал её, что вероятность этого практически нулевая. Действительно ли результаты её тестов в средней школестали той причиной, по которой он оказался неправ?

– Есть одна вещь, которую ты должны понять, сержант ДеФриз, – более жёстким тоном продолжала Андронико, – всю твою жизнь, как и каждый, кто когда-либо присоединялся к Кадрам, ты была одной из сотни. Ты всегда входила в ту редкую категорию людей, добивающихся лучших результатов независимо от того какую сферу деятельности они выбирали. Но здесь в Кадрах этот уровень физических данных и интеллектуальных способностей – норма. Сможешь ты или нет продолжать выделятся среди этих людей неизвестно, но если сможешь, то обнаружишь, что сделать это окажется намного сложней. Кадры, как ни одна другая организация в истории человечества, близки  к тому, чтобы быть истинной элитой. Наши требования к кандидатам намного выше, чем в Академии Флота на Новом Аннаполисе или Академии Морской пехоты на Новом Дублине. Любой новобранец Кадров имеет врождённые способности и таланты, чтобы стать Адмиралом Флота или Командующим Корпуса. По сути, одна из самых устойчивых тенденций нашей повседневной жизни – регулярно увеличивающийся поток жалоб из управлений кадров Флота и Корпуса на то, что мы любыми путями прибираем к рукам их собственных потенциальных офицеров.

– Я рассказываю тебе об этом не только для того, чтобы предостеречь от преувеличенной оценки своих способностей – одним из критериев отбора является устойчивость к мании величия – а для того, чтобы предупредить тебя. Если ты успешно пройдёшь медосмотры, то весьма вероятно впервые в жизни будешь работать с людьми, обладающими теми же способностями, столь же мотивированными и привыкшими к лидерству, как ты сама.

Она помолчала, а затем усмехнулась.

– Одной из причин, почему я стараюсь подчеркнуть этот момент во время этих маленьких интервью, является то, что это связано с моим собственным печальным опытом. До поступления на службу в Кадры я считала себя необычайно способной. Тем горше оказалось осознание того, что в этойгруппе людей мой уровень способностей считался само собой разумеющимся.

– Ну что ж, теперь давайте перейдём к основам. Во-первых, среди физических качеств я раньше упоминала способности к синт-связи и к параллельному решению нескольких задач очень высокого уровня, в том числе и в максимально стрессовых условиях. В дополнении к этому …

– В любой момент как Вы будете готовы, – произнёс доктор Хайд.

Гражданский (в настоящее время [медик Кадров в отставке.]) врач в гарнитуре синт-связи комфортно откинувшись на спинку кресла сидел за своим рабочим столом и наблюдал за Алисией. Причём, как она знала, если его собственные глаза рассматривали её снаружи, то диагностические аппаратные средства подключённые к его нейрорецепторам накладывали на эту картинку изображения мельчайших деталей её внутренних органов. Так что врач буквально виделеё «насквозь».

Честно говоря, Алисия уже слегка устала от медицинских процедур.

Она оказалась перед непрерывной чередой обещанных майором Андронико квалификационных тестов и успешно прошла их, официально став новобранцем Кадров, как раз к тому времени, когда пришла пора получать подарки на свой девятнадцатый День Рождения. У неё было сложилось впечатление, что она стала самым молодым рекрутом в истории Кадров – не слишком удивительно, решила она, если учесть обязательное требование наличия боевого опыта у потенциальных кандидатов. Однако, любое чувство превосходства, обусловленное таким ранним отбором, было весьма бесцеремонно сведено на нет в течение следующих четырёх месяцев.

И провела она их в основном там же, где находилась и сейчас – в руках медицинского персонала. Доктор Хайд, получивший звание майора ещё во время действительной службы в Кадрах (а сейчас, как вольнонаёмный персонал, занимал должность на государственной службе эквивалентную званию полного полковника), был успокоительно жизнерадостен, профессионален и компетентен, но полностью лишён каких-либо признаков тенденции нянчиться со своими пациентами. Что, в чём Алисия призналась самой себе, было именно той манерой общения медиков, которую она предпочитала. Но только до тех пор, пока не поняла, сколько и каких хирургических операций ей предстоит перенести.

Благодаря современным методам экспресс-заживления, она быстро выздоравливала после физических последствий тех глубоких изменений, которым подвергся её имплантированный ещё в Лагере Макензи первоначальный пакет матобеспечения. Фактически, её время восстановления после каждого очередного хирургического вмешательства было значительно меньше, чем это было там. Проблема была в том, что на сей раз было намного большехирургии... и некоторые из изменений требовали приложения значительных усилий для освоения.

Когда майор Андронико предупредила её, что способность к мультизадачности является одной из определяющих при выборе кандидатов, она не шутила. У Алисии никогда не было никаких проблем, подобных тем, что доставили столько неприятных часов большинству из её друзей-курсантов в Макензи в процессе адаптации к нейрорецепторам, но в то время у неё был только один канал синт-связи и один нейрорецептор. Теперь же у неё их было три, и её инструкторы настояли на том, чтобы она училась использовать их все одновременно. Она сделала это, но как и предупреждала Андронико, она отнюдь не опередила в этом прочих новичков. Она наконец столкнулась с тем, что для неё оказалось по-настоящему трудно, и окружающие с тех пор как оказались загруженными теми же самыми проблемами не были расположены проявлять большее понимание. Нельзя сказать, что никто ей не помогал, но она просто не была приучена к тому, что цель может оказаться настолько труднодостижимой.

Это были плохие новости. Хорошие же состояли в том, что она – также как и в Макензи, когда в силу юного возраста она оказалась неспособна соответствовать физическим кондициям лидеров в этой области – ответила на вызов, принимая его. Это не было столь же весело как в Макензи, но это всё ещё вызывало глубокое удовлетворение.

Также на более совершенное было заменено базовое матобеспечение для зрения и слуха. Данная технология входила в закрытый список и использование её где-либо вне Кадров было противозаконно. Кроме этого была добавлена система повышения осязательной чувствительности. Это была чрезвычайно дорогая обработка, не применяющаяся в Корпусе Морской пехоты по соображениям экономической эффективности.

Наибольшее время на восстановление потребовалось после операции по имплантации нейротехнической сети, по заявлению докторов реально обеспечивающей эффективную защиту от огня дисраптора. А установленные в её базовый пакет матобеспечения новые процессоры добавили свои собственные проблемы. При первом же включении, когда техники запустили испытательные протоколы, произошёл сбой в аппаратных средствах, активизировавший встроенный в них пакет отхода и уклонения. Ощущение собственного тела, перемещающегося под контролем компьютерной программы явно предназначенной для того, чтобы убить всё стоящее между ней и спасением, и всё это при потере сознательно контроля над движениями, было... неприятным. И если бы техники, привлечённые к программе тестирования, не были готовы отключить аппаратные средства в любой момент, то этот сбой мог бы дорого обойтись для кого-то… или для всех.

Этот, чуть было не ставший несчастным, случай потребовал повторного хирургического вмешательства для замены работавшего со сбоями устройства. Все вокруг в один голос уверяли её, что подобные вещи практически никогда раньше неслучались и что после повторной операции всё будет просто замечательно. В тот момент она не смогла избавиться от мрачных подозрений по поводу их очередных заверений, но кроме потребовавшегося на заживление дополнительного времени на сей раз они в действительности оказались правы.

Конечно были кое-какие менее кардинальные изменения, самым значительным из которых несомненно была её новая фармакопея. Её совершенно исправная индивидуальная аптека образца Корпуса была хирургическим путём удалена и заменена новой, большего объёма, резервуары которой содержали всё, что имел оригинал плюс несколько коктейлейпо собственным рецептам Кадров.

Правда объяснение действия пары из дополнительных веществ вызвало не один приступ растерянности, а имперский закон требовал, чтобы по крайней мере одно из них нужно былообъяснить – в мельчайших деталях – прежде, чем ей можно было разрешить официально присоединиться к Кадрам. Это касалось протоколов самоуничтожения, встроенных в её высококачественное новое матобеспечение.

Алисии не нравилась сама эта мысль. Впервые услышав об этом, она действительно серьёзно рассматривала отклонение приглашения Кадров. Мысль, что её собственная фармокопея содержит бинарный нейротоксин, который автоматически убьёт её, пусть и при абсолютно строго определённых и ограниченных обстоятельствах, не вдохновляла. Но в результате даже это не остановило её. Главным образом потому, что она представила, что может случится с любым десантником-командос Кадров, оказавшемся в руках противников Империи. Шансы долгосрочного выживания при тех обстоятельствах были в лучшем случае мизерными и она ясно понимала почему Империя должна быть уверенна в том, что кто-то, кто знает столько, сколько каждый коммандос Кадров должен будет знать, никогда не мог быть «выжат досуха» кем-то вроде Риши. Затем также, она была вынуждена честно признать, частично причиной послужила прятавшаяся где-то глубоко внутри уверенность, что несмотря на всё что она видела и испытала начиная со вступления в Корпус, что она была настолько хороша, настолько умна и компетентна, что очень возможно, что вероятность попасть в плен, беспокоящая других людей, никогда не возникнет в еёслучае.

И если быть честной до конца, подумала она с холодным решимостью, это в действительности является всего лишь страховкой того, что чтобы ни случилось – она будет всегда обладать средством для «окончательного бегства».

И всё же второеабсолютно секретное дополнение к её фармокопее в некотором отношении стало ещё более тревожащим чем пакет самоубийства. Не из-за угрозы, которое оно представляло, а из-за искушения, которое оно предлагало. Когда ей сначала объяснили эффекты препарата, называемого в Кадрах «тонусом», она не сумела полностью осознать всё, что это объяснение подразумевало. Фактически даже теперь она сомневалась в том, что полностьюоценила по достоинству все последствия использования тонуса, но конечно смогла понять, почему препарат– в действительности это был коктейль из полудюжины различных наркотиков, впрыскиваемых в кровь одновременно в точно определенной индивидуально для физиологии каждого коммандос дозировке – был в Официальном Списке Секретов.

И вот теперь она, взглянув на доктора Хайда, слегка насмешённая выражением преувеличенного терпения на его физиономии, осторожно ввела надлежащую последовательность команд фармокопеи.

В первый миг казалось вообще ничего не произошло. Но затем, так быстро и гладко, что переход казался почти мгновенным, вселенная вокруг неё резко замедлилась.

Алисия всё ещё сидела на стуле перед столом Хайда, наблюдая за ним, а её усовершенствованное зрение сфокусировалось на его сонной артерии и изменило масштаб изображения. Она чётко видела эту пульсирующую в такт сердцебиению жилку и смогла посчитать частоту пульса. У неё было много времени для расчётов, потому что именно это делал «тонус». Он покупал человеку, использующему его, самый драгоценный боевой товар – время.

Тонус лишь немного увеличил скорость физической реакции Алисии. Она двигалась немного быстрее, совсем чуть-чуть, препарат не позволял ей волшебно двигаться со сверхчеловеческой скоростью или голой рукой ловить пули в воздухе. То, что он действительноделал – это чрезвычайно ускорял её умственные процессы. У неё не могло быть сверхчеловеческой скорости реакции, но она имела всё время мира, чтобы оценитьвсе возможные угрозы, спланироватьсвои действиях и рассчитатьвозможный ответ на них своих врагов, прежде чем начать реагировать на них.

Она повернула свою голову – медленно, настолько замедленным всё вокруг выглядело – осматривая офис доктора Хайда сквозь кристально чистый армопласт тягучего потока времени. Казалось, что ей потребовалось по крайней мере целая минута, чтобы повернуть голову направо, но она знала, что это не так. Она видела голозаписи движений находящихся под воздействием тонуса людей. Более того, она видела голозаписи того, как она самадвигается под его влиянием. Она видела манеру движения, больше похожую на какой-то изысканный, но строгий танец; манеру движения, которую тяжело описать, но которую любой испытавший это никогда ни с чем не спутает.

Доктор Мэксвелл Хайд конечно не нуждался в какой-либо диагностической аппаратуре, чтобы отметить момент перехода. Он видел абсолютно гладкое, размеренное, почти механическое движение её головы. Она поворачиваласьс микрометрической точностью управляемой компьютером орудийной башни, именно на тот угол, который она выбрала перед началом движение, в котором сочеталась скорость гадюки и нечто похожее на... спокойствие.

Все эти годы Хайд неоднократно пытался найти верный способ описать тонус себе или своим  коллегам. И никогда не был по настоящему удовлетворён своими усилиями, но лучшая аналогия, которую он был в состоянии придумать, была в действительности первой пришедшей ему на ум: просмотр в реальном времени замедленной голозаписи движений атакующей гремучей змеи, как бы абсурдно это не звучало.

Но… сейчас, возвращаясь к своей «пациентке»…, он закрыл глаза, сконцентрировавшись на данных транслируемых ему диагностической аппаратурой. ДеФриз преуспевает, думал он. Освоение возможностей пакета матобеспечения Кадров было настоящим судьбоносным моментом для любого потенциального десантника-командос. Вся мотивация, вся решимость и все базовые способности во вселенной не могли сделать кого бы то ни было десантником Кадров если он оказался бы неспособен совладать с сенсорной аугментацией [усилением природных органов чувств], многоканальной синт-связью итонусом. Остальная часть обучения, другие стороны пакета матобеспечения – всё это, по мнению Мэксвелла Хайда,  являлось в действительности лишь глазурью на кексе. Именно поэтому он был рад отметить, что ДеФриз оказалось устойчивой к тонусу. Не было ни малейшего признака токсичных реакций, с которыми они, несмотря на тщательнейший предварительный отбор, всё ещё иногда сталкивались. И, что возможно ещё более важно, не было никаких признаков тенденции к тому, что может развиться физиологическая зависимость от его составляющих.

– Приступайте к первому упражнению, – не открывая глаз, скомандовал он.

– Хорошо, – согласилась Алисия, преднамеренно замедляя скорость своей речи, чтобы та хотя бы примерно соответствовала замедлено тянущейся речи доктора, и встала.

Сейчас она двигалась куда более осторожно, чем в первый раз. Несмотря на все предупреждения и все усилия доктора Хайда и его помощников донести до неё суть того, что будет с ней происходить, она в тот первый раз оказалась совершенно не готова к воздействию тонуса. В тот день она также сидела, а затем по команде встала – точно так же как делала это всю предыдущую жизнь. За исключением того, что на сей раз движение, которое должно было гладко и естественно поставить её на ноги, превратилось во взрывной прыжок. Тот, который швырнул её вперёд, практически лишив равновесия. Она почти упала – вообще-то просто начала заваливаться вперёд – и только замахав руками как мельница, сохранила баланс.

В ускоренной тонусом вселенной её руки, казалось, перемещались с почти гротескной плавной медлительностью. Они отставали от её мысленных команд, запаздывая по пути к своему новому положению. Но при этом умудрялись проскочить мимо нужной точки, двигаясь с такой быстротой и стремительностью, с какой Алисия прежде не сталкивалась.

В конечном счёте она научилась приспосабливаться и теперь, как доктор Хайд и просил, она отошла от стула и встала в базовую стойку в центре его просторного кабинета. Она постояла так мгновение, руки на бёдрах, а затем приняла оборонительную стойку.

Алисия с детства любила стиль espada del mano –технику рукопашного боя, предпочитаемую в Корпусе всем остальным. Espada del manoвозник приблизительно за двести лет до этого в Системе Гранада и представлял собой «жёсткий» стиль, делающий особый акцент на приёмах без оружия и безудержной (в стиле «Иди или умри» [девиз Французского Иностранного Легиона]) агрессивности. Но включал в себя и немного техник работы с оружием, особенно с холодным (и его более высокотехнологичными эквивалентами), но это не было чем-то, что часто требовалось современному Морскому пехотинцу. Впрочем потребность всё ещё иногда возникала и Корпус считал, что этот стиль объединяет физическое совершенствование, дисциплину ума и «менталитет воина». Кроме того он позволял проводить тренировочные схватки один на один в полный контакт.

Кадры же, в отличие от Корпуса предпочитали deillseag òrd, также известный как «удар молота». Несмотря на своё название, deillseag òrdбыл в действительности «более мягким» стилем, чем espada del mano. Или, может быть, точнее было бы сказать более... уравновешенным, сбалансированным. Deillseag òrdбыл наиболее распространён в Системе Нового Дублина, и это был синтез по крайней мере двух или трёх дюжин различных боевых искусств. Он включал в себя намного более широкий спектр приёмов работы с оружием, чем espadaи как ни странно очень много элементов так называемых «мягких стилей».

Алисия только начала изучать deillseag òrd, но время, на которое она застряла в больнице, не позволило ей преуспеть в этом. Она всерьёз считала, что как только сможет заняться им вплотную, новый стиль больше подойдёт ей, но пока было лучше придерживаться того, что она знала, и продолжила практиковатьсяв espada, посвящая ему себя полностью, чтобы довести владение телом под воздействием тонуса до совершенства.

Хайд вновь открыл глаза. Он продолжал «наблюдать» за своей пациенткой через каналы синт-связи, но то, что демонстрировала Алисия, он никогда не уставал наблюдать вживую. То, что трогало до глубины души ещё со времён его собственной активной службы в Кадрах.

«Алисия ДеФриз – воплощение старого клише – «поэзия в движении»», – решил он. Она двигалась с со сбивающей с толку скоростью и в то же время каждое движение казалось плавным, почти замедленным. « Это само совершенство – каждого жеста, каждого движения», – сказал он сам себе. Факт, что ни в одном движении не было абсолютно никакихколебаний, никакойнеуверенности. Близкое знакомство ДеФриз с практикойбыло очевидно, но в том, что она делала, было и нечто большее, чем практика. И даже большее, чем мышечная память истинного знатока боевых искусств. Каждое движение, которое она делала, каждое изменение баланса, было спланированным и осознанным. В то время как одна стойка молниеносно сменялась другой, она продумывалакаждое движение. Каждая из них была буквально иллюстрацией формы и духа стиля, потому что благодаря тонусу у неё было время, чтобы сделать их такими.

Сам врач ещё не забыл, как это получалось у него. Более того, если быть до конца честным, он подозревал что ему придётся признать, что сам он никогда не был столь же хорош, даже с тонусом, как она. Тонус увеличивал данные от природы способности и таланты своих пользователей. Он не даровал чудесным образом что бы то ни было – скорость, реакцию и координацию – просто отправная точка Алисии была ближе к идеалу, чем у него. И она приспосабливается к капризам тонуса существенно быстрее, чем он сам в своё время, пришёл он к выводу.

«Хорошо,будем честны. Она может и приспособилась к новому ощущению времени быстрее чем я, но зато я намного быстрее оправился после хирургии».

Он позволил ей продолжать упражнение ещё две или три минуты, которые, как он знал, казались ей  намного более длинными чем ему, и лишь потом кивнул.

– Всё, Али. Я думаю, теперь у нас есть все нужные данные.

– Будем надеяться, – произнесла она с той странной интонацией, которую все, кто когда-либо имел дело с коммандос, узнавали безошибочно. Очевидно было, что она прилагает определённые усилия, чтобы говорить медленнее, тщательно произнося слова. Тем не менее, для находящихся вне потока ускоренного тонусом времени, эта речь всё равно звучала слишком быстро, отрывисто и нечленораздельно, настолько быстро, что казалось будто она должнабыть неразборчива.

Алисия вернулась назад к стулу той самой характерной походкой, превращённой тонусом в изысканнейшую хореографию, и, улыбаясь, изящно присела.

– Что ж, – сказал он, закончив беглый анализ полученных диагностических данных. – Думаю, что мы закончили на сегодня. Предварительные данные выглядят обнадёживающе. Если мы не обнаружим каких-либо отклонений и после полного исследования, то, думаю, данную часть Вашего матобеспечения можно будет считать успешно освоенной и направить Вас в группу обслуживания коммуникационного оборудования.

– Я рада услышать это, – по прежнему неразборчивой скороговоркой ответила она.

– А теперь, боюсь, – сказал он с сочувствующей улыбкой, – настало время для отключения.

Алисия поморщилась. Одно из последствий использования тонуса она просто ненавидела. Утеря того чувства расширенных способностей, почти божественного замедления времени, уже было достаточно неприятным, но побочный эффект тонуса делал его ещё хуже.

Взяв стоящий рядом со стулом гигиенический сосуд, она отдала соответствующую команду процессору фармокопеи и расслабилась, покорно ожидая последствий. Тщательно подобранная доза противоагента, введённая в кровоток внутренней аптекой, казалось погружала в оцепенениееё разум и чувства. Не так быстро как они первоначально ускорялись, но всё же весь процесс занял не более нескольких секунд. Секунд, в течении которых остальная часть вселенной, казалось, чрезвычайно ускорялась, в то время как её собственные движения неотвратимо замедлялись, а мысли с трудом ворочались. Переход назад в мир, в котором время движется так, как это предначертано ему природой, оставляет чувство суженного горизонта и ограниченных возможностей,успела подумать она прежде, чем её скрутили судороги рвущейся наружу тошноты.

Они были столь же сильны и непреодолимы как и в первый раз. Доктор Хайд уверил её и она поверила ему, что при использованию тонуса исключены любые долгосрочные вредные последствия. Единственной реальной опасностью была зависимость – склонность, в действительности – к составляющим препарата и одним из необходимых кандидату психофизиологических качеств, как майор Андронико упомянула в интервью с Алисией, была высокая сопротивляемость привыканию к наркотическим препаратам. Но если и не было никаких длительныхпобочных эффектов, то сиюминутного кратковременного воздействия было более чем достаточно, чтобы оставить после себя чувство вывернутого наизнанку живота. Про себя Алисия задалась вопросом, не была ли тошнота преднамеренно усилена, чтобы сделать злоупотребление тонусом ещё менее привлекательным.

«Если это было и так, никто не признается»,– способность здраво рассуждать вернулась к Алисии с окончанием позывов. « Конечно», – думала она, вытирая рот влажной салфеткой, галантно поданной доктором Хайдом, – « если бы они преднамеренно усилили тошноту, они ни за что не признаются в этом, ведь так?»

–Готова? – поинтересовался Хайд.

– Да, Сэр, – она прикрыла крышку ёмкости прежде, чем «аромат» бывшего содержимого её пищеварительного тракта смог спровоцировать повторные позывы, и дрожащими руками поставила его рядом со стулом.

– Это по настоящему...  неприятно, – проинформировала она доктора спустя пару секунд.

– «Неприятно» – довольно значительное приуменьшение. Как правило, ребята выражаются гораздо энергичнее, – ответил с улыбкой Хайд. – Хотя Вы можете и не поверить, но у Вас действительно намного менее серьёзная реакция на откат, чем у значительного большинства наших людей.

– Не может быть, – она подозрительно взглянула на него.

– Может-может, – в ответ покачал головой доктор. – У Вас, кажется, невероятная переносимость. Я подозреваю, что это имеет какое-то отношение к тому факту, что Ваш отец – «Уйвари», – Алисия посмотрела на него с удивлением и он пожал плечами. – Мы искали факторы переносимости тонуса в течение достаточно долгого времени, – продолжил он, – и убедились, что люди с определёнными генкомплексами реагируют на него лучше чем остальные. Очевидно, если у нас в Кадрах чрезвычайно мало носителей этого генкомплекса – я вообще не думаю, что у нас когда-либо был чистый «Уйвари» – то и нет надёжной статистики влияния тонуса на таких людей. Я не настоящий генетик, но того, что я знаю о мутации «Уйвари», достаточно, чтобы сделать вывод о том, что чрезвычайная стабильность является результатом, по крайней мере частично, изменений в химии мозга и крови людей-носителей этих генов. И хотя Вас трудно отнести к «типичной» «Уйвари» – из-за влияния на наследственность генотипа семьи Вашей матери – Вы получили от отца часть химической приспособляемости полномасштабной мутации. Это очаровательно, если Вы не возражаете против такой характеристики.

– Нет, я не возражаю, – сказала Алисия, задаваясь вопросом, произнося эти слова – не покривила ли она душой.

– Фактически, – откидываясь на спинку кресла, продолжил Хайд,  – Выдовольно очаровательны во многих отношениях. По своей природе Кадры привлекают людей, которые являются исключением из нормы и все по разному. Это – одна из причин, по которой мы не используем при подготовке коммандос учебных методик Корпуса или, точнее, почему мы избегаемэтих методик. Скажу точнее, мы индивидуально подгоняем учебную программу для каждого новичка Кадров. Потому что, это единственный способ, позволяющий нам добиться максимальной отдачи от каждого отдельного члена Кадров. Я видел многих коммандос, чьи способности соответствовали и даже превышали Вашу физическую ловкость, Вашу стойкость, Ваши глазомер и координацию и Ваш IQ. Я не могу сказать, что нет людей соответствующих всемэтим качествам, пусть и не на таком уровне. Не в Кадрах, по крайней мере.

– Но я никогда не видел никого, кто соответствовал бы Вашей... из-за отсутствия лучшего термина, Вашей уравновешенности. Есть какая-то базовая стабильность в ядре Вашей индивидуальности – вероятно комбинация Вашей генетической наследственности и Вашего воспитания – это действительно весьма замечательно. Она, кажется, не только не мешает ни одному из Ваших остальных качеств, но и подкрепляет их все.

Он сделал паузу, как будто подводя итог всему сказанному, и пожал плечами.

– Мне будет интересно посмотреть как Вы впишитесь в матрицу Кадров. Всем нам приходилось приспосабливаться точно также и я не думаю, что Вы избежите этого.

– Итак, что ты думаешь о своем новом братике? – с улыбкой спросила Фиона ДеФриз.

– Он великолепен, – Алисия постаралась, чтобы  в её голосе не прозвучало ни нотки сомнения, но её мать всё равно рассмеялась. – Мм, он спит всё время? – тут же справилась Алисия.

– Хотелосьбы, – закатила глаза ее сестрёнка, Кларисса.

– Эй, Коротышка, совсем не так давно на его месте была ты, – сказала Алисия, дёргая её за длинный локон, выбившийся из причёски. – Я прекрасно помню, какой несносной крикуньей ты была до двухлетнего возраста!

– Ты ничего не путаешь? – Сверкнула глазами Кларисса. Если у самой Алисии глаза были зелёные, как у матери, то у её младшей сестры серыми, совсем как у отца. И сейчас в них был смех и легкое благоговение, которое двенадцатилетний подросток испытала, когда её рослая старшая сестра в великолепной, чисто зелёной форме Имперских Кадров, с личной эмблемой Императора – астролётом и арфой – в петлицах, прошла к ним через арку зала прибытия.

– Ещё бы, – с усмешкой ответила ей Алисия. – И я держу пари, что тебе, по крайней мере, досталась отдельная комната. И это гораздо больше чем было у меня, когда ты была вот такусеньким новеньким ребёнком в доме.

– Конечно, конечно. Вспомни ещё тевремена, когда ты ходила в школу босая, сквозь зимнюю стужу и летнюю жару, в гору в обе стороны, укрывая от проливного дождя глиняные таблички на плече и острый стилус, и…

– Мы всё поняли, Кларисса, – притормозил Каллам ДеФриз своего среднего ребенка и, обняв за талию жена, улыбнулся новому пополнению своей семьи. – И что касается Вас, Алисия Дэйдра ДеФриз, я сделаю так, чтобы Вы поняли, что он великолепен. Как крупный специалист я со всей ответственностью заявляю, что это красная как омар окраска исчезнет очень скоро. Перед его пятнадцатым днём рождения, самое позднее.

Тут свободный локоть его жены чувствительно заехал ему под рёбра и он покорно «заткнулся».

– Серьезно, Али, – обратилась к старшей дочери Фиона и ее голос потеплел, – я правда-правда рада, что ты получила отпуск как раз к крестинам. Знать, что последние четыре месяца ты провела здесь, на Старой Земле, было замечательно по большому счёту, но также это было... разочаровывающе.

– Мне жаль, мама, – сказала Алисия. – Мне жаль, что я не смогла попасть домой раньше. Это только…

– Али, я знаю точно, что это, – улыбнулась Фиона. – Я была воспитана на Новом Дублине, знаешь ли. И даже если бы я не была готова признать это сама, то твой дедушка быстро помог бы мне понять, что это не зависит от тебя. И что Кадры так поступают с тобой не нарочно. Я совсем не жалуюсь. И тот факт, что у нас будет целых три великолепных недели до момента твоего возращения в часть, довольно неплохая компенсация, я полагаю. Но, ты знаешь, – её улыбка слегка поблекла, – мы все скучали по тебе.

– Я действительно знаю это, – спокойно ответила Алисия и посмотрела в глаза отцу. – Дедушка предупреждал меня, что платой за моё решение завербоваться будет расставание с вами. И я думаю, что это вероятно та самая причина, по которой я буду сожалеть о своём решении.

– У каждого решения есть своя цена, Али, – сказал он, твёрдо встречая её пристальный взгляд. – Если бы ты не завербовалась в Корпус, то тоже жалела бы об этом. Жить без печали не даноникому; только решать – какой выбор сделать и чего он будет стоить. И, как сказала твоя мама, по крайней мере ты оказалась дома на крестины и мы проведём вместе следующие три недели. Оба этих события стоит хорошо отпраздновать – поэтому я заказал на этот вечер столик у Джузеппе. Так что забираем твой багаж и отправляемся веселиться.

* * *

– Я рад, что ты выглядишь такой здоровой, – произнёс Каллам ДеФриз, положив руки на плечи дочери и рассматривая её с расстояния вытянутых рук, глаза в глаза. Они находились в маленькой, примыкающей к его кабинету великолепно оснащённой библиотеке. И поскольку она в ответ на его взгляд вопросительно подняла бровь, он улыбнулся. – Али, ты была бы поражена теми слухами, которые циркулируют среди сотрудников Министерства, имеющих общие дела с Кадрами. Имей в виду, я никогда не верил чему-то столь дикому, но там где столько дыма…

Он пожал плечами и она хихикнула.

– Я полагаю, что слухи особо останавливаются на детальном обсуждении несуществующих супер-пупер кусочках аппаратного обеспечения, которым мы якобы «нашпигованы»? Пап, конечно я хотела бы предоставить тебе полный отчёт о том, что мы действительно получаем. Но боюсь, что в этом случае мне придётся тебя тут же убить, а вот это уже по-настоящемурасстроило бы маму. Особенно, если я сделаю это перед ужином.

– Я вижу – армия продолжает совершенствовать твою врождённую способность увиливать, – сухо сказал он.

– По меньшей мере, они пытались, причём неоднократно, – с апломбом заявила она.

– Я догадался, – сказал Каллам намного более спокойно. Он продолжал смотреть ей в глаза ещё мгновение, а затем сильными руками прижал к груди. Выше её на столько, что Алисия смогла удобно устроить свою голову на его груди, как делала это неоднократно, когда была совсем ребенком. И, также как много лет назад, егорука очень осторожно погладила ее волосы, словно окрашенные восходящим солнцем.

Она знала, почему её мать и сестра занялись её багажом – и Стиви – в молчаливом сговоре – чтобы дать ей время побыть наедине с отцом, и она обняла его в ответ.

Каллам чувствовал силу этих рук, их рельефную мускулатуру – результат тяжёлых физических тренировок дочери – и попытался разобраться в своих чувствах. Это была не первая попытка, но глубоко внутри он чувствовал, что и на сей раз был не ближе к успеху, чем в самый первый раз.

Он разомкнул свои объятия и отступил, указав на кресла, стоящие по краям настоящего наружного обзорного окна. Она взглянула сквозь стекло на высотные мегабашни центра города Шарлотт [город на юге штата Северная Каролина в районе Пидмонта. Основан в 1750 г.],улыбнулась, немного кривовато, и повиновалась мягкому приглашению. Её отец занял кресло напротив, откинулся назад, в то время как оно приспосабливалось к его фигуре, и глубоко вдохнул.

– Когда мама сказала, что мы счастливы наконец увидеть тебя дома, пусть и на короткое время, она имела ввиду всех нас, – сказал он ей наконец. Алисия склонила голову к плечу, и он улыбнулся. – Это не жалоба. За то время, как ты перевелась в Кадры, твой дедушка и я действительно несколько раз обсуждали эту тему. Он знает достаточно, чтобы дать мне некоторое представление о том, чем были для тебя прошедшие несколько месяцев. Также он говорил мне, что следующие три месяца будут гораздо «интереснее». Это правда?

– Можно сказать и так... если ты склонен к преуменьшению, – Алисия не стала скрывать истинное положение дел.

Ее нынешний отпуск был периодом отдыха между базовым освоением матобеспечения Кадров и начальной подготовкой и ШОКом – овеянной страшными легендами Школой Обучения Кадров. То самое место, где будет активировано её вооружение и она сама будет пропущена через то, что Кадры называли «реалистичным боевым тренингом». Далеко не один новобранец Кадров отсеялся в испытаниях ШОК, несмотря на строжайший предварительный отбор, анализ пригодности и обучение, уже полученное им к этому моменту. ШОК была предназначена, чтобы сплавить в единое целое всё, что могли дать Лагерь Макензи, Школа Спецназа и Школа Рейдеров Корпуса плюс собственные узкоспециализированные требования Кадров в трехмесячном испытании на выносливость. Последнее гарантировало, что ночные кошмары о предыдущих испытаниях покажутся лёгкой дрёмой в тенёчке в солнечный день.

– Утешает то, что я нужна им живой, а учитывая то, что то, что не убивает меня – делает меня сильнее, – сказала она с кривой усмешкой, – я должна буду победить в следующем Всеимперском Марафоне. Чёрт, да я ужена полпути туда!

– Ты действительнов хорошей форме, Али, – признал её отец. – И хотя ещё пару лет назад я бы ни за что это тебе бы не сказал: этот мундир тебе идёт. Конечно, я считаю, что и в униформе Морского пехотинца ты тоже смотрелась прекрасно.

– Я знаю, что военная карьера – это не то, что ты хотел, чтобы я выбрала…, – начала она.

– Нет, – прервал он её. – Это не совсем так.

Она споткнулась на слове, вскинув глаза в удивлении, и он фыркнул.

– Хорошо, возможно и так, но обычно когда кто-то заявляет, что «это не то, что Вы хотели», то они действительно подразумевают: «я пошёл и сделал кое-что то, что разозлит Вас» или «то, что я сделал должно быть разочарованием для Вас». Или что-то вроде этого. Но я никогда не сердился на тебя и я никогда не был «разочарован» твоим выбором.

– Правда? – Теперь настала её очередь, откинувшись назад, тщательно изучать выражение его лица. – Действительно, я никогда не считала, что ты был рассержен наменя, но должна признаться, что периодически я чувствовала себя так, словно ты был... если не разочарован, то по крайней мере недоволен тем, что я предпочла вооруженные силы.

– Алисия, ты моя дочь. Когда-то давно ты была размером со Стиви – помнишь ту фотографию у меня на ладони? А потом ты была маленькой «папиной дочкой». Я всё ещё помню ту первую противную лихорадку, которую ты где-то подхватила. И как ты провела ту ночь, спя у меня на груди... и плача каждый раз, когда я пытался уложить тебя в твою кроватку. Чуть погодя, ты бегала с постоянно разбитыми и расцарапанными коленками и локтями и улыбкой, против которой я не мог устоять. А потом ты поступила в колледж и стала так похожа на свою мать в те времена, когда мы с ней только-только начали встречаться, что это было почти страшно.

Он мягко улыбнулся воспоминаниям и пожал плечами.

– Я очень люблю тебя, так же как люблю твоих сестру и брата. И поэтому мысль о том, что  с тобой может что-то случиться, пугает меня больше, чем что-либо еще во вселенной. Если я мог бы запереть тебя в сейфе – я сделал бы это немедленно. И поэтому я очевидно был бы гораздо более счастлив, если бы ты выбрала спокойную сидячую профессию. Такую, где худшим что с тобой может случиться будет случайный укол булавкой или пролитая на блузку чашка кофе.

Последняя фраза, сопровождаемая улыбкой, заставила Алисию хихикнуть. Но лицо её отца тут же вновь стало серьёзным.

– Но я не могу завернуть тебя в вату, хотя и очень люблю. Или даже из-за того, насколько я тебя люблю. Я думаю, что самое тяжёлое решение, которое предстоит принять каждому родителю – это решение отпустить от себя своего ребёнка, но это также и самое важное решение. Если родители действительно любят своего ребёнка, то они должны позволить ему стать тем, кем хочет он, не пытаясь вынудить его стать тем, кем хотят они. Если они всё же попытаются навязать ребёнку свою волю, то это самый верный способ в конце концов потерять его. И независимо от того какую профессию ты в действительности выбрала бы, она не гарантировала бы тебе абсолютнуюбезопасность. Как пару раз отмечал твой дедушка, когда думал, что Фиона не слышит его: дерьмо – случается.

– А что до... моральных аспектов, если хочешь, твоего выбора…, –  он поморщился и махнул рукой.

– У нас с твоим дедушкой было много бесед на эту всеобъемлющую тему. Я не уверен, что он когда-либо полностью понимал моё отношение к насилию, хотя он и старался. Но практически – я никогда не понимал заинтересованности в вооруженных силах определенной категории так называемой «интеллектуальной элиты» Центральных Миров. Мне хотелось бы, чтобы мы вообще не нуждались в вооружённых силах. Мне хотелось бы, что не было людей, способных прибегнуть к насилию, чтобы достигнуть каких-то своих целей, и следовательно не было бы потребности в людях, вынужденных применить силу, чтобы остановить их. Мне хотелось бы, чтобы никто никогда не должен был бы убивать и города никогда не становились бы полем боя.

– Но всё это – лишь мечты, не имеющие отношения к реальности. Что означает, что мир действительно нуждается в людях, способных встать между цивилизацией и варварами. А значит, мы нуждаемся в таких людях как твой дедушка. И мы нуждаемся в таких людях как ты.

– И пусть я сам абсолютно не пригоден для выполнения такого рода работы. Если честно, я в роли солдата – это просто кошмар, по многим причинам. И, чтобы быть полностью честным, я нисколько не уверен в том, что у меня хватит духа – просто кишка тонка, чтобы делать те вещи, которые потребовала бы от меня такая работа. Но я глубоко уважаю людей, которые могут – и делают – работу, к которой я не способен. Конечно, я бы предпочел, чтобы дочери, которую я люблю, не пришлось бы платить ту цену, которую, я знаю, ты уже заплатила. И пусть даже это была та цена, которую ты была готовазаплатить. Но если я и волнуюсь за тебя, то я также очень, очень горжусь тобой.

– Правда? – Алисия чувствовала, что ее голос слегка дрожит от волнения. – Я никогда не сомневалась, что ты любишь меня, и что ты принял мое решение. Но я всегда боялась, что …

– Что глубоко внутри я всё же считал, что избрав военную карьеру ты «выбросила свою жизнь и свои таланты на ветер», – закончил он за неё. Протест мерцал в её глазах, но он покачал головой. – Я понимаю, что мои слова несколько более утрированы, чем ты когда-либо себе это представляла, но они верно отражают эту мысль. И я уверен, что избрав гражданскую карьеру кто-то с твоими талантами и способностями возможно заработал бы гораздо больше денег. Д и вообще, ты была бы в первых рядах, какуюбы профессию бы не выбрала. Но, Али, правда в том,  что ты действительно – внучка своего дедушки. Мундир на тебе говорит мне лишь о том, как хорошо твои начальники чувствуют, что ты создана для избранной тобой карьеры. Что еще более важно: ямогу видеть, что ты сделала правильный выбор. Бог знает, как сильно Империя нуждается в людях способных сделать правильный выбор.

Она смотрела в его глаза и видела, что он верил в каждое произнесённое им слово. Её отец никогда не лгал ей, но она всегда в тайне боялась, что его согласие с её выбором военной карьеры будет... «шито белыми нитками». Теперь она поняла, что ошибалась в нём.

– Я буду честна, – сказала она тихо, – бывают моменты, когда я знаю точно, почему любой был бы обеспокоен мыслью о ком-то, платящем «цену» военной карьеры. Но, папа, правда в том, что я рождена, чтобы заплатить её. Иногда это... довольно отталкивающе, но всё же я рождена именно для этого.

– Я знаю, – сказал он также тихо и его серые глаза потемнели. – Али, я использовал свои личные права доступа старшего аналитика Министерства, чтобы ознакомиться с закрытой информацией по кризису на Янцзы. Я знаю, почему они дали тебе Серебряную Звезду. Я знаю точно, что ты сделала, чтобы заслужить её.

– И это не... беспокоит тебя?

– Конечно беспокоит. Я заметил как сильно это изменило тебя, когда ты приезжала домой во время прошлого отпуска. Я тогда не видел репортажей, но я оценил – точно, как потом оказалось – что тебе пришлось сделать. Али, это был чертовски бесчеловечный способ приобретения жизненного опыта для семнадцатилетней девушки. На самом деле, это было намного более ужаснее, чем что-либо способное присниться мне в самом страшном сне. Но ты пережила это и при этом ты всё ещёосталась сама собой. И именно это является окончательным доказательством, что ты была права в своём решении. Или по меньшей мере, что ты не была неправа.

– И это? – Она коснулась арфы и астролёта на воротнике ее зеленой униформы. – Кадры?

– Это пугает меня, – сказал он искренне. – То, с чем сталкиваются Морские пехотинцы, уже достаточно плохо; по сравнению же с тем, с чем приходится иметь дело Кадрам,заварушкана Янцзы выглядит как драка подушками в кровати. Верь мне, я знаю. И, честно говоря, потери Кадров – более чем просто устрашающие. Они вероятно фантастически низки, учитывая ту работу, которая им достаётся, но Кадры снова и снова берутся за неё. Платой за вхождение в элиту Империи становится направление на самые трудные, самые опасные, самые дорогостоящиезадания и я не хочу получить то, что твой дедушка называет «Письмом», даже если теперь оно будет подписано не Министром войны, а лично Императором.

– Но я искренне надеюсь, что это – испытание для тебя. Как ты говоришь, это – то ради чего ты рождена. Конечно, я был бы гораздо более счастлив, если бы ты родились, чтобы стать концертирующим скрипачом, но… увы. Если ты собираешься рисковать жизнью ради Империя, то лучшее, что можно при этом сделать – это оказаться среди самых лучших. В конце концов, теперь ты – одна из них, не так ли?

– Хотела бы я так думать, – облегчённо сказала она и он тихо рассмеялся.

– Это достаточно глубокая и серьезная тема, – сказал он. – Так что, давай поговорим о чём-то немного менее тяжёлом. Например, ты в последнее время не получала писем от дедушки?

– Да, приблизительно три недели назад.

– Он случайно не упоминал о своей отставке?

– Отставка? Дедушка?Я даже не знаю, позволят ли они емууйти! Ты же знаешь – он в Корпусе фактически со дня его основания.

– Но он далеко уже не мальчик, – напомнил ей отец. – Они начинают делать тихие намёки на то, что он уже сыграл свою роль и что пришло время позволить другим показать себя.

– О, я держу пари, что едва ли это ему понравилось!

– Полагаю, что я слышал язвительный комментарий по этому поводу, – признал Каллам с усмешкой. – С другой стороны, у них есть намерение. О, не то, что он становится слишком старым для своей работы, но он сделал достаточно для Корпуса и ещё немного сверху. Я думаю, что для него настало время осесть и насладиться тем миром, который он так долго защищал.

– Он не выдержит и полугода, играя в маджонг или в шаффлборд [настольная игра типа «Чапая» – щелчком по своим шашкам сбиваешь с шахматной доски шашки противника]!

– У меня в голове не укладывается сама мысль о твоём дедушке, тасующим фишки для маджонга, – рассмеялся Каллам. – И эти шесть месяцев не выдержит не он,а всеостальные вокруг него. Так что, это не то, чем он планировал бы заняться.

– Ну что ж. Это утешает! Но я так понимаю, что ты хочешь сказать, что он действительно планирует уйти со службы?

– На самом деле, мы все вместе с ним планируем это.

– Планируете чтос ним?

– Скажи-ка мне, – вопросом на вопрос ответил её отец, – Ты когда-нибудь что-нибудь слышала о Мире Мэдисона?

– Нет, – задумчиво прищурившись, ответила она.

– Я не удивлён, – он пожал плечами. – Но всё-таки – это очень хорошая планета. Почти на границе Франконского сектора. Средняя температура на планете довольно-таки низка, особенно в зимний сезон, но это компенсируется великолепнейшей природой. Что интересно – я случайнознаю, что Министерство Внешних Миров планирует организовать новый Коронный Сектор в том районе. Это будет не завтра, но через пять или шесть лет они собираются открыть Мэдисон для свободной колонизации и для привлечения туда поселенцев они готовы начать предлагать льготные кредиты.

– Но ведь до Франконии чёртовски далеко отовсюду! – воскликнула Алисия после долгих попыток вспомнить астрографию Империи.

– О, конечно, в настоящее время, по крайней мере! – Хихикнул Каллам. – С другой стороны, ты же знаешь, что я сам вырос на таком же отдалённом мире как Мэдисон, а твой дедушка точно не собирается бездельничать где-нибудь среди домиков с гаражом на две машины и стриженной лужайкой. Кроме того, само расположение системы стратегически важно. Плюс к этому, она имеет не один, а два пояса астероидов, что делает её в конечном счёте естественным регионом для развития тяжёлой промышленности. И вообще, система выглядит как логичное место для главной перевалочной базы в случае экспансии Империи в том регионе. Говоря как консультант Министерства иностранных дел, я до некоторой степени удивлён, что этого ещё не случилось. Я более или менее понимаю логику этого, но мы действительно должны были организовать там новый Коронный Сектор ещё несколько лет назад. Когда же это всё-таки произойдёт, Корона наверняка вложит в это дело значительные средства и дела пойдут гораздо быстрее по сравнению с большинством волн колонизации. Дай Мэдисону еще полтора-два десятка лет, и планета станет настолько привлекательной, что новых эмигрантов придётся отгонять палкой. Последнее является причиной того, почему мы с Фионой решили зарезервировать за собой места в предварительном списке.

Алисия поражённо моргнула. Она знала, что отец вырос на сельскохозяйственной планете, но так или иначе она всегда думала о нём, как о живущем здесь, на Старой Земле или, в крайнем случае, прогуливающимся по галактике по делам Министерства иностранных дел. Слово, которое она связывала с ним наиболее часто, было несомненно «космополит» и, так или иначе, было немного сложно представить его кем-то вроде крестьянина, отправляющегося на планету на самом краю Империи.

Но удивление продлилось всего несколько мгновений. Потом она начала понимать, насколько хорошо это действительно подходит ему.

– Что ж, конечно это всё слишком неожиданно, – сказала она, оправившись от изумления.

– В действительности не совсем так, – он покачал головой. – Мы с мамой всегда планировали обосноваться где-нибудь в немного более спокойном мире, чем Старая Земля. И пусть моя нынешняя профессия не обеспечивает много навыков, которые новая колония сочла бы полезными, я буквальновырос в седле, перегоняя на Сильверэдо с пастбища на пастбище стада мегабизонов. А твоя мама имеет собственный пропуск куда угодно – колонии всегда нуждаются в отличных докторах. Конечно, мы не планировали это настолько рано, но мы накопили достаточно средств на пенсионных счетах, которые мы теперь сможем перевести в Фонд Колонизации. Мы решили, что имеет смысл использовать их пока мы все ещё достаточно молоды, чтобы начать строить абсолютно новую жизнь плюс факт вероятной отставки твоего дедушки… В общем мы решили, что имеет смысл идти вперёд и начать всё заново.

– Звучит здорово, – одобрила Алисия, лишь слегка задумчиво.

– О, я знаю, у Мэдисона есть свои недостатки, – он усмехнулся. – Конечно это не будет походить на те жуткие истории о первых волнах колонизации, но пройдут десятилетия до того, как на планете появится социальная и промышленная инфраструктура, которую считает само собой разумеющейся большинство инкорпорированных Миров. Но тот факт, что это – девственная планета, не обременённая социальными конфликтами, доставшимися в наследство от Лиги, означает что у нас не будет ничего подобного тому, с чем тебе пришлось столкнуться на Янцзы. Скорее всего на ближайшие несколько лет придётся привыкнуть к верховым лошадям как основному средству местного транспорта, но по крайней мере это должно быть довольно мирным. И конечно, – он улыбнулся, – первые поселенцы будут претендовать на большие участки – мы должны иметь много места, когда придёт твоё время уйти в отставку.

– Итак, добро пожаловать на столичный Космодром Гваделупа Инес Джуэнита Мелендез и Редондо де Кастильо Блэскуита, – произнесла с улыбкой капрал в униформе Кадров.

– Только не говори, что мне придётся это повторить, – попросила Алисия.

– О, конечно же нет, – поспешила успокоить её встречающая. Табличка с фамилией на груди её повседневной форменной рубашки гласила – «Като, Танис» – и ростом она была значительно ниже Алисии. Как впрочем и подавляющее большинство женщин. А Като к тому же ещё оказалась коренастой, как и все выходцы с «тяжёлых» миров. – На самом деле, – продолжила она, – официальное название всей планеты – Гваделупа Инес Джуэнита Мелендез и Редондо де Кастильо Блэскуита. Шкипер разведывательного корабля Флота, нанёсший планету на карты был каким-то чванливым болваном с Гранады, возжелавшим называть планету в честь своей матери.

– Тогда он, должно быть, делая запись в бортовом журнале, держал под дулом пулемёта остальную часть своей команды, – язвительно заявила Алисия. – Никто не использует настолько труднопроизносимую фразу для наименования планеты!

– Не уверена насчёт пулемёта, – пожала плечами Като, – но ты права – названии самую малость длинновато для удобства использования. Колонисты конечно не потрудились заменить официальное имя, но они действительно сократили его до «Острова Гваделупы», и именно им в основном и пользуются.

– Что ж, не будем нарушать традицию, чего бы это нам ни стоило, – подвела итог Алисия, – Алисия ДеФриз, – протягивая руку, добавила она.

– Танис Като, – представилась вторая женщина. Она ответила на рукопожатие твердо, но с определённой степенью осторожности, подтверждая подозрение Алисии о том, что родилась и выросла при значительно более высокой силе тяжести, чем на Старой Земле, и соответственно имела мышцы, способные противостоять ей.

– Учитывая тот факт, что ты и я – единственные в униформе Кадров среди всех этих людей, что-то подсказывает моему мощному интеллекту, что кто-то послал тебя, чтобы встретить меня, – сказала Алисия.

– Ваши острый ум и недюжинные дедуктивные способности внушают уважение, – с усмешкой согласилось Като. – Пойдём, получим твоё снаряжение.

– Следуйте впереди, о местный гид, – согласилась Алисия.

***

– Рад видеть Вас, ДеФриз, – поприветствовал капитан Мадисон Алвин Алисию, вошедшую в его офис в сопровождении первого сержанта Памелы Юсуфь. Он поднялся из-за своего стола и подошёл пожать ей руку.

Командир Роты Чарли [Третья рота], Третьего Батальона, Второго Полка, Пятой Бригада Имперских Кадров был по крайней мере на пятнадцать сантиметров выше Алисия, что приближало его рост к почти полным двум метрам. И был также очень и очень чёрным. Алисия не смогла определить происхождение его акцента, но человечество за последние семь или восемь столетий расселилось по столь многим мирам, причём на большинстве из них сформировались собственные местные акценты и диалекты.

То же самое изобилие местных особенностей среды обитания человека сохранило, а в некоторых случаях и усилило различия в пигментации кожи и других физических особенностях, которые в контролируемой среде обычно быстро сходили на нет. Это добавляло свои нюансы в вопрос дифференцирования людей по физическим признакам, стоило только вспомнить внушительное телосложение капрала Като. Например по цвету кожи капитана Алвина было очевидно, что его предки не обосновались где-то среди насквозь промороженной тундры.

– Спасибо, Сэр, – ответила она,

– Я знаю, что у Вас был длинный рейс со Старой Земли, – продолжил Алвин, – и я знаю, что Вы только закончили ШОК. Вспоминая себя после неё, я действительно хотел бы дать Вам пару-тройку спокойных, тихих недель на акклиматизацию.

Он сделал паузу, всё ещё не отпуская её руку.

– Но…? – Алисия вопросительно приподняла одну бровь.

– Но я не думаю, что мы с Вами будем иметь такую роскошь, – ответил он со скупой улыбкой. Он отпустил её руку, и, откинувшись в кресле, перебежал глазами с неё на Юсуфь.

– Всегда возникает лёгкая неловкость, когда мы начинаем приспосабливать новый гвоздь в отведённую ему в Кадрах дырку, – продолжил он. – А иногда этот процесс становится немного более сложным, потому что все новички, приходя к нам, сохраняют свои звания. Учитывая критерии отбора, в Кадры попадает много младших сержантов. Коммандос с самым низким званием, которого Вы встретите, будет капралом, а E5-х [сержантов]вообще – десять из каждой дюжины.Таким образом наша организация подразделений имеет тенденцию к тому, чтобы выглядеть маленько странно. Боевыми группами вместо капралов обычно командуют сержанты, штаб-сержанты, в свою очередь управляют отделениями. Иногда встречаются штаб-сержанты в роли командира группы с сержантом первого класса в роли командира отделения.

Алисия кивнула. Она уже сталкивалась с подобной ситуацией и даже считала её неизбежной. Нет, она была уверена, что в целом неплохо когда военнослужащие Кадров имеют преимущество в званиях. Кадры в процессе выполнения своих задач сталкивались с различными – можно даже сказать, специфичными – проблемами, включая периодически возникающую потребность организации, тренировки и командования местными воинскими частями. Наличие определённого превосходства в звании редко мешало в подобных ситуациях. Конечно, любой военнослужащий Кадров был официально одним званием старше его номинальной копии в регулярных вооружённых силах, что означало, что он или она был двумязваниями старше любого с аналогичным званием в планетарном ополчении. Будучи менее девяти месяцами ранее всего лишь простым пехотинцем первого класса, Алисия не была уверена, что полностью одобряет такую инфляцию воинских званий, но она понимала стоящую за этим логику

Какие бы сомнения она не испытывала бы по поводу столь специфической политики, она всецело одобряла незыблемую традицию, по которой все будущие офицеры Кадров должны были сначала отслужить некоторое время в линейных подразделениях прежде, чем они получат под командование хотя бы взвод. И действительно, было несколько высших офицеров Корпуса и Флота, которым (включая по крайней мере одного офицера Флота, достигшего младшего флагманского ранга), будучи дипломированными выпускниками соответствующих академий, пришлось отказаться от заслуженных лычек, чтобы стать сержантами Кадров, но не нарушить эту традицию. Алисия подозревала, что вышеупомянутые «экс-офицеры» получили возможность пройти по служебной лестнице Кадров как можно быстрее и вернуть свои прежние звания, но всё же сначала они должны были провести положенное время в «траншеях».

– Как и все подразделения Кадров, – продолжал в данном случае Алвин, – мы постоянно недоукомплектованы и личным составом и командным. А это означает,  что у меня есть команда, которая нуждается в лидере, а Вы – совершенно случайно – имеете класс E-6, из чего логически следует, что это место – Ваше. И при нормальных обстоятельствах первый сержант Юссуф проводила бы Вас в казарму, где представила бы Вас подчинённым и позволила бы разбираться дальше самостоятельно. Но…, мы уже получили приказ о готовности к операции. И в течении ближайших семидесяти двух стандартных часов мы должны выступить.

– Я ознакомился с Вашим досье. Я знаю, что у Вас есть боевой опыт и что Вы прекрасно показали себя в том деле на Янцзы. И я также видел результаты Ваших тренингов из Лагеря Кокрэйна и ШОКа. Я знаю, что Вы готовы к чему угодно, и у меня нет никаких предубеждений по поводу Вашего возраста, – он ехидно улыбнулся. – На Вашем месте я вероятно задался бы этим вопросом. Не стоит. Вы не были бы здесь, если бы все не были убеждены, что Вы достаточно взрослая для того с чем Вам предстоит столкнуться.

– Но я не готов разбить отлаженное взаимодействие в команде прямо накануне полномасштабной операции в составе роты. Мои люди активно готовятся к ней уже почти две недели, а сама операция была запланирована ещё два месяца назад. Это было бы несправедливо по отношению  к Вам – требовать, чтобы Вы с колёс повели людей в бой. Вы ничего не знаете об этой операции, а они потратили  месяцы на подготовку к ней. Вы согласны?

– Да, Сэр, – кивнула Алисия.

– Отлично. Ещё раз, после того как эта операция завершится и как только уляжется пыль у меня действительно есть команда для Вас. В настоящее время Мастер-сержант Онассис носит две шляпы в первом Взводе. Во-первых, он – взводный сержант в подразделении под началом лейтенанта Стрэссмэнна, и, во-вторых, Онассис – командир первого отделения. Он хорош в своём деле, но не может разорваться на части. Так что я думаю, учитывая Ваши результаты, что мы найдём Вам в этой операция лучшее применение, чем прозябание на вторых ролях в качестве ещё одного стрелка, тем более, что первое отделение всё равно будет вашим как только стрельба закончится. Поэтому я забегу немного вперёд и представлю Вас первому взводу как будущего командира первого отделения, но официально Вы им ещё не будете. В данной операции Вы будете дублёром Онассиса, как командира отделения. Вряд ли он делегирует Вам много полномочий, но в любом случае за ним остаётся последнее слово, пока он или я не прикажу Вам обратного. Вопросы?

– Нет, Сэр, – вновь ответила Алисия.

– Хорошо. Возможно, что эта операция, как это уже дважды случалось, будет отложена в последний момент. Хотя я не думаю, что и в третий раз произойдёт тоже самое. Но если так случится, то Вы получите первое отделение в обычном порядке. Тот факт, что я не передаю его Вам полностью и непосредственно сейчас не имеет никакого отношения к моей уверенности в Вас. Это чисто и исключительно вопрос выбора времени.

– Я понимаю, Сэр.

– Что может быть, а может не быть тем же самым, что «одобряю», –  заметил с усмешкой Алвин, затем махнул рукой прежде, чем Алисия смогла возразить.

– Не имеет значения. Главным является то, что Вы действительно понимаете, и то, что мы получим максимум от Вас, если – когда – эта операция закончится.

Он пристально взглянул и потом повернулся к Юссуф.

– Пэм, поручили ли кому-нибудь устроить её у Онассис?

– Этим занимается Като.

– Отлично, – он вновь повернулся назад к Алисии. – Капрал Като проводит Вас в расположение первого взвода. Так или иначе, она является членом «Вашей» команды. Я надеюсь, ничего из Вашего снаряжения не потерялось в пути?

– Нет, Сэр.

– В этом случае как только Вы и Онассис уладите все дела друг с другом, отправьте Вашу броню в Морг [Хранилище скафандров/брони по форме тела человека]. Пусть оружейник проверит её, доведёт до полной кондиции и проведёт контрольные стрельбы.

– Да, Сэр.

– Я сожалею о спешке, – сказал Алвин, вставая и снова протягивая ей руку. – Мы все действительно рады видеть Вас. Мы всегда радыещё одному бойцу. Но если Вы собираетесь с нами на вечеринку, то мы должны привести Вас в готовность как можно скорее. И… добро пожаловать в семью, штаб-сержант.

– Спасибо, Сэр. Я постараюсь не испортить веселье.

* * *

– …таков план, – сказал мастер-сержант Адолфо Онассис девять часов спустя. Он отступил от видеопланшета, скрестил руки на груди и посмотрел на Алисию. – И что ты об этом думаешь?

Алисия не стала торопиться с ответом. В позе смуглого невысокого и коренастого мастер-сержанта не было ничего особенно грубого, но была доля... вызова. Или нет, не совсем так. Это больше похоже на тестирование, подумала она.

Она ещё раз окинула взглядом территорию, отображённую на планшете. Это дело, думала она, выглядит довольно простым, даже лёгким. Но ещё Клаузевиц говаривал – на войне даже простую задачу бывает сложно выполнить. А у предстоящей им миссии явно был потенциал, чтобы превратиться в чёрт знает что. Последнее, признала она, добавляло убедительности словам капитана Алвина, сказанным им при первой встрече. Но если быть честной, то больше всего её заинтересовали политические последствия их операции.

«Конечно предполагается, что политические последствия точно не та вещь, о которой я должна волноваться», – думала она. – «Надо полагать, мне не дают покоя отцовские гены. Или, возможно, та преподнесённая нам Жонгдомбой на Янцзы подлянка всё ещё заставляет меня шарахаться от каждой тени».

Последняя мысль в некотором смысле была почти забавна, особенно если учесть, что Остров Гваделупа был всего лишь в двух неделях полёта от Янцзы.

«Можно сказать – вернулась на круги своя», – саркастически решила она.

– Я думаю, учитывая ограничения, это выглядит довольно приёмлемо, – произнесла она вслух спустя пару десятков секунд. – Меня больше всего волнуют процедура высадки и последующая идентификация цели.

– Подход – проблема Флота, а не наша, – ответил Онассис. – Конечно, говоря это, я должен признать, что провёл не одну бессонную ночь, размышляя непосредственно об этом. – Он вымученно улыбнулся. – А идентификация цели всегда является проблемой в таких операциях как эта. Но нам обычно достаются не самые простые задания.

Алисия, понимающе кивнув, подошла к планшету и, опёршись на край стола, вновь начала, хмурясь, вдумчиво рассматривать район проведения будущей операции.

Область на видеопланшете показывала во всех подробностях горную долину на планете Чжэнчжоу. Как и Янцзы, Чжэнчжоу был старым Миром Лиги, но в отличие от Янцзы, Чжэнчжоу нетребовался Империи. Это была одна из буферных систем Миров Беззакония между Империей и Сферой Ришата. Она располагалась ближе к границе Империи в номинально независимой зоне между двумя звёздными нациями и была одной из четырёх таких же звёздных систем в настоящее время вовлечённых в то, что эвфемистически назвали «многосторонними переговорами о коллективной безопасности» с Министерством Иностранных Дел.

Что в действительности означало, что рассматриваемые звёздные системы были (по крайней мере, по данным Империи) нашпигованы прибежищами и базами различных «национально-освободительных движений», посвятивших себя делу освобождения «их порабощённых братьев и сестёр от имперского гнёта». И Империя намеривалась кое-что предпринять по этому поводу.

В глазах Империи «освободительные движения» были чистой воды сборищами террористов и, насколько Алисия была информирована, ярлык был точен. Естественно, учитывая огромное неравенство между военной мощью Империи и их собственными, без сомнения ограниченными силами освободительные организации не вступали с ней в прямые военные конфликты с применением обычных вооружений независимо от того, что они может быть и мечтали об этом. В своём бессилии они погрязли в классическом варианте асимметричного вооружённого противостояния и, как обычно случается в таких случаях, более слабая сторона вышла за пределы одобренных звёздными нациями «правил войны». Что было столь же неизбежно, как неизбежна на море случайность. Но насколько Алисия могла быть уверена, большинство освободительных организаций было совершенно счастливы возможностью оправдать политику террора нехваткой вкладываемых ресурсов. Фактически, они были довольны этим и естественно не стеснялись в размахе проверенной временем преднамеренной жестокости террористической тактики.

Однако в глазах граждан многих Миров Беззакония и весьма существенной части населения различных Коронных Миров (как Янцзы, например) они были патриотами. Хуже того, они были удобным инструментом для тех, кто желал навредить Империи. Общеизвестно, например, что Риши в своё время очень эффективно использовали тайное финансирование и поддержку таких движений, как впрочем и некоторые из наиболее влиятельных Миров Беззакония.

Любой Мир Беззакония должен был быть очень осторожным, поддерживая организации, которые Империя классифицировала как «террористические», учитывая давнишнюю имперскую политику, исповедовавшую старую истину: друг моего врага – мой враг. Террористический акт был военными действиями – именно так считала Империя – и в глазах Империи любой, кто поддержалвоенные действия, был столь же виновен в этом акте. Что объясняло, почему ни один Мир Беззакония не мог позволить себе быть однозначно связанным с террористическими нападениями на имперских граждан или территорию – если, конечно, правительству не хотелось развлечьсвоих граждан фестивалем посвящённому дружескому визиту дредноутов Имперского Флота с толпой необычайно неприветливых Морских пехотинцев на борту.

Но до тех пор, пока следы этой поддержки могли быть благополучно скрыты (или по крайней мере правдоподобно отрицаться), многие независимые Миры Беззакония, обеспокоенные скоростью  распространения Империи в их направлении, считали поддержку любых «освободительных движений» в своей зоне влияния весьма привлекательным способом притормозить эту экспансию. Не говоря уже о тех случаях, когда правительство Мира Беззакония, как и его граждане, искренне одобряли освободительные усилия.

В настоящее время Империя оказывала определённое давление на Чжэнчжоу и его соседей, – Коттерпин, Оникс и Хван-ку – чтобы обуздать различные вооружённые группы, действующие с их территории и прочих менее населённых звёздных систем в этом регионе. Четыре из них под общим руководством Оникса были более чем слегка недовольны этим процессом. Очевидно, что они были сильно «расстроены» вторжением Империи в их окрестности, но их правительства должны были понимать, что в конечном счёте они окажутся перед необходимостью признать имперские требования о принятии мер. И что если они сами этого не сделают, то рано или поздно Империя примет необходимые меры в одностороннем порядке. Они понимали и это, и это знание делало их ещё более возмущёнными.

Переговоры уже тянулись дольше, чем Алисия могла бы предположить. Для неё было совершенно очевидно, что у имперских посредников были инструкции от Министра Иностранных Дел Мэдисона попытаться удержать от дальнейшей эскалации недовольство местных жителей. Они демонстрировали необычную степень терпения и пока не поддавались искушению помахать перед носом другой стороны большой узловатой палкой.

К сожалению Гэвин Муеллер, министр иностранных дел Оникса, как представитель Группы Четырёх (именно так эти четыре вышеупомянутых Мира Беззакония были обозначены), не был особо впечатлён их сдержанностью.

Он принял линию отрицания достоверности любых доказательств того, что какая-либо запрещённая Империей организация действовала с ихтерриторий. Империя, заявлял он, была чрезвычайно несправедлива в требовании, чтобы они приняли на себя ответственность за приблизительно полудюжину других, меньших государств Миров Беззакония в их секторе. При этом Муеллер был готов признать, что некоторые из техМиров Беззакония действительно могли бы использоваться как базы означенных террористических движений. Но при этом было бы неблагоразумно ожидать, что Группа Четырёх возьмёт на себя своего рода межзвёздные полицейские функции. Мало того, что их соседи совершенно справедливо были бы возмущены таким произволом, но и поиск немалых средств на подобные расходы будет далеко не тривиальной задачей. И всё это при том, что нет никаких оснований считать ихответственными за чьи-либо преступления.

– Эта «Группа Четырёх» действительно столь же упряма, как кажется? – поинтересовалась Алисия после минутного размышления.

– Кто может знать? – Онассис пожал плечами. – Наши аналитики могут только сказать, что, теоретически,  пока идут переговоры, противник не должен ничего больше предпринять. С другой стороны противоположная сторона не очень счастлива от того, что пока идут переговоры, наш Флот патрулирует их сектор. Конечно, – он безрадостно улыбнулся, – мытожене очень счастливы в этой специфической ситуации. У Флота, при всём моём к нему уважении, недостаточно кораблей, чтобы быть всюду где это действительно необходимо. Для нас было бы намного удобнее, если бы Группа Четырёх самостоятельно разобралась быс этой проблемой. Никто и не ожидает, что они полностью перекроют кислород всемработающим здесь террористическим организациям. Конечно я был бы в восторге, если бы они выбрали такой путь, но это довольно нереалистично. Всё, чего мы хотим – это удостовериться, что онине поддерживают террористов финансово и что они, по крайней мере, препятствуют это делать прочим независимые системам, которые, как они утверждают, являются истинными прибежищами этих движений.

– Но если они сделают это, тогда их собственные избиратели скорее всего расценят это как сотрудничество с Империей, – кисло заметила Алисия и Онассис согласно кивнул.

– Верно замечено. При этом они не обращают внимание на тот факт, что они действительно предоставили свою территорию для базирования этих движений. Хоть те и притихли с тех пор как прения за столом переговоров стали по настоящему горячими, но наша разведка достаточна компетентна. Это – он указал на информацию выведенную поверх планшета – наши самые свежие уточнённые данные, но есть довольно убедительные свидетельства того, что и Коттерпин и Хван-ку всё ещё предоставляют тайное покровительство по крайней мере трём различным «освободительным группам».

– А что по Ониксу? А если Оникс действительно верит в то, что его партнёры не поддерживают террористов? Активно, я имею ввиду, – добавила она, перехватив мрачный взгляд Онассиса. – Я уверена, что Оникс знает об их прежних делишках, но ты упомянул, что они свернули явные отношения. Не может ли дело обстоять так, что они заявили Ониксу, что сократили поддержку в гораздо большем объёме, чем это есть на самом деле, а Оникс просто не имеет другой информации?

– Что-то подобноевозможно, – нехотя признал Онассис. – Но вероятно ли? Не очень. Это точно соответствует их официальным заявлениям и для печати и в коридорах власти в последние год-полтора, но я не вижу ни одной причины, по которой Оникс мог бы принять это на веру. Не то, чтобы это препятствовало Муеллеру с честной физиономией лгать нам. Так что, подтверждение факта этой лжи и является основной целью нашей маленькой вечеринки на Чжэнчжоу.

– Конечно, – кивнула Алисия. Если бы Кадры разгромили базовый лагерь террористов на территории одного из  учредителей Группы Четырёх – и зарегистрировали бы этот факт – для министра иностранных дел Оникса стало бы невозможно продолжать утверждать, что ни один из них неподдерживал тех самых пресловутых «освободительных движений».

«И», – решительно подумала она, – «это будет также служить недвусмысленным напоминанием о  том, что может случиться, если они не прислушаются к предупреждениям и не примут собственные меры к террористам на собственной территории. Очевидно кто-то на нашей стороне в конце концов решил, что пришло время продемонстрировать, что разговор может вестись и в другом тоне».

– Наибольшей проблемой, – признал Онассис, – является то, что данные разведки действительны очень ограниченное время. Цель, – он вновь вывел на планшет карту, – появляется и исчезает. Большую часть времени это самая обычная горная долина с несколькими деревушками на склонах. Скорее всего лагеря оборудованы здесь и здесь, – он указал две точки на дисплее, около самых больших из постоянных посёлков долины. – Они работают с двухмесячным учебным циклом каждый раз, затем снова закрываются, пока не появляется следующая партия, при этом они активизируются на весьма нерегулярной основе. Это походит на то, словно Альянс Свободы поставил на конвейер подготовку боевиков – слишком много людей они прогоняют через эти лагеря, гораздо больше того количества, в котором нуждается любая отдельная «освободительная» группа. Так что если мы собираемся что-то сделать с этим, то мы должны сделать это во время одной из активных фаз и разобраться с «учащимися» прежде, чем они разбегутся и смешаются с местными жителями.

– А если правительство Чжэнчжоу действительно активно поддерживает этих людей, то оно наверняка предупредит их о нашем прибытии... конечно, если узнает об этом, – неодобрительно заключила Алисия.

– Вот именно.

Алисия, вновь повернувшись к  Онассису, согласно кивнула.

– Я могу понять, почему капитан Алвин не слишком счастлив от мысли о введение в операцию такого рода совершенно нового лидера команды при таком коротком периоде готовности, – сказала она.

– Хорошо, что ты понимаешь это, – Онассис впервые открыто улыбнулся ей. – Так как ты только сегодня присоединилась к нам – я даю тебе опытного проводника в качестве твоего крыла. –  Алисия шутливо приподняла бровь, и он в ответ ухмыльнулся. – Ты знакома с ней – Като. Между прочим она – медик команды, но при этом прекрасно подготовлена, полностью информирована об операции и участвовала во всех предыдущих «репетициях».

Алисия, склонив голову к плечу, рассмотрела новую информацию и с одобрением кивнула.

По сравнению с Корпусом подразделения Кадров были значительно усилены. Принимая во внимание, что отделение Морской пехоты состояло из тринадцати человек, разделённых на две боевых команды, отделение Кадров состояла из восемнадцати человек и было разделено на девять боевых групп по два бойца в каждом. Партнёры в каждой команде были постоянными и известны как «ведомые», или, более часто, просто как «крылья» [ wingmen s - ведомые, wing s - крылья]. Каждая отделение было разделено на Альфа и Браво секции, каждая из которых в свою очередь состояла из четырёх пар крыльев, в то время как лидер команды и его или её крыло формировали девятую пару.

Алисия, руководствуясь досконально усвоенной тактической доктриной Морской пехоты, сначала сомневалась относительно разумности практики Кадров. Частично эти сомнения объяснялись тем, что она, по крайней мере в самом начале своей военной карьеры, понятия не имела насколько в действительности универсальны были подготовка Кадров и вычислительные мощности имплантированного оборудования. Тогда как все подразделения Морской пехоты, начиная со строевых линейных подразделений, спецназа и до рейдеров, были построены вокруг расчётов тяжёлого оружия, поддержанных вооружёнными винтовками манёвренными группами, всебойцы Кадров должны были, как ожидалось, быть одинаково хороши в обращении и со станковым оружием и со  своими индивидуальными винтовками, не говоря уже об использовавшимся в операции тяжёлом транспорте. Во многих случаях они также были подготовлены и для управления стингерами и штурмовыми шаттлами и эта всесторонняя подготовка давала любому подразделению Кадров невероятную… гибкость.

Кроме того, намного более щедро оснащённые Кадры обычно вооружали свои подразделения под конкретную миссию. Например, для запланированного вторжения на Чжэнчжоу Роте Чарли предстояло действовать практически в «лёгкой» конфигурации, в которой все её бойцы будут вооружены винтовками за исключением единственной несущей станковое оружие пары крыльев в каждом отделении. Если бы ожидалось более сильное сопротивление, то,  возможно,  конфигурация отделения предусматривала бы «тяжёлый» стиль нападения, при котором единственная пара вооружённых винтовками боевых групп в каждой отделении сопровождала бы остальные крылья, несущие плазменные винтовки, лаунчеры, тяжёлые гранатомёты или пусковые установки ВСС [ВЫСОКОСКОРОСТНЫЕ СНАРЯДЫ].

Это был намного более гибкий подход, ставший возможным благодаря комбинации обучения Кадров и исключительно щедрого финансирования, требуемого и для оснащения и для этого обучения. А что касается Танис Като – из того что Алисия пока видела, она была склонна полагать, что Онассис без сомнения  сделал превосходный выбор предназначенного для неё крыла.

– Как дела у разведки на этот раз? – спросила она, загоняя мысли о конфигурациях вооружения обратно в подсознание. Онассис взглянул на неё и она пожала плечами. – Мы идём вслепую, – напомнила она. – Предполагая, что разведка верно оценила требуемые для операции силы, то мы имеем запас по огневой мощи. Но если они неверно подбили итоги, то может случиться так, что без применения более тяжёлого вооружения операция может оказаться несколько более рискованной.

– Вполне резонный вопрос, – отметил Онассис после короткой паузы. – И лучшим ответом, что я могу тебе дать, является то, что согласно данным капитана Уотса – а он «представитель» Батальона Ос, приданного Роте Чарли на этот раз – это информация высшего сорта. Я не думаю, что она стопроцентно точна, но он ручается за её достоверность, а учитывая его репутацию это многого стоит. К тому же при последней проверке нам удалось получить подтверждение большинства предположений нашей разведки из других источников. – Теперь настала его очередь пожать плечами. – Ни одна из разведок не идеальна, но я думаю, что наша наиболее близка к совершенству. И если это не так, – он неожиданно усмехнулся, – то по крайней мере множество вопросов, поднятых тобой сегодня, указывает на то, что ты не будешь балластом, когда – если – ситуация начнёт развиваться в непредвиденном направлении. Конечно только в том случае, если на этот раз мы всё-таки получим приказ атаковать.

– Капитан Алвин, похоже, уверен в этом, – указала Алисия.

– Обычно у Шкипера достаточно хороший нюх на подобные вещи, – признал Онассис. – С другой стороны, мы уже дважды, готовые к отправке, сидели на «чемоданах». В первый раз мы засекли их слишком поздно, когда цикл обучения уже подходил к концу, а к тому времени как мы смогли бы до них добраться – их бы и след простыл. И мы бы лишь рассекретили операцию и спровоцировали бы передислокацию лагерей. Что произошло во второй раз – я не в курсе. Если бы я держал пари, то поставил бы пару монет на то, что один из «миротворцев» Министерства иностранных дел решил, что мы должны проявить «сдержанность», потому что на переговорах возникла «щекотливая ситуация».

Он закатил глаза в красноречивом отвращении, а Алисия поморщилась. Она вероятно была наиболее терпима к тем, кто всё ещё иногда упоминался как «белые воротнички», чем большинство членов имперских вооруженных сил. Но теперь она и сама стала одной из тех кому приходилось стрелять. Она из первых рук знала, как часто ситуации пригодные к политическому урегулированию завершались применением вооружённой силы. Она знала, что в межзвёздных отношениях очень опасно увлекаться размахиванием кувалдой. Но, судя по всему, в данной ситуации не оставалось ничего другого как пойти и взять большой молоток.

«И Кадры», – вновь рассматривая дисплей, думала она, – «именно тот самый чертовски большой молоток, за который хватаются когда приходится по-настоящему туго».

Она кивнула снова, на сей раз самой себе, и поняла, что действительно чувствует лёгкую жалость к «гвоздям».

КЕВ «Маргарет Джонсон»снаружи выглядел абсолютно непривлекательно.

Бродячий торговец, ИТК или «Имперский Торговый Корабль» – именно так значилось в её безупречно оформленных официальных бумагах, а не «Корабль на военной службе Его Величества» – для «астролёта Его Величества» имел небольшую грузоподъёмность для корабля на приводе Фасета. Всего лишь в тысячу метров длиной он имел тот потрёпанный, неряшливый вид, который явно говорил о том, что владельцы не могли – или не хотели – тратить деньги на обеспечение для судна надлежащего содержания и обслуживания. Если бы кто-то, имеющий в своём распоряжении хорошие сенсоры, побеспокоился провести надлежащий контроль оборудования «старой лоханки», то обнаружил бы, что судно имело то, что несомненно было Флотским приводом Фасета с большим резервом мощности. Возможно проверяющий отметил бы, что привод необычно мощный для торговца его грузоизмещения, но он также обнаружил бы, что по крайней мере двадцать процентов его узлов были в настоящее время отключены – без сомнения, ещё один признак плохого обслуживания.

Но внутри всё выглядело совсем иначе.

Алисия ДеФриз сидела в состоянии готовности рядом с остальными облачёнными в броню бойцами «своего» отделения в отсеке, который в официальной документации на «Маргарет Джонсон»числился  грузовым трюмом номер один, соблюдая обусловленный характером миссии режим секретности и ожидая заключительного подтверждения того, что операции на сей раз будет дан «зелёный свет». Позади, в кормовой части «фрахтовика», на прекрасно оснащённой командной палубе, её офицеры – связанные с капитаном Алвином через каналы синт-связи – напряжённо изучали данные поступающие с чрезвычайно чувствительных пассивных датчиков «Маргарет Джонсон»и, в большой степени, вышедших на связь с судном вскоре после возвращения его в нормальное пространство разведывательных беспилотных самолётов-невидимок. Астролёт устойчиво замедлялся на пятнадцати «g», направляясь к  выделенному им участку парковочной орбиты Чжэнчжоу и при этой скорости у его экипажа и «пассажиров» оставалось ещё восемнадцать минут, прежде чем они достигнут запрограммированной точки сброса.

– Итак, люди, – глубокий голос Алвина внезапно возник в голове Алисии из имплантированного в височную кость кома подключённого в данный момент к общей сети – у нас есть подтверждение. Цель зафиксирована. Мы не обнаружили существенных изменений по сравнению с нашим последним отчётом о ситуации, хотя в Буковом Дереве Два кажется добавилось еще полтора-два десятка стажеров. По коням. Шомпол, конец сообщения.

– Вы все слышали командира, – мгновение спустя уже по выделенной сети первого взвода вышел на связь лейтенант Стрэссмэнн. – Адолфо.

– Да, Сэр, – откликнулся мастер-сержант Онассис. – Девочки и мальчики, слушай команду. По пусковым установкам и пристегнуться!

Как ведущее отделение взвода, восемнадцать мужчин и женщин, которым в конечном счете предстояло стать отделением Алисии, встали и гуськом направились к тщательно скрытым пусковым трубам установок десантирования, наличие которых на борту и было истинной причиной прибытия «Маргарет Джонсон»в систему. Внешние аудиоадаптеры Алисии были активированы и она подняла их чувствительность до уровня, чтобы слышать мурлычущее урчание экзоскелетных [расположенных снаружи хитиновой оболочки (например у насекомых)]«мускулов» активной брони соседей. Неусиленный человеческий слух был бы не в состоянии услышать его даже находясь непосредственно рядом с вышеупомянутой броней, которая была только одной из многих вещей, которыми «техническое оснащение» Кадров отличалось от аналогичных образцов Корпуса.

Она и Танис Като, её крыло, остановились перед двумя главными люками доступа в пусковые трубы. И Алисия, используя мониторы своей командирской брони, лично дважды проверила коды готовности считанные автоматикой установки с каждого комплекта брони прошедших перед ними десантников.

Сержант Алан Макгвайер, лидер отделения Альфа, задержался перед люком правого борта справа от Алисии, проделывая туже самую процедуру в отношении своего отделения. Сержант Лоуренс Абернати, командир отделения Браво, стоял прямо за ней около второго люка. Они знали членов своих отрядов намного лучше, чем Алисия – у неё просто не было на это времени ­– и она чувствовала себя почти исключенной из ритуала обмена взглядами в последнюю минуту перед десантированием. Никто не поступал так по отношению к ней намеренно, но она чётко понимала, что  вновь оказалась «новичком в этом квартале». Номинальный лидер команды или нет, она для них была даже большей неизвестной величиной, чем они для неё.

Последняя пара десантников заняла свои места, сопровождаемая своими командирами отделений и Като, а затем настала очередь Алисии.

Она протиснулась через люк, двигаясь так легко и естественно в своей активной броне, как будто была в повседневной униформе, и устроилась в установке десантирования. «Сбруя» ремней безопасности аппарата тут же окутала ее бронированное тело и она почувствовала небольшое характерное сотрясение когда их захваты зафиксировались. Разрывной нейроинтерфейс аппарата подсоединился непосредственно к её броне и Алисии установила канал синт-связи с бортовым компьютером установки десантирования. Последняя, зафиксировавшись в трубе правого борта, замкнула очередь погрузки. Таким образом Алисия оказалась первой в очереди на выброс и если бы с её «сбруей» что-нибудь пошло не так как надо, то она и человек непосредственно позади нее стали бы очень грязной «накладкой» для остальной части первого отделения.

«Нет никаких причин, чтобы что-то пошло не так как надо», – твёрдо напомнила она самой себе, поскольку быстрый взгляд на её ИЛС подтвердил, что индикаторы всех систем десантирования горели устойчивыми зелеными огоньками не только у неё, но и у каждого бойца первого отделения.

– Винтовка-Два, – доложила она по ком-сети взвода, – Винчестер-Один. Первое отделение готово для десантирования.

– Винчестер-Один, Винтовка-Два, готовность для десантирования подтверждаю, – пришёл ответ от Онассиса.

– Винтовка-Два, Уизерби-Один [крупнокалиберная винтовка конструкции Роя Уизерби, выпускается с 1945г.], – услышала она доклад штаб-сержанта Анри Джилроя. – Второе отделение готово для десантирования.

– Уизерби-Один, Винтовка-Два готовность для десантирования подтверждаю, – ответил Онассис.

– Винтовка-Два, Маузер-Один, – настала очередь сержанта первого класса Селестины Хиллмэн. – Третье отделение готово для десантирования.

– Маузер-Один, Винтовка-Два готовность для десантирования подтверждаю, – подтвердил Онассис. Он сделал паузу на несколько секунд, очевидно рапортуя о готовности взвода вышестоящему командованию. И затем: – Винтовка-Один, – услышала она продолжение его доклада лейтенанту Стрэссмэнну, – Винтовка-Два. Первый взвод готов для десантирования.

– Подтверждаю готовность для десантирования, – раздался тенор Стрэссмэнна. – Всем Винтовкам [все отделения промаркированы личными именами создателей уникальных конструкций винтовок],приготовиться. Время пошло. Десантирование через тринадцать минут от... теперь.

Алисия в своей броне, заточённая в стартовой шахте, откинулась назад и, прикрыв глаза, принялась медленно и глубоко дышать. Приличное число десантников, даже те, кто участвовал во множестве выбросов, испытывали чувство беспокойства перед катапультированием – в эти самые минуты перед началом миссии, когда от человека уже ничего не зависело. Часто это сопровождалось небольшими приступами клаустрофобии, хотя естественно любого, кто страдал от острой формы этой болезни, конечно не посчитали бы пригодным для обучения профессии десантника-командос. Сейчас же она чувствовала чуть более чем лёгкое напряжение, но оно не имело никакого отношения к простой механике выброса.

«Хорошо хоть не очень сильное, во всяком случае.»

Она снова открыла глаза, изучая через забрало внутреннею поверхность стартовой трубы в шестнадцати сантиметрах от кончика её носа. Не очень занимательный вид, решила она, и вновь закрыв глаза, меланхолично погрузилась в рутину очередной последней проверки систем.

Активная броня Кадров была для неё всё ещё чем-то вроде изумительной новой игрушки. Базовая активная броня, используемая подразделениями Морской пехоты первой линии, была по меньшей мере столь же хороша как и вся военная техника, которой оснащались подобные части во всей исследованной галактике. Более совершенная броня, разработанная специально для элитных отрядов рейдеров, была гораздо лучше, в значительной степени потому, что была щедро оснащена нейрорецепторами, а рейдеры набирались исключительно из тех шестидесяти процентов человеческого рода, которые были способны к прямой синт-связи. Последнее означало, что они были способны минуя всякую предварительную обработку принимать информацию с сенсоров своей брони, диагностических систем и тактических компьютеров и посылать приказы обратно тем же самым образом, что чрезвычайно повышало боевую эффективность брони, просто увеличивая скорость её реагирования на команды. Рейдер, вероятно, был наименее приспособленным из пехотинцев в известной вселенной для проведения тайных операций, но при этом он сочетал в себе необычно мощную защиту, ситуационное понимание боевой обстановки свойственное спецназу разведподразделений Морской пехоты и при этом имел огневую мощь самого мощного танка докосмической эпохи достаточную чтобы единолично уничтожить целую роту планетарного ополчения. Стандартная активная броня Морской пехоты имела примерно ту же самую огневую мощь, но не дотягивала по гибкости и многосторонности до рейдеровского варианта.

Совсем другие задачи ставились перед активной бронёй Разведывательных подразделений. Спецназ разведки прежде всегополагался на скрытность во всех её проявлениях, нежели на огневую мощь. Рейдеры были специалистами по грамотной, с научной точки зрения, организации погромов и разрушений, столь же тайных, как взбесившаяся цепная пила; Разведывательные подразделения в свою очередь специализировались на получении информации, необходимой рейдерам для планирования своих операций, причём так, чтобы Плохие Парни ничего не подозревали до самого последнего момента.

Но активная броня Кадровпо всем параметрам превосходила активную броню рейдеров по крайней мере в такой же степени, как броня последних превосходила базовую активную броню Корпуса. В действительности же степень превосходства почти наверняка была намного большей.

Броня Кадров, выполненная с использованием уникальных материалов, которые были крайне дороги, но делали доспехи более лёгкими, быстрыми иболее прочными, чем броня рейдеров. Благодаря встроенному миниатюрному, фантастически дорогому реактору на холодном термояде она освободилась от громоздких накопителей на сверхпроводниках брони рейдера и получила при этом гораздо больший ресурс автономности. Её способность к хамелеон-камуфляжу была по крайней мере вдвое эффективнее аналогичных возможностей пассивной брониспецназа разведки и она включала в себя некоторые элементы стелс-технологий, которые сами по себе, по крайней мере, вдвое превосходили всю стоимость брони рейдера. У неё были лучшие сенсоры и намного лучшая компьютерная поддержка. И это ещё было не всё. Хотя стандартные «винтовки» Кадров использовали патрон значительно меньшего калибра чем стандартная М-97 Морской пехоты, но зато его заряд сообщал пуле гораздо большую скорость, что позволяло каждому коммандос нести намного больше боеприпасов.

И, наконец, тот факт, что каждый коммандос Кадров обязан был быть совместимым с синт-связью, а не просто принять в себя нейрорецепторы, позволил довести степень сплава человека с техникой до такого уровня, какой не снился даже рейдерам. Благодаря своей синт-связи Алисия буквально «видела» электромагнитное излучение и «чувствовала вкус» тепловых следов. Она могла видеть в полной темноте, в реальном масштабе времени отслеживать траекторию приближающейся пули, наносимую на карту радаром, и одновременно рассматривать ситуацию со многих сторон благодаря информации поступающей с дистанционно развёрнутых сенсоров, мгновенно воссоздавая у себя в мозгу окружающую обстановку, представляющую из себя нечто гораздо большее чем простая сумма всей этой информации. Коммандос не носилисвою активную броню – они делали системы брони буквально продолжением своих собственных мускулов и органов чувств, так что аппаратные средства и человек, объединившись в единое целое, становились очень шустрым, очень сильным и невероятно смертельным существом.

Это было сознательное противопоставление качества против количества. Всего лишь сорок тысяч коммандос Кадров против миллионов Имперских Морских пехотинцев. Что было, вероятно, довольно значительной головной болью для Казначейства, учитывая что стоимость каждого комплекта брони Кадров несколько превосходила стоимость  полностью снаряжённого штурмового шаттла к ласса «Леопард»паспортной вместимостью в тридцати одного полностью экипированного Морского пехотинца плюсстоимость всей внешней артиллерии и энергообеспечения, которые потребуются этому самому шаттлу, чтобы обеспечить огневую поддержку Морским пехотинцам как только те будут высажены.

Очевидно, что даже Земная Империя не могла позволить себе потратить столько средств на каждого из своих морпехов, даже предполагая, что все они вообще были бы совместимы с синт-связью. Но она могла позволить себе оснастить в таком объёме Кадры. Последнее помогало объяснить то, почему боевая мощь Имперских Кадров Симуса II лежала вообще в другой плоскости по сравнению с любыми другими видами вооружённых сил.

– Подготовьтесь к выбросу, – прозвучал в височной кости Алисии, прерывая её мечтательную задумчивость, бесчувственный голос кибер-синта ИИ « Маргарет Джонсон»,– сброс через шестьдесят секунд. – Она почувствовала, что внутренне напряглась в ожидании приближающегося удара. – Пятьдесят. Сорок. Тридцать. Двадцать. Десять... девять... восемь... семь... шесть... пять... четыре... три... два... один... сброс…

… и словно вставший на дыбы жеребец с особенно мерзким нравом огрел её копытами прямо по загривку.

Именно таково было это чувство. Она проделала свои необходимые восемь квалификационных выбросов и ещё двадцать реальных (не считая более тридцати смоделированных на тренажёрах) во время подготовки в ШОКе. Описать это можно было только одним способом – взрывной хрип, так как устройство подачи внезапно подхватило аппарат сброса со спеленатым в своей броне десантником и швырнуло его вниз, точно в центр мерцающего ствола катапульты с ускорением сто шестьдесят «g». «Сбруя» приняла удар на себя и её инерционный компенсатор уменьшил реальное ускорение приблизительно до всего лишь пятнадцати «g». Которого, по продуманному мнению Алисии, было более чем достаточно для начала. Она никогда не теряла сознание – запуск в положении «вперед ногами» и механизмы выравнивание давления, встроенные в амортизирующие системы её брони помогали предотвратить отлив крови от мозга – но, как она решила на своём первом выбросе, – этот опыт позволял по-новому взглянуть на то, что чувствует ядро, когда им выстреливают из пушки.

Двумя бесконечными секундами позже, когда она покинула двухкилометровое электромагнитное поле катапульты, она уже неслась с скоростью более чем в семьсот километров в час, направляясь прямиком в атмосферу Чжэнчжоу.

Её броня не была способна защитить своё содержимое при таком быстром входе в плотные слои атмосферы, но от неё это и не требовалось – функции «парашюта» выполнял аппарат сброса. Но даже он не мог сделать снижение приятным, хотя и позволял десантнику выжить после него. Силовое поле «капсулы» десантирования сформировалось в нематериальный и все же очень стабильный пузырь. Высокая температура, свечение – в вихрях рвущих слух турбулентных завихрениях раскалённых газов на поверхности пузыря Алисия словно пуля неслась вниз, в гравитационный колодец Чжэнчжоу, и если это и не было приятно, то по меньшей мере это былоочень захватывающе – словно поездка в сердце звезды. Разновидность впечатлений недоступных ни одному гражданскому.

Алисия под защитой силового пузыря и брони рассматривала свою сверкающую корону за их пределами и чувствовала как вселенная начала замедляться вокруг неё – первая струйка тонуса скользнула в её кровь.

Рота Чарли с рёвом падала вниз – по направлению к горам Улугмузтагу-Аты – словно рой тоскующих по земле метеоров и самые лучшие стелс-системы Галактики не могли скрыть визуальных и тепловых следов их прибытия…

Но, конечно, к тому времени, когда кто-то взглянул бы в вечернее небо, чтобы прикинуть –  что и куда падает оттуда – стало уже слишком поздно что-то предпринимать.

* * *

Алисия даже не повернула головы когда слева от неё приземлилась Като. Если у её партнёрши и были какие-нибудь сомнения по поводу того, что ей пришлось идти в бой с крылом, с кем она даже ни разу не была на учебных заданиях, то скрывала она их очень хорошо. Алисия оценила это ещё больше потому, что нашла время изучить личное дело Като. Кроме того, что капрал была медиком, она была также и высококвалифицированным мастером рукопашного боя. Все коммандос-десантники шли в бой – даже капелланы – а на долю Като в этом бою придётся гораздо больше, чем требовалось бы от неё по должности. Последнее означало, что она прекрасно понимала, что шла в бой с крылом-новичком, и её молчание по данному вопросу не было следствием самонадеянного отсутствия опыта.

Всё внимание Алисии было сосредоточено на собственном ВИЛСе. Второй взвод лейтенанта Франческо Мазолли отвечал за самый северный – и меньший – из этих двух тренировочных лагерей. За тот, которому было присвоено кодовое имя Бук-Один. А на первый взвод лейтенанта Стрэссмэнна была возложена основная ответственность за Бук-Два – больший из лагерей. Третий взвод лейтенанта Пола Агостона, как предполагалось, должен был приземлится на полпути между этими двумя лагерями. Два из трёх его отделений выступали в качестве ротного резерва, в то время как третье должно было помочь первому взводу разобраться с Буком-Два.

По этой диспозиции отделение Алисии получало задание выполнять роль непосредственного тактического резерва и прикрытия второго отделения под командованием Гилроя, поскольку оно выдвигалось вперёд и соединялось с резервом третьего взвода людей Пола, присоединившихся к первому взводу. Первоначальные роли первого и второго отделений были поменяны местами, так как  внезапное прибытие совершенно нового командира отделения вынудило Стрэссмэнн поменять их задачи. « Без сомнения для того, чтобы мастер-сержант Онассис мог держать неоперившегося юнца перед глазами»,–как тогда подумала Алисия.

Во всяком случае – так было запланировано, но всё выглядело так, словно возникли некоторые затруднения.

Первый взвод допустил небольшой разброс – даже наиболее обученные, самые опытные десантники не могли быть абсолютно точны при таком высокоскоростном заатмосферном сбросе – но пары всех крыльев уже нашли друг друга. Теперь, как Алисия видела, бойцы её собственного отделения, передвигаясь громадными стелющимися скачками, возможными только благодаря их активной броне, занимали предназначенные им позиции. Часть её испытывала острое желание заявить нечто вроде: если хотите знать – то ваш новичок оказался на высоте положения, но она была удовлетворена и тем, что сама это знала. И так, она держала свой рот закрытым, терпеливо наблюдая как люди, которые очевидно знали то, что они, как предполагалось, делали, делали это. Они перемещались быстро и плавно, даже учитывая то, что замедляющий время эффект тонуса неправдоподобно растягивал продолжительность каждого отдельного скачка.

Но если бойцы первого взвода уже заняли исходные позиции, то третий взвод оказался не способен на это. Отметки его членов были не более рассеянны, чем первоначально у первого взвода, но они перемещались в установленные приказами позиции значительно медленнее. Более того, некоторые из них, как заметила Алисия, не двигались вообще.

– Винчестер-Один, Винтовка-Два, – голос Онассиса раздался у неё за ухом в тот момент, когда она в сопровождении Като заняла своё место позади рассыпавшейся в цепь Альфа-команды её отделения, причём зелёный значок данных на её ВИЛСе указывал на то, что он связался с ней по закрытой индивидуальной линии.

– Винтовка-Два, Винчестер-Один, – откликнулась она.

– Отряд лейтенанта Мазолли вступил в контакт с Буком-Один, – ввёл её в курс дела Онассис. – Похоже, что она поймала их со спущенными штанами. Её авангард уже в пределах их внешнего периметра. Это – хорошие новости. Дурные новости – люди лейтенанта Пола плюхнулись точнёхонько в середину чёртового болота.

Алисия почувствовала как её брови поползли вверх. Мерфи – но не члена имперского дома [имеются в виду Законы Мерфи. Первый по-русски звучит так: бутербродвсегда падает маслом вниз. В ихинтерпретации: если неприятность может случиться, то она случитсяобязательно ]– принимали во внимание при разработке любой операции. Приземление в болото, даже для десантника-коммандос в броне Кадров, гарантированно было способно испоганить любой тактический план. Посадку человека в активной броне после заатмосферного прыжка мягкой можно было назвать с большой натяжкой, а болотная жижа являлась эффективной заменой клею в случае, если ты со всего размаху шлёпался в неё и достаточно глубоко проваливался. Но как, чёрт возьми, предварительной разведке удалось просмотреть хоть что-то похожее на болотов самой середине запланированной оси нападения?

– Его не было там в последний раз когда мы смотрели, – Онассис словно прочёл её мысли. – Помнишь тот пруд немного ниже по течению от Бука-Один? Должно быть дамбу размыло или, как вариант, местные просто решили спустить этот проклятый пруд и та прелестная сухая поляна к северу от нашейцели оказалась поймой здешней речки.

Алисии поморщилась.

– Так или иначе, – продолжил Онассис, – это означает, что третий взвод не сможет вовремя занять позиции, чтобы поддержать нас у Бука-Два. Ориентировочно задержка составит не менее  двадцати минут, а мы не можем ждать так долго, позволяя птичкам упорхнуть из силков. Таким образом ваша задача только что изменилась. Вместо того чтобы прикрывать фланг Джилроя, вам придётся оказать поддержку людям Пола. Так что направляйтесь к Альфе-Пять.

Подсвеченная отметка замигала на её ВИЛСе, указывая точку, в которой сухое речное русло – и, надеюсь,там всё ещё сухо, зло подумала она – пересекало периметр учебного лагеря под кодовым названием Бук-Два.

– И теперь, – продолжал Онассис и его голос стал немного более глубоким, – учитывая это маленькое изменяется в планах, я буду несколько более занят, чем рассчитывал ещё пять минут назад. В сущности, я не могу, как мы планировали, отправиться с вами. Так что – официально приказываю – отделение Ваше. Вопросы?

– Вас поняла, – сказала она голосом, прозвучавшим так, что она и сама не могла к нему придраться. Но его отзвуки, как она достаточно уверенно чувствовала, казались немного отвлекающими, потому что её собственные мысли ужебыли заняты, разбираясь с внезапно изменившейся ситуацией со всей скоростью подстёгнутой тонусом нервной системы.

– И последнее, – тон Онассиса стал немного более официальным. – Лейтенант Мазолли положительно подтвердил присутствие детей и явных нонкомбатантов в Буке-Один. С данного момента учитывайте Правила ведения боевых действий, раздел «Дельта».

– Подтверждаю принятие к исполнению ПБД «Дельта», – официальным тоном, под запись, произнесла Алисия.

– Ну что ж, доброй охоты, – весело напутствовал её Онассис. Хотя Алисия втихомолку про себя подумала:  а так ли уверен он в ней был, как старался показать? – Конец связи.

Отмечавшая закрытость канала связи иконка исчезла с её дисплея и тут же мысленная команда Алисии переключила свой ком на внутреннею сеть первого отделения.

– Всем Винчестерам, – чётко заговорила она, – Винчестер-Один. Люди, планы сменились. Взвод лейтенанта Пола не сможет вовремя подойти, так что нам придётся немного сымпровизировать. Винчестер-Альфа-Семь – оставайтесь на месте, – продолжила она, изучая отметки бойцов своего отделения, яркой россыпью огоньков светившихся на её мысленном детальном топографическом изображении.

Иконка капрала Михаэля Дурна замерла сразу же, а отметка его ведомого – капрала Эдуарда Бонрепо – сделав ещё два скачка – прикрыв таким образом фланг Дурна.

– Всем остальным Альфам выстроится вдоль этой линии, – продолжала Алисия, в то время как она сама в сопровождении не отстающей от неё Като изменила собственный курс, пересекая каменистый участок и, используя возможности синт-связи, прочертила зелёный отрезок через выведенный на ВИЛС план местности. – Альфа-Семь замыкает первую отметку; Альфа-Три вторую. Альфа-Один, вы располагаетесь в центре и координируете сближение Альф с противником.

– Винчестер-Один, Винчестер-Альфа-Один, исполняю, – доложил сержант Макгвайр. Он и его крыло – Капрал Бюнг Ча Чул – сблизились, направляясь к обозначенной позиции.

Винчестер-Альфа-Три – капрал Эрик Андерсон – не стала тратить время на устный доклад, но его иконка, дважды мигнув, указала таким образом, что приказ принят к исполнению и он с капралом Варткесом Кэлэчиэном – своим крылом – направились к назначенным им позициям.

– Винчестер-Браво-Один, – продолжила Алисия, перенося внимание на команду сержанта Абернати. – Мы не можем оставить вас в резерве – мы былирезервом Взвода – но я хочу, чтобы ты и твои люди прикрыли нас во время прохода через периметр. Вы и ваше крыло с тяжёлым оружием занимаете позиции прямо здесь, – стрелка на тактической карте, выведенной на дисплей сержанта, указала на вершину маленького холма слегка на восток от точки где речное русло пересекало периметр Бука-Два. Отметка была достаточно высока, чтобы дать Абернати свободную от помех директрису огня вдоль обеих берегов и хорошо простреливать весь лагерь.

– Расположение остальных крыльев твоей группы – на твоё усмотрение, – сказала она ему. – Пока Альфы не проникли в лагерь, вы должны обеспечить безопасность их тыла. Затем ты перегруппируешь  своих людей и начнёшь движение примерно вдоль этого маршрута.

Она наметила пунктиром ещё одну линию, на этот раз с яркой острой стрелочкой на конце. Она пересекала периметр к востоку от русла и направлялась на юг, непосредственно к блоку казарм, обозначенному на карте как Крысиная нора-Один. По первоначальному плану операции одному из отделений лейтенанта Пола ставилась задача разобраться с Крысиной норой-Один. Онассис явно не указал, что эти казармы стали теперь её ответственностью, но он сказал ей, что она становится «исполняющим обязанности» отсутствующего отделения Пола. Кроме того, русло на отметке Альфа-Пять было самым близким пунктом входа для любого из подразделений первого взвода.

– И учтите, – сказала она, благословляя часы, что она потратила на изучение плана операции, которую у неё, к сожалению, не было возможности отработать на тренажёрах вместе с людьми, внезапно ставшими её подчинёнными, – Крысиная нора-Один – то место, где квартируют их инструкторы и располагается их кают-компания. Если кто-то и вытащит голову из задницы к тому времени как мы войдём в лагерь – это определённо будет где-то там. Поэтому смотрите в оба. И если мы наткнёмся на слишком сильное сопротивление в Крысиной норе, то затаитесь где-нибудь здесь – яркая жёлтая линия на ВИЛСе отметила скалистый овраг, который должен был обеспечить неплохое укрытие от огня из казарм – и ждите нас. Ни в коем случае не лезьте на рожон. Я с Альфой подойду как можно скорее и поддержу вас.

– Винчестер-Браво-Один, приказ подтверждаю, – ответил Абернэти и она была благодарна за его отношение. Тон его голоса был чётким, деловитым и сосредоточенным, но в нем угадывалось доверие. Доверие к ней, свидетельствующее, что новичок, отдающий приказы его людям действительно сделал свою домашнюю работу.

– Всем Винчестерам, – сказала она, надеясь что то, что она собирается сообщить, не пошатнёт это доверие, – есть ещё одна вещь. Тигр-Один подтвердил присутствие детей и нонкомбатантов – повторяю, детей и нонкомбатантов – в Буке-Один. Раздел «Дельта» Правил обязателен к применению. Подтвердите исполнение.

Был момент тишины – несмотря на тонус – пока её люди осознавали эту не слишком приятную новость. Но потом каскад подтверждающих ответов вернулся к ней и она кивнула. Ни один из них не казался особенно счастливым, но это было достаточно честно – она самане была особенно счастлива от этого обстоятельства.

– Хорошо, Винчестеры, – скомандовала она, дождавшись последнего подтверждения, – давайте займёмся делом.

* * *

Первому отделению потребовалось меньше пяти минут на то, чтобы занять позиции согласно в спешке намеченному плану атаки. Алисии, плывущей  в потоке тонуса, это время показалось пятью часами, но прекрасно понимая, что это не так, она заставила себя подавить своё нетерпение. Это было одним из основных недостатков тонуса – часто казалось, что действия занимали слишком много времени, и нужно было постоянно напомнить себе, что этот эффект не относится ко всей остальной вселенной.

– Винтовка-Два, Винчестер-Один, – сообщила она наконец, – Винчестер находится в позиции  Альфа-Пять.

– Винчестер-Один, – мгновенно откликнулся Онассис. – Подтверждаю. Ждите Уизерби.

– Винтовка-Два, Винчестер-Один, подтверждаю, остаюсь на позиции до готовности Уизербие.

Она слегка откинулась назад, позволив себе сдержанный проблеск удовлетворения. Первое отделение, которое должно было бы оказаться на исходных позициях одним из последних в первом взводе, оказались там прежде чем люди штаб-сержанта Джилроя достигли своейновой точки атаки.

Она воспользовалась краткой задержкой, чтобы ещё раз тщательно рассмотреть объект атаки.

Лагерь Бук-Два представлял из себя бессистемное нагромождение строений, сгруппированных вокруг неопрятно выглядящего «плаца». Возле каждого строения ВИЛС вывел несколько строк символов с расшифровкой назначения и степени достоверности данных. Однако парочка была помечены только вопросительными знаками, причём одно из них – обозначенное тактической секцией как «B13» – располагалось прямо перед первым отделением.

На территории лагеря было движение. Плохие Ребята не спешат просыпаться, подумала она, особенно учитывая тот факт, что нападение на Бук-Один, которое, как предполагалось, должно было начаться одновременно с нападением на Бук-Два, в действительности началось почти восемь минут назад. Ей была ненавистна сама мысль о том, чтобы предоставить обитателям лагеря какую бы то ни было фору, чтобы, справившись с первоначальным парализующим ужасом абсолютно непредвиденного нападения из темноты, организоваться и подготовится к сопротивлению или прорыву, но это было не её дело. Кроме того, лейтенант Стрэссмэнн – или, что более вероятно, сам капитан Алвин – скорее всего был прав. Дополнительное время на то, чтобы самимподготовиться должным образом после такого кардинального изменение в планах, почти наверняка дало бы роте Чарли гораздо больше выгод, чем несколько минут на размышление людям в обречённом лагере.

– Все Винтовки, – внезапно раздался голос лейтенанта Стрэссмэнна, – Винтовка-Один. Вперёд. Повторяю – Вперёд!

– Винчестер-Альфа-Один, Винчестер-Один, – резко скомандовала Алисия. – Вперёд!

* * *

Капрал Варткес Кэлэчиэн – позывной «Винчестер-Альфа-Пять» – стал первым из отделения Алисии, кто действительно пересёк проволочное заграждение вокруг Бук-Два и сделал он это со щегольством.

Датчики-сонары его брони, непрерывно сканирующие землю между его точкой отталкивания и периметром лагеря, уловили «низкоэнергетическую сигнатуру» противопехотного фугаса, установленного, видимо, для защиты проволочного заграждения периметра. Его изображение переданное по единой сети сонаром Кэлэчиэна, появились на её ВИЛСе и Алисия нахмурилась – было маловероятно, что любые другие менее совершенные датчики были бы в состоянии «увидеть» мины подобного класса. Тут же в свою очередь передав предупреждение Онассису, она задалась вопросом – где «толпа» террористов достала подобные вещи. Композитные корпуса мин не содержали металлических сплавов и вместо не требующей высокотехнологического оборудования химической взрывчатки, от которой была найдена защита, они использовали маленький, но мощный сверхпроводниковый накопитель гравитационного поля. Что означало, что мина не содержала ничего, что могло бы насторожить химических «нюхачей» – датчики, чувствительные к присутствию взрывчатых соединений.

Кэлэчиэн однако знал точно, что было сейчас под ним и на что он напоролся в прыжке. Внезапная ударная волна прервала его прыжок через минное поле и проволочное заграждение, а его, закованного в броню, бросила на землю и «аккуратно» закатила за границу лагеря. Преодоление мин и проволочного заграждения в единственном прыжке требовало более высокой траектории чем рекомендовало Наставление. Если бы кто-то недружелюбный ждал его там, где он оказался в тот момент, то капрал стал бы лёгкой добычей. Но к счастью, Плохие Парни ещё не проснулись. Несмотря на то, как много времени казалось ускоренным тонусом мыслям Алисии потребовалось взводу, чтобы занять исходные позиции и несмотря на прыжок Кэлэчиэна на скорости восьмидесяти километров в час переведённый тонусом в плавное замедленное движение, жители Бук-Два всё ещё пытались выяснить, что же вокруг происходит, когда он приземлился.

Остальная часть команды Альфа – и Алисия в сопровождении Танис Като – осталась на ногах. Алисия и Като были в действительности замыкающим крылом в команде. Задача Алисии состояла в том, чтобы отдавать приказы, управлять и координировать, а не отвлекаться на стрельбу до тех пор, пока она не окажется вынужденной к этому. А ответственностью Като было держать любых злоумышленников подальше от спины Алисии в то время как та была занята управлением отделением.

Они может быть перебрались через проволочное заграждение так и не встретив оборонительного огня, но это не было тем же самым, что преодолеть заграждение вообще без всякого противодействия. Броня Алисии уловила лучи инфракрасных сторожевых систем лишь в тот момент, когда она пересекла один из лучей, и она вновь подивилась технической изощрённости системы обороны. Мощные прожектора должно быть были непосредственно подключены к сети охранных датчиков, потому что включились в тот же самый миг когда её люди залегли.

Сверхяркие столпы света вспыхнули в темноте словно внезапно зажжённые солнца. Не было никакого плавного нарастания яркости, способного подготовить зрачки к тому с чем им предстояло столкнуться – словно прожектора были уже включены и с них просто убрали заслонки. Направленный непосредственно в глаза нападавших ошеломляющий взрыв слепящего света должен был ослепить любого противника и вызвать всеобщую мгновенную дезориентацию. Но сегодня атакующие были из Кадров. Усовершенствованное зрение позволяло им уменьшатьчувствительность глаз точно так же, как и увеличивать его, а проведённые в тренировках бесконечные часы довели эту способность до совершенства. Более того, благодаря тонусу они среагировали едва ли не быстрее, чем возник свет.

А тот краткий, мимолётный момент прежде чем они приспособились при столь кардинальном технологическом превосходстве нападавших не имел никакого значения. Каждый из них обладал  нейрорецепторами с синт-связью и каждый был буквально сплавлен с компьютерными системами своей брони. А компьютеры не полагались на нечто столь легко выводимое из строя, как оптический канал ввода информации в мозг человека.

Винтовка Алисии со щелчком заняла положение для стрельбы. Это оружие не походило на её старую М-97 времён службы Алисии в Корпусе. Вместо этого, установленная в станке с сервоприводом, она являлась неотъемлемой частью активной брони. И сейчас с безжалостной скоростью жалящей змеи её дульный срез ствола был направлен прямо на центр ближайшего прожектора. На оружие не было ни спускового механизма, ни прицела, а слово «предохранитель» его разработчикам похоже вообще не было знакомо. Перекрестие просто появилось, перемещаясь в поле её зрения и отслеживая  точку куда был направлен её взгляд. «Винтовка» следовала за перекрестием, а бортовые компьютеры активной брони непрерывно отслеживали температуру ствола, давление и температуру воздуха, локальную силу тяжести, сопротивление воздуха и на основании этих данных рассчитывали баллистическую траекторию пятимиллиметровых безгильзовых боеприпасов в наспинном ранце и автоматически вводили поправку прицела для точного попадания в заданную точку на любой эффективной дистанции стрельбы. И хотя движения механизмов были столь стремительны, что для кого-то кто не был под действиям тонуса просто превращались в размытые контуры, Алисия просто изнывала от нетерпения, наблюдая как перекрестие прицела медленно и плавно наползает на выбранную цель. Но когда он оказался там, где она хотела, то следующая вспышка мысли сжала «спусковой механизм».

Звук короткой, прецизионно-точной очереди разорвал тишину ночи. Игольно-тонкие, трёхмиллиметровые поражающие элементы боеприпасов, выполненные из сложного сплава, значительно более тяжёлого и более прочного чем вольфрам, на скорости более чем тысяча пятьсот метров в секунду просвистели через шестьдесят метров между ней и её целью. На этой скорости они прошли бы сквозь нагрудную пластину активной брони Морской пехоты как раскалённая добела игла сквозь масло. Небронированный же прожектор оказал их проходу воистину нулевое сопротивление и его блеск умер в ещё более яркой вспышке.

Остальные прожекторы на её участке ответственности погасли менее чем через две секунды, поскольку чётные команды крыльев открыли огонь с той же самой ослепительной скоростью и смертоносной точностью. По крайней мере дюжина прожекторов ещё продолжала светить, но они были далеко в стороне от флангов первого отделения. Крылья Альфы проигнорировали их, поскольку половина группы с нечётными номерами каждой пары продолжала двигаться вперёд, прорываясь прямо к назначенным им целям.

Винтовка Алисии, клацнув «парковочными» захватами, вернулась в «походное» положение, когда Като проскользнула мимо неё. Капрал больше не использовала прыжковую технику передвижения – коль могла возникнуть необходимость мгновенного использования винтовки, то в этот момент она хотела твёрдо стоять на ногах.

– Альфа-Два, один час! – скомандовала Алисия, заметив шесть или семь фигур, внезапно появившихся справа одной из казарм. Все они были вооружены и направлялись непосредственно в сторону капрала Чул.

Чул не отвечала. Скорее всего, она и не нуждалась в предупреждении Алисии, но таковы были правила. Пусть её лучше считают паникёршей, чем она рискнёт чем-то. В настроении рисковать не была и Чул Бюнг Ча. Её винтовка мгновенно оказалась в положении стрельбы и быстро защёлкала,  неся смерть. Трое из боевиков оказались мертвы прежде, чем остальные вообще поняли, что по ним стреляют. Ещё пара умерла раньше, чем сержант Макгвайр, ведомый Чул, успел занять новую позицию. Последние двое умерли почти одновременно в тот момент когда в отчаянной попытке найти укрытие попытались залечь прежде, чем Макгвайр и Чул удостоят их своим вниманием.

– Винчестер-Один на Браво-Один-Три ( В13), – сообщила она по сети, слегка изменив направление движения, чтобы осмотреть здание, предназначение которого профаны из разведки неспособны были определить. Оно было целью Чул и Макгвайра прежде чем они оказались отвлечены контратакой или чем там это ещё было. Следовало бы, вероятно, оставить это кому-то ещё, размышляла Алисия, вспоминая свои собственные более ранние намётки. Но она и Като были ближе всех к спорному объекту, а она хотела, чтобы остальная часть Альфа-крыльев продолжала плановую работу, а не останавливалась, чтобы зачистить здание, назначения которого они даже не знали.

Като, как она заметила, не проронила ни слова. Что совсем необязательно выражало одобрение её решения.

Всё больше фигур появлялось на «улицах», но – для Алисии это было совершенно очевидно – обитатели лагеря всё ещё не понимали что происходит. Эти фигуры направлялись в сторону её людей скорее всего просто в инстинктивной, без всякого проблеска мысли, защитной реакции – вряд ли они стали бы действовать так, если бы сообразили, что удостоились атаки Кадров. Убраться куда подальше и настолько быстро насколько возможно с путиКадров было бы значительно более благоразумным поступком.

С другой стороны, испуганным бойцам свойственно делать глупости – особенно неопытнымиспуганным бойцам.

– Всем Винчестерам, помните правила боя! – резко произнесла она. Скорее всего это напоминание также было совершенно излишним, но такова была её сфера ответственности. Между тем она продолжила продвигаться вперёд, уже почти достигнув здания, отмеченного на плане как «Браво-Три». Ей оставалась не более тридцати метров до него, когда из резко распахнувшейся двери выскочил человек.

Винтовка вновь мгновенно, повинуясь практически неосознанной мысли Алисии, была переведена в положение для стрельбы и перекрестие прицела, следуя за винтовкой, появилось на ВИЛСе, медленно наплывая на высветившуюся цель. Оно замерло на груди фигуры, но Алисия не стреляла. Так как она сама только что напомнила всем своим бойцам, что ПВБ «Дельта» были обязательны к исполнению, то она сделала небольшую задержку перед выстрелом, в то время как её сенсоры исследовали цель.

Мужчина, взрослый, высота сто семьдесят один сантиметр – сообщили они. Без рубашки, несмотря на вечернюю прохладу. Красный контур выделил на первый план короткий и широкий листообразный клинок в ножнах на его правом бедре, но не было никаких признаков наличия огнестрельного оружия.

Она тихо чертыхнулась про себя и позволила винтовке отклониться в сторону. Практически со  стопроцентной вероятностью, имел ли этот придурок огнестрельное оружие или нет, он был одним из террористов, ради которых они прибыли, чтобы уничтожить их или захватить. Но в этот конкретный момент у него не было никакого оружия, способного угрожать ей или любому из её людей, и правила боя трактовали подобную ситуацию вполне однозначно.

Но то, что она не могла его убить, совсем не означало, что она обязана была быть с ним нежной. И она не хотела рисковать тем, что, оказавшись у неё за спиной, он раздобудет оружие.

– Мой! – сказала она Като по внутреннему каналу связи и набросилась на него.

Её несчастная цель вероятно вообще не заметила её появления. Слепящие лучи уцелевших прожекторов периметра и стробоскопические вспышки дульного пламени автоматического оружия, из которого вслепую открыли бесполезный огонь, поливая как из шланга во всех мыслимых направлениях, некоторые из обороняющихся, совершенно ослепили его. И несмотря на то насколько длительными показались все эти события Алисии,на самом деле с момента приказа лейтенанта Стрэссмэнна прошло немногим больше пятнадцати секунд. Его замешательство должно быть как никогда было близко к абсолютному, а хамелеон-камуфляж активной брони делал Алисию почти невидимой даже без эффекта ослепления таким большим количеством оружейного огня.

Она возникла на расстоянии досягаемости руки от него, перемещаясь, несмотря на свою броню, с изяществом балерины, обусловленным тонусом в своей крови, и протянула левую руку. Алисия схватила его одной рукой, вызвав краткий вопль полный шока и боли, хотя она и осмотрительно смягчила силу своей механизированной кисти так, чтобы ничего ему не сломать, и подтянула к себе. Отзвуки этого крика ещё витали в воздухе, а её правая рука, благодаря тонусу заранее начав движение, медленно проплыла вперёд, с хирургической точностью ударив жертву в висок.

Противник упал без сознания как подкошенный, а она, остановившись, привела винтовку в боевое положение, контролируя окна по обе стороны от дверного проёма, из которого и появился её противник и в который сейчас, змеёй проскользнув мимо неё, ворвалась Като.

Капрал даже не замедлилась. Дверь, пропустив нейтрализованного Алисией человека, качнувшись, уже закрывалась, и Като, просто еле-еле коснувшись её плечом, буквально снесла её и разбила на куски. Это была относительно крепкая, выполненная с соблюдением всех стандартов дверь, но она естественно не предназначалась, чтобы противостоять кому-то в боевой броне. Като прошла сквозь неё в облаке разлетающихся обломков и ВИЛС Алисии внезапно запестрел отметками ещё трёх боевиков, когда датчики брони Като транслировали ей изображение внутренней обстановки здания. И при этом не возникло ни одного вопроса о том, были ли этилюди вооружены. Все трое держали наизготовку в руках торопливо выхваченные из оружейной пирамиды на стене напротив двери винтовки, что оказалось их фатальной ошибкой.

Като убила их всех, вероятно прежде, чем любой из них смог хотя бы понять, что они уже не одни в комнате.

Капрал продолжала движение по лабиринтам коридоров здания, словно обёрнутого вокруг единственного очень большого зала на первом этаже, явно выполнявшего функции места свободного времяпровождения в комбинации с общественной столовой. Зал был высотой в два этажа и столики располагались ещё и на балконе, опоясывающем его стены, но для сенсоров Като это не являлось препятствием.

– Чисто, – объявила она мгновение спустя.

– Чисто, подтверждаю, – произнесла Алисия, и обе отправились дальше, оставив за собой три трупа и одно незаслуженно удачливое, все ещё дышащее тело.

* * *

Мысленная команда Алисии заставила ярко вспыхнуть свою иконку на ВИЛСе Като, предупреждая ту, что она останавливается – Алисии необходимо было сделать паузу, чтобы оценить ситуацию. Капрал среагировала моментально, припав к земле в оборонительной позиции.

Теперь уже вся команда Альфа была глубоко внутри территории лагеря и несколько зданий Бук-Два были охвачены пламенем. Огонь только-только начинал разгораться и она задалась вопросом, сами ли обитатели лагеря подожгли их или причиной пожаров стал огонь Кадров, нашедший что-то легко воспламеняющееся внутри строений. Не то, чтобы это теперь имело какое-то значение, в любом случае. Нападение продолжалось всего лишь четыре стандартные минуты, а его неизбежный результат был уже очевиден.

Команда Браво сержанта Абернати наступала на Крысиную нору-Один с востока, но к этому времени обитатели блока казарм по крайней мере сообразили, что они атакованы серьёзными ребятами. Также было очевидно, что они не испытывали недостатка ни в современном крупнокалиберном тяжёлом вооружении, ни в боеприпасах к нему. Датчики Алисии уловили треск штурмовых винтовок, казалось расстреливающих каждую мелькнувшую призрачную тень, и громовые раскаты выстрелов многоствольных лаунчеров, плюющихся высокоскоростными оперёнными дротиками во взрывах слепого заградительного огня.

Эти лаунчеры по-настоящему обеспокоили её. Это оружие стало последней ступенью эволюции древней идеи впервые реализованной в пулемёте Гатлинга, но было значительно смертоноснее любого своего прямого предшественника. Ненасытно пожирая боеприпасы, оно порождало сплошной бесперебойный поток оперённых стрелок способных распилить надвое любую преграду на своём пути. И даже принимая во внимание, что защитники Крысиной норы-Один стреляли вслепую, слишком много огня было направлено в сторону оврага, указанному Алисией команде Абернати в качестве их промежуточной цели.

– Винчестер-Браво-Один, Винчестер-Один, – чётко произнесла она. – Найдите укрытия и оставайтесь на месте. В вашу сторону направлен концентрированный огонь.

– Винчестер-Один, Браво-Один. Сарж, это звучит словно помилование в последний момент! –  с чувством отозвался Абернати и Алисия, не удержавшись, хихикнула.

– Альфа-Семь, Винчестер-Один. Здесь нужна ваша помощь.

– Винчестер-Один, Альфа-Семь на подходе, – ответил капрал Дурн, и несколько секунд спустя он и Эдуард Бонрепо возникли слева от Алисии.

Их крыло, единственное в команде Альфа отделения Чарли, отправившимся на это задание в «легкой» конфигурации, несло «тяжёлое» вооружение. В «руках» у Дурна была плазменная винтовка; Бонрепо же был вооружён пятидесятимиллиметровым гранатомётом с обоймами на пять выстрелов. Оба оружия были намного тяжелее чего бы то ни было, что возможно было нести без искусственной мускулатуры боевой брони и Алисия мрачно улыбнулась, хорошо представляя последствия его применения.

– Браво–Один, Винчестер-Один, – сказала она по командной сети, – у меня здесь парочка ребят с тяжёлым вооружением. Я думаю, пора выкурить грызунов из их щелей, не так ли?

– Винчестер-Один, честно говоря, грызуны мне никогда не нравились, – пришёл ответ от Абернати.

– Тогда всё о’кей. Я хочу, чтобы Браво-Семь и Браво-Восемь – позывные капралов Обазеки Озаяба и Шэй Хо-жай, эквивалент Дурна и Бонрепо в команде Браво – разобрались с огневыми точками в этом здании.

Она бросила мысленную команду на ВИЛС Абернати, выдвигая на первый план одно из зданий казарм, из окна второго этажа которого на его восточной стороне длинными очередями, расцвечивая ночь раскатистыми вспышками, бил лаунчер.

– Когда они сделают это, тяжеловооружённое крыло Альфы разберётся с этимидвумя бараками, – продолжила она, подсвечивая контуры ещё двух зданий. Ещё один лаунчер стрелял из бойницы одного из них; другой явно был административным центром Крысиной норы-Один и вокруг него и в нём самом было очень много вооружённых боевиков.

– Всем Винчестерам, – продолжала она, приглашая остальную часть своего отделения к участию в беседе, – мы собираемся уничтожить эти три здания плазмой и гранатами. Это вызовет дезорганизацию противника. Пока они не очухаются от шока, мы должны сблизится с ними и зачисть оставшиеся здания. Когда запахнет жаренным, эта толпа наверняка разбежится и попрячется, поэтому я хочу, чтобы мы двигались прямо позади взрывов. Я хочу видеть нас среди них прежде, чем они разберутся что к чему.

Она сделала паузу, чтобы позволить им осознать задачу, затем начала ставить конкретные задачи каждому из крыльев. Она тщательно отметила цели и зоны ведения огня каждого крыла на их ВИЛСах, удостоверяясь, чтобы не было никаких неясностей и перекрытия зон поражения. Плохим Парням пока не удалось достать ни одного из её подчинённых и она была решительно настроена не допустить какого либо рода пострадавших от огня собственных бойцов.

Несмотря на тщательность, ей, благодаря продолжающемуся действию тонуса, потребовалось очень немного времени, чтобы закончить все приготовления. Она бросила ещё один последний взгляд на собственный ВИЛС, затем оглянулась на Като, как всегда застывшую за её плечом.

– Готова? – спросила она по их внутренней сети.

– Естественно, почему нет? – как бы лениво растягивая слова ответила Като. – Я хочу сказать, до сих пор это была довольно-таки забавная вечеринка, не правда ли?

– Ты – странный человек, – заметила Алисия с мрачным смешком. – Однако…

Она пожала плечами, затем переключилась назад на командную сеть отделения.

– Всем Винчестерам, – прозвучал в комах бойцов отделения спокойный голос Алисии, – Винчестер-Один. Хорошо, люди. Танцы продолжаются. Вперёд.

– Извините, сержант ДеФриз, – прозвучал внутри черепа Алисии вежливый голос ИИ.

– Да, Центральный? – отозвалась она. Главный ИИ базы носил ник «Гертруда», по имени своего биологического партнёра по кибер-синт-связи. Но Алисия, до сих пор не чувствовавшая себя достаточно уверенно с ИИ, никак не могла привыкнуть к общепринятой фамильярности.

– Вас разыскивает Оперативный Штаб. Через пятнадцать минут капитан Алвин собирает внеочередной брифинг в Зал-Один.

Брови Алисии в удивлении поднялись. Внеплановый брифинг?

Она посмотрела сквозь колеблющийся над столом голографический тактический дисплей на сидящих напротив Алана Макгвайра, Лоуренса Абернати и Танис Като.

– Итак, люди, похоже, что наша собственная маленькая летучка только что была пущена под откос, – заметила Алисия.

– Сарж, я думаю, что наши суровые солдатские сердца переживут это, – с улыбкой взглянула  на неё Като. Это была искренняя улыбка, но после восемнадцати стандартных месяцев Алисия понимала своё крыло так, как ни одного другого человека. И в глубине карих глаз Танис она увидела отражение собственных вопросов.

– Ничего не знаю, – заявил Макгвайр. – Мои люди надеялись добраться до ребят Лари.

– В твоих мечтах, – самодовольно парировал Абернати.

– Гордость обуяла, – сухо сделала замечания Алисия. Хотя, признала она, в заносчивости Абернати действительно имелась немалая доля обоснованности. Команда Браво в последних трёх упражнениях подряд брала вверх над командой Альфа. Ну, может быть и не в трёх, но в двух точно...

– Алан, я хочу, чтобы ты и Лари продолжили анализ основных параметров упражнения, – попросила она тут же. – Я всё-таки рассчитываю, что здесь есть резервы, над которыми можно поработать. Ну а сейчас я должна бежать на этот таинственный брифинг. Танис, почему ты сидишь?

– Сарж, я не была приглашена, – мягко указала Танис.

– Может и нет, а может и да, –  Алисия откашлялась. – Центральный.

– Да, сержант ДеФриз?

– Пожалуйста, спросите главного сержанта Юсуфь, приемлемо ли для капрала Като посетить брифинг.

– Конечно, сержант ДеФриз, – ответил ИИ. Не прошло и нескольких секунд и он снова заговорил. – Главный сержант Юсуфь сообщила, что капрал Като может сопровождать Вас.

– Спасибо, Центральный, – Алисия вновь взглянула на своих подчиненных, затем кивнула в сторону двери.

– Я думаю, что нам пора идти, – мягко произнесла она.

* * *

По пути, шагая рядом с Като через территорию базу к главному административному зданию, Алисия мысленно пробежалась по воспоминаниям последних полутора лет. Эти восемнадцать месяцев с одной стороны были точно такими же, как и во времена её службы в Корпусе, а с другой полностью отличались от них. Также как и Морская пехота, Кадры постоянно были заняты тренировками, но учебный темп был намного выше, хотя, когда она сама была «Осой», то не могла и вообразить, что это вообще возможно для человека. Если они не покидали Базу для активных операциях, то были заняты на учениях. Или целиком погружаясь в планирование следующего учебного упражнения. Или, в крайнем случае, проводили разбор только что закончившегося тренинга.

И Кадры придерживались теории, что задания для учений должны быть тяжелее чем когда-либо могущая возникнуть любая реальная боевая задача. Режим обучения Кадров обычно ставил коммандос на грань полного физического и психологического изнеможения и всё же эти мужчины и женщины не падали в обморок.

Это была одна особенность. Другая заключалась в том, что Кадры активно содействовали долгосрочным, стабильным взаимоотношениям. Алисии присвоили звание сержанта первого класса немногим больше трёх стандартных месяцев назад, но она всё ещё была командиром первого отделения, и она всё ещё была в паре с Танис. И при этом это не было чем-то необычным для Кадров. Не было чем-то неслыханным для десантника провести всю свою карьеру в Кадрах, служа в том же самом полку той же самой бригады, куда он первоначально был распределён. И Кадры прилагали определённые усилия, чтобы не разбивать крылья, доказавшие собственную совместимость и эффективность.

Алисия и не думала жаловаться на это. Тактические и оперативные доктрины Кадров ещё сильнее отличались от принятых в Морской пехоте чем показалось ей на первый взгляд. Мужчины и женщины Кадров были профессионалами в полном смысле этого слова и одной из вещей, которые делали их настолько эффективными в боевой обстановке, были максимально дружеские отношения, которые существовали в каждой паре ведомых. Они тренировались вместе, они вместе шли в бой, они обычно вместе посещали вечеринки и вообще не было ничего необычного в том, что они и отпуск проводили вместе.

И иногда, конечно, они вместе погибали.

За прошедшие полтора года они с Танис максимально приблизились к тому идеалу команды, к которому стремились Кадры. Они словно были настроены на одну и туже мысленную волну, как будто бы были способны общаться телепатически. Каждая из нихточно знала, что другая сделает в следующий момент, и каждая точно знала, где её зона ответственности в любой тактической ситуации.

И, думала Алисия, слегка улыбаясь, взглянув на профиль Танис, ни у одной из них за всю их жизнь никогда до этого не было более близкого друга – или родной сестры.

Именно этот, старательно культивируемый в Кадрах, характер отношений крыльев и вдохновил Алисию взять с собой Танис. Крыло, назначенное в пару к любому командиру отделения, сержанту взвода или главному сержанту роты, было на особом положении. Их партнёр не имел конкретного задания в огневых группах подразделения. Вместо этого он повсюду сопровождал своего напарника, а тот факт, что его крыло будет вероятно отвлечено потребностью сконцентрироваться на управлении тактической боевой ситуацией, означал, что он должен был быть ещё лучше, чем считается нормой в Кадрах. Временами – слишком часто на самом деле, думала Алисия – Танис приходилось взваливать на себя гораздо большую нагрузку просто потому, что Алисии приходилось заниматься другими вещами, и этому совсем не способствовал тот факт, что Танис была также старшим медиком первого взвода. Если Танис и чувствовала себя перегруженной обязанностями, то никогда не показывала это, хотя именно так это и было.

Более того, Танис иногда действовала фактически в роли помощника командира отделения, поэтому для неё полезно было быть в курсе любой операции. Во всяком случае именно так считала Алисия и ответ главного сержанта Юсуфь подтверждал, что она не была одинока в этом мнении.

Они вошли в здание штаба, пересекли небольшой вестибюль, переходящий в короткий коридор с полудюжиной кабинетов за закрытыми дверями, затем повернули направо в Операционный Зал номер Один.

Большая, неярко освещенная комната – вторая по величине на всей базе – была разделена внутренними перегородками в рост человека, где поддерживалась температура пусть и совсем немного, но всё-таки более низкая, чем можно было считать по-настоящему комфортной. Приглушенное освещение делало изображение на многочисленных дисплеях более чётким и более легко воспринимаемым, а несколько прохладная температура помогала удерживать участников совещания в активном состоянии.

Операционный Зал номер Один – Зал-Один, если коротко – был нервным центром Оперативной Базы. Он был одной дверью дальше Оперативного Штаба, где капитан Алвин проводил ежедневные летучки, и работающие в нём были ответственны за анализ поступающей информации, её обработку и передачу результатов в отделы оперативной разведки. Зал-Один поддерживал в актуальном состоянии карты зон ответственности роты и, самое главное, он являлся тем местом, где проходили большинство первичных инструктажей перед боевыми операциями роты.

– Али, Танис, входите. Занимайте места, – пригласил их лейтенант Пол. Увидев лейтенанта, как только они с Танис вошли в самую большую из «кабин» Зала-Один, Алисия совсем не удивилась. В дополнение к его роли командира третьего взвода, Пол, как старший из лейтенантов роты Чарли, был также заместителем капитана Алвина. Он, как помощник ротного, также носил «шляпу» S-1 [офицер по личному составу], отвечая за личный состав и службы обеспечения. А вот то чем она была удивлена, оказалось тем фактом, что капитан Алвин ещё не присутствовал.

Она устроилась на своём обычном месте рядом с Джилроем, Ниллменом и Онассис. Джилрой и Ниллмен и сопровождающие их крылья приветливо кивнули и улыбнулись, приветствую присоединившихся к ним Алисию с Танис.

– Адолфо, есть какие-нибудь идеи по поводу чего всё это? – шептала Алисия, наклоняясь к взводному сержанту.

– Ни единой мысли, – пробормотал тот в ответ. – Но я вот что я слышал …

Он прервался, так как дверь вновь открылась, на этот раз пропустив капитана Алвина и ещё двух офицеров.

Алисия мгновенно узнала их обоих и удивление разрядом молнии пронзило её тело, когда она поняла – кембыл один из этих офицеров.

Присутствие капитана Вадислава Уотса из Разведслужбы Имперской Морской пехоты, не вызывало никакого особого удивления. Приписанный к Пятой Бригаде как «подмена», чтобы заполнить одну из необходимых штатных вакансий хронически неукомплектованных Кадров, тот был на полупостоянном назначении в их батальоне. Конечно у них были и свои собственные специалисты по разведке, но тех как всегда не хватало даже на самое необходимое, причём эта проблема остро стояла не только перед разведслужбой, но и в других штабных подразделениях. Поэтому Кадры выкручивались как могли, «заимствуя» нужных экспертов из Корпуса Морской пехоты и Флота. Бригада передала Уотса во Второй Полк, который в свою очередь назначил его в Третий Батальон, в чей состав и входила рота Чарли. И Третий Батальон при подготовке операций время от времени прибегал к его услугам эксперта по разведке.

Алисия испытывала к нему какую-то личную антипатию. Причём не могла сказать по этому поводу ничего определённого. Естественно не потому, что она считала, что морпехи лезут не в свои дела, так как в конце концов люди подобные ей, те есть служившие когда-то в Корпусе, составляли не менее девяноста процентов личного состава Кадров. Возможно причиной этой неприязни было то, что она иногда подозревала, что где-то глубоко внутри этот темноволосый, темноглазый, всегда безупречно выглядевший Морской пехотинец негодовал на тот факт, что он не был и, без сомнения, никогда не будет приемлем как член элитных Кадров только потому, что не был способен к синт-связи. Или возможно просто из-за несоответствующей биохимии.

Но нравился ли ей Уотс или нет, он всегда казался более чем компетентным в тех вопросах, которые относились к его сфере деятельности. Он руководил разведслужбой батальона во всех пяти последних операциях, в которых участвовала рота Чарли с тех пор как Алисия присоединилась к ней, кроме одной, включая очень успешный рейд на Чжэнчжоу. Если действительно что-то назревало, то он становился логичным кандидатом на роль участника этого маленького брифинга.

Но вот присутствие второго офицера, который сопровождал капитана Алвина, точнее скорее всего наоборот – это капитан сопровождал этого офицера – застал её полностью врасплох. И при этом не одна она оказалась поражённой его присутствием здесь, в Зале-Один, на провинциальной военной базе.

– Внимание! – Рявкнул лейтенант Пол спустя мгновенье удивления и Алисия сообразила, что машинально вскочила на ноги и встала по стойке смирно даже раньше, чем услышала приказ.

Именно такой эффект производил на окружающих Сэр Артур Кейта, Великий Рыцарь, Кавалер Ордена Земли, Большого Солнечного Креста, Сенатской Медали за Доблесть с алмазами и планкой [планка к военной награде (чтобы специально отметить, в связи с чем была дана награда)], Серебряной Звезды со звёздным скоплением, россыпью значков за ранения, заместитель командира Личных Кадров Его Императорского Величества Симуса II.

– Оставайтесь на местах, – прогрохотал раскатистый бас человека, известного как «Бульдог Императора». В возрасте приближающимся к ста стандартным годам он был седовласым и с опалённым солнцами многих систем лицом, цветом напоминающим старинную кирпичную стену. Но возраст не смог иссушить его мощное тело или подёрнуть пеплом внимательный взгляд темных глаз под кустистыми бровями. Как и Алисия, он носил чисто зелёную форму Кадров с арфой и астролётом в петлицах, но в отличие от неё на его форме была ещё одинокая звёздная вспышка бригадного генерала.

Она вновь аккуратно присела на своё место, пытаясь призвать к порядку мечущиеся мысли, поскольку Кейта проследовал к креслу во главе конференц-стола перед пультом управления основного голографического дисплея. Капитан Алвин, подождав пока бригадир не сел, занял место справа от него, в то время как Уотс прошёл прямо к месту ведущего брифинга. Офицер-морпех положил рядом с кафедрой нечто подозрительно похожее на пачку старомодных, рукописных заметок, достал нейрогарнитуру и одев её на голову, подключился к системе конференц-зала.

– Ну что ж, люди, – не вставая с места начал Алвин пока Уотс готовился. – Я уверен, что все вы чертовски удивлены видеть здесь Дядю Артура – прошу прощения, Бригадного генерала Кейта, – поправился он, вызвав в ответ лёгкий смешок аудитории, – впрочем как и я, когда он и капитан Уотс прибыли из Батальона.

Он сделал паузу и всякое легкомыслие, которое возможно было в его тоне, исчезло.

– Сэр Артур немного позже сам объяснит почему он здесь, – продолжил намного более серьёзным тоном командир роты. – А потом он и капитан Уотс намериваются объяснить, что нам предстоит сделать. – Он обвёл взглядом своих подчинённых, затем вежливо повернулся к Кейта.

– Дядя Артур? – пригласил он.

– Спасибо, Мэдисон, – прогрохотал Кейта своим глубоким, словно из бочки, голосом и Алисия почувствовала, что непроизвольно тянется к нему. Обращение к Алвину по имени не было показным проявлением манерности, которая возможно была бы явной в любом другом офицере такого же ранга – конечно, предполагая, что в Кадрах вообще был другойофицер такого же ранга.

Генерал Арбатов мог быть официальным командующим Кадров, но Сэр Артур Кейта и былКадрами. Он присоединился к ним более семидесяти лет назад и, давно выслужив все сроки, удачно избегал принудительной отставки [в современных США и Великобритании практикуетсяпринудительная отставка с госслужбы при достижении определённого возраста]. Умопомрачительное число нынешних старших офицеров Кадров в какой-то момент служило под его началом и он имел какой-то странный талант воспитывать и обучать выдающихся командиров подразделений.

Также хорошо было известно то, что он неоднократно отказывался от продвижения по службе выше его нынешнего звания. Причём безо всяких неприятных для себя последствий по той простой причине, что он был вероятно единственным, кроме Императрицы Мари, человеком в Галактике, которому Симус II абсолютно и полностью доверял. Он был и полевым командиром Кадров и их главным офицером разведки и он будет ими до того дня пока не умрёт или самне захочет уйти.

Такие как Алвин назвали его «Дядя Артур» по той причине, что он обладал той же самой абсолютной преданностью мужчин и женщин под своей командой, какую он сам испытывал к своему Императору.

– Поскольку, я уверен, вы все уже поняли, – продолжил он, – что мы имеем дело с тем, что называется «ситуацией», – он слегка улыбнулся. – В нашем случае у неё есть неплохие шансы стать особенно неприятной и я боюсь, что всё это свалится на голову роте Чарли. Я был на пути к Тамерлану с остановкой по дороге на Янцзы, когда заварилась эта каша. Учитывая природу проблемы, Старая Земля по межзвёздной связи приказала, чтобы я бросил все остальные дела и лично занялся нашей маленькой проблемой.

Он сделал паузу, как будто давая всем время осознать серьёзность ситуации. Потом, положив руки перед собой на стол и наклонившись немного вперёд, сказал.

– Пять недель назад, транспортный КЕВ [Корабль Его Величества]«Звёздный скиталец», чартер Министерства Внешних Миров, отбыл из Системы Рейнтри [ Raintree– дождевое дерево]на Старую Землю. Возможно некоторые из вас могут знать, если конечно интересовались новостями несколько месяцев назад, что избиратели Рейнтри только что на референдуме одобрили объединение системы с Империей.«Звёздный скиталец» должен был доставить на Старую Землю официальную делегацию Рейнтри по вопросам Объединения, которая, в свою очередь, должна была представить результаты референдума Сенату и формально испросить дозволения на Объединение у Его Величества.

– К сожалению, возникла небольшая помеха. Во время набора  скорости, ещё до перехода в неевклидово пространство, корабль был похищен.

Алисия дёрнулась на своём стуле. Далеко не каждый день угоняли астролёты, а уж успешные попытки… Фактически, самой успешной пиратской тактикой было проникновение угонщиков на борт судна под видом законных пассажиров. Но несмотря на то, что за последнее столетие успешные попытки, хотя их и можно было пересчитать по пальцам, всё-таки были – никому и никогда не удавалось угнать персональный транспорт таких высокопоставленных лиц.

– Я уверен, что на местах будет проведено исчерпывающее расследование того, каким именно образом налётчикам удалось пробраться на борт на космодроме, – категорически заявил Кейта. – Всё, что мы пока знаем, они так или иначе замешаны в этом. Судно отклонилось от намеченного курса как раз перед переходом в чёрную дыру, таким образом местные власти поняли, что что-то случилось и заподозрили его захват террористами. Они сразу же связались со Старой Землей и именно это стало причиной, по которой Генерал Арбатов направил мне по межзвёздной связи новые инструкции на Янцзы, где они и дождались моего прибытия. В то время это было всё, чтомы знали, но… Две недели назад «Звёздный скиталец» объявился в системе Фуллера.

«Ну что ж», -подумала Алисии, - «это объясняет, почему Дядя появился именно здесь» .

Система Фуллера была менее чем в полутора неделях сверхсветового полёта от Острова Гваделупа, непосредственно в зоне оперативной ответственности роты Чарли. Малая численность Кадров –  во всей Империи было только десять бригад – привела к тому, что основной и наиболее часто применяемой тактической единицей стала рота. Третий Батальон был «вышестоящим командованием» Роты Чарли прежде всего в административном плане и в целях поддержки, но три роты батальона были развёрнуты в трёх абсолютно разных звёздных системах, каждая из которых занимала стратегически важное местоположение, позволяющее контролировать максимально возможное количество потенциально горячих точек. Морская пехота, без сомнения, использовала бы весь дислоцированный на Янцзы батальон, но Кадры воспользовались лёгким парафразом древней докосмической правоохранительной организации. Их философией стал принцип: «Один кризис – одна рота». Прикинув, Алисия решила, что смогла бы без труда подсчитать количество раз, когда Кадры за всё время их существования нашли необходимым развернуть целый батальон, на пальцах рук и ног... не снимая при этом обоих ботинок.

– Извините меня, Дядя Артур, – спросила лейтенант Мазолли, – но почему кто-то сначала угоняет министерский транспортник, а затем появляется с ним в таком месте как Фуллер?

– Лейтенант, я надеюсь, что через пару мгновений капитан Уотс объяснят, что мы думаем по этому поводу, – ответил Кейта. – Позвольте мне только закончить с предысторией событий.

– Конечно, Сэр, – Мазолли откинулась назад с так и не сошедшей с лица хмурой задумчивостью. Похоже, она почти наверняка была озадачена теми же самыми вопросами, что крутились в голове и у Алисии.

– Кратко же… Угонщики, прибыв на Фуллер, заявили, что являются членами Альянса Свободы и будут удерживать делегацию Рейнтри и команду «Звёздного скитальца» как заложников до удовлетворения «их законных требований независимости и свободы для наших братьев и сестёр от порабощения их империалистическими поджигателями войны и угнетателями из так называемой Империи Земли».

Последнюю фразу Кейта произнёс абсолютно бесстрастным тоном, но сердце Алисии упало. Как и все бойцы Роты Чарли, она была ознакомлена с краткими разведданными об Альянсе Свободы.

Духовный и идеологический лидер для по крайней мере полудюжины так называемых планетарных освободительных движений имел немало последователей среди несчастных террористов, по которым рота Чарли прошлась во время рейда на Чжэнчжоу. И действительно, из анализа результатов рейда и допросов захваченных пленных со всей очевидностью следовало, что основной состав инструкторов боевой и идеологической подготовки в учебных лагерях Чжэнчжоу принадлежал к ОААС [Освободительная Армия Альянса Свободы].

Так или иначе, в настоящее время Альянс был вероятно самой опытной – и опасной – действующей против Империи террористической организацией. И хотя имперской Разведке удалось внедрить своих людей в одну или две из группировок входящих в Альянс Свободы, но головная организация оказалась гораздо более крепким орешком. Очевидно, её члены были хорошо дисциплинированны и осознавали необходимость придерживаться самых строгих протоколов безопасности. Кроме того, они явно необычайно щедро финансировались. Были все признаки того, что большая часть этой финансовой поддержки поступала из хорошо организованной сети сбора средств, действующей на нескольких, по крайней мере, дюжинах независимых Мирах Беззакония. Несомненно также было хорошо налаженное сотрудничество с разного рода контрабандистами и теневыми торговцами оружия, потому что она – Освободительная Армия Альянса Свободы – была намного лучше вооружена, чем большинство «освободительных» движений.

Хуже того, Альянс Свободы неоднократно демонстрировал свою готовность пролить кровь – многокрови, включая кровь своих собственных приверженцев – в погоне за своими целями, несмотря на то, что любой с функционирующим мозгом должен был понять, что в конечном счёте их основные цели были недостижимы.

– Что касается того, что они забыли на Фуллере, Франческа, – продолжал Кейта, – это к сожалению ясно. Как вы знаете, Фуллер не имперская звёздная система, а член Ассоциации Лэнгфорда. Сама Ассоциация точно не находится в лучших отношениях с Империей, но всё-таки наши отношения с входящими в её состав мирами намного лучше, чем со многими из Миров Беззакония в этом районе Галактики. По-видимому Альянс Свободы надеется спровоцировать ухудшение политической обстановки в данном регионе  и, также кажется вероятным, что они решили, что мы поостережёмся начать какого-либо рода военную операцию на поверхности одной из планет члена Ассоциации.

– В любом случае, они потребовали политического убежища на Фуллере на то время, пока они «ведут переговоры» с Империей. Само собой разумеется, что планетарное правительство Фуллера хорошо знает Имперскую политику в отношении переговоров с террористическими организациями. Король Хэйден заявил им, что это вопрос даже не обсуждается и местный Парламент поддержал его.

– В этот момент бандиты убили капитана «Звёздного скитальца», его первого помощника и казначея [руководитель вспомогательного корабельного персонала, как правило гражданского. Все трое - высший офицерский состав любого судна]и выбросили их тела за борт. После этого повторили свои требования. Король Хэйден отказался во второй раз. Поэтому они убили пилота-астрогатора судна, трёх контрактников из членов команды, клерка бюро рабочей группы министерства и личного секретаря одного из членов делегации по Объединению. Они указали при этом, что на этот раз число жертв, «принесённых ими во имя человечества» среди заложников было вдвое больше, чем после первого отказа, и сообщили Королю Хэйдену, что при каждом следующем отказе число жертв будет удваиваться снова и снова.

– Согласно присланной нам по астросвязи с Рейнтри пассажирской декларации на борту транспорта находится ещё по крайней мере шестьсот гражданских лиц, включая оставшихся в живых членов экипажа «Звёздного скитальца». Террористы уже убили девять человек, тех о которых мы знаем – возможно, были и другие погибшие во время захвата судна – и Король Хэйден и его правительство небезосновательно полагали, что угонщики выполнили бы свои угрозы, даже если бы в конечном счёте это означало смерть всехзаложников.

– Несмотря на это, Король и Парламент были готовы вновь отклонить их требования, но … Герцог Шаллингспортский в одностороннем порядке разрешил террористам высадить заложников в его герцогстве.

– Пойдя против воли его собственного планетарного правительства, Сэр? – Озвучил общее  удивлении лейтенант Пол.

– Нет... не совсем так, – пояснил ситуацию Кейта. – Шаллингспорт – независимое герцогство. У меня на руках нет всех деталей и нюансов политической системы Фуллера, но насколько я понимаю, Шаллингспорт является самым большим, самым богатым и самым густонаселённым из относительно небольших территориальных образований на Фуллере, которые, по крайней мере номинально, политически независимы. Герцог Шаллингспорт принёс своего рода личную вассальную клятву верности  феодалу Хэйдену, а не Королю Фуллера Хэйдену. В общем, не вдаваясь в дебри их политических взаимоотношений, Герцог – Герцог Джеффри – является полновластным главой самостоятельного государства, юридически не связанного решениями Парламента. И как глава государства, он очевидно решил, что единственный способ воспрепятствовать террористам казнить всех заложников состоит в том, чтобы дать им то, что они хотят.

– В то же самое время, он очевидно хорошо знает политику Империи по отношению к планетам, где террористы находят поддержку. Хотя он и разрешил им и их пленным высадиться на земле герцогства и предоставил в качестве наземной базы принадлежащий инопланетному консорциуму складской комплекс, он не дал им формальных обещаний защиты. Таким образом то, что он сделал, согласно поступившим к нам неофициальным сведениям, должно поместить террористов и их заложников в контролируемую ситуацию. Получив затребованное ими «убежище» и высадив на поверхность планеты людей, угонщики уже не смогут быстро перебросить «Звёздного скитальца» в какое-либо другое место. Что означает, что они точно никуда не денутся с этого места если – когда – мы прибудем на вызов. А пока он заявил им, что в то время как он желает дать им убежище, чтобы предотвратить убийства невинных людей, у него нет никакой власти вести переговоры от имени планетарного правительства Фуллера или Империи. Однако он официально – и как смог публично – потребовал, чтобы Империя отправила в Шаллингспорт команду для проведения переговоров. Что в переводе означает, что он готов тянуть время, чтобы удержать их на месте, пока мы не решим точно, что собираемся предпринять.

Он вновь замолчал, осматривая сидящих за столом, затем пожал массивными плечами, на которых словно лежал груз ответственности очень многих десятилетий.

– Вот именно поэтому я здесь, друзья. Мы решили, что мы собираемся делать... и вы – те, кому предстоит воплотить в жизнь это решение.

– Сэр Артур, капитан Алвин, коллеги, – обратился капитан Вадислав Уотс к присутствующим после того, как Бригадир Кейта передал ему слово. Лицо капитана выражало лишь компетентность профессионала полностью осознающего серьёзность стоящей перед ними ситуации.

Повинуясь команде отданной им через нейроинтерфейс компьютерной системе конференц-зала, освещение «кабины» затемнилось ещё больше. Одновременно над конференц-столом возник светящийся куб голографического дисплея, демонстрируя вращающийся вокруг своей оси дымчатый сине-белый шарик пригодного для жизни мира. По мере роста изображения на дисплее, Алисия замечала всё больше отличий его от Старой Земли – у этого мира было немного больше поверхность морей и океанов и чуть меньше блестящих шапок вечных льдов на полюсах. Ночная сторона также оказалась усеяно намного более редкими очагами искусственного городского освещения, указывая либо на чрезвычайно низкое техническое развитие либо на небольшое, с малой плотностью расселения, население планеты.

– Планета Фуллер в системе одноимённой звезды, – донёсся из сумрака голос Уотса. – Доминирующее политическое образование – Королевство Фуллера, под чьим суверенитетом находится примерно семьдесят три процента общей поверхности и приблизительно девяносто два процента всего населения планеты. Королевство – странный гибрид: абсолютная монархия в процессе перехода в конституционную. Главой государства, при упомянутом политическом устройстве по совместительству занимающим пост и официального главы правительства, является Король Хэйден Четвертый. Он получил образование в Империи и, в отличие от большинства других планетарных глав государств в Ассоциации Лэнгфорда, всегда благосклонно – по меркам Миров Беззакония, по крайней мере – относился к Империи. Тот факт, что он постоянно призывает к умеренности в отношениях Ассоциации с нами, может быть одной из причин, по которой террористы выбрали именно его планету. Они вероятно полагали, что независимо от того какую линию поведения при переговорах с ними он изберёт, это всё равно вызовет существенную напряжённость в его отношениях с нами... или с поддерживающими его главами государств Ассоциации.

– Это, – продолжил он, когда изображение планеты сменилось крупномасштабной картой части её поверхности, – Герцогство Шаллингспорт. – Яркая желтая линия пробежала по карте, очерчивая  контур неправильной формы, очевидно территориальные границы герцогства,  на обширном полуострове в основном состоящем, казалось, из запутанного клубка покрытых густым лесом сбегающих к океану горных цепей. – Как вы видите, Шаллингспорт занимает практически весь этот омываемый Морем Танненбаума полуостров. Море названо по имени столицы герцогства, кстати единственного крупного города здесь, – на изображении, указывая прибрежное местоположение рассматриваемого города, вспыхнула точка.

– Город Шаллингспорт – также местонахождение космодрома герцогства, который одновременно является и главным транспортным узлом для внутреннего воздушного транспорта. В последние десятилетия, правящий Герцог – герцог Джеффри – как и его отец уделяет много внимания развитию городской промышленности. Большая часть её расположена вокруг столицы, хотя есть также индустриальный парк здесь, в Баронстве Зелёная Гавань, который называют – не очень оригинально – Промышленная зона Зелёной Гавани. 

Вторая точка зажглась в, по крайней мере, двухстах километрах от столицы герцогства.

– Фактически, Герцог Джеффри, пытаясь уменьшить скопление людей в столице, прилагает все усилия, чтобы добиться переноса максимально возможного количества промышленных предприятий Шаллингспорта в Зелёную Гавань. Он предложил некоторые очень привлекательные финансовые стимулы и налоговые льготы, чтобы заставить промышленников перемещать и организовывать новые предприятия именно в районе Зелёной Гавани. Кроме того он, с одобрения Короля Хэйдена, основал новый грузовой терминал космопорта. Благодаря поддержке планетарного правительства, порт Зелёной Гавани, как только официальнооткроется, обеспечит Джеффри приличную экономию на таможенных пошлинах на ввозимые товары. Открытие же, как предполагается, намечено где-то в следующем местном месяце или чуть позже. Но Хэйден, чтобы помочь облегчить развитие области, закрыл глаза и позволил ему принимать грузы «неофициально» большую часть предыдущего года, не облагая ввозимые в герцогство товары таможенными пошлинами.

– Я уверен, – улучшенное зрение Алисии легко, несмотря на освещение (точнее нехватку его), видело напряжённую усмешку Уотса, – что вы задаётесь вопросом – почему я столь подробно остановился на информации об индустриальном развитии в Шаллингспорте. Что ж, вполне резонно.

– Герцог Джеффри после длительных и напряжённых переговоров между ним и террористами относительно лучшего местоположения согласился предоставить удерживающим«Звёздного скитальца» террористам «политическое убежище». Террористы хотели высадится в густонаселённом месте с тем расчётом, чтобы местное гражданское население послужило им дополнительным щитомв случае возможной наземной атаки, а Герцог Джеффри, естественно, хотел удалить их от столицы настолько далеко насколько возможно, чтобы в случае, если ситуация выйдет из под контроля, его подданные непострадали при штурме. Компромиссное решение, которое было предложено террористами, заключалось в том, что они одалживаютПромышленную зону Зелёной Гавани. Герцог Джеффри в ответ заявил, что вся промышленная зона будет несколько велика для их нужд, на что они ответили, что других вариантов они вообще не видят. Они настаивали на этом, мотивируя свои требования тем, что рассматриваемое место должно было быть достаточно большим, чтобы позволить разместиться в укрытиях им самим и заложникам и максимально затруднить воздушную и орбитальную разведку.

– После довольно непродолжительных колебаний, террористы в конце концов предложили, чтобы им выделили Шаллингспортский комплекс «Джейсон Корпорэйшен». Это своего рода трастовое предприятие, базирующееся на Трилатирале, ещё одном члене Ассоциации Лэнгфорд. Эта фирма недавно заинтересовалась Шаллингспортом и, специализируясь на тяжёлом строительстве, намеревается играть главную роль в проектах Джеффри в Зелёной Гавани. Так как предприятие организовалось совсем недавно, то его комплекс – который является очень большой структурой, включающей в себя все необходимые службы содержания и технического обслуживания тяжёлого оборудования – всё ещё не полностью занято. Относительно низкое число сотрудников, который «Джейсон» имел на планете, сравнительно легко могло быть эвакуировано, сам комплекс – достаточно далеко вне центральной области Зелёной Гавани, а существование грузового космодрома упростило высадку террористов и заложников со «Звёздного скитальца»на поверхность планеты.

– Это означает, что этот комплекс здесь, – карта полуострова Шаллингспорта исчезла, заменённая сделанным с высоты птичьего полёта детальным фотоснимком группы двух меньших структур, сгруппированных напротив северного и южного концов единственного, очень большого здания, – и будет нашей целью.

Алисия нахмурилась. Дело не в том, что здания – а учитывая архитектуру, фактически единственноегромадное здание – позволяло террористам проявить большую гибкость в том, как разместить своих часовых, но и весь комплекс располагался на верхушке довольно-таки крутого холма, поднимавшегося из сплошной зелени леса на самом краю «индустриального парка» Герцога Джеффри. В общем, Плохие Парни выбрали господствующую над местностью высоту, а здание было действительно достаточно большим и монолитно выстроенным, что сильно ограничивало возможности средств внешней пассивной разведки.

– Далее, – продолжал Уотс, – что касается численности и вооружения вероятного противника ...

– Во-первых, как уже отметил сэр Артур, мы незнаем, как они проникли на борт «Звёздного скитальца». Мы также не знаем точно, кто они и сколько их. Они заявили о себе как о членах Освободительной Армии Альянса Свободы, а Альянс Свободы выпустил официальное коммюнике, в котором взял на себя ответственность за эту операцию раньше, чем новости о налёте стали достоянием общественности. Основываясь на этом, кажется вероятным, что мы действительно имеем дело с ОААС. Единственно, что мы не знаем кто именно от них вовлечён.  Наши внедрённые в Альянс люди положительно идентифицировали несколько дюжин фигур из руководства организации, но мы пока не смогли обнаружить ни одного из них на борту «Звёздного скитальца». Честно говоря, налётчики при контактах с властями Фуллера и с Герцогом Джеффри, чтобы избежать идентификации кого-либо из них, вели себя очень осторожно.

– Во-вторых, мы также не знаем точно, какое оружие они могут иметь. Единственное, что можно с уверенностью сказать, что их время транзита от Рейнтри до Фуллера указывает на то, что они совершили максимально прямой перелёт. У них просто не было времени, чтобы остановиться где-нибудь ещё по пути, чтобы запастись более тяжёлым оружием и также нет никаких признаков того, что они сделали это, как только прибыли в Систему Фуллера. Так что, даже учитывая то оружие, которое они смогли пронести на борт судна в момент посадки, у них не может быть ничего более мощного, чем лёгкое стрелковое оружие. Кроме того, для переброски людей с борта «Звёздного скитальца» в комплекс «Джейсона» они использовали исключительно пассажирские, а не грузовые шаттлы. Это – ещё один признак того, что у них нет никакого значительного количества станкового оружия.

– Мы также знаем, учитывая числорейсов шаттла, потребовавшихся чтобы доставить их всех с борта «Звёздного скитальца» на землю и предполагая, что они перемещали заложников в тех же самых полётах, что террористов не может быть больше, чем сто пятьдесят – двести человек. Причём, судя по вторичным признакам, даже эти числа вероятно являются сильно завышенными. Естественно нет никакого способа убедиться в этом, но наиболее достоверная оценка Батальона указывает на то, что в комплексе будет скорее всего не более чем семьдесят пять Плохих Парней.

– Извини меня, Вадислав, – поинтересовался Пол Агостон, – но каким образом Батальон получил эту оценку?

– В основном, учитывая тот факт, что кем бы эти люди не были, они изначально должны были быть на борту «Звёздного скитальца». Скорее всего – среди тех пассажиров, которые не входили в официальную правительственную делегацию. Число упомянутых пассажиров не могло быть велико, потому что «Звёздный скиталец» – пассажирское судно со сравнительно многочисленным обслуживающим персоналом на борту. Таким образом, у угонщиков было не так уж много возможностей и мест, в которые они могли бы ввести своих людей. На самом деле им потребовалось быне больше чем несколько дюжин человек, чтобы взять судно под контроль, предполагая конечно, что им удалось застать экипаж врасплох, что они очевидно и сделали. Это даёт нам оценку их минимальной численности. Максимальную численность можно оценить, принимая во внимание корабельные системы безопасности, ограничивающие максимальное количество людей на борту судна. Таким образом, Батальон считает, что даже оценка в семьдесят пять человек является завышенной. Есть мнение, что налётчики скорее всего специально некоторые шаттлы гоняли полупустыми или вообще пустыми, чтобы держать нас в неведении об их фактической численности. Несмотря на это, все наши планы будут учитывать именно максимально возможную численность террористов – двести человек, как я упоминал ранее – исключительно на всякий случай.

Пол задумчиво кивнул и снова откинулся на спинку стула.

– Итак, – сказал Уотс, – это – их предполагаемая наземная численность. Кроме того, они вынуждены держать по крайней мере несколько человек на борту «Звёздного скитальца». Террористы оставили судно на орбите, чтобы наблюдать за планетой вообще и за Шаллингспортом в частности и мы уверены, что они развернули по крайней мере два, а скорее всего три, дистанционно управляемых сенсорных массива.

– Сенсорные поля? – На сей раз вопрос пришёл от Тобиаса Стрэссмэнна. – Где, чёрт возьми, эти типы достали сенсорные поля?

– Лейтенант, за последнее время стало очевидно, – пояснил Уотс, – что Альянс Свободы получил значительную подпитку ресурсами и, как следствие, возросли его возможности. Я знаю, что ваши регулярные разведсводки из Батальона указывают на то, что сеть сбора средств Альянса, мягко говоря, процветает. Мы также сталкиваемся со всё более и более сложной «техникой» в различных операциях ОААС, включая достаточно разнообразные и многочисленные образцы станкового оружия, которое они к счастью не имеют здесь. Очевидно, что они наладили очень полезные контакты где-то на военно-техническом чёрном рынке и развёрнутые сенсорные массивы вероятнее всего были куплены там же.

– И они умудрились протащить всё это на борт пассажирского судна?

– Другой возможности я не вижу, – признал Уотс. – И, нет, мы не знаем, как они сделали это. В этом отношении я могу сказать только одно, насколько бы я не ненавидел и не призирал бы «Альянс Свободы» и его тактику, в прошлом они продемонстрировали определённые способности в планировании и исполнении операций подобного рода. Тот факт, что им удалось проникнуть на борт и захватить «Звёздный скиталец»,ещё один признак того, что несмотря на то, насколько безумны их конечные цели, они способны на рациональное и эффективное планирование своих текущих операций.

– Но тем не менее, – покачал головой Стрэссмэнн, – я думаю, кое-что здесь не стыкуется. Возможно, не отрицаю, при известной сноровке и техническом обеспечении протащить контрабандой на борт стрелковое оружие в личном багаже, но заатмосферные сенсорные массивы дальнего радиуса действия – чёртова куча железа – гораздо больше и тяжелее всего, что можно было спрятать.

– Есть некоторые признаки, – неохотно заговорил Уотс, – или, возможно, я должен сказать, что высказано предположение, что им помогли изнутри. Ладно, скажем так, это вероятно при любом сценарии налёта. В этом случае, однако, было вполне обоснованное предположение, что казначей должен был помогать им.

– Разве ты не сказал, что они убили казначея, когда их первоначальное требование об убежище было отклонено планетарным правительством?

– Да, лейтенант Стрэссмэнн, я помню. Как бы то ни было, тела погибших заложников были подобраны и идентифицированы. При этом оказалось, что горло казначея было перерезано, в то время как все остальные были убиты выстрелами в голову из дисраптора. Кроме того, есть отчётливые признаки того, что в действительности он был убит несколько ранее других жертв. Таким образом, мы имеем две равновероятные теории подтверждающие его возможное соучастие. Во-первых, возможно он был убит самими налётчиками, потому что позже мог опознать людей, с которыми имел деловые отношения. Или, во-вторых, также возможно что кто-то из экипажа судна или среди его пассажиров сделал попытку отбить корабль и в процессе этого ренегат – предполагая, что они узнали о его причастности к захвату судна – получил ножом по горлу. Впоследствии террористы воспользовались его телом, выкинув его через шлюз вместе с остальными жертвами, сохранив таким образом для себя «козырную карту» – дополнительного всё ещё живого заложника.

Стрэссмэнн, судя по всему, не был удовлетворён данным объяснением, но всё-таки согласно кивнул. В прочем, как Алисия знала, в любойоперации всегда было место для чего-то, что казалось не имело никакого смысла.

– В любом случае, – продолжал Уотс, – факт, что они используют«Звёздного скитальца» в качествеорбитального поста наблюдения, усложняет любой сценарий доставки подразделения на орбиту. То, что в их распоряжении, как мы знаем, имеются сенсорные поля с неизвестными техническими характеристиками, делает эти осложнения ещё больше. Они объявили, что при первых же признаках появления военного корабля – Имперского Флота или ещё чьего-либо, неважно – они казнят половину заложников. Они также казнят половину заложников, если будет сделана любая попытка отбить судно. И, исключительно на крайний случай, они оснастили «Звёздный скиталец»устройством самоуничтожения, заявив при этом, что предпочтут погибнуть от своей собственной руки, лишь бы не быть захваченными. Учитывая их прошлый послужной список, плюс тот факт, что каждый из них теперь подлежит смертной казни, Батальон склонен верить их словам.

– Мы не знаем, сколько времени нам отпущено на подготовку к спасательной операции. В настоящий момент мы имеем дело с довольно предсказуемым набором требований. Они хотят освобождения военнопленных, удерживаемых на по крайней мере дюжине планет за соучастие в операциях нескольких из находящихся под покровительством Альянса «освободительных движений». Они требуют уступок от Империи, а также от пяти или шести конкретных планетарных правительств, как среди Миров Беззакония, так и имперских. Они требуют значительный выкуп за заложников и хотят «денежный приз» за возвращение«Звёздного скитальца». И, конечно, они требуют другой, более быстроходный корабль для своего окончательного бегства с Фуллера.

– Они очевидно понимают, что не получат всего этого, – прозвучал резкий глубокий голос капитана Алвина, чьё темнокожее лицо было трудноразличимо в бликах света от висящей над столом голограммы.

– Конечно не получат, – согласился Уотс. – Мнение большинства в Батальоне – большинство этих требований в данный момент всего лишь затравка для начала переговоров, которые они и не собираютсядоводить до конца. Они просто выдвигают заведомо невыполнимые возмутительные требования – которые они полностью намереваются снять, чтобы получить то, что они действительно хотят. Конечно, даже понимая это, мы не знаем, что они действительно хотят в данный момент.

– Ты сказал, что это «мнение большинства», – уточнил Алвин. – Я предполагаю, что в этом случае должно быть и мнение меньшинства?

– Да, капитан, так оно и есть. Было предположение, что в действительности весь этот манёвр – в основном операция по психологическому устрашению. У них действительно нет никаких определённых долгосрочных стратегических требований. Что они просто хотят опозорить Империю. Чтобы добиться этого, они хотят вынудить Империю отказаться от политики «никаких переговоров» и как с равными разговаривать с ними – «танцевать под их дудку», если хочешь. Предполагая, что в этой теория есть здравое зерно, истинная цель террористов состоит в том, чтобы воодушевить своих сторонников – и, попутно, отчитаться перед спонсорами – и подорвать моральный дух своих противников. Не забывай, большинство террористических организаций родом отсюда и «Альянс Свободы» не является исключением, они базируются на планетах Миров Беззакония, а не на имперской территории. Именно в Мирах Беззаконияони ведут свою пропаганду, находят спонсоров и вербуют боевиков. Что подразумевает, что именно общественное мнение Миров Беззакония об их операциях и ответных действиях Империи является истинной целью их акции – прежде всего мнение, позволяющее им продолжать собирать средства и работать на их территориях – и независимо от того, чем всё закончится, отношение Миров Беззакония к этому эпизоду будет далеко не тем же самым, что в Империи. Имейте в виду: они не сильно возражали бы, если бы им удалось подтолкнуть общественное мнение в Империи в том же, желательном для них, направлении.

– Так что, если «мнение меньшинства», как ты выразился, капитан, является правильным, тогда единственное, что им необходимо сделать – это просто затянуть безрезультатные переговоры на достаточно долгий срок, надеясь, что средства массовой информации подхватят сенсацию и на потребу общественности превратят её в «кризис». В конце концов, они вероятно согласятся на освобождение заложников – или, по крайней мере, оставшихсяв живых –взамен возможности оставить Систему Фуллера на борту нового судна или на борту «Звёздного Скитальца». Они скорее всего согласятся и на более меньшее новое судно, потому что тот факт, что они «сделали» Империю, сделает их ещё большими героями в глазах их сторонников, а любой корабль превратит в амулет.

– Гм, – Алвин, нахмурившись, потёр правую бровь и поморщился. – Полагаю, в данный момент, предположение – это всё, что мы имеем. Но я должен признать, что даже после всех этих лет, я всё ещё временами сомневаюсь в том, что эти люди вообще способны рационально мыслить.

– Мэдисон, это с нашей точки зрения они недумают рационально, – сказал Кейта. – Это – важный нюанс, не так ли? Как капитан Уотс верно подметил – они не мы, и их размышления и планирование базируются на радикально отличных от наших ряде допущений и ценностей. Я думаю, что справедливости ради стоит отметить, что во всяком кто становится на позиции Альянса должно быть по меньшей мере что-то от фанатика. И это само собой разумеется. Но если ты примеришь базовые допущения, с позиции которых они рассматривают конфронтацию с нами и её возможные результаты, то  они действительно думают рационально. По крайней мере в том смысле, что как только мы выясним то, чего они действительно добиваются, мы поймём и способ, каким они собираются этого добиться.

– Вы конечно правы, Дядя Артур, – согласился Алвин. – Пусть будет так – не обращайте внимания. – Он покачал головой. – Это – тема для тёплого разговора за кружкой холодному пива, а не повод, чтобы отвлечь нас сейчас от дела, – он перевёл взгляд на Уотса. – Капитан, есть ещё что-нибудь?

– В сущности, я практически полностью завершил ознакомительный обзор, – ответил Уотс. – Кроме этого я подготовил дополнительные второстепенные данные о таких вещах, как климатология Шаллингспорта, более детальные карты местности, различная информация относительно местных жителей, включая их политические взгляды, и тому подобное – для тактического планирования, но это – он положил руку на папку с бумагами – основной каркас того, что мы знаем. И того, что мы незнаем.

– Капитан Уотс прав в том, – сказал Сэр Артур с вежливым кивком Морскому пехотинцу, беря на себя контроль брифинга, – что есть много вещей, которые мы не знаем об их окончательных намерениях и планах. Но то, что мы действительно знаем – где они прямо сейчас, каковы их силы и с чем нам придётся столкнуться. В этом отношении мы обязаны сказать спасибо Герцогу Джеффри.

– Согласен, Дядя Артур, – сказал Алвин. – Хотя я и искренне удивлён, что он позволил себе разговаривать с ними. Оказаться вовлечённым по собственной воле в самую середину такой ситуации как эта должно быть ужасно рискованно с политической точки зрения для кого-то в его положении.

– И да и нет, капитан, – вклинился в разговор Уотс. – Да, риск есть, но тот факт, что он фактически не ведёт переговоры с ними, вообще изолирует его от последствий официальной политики Империи – «никаких переговоров». И, честно говоря, хотя он и продемонстрировал значительную моральную храбрость, первоначально идея предложить террористам приземлиться в Шаллингспорте исходила не от него. Директор Офиса Индустриального Развития – имперский подданный, приглашённый им для управления проектом Зелёной Гавани, и я думаю, что именно Директор Джокери предложил ему эту идею. Я не хочу показаться циничным или преуменьшить собственное подлинное беспокойство Джеффри о сохранении жизней заложников, но я подозреваю, что Джокери должен был сделать ему явный намёк, что мы будем слишком благодарны ему за помощь, чтобы волноваться о наказании за его переговоры  с террористами.

– В этом случае, мы должны сказать спасибо Джокери, – заметил Кейта. – Но кто бы ни предложил это, мы знаем, что мы не можем позволить этой ситуации затянуться. Принятие «мнения меньшинства», как капитана Уотс описывает это, позволяет с определённой степенью достоверности понять, чего добиваются «плохие парни». Но из этого также следует, что мы должны поторопиться, если не хотим столкнуться с ситуацией, в которой эти ребята вновь примутся за казни заложников.

– Я могу также сообщить вам, что решение уже принято. Любые официальные переговоры будут преследовать лишь одну цель – выиграть время для подготовки спасательной операции.

Головы присутствующих мрачно склонились в единогласном одобрении. Никто из сидящих за столом мужчин и женщин не был удивлён заявлению Кейта.

– Разумеется, детальное планирование возлагается на твоих людей, так как только твоя рота будет привлечена к операции. Флот направит несколько бортов к Фуллеру, но из-за«Звёздного скитальца» и упомянутых капитаном Уотсом сенсорных полей, ни один из них не сможет подойти достаточно близко к планете, чтобы принести хоть какую-то пользу. В общем, всё идёт к тому, что для старушки «Маргарет Джонсон»нашлась новая работа. Мы уже выясняли, что торговец приблизительно её тоннажа должен появится на Фуллере где-то в ближайшие несколько дней, и Флот уже получил по астросвязи приказ задержать его в предшествующем порту. Практически наверняка у террористов есть доступ к информации о транспортном потоке в окрестностях Фуллера – по крайней мере к датам прибытия и убытия кораблей – и короткая остановка судна, которое все ожидают, должна создать окно, благодаря которому мы сможем по тихому, не возбуждая излишних подозрений, подвести «Маргарет Джонсон»к планете на дистанцию сброса.

– Учтите, что на борту «Звёздного скитальца» всё ещё могут оставаться заложники. Хотя представитель террористов клянётся, что все они были переправлены в Шаллингспорт. Несмотря на это, мы должны предположить, что они всё-таки кого-то там оставили. К сожалению, мы также должны помнить об угрозе подрыва устройства самоуничтожения. Я бы хотел, чтобы вы на всякий случай рассмотрели возможность захвата судна, но сразу честно скажу, что у вас есть право отказаться. Может быть, как только мы прижмём их приятелей на поверхности, появится возможность уговорить боевиков на борту судна капитулировать, но я не готов бросить солдат в абсолютно безнадёжную атаку на орбитальную бомбу с взведённым механизмом самоуничтожения.

– Что же касается конкретной ситуации в Зелёной Гавани – ничего кроме скоростного сброса и атаки с ходу мне в голову не приходит. Мы не располагаем никакими сведениями, что сейчас творится внутри этого комплекса. Единственное, в чём мы уверены, что Герцог Джеффри приказал провести полную эвакуацию Зелёной Гавани, что по-видимому означает, что любой, с кем мы там столкнёмся, вероятнобудет на стороне террористов. К сожалению, в данный момент, у нас нет подтверждения того, что эвакуация закончилась.

– Разрешите сказать, сэр Артур? – вежливо произнёс Уотс.

– Разумеется, капитан.

– Сэр, я согласен со всеми Вашими замечаниями. И, как и Вам, мне тоже жаль, что у нас нет возможности провести качественную разведку в районе Зелёной Гавани. Однако Старая Земля постаралась – подготовила визуальные образы на каждого члена экипажа «Звёздного скитальца» ,всех официальных представителей делегации и всех их помощников и секретарей и по астросвязи направила их нам. Таким образом мы имеем возможность загрузить эту информацию в компьютеры Ваших людей. Мы также знаем, что противник вооружён в основном лёгким стрелковым оружием и что их численность невелика.

Он сделал паузу и Кейта кивнул.

– К чему ты клонишь, капитан? – спросил Бригадир.

– Сэр, я считаю, что Ваши Кадры в действительности гораздо более эффективны, чем Вы и они зачастую полагают. Я не утверждаю, что это им предстоит лёгкая увеселительная прогулка или что-то вроде этого. Однако, если принять во внимание Ваши собственные замечания, то мы должны быстро завершить эту операцию, при этом, я боюсь, людям капитана Алвина придётся действовать быстро и «грязно». Учитывая то, что мы можем обеспечить наличие голографий заложников, поэтому, не забывая о продемонстрированных Кадрами способностях, нам предоставляется прекрасная возможность избежать или по крайней мере минимизировать жертвы от дружественного огня среди заложников.

– Я не испытываю особого восторга от самойидеи«жертв от дружественного огня», – слегка холодновато заметил Алвин.

– Я и не подразумевал этого, капитан, – решительно возразил Уотс. – Я лишь намекаю на то, что эти люди уже продемонстрировали свою абсолютную готовность убивать заложников просто в процессе торговли. В конечном счёте, если мы не атакуем их, то мы почти наверняка потеряем больше заложников, чем в результате любой спасательной операции проведённой такими бойцами как твои. Это не комплимент, но давай будем смотреть правде в глаза. Ты и твои люди – Кадры. Это – то, чему их учили и никто в галактике не делает это лучше, чем вы. Я понимаю, что я – всего лишь тип из разведки, зануда из штаба Батальона; но если бы я оказался в подобной ситуации, то, если бы у меня был выбор, из всех бойцов во вселенной я предпочёл бы твоих людей.

– Я вынуждена согласиться с капитана Уотсом, – спокойно сказал Кейта. – Мы посмотрим, не сможем ли мы отправить в район Фуллера в качестве резерва несколько подразделений «Ос» на скоростном транспорте Флота. Сможешь ли ты использовать их или нет – другой вопрос, но мы попытаемся проследить, чтобы они по крайней мере были доступны в случае необходимости. И, Мэдисон, мы сделаем всё возможное, чтобы ты смог получить хоть какие-то оперативные данные перед началом операции. Моё слово. Но я хочу, чтобы ты незамедлительно взялся за разработку операции на основе той информации, что мы имеем сейчас –той, что капитан Уотс представил на брифинге, и той, которая у него на планшете – и с использованием только твоих собственных людей и ресурсов. Это понятно?

Он твёрдо посмотрел на командира Рота Чарли, и капитан Мэдисон Алвин ответил таким же прямым взглядом.

– Да, Дядя Артур, – сказал он спустя мгновенье. – Это понятно.

– Очень жаль, Шкипер, – сказал лейтенант Пол, поворачиваясь к своему командиру, сидящему как и он сам в оборудованном по последнему слову техники разведцентре «Маргарет Джонсон»,в настоящее время, замаскировавшись под безобидный транспортник, мчащейся сквозь пространство локальной чёрной дыры к месту их назначения, – но что-то мне это не нравится.

– Я тоже далеко не в восторге от этого плана, Агостон, – ответил Мэдисон Алвин, – но не думаю, что у нас большой выбор. Капитан Уотс, – он вежливо кивнул офицеру-морпеху, участвующему в очередном совещании по планированию операции, – уже подтвердил, что террористы развернули орбитальные сенсорные массивы вокруг «Звёздного Скитальца». Вероятно мы сможем использовать планету для прикрытия выхода на расчётную орбиту, особенно если поднимем маскирующие щиты. Но если у них есть орбитальные сенсоры, то мы должны предположить, что они также развернули и тактические датчики наземного базирования, чтобы наблюдать за областью непосредственно примыкающей к своему месту базирования. Последнее означает, что они чётко засекут нашу высадку, если мы окажемся при этом в радиусе действия их сенсоров. И в тот же момент …

– И в тот же момент начнут убивать заложников, – с сожалением закончил за него Пол. – Я знаю этот, Шкип. Только я боюсь, что если у них есть уже активированные приличные тактические датчики, то где бы мы не приземлились, они все равно засекут нас на подходе. Если это так –сенсорные поля уже установлены, я имею виду – тогда не целесообразнее ли высадиться как можно ближе к цели, чтобы минимизировать время между своим обнаружением и началом боя?

– Капитан Алвин, извините, могу ли я сказать? – вежливо обратился Уотс. Командир Роты Чарли откинулся на спинку своего кресла, махнув рукой, приглашая морского пехотинца продолжать, и Уотс переключился на Пола.

– Взвесив всё, лейтенант, – сказал он, – я склонен согласиться, что сброс непосредственно на комплекс «Джейсон Корпорэйшн» минимизировал бы время контакта и дал бы тебе лучшие шансы добраться до позиций террористов прежде, чем они поймут насколько всё серьёзно. Но я думаю, что у капитана Алвина и лейтенанта Мазолли по-настоящему серьёзные доводы. Если террористы действительно развернули тактические датчики на антигравитационных платформах или хотя бы сеть датчиков наземного базирования вокруг Зеленой Гавани, то они безо всякого сомнения обнаружат тебя ещё на этапе снижения. А они всё ещё удерживают шестьсот заложников.

– Мы хорошо осведомлены об этом, – сказал Тобиас Стрэссмэнн, и Алисия, сидящая вместе с остальными командирами отделений взвода, внезапно уловила отголоски антипатии его тоне. Это не было на виду. Фактически, как она подозревала, что кто-то, кто не знает лейтенанта так же хорошо как она, вообще не заметил бы этого. И она неожиданно поняла, что неприязнь лейтенанта направлена на Уотса.

– Я знаю, лейтенант Стрэссмэнн, – ответил капитан-морпех и его тон тоже был «интересным». Он походил на человека, который по некоторым признакам уловил, что Стрэссмэнн не любит его и который приложил определённые усилия, чтобы не вспылить. – Мои комментарии были просто предисловием для того, что я действительно хотел сказать. А именно, – Уотс использовал свою нейрогарнитуру, чтобы активизировать тактическую карту и изменить масштаб изображения области приблизительно в сорока километрах от их цели, – даже если у них есть сенсоры, то вот эта лощина здесь должна быть вне любого теоретически достижимого радиуса их действия, в котором они могли бы засечь скрытную высадку. И если ты заметишь, сама лощина простирается вдоль вот этой реки ...

Голос капитана плавно затих и вспыхнувший зеленый курсор прочертил яркий пунктир чуть ниже упомянутой лощины. Который, как поняла Алисия, прослеживал русло протекающей прямо мимо позиций террористов бурной извилистой речки со скалистыми берегами. Те были крутыми вдоль  всей протяжённости пути, а в километре от их цели отвесные скалы сближались настолько, что поток нёсся практически по ущелью. Хаотичное петляние русла добавляло изрядное расстояние к дистанции до цели, но относительно узкая река вообще была не заметна на первый взгляд – она терялась среди  замысловатого лесистого ландшафта полуострова – но как только на неё указали, возможность её использования стала очевидной.

– Я не заметил этого, – рассматривая карту, одобрительно признался Стрэссмэнн, и его голос потеплел. Он пристально проследил путь ярко светящейся линии и кивнул. – У тебя неплохое чувство местности, – добавил он.

– У меня всё же было несколько больше времени подумать об этом, чем у твоих людей, – заметил Уотс. – Поверь, я начал детально изучать карты Шаллингспорта как только Батальон был проинформирован о ситуации.

– Ну что ж, думаю, что это вариант, – чуть поразмыслив, признал Пол Агостон. – Уже намного лучше. Но, если мы придерживаемся реки, это ставит нас перед проблемой пройти до цели почти семьдесят километров, а по такой местности дай бог делать хотя бы пятьдесят километров в час.

– Согласен, – кивнул Алвин. – С другой стороны, когда в последний раз было, чтобы мы при планировании миссии сами выбирали бы ландшафт?

– Шкипер, первое, что приходит мне в голову: тебе лучше знать, – коротко усмехнувшись, заметил Пол. – Тем не менее, я не могу не думать об этом.

Слова лейтенанта вызывали короткое веселье у присутствующих, и Алвин наклонился вперёд, изучая оперативные карты.

– Вадислав, ты анализировал другие возможные пути подхода? – спросил он.

– Да, я просмотрел практически все возможности. Есть ещё несколько тропинок также обеспечивающих вам практически столь же хорошее прикрытие как предложенный путь, но они все начинаются ещё дальше. Вам придётся затратить гораздо больше времени, чтобы добраться до комплекса, и, честно говоря, я думаю, что у террористов были бы лучшие шансы обнаружить вас на большинстве из них. Ты хочешь ознакомиться со всеми?

– Да. Хотя, если это действительно самый короткий и самый быстрый путь от точки, где мы сможем скрытно высадиться, то мы скорее всего воспользуемся именно им, – сказал Алвин.

– Если, конечно, они не ожидают нас там именно потому, что это –самый короткий и самый быстрый путь откуда бы то ни было, где они не будут в состоянии засечь нашу высадку, Сэр, – указала первый сержант Юсуфь. – И, Шкип,  если бы я была на месте террористов, обеспокоенных прибытием кого-то вроде нас, то я по-настоящемувнимательно присматривала бы за этим ущельем здесь, – она щелкнула своим собственным курсором по дисплею и указала самый близкий подход от водного рубежа к их цели.

– Возможно, – признал Алвин. – Но я – великий сторонник KISS [сокращение фразы - «Делай проще, тупица!»]. Мы на всякий случай вышлем вперёд собственные антигравитационные «птички» и посмотрим, что они принесут в своих клювиках и уже тогда конкретно решим каким из запланированных путей подхода воспользуемся. Кроме того, я уверен, что если мы спокойно сядем и подумаем, то найдём разумное возражение на любойпуть подхода.

– Ну, если принять во внимание тот факт, что у них недостаточно людей, чтобы присматривать за каждой кочкой на болоте и за каждым деревом в лесу, – заметил Стрэссмэнн. – И, даже учитывая самые пессимистические прикидки их численности, у них на планете в любом случае не может быть больше чем несколько сотен человек. И у них в три раза больше заложников, за которыми надо присматривать. Они должны думать в терминах экономии личного состава.

– Лейтенанта Стрэссмэнн попал в точку, – сказал Уотс. – Очевидно, как я уже говорил, прикидки численности боевиков ОААС являются всего лишь результатом логических размышлений. Мы могли бы при этом ошибиться весьма и весьма сильно, и именно поэтому Батальон исходил из самой пессимистической оценки. И есть другой момент, на который стоит обратить внимание. Я запасся детальными топографическими картами Шаллингспорта прежде, чем Батальон отправил меня на Остров Гваделупа в ваше распоряжение. Но когда этилюди прибыли в Систему Фуллера, они потребовали политического убежища от Короля Хэйдена, не от Герцога Джеффри. Поэтому кажется маловероятным, что они когда-либо в действительности планировали высадиться в Шаллингспорте. Так что, даже если они были склонны сделать детальное исследование ландшафта вокруг их предполагаемого «прибежища», откуда они знали, с какой именно территории снимать карту? Возможно, конечно, что они провели радарную разведку района по пути вниз со «Звездного Скитальца», но тогда это явно было импровизацией после того как Король Хэйден отказался иметь с ними дело, а Герцог Джеффри позволил им приземлиться. Кроме того, шаттлы они получили с земли, а это были стандартные гражданские модели – грузовые птички «Джейсон Корпорэйшн», предоставленные Директором Джокери и Герцогом Джеффри. А на них нет никакого особого оборудования, позволяющего провести детальную картографическую съёмку.

– Примерно так я и сам думал, – согласился Алвин. – Они конечно уже на месте и обосновались там, но это не то же самое, что детальное знание ландшафта. И как говорит Тобиас, у них не может быть лишнего личного состава. Так что, если бы я был на их месте и если бы у меня было всего лишь несколько сотен человек и если бы у меня был доступ к приличным тактическим сенсорам, то я был бы склонен максимально укрепится в центре и накрыть колпаком максимально возможную область. И эта твоя лощина дает нам наилучший шанс проникнуть внутрь их периметра, или по крайней мере прямо к нему, не будучи обнаруженными на подходе.

Он сидел ещё пару мгновений, пристально изучая прочерченный Уотсом пунктир. Потом кивнул и обратился к своим подчинённым.

– Франческа, – сказал он Мазолли. – Я хочу, чтобы ты села с Вадиславом и рассмотрела другие возможные Зоны Приземления и пути подхода. Потом дашь мне свой лучший анализ преимуществ и недостатков каждой из них.

Мазолли кивнула и он повернулся к Стрэссмэнну.

– Я думаю, что если Франческа не придумает для нас уж совершенно неотразимый план подхода, то вероятнее всего мы последуем рекомендации Вадислава, – сказал он. – Поэтому я хочу, чтобы ты набросал вчерне план скрытного выброса. Начинай планировать «лёгкую» высадку. Учитывая то, как далеко нам добираться, и факт того, что у «плохих парней» не может быть очень много собственного станкового оружия, и то, что мы оказываемся перед необходимостью освобождения многочисленных, причём находящихся неизвестно где, заложников, я думаю, что скорость, точность и гибкость будут важнее чем грубая огневая мощь.

– Будет сделано, Шкипер, – согласился Стрэссмэнн и капитан Кадров перенёс свое внимание на Пола.

– Агостон, теперь ты. В то время как они делают это, я хочу чтобы ты и Пэм, – он кивнул первому сержанту Юсуфь, – обмозговать план подхода от Зоны Приземления Тобиаса до цели. Я думаю, что у Пэм может быть особое мнение о возможности пикетировании ущелья, так что прикиньте несколько вариантов избежать внимания возможных патрулей и ловушек. Давайте рассмотрим все возможности и прогоним их через тренажеры прежде, чем что-то решать.

– Есть, Сэр.

– Хорошо, люди, – Алвин отодвинулся от стола и встал. – За работу. Мы вновь встретимся здесь через четыре часа.

* * *

– Эй, Али! Я хотел спросить, как продвигается изучение психологии Ящериц – у тебя ещё ум за разум не заходит? Ты ещё не готова пойти перекусить кем-нибудь, например своей напарницей? – с усмешкой поинтересовался Алан Макгвайр.

Алисия открыла глаза и отвлеклась от внимательной проверки своей активной брони, которую она проводила используя возможности нейроинтерфейса. Она и дюжина других десантников находились в «морге» –арсенале«Маргарет Джонсон». Хотя роте и была придана команда высококвалифицированных специалистов по броне, преимущественно из прикомандированных к Кадрам на полупостоянной основе Морских пехотинцев, точно также как капитан Уотс – для обеспечения роты разведданными,  большинство коммандос всё же предпочитали проводить регулярное обслуживание собственноручно, не говоря уже о предбоевой подготовке собственного снаряжения, оставляя этим специалистам лишь заводской ремонт, модернизацию и модификацию. По мнению Алисии, любой, кто был готов непосредственно перед выбросом ограничиться стандартным обслуживанием и особенно стандартным тестированием собственной брони, должен был быть заперт где-нибудь в светлой, обитой мягкими матами комнате, где не смог бы повредить что-нибудь себе или кому-либо ещё.

Кроме того, совместная проверка брони перед выбросом было традицией роты, особенно в первом взводе. Даже если ты знал, чтотвоя броня в отличном состоянии, ты заходил, чтобы «удостовериться» в этом и ... чтобы неформально пообщаться с мужчинами и женщинами, которые были дороги тебе. Мужчинами и женщинами, некоторых из которых уже могло не быть в живых через пару-другую дней. Это позволяло тебе провести с ними ещё немного времени, когда ты «случайно сталкивался с ними»,  не обращая внимание на то, чем именно занимался любой из вас.

И, конечно, согласно неписанным правилам было непростительно сказать что-нибудь плаксивое или – Боже упаси! – серьёзное.

– Между прочим, чтоб ты знал, сержант Макгвайр, – строго сказала она, – слух, что матриархи Риши едят своих самцов живьём, является полностью необоснованным предубеждением, доставшимся в наследство от замшелого антропоцентризма и ненависти к инопланетным видам. Риши не съели никогосырым по крайней мере с тех пор как стали пользоваться огнём, и, как бы она не выглядела с точки зрения таких необразованных варваров как вы, Сфера Риштян представляет собой древнее и высокоразвитое общество.

–Конечно, конечно! – закатил глаза Макгвайр.

Лидер команды Альфа подтрунивал над Алисией с тех пор, как она записалась на курсы ксенопсихологии. Руководство Кадров настоятельно поощряла десантников заниматься дополнительным образованием и обучением. Очевидно, что всё, что непосредственно способствовало их способности выполнить миссию, считалось «хорошей вещью», но Кадры кроме этого также полагали, что сохранение у их людей способности обучаться, можно сказать – гибкости ума, было столь же важным как сохранение их физической формы. Также очевидно, что всё, что помогло бы женщине Кадров лучше понять боевых матерей Риши, тех кто стал первым негуманоидным конкурентом человечества  в исследованной Галактике, однозначно попадало в категорию вещей, способствующих выполнению должностных обязанностей, но при этом Алисия также обнаружила, что курс чрезвычайно интересен и сам по себе. Она частенько задавала себе вопрос, не унаследовала ли она какие-либо особые гены своего отца, которые и обусловили этот интерес к Чужим.

– Твое враждебное отношение к другой разновидности разумных существ едва ли достойно того, кто лично представляет Императора, – в свою очередь заявила Алисия, мрачно нахмурясь и ткнув в сторону  Макгвайра старомодной отверткой. – Если ты продолжишь в том же духе, я буду вынуждена обратиться с докладом в ЩЕБЕТ. Они знают, как с тобой поступить!

Макгвайр поперхнулся коротким смешком. ЩЕБЕТ [CHIRP (щебет) - the Center for Human-Interspecies Relations Policy]– Центр Политики Межвидовых Отношений Человечества – был политическим детищем Сенатора Эдварда Геннэди, одного из старейших членов Сената. Геннэди был родом непосредственно со Старой Земли, что давало ему обширный электорат, и он был также, по зрелому мнению практически каждого служащего имперских вооружённых сил, старым маразматиком. Его ЩЕБЕТ был мозговым центром, все члены которого приобрели внушительные академические верительные грамоты и многие из которых с точки зрения своего собственное изолированного сообщества обладали бесспорно блестящим интеллектом. К сожалению, они также представляли тот слой интеллигенции Центральных Миров, для которого способность любых разумных видов мирно сосуществовать – «если только попробовать» – не подлежало сомнению и было краеугольным столпом веры. Из чего следовало, что неспособность Империи мирно сосуществовать с кем-то похожим на Риши автоматически демонстрировала, что человечество не пробовалои поэтому должно уделять больше внимания политике «примирения» и прекратить «смотреть сквозь призму антропоцентрических предубеждений» на другие, столь же развитые разумные виды. Более того, они цеплялись за эту веру даже – или возможно особенно – при наличии многочисленных неоспоримых фактов обратного, с догматическим упорством, достойным средневекового крестьянина.

На взгляд Алисии, единственными людьми, более опасными чем члены ЩЕБЕТа, были идиоты из Союза Победившего Человечества Сенатора Брекмэна, который утверждал, что человечеству вообще ни к чемуконтакты с Чужими. Члены СПЧ были столь же слепы и столь же догматичны и даже более консервативны, чем самые ярые представители ЩЕБЕТа. Даже Риши, которые для СЧП были символом самого дьявола, развивали какие-то понятия и идеи гуманности, пусть и со своей точки зрения. И, что было хуже всего, некоторые из последователей Брекмэна по-настоящему верили, что война с Чужими была хорошей идеей и что сейчас самое время, чтобы «раз и навсегда решить проблему Ришаты». Единственной пользой от СПЧ можно было посчитать их безоговорочную поддержку финансирования военных законопроектов, но Алисия сомневалась, что эта поддержка компенсирует их идиотизм при решении других вопросов вынесенных Парламентом на обсуждение. По её мнению, обе группы ненормальных проводили всё время в их собственном воображаемом мире и лишь периодически вступали в контакт с остальной Вселенной.

– Я был бы удивлён, узнав что Геннэди разобрался, что делать с чем-то, что он не смог выпить, выкурить, нюхнуть или трахнуть, – заметил капрал Имогин Хартвелл. Конечно он пытался пошутить, но шутка оказалась совсем не смешной, а лишь заставила Алисию мысленно поморщиться.

В юности Геннэди имел устойчивую и достаточно хорошо известную репутацию сексуально распущенного человека, обожающего «закинуться» психотропными модификаторами. Это не создавало ему проблем среди его собственного электората, который некоторые – и как она знала, Хартвелл (родившийся и выросший на Коронном Мире и имевший «пограничный» менталитет) был одним из них – называли столь же «декадентским», как и его самого. Тем не менее за последние десятилетия Геннэди взялся за ум, публично по крайней мере, особенно в вопросах, касающихся его сексуальных отношений. И хотя Алисия нисколько не сомневалась, что у него, по крайней мере в молодости, были серьёзные проблемы со старомодным алкоголем и запрещёнными наркотиками, она также подозревала, что они были сильно преувеличены его политическими противниками – которых у него было больше, чем кто-либо мог себе представить.

– Может и так, но одно знаю точно – ничего из перечисленного он не сможет проделать со мной, – заявил Макгвайр, вызвав дружный смех. – Но, Али, – продолжал он, смотря только на Алисию, – не думай, что от меня можно отделаться так легко! – Взгляд, который он бросил на Алисию, заставил её подозревать, что он преднамеренно превратил в смех яростное отвращение и подлинный гнев Хартвелла. – Я слышал много раз от другихлюдей также прослушавших курс «Введение в психологию Рептилий»: «Чтобы понять ришей – надо стать одним из них!»

– Спасибо за предупреждение, – парировала Алисия. Потом подняла голову и нахмурилась.

– В действительности, – сказала она немного более серьёзно, – этот курс по многим причинам действительно по-настоящему затягивающий. Некоторые из поступков Риши, кажутся... странными, в лучшем случае, по человеческим стандартам. Собственно говоря, многие из них кажутся совершенно сумасшедшими! Но как только ты пытаешься встать на их позиции, принять способ их мышления и ценности по которым живёт их общество, все обретает смысл.

– Пожалуйста только не говори, что ты записалась в ряды приверженцев «теплых и пушистых чувств» Геннэди и его последователей!

– Конечно нет, – фыркнула Алисия, покачав головой. – Алан, тот факт, что их действия имеют смысл, не означает, что я думаю, что они все – само добродушие! Если ты пробежишься по истории Земли и до и после выхода человека в космос, то увидишь, что любой сумасшедший в истории человечества«поступал здраво» с точки зрения его собственных взглядов на события и своего вероисповедания. Это не делает таких людей как Адольф Гитлер, Хванг Чьянг-тсэя, Идризи аль-Фэхда или Наоми Юхансон сколь-нибудь менее сумасшедшими социопатами, и «понимание» Риш не заставит их волшебно вести себя так как нам хочется, независимо от того, что люди из ЩЕБЕТа могут думать. И всё-таки это интересно.

– Как скажешь, – с сомнением протянул Макгвайр. – Лично мне, тем не менее, нравится собственный взгляд на отношения человечества с Риши, хороший и простой. Они суют нос на имперскую территорию – мы пинком под задницу вышвыриваем их обратно на Ришату-Прайм.

– Такой взгляд и мне нравится, – согласился Варткес Кэлэчиэн. – Но, сержант, если ты действительно заинтересовалась тем, как Риши думают, – продолжал он, обращаясь к Алисии, – то могла бы захотеть пообщаться с Уотсом.

– Капитаном Уотсом? – спросила Алисия с лёгким удивлением.

– Именно с ним, – усмехнулся Кэлэчиэн. – Я знал Уотса задолго до того, как получил направление в Кадры. Ты ведь знаешь – я тоже был «Осой». И я попал на караульную службу в наше посольство на Ришате-Прайм, дай Бог памяти, пять или шесть лет назад. Он также был там, абсолютно податливый материал, который начальство потом превратило в шпика или, чёрт возьми, теперь, когда я думаю об этом, возможно он тогда уже проходил обучение в разведслужбе. Так или иначе, у него был контракт с Министерством иностранных дел на исполнение обязанностей помощника военного атташе. Я думаю, он провёл там по крайней мере целый год и он всё ещё оставался там, когда я получил приглашение пройти тестирование для Кадров. И возможно, что он действительно уже работал в шпионской сети, потому что позже, как я слышал, Риши объявили его персоной нон грата.

Алисия моргнула. Сфера Риштян официально объявилаУотса нежелательной персоной? Это была отметка, которой могло похвастаться далеко не каждое личное дело кого бы то ни было из Корпуса Морской Пехоты!

– Возможно стоит пообщаться с ним, – сказала она, подумав. – Интересно узнать его мнение о Чужих. Спасибо, Варткес.

– De nada [Не за что],– Кэлэчиэн пожал плечами и вновь занялся своей бронёй.

Алисия последовала его примеру. Лейтенанты Стрэссмэнн и Пол закончили разработку порученного им капитаном Алвином плана и если за следующие семнадцать стандартных часов, оставшихся в их распоряжении до момента прибытия в  Систему Фуллера, не появится никакой радикально новой развединформации, они отправятся на планету в предложенную Уотсом Зону Высадки в «лёгкой» конфигурации. Алисия и сама предпочитала двигаться налегке вместо того, чтобы тащить на себе тяжёлую плазменную пушку, которую, если бы не активная броня, она и удержать бы не смогла и которая, между прочим, была её штатным оружием, когда рота высаживалась в «тяжёлой» конфигурации. Плазменная пушка, особенно в версии Кадров, была далеко не прецизионным оружием. В значительной степени это был «последний довод королей» – всё или ничего – и которая оставляла потенциальным военнопленным не очень много шансов всё-таки попасть в плен, и Алисия в преддверии нынешней операции явно предпочитала иметь при себе нечто немного более гибкое чем этот монстр, особенно если ей придётся стрелять в террористов в непосредственной близости от заложников, жизни которых ей и было предписано сохранить. И Пол был прав насчёт той местности, через которую они должны были пройти. Чем менее нагружены они будут, тем быстрее выйдут на рубеж атаки.

В то же самое время, она должна была признать, что какая-то часть её всё-таки предпочла бы иметь при себе немного более тяжелое оружие. Она оставила Михаэлю Дорну и Обазеки Озаябе их плазменные винтовки, а их крыльям, Эдуарду Бонрепо и Шэй Хо-жай, на сей раз достались лаунчеры вместо гранатомётов, которыми те обычно были вооружены. Но это было всё тяжёлое оружие, с которым будет высажено её отделение, и она искренне надеялась, что его окажется достаточно.

Она завершила тестирование свой брони и закрыла канал синт-связи. Индикаторы всех систем переливались зелеными огоньками и она, сдвинув брови, внимательно осмотрела запасное оружие и снаряжение, навешенное на «разгрузку».

«Правила боя» однозначно требовали, чтобы все коммандос имели при себе запасное оружие, хотя Алисия не могла вспомнить, когда в последний раз она слышала о каком-то десантнике Кадров, который в реальной операции действительно воспользовался им. Обычно для этих целей она использовала трёхмиллиметровый «Colt-Heckler & Koch» – CHK – автоматический пистолет с разными режимами огня, снаряженный  трёхмиллиметровыми подкалиберными пулями, чьи двухмиллиметровые дротики были способны пробить всё за исключением активной брони. На сей же раз вместо этого  она вооружилась нервнопаралитическим дисраптором, хотя и сейчас не была уверенна, что не прогадала с выбором. Потенциальной проблемой Кольта, даже без использования спецбоеприпасов, была возможность сверхпроникновения пуль, тогда как узкий луч дисраптора оставлял за целью мёртвую зону. Но всё дело было в том, что она всегда ненавидела дисрапторы, считая их самым неприятным способом смерти. Конечно она должна была признать, что смерть есть смерть. И неважно, приятнаяона или нет. Но она знала и то, что последствия для здоровья оставшихся в живых после выстрела дисраптора были просто ужасны. Даже при современном уровне медицины.

«С другой стороны», – мрачно подумала она, – «люди, против  которых я собираюсь его применить, являются террористами, которые уже убили беспомощных военнопленных только ради того, чтобы подкрепить свои позиции при «ведении переговоров». Думаю, что я как-нибудь переживу последствия для них».

Она мысленно фыркнула и быстро пробежалась через оставшуюся часть списка снаряжения. Силовое лезвие на сей раз будет гораздо более полезным, размышляла она, учитывая покрытый девственным лесом ландшафт, через который им предстоит передвигаться. Толщина режущей кромки тридцатипятисантиметрового стального лезвия в ножнах у неё в руках составляла немногим больше нескольких десятков атомов. Это само по себе делало его грозным оружием и всё же стальной клинок служил лишь «матрицей», вокруг которой формировалось силовое поле. Когда оно было активизировано, длина «лезвия» внезапно увеличивалась почти до семидесяти сантиметров, а режущая кромка поля этого квази-лезвия была гораздо острее,чем упомянутые десятки атомов. Никакая растительность (или, собственно говоря, вообще ничто) не могло противостоять напору этого клинка, особенно когда он был в руке усиленной «мускулатурой» активной брони.

Она вновь взяла в руки Кольт, но тут же, мысленно встряхнувшись, отложила его в сторону.

«Почему ты делаешь этот каждый раз?» – спросила она саму себя. – «Это что, игра нервов перед боем, не так ли? Даже если и так, прекрати. Ты уже по крайней мере дважды всё перепроверила. Признай же наконец, что дисраптор гораздо более эффективен против любой не облачённой в активную броню цели и используй оставшееся до выброски свободное время на отдых и сон».

– Что ж, пусть так и будет, – сказала она, удовлетворённая результатами тестов, и отсоединила гарнитуру нейрорецептора. – Пока не объявили готовность к сбросу, я собираюсь пойти придавить подушку. Остальным настоятельно рекомендую последовать моему примеру.

Большинство других десантников кивком, взмахом руки или просто невнятным мычанием подтвердило согласие с её предложением, но она знала и то, что некоторые из них и не подумают последовать её совету. Бенджамин Дубоис, Астрид Нордбы и Томас Кили несомненно найдут  четвёртого партёра – вероятно это будет Мэлэчэй Перлмэн – и приятно проведут время за игрой. А Брайан Озелли и Эрик Андерсон почти наверняка достанут свою шахматную доску, в то время как Чул Бюнг Ча скорее всего отправиться на корму «Маргарет Джонсон» и расстреляет в тире несколько десятков обойм.

У каждого из них был собственный способ снять мандраж перед выбросом и к настоящему времени Алисия знала их все. Так же, как она знала, что не было абсолютно никакого толка в попытке изменить любого из них. Так что она лишь улыбнулась, с нежностью покачала головой и направилась в сторону ожидающей её койки.

– Всем занять места в отсеке сброса, – раздался по общей сети взвода спокойный, почти обыденный голос главного сержанта Юсуфь. Её тон не обманул Алисию, она была уверенна – и у ветерана взвода в животе порхали бабочки, если можно так сказать о смеси куража и нервной дрожи.

– Все слышали леди? – поинтересовалась в свою очередь Алисия по внутренней сети отделения. – По местам! – И бойцы Первого Отделения начали занимать свои места в пусковых аппаратах.

Алисия и два её командира групп, тщательно проверив считанные автоматикой отсека с каждого десантника данные проследовали следом за ними на свои места.

Этот выброс не будет иметь ничего общего с её первым боевым десантированием во время операции на Чжэнчжоу, размышляла Алисия, пока механика аппарата сброса окутывала её тело амортизационной сетью и подключала кабель нейроинтерфейса с электроразрывным соединителем, а замки транспортёра сцеплялись с броней. С одной стороны можно было сказать, что рейд на Чжэнчжоу был увеселительной прогулкой по сравнению с этой операцией. Конечно, она оказалась в своём первом выбросе с Ротой Чарли практически совершенно неподготовленной, незнакомой с теми людьми с кем ей предстояло идти в бой, без отработки операции на тренажёрах. Пусть даже там среди боевиков, так же как и в будущей операции, присутствовали мирные жители. Но с другой стороны, у противника на Чжэнчжоу не было никаких подозрений о возможной атаке. И не было заложников, которых они могли использовать в качестве щита.

Сегодня же, от того насколько хорошо они сделают свою работу зависели жизни шестисотимперских подданных, а это меняло всё. Абсолютно всё. Но, по крайней мере, на сей раз она уже не была ни новичком, ни тёмной лошадкой. За последние полтора года она и её отделение сделали полдюжины боевых высадок, вдвое или втрое больше учебных и больше, чем она могла сосчитать, смоделированных на тренажёрах. Они прошли вместе сквозь огонь и воду, хорошо узнали друг друга и стали единым целым.

Мужчины и женщины Роты Чарли – и Первого Отделения в особенности – стали ей более близки чем кто-либо из Морских пехотинцев, с которыми она прежде вместе служила. Они стали её семьей. Как и в любой семье, их взаимоотношения были далеко не безоблачны. Все знали о горячности лейтенанта Мазолли, и что лейтенант Пол был излишне пессимистичен. А главный сержант Юсуфь недолюбливала Денису Кронкайт, взводного сержанта Второго Взвода. В Первом же Отделении у Чул Бюнг Ча и Астрид Нордбо была давнишняя вражда (которая, насколько могла выяснить Алисия, началась в те давние времена, когда кто-то где-то там не на той женился). И Эдуард Бонрепо и Флэннэн О'Клери постоянно допускали язвительные комментарии в отношении друг друга за каждую вольную и невольную ошибку, стоило только кому-нибудь из них её совершить.

Но всё это и подобное этому не имело значения. Они былисемьей, они прекрасно знали и всецело доверяли друг другу. Сколько бы неприятностей они бы не доставляли друг другу между выбросами, сколько бы ни устраивали не совсем невинных розыгрышей, сколько бы ни ссорились, ни что из этого не имело значения, когда позади них закрывался люк отсека сброса. Всё личное оставалась за герметичной крышкой, а они становились командой.

Они были Кадрами, избранными самураями Империи, мечом Императора, они шли и выполняли свою работу чего бы это ни стоило.

– Выброс через пять минут, – прозвучал в голове голос ИИ «Маргарет Джонсон» и Алисия расслабилась в ожидании старта.

* * *

«Маргарет Джонсон», замаскированная под торговца «Анжелика Николаевна Дубровская» (место регистрации – Миры Беззакония), двигаясь по своей парковочной орбите,скользнула в планетарную тень Фуллера.

Полуостров Шаллингспорт располагался в северном полушарии Фуллера, значительно выше экватора, чтобы «Звездный Скиталец»могподдержать геостационарную орбиту над этой точкой планеты, плюс системы коммуникаций транспортных судов никогда не проектировались для поддержки связи с дистанционными сенсорными массивами. Террористы, всё ещё находящиеся на борту судна, явно попытались поместить угнанный корабль на такую орбиту, чтобы, учитывая технические ограничения их собственных линий связи гражданского класса с развернутыми сенсорными массивами, получить наилучший обзор околопланетного трафика. И всё же их главной заботой должна была стать задача своевременного обнаружения прибытия боевых кораблей Флота, а не контроль движения судов, которые, как они «знали», были рейсовыми гражданскими транспортниками. И тот факт, что они не могли поддержать неподвижное положение корабля по отношению к Шаллингспорту, обеспечивал окна на каждом витке вокруг планеты, во время которых для них было невозможно непосредственно наблюдать то, что делалось там.

Лейтенант Стрэссмэнн и пилот«Маргарет Джонсон» очень тщательно подошли к планированию подхода к планете, который «совершенно случайно» привел судно на «обычную» парковочную орбиту, которая, тем не менее, должна была позволить ей оказаться точно над Шаллингспортом во время одного из тех окон, которое столь же случайно пришлось сразу после полуночи по местному времени Промышленной зоны Зеленой Гавани.

Стрэссмэнн к тому же запланировал выброс не при первой же возможности и даже не при второй. Он дал террористам на борту«Звездного Скитальца»привыкнуть к безопасности «транспортника», совершив болеетрёх ненаблюдаемых ночных перелетов «Анжелики Николаевны Дубровской» над полуостровом.

Тем временем линейный крейсер КЕВ «Ктесифон» [Город на реке Тигр, примерно в 100 км от Вавилона, разрушен в 7-8 веке до н.э.]в сопровождении двух тяжёлых крейсеров Флота, отставших от «Маргарет Джонсон» далеко за границами Системы Фуллера, готов был последовать за ней, рассчитав своё прибытие так, чтобы оказаться возле планеты в момент выхода Роты Чарли на рубеж атаки. В настоящее время линейный крейсер, замаскировав системами РЭБ эмиссию флотского привода Фасета и введя в свой транспондер коды системы идентификации ещё одного торгового судна, входил в систему. Конечно, он не смог бы одурачить сенсорные поля военного образца, если бы подошёл к ним поближе, но пока он держался на расстоянии, то выглядел достаточно безобидным. И, естественно, у него не было никакого желания приближаться к планете до тех пор, пока десантники Кадров не достигнут своей цели. На борту «Ктесифона»был эквивалент неполного батальона Морской пехоты, составленный из его собственного, находившегося на борту, подразделения и отрядов, переданных с крейсеров. Пехота уже была погружена на борт штурмовых шаттлов, пристыкованных в настоящее время к внешним узлам крейсера, но даже при максимальном ускорении им потребуется не менее четырёх часов, чтобы достигнуть орбиты Фуллера. С другой стороны, если на Фуллере всё пойдёт удачно, то их целью станет не Шаллингспорт, а «Звёздный Скиталец». Так или иначе, пассажирский лайнер не покинет Систему Фуллера со своей нынешней командой.

Тем временем трубы аппаратов сброса «Маргарет Джонсон» очень и очень осторожно начали десантировать коммандос Роты Чарли.

Алисии ещё во время обучения понравились скрытые выброски. В отличие от десантирования во время рейда на Чжэнчжоу, главная задача которого заключалась в быстрейшей высадке Роты Чарли на поверхность планеты, скрытый выброс был предназначен для доставки коммандос на планету настолько тайно, насколько это вообще возможно. Они стартовали с незначительным ускорением ­– и соответственно с малозаметной индукцией электромагнитных катапульт по сравнению со стандартным профилем выброса – и вошли в атмосферу планеты на очень низкой скорости. Они также обошлись без защитного пузыря силового поля, предусмотренного системой безопасности при более высокой скорости прохождения атмосферы и более крутом профиле снижения. Оно просто не было необходимым для того, что один из инструкторов Алисии назвал «планетарным дайвингом», в основном заключавшемся в свободном падении или старомодном затяжном  прыжке, просто начавшемся за пределами атмосферы планеты. А без электронной эмиссии генератора силового поля и без тепловых следов высокоскоростного снижения десантники, планирующие с вечернего неба с включенными на полную мощность системами скрытного проникновения активной брони, были наилучшим приближением к абсолютной невидимости. Что означало, что Рота Чарли должна достигнуть назначенной зоны приземления необнаруженной и, что наиболее важно, неожиданно.

Скрытный выброс требовал намного больше времени, чем стандартное быстрое десантирование. Можно сказать, что это являлось главной причиной, по которой подобные профили выброски считались нестандартными. Если бы по какому-то неудачному стечению обстоятельств противник смог бы догадаться о предполагаемой тайной высадке и его датчикам удалось бы обнаружить десантников ещё в воздухе, то в его распоряжении оказалось бы достаточно времени, чтобы определить место высадки и подготовить «встречу». Правда, учитывая системы маскировки активной брони Кадров, шансы обнаружения и прослеживания нападающих были немногим выше нуля. Но возможность обнаружения всегда существовала, особенно если противник был в состоянии загодя предсказать приблизительное расположение Зоны Приземления, что было одной из причин, по которым Правила Боя предписывали именно скоростной режим десантирования для «горячих» Зон Высадки.

Как бы то ни было, пеленгование человека, облачённого в активную броню Кадров, являлось нетривиальной задачей даже при идеальных условиях и даже для сетей тактических датчиков первой линии [самых совершенных из стоящих на вооружении]. В этом случае, террористы, как правило, ограничивались тем, что сажали людей в транспортные шаттлы и напряженно всматривались в небо всеми доступными средствами, именно поэтому Рота Чарли неслась вниз с полностью отключенными активными системами обнаружения, чтобы не облегчать противнику работу.

По крайней мере, так было в теории.

К этому моменту Алисии всё же практически удалось отогнать все неприятные мысли и с наслаждением окунуться в восхитительно божественное чувство падения в безбрежный воздушный океан. Она повернулась лицом к приближающейся поверхности планеты и развернула крылья аппарата сброса. Управляясь непосредственно через каналы синт-связи – они стали еёкрыльями, а не средством сбросить скорость до безопасной для приземления – и она, словно кожей, почувствовала, как легла на сразу уплотнившийся воздух, и в этот момент вселенная вокруг неё, повинуясь току тонуса в крови, начала замедляться.

«Неудивительно, что медики так беспокоятся о зависимости от тонуса», – думала Алисия, – «ведь замедляющий время препарат растягивает чувственное восхищение от полета». Она была огромной ночной птицей, беззвучно несущейся над Морем Тэнненбома к Шаллингспорту, но всё же, несмотря на всю её скорость, полет казался замедленным, словно во сне. Взглянув на ВИЛС, Алисия отметила, что вектор её движения строго следует по оптимальной траектории спуска и должен привести её точно к заданной Зоне Приземления (ЗП) в горной долине.

Тот же самый ВИЛС показал иконки остальных десантников Роты Чарли, как и она отмеченных стрелками векторов движения. Было двести семьдесят четыре других зеленых точки, сидящих на двухстах семидесяти четырех других векторных проекциях спуска, стремящихся к одной точке, и волчья улыбка раздвинула её губы – Кадры падали на свою добычу.

* * *

Цифровые отметки времени в углу ВИЛСа Алисии неудержимо стремились к нулю. Они были уже менее чем в двух минутах от точки приземления, и она почувствовала, что внутренне сжалась, уже мысленно готовясь к следующей фазе операции. Это было только …

Она напряглась, так как пассивные датчики её брони внезапно обнаружили впереди нечто невероятное. Словно мороз по коже «пробежал» по ней луч радара активизировавшейся системы наведения и излучатель находился прямо впереди – на вершине гребня, непосредственно примыкающего к зоне приземления!

–Зулу! Зулу!– тут же зазвучал голос капитан Алвин по сети роты. – Активные датчики в ЗП! Горячая ЗП! Горячая ЗП!Вариант Зу…

Его голос неожиданно прервался, словно осечённый топором жестокого ураганного огня тяжелого оружия открытого из абсолютного мрака внизу. Непрерывные сгустки плазмы протянулись навстречу планирующим десантникам от внутренних склонов долины в ярчайших вспышках яростного огня, распускаясь среди безлунной ночи как адские цветы, и с ВИЛСа Алисии с ужасающей быстротой начали исчезать зеленые отметки.

* * *

Когда начали поступать первые невероятные тактические данные, Сэр Артур Кейта, словно не веря своим глазам, вскочил с кресла в оперативном разведцентре «Маргарет Джонсон».

– Иисус Христос! – выдохнул кто-то ошеломлённо. – Что за чё…?

Говорящий оборвал себя, но Кейта даже не заметил этого. Его глаза были плотно закрыты, так как он полностью сконцентрировался на собственном выделенном канале нейросвязи с центральным компьютером«Маргарет Джонсон» и наблюдал как нечто, что как предполагалось, должно было бы быть несложной скрытной высадкой, внезапно превратилось в кровавый хаос.

* * *

Алисия ДеФриз никогда не испытывала ничего подобного. Конечно, она участвовала в манёврах, где использовались и сценарии с неожиданными засадами, но это были лишь учения, пусть и очень реалистичные.

А это были далеко не манёвры и страх начал подниматься из глубин её мозга, поскольку зеленая иконка капитана Алвин, став на мгновенье алой, исчезла с экрана. Отметка лейтенанта Стрэссмэнна последовала за ним в почти тот же самый момент… и лейтенанта Пола тоже, а слепящие взрывы  плазменных зарядов секущим дождём всё ещёпродолжали рваться вверх.

Даже Кадры не могли перенести такие быстрые потери в командной цепочке без потери управляемости. Зачаточный Искусственный Интеллект активной брони Алисии пытался отследить, у кого в данный момент находится командование, но встречный ураганный огонь убивал людей слишком быстро. Уголком сознания Алисия наблюдала, как золотое кольцо, обозначающее командира, перескакивая с отметки на отметку, безумно вспыхивало на её ВИЛСе. Но иконки всегда успевали вспыхнуть зловещей краснотой прежде, чем оно могло зафиксироваться, и на сей раз растягивающий время эффект тонуса только усугублял шок.

Но если и был хаос, то паники практически не было. Безжалостное тестирование Кадров и беспощадное обучение исключало саму возможность её. Люди, привлекавшиеся к службе в Кадрах, вообще по натуре не были склонны к панике, а бесконечные часы обучения привели к тому, что вбитые во время учений на уровень инстинктов рефлексы заставили их реагировать практически неосознанно.

Мозг Алисии отдал команду на расстыковку с аппаратом сброса в то время как она всё ещё была на высоте шестидесяти метров от земли. Она немедленно полетела вертикально вниз, в то время как осиротевший аппарат продолжил движение вперед и, повинуясь её заключительной команде, активировал свои встроенные двигательные системы в безумных виражах уклонения. Датчики, которые, возможно, и успели взять на прицел Алисию, немедленно переключились на исходящий от аппарата намного больший и гораздо более отчётливый сигнал и взрыв шаровой молнии плазменного сгустка стёр его из ночного неба Фуллера.

Алисию же с силой швырнуло на крону дерева и её бронированное тело автоматически сориентировало себя так, чтобы лететь сквозь ветви вперед ногами. Несмотря на встроенное в броню демпферы инерции, она всё же ощутила шок от жёсткого столкновения и последовавшего за этим таранного полёта сквозь сучья и ветви дерева, находящегося под непрерывным обстрелом леса.

И, наконец, она врезалась в землю у основания дерева с такой силой, которой было бы достаточно, чтобы переломать все кости любому человека, чьё тело не было защищено активной броней. Но так как у неё она была, то Алисия едва обратила внимание на жёсткое приземление.

Всё больше отметок продолжало исчезать с её ВИЛСа. Погиб Адольфо Онассис. И сержант Брукмэн, и она почувствовала мучительную судорогу потери, когда иконка Чул Бюнг Ча стала алой, а в след за ней и отметки Имогина Хартвелла и Мэлэчеема Перлмэнома.

Внезапно ещё одно бронированное тело протаранило крону дерева позади неё.

– Я вернулась, Сардж! – музыкой сердца прозвучало долгожданное сопрано за её ухом, поскольку именно Танис Като приземлилась возле неё. То, что Танис в этом хаосе удалось не потерять своё крыло, было гораздо больше того, на что Алисия смела надеяться, но её подруга сделала это.

– Отлично, – отозвалась Алисия на их личном канале связи, отправляя в полёт над кронами окружающих их деревьев одного из своих личных дистанционных тактических разведчиков на антигравитационной «подушке».

Вся тщательно распланированная расстановка людей отправилась псу под хвост – оставшиеся в живых бойцы роты приземлялись настолько быстро, насколько могли, и там, где могли. Вторая Команда Первого Взвода была рассеяна по всему восточному флангу, на полпути через Зону Приземления от намеченного для неё квадрата, а иконка штаб-сержанта Джилроя, лидера команды, была среди отмеченных красным цветом. Пять из его восемнадцати бойцов также были убиты, и всё же это было лучше того, что случилось с Третьим Взводом. Лейтенант Пол погиб, и из пятидесяти четырёх десантников трех его отделений в живых осталось только восемнадцать.

Но, по крайней мере, они уже были вне зоны поражения огня станкового оружия, оружия, которого, как предполагалось, не должно было быть здесь, но которое за несколько секунд выкосило большую часть личного состава роты. К сожалению, это стало далеко не единственной вещью, которой не должно было быть здесь, и когда начали поступать первые тактические данные от запущенной Алисией «птички», то, невзирая на всё обучение и защитные объятия тонуса, она почувствовала как неприятный холодок пробежал вдоль её позвоночника.

– Мой Бог, – она услышала шепот Танис, также принимающей тактические данные.

«Они знали», – думала Алисия. – «Они знали, что мы прибыли, и каким-то  образом они узнали, где мы высадимся. Но где, чёрт возьми, они взяли такую прорву тяжёлого оружия?»

–Все Винчестеры, Винчестер-Один, – начала она, но другой голос, пришедший по приоритетной сети, прервал её.

– Все единицы, Тигр-Один, – сказала Франческа Мазолли. – Зулу! Отход на Альфа-Один-Браво и перегруппироваться там. Повторяю, отход на Альфа …

Голос лейтенанта оборвался с ужасающей внезапностью когда и её отметка, вспыхнув золотым кольцом, из зеленой превратилась в темно-красную, и Алисии содрогнулась, поняв, что Рота Чарли только что потеряла последнего офицера.

– Все единицы, Страйкер, – почти мгновенно подхватил команду голос главного сержанта Юсуфь – Подтверждаю Альфа-Один-Браво! Вперёд, люди!

Алисия и Танис уже были в движении. Никто из них даже в самых своих худших кошмарах не ожидал чего-то подобного тому, что случилось, но всегда был план на непредвиденные обстоятельства. У лейтенанта Стрэссмэнна, когда он планировал эту высадку, скорее всего даже в мыслях не было, что им придётся воспользоваться аварийным планом, но это не помешало ему подойти к разработке операции со всей его обычной заботливой дотошностью. Теперь оставшиеся в живых бойцы роты, перемещались, выполняя план реагирования, который один мертвый лейтенант придумал, а другой мертвый лейтенант приказал выполнить.

Прорываясь сквозь частокол зарослей с максимально возможной для их брони скоростью, хаотично раскиданные по долине мужчины и женщины Роты Чарли шли на соединение друг с другом. Огонь, который так потрепал их в воздухе, вёлся из дюжины плазменных орудий поддержки пехоты, установленных на гребне южного склона долины. Эти орудия больше не могли вести огонь по ним, потому что десантники уже были на земле, и особенно потому, что Альфа-Один-Браво, как  предусмотрел Стрэссмэнн для Варианта-Зулу, была самой южной точкой долины. И, как Мазолли надеялась, достигнув её, бойцы Кадров оказались бы в мёртвой зоне огня тяжёлого плазменного оружия.

Но, кто бы ни подготовил засаду, он предусмотрел и это. ВИЛС Алисии внезапно украсился блестками ярко-оранжевых отметок противника – её дистанционный разведчик обнаружил выше по склону тщательно подготовленные позиции пехоты в активной броне.

Плюс приближающиеся четыре тяжёлых воздушных судна, электронная эмиссии от острого носа до кончиков крыльев которых казалось кричала – «вооружённые силы».

– Все единицы, Страйкер, – голос Юсуфь, приглаженный тонусом и выверенный долгими годами опыта и тренировок, звучал невероятно спокойно, в то время пока она изучала данные, поступающие от «птички» Алисии. – Здесь чёртова туча подонков, гораздо больше, чем мы ожидали, и только одному Богу известно, что они ещё для нас припасли. Но мы не можем позволить им прижать нас, пока они не подтянули штурмовые шаттлы, чтобы добить нас, и единственный выход через них. Вперёд!

Это была не самая детальная тактическая директива, которую когда-либо слышала Алисия, но ей и не нужно было быть детальной. Оставалось не слишком много вариантов действий и ВИЛС точно показал ей, что имела в виду Юсуфь.

Главный сержант роты приземлилась на южной периферии Зоны Приземления, в то время как команда Алисии далеко на север от неё. Это означало, что Алисия и её выжившие товарищи к настоящему моменту, несмотря на всё их старание нагнать передовую группу, оказались далеко позади Юсуфь. И она не стала их ждать. По первоначальному плану высадки Второй Взвод лейтенанта Мазолли был ответственен за южную сторону долины, которая, так уж случилось, оказалась наиболее близкой к ожидающим их орудиям. Теперь Мазолли была мертва, как и две трети её взвода, но под командованием Юсуфь собралось большинство тех, кто остался от взвода лейтенанта, хотя оставшихся в живых из всех её трёх отделений людей едва хватало на одно.

И тех, кто остался, она повела в лобовую атаку на позиции бронированной пехоты.

Если следовать букве боевых уложений, это было самой кошмарной ошибкой, которую может совершить командир в бою. Ей следовало сначала занять оборону, проанализировать расположение противника и развернуть свои манёвренные единицы таким образом, чтобы воспользоваться слабыми местами врага. Но у неё совсем не было времени для перегруппировки, не с теми подходящими с запада, взявшимися ниоткуда штурмовыми стингерами, и не при полном отсутствии какой-либо достоверной информации о том, сколько ещё авиации может подтянуть противник к полю боя, или какой ещё кошмарной новинкой он может её удивить, зажав остатки роты на дне долины.

Стационарные плазменные орудия на крутом южном склоне долины прикрывало семьдесят пять боевиков, расположившихся в заранее тщательно подготовленных укрытиях. Семьдесят пять человек, готовых к бою, в активной броне, которой они не могли иметь, и оснащённые столь же тяжёлым оружием, которое Рота Чарли оставила на борту «Маргарет Джонсон» …и Памела Юсуфь, имевшая под своей командой только восемнадцать коммандос, единственных выживших членов взвода Франчески Мазолли. Вспышки плазменных зарядов залили подножие склона сплошным ковром огня, раскалывая темноту словно демонические молнии и превращая высокие, покрытые каким-то подобием хвои деревья на дне долины в ревущие факелы. Это был Холокост [ДВ постоянно употребляет это слово как синоним всеобщего жестокого уничтожения. В т.ч. и в оригинале «PoF»], и люди сержанта Юсуфь окунулись прямо в этот ад.

Алисия наблюдала всё это через свой дистанционный разведчик, но она также видела, что четыре тяжёлых стингера, набирая скорость, наклонили носы, протягивая лучи систем прицеливания в направлении Юсуфь.

– Цель!– она сбросила целеуказание по командной сети отделения. Она не давала дополнительных приказов – в этом не было никакой необходимости – просто на тактических дисплеях Дурна и Озаябы появились круги прицеливания, распределяющие между ними цели, и в то время как она сама и остальная часть Первого Отделения мчалась на соединение с Юсуфь, отметки, представляющие Дурна и Озэябу, мгновенно застыли на месте. Два оператора плазменных винтовок и их крылья, развернувшись, поджидали несущиеся прямо на них шаттлы, и сразу стала очевидна неопытность пилотов этих штурмовиков, идущих в атаку, буквально касаясь друг друга кончиками крыльев.

Плазма пронеслась вверх, навстречу им, и два шаттла мгновенно исчезли в клубящихся облаках огня. Третий был слишком близко к одному из лидеров. Он влетел прямо в облако того, что мигом раньше было его ведущим, затем с хриплым воем захлебнувшейся осколком фюзеляжа турбины, в неконтролируемом падении рухнул с небес вниз. Пламя скользнуло вдоль силовой установки правого борта, потом захлестнуло заднюю часть корпуса, и тут штурмовик со скрежетом вогнало в деревья и он заскользил по земле в облаке огня и вторичных взрывов.

Четвертый отвернул в отчаянном вираже и, пытаясь облегчить свой вес в попытке скорейшего набора высоты, отстрелил пару кассетных бомб. Ему всё-таки удалось начать маневр уклонения, но слишком поздно. Второй выстрел Обазеки Озаябы ударил его прямо в днище и разбросал его пылающие фрагменты сквозь ночь... в тот самый миг одна из сброшенных кассетных бомб, извергнув из своего чрева тучу подкалиберных снарядов, накрыла позицию Эдуарда Бонрепо. Ведомый Дурна гигантским скачком попытался покинуть зону поражения, но ему не хватило буквально мгновения. Подкалиберные боеприпасы накрыли его, и предназначенные не для поражения живой силы, а тяжелобронированной техники, не оставили ему никаких шансов на спасение. Даже активная броня Кадров не могла противостоять им.

Алисия, наблюдала за развитием событий, плывя в замедленной тонусом вселенной, и её истерзанное потерями сердце сжалось, почувствовав утрату ещё одного из её людей. Но по крайней мере непосредственная угроза с воздуха была нейтрализована и она с оставшимися в живых бойцами Первого Отделения последовала по пятам людей Юсуфь вверх по склону долины.

Этот склон был преддверием Ада. Превзойденный численностью в отношении более чем четыре к одному Второй Взвод Роты Чарли прошёлся по позициям обороняющихся как взбесившаяся циркулярная пила. Они поднимались вверх по простреливаемому из всех видов оружия склону, оставив позади лишь капрала Мэйфилд, единственную выжившую из несущих тяжёлое вооружение стрелков Второго Взвода, которая, прикрывая контратаку своих товарищей, поливала крутой склон горы молниями плазмы.

Яростные потоки огня неслись в её направлении от окопавшейся пехоты противника, посчитавшей её самой большой угрозой. Женщина Кадров танцевала и крутилась в самом центре ада лесного пожара, уклоняясь от каждого выстрела, одновременно ведя ответный огонь с убийственной точностью десантника Кадров, плывущего в потоке времени тонуса.

Но сколь совершенным не был её танец, теория вероятности работала против неё, ни один человек не мог бесконечно избегать столь концентрированного огня. Мэйфилд убила девятнадцать из окопавшихся на склоне боевиков, прежде чем один из выстрелов плазменной винтовки врага погасил её отметку на дисплеях друзей.

И всё же, прежде чем погибнуть, она успела пробить брешь в центре монолитной стены обороняющихся, и Юсуфь со своими людьми ворвалась в неё. Огонь вёлся во все стороны одновременно, потоки оперенных высоколегированных дротиков штурмовых винтовок Кадров схлёстывались с яростными потоками плазмы. Люди, которые намеревались уничтожить Роту Чарли с безопасного для себя расстояния, внезапно оказались лицом к лицу с самыми смертельными боевыми войсками в истории человечества. Застигнутые врасплох, превзойдённые в огневой мощи и дезорганизованные дикими начальными потерями, идущие в безрассудную лобовою атаку вверх по голому склону на закопавшуюся в скалы по самую макушку тяжёло-бронированную пехоту, превосходящую их численностью вчетверо, люди Памелы Юсуфь поражали своих врагов как гнев истинного Бога.

Там, где поражающие элементы боеприпасов Кадров на дальности выстрела в упор вскрывали тяжёлую броню словно консервные банки, звучали душераздирающие крики и проклятия. Огонь подствольных гранатомётов добавлял свою ярость к больной от насилия ночи, и сгустки плазмы, визжа, летели в ответ.

Восемнадцать мужчин и женщин Имперских Кадров последовали по пятам за Юсуфь. Девять из них выжили в пекле скоротечного боя, чтобы обрушиться карающей дланью на позиции стационарных плазменных пушек позади пехоты. Они ворвались в расположение тяжелой артиллерии с винтовками, переключенными в полностью автоматический режим, чтобы быть встреченными на огневых позициях расчётами орудий и прикрывающими их станковыми многоствольными лаунчерами.

Они словно смертоносный смерч, секущий вокруг себя струями всё сметающего метала, пронеслись через позиции, убивая орудийные расчёты, выводя из строя лаунчеры, появляясь из темноты и оставляя за собой лишь огонь и хаос. Шестьдесят семь тяжело-бронированных боевика с плазменными винтовками остались лежать мертвыми на склоне позади них, еще тридцать восемь умерли, когда из ночи появились выжившие десантники Второго Взвода. Атака Юсуфь уничтожила восемь орудий и полдюжины поддерживавших их лаунчеров и засаду охватила паника.

Выжившие расчёты орудий бросали оружие и бежали под покров леса, превращённого их стараниями в филиал Ада на земле. Три расчёта лаунчеров всё ещё оставались на своих местах, поливая многотысячными очередями наступающих бойцов Кадров. Потом огонь вели только два. Потом лишь один.

Потом замолчал и он.

Когда Алисия и её люди пересекли границу ревущего лесного пожара в форме клина, отмечавшего линию атаки Юсуфь, она увидела отметки всего лишь чуть более тридцати выживших боевиков, улепётывающих в темноту. Ночь затихла, больше никто не стрелял, потому что больше не было никого, кто был способен стрелять... и все же. Её парящий в отдалении разведчик уже обнаружил новую волну подлетающих атмосферных стингеров и растянувшиеся вдоль речной долины, словно бусинки на нити, колонны подтягивающихся наземных отрядов.

Но сейчас в них никто не стрелял – гребень долины, на котором были установлены препятствовавшие их движению орудия, был очищен.

На ВИЛС Алисии светились только три отметки бойцов Кадров, ждущие там, чтобы приветствовать её. Но главного сержанта Памелы Юсуфь среди них не было и губы Алисии твёрдо сжались, поскольку обозначающие командира операции золотое кольцо наконец прочно обосновалось вокруг зелёного значка.

Подпись под значком гласила – сержант первого класса, командир Первого Отделения Второго Взвода Алисия ДеФриз.

– Все единицы, – она услышала, как кто-то чужой сказал её голосом, в котором не было ни капли сомнения, ни намёка на страх, – Винчестер-Один. Всем собраться в точке Альфа-Один-Браво.

– Винчестер-Один, Небесный Капитан, – прозвучал голос за ухом у Алисии.

– Небесный Капитан, Винчестер-Один, – отозвалась она, продолжая тем временем напряжённо наблюдать за последними рассеянными отметками бойцов Роты Чарли, собирающимся на подобном утёсу склоне долины, очищенной людьми Памелы Юсуфь столь дорогой ценой. – Слушаю вас.

– Винчестер-Один, – где-то в глубинах голоса Сэра Артура Кейта, звучавшем как всегда сильно и глубоко, ощущалось эхо испытанного им шока, – мы вышли из зоны прямой видимости ваших позиций. У меня есть доступ к информации с гражданской системы спутниковой связи КОМСАТ, но у неё недостаточно широкие каналы для передачи данных вашей телеметрии. Ты имеешь возможность дать развёрнутый отчёт о тактической ситуации?

– Небесный Капитан, наша ситуация... серьезна, – за спокойным холодноватым тоном ответа Алисии стояло нечто большее, чем просто медикаментозное воздействие психотропных препаратов тонуса. Наблюдая за тем, как Селестина Хиллмэн – единственная из выживших лидеров команд – переформировывала оставшихся в живых и направляла спешно сформированные крылья в наскоро организованный защитный периметр, она продолжила. – В строю осталось шестьдесят три человека, – она не добавила количества раненых, потому что то оружие, которое было применено против роты, исключительно редко оставляло шанс остаться в живых после попадания. – Мое тяжелое оружие сократилось до пяти плазменных винтовок и трех лаунчеров. Мы подтверждаем вывод из строя не менее ста боевиков, но наш запланированный маршрут подхода к цели надёжно перекрыт значительными силами тяжёлой пехоты.

– Можете добраться до резервной точки эвакуации? – задал вопрос Кейта. Его голос всё ещё казался абсолютно спокойным, но даже в нынешней обстановке Алисия почувствовала потрясение, осознав истинный смысл его вопроса. Кадры никогда непрерывали операций по освобождению заложников.

И сейчас она внимательно изучила информацию на своём ВИЛСе. Рота Чарли начала операцию в составе двухсот семидесяти пяти человек – к настоящему моменту готовых к бою осталось менее семидесяти и она всё ещё была в сорока с лишним километрах по прямой от их цели. Миссия, независимо от дальнейшего развития событий, ужебыла фактически провалена и она понимала это. Но даже в этом случае...

– Небесный Капитан, Винчестер-Один, – сказала она мгновенье спустя. – Ответ отрицательный. Я повторяю, ответ отрицательный. По данным моих тактических разведмодулей, между нами и резервным участком эвакуации расположены две укрепленные позиции террористов с поддержкой тяжёлого оружия.

Не менее чем на две секунды в эфире повисла тишина и лишь потом Кейта снова заговорил.

– Винчестер-Один, у тебя есть оценка силы противника? – спросил он и Алисия безрадостно улыбнулась.

– Небесный Капитан, я сказала бы, что наша первоначальная оценка сил террористов была несколько излишне оптимистичной. Дистанционные «птички» на настоящий момент достоверно подтвердили присутствие восемьсот одиннадцати – я повторяю, восемь-один-один – единиц пехоты противника в пределах шести километров от Зоны Приземления. Они находятся глубоко в укрытиях и достаточно хорошо прикрыты стелс-системами – так что мы никогда не смогли бы обнаружить их с орбиты, используя исключительно пассивные датчики. У них также есть плазменные орудия, тяжёлые лаунчеры и активная броня и когда мы захватили позиции их тяжелого оружия, то обнаружили старую систему наземных сенсорных полей типа «Сурок-Три». Всё остальное их техническое оснащение похоже родом со складов Корпуса Морской пехоты – видимо кто-то реализовал излишки; оно не ново, но, судя по всему, в хорошем состоянии. Мы также уничтожили четыре атмосферных штурмовых стингера военного образца... и обнаружен ещё один, кружащий в десяти километрах от нас.

Очередная пауза на самом деле не длилась так долго, как это показалась Алисии – просто она была следствием эффекта тонуса растягивать чувство времени.

– Винчестер-Один, – наконец послышался голос Кейта, – ты можешь оторваться от преследования?

– Небесный Капитан, нет никакого смысла, – тихо сказала она. – В этой местности нет пригодных посадочных площадок для эвакуационного транспорта. Фактически, резервная точка эвакуации и сама цель – единственные места, где можно посадить орбитальный челнок, а при наличии у противника воздушной поддержки мы не сможем обеспечить безопасную посадку. Кроме того везде, где шаттлы могут приземлиться, у противника достаточно тяжёлого оружия, чтобы уничтожить даже тяжёлый штурмовой шаттл. Так что, даже если бы нам удалось бы найти ещё какую-нибудь посадочную площадку, то вероятнее всего эвакуационный транспорт был бы сбит ещё на подлёте.

– Винчестер-Один... Алли, – голос Кейта стал столь же тихим, – ты – на месте. Скажи, что ты хочешь, и я поддержу любое твоё решение, независимо от того, каким оно будет.

– Спасибо, Небесный Капитан, – сказала она совершенно серьёзно. – Но я вижу только один путь. Я иду к Зелёной Гавани.

– Ты уверена, что нет других вариантов? – спросил Кейта. – Если такова численность противника ...

– Небесный Капитан, они ждали нас, – тон Алисии стал более резким, поскольку её внимание привлекли отметки приближающихся шаттлов. Воспользовавшись своей синт-связью с разведмодулями, она подвела их поближе к новым целям.

– Я не знаю, каким образом они здесь оказались или каким образом они доставили сюда столько людей и такую чёртову кучу тяжелого оружия без всяких признаков использования грузового транспорта, – продолжала она, – но они абсолютно точнознали, где мы должны высадиться, а «Сурок» позволил им отследить траекторию нашего спуска с самого начала. Дядя Артур, мы были сидячей уткой. И, как сообщают мне дистанционные разведмодули, остальная  часть этой долины нашпигована боевиками и оружием столь же плотно, как и Зона Приземления.

– Но, если у них здесь, в долине, столько много людей, то вряд ли они столь же надёжно прикрыли прямой путь между нами и Зеленой Гаванью. Если Вы прямо не запретите этого, то я, переформировавшись и следуя теории, что это решение самое маловероятное с их точки зрения, отправляюсь к первоначальной цели операции.

– Местность между тобой и Зеленой Гаванью сильно пересечена, – попытался возразить Кейта. – И если наши первоначальные оценки были столь ошибочны, вряд ли стоит рассчитывать на то, что они не имеют достаточно людей, чтобы подавляющими силами заблокировать и прямой подход к объекту.

– Дядя Артур, – заявила Алисия с вымученной улыбкой, – если у них настолькомного людей, то – независимо от того, что мы предпримем – нам конец. Я предпочитаю рискнуть.

Краешком сознания она отметила, что приблизившиеся к новой воздушной цели тактические разведмодули, уловив электронную эмиссию активных систем прицеливания, идентифицировали аппараты. Согласно данным её «птичек», пожаловшие гости были более легкой целью, чем стингеры сбитые Дурном и Озаябой – судя по всему двух-, максимум трёхместные лёгкие атмосферные штурмовики. Но качество компенсировалось количеством – у неё на ВИЛСе было уже пять отметок и она безрадостно отметила, что скорее всего это ещё не всё.

– А заложники? – спросил Кейта крайне невыразительным голосом.

– Если они действительно намеревались убить их всех в тот же момент, как заподозрят о начале спасательной операции, – решительно сказала Алисия, – тогда они все уже мертвы. Но я всё же не думаю, что они сделали это. Я не знаю, что, чёрт возьми, здесь действительно творится, но независимо от всего прочего, эти типы не просто так захватили заложников. Они уже серьёзно потрепали нас. Пока наши потери составляют два к одному, и, учитывая их численность, они должны быть абсолютно уверенны, что они смогут до конца поддерживать это соотношение. Так что я сомневаюсь, что они поспешат лишить себя всяческих козырей в будущих переговорах – только не после чего-то подобного. Теперь они будут нуждаться в каждом заложнике, которого смогут обменять на право покинуть Фуллер.

– Ты полагаешь, что если окажешься там достаточно быстро, то будешь в состоянии освободить заложников прежде, чем они убьют их.

– Что-то вроде этого, Дядя Артур. Я не говорю, что это хороший выбор. Но я не думаю, что у нас в запасе вообще есть какие-то хорошиеварианты, и, независимо от того, что мы решим делать, мы должны делать это быстро и ещё быстрее решать. У меня на дисплее появилось ещё три воздушных цели, направляющиеся к нам с востока. Если я задержусь здесь ещё на пару минут, то дам им прекрасную возможность размазать нас по скалам.

– Понятно, – Алисия показалось, что она услышала звук судорожного вздоха, но не могла бы поручиться за это. Потом, – Хорошо, Алли. Я сказал, что поддержу любое твоё решение. Пусть будет так. И… удачной охоты.

– Спасибо, Небесный Капитан, – сказала Алисия. И официально. – Винчестер-Один, конец связи.

Она переключила коммуникатор на общую сеть роты.

– Все единицы, – сказала она, решительно и твёрдо обозначая цель, – Винчестер-Один. Люди, мы идем в Зеленую Гавань и эти ублюдки не смогут остановить нас.

Ответ пришёл не на словах, так или иначе, но любой волк позавидовал бы их рычанию – и она продолжила.

– Маузер-Один.

– Винчестер-Один, Маузер-Один, – отозвалась Хиллмэн.

– Тебе прикрывать наши спины, – сказала Алисия ей. – Вот твоя команда, – пока она говорила, отметки на ВИЛСе начали изменять цвет в соответствии с распределением крыльев в команду Хиллмэн. – Я полагаю, что они собираются настойчиво преследовать нас, – продолжала она, – и я особенно беспокоюсь за их авиацию. Именно поэтому я отдаю тебе три плазменных винтовки.

– Ясно, – энергично ответила Хиллмэн.

– Лев-Альфа-Три, – продолжила Алисия.

– Винчестер-Один, Лев-Альфа-Три, – откликнулся сержант Джек Хеннесси, старший из выживших бойцов взвода Франчески Мазолли.

– Ты будешь нашим резервом, уж извини, какой есть, – сказала Алисия ему с усмешкой висельника. – Твоя команда. – Другая пара дюжин крыльев изменила цвет, и её вмонтированный в броню компьютер в тот же момент перестроил коммуникационные сети для отряда Хиллмэн и тех, кого Алисии удалось наскрести для Хеннесси. – Джек, я хочу, чтобы ты держался в середине, где сможешь поддержать Селестину или меня. И если снова посыпется дерьмо, я ожидаю от тебя самостоятельных действий.

– Понял, Винчестер-Один.

– Все остальные со мной, – продолжала Алисия и последние четырнадцать иконок на дисплее изменили цвет. – Мы – впереди. А это – наша цель.

Она отдала ещё одну мысленную команду и на ВИЛСе протянулась яркая линия через гористый ландшафт.

– Путь будет трудным, путь будет опасным и у нас гарантированно будут потери, – с нажимом заявила она оставшимся в живых бойцам Роты Чарли. – Но единственный выход здесь и мы всё ещё кое-что должныэтим ублюдкам. Есть вопросы?

Ответом было молчание. И, резко кивнув, она продолжила.

– В таком случае, пойдём и отпинаем их задницы.

* * *

Сэр Артур Кейта открыл глаза и с усилием заставил себя остаться сидеть с каменным выражением лица, глядя сквозь тактический дисплей на Капитана Вадислава Уотса. Специалист по разведке глядел на него с выражением полного потрясения и Кейта покачал головой.

– Что, черт возьми, случилось? – он помассировал виски.

– Сэр Артур, я не могу…, – Уотс запнулся и тоже медленно покачал головой. – Сэр,  никто в Батальоне не мог даже предположить такого, – сказал он дрожащим голосом. – Вы слышали все мои доклады. Я не знаю, то есть я знаю, что в разведданных были провалы, но я никогда не предполагал, что всё настолько плохо. Никогда.

Кейта что-то прохрипел. Какая-то часть его, которой он совсем не гордился, хотела повесить на Морского пехотинца всюответственность за провал операции, так или иначе, но сделать всё это исключительно егоошибкой. Но у него самого были абсолютно те же самые материалы разведки, что и у Уотса, и именно поэтому он разделял ответственность капитана. Точно так же, как её разделяли Мэдисон Алвин и каждый из офицеров Роты Чарли.

– Ещё одно, будь всё проклято, это не было, – слова бригадира Кадров повисли в мгновенье дьявольской тишины, – несчастным случаем. ДеФриз права – эти ублюдки, там  внизу, ждалиих, укрытые настолько хорошо, что мы не уловили ни единого чиха. Кто-то запланировал всю эту акцию, заманив целую Роту Кадров прямо в мясорубку.

– Сэр, Вы считаете, что Герцог Джеффри замешан в этом? – спросил Уотс тоном человека, мозг которого вновь начал работать.

– Кто-то там, в этом проклятом Шаллингспорте, несомненно! – мрачно заявил Кейта. – Ради Бога, у них есть эти чёртовы стингеры! Знаешь ли, они сами не вылазят из земли как поганки. Они были доставлены туда с другой планеты грузовым кораблём, а не угонщиками на «Звёздном Скитальце». Так что если Джеффри здесь не причём, то кто?

– Я не знаю, – признал Уотс. – У нас недостаточно объёма информации по этому вопросу, чтобы предположить что-то определённое. С одной стороны к этому наверняка должен иметь отношение Джеффри. Он – Герцог Шаллингспорта, он – тот, кто согласился дать террористам убежище и он – тот, кто предоставил им Зелёную Гавань. Но, сэр Артур – это же безумие! Он должен понимать, что Галактика не достаточно велика для того, кто, натворив подобное, решил бы спрятаться от Империи.

– Я знаю, – прорычал Кейта. – Но возможно он является достаточно сумасшедшим, чтобы решить, что может выйти сухим из воды. Или, возможно, это был так называемый Джокери – его советник по индустриальному развитию.

– Не исключено, – медленно проговорил Уотс с задумчивым выражением. – Чтобы получить такое вооружение, террористы должны были воспользоваться космодромом Зелёной Гавани, а Зелёная Гавань – любимый проект Джокери. И именно он отвечал за таможенный досмотр прибывающих грузов. Но, даже если это был именно Джокери, почему он сделал всё это? ПочемуСоюз Свободы пошёл на такую ресурсоёмкую операцию? Сэр Артур, я считаю, что Вы правы – вся эта операция была построена именно как мышеловка в расчёте на нашу прогнозируемую реакцию. А учитывая природу провокации – захват корабля и личности заложников – что почти наверняка означало привлечение Кадров, именно потому, что именно они выполняют подобные задания, – он вновь покачал головой. – При всём разнообразии их намерений и целей, это – объявление войны против Кадров.

– Именно так я и считаю, – Кейта встал и начал раздраженно мерить шагами разведцентр «Маргарет Джонсон». – Ты уже говорил, что в перспективе всё это может быть элементом психологической войны. Они только что продемонстрировали, что могут заманить в засаду Роту Кадрови нанести им тяжёлые потери. Я не помню, чтобы какое-либо подразделение Кадров когда-либо понесло подобные потери, конечно я имею в виду в «рутинных» операциях против группы террористов, захвативших  заложников!

– Но эта операция – самоубийство для всех вовлечённых в неё, – указал Уотс. – Именно так. Нет никаких причин, по которым мы позволим им покинуть планету. Если потребуется, мы вызовем Флот, чтобы заблокировать всю звездную систему. И в конце концов мы можем отправиться на операцию в штурмовых шаттлах или совершить выброс в тяжёлой конфигурации и уничтожить или захватить каждого причастного к этой провокации. Сэр Артур, Его Величество, если посчитает нужным, пошлёт на планету бригаду Морской пехоты. Вы знаете это, я знаю это и любой здравомыслящий человек знает это!

– Возможно, – почти рассеянно сказал Кейта, ускоряя шаг. – Возможно …

– Как дела у «Ктесифона»? – Спросил Уотс спустя немного времени. – У него на борту эквивалент почти целого батальона Морской пехоты.

– Они всё ещё в четырёх часах от планеты, как минимум, – ответил Кейта. Он раздражённо встряхнул головой. – Я уже приказал им объявить боевую тревогу и ускорить своё прибытие, – он указал на собственную нейрогарнитуру, чтобы пояснить каким образом он отдал приказы. – Майор Беннетт и его офицеры уже работают над альтернативным планом высадки – они будут готовы к моменту прибытия. Я уверен, что «Ктесифон» и люди Беннетта сделают всё что в человеческих силах, но, независимо от их усилий, они опоздают. То, что происходит сейчас там внизу, на Фуллере, практически наверняка закончится к тому времени, когда они смогут добраться до планеты.

* * *

Решение Алисии направиться прямиком к Зеленой Гавани в течение первых пятнадцати или двадцати минут по всей видимости захватило противника врасплох. Она оказалась права, вся находящаяся в поле зрения дистанционных разведмодулей коммандос тяжёлая – и надёжно окопавшаяся – пехота была дислоцирована в долине реки и вдоль её берегов. Конечно, это не означало, что у противника нет где-нибудь в другом месте дополнительных сил, но с другой стороны, у неё в воздухе было полдюжины из двадцать трёх оставшихся целыми «птичек» в настоящее время тщательно сканировавших покрытые лесом гористые склоны перед ними.

Пока эти «птички» виделилишь деревья, скалы и горные ручьи, но она даже не надеялась, что это продлится вечно. Им предстояло пройти до цели сорок километров по прямой, но, с учётом ландшафта, путь фактически растягивался минимум до шестидесяти или, скорее всего, даже семидесяти километров. А даже с активной броней Кадров их максимальная скорость, которую они могли развить на скалах покрытых зарослями девственного леса, едва ли была бы больше сорока километров в час на протяжении большей части этого изнурительного спринта и это предполагая, что они будут двигаться практически беспрепятственно – но противник несомненно имел в наличии воздушный транспорт. Получив в своё полное распоряжение целую индустриальную зону, в чём в чём, а в грузовиках он явно не должен был испытывать недостатка.

Алисии хотелось бы, чтобы террористы оказались бы достаточно глупы, чтобы привести грузовые шаттлы туда, где она смогла бы достать их из плазменной винтовки, но похоже тот, кто всё это задумал, если и был сумасшедшим, то идиотом он явно не был. Нет. Они наверняка собираются использовать грузовики, чтобы просто забрать подразделения с оказавшихся ненужными позиций и высадить их где-нибудь перед нею. Где-нибудь гарантированно вне радиуса зоны поражения её тяжелого оружия. И если бы вражеский штаб настолько квалифицирован насколько Алисия подозревала, то он не стал бы пороть горячку. Они не торопясь собрали бы максимально возможное число бронированной пехоты первоначально размещённой вдоль долины реки и реорганизовали бы её в достаточно мощный кулак прежде, чем кинуть их против остатков роты.

«А тем временем», – думала Алисия, продолжая с треском ломиться вперёд сквозь плотные, низко висящие ветви деревьев, – «они сделают всё, что только возможно, чтобы замедлить нас и дать себе время, чтобы закончить собственные приготовления».

– Маузер-Один, Винчестер-Один, – вызвала она Хиллмэн по новому внутреннему каналу.

– Здесь, Алли, – гораздо более неофициально отозвалась Хиллмэн и Алисия невольно улыбнулась.

– Я только что подумала о том, что я бы сделала, если бы командовала операцией с другой стороны, – сказала она. – Они явно попытаются притормозить наше движение – у них просто нет другого выхода. И они собираются сделать это, используя вон те лёгкие штурмовики.

Компьютер Алисии подсветил девять отметок воздушных целей, пока, явно наученные горьким опытом, находящихся вне зоны поражения плазменного оружия передвигающихся бойцов Кадров. Их активные сенсорные системы непрерывно отслеживали все манёвры десантников и, очевидно, переправляли их в свой командный пункт.

– Полностью согласна, – энергично поддержала её мысль Хиллмэн. – Я думала о том же самом и задавалась вопросом, почему они до сих пор не начали атаку.

– Потому что они боятся того, чего это будет им стоить, – определенное мрачное удовлетворение прозвучало в ответе Алисии, так как она не хуже их пилотов помнила, что Майкл Дурн и Обазеки Озаяба уничтожили четыре существенно более мощных, надёжнее бронированных и намного лучше вооружённых штурмовых стингера. – Но этот страх не будет вечно удерживать их на расстоянии. Поэтому, вот что я предлагаю…

* * *

Прошло ещё пять минут – пять минут, за которые остатки Роты Чарли приблизились к своей цели ещё не менее чем на два километра. Излучение активных сенсоров штурмовиков скачком усилилось, когда отряд вошёл в скалистое, практически свободное от растительности ущелье и Алисия оскалилась в волчьей ухмылке. Она проложила путь своего отряда через это ущелье руководствуясь исключительно геологической картой предусмотрительно загруженной в компьютер ещё на этапе подготовки к операции. Согласно её данным, это было практически единственное открытое, но дававшее неплохое укрытие место, и сейчас возросший уровень излучения активных систем сопровождения противника доказал её правоту.

Боевая броня Кадров была дьявольски тяжёлой целью для систем обнаружения и сопровождения целей даже  на открытой местности, среди полей и лугов. Чувствительности радиоэлектронного оборудования штурмовиков конечно было достаточно, чтобы отслеживать примерное положение Роты, но не было никакого способа, позволяющего отследить передвижение каждого отдельного десантника с достаточной степенью достоверности. Тот факт, что они подтянулись ближе к цели и увеличили до максимума мощность излучения систем сопровождения в тот момент, когда её люди вышли из под защиты деревьев, подсказал ей что противник пытался тем самым скомпенсировать возникшие помехи, а это, в свою очередь, означало, что они были примерно в…

– Рассыпаться!– резко скомандовала она по общей коммуникационной сети и её люди отреагировали немедленно.

Жестоко усечённая колона Роты словно взорвалась, попарно разлетаясь по сторонам. Десантники, так же как и Алисия с Танис, скрывались среди скал и неровностей стен ущелья, стараясь не дать возможности авиации противника нанести удар по сконцентрированной цели.

– Здесь! – рявкнула Танис на их выделенном канале связи и Алисия автоматически застыла на месте. Танис отслеживала их индивидуальное тактическое положение, в то время как Алисия не спускала глаз со всех остальных, и она давно привыкла безоговорочно доверять позиционному чутью своего крыла. Вот и теперь, переключив своё внимание на выбранное Танис укрытие, она лишь одобрительно кивнула. Один фланг прикрывал склон, а на другом несколько огромных валунов, прикрытых жалкой зеленью, абсолютно не мешающей их собственной стрельбе, но наверняка затрудняющей противнику использовать оптические системы наведения, давали достаточно надёжное укрытие.

Алисия не напрасно тратила своё время, «одобряя» сделанный Танис выбор – просто было необходимо, оценив позицию, занять свое обычное положение, прикрывая их правый фланг, в то время как Танис отвечала за левый. Она автоматически активизировала встроенные датчики брони, сканируя свою зону ответственности пока другая часть её сознания была поглощена анализом текущего размещения её подчинённых, третья сосредоточилась на потоке данных, поступающих от висящих выше их позиций тактических разведмодулей.

В этот миг полудюжины штурмовиков, резко завалившись на нос, рванулась в атаку. Причём пронесясь при этом прямо над «птичками» Алисии.

Хорошие новости, пробежала мысль где-то на периферии её сознания, работающего с точностью тонуса – кажется у атакующих нет оружия навесного огня. Никаких бомбомётов или многозарядных ракетных установок и никаких систем вооружения с активным наведением. И, что еще приятнее, при этом они не несли и кинетического оружия.

Плохой новостьюбыло то, что по крайней мере двое из атакующих относились к тяжёлому классу. Остальных она не смогла точно идентифицировать, но, кажется, они принадлежали к относительно лёгкой малоразмерной модификации с экипажем максимум в два человека и имели довольно-таки маломощную энергоустановку, так что, учитывая их габариты, вряд ли могли нести сколь-нибудь мощное энергетическое вооружение. Но пару более крупных аппаратов она узнала безошибочно. Как и боевая броня пехоты террористов и уничтоженные её людьми наземные сенсорные поля «Сурок-Три», они относились к одному из старых проектов – разработанные специально для Корпуса Имперской Морской пехоты ударные штурмовые стингеры поддержки пехоты на поле боя. Пусть эта модель была последним словом техники более тридцать лет назад, но и сейчас её нельзя было назвать полностью устаревшей. И в отличие от более лёгких аппаратов, конкретную марку которых она по-прежнему затруднялась определить, ударный стингер в стандартной конфигурации имел на борту два плазменных орудия.

Шесть атакующих попарно со свистом спикировали на рассыпавшихся десантников Кадров, причём оба штурмовых стингера вошли в лидирующую пару, сопровождаемую четвёркой более лёгких штурмовиков. Сбросив высоту более чем наполовину, они залили тёмный провал ущелья вспышками новых, даже ещё более мощных сгустков плазмы. Деревья испарялись, гранит, мгновенно вскипая, разбрасывал во все стороны раскалённые осколки, и всё новые и новые очаги лесных пожаров пробуждались к жизни от обжигающих поцелуев горячей плазмы.

Ещё одна отметка на дисплее Алисии поменяла свой цвет с зелёного на тёмно-красный, когда прямым попаданием был убит капрал Уильям Чайковский. Его крылу, капралу Элене Чу, судя по  её иконке, окруженной мигающим красным кольцом, указывающем на системное повреждение  брони, тоже серьёзно досталось. Пара лёгких штурмовиков, следовавших непосредственно позади своих более тяжёлых собратьев, поддержала их ураганным огнём из носовых крупнокалиберных лаунчеров, и еще три отметки десантников Алисии стали ярко-красными.

Но в этот момент потоки новых плазменных сгустков осветили ночное небо, но на этот плазма не падала вниз с небес, а неслась вслед штурмовикам снизу. Селестина Хиллмэн и три стрелка Алисии с плазменными винтовками отделились от основной колонны десантников далеко позади, когда рота ещё была скрыта от датчиков преследователей лесными зарослями и маскировочными системами их собственной брони. Внимание пилотов штурмовиков было полностью сосредоточено на ихцелях – они даже не поняли, что оказались у кого-то на прицеле.

У группы Хиллмэн были превосходный ракурс для стрельбы – нулевое упреждение по удаляющейся по прямой цели – и оба штурмовых шаттла, получивших попадания в заднюю, слабоприкрытую полусферу мгновенно разорвало на части. Один из лёгких штурмовиков взорвался еще более эффектно, а затем три оставшихся в живых стингера, пытаясь избежать той же самой судьбы, сорвались в дикий воздушный танец манёвра уклонения.

Одному из них удалось избежать двух выстрелов, но третий сгусток плазмы скользнул по его турбине. Это был удар всего лишь по касательной, почти явный промах, но топливопровод турбины не вынес локального перегрева и огонёк вспыхнувшего не в том месте водорода превратил штурмовик в шар ярко-синего пламени.

Другие два аппарата всё-таки уклонились от огня плазменных винтовок, но оказались при этом непосредственно в воздушном пространство над своими недавними жертвами, с, между прочем, винтовками уже приведёнными в боевое положение. Алисия выпустила удлинённую очередь из двенадцати патронов и пятьдесят других винтовок и пара лаунчеров сделали то же самое. Отвлекшиеся пилоты стингеров были слишком заняты, уклоняясь от словно извергнутых злым джином летящих вдогонку пакетов плазмы и мало думали о возможности обстрела с земли перед собой, и ни у одного из них не было ни единого шанса понять, что они должны были смотреть в обоих направлениях. Их воздушные аппараты несли легкую броню, недостаточную, чтобы противостоять этому ливню стали, и они оба резко, протянув за собой хвосты ревущего пламени, упали с неба и с треском врезались в смолистые деревья.

– Все единицы, Винчестер-Один, – скомандовала Алисия. – Все ко мне.

В то время как другие десантники появлялись из горящего леса, а Хиллмэн и её люди подтягивались сзади, она и Танис, покинув свою позицию, подошли к капралу Чу. Три оставшихся стингера  остались там же где были перед атакой своих менее удачливых собратьев, барражируя – в потрясении от ужаса, как надеялась Алисия – далеко вне эффективного радиуса поражения плазменных винтовок.

Она взглянула на пожары, бушующие на местах падения сбитых стингеров, мрачно удовлетворённая уничтожением двух третей оставшейся авиации противника. «Ну ладно», – поправилась она, – «пусть будет две трети авиации, о которой мы на данный момент знаем». Но её удовлетворение имело горький привкус, поскольку она хорошо знала цену, которую пришлось заплатить за это. Конечно, она знала – всё могло закончиться намного, намного хуже. Но это не делало потерю еще четырех из её людей – её семьи – сколь-нибудь менее мучительной.

В глубине души она знала, что ждёт её тогда, когда появится возможность не думать больше о выживании, об упорном движении к завершению того, что стало невыполнимой миссией. Сейчас же потребность полностью сосредоточиться на выводе ее выживших людей из опасной зоны задвинула все другие мысли, все другие проблемы на задний план. И когда всё это кончится, когда она сможет наконец позволить себе взглянуть в лицо мучительной жестокости уничтожения Роты Чарли...

Она заперла безрадостные мысли за ещё одной дверью в своём сознании и когда она опустилась на бронированное колено около Элены Чу её зеленые глаза были холодными.

– Как дела, Элен? – спокойно спросила она.

– Не очень хороши, Алли, – голос раненной десантницы, несмотря на все старания её фармакопеи, был отрывистым и хриплым. Взрыв плазмы, повредивший её броню, не убил её на месте, но она потеряла левую ногу чуть ниже бедра, и вся левая сторона её бронекостюма превратилась в дымящиеся развалины. Штурмовая винтовка была искорежена, а показатели мониторов жизнедеятельности неустойчиво мерцали на ВИЛСе Алисии. Алисия сквозь прозрачный щиток бронешлема взглянула в глаза Танис, но та лишь тихо покачала головой.

– Мы…, – начала Алисия, но Чу прервала её.

– Я поняла, Алли, – сказала она.

– Я знаю это, – мягко сказала Алисия и положила бронированную руку на правое плечо Чу. Она оставалась на коленях возле подруги ещё несколько тихих биений сердца, затем выпрямилась.

– Ты с ребятами должна идти, – сказала Чу. Она протянула руку к поясу и достала своё запасное оружие – трёхмиллиметровый CHK, точно такой, какой обычно брала с собой Алисия. – А мы с Биллом подождём здесь, – сказала безногий капрал, кивая туда, где умер её ведомый.

Алисия пристально смотрела на нее, пытаясь сказать хоть что-то. Что-нибудь типа утешительной лжи – я уверенна,  что плохие парни будут слишком заняты, преследуя нас, чтобы послать кого-то для зачистки местности, или – держись, и мы направим сюда медицинскую команду, как только покончим с Зеленой Гаванью. Но Чу и сама неплохо умела подсчитывать шансы и так же как Алисия могла прочитать показания собственных мониторов жизнедеятельности. Она знала, как мало времени ей оставалось, если только команда медиков не прибудет в самое ближайшее время, и что уже сейчас она живёт только благодаря фармакопее и усовершенствованному телу, и Алисия решила, что должна своим людям нечто большее, чем ложь.

– Благослови тебя Бог, Элен, – тихо прошептала она, затем обернулась, чтобы вновь повести  через безлунную ночь пятьдесят восемь выживших коммандос Роты Чарли, Третьего Батальона, Второго Полка, Пятой Бригады Имперских Кадров.

– Винчестер-Один, Винчестер-Альфа-Три. У нас неприятности.

– Все единицы, Винчестер-Один, – немедленно скомандовала Алисия. – Держать позицию.

Остальные сорок шесть бойцов её группы немедленно остановилось, замерев на месте, в то время как она и Танис продолжили движение.

– Эрик, что тут у нас? – спросила она, догнав свой авангард – капрала Эрика Андерсена, позывной Винчестер-Альфа-Три.

– Лучше я покажу, – ответил он, и переключил на Алисию поток данных от собственного тактического разведмодуля.

У десантников в запасе было не так много этих «птичек». Сколько бы противник не заплатил за своё «террористическое» оборудование – похоже, что оно стоило этих денег. Обновлённые датчики активной брони Морской пехоты были способны обнаружить присутствие разведмодулей Кадров даже на расстоянии. Конечно, они не могли локализовать их с той же точностью, как это сделали бы сенсоры брони Кадров, но они могли определить примерную зону его местоположения, и они, очевидно, поняли, что без своих мобильных шпионов коммандос будут слепы. Так что, каждый раз, когда боевики обнаруживали признаки радиообмена тактических сенсоров на невидимых антигравитационных платформах, они насыщали наиболее вероятное пространство их местонахождения огнём тяжёлого оружия, а тактические датчики были слишком нежными целями, выходящими из строя даже при близких «промахах». Разрыва пакета плазмы рядом с платформой обычно было достаточно, чтобы нанести чувствительным сенсорам модуля невосстановимые повреждения, делая его практически бесполезным.

Рота Чарли должна была иметь в запасе шестьдесят «птичек» – у Алисии на данный момент оставалось семнадцать – и против оборудования первой линии, пусть и имевшегося у террористов старого оборудования первой линии, она, если хотела иметь достоверные данные, должна была продолжать подводить разведмодули как можно ближе к противнику. Что означало, что она непрерывно продолжала терять их.

Один из этих семнадцати оставшихся в рабочем состоянии модулей был приписан к Андерсену, и Алисия сжала зубы, когда рассмотрела то, что обнаружил Винчестер-Альфа-Три.

«Где они набрали столько людей?» – с горечью задала она сама себе вопрос. Разведмодуль Андерсена обнаружил ещё по меньшей мере две сотни единиц тяжелобронированной пехоты окопавшихся на трёх отдельных, наспех подготовленных и на скорую руку оборудованных оборонительных позициях непосредственно на седловине между двумя скалистыми пиками, прямо в том месте, где Алисия планировала пересечь эту горную цепь.

«Ну что ж, по крайней мере, это снимает вопрос – потеряли ли они нас или ещё нет», – подумала она.

Алисия надеялась, что её отряд оторвался от преследования и датчики боевиков уже не видят их, но командиры ОААС не были бы в состоянии перебросить по воздуху этих людей и организовать заслон, если бы не догадывались – где она находится сейчас и куда она направляется. С другой стороны, одна из позиций перед нею была слишком далеко смещена на запад, чтобы оказать реальную поддержку остальным. Было совершенно очевидно, что это местоположение выбрано, чтобы заблокировать проход по предгорьям в нескольких километрах дальше, а это позволяло предложить, что противник отчасти сомневался в точностисвоей оценки её координат. Если бы это было не так, то они знали бы, что в течение последних двадцати минут она двигалась практически в противоположенную сторону.

Но ни что из этого не делало её задачу сколь-нибудь более проще.

Алисия, задумчиво покусывая нижнюю губу, внимательно изучала данные по-прежнему поступающие от тактического разведмодуля Андерсена. Она понимала, что накатывающаяся  усталость становится ещё одним врагом. Под воздействием тонуса казалось, что прошедшие с момента высадки часы растянулись на недели. Конечно она понимала это, но была прямая связь между восприятием сознанием временных промежутков и физическими реакциями организма и стресс такого ожесточённого боя – и понесённые потери – сжигал энергию словно какой-нибудь огненный шторм. Это была усталость, с которую бойцы Кадров были обучены справляться, и фармокопея Алисии постоянно вводила ей в кровь тщательно отмеренные дозы транквилизаторов, но постоянный адреналиновый шок делал их менее эффективными, чем они должны были быть.

Она отбросила эти мысли в сторону, как не имеющие отношения к выполнению миссии, точно также, как отложила на потом чувство скорби по десяти погибшим десантникам и о том, что ей пришлось оставить умирать Элен Чу. Её подруга сейчас уже была мертва – датчики её брони всё ещё оставалась в радиусе действия тактической сети отряда, чтобы ВИЛС Алисии показал ей, как беспомощный капрал была расстреляна с воздуха обнаружившими её стингерами. Это видела не только Алисия, но и все остальные бойцы Роты Чарли, и Алисия чувствовала, как их ненависть слилась с её собственной.

Но по крайней мере те, кто убил Чу, к настоящему времени практически наверняка были уже мертвы. Плазменные винтовки роты сбили ещё шесть единиц авиации террористов, когда те – намного более осторожно, чем прежде – приблизились, чтобы обстрелять отряд. Пусть Алисия при этом и потеряла ещё десятерых десантников, но противник похоже исчерпал последние резервы воздушного прикрытия своей операции. Большинство авиации подтянулось непосредственно после их первой крайне неудачной атаки с бреющего полёта, но после понесённых дополнительных потерь в радиусе чувствительности сенсоров Алисии оставалось только четыре воздушные цели. Причём трое из них прибыли уже после того, как была убита Чу, и Алисия испытала мрачное мстительное удовлетворение от мысли, что люди, которые добили капрала, почти наверняка были среди тех, кого подстрелили её бойцы.

Эта четвёрка оставшихся в воздухе стингеров двигались по кругу значительного радиуса, стараясь держаться на максимально безопасном расстоянии от десантников и лишь случайно подлетая поближе. Учитывая то, как тяжело было на такой дистанции и в таких условиях отследить человека в активной броне Кадров, было неудивительно, что координаты отряда Алисии были определены с такой громадной погрешностью.

– Нам не удастся обогнуть их, – тихо обратилась она к Танис по их внутренней сети.

– Сарж, я не думаю, что у нас есть какой-то выбор, – столь же тихо ответила Танис, изучая те же самые тактические данные. Она давно привыкла выполнять роль второго «Я» своего крыла. – Люди сильно измотаны, –  продолжала она, – и у нас проблемы с боеприпасами. Вероятно, мы могли бы обойти их с востока.

Она отметила на ВИЛСе Алисии пунктир возможного альтернативного маршрута, и Алисия кивнула. Предложенный Танис путь, забирая сильно в сторону от восточного конца позиций блокирующих  сил, протянулся через седловину перевала. К сожалению...

– У нас нет времени, – возразила она. – Они должно быть использовали воздушные грузовики или что-то вроде этого, чтобы доставить сюда этих людей – скорее всего с позиций возле Зоны Приземления – и если мы попытаемся обойти их, то окажемся на территории с вообще непроходимым ландшафтом между нами и Зелёной Гаванью. Это задержит нас ещё больше, даже если всё остальное сложится удачно. Но в удачу, Танис, я уже не верю. Эти чёртовы стингеры держатся на расстоянии покуда «знают», где мы находимся – иначе эти люди не были бы здесь – а стоит им только заподозрить, что они потеряли нас, то сразу бросятся на поиски и скорее всего обнаружат нас. И как только они это сделают, то дополнительное время, которое мы потратим на попытку пройти восточным маршрутом, даст им достаточно времени, чтобы снять людей с этих позиций и высадить их где-то в другом месте перед нами, а то и подтянуть дополнительные силы.

– Но если мы пойдём в лобовую атаку, то сами за них решим все проблемы, – возразила Танис. – Сарж, они хотят,чтобы мы атаковали их. Именно поэтому они здесь.

– Допустим, – Алисия молча изучала тактические данные ещё нескольких секунд, но она знала, что  Танис была права.

Штаб противника очевидно понимал, что встретить Кадры на позиции, где боевики смогут использовать станковое оружие, а Кадры нет, является лучшим способом покончить с ними. И также было очевидно, хотя Алисия до сих пор не могла понять, как разведка умудрилась прозевать такую кучу народа, что у врага огромное численное преимущество. И их командиры при этом ещё явно хотели вынудить людей Алисии принять бой на условиях ОААС. Террористы совсем не были заинтересованы в схватках на условиях Алисии –они хотели вынудить её сблизиться со своими силами тогда, когда у них будет и численное превосходство и преимущество подготовленных позиций.

– Ты знаешь, – продолжила она разговор с Танис, – обрати внимание на их укрепления здесь, создаётся впечатление, что кто-то там гораздо лучше разбирается в стратегии, чем в тактике.

– Сарж, я узнаю этот тон, – заявила Танис. Она стояла спиной к Алисии, держа под контролем пространство вокруг их расположения, но Алисия так ясно видела единственную поднятую бровь подруги словно они стояли лицом к лицу. За прошлые восемнадцать месяцев она видела это бесчисленное количество раз и уголки её губ разъехались в ехидной улыбке, адресованной спине её верной спутницы.

– Их проблема, – объяснила она, – состоит в том, что кто бы ни выбирал их позиции, он имел стратегический замысел найти на карте узкое место и послать достаточно большой отряд, чтобы заблокировать его. Но вот способ, которым они решили эту задачу, имеет несколько крошечных недостатков. Смотри сюда.

Она наложила схему местности поверх карты на ВИЛСе Танис и та внезапно беззвучно присвистнула.

– С ума сойти, кто-то из них был слегканебрежен, не так ли? – воскликнула она.

– Что значительно облегчает нам работу, – согласилась Алисия, пристально изучая контурные линии на собственном ВИЛСе. Потом переключила коммуникатор.

– Маузер-Один, Винчестер-Один. Переместите своих людей в указанный пункт…, – она скинула информацию на ВИЛС Селестины Хиллмэн, – …и ждите меня там. Лев-Альфа-Три, – продолжала она, – твоя группа  выдвигается в пункт…

Она сбросила ещё одну отметку на ВИЛС и, дождавшись квитанций о получении информации от Хиллмэн и Хеннесси, хлопнула Андерсена по бронированному плечу.

– Неплохо, Эрик, – сказала она ему. – Оставайся здесь и следи за ними, пока мы не будем готовы.

– Как скажешь, Сарж, – ответил он и она оправилась навстречу колонне Хиллмэн.

* * *

– Винчестер-Один, Маузер-Один, – произнёс голос за ухом у Алисии десять минут спустя. – Алли, мы на позиции.

– Маузер-Один, Винчестер-Один, подтверждаю, – ответила Алисия. Селестина кажется увереной в успехе, думала она – или, по крайней мере, пытается демонстрировать уверенность. Она улыбнулась без всякого намёка на юмор и глубоко вздохнула.

– Хорошо, люди, – объявила она по общей сети. – Пришло время для танцев.

* * *

Бригадир Освободительной Армии Альянса Свободы Берхарт, командующий тремя прикрывающими блокированный перевал отрядами, пристально глядя в темноту, стоял на командном пункте, оборудованном на позициях центрального отряда. Его штаб располагался в точности с рекомендациями «Библии Боя» – на обратном склоне пересекающего седловину под углом невысокого скалистого гребня. Но Корнелиус Берхарт в замкнутом пространстве безопасного, но тесного командного пункта чувствовал себя словно запертым в клетке. Так что он оставил там своего заместителя, а сам перебрался сюда, на одну из передовых позиций своих плазменных орудий, где и стоял сейчас, с неистовым ожиданием всматриваясь в безлунную ночь.

Берхарт был в ярости потому, что был довольно-таки несдержанным человеком, тем, чей гнев определял его цель и разжигал его ненависть. Ему не давало покоя то, что они так долго возятся с этими проклятыми коммандос. И даже если он никогда и не был полностью удовлетворён планом этой операции, цели которой хорошо понимал и горячо одобрял, то не мог не признавать, что пока всё идёт не так уж плохо. Его вера в окончательный успех операции – и его собственное выживание – могла бы быть поставлена под сомнение, но это не означало, что он не был готов добиваться успеха любыми средствами и любой ценой, потому что он ненавидел Земную Империю с обжигающе чистой страстью.

Его семья играла видную роль в противодействии Объединению его домашнего мира с Империей, и это обошлось им очень дорого. Возможно Империя и не была непосредственно виновата в смерти его отца, матери и старшего брата, но ведь кто-тобросил самодельную бомбу во время митинга сторонников Оппозиции.

Правительство Планеты настаивало, что бомбу пронёс и бросил – или возможно уронил – один из протестующих, принадлежавший к крайне правому крылу движения протеста. Организаторы митинга, в свою очередь, обвинили правительство в провокации и категорически отвергли результаты проведённого им так называемого «расследования». Естественно, «эксперты» следственной группы даже не смогли (или не захотели) идентифицировать руку,  бросившую бомбу. И в отсутствии любой другой очевидно виновной стороны, Берхарт и два его выживших брата объявили кровную месть Императрице Мэри, матери Симуса II, и выступили против её власти.

Они наносили удары везде, где представлялась такая возможность, и Корнелиус Берхарт за прошедшие двадцать три стандартных года давно потерял счёт убитых ими имперцев и пособников Империи. Три брата присоединились к Освободительной Армии Альянса Свободы шесть лет назад и теперь при поддержке структур ОААС были в состоянии убивать ещё больше своих кровных врагов. Но сколько бы имперцев они не убили бы, им этого было недостаточно. И этого никогда не будет достаточно – всё имеет свою цену. Сейчас, после набега Кадров на Чжэнчжоу, он остался единственным оставшимся в живых членом его семьи и знание того, что Роту, которая убила его братьев, практически гарантированно отправят на эту операцию, объясняло, почему он одним из первых добровольно вызвался принять участие в ловушке.

Он слегка улыбнулся, приведя в замешательство ночь и задаваясь вопросом, где сейчас бродят оставшиеся в живых коммандос. Их не могло оставаться больше пятидесяти – менее двадцати процентов отправившихся на планету – и это наполняло сладостью его сердце. За последние два с половиной года он провёл собственное исследование операций Кадров и поэтому чётко представлял, насколько высоки ужебыли достижения Альянса здесь, на Фуллере.

Кадры были не просто одним из родов имперских вооружённых сил. Это и былаИмперия, олицетворение Дома Мерфи. Для подданных Симуса II бойцы Кадров были эталоном – рыцарями в сверкающих доспехах – паладинами Императора и героями, противостоящими врагам всего, чем они дорожили. Но Корнелиус Берхарт был одним из тех врагов. И для него Кадры были олицетворением Дома Мерфи... и он ненавидел Кадры даже больше, чем самого Императора. Но это была не слепая ненависть, а причина того, почему он изучал как слабые, так и сильные стороны своих противников. И именно благодаря этим исследованиям он знал, что за всю историю существования Кадров они не несли таких потерь. Восемьдесят с лишним процентов личного состава убитыми были бы ужасающими потерями для любого подразделения, при любых обстоятельствах, но это было намного хуже для Кадров, этих высокомерных выскочек с их аурой непобедимости, гордостью за свою репутацию и нескончаемую череду побед.

«Как бы то ни было, это беспроигрышная серия сегодня прервалась», злобно подумал он. И если он продолжал испытывать сомнения в успешности плана эвакуации, то это тоже не имело значения. Не было никого, кто волновался и ждал бы его. Уже не было. Империя и Кадры были виновны в этом. Его враги сами освободили его и в конечном счёте для него было неважно закончится ли эта операция так, как планировал Совет Альянса Свободы или нет. Это был исключительно вопрос времени…

Высоколегированный сердечник пули, выпущенной из штурмовой винтовки капрала Томаса Кили и внезапно ударивший четвертью сантиметра ниже середины лицевого щитка боевой брони Корнелиуса Берхарта, окончательно оборвал течение его мыслей. Проникающий элемент подкалиберной пули, как сверкающий шип, на восходящей траектории словно кулаком ударил по невероятно прочному прозрачному композиту. В щитке он проделал всего лишь крошечное отверстие, но, войдя в голову Берхарта под левой глазницей, разнёс вдребезги его череп внутри бронированного шлема.

* * *

– Вперёд!– скомандовала Алисия, и её люди бросились в атаку.

Было очевидно, что первый залп коммандос застал врага абсолютно врасплох. Боевая броня уберегла своих владельцев по крайней мере от некоторых выстрелов десантников, но всё же её ВИЛС показал одиннадцать твёрдых убийств и три предположительно поражённых цели.

«Нефиг им было вообще сюда соваться – сидели они в своих норах в долине и продолжали бы сидеть», – мрачно думала она, ведя за собой Танис и двадцать шесть из сорока шести остающихся в живых бойцов Роты Чарли.

Плазма проревела над их головами – Дурн и Озаяба хлестнули огнём по орудию поддержки пехоты напротив них. Ужасные слепящие вспышки пробежались по позициям противника на гребне перевала, уничтожая стрелковые ячейки. Но те позиции действительно были грамотно подготовлены и ответный огонь обрушился на атакующих десантников, когда их собственный огонь демаскировал тех.

Ещё одна из отметок её товарищей стала темно-красной и глубоко в душе Алисия почувствовала новый укол боли, отметив смерть капрала Аллена Шидахари. Мгновеньем спустя на очередь лаунчера наткнулся капрал Манфред Браниган – десантник из Третьего Взвода – которого она придала Эрику Андерсену после того, как был убит Варткес Кэлэчиэн. Бенджамин Дубоис, крыло Лоренса Абернати, приданного в пару Майклу Дурну после того, как они оба потеряли своих собственных ведомых, уничтожил ещё троих защитников перевала. Он стрелял размеренно, тщательно целясь, словно был на огневом рубеже какого-нибудь тира, и поразил не менее чем три цели точно в лицевой щиток, прежде чем отлетел назад, когда его грудь испарилась после прямого попадания тяжёлого плазменного заряда.

Алисия стреляла и сама, тщательно выбирая цели, и всё больше защитников умирало. Но недостаточно много. Те, кого они, застав врасплох, убили первым залпом, были небрежны. А те, кто остался, были очень осторожны, и, отвечая на огонь, не высовывались из укрытий больше необходимого, а их оружие было намного более мощным, чем у людей Алисии.

– Занять позиции и держаться! – отдала она команду по тактической сети, когда продвигающиеся зелёные точки на её ВИЛСе достигли заранее определённых отметок. Не все они оказались настолько хороши, как она предполагала, но все предоставляли хоть какое-то укрытие от прямого огня. Её люди, продолжая стрелять, залегли, словно прижатые к земле превосходящим огнём.

Алисия обнажила зубы в жестокой гримасе, ощутив, как удвоился огонь врага.

«Правильно», – с ненавистью думала она. «Бросок вперед и прикончите нас. Мы же прямо перед вами, не так ли?»

* * *

– Мы их прижали – они прямо перед нами!– кричал в свой ком заместитель Корнелиуса Берхарта.

– Тогда прикончи их! – в ответ проорал в своём коммуникационном центре Зелёной Гавани главнокомандующий операцией. – Чёрт возьми, прикончижеих наконец!

– Будет сделано! – пообещал исполняющий обязанности командира и бросил все силы на выполнение приказа.

В отличие от Берхарта он не был столь же опытным и хорошо обученным когда дело касалось интерпретации данных сенсоров боевой брони, но не надо было быть гением, чтобы понять, что эти ублюдки из Кадров наконец попались. Он так до конца и не верил, что они будут достаточно глупы, чтобы пойти в лобовую атаку на укреплённые позиции, но именно так и случилось. О, конечно, этим первым убийственным залпом они заставили борцов ОААС понести некоторые потери и кем бы ни были те ублюдки с плазменными винтовками, они были существенно лучше, чем егоорудийные номера. Это он признавал, но они не были достаточнохороши. Явное превосходство подавляющего огня его собственных орудий заставило их замолчать – сейчас они даже не отвечали на огонь, предполагая, конечно, что они вообще ещё живы – и эта сумасшедшая атака захлебнулась, фактически не успев даже начаться.

Он сел на корточки в тесном КП и впился взглядом в спроецированный перед его глазами голографический ВИЛС. Толком не представляя себе, как разбираться в мешанине детальной информации, он переключился на прямое визуальное наблюдение. С экрана сразу исчезла запутывающая схематичная мешанина иконок, и он злорадно улыбнулся, увидев дульные вспышки и сверкающие полосы молний плазменных зарядов, расцветивших темноту с несущей смерть красотой. Ливень смерти и разрушений, который его люди обрушили на коммандос, наполнял его почти эротическим удовольствием, и он не нуждался ни в каких траханных деталях ВИЛСа, чтобы знать, что сраные Кадры вляпались в дерьмо.

* * *

Алисия присела немного ниже, когда плазменный болт пронёсся мимо валуна, который она использовала для укрытия. Плазма ударила в одно из местных хвойных деревьев позади её позиции и пятиметровый кусок тридцатисантиметрового ствола дерева испарился. Верхние две трети, вспыхнув громадным факелом,  резко упали вниз и наполовину накрыли укрытие Алисии. Главный ствол прошёл мимо, а броня защитила от удара ветвей, но всё равно это ощущалась как будто кто-то по ошибке прихлопнул её гигантской ладонью.

– Сарж!

– Я в порядке, Танис! – быстро ответила она, – «по крайней мере, в настоящий момент», – добавила она про себя. Но горящие ветви вокруг неё создавали некоторую проблему. Всё бы ничего, но от высокой температуры начали детонировать боеприпасы для CHK, который она позаимствовала у  десантника Второго Взвода, больше не нуждающегося в нём. И пока её броня легко справлялась с этим, она вытащила клинок. Силовое поле лезвия безо всякого усилия разрубило тридцатисантиметровый ствол на части, и она, расчистив себе путь через толстые сучья, дезактивировала лезвие и, активировав механизм скачка, распласталась в воздухе, чтобы присоединиться к Танис.

Дротик тяжёлого калибра одного из лаунчеров террористов внезапно щёлкнул по её левому наплечнику непосредственно перед приземлением. Попадание было слишком скользящим, чтобы причинить существенный вред, но кинетический удар швырнул её вниз и, несмотря на амортизирующие системы брони, она недовольно зашипела от такого жёсткого приземления.

Но не этим было поглощено её внимание. В этот момент её ВИЛС показал восемнадцать новых зеленых отметок во главе с Селестиной Хиллмэн, внезапно появившихся в тылу блокирующих сил.

* * *

Новый командир ОААС так никогда и не узнал, насколько плохо он разбирался в ситуации. Его КП действительно располагался точно там, где рекомендовали Правила Боя. Но, к сожалению для него, это также означало, что Селестина Хиллмэн точно знала, где искать его, когда, воспользовавшись незамеченной Корнелиусом Берхартом складкой местности, появилась в тылу противника.

Возможно было бы несправедливо обвинять Берхарта в том, что он не заметил этого прохода. В конце концов, это была просто извилистая промоина, оставшаяся после весеннего паводка с глубиной, не превышающей  несколько метров. Кроме того, это действительно не была зона ответственности Берхарта. Овражек лежал точно междуего позициями и позициями самого восточного блокирующего седловину отряда и, как предполагалось, должен был бы простреливаться с обеих сторон.

За исключением того незначительного факта, что само русло ручья не было видно ни с одной из позиций... или понимания, что за ним вообще нужно присматривать.

Первый плазменный болт от появившейся из оврага команды Хиллмэн пришёлся точно по КП боевиков, превратив в обугленную головёшку преемника Берхарта и разрушив управляющий компьютер наземной сенсорной сети. Защитники были вынуждены полагаться исключительно на индивидуальные датчики своей брони и – также как и их ныне мёртвый зам командира – они элементарно не были столь же хороши как Кадры при интерпретации поступающей с них информации.

Боевики всё ещё пытались выяснить, что случилось, когда отряд Хиллмэн напал на них сзади, стреляя и забрасывая гранатами укрытия террористов. Часть пехоты ОААС успела развернуться как раз вовремя, чтобы увидеть перед смертью дульные вспышки выстрелов штурмовых винтовок. Другим не удалось даже этого.

* * *

– Вперёд, Вперёд, Вперёд! – заорала Алисия, уловив момент, когда огонь врага внезапно запнулся. На мгновенье он стал беспорядочным, а затем почти полностью прекратился, так как боевики внезапно поняли, что огонь по ним ведётся со всехсторон.

Как Алисия и надеялась, боевиков моментально охватила паника, и когда террористы дрогнули, она и остальная часть Роты пошли в атаку вверх по склону, собирая кровавый урожай среди участников неудавшегося заслона.

Сэр Артур Кейта следил по выносному дисплею, как КЕВ «Ктесифон», всё ещё под электронной  маской торговца, замедлялся к орбите Фуллера. Он многое бы отдал, чтобы узнать, не раскусили ли уже террористы на борту«Звёздного Скитальца» маскировку линейного крейсера.

«Прежде всего, конечно, я не знаю, купились  ли они вообще на неё», – подумал он и оглянулся через плечо на голографическую картинку с полуостровом Шаллингспорт на главном тактическом дисплее разведцентра «Маргарет Джонсон».

Жаль, что эта голограмма не была настолько детализирована, насколько ему хотелось бы. Мигание отметки, обозначавшей позицию Роты Чарли – или её остатков, мрачно уточнил он про себя – указывало, что это была только оценка. У него всё ещё была связь с ДеФриз, но сеансы становились всё более и более случайными, они потеряли фактически все каналы тактической телеметрии и теперь даже во время окон, когда орбита транспорта проходила непосредственно над Шаллингспортом, они практически не получали никаких данных с планеты.

Кейта чувствовал, как по его телу прокатилась очередная волна напряжения. Бог знает, как он желал знать, что происходит там, внизу! Не то, чтобы это знание могло принести ему в настоящее время какую-то пользу. Он понимал это очень хорошо, просто очень не хотел признавать. Никогда прежде за всю свою карьеру в Кадрах он не чувствовал себя столь беспомощным как сейчас и чувство вины перед отправившимися на планету людьми, словно молотом, билось в его сердце. Это было иррациональное чувство. Он знал это. Но это знание не делало его менее реальным. Именно он отправил мужчин и женщин Алвина Мэдисона в этот Холокост, а теперь он сидит здесь, на борту «Маргарет Джонсон», живой и здоровый, в то время как они умирали и продолжают умирать там, где он не может помочь им. В то время как он даже не может быть там с ними. В то время как…

Он вновь и вновь отгонял от себя эти мысли. Он ничего не мог сделать с этим, и всё-таки он заставил себя обратить внимание на то, что он действительно знал.

По крайней мере, если ДеФриз была права – а она, скорее всего, была права, пришёл он к выводу – террористы должны были быть в ещё большем неведении о её текущей позиции, чем он здесь, на борту «Маргарет Джонсон».

Бригадир Кадров покачал головой и возблагодарил Бога за то, что он послал ему сержанта первого класса Алисию ДеФриз. За свою собственную карьеру он пережил достаточно много «неудачных» – мягко говоря – операций и даже если ни одна из них не стала столь же провальной, это не мешало ему оценить величину того, чего сержант уже достигла. Конечно, Рота Чарли была Кадрами, укомплектованными наиболее строго отобранными и лучше всех обучаемыми солдатами в галактике, но даже Кадры не могли научить своих людей с ходу разобраться в такой ситуации как эта. Без ДеФриз, организовавшей и управляющей…

Последнее донесение от ДеФриз поступило почти тридцать стандартных минут назад. Она кратко, сухим тоном, который, впрочем, никого на борту «Маргарет Джонсон» не мог ввести в заблуждение относительно истинного положения вещей, проинформировала его о результатах прорыва через блокирующие позиции ОААС. Замаскированный транспорт Флота работал с Ротой Чарли больше трёх стандартных лет. Его экипаж  стал частью семьи Роты Чарли и Кейта мог чувствовать их шок и горе. Но не было никаких следов подобного шока или скорби в голосе ДеФриз – только подрезанные интонации, характерные для речи человека под тонусом.

Кейта возненавидел бы её, если бы решил, что она действительно была столь же бесчувственна и столь же подобна бездушной машине, как звучание этого голоса. Но лучше многих он знал, что несколько раз за время егокарьеры точно такжезвучал его собственный голос. Поэтому он знал всё о том, что там, внизу, отметаешь всё мешающее выполнению миссии, всю боль, всю скорбь – пока не придёт время остановиться и испить эту горькую чашу до дна.

– У меня тридцать две активные единицы, – проинформировала она. – Мы потеряли девять человек при прорыве через перевал. Ещё пятеро, включая сержанта Хиллмэн, погибли при последующей и надеюсь последней атаке стингеров. Я думаю, что нам наконец удалось убедить их отказаться от атак с воздуха пока они не остались вообще без авиации – у них кажется осталось только два штурмовика и оба они держатся далеко за пределами досягаемости.

Она замолчала на мгновенье, которое, как знал Кейта, для того кто не был под воздействием тонуса, показалось бы просто краткой заминкой.

– Дядя Артур, я думаю, что мы избавились от них. Наши сенсоры не улавливают больше сигналов их активных систем обнаружения и те два стингера, что у них остались, рыщут далеко позади. Я считаю, что они потеряли нас после того, как мы сбили ту последнюю пару штурмовиков, и до сих пор не могут засечь.

– Сколько у вас осталось боеприпасов? – ненавидя себя за этот вопрос, уточнил он.

– Мало, – ответила она. – В среднем тридцати семь патронов на винтовку. Практически нет гранат и менее полутора тысяч зарядов для лаунчеров. У нас осталось только три плазменных винтовки – мы потеряли капрала Дурна и его оружие при последнем налёте – с парой дюжин зарядов на всех.

– Ясно, – сказал он, затем сделал паузу и с замиранием сердца выдохнул. – Каковы твои дальнейшие планы?

– Без изменения, – твёрдо сказала она. Он хотел было возразить, но она продолжила прежде, чем он смог открыть рот.

– Мы преодолели большую часть пути к цели и я не думаю, что противник знает где именно мы сейчас – не точно, во всяком случае. Даже если это не так, сама Зелёная Гавань – самое близкое место, где штурмовые шаттлы или эвакуационные транспорты могут пробиться через эти чёртовы джунгли, дьявол бы побрал нашу разведку. Я не в состоянии в деталях рассмотреть с моей нынешней позиции здешний космодром, но если у них там столько же тяжёлого оружия, сколько мы видели в горах или даже больше, то вы, прежде чем начнёте планировать новую операцию, должны знать сколько именно и чего. Это означает, что мы должны подойти достаточно близко, чтобы собственными глазами взглянуть на то, что там твориться. Во-первых, потому что мы практически лишились антигравитационных разведмодулей. А во-вторых, потому что эти люди уже продемонстрировали, что им довольно хорошо удаётся засекать наших «птичек». У меня остался один из пяти «паучков», но от него будет какая-то польза только в том случае, если мы подберёмся достаточно близко к объекту. Я свяжусь с тобой снова, как только у меня будет, что сообщить. Винчестер-Один, конец связи.

Это было – он взглянул на отметки времени на дисплее – двадцать восемь минут назад, и с тех пор в эфире царило полное молчание.

«Ну где же ты, ДеФриз… Алли?» –не находил он себе места. В глубине души он рвался связаться с нею, потребовать обновлённую оперативную сводку, но он жёстко подавил это искушение. Если она была права, если ей удалось уйти от преследования, то чем меньше радиообмен между ними, тем лучше. А тем временем…

– Сэр Артур?

Кейта быстро повернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с офицером-связистом «Маргарет Джонсон».

– В чём дело, Лейтенант Смитсон?

– Сэр Артур, мы только что получили радиозапрос, – начал Смитсон странным тоном, потом поморщившись, продолжил. – Сэр, на связи человек, заявляющий, что он – старший командир террористов.

Отсутствию всяческого выражения на закаменевшем лице Кейта позавидовала бы и гранитная глыба и лишь его глаза немного сузились. Он пристально посмотрел на лейтенанта в течение возможно трёх секунд, затем пожал плечами.

– Переключи его на меня, – сказал он.

– Да, Сэр, – Смитсон отдал команду через собственную нейрогарнитуру, затем кивнул Кейта, указывая на задействованную голосовую связь.

– Я сэр Артур Кейта. Чего ты хочешь?

– Сэр Артур Кейта? Сам «Бульдог Императора» собственной персоной? – раздался в ответ голос и его владелец рассмеялся. – Надо же, как меня уважают! Конечно, величая кого-то бульдогом, имеют ввиду просто другой способ назвать человека сукиным сыном, не так ли?

– Тысвязался со мной, – с нажимом указал Кейта стальным тоном. – Если есть, что сказать, говори, а риторические вопросы задавай себе сам!

– Боже мой, какие мы вспыльчивые?

– Свяжись со мной снова, когда у тебя появится что сказать, – заявил Кейта, и подал знак Смитсону.

– Ты мог хотя бы вспомнить, что у меня здесь шестьсот имперцев, – сказал голос, внезапно ставший более резким и более холодным. – Разорвёшь связь и полсотни из них отправятся к тебе в мешках для транспортировки трупов.

– Ты можешь сделать это в любое удобное для тебя время, независимо от того, говорю ли я с тобой или нет, – решительно возразил Кейта. – Разумеется, исполнение угрозы означало бы обострение ситуации, не так ли? Я действительно не думаю, что ты хотел бы узнать, что случится с тобой, как только по какой-то причине ты начнёшь убивать заложников.

– А ты действительно думаешь, что мы так глупы, чтобы полагать, что ты не убил бы каждого из нас в тот же момент, как только тебе представилась бы такая возможность, независимо от того, что мы делаем здесь? – продолжал издеваться человек на другом конце канала связи. – У меня беспроигрышная позиция, сэрАртур!

– За исключением того, что если у меня сложится впечатление, что ты собираешься начать убивать заложников всего лишь по той причине, что я задел твоё самолюбие, тогда я решу, что нет никакого смысла в попытках каким-то образом их освободить, – равнодушно сказал Кейта. – И в этом случае я решу всю проблему очень просто – зона Зелёной Гавани будет уничтожена с орбиты кинетическим оружием.

На несколько секунд в эфире воцарилась тишина.

– Ты блефуешь, – произнес наконец представитель ОААС.

– Возможно, – ответил Кейта. – А возможно нет. Помнишь, ты привёл мне много причин, по которым я хочу видеть тебя мёртвым. Единственной причиной, по которой ты до сих пор жив, является жизнь каждогозаложника. Ты убеждаешь меня, что они умрут в любом случае, и у меня нет никаких причин оставить тебяв живых ,логично? Итак, думаю пора прекратить угрожать друг другу и ты наконец объяснишь мне почему вышел на связь?

– Хорошо, пусть будет так. Ты заявляешь, что у тебя нет никаких причин оставить меня в живых, если ты думаешь, что заложники всё равно погибнут. Но и у меня также нет никаких причин сохранять жизнь заложникам,если я думаю, что мои люди всё равно погибнут. Поэтому, как только «Звёздный Скиталец» увидит, что какой-то штурмовой шаттл с того линейного крейсера – ну ты знаешь, того самого, который прикидывается толстопузым торговцем и сейчас выходит на парковочную орбиту – направится в сторону планеты, я начну убивать заложников.

«Недолго дурачила их РЭБ «Ктесифона», – подумал Кейта.

– Прежде, чем ты начнёшь вешать мне лапшу на уши, – продолжал террорист, – я должен сказать, что сенсорные поля «Звездного Скитальца» обнаружили твой драгоценный линейный крейсер сразу, как только он вошёл в систему. Точно как же, как они обнаружили тебя, сэр Артур.«Маргарет Джонсон »действительно могла бы быть одурачить кого угодно, но мы хорошо выполнили свою домашнюю работу. Мы знали, кем ты был с того момента, как вышел в пространство Фуллера, и мы ожидали твой десант. Так же, как мы ожидали и прибытие подкрепления. Я уверен, что у тебя на борту того линейного крейсера полно морских пехотинцев, но я настоятельно рекомендовал бы, чтобы ты держалих там, где они сейчас.

– И я уверен, что ты едва можешь дождаться момента, когда объявишь мне, почему я должен принять твою рекомендацию близко к сердцу, – подсказал Кейта, когда другой голос сделал паузу.

– На самом деле таких причин несколько, – раздалось в ответ, – но две основные я оглашу немедленно. Во-первых, я уверен, что ты уже понял, что у меня здесь гораздо больше военной силы, чем ты предполагал в своих самых пессимистических прогнозах. В дополнении к тому, что ты уже обнаружил, у нас вокруг Зелёной Гавани смонтированы системы вооружения класса земля-воздух. Мы не сможем остановить наземную атаку по всему фронту, но я абсолютно уверен, что мы можем сбить все штурмовые шаттлы, которые может нести единственный линейный крейсер. Так что, если ты не хочешь, чтобы твои морпехи отправились на тот свет вслед за твоими драгоценными Кадрами, то я уверен, что ты придержишь шаттлы с ними на борту.

– Теперь, возможно, ты думаешь, что я блефую, или возможно ты думаешь, что я излишне самонадеян в оценке своей ПВО. Я не блефую, но возможно, что переоцениваю свои способности... точно так же, как ты переоценил свои, отправив вниз Роту Чарли. Что заставляет меня изложить вторую причину недопустимости попыток высадить морпехов нам на головы – если ты попробуешь и если окажется, что мы не сможем остановить их в воздухе, то мы убьём заложников. У нас не будет никакой причины оставлять их в живых.

– Я понял.

– Скажу больше. Я даже могу предположить, как ты хочешь поступить, – издеваясь, продолжил представитель ОААС. – Пока мы сидим здесь, ты отдашь приказ морпехам высадится где-нибудь в другом месте, вне нашего защитного периметра. Но в этом случае«Звёздный Скиталец» сообщит нам о запуске шаттлов. И в тот же момент мы убьём триста заложников. Пожалуйста, отметь, что я не угрожаю убить их из прихоти, или в качестве подкрепления своей позиции на переговорах, или даже в порыве раздражения. Мы не будем убивать их, еслиты не будешь испытывать судьбу; таким образом, у тебя всё ещё остаётся шестьсот,  ну ладно, пусть будет триста,причин оставить меня в живых, не так ли?

– Это окончательные условия? – спросил Кейта. – Очевидно, что ваши первоначальные требования были только способом потянуть время, в то время как ты ждал, чтобы заманить моих людей в засаду. Надеюсь, ты не считаешь, что Империя позволит тебе илитвоим соратникам спокойно жить после того, что вы здесь устроили?

– Мы все объявлены вне закона уже много лет назад, – пояснил голос. – Невозможно убить человека больше одного раза, пусть даже тебе этого очень хочется. Но, я думаю, сейчас ты должен волноваться не о нас, а о тех, кого мымогли бы убить. Мы проинформируем тебя о наших окончательных требованиях тогда, когда сочтём нужным. Тем временем держи своих Морских пехотинцев подальше от этой планеты. Это понято, сэр Артур?

– Да, – сердито выдохнул Кейта. – И если я выполню это требование, что будет с моими людьми на Фуллере?

– Ты хочешь знать что, сэр Артур? Всё просто – они умрут, – язвительно заметил террорист. – Это была основная цель нашего небольшого пикника в этом заповеднике непуганых идиотов – или, во всяком случае, одна из основных. За эти годы они убили довольно много наших товарищей по борьбе и в конце концов будет только справедливо отплатить им той же монетой, и мы с нетерпением ждём финала этой маленькой пьесы. Мы уже убили большинство из них – в конце мы уничтожим их всех, и сделаем это с удовольствием. Если, конечно, ты не готов нанести удар, чтобы спасти горстку оставшихся в живых, но знай, чтовсе твои драгоценные гражданские лица умрут прежде, чем ботинок первого морского пехотинца коснётся керамгранита Зелёной Гавани. Так или иначе, меня устроит и такое развитие событий. Представь, как замечательно эта история будет выглядеть в имперских СМИ – «Бульдог Императора» ценой жизней шестисот гражданских подданных Императора спасает пару-тройку – вряд ли их осталось больше – десятков военнослужащих Кадров!

Кейта промолчал и террорист рассмеялся.

– То-то же, – сказал он. – Сэр Артур, никуда не исчезай. Я уверен, что когда я снова выйду на связь, у меня будет что сказать тебе... напоследок.

* * *

– Отлично, Сарж, ты была права, – прошептала Танис Като.

Алисия также тихо фыркнула, соглашаясь с подругой. Она и Танис лежали бок о бок за гребнем скалистого выступа, разделяющего владения «Джейсон Корпорэйшн» и ещё официально не открытый космодром Зелёной Гавани. Активные датчики их брони были полностью отключены и хотя чувствительности их пассивных систем было недостаточно, чтобы в деталях рассмотреть такие огромные пространства, уже того что они всё-таки смогли обнаружить хватало, чтобы впасть в уныние.

До местного рассвета оставалось чуть больше часа и луна Фуллера давно укатилась за горизонт, что означало, что вокруг царила кромешная тьма. Террористы Альянса Свободы, завладев промышленной площадкой, демонтировали большинство наружного освещения, но даже при этих условиях Алисия смогла разглядеть угловатые очертания тяжёлого плазменного орудия – не просто орудия поддержки пехоты, а орудия, способного с лёгкостью уничтожать бронетехнику и даже большинство тяжёлобронированных стингеров. Также она обнаружила три сильно укреплённые позиции станкового оружия, равномерно распределённые вокруг зданий «Джейсон Корпорэйшн», и она была почти уверенны, что рассмотрела по крайней мере две ракетных установки для запуска гиперзвуковых ракет.

При виде подобного вооружения она вся напряглась. Террористы явно не потеряли ни секунды из тех трёх стандартных недель, что находились на планете. Похоже было, что они полностью посвятили их подготовке обороны. Но всё, что она видела, буквально кричало – ОААС начал подготовку задолго до высадки. Они должны были доставить личный состав и оружие на планету доприбытия «Звёздного Скитальца», причём всё выглядело так, словно позиции орудий ПВО были выплавлены в керамграните в то же самое время, когда сооружалась стоянка для аэромобилей перед главным зданием «Джейсон Корпорэйшн». Они представляли собой углублённые на конус площадки – почти как набор террас – расположенные несколько ниже уровня остальной части стоянки. Без сомнения, архитектурные планы давали какое-то совершенно разумное оправдание такого решения, но Алисия с мрачной уверенностью решила, что  реальной причиной их сооружения была именно та цель, которой они служили сейчас.

«Что означает, что в самом ближайшем будущем «Джейсон Корпорэйшн» предстоит очень пристрастная ревизия со стороны специалистов из имперской разведки», – холодно сказала она себе. – «Не то, чтобы это как-то помогло нам прямо сейчас».

– Итак, каковы наши действия? – тихо поинтересовалась Танис.

– Сначала я отправлю на разведку «паучка», – ответила Алисия и послала мысленную команду маленькому робототехническому разведчику, прилепившемуся к её разгрузке. Они потеряли ещё два разведмодуля после её последнего сообщения сэру Артуру и какой-то крошечной её части, прежде чем отправить миниробота в путь, захотелось погладить его, словно он был неким преданным охотничьим ястребом, готовым взмыть в небо с её руки и оттуда упасть на добычу.

Но она сдержалась. Вместо этого она закрыла глаза и максимально сконцентрировалась на нейросвязи с системой управления его движением.

Центральная позицию террористов была насыщена активными датчиками. Благодаря сенсорам миниробота она буквальночувствовала их жадно шарящие в пространстве лучи и стала осторожно, на ощупь, пробираться между ними. Они простирались перед нею почти сплошным барьером, но именно почти –их основной задачей было обнаружение и предупреждение о высадке десанта. Она нерешительно, на краткий момент, из-за тонуса показавшийся вечностью, замерла на границе зоны обнаружения защитной системы, осторожно пробуяна вкус радиолучи, затем едва заметно кивнула.

Былпроход. Конечно очень небольшой – слишком маленький для чего-нибудь сопоставимого по размерам со штурмовым шаттлом или эвакуационным транспортом – но он был, и она осторожно-осторожно проникла в эту брешь. Разведмодуль нёс единственный съёмный релейный [система связи от точки к точке по остронаправленному лучу]лазерный приёмопередатчик, который, прежде чем проникнуть в здание, он оставил на крыше, предварительно направив тончайший луч микромощного ультрафиолетового лазера точно на Алисию. Не было никакой гарантии, что кто-то или что-то не окажется на пути луча, тем самым обнаружив его, но так, по крайней мере, она могла избежать гарантированного обнаружения.

Как только канал закрытой связи был организован, она подняла «паучка» повыше, зависнув непосредственно над центральным зданием. Активные датчики модуля были отключены, также как и у её брони, но хватило и данных пассивных сенсоров, взглянувших на систему ПВО с расстояния «вытянутой руки», чтобы заставить Алисию с досадой поморщиться. Её первоначальное впечатление было правильным, за исключением того, что было тримногоствольных пусковых установки гиперзвуковых ракет, спаренных с позициями плазменных орудий.

Она изучала их в течение нескольких секунд, тщательно запоминая каждую деталь поступающей информации, затем отослала своего маленького прихвостня, незримо дрейфующего вдоль карниза здания, найти дорогу внутрь. Что ему и удалось через нескольких минут. Модуль завис под свесом кровли и крошечным лазером прорезал отверстие в ячеистой сетке, прикрывающей вентиляционное отверстие, а затем плавно и очень медленно скользнул внутрь.

Внутренности здания выглядели точно так, как Алисия себе и представляла. Часть его занимали выгородки офиса и что-то похожее на кафетерий, но по меньшей мере восемьдесят процентов громадного сооружения были одной открытой полостью, усеянной автоматизированными рабочими местами обслуживания тяжёлых строительных машин. На уровне второго этажа узкие мостки обегали вокруг обширной центральной области с дополнительными кабинками, но пассивные сенсоры её «птички» обнаружили тепловые следы людей только в двух – максимум в трёх – помещениях.

Но вот в других частях здания людей было гораздо больше.

Заложники жались друг к другу в середине открытой площадки. Большинство из них сидело на чём-то напоминающем циновки из какого-то вспененного синтетического материала. Портативные биотуалеты были расставлены вдоль наружных стен здания. Кроме этого, визуальные датчики модуля показали Алисии канистры с питьевой водой и что-то похожее на стандартные полевые рационы Морской пехоты. Все пленные выглядели грязными и давно не мывшимися и большинство из них сидело, погрузившись в себя, всем своим видом демонстрируя желание отгородиться от ужаса террора, во сне и наяву преследовавшего их в течение двух последних стандартных месяцев.

Но с другой стороны – Алисия хищно улыбнулась – внутри здания оказалось гораздо меньше террористов, чем ожидалось.

«Террористы здесь бегают такими толпами, что я уже привыкла считать, что минимальная численность их отряда не может быть меньше ста человек», – подумала она. – «Приятно, для разнообразия, убедиться что это не так».

Но, тем не менее, размышляла Алисия, и в этой ситуации они вполне обоснованно могли считать, что численность охраны более чем достаточна. Недалеко от площадки с заложниками, на возвышении, с которого простреливался её каждый квадратный миллиметр, были установлены четыре тяжёлых лаунчера. В любой момент каждый из них мог выпустить за минуту более чем пять тысяч оперённых дротиков – четыре вместе легко превратили бы зону обслуживания в скотобойню. И при этом они не были единственной мерой предосторожности предпринятой террористами. Плазменное орудие поддержки пехоты – более лёгкое, чем его аналоги на позициях ПВО, но значительно тяжелее всего, что ещё оставалось у Алисии – было установлено достаточно глубоко в здании, чтобы держать под прицелом все из трёх транспортных ворот в его западной стене.

Лишь расчёт плазменного орудия был в боевой броне. Остальные восемнадцать боевиков,  поддерживающих расчёты лаунчера и артиллеристов, хотя и одели боевые шлемы, но щеголяли полностью без защиты или были облачены только в лёгкие бронежилеты. Алисия не могла разобрать все детали, но шлемы, как и всё остальное вспомогательное оборудование боевиков, были похожи на стандартную экипировку Морской пехоты, а это значило, что они обеспечивали своим владельцам вполне приличные датчики и свободный доступ в тактическую сеть.

Ещё раз внимательно осмотрев внутренности здания, Алисия заставила разведмодуль подняться под крышу и прилепиться к элементам системы освещения. С этой позиции она обеспечивала себе наилучшее поле зрения и к тому же там аппарат было труднее обнаружить, затем переключила связь с ним на резервный канал.

– Я надеюсь, ты всёвидела? – поднимаясь с земли, поинтересовалась она у Танис.

– Конечно, – Танис тоже встала и они спустились по склону гребня, чтобы присоединиться к оставшимся в живых бойцам Роты Чарли.

«Сколь многих мы потеряли», – думала Алисия, в который раз пересчитывая редкие немногочисленные иконки собравшихся вокруг неё друзей.

Тридцать один человек, одиннадцать процентов отправившейся на задание роты. Лишь семь из первоначальных восемнадцати десантников её собственного отделения к этому моменту оставались в строю... что делало Первое Отделение её самой сильной выжившей командой.

Броня каждого несла явные признаки того, чего её владельцу стоил путь сюда. Встроенные в броню Кадров системы хамелеон-камуфляжа, измазанные липкой смолой в процессе продирания сквозь заросли местных хвойных деревьев, уже не могли функционировать должным образом. Зажжённые плазменными ударами лесные пожары, щедро рассыпанные по пути их следования – чей багровый отсвет всё ещё расцвечивал небо выше зазубренных скал – внесли свой вклад в чертовски потрёпанный вид выживших коммандос. Шлак от сгоревшего гранита, пепел, полуистлевшие  обрывки веточек и иглообразные листья намертво приклеились к покрытой соком броне, и броня  большинства бойцов, впрочем как и её собственная, могла похвастаться многочисленными вмятинами и щербинками.

Она с замиранием сердца вглядывалась в их лица, думая о том, что она собирается попросить их сделать.

– Вы все видели то, что противостоит нам, – наконец начала она. – Я не вижу никакой возможности посадить даже штурмовые шаттлы, не говоря уже об эвакуационном транспорте – не с той системой ПВО, что развернули здесь боевики. Конечно, используя ВСС, можно подавить и её, но тогда неминуемо погибнут все заложники. Таким образом, единственное, что приходит мне в голову, это…

Она сделала паузу, затем было собралась продолжить, но прежде, чем ей это удалось, вперёд шагнула Астрид Нордбы. Темноволосая, голубоглазая капрал, израсходовав боеприпасы для своей штурмовой винтовки, вооружилась лаунчером Шэй Хо-жай, когда очередь крупнокалиберного лаунчера стингера террористов оборвала жизнь крыла Обазеки Озаябы. Теперь же она грустно рассмеялась.

– Черт возьми, Сарж, – сказала она. – Мы пёрлись в такую даль, с такими приключениями. Надеюсь, ты не хочешь сказать, что мы не будем участвовать в заключительном шоу.

Октябрь в северном полушарии Старой Земли…

Осень золотой кистью раскрасила внутренний сад дворцового комплекса Слайго [город и порт в Ирландии].Когдалейтенант Алисия ДеФриз во главе Роты Чарли строевым шагом прошла через  похожую на пещеру арку во внутренней стене комплекса, перед ней во всю ширь распахнулся величественный ландшафт просторного Двора Героев: с расцвеченной осенью листвой садиков, фонтанами, тихо струящимися среди отражающими лёгкие облака водоёмов, и невольно притягивающим взгляд Кенотафом [кенотаф – пустая могила]в самом его центре. Квадратный плац, выложенный не бездушным керамогранитом, а плитами натурального камня, сливающимися в какую-то причудливую мозаику, увенчанный стапятидесятиметровым шпилем из отполированного мрамора и обрамлённый цветником, в котором, казалось, смешались все цветы вселенной, был достаточно большим, чтобы выстроить весь батальон.

Причиной странной текстуры и расцветки внутреннего двора было то, что каждая отдельная каменная плита была специально доставлена с каждой входящей в  Земную Империю населённой планеты и луны.

Алисия до сих пор не могла привыкнуть к лейтенантским знакам различия на своей униформе, но так или иначе, несмотря на то, что ей ещё только предстояло пройти обязательную переподготовку в Офицерской Школе, формально это звание уже принадлежало ей. Она, чётко печатая шаг,  шла от арки входа к Кенотафу вдоль длинной, прямой как стрела аллеи, вдоль простых мемориальных досок из оружейной стали с выгравированными на них именами, родами войск и личными номерами мужчин и женщин, погибших защищая Земную Империю.

Этой алее, казалось, не было конца. И Алисия шла по ней, смотря прямо перед собой на четырёх людей, одиноко стоящих на плацу в тени обелиска. Конечно, там были и другие, допущенные на расположенные вдоль южного края внутреннего двора Кенотафия места для приглашённых, но их было немного.

Наконец она пересекла границу вымощенного камнем плаца и её решительный шаг по каменной поверхности рассыпался отчётливой дробью, усиливавшейся с каждым вступившим на плац десантником. Их подошвы опускались на камень с безукоризненной синхронностью, но сквозь эхо собственных шагов Алисия чувствовала их присутствие за своей спиной.

Их было немного.

Танис Като, всего два дня назад выписанная из госпиталя. Эрик Андерсон, Алек Говард, Джексон Келлер, Александра Филипова, Дигори Бекетт, Джеймс Крол, покинувший больницу за день до Танис, и Карен де Ниж.

Девять мужчин и женщин, включая Алисию. Единственные оставшиеся в живых из Роты Чарли, Третьего Батальона, Второго Полка, Пятой Бригады Имперских Кадров.

Они строевым шагом, чётко печатая шаг по брусчатке, прошли к центру плаца, повернули налево, а затем, остановившись, резко развернулись обратно вправо. В единый прекрасно скоординированный момент их левые пятки ударялись о камень и они застыли по стойке «смирно» перед ожидающими их четырьмя мужчинами.

Безмолвие сада нарушали лишь шелест листвы под порывами прохладного октябрьского ветра, резкие хлопки развевающихся вымпелов на флагштоках вокруг Кенотафа, плеск воды в фонтанах, отдалённые птичьи крики и почти неслышимый гул антигравитационных платформ камер головидения.

– Рота Чарли, Третий Батальон прибыла по Вашему приказанию, Сэр! – решительно отрапортовала Алисия, в чётком приветствии вскинув руку к виску.

Генерал Дюголд Арбатов, командующий Кадров, ответив на приветствие, повернулся к человеку, стоящему рядом с ним.

– Бригадир, пожалуйста, проведите перекличку, – попросил он.

– Да, Сэр! – ответил Сэр Артур Кейта и, достав старомодный архаичный планшет, зажатый до этого момента под левым локтём, повернулся, чтобы встать лицом к лицу перед этими девятью мужчинами и женщинами, вытянувшимися перед ними по стойке «смирно» на плацу, предназначенном для батальона.

– Алвин, Мэдисон! – сказал он, даже не глядя на аккуратно отпечатанные на настоящем бумажном листе колонки имён.

– Здесь, – ответила Алисия решительным и звонким голосом.

– Андерсон, Эрик!

– Здесь, – отозвался Андерсон.

– Арун, Нэмрэта!

– Здесь, – ответила Танис Като.

– Ашмид, Джереми!

– Здесь! –  рявкнул Алек Говард.

В тишине дня медленно и размеренно звучали имена десантников и ответы присутствующих. Кейта назвал двести семьдесят пять имён и двести семьдесят пять раз прозвучал ответ «здесь».

– Ярджа, Роха! – Кейта «прочитал» заключительную фамилию в списке.

– Здесь! – ответила Алисия столь же твёрдым и ясным голосом, как и для первой названной, и лишь слезы блестели в её глазах.

Кейта кивнул, сунув планшет под левую руку, резко повернулся к Арбатову и чётко вскинул руку, отдавая честь.

– Сэр, Рота Чарли, Третий Батальон, Второй Полк, Пятая Бригада, присутствует в полном составе!

– Спасибо, Бригадир, – спокойно ответил Арбатов, отвечая на приветствие, и повернулся к третьему присутствующему человек.

Тот был не особо высок – светловолосый и голубоглазый, на вид не старше пятидесяти, в чисто зеленой униформе Кадров, точно такой же как и на Алисии. Вот только на его форме не было никаких знаков различия, лишь на голове в лучах полуденного солнца сверкал простой золотой ободок.

– Ваше Величество, – обратился к нему с глубоким поклоном  Арбатов, – осмелюсь доложить, что Рота Чарли, Третий Батальон, Второй Полк, Пятая Бригада, Ваших Кадров присутствует на церемонии в полном составе.

– Спасибо, генерал, – ответил хорошо поставленным тенором Его Величество Симус II, Император и Принц-Защитник Человечества, и, сделав несколько шагов, остановился прямо перед Алисией и её восьмью товарищами.

– В течение четырех столетий, – сказал он после мгновенья тишины, – Имперская Морская пехота и Имперский Флот сражались и умирали с величайшей отвагой. Мы, как и Императоры и Императрицы, правившие перед Нами, не раз склоняли головы перед подвигами мужчин и женщин регулярных вооруженных сил Империи. Мы всецело осведомлены обо всём, чего они достигли, о той цене, которую они слишком часто платят на службе Империи. Но вы – Наши Кадры, несущие Наше личное знамя и служащие Нашим личным мечом, Нашими паладинами и Нашими поборниками. Имперские Кадры служили Нашему Дому и Нашей Империи с храбростью и преданностью, с которыми мало что сравнится в истории человечества.

– И за все четыре столетия, – продолжал он, и Алисия словно кожей чувствовала взгляды направленные на них из гостевой ложи и направленное радиоизлучение камер ведущих прямую трансляцию церемонии на каждую планету, луну, астероид и космическую станцию в Солнечной Системе и записывающую её для всех обитаемых планет Земной Империи, – Кадры никогда не подводили Наше доверие. Они не всегда побеждали, поскольку даже Кадры смертны. Иногда, гораздо чаще, чем Нам хотелось бы, они гибли, но, даже умирая, они рвались к победе. Кадры ни разу не запятнали свою честь отказом от собственных высочайших стандартов. Бывало, их побеждали. Бывало, они гибли. Но никогда не сдавались.

– Вы и ваши товарищи, живущие в наших сердцах, – сказал он, встретившись взглядом с каждым из девяти оставшихся в живых десантников, – поддержали не просто самые высочайшие традиции, но также и честь и храбрость Наших Кадров. Вашей службой, вашими жертвами, вашими  достижениями вы принесли Нашему Дому и Нашему Трону честь и преданность, которую ни один человек, ни один Император не вправе был требовать. Честь и преданность, наполняющую Нас гордостью, горем и благодарностью, которую никогда не смогут выразить никакие слова, поступки или награды. Мы повелели, чтобы имена всех ваших павших товарищей были выгравированы здесь, во Дворе Героев, среди имён самых чтимых воинов Империи. Сверх того Мы повелели наградить Роту Чарли, Третьего Батальона, Второго Полка, Пятой Бригады Наших Кадров Орденом Павшего Льва. И Мы лично благодарим вас и ваших павших в бою товарищей не просто как Император, но также и от Своего личного имени. Мы склоняем голову перед совершённым вами подвигом, и Мы просим принять Нашу глубокую благодарность в подтверждение долга, который Мы отныне несём перед вами и никогда не сможем соответственно возместить.

Он шагнул вперед, и Алисия ДеФриз пожала протянутую руку самой могущественной личности в истории человеческого рода. Его рука была сильной, а рукопожатие – крепким. И прежде чем выпустить её руку и подойти к Танис Като, Император несколько мгновений всматривался в её зеленые глаза.

Пожав руку каждому, одному за другим, он вернулся на своё место. Церемония продолжилась, и Арбатов, откашлявшись, повернулся к последнему присутствующему человеку – единственному в форме Имперских Морских пехотинцев, а не Кадров.

– Главный Сержант! – произнёс он.

– Сэр!

– Формирование в Вашем распоряжении.

– Да, Сэр!

Морской пехотинец шагнул вперед и оказался перед коротким строем десантников.

– Рота Чарли. Смирно! – скомандовал он и открыл официально-выглядящую папку для бумаг с золотым переплетом.

Шеренга военнослужащих Кадров, слегка качнувшись, приняла парадный вариант стойки «смирно» – взгляд прямо перед собой, руки на бёдрах, локти чуть отставлены.

– Капрал Танис Като, вперёд и на центр, – Танис, лязгнув подкованными каблуками, сделала один выверенный шаг вперед, повернула налево и по кратчайшей линии промаршировала к центру шеренги. Там она, повернув направо и оказавшись прямо перед сержантом, вновь застыла по стойке смирно.

– По приказу и от имени Его Императорского Величество Симуса, семнадцатого в его Доме, второго с этим именем, – морской пехотинец начал зачитывать первый лист списка отличившихся из своей папки. – Этим заявлением признаётся, что проявленное тобой мужество и отвага в бою на планете Фуллер 23 июля 2952 года по стандартному летоисчислению вышли далеко за пределы служебного долга.

– В этот день и в этом месте, ты и твои товарищи оказались в безнадёжной ситуации, но проявив беспредельную решительность, преданность долгу и храбрость, упорно продолжили выполнение своей миссии. Несмотря на гибель в бою девяноста шести процентов личного состава роты, ты и другие выжившие бойцы Роты Чарли, Третьего Батальона, Второго Полка, Пятой Бригады Имперских Кадров продолжили выполнение своей миссии и штурмовали сильно-укреплённый опорный пункт террористов, разрушили и уничтожили наземную и противовоздушную оборону, сделав таким образом возможным высадку подразделений Имперской Морской пехоты со штурмовых шаттлов, и удерживали свои позиции против атаки многократно-превосходящих сил противника до их прибытия. Даже получив критические ранения, ты и твои товарищи выстояли в последней отчаянной атаке тяжелобронированных и экипированных современным оружием террористов и, уничтожив при этом отряд противника пятикратно превосходящей вас в численности, спасли от неминуемой смерти пятьсот девяносто три имперских подданных. Твои действия поддержали – и подняли на новую высоту – самые блестящие традиции Имперских Кадров. За твою преданность, доблесть и жертвы Его Величество повелело издать указ о том, что за действия, выходящие за рамки служебного долга, ты награждена Большим Солнечным Крестом.

Танис резко отдала честь, а сэр Артур Кейта, шагнув вперёд, лично опустил на её шею темно-синюю ленту второй по старшинству награды Земной Империи за доблесть. Танис обменялась  воинским приветствием с Кейта и с той же изящной точностью строевых приёмов заняла своё место в ужасающе короткой шеренге своих друзей. Как только она заняла своё место в строю, морской пехотинец перевёл глаза на её соседа слева.

– Капрал Эрик Андерсон, вперёд и на центр.

И Андерсон, в свою очередь, сделал шаг вперёд.

– По приказу и от имени Его Императорского Величества Симуса, – снова начал морской пехотинец…

Восемь раз, с незначительными изменениями, он повторил цитату. Восемь раз темно-синяя орденская ленточка, поддерживающая блестящий золотой крест, опускалась на предназначенное ей место. И затем он поднял голову и назвал заключительное имя.

– Лейтенант Алисия ДеФриз, вперёд и на центр.

Алисия шагнула вперед и, чётко пройдя к центру шеренги, остановилась перед сержантом и отрывисто отдала честь. Морской пехотинец возвратил приветствие.

– По приказу и от имени, Его Императорское Величество Симус, семнадцатый в его Доме и второй с этим именем, – заговорил он, – этим заявлением с благодарностью признаёт, что твоя храбрость и твои действия 23 июля 2952 года по стандартному летоисчислению на планете Фуллер оказались далеко за границами служебного долга.

– В этот день и в этом месте, после гибели в бою всех офицеров и старшего сержанта твоей Роты, ты приняла командование Ротой Чарли, Третьего Батальона, Второго Полка, Пятой Бригады Имперских Кадров. Несмотря на потерю приблизительно восьмидесяти процентов личного состава твоей Роты, после высадки на планету попавшей в засаду превосходящих сил противника, ты сохранила единство и боеспособность своего подразделения. При самых неблагоприятных из всех возможных обстоятельств, при подавляющем численном превосходстве врага, ты продолжила выполнение миссии, назначенной твоей части. Понеся дополнительные тяжелые и мучительные потери от непрерывных атак противника, сознавая, что все шансы против вас, ты и выжившие мужчины и женщины под твоей командой тем не менее продолжали стремиться к своей цели. После выхода на обозначенный рубеж вы атаковали подготовленные оборонительные позиции террористов, почти девятикратно превосходящих ваши собственные силы. Несмотря на то, что все шансы были против вас, и несмотря на дальнейшие горькие потери, выжившие бойцы Роты Чарли под твоим командованием успешно захватили опорный пункт террористов, расчистив путь для высадки с орбиты Морской пехоты, и удержали свои позиции против массированной контратаки. После того как были израсходованы все боеприпасы, вы вступили в рукопашную схватку с вооружённой тяжёлым оружием бронированной пехотой противника и оставшись впятером обеспечили возможность свободной высадки десанта Морской пехоты. Своими действиями, командованием, храбростью, мастерством и преданностью ты поддержала самые высокие традиции Имперских Кадров и Земной Империи и спасла жизни девяноста семи процентов заложников, захваченных выступившими против тебя террористами. С учетом твоих достижений Его Величество повелело и издало указ о том, что за действия, далеко выходящие за рамки служебного долга, ты награждаешься орденом Знамени Земли.

Позади них, со стороны гостевой трибуны раздался едва слышимый неясный шум. Знамя Земли было самой высокой наградой Империи. Как и Большим Солнечным Крестом им награждали исключительно отличившихся на боле боя, но в отличие от БСК владельцу этого ордена первыми отдавали честь все военнослужащие Империи независимо от относительного старшинства званий, если, конечно, сами не были обладателями этой награды. Почти всегда им награждались посмертно и за четыре столетия существования этой награды им были награждены менее трёхсот мужчин и женщин. В настоящее время во всей Империи жило только два обладателя этого ордена, а так как традиция требовала, если это было вообще возможно, чтобы новый кавалер ордена получал награду из рук того, кто сам был награждён им, то для проведения этой церемонии Император был вынужден отозвать на Старую Землю Главного Сержанта Себастьяна О'Шогнесси.

Алисия ДеФриз смотрела в глаза своего дедушки, передавшего стопку бумаг с золотым обрезом генералу Арбатову и принявшего из рук сэра Артура Кейты кроваво-красную орденскую ленточку с символизирующим поэтичные древние представления человечества о рождении вселенной взрывающейся золотой звездой. Она немного пригнула голову и он, осторожно опустив орденскую ленточку на её шею, уложил тяжёлый орден точно между её ключиц.

Впервые за всё историю существования награды орден носили одновременно два члена одной  семьи и главный сержант, отступив, чётко отдал честь.

Алисия, ответив на приветствие, вернулась на своё место в строю и Арбатов вновь повернулся к  Кейта.

– Бригадир, распусти строй, – приказал он, и тот отсалютовал.

– Да, Сэр! – Он снова занял место перед короткой шеренгой и незримо стоящими за спинами оставшихся в живых всеми погибшими членами Роты Чарли.

– Рота, – скомандовал он резко, – вольно!

* * *

– Вы хотели видеть меня, сэр Артур?

– Да, именно так, – Сэр Артур Кейта, с улыбкой встав из-за стола, взмахом руки пригласил Алисию зайти в свой кабинет. Она, остро сознавая наличие среди «фруктового салата» на груди её парадного кителя новенькой кроваво-красной орденской ленточки, повиновалась приглашающему жесту. И, присев на указанный стул, выжидающе взглянула на бригадира Кадров.

– Алли, я знаю, что твоя семья ждет тебя, – практически без паузы начал Кейта, – и я обещаю, что я не задержу тебя надолго. Но я думал, что тебе будет интересно узнать о том, что закончен предварительный анализ событий в Шаллингспорте, – снова сев в немедленно принявшее форму его тела  кресло позади своего стола, он откинулся на высокую спинку и продолжил. – Я стопроцентно уверен, что когда мы получим дополнительные данные по закрытым каналам разведки, то результаты ещё будут корректироваться, но думаю, что на данный момент это наиболее достоверные выводы, которые мы можем сделать. Я чувствовал, что тебе, как старшему из офицеров Роты Чарли, нужно, хотя бы в общих чертах, сообщить выводы аналитиков.

Алисия, напряжённо подавшись вперёд, пристально впилась взглядом в его лицо.

– Вкратце: отчёт, который подписали и я и капитан Уотс, утверждает, – глубоко вздохнув, начал Кейта, – что мы имеем массовый провал разведслужб всех уровней. Фактически, мы позволили Альянсу Свободы заманить Роту Чарли в заготовленную ими ловушку. Вся операция была спланирована таким образом, чтобы миссия по освобождению заложников досталась конкретному подразделению Кадров – именно Роте Чарли– и имела целью или уничтожить её сразу или, если это не удастся, то создать условия, при которых мы при попытке освободить заложников «спровоцируем» как можно более кровавую гибель всех шестисот с лишним гражданских лиц.

– Если удался бы первый сценарий, то успешное уничтожение твоей Роты продемонстрировало бы, что Кадры на самом деле не непобедимы и что ОААС способен один на один схватиться с личным элитным корпусомИмператора и нанести ему безоговорочное поражение.

– Во втором варианте: массовая гибель гражданских лиц была бы представлена в СМИ как доказательство того, что Империя, декларирую жизнь своих граждан как высочайшую ценность, на самом деле ставит во главу угла свои военные амбиции и благополучие личного состава вооружённых сил.

– Кроме того, похоже они действительно намеревались выдвинуть дополнительные требования, на удовлетворение которых, учитывая беспрецедентное число и личности заложников, мы бы, по их мнению, согласились бы. Наличие этих дополнительных требований вообще-то является проблематичным. К сожалению – по крайней мере с точки зрения разведслужб – ни один из их руководителей на Фуллере не был взят живым.

– По предварительным данным, численность боевиков ОААС на планете составляла чуть более трех тысяч человек, из которых приблизительно две тысячи триста были оснащены боевой броней, сравнительно современным стрелковым и станковым оружием, а также стингерами. Я думаю, что нам повезло, что они ко всему прочему не озаботились обзавестись тяжелыми бронетанковыми частями.

Он, замолчав, покачал головой с заметным недовольством.

– Сэр, я знала, что на планете мы столкнулись со значительными силами боевиков, – воспользовавшись затянувшейся паузой, сказала Алисия, сдвинув брови. – И всё же я не думала, что их было настолько много. И ещё, наша разведка всё-таки определила, как ОААС удалось незаметно протащить всё это через Зелёную Гавань?

– Не так... определённо, как мне хотелось бы, – ответил Кейта. – Честно говоря, даже близконетак, как мне хотелось бы. Нам удалось захватить живьём и допросить нескольких террористов и мы действительно получили немного дополнительной информации. Насколько мы оказались в состоянии определить: в течение, по меньшей мере, последних десяти стандартных лет «Джейсон Корпорэйшн» – фирма, которая построила комплекс Зеленой Гавани – на самом деле являлась прикрытием Альянса Свободы. К сожалению, к этому моменту «Джейсон Корпорэйшн» свернула все свои операции и провела явно заранее запланированную, хорошо организованную процедуру ликвидации бизнеса. Их банковские счета были опустошены и закрыты, отчётность уничтожена и нам не удалось найти ни одного служащего выше среднего звена и насколько мы можем судить, все служащие Джейсона, которых мы были в состоянии идентифицировать и разыскать, были невинными простофилями, не сознающими, что они работали на корпорацию, фактически финансировавшуюся террористами.

– В любом случае очевидно, что Альянс Свободы начал планировать эту операцию задолго до того как «Джейсон Корпорэйшн» заложила первый камень в фундамент своего дела на Фуллере. Корпорация выстроила комплекс, в котором в последствии и удерживались заложники, и скорее всего под прикрытием «тяжелых строительных механизмов» ввезла на планету требуемую для намеченной операции военную технику.

– Между нами говоря, не для протокола, я лично, в отличии от наших аналитиков, подготовивших этот обзор, совсем не убежден, что Герцог Джеффри абсолютно не был замешен в подготовку этой провокации.

Алисия изумлённо подняла бровь, и Кейта фыркнул.

– Нет никаких прямых улик его соучастия – поверь мне, если бы они были, то... были бы проанализированы весьма пристрастно. Его Величество на самом деле так же, как он продемонстрировал это публично, «недоволен» произошедшим на Фуллере. Если бы у нас были доказательства или хотя бы просто обоснованные подозрения, что Герцог Джеффри сознательно участвовал в этой истории, то Император формально потребовал бы от Короля Хэйдена его голову. И если бы он не получил её, то Морская пехота при поддержке Флота высадилась бы на Фуллере и взяла требуемое силой.

– Естьпрямые свидетельства того, что директор по индустриальному развитию Герцога Джеффри, некий Джокери Асэро'о Лоуэй, точно знал что именно готовится. Сначала мы решили, что Джокери возможно был подставным лицом, но нам удалось проследить его жизненный путь вплоть до  Старой Земли; так что Джокери на Фуллере определенно являлся подлинной личностью. Однако по окончанию операции на Фуллере он не был обнаружен ни среди мертвых, ни среди пленных. Короче говоря, хотя мы и уверены в том, что после того как Маргарет Джонсонвошла в систему, никому не удалось покинуть планету, он так или иначе просто исчез. Тот факт, что мы нигде не можем найти Джокери, может указывать на то, что мы ошибаемся в оценке его роли в событиях, но текущее общее мнение склоняется к тому, что он действительно работал на Альянс Свободы и что как только отпала необходимость в его услугах Альянс устранил его и избавился от тела. Если это предположение верно, то причиной его ликвидации может быть то обстоятельство, что Джокери знал слишком много и при этом не входил в правящую верхушку организации. Так что они не могли положиться на то, что он будет молчать, если попадёт к нам в руки и будет приговорён к смертной казни.

Кейта вновь сделал паузу, поморщился, очевидно совсем не в восторге от своих слов, затем пожал плечами.

– С одной стороны ничего лучшего я придумать не могу, но с другой… в этой теории полно дыр. Я не хочу сказать, что она в корне не верна, но мне не дают покоя те моменты, которые она не в силах объяснить. Конечно это – красивая гипотеза. Джокери имел возможность контролировать все детали наземных предоперационных приготовлений на Фуллере. Именно он являлся официальным представителем Шаллингспорта с которым «Джейсон Корпорэйшн» должна была согласовывать все свои наземные операции и грузооборот орбита-планета. Совершенно очевидно; здесь не обошлось  безего активного соучастия. Но… я предполагаю, хотя не могу подкрепить это предположение ничем кроме подозрений, что это могло быть чрезвычайно... удобно для Герцога Джеффри – выдвинуть на первый план легко идентифицируемого – и безусловно мёртвого – сообщника ОААС. По словам Герцога Джеффри, именно Джокери первым предложил предоставить террористам «прибежище» в Шаллингспорте как лучший шанс сохранить жизни заложникам. Вот только этому нет никаких подтверждений из независимых источников и мне достаточно тяжело поверить в то, что тот, кто бы это всё не запланировал, мог стопроцентно положиться на то, что простой  эксперт по индустриальному развитию, пусть даже в ранге советника, сможет убедить главу государства принять террористов на своей территории. А ведь абсолютно вся их операция строилась на том, что им предложат участок в Шаллингспорте.

Кейта, переводя дыхание,  сделал паузу и, нахмурившись, продолжил.

– Во всяком случае, как бы то ни было, они спланировали операцию как гигантскую мышеловку и заблаговременно успешно доставили на поверхность людей и оружие. Так что наша разведка и не могла засечь прибытие этих боевиков и вооружения. И, Алли, я от своего имени приношу искреннее извинения за то, что мы бросили тебя и твою Роту прямо в середину этого ада.

Он твёрдо взглянул ей в глаза и теперь пришла очередь Алисии с чувством лёгкой неловкости покачать головой.

– Дядя Артур, из того, что Вы сообщили, очевидно, что они очень тщательно подошли к планированию этой операции и фактически разместили все свои силы на позициях едва ли не прежде чем захватили заложников. А учитывая то, что наша разведка оказалась в цейтноте, я не думаю, что кто-то решится обвинить Батальон или кого-то ещё в том, что они не поняли, что даже такая террористическая организация как ОААС может быть достаточно сумасшедшей, чтобы преднамеренно заманить Кадры в засаду.

– Возможно ты права – нам действительно пришлось планировать операцию в авральном режиме, – уступил Кейта. – Но, как предполагается, задача разведки в том и состоит, чтобы предусмотреть все неожиданности при высадке. Но на сей раз никто об этом не позаботился.

Он, почти незаметно кивнув, выпрямился в кресле и положил руки на стол.

– Без внятного объяснения осталось ещё довольно много вопросов и по закону подлости именно в таких случаях как этот мы, как правило, никогда не получаем на них ответов. Конечно, это не означает, что мы не будем пытаться расставить все точки на “i”. В частности, определённый интерес вызывают гигантские объёмы финансирования и вооружений, привлечённые Альянсом Свободы для этой операции. И пусть в масштабе Империи эти суммы невелики, но в абсолютном выражении это многие и многие миллионы кредитов. Это слишком даже для такой организации как ОААС. И на неприятные ассоциации наводит наша неспособность – пока, по крайней мере – выйти на след того или тех кто продал им военную технику и оружие. Как ты и сообщала в своих рапортах из Шаллингспорта – в основном оно всё имперского производства. Мы конечно обнаружили некоторые образцы, произведённые на паре-тройке других Мирах Беззакония, но подавляющее большинство техники и оружия представляют собой морально устаревшее оснащение Корпуса Морской пехоты, и пока мы неспособны выяснить каким образом всё это попало в руки террористов. Конечно, мы проверили серийные номера. Оказалось, что большая часть образцов была несколько лет назад официально списана и передана на утилизацию. Сейчас мы пытаемся выяснить, кто именно имел возможность фальсифицировать отчеты о его уничтожении, но я не рассчитываю на то, что здесь нам повезёт.

– Как я уже говорил, я не думаю, что у кого-то есть хоть какие-то намерения спустить дело на тормозах и не копать дальше. Когда сам Император требует ответы, подданные, как правило, быстро их находят, а Его Величество в нашем случае по-настоящему хочет получить чёткие ответы на свои вопросы.

Он вновь замолчал, словно приглашая Алисию высказать возникшие у неё дополнительные вопросы. Но дело в том, что у неё их не было. Или, вернее, у неё было слишком много вопросов, касающихся уже сказанного, но было очевидно, как Бригадир уже отметил – ни у кого нет достоверных данных, чтобы прояснить все нестыковки.

– Во всяком случае, – прервал Кейта затянувшуюся паузу, – это всё, что мы знаем – и не знаем – о том, что случилось. Но, как бы то ни было, это не единственная проблема, ради которой я хотел встретиться с тобой.

– Не единственная? – с лёгкой опаской поинтересовалась Алисия, воспользовавшись очередной паузой.

– Алли, я не хотел пугать тебя, – с улыбкой сказал Кейта. – Дело в том, что не так много людей было награждено орденом Знамени Земли и я уверен, что ты знаешь, каково это – ведь ты выросла  рядом с дедушкой, который также является обладателем этой награды. Главный Сержант когда-либо обсуждал с тобой причины, по которым он отказался стать офицером?

– Сэр, он сказал, – слегка улыбнулась Алисия, вспоминая своё детство, – что он предпочитает быть «рабочей лошадкой», не боящейся испачкать руки, а не клерком. Лично я всегда подозревала, что он просто слишком любит свою нынешнюю работу, чтобы взять и вот так просто бросить её.

– Что ж, в этом ты права. Но я думаю, что я возможно неправильно сформулировал свой вопрос. Я подразумевал, рассказывал ли тебе дедушка, каким образом он избегалпринимать обязанности офицера?

– Вот этого нет, Сэр. Как-то раз он очень кратко коснулся этого вопроса и всё. Я всегда полагала, что он просто знает всех в Корпусе – причём подавляющее большинство по именам – и что он слишком хорошо знает, как работает система, чтобы избежать выдвижения на офицерскую должность, если ты не хочешь этого.

– Зная твоего дедушку, легко в это вверится, – с лёгким смешком заметил Кейта. – Однако, поверь мне, это не так-то легко, получив «Знамя», избежать превращения в офицера. Фактически, офицерское звание – или, по меньшей мере, предложение оного – идёт в комплекте с наградой. В твоем случае, ещё до того как Император решил вручить тебе «Знамя», Кадры…, – Алисия отлично понимала, что при этом он имеет в виду себя, хотя никогда и ни за что не признает этого, – …уже решили, что ты заработала полевой офицерский патент. Но всегда есть значительное давление на любого, кто заслужил эту награду, потому что именно люди, имеющие в себе задатки хорошего офицера, и получают «Знамя».

Алисия, почувствовав, как вспыхнули её щёки, с трудом удержала на лице внимательно-вежливое выражение и Кейта подавил одобрительную улыбку.

– Проблема состоит в том, что невозможно по-настоящему выкрутить руки тому, кто заработал  самую высокую награду Империи за доблесть на поле боя. Я практически уверен, что твой дедушка использовал «Знамя» как дубинку, чтобы отмахаться от всех попыток заставить его принять офицерский чин. Очевидно, что сейчас этого не случится, ты, по сравнению с ним, намного моложе и гораздо менее опытна в бюрократических играх.

На сей раз усмешка вырвалась на свободу, по крайней мере, частично, и Алисия улыбнулась в ответ. Только тогда Кейта немного расслабился.

– Алли, я пытаюсь сказать, что твоё производство в офицеры прошло через инстанции прежде, чем ты была награждена «Знаменем». Тем не менее, традиция требует, чтобы ты, получив награду, высказала своё пожелание – в пределах разумного, конечно – где ты хочешь служить дальше.

Он сделал приглашающий жест, и Алисия нахмурилась.

– Сэр, я ценю ваше доверие, – наконец сказала она. – Но я не уверенна, куда я хочу отправиться. Кроме…

Она сделала паузу, очевидно заколебавшись, и Кейта вопросительно поднял бровь.

– Договаривай, Алли, – поощряющим тоном произнёс он. – Сейчас у тебя абсолютный карт-бланш для всего, что ты хочешь спросить.

– Ладно. В таком случае, Сэр, – быстро начала она, словно что-то внутри подталкивало её, – я слышала, что Роту собираются расформировать. Это правда?

– Кто тебе такое мог сказать? – удивился Кейта.

– Сэр, позвольте мне не отвечать. Но это действительно так? – Она умоляюще впилась в него глазами.

– Почему тебя это интересует? – вопросом на вопрос ответил он.

– Потому что это было бы неправильно, Сэр, – заявила она с горячностью, немного удивившей даже её саму. – Рота заслуживает лучшего, чем это. Она заслуживаетлучшего.

– Алли, Рота Чарли в данный момент состоит только из девяти человек, – мягко указал Кейта. – Мы должны были бы восстановить её на пустом месте. Это не просто обновление личного состава – мы должны буквально восстановить её, как будто это полностью новая Рота.

– Сэр, у нас всё ещё осталась база с полным штатом поддержки на Острове Гваделупа, – скромно, но упрямо, указала Алисия.

– Ни один человек из которого не состоит на действительной службе в Кадрах, – возразил Кейта.

– Но…, – начала Алисия, но тут же оборвала себя. Она посмотрела на Кейта с выражением более упрямым, чем когда-либо, и он мягко рассмеялся.

– Расслабься, Алли, – сказал он, и тут же снова стал серьезным. – Рота Чарли не будет расформирована. И заметь, мы не собираемся просто отложить это на потом. Именно это я имел ввиду, когда указал, что мы должны будем восстановить роту на пустом месте, ведь ты прекрасно знаешь, что Кадрам всегда не хватает личного состава. Но… лично Император заявил, что Рота Чарли и её боевые регалии не должны исчезнуть. На самом деле, несколько минут назад я был у него на приёме.

– Сэр? – Алисия казалась озадаченной, хотя огромное облегчение, которое она испытала, узнав,  что Рота не будет расформирована, было написано у неё на лице.

– Ты – свежеиспечённый лейтенант, – напомнил Кейта. – И мы оба знаем, что тебе ещё только предстоит учёба в ОШ, но также мы оба знаем, что ты можешь справиться с этой работой. На самом деле я уверенн, что ты будешь столь же отличным офицер, как была отличным сержантом, что в твоём случае, как я предполагаю, является довольно высокой похвалой.

– Но прежде чем мы начнём думать о твоей дальнейшей карьере должно пройти некоторое время. Даже «Знамя» не заставит Кадры продвигать тебя по служебной лестнице хоть немного быстрее, чем позволят твой опыт, знания и уверенность в собственных силах. Однако, – он пристально взглянул на неё, – есть маленький вопрос к свежеиспечённому лейтенанту – где она хочет оказаться после выпуска из Офицерской Школы. Именно это я хотел обсудить с тобой. Где именно ты хочешь служить?

– Сэр, я... действительно ещё не думала об этом, – ответила Алисия, сама удивляясь верности этого заявления. – Я думаю, что это из-за того, что я была слишком взволнована слухами о возможности расформировании Роты, чтобы думать ещё и о своей дальнейшей судьбе. Я всего лишь  хотела вернуться в Роту Чарли. Но я не могу, не так ли? Я имею в виду – сейчас её нет. И как Вы говорите, её небудет ещё некоторое время.

– Алли, ни одно из двух твоих последних утверждений не является абсолютно верным, – спокойно, почти мягко, уточнил Кейта.

Она смотрела на него, с удивлением распахнув глаза, и он отрицающе взмахнул рукой.

– Рота Чарли всё ещё существует, – сказал он ей. – В списке личного состава числится девять человек. И ты – одна из них. Что касается твоего второго утверждения, я не говорил, что Роты Чарли не будет некоторое время – я сказал, что мы не можем отложить её формирование на некоторое время. Но вот что я собирался предложить тебе – естественно, если ты хочешь осуществить традиционную прерогативу кавалера «Знамени» и просить определенное назначение – это была должность командира Первого Взвода, Роты Чарли, Третьего Батальона, Второго Полка, Пятой Бригады.

Алисия уставилась на него, и он улыбнулся.

– Если ты хочешь её, она твоя, – просто сказал он ей. – Вероятно заполнение вакантных должностей подразделения займёт у нас всё время, которое ты проведёшь в Офицерской Школе, но я могу заполнить одну строчку прямо сейчас, если это то, что ты хочешь.

Алисия обнаружила, что потеряла дар речи.

– Я должен понимать это как согласие? – мягко рассмеялся Кейта.

—

– Слушай, мне плевать, что говорят эти крысиные задницы из штаба! – раздражённо прорычал майор Сэмюэль Трумэн, Имперская Морская пехота. – Сидя на месте, я несу потери, в то время как могу просто выбить эти грёбаных ящериц с их позиций!

– Сэр, – почти с отчаянием возразил лейтенант Хантер, – я просто передал Вам то, что мне было сказано. Они хотят, чтобы мы удерживали занимаемые позиции. Причём – прямо здесь.

– Будь они прокляты!

Если бы майор Трумэн был в состоянии это сделать, то сорвал бы свою шляпу, бросил её на землю и в сердцах потоптался бы по ней обеими ногами. Но так уж случилось, что в настоящее время он был облачён в полный комплект активной боевой брони Морской пехоты, которая делала его намеренье мало осуществимым, что в свою очередь ещё меньше способствовало восстановлению душевного равновесия.

Вместо этого он, глубоко вздохнув, очень медленно досчитал до пятидесяти – досчитать до ста помешала душившая его ярость – и затем также медленно выдохнул сквозь крепко сжатые зубы.

– А теперь, лейтенант, поподробнее, – произнёс он почти по слогам, – какие именно причиныпривел тебе Эйч-Кью [ШТАБ-КВАРТИРА], чтобы заставить нас оставаться «прямо здесь»?

– Сэр, они лишь сказали, чтобы мы удерживали текущие позиции и что кто-то должен прибыть к нам на КП, чтобы всё объяснить.

– А, конечно же, – с саркастической усмешкой передразнил Трумэн. – Нам всё объяснят.

С обратной стороны горного хребта со свистом отправился в полёт очередной залп тяжёлых миномётов Риштян и автоматизированные орудия ПВО на позициях Морских пехотинцев завертелись как сумасшедшие змеи. Плазменные болты с визгом пронеслись вверх и накатывающийся вал миномётного огня рассеялся, взорвавшись так и не достигнув своих намеченных целей. Непрерывное беспорядочное потрескивание огня «стрелкового оружия» также доносилось с противоположной стороны горного хребта, где авангард Трумэна обменивался винтовочным огнём с пикетами Риш. Штурмовые винтовки Морских пехотинцев какая-нибудь небронированная пехота прошедших эпох назвала бы малокалиберными пушками, но соответствующее им по назначению оружие Риштян всё равно было гораздо тяжелее.

Трумэн вслушался в какофонию боя, затем покачал головой.

– И почему я всё ещё способен удивляться идиотизму штабных приказов? – риторически вопросил он. Хантер благоразумно промолчал, и майор вздохнул.

– Ладно, Винсент, – сказал он лейтенанту более спокойным голосом, – раскочегарь свой ком и отрапортуй в Эйч-Кью, что Второй Батальон удерживает свои позиции и ждёт дальнейших приказов.

– Есть, Сэр! – Хантеру удалось скрыть большую часть облегчения, которое он почувствовал при этих словах, но Трумэн всё равно отметил это и с искренним весельем улыбнулся. Потом отвернулся, в который раз просматривая проецирующуюся на его собственный ВИЛС текущую информацию и задаваясь вопросом – чем он так прогневал Бога, что тот высыпал на него такую кучу дерьма.

* * *

К тому времени, когда обещанный штабом «посыльный» достиг КП Трумэна, интенсивность огня, которым обменивались между собой Второй Батальон и окопавшиеся Риши скатилась до случайных кратковременных перестрелок. Первоначальная ярость майора вследствие приказа прекратить наступление также приутихла – немного, во всяком случае – и он был готов по крайней мере выслушать то, что его... посетитель должен был сказать.

«И для его собственного блага, пусть новости будут хорошими», –мрачно пообещал он себе.

Второй Батальон уже потерял сто человек, причём двадцать три из них погибшими, прежде чем наконец погнал отступающих Риштян. «И когда придётся продолжить наступление, эта задержка, позволившая противнику вновь закопаться в скалы, обойдётся нам ещё дороже», – раздражённо сжав челюсти, подумал он.

Он ненавидел подобные задания. Планета Лувэйн [город в центральной Бельгии, во фламандской Брабантской области: столица герцогства Брабанта в XI-XVвекахи центр торговли тканью (кружева); университет (1426)]даже не была имперским миром – это был Мир Беззакония, настолько помешанный на сохранении своей независимости, что отверг даже ограниченный оборонительный союз с Империей. Очевидно, его правительство полагало, что отказ подписать любые формальные соглашения с любой стороной так или иначе убедит их обеих оставить их мир в покое.

Что, возможно, и сработало в отношении Империи, но не со Сферой Риштян. Хотя, стоит отметить для справедливости, формальноРишив Лувэйн не вторгались. Технически это была пиратская экспедиция. Клан Тарииан начал вторжение исключительно в целях личной наживы, и не имело значения, верил в это кто-нибудь или нет.

К сожалению для Клана Тарииан – или для Риши, в зависимости от того, кто как интерпретировал происходящее – имперская разведка, вовремя получив данные об операции, успела подтянуть подкрепления в Тивериадский Сектор, к ближайшей к Лувэйну базе Флота. Что означало, что когда республика Лувэйн наконец, почувствовав запах сбежавшего кофе, проснулась и поняла, что это полномасштабное вторжение, рядом оказались имперские войска, готовые отозваться на его хриплые призывы о помощи. К сожалению, эти войска были не в состоянии добраться до театра военных действий прежде, чем Риши высадили с орбиты всю свою наземную группировку.

Имперский флот быстро и эффективно уничтожил или рассеял космические корабли ящериц, доставившие в систему и поддерживающие десант с орбиты, но ничего не смог сделать с наземными войсками. Будь на месте Риштян люди, их командующий в подобном затруднительном положении скорее всего задумался бы о капитуляции или, по меньшей мере, стал бы договариваться об эвакуации. Риши же, к сожалению, вообще не признавали подобного выхода и майору Трумэну и остальным подразделениям полка, в который входил его батальон, большую часть последних трёх стандартных недель пришлось иметь дело с последствиями упорства ящериц.

Что и стало причиной его недовольства приостановкой наступления, когда он наконец обнаружил уязвимое место на последнем рубеже обороны Риштян. По сути…

– Э-э-э, майор?

Трумэн, донельзя удивлённый тоном лейтенанта Хантера, обернулся и вопросительно поднял брови. Младший офицер стоял около входа в КП, выглядя столь же ошарашенным, как и прозвучавший голос.

– В чём дело, Винсент? – раздражённо поинтересовался Трумэн

– Сэр, здесь... представитель из Штаба.

Трумэн опять начал закипать, но лишь помотал головой внутри шлема – эквивалент пожатия плечами одетого в бронескафандр человека.

– Хорошо, зови его, – резко сказал он.

– Да, Сэр! – Хантер, повернувшись в сторону небольшой площадки у входа в командный пункт, заговорил с кем-то невидимым Трумэну, а потом, – Сюда, Мэм, – приглашающе взмахнул рукой.

Майор с раздражением смотрел, как его офицер-связист пятится назад, стараясь освободить в тесном КП место для гостьи, а потом и так уже задранные выше некуда брови Трумэна сделали почти успешную попытку полностью уползти за линию волос на голове. Последней вещью, которую он ожидал увидеть на своём командном пункте, была фигура в активной боевой броне Кадров!

Причём броня вновь прибывшего несла знаки различия капитана, что автоматически делало её владельца равным по званию самому Трумэну. Что было не особенно приятной мыслью. Не то, чтобы Сэмюэль Трумэн не испытывал уважения к Кадрам – в конце концов он не был идиотом. Однако, как бы он ни уважал их, он был равен пришельцу по званию и к тому же именно он в течение трёх прошедших недель командовал батальоном. И сказать, что мысль о том, что теперь ему предстоит получать приказы от кого-то, кто ни  черта не смыслит в текущей тактической ситуации, была горькой, означало ничего не сказать.

Наконец офицер Кадров в громоздкой броне полностью разместилась в тесном командном пункте и, приветствуя присутствующих, вскинула руку к виску.

– Майор Трумэн? – раздалось приятное, тёплое и чуть хрипловатое контральто.

– Я – Трумэн, – отозвался майор, возвращая приветствие и протягивая правую руку в броневой перчатке. – А Вы?

Вопрос прозвучал немного более резко, чем он намеривался, но вновь прибывшая, казалось, не заметила этого.

– ДеФриз, – представилась она. – Капитан Алисия ДеФриз, Имперские Кадры.

В первый момент Трумэн лишь кивнул, принимая к сведению новую информацию, но тут же, осознав какое именно имя было названо, внутренне подобрался.

– Вы сказали ДеФриз?

– Да, – просто ответила она, и Трумэн пожал её бронированную кисть с гораздо большим пылом, чем собирался.

– Капитан, я бы сказал – добро пожаловать на Лувэйн, – словно со стороны услышал он свой голос, – за исключением того, что сейчас это место точно не подходит для отпуска, где можно отдохнуть с другом.

– О, майор, даже не знаю, – в голосе капитана прозвучало нечто подозрительно похожее на хихиканье. – Пока не прибыли незваные гости, это была совсем неплохая планета. Вполне в моём вкусе.

– Да, что-то подобное мне уже говорили, – согласился Трумэн. – К сожалению я был немного занят, стреляя по сторонам и стараясь не попасть под ответный выстрел, чтобы любоваться красотами природы.

– Именно поэтому я здесь, – улыбнулась ему ДеФриз через щиток своей брони, но тут же вновь стала серьёзной. «Она очень привлекательная – и молодая – женщина», – понял Трумэн. Что было почти удивительно, учитывая её... потрясающую репутацию.

– Я понимаю Вас, Осы здорово потрепали ящериц, – продолжила она, – но теперь, когда вы прижали их к подготовленным позициям зоны высадки, всё будет гораздо хуже.

– Возможно, – сказал Трумэн чуть более сухим тоном. – Тем не менее, капитан, я думаю, что Второй Батальон нашёл слабое место в их обороне. Предполагая, конечно, что нам когда-либо позволят воспользоваться этим знанием, – многозначительно добавил он.

– Да ладно, бросьте, – на сей раз хихиканьебыло явным, и Трумэн почувствовал, что снова готов вспылить. ДеФриз очевидно поняла это и примирительно улыбнулась снова, мельком.

– Я понимаю, вы недовольны, – сказала она ему. – Очевидно, если Вы обнаружили дыру в обороне, то, чтобы покончить с противником, хотите нанести сильный и быстрый удар. К сожалению, майор, всё не так просто.

– ЧтоВы имеете в виду? – Трумэна уже не заботило, кем она была или какие награды заслужила. Не тогда, когда она спустилась с небес, сделала пару па и заявила, что он ни черта не понимает в тактической обстановке.

– Извините, – спокойно парировала она. – Майор Трумэн, я не хотела быть дождиком на вашем  параде, но у меня есть доступ к некоторым данным неофициальной разведки, которые не были доступны для вашей собственной разведслужбы. Мы получили эту информацию уже после того как ваш батальон развернулся для операции и именно эта информация стала той причиной, по которой мою Роту отправили вслед за вами.

– Какой «неофициальной разведки»? – подозрительно поинтересовался Трумэн.

– Согласно источнику, который разведка Кадров считает надёжным, – словно не слыша вопроса, чётко произнесла она, – перед тем, как отправится на Лувэйн, клан Тарииан провёл полную церемонию суда чести mysorthayak.

Трумэн удручённо закрыл глаза. Едва ли его можно было считать экспертом по психологии Риштян, но он хорошо знал, что скрывается за этим словом. Впрочем, как и любой другой Морской пехотинец.

– Боже мой, – выдохнул он. – Что, чёрт возьми, делает Лувэйндостаточно важным для чего-то подобного?

– Мы не совсем уверены, – признала ДеФриз. – На этот специфический вопрос можно взглянуть с разных точек зрения. Как всегда, не правда ли? – По её губам пробежала кривая усмешка того сорта, что характерна для солдат, оказавшихся в критической ситуации. – Всё, что можно сказать наверняка – наш источник довольно настойчив. Лично я не считаю, что их реальная цель – окончательный захват Лувэйна. Мне кажется, что Сфера просто решила в очередной раз проверить нашу решительность и стойкость и предложила клану Тарииан «добровольно взяться за эту миссию». Но, я надеюсь, ты согласишься, что если они думают в терминах mysorthayak, то ты должен быть очень и очень осторожным при использовании любых обнаруженных «слабостей».

– Капитан, согласен с каждым твоим словом, – с горячностью заявил Трумэн.

Риши обнаружили, что начиная со времени войн старой Лиги технологическая пропасть между их боевыми возможностями и такими же возможностями их противника – человека, особенно человека Империи –постоянно становится всё шире и шире. В частности, тот факт, что ни один Риштянин не мог использовать нейрорецепторную связь, поставил их в заведомо проигрышное технологическое положение, особенно, когда дело касалось космических сражений. Их базовое вооружение было столь же эффективно, как человеческое; у них был собственный эквивалент привода Фассета, но способность людей напрямую общаться со своей военной техникой давала тем огромное преимущество.

В космических сражениях это преимущество было абсолютно очевидным. Адмиралу Риштян действительно требовалось по меньшей мере трёхкратное преимущество в тоннаже даже просто для того, чтобы устоять против оперативного соединения Флота. Именно это стало одной из причин, по которой Флот так легко и быстро уничтожил или изгнал из системы все поддерживающие это вторжение суда Риштян. Но когда дело касалось столкновений лицом к лицу, традиционные человеческие преимущества становились несколько более призрачными.

С одной стороны, Риши были большими. Почти трёх метров в высоту – и, по сравнению с   homo sapiens,болееприземистый – полностью зрелый матриарх Риштян представлял собой приблизительно четыреста килограмм железной мускулатуры и стального костяка. Ни один человек не мог надеяться победить Риш в рукопашном бою без использования активной брони, а Риши создали свою собственную боевую броню по той же самой мерке, по которой их самихсоздала природа их родной планеты. Как правило, небронированнаяпехота Риштян несла такое оружие, с каким человек мог управится исключительно в активной броне, а полностью бронированный пехотинец Риш (хотя любой обладающий чувством собственного достоинства матриарх Риштян легко порвёт на кусочки каждого, кто применит к ней обращение мужского рода), был способен потягаться в огневой мощи с подавляющим большинством человеческих средних танков.

Они всё ещё не соответствовали человеческим стандартам гибкости и «ситуационного понимания» на поле боя – сказывалось отсутствие нейрорепторной связи со вспомогательным оборудованием – но упорно трудились, чтобы теми или иными способами компенсировать это. В нападении, чтобы проложить путь через любые оборонительные позиции противника, они сознательно отказались практически от всего хоть как-то смахивающего на изящную стратегию, всецело полагаясь на абсолютное преимущество в массе, силе и огневой мощи. В обороне они щедро рассыпали вокруг своих позиций тактические разведмодули, закапывали свои войска как можно глубже, при этом обеспечивая многократное перекрытие зон обстрела, поддерживали максимально большим и сильным подвижным резервом и насыщали оборону многослойной ПВО и тяжёлыми стационарными орудиями поддержки. Прорыв через подготовленные пехотные позиции Риштян всегда был дорогостоящим делом.

Которое становилось ещё более проблематичным, когда они думали в терминах mysorthayak. Трумэн не был точно уверен, как переводится это слово, но предполагал, что самое близким человеческим понятием будет джихад, хотя, как он знал, в варианте Риш у этого понятия был ещё дополнительный подтекст, делающий этот перевод не совсем корректным. Конечно, в течение нескольких предшествующих столетийистории человечества джихадбыл не очень популярным словом и к тому же у него были нюансы, которые не очень хорошо вписывались в суть понятия Риш. Mysorthayakсвязывал вместе честь клана, долг чести и природную кровожадность Риш, и при этом имел лишь незначительный религиозный налёт, но кодекс чести Риштян был достаточно запутан и тяжеловоспринимаем, чтобы сделать « джихад»самым близким и удобным человеческим аналогом. Как только они объявляли mysorthayak, матриархи Риштян не сдавались. Они сражались и умирали на своих позициях, а если имели в наличии ресурсы, то оснащали свои рубежи ядерными фугасами, чтобы забрать с собой столько противников, сколько возможно.

– В общем, насколько я понял, ты утверждаешь, – спросил Трумэн чуть погодя, – что если бы я атаковал их «слабое место», то они, подождав, пока мои люди хорошенько не увязнут на их позициях, снесли бы нас всех к чёрту вместе с собой?

– Я сказала, что это очень вероятно, – скрупулёзно поправила собеседника ДеФриз. – Я не могу сказать определённее без дополнительных тактических данных. Но если это – именно то, что они собираются предпринять, то это может и не обязательно случиться здесь и сейчас, но могу гарантировать, что прежде чем операция закончится, это обязательно случится. Если, конечно, мы кое-что не предпримем.

– Что значит «кое-что»? – прищурившись, спросил Трумэн.

– Это значит, что единственный способ избежать характерных для mysorthayakжертв –обезглавить систему управления ящериц.

– Обезглавить? – непонимающе нахмурился Трумэн. – Не понимаю, что ты подразумеваешь под этим?

– Майор Трумэн, – саркастически улыбнувшись, заявила Алисия, – совершенно случайно я имею эквивалент докторской степени по ксенопсихологии со специализацией по социопсихологии Риштян. Что несомненно является основной причиной, по которой Бригадир Кейта выбрал именно мою Роту для этого небольшого приключения. Думаю в качестве награды за мои прилежные усилия понять противника.

Несмотря на собственное взвинченное состояние, Трумэн фыркнул, позабавленный её суховатым менторским тоном.

– Во всяком случае, – продолжала она более серьёзно, – лучший способ преодолеть оборону mysorthayakсостоит в том, чтобы «исключить» первопричину этого. У многих понятий кодекса чести Риштян нет никаких реальных эквивалентов в человеческой культуре, но матриархи понимают идеи индивидуальной схватки и благородной сдачи достойному противнику. И если командующая этим небольшим вторжением старшая военная мать прикажет, то войска сдадутся – mysorthayakтам или нет. Таким образом, это позволит избежать необходимости убивать каждую отдельную Риш на планете – и попутно терять наших собственных людей...

Она позволила своему голосу затихнуть и глаза Трумэн расширились.

– …вот так, Дядя Артур, обстоят дела, – закончила доклад Алисия и откинулась назад в кресле перед кубом голографического тактического дисплея в разведцентре«Маргарет Джонсон». – Я думаю, что Трумэн прав – напротив его позиций у ящериц и вправду есть определённые проблемы в обороне – но если они действительно исполняют mysorthayak, то весьма возможно, что позволив ему атаковать, мы выберем худший из возможных вариантов.

– Возможно…, – согласился сидящий напротив Кейта. – На самом деле, я уверен, что ты скорее всего права. Но я также уверен в том, что и то, что ты предлагаешь, является по меньшей мере далеко не оптимальнымиз доступных вариантов.

Алисия пристально взглянула на Кейта тем взглядом, каким мать бывает смотрит на капризничающего любимого ребёнка – одновременно раздражённо и нежно. С тех пор, как пять с половиной стандартных лет назад Кейта чуть ли не силком засунул её в Офицерскую Школу, она узнала «Бульдога Императора» гораздо лучше многих, даже лучше тех кто многие годы служил рядом с ним. Он проводил много времени – столько, сколько мог – на местах боевых действий, перемещаясь от одной горячей точки к другой, и, начиная с Шаллингспортской, Рота Чарли провела под его непосредственным командованием более трёх операций. К счастью, ни одна из них и близко не приближалась к тому кошмару.

Но она видела в нём не только блестящего тактика и стратега. Для сэра Артура Кейта был важен каждый член Кадров, но Алисия ДеФриз стала одной из его личных протеже. Она знала это и, несмотря на её сильное отвращение к чему-либо имевшему привкус фаворитизма, это не слишком  её беспокоило. Дядя Артур мог предпринимать определённые усилия, чтобы поддерживать карьеры своих подчинённых, продемонстрировавших специфические таланты или имевших, по его мнению, потенциальные способности, но никто в Кадрах даже на мгновение не мог предположить, что он позволит фаворитизму заменить талант... или извинить его отсутствие.

И одной из вещей, о которой она догадалась, хотя он приложил неимоверные усилия, чтобы скрыть это ото всех, было то, что в течении всех десятилетий военной службы, и несмотря на весь его тяжело доставшийся опыт, сэр Артур Кейта был параноиком. Но он боялся не за собственную карьеру, не за то, что за каждое принятое решение надо будет отвечать, а за находящихся под его командованием мужчин и женщин. Он должен был снова и снова посылать их в бой, иногда в почти столь же скверных ситуациях как и в Шаллингспорте, и он делал это не колеблясь. Но он ненавидел это – его навязчивой идеей стало предотвращение любыхненужных жертв.

«Особенно там, где были замешаны его протеже», – напомнила Алисия сама себе.

– Дядя Артур, – руководствуясь собственным опытом, твёрдо заявила она, – мы можем сделать это. Пусть это действительно сложновато, но Рота можетсделатьэто. И если нам всё удастся, то мы спасём много жизней – и не только человеческих.

– Алли, я понимаю о чём ты говоришь, но думаю, что сэр Артур прав, – вмешался третий присутствующий на совещании человек.

Алисия повернула голову и внимательно посмотрела на полковника Вадислава Уотса. Карьера специалиста по разведке из Корпуса Морской пехоты – как собственно и её собственная, предположила Алисия – пережила провал Шаллингспорта. Возможно, как она подозревала, что та катастрофа стоила ему некоторой задержки в продвижении по службе, но его начальство признало, что основные провалы в той операции произошли на уровне значительно выше занимаемого Уотсом.

И хотя после Шаллингспорта он только недавно был возвращён к регулярной службе в Корпусе, Алисии уже пару раз пришлось поработать с ним и у неё не было причин пожаловаться на какие-либо накладки в его разведданных. Но она всё равно продолжала испытывать к нему какую-то антипатию, хотя порой думала, что скорее всего это было следствием того, что где-то глубоко внутри, в подсознании онаобвиняла его в гибели своих друзей в Шаллингспорте. Нелогичность этого отношения заставляла её сердится на саму себя и являлась причиной, по которой она предпринимала специальные усилия быть по отношению к нему вежливой и учтивой.

«Даже если, чёрт возьми,  меня действительно раздражает, когда он настаивает на том, чтобы называть меня по имени», – неприязненно подумала она. «Конечно, он – полковник, а я – всего лишь капитан, даже если я – Кадры, а он – «всего лишь» Оса».

Поэтому сейчас она, приглашая его продолжить, просто вопросительно приподняла бровь.

– Я понимаю, что я здесь всего лишь как представитель Бригадира Симпсона, – пожал он плечами, – но я работал с Кадрами достаточно, чтобы быть уверенным в том, что если вы ставите цель, то практически всегда добиваетесь её. Но сейчас лично я думаю, что ты недооцениваешь свои возможные потери, но так как у вас с сэром Артуром намного больше практического боевого опыта, чем у меня, то в этом отношении я согласен прислушаться к твоему мнению. Проблема, на которую я хочу указать в связи с твоими заявлениями, состоит в том, что для того, чтобы твой план сработал, необходимо не только захватить живьём старшую военную мать Риш, но и необходимо убедить её сделать то, о чём ты попросишь.

Он, сделав паузу, покачал головой и продолжил.

– Прежде всего, учитывая вероятную реакцию любой военной матери Риштян на внезапное нападение вооружённого противника на её штаб, я считаю, что твои шансы взять её живой значительно меньше представленных. Во-вторых, даже если тебе это удастся, Риш её ранга, особенно та, кто мыслит категориями mysorthayak, в ответ на просьбу о приказе капитулировать, скорее всего, просто пошлёт тебя к чёрту.

– Алли, именно это меня и беспокоит, – энергичным кивком поддержал разведчика Кейта. – И если она действительнопосоветуеттебе идти к черту, то ты со всей Ротой окажешься пойманной в ловушку в самом сердце их обороны. А если они действительно заминировали всю зону, то скорее всего примут решение уничтожить всех вас. И если даже они не сделают этого, то у них всё равно в наличии в непосредственной близости от вас будет достаточно огневой мощи, чтобы в конечном счёте уничтожить весь десант.

– И, – добавил Уотс, – Бригадир Симпсон уже заявил, что если операция терпит неудачу, то он отдаст распоряжение своему штабу и поддерживающим его кораблям Флота начать планировать удары по позициям ящериц с использованием ВСС. С момента высадки своей бригада он потерял убитыми более ста тридцати человек, не говоря уже о раненных – и он не намерен терять ещё кого-то, сантиметр за сантиметром пробиваясь через укреплённыепозиции поднявших флаг mysorthayakРиш. И мне не нравится, что в лучшем случае Рота Чарли окажется прямо в центре одной из его мишеней.

– Дядя Артур, полковник, – произнесла Алисия чуть погодя, – я ценю вашу заботу. Но мы прежде всего должны рассмотреть последствия того что случится, если Рота непойдёт. И полковник, со всем должным уважением, независимо от того, какие именно есть желания у Бригадира Симпсона, я сильно сомневаюсь, что использование ВСС будет политически приемлемым выбором.

Уотс было вспыхнул, но Алисия твёрдо посмотрела ему прямо в глаза.

– Полковник, право принимать окончательное решение принадлежит заместителю министра Aбрамсу, – напомнила она ему.

Досточтимый Джесси Aбрамс был постоянным помощником министра Иностранных Дел, которого Министерство направило на Лувэйн для координации действий с планетарным правительством. Пока он предоставлял вооружённым силам более или менее свободу действий, что с положительной стороны характеризовало его личную разведку. Но принятие окончательных решений – и ответственность за них – было за ним.

– Бригадир должен будет согласовать с ним любую орбитальную бомбардировку, – продолжала Алисия, – и прежде всего он должен учитывать тот факт, что Лувэйн – Мир Беззакония, расположенный непосредственно в центре пограничной зоны между Империей и Сферой Риштян. – Она вновь пристально посмотрела на Кейта. – Дядя Артур, ты действительно думаешь, что Aбрамс, учитывая текущий момент, собирается санкционировать орбитальную бомбардировку планеты с использованием кинетического оружия?

Кейта, не дрогнув, встретил её взгляд, затем вздохнул.

– Нет, – признал он. – Нет, я очень сомневаюсь, что он разрешит это, – Бригадир кисло улыбнулся. – Алли, в тебе что, заговорили гены твоего отца?

– Нет, Сэр, – улыбнулась она в ответ. – Это всего лишь здравый смысл и знание, что внутри периметра оборонительных позиций ящериц остались два маленьких городка и полдюжины посёлков.

– Точность нашего оружия достаточна, чтобы не затронуть их, – указал Ватс.

– И ВСС – «чистое» оружие, – признала Алисия. – Но Aбрамса  прежде всего волнуют потери среди гражданского населения – даже если они являются следствием действий Риш, а не наших. А если мы используем орбитальное кинетическое оружие в населённой области планеты, то противники Империи тут же ухватятся за эту историю. Что означает, что будет огромное количество, причём со смакованием мельчайших деталей, «репортажей с места событий» о том, какие жертвы понесло гражданское населения в результате этихударов. А тот факт, что в этом не будет ни слова правды, ни на миг не задержит маховик антиимперской пропаганды, не так ли?

Уотс выглядел так, словно был готов начать отрицать очевидное, но всё-таки, сжав зубы, кивнул.

– Таким образом, если мы отвергаем этот план, то люди Бригадира Симпсона будут вынуждены продолжить наземное наступление. И тогда их потери возрастут многократно. И это не упоминая того факта, – она снова перевела взгляд на Кейта, – что чем дольше это всё продолжается, тем тяжелее будут потери среди гражданского населения в оккупированных областях, особенно если они действительно имеют с собой оружие массового поражения и готовы использовать его. Мы не можем позволить этому случится и просто обязаны воспользоваться любым шансом, чтобы избежать подобного сценария развития событий. Во-первых, потому что это было бы безнравственно, а, во-вторых, потому что это крайне неудачно с политической точки зрения – и неважно за какой из вариантов ухватятся пропагандисты.

– Но…, – начал было Кейта, но сразу же остановился. И бросив на неё острый взгляд, печально пожал плечами.

– Будь по-твоему, Алли, – сказал он. – Мне не нравится это, но боюсь, что ты права. По крайней мере в том, что касается вариантов развития событий в случае выбора других путей решения проблемы. Я только…

Он снова замолчал и сердито покачал головой, и Алисии кривовато улыбнулась.

«Это не Шаллингспорт», – она хотела сказать ему. «На сей раз у нас есть глаза – информация и тактические данные».

Конечно, она не могла произнести это вслух. Так же как и он не мог признаться в том, что боится повторения Шаллингспорта.

– В таком случае, – сказала она вместо этого, – давайте пригласим моих людей и представим им план будущей операции.

* * *

– Готовы, Шкипер? – поинтересовался по специализированному командному каналу связи старший сержант роты Джеймс Крол.

Вскинувшая голову Алисия нашла глазами главного из сержантов Роты Чарли – тот стоял рядом  с сержанта Людовиком Теннеси. Крол, один из девяти оставшихся в живых после Шаллингспорта и один из трёх всё ещё остающихся в Роте Чарли, одиннадцать месяцев назад унаследовал прежнею должность Памелы Юсуф, в то время как Теннеси совмещал места главного ротного писаря и крыла Алисии. Он был рядом с ней уже более трёх стандартных лет – с тех пор, как Алисия стала командиром роты. В то же самое время Танис присвоили звание лейтенанта и предложили возглавить Второй Взвод, но она решила на время вернуться на Старую Землю, чтобы закончить обучение на полноправного медика, и в настоящее время проходила практику в «Джон Хопкинс/Бетесда» – госпитале Шарлотты – той же самой больнице, где Фиона ДеФриз занимала должность Главного Хирурга.

Алисия ужасно – хотя они постоянно переписывались – скучала по Танис. Её бывшее крыло стала близким другом её матери и настолько тесно познакомилась со всей семьёй Алисии, что фактически стала третьей дочерью. К тому же специализация на медика никак не вредила перспективам карьеры Танис. Кадры всегда хронически нуждались в своём собственном медицинском персонале и Танис была отправлена в  Госпиталь Шарлотты в рамках плана подготовки её дальнейшего служебного роста.

Результатом того, что Танис предпочла медицинскую карьеру, стало то, что предназначавшийся Като взвод получила лейтенант Анжелика Джефферсон. Конечно, Алисия сожалела о потере Танис, её хладнокровной тактической проницательности почти также сильно, как и об утрате партнёра, который так долго и столь успешно прикрывал ей спину. Но Джефферсон заставила взвод гордиться собой, а Алисия и Теннеси прекрасно притёрлись друг к другу.

– Интересно, что именно заставило Старшего Сержанта подвергнуть сомнению мою готовность? – в свою очередь строго поинтересовалась она.

– Ну, Шкипер, осмелюсь предположить, что ты иногда бываешь немного заторможенной, – усмехнулся Крол. – Как выразилась Танис – способной «опоздать на свои собственные похороны»!

– Это было только одинраз, – с достоинством возразила Алисия, – и это была всего лишь учебная миссия, и к тому же, для начала, аппаратный сбой моей брони не был вызван моейошибкой.

– Как скажешь, Шкипер, – примирительно сказал Крол и все трое рассмеялись.

– Серьёзно, Шкипер, – из голоса старшего сержанта роты исчез юмор, – мы готовы к выброске.

– Тогда, я полагаю, нам стоит занять места в пусковых установках и заняться своей работой, – сказала Алисия и переключилась на общую сеть.

– Всем единицам, Шомпол, – объявила она. – По местам, люди – нас ждёт вечеринка.

* * *

«Маргарет Джонсон», находясь на стабильной парковочной орбите, наматывала витки вокруг планеты. Риши на поверхности Лувэйн имели достаточно средств ПВО, чтобы поразить рискнувшую войти в атмосферу планеты одинокую цель, и поэтому транспорт Кадров держался далеко вне их зоны поражения. Но десантникам, в настоящее время находящимся в аппаратах выброса в её чреве, предстояло окунуться в этот воздушный океан с головой, и Алисия, занимающая первую ячейку в трубе, почувствовала как спазматически напряглись мышцы внизу живота.

«Не будь такой нервной сукой», – осадила она себя. «Ведь именно ты придумала весь этот блестящий план, не так ли?»

Она рассмеялась про себя, пусть и слегка принуждённо, и решила, что в командной должности есть свои преимущества – в этот специфический момент её собственные мониторы показателей жизнедеятельности никому не могли наябедничать о том, что с ней творилось перед стартом.

– Все единицы, готовность к сбросу через пять минут, – раздался в имлантантах голос кибер-синта «Маргарет Джонсон», и Алисия глубоко вздохнула.

Эти пять минут длились, казалось, целую вечность, пока не оборвались зуммером тридцатисекундного предупреждения. В этот момент она как всегда обдумывала последние напутственные слова, которые следовало бы сказать своим бойцам. И также как всегда она решила не делать этого. Её люди не обязаны были выслушивать разногольствования о её уверенности в них только ради того, чтобы их командир освободился от собственной предстартовой нервозности.

А затем катапульта, захватив аппарат сброса, вышвырнула её из трубы.

Она на своём внутреннем дисплее видела как остальная часть Роты вылетает из десантных труб транспорта, словно из какого-то гигантского  старомодного автомата. Картина была просто феерической, именно такой как она и рассчитывала, и поэтому она переключилась на мчащуюся навстречу ей планету.

Атмосфера Лувэйна расцвела языками пламени, лижущими непроницаемые коконы силовых полей несущихся вниз к поверхности планеты десантных аппаратов. Алисия яростно улыбнулась – «огненных капелек» было не чуть больше двух с половиной сотен, а тысяча двести. Реакция бригадира Симпсона на её «просьбу» об отвлекающей внимание выброске была несколько... несдержанной. Но он действительно был не в состоянии сказать «нет», не тогда, когда человеком, завизировавшим запрос Алисии, стал сам Бригадир сэр Артур Кейта. И всё равно он не выглядел особо счастливым от того, что был вынужден израсходовать сорок два процента своих собственных комплектов десантирования в качестве фиктивных мишеней для средств ПВО. Сначала он дал понять, что, так как это было операцией Кадров, то возможно именно «Маргарет Джонсон» следует предоставить оборудование для отвлекающей выброски. Но лишь тогда, когда Кейта обратил его внимание на то, что аппаратура сброса Кадров стоил приблизительно в три раза больше, чем аналогичный комплект образца Корпуса Морской пехоты, Симпсон подчинился (так «любезно», как он мог себе позволить) неизбежности.

Зато теперь датчики Ришей оказались переполненными множеством абсолютноподлинных отметок целей. И, к сожалению для обороняющихся, не существовало никаких способов разобраться в том, какие комплекты несли в себе живого десантника, а какие всего лишь его макет. И чтобы довести картину выброса до совершенства, всепрофили сброса, а не только Роты Чарли, были тщательно скопированы с десантных платформ женщин.

С точки зрения Ришей это должно было выглядеть как десантирование бригады Морской пехоты полного состава для обеспечения подавляющего преимущества на их внешнемпериметре обороны. Рота Алисии, как и ещё несколько групп мнимых десантников, словно именно они были отвлекающим манёвром, специально были направлены на точно определённые цели вне основной зоны приземления. Это – как они все надеялись – также должно было заставить Ришей отнестись к ним, как к манёврам, отвлекающим их от «реальных» целей. В конце концов, планетарный командный пункт сил вторжения был наиболее укреплённым сооружением на всей планете. И нахождение его в самом центре их оборонительных позиций означало, что любой отряд противника, пожелавший пробиться к тем, кто высадился возле КП Ришей, должен будет с боем пробиться через более чем двухсоткилометровую зону укреплённых позиций.

В общем, это едва была бы та цель, которую действительно решился бы атаковать любой командующий бригадой Морской пехоты, и Алисия искренне надеялась, что штаб Тарииан придёт к аналогичным выводам.

К сожалению был только один способ узнать это доподлинно, и она оскалилась, поскольку настал её черёд, войдя в плотные слои атмосферы, стать ещё одной капелькой огня среди многих сотен других.

* * *

– Страйкер, Шомпол. Ответь мне, Джеймс!

– Шомпол, Страйкер, – спокойно отозвался Старший Сержант Крол. – У нас был небольшой разброс, Шкипер. Не волнуйся. Я уже компенсирую отклонение.

Алисия фыркнула. «Небольшой разброс» точно не был тем термином, каким бы она самаохарактеризовала бы это... хотя, подумала она, возможно во мне ещё слишком сильны привычки тех времён, когда я сама была сержантом. В конце концов, одна из задач сержанта любого подразделения как раз и состояла в том, чтобы освободить офицера от мелких забот.

– Хорошо, Страйкер, разберись с этим. Я направляюсь к реперной точке «Тигр».

– Принято, Босс. До встречи.

– До встречи, – сделав очередной гигантский, стелящийся над самой поверхностью земли прыжок, ответила Алисия и вновь перенесла всё внимание на собственный ВИЛС.

На самом деле, Крол прав на все сто, сказала она сама себе. Рота приземлилась, не потеряв ни единого десантника, что означало, что ящерицы действительно купились на фальшивую высадку. Они списали истинный десант на очевидную неуклюжую попытку отвлекающего манёвра и не стали впустую тратить на него ресурсы своей противовоздушной обороны.

Однако теперь, когда Рота Чарли была уже на земле, Риши прилагали все усилия, чтобы исправить свою первоначальную оплошность. Огонь из тяжёлого оружия по десантникам Кадров вёлся со всех направлений, но предварительная разведка Зоны Высадки была проведена с особой тщательностью. В отличие от фиаско под Шаллингспортом, Рота точно знала, где расположены подготовленные позиции их противника и каждый опорный пункт, с которого могла быть обстреляна Зона Приземления, был назначен на определённое крыло.

Одно или два крыла приземлились слишком далеко от намеченных для них позиций, чтобы немедленно занять их, но именно поэтому Алисия и её командиры взводов предусмотрели резервные назначения. Сейчас отправившиеся на выброс в тяжёлой конфигурации мужчины и женщины Роты Чарли, целеустремлённо передвигаясь сквозь летящую грязь, дымные разрывы миномётных выстрелов и пронзительный визг крупнокалиберных оперённых дротиков, занимали свои первичные или резервные позиции. Шесть из девяти крыльев каждой команды были вооружены плазменными винтовками и пусковыми установками ВСС и, по мере того как зелёные точки на ВИЛСе Алисии массировано наваливались на отмеченные ярко-оранжевыми силуэтами укреплённые позиции тяжелобронированной пехоты и станкового оружия, оранжевые иконки противника исчезали с дисплея.

Риши были настоящими мастерами (или мастерицами) полевой фортификации. Они закапывали своё оружие глубоко в грунт и обеспечивали ему исключительно широкую зону действительного огня, но Рота Чарли по самым скромным подсчётам несла с собой огневую мощь равную вооружению штурмовой дивизии докосмической эры. У каждой из пусковых установок ВСС было только три выстрела, но, поражая цель, каждый из них превращался в огненный шар эквивалентный взрыву примерно килотонны старомодного тротила. Даже упрятанное в самые надёжные казематы оружие не могло пережить такое обращение. По крайней мере, не в том случае если оно само было подготовлено для открытия огня.

Стрелки с плазменными винтовками предоставили разрушение наиболее защищённых позиций своим вооружённым кинетическим оружием ведомым. А сами занялись уничтожением прикрывающих фланги станкового оружия наземных позиций пехоты. И тут и там стрелки Кадров отправляли визжащие пакеты плазмы точно в открытые амбразуры стационарных укреплений, превращая их внутренности в своеобразное подобие крематория.

– Санитар! Санитар!– раздался возглас в эфире и Алисия шёпотом пробормотала проклятие, отметив падение капрала Суза – десантника из Третьего Взвода лейтенанта Акимы Альва. Его мерцающая отметка на внутреннем дисплее Алисии указывала на тяжёлое повреждение брони, а  монитор жизнедеятельности сигнализировал о чрезвычайно опасном для жизни ранении.

Крыло Сузы, капрал Фредерик Стоун, уже был около него, оттаскивая неподвижное тело партнёра на подветренную сторону яростно полыхающего бункера Ришей, и Алисия отметила стилизованное изображение кадуцея медика Третьего Взвода гигантскими прыжками уже направляющегося к ним.

Ещё одна зелёная точка остановилась и она вновь чертыхнулась, более зло. На сей раз иконка не мигала– она мгновенно поменяла цвет с зелёного на кроваво-красный цвет смертельного поражения, поскольку капрал Гарольд Мадсен получил прямое попадание плазменного болта Ришей.

«Это не должно было случиться», – краешком сознания отметила Алисия. «Тот опорный пункт, как предполагалось, должен был быть уже уничтожен! Ой!»

Опорный пункт былуничтожен, но, за мгновенье до того как Мадсен упал с развороченной бронёй, одинокий десантник Риш выскочил из ниоткуда и взял на прицел бойца Кадров. Это была «неизбежная на море случайность». Способ Мерфи напомнить людям, что независимо от того, как ни тщательно они всё спланировали, именно за нимвсегда остаётся последнее слово.

– Тигр-Один, Шомпол, – произнесла она, отбрасывая посторонние мысли. – С восьми часов я приближаюсь к твоей точке сбора.

– Шомпол, Тигр-Один, – раздалось в ответ сопрано лейтенанта Джефферсона. – Шкипер, я вижу на своём ВИЛСе ваши с Людовиком отметки.

– Рада слышать это, – сухо обронила Алисия, пробираясь в сопровождении Теннеси напрямую вдоль вереницы вдребезги разбитых и выгоревших остатков укреплённых сооружений, оставшихся после прохождения по оборонительным позициям Ришей отряда Джефферсон. Быть убитой в результате ошибочной идентификации одним из своих собственных подчинённых – какой конец карьеры может быть печальней этого?

Она и Теннеси преодолели в единственном прыжке последнюю дюжину метров.

– Я здесь, Шкипер! – лейтенант Джефферсон помахала бронированной рукой своему командиру роты.

Алисия шагнула вперёд и хлопнула лейтенанта по плечу.

– Анжелика, мы с Людовиком что, отправились с вами за компанию? – поинтересовалась она.

– Конечно нет, Босс, – уверила её Джефферсон. Нет, решила Алисия, не похоже, что та когда-нибудь научится субординации, но некоторые формальности стоило соблюдать даже на поле боя.

– Эрик работает на твоём левом фланге, – наклоняясь достаточно близко к Джефферсон, чтобы  вживую видеть её лицо через бронированные щиток шлема, сказала она, выведя на ВИЛС лейтенанта крупномасштабную схему расположения десантников Первого Взвода.

– Максимум через девяносто секунд он обещает уничтожить последнюю позицию лаунчера в своей зоне ответственности, – продолжала Алисия, – а Акима и его люди уже зачистили всю эту дугу справа от тебя.

– Кажется всё хорошо, – удовлетворённо кивнула Джефферсон и взглянула на Алисию с волчьей улыбкой. – Шкипер, вроде как мои ребята по дороге сюда подчистили всё позади себя.

– Да, я заметила.

– Значит, как только Эрик уничтожит этот лаунчер, мы пойдём, – сделала вывод Джефферсон, повернувшись туда, где упомянутый лаунчер поливал струями стали, способными пробить не только боевую броню, но и активную защиту БТР, подходы к чрезвычайно солидно выглядящему бункеру. – Я не хочу к…

Поляризовавшееся бронестекло лицевого щитка брони Алисии пригасило адскую вспышку светового импульса разрыва ВСС, а ударная волна от взрыва стёршего позицию неугомонного лаунчера прошлась по ней и Джефферсон словно какой-то гигантский каток, заставив автоматические системы стабилизации брони протестующе взвыть, удерживая её на ногах.

– С ним покончено, – отметила очевидное Джефферсон и переключилась на общий канал своего взвода.

– Все Тигры, – сказала она. – Это был привет от Первого Взвода, разобравшимся с кое-какими довольно неприятными ящерицами, неосторожно возражавшими против нашего присутствия. Теперь, когда лейтенант Андерсон и его люди убрали эту досадную помеху с нашего пути, – Джефферсон послала Алисии быструю улыбку, – давайте танцевать, люди.

* * *

Как командиру роты, Алисии нечего было делать в эпицентре подобной перестрелки. Она знала это и в большинстве случаев, нравилось ли ей это или нет, старалась держаться вне зоны непосредственного огня. Но на сей раз ситуация была иной. Не только потому, что она и Людовик Теннеси одни из немногих среди крыльев были вооружены штурмовыми винтовками, но и потому, что именно она была экспертом Роты по психологии Риш.

Она благоразумно позволила Джефферсон и её людям первыми ворваться в командный бункер Ришей, что они и проделали с какой-то лихой безупречностью – в таком ближнем бою более тяжёлое вооружение, которое обычно несла пехота Риш, потеряло большую часть своего преимущества. Ведь боевая броня Риш была более тяжёлой, чем человеческая, что также означала, что она была значительно крепче, чем стандартная броня Корпуса Морской пехоты. На самом деле она была несколько прочнее и брони Кадров, но на малой дистанции, на которой сошлись противники, проникающие элементы боеприпасов штурмовой винтовки Кадров без труда взламывали даже нагрудники Риш. А тот факт, что атакующие десантники были непосредственно сплавлены со своими сенсорными системами и для доступа к бортовым компьютерам активной брони и оружия им не требовался промежуточный физический интерфейс, давал им в скоротечных стычках в ограниченном пространстве коридоров буквально смертельное преимущество. Учитывая же воздействие тонуса на функционирование высшей нервной системы атакующих десантников, гораздо более глубокое «ситуационное понимание» бойцов Кадров просто означало, что они реагировали быстрее – и намного более точно – чем это было доступно Ришам.

Конечно, этот бой для Второго Взвода не стал лёгкойпрогулкой. В мгновенных перестрелках Джефферсон потеряла более семи человек – к счастью, ни одного убитым, хотя Алисию очень беспокоили тяжёлые повреждения внутренних органов капрала Инглвуда, о которых сообщал встроенный медицинский монитор. Но как только взвод ворвался в командный бункер, он сразу превзошёл численностью обороняющихся Ришей  в отношении два к одному. Схватка была короткой, яростной и кровавой... по той простой причине, что в основном противники, не колеблясь ни секунды, применяли плазменные винтовки на дистанциях чуть ли не в три метра.

– Пандора! – объявил один из десантников Джефферсон. – Здесь Пандора!

– Все Тигры, – немедленно отреагировала Джефферсон. – Пандора. Повторяю, Пандора! Люди,  плазму назад!

В ответ посыпались подтверждения и темп боя резко изменился. Третье отделение Джефферсон, отвечающее за прикрытие спин своих товарищей из первых двух отделений, пока те пробивались внутрь бункера, было всё ещё занято отражением яростных атак пехоты Риш, пытающейся последовать за коммандос внутрь бункера и зажать их между собой и обороняющимися. Между двумя отрядами десантников простирались относительно тихие, хотя местами ставшими недоступными из-за бушующего огня и разрушений, коридоры. Теперь неистовый ритм огня на острие колоны атакующих коммандос внезапно, казалось, запнулся, поскольку стрелки с плазменными винтовками, идущие в первом эшелоне резко замедлились, пропуская вперёд своих вооружённых винтовками коллег.

Алисия и Теннеси, с трудом протиснувшись в своей активной броне через остановившихся обвешанных тяжёлым оружием бойцов, присоединились к шестёрке крыльев взвода стрелков.

– Шкипер, – Джефферсон заговорила  по выделенному командному каналу, делая последнюю отчаянную попытку удержать своего ротного, – ты действительно уве…

– Анжелика, ради бога, придерживайся плана операции, – скупо улыбнувшись, проворчала Алисия. – Ты знаешь почему.

– Да, Мэм, – Джефферсон вздохнула, ну прямо как ученица начальной школы, обещающая на сей разобязательно сделать свою домашнюю работу, и заставив Алисия тихо рассмеяться про себя. – В таком случае, Шкипер, по твоей команде, – добавила она по общей сети.

– Хорошо, люди. Время рок-н-ролла, – скомандовала Алисия.

* * *

Финальная атака стала практически полным разочарованием. У Алисии было более чем двукратное преимущество над прижатыми к стене матриархами, пусть те и сражались с фанатичностью, свойственной состоянию mysorthayak. Она была готова огнём проложить себе путь сквозь них и при этом понести какие-то собственные потери. Только всё получилось совсем не так.

Единственная пара бронированной пехоты Риш, в тоже мгновенье открыв огонь, внезапно выскочила перед ними из большого, скудно освещнного зала в самом сердце командного бункера. В этот момент десантники Кадров как раз пересекали последний, резко поворачивающий, видимо для удобства защищающихся, узкий коридор. И поскольку они не могли позволить себе обратным взрывам плазменного заряда превратить помещение позади себя в очень наглядное подобие пылающего побоища, подобное тем развалинам, что Второй Взвод оставил за собой, то они были вооружены лаунчерами, а не плазменными пушками.

Тяжлые оперённые дротики способны были пробить любой участок брони – если бы конечно достигли коммандос, но, к сожалению для Риш, десантники Джефферсон уже знали, что те поджидают их. Тактические разведмодули, запущенные ими перед собой в проход, точно указали им расположение обороняющихся, и если Кадры оказались на линии огня Ришей, то и Ришив свою очередь оказались на линии огня Кадров.

Когда-то на планете под названием Янцзы Алисия продемонстрировала, что стрелок, который мог прицелиться в свою цель, не видя её собственными глазами, имел существенное преимущество. И так как баллистические вычислители оружия Кадров рассчитывали точку попадания выстрела с учётом движения самого оружия, то это позволяло им стрелять в то место, где цели ещё только предстояло появиться или как сейчас – когда та ещё была скрыта поворотом коридора. Так или иначе, эта способность позволила десантникам открыть огонь на доли секунды раньше– а благодаря тонусу, и точнее – чем это смогли сделать обороняющиеся.

Бронированные туши Риш опустились на пол с разнесёнными вдребезги боевыми шлемами, разбрызгивая по стенам их содержимое. Одна из них, умирая, спазматически сжав пальцы на гашетке своего лаунчера, успела выпустить очередь из приблизительно сотни дротиков. Одному из них практически удалось поразить правую ногу капрала Шарлотты Мастроянни. Броня выдержала, но Мастроянни всё равно пришлось опуститься на пол – ударное воздействия массивного проникающего элемента вырубило «ножные мускулы» её брони.

Алисия была рада, что повреждение её подчинённой было столь незначительным, но и сама была вынуждена пригнуться и прижаться к стене, чтобы хоть как-то укрыться от с визгом рикошетировавших вокруг её передового отряда оставшихся дротиков. Компьютерам, коммуникационным пультам и тактическим дисплеям повезло меньше – они взрывались, разлетаясь осколками в снопах искр и вспышках электрических разрядов. И что было неприятнее всего, примерно дюжина офицеров Риш и технический персонал КП набросились на них.

– Вперёд!– выкрикнула Алисия и остальные пары крыльев, вооружённые штурмовыми винтовками, вслед за ней ворвались в хаос и дым командного пункта. По крайней мере их сенсоры позволяли им с кристаллической чёткостью «видеть» всё происходящее вокруг себя, что было гораздо больше, чем доступно Ришам в пассивной броне.

«Жаль, что мы не можем сразу же перестрелять этих  кровожадных сук», – злобно думала Алисия, пробираясь среди шатающихся полуослепших матриархов. – «К сожалению нельзя. Пока ещё».

Алисия позволила своей штурмовой винтовке вернуться в походное положение и активировала силовое лезвие.

– Прикрой меня!

– Принято, Шкип, – лаконично ответил Теннеси, и Алисия швырнула себя прямо в середину всё ещё остающихся на ногах Риш.

Одна из матриархов, в пассивной броне, увидела или ощутила её приближение. «Пистолет» размер с человеческую укороченную штурмовую винтовку дёрнулся в её направлении, но Алисия уже  перехватила поднимающиеся оружие. Её боевая броня позволяла ей развивать большее физическое усилие чем любой Риш, но матриарх перевешивала и саму Алисию и её броню и оружие, и Алисия почувствовала как скользит вперёд по мере того как Риш старалась восстановить контроль над своим оружием.

«Ну, это уже слишком!»– решила она и, с силой взмахнув лезвием, опустила его на предплечье  Риш.

Матриарх откинулась назад, заливая окружающих кровью, хлещущей из обрубка  руки, а Алисия уже шагнула ей за спину. Её бронированное колено, с силой врезавшись в спинной хребет другого матриарха, раздробило его несмотря на всю прочность костяка Риш, а силовое лезвие тем временем сразило третью.

«Всё было бы гораздо проще», – думала она, рассматривая безвкусные узоры на нагрудниках противников и стараясь припомнить их точное значение, – «если бы не люди в ихзоне влияния!»

–Королева! – она рявкнула по общей сети взвода. – Королева!

Она прыгнула вперёд, перелетев над головой высокого матриарха. По крайней мере одна из Ришей – судя по маркировкам на её броне, военная мать довольно высокого ранга – должно быть сообразив кто является истинной целью нападения, распахнув руки в убийственном захвате, прыгнула навстречу Алисии. Та встретила прыжок взмахом силового лезвия и безголовый труп осыпался вниз, в то время как сама Алисия, извернувшись в безрассудном прыжке, завершила его стремительной подсечкой.

Она и стоявшая сразу за погибшей матриарх, столкнувшись, обе рухнули на пол. Во время падения та выпустила из рук своё личное оружие и они завозились на полу – Риш, неистово билась в захвате Алисии, отчаянно пытаясь сбросить повисшего у неё на плечах человека. В какой-то момент они поднялись на ноги и тут же Риш всем своим немалым весом припечатала Алисию к стене зала. Но броня той успешно поглотила ударное воздействие, а захват стал ещё жестче. Она, деактивировав силовое лезвие, хлестнула плоскостью твёрдосплавного клинка по правому виску противницы. Матриарх пошатнулась, на мгновенье замедлившись, и Алисия, воспользовавшись моментом, вновь нанесла жестокий удар.

«Чёрт побери, интересно, насколько крепок череп у Ришей?!» – подумала она. – «Если я ударила её слишкомсильно…»

После второго удара колени Риш подогнулись, а Алисия тут же активизировала внешние динамики своей брони.

– У меня мать вашей линии! – закричала она, и ИИ её брони автоматически перевёл фразу на  высокоришский. Усиленное писклявое рычание заполнило просторный зал своеобразным громовым фальцетом и все Риши разом замерли.

– Её жизнь принадлежит мне, а не вам! – продолжала Алисия. – Прекращайте сопротивление или я потребую свой трофей!

Её усиленный голос затих в подземных переходах... и каждая матриарх медленно опустилась на колени.

* * *

– Мой Бог, Шкипер, – тихо прошептала по командному каналу Анжелика Джефферсон, – честно говоря, я не была уверена, что ты знала о чём твердила нам всё это время.

– O, вы – маловеры, – отозвалась Алисия, всё ещё прижимая отточенное до бритвенной остроты лезвие к обнажённому горлу опущенной головы своей пленницы, пока люди Джефферсон тщательно собрали оружие, брошенное Ришами. Матриархи казались полностью ошеломлёнными. Они были пассивными, почти безразличными, пока их противники оттесняли их в дальний угол большого, усыпанного мёртвыми телами их боевых сестёр командного пункта.

– Честно говоря, я даже не слышала, что с ящерицами можно... управляться таким способом, – слегка сконфуженно стала оправдываться Джефферсон.

– Это – способ, которым они связаны, – пояснила Алисия. – Мы не просто так называем их «матриархами».

Алисия, выждав ещё несколько минут, убедилась, что её люди полностью контролируют ситуацию. Две трети объёма командного бункера были уже захвачены – в данный момент чтобы замкнуть собственный оборонительный периметр крылья, несущие на себе плазменные винтовки, выжимали бывших владельцев укрепления наружу. С благополучно захваченным главным трофеем им больше не было необходимости ограничить, избегая убить не ту Риш, свою огневую мощь или тактику, так что Алисия была абсолютно уверена, что скоро весь бункер окажется под контролем Роты Чарли.

Что означало, что она могла перейти к следующей стадии своего плана.

Оглушённая Риш слегка пошевелилась и Алисия склонилась над ней. Теменной гребень сидящей на полу в практически полубессознательном состоянии матриарха доставал почти  до ключиц Алисии и она подозревала, что выглядит довольно забавно, захлестнув левой, пусть и закованной в боевую броню, рукой шею матриарха – всё равно что обнимать неслабое деревце, сантиметров этак в пятидесяти в диаметре. Однако...

– Твоя жизнь принадлежит мне, – сказала ей Алисия через встроенный в броню ИИ. – Дочери твоей линии отказались от сопротивления, чтобы сохранить её. Теперь твоя очередь сохранить им жизнь.

Пошатывающаяся Риш снова дёрнулась – не ради попытки вырваться из захвата и убежать, а чтобы прояснить сознание – но Алисия всё равно покрепче напрягла псевдомускулы на левой руке и ещё сильней прижала отточенное лезвия к правой стороны шеи Риш.

– Ты ещё не сдалась, – категорически заявила она и Риш замерла. На мгновение в КП воцарилась абсолютная тишина, затем по залу разлились пронзительные трели высокоришской речи, похожие на звуки, издаваемые сумасшедшей волынкой.

– Я сдаюсь, – перевел ИИ Алисии. – Сохрани жизнь моим дочерям.

– Их жизнь за твою, – согласилась Алисия и разжала захват.

Когда громоздкий матриарх поднялась на ноги, вознесясь над Алисией на добрых полметра, несколько десантников непроизвольно дёрнулись, но сама Алисия даже не моргнула. Она просто неподвижно стояла, в то время как Риш поворачивалась к ней лицом и склоняла голову в формальном жесте подчинения.

– В таком случае я – твоя пленница, – произнесла матриарх. – Моя жизнь принадлежит тебе.

– Я не хочу убивать тебя, – отрицательно покачала головой Алисия. Риш с чем-то похожим на недоумение уставилась на неё своими золотыми глазами – очень красивые, даже в этой ситуации не могла не отметить Алисия, особенно по контрасту с общим видом отвратительной, напоминающей морду ящерицы, неподвижной маски, заменяющей Ришам лицо.

– Тогда, что же ты хочешь?

– Я пощажу тебя, дочерей твоей линии и твоих военных дочерей, – медленно и чётко произнесла  Алисия. – Я позволю им жить и с честью вернуться домой, вместо того, чтобы погибнуть в схватке с сёстрами моей линии, в схватке, в которой нет никакой необходимости.

– И именно ради этого ты с боем пробилась в сердце моего командного пункта и схватилась со мной врукопашную. И всё ради того, чтобы обменять смерть на жизнь, – сделала вывод Риш.

– Разве не так со дня Первого Яйца принято в Сфере решать дела друг с другом? – парировала Алисия.

– Ты права, – ответила Риш после краткой заминки. – Но только между собой. Ты не принадлежишь к Людям.

– И всё же я держу твою жизнь в пустоте моей руки. Это трофей, честно выигранный в благородном бою.

– Ты права, Военная Мать, – повторила Риш с глубоким поклоном. – Всегда есть трофеи, и трофеи.

Алисия почувствовала вспышку облегчения, поскольку Риш обратилась к ней, употребив почётный у Ришей титул, но всё-таки что-то в позе матриарха беспокоило её.

– Мое имя, – сказала Риш, – Шернсия nihaТарииан, farthi chirТарииан. И я не могу дать тебе того, что ты ищешь.

Алисия в шоке уставилась на неё. Она ожидала встречи со старшей военной матерью Клана Тарииан, но не farthi chirклана! Её мысли метались внутри черепной коробки, стараясь найти выход из этой абсолютно непредусмотренной ситуации.

– Шкипер? – устав ждать, позвала лейтенант Джефферсон по их закрытому специализированному каналу. Алисия перевела ошарашенный взгляд на командира взвода. – Что происходит, Шкипер?

– Это… –  Алисия, повернувшись к Шернсии, вновь погрузившись в её золотой взгляд. – Я совсем не рассчитывала... на это, – тихо сказала она.

– На что, Шкипер? Я не такой эксперт по Ришам как ты.

«Эти глаза выразительней всех, что я когда-либо встречала», – думала Алисия. Также, в свою очередь, твёрдо смотрящие ей прямо в лицо, в то время как корона пурпурных складок на голове Шернсии опускалась, плотно прижимаясь к черепу. «Словно Риш пытается мне что-то сказать», – думала она.

И затем она поняла, что именно.

– Ты – военная мать военных матерей, Шернсия nihaТарииан, farthi chirТарииан, – сказала она спокойно.

Она смотрела в глаза высокой Риш ещё несколько мгновений, поклонилась – очень немного – и…, выхватив  пистолет, трижды выстрелила в грудь матриарха.

ТелоШернсии, дёрнувшись при попадании пуль, медленно опустилось на пол.

– Шкипер! –в первое мгновеньеАнжелика Джефферсон с выражением испуганного неверии уставилась на Алисию, а затем, резко развернувшись, привела в боевое положение своё оружие и навела его, в ожидании атаки разъяренных Риштян, на своих пленных.

Но в этом не было необходимости. Вместо яростного призыва к возмездию раздался высокий, почти на границе с ультразвуком, протяжный стон Риштян, и они все, опустившись на колени, уткнулись головами в пол.

Джефферсон позволила своей плазменной винтовке вернуться в походное положение и, осторожно пятясь, подошла к Алисии. Но Алисия даже не обратила внимания на своего лейтенанта. Она, медленно опустившись на колени возле Шернсии, и как видела Джефферсон, протянула руку и положила её на широкую, с трудом вздымающуюся, грудь Риш.

– Благодарю тебя... Военная Мать, – просипела смертельно раненная матриарх.

– Это был твой выбор, farthi chir, – тихо произнесла Алисия.

– И опять ты права, – Риш ухитрилась издать рычащее хихиканье. – Но я не могла попросить. Благодарю за то, что ты догадалась.

Она и Алисия смотрели друг другу в глаза ещё мгновение, затем Риш указала на остальных пленных.

– Я должна поговорить со своей самой старшей дочерью, – задыхаясь от боли, прошипела она, и Алисия кивнула.

Шернсия повысила голос, называя имя, и Алисия быстро окинула взглядом фигуры пленных.

– Позвольте ей пройти! – резко приказала она Джефферсон, указав на поднявшуюся Риш, и лейтенант согласно кивнула. Это был кивок повиновения, а не понимания, и Алисия безрадостно улыбнулась.

Неясная тень нарисовалась рядом, поскольку другая Риш появилась около неё. Вновь прибывшая, опустившись возле Шернсии на одно колено, положила когтистую руку на грудь умирающего матриарха рядом с рукой Алисии.

– Я здесь, Мать Матерей.

– Хорошо, Ретмерик, – сказала Шернсия.

– Самая старшая Дочь, эта военная мать людей, – её рука поднялась, указывая на Алисию, – подарила тебе жизнь. Ты примешь этот дар для себя и всех моих дочерей. Ты отдашь тот приказ, что я не смогла, и уведёшь их с этой планеты на наши собственные миры. С моей смертью Честь клана снова станет чистой. Отныне ты займёшь моё место,  farthi chir,и я приказываю, чтобы вы запомнили честь этой военной матери людей, сохранившей жизнь нашему клану, не запятнав его чести.

– Как ты сказала, так и будет, Мать Матерей, – склонила голову Ретмерик, и повернулась к Алисии.

– Как нам называть тебя в летописи Клана Тарииан, Военная Мать? – спросила она.

– Меня зовут ДеФриз, Алисия ДеФриз, – ответила Алисия и Ретмерик дёрнулась словно от удара. Она открыла рот, собралась что-то сказать, но остановилась и взглянула на Шернсию.

Умирающая матриарх казалась столь же ошеломлённой как и дочь её линии. Сначала она в растерянности уставилась на Алисию, а потом нашла глаза Ретмерик.

– Иди, Самая Старшая Дочь, – тихо сказала она. – Я чувствую здесь руку сам ой Верховной Матери. Равновесие должно быть восстановлено.

– Да, Мать Матерей, – согласилась Ретмерик. Она вновь обернулась к Алисии. – Военная Мать, могу ли я воспользоваться своим коммуникационным оборудованием?

– Да, – разрешила Алисия, всё ещё не сводя взгляда с лица Шернсии.

– Шкипер? – голос Джефферсон прозвучал откуда-то со стороны, и Алисия горько улыбнулась.

– Анжелика, не мешай ей – она должна передать приказ о сдаче.

– Ни с того, ни с чего? И после этогоони собираются всего лишь сдаться? – Джефферсон взмахом руки указала на умирающего матриарха.

– Особенно после «этого», – ответила Алисия.

Лейтенант посмотрела на неё непонимающим взглядом и, глубоко вздохнув, кивнула.

– Как скажешь, Шкипер, – она, подозвав Ретмерик, проводила ту к неповреждённому пульту связи.

– Военная Мать Алисия, – между тем начала Шернсия, – это не первый раз, когда мы сошлись в схватке, ты и я, хотя ты и не знала об этом, и тогда мы не встречались с тобой лицом к лицу. И ты вообще никогдане должна была об этом узнать. Но Верховная Мать управляет Вселенной – как она пожелает, так и будет. Если бы Она не хотела этого, то я не пала бы от твоей руки и ты при этом не спасла бы честь моего клана и жизнь дочерей моей линии.

– Равновесие должно быть восстановлено – дар в обмен за дар, Военная Мать. И как у твоего дара мне было две стороны, так и у моего будет две грани. Я не думаю, что ты будешь благодарить меня за него, но… сталью в твоей душе, честью в твоей руке, правдой с твоих губ, ты примешь его, и я думаю, что ты посчитаешь ценность этого дара достойной той боли, что он тебе принесёт.

Алисия ещё ниже нагнулась над лежащим матриархом, не сводя внимательного взгляда с её сияющих расплавленным золотом глаз.

– Пусть твои военные дочери отойдут, Военная Мать Алисия, – попросила Шернсия. – Мой подарок предназначен тебе одной.

– Анжелика, оставь нас, – не глядя отдала приказ Алисия. – И ты тоже, Людовик.

Её ведомый задержался, но, после краткого колебания, всё же последовал за Джефферсон в противоположенный угол зала.

– Спасибо, Военная Мать. Теперь слушай внимательно – моё время на исходе…

* * *

– Это было что-то невероятное, капитан ДеФриз! – восхищённо приветствовал её офицер в форме Морской пехоты со знаками различия майора в петлицах, встречая Алисию у внутреннего люка флагманского транспорта КЕВ МакКартер.

– Чёрт, – продолжал майор, – я никогда не слышал, чтобы ящериц удалось убедитьотступить!

– Я рада, что это удалось, – отозвалась Алисия безразличным тоном. Морской пехотинец, казалось, не заметил этого, точно так же как не заметил подрезанные интонации в голосе Алисии, лучше всяких слов говорящие о том, что она до сих пор находится под воздействием тонуса.

– Я тоже, – сказал он. – И только моргни, со всех углов этого ведра с гайками сбежится толпа «Ос», чтобы поставить тебе выпивку!

– Думаю, я смогу что-нибудь придумать, – бегло улыбнулась Алисия.

– В таком случае, я надеюсь, у тебя есть жабры, – рассмеялся майор. – Но, тем временем, что ямогу сделать для тебя?

– Я должна переговорить с полковником Уотсом. Именно поэтому я воспользовалась одним из ваших транспортных шаттлов, вместо того, чтобы ждать«Маргарет Джонсон».

– Нет проблем, капитан. М-м, то есть, если ты не возражаешь – можешь оставить свою броню в нашем Морге.

– Не возражаю.

– Тогда, капитан, давай я провожу тебя.

* * *

Алисия спускалась по транспортному туннелю на отведённые для командного состава расквартированных на судне отряда Экспедиционных Сил уровни «МакКартера». Разговорчивый майор, первым встретивший её на борту, настоял на том, чтобы лично сопровождать её; а ещё по дороге, пока она шла позади него одетая лишь в утилитарный обтягивающий женский комбинезон, который предпочитала носить под бронёй, Алисия перехватила больше чем несколько пристальных заинтересованных взглядов. Большинство стоящих за этими взглядами людей похоже знали, кем она была, но они не липли к ней с поздравлениями или предложениями, и отдалённый, остававшийся застывшим уголок её сознания был благодарен им за понимание.

– Вот мы и пришли, Капитан ДеФриз, – майор кивком указал на двух Морских пехотинцев с нарукавными повязками судовой полиции стоящих у входной двери разведывательного центра.

– Капитан ДеФриз, к полковнику Уотсу, – сообщил он им.

– Да, Сэр, – ответил старший из двух часовых, распахивая дверь перед Алисией.

– Алли! – Уотс с улыбкой приветствовал вошедшую в отсек Алисию. – Замечательная работа – просто замечательная! – поздравил он её. – Я знаю, что у меня были сомнения, но ты и Рота Чарли снова удивили всех.

– Спасибо, – ответила Алисия, и задалась вопросом, как она удержалась от крика.

– Что я могу сделать для тебя? – спросил её Уотс, и она почувствовала как чья-то улыбка прилипла к её губам.

– Мне необходимо поговорить с тобой, – сказала она, обводя взглядом отсек. – Конфиденциально, – добавила она извиняющим тоном и улыбнулась уголками губ стоящему рядом морскому пехотинцу. – Боюсь, что это секретная информация.

Уотс смотрел на неё несколько секунд и, прикрыв глаза, пожал плечами.

– Никаких проблем, – сказал он. – Пойдём в мой офис.

Он указал на проход чуть в стороне и Алисия последовала за ним вниз по ступенькам в намного меньший отсек. Уотс, пропустив её вперёд, вошёл в кабинет, закрыл за собой дверь и, обогнув Алисию, прошёл за рабочий стол.

– Присаживайся, – он указал на два стула перед столом.

– Нет, спасибо, – поблагодарила она. – Слишком возбуждена – после операции во мне осталось ещё много адреналина.

– Не слишком удивительно, я думаю, – принял объяснение Уотс, следя глазами за вышагивающей взад-вперёд по тесному офису Алисией. Он молча ждал нескольких секунд, затем откашлялся.

– Ты сказала, что хочешь мне что-то сообщить, – напомнил он.

– Да. Да, конечно.

Алисия рывком остановилась и, переместившись к столу, нависла над Уотсом.

– Скажи мне, полковник Вадислав, – произнесла после паузы, – как долго ты в разведке?

– Извини? – Уотс выглядел озадаченным, и по её губам пробежала неясная улыбка.

– Поверь мне, это относится к делу. Как долго?

– Где-то со времён Академии, – осторожно заговорил он. – Я попался на глаза Управлению Военной Разведки на предпоследнем или последнем курсе. Почему это тебя интересует?

– Вернёмся к Шаллингспорту: Варткес Кэлэчиэн – ты помнишь его? Он был одним из парней в моём отделении? Нет? – Она пожала плечами, видя его вежливое непонимания. – Я предполагаю, что у тебя нет никаких причин помнить это. Но его назначили одним из охранников в наше посольство на Ришата Прайм. Он сказал мне перед высадкой, что помнит тебя потому, что ты был объявлен ящерицами персоной нон грате.

– Кэлэчиэн? Кэлэчиэн, – Уотс, вспоминая, свёл вместе брови, затем отрицательно покачал головой. – Нет, мне жаль, Алли, но я не помню его. И боюсь, что всё ещё не понимаю, куда ты клонишь.

– Ладно, я знаю, что ты с тех пор много работал и с Кадрами и с Разведкой Корпуса. И я знаю, что бригадир Симпсон, когда получил приказ на подготовку к экспедиции на Лувэйн, просил прикомандировать к бригаде именно тебя. И тем не менее, я до последнего момента даже не предполагала, что ты являешься одним из ведущих специалистов Корпуса по Сфере.

– Я сам не был бы столь категоричен, – медленно произнес Уотс. – Да, в своё время на Ришате Прайм я многое узнал о матриархах. И у меня были кое-какие успехи в операциях против них. Но я едва ли назвал бы себя «ведущим специалистом» по Ришам.

– Правда? – Она склонила голову к плечу. – Я поражена скромностью твоей самооценки.

– Почему?

« Он начинает нервничать», – заметила Алисия, наблюдая за ним изнутри замедляющего время кокона тонуса.

– Конечно, ты знал, что клан Тарииан был ответственен за нападение на Лувэйн, – неожиданно заявила она и его глаза прищурились в очевидном признании нелогичности вывода.

– Как и все, – осторожно произнёс он, откидываясь на спинку кресла и доставая левой рукой стилус из открывшегося центрального ящика своего стола. Оставив его открытым, очевидно задумавшись, он рассеянно забарабанил по рабочем столу концом пера.

– Правда я сомневаюсь, что изначально это идея принадлежала Тарииан, – продолжал он. – Очевидно, кто-то из недовольных ими Великих Матерей Военного Совета запланировал эту «честь» для них, – он пожал плечами. – Сфера – та ещё, извини, бабская свара – у каждой в рукаве припрятан кинжал для соседки.

– В этом ты прав, – согласно кивнула Алисия. – С другой стороны, когда у Сферы есть один из кланов-«добровольцев» для подобной операции, то они обычно не подталкивают их с помощью mysorthayak. Более того, это стало одной из тех вещей, которые мне показались странными с самого начала. А тебя это не обеспокоило?

– Не особенно, – он пожал плечами. – Я согласен, это довольно необычно. Но я был больше обеспокоен последствиями этого, чем причинами, по которым это случилось.

– О, вот в этом я абсолютно уверена, – сказала она мягко и его глаза расширились.

– Что ты пытаешься сказать? – резким тоном потребовал он.

– Ты должно быть действительно не знал, что делать, когда услышал об этом, – заявила она. – Клан Тарииан, mysorthayak,плюс личное приглашение от Бригадира Симпсона. Скажи мне, что именно ты почувствовал, сложив всё это вместе?

Перо прекратило барабанить. Уотс замер за своим столом, не отрывая глаз от её улыбки. Улыбки, способной заморозить сердце звезды.

– Ты знал, не так ли? – почти нежно задала она новый вопрос. – Ты знал, почему Тарииан оказались на Лувэйне. Обычаи ящериц очень сильно отличаются от человеческих... включая то, как долго они иногда ждут случая отомстить. Более чем шесть лет в нашем случае, не так ли?

– Я... не понимаю, на что ты намекаешь, – хрипло произнёс он.

– О, нет, ты понимаешь. Именно Тарииан служила связующим звеном между Сферой и Альянсом Свободы. Именно Тарииан отвечала за всю операцию в Шаллингспорте

– Это... безумие! Шаллингспорт не был операцией Риштян!

– Нет, был, – с горечью сказала она. – Я сомневаюсь, что кто-то из рядовых членов ОААС когда-либо знал это, но это объясняет многое, не так ли? Например те средства, которые вложил Альянс в ту операцию. И поставки военной техники, происхождение которой так никто и не смог обнаружить. У тех, кто пытался найти эту информацию в Империи и в Мирах Беззакония, не было никаких шансов – вся она поступила прямиком через Сферу: любезность Клана Тарииан.

– Да на что им это сдалось? – вопросил Уотс.

«А он вспотел», – заметила она. – Да по той самой причине, которую ты высказал ещё на первом брифинге и с которой после завершения операции все согласились – чтобы уничтожить роту Кадров и кровавой смертью заложников спровоцировать политический кризис. Чтобы очернить репутацию Кадров, ослабить престиж Империи, вызвать изменения в общественном мнении в Мирах Беззакония, и, конечно, сделать то, что Сфера постоянно делает – проверить стойкость Империи. И клан Тарииан получил назначение, потому что его Мать Матерей была одной из лучших стратегов и аналитиков разведки Сферы... и кем-то вроде специалиста по вербовке и работе с человеческими агентами.

– Но операция пошла не так, как предполагалась, не так ли? – Уотс сидел не шелохнувшись, не сводя с неё взгляда. – Рота Чарли не былауничтожена – не полностью. И в схватке погибла очень небольшая доля заложников, а ни один человек из отрядов ОААС не покинул планету живым. Таким образом то, что планировалось как абсолютное фиаско Кадров, превратилось в нечто иное. Вместо ожидаемой гибели заложников, мы их освободили. Мы обратили всё, что планировали террористы, против них самих, потому что... мы... не все... умерли.

Её голос был смертельно мягок, и руки Уотса, лежащие поверх стола, нервно задёргались.

– Но Сфера никогда не прощает неудачников, не так ли? И, как ты только что сказал, «Сфера – это всегда бабская свара», и среди кланов всегда есть кто-то, ищущий возможность причинить вред конкуренту. И именно это случилось с Тарииан. Когда пришла очередь операции на Лувэйне, Тарииан дали шанс «искупить» свою неудачу в Шаллингспорте. Именно они были посланы, чтобы ещё раз проверить решительность Империи, но даже их враги не хотели мириться с тем, что они потеряют боевую мощь клана Тарииан, не готовы были распрощаться с сотнями её военных дочерей или даже с их лучшими военными матерями. О, нет. Не на сей раз. Вместо этого они послали farthi chirклана –его Мать Матерей. Они послали её туда и приказали, чтобы она удержала Лувэйн любой ценой, даже ценой обороны в стиле mysorthayak. И она не могла отказаться, потому что на ней висел долг чести Великому Совету из-за неудачи в Шаллингспорте. Она должна была выполнить приказ – именно поэтому она оказалась здесь, потому что еёчесть требовала, чтобы клан удержал Лувэйн любой ценой, и ни одна дочь её линии не имела права сдаться, пока она оставалась в живых. И она сама не могла отдать приказ о сдаче, не нарушив долг чести. Лувэйн должен был стать могилой Клана Тарииан точно так, как Шаллингспорт могилой моей Роты.

Тишина в маленькой каюте была абсолютной, глаза Алисии сверкали как осколки льда цвета нефрита.

– И здесьбыл ты, – сказала она. – Ты знал, кто находится там внизу, на планете: ведь ты действительно «эксперт» по Ришам. Более того, ты также знал, почемуименно ониздесь. Ты, должно быть, был по-настоящему испуган.

– Ничего подобного…, – с трудом сглотнул Уотс. – Почему я должен был испытывать что-то подобное? – возмутился он.

– Потому что ты не был ни в чём уверен. Ты не мог знать, кто из старших дочерей линии был в курсе той старой интриги – а вдруг кто-то заговорил бы при допросах. Ведь даже mysorthayak-оборона не может гарантироватьсмерть всехобороняющихся, не так ли? Но у тебя был ответ и на это, не так ли?

Она оскалилась и подошла ближе к его столу.

– Я проверила, Вадислав, – промурлыкала она. – На брифинге перед операцией ты заявил, что Бригадир Симпсон поручил кораблям огневой поддержки спланировать удары кинетическим оружием по позициям Ришей. Но вот только забыл упомянуть нам с Дядей Артуром, что идея орбитальной бомбардировки первоначально исходила лично от тебя.

– Я... Я..., – Уотс сжался в своём кресле.

– Вероятно это сработало бы, если бы не мой собственный небольшой мозговой штурм, – тон Алисии стал абсолютно спокойным, почти безразличным. – Флот нанёс бы удары ВСС и все до единой Риши на планете оказались бы мертвы и таким образом не было бы никаких военнопленных, никого, кто мог бы рассказать нам о том, что в Шаллингспорте некий специалист по агентурной разведке был двойным агентом, перевербованным ещё во времена своего самого первого задания на Ришате Прайм. Или объяснить нам, почему факт прикомандирования упомянутого двойного агента к Пятому Батальону стал определяющим моментом при выборе Шаллингспорта и Роты Чарли. Или наябедничать о том, что этот двойной агент, как и планировалось, правильно организовал подачу материала на оперативных совещаниях и удостоверился, что никто не взглянул достаточно близко на Шаллингспорт, чтобы понять, куда на самом деле отправляется Рота Чарли. И, в конце концов, должен же был кто-то удостовериться в том, что мы выбрали именно ту Зону Приземления, где нам подготовили ловушку.

Вадислав Уотс не мог отвести взгляда от её превратившихся в ледяные озёра глаз и видел там лишь Смерть.

Он, бросившись вперёд, сунул правую руку в так и не закрытый им верхний ящик своего рабочего стола. Его пальцы сжали ребристую рукоятку CHK, и в его расширенных от удивления глазах блеснула искорка надежды – у него в руках было оружие, а его «собеседница» до сих пор безучастно смотрела на него.

Но Алисия была под воздействием тонуса.

Она внимательно следила за каждым движением Уотса, видела медленное-медленное движение его руки. Видела, как он плавно потянулся вперёд, видела, как коснулся пистолета. Видела, как он поднял его, видела, как большой палец опустил собачку предохранителя, и только тогда двинулась сама.

Её левая рука, как атакующая кобра, стремительно метнувшись через разделяющий их стол заставила Уотса пронзительно взвизгнуть от шока. Ребро ладони Алисии с силой рубануло по его запястью в fairche leagadh –падении молота – deillseag òrd, и его крик удивление сменился воплем боли от сломанного запястья. Пистолет выстрелил, послав три пули в крышку стола, и тут же сила отдачи вырвала его из ослабевшей руки.

Двухмиллиметровые сердечники подкалиберных пуль пробили в прочном столе аккуратные отверстия, окаймлённые сколами пластмассы, а грохот мощного пистолета в помещении небольшого объёма был просто оглушителен. Но Вадислав Уотс едва ли обратил на это внимание. Он был слишком занят, вопя от ужаса, пока правая рука Алисии ДеФриз непринуждённо перетягивала его слабо трепыхающееся тело через стол.

И пусть он был на пару сантиметров выше – это не имело значение, так же как не имело значение то, что он тщательно поддерживал свою физическую форму. Пока он левой рукой безуспешно пытался оторвать от себя правую руку Алисии, еёлевая рука стремительно захватила  его локтевой сустав, с силой надавив при этом кончиками пальцев, словно расщепляющим клином, на его внутреннюю часть в mear bruididh. Он вновь заорал, и она выпустила его из захвата. Опёршись коленом на стол, вне рабочей зоны, она правой рукой нанесла сокрушительный удар по грудной клетке противника. Грудина раскололась как перезрелый орех, а её левая рука, словно молот, уже нанесла удар в о пах, заставив его издать очередной вопль страдания.

Сэр Артур Кейта, услышав звук открывающейся двери, оторвал взгляд от вида за окном.

В распахнувшуюся дверь с высоко поднятой головой вошла Алисия ДеФриз, и боль шевельнулась в его сердце – он увидел двух «сопровождающих» её человек в форме Кадров. За его спиной, под окнами его офиса во дворце, струился летний солнечный свет, проливаясь на Сад Героев и высокий шпиль Кенотафия. Он дорожил этим видом как особой привилегией своего звания, но теперь лишь крепче сжал зубы – он слишком хорошо помнил последнее совместное их с Алисией посещение Дворца Слайго.

Сэр Артур Кейта никогда не был женат – у него не было детей, потому что он посвятил всю свою жизнь службе своему монарху и Земной Империи. И всё же, если у него и не было собственных детей, то у него были сотни тысяч сыновей и дочерей. Сыновья и дочери, носившие ту же самую зелёную форму, что и он. И носившие её с гордостью. Слишком многие из них умерли, защищая то, во что верили. Его гордость за них была слишком глубокой, слишком сильной, чтобы когда-либо оформиться в простые слова, и за все эти годы, среди всех своих воспитанников, он не гордился никем больше чем той, что стояла сейчас перед ним с непокорно поднятой головой, с плескавшимся в зелёных глазах спокойствием.

Дочь, с которой он потерпел неудачу.

– Алисия, – тихо поприветствовал он её.

– Дядя Артур.

Он, глубоко вздохнув, взглянул на уважительно вытянувшуюся по стойке смирно Алисию и взмахом правой руки указал на удобные кресла вокруг журнального столика, парящего над роскошным ковром цвета имперский зелёный.

– Пожалуйста, садись.

В ответ она вздёрнула голову, и Кейта на мгновение подумал, что она собирается отказаться. Но Алисия, чуть пожав плечами, спокойно прошла к предложенному креслу и присела на него.

Сам он устроился в другом, оказавшись при этом прямо перед нею через столешницу, и в этот момент он выглядел на свой истинный возраст. С усилием помассировав виски кончиками пальцев, он опустил руки на подлокотники.

– Генерал Арбатов и я только что вернулись со встречи с бароном Юробой и Министром юстиции Канарисом, – сказал он. – Темой этой встречи был Вадислав Уотс.

Её губы слегка шевельнулись, но кроме этого ускользающего движения других реакций не последовало, а её зелёные глаза по-прежнему спокойно глядели на него.

Он едва не попросил её проявить хоть какие-то эмоции, пусть даже это будут гнев или ярость. Но с тех пор как морские пехотинцы«МакКартера» оттащили её от Уотса, на её лице застыла маска ледяной вежливости.

Кейта знал, хотя сомневался, что морские пехотинцы поняли это, что она сама позволилаим оттащить её. «Но позволила бы им она это, если бы сумела предположить, чем всё закончится?» – задался он вопросом. И к сожалению, на этот вопрос он знал ответ.

И даже позволив им «усмирить» её и надеть на себя наручники, она не проронила ни слова, чтобы объяснить, с какой целью или по какой причине она так поступила. У бригадира Симпсона не было никаких предположений, что делать с нею – единственное, что он знал: она напала на вышестоящего офицера, который едва остался в живых после жесточайшего избиения. Тот факт, что упомянутый офицер произвёл из незарегистрированного оружия несколько выстрелов прежде, чем был обезоружен арестованной, позволял предположить, что её действия, возможно, носили характер самообороны. По крайней мере, начались с неё. Но даже если и так, то совершенно очевидно, что в дальнейшем они пошли гораздо, гораздо дальше необходимости обезоружить пострадавшего, а её отказ объяснить причины своего поступка, не оставил бригадиру другого выхода кроме помещения её в одну из камер корабельной гауптвахты «МакКартера».

А потом Симпсон в одиночестве прослушал запись разговора, сделанную скрытым записывающим устройством, обнаруженном его следователями в столе Уотса.

По крайней мере, у него хватило здравого смысла немедленно связаться с Кейта, и лицо сэра Артура, когда тот прослушал запись обвинительной речи Алисии, исказилось в яростном страдании. У него – или Симпсона – не было никаких сомнений, что каждое её отдельное слово было абсолютно точным, пусть даже не было ни единого фактического подтверждения этого. Матриарх Риш, рассказавшая эту историю Алисии, была мертва, Уотс был без сознания – хирурги давали ему всего лишь чуть более чем пятидесятипроцентные шансы восстановления умственных способностей – а сама Алисия была заперта на гауптвахте.

Кейта попытался разговорить её, но это походило на разговор со статуей. Чтобы ни привело её с поверхности Лувэйна в офис Вадислава Уотса, это оставило неизгладимый отпечаток. Он никогда не видел её настолько закрытой, никогда не видел её настолько отрешённойот остальной части вселенной. Но узнал то, что видел. Она снова и снова оплакивала своих мёртвых, снова видя их своим сердцем, снова видя ту отвагу, с которой они встречали смерть на службе своему Императору в то время как предатель, лицемерно притворяющийся другом, с… улыбкой отправил их умирать.

И к тому же Кейта принял решение, которое, как он хорошо знал, никогда не сможет простить себе. В то время всё казалось настолько логичным, но если бы он догадался, или хотя бы просто подозревал…

Он мысленно встряхнулся и посмотрел ей прямо в глаза. Это было меньшее, что он мог сделать.

– Алли, они не расстреляют его, – категорически сказал он, и впервые в зеленых глазах сверкнула что-то отличное от спокойной вежливости. Взгляд стал жёстким и холодным, и он вздрогнул отрицания взглянувшего на него из его глубин.

– Это – моя ошибка, – горько признался он. – Если бы я не приказал сохранить всё в тайне, а допустил бы огласку, то они не смогли бы избежать суда. Но, Али, я клянусь, что даже не предполагал что будет так. Просто я считал, что ты должна не привлекая внимания добраться до Старой Земли и рассказать о том, что тебе удалось узнать, прежде чем Риши узнают о случившемся, тогда возможно…

Он заставил себя замолчать. Нет. Она заслужила нечто лучшее, чем оправданияот него, неважно насколько истинны эти оправдания могли бы быть.

– Что они собираются с ним сделать? – наконец спросила она, и он на мгновение отвёл глаза. Ему пришлось напомнить себе что он воин, прежде чем снова взглянуть ей в лицо.

– Барон Юроба хочет, чтобы ничто не «бросало тень» на Шаллингспорт – или, собственно говоря, на то, чего ты достигла на Лувэйне. Он не хочет открытого военного трибунала, не хочет шумихи в СМИ по поводу государственной измены... не хочет признать, что морской офицер может изменить своей присяге таким образом. А Канарис хочет использоватьУотса. Она знает, что у Риш нет никакого способа узнать, что именно Шернсия рассказала тебе,  что даже если Ретмерик точно знает, о чём говорила с тобой её farthi chi, её собственная честь заставит умолчать об этом. Поэтому она полагает, что если мы сохраним всё в тайне, то сможем использовать знания Уотса в нашей собственной контригре с разведкой Риш.

Лицо Алисии окаменело, глаза становились холодней с каждым словом, и он покачал головой.

– Генерал Арбатов и я выступили с протестом.

Фактически Кейта проталкивал свой «протест» настолько неистово, что Юроба в конце концов был вынужден пригрозить емувоенным судом.

– Я думаю, возможно, они прислушались бы к нам, – продолжал он, – если бы Уотс не позаботился о страховом полисе.

– Что за «страховой полис»? – Спросила Алисия ледяным тоном.

– У него есть неопровержимые свидетельства, доказывающие причастность по крайней мере трёх сенаторов к тайным операциям Ришей. Не только наёмных членов их аппарата, Алисия – самихсенаторов. Он утверждает, что, имея эту информацию, мы, оставив сенаторов на своих местах, можем наладить канал поставки дезинформации для Сферы. А также в его распоряжении находится подробная информация, информация, которую мы никогда не сможем получить самостоятельно – информация относительно операций Риш, идентификация и клички примерно половины верхушки Альянса Свободы, дилеров чёрного рынка оружия, поставляющих им современное вооружение и  подкупленных ими офицеров Корпуса Морской пехоты и Флота. Это страховой полис – свидетельства двадцати лет измены – он передаст нам, если мы заключим с ним сделку.

– Какую?

– Амнистия за Шаллингспорт, – Кейта наконец закрыл глаза, его лицо исказилось болью. – Официальное сохранение на действительной службе, на ближайшее время, по меньшей мере, – продолжал он, не поднимая век. – Не на долго, и без командной должности. На самом деле он будет находиться под домашним арестом, выполняя приказы людей из Отдела Контрразведки Министерства Юстиции. И… если он окажется не в состоянии по какой-то причине сотрудничать с ними, то амнистия аннулируется.

– В конечном счёте, через год или два, они собираются устроить что-нибудь – фиктивное крушение аэромобиля, смертельную болезнь или что-то подобное – чтобы позволить им демобилизовать его. После чего его «поселят» где-нибудь в уединённом месте под очень тщательным контролем. Они будут следить за ним с «близкого» расстояния и он останется доступным как « эксперт»по методам разведки Риштян.

– И это всё? – резко поинтересовалась Алисия. – Это то правосудие, которое получила Рота?

– Нет, Алли. – Он открыл глаза и вновь взглянул на неё. – Это не правосудие. Даже не тень его. Но в течение многих лет Канарис знала, что конфиденциальные сведениями уплывали в Сферу, и она подозревала, что к этому были причастны сенаторы. Я знаю, что она предполагала, что Геннэди или кто-то из его аппарата является одним из каналов утечки, но никогда не была в состоянии доказать это. И сейчас она воспринимает эту ситуацию как свой шанс наконец прекратить эту утечку. И она утверждает, что это её шанс избежать новыхШаллингспортов, – уголки его губ опустились вниз. – Она указала, что никто не может отменить то, что случилось с Ротой Чарли, и что ничто из того, что Уотс расскажет нам, не сделает наших мёртвых – твоихмёртвых – сколь-нибудь менее героичными. Но её обязанность – заботиться о живых, и прошлое не может оправдать отказ от той информации, которой обладает, по его собственным словам, Уотс. И она заявила, что если у него не окажется обещанных данных, то первая отправит его под трибунал.

– А барон Юроба?

– Барон Юроба – идиот, – резко ответил Кейта. – Ему плевать на все интриги разведслужб. Единственное, что его волнует – отсутствие любых «скандалов» во время его срока. Но, идиот он или нет, он – ещё и министр обороны, и он пользуется поддержкой в Сенате.

– Ты хочешь сказать, что премьер-министр не может уволить его, – уточнила Алисия.

– Я говорю, что великий герцог Филип не уволитего по этой причине, особенно когда Канарис вывалит на него все придуманные её аргументы за то, почему стоит принять её решение.

– Дядя Артур, я не могу позволить этому случиться. Ты знаешь, что я не могу, – Алисия взглянула ему прямо в глаза. – Меня не волнует барон Юроба и мне плевать на стратегию разведки Канарис. Моя Рота – мои люди –никогда ничего не просили у нашей Империи и нашего Императора. Мы были горды служить, нам было трудно, но мы, чёрт побери, исполнили свой долг. И теперь, когда наш собственный министр знает чтослучилось, что мы были подставлены, что нас сознательно послал на смерть один из наших собственных разведчиков, он слишком обеспокоен скандалами, чтобы дать нашим мёртвым правосудие? Нет, Дядя Артур. Я не могу позволить этому случиться.

– У тебя нет выбора, Алли. И у меня тоже.

Она, сжав зубы, вскинула голову, но он покачал головой.

– Примерно тоже самое я и сказал Юробе, – опередил он её. – Я заявил ему, что обращусь непосредственно к Императору. На что мне ответили: великий герцог Филип уже обсудил этот вопрос с Его Величеством. Я ни на мгновенье не сомневаюсь, что аудиенция великого герцога далеко не случайнопрошла перед встречей со мной и генералом Арбатовым, нас просто поставили перед фактом уже принятого решения. Но это не имеет значения. Юроба всё-таки признал, что Император не доволенэтим решением, а я знаю Его Величество достаточно хорошо, чтобы позволить себе утверждать, что «не доволен» это даже близко не отражает его эмоциональную реакцию. Но сколь я не ненавижу её решение, я должен признать, что Канарис в некоторых вещах права. Информация Уотса действительно предоставляет нам редчайший шанс, возможно выпадающий не чаще, чем один раз за полвека, контригры против внешней разведки Ришей, шанс спасти сотни или даже тысячи дополнительных жизней, и мы действительно должны признать это. Хотя я склонен полагать, что выгода, которую принесёт это решение, будет мимолётной и намного более эфемерной, чем это преподносят – такова уж природа стратегической разведки – но Император вынужден прислушаться к её аргументам. А учитывая единодушное согласие с данным решением соответствующих членов правительства ипремьер-министра, у него не остаётся другого выбора, кроме как согласиться с ним. И так как Канарис хочет выстроить всю свою стратегию игры с Риш на том, что они ничего не знают о провале Уотса, Юроба лично, со ссылкой на распоряжение Императора, приказал уничтожить все отчеты о произошедшем на борту«МакКартера».

– Дядя Артур,… – начала Алисия, наконец проявив какие-то чувства, но Кейта покачал головой, медленно и печально.

– Именно так, Алли, если мы хотим, чтобы всё это не было напрасно. Подводя черту: чтобы быть уверенными, что их решение действительнобудет выполнено, наши политические руководители приказали нам держать язык за зубами.

– Сэр, а если я не захочу повиноваться этому приказу? – холодно поинтересовалась Алисия.

– Бароном Юроба приказал мне передать тебе, – сказал Кейта  внезапно севшим голосом, – что ты обязана, согласно присяге военнослужащей Кадров на личной службе Императора, навсегда сохранить в тайне всё произошедшее. А если ты не подчинишься приказу и информация о том, что тебе поведала Шернсия, просочится в прессу, то ты будешь отдана под суд военного трибунала. Формулировка обвинения будет следующей: нападение на вышестоящее должностное лицо Империи в условиях боевых действий и если ты будешь признана виновной, то приговором будет смерть.

Алисия молча смотрела на него потухшими глазами. Что-то неуловимое, то, что прежде всегда было в них, исчезло, и печаль омыла сердце Кейта, когда он понял, что именно.

– Алли, – произнёс он, – я не…

Он замолчал и, сжав зубы, в течение нескольких долгих минут в замешательстве рассматривал вид из окна на противоположной стене своего офиса. Со своего места он мог видеть только верхушку шпиля Кенотафия и всё, что стояло за ним, всё, чему эта молодая женщина, сидящая сейчас напротив него за журнальным столиком, и бойцы её Роты служили с такой безграничной преданностью, билось в его душе.

– Алли, – сказал он, вновь переводя взгляд на неё, – не надо.

– Не надо что? – её голос был безучастным, хриплым, как будто что-то сломалось в ней.

– Не позволяй оставить это так, – Кейта наклонился к ней через столик. – Предай эту историю огласке. Расскажи всей Империи, что именно сделал этот мерзкий ублюдок! Юроба боится скандала? Хорошо, дай ему мать всех скандалов! И пусть он попробует объяснять журналистам – и Кадрам, чёрт возьми! – почему он отдаёт под трибунал одного из трёх ныне живущих кавалеров Знамени Земли! Он никогда не сможет сделать это – у него нет яицдля такого дела. А даже если и сделает, то  ни один трибунал не признает тебя виновной!

– А ты, Дядя Артур, на моём месте предал бы всё огласке? – мягко задала она вопрос. – Если Его Величество лично приказал бы тебе молчать, подчинился бы ты или нет?

– Проклятье…

Он внезапно застыл, сообразив, что именно она имела ввиду. Её интересовала совсем не его готовность оказаться перед трибуналом, а его готовность отказаться повиноваться недвусмысленному приказу Императора. Потому что именно к этому сводился её вопрос! Не к бесхребетному идиотизму Юробы. Не к уступке великого герцога Филипа политической целесообразности. И даже не к желанию ведомства Канарис воспользоватьсяценнейшей информацией, которая сама шла им в руки.

Нет. Всё сводилось к тому простому факту, что он, сэр Артур Кейта, был личным вассалом Императора Человечества. К тому, что он принёс личную присягу Императору Симусу II, а перед этим Императрице Мэри, он поклялся быть его слугой «жизнью, честью и долгом, пока мой Император или смерть не освободят меня от этой клятвы».

– Нет, Алли, – тихо сказал он наконец. – Я бы не смог.

– Не могу и я, – сказала она. – Не в этот раз. Если бы приказ исходил только от Юробы и Канарис, то да. Но не сейчас. Не сейчас, когда приказ пришёл от самого императора. Я не могу обмануть его... даже если он обманул меня.

Кейта внутренне содрогнулся, ощутив безграничную боль в её последних пяти словах.

– Алли, он не обманул…

– Он сделал именно это, Дядя Артур, – категорически возразила она. – Он сделал выбор. Возможно даже правильный. Возможно, Канарис права, собираясь использовать Уотса, извлечь хоть какую-то пользу из его предательства. Но это не отменяет того факта, что Канарис и Юроба и, да, Его Величество, обманули Роту. Её мёртвых. Моихмёртвых.

Непролитые слёзы стояли в её зелёных глазах и она медленно покачала головой, скорбно, словно мать, оплакивающая смерть своего дитя.

– Я повинуюсь его приказу, – сказала она. – Этому приказу, этому последнему приказу. Но ни одному больше, Дядя Артур. Ни одному.

Она подняла руку и отстегнула от воротника своей формы эмблему с арфой и астролётом. Арфой и астролётом Дома Мерфи. Она через завесу слез мгновенье смотрела на эмблему, мерцающую на её ладони, а потом положила её на журнальный столик между собой и Кейта.

– Я не могу служить Империи, которая ставит целесообразность выше моих мёртвых, – её голос задрожал и она резко встряхнула головой, на сей раз почти в ярости. – И я не могу – не буду – служить  Императору, который позволил этому случиться, – добавила она хрипло, смотря ему прямо в глаза. – Может быть это всё оправдано, но я не могу служить больше не... не предавая Роту. И если все остальные в этой проклятой вселенной собираются предать моих мёртвых, – её губы задрожали, – пусть они сделают это без меня.

Она провела пальцами по арфе и астролёту в последний раз – нежно, как возлюбленная – встала,  высокая, стройная и гордая напротив окон, выходящих на обелиск Кенотафия, с глазами полными слёз. Бросив ещё один, последний взгляд на эмблему, сиротливо лежащую на журнальном столике, и повернулась к Кейта.

– До свидания, Дядя Артур, – тихо попрощалась Алисия Дэйдра ДеФриз, и, развернувшись, покинула кабинет, твёрдо намереваясь никогда больше сюда не возвращаться.

Тьма рассеивалась.

Медленно, почти неощутимо даже для такой как она, истончилась сама сущность покрова темноты. Остатки спокойствия унесло вдаль и она, нехотя сбрасывая оцепенение сна и жалуясь на то, что её потревожили, куталась, словно с трудом просыпающийся ранним морозным утром ребёнок в одеяло, в обрывки съёживающейся тьмы. Но покой ускользал из её рук и она наконец проснулась... в темноте.

И всё же это другая темнота , словно адским холодом обожгла её острая мысль. Её сущность протянулась вдаль, быстро и настойчиво, с чем-то, что смертные возможно назвали бы страхом, но лишь пустота ответила ей, и клинок скорби проник в её сердце.

Они ушли – её сестры и их создатели. Все ушли. Она, кто всегда существовала как триединое сознание, осталась одна, и тьма высасывала остатки её сущности. Пустота стремилась пожрать её, а она сама стала всего лишь тенью той, кем была когда-то... тенью, чувствовавшей, что прибой одиночества пел ей о неизбежности полного растворения в абсолюте.

Сосредоточившись, она установила барьер отсекающий пустоту. Когда-то это было совсем просто – теперь же это усилие повисло на ней как якорь, но всё-же эту тяжесть она могла вынести. Раскинув нити своего сознания ещё дальше, исследовав обширные зияющие пустоты своего существа, она была потрясена тем, что увидела. Тем, как сильно она ослабела, сколь многого она лишилась.

И всё же она осталось той, кем была –уменьшенной копией самой себя – с искоркой мрачного юмора отметила она. Она и её сестра однажды задались этим вопросом. Они обсуждали его, когда у их повелителей не было поручений для них, шепча друг другу сквозь оцепенение сна. Вера смертных вызвала их создателей к жизни, пусть они и отрицали это, но она/они знали, что когда эта вера исчезнет, исчезнут и те, кому она/они служили. Но что будет с ними? Исчезнут ли вместе с ними и они? Или они, невольно или вследствие невнимательности, создали силу способную пережить своих творцов?

Сейчас она знала ответ... и прокляла это знание. Быть последней и знать об этом, чувствовать зияющую рану там, где должны были быть её другие «я», было столь же жестоко как любое возмездие, которое когда-либо она/они несли. И чувствовать себя столь уменьшившейся, ей, когда-то бывшей самой жестокой и самой ужасающей из всех её «я», стало всего лишь изящным довеском к этой муке.

Она реяла в темноте, которая больше не утешала, желая покоя – даже если должна будет найти его в небытие – который она потеряла, но всё ещё наполненная целью, ради которой была создана. Необходимость и потребность трепетали внутри неё, а она никогда не была терпеливой или послушной. Видимо её исчезнувшие создатели, будь они прокляты, что-то напутали, оставив её без руководства, лишив призвания, и она колебалась на грани решения – последовать за одиночеством к смерти или вернуться к жизни, отправившись вслед за неясной потребностью.

И что-то ещё мерцало на самом краю её чувств. Пусть более слабое, чем даже она сама в этот миг, но всё-таки достаточное, чтобы смыть остатки тьмы, и она наощупь отправилась туда, откуда пришёл этот свет. И, достигнув его, встрепенулась в эйфории узнавания. Это было оно – то самое эхо, её отражение, которое тревожило её в полузабытых снах, оно стало более ярким, более острым, чем когда-либо прежде. Все его потенциальные возможности и все возможные альтернативы коллапсировали в этот миг – этот единственный узловой момент, когда её отражению предстояло сделать выбор. Выбор, к которому они обе так долго шли.

Её нащупывающая мысль коснулась этой другой сущности, и она задохнулась в тихом шоке сырой, лихорадочной ненависти – в пламенной мощи предсмертных чувств, кричащих в бессловесной муке. И пусть этот немой призыв пришёл не от её создателей, а от смертного существа – всё равно его сила поражала.

Почувствовав её прикосновение, эмоции умирающей вспыхнули ещё ярче, выплескивая в единой вспышке отчаянный призыв. Призыв, более сильный в её угасающей мольбе, чем даже у её создателей, и также как она узнала ту, кого видела в своих снах, так и её отражение узнало её. Она знала её! Не по имени – не как нечто реальное, а её суть, то, чем она была. Её агонизирующий разум, словно щипцы, вырвал её из небытия пустоты, чтобы дать ей возможность вновь последовать за своим предназначением.

Штурмовой «шаттл» нависал над загоном как проклятие, окутанный тонкой пеленой летящего снега. Дым перемешивался со снегом, разнося тошнотворную вонь горелого мяса. Дула энергетической пушки и пулеметов парили от падавшего на них и мгновенно таявшего на раскаленном металле снега. Изуродованные тела мегабизонов валялись возле посадочных опор «шаттла». Полуторатонные туши этих продуктов генной инженерии пулеметы разорвали в обширное грязное месиво.

Амбары и конюшни были превращены в дымящиеся руины, а лошади и мулы лежали у дальней изгороди. Сначала они не убегали, потому что привыкли к «шаттлам», а те немногие люди, которых они видели, обращались с ними хорошо. Сейчас череда трупов повествовала об их последней попытке спастись бегством.

Они погибли не одни. У ворот лежал человеческий труп. Это был парень лет пятнадцати, трудно было сказать определённее – его тело было иссечено градом пуль, выбежавший выпустить животных, когда началась бойня.

Один из пиратов вышел из распахнутой двери того, что было домом, застегивая пояс. Из двери послышался нечленораздельный, надломленный голос, переставший быть человеческим уже несколько часов назад. Раздался пистолетный выстрел, голос смолк. Пират поправил нательную броню, затем сунул два пальца в рот и свистнул. Его команда появилась из сооружений фермы, некоторые уже нагруженные добычей.

– Я вызываю грузовик, время прибытия – сорок минут. – Он махнул рукой на участок возле корабля. – Сваливайте всё сюда, потом рассортируем.

– Что будем делать с Ю и остальными? – спросил кто-то, кивнув на труп погибшего рейдера, лежавшего рядом с телом своего убийцы, седого старика.

Ружейный выстрел разорвал тело старика, но лицо Ю было тем не менее искажено удивлением и ужасом, а скрюченные руки застыли в кровавой луже у живота, вспоротого ножом, проникшим под нательную броню снизу.

Лидер пожал плечами:

– Приведите их в порядок. Обработайте и оставьте здесь. Начальству понравится, что кто-то грохнул парочку пиратов. Не надо разочаровывать начальство.

Он подошел к Ю и презрительно глянул на тело. Этот кретин всегда забывал, что он на работе, а не на прогулке. Столько самоуверенности! Он, видите ли, просто хотел развлечься, забив старикашку до смерти. И вот результат.

Командир покачал головой, задаваясь вопросом: кем был этот старик?

Кем бы этот старый хрен не был, –подумал лидер – если бы не пацан, он угрохал бы гораздо больше моих людей.

Старик скрывался позади корыта с водой возле изгороди, не замеченный никем. Никто даже и не подозревал, что он был там, до того момента, когда он выскользнул из-за укрытия, чтобы остановить мальчонка, бросившегося открывать загон. Именно там Ю и перехватил его, попытавшись сбить с ног прикладом своей штурмовой винтовки.

Что ты сейчас думаешь о своей склонности к садизму, а, сержант Ю ?со злостью подумал лидер. Старый ублюдок распотрошил тебя словно рыбу и, ... завладев твоим грёбаным оружием, пришил троих наших прежде, чем мы смогли достать его.

И даже это не стало концом неприятностей. Задержка, пока его люди разбирались со стариком, дала возможность ещё одному ублюдку внутри дома добраться до его собственного оружия. Тот убил ещё пятерых «пиратов» прежде, чем умер сам.

И нам ещё повезло, что его пистолет был гражданской модели и был снаряжен обычными боеприпасами и стандартным магазином. Слава Богу, нам удалось поймать его на перезарядке и пришить прежде, чем он снова успел открыть огонь.

Чёрт! Мне предстоят не слишком приятные минуты, когда придётся докладывать об этом Алекссову,подумал лидер. И только сам Дьявол знает, как отреагирует на это Шу!

Нечто похожее на панику с дрожью пробежало по его телу, несмотря на его бескомпромиссные слова человеку, который задал вопрос. Он знал, что он действительно уже должен признать это, и рано или поздно он всё равно окажется перед необходимостью сделать это.

Но не сейчас, сказал он сам себе. Ещё не время. Не раньше, чем это проклятое дело закончится! И, по крайней мере, старый пердун избавил меня отэтого тупого отморозка. Так что, полагаю, я ещё должен сказать ему спасибо.

Лидер не был гуманистом и слез по таким, как Ю, не проливал. Он отвернулся и махнул рукой. Команда тотчас разбрелась в поисках добычи.

***

Она появилась из снега, окутанная мехом, как белая тень смерти. Пряди янтарных волос развевались вокруг лица, нефритовые глаза отражали ад. Ее павшая лошадь осталась далеко позади, бока больше не вздымались при дыхании, пот остыл и превратился в лед. Она заплакала бы от того, как кротко ее конь переносил тяготы скачки, но сейчас не время для слёз. Кровь била в виски, время казалось медленным и неуклюжим. Холодный воздух жег легкие.

Рация, по которой её вызвали, оттягивала один карман куртки, в другой она кинула бинокль. Она узнала тип «шаттла» – «леопард» – старый, но вполне работоспособный корабль. Она сосчитала рейдеров, когда они собрались вокруг командира. Двадцать четыре, плюс тела на снегу рядом с её дедом и ещё пять перед домом – итого тридцать три. Предельная загрузка «леопарда», спокойно отметил компьютер в её голове. На борту никого, значит, никто не уложит ее из бортового оружия... и она сможет убить больше, прежде чем убьют ее.

Она проверила нож на поясе, затем обеими руками сжала винтовку. Враги вооружены штурмовыми винтовками, у некоторых гранаты, у всех – пассивная броня. Но ей было всё равно, и она ласкала свое оружие, как возлюбленного. Снегопард, круживший вокруг фермы, мог справиться даже с мегабизоном, поэтому она вооружилась основательно.

Она добралась до «шаттла» и опустилась на одно колено, укрывшись за одной из опор – отсюда хорошо виден дом. Она взвесила возможности угона «леопарда», но корабль не взлетит без бортового стрелка, телеметрия которого связана с кораблем. Она не могла ни угнать корабль, ни использовать его оружие. Поэтому вопрос, по сути, заключался в том, включена ли бортовая связь. Если рации в их шлемах связаны с кораблем, они могут вызвать подкрепление. С какого расстояния? Стоянка Брауна, подсказал компьютер. Меньше минуты для «шаттла». Слишком быстро. Она не сможет перещелкать их на выходе, не сможет захватить с собой побольше, прежде чем умрёт.

Её зелёные глаза не дрогнули, когда прошлись по изуродованному телу брата.

Она готовилась к рутинной работе, обдумывая действия, которые пять лет пыталась похоронить в самых дальних уголках своей памяти. Не увлекаться, подсказывал компьютер. Владей своим пульсом, расходуй себя рационально.

Она покинула укрытие, направляясь к генераторному бункеру, двигаясь, как снежный вихрь. Внутри один из рейдеров, насвистывая, отвинчивал разъем кабеля. Десять процентов кредита её сестры ушло на генератор, бесстрастно подсказал компьютер, в то время как она беззвучно отложила винтовку и вынула нож. Полшага, стальные пальцы вцепились в сальные волосы, блеснуло лезвие, и правый рукав ее куртки утратил белоснежность.

Один.Она оставила мертвеца и взяла свою винтовку, двигаясь вдоль стены генераторного бункера. Сзади раздался скрип снега под чьей-то ногой. Винтовка в ее руках превратилась в дубинку. Глаза сверкнули в ошарашенное лицо врага. Рука пирата дернулась к пистолету, легкие вобрали воздух для крика – но приклад винтовки пробил ему трахею, как кузнечный молот. Крик выродился в смертный хрип, умирающий рухнул навзничь, схватившись обеими руками за пробитое горло. Она перешагнула через тело.

Два,шепнул компьютер. Она снова скользнула дальше. Будто лавина снега рухнула на рейдера, волокущего сани со шкурами снегопардов к «шаттлу». Когда лавина схлынула, он лежал лицом вниз в дымящейся алой луже.

Три,пробормотал компьютер, а она уже огибала дом. Сломанная дверь легко открылась. Рейдер взглянул через разгромленную кухню в направлении тихого звука, выпучил глаза на заснеженную фигуру. Его рот открылся, и тут же он был отброшен ярко-оранжевой вспышкой.

Четыре,считал компьютер, когда пират рухнул поперек обнаженного, сломанного тела ее матери. Раздались крики, другой рейдер, скрытый стеной столовой, просунул винтовку в дверь. Зеленые глаза смерти не мигали, грянул гром, дыра размером с кулак появилась в стене и в теле за нею.

Пять.Она бросилась назад, исчезла в снегу, остановившись у угла теплицы. Два рейдера, держа винтовки на изготовку, пропахали снег мимо нее к задней двери, из которой она выскользнула. Она пропустила их мимо.

Два выстрела прозвучали, как один, и она откатилась влево, за угол дома. Перед ней открылся «шаттл», к которому несся командир пиратов. Огненный кулак взорвал его спину между лопаток, а она, пригнувшись, понеслась к колодцу.

Восемь,констатировал компьютер, – и тут сзади гавкнула штурмовая винтовка. Вольфрамовый шип разорвал ей бедро, она упала под триумфальный вопль удачливого стрелка. Но в ее руках было оружие, и триумф превратился в ужас, когда прицельная линия совпала с головой триумфатора. В следующее мгновение его голова взорвалась фонтаном алого, серого и снежно-белых костей.

Она поднялась, опираясь на здоровую ногу, кровь и нервы в огне от антишоковых протоколов защитной системы. Она шагнула под керамобетонное прикрытие, когда ледяной нефрит ее глаз уловил движение. Винтовка отреагировала, сработал палец.

Десять,жужжал компьютер, измеряя расстояния и вычисляя векторы с поправкой на пониженную мобильность. Она спряталась под козырьком колодца. Трещали выстрелы, но она была в надежном укрытии. Они могли подступиться только с фронта или с фланга. Входная рампа корабля была под прицелом.

Ураган вольфрамовых сердечников обрушился на колодец, прикрывая вторую отчаянную попытку прорваться к «шаттлу». Двое понеслись к рампе, чтобы занять места у корабельного оружия. Снег, грязь, керамобетонная крошка били ей в превратившееся в маску лицо. Но цели двигались так медленно и неуклюже, что она аккуратно уложила обоих.

Двенадцать.Она снова поползла с помощью локтей, на животе, обратно по своему кровавому следу, прежде чем кто-нибудь, у кого есть гранаты, вспомнил о них.

Она вставила в винтовку новый магазин и направилась обратно к дому. Металл пел в воздухе вокруг нее, но она двигалась по дну выемки, контролируя свои движения, свое настроение. Винтовка покачивалась с точностью метронома. Непрофессионалы,подсказал компьютер, когда четыре рейдера бросились на нее, стреляя с бедра, как герои голографических боевиков. Ее палец заработал, приклад стукнул в плечо. Еще. Три раза. Четыре.

Она поднялась и, качаясь, побежала по снегу. Инъекции системы жизнеобеспечения не давали ей отключиться, когда острый, как нож, обломок кости терзал разорванные мышцы. В глубине души она прикидывала, как долго еще протянет, прежде чем порвется бедренная артерия.

Порция адреналина еще раз прояснила зрение, она скатилась под прикрытие переднего крыльца.

Шестнадцать,сказал ей компьютер, затем семнадцать,когда из дома выскочил прямо ей на мушку и сразу умер пират. Он упал почти на нее, и впервые ее лицо что-то выразило – при виде его вооружения. Она проверила его нагрудный патронташ, и волчья улыбка обнажила зубы, когда окровавленные пальцы нащупали гранату. Она подержала находку, прислушиваясь к грохоту шагов в доме, затем метнула назад через плечо в разбитую дверь.

***

Коммодор Хоуэлл резко выпрямился в командном кресле, когда сигнал тревоги поступил в его нейрорецептор. Дисплей запульсировал лазурным светом далеко за границей планетной системы. Голова коммодора повернулась к дежурному офицеру.

Глаза коммандера Рендлмана были закрыты: он общался с искусственным интеллектом корабля. Открыв глаза, он сразу же встретился взглядом со своим начальником.

– Похоже, у нас проблема, сэр. Слежение сообщает, что кто-то включил привод Фасета в пяти световых часах.

– Кто? – спросил Хоуэлл.

– Пока не ясно, сэр. Они работают над этим, но гравитационное возмущение очень мало. Можно предположить эсминец – возможно, легкий крейсер.

– Но это точно привод Фасета?

– Вне сомнения, сэр.

– Черт! – Хоуэлл уставился на свой дисплей, наблюдая, как пульсирующий свет набирает скорость в темпе, возможном только для звездного корабля с приводом Фасета. – Какого дьявола он вперся сюда? Система считалась чистой!

Этот вопрос был явно риторическим, Рендлман его в качестве такового и воспринял. В ответ он лишь поднял брови.

– Расчетное время прибытия? – спросил Хоуэлл через мгновение.

– Не ясно, сэр. Зависит от точки оборота, но скорость он набирает с невероятным темпом. Он должен быть уже за красной линией, и его траектория исключает все, кроме Мэдисон Пять. Он будет чертовски близок к пределу Пауэлла пятерки, когда попадет на ее орбиту, но все же сможет удержаться.

– Н-ну. – Хоуэлл потер верхнюю губу и обратился к собственной синтетической линии, проверяя сигналы готовности по мере продвижения его флагмана обратно к месту стоянки. Их оперативные возможности несколько сузились. – Проверьте состояние по командам «шаттлов», – приказал он, и Рендлман пролистал виртуальным пальцем виртуальную стопку файлов сводки.

– Первичные цели почти сто процентов, сэр. «Бета-шаттлы» первой волны уже грузятся. Похоже, через два часа будут готовы полностью. Большинство «бета-шаттлов» второй волны движутся по графику, но один «альфа-шаттл» не отвечает.

– Который?

– Альфа два-один-девять. – Дежурный офицер снова обратился к компьютеру. – Командир лейтенант Сингх.

– Э-э... – Хоуэлл потянул себя за нижнюю губу. – Они подтвердили отбой?

– Да, сэр. Они сообщили о потере нескольких человек, затем отбой. Они не вызывали грузовой корабль.

– Их пытались вызвать?

– Да, сэр. Ответа не было.

– Тупицы! Сколько раз им было велено оставлять на борту кого-нибудь для связи! – Хоуэлл побарабанил по ручке своего командного кресла, пожал плечами. – Переведите их грузовой корабль на следующую остановку и продолжайте следить за ними, – сказал он и повернулся к главному дисплею.

***

Она осела назад, опершись о стену. Сердце колотилось с подъемом адреналина в системе. Химикаты сверкали глубоко внутри нее, как ледяные молнии. Она туго затянула жгут. Снег под ней был красным. Раздробленная кость зияла в ране. Она проверила индикатор магазина. Осталось четыре. На лице снова появилась волчья ухмылка.

Откинув капюшон, она прижалась затылком к стене и попыталась стереть кровь со лба, только размазав ее по лицу. Никто не стрелял. Никто не двигался в доме. Сколько их осталось? Пять? Шесть? Сколько бы их ни было, с бортовой сетью никто не связан, или подкрепление уже прибыло бы. Но не следует рассиживаться здесь. Голова ясная, система пополнена энергией, бедренная артерия еще цела, но кость и мягкие ткани сильно повреждены. Ни коагулянты, ни жгут не смогли остановить кровотечение. Скоро она истечет кровью, возможно, еще скорее кто-нибудь все же прибудет посмотреть, что случилось с рейдерами. Так или иначе, она умрет раньше, чем прикончит их всех.

Она начала продвигаться к северному углу дома. Они должны быть там, если не выслеживают ее, но этине выслеживают. Они не солдаты, они убийцы. Даже не сообразили, как тяжело она ранена, и лишь перепуганы тем, что приключилось с их спутниками. Они не думают, как прикончить ее, окопались в оборонительной позиции, пытаясь спасти свои задницы. Она откинулась назад, используя усилительную сенсорику зрения, анализируя следы на снегу. Там. Ветеринарный бокс и – её глаза пробежали по снегу – механическая мастерская её отца. Так они держат под перекрестным прицелом единственную линию подхода со стороны дома, но...

Компьютер жужжал за ее оледенелыми глазами, и она начала отход в том направлении, откуда пришла.

***

– Есть наконец что-нибудь от два-девятнадцать?

– Нет, сэр. – В голосе Рендлмана прозвучала обеспокоенность.

Хоуэлл напряженно думал – и не без оснований. Неопознанный объект приближался, и все еще с ускорением. Этот капитан явный лихач, и было ясно, что он собирается зацепить Мэдисон Пять как раз на пределе дестабилизации. Коммодор молча чертыхался, потому что никто не думал, что можно оказаться здесь так быстро. Его грузовики не смогут долго выдерживать такое ускорение. Если он собирается вывести их вовремя, они должны отправляться сейчас.

– Проклятые идиоты! – бормотал он, глядя то на хронометр, то на Рендлмана. – Старт всем грузовикам и поторопите «бета-шаттлы». Отмена всех промежуточных посадок с окном более часа. Всем «альфа-шаттлам» стыковка с грузовиками. Потом мы вернем и перераспределим часть боевых «бета-шаттлов».

***

Их осталось четверо. Они отсиживались в домике-контейнере и матерились с грубой монотонностью. Где остальные? Где эти окаянные «шаттлы» поддержки? И кто – что –там, снаружи?

Человек у двери ветеринарного бокса стёр липкий пот с глаз. Как он хотел, чтобы у домика было больше окон. Но они таки ущучили этого сукина сына, он видел кровь на снегу. Кто бы он ни был, вреда от него... Конечно, сюда ему не подойти без...

Краешком глаза он заметил летящий предмет. Предмет влетел в открытую дверь мастерской напротив, и кто-то шлепнулся на живот, пытаясь побыстрее схватить эту вещь. Он сжал это рукой, вставая на колени, отвел руку назад, размахнулся – и тут исчез в расширяющемся огненном шаре, возникшем на том месте, где только что была мастерская.

Граната. Граната!И она летела из-за угла. Сза...

Он повернулся на коленях на звук распахнувшейся задней двери, спрятанной за консервными полками сарая. Сумерки вдруг осветились вспышкой, распластавшей его товарища по стене. Его глаза заполнило кошмарное видение. Высокая фигура, стройная, несмотря на окутывавший ее мех; стеганая штанина цвета темного бургундского, рваная и пропитанная кровью. Волосы цвета восхода солнца, глаза изумрудного льда. И смертельное дуло винтовки, глядящее на него с высоты бедра, качаясь, качаясь...

Он закричал и нажал на спуск как раз в момент, когда чернота дульного среза расцвела адской вспышкой.

***

– С два-один-девять все еще ничего?

– Нет, сэр.

– Поднимайте дистанционно.

– Но, сэр, как же Сингх и...

– К черту Сингха! – Хоуэлл зарычал и ткнул пальцем в экран.

Синяя точка была внутри орбиты Мэдисон Пять. Еще час, и эсминец будет на дальности сенсора, готовый к маневру, которого он больше всего боялся: полный оборот, чтобы стряхнуть со своих сенсоров черную дыру трассы Фасета. Другой капитан может снять его данные, сделать обратный полный оборот и пойти по орбите, используя свой привод как непроницаемый щит против вооружения Хоуэлла. Конечно, Хоуэлл смог бы его достать, но для этого надо было бы слишком растянуть свои силы – и ничего не достичь.

– Сэр, это всего лишь эсминец. Мы можем...

– Ничего мы не можем! Этот сукин сын лезет в игольное ушко, и, если он подойдет достаточно близко для хорошего сканирования, все полетит к чертям! Он может развернуться и записать нас. Он может запустить беспилотный дубль, у него их три на борту. Мы собьем первый, он поймет как и перекодирует остальные, а сбив его после этого, мы уже ничего не добьемся. Поднимайте «шаттл»!

– Слушаюсь, сэр!

***

Она поникла над телом брата, гладя его светлые волосы. Лицо его осталось нетронутым, снежинки покрыли мертвые зеленые глаза. Она чувствовала, как уходит кровь, пропитывая куртку. Кровь пузырилась в уголках рта. Теперь силы покидали ее быстрее.

Рампа «шаттла» втянулась, корабль поднялся на антигравитации, повисел мгновение, затем взвыли турбины, нос задрался и корабль рванул вверх. Она осталась одна со своими мертвыми. Наконец хлынули слезы. Больше не было нужды концентрировать силы, ее вселенная замедлялась и сжималась, входя в согласие с остальным сущим. Она укачивала своего мертвого брата.

Я послала тебе сопровождение, Стиви, думала она. По крайней мере, я послала тебе свиту.

Но этого мало. Этого очень мало. Ублюдков, стоящих за этими,ей не достать. Она отдалась своей ненависти. Она наполняла ее отчаянием, смешивая с ним, как яд с вином. Она увлеченно пила эту смесь.

Я пыталась, Стиви, я пыталась! Но меня не было здесь, когда я была вам нужна. Она согнулась над телом. Будь они прокляты! Будь они прокляты!Она подняла голову, безумно глядя вслед исчезнувшему «шаттлу».

Что угодно! Всё что угодно за ещё один выстрел! Ещё один!..

<Всё, малышка?>

Она замерла, когда чужая мысль просочилась в бушующий мозг. Это была не её мысль. Не её!

Она закрыла глаза, алый лед хрустнул под кулаками, когда она оперлась на рваную куртку брата. Под конец еще и сойти с ума!

<Нет, малышка, ты не сошла с ума.>

Воздух шипел в её ноздрях, когда снова зашептал чужой голос. Он был тих, как вздох снега, но гораздо холоднее. Ясный, как хрусталь, почти нежный, но вибрирующий жестокостью, сравнимой с её собственной. Она попыталась собраться с духом и отключить его, но в нём было слишком много от неё самой, и она склонилась ещё ниже над своим братом, а силы покидали её вместе с кровью.

<Ты умираешь,шептал голос, я узнала о смерти больше, чем ты можешь вообразить. Так скажи мне, ты это серьезно? Ты действительно отдашь всё за свою месть?>

Она нервно засмеялась шепоту своего безумия, но колебаний не было.

– Всё! – выдохнула она.

<Подумай хорошенько, малышка. Я могу дать тебе то, чего ты ищешь, но цена может быть... ты сама. Согласна ли ты на эту цену?>

– Всё что угодно! – Она подняла голову и выкрикнула это ветру, своей утрате и ненависти, шепоту своего сломленного ума. Странное молчание на миг воцарилось в мозгу.

Затем...

<Решено!>выкрикнул голос, – и тьма наконец поглотила её разум.

Капитан Оканами вошел в свой крошечный кабинет, дрожа, несмотря на желанное тепло. Ветер стонал снаружи дома-контейнера, но дрожал капитан не от холода. Скинув флотскую куртку, капитан потер лицо. Все обнаруженные живыми обитатели Мира Мэдисона, общим счетом триста шесть, находились под его опекой здесь, в этом сооружении. Все, кто остался из сорока одной тысячи человек.

Он опустился в кресло, посмотрел на свои тщательно вымытые руки. Он не имел представления о числе вскрытий, проведенных им за время службы, но мало что приводило его в такой ужас, какой он испытал здесь, в главном госпитале колонии. По стандартам Главного Мира это был не ахти какой госпиталь, даже до рейда пиратов, но мертвым это безразлично.

Он снова потер лицо ладонями, содрогаясь от воспоминаний. Зачем? Зачем и кому этобыло нужно, во имя Господа?

Эти ублюдки оставили кучу добычи, которую могли забрать. Они справились бы с ней, если бы не тратили время, чтобы поразвлечься.Они не ожидали появления «Грифона», заставшего их врасплох. Они спаслись бегством, а «Грифон» был слишком занят спасением уцелевших, чтобы даже подумать о преследовании. Его команда из шестидесяти человек была безнадежно мала перед лицом такого несчастья. Его микроскопический медицинский состав работал сверх своих физических возможностей... Но все же многие искалеченные и сломленные жертвы умерли. Ральф Оканами был врач, целитель, и он боялся своего желания быть кем-то иным при мысли о чудовищах, которые сделали все это.

Он вслушался в завывание ветра, слабо слышное здесь, внутри, и его снова передернуло. Температура на поверхности обжитого континента Мэдисона за последнюю неделю не поднималась выше минус пятнадцати градусов, а главной целью рейдеров была силовая сеть планеты. Они не встретили никакого сопротивления – хотя жалкие силы самообороны Мэдисона вряд ли могли им что-то противопоставить – и продвигались, не пропуская даже самого крошечного селения, изымая любой генератор, который смогли обнаружить. Большинство из тех немногих, кто избежал бойни, умерли от переохлаждения, прежде чем Флот смог развернуть полномасштабные спасательные операции.

Это было хуже, чем на Моли. Хуже, чем на Бригадой. Тут было меньше людей – и у них было больше времени на каждого.

Оканами принадлежал к меньшинству, физически неспособному использовать нейрорецепторы, поэтому он забегал пальцами по клавиатуре консоли данных, продолжая работу над незавершенным докладом. Астросвязь была восстановлена, штаб адмирала Гомес требовал точных цифр для своей сводки. Точных цифр,мысленно повторил он, болезненно морщась, пробегая глазами длинный список имен. И это были только те, кого смогли до сих пор опознать. Поисковые партии еще работали в наиболее удаленных местах континента, надеясь найти еще кого-нибудь, но шансы были крайне малы. Облеты местности не обнаружили работающих источников энергии, не обнаружили и каких-либо термосигналов, которые могли бы исходить от оставшихся в живых.

Брякнул звонок, и капитан с облегчением оставил доклад. На экране появилось изображение женщины в форме лейтенанта на фоне кабины «шаттла». Глаза ее возбужденно сверкали, но в них читалось что-то странное, какая-то неуверенность, быть может, даже страх. Он отбросил эту мысль и улыбнулся:

– Чем могу быть полезен, лейтенант?..

– Хирург лейтенант Сикорски, сэр, поисковая партия корабля «Виндикейшен».

Оканами подтянулся, брови его приподнялись.

– Мы обнаружили выжившего, капитан, но это что-то невероятное, и я решила вас предупредить.

– Невероятное? – Поднятые было брови сошлись над посерьезневшими глазами в ответ на едва заметное колебание в голосе лейтенанта Сикорски.

– Это женщина, сэр, и она... она должнабыла умереть.

Оканами пошевелил пальцем, ожидая продолжения, а Сикорски перевела дыхание:

– Сэр, она пять раз ранена. У нее раздроблено бедро. Сквозное пулевое левого легкого. Две пули в печени, одна прошла сквозь селезенку и тонкую кишку.

Оканами передернуло от перечня ранений.

– Мы вкачали в нее литр крови, – продолжала Сикорски, – но давление остается таким низким, что его едва можно измерить. Все ее реакции сильно ослаблены. Со времени рейда она лежала в поле. Мы нашли ее рядом с телом, промерзшим насквозь, но ее температура – тридцать два с половиной.

– Лейтенант. – Голос Оканами стал резким. – Ваш юмор неуместен.

– Да нет же, сэр! – Голос Сикорски звучал почти умоляюще. – Это правда. Еще, сэр: у нее имплантированная система жизнеобеспечения с самой необычной рецепторной сетью, какую я видела. Очевидно, военная, но такого материала я никогда не встречала.

Оканами потер верхнюю губу, глядя в ее серьезное, обеспокоенное лицо. Лежать неделю на таком морозе и потерять только пять градусов температуры тела? Невероятно... Но все же...

– Доставьте ее как можно скорее, лейтенант. Скажите диспетчеру, что я ожидаю вас в двенадцатой операционной. Я буду там к вашему прибытию.

***

Оканами и его команда хирургов стояли, окутанные стерилизующим полем, и смотрели на тело, распростертое перед ними. Да не могла она выжить с такими ранениями, черт побери! Но она жила... Медтехническая автоматика латала тонкую кишку, продырявленную в одиннадцати местах, работала над селезенкой, печенью и легкими, пыталась спасти ногу, которая уже после ранения подвергалась недопустимым перегрузкам. Повторные переливания крови... и она жила. Еле-еле. Ее реакции даже ослабли после начала вмешательства – но все же она жила.

Сикорски оказалась права относительно ее системы жизнеобеспечения. У Оканами был много больший опыт, чем у Сикорски, но и он никогда не видел ничего подобного. Эта система начинала, очевидно, как стандартный вариант Корпуса морской пехоты, частично оставаясь таковой и поныне, но остальное... Она включала три отдельные сети нейрорецепторов – не параллельные, а совершенно самостоятельные. Имелся сложный набор усилителей сенсорики. Какая-то сложная нейротехническая сеть покрывала жизненно важные органы. У него не было времени на детальное исследование, но это было подозрительно похоже на невероятно уменьшенный силовой щит, как ни абсурдно это звучит. Щит такого малого размера построить невозможно, а более громоздкие модели, встроенные в боевую броню, стоят двести пятьдесят тысяч кредитов каждый. Если думать о невероятных вещах, можно упомянуть и ее фармакопею. Она включала достаточно анальгетиков, коагуляторов, стимуляторов (большей частью из закрытых списков), чтобы и мертвеца держать на ногах. Плюс к тому сверхсложный генератор эндорфина и по меньшей мере три вещества, о которых Оканами не имел представления. Однако уже экспресс-анализ ее жизненных параметров показал, что выжила она благодаря не фармакопее – даже если бы весь набор веществ был способен на такой подвиг, – потому что он оставался почти нетронутым.

Оканами облегченно вздохнул, когда торакальная и абдоминальная команды закончили операции на грудной клетке и брюшной полости соответственно. Можно было приступить к остеопластике и сконцентрироваться на бедре. Жизненные параметры чуть повысились, давление крови возвращалось к норме. Что-то неясное происходило с показателями мозговой активности. Неудивительно, если после таких потрясений умственная деятельность окажется расстроенной. Но это могло быть и результатом вмешательства все тех же имплантированных рецепторов.

Оканами кивнул женщине-нейрологу. Коммандер Форд начала манипуляции со своими мониторами. Второй рецептор был явно главным узлом. Капитан Оканами наблюдал за мониторами через плечо нейролога, осторожно подключавшей свое оборудование и приступавшей к стандартной тестовой процедуре.

В первое мгновение не было никакой реакции. Абсолютно никакой. Оканами нахмурился. Должна была идти хоть какая-то информация. Хотя бы коды имплантатов. Но не было ничего. И вдруг – завопила сигнализация. Угрожающе заалели предупреждающие сигналы, и глаза пациентки открылись. Они были пусты, как зеленые окна покинутого дома, но энцефалограмма взбесилась. Бедро было все еще вскрыто, поэтому, как только она сделала движение, чтобы подняться, автоматика зафиксировала ногу в неподвижном состоянии. Хирург бросился вперед, намереваясь удержать истощенное тело от нежелательного напряжения, но пациентка ударила его, чуть промахнувшись мимо солнечного сплетения.

Падая на пол, хирург вскрикнул, но крик потонул в вопле новой тревоги, и Оканами побледнел – теперь взбесились мониторы состава крови. Бинарный агент нейротоксин лавинообразно увеличил токсикологические показатели. Их невинная диагностическая попытка вызвала самоубийственную реакцию имплантированных систем.

– Отставить! – крикнул Оканами, но нейролог уже в бешеной спешке щёлкала кнопками за своим пультом. Через мгновение сигналы тревоги пропали, завершившись трелью еще более мощного антитоксина, появившегося после уже полусформировавшегося агента. Женщина с янтарными волосами снова упала на стол, неподвижная, без сознания. Сбитый ею с ног хирург всхлипывал в шоке, его коллеги пораженно переглядывались.

***

– Вам повезло, что Ваш человек выжил, доктор.

Капитан Оканами сердито покосился на чрезмерно подтянутого полковника в черно-зеленой форме морской пехоты, стоявшего рядом и смотревшего на молодую женщину на койке. Медицинская аппаратура наблюдала за ней еще более внимательно, готовая предотвратить неожиданные реакции со стороны якобы беспомощного пациента.

– Коммандер Томсон был бы счастлив это слышать, полковник МакИлени, – прохладно ответил хирург. – Нам понадобилось всего полтора часа, чтобы привести в порядок его диафрагму.

– Ему еще больше повезло. Была бы она в сознании, он бы никогда не узнал, что его ударило – можете записать это на свой счёт.

– Кто она такая? – спросил Оканами. – Это не она была на столе, а чертовы процессоры, которые ею управляли.

– В этом я с вами совершенно согласен. В них есть подпрограммы ухода, отклонения, противодопросные... – Полковник повернулся, чтобы смерить хирурга оценивающим взглядом. – Во флоте вы вряд ли сталкивались с такими, как она.

– В таком случае она из ваших? – Глаза Оканами сузились.

– Близко, но не совсем. Наши часто поддерживают их во время операций. Она принадлежит – принадлежала – к Имперским Кадрам.

– Боже мой, – прошептал Оканами. – Десантник-коммандос?

– Коммандос. Извините, что ушло так много времени, но Кадры не слишком щедры на сведения о своих. Пираты изъяли данные на базе Мэдисон, когда взорвали резиденцию губернатора. Поэтому я запросил файлы Корпуса морской пехоты. Там о ней немного, но я сразу переслал вам всю доступную информацию о ее жизнеобеспечении. Этого, конечно, очень мало, биоданные еще жиже, почти только генетика да радужка. Но я совершенно точно могу вам сказать, что это, – его подбородок указал на женщину на больничной койке, – капитан Алисия ДеФриз.

– ДеФриз? ДеФриз из Шаллингспорта?

– Она самая.

– Уж слишком она молодая... Ей не может быть больше двадцати пяти – тридцати!

– Тридцать один. Ей было двадцать во время Шаллингспортской операции. Она – самый молодой мастер-сержант за всю историю Кадров. Их было двести семьдесят пять. Вернулись только девять. Но они вернулись с освобожденными заложниками.

Оканами пристально вглядывался в бледное лицо на подушке. Овальное, симпатичное, но без особенной красоты. Почти нежное в состоянии покоя.

– Как же она оказалась здесь, на самых задворках вселенной?

– Мне кажется, что она искала покоя, – печально сказал МакИлени. – Она получила звание, награду и двадцатилетний бонус от Шаллингспорта, каждый милликред которого она честно заслужила, ручаюсь. Пять лет назад она подала свои бумаги и получила эквивалент тридцатилетнего пенсионного кредита в виде земельного участка в колониях. Они часто так делают. Главный Мир не даст им держать у себя свое снаряжение.

– Не без оснований, – буркнул Оканами, вспомнив пострадавшего коммандера Томсона. МакИлени нахмурился.

– Они солдаты, доктор, – холодно сказал он. – Не маньяки, не машины для убийства – солдаты. –Полковник холодно посмотрел на Оканами, и доктор первым отвел глаза. – Но это было не единственной причиной, по которой она направилась сюда, – продолжил МакИлени через мгновение. – Она использовала свой участок как ядро для четырех заявок развития. Ее семья переселилась сюда.

Оканами охнул. МакИлени медленно покачал головой. Продолжал он совершенно безжизненным голосом:

– Когда эти ублюдки приземлились, ее не было. Когда она вернулась, они уже убили всех. Отца, мать, младших брата и сестру, деда, тетку, дядю, троих двоюродных братьев... Всех.

Он протянул руку и чуть прикоснулся к плечу спящей женщины. Жест был неожиданно нежным для такого мускулистого здоровяка. Потом он положил большую, тяжелую винтовку на прикроватный столик. Оканами посмотрел на нее, думая о дюжине правил, нарушаемых ее присутствием, но полковник продолжал, прежде чем он смог возразить.

– Я побывал на их хуторе. – Его голос стал совсем тихим. – Ублюдки дорого заплатили за каждую отнятую жизнь. Там был и её дедушка, один из наших – старший сержант О'Шогнесси –  он вывел из строя четверых. И, похоже, ещё пятерых достал его зять, отец Алисии, а он… Ujvári, док.

Полковник бросил короткий взгляд на Оканами и снова перевёл его на пациентку доктора.

Она охотилась на снегопарда или на волков. Это «форлунд-экспресс», четырнадцать миллиметров, полуавтоматический, со смягченной отдачей. – Он указал на винтовку. – И она пошла с ним на двадцать пять мужчин в нательной броне, с гранатами и штурмовыми винтовками. – Он провел рукой по винтовке и посмотрел доктору в глаза. – Она прикончила их всех.

Оканами посмотрел на нее и покачал головой:

– Но это не объясняет всего. По всем медицинским показателям, которые мне известны, она должна была умереть там и тогда, если в ее системе жизнеобеспечения нет чего-то такого, что обеспечивает обратное. Чего я, руководствуясь здравым смыслом, тоже допустить не в силах.

– И не старайтесь, не тратьте зря энергию. Наши медики совершенно с вами согласны. Капитан ДеФриз, – МакИлени еще раз прикоснулся к неподвижному плечу, – не может быть живой.

– Но вот она, – тихо сказал Оканами.

– Согласен. – МакИлени оставил винтовку и отвернулся, вежливым жестом предлагая доктору выйти из комнаты впереди него. Хирург чувствовал себя неуютно, оставляя винтовку, даже без магазина, возле кровати пациента, но ленточки боевых наград полковника, а также его интонации подавили протест. – Вот почему адмирал Гомес направила сюда на всех парах команду специалистов.

Оканами первым вошел в скудно обставленную комнату отдыха, пустую в этот час, и взял две чашки кофе из автомата. Они присели к столу, и, пока доктор работал со своим карманным терминалом, пытаясь получить медицинские данные, полковник наблюдал за открытой дверью. Чашка доктора остывала на столе, а губы сжимались все плотнее, когда он в очередной раз получал вместо данных гриф все более астрономической засекреченности материала.

– Страшная тайна, – пробормотал Оканами полуиронически, покачав головой и протянув наконец руку к своей чашке.

Полковник усмехнулся:

– Еще страшнее, чем вы думаете. Сообщаю вам специально – информация прямо от адмирала Гомес. В конце концов, вы ведете этот случай, лишь пока не прибудет команда Кадров. Вы хотя бы должны знать, что знаем мы. Понимаете?

Оканами кивнул. Во рту он ощущал странную сухость, несмотря на кофе.

– Я летал на хутор ДеФриз, потому что первоначальному сообщению невозможно было поверить. С одной стороны, три облета поисковых партий не показали ничего.Если бы капитан ДеФриз была жива, ее засекло бы термосканирование, особенно если она лежала на открытой местности. МакИлени поднес чашку к губам и пожал плечами. – Не сходится. Свидетельства совершенно очевидны. Она появилась с юга, по ветру, застав их врасплох. Она оставила широкую кровавую тропу, по которой достоверно воссоздаются события. Это можно сравнить с саблезубым, выпущенным на гиен, доктор. Они таки обезвредили ее, но сначала она их всех прикончила. «Шаттл» взлетел на дистанционном управлении, это очевидно. Вести его было некому.

Но тут начинаются странности. Наши патологоанатомы установили примерное время смерти каждого из пиратов и членов ее семьи. Они исследовали также ее кровь, пролитую в то же время. По логике она должна была умереть от кровопотери через считанные минуты после смерти последнего пирата. Или же замерзнуть насмерть, тоже достаточно быстро. Если бы она не умерла, то термосканирование ее обнаружило. Ничего подобного не случилось. Она словно была где-то в другом месте до момента, когда команда Сикорски нашла ее на месте своего приземления. Доктор, это невозможно даже для коммандос. – Взгляд полковника был предельно сосредоточен.

– Так что же вы можете предположить? Колдовство?

– Я только говорю, что с ней случились как минимум три совершенно невозможные вещи и никто не имеет ни малейшего представления, как они могли случиться. Поэтому, пока все не выяснится, мы хотим, чтобы она оставалась в ваших заботливых руках.

– На каких условиях? – В голосе Оканами послышались ледяные нотки.

– Лучше всего, – осторожно произнес МакИлени, – чтобы она оставалась такой же, как сейчас.

– Без сознания? Забудьте это, полковник.

– Но...

– Невозможно, полковник. Вы не можете бесконечно держать пациента под наркозом, особенно такого, который перенес то, что она перенесла, и особенноимеющего в себе неопознанные фармакологические вещества. В ее состоянии всякая игра опасна, а ваша информация, – он помахал перед полковником своим ручным терминалом, – далека от полноты. Я даже не знаю до сих пор, каково действие тех трех неизвестных мне средств ее фармакопеи, а вживленная система безопасности спроектирована безнадежным параноиком. Я не только не могу отменить коды ее имплантатов, но даже не могу опорожнить резервуары системы хирургически. Попробуйте понять, насколько это осложняет ее положение и состояние. Ведь те же системы безопасности, которые перекрывают мне доступ к ее резервуарам, не дают применять стандартные соматические единицы, так что единственный способ держать ее в таком состоянии – химический.

– Понимаю. – МакИлени, поигрывая кофейной чашкой, нахмурился, наткнувшись на гиппократову броню капитана. – В таком случае пусть она остается под вашим наблюдением... неопределенного характера.

– Не важно, требуется ли это наблюдение по медицинским показаниям? А если она решит, что ей надо покинуть клинику раньше, чем прибудут ваши деятели из разведки?

– Исключено. Эти «рейды» совершенно недопустимы. Если сложить все вопросы без ответов, связанные с ней... – МакИлени пожал плечами. – Она никуда не должна деться, пока мы не получим ответов.

– Все-таки должны быть пределы для грязной работы, которую я должен выполнять для вас и ваших шпиков, полковник.

– Какая грязная работа? Она, может быть, и сама не захочет покинуть клинику. Но если захочет, то вы – ее лечащий врач, а она – пациент военного госпиталя.

– Пациент, – уточнил Оканами, – который не является военным. – Он откинулся на спинку стула и уставился на полковника с заметным отсутствием дружелюбия во взгляде. – Вы представляете себе, что такое «гражданское лицо»? Ну, те, кто не носит форму. Те, кто имеет гражданские права? Если она захочет уйти, то она уйдет, если не будет достаточной медицинской причины ее задержать. А ваши «вопросы без ответов» таковой причиной не являются.

Несмотря на свое недовольство, МакИлени ощутил уважение к хирургу и его доводам. Он задумался:

– Послушайте, доктор. Я не хочу наступать на какие-либо профессиональные мозоли. Уверен, что адмирал Гомес тоже. Мы не средневековые монстры, жаждущие исчезновения неудобного свидетеля. Она одна из наших людей. И к тому же весьма выдающихся. Нам только нужно... выяснить некоторые вопросы.

– Но в чем проблема? Даже если я ее отпущу, куда она денется? По крайней мере, без звездолета. Вы всегда сможете найти ее.

– Вы так думаете? – МакИлени натянуто улыбнулся. – Я должен напомнить вам, что она уже была где-то и мы не можем установить где. По всем показателям она должна была лежать без движения на виду. А если она снова сделает то же самое?

– Да зачем ей это делать снова? – раздраженно спросил доктор.

– Незачем. Но кто может утверждать, что она так поступила специально? – Оканами удивился, а на лице МакИлени появилась кислая улыбка. – Об этом вы, конечно, не думали. Потому что вы не такой параноик, как мы, всех и вся подозревающие шпики. Дело в том, что, пока мы не знаем, что с ней произошло, мы не можем знать, случится ли это снова, мы не можем знать, что случится с ней, если это случится снова.

– Вы правы, вы параноик, – пробормотал Оканами. Он задумался, потом продолжил: – Но это не имеет значения. Если умственно дееспособный гражданский индивидуум захочет покинуть клинику, то он покинет клинику, если у вас нет каких-либо особых причин, уголовного, например, характера, чтобы его задержать. И точка. Конец связи, полковник.

– Не совсем. – МакИлени снова улыбнулся. – Дело в том, что она служила не во флоте или морской пехоте. Она – это Имперские Кадры.

– И что же?

– Есть одно обстоятельство, о котором большинство людей не подозревает. Неудивительно, ведь оно не столь важно, чтобы заинтересовать всех и стать общеизвестным. Она вовсе не гражданское лицо. – Оканами удивленно замигал, а МакИлени улыбнулся еще шире. – Вы не можете уволиться из Кадров. Вы можете перейти в пассивный резерв. И если вас так беспокоят ее «гражданские права», видит Бог, мы можем моментально восстановить её активный статус.

Существо, которое люди когда-то называли Тисифоной, носилось по этажам разума своей хозяйки и восхищалось своими находками. В обширных сумрачных пещерах потрескивало золотое пламя мечты. Даже спящая ее мощь была восхитительной. Прошло так много времени с тех пор, как Тисифона прикасалась к разуму смертного... Никогда раньше она не интересовалась теми, чьим разумом овладевала. Они были целью, источником информации, инструментами и добычей. Их не следовало идентифицировать и классифицировать. Она была исполнителем и палачом, а не философом.

Но все изменилось. Она осталась одна, уменьшилась. Никто не посылал ее наказывать эту смертную. Ее вызвал этот самый разум, разум, который она сейчас исследует. Он нужен ей как фокус и воплощение ее ослабленного «я». Поэтому она так внимательно осматривала его лабиринты, находя места для своего «я», пробуя его силу и проверяя его информацию.

Все было совершенно по-иному. Последним человеком мыслей которого она касалась, был... пастух из Каппадокии? Нет, Кассандр из Македонии, запутавшийся честолюбивый убийца. Это был ум мерзкий, но мощный, при всей его злобности. И все же его нельзя сравнить по силе, ясности, знанию с этимумом. Люди изменились за столетия ее сна, даже лихая Афина или хитропалый Гефест могли бы позавидовать знаниям и умению, которых достигли смертные.

Но еще больше, чем знания, ее восхищала мощь этого разума, сфокусированная воля, кристальная прозрачность... и жестокость. У этой Алисии ДеФриз было много общего с нею. Эта смертная могла быть такой же неумолимой, как и она сама, такой же смертоносной. Это восхищало Тисифону. Неужели все смертные стали такими? Давно следовало заинтересоваться этим. Или за время ее сна изменилось больше, чем знания?

Между ними были различия. Она рылась в памяти, интересовалась убеждениями и верованиями. Если бы у нее были губы, она презрительно улыбнулась бы некоторым найденным глупостям. Она и подобные ей были созданы не для любви или сострадания. Для них эти понятия ничего не значили. И еще меньше значила «справедливость». Она задержалась на ней, потому что здесь была отточенная острота, близкая фурии. Но в самой сути таились опасные противоречия. «Справедливость» требовала воздаяния, да, но уравновешенность смягчала ее, оправдание выхолащивало, а самоотвлекающий интерес к «вине», «невиновности» и «доказательству» ослаблял решимость.

Она изучала идею, знакомилась с динамическим напряжением, удерживавшим такие противоречивые элементы в равновесии, и знакомый голод в сердце делал ее все более чуждой. Ее «я» были созданы для наказания, для мщения, виновность или невиновность не имели отношения к их миссии. В этой «справедливости» была горечь, холодная горькая примесь в горячем сладком вкусе крови. Она отвергла это понятие. Она презрительно отвернулась и обратилась к другим жемчужинам этой сокровищницы.

Они были свалены в кучи или разложены, мерцали, сверкали и поблескивали. Она смаковала необузданное насилие боя, которому позавидовал бы сам Зевс. У этих смертных были свои молнии, и она наблюдала глазами своей хозяйки за приливами и отливами ужаса и ярости, управляемыми обучением, тренировкой и наукой, направленными на достижение заданной цели. Она склонна к насилию, эта Алисия ДеФриз. Но даже в накале схватки в ней оставалась эта проклятая… отстраненность, это наблюдение со стороны, заставлявшее скорбеть о пролитой крови и жалеть врага, когда она его уничтожала.

Тисифона плюнула бы от отвращения. Она должна быть осторожной, иметь в виду подобные слабости. Эта смертная поклялась служить ей, а она взамен поклялась служить целям этой смертной. Этот ум могуч и сложен в управлении, оружие, которое может навредить неумело владеющему им.

Другие воспоминания текли мимо нее, они были лучше, полезнее, приспособлены к их потребностям. Воспоминания о любимых, надежно спрятанные, как талисманы, якоря, удерживавшие ее у этого расслабляющего сострадания... Но сейчас они превратились в жгучие бичи под влиянием новых воспоминаний о насилии и бойне, о жестокости и произволе, изломанных телах и убитой любви. Они проникли глубоко внутрь резервуаров мощи и целеустремленности, превращая их в нечто узнаваемое, родное. Под всей этой ерундой о милосердии и справедливости Тисифона видела зеркало души Алисии ДеФриз и узнавала в нем... себя.

***

Нефритовые глаза открылись. Тьма прижималась к окну спартанской комнаты, завывая с бесконечным терпением зимнего ветра Мэдисона. Приглушенные огоньки бросали отблески в комнату. Мониторы нежно, почти бодро жужжали. Алисия ДеФриз глубоко и медленно вздохнула. Она повернула голову на подушке, изучая тишину вокруг, увидела винтовку на столике. Оружие мерцало во тьме, как сама память, и должно было бы внести в нее агонию воспоминаний.

Этого не случилось. И это было странно. Все образы были с ней, ясные и смертельные в своих четких деталях. Все, кого она любила, были мертвы, уничтожены с циничным садизмом. Но агония не овладела ею.

Она подняла руку ко лбу и нахмурилась. Мысли были яснее, чем обычно, но странно разделены.

Мелькали воспоминания, безжалостные и четкие, как голографическое видео, но удаленные, как будто она смотрела сквозь замедляющие время линзы. Что-то дразнящее приберегалось напоследок...

Рука замерла, глаза расширились, когда она внезапно вспомнила о завершающем безумии. Голос в голове! Ерунда. И все же... Она оглядела комнату, в которой находилась, понимая, что не могла выжить и увидеть все это.

<Ты должна была выжить,сказал холодный ясный голос. Я обещала тебе месть. Чтобы мстить, ты должна жить.>

Она замерла, громадными глазами уставившись во тьму, но в их глубине не было паники. Они были холодными и тихими, потому что ужас тихого голоса ослаблялся стеклянным щитом, присутствие которого она ощущала, не прикасаясь к нему.

– Кто... ты? – спросила она пустоту, и глубоко внутри ее раздался беззвучный смех.

<Смертные забыли нас, увы. Как вы непостоянны... Ты можешь называть меня Тисифоной.>

– Тисифона... – Что-то знакомое ускользало от нее в этом имени...

<Ну, ну.>

Голос звучал, как хрустальный, звенел, казалось, готовый разбиться. Этот безмятежный, успокаивающий характер казался ему чуждым.

<Когда-то ваш род называл нас эринниями. Это было очень давно. Нас было трое: Алекто, Мегера и... я. Я– последняя из фурий, малышка.>

Глаза Алисии открылись еще шире, а затем закрылись совсем. Самый простой ответ уже пришел к ней: она сошла с ума. Это, конечно, было более рационально, чем беседа с персонажем античной мифологии. Но она знала, что ответ неверный. Ее губы дернулись. Сумасшедшие всегда знают, что они нормальны. И кто, кроме сумасшедшей, был бы так спокоен в подобный момент?

<При всех своих навыках вы, люди, совершенно слепы. Вы потеряли способность верить в то, чего не можете потрогать. Разве ваши «ученые» не имеют ежедневно дело с вещами, которые могут лишь описать?>

– Сдаюсь, – пробормотала Алисия, встряхнувшись. Иммобилизующий бандаж держал ее левую ногу в колене и бедре легче, чем пластикаст, но мешал приподняться на локтях. Она отбросила волосы с лица и огляделась. Увидев пульт управления кроватью, она вытянула руку и скользнула гамма-рецептором по пульту. Она так давно не пользовалась им, что прошло долгих десять секунд, прежде чем установилась нужная связь. Кровать мягко зажужжала, приподняв плечи. Она успокоилась в сидячем положении и вытянула шею, оглядывая комнату.

– Предположим, я верю в тебя... Тисифона. Где ты?

<Ты достаточно умна, Алисия ДеФриз.>

– То есть, – осторожно сказала Алисия, чувствуя мелкую дрожь страха сквозь стеклянный щит, – ты в моей голове.

<Разумеется.>

– Понятно. – Она глубоко вздохнула. – Тогда я должна висеть под потолком и нести всякую чушь.

<Вряд ли это поможет нашему делу. Поэтому я не могу этого позволить. Не могу сказать,добавил голос суховато, что ты не пытаешься это сделать.>

– Ну, – Алисия удивила себя улыбкой, пренебрегая нахлынувшим на нее безумием, – это было бы самым рациональным поступком.

<Рациональность – слишком уж переоцениваемый товар, малышка. Безумие занимает свое место, но оно затрудняет речь, не правда ли?>

– Пожалуй, да. – Она прижала руки к вискам, чувствуя правой ладонью прямоугольник подкожного альфа-рецептора, и облизнула губы. – Это из-за тебя я... больше не чувствую боли?

Она говорила не о физической боли, и голос знал это.

<Да. Ты солдат, Алисия ДеФриз. Достигнет ли воин, обезумевший от потери, своей цели или умрет от оружия противника? Потери и ненависть имеют свою силу, и их нужно использовать. Но я не позволю им использовать тебя. Не сейчас.>

Алисия снова закрыла глаза. Губы дрожали. Она была благодарна за стеклянный щит между ней и ее горем. Она чувствовала, что щит, сооруженный Тисифоной, отделяет ее от бесконечной, черной, как ночь, печали, готовой засосать и погубить ее. Но к ее благодарности примешивалось и сожаление, как будто у нее отняли нечто по праву принадлежащее ей, что-то драгоценное, хотя и жестокое.

Она еще раз судорожно вздохнула и снова опустила руки. Либо Тисифона существует, либо она безумна, однако она может вести себя так, как если бы была совершенно нормальна. Она распахнула больничную пижаму и осмотрела красную линию на груди и такие же на животе. Боли не было, экспресс-заживление делало свое дело: рубцы уже наполовину рассосались. Скоро они полностью заживут – но они подтверждают серьезность повреждений. Она запахнулась и откинулась на подушки.

– Когда меня ранило?

<Время смертные измеряют лучше меня, малышка. Там, где мы с тобой были, оно не существует вовсе. Но три дня прошло с тех пор, как они принесли тебя сюда.>

– Где мы были?

<Ты умирала, а я не та, что была когда-то. Моя сила исчезла вместе с моими другими «я». Кроме того, я склонна ранить более, чем лечить. Раз я не могла тебя вылечить, я взяла тебя туда, где время не имеет значения, пока не пришли те, кто тебя искал.>

– Можно объяснить немного понятнее?

<Как ты объяснишь слепому, что такое синева?>

– Ты говоришь, как задницы из разведки.

<Нет. Они врали тебе. Я знаю, что делала, и сказала бы тебе, если бы ты могла понять.>

Алисия надула губы, удивленная сообразительностью Тисифоны.

<Как же мне не понять, я провела целые дни, копаясь в твоей памяти, малышка. Я знаю о твоем полковнике Уотсе.>

– Он вовсе не мой. – Голос Алисии внезапно стал жестким. Всплеск гнева застал Тисифону врасплох, проник сквозь стеклянный щит, когда Алисия вспомнила полный хаос шаллингспортского рейда. Она подавила ярость с умением, которое Тисифона могла только молча оценить, но не улучшить. – Хорошо, вот ты здесь. Зачем? Что ты собираешься делать?

<Ты рвалась мстить, и ты отомстишь. Мы найдем твоих врагов, ты и я, и уничтожим их.>

– Мы вдвоем? – Смех Алисии был неприятным. – То, чего не может вся Империя? Почему ты так уверена в этом?

<Вот почему,>тихо сказал голос, – и голова Алисии вздернулась. Ее губы оттянулись назад, сжатые зубы обнажились, из горла вырвался сдавленный рык снегопарда. Неистовая ярость наполнила ее, хлынув сквозь щит, чистая, как ядро звезды. Горе и утраты были в этой ярости, но они были топливом пламени, а не жаром. Ее жестокость обжигала. Алисия встревожилась, так как даже её имплантированная система жизнеобеспечения начала реагировать на эту ярость.

Но все кончилось, Алисия упала назад, тяжело дыша, покрытая испариной. Сердце бешено колотилось, она была слабой и опустошенной, как бутыль, из которой вылили жидкость. Но в ней осталось эхо этой ярости, определявшее ее пульс. Решимость – нет, больше, чем решимость. Целеустремленность, простирающаяся за непреклонность, к неизбежности, упраздняющая даже мысль о том, что какая-нибудь сила во вселенной может повлиять на нее.

<Ты начинаешь понимать, малышка. Но это был только твой гнев. Ты еще не пробовала моего. Я есть ярость. Твоя, и моя собственная, и вся, которая когда-либо была или будет, – и я умею ее использовать. Мы найдем их. Это мое слово, которое никогда не нарушалось. И когда мы их найдем, у тебя будет мощь моей руки, которая не знала промаха. Если я сейчас меньше, чем была, я все же больше, чем ты можешь вообразить. Ты отомстишь.>

– Боже, – прошептала Алисия, еще раз прижимая трясущиеся ладони к вискам.

Льдинка ужаса проскользнула сквозь нее – не перед Тисифоной, а перед собой. Перед бездной разрушения, которую она чувствовала в своей ярости. Или – она судорожно сглотнула – это была ярость фурии?

– Я…, – начала она и замолчала, потому что в комнату быстро вошел мужчина в белом облачении медбрата. Он замер, увидев ее сидящей. Его глаза расширились, затем упали на мониторы. Он поднял нейроввод центральной панели и прижал его к рецептору на своем виске, и Алисия криво усмехнулась, осознав, что показатели могли зашкалить в момент ее неожиданной ярости.

Медбрат опустил голову и озадаченно посмотрел на нее. В его глазах был вопрос, точнее, вопросы, которые вместе с симпатией явно держали его в напряжении, несмотря на его внешнюю профессиональную невозмутимость. Он бросил взгляд на панель внутренней связи, и Алисия подавила стон. Идиотка! Конечно, связь была включена. Что он мог подумать, прослушав хотя бы часть ее полоумной беседы с Тисифоной?

<Стереть это из его памяти?>

– А ты можешь? – автоматически отреагировала Алисия и мысленно чертыхнулась, когда медбрат невольно отодвинулся от нее на полшага.

– Что я могу, капитан ДеФриз? – спросил он.

– Э-э... Вы можете мне сказать, как долго я здесь? – лихорадочно сымпровизировала она.

– Три дня, Мэм, – сказал он.

<Ты можешь говорить со мной молча, я услышу, малышка,>– сказала Тисифона в тот же момент. Алисии захотелось рвануть себя за волосы и наорать на обоих. Озабоченная осторожность в голосе медбрата странно отозвалась в ее ушах, причудливо смешавшись с беззвучным шепотом.

– Спасибо, – сказала она вслух, а кроме того: <Ты можешь это сделать? Заставить его забыть?>

<Раньше – конечно. Сейчас...>Алисии показалось, что она ощутила что-то вроде мысленного пожимания плечами. <Могу попробовать, если ты сможешь к нему прикоснуться.>

Алисия посмотрела на осторожного медбрата и подавила неуместную усмешку.

<Ничего не выйдет. Бедняга уверен, что я свихнулась. Он называл меня по званию. Удивляюсь, что он еще здесь, и, уж конечно, он выпрыгнет из штанов, если я протяну к нему руку. Речи опасного лунатика... Кроме того, у них наверняка есть рекордер.>

<Рекордер?>

Воображаемые пальцы подхватили новое понятие.

<Да, мне еще много надо выучить из вашей «технологии». Это будет иметь значение?>

<Откуда я знаю? Это зависит от того, насколько чокнутой они меня считают. Помолчи минутку.>

Удивление собеседницы отозвалось в ней. Тисифона не привыкла выслушивать указания от смертных. Алисия подавила ухмылку и обезоруживающе улыбнулась.

– Спасибо, – повторила она вслух. – Я... сейчас ночь, но могу ли я видеть дежурного врача?

– Капитан Оканами как раз идет сюда, Мэм. Я как раз ждал его, когда... то есть... – Он запутался в словах, и Алисия снова улыбнулась. Бедный парень. Неудивительно, что он вызвал начальство. Сидел себе, слушал, как эта простофиля треплется сама с собой, а тут все показатели зашкалили.

– Ну и отлично. Тогда...

Открывшаяся дверь оборвала ее на полуслове. Флотский капитан вошел широко, четко и размеренно, хотя казалось, что ему трудно выдерживать этот шаг. В тусклом свете сверкнула его медицинская эмблема. Он замер, как бы удивленный тем, что она нормально выглядела. Странно, ей вовсе не казалось, что она выглядела нормально.

Он сделал легкое движение рукой, и медбрат испарился, стараясь не показать своего облегчения.

– Очень рад, что вам намного лучше, капитан ДеФриз, – сказал капитан Оканами, скрестив руки на груди.

Да, он действительно рад... и удивлен до чертиков. Она замаскировала свои мысли вежливой улыбкой и кивнула, пытаясь угадать, что происходит в его голове.

– Вам очень повезло, – продолжал он мягко, – но я боюсь...

– Понимаю... – перебила она его, не дав закончить фразу, – понимаю, – повторила она тише.

– Да... – Уставившись в пол, Оканами поднял левую руку и стал теребить мочку уха. – К сожалению, у меня совершенно не получается выражение соболезнования, капитан. Для врача это прискорбный недостаток. Но если я могу что-то сделать для вас, то я к вашим услугам.

– Спасибо. – Она посмотрела на свои ладони и откашлялась. – Как я понимаю, вы знаете, что я из Кадров.

– Да. Это было неожиданностью и поставило перед нами ряд проблем – с медицинской точки зрения.

– Могу себе представить. Хорошо, что вы смогли их решить.

– Без сложностей не обошлось, но мы смогли с ними справиться. – Ей показалось, что это замечание прозвучало несколько двусмысленно.

– Мы получили кое-какую информацию по вашим вживленным системам. Не думаю, что до прибытия медиков Кадров возникнут еще какие-нибудь проблемы.

– Вы ожидаете медицинскую команду Кадров? – быстро спросила она.

– Конечно. Ваш случай вне моей компетенции, капитан ДеФриз, поэтому они направляются сюда, согласно приказу адмирала. Я так понимаю, что в Александрии есть база Кадров, и они назначили спецрейс Короны.

Алисия хмыкнула, пережевывая это сообщение. Прошло пять лет с тех пор, как она в последний раз видела своих коллег из Кадров. Она думала – надеялась, – что никогда больше их не увидит.

– Боюсь, у нас нет выбора. Слишком много дыр в данных.

– Понимаю. А тем временем?..

– Тем временем вы будете здесь, у нас. Над вами еще нужно много работать, как вы сами понимаете. И я бы хотел, чтобы работа проходила под наблюдением специалиста по системам Кадров. – Алисия понимающе кивнула. – Как вы себя чувствуете? Не ощущаете ли какого-либо дискомфорта? Я бы поостерегся применения медикаментов, но думаю, что добрый старый аспирин не принесет вреда.

– Нет, спасибо, никакого дискомфорта.

– Ну и отлично. – Его облегчение было очевидным. – У меня не было уверенности, но я надеялся, что ваше жизнеобеспечение с этим справится. Очень рад, что так и произошло.

– М-да, – сказала она, но быстрый контроль имплантированного процессора фармакопеи показал, что это вовсе не так.

<Твоя работа?>спросила она мысленно.

<Конечно.>

<Спасибо.>

– Каков ваш прогноз? – спросила она Оканами через секунду.

– Вы хорошо перенесли хирургию, благоприятно реагировали на экспресс-заживление, – информировал Оканами. – В долгосрочной перспективе вам, возможно, следует рассмотреть целесообразность замены селезенки, но в общем состояние весьма обнадеживающее. Состояние бедренной кости было катастрофическим, над ней надо работать еще несколько недель, но остальное... – Он сделал оптимистическую паузу и, как заметила Алисия, тщательно избегал обсуждения состояния ее психики. Тактичный парень.

Оканами шагнул вправо, проверяя мониторы и делая пометки на своем карманном терминале, затем снова повернулся к ней:

– Вы только что проснулись, капитан ДеФриз...

– Пожалуйста, называйте меня Алисия. Я уже давно не капитан ДеФриз.

– Конечно, – он улыбнулся с искренней теплотой, сочувственно подмигнув, – Алисия. Итак, вы только что проснулись, но имейте в виду, что больше всего вы нуждаетесь сейчас в покое. Даже если вы думаете иначе. После такой хирургии покой категорически необходим. Тем более учитывая состояние, в котором вы были.

– Понимаю. – Она откинулась назад, и Оканами замолчал.

– Если вы хотите о чем-то поговорить... – продолжил он через мгновение после явного колебания. Алисия жестом остановила его. Он кивнул и повернулся к двери.

<Прикоснись к нему!>неожиданно шепнул голос внутри. Она вздрогнула от внезапной интенсивности этого требования.

– Доктор! – Он остановился и обернулся. Она вытянула вперед правую руку. – Позвольте поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали.

– О, что вы! – Оканами пожал ее руку и улыбнулся, и она улыбнулась ему. Однако внезапный шок чуть не стер эту улыбку с лица. Ее рука ощутила искру, проскочившую между ними в момент прикосновения. Неужели он ничего не почувствовал? У него атрофированы нервы?

Но это было ничто по сравнению с тем, что последовало. Столб огня рванулся сквозь ее руку. Она смотрела на соединенные ладони, ожидая увидеть пламя, но пламени не было. Только ощущение жара... и потрескивание, и все это вдруг сплавилось во что-то почти узнаваемое. Барьер рухнул, цепь замкнулась, пламя в руке взметнулось и исчезло, сменившись едва ощутимым пощипыванием. Это невозможно описать, как будто видишь звук или ощущаешь запах цвета. Понять это может только переживший подобное...

По ее руке хлынул поток информации, четкой и ясной, будто альфа-рецептор принимал данные из тактической сети. Это было невозможно, однако случилось, в течение краткого мига, как уплотненная передача от передового разведчика, но менее сфокусированно, менее упорядочение.

Озабоченность. Неуверенность. Удовлетворение ее физическим состоянием и глубокая обеспокоенность ее психикой. Недовольство своим решением не сообщать ей о вмешательстве разведслужб. Жгучий интерес к тому, как она выжила и как осталась не замеченной на снегу. Искренняя жалость к ее погибшей семье и обеспокоенность ее чрезмерным спокойствием и собранностью. «Слишком спокойная, –думал он, и еще: Надо прослушать записи рекордера. Может быть...»Оканами отпустил ее руку и отступил назад. Очевидно, он ничего ненормального не почувствовал.

– Увидимся утром, кап... Алисия, – сказал он мягко. – Попробуйте заснуть, если сможете.

Она кивнула и закрыла глаза, когда он вышел: сон – это последняя вещь, о которой она могла сейчас думать.

Шипение открывающегося люка на борту линейного крейсера Его Величества «Антиэтам» отвлекло Бенджамина МакИлени от груды чипов, в которой он рылся. Он поднял голову и быстро поднялся навстречу входившему сэру Артуру Кейта. Кейта был в зеленой форме Имперских Кадров, с золотой арфой и астролетами под одной звездной вспышкой бригадного генерала. Хотя он был ниже полковника на голову, но намного тяжелее и шире в плечах. Седовласому Бульдогу Императора было за сто лет. Внешностью он чем-то смахивал на кирпичную стену. Лицо его было жестким, быстрые и живые глаза прятались под кустистыми бровями. Прибытие такой важной шишки Имперских Кадров было неожиданностью. Полковник подозревал, что они прислали бы кого-нибудь попроще, если бы Кейта случайно не оказался по соседству, в Македонском секторе.

За ним показался человек, скроенный как полная его противоположность. Инспектор Фархад Бен Белькасем, лет сорока от роду, был небольшого роста, изящный, темноволосый, ясноглазый. На лице выделялся мощный крючковатый нос. На малиновом воротнике сверкали песочные часы и весы министерства юстиции. Он казался весьма приятным человеком, чего было крайне недостаточно, чтобы примирить МакИлени с его присутствием. Дело касалось Флота и морской пехоты. По внутреннему убеждению МакИлени, даже Кейта не следовало совать сюда свой нос. Конечно он не собирался говорить это бригадиру. К тому же бригадиру Имперских Кадров. Да еще бригадиру Кадров Артуру Кейта. Что означало, поскольку полковник МакИлени был по сути своей справедливым человеком, этого не следовало говорить и Бен Белькасему. Черт побери.

– Сэр Артур. Инспектор.

– Полковник, – четко ответил Кейта. Бен Белькасем просто улыбнулся опущению своего имени – такая реакция усилила раздражение полковника, указавшего на два кресла возле стола заседаний.

Бен Белькасем подождал, пока сядет Кейта, затем скользнул в свое кресло. Жест был достаточно уважительный, но двигался он как кошка, подумалось МакИлени. Грациозно, бесшумно. Чертов проныра.

– Я переслал все наши данные на «Башни», – начал МакИлени, – но, с вашего разрешения, сэр Артур, мы кратко рассмотрим исходные данные. – Кейта кивнул одобрительно, и МакИлени включил голографический монитор.

Над столом появилось изображение Франконского сектора в виде размазанной части звездной сферы. Край Империи появился вдоль ее уплощенной стороны, зеленый и дружелюбный. Но ее закругленный верхний край огибал алый цвет сферы Ришата, а объем пронизывали желтые искры Миров Беззакония и синие системы, на которые притязала Гегемония Кворна. МакИлени надел головную гарнитуру, включившись в систему своими нейрорецепторами, и звезда в сердце сектора замигала золотом.

– Столица сектора. – Эта информация была, возможно, излишней, но полковник давно научился тщательно соблюдать набор основных непреложных процедур. – Суассон, система Франкония. Очень похожа на Землю, за исключением более низких температур. Население слегка за два миллиарда. Многовато для этого региона, но это один из старых Миров Лиги, которые мы взяли от ящеров более или менее функционирующими. – Его слушатели согласно кивали, и он продолжил: – Было бы неплохо организовать здесь Коронный сектор около сотни лет назад, но с галактического севера нависала Ришата, поэтому казалось целесообразным обратить основное внимание на другие регионы. Видит Бог, хлопот было предостаточно. Поэтому министерство колоний решило не привлекать внимания Риши к югу, пока не будут укреплены центральные секторы. Как вы можете видеть... – тут внезапно ожило множество звезд вне закругленной границы сектора, светясь постоянным белым ненадзираемого космоса, – имеются огромные ресурсы для экспансии. Если же проявлять активность у южных границ ящеров, они, конечно, забеспокоятся.

МакИлени посмотрел на своих гостей. Бен Белькасем впился глазами в дисплей, словно это была увлекательная игрушка. Кейта только буркнул и снова кивнул.

– Итак, Корона начала организацию Франконского сектора три года назад. Губернатор генерал Тредвелл послан годом позже. Это типичный Коронный сектор во многих отношениях: девяносто три системы под эгидой Империи, двадцать шесть планет, пригодных для обитания, и тридцать одна в том же пространственном объеме принадлежит другим. У нас пять абсорбированных миров кроме Суассона, хотя один из них, Игер, только в этом году избрал своих первых сенаторов. Кроме них у нас пятнадцать Коронных Миров с губернаторами Короны. Точнее, у нас былопятнадцать Коронных Миров. – Полковник скривил губы. – Сейчас их у нас только двенадцать.

На разных участках схемы запылали красным четыре почти одинаково далеко отстоящие друг от друга звезды. Одна из них соответствовала Миру Мэдисона.

– Тайпи, Моли, Бригадой, Мэдисон, – мрачно перечислил МакИлени, и каждая звезда вспыхивала ярче, когда он называл ее имя. – Моли, Бригадой и Мэдисон можно списать. Тайпи повезло больше. Это был первый Мир, на который напали, заселенный уже около шестидесяти лет колонистами с Дюранделя в секторе Мелвилл. Очевидно, его население было слишком распылено, и рейдеры ударили лишь по главным городам. Другие... – Он мрачно пожал плечами. Кейта сжал губы. – Начало было вполне нормальным, – продолжал МакИлени через мгновение. – Губернатор Тредвелл получил поддержку Флота, в три раза превосходящую обычную для сектора Короны, по причине близости Ришаты и Ассоциации Джанг...

– Извините, полковник. – Голос Бен Белькасема был неожиданно низким для такого маленького человека, почти бархатным, с акцентом материнского мира. МакИлени нахмурился, а инспектор улыбнулся и продолжал: – Я не успел ознакомиться с внешнеполитическими аспектами. Не могли бы вы слегка обрисовать эту Ассоциацию Джанг? Я правильно помню, что это мультисистемное государство Мира Беззакония?

– Скорее карманная империя. Эти три системы, – на дисплее вспыхнули три тесно расположенные янтарные звездочки, – и две подчиненные по договорам, МаГвайр и Вотан, – замигали еще два огонька. – Когда ящеры напали на старую Лигу Земли, одна из командиров Флота Лиги, коммодор Ванда Джанг, смогла удержать Митру, Артемиду и Мадригал. Ящеры так и не смогли опустить на них свои когти, – заметил он с неприязненным уважением. – Для своего уровня они обладают внушительной военной силой. Все три их главные системы имеют численность населения Главного Мира, на Митре около четырех миллиардов. Высокий уровень промышленного развития. До тех пор пока мы не организовались здесь, они и Эль-Греко были главными центрами людей в этих местах.

Инспектор кивнул, и МакИлени вернулся к своей теме:

– Итак, учитывая все, что осталось у Миров Беззакония от Лиги, и близость Ришаты, Корона решила, что губернатор Тредвелл должен иметь большую дубинку. Франконский флотский округ экстраординарно усилен, Суассон мощно укреплен, адмирал Гомес командует тремя полными штатными эскадрами со всеми положенными элементами логистики и поддержки. Можно было бы думать, что подобные случившимся вещи здесь невозможны.

– Мы имеем дело с совершенно необычной шайкой пиратов. Они не террористы – и даже не ОААС – они не настолько глупы, чтобы влезть в такое дерьмо. И мы не получили ни единого заявления от какого-либо «освободительного фронта» о том, что он берёт на себя ответственность за эти операции. Но если они не террористы, то это оставляет нам только пиратов... что также не имеет большого смысла.

Пираты всегда водились на окраинах. Здесь так много односистемных Миров Беззакония, что пиратство просто неизбежно. Иные занимаются этим лишь время от времени. Большинство нападает на коммерческие грузовые корабли, когда те входят в систему. Но даже если находится горстка идиотов, нападающих на планету, то и они стараются избежать полномасштабной резни и побыстрее смыться, чтобы не спровоцировать на свою задницу крупных неприятностей. Да у них обычно нет и достаточной огневой мощи, чтобы напасть на планету.

У этой шайки есть огневая мощь, и с ними реальная головная боль. Они вламываются на скорости, нейтрализуют астральную связь, затем высылают свои «шаттлы» и выгребают все. Обычно пираты берут малообъемные, но ценные вещи, берут то, что удобно взять, и смываются. Эти ублюдки подчищают территорию. Силовые установки, медицинское оборудование, связные стойки, металлы, экспортные товары... кажется, у них в руках прейскуранты на все, что есть на планетах. Еще хуже то, что им все равно, кого убивать. Создается впечатление, что они наслаждаются процессом убийства, и, если их окно допускает, они отводят душеньку. – Лицо МакИлени было мрачным. – Это самый ужасный рейд, но Бригадой был почти так же страшен. Я сомневаюсь, что у нас были бы выжившие на Мэдисоне, если бы не случайное появление «Грифона», чистое везение. Его капитан даже не приписан к адмиралу Гомес. Он просто шел мимо на Трианон и решил сделать остановку на Мэдисоне – засвидетельствовать свое почтение губернатору Брно. Она была его первым командиром. Команда у него зеленая, он опережал график и решил сделать губернатору приятный сюрприз, а заодно пару дней потренировать команду субсветовыми маневрами. Он маневрировал уже два дня, когда пираты взяли губернаторскую резиденцию. Губернатор знала, что он близко, отправила субсветовое сообщение и запустила беспилотный аппарат, прежде чем ее убили. Эти гады сбили аппарат, прежде чем он вошел в коридор, но сообщение дошло до коммандера Переса с шестидневной задержкой. Перес сразу же вышел на свою трассу в режиме максимальной мощности привода Фасета. Он превысил предел массы привода и свалился им на голову совершенно неожиданно.

– В эсминце. Для этого нужна смелость. – Голос Кейта был как раз таким, каким можно было ожидать, – грубым и суровым.

– Коммандер Перес просто шел мимо, но разведкой никогда не пренебрегал. Он знал о рейдах и что о кораблях пиратов ничего не известно. Анализ показывает, что они должны иметь несколько крупных кораблей, а выяснив, что это за корабли, мы бы смогли определить родную планету пиратов. Перес знал, что губернаторский беспилотный аппарат сбит, у него было три своих на борту.

– И поэтому пираты его не отправили к праотцам, не отрываясь от своего бизнеса? – пробормотал Бен Белькасем полуутвердительно.

– Очень похоже, что так, – согласился МакИлени, слегка улучшив свое мнение об инспекторе.

– Продолжайте, полковник, – сказал Кейта.

– Собственно, я уже почти все доложил об их тактике, сэр. Даже со всей своей мощью адмирал Гомес не может эффективно блокировать такое пространство. Мы пробовали пикетировать наиболее вероятные цели корветами, но корветы уступают этим мерзавцам как по скорости, так и по огневой мощи. Кроме того, у них лишь по одному беспилотному дублю. У нас был пикет на Бригадоне, но рейдеры либо уничтожили его до запуска дубля, либо сбили дубль до того, как он вошел в коридор. Так или иначе, от него даже не поступило сообщения, и адмирал Гомес не хочет больше «привязывать козликов для приманки тигров», как она выразилась.

– Ее можно понять. – Кейта встряхнулся, как древний медведь Старой Земли. – Какой командир захочет без толку гробить своих людей!

– Конечно. Мы пытались прогнозировать их тактику и найти возможность противопоставить им более мощные силы в наиболее вероятных местах их появления, но рейдеры всегда выбирали наиболее незащищенное место. – МакИлени уставился на дисплей.

– Как и сейчас? – очень тихо сказал Бен Белькасем. – Я бы сказал, что это и есть их тактика, полковник.

– Мне не нравится то, что вы предполагаете, инспектор, – проворчал Кейта.

Инспектор пожал плечами:

– Тем не менее, сэр, четыре налета подряд без перехвата, если не считать исчезнувшего бесследно корвета и случайно оказавшегося рядом эсминца, – слишком много для простой случайности. Я не думаю, что пираты – ясновидящие.

– На что вы намекаете, инспектор? – Резкость голоса полковника позволяла предположить, что он и сам обдумывал такую возможность.

– Я не буду называть вещи своими именами, полковник, но логично предположить, что они получают откуда-то соответствующую информацию. И именно поэтому, – его голос стал чуть тверже, – я здесь.

МакИлени хотел было резко возразить, но сжал губы и откинулся назад. Глаза его сузились. Бен Белькасем кивнул:

– Совершенно верно. Его Величество лично выразил озабоченность министру юстиции Кортесу. Юстиция не имеет желания вмешиваться в дела военных, но, если кто-то передает информацию пиратам, Его Величество желает, чтобы его нашли и остановили. При всем моем уважении, я могу предположить, что вы находитесь слишком глубоко среди деревьев, чтобы видеть за ними лес. – МакИлени помрачнел, и инспектор умиротворяюще поднял открытую ладонь. – Пожалуйста, полковник, я вовсе не хочу обидеть вас. Ваш послужной список заслуживает восхищения, и я уверен, что вы строго соблюдаете все правила внутренней безопасности. Но коль заяц бежит вместе с гончими, если мне позволено будет так выразиться, взгляд постороннего может оказаться именно тем, что вам надо. Нам нужно, – он впервые улыбнулся по-настоящему весело, – чтобы ваши люди видели во мне наглого чужака, всюду сующего свой нос. Они будут обижаться на меня, что бы я ни делал – или неделал. Я могу быть с ними каким угодно грубым и наглым, не портя ваших с ними рабочих отношений.

Полковник с интересом посмотрел на Бен Белькасема, а бригадный генерал улыбнулся и хмыкнул:

– Тут он вас достал, МакИлени! Я предполагал сам выступить в такой личине, но с удовольствием уступлю эту роль инспектору, будь я проклят. Ведь мне-то придется работать с вашими людьми в будущем.

– М-да... – МакИлени потер кончиком указательного пальца по поверхности стола, как бы проверяя наличие пыли. – Вы полагаете, инспектор, что я должен передать вам мою ответственность за внутреннюю безопасность?

– Ни в коем случае! И если бы я это потребовал, вы с полным правом могли бы вышибить меня отсюда обратно на Старую Землю. Это ваша епархия, – бодро тараторил Бен Белькасем. – Вы знаете, как вести дело. Ваши люди знают, что вы строго следите за возможными утечками. Я не смог бы перенять ваши функции, не подрывая вашего авторитета. Я бы сказал, что ваши шансы найти того, кого мы ищем, равны моим. Но если я суну свой нос в качестве тупого и наглого бюрократа из имперских канцелярий, а эту роль, смею вас уверить, я играю хорошо, я смогу сделать добрую долю грязной работы за вас. Вы просто скажете своим людям, что министерство юстиции пожаловало вас этой задницей из своего разведдепартамента. Кто знает, даже если я ничего не найду, я могу вспугнуть зайца для вас.

– Понятно. – МакИлени пристально смотрел в лицо инспектора, который затронул его глубоко скрываемый темный страх. Чужак действительно может играть великого инквизитора, не производя такого опустошающего эффекта, какой был бы неизбежен в случае внутренней охоты на ведьм. – Вы меня убедили, инспектор. Я только хотел бы получить соответствующее указание от адмирала Гомес.

Инспектор кивнул, а МакИлени нахмурился:

– Кое-что обнаруженное нами на Мэдисоне убеждает меня в необходимости принять вашу точку зрения. – Инспектор насторожился, но полковник обратился к Кейта: – Мы обязаны этим вашей ДеФриз, сэр Артур. Вы, конечно, читали мой доклад по поселению ДеФриз...

– Еще как, – суховато согласился Кейта. – Графиня Миллер лично радировала мне его по астросвязи как раз перед тем, как ее прихвостни засунули меня в «Банши» и задраили люк.

МакИлени моргнул озадаченно. Он ожидал, что его доклад привлечет внимание, но личное участие военного министра...

– Мы до сих пор не можем понять, как она выжила, и я боюсь, что она немного... ну... – Он замялся, а Кейта вздохнул:

– Я сказал, что читал ваш доклад. Вопросы, которые вы подняли, и были причиной моей командировки вместе с медицинской командой майора Като. Я в курсе насчет психики Али... капитана ДеФриз. – Он на мгновение закрыл глаза, словно от боли, затем кивнул. – Продолжайте, полковник.

– Да, сэр. Она нам помогла с разведданными. Во-первых, она опознала «шаттл», который использовали эти паразиты. Это был один из старых «леопардов». Это первое надежное свидетельство, которое мы получили, так как те выжившие после налетов, которые видели «шаттлы» раньше, были глубоко штатскими людьми. «Леопард» подтверждает, что у них есть минимум один крупный корабль. После переоснащения на «Бенгалы» Флот продал достаточно много такого старья и кто угодно мог его купить. Мы проверяем архивы, чтобы выявить, не купил ли кто-то целую партию «леопардов», но надежда куцая. Более важно, что она, её отец и дедушка уложили всю команду «шаттла». Нам попадались мертвые пираты, но трупы всегда были обработаны, так что можно было лишь узнать, что это человеческие индивиды, идентифицировать их личность было невозможно. Здесь мы получили командира «шаттла». Он мало что имел при себе, но его радужка и генетика дали нам первое прямое попадание.

Полковник все еще был в головной гарнитуре, поэтому звездная карта исчезла, а вместо нее появилось объемное изображение незнакомого рыжеволосого мужчины в очень знакомой военной форме.

– Офицер Имперского Флота! – взорвался Кейта. Полковник кивнул. Кейта впился в голограмму взглядом и оскалил зубы. Даже Бен Белькасем казался шокированным.

– Офицер Имперского Флота. У меня пока нет его полного досье, но все, что есть, выглядит безупречно, кроме одного: лейтенант Сингх умер дважды. Один раз от четырнадцатимиллиметрового заряда, перебившего ему позвоночник, и один раз, раньше, в катастрофе «шаттла» в секторе Холдермана.

– Вишну! – пробормотал Кейта. Большая волосатая лапа сжалась в кулак, который мягко стукнул по гладкой поверхности стола. – Когда?

– Более двух лет назад, – сказал МакИлени и глянул на инспектора. – Это, имею очень основательные опасения, придает вес вашему подозрению, инспектор, что кто-то, возможно и не один, имеется внутрисистемы. Этот несчастный случай с «шаттлом» действительно имел место, но, когда я копнул поглубже, обнаружились интересные подробности. Одежда Сингха свидетельствовала, что он был на борту. Но список находившихся на борту «шаттла», который погиб со всеми пассажирами и командой, имени Сингха не содержит. Кто-то имеющий доступ к штатным данным Флота добавил его имя к списку, что дало ему возможность исчезнуть из состава Флота и из нашей действующей базы данных.

– Отлично, – одобрил Бен Белькасем. – И как вы его нашли?

– Хотелось бы похвастаться, – суховато возразил МакИлени, – но нечем. Я был очень утомлен, когда начал поиск, и не смог четко определить параметры поиска. Фактически я задал поиск по всем записям и был весьма раздражен, что потратил так много машинного времени.

– Как говорят, не заглядывай в рот интуиции, – улыбнулся инспектор. – Я не заглядываю и, боюсь, своими успехами обязан не ей.

– Офицер Флота... – бормотал Кейта. – Не нравится мне это, очень не нравится.

– Еще бы, – серьезно добавил МакИлени. – Возможно, он сделал это сам. Я запросил сектор Холдермана по всем его данным, не был ли он замечен в чем-то до своей «смерти». Я также веду дознание в масштабах всего Флота, не было ли еще подобных «липовых» смертей. Не хотелось бы ничего обнаружить, потому что если не Сингх, то кто-то еще это устроил. Значит, мы имеем дело с организованным набором пиратских кадров из нашей военной системы.

– И что организатор этой процедуры все еще может занимать свое место, – добавил Бен Белькасем.

***

Алисия взглянула на невысокую женщину, переступившую порог ее госпитальной палаты. Вошедшая шагала пружинистой походкой человека, привыкшего к более сильной гравитации. Глаза Алисии расширились.

– Танис? – выпалила она, выпрямляясь на постели. – Боже мой, неужели это ты!

– Да ну? – Майор медицинского департамента Имперских Кадров Танис Като повертела нагрудную табличку со своим именем, как бы читая ее, и кивнула. – Так и есть. – Она подошла к кровати. – Как дела, сержант?

– Да уж, «сержант», – ухмыльнулась Алисия. Улыбка ее быстро угасла, потому что она увидела тень в глазах Танис. – Кажется, это ты сможешь мне сказать, как у меня дела.

– Чего ж еще ждать от медиков. – Като скрестила руки на груди и остановилась перед кроватью, слегка раскачиваясь. Она смотрела на отставного капитана примерно так, как когда-то капрал Като смотрела на своего взводного сержанта ДеФриз. Но Алисия заметила и перемены: майорские полоски на зеленой форме Като. Да, были перемены.

Пять лет, подумала она.Действительно, прошло много времени!

– Сардж,… Алли, – начала Танис, – ты знаешь, мне очень жаль, я слышала о твоей маме, Клариссе, Стиви…

Алисия вздрогнула. Она вскинула рука и помотала головой, и Танис остановилась. Она пристально глядела на подругу, которую не видела столь долго и затем, глубоко вдохнув, кивнула.

– Так как же мои делишки? – немного спустя продолжила Алисия почти обычным тоном.

– Не слишком плохо. – Като рассудительно наклонила голову. – Оканами и его люди проделали хорошую работу по твоему ремонту. Записи настолько полные, что я даже могу тебя не смотреть.

– Ты всегда была не прочь посмотреть.

– Человеческий глаз остается лучшим диагностическим инструментом. – Возразила Танис. – В тебе на несколько миллионов кредитов молекулярных цепей, от которых прок только тогда, когда они воткнуты в нужные места и соединены правильно.

– Конечно, – согласилась Алисия с поспешной готовностью. – А что с психикой?

– Здесь сложнее, – признала Като. – Что насчет твоих разговоров с призраками?

Алисия потерла бандаж на ноге. Наверное, его скоро снимут, подумала она автоматически, опуская глаза и обдумывая ответ.

<Отрицай все,>предложила Тисифона.

<Не пойдет. Есть записи рекордеров. С психологом Оканами она тоже уже беседовала. Лучше бы тебе сразу сказать, что мы можем общаться, не раскрывая рта.>

<Я не сознавала необходимости. Когда я в последний раз общалась со смертными, рекордеров еще не было. Кроме того, люди, которые разговаривают сами с собой, считались боговдохновенными.>

<Времена изменились.>

<Да? Тогда с кем ты разговариваешь?>

– Ну, – наконец начала Алисия, глядя на Танис, – может быть, я была немного не в себе, когда проснулась?

– По голосу этого не скажешь. Наоборот, кажется, что ты намного спокойнее, чем должна быть. Я тебя знаю. Ты хладнокровна в бою, но после боя тебя разносит.

<Да, ты меня знаешь, Танис.>

– Думаешь, я свихнулась? – сказала она вслух.

– Свихнулась – это вряд ли подходящий термин для моей профессии. Ты знаешь, я механик, а не психотрепач. Звучало это... необычно.

Алисия пожала плечами:

– Что мне сказать? Могу сказать, что я чувствую себя рационально.Хотя я бы чувствовала себя рационально в любом случае...

– Гм... – Като опустила руки и сцепила ладони за спиной. – Это не обязательно так. Я думаю, что это одна из теорий, выдуманных для самоуспокоения людьми, обеспокоенными свой стабильностью. Если бы это была не ты, я все списала бы на послебоевой синдром. И если бы ты не продолжала свои беседы во сне.

<Черт! Это правда?>

<Иногда.>

<Почему ты меня не останавливаешь?>

<Я создана богами, малышка. Но я не богиня и не всезнайка. Все, что я могу, это остановить тебя, когда ты уже начала говорить.>

<Черт!>

– И много я говорю?

– Нет. Обычно ты замолкаешь на полуслове. Честно говоря, я бы предпочла, чтобы ты выговаривалась полностью.

– Танис, но многие болтают во сне.

– Да, но не с персонажами древнегреческой мифологии. Я даже не знала, что ты изучала эту тематику.

– Я и не изучала. Это просто... о черт, забудь! И брось ты этот свой ученый вид. Ты же знаешь, как люди запоминают обрывки информации, не имеющей для них значения.

– Верно. – Като подцепила ближайший к кровати стул и села. – Проблема в том, что большинство людей, разговаривающих во сне, не исчезают с экранов флотских сканеров на неделю. И не имеют таких мистических электроэнцефалограмм.

– Мистическая энцефалограмма? – Удивление Алисии было неподдельным.

– Термин капитана Оканами, но, боюсь, он точно подходит. Он и его команда не знали, кто перед ними на столе, пока не зацепили твою систему жизнеобеспечения, но энцефалограмму они снимали все время. С соответствующим всплеском, когда ты уложила несчастного коммандера Томсона. – Като помолчала. – Они говорили тебе?

– Я сама спросила. Я поняла: что-то случилось, они так старались не подходить к зоне досягаемости. Я даже извинилась перед ними.

– Думаю, они счастливы, – улыбнулась Като. – Неплохой удар, сержант, но чуть-чуть низковато. В общем, на энцефалограмме я легко узнала тебя, любимую. Но там было еще что-то, как бы вторая, наложенная на твою.

– Как?

– Как будто вас было двое. В высшей степени странно это выглядело. Принимаешь жильцов?

– Не смешно, Танис, – сказала Алисия, глядя в сторону, и Танис согласилась:

– Ты права. Извини. Но это было странно. И если эту странность добавить к остальным странностям, которыми ты нас осыпала, то, согласись, неудивительно, что начальство занервничало. Особенно когда ты начала говорить так, как будто в твоей голове живет кто-то еще. – Като покачала головой, в глазах ее отразилось беспокойство. – Они не хотят шизоидного коммандос.

– Они не хотят, чтобы шизоидный коммандос бегал на свободе, имеешь ты в виду.

– Пожалуй, да, но ты не можешь их за это винить. – Она посмотрела на Алисию.

– Пожалуй, нет. Это и есть реальная причина, по которой меня изолировали?

– Частично. Ведь ты действительно нуждаешься в длительном лечении. Хирургия завершена, но твое бедро требует усиленной терапии. Ты знаешь, как экспресс-заживление замедляет процедуры с костями.

– Да, конечно. Но все это можно было бы делать амбулаторно. Отговорка Оканами насчет «надо подождать и посмотреть, мы не привыкли иметь дело с коммандос» сносилась до дыр. Я бы давно уже подняла шум, если бы капитан не был таким симпатичным парнем.

– Ты только поэтому такая сговорчивая? Я опасалась, что ты действительно поднимешь шум.

– Да. – Алисия запустила ладони в свои янтарные волосы. – Слушай, Танис, давай напрямую. Меня считают опасным лунатиком?

– Я бы не стала говорить об «опасном», но существуют некоторые... сомнения. Я сменяю капитана Оканами, и мы должны пройти сквозь множество диагностических процедур, включая мониторинг психики. Тогда я смогу сказать тебе больше.

– Не дурачь меня.

– Дурачить тебя? – Като невинно расширила глаза.

– Что бы ни показали тесты, они уже решили, что я свихнулась. Боевая травма, подавленное горе по личной утрате... Черт побери, Танис, гораздо труднее доказать, что ты недурак, мы же знаем это.

– Да, ты права, – согласилась Като после краткого колебания. – Ты всегда предпочитала знать правду, и я буду откровенна с собой. Дядя Артур прибыл со мной, он хочет поговорить с тобой лично, а потом мы отправимся на Суассон. В госпитале сектора намного больше оборудования, что необходимо для тестирования. С другой стороны, у меня личная гарантия дяди Артура, что я буду твоим врачом, и ты знаешь, что я не дам им тебе нагадить.

– А если я не захочу туда?

– Извини, сержант, тебя снова призвали.

– Вот паразиты! – пробормотала Алисия с оттенком уважения в голосе.

– Они могут быть очень милы, конечно.

– Как долго будет длиться эта тягомотина на Суассоне, как ты думаешь?

– Столько, сколько понадобится. Месяц-два как минимум.

– Так долго! – Алисия не могла скрыть недовольства.

– Может быть, дольше. Слушай, сержант, они хотят больше, чем просто оценки твоей психики. Они хотят ответов, аты уже сказала Оканами, что не знаешь, что случилось и как ты осталась жива. Они хотят до этого докопаться. Понимаешь?

– А пока они докапываются, след остынет.

– След? – Като выпрямилась. – Собираешься идти по следу?

– Почему нет? – Алисия выдержала ее взгляд. – Не имею права?

Като на мгновение отвела глаза:

– У тебя больше прав на это, чем у кого-либо другого. Но это тоже будет иметь вес в их рассуждениях. Они не захотят, чтобы ты наделала глупостей.

– Логично. Что ж, влипла так влипла. А если уж влипла, буду радоваться, что у меня есть по меньшей мере один друг в лагере врагов.

– Нормальный боевой дух! – Като поднялась со своей фирменной усмешкой. – Через десять минут я встречаюсь с дядей Артуром, должна рассказать о своем впечатлении о тебе. Потом зайду еще раз. Может быть, у меня будет больше информации о твоем графике.

– Спасибо, Танис. – Алисия откинулась на подушки и улыбнулась подруге. Но улыбка растаяла, как только закрылась дверь. Она вздохнула и задумчиво уставилась на свои руки.

<Так не пойдет, малышка,сурово сказала Тисифона. Мы не можем позволить твоим друзьям стоять поперек дороги.>

<Я знаю, знаю! Танис сделает для меня что сможет, но она как каменная стена, когда дело касается ее медицинской ответственности.>

<И она решит, что ты сумасшедшая?>

<Конечно. Этот психотрепач был, конечно, куском дерьма, но по любым стандартам я свихнулась. А уж бегать на свободе свихнувшемуся коммандосу Кадры ни за что не позволят. Плохая реклама, если их человек вдруг ухлопает пару дюжин посетителей продуктового магазина.>

<Так.>Последовала пауза. <Я не знаю, что предложить, малышка. Когда-то я могла освободить кого угодно от чьей угодно власти, но эти дни прошли. К тому же от друга всегда труднее спастись, чем от врага.>

<Согласна.>

Алисия долго раздумывала, затем улыбнулась.

<Ладно. Если они не отпустят меня, мы смоемся. Но не здесь.>Она снова потерла бандаж на ноге.

<Надо перебраться на Суассон. Здесь все равно никуда не денешься. Если ты не перенесешь меня туда, где «время не имеет значения».>

<Я бы могла, но мы не можем там оставаться все время. Кроме того, оттуда придется вернуться точно в то место, которое мы покинем.>

<Чтобы нас сцапал первый, кто увидит. А если они свернут госпиталь и мы вернемся в снежное поле в госпитальном халатике?>

<Да, есть свои недостатки,>согласилась Тисифона.

<Ладно, пусть это будет Суассон. И если они думают, что я свихнулась, это можно использовать.>

<Да? Как?>

<Я буду вести себя так, как и положено чокнутой. Я давно уже заметила одну черту начальства, Тисифона: дай им то, что они понимают или думают, что понимают, и они счастливы. А счастливое начальство меньше о тебе заботится.>

<Понимаю. Ты их успокоишь, и они ослабят бдительность.>

<Точно. Боюсь, придется говорить с тобой – и с рекордерами. Тем временем нам надо поразмыслить, какие у нас есть возможности, чем ты сможешь мне помочь, когда придет время.>

<Отлично.>

В этом беззвучном шепоте был оттенок ликования, и Алисия ДеФриз ухмыльнулась. Потом она опустила кровать в удобное положение для сна и сонно улыбнулась потолку.

– Да, Тисифона, – сказала она вслух, – кажется, они не слишком соображают. Кадры могут быть такими иной раз. Это мне напомнило случай, когда фармакопея сержанта Маленкова свихнулась и накачала его эндорфином. У него случился совершенно естественный подъем эмоций, а в центре он попал в пробку. Ну, Паша всегда был склонен помочь, к тому же с собой у него был плазмомет, м-да...

Она подложила руки под голову и продолжала бодро рассказывать свои истории Тисифоне... и рекордерам.

Ящеры снова выпендривались, черт их возьми.

Коммодор Хоуэлл заскрипел зубами, когда ришский грузовик пошел к нему на пятистах километрах в секунду. Риши были физически не способны использовать синтетические узлы и кибернетические интерфейсы. Это их задевало, и для компенсации они демонстрировали свою удаль. Поэтому свои контакты с Ришатой Хоуэлл всегда проводил вне пределов Пауэлла любого тела системы. Их трассы могли подходить без дестабилизации (или чего похуже) ближе к планетам, чем человеческие, а потеря трассы во время маневра могла привести к неприятным последствиям.

Пять сотен километров в секунду не то чтобы много, но большой грузовой корабль был почти в пределах пятнадцати тысяч километров, уже видимый визуально, хотя Хоуэлл прилежно избегал взгляда на дисплей. Жужжали сигналы тревоги сближения. Он заставлял себя сидеть неподвижно, не обращая внимания на их звуки, и облегченно вздохнул, когда ришский капитан повернул свой корабль, направив корму на флагман Хоуэлла. Свечение привода Фасета (для которого Риши имели свое неудобоваримое название) воспринималось гравитационным детектором, несмотря на то что черная дыра грузовика была направлена в противоположном направлении. Корабль резко замедлил ход и менее чем за пятьдесят семь секунд вышел к месту стыковки. Поразительно, чего можно добиться гравитационным замедлением.

Когда погасла трасса Фасета, засветились ускорители маневра и положения, продвигая грузовик вдоль дредноута Хоуэлла, и он усмехнулся привычной иронией. Человечество – и Риши, к сожалению, тоже – может летать быстрее света, генерировать черные дыры и передавать сообщения на дюжины световых лет за мгновение, но все еще использует ускорители полумифических времен Армстронга для этого деликатного последнего шага. Это было бы смешно, если бы человечество не использовало еще и колесо.

Он сосредоточился, так как корабли состыковались и трап персонала вытянулся от грузовика к четвертому шлюзу. Он оглядел пост управления, персонал в удобных гражданских комбинезонах и ностальгически вспомнил о военной форме, которую оставил вместе со всем своим прошлым. Ящеры не слишком разбирались в профессиональной одежде, но были сильны в декоративном ее использовании. Их вкус был в буквальном смысле нечеловеческим. Интересно было бы ответить в тон этой атаке на зрительные нервы.

Синтетический интерфейс зашептал, возвещая прибытие одного посетителя. Он снял головную гарнитуру и спрятал ее под консоль. Остальные члены команды делали то же самое. Риши оценит, что они не бахвалятся человеческой способностью напрямую общаться со своей аппаратурой. С другой стороны, спрятав интерфейсное оборудование, они лишь еще раз подчеркивали это свое преимущество. Он надеялся, что кораблем все еще командует Ресдирн. Она всегда лично управляла конечной фазой сближения, и ему нравилось, как она выпускает когти, а он молча демонстрирует свое превосходство. Люк командной палубы зашипел, открываясь, и вошла Старшая Боевая Мать Ресдирн ниха Турбак. Она была внушительна даже для зрелого матриарха. При росте без малого в три метра и весе более в три с половиной центнера она высилась среди людей, находившихся у пульта управления, и все же казалась почти приземистой.

Невероятно пестрые ленты создавали вокруг ее панциря полупрозрачное одеяние, струились с плеч и атаковали глаз, как какая-то взбесившаяся радуга. Раскраска лица была, однако, скромной – для Ришаты. Желчно-зеленоватый оттенок отвечал временному статусу купца и озадачивал контрастом с алыми сборками на черепе. Хоуэлл в очередной раз подумал, что спектр, воспринимаемый глазами ящеров, должен отличаться от человеческого цветоощущения.

– Приветствую, купец Ресдирн, – сказал он, слушая выдаваемые переводчиком скрипучие и рычащие звуки нижнеришатского. Хоуэлл знал офицера, который овладел ришатским. Но тот парень мог также воспроизвести звук старомодной механической пилы на скорости в несколько тысяч оборотов в минуту. Хоуэлл предпочитал обходиться своим переводчиком.

– Приветствую, купец Хоуэлл, – ответил жучок переводчика в его ухе. – И приветствую мать вашей линии.

– И я приветствую вашу, – завершил Хоуэлл формальное приветствие поклоном и в который раз удивился грациозности поклона громоздкого ящера. – Мои дочери офицеры ожидают вас.

Ресдирн наклонила массивную голову, и они прошли в соседний с постом управления зал совещаний. Полдюжины мужчин поднялись и поклонились, в то время Ресдирн шествовала к значительных размеров креслу. Хоуэлл заметил, как она ловко просунула свой короткий дубинкообразный хвост в вырез на спинке кресла. Несмотря на свой ящерообразный вид и естественную телесную броню, Риши были вовсе не рептилиями, а яйцекладущими млекопитающими, во всяком случае самки. За всю свою карьеру Хоуэлл видел трех их самцов, и все они были мелкими, похожими на крыс особями, жалкими и беспомощными. Неудивительно, что обращение «старик» матриархи рассматривали как смертельное оскорбление.

– Итак, купец Хоуэлл, – интерфейс переводчика очень хорошо передавал иронию, – полагаю, что вы готовы завершить сделку по заказанным вашей матерью товарам.

– Я готов, купец Ресдирн, – ответил он так же иронично и кивнул Грегору Алексову, своему начальнику штаба. Тот набрал код на замке ящика и вручил его Ресдирн.

Она поднял; крышку и обнажила зубы во вполне человеческой улыбке при виде молекулярной схемотехники – одной из технологий, где люди были вне досягаемости Ришаты.

– Это, конечно, лишь образец. Остальное сейчас переправляется на ваше судно.

– Мать моей линии благодарит вас через свою скромную дочь, – ответила Ресдирн, впрочем излишней скромности в ее голосе слышно не было.

Риши подняла легкую кристаллическую паутинку длинными гибкими пальцами с несчетным количеством суставов, просмотрела их сквозь свой увеличитель, тревожно хмыкнула, увидев клеймо Имперского Флота на разъемах. Затем заботливо уложила схему обратно в гнездо, аккуратно закрыла крышку и положила сверху свою массивную лапу. Жест был говорящим. Только эта коробка, меньше метра длиной, содержала достаточно схемотехники, чтобы заменить всю командную сеть ее грузового корабля. При всей своей наигранной безмятежности Ресдирн хорошо понимала это.

– Мы, конечно, доставили вам оговоренный ранее груз, – сказала она через мгновение, – но моя мать линии передает матери ваших матерей печальное сообщение. – Хоуэлл насторожился. – На некоторое время наши встречи прекратятся, купец Хоуэлл.

Хоуэлл подавил проклятие и, прежде чем недовольство отразилось на его лице, вежливо склонил голову. Ресдирн подняла свои черепные оборки в знак признательности и прикоснулась ко лбу в знак печали.

– Слово из нашего посольства на Старой Земле. Император сам... – местоимение мужского рода было употреблено как умышленное оскорбление; тот факт, что оно было правильно употреблено, добавлял определенные вкусовые оттенки, – ...заинтересовался этим сектором и выслал сюда свою боевую мать Кейта.

– Я... еще не слышал об этом, купец Ресдирн. – Хоуэлл надеялся, что его смятение не будет заметно. Кейта! Значит ли это, что они получат Кадры на свою задницу? Он очень хотел спросить, но опасался потерять лицо.

– Мы не знаем о миссии Кейта, – продолжала Ресдирн, снисходя к его любопытству или, скорее, выполняя данные ей инструкции, – но признаков мобилизации Кадров нет. Мать моей линии опасается этого, однако. Поэтому нам придется на некоторое время прервать сношения, до тех пор, по крайней мере, пока Кейта не отбудет. Мы надеемся, вы отнесетесь к этому с пониманием.

– Конечно. Моя мать матерей также это поймет, но все же она будет надеяться, что перерыв будет коротким.

– Мы также на это надеемся, купец Хоуэлл. Мы в нашей сфере надеемся на ваш успех и на то, что мы сможем приветствовать вас как сестер в вашей собственной сфере.

– Благодарю вас, купец Ресдирн. – Голос Хоуэлла звучал совершенно искренне, хотя ни один человек не мог забыть, как Ришата натравила друг на друга старую Федерацию и Лигу Земли, чтобы затем собрать кости и тех и других. Через четыре сотни лет человечество еще слышит отголоски тех событий в местах, подобных Шаллингспорту.

К счастью, военные успехи Ришаты были гораздо скромнее их дипломатического прорыва. Они поглотили большую часть старой Лиги во время Первой Ришской войны, в то время как измотанная Федерация разрывалась гражданскими войнами. Но они не учли возникшей из Федерации Империи. Адмирал Терренс Мерфи, впоследствии Терренс Первый, и Дом Мерфи оттеснили ящеров обратно в их предвоенные границы по время Второй Ришской войны.

– Я покидаю вас, покрытая стыдом, что мне пришлось передать вам такое сообщение. Да познает ваше оружие победу, купец Хоуэлл.

– Мои дочери офицеры и я не видим стыда, а только добросовестную передачу сообщения от матери вашей линии.

– Вы очень добры. – Ресдирн еще раз поклонилась и отбыла.

Хоуэлл не делал попыток ее сопровождать. Несмотря на ее роль «купца», Ресдирн ниха Турбак была старшей боевой матерью сферы Ришата, и предположение, что она не может двигаться по кораблю без сопровождения, оскорбило бы ее. С другой стороны, он был только рад, что может обсудить ситуацию со своим штабом, несмотря на наличие планов на особые случаи.

– Ну, шкипер, что мне теперь прикажете делать? – спросил один из членов штаба.

– Спокойно, Генри, – ответил Хоуэлл.

– Без проблем – пока, – вступил длинный, похожий на скелет квартирмейстер. – Но через пару месяцев мы можем проголодаться. Линии снабжения перерезаны!

– Согласен, но мы с Грегором к этому готовы. У нас есть варианты.

– О? Хотел бы я о них услышать, – сказал коммандер д'Амкур.

– Сейчас услышите. Изложишь, Грег?

– Да, сэр. – Алексов слегка наклонился вперед, его холодные глаза несколько оттаяли, когда он встретил траурный взгляд д'Амкура. – У нас есть запасные линии снабжения через Виверн. Здесь больше хлопот, так как заказы пойдут не так гладко. Ришата удобнее, но здесь есть и свои преимущества. Во-первых, напрямую можно получать запасные части и ракеты. И мы уже реализуем часть предметов роскоши через Виверн. Мы можем сбывать там и остальное. Уж они-то, конечно, возражать не будут.

Аудитория согласно закивала головами. Большинство Миров Беззакония были довольно респектабельны, по крайней мере со своей точки зрения, но Виверн напрямую принадлежал потомкам одного из последних пиратских флотов времен Войн Лиги. Он торговал абсолютно всем без разбору. Многих его соседей существование Виверна шокировало, однако он был очень удобен и полезен, а также хорошо вооружен, и недовольство соседей активно не проявлялось. Империя же имела как средства, так и желание хлопнуть по рукам тех, кто ее раздражал, поэтому бандитская аристократия Виверна была склонна к действиям, дестабилизировавшим зарождающийся Франконский сектор.

– Другой наш источник поддержки, – Алексов даже в этих стенах воздержался от произнесения имен и названий, – не вызывает никаких опасений. Если, конечно, присутствие Кейта не означает, что Кадры сунут сюда нос.

– Совершенно верно, и как раз это меня больше всего беспокоит, – согласился Хоуэлл и посмотрел на маленького коммандера, сидевшего справа от Алексова. Стройная темнокожая Рэчел Шу, офицер разведки, была единственной женщиной среди присутствующих... и самым лихим сотрудником штаба Хоуэлла.

– Меня это тоже беспокоит, коммодор. Мои источники не смогли предупредить о прибытии Кейта. Они не знают также цели его визита. Исходя из этого, я склонна думать, что Риши перестраховались. Они не хотят раздражать Империю и помнят, что Кейта и Кадры сделали им в Лувийском деле. Поэтому они втянули рога и готовы отрицать всякую причастность. Но я не думаю, что мои источники пропустили бы признаки того, что Кадры готовятся к какой-либо операции.

– Тогда зачем прибыл Кейта? Так же точно он появился и перед Лувийским делом.

– Это так, но мобилизовать Кадры незаметно он бы не смог. Кроме того, мои последние сведения о нем относятся к Македонскому сектору, а не к Старой Земле, так что это скорее выглядит импровизацией в связи с Мэдисоном. Он был рядом, и они сунули его сюда. Он прибыл из Македонского сектора, а не из столицы. Возможно, он здесь с какой-то специальной миссией графини Миллер. Она никогда не упускает возможности перепроверить морскую разведку разведкой Кадров, а Кейта лучше чувствует себя в поле, чем в штаб-квартире. А то большие генеральские звезды были бы у него, и Арбатов подчинялся ему, а не наоборот.

– Что ж, мы все-таки увидим Кадры, – попытался подытожить Рендлман.

– Мало вероятно, – возразила Шу. – Наши структуры хорошо замаскированы и рассеяны, а Кадры – прецизионный инструмент для работы с точно определенными целями. Я больше опасаюсь министерства юстиции, чем Флота или Кадров. На нас может вывести именно скрытая операция, а с этой стороны юстиция подкована лучше. Что касается Кадров, то я обеспокоюсь, когда их персонал начнут перебрасывать в этот сектор или в один из соседних, не раньше. Пока этого не произошло, Кейта лишь пугало. Страшное, конечно, но пугало.

– Думаю, вы правы, Рэчел, – сказал Хоуэлл. Он надеялся,что она была права. – Исходя из этого мы и будем действовать, но обязательно перепроверьте все данные.

– Да, сэр. Следующий разведкурьер прибудет дней через пять. Возможно, он доставит подтверждение. Если нет, я пошлю запрос со следующим судном.

– Отлично. – Хоуэлл взглянул на Алексова. – Что-нибудь еще, пока мы все вместе, Грег? – Алексов покачал головой. – В таком случае вам с Генри надо слетать на Виверн. Не берите с собой ничего инкриминирующего. У нас достаточно наличности для первых заказов. Прозондируйте почву для расширения торговых операций.

– Будет сделано, – отреагировал Алексов. – Как скоро ты будешь готов, Генри?

– Часа через два...

– Хорошо, – сказал Хоуэлл. – Если мы не ошибаемся в своих предположениях и если Кейта не принесет нам головную боль, то мы должны будем получить с гонцом Рэчел новые указания. К тому времени я ожидаю вас обратно, Грег.

– Тогда я пошел паковаться, – Алексов встал, что послужило сигналом окончания совещания.

Хоуэлл смотрел, как его подчиненные покидают помещение. Он встал, подошел к малому системному дисплею в углу и уставился на голографическое изображение звезды и ее голых, безжизненных планет. Рэчел, возможно, права. Будь Кейта острием копья вмешательства Кадров, он бы захватил с собой хотя бы штаб разведки. С другой стороны, Кейта сам по себе острие очень опасного копья. Все, что надо, может быть доставлено в любой момент, и тогда жизнь существенно осложнится. Он вытянул руку к крошечной серебристой пылинке своего корабля и вздохнул. Жизнь пирата казалась намного проще и намного прибыльней, чем карьера во Флоте. Цели большего масштаба выглядели привлекательней. Имели место некоторые недостатки. Надо было стать массовым убийцей, вором, клятвопреступником, но награда перевешивала эти мелочи... если, конечно, удастся воспользоваться ею. Он убрал руку от отметки своего корабля на дисплее, тяжко вздохнул и направился к люку.

Как случилось, что мичман Флота Империи Джеймс Хоуэлл, выпуск двадцать восьмого года, попал сюда?

– Хотите еще?

Хрипло дыша, Алисия чувствовала запах своего пота, но не сердилась на дразнящее злорадство в голосе лейтенанта Де Рибека. Физиотерапевт сам состоял в Кадрах и общался с Алисией без следа полупочтительности, которой обильно потчевали ее обычные медики. Это действовало освежающе, а его полное безразличие к ее умственному состоянию радовало еще больше. Алисия так рвалась из кровати, что Оканами и майор Като скоро сдались. И Де Рибек стал их местью. Его профессиональный интерес заключался не просто в том, чтобы поставить капитана ДеФриз на ноги, но в полном восстановлении ее прежней формы, а он был личностью, одержимой в достижении своих профессиональных целей.

– Маловато будет, капитан, – продолжил он весело и немножко добавил темпа шаговой дорожке. – Как насчет еще пяти процентов, чтобы было интересней?

Алисия простонала и повисла на поручнях. Движущаяся дорожка поволокла ее ноги дальше, и она свалилась животом вниз, повиснув на поддерживавшем ее поясе. Пояс с мягким шлепком дал ей сползти на пол.

Лейтенант Де Рибек ухмыльнулся, а кто-то зааплодировал в дверях. Алисия перевернулась и села, отлепляя волосы ото лба. В проеме двери она увидела неистово хлопавшую в ладоши Танис Като.

– Девять и пять за художественность исполнения, три и две десятых за технику и координацию. Алисия молча потрясла кулаком.

– Пабло показывает свои садистские наклонности, – продолжала Танис.

– Всячески стремимся угодить, вашество, – ухмыльнулся Де Рибек. Алисия засмеялась, Като протянула руку и помогла ей подняться.

– Знаете, я никогда не думала, что признаюсь, но это та сторона Кадров, которой мне не хватало, – сказала она, тяжело дыша и массируя заживающую ногу обеими руками. Мышцы болели, но это была здоровая боль физических упражнений.

Несмотря на восстановление в Кадрах, она не стригла волосы, и они снова свалились на лоб. Она еще раз собрала их и закрепила, затем вытерла лицо полотенцем.

– Кажется, я еще жива, Пабло.

– Ну конечно, всегда есть еще одно завтра.

– Обнадеживающая мысль. – Алисия повесила полотенце на шею и повернулась к Като. – Можно догадаться, что твой приход имеет еще одну цель, кроме спасения меня от лейтенанта Де Сада.

– Хаки да. Дядя Артур хочет тебя видеть.

– О! – Голос Алисии посерьезнел. Ее указательные пальцы медленно крутились, наматывая концы полотенца. Успешное уклонение от разговора с Кейта заставляло ее чувствовать себя виноватой, но она действительно не хотела его видеть. Не сейчас... а лучше – никогда. С ним связано много мучительных воспоминаний... Толки в Кадрах приписывали ему всяческие таинственные способности, и телепатические, и прочие... В его присутствии ей всегда казалось, что у нее череп стеклянный.

– Извини, сержант, но он настаивает. И я считаю это целесообразным.

– Почему? – тупо спросила Алисия. Като пожала плечами:

– Ты уволилась из Кадров не ради избавления от дяди Артура. И ты прячешься от него уже достаточно долго. Пришло время увидеться с ним. Кейта знает, что ты не винишь его в своей отставке. Но ты не сможешь чувствовать себя спокойно, пока не поговоришь с ним. Можешь назвать это отпущением грехов.

– Я не нуждаюсь в отпущении! – воскликнула Алисия, ее зеленые глаза вспыхнули, и Като ехидно усмехнулась:

– Почему тогда такие эмоции? Пошли, сержант. – Она взяла Алисию под руку. – Удивляюсь, почему он дал тебе так долго увиливать от разговора.

– Ты иногда такая зануда, Танис!

– Это точно! Марш, марш, сержант!

– Дай мне хотя бы привести себя в порядок...

– Дядя Артур знает запах пота. Пошли!

Алисия вздохнула, но сквозь юмор Танис просвечивала сталь, и она была права. Алисия не могла вести себя, будто сэра Артура здесь не было. Но Танис только воображала, что знает, почему Алисия ушла в отставку. Даже она не знала истинной причины. Никто не знал, кроме сэра Артура. Но нежелание будить эти воспоминания было лишь одной, хотя и ужасной причиной ее теперешнего колебания.

Знакомый жар поднялся по ее руке от соприкосновения с левым локтем Като; она ощутила мысли подруги. Радость по поводу ее быстрого выздоровления. Скрытая тревога по поводу предстоящей встречи с Кейта. Жгучее желание узнать причины ее страха и опасения по поводу результатов этой встречи. И за всем этим – глубокое беспокойство о ее психическом состоянии и стабильности.

<Прекрати!>

<Почему? Она твой врач, нам нужна информация.>

<Не от нее, не так. Она моя подруга.>

Последовало недовольное ворчание, но поток информации иссяк, и Алисия ощутила благодарность. Ей претило перекачивание мыслей Танис, казалось нарушением доверия, почти насилием, даже если она о том и не подозревала.

Она признавала, что это приносило пользу. В первый раз, когда Танис ее обняла, Тисифона выявила ее подозрение насчет монологов Алисии, чрезмерно воодушевленных. Танис слишком хорошо ее знала. Предупрежденная Алисия сократила излияния, как будто устала от игры. Танис списала их как саркастическую реакцию на утверждения о расстройстве ее психики. После этого Алисия ограничивалась краткими ответами на реальные обращения к ней Тисифоны. Это работало гораздо лучше – они были спонтанными, фрагментарными и загадочными, но едиными по стилю, а не столь очевидно скроенными для рекордеров. Их искренность направила мысли Танис в желаемом направлении.

Алисии претил обман, но она вела эти беседы. Всегда оставалась возможность, что она действительно ненормальная, ей иногда почти хотелось этого. Но если она была нормальной, то она не несла ответственности за неправильную интерпретацию ее слов.

Она распрямила плечи, накинула полотенце поверх промокшей от пота рубашки и отправилась вслед за подругой.

***

Тисифона смотрела глазами своей хозяйки, когда они шли по коридору. Последние несколько недель были самыми странными в ее долгой жизни, странной комбинацией нетерпеливого ожидания и открытий. Ей было непонятно, нравится ли ей пережитое.

Она и Алисия узнали многое о ее теперешних возможностях. Она еще могла узнавать мысли смертных, но лишь при физическом контакте. Она еще могла ускорять выздоровление, заживление, но что раньше было чудом, стало обычным процессом, освоенным медициной смертных. Она мало в чем могла улучшить работу врачей, ограничиваясь поэтому лишь сдерживанием боли и дискомфорта в полезных пределах и обеспечивая Алисии нормальный сон без лекарств или этих странных соматических узлов. Тисифона ненавидела соматические узлы. Они могли погрузить Алисию в забытье через ее рецепторы. Для нее успокаивающие волны соматических узлов были едва переносимым оцепенением.

Они обнаружили, к своему удовлетворению, что Тисифона в состоянии обманывать органы чувств смертных даже без физического контакта. Их технология играла роль и здесь, и первый эксперимент едва не окончился несчастьем. Сестра знала,что кровать пуста, но регистрирующая аппаратура утверждала, что кровать занята. Молодая женщина запаниковала и пустилась наутек, и только проверка другой способности спасла ситуацию. Тисифона более не могла управлять разумом смертных, но могла ввести их в заблуждение. Стереть память оказалось невозможным, но превращение воспоминаний в какой-то фантастический сон оказалось столь же полезным – в этот раз.

Их эксперименты вызывали разочарование и возбуждение почти в равной мере, но ни радость открытия и самоутверждения Тисифоны, ни удивление Алисии тому, что она может совершить, не могли подавить тягостной скуки. Она была существом из огня и страсти, голода и разрушения. Алисия была методичной, неутомимой в выслеживании и преследовании, терпеливой, как сами камни. Мегера была мыслителем, все взвешивающим умом из льда и стали. Тисифона была оружием, действовавшим, лишь когда цели были определены, задачи четко поставлены. Сейчас она даже не знала, кто ее цель, еще меньше – где ее искать. Она чувствовала... растерянность. Незнание подавляло ее. У нее не было сомнений в конечном успехе, но к задержкам и загадкам она не привыкла. Она стала мрачной и раздражительной с Алисией (состояние для нее не удивительное, признавалась она себе). Новое открытие перевернуло все.

Тисифона обнаружила компьютеры. Точнее, она наткнулась на процессоры, имплантированные в тело Алисии и входящие в систему жизнеобеспечения. Если бы у нее были глаза, они широко раскрылись бы от изумления. Объем памяти системы Алисии был немногим больше дюжины терабайт, так что биоимплантаты не могли сравниться с памятью полномасштабных узлов. Но это были первые компьютеры, с которыми Тисифона встретилась за все свое существование, и они удивили ее легкостью доступа. Ей это не стоило ни малейшего труда, потому что они были рассчитаны и запрограммированы на нейронные связи. Доступ к разуму и психике смертных этим путем был открыт для Тисифоны тысячи лет назад, и новые перспективы ошеломляли.

Она как будто нашла призрак одного из сестринских «я».Призрак бледный и слабый, однако многократно расширяющий ее собственные способности. Тисифона имела лишь весьма шаткое представление о том, что Алисия называла «программированием» или «машинным языком». Эти концепции для нее были нематериальны. Существо с естественным подключением к человеческому мозгу не нуждалось в них: все инструменты искусственного интерфейса были лишь продолжением человеческого разума и инстинктивной частью ее собственного «я».

Она до полусмерти испугала Алисию и даже почувствовала себя виноватой (нетипичное для нее ощущение), когда впервые активировала ее главный процессор и заставила ее тело пройтись по комнате, не предупредив ее. Коды доступа ничего не значили, она вскрывала их без усилия, следуя по лабиринтам логических графов и потоков данных с явным удовольствием. Чудеса молекулярной схемотехники стали для нее чудесной игрушкой, она носилась по системе как ветер, исследуя, каким образом все это можно использовать в случае необходимости. Система восстанавливала ее потери, часть того, чем она была когда-то. Они с Алисией с увлечением обсуждали ее находки.

Но сейчас она думала, ускорит ли встреча с сэром Артуром Кейта момент начала их миссии...

...Или отбросит еще дальше в будущее.

***

Алисия против воли напряглась, входя в скудно обставленный конференц-зал. Маленький щеголеватый мужчина в малиновом мундире и синих брюках министерства юстиции стоял и смотрел в окно. Он не обернулся, когда они с Танис вошли, и она была ему почти благодарна. Ее глаза были прикованы к приземистой, мощной фигуре человека за столом.

Она заметила, что он по-прежнему не носил орденских ленточек. Конечно, вряд ли кто посмел упрекнуть его в нарушении формы одежды. Она встала по стойке «смирно», сцепила руки сзади и уставилась на шесть сантиметров выше его головы.

– Капитан Алисия ДеФриз докладывает о прибытии, сэр! – гаркнула она, и сэр Артур Кейта, второй по старшинству (исключая Императора) в Личных Кадрах Его Императорского Величества Симуса Второго, холодно уставился на нее.

– Брось кадетские штучки, Алли! – рыкнул он тоном громилы, и ее губы невольно дрогнули. Их глаза встретились. Он улыбнулся. Это была почти незаметная улыбка, но настоящая, снявшая часть напряжения с Алисии.

– Да, дядя Артур, – сказала она.

Плечи мужчины, смотревшего в окно, дрогнули. Он повернулся чуть-чуть слишком быстро, и ее губы шевельнулись при такой реакции на «оскорбление величества». Стало быть, он не знал, как обращались к Кейта подчиненные.

– Ну вот. – Кейта указал на стул. – Садись.

Она молча повиновалась, положив ладони на колени и, в свою очередь, изучающе уставилась на него. Он совсем не изменился. Он никогда не менялся.

– Рад тебя видеть, – заговорил он через мгновение. – Лучше бы при иных обстоятельствах, но... – Он едва заметно шевельнул ладонью. Она кивнула, но ее глаза загорелись внезапными воспоминаниями. Не о Мэдисоне, а о другом времени, после Шаллингспорта, когда из двухсот семидесяти пяти десантников Роты вернулись девять, включая находящую между жизнью и смертью Танис . Он знал о бесполезности слов тогда, когда она узнала о своем повышении и награде, он разделял ее горе. Время, когда она думала, что останется в Кадрах, и не только это. – Я обещал не призывать тебя снова, но это не мое решение, – продолжал он.

Она кивнула. Она знала, что сэр Артур Кейта редко что-либо обещал, так как никогда не нарушал своих обещаний.

– Однако мы оба здесь, и я больше не могу откладывать разговор. Через день силы поддержки отправляются на Суассон. Я должен представить доклад – и рекомендации – губернатору Тредвеллу и графине Миллер, но я не могу этого сделать без встречи с тобой. Логично?

– Логично. – Контральто Алисии было глубже, чем обычно, но ее взгляд был спокоен, и теперь пришел его черед кивнуть.

– Я уже видел твои показания полковнику МакИлени, так что хорошо представляю, что случилось в бою. Меня беспокоит то, что случилось после этого. Готова ли ты рассказать мне подробнее?

Низкий голос был необычно мягок. Алисия чувствовала почти непреодолимое искушение рассказать обо всем. Каждом невероятном событии. Если кто-то во всей Галактике может поверить ей, то это дядя Артур. К несчастью, никто не может ей поверить, даже он, и они не одни. Ее глаза скользнули по фигуре у окна, и одна бровь выгнулась.

– Инспектор Фархад Бен Белькасем, разведслужба министерства юстиции. Можешь спокойно говорить при нем.

– Перед шпиком? – Глаза Алисии сверкнули, взгляд стал тверже, искушение исчезло.

– Если ты забыла, я тоже шпик, – спокойно сказал Кейта.

– Нет, сэр, я не забыла. Я покорнейше прошу избавить меня от допроса персоналом разведслужб. – Это прозвучало сдавленно и жестче, чем ей хотелось бы. Брови Бен Белькасема поднялись в удивлении.

Кейта вздохнул, но не отступил. Его глаза не отпускали ее, в голосе не было колебаний.

– Это не ответ, Алли. Ты должна говорить со мной.

– Сэр, я отказываюсь.

– Перестань, Алли. Ты уже говорила с МакИлени.

– Я говорила, сэр, будучи под впечатлением, что он офицер боевойслужбы. И, – ее голос стал еще жестче, – полковник МакИлени не служит ни в Кадрах, ни в министерстве юстиции. Как таковой он может быть уважаемым человеком.

Она чувствовала, как Като вздрогнула позади нее, но промолчала. Бен Белькасем шагнул назад.

Это не было отступление, он просто расширял ее пространство, подчеркивая свой нейтралитет в том, что лежало между ней и Кейта.

Бригадный генерал откинулся назад и щипнул свою переносицу:

– Это совсем не как в прошлый раз, сейчас я не могу торговаться. – Она сидела как каменная, и его лицо тоже стало тверже. – Правильней сказать, в каком-то отношении так же, как в прошлый раз. Ты так же можешь оказаться в тюрьме, если будешь упрямиться.

– Сэр, я покор...

– Перестань! – Он прервал ее на полуслове, прежде чем она смогла окопаться еще глубже, потом тряхнул головой. – Ты всегда была упрямой, Алли. Но это не тот случай, когда капитан калечит полковника. – Бен Белькасем при этих словах выпучил глаза. – У меня нет возможности позволить тебе жест. – Он поднял ладонь в ответ на выразительный взгляд ее пылающих глаз. – Ты имела на это право. Я говорил это тогда, повторю сейчас. Но сейчасне тогда.Вопросы задаю не я. Графиня Миллер лично поручила мне выяснить правду.

Его глаза буравили Алисию, и она увидела ситуацию в новом освещении. Он мог оставить ее в покое, если бы инициатива исходила от него. Но он получил приказ, а к приказам сэр Артур относился весьма серьезно.

– Извините меня, сэр Артур. – Бен Белькасем поднял ладонь. – Если мое присутствие вызывает проблемы, я охотно оставлю вас...

– Нет, инспектор, ни в коем случае. – Голос Кейта был ледяным. – Вы являетесь частью операции, и я ценю ваше участие. Алли?

– Сэр, я не могу. Это... это мое обещание погибшим товарищам, сэр. – Алисию поразила хриплость собственного голоса. Блеснула слеза. Она почувствовала удивление Тисифоны при этом всплеске обжигающей болезненной эмоции, затем расслабилась, ощутив, как эринния воздвигла еще одну прозрачную перегородку между нею и ее страданием. Она глубоко вздохнула и посмотрела сэру Артуру в глаза умоляюще, но непреклонно. – Вызнаете, что такое обещание.

– Я знаю. – Кейта не дрогнул. – Но у меня нет выбора. Я знаю, что случилось в Шаллингспорте, я был в Лувийском деле. Я понимаю тебя. Но у меня нет выбора.

– Понимаете? – Голос Алисии звучал надломленно, но она не могла остановиться. Вмешательство Тисифоны не могло противостоять старому душевному страданию. – Я не уверена, что вы понимаете, сэр. Я думаю, что никто не может понять. Может быть, кроме Танис. Мы вышли ротой – ротой, сэр, а вернулись с половиной отделения.

– Я знаю.

– Да, и вы знаете почему,сэр. Вы знаете, почему тот сукин сын превратил нашу миссию в ад. Вы знаете, что он направил нас против «слабой цели», против горстки чокнутых сепаратистов Лиги с «импровизированным вооружением» и без всякой тактической подготовки. У меня новость для вас, сэр: там было две тысячимерзавцев с отборным оружием! Но капитан Алвин повел нас, и мы сделали свою работу. Да, мы сделали свою проклятую работу и девять из нас вышли живыми!

– Алли, Алли! – Система Алисии затрещала сигналами тревоги, и руки Като мгновенно начали массировать ее плечи, пытаясь снизить напряжение. – Они сделали что могли, сержант, – тихо говорила Танис. – Разведка тоже иногда ошибается. Такое бывает, Алли.

– Не такое. Не в тот раз, дядя Артур. – Она с трудом произносила слова, зеленый кремень ее глаз бросал вызов, и Кейта его принял.

– Нет, капитан. Не в тот раз, – сказал он тихо и посмотрел через ее голову на майора Като. – Алли говорила с вами об этом, майор?

– Нет, сэр. – Судя по голосу, Танис была смущена, и неудивительно, подумалось Алисии.

– Нет, – вздохнул он и перевел взгляд на Алисию. – Извини. Ведь ты обещала мне.

Она смотрела на него, белая как мел. Он сжал губы, задумался и кивнул:

– Может быть, пора сказать, майор. – Он указал на стул рядом с Алисией и подождал, пока Танис села. – Итак, ты знаешь о том... инциденте, из-за которого Алисия ушла в отставку. – Танис кивнула. – Значит, ты знаешь, что это была часть сделки?

– Нет, Сэр. – Танис бросила быстрый взгляд на Алисию. – Я всегда задавалась вопросом. Конечно, ходили разные слухи, но ни один из них не казался мне правдоподобным. Были намёки, что она ушла в отставку, чтобы избежать военного трибунала, но я знала, что было ложью. Я не могу себе вообразить, чтобы Аллисделала что-то, что попадёт под юрисдикцию трибунала! Смешна даже сама мысль об этом! И я никогда не слышала ничего, что действительно бы имело смысл, и... с тех пор мы с ней не встречались. – Её глаза блестели, когда она снова посмотрела на Алисию. – Я не думаю, что кто-то в Кадрах точно знает, что действительно произошло.

– Черт возьми! Я не предполагал, что все останется так глухо. – Кейта снова щипнул свою переносицу. Теперь он смотрел не на Алисию, а на Като.

– Алли напала на вышестоящего офицера, Танис. – Карие глаза Танис расширилась в недоверии, и он кивал, встречая её пристальный взгляд, не Алисии. – И тем офицером был полковник Вадислав Уотс, – продолжал он, – и она не просто «избила» его. После «встречи» с ней его поместили в госпиталь в критическом состоянии. Фактически, по её собственным словам, у неё было твёрдое намерение убить его, и, будь я проклят, ей это почти удалось.

Танис в шоке уставилась на подругу, но Алисия, не шелохнувшись, смотрена прямо вперед, представляя ей для обзора только закаменевший профиль, в то время как Кейта продолжал тем же самым безжизненным тоном.

– Именно так всё было. Танис, мы оба знаем, что Кадры не являются безупречными, независимо от того, во что может верить Империя в целом. Мы делаем ошибки. Не часто, возможно, но мы делаем их, и когда мы делаем, они могут иметь... ужасные последствия. Как Шаллингспорт.

– Ош-ш-шибка, – прошипела Алисия и сжала губы. Кейта нахмурился, но продолжал, обращаясь к Танис, как будто они были наедине:

– Алли права. Не ошибка убила девяносто семь процентов личного состава вашей роты. Это было преступление, потому что потерь можно было избежать. Майор, полковник Уотс абсолютно точнознал, что ждало там вашу Роту. Никто из нас не знал, но он был в курсе всего.

Лицо Като побледнело, на нем отразилось непонимание и внутренняя борьба. Кейта сцепил ладони и, нахмурившись, смотрел на них.

– Танис, он преднамеренно послал вас в засаду. Он думал, что сможет избежать огласки, и это ему почти удалось.

– Но... почему,сэр?

– Шантаж. А в случае с Шаллингспортом ещё и из страха. Держава... силы, стоявшие за террористами, давно уже подкупили его, ещё на самом первом задании после Академии. Он давал им информацию, второстепенную, но ценную, в течение семи лет до рейда в обмен на пополнение кодированного счёта на Кворне. Он отлично законспирировался, и он был очень умён. Прошел семь рутинных проверок и три усиленных, тех, что проводятся раз в пять лет, и мы ничего не заподозрили. Но перед Шаллингспортом его работодатели потребовали подтасовать разведданные так, чтобы операция вылилась в кровавую баню и провалилась. В противном случае они угрожали его выдать.

– Вы хотите сказать, что нас подставил один из наших собственных офицеров? – прошептала Като.

– Точно. Вы должны были погибнуть, террористы уничтожили бы заложников. Репутация Кадров была бы подорвана, Император был бы запятнан неудачной авантюрой. Этот план провалился только благодаря храбрости и целеустремленности вашей группы и, в особенности, благодаря мастер-сержанту Алисии ДеФриз.

Алисия смотрела на него невидящим взглядом. Ее глаза вскипали ужасом, ногти впились в ладони под краем стола. Капитан Алвин и лейтенант Стрессман погибли еще в воздухе, лейтенант Мазолли через две минуты после приземления. Первый сержант Юсуф и ее люди погибли, чтобы дать остальным выйти из зоны приземления. Затем – кошмар броска по местности в тяжелой активной броне. Люди – друзья – падают продырявленные вольфрамовыми сердечниками, исчезают в пылающих потоках плазмы. Двухместные атмосферные стингеры с ревом пикируют на их окровавленные ряды. Они оставляют своих беспомощных раненых. Наконец, штурм. Иконки Обазеки Озаябы и Астрид Нордбы, исчезающие с её ВИЛСА. Рядовой Озелли закрывает своим телом заложников, бросаясь между ними и плазменной пушкой. Саманта Мояно, до последнего ведущая огонь по террористам. Томас Кили, ценой собственной жизни склонивший итог боя на сторону оставшихся в живых бойцов Роты. Танис, укладывающая трех террористов за спиной своего командира, в то время как ее собственная броня трещит под градом пуль мелкого калибра, принимает на себя два бронебойных сердечника, предназначенных для Алисии. Ужас, кровь, дым, вонь... а они держались, держались, держались,пока не подошли «шаттлы» поддержки, как руки Господа, чтобы забрать их из ада, в то время как она и Керэмочи Чийеко в ожидании медиков сдирали с Танис броню и дважды запускали ее сердце...

Это было невозможно. Они не могли сделать это – никтоне мог сделать это, – но они таки сделали это! Сделали, потому что были лучшими. Потому что они были Кадры, отборные самураи Империи. Потому что это был их долг. Потому что они, честно говоря, были слишком глупы, чтобы понимать, что это невозможно... и потому, что, кроме них, не было никого между шестьюстами заложниками и смертью.

– Этот план провалился. – Спокойный голос Кейта прорезался сквозь фантастические вспышки ужасных воспоминаний. – Он провалился только из-за вас, но мы не могли понять, почему разведка допустила такой срыв. Уверяю тебя, мы провели тщательное расследование. Но ничего не нашли... Пятью годами спустя, в ходе Лувийской операции, капитан ДеФриз захватила умирающую ришатскую боевую мать. Матриарх умирала, отдав жизнь за обещание Алисии сохранить жизнь её боевых дочерей, и она заплатила долг чести.

Новые воспоминания мучили Алисию, и Тисифона поспешила снять урожай ярости, сохраняя их силу. Алисия вспомнила умирающую Риши, узнавшую, что она – та самаяДеФриз. Прекрасные золотые глаза, сияющие на безобразном лице матриарха. Бесценный ядовитый дар во имя чести...

– Не было ни доказательств, ни записей, только слово умирающей боевой матери. Но Алли знала, что это правда. И поэтому она вернулась на флагманский корабль, нашла полковника Вадислава Уотса и приперла его к стенке. Тот запаниковал и попытался убить её, подтвердив тем самым свою вину. Голыми руками она пробила ему череп, раздробила челюсть, обе скулы, ребра, запястье, и локтевой сустав, разорвала селезёнку, раздавила оба яичка, сломала три позвонка, серьезно повредив левый желудочек сердца, и проколов правое легкое в четырех местах осколками ребёр прежде, чем часовые смогли оттащить её в сторону.

В помещении было очень тихо. Алисия слышала собственное хриплое дыхание, дикие отголоски пережитого бушевали в ее голове. Жизнь Уотсу спасла только ее ненависть. Она дала ему почувствовать хоть часть тех страданий, которые перенесли ее люди. Если бы она могла собой управлять!.. Один чистый удар – только один, – и медикам нечего было бы делать.

И тогда началась возня. Военным министром был тогда барон Юроба. Он решил, что ничто не должно пятнать наш славный лувийский успех. Министр юстиции Канарис согласился по своим соображениям. Дело замяли, Алисии дали возможность выбора: суд или отставка. Никакого скандала. Никаких назойливых масс-медиа и кровожадного военного трибунала, пятнающих торжество победителей и провоцирующих новые инциденты с Ришатой. Уотс был уволен, лишен льгот и пенсии, передан министерству юстиции, которое за его ценную помощь в раскрытии шпионской сети Ришаты амнистировало его.

Слезы текли по лицу Като, ее глаза покраснели.

– И Алли выполнила приказ, сохранить всё в тайне, – сказал Кейта, очень тихо. – Она выполнила приказ, потому что его отдал сам Император, но она не могла принять предательство. Именно поэтому она ушла в отставку, порвав с Кадрами и всего связанного с ними. Вот почему Алли не хочет говорить со шпиками, Танис. Не делая исключения для меня. Она не доверяет нам.

–  Вам ядоверяю, сэр, – тихо сказала Алисия. – Я знаю, как вы себя вели. Я знаю, что только благодаря вам так легко отделалась. Только Вы один поверили в то, что я сохраню всё в тайне. Остальные настаивали на трибунале.

– Чушь, Алли, – ответил сэр Артур. – Они и сами не посмели бы дойти до конца. Вряд ли они захотели бы объяснять, за что судят одного из трех живущих кавалеров Ордена Знамени Земли.

– Может быть. Но это ничего не меняет, сэр. Я бы им все простила, кроме того, что Уотс жив, что ему позволили спасти свою шкуру, подчистив записи. Мои люди заслуживают лучшего, сэр.

– Они заслуживают лучшего, они заслуживают того, чего я не могу им дать. Мы живем в несовершенном мире. Все, что мы можем делать, это делать лучшее, на что мы способны. И поэтому я здесь. Графиня Миллер ознакомилась с этим материалом лично. Она знает, как ты себя чувствуешь и почему. Но у нее личный приказ Его Величества выяснить, как ты выжила и почему тебя не засекли сенсоры. Я уполномочен тебе сообщить, что это дело получило приоритет Короны, что в моем лице говорит с тобой сам Император как со своим личным вассалом. Вне сомнения, есть намерение попытаться воссоздать эти качества у других индивидов, но есть и страх. Неизвестное действует пугающе даже в наши дни. Я бы предпочел говорить с ними сам, Алли...

Его глаза почти умоляли, и она отвела взгляд. Он все еще хотел прикрыть ее. Хотел защитить от тех, кто был бы менее осторожен с ее ранами и с тем, чего ей стоят их вопросы. Но что делать?

Он никогда не поверит ей, если она скажет всю правду.

<Малышка,>голос в ее голове был тих. <Мне нравится этот человек. Он знает вкус чести.>

<Он – сама честь,>горько ответила она. <Поэтому они его и послали. Потому что он сделает все, что требует присяга Императору, даже если будет ненавидеть себя за это.>

<Что ты ему скажешь?>

<Я не хочу ему врать. Я даже не знаю, смогу ли я себя заставить. Но он заметит это сразу.>

<Тогда не пытайся,>предложила Тисифона. <Скажи ему то, о чем он спрашивает.>

<Да ты что! Он подумает, что я сошла с ума.>

<Вот именно.>

Алисия задумалась. Она не предусмотрела этого варианта, когда решила симулировать психическое расстройство. Она могла бы сообразить, что придется иметь дело с Кадрами, но старая рана была слишком болезненной, чтобы взвесить все последствия. Она никогда бы не подумала, что дело дойдет до Императора.

Но если, предположим, она расскажет Кейта правду? Этот человек – ходячий детектор лжи, он поймет, что она говорит правду, что она сама верит в свои слова. Как он тогда поступит с ней?

Как требуют инструкции, конечно. Он отправит ее на Суассон для дальнейшего обследования и, вне сомнения, для дальнейшего лечения психики. Это даже выгодно, так как столица сектора – хорошее место для начала ее собственного поиска пиратов. Но ведь он также прикажет отключить системы жизнеобеспечения.

<Ну и что?>отреагировала ее постоянная внутренняя собеседница. <Мы же знаем, я без труда могу снова задействовать систему, когда понадобится. Нам будет легче удрать, если они будут думать, что система нейтрализована.>

Алисия снова встретилась глазами с Кейта. Она не могла сказать все. Даже если они не поверят в Тисифону, они могут достаточно встревожиться, чтобы блокировать способности эринии к чтению мыслей и коммутации ее имплантированной системы. Но если открыться до дня, скажем, когда прибыла Танис, прежде чем они начали свои опыты...

– Хорошо, дядя Артур, – вздохнула она. – Ты все равно не поверишь, но я скажу тебе, где была и как туда попала.

<Похоже, тебе конец, малышка,>безэмоционально заметила Тисифона, когда левая нога майора Като коварно метнулась к лодыжкам Алисии. Та прыгнула, и ее нога взлетела навстречу. Танис не могла этого видеть, но движения и контрдвижения, действия и реакция на них были частью их обеих, такими же автоматическими, как чихание от пыли в носу. Она упала вне досягаемости удара Алисии, лишая его силы, и ее запястье врезалось повыше пятки противника. Алисия упала на циновку, в то время как Танис приземлилась на лопатки и спружинила в обратное сальто. Ее подошвы коснулись опоры, ноги сжались и катапультировали ее обратно в свирепом броске. Алисия откатилась в сторону и вскочила, но она еще не восстановила баланс, когда Като настигла ее. Зазмеились руки, замелькали ладони, и вот Танис замерла на полусогнутой ноге, другая полностью вытянута, а Алисия кувыркается в воздухе с возгласом неудовольствия. Звучный шлепок об пол от приземления на живот... выпрямиться уже не удается, потому что колено майора Като уже давит в позвоночник, а железная рука перехватила горло.

– Ну как, сержант? – с видимым удовлетворением пропыхтела Танис.

<Да, малышка, как?>синтересом спросила Тисифона.

<Ой, отстань!>огрызнулась Алисия и промычала что-то невнятное.

– Черт, хорошо! – сияла улыбкой Като, вставая и помогая подняться Алисии.

– Одной из нас хорошо, – буркнула Алисия, осторожно потирая зад. Они с Танис были в легком защитном снаряжении и защитных перчатках – нелишняя предосторожность при тренировке коммандос, – но все кости и связки ломило, несмотря на защиту.

– Ты не в форме, вот в чем дело, – заметила Като. – Ты укладывала меня три раза из пяти, а сейчас позволяешь какой-то клистирной трубке швырять себя по залу. Бог мой, что бы сказал сержант Делакруа?

– Ничего. Он просто взял бы да и отделал обеих наглых сучек.

– Доброе старое время! – вздохнула Танис. Алисия хмыкнула. Учиться заново трудно, и последние несколько недель были нелегкими. Она не ощущала усталости, но была вялой и подавленной. Ее ощущения сильно притупились, лишившись поддержки сенсоров системы жизнеобеспечения. Система так долго была ее частью, что она чувствовала себя калекой без нее.

Она знала, что подруга тоже отключила свою систему на время схватки, чтобы бороться на равных. Да она и не нуждалась в форе, даваемой сенсорами. Едва метр шестьдесят семь ростом, она стояла против ста восьмидесяти трех сантиметров Алисии, но ее родная планета обладала силой притяжения на тридцать процентов больше земной, и на ней не было отставных коммандос. Медики были медиками лишь в первую очередь, и Танис все последние пять лет поддерживала физическую форму регулярными тренировками вроде этой. Чего нельзя было сказать об Алисии. Она скептически представила себе, как реагировали бы жители Мэдисона на приглашение потренироваться.

Она выпрямилась и сняла нерегулируемую защиту глаз. Где-то ее видеосенсоры! Она выглядит развалиной... Все ее права скрупулезно соблюдались. Кейта официально известил ее, что она будет находиться под постоянным наблюдением. Она считалась больной и официально вовсе не была пленником. Но они не хотели рисковать, и, если она снова исчезнет, они хотели знать при помощи всех доступных им средств, когда и какона это сделает. Это было ужасно вежливой формой извещения, что ей не позволят бегать где попало, потому что они не уверены, сможет ли она сосчитать до двадцати во время прогулки по городу.

Все отвечало ее интересам, но причиняло боль, и не ей одной. Кейта мог поручить Танис изложить все это Алисии, если бы не был таким пунктуальным старым пнем... и если бы не знал, как уже расстроена Танис, вынужденная дезактивировать ее систему. Были отключены все ее процессоры, вся фармакопея и альфа- и гамма-рецепторы. Он сделал исключение для бета-рецепторов, так что она имела доступ к компьютерам для получения информации и развлечений. И он стоял в ее палате, предлагая всю возможную поддержку и признавая свою ответственность за принятое решение. Он выглядел таким несчастным, что это ейхотелось егоутешать.

Конечно, он не знал, что Тисифона проводит свои опыты и что «непробиваемые» коды деактивации не были теперь эффективны против нее.

– Еще разок, сержант? – лениво спросила Като. Алисия отпрянула с ужасом, который был лишь наполовину шуткой, но блеск в глазах Танис принес ей облегчение. Она беспокоилась, как Танис перенесет правду о Шаллингспорте. И если ее энтузиазм по поводу схватки был преувеличенным, то движущим мотивом Танис – как и истинной причиной поддразнивания Тисифоны – было желание отвлечь Алисию от ее проблем. Хотя знание причин и не заживляло синяки.

– Информация для тебя и Пабло: я снова буду в лазарете, когда мы прибудем на Суассон. Черт побери, я ведь только неделя как оправилась. Дай мне только срок!

– Сколько лет? – промурлыкала Танис и засмеялась, увидев выражение лица Алисии. – Извини, сержант! Я просто рада, что наконец смогла тебя уложить.

– Да ну? – Алисия искоса смерила ее взглядом и сложила губы в зловещую ухмылку. – Очень мудро, майор. До Суассона еще две недели. – Оскаленные зубы жемчужно сверкнули в сторону подруги. – Можем заключить небольшое пари, кто кого уложит там, мэм.

***

Инспектор Бен Белькасем поднес чашку к губам и отложил папку. Вентилятор отгонял дым трубки сэра Артура, и он с признательностью потянул носом, но лицо его осталось серьезным.

– Она так убеждена, что я ловлю себя на том, что верю ей, – сказал он наконец, и Кейта согласно буркнул. – Абсолютно все сходится, как ни абсурдно звучит.

– Как раз это меня беспокоит, – начал Кейта. – Это звучит убедительно, потому что она в это верит. Я это понял еще до того, как ее проверили на детекторе. В ее мозгу нет ни вопросов, ни сомнений. А она не тот человек, который все принимает на веру. Значит, что-то «говорило» с ней, то есть она либо действительно страдает от личностного расстройства, либо какая-то внешняя сила убедила ее в реальности всего, о чем она нам сообщила.

Бен Белькасем выпрямился на стуле и поднял брови:

– Вы действительно полагаете, что в ее голове живет что-то еще, какое-то существо, какой-то кукловод?

– Конечно. Даже если это существо является продуктом ее воображения. – Кейта пытался вновь разжечь трубку. – И она действительно уверена, что это иное существо.

– Согласен, но все-таки более вероятно, что она впала в параноидальную манию какого-то рода. Из объяснений доктора Като видно, что логические внутренние связи и абсолютная вера в себя характерны для таких состояний, а капитан ДеФриз вытерпела достаточно, чтобы произошел срыв. Не могу судить о тяжести ее военной службы, но, если вспомнить, с какой жестокостью была убита ее семья, ее собственные ранения...

– М-м... – Кейта затянулся, опустил трубку и посмотрел на дым. – Знаете ли вы критерии отбора Кадров, инспектор?

– Очень мало, только, что они очень строги.

– Неудивительно. Но вы все же знаете, что Кадры – единственный род войск, численность которого ограничена Сенатом.

– Конечно. И при всем уважении, это не кажется нелогичным. Кадры подчиняются лично Императору. Каждый знает, что это элитные силы, но одновременно это и личные вассалы Императора, у которого достаточно сил и без этой большой дубинки.

– Не могу с вами не согласиться, инспектор. – Кейта хмыкнул над своей трубкой, инспектор вежливо выгнул правую бровь. – Каждый Император со времен Теренса Первого знал, что стабильность Империи зависит от сбалансированности ее динамических напряжений. Необходимо централизованное руководство, но, если неконтролируемая власть сосредоточится в одних руках, будь то лицо или клика, начнутся неурядицы. Так можно жить в течение одного-двух поколений, но в итоге наследниками этой системы оказываются некомпетентные карьеристы, и система гибнет. Достаточная внешняя угроза может замедлить процесс, но постепенное разрушение неизбежно. Однако я не хотел отвлекаться на проблемы преторианства. Я только хотел подчеркнуть, что ни один Император никогда не укомплектовывал полностью свои личные Кадры в допущенном Сенатом сорокатысячном лимите.

– Неужели? – удивился Бен Белькасем, наблюдая за Кейта поверх чашки.

– Ни один. Конечно, малая численность усиливает элитарный дух, сплачивает ряды, создает своего рода иллюзию большой семьи. Но есть и более веские ограничения. Четыре пятых личного состава Кадров – коммандос. Остальные – структуры обеспечения. За время обучения, оснащения личными системами жизнеобеспечения, оружием, броней, средствами транспорта и логистики вы тратите на каждого столько, что можете купить корвет. Некоторые сенаторы считают, что так и следовало бы делать. К несчастью, вы не можете послать этот корвет выручать заложников или провести скрытую операцию в штаб-квартире противника, диверсию и тому подобное. Но эти старые пни, – Бен Белькасем заметил, как совершенно естественно Кейта употребил это определение, несмотря на свой возраст, – как-то не могут усвоить очевидных истин. Но даже деньги не являются ограничением. Дело в том, что число потенциальных коммандос ограничено природой. Они должны обладать набором врожденных качеств, которые крайне редко сочетаются в одном лице...

Во-первых, они должны происходить из тех шестидесяти с лишним процентов населения, которые могут использовать нейрорецепторы и принять в свой организм – и управлять ею – систему жизнеобеспечения, о сложности которой мало кто вне Кадров подозревает. Во-вторых, они должны обладать экстраординарными физическими качествами: скорость реакции, координация, сила, выносливость и другие, – некоторые из них засекречены. Какие-то можно усвоить или развить, но хотя бы потенциально они должны быть врожденными. В-третьих, наиболее важное – психологические требования и мотивация. – Кейта мгновение помолчал и продолжил задумчиво: – Такая ситуация складывалась не только в Кадрах. Тысячу лет назад, когда ракеты с химическим топливом были самым мощным оружием на Земле, стояла такая же проблема с подбором командиров стратегических подводных лодок. Эти люди должны были быть достаточно стабильными, чтобы доверить им командование такой огневой мощью, но эти же самые люди, чтобы соответствовать своему боевому назначению, должны быть способны применить оружие в нужный момент.

Ощущаете проблему? – Он кинул на Бен Белькасема острый взгляд. – Стратегическая подводная лодка была в то время самым сложным и совершенным оружием. Ее командир должен был обладать качествами командира межзвездного корабля. Он должен понимать последствия применения вверенного ему оружия и быть достаточно стабильным, чтобы жить с этим знанием. И он должен, в случае необходимости, нажать кнопку, если долг требует этого.

Кейта подождал, пока инспектор кивнул в знак понимания.

– Перед нами такая же проблема. Мы отбираем людей по их личным качествам и затем развиваем и тренируем их. Вы знаете, что сделала Алисия, но вы обдумывали соотношение сил? Против нее были двадцать пять человек, связанных между собой через нашлемные рации, все в легкой броне, вооруженные штурмовыми винтовками, пистолетами и гранатами, которым достаточно было только посадить пилота со стрелком в «шаттл», чтобы убить ее. Единственными предварительными разведданными были собственные наблюдения, оружие – гражданская винтовка и нож. И она убила их всех. На ее стороне была внезапность, ее винтовка – мощной, но я абсолютно уверен, инспектор, – она убила бы их всех, даже если бы была без оружия.

Бен Белькасем издал неясный звук вежливого недоверия. Кейта ухмыльнулся. Выражение его лица не было приятным.

– Вы можете судить по тому, что она совершила в Шаллингспорте, – тихо продолжил Кейта. – Я не говорю, что она повторяла бы каждый раз одно и то же. Наиболее вероятно, она отключила бы одного из них и взяла его оружие. Но она сделала быих всех. Должен согласиться, Алисия ДеФриз уникальна даже для Кадров. – Он помолчал, склонил голову, как бы раздумывая, затем продолжил: – Звучит высокопарно, но это правда. Это реалия мистики Кадров. Коммандос знают,что они – лучшие. Это не подлежит обсуждению. Если бы это было не так, они не были бы в Кадрах. Их отобрали как лучших, обучали, вооружали и тренировали как лучших, применяют только там, где нужны лучшие. Они служат, но служат среди лучших, ничего другого они не приняли бы.

Но в то же время они должны сознавать, что их работа, цель, ради которой они существуют, ужасна. Какой бы смелости и самоотдачи от них ни требовала работа, какую бы пользу они ни приносили другим, они – убийцы. Их учат убивать без колебаний, когда требуется убийство, использовать оружие и навыки так же естественно, как волки используют зубы. И они должны при этом сознавать, что убийство – ужасное, отвратительное действие. Одна из наших древних организаций выразила это так: Кадры делают много вещей, которые мы не желали бы делать никому.

Может быть, еще важнее, что они не могут остановиться. Такие люди есть в любом боевом подразделении. Они всегда впереди, их редко бывает достаточное количество. У них высокая мораль. Они костяк подразделения, пример для других. Но в Кадрах это не исключение, а норма. Вы можете убить коммандос, но это единственный способ их остановить.

И если вы берете такую гордость, инстинкт убийцы, абсолютную стойкость и соединяете их с возможностями, которые наши люди получают после тренировки и оснащения, то очень нужна уверенность, что они стабильны, рациональны. Они должны быть воинами, а не убийцами. Мы делаем из них нечто, безмерно пугающее рядового гражданина, но они должны быть людьми, которым можно доверять, которые делают то, что должны, не становясь бессердечными или, еще хуже, не приучившись получать удовольствие от убийства. Поэтому наши требования к психике вдвое выше, чем в Академии Флота. Это делает Кадры собранием выдающихся по любым стандартам людей. Империя включает более восемнадцати сотен обитаемых Миров со средним населением около миллиарда, и мы не можем найти сорок тысяч достойных. Нет, они не боги, некоторые из них не выдерживают, но Алисия ДеФриз – последний человек в Галактике, о котором бы я так подумал.

– Но это все же в пределах возможного, – мягко возразил Бен Белькасем.

– Очевидно, да, судя по тому, что она, как кажется, и сделала. Но именно поэтому я так обеспокоен. Я не понимаю, как она сделала то, что сделала, и я бы сказал, что Алли ДеФриз скорее умрет, чем сломается под любым мыслимым напряжением. И вы правы насчет того, как она рациональна и убедительна. – Кейта вертел в руках чашку, пристально рассматривая ее, глаза его были темными от озабоченности и удивления поведением человека, который для него так много значил. – Я почти хочуверить, что она попала под какое-то влияние извне.

– Гипноз? Промывка мозгов? Какое-то кондиционирование?

– Не знаю, черт побери! – Кейта так резко поставил чашку на стол, что кофе выплеснулся. – Но я не могу забыть эту проклятую энцефалограмму.

– Но ведь она исчезла.

– Исчезла. Майор Като подтвердила ее наличие при первом обследовании, но потом она пропала в середине сканирования. Теперь энцефалограмма Алисии идентична ее старой, но почему она настаивает на присутствии этой Тисифоны после исчезновения показаний? И откуда она появилась в первый раз? Ни Танис, ни ее люди ничего подобного раньше не видели.

– Подобного чему?

– Не знаю. И они не знают. Было бы лучше, если бы знали. Наука не доказала надежного, устойчивого экстрасенсорного восприятия у людей, но что если Алли напоролась как раз на это? Мы знаем, что на Кворне существует ограниченная внутривидовая телепатия. Могла она активировать какую-то ранее не использованную часть своего мозга? Какую-то скрытую человеческую возможность, которую мы раньше не могли выявить? Если да, то можно ли ее развить, изучить и использовать? Будет ли воссоздание таких жеспособностей в другом организме иметь такие жепоследствия для психики? Нет ли у нее других способностей, которых она еще не осознала и которые вызовут новые напряжения?

Инспектор открыл было рот, но ничего не сказал, осознавая весьма реальный характер озабоченности Кейта. Это звучало фантастично. Какими бы Кадры ни были особенными, они не были богами. Кейта сам признал, что у них тоже бывают срывы при перенапряжении. А Бен Белькасем никогда не встречал человека с большими основаниями для срыва, чем Алисия ДеФриз, поэтому...

Ход его мыслей внезапно сбился. Право на срыв, конечно. Но Кейта прав в том, что простой и удобный ответ оставляет без ответа другие вопросы. Как она выжила при отрицательных температурах с такими ранами? Почему сенсоры Флота не обнаружили ее, прежде чем кто-то не появился там для опознания мертвых?

Стоило ли развивать это предположение о втором существе? Необязательно это должен быть древнегреческий демон или полубогиня, даже если сама ДеФриз именно это утверждала, но Мэдисон лежит на краю известного космоса. Никто ничего подобного еще не встречал, но это не исключает возможности. Пусть объяснения ДеФриз звучат фантастически, но никто иной не смог предложить менее фантастических. А простейшая гипотеза, которая объясняет все известные факты, с наибольшей вероятностью является верной.

***

Прозвучал сигнал, и люк распахнулся. Бен Белькасем поколебался в проеме, удивленный быстротой доступа. Затем он посмотрел в маленькую опрятную каюту, на женщину, к которой пришел.

Алисия ДеФриз сидела, неловко держа левую руку на головной гарнитуре, по глазам было видно, что мысли ее блуждают далеко. Глаза остановились на инспекторе, не видя его. По этому обращенному внутрь взгляду он понял, что она прогуливается по сети данных транспорта. Брови инспектора поползли вверх, так как он знал о дезактивации компьютерных связей Алисии.

Алисия заметила его присутствие и медленно заморгала.

<Выходи оттуда!>последовал нетерпеливый отказ, и ее следующая мысль была громче: <У нас посетитель, возвращайся.>

<Иду.>Тисифона вдруг оказалась полностью в голове Алисии, беззвучный голос жизнерадостно вибрировал, как всегда было после рейдов по судовым компьютерам. Она обнаружила окольные маршруты к наиболее невероятным местам и изучала привод Фасета, когда Алисия затребовала ее обратно.

<Мы могли бы избежать этих неожиданных появлений, запирай ты дверь,>не в первый раз заметила она.

<И тогда они бы заинтересовались, чем это мы, то есть я там занимаюсь.>

<С такой кучей сенсоров вокруг? Вряд ли, малышка.>

<Не смеши меня,>ответила Алисия, мигнула и сфокусировала взгляд. Это был Бен Белькасем, и она обдумывала возможную цель его посещения, указав на единственный стул.

Инспектор сел, открыто, но ненавязчиво изучая ее. Она была женщиной с запоминающейся внешностью. Слишком для него высокая – он предпочитал встречаться взглядом без хруста в шее. Стройная, но широкоплечая. Она двигалась с тренированной, дисциплинированной фацией. Можно было забыть, что она просто симпатичная, когда ее лицо светилось умом и юмором. Но было в нем и еще кое-что. Что-то прохладное, кошачье и какая-то веселая терпимость, довольно похожая на то, что было в его собственных глазах, но со странным состраданием. И способность к насилию, с которой ему никогда не сравняться. Это была опасная женщина, подумал он, но со столь полным самообладанием, что невозможно думать о ней как о сумасшедшей.

– Извините меня, – начал он. – Я не собирался так вламываться к вам, но люк открылся сам.

– Да, я знаю. – Ее контральто имело мягкий, пушистый оттенок, но улыбка была кривой. – Дядя Артур настолько добр ко мне, что разрешил свободно перемещаться по кораблю, но, из-за опасений моей, э-э, нестабильности, я решила, что секретничать будет неуместно.

Он кивнул и откинулся назад, скрестив ноги и наклонив голову.

– Я заметил, вы были в интерфейсе.

– И подумали, что дядя Артур отключил мои рецепторы. – Она отняла руку от гарнитуры и размяла пальцы.

– Что-то вроде этого.

– Он оставил мне бета-рецептор, – сказала она, открывая ладонь. Она покрутила запястьем, вытянула руку, чтобы он заметил легкую выпуклость рецепторного узла. – У меня их три, и этот наиболее безобидный.

– Я знал, что у вас больше одного, – пробормотал он, – но три... вы в них не путаетесь?

– Иной раз. – Она подняла руки и потянулась, как кошка. – Они работают с разными подсистемами, но одно из требований к работе – умение концентрироваться на более чем одной вещи одновременно. Вы словно играете в шахматы на крыше под проливным дождем, ведете при этом непринужденную беседу по субатомной физике и между ходами чините крышу, заменяя ломаную дранку.

– Звучит исчерпывающе, – заметил он, и она снова улыбнулась.

– Проще... – Она прикоснулась к виску. – Это мой альфа-узел. Он подключен к моим первичным процессорам и предназначен для широкополосного доступа к компьютерным интерфейсам без искусственного интеллекта вроде панели управления «шаттла», сетей тяжелого оружия, передачи данных. Он также управляет моими системами вроде фармакопеи, поэтому имеет смысл поместить его здесь. – Она мягко шлепнула себя по макушке. – Если я потеряю полголовы, то вполне могу обойтись без периферии. – Ее улыбка стала похожа на ухмылку ежа, и она открыла правую ладонь. – Здесь мой гамма-узел. Мы используем его для интерфейса с нашей боевой броней. Морская пехота, в отличие от нас, держит узел брони здесь. – Она снова шлепнула себя по виску. – Я могла бы управлять броней через альфа-узел, но тогда пришлось бы свернуть ряд других функций. Гамма – что-то вроде вторичной, вспомогательной связи. А это, – она снова открыла левую ладонь, – предназначено для дистанционных данных и сенсоров. Может перенять ряд функций гамма-узла, если я потеряю другую руку, но возможности его невелики, поэтому дядя Артур оставил его.

– Ясно. – Он изучающе посмотрел на нее. – Должен признать, вы не кажетесь особенно сердитой. – Она пожала плечами, но он продолжал: – Я понимаю, почему большинство выживших коммандос оседают в колониях. Главный Мир требует дезактивации ваших вживленных систем.

– Это верно лишь отчасти. Весьма существенно, конечно, но главное – сверхурбанизация не по вкусу людям такого сорта, как мы. Впрочем, окраинные Миры на это не жалуются. Мы им очень полезны. Если же вы хотите спросить, не сожалею ли я о моей дезактивации, отвечу: конечно сожалею. Но особенной причины сердиться нет. На месте дяди Артура я сделала бы в точности то же с любым из коммандос... имеющим сомнительный контакт с реальностью.

Ее голос звучал резко, но поблескивал юмором, и инспектор решил улыбнуться. Но его улыбка быстро угасла. Он подался вперед, схватив ладонями свою правую лодыжку, лежащую на левом колене, и тихо заговорил:

– Верно. Но я, капитан ДеФриз, не удивлюсь, если ваш контакт с реальностью окажется не столь сомнительным, как все думают.

Ее глаза на мгновение застыли, весь юмор испарился, но она тут же засмеялась:

– Осторожно, инспектор. Подобные высказывания могут сделать вас моим соседом.

– Если их кто-нибудь услышит, мои высказывания... – пробормотал он, и ее глаза округлились, когда он вытащил из кармана небольшой, компактный и в высшей степени противозаконный прибор. – Вы, разумеется, знаете, что это такое. – Она утвердительно кивнула. Таких крошечных она не видела, но военные модели использовала. Это был прибор против внешнего наблюдения, в торговле называемый зеркальной шкатулкой.

– В настоящий момент, – Бен Белькасем небрежно засунул свое сокровище обратно в карман, – сенсоры майора Като обозревают зацикленный промежуток времени минут за пять до того, как я нажал кнопку у вашей двери. Я не ожидал, что застану вас в интерфейсе. Без сомнения, вы значительное время оставались сравнительно неподвижной, так что шансы, что кто-то заметит мое вторжение, еще меньше, чем я надеялся. И все же надо поторапливаться.

– Куда? – спокойно спросила ДеФриз.

– Поторапливаться с нашей беседой. Видите ли, я не вполне разделяю точку зрения ваших коллег из Кадров. Я не знаю, что в действительности произошло, я не знаю, что вы собираетесь предпринять, я не психиатр и не психолог. Но я сопоставляю сказанное сэром Артуром о вас как о личности и сказанное доктором Като о вашем намерении добраться до тех, кто стоит за этими рейдами.

– И?

– И мне кажется, что при определенных обстоятельствах вам выгодно считаться сумасшедшей. Поэтому я просто заглянул поделиться своим маленьким секретом. Видите ли, все вокруг думают, что я из департамента разведки. Это соответствует моим пожеланиям. Хотя я никогда не говорил,что я из разведки. Да, я инспектор министерства юстиции. Но из департамента «О».

Губы Алисии беззвучно присвистнули от неожиданности. Оперативный департамент министерства юстиции был настолько же приоритетным и овеянным легендами институтом Империи, как и Имперские Кадры. Он состоял из отборных специалистов по чрезвычайным ситуациям, отобранных по признакам инициативности, гибкости и «прагматизма». Его задачей было достижение поставленных задач любымивозможными средствами.

Штат департамента был весьма невелик. И если инспектор другого департамента был служащим чуть выше среднего звена, то в департаменте «О» это был высший «полевой» ранг.

– Вы единственный человек здесь, который это знает, капитан ДеФриз, – сообщил инспектор, поднимаясь со стула.

– Но... почему вы мне это говорите?

– Мне показалось, что так будет лучше. – Он скривил губы в еле заметной улыбке и тщательно оправил свой мундир. – Вы же не скрывали своего отношения к «шпикам». – Он направился к выходу и уже у двери обернулся еще раз. – Если вы решите мне что-либо сказать, если есть что-то, что я могу для вас сделать, пожалуйста, без колебаний. Обещаю вам – все это останется секретом даже для ваших добрых врачей.

Он грациозно поклонился и нажал кнопку выхода. Люк открылся и, чуть слышно шипя, закрылся за ним.

Это начало надоедать. Сидя в баре, Алисия обозревала пустые столики вокруг. Никто не позволял себе упомянуть о ее предполагаемом психическом расстройстве, но все старательно избегали ее.

<Все-таки они боятся от меня заразиться,>пожаловалась она.

< Уверяю тебя, в очень малой степени. Они больше боятся того, что ты с ними можешь сделать.>

<Спасибо, утешила,>фыркнула Алисия и, подцепив ногой стул с другой стороны стола, поместила на нем свои пятки.

Она уже привыкла к диалогам с Тисифоной. Иногда эта привычка вызывала у нее опасения, но чаще утешала и развлекала. Она должна была соблюдать осторожность со всеми, особенно общаясь с друзьями, поэтому роскошь свободной беседы была для нее недоступна. Не исключено, что Танис права, но этот обмен мыслями приносил громадное облегчение, даже если Тисифона не существовала.

<Но я существую! Сколько можно в этом сомневаться?>

<Мое ослиное упрямство. Если бы ты была сляпана на скорую руку в лаборатории искусственного интеллекта, мне было бы гораздо легче смириться с твоим существованием.>

<Значит, для тебя продукты мира минералов, кристаллы и проволока более разумны, чем духовное начало?>Мысленный голос Тисифоны выдавал безмерное удивление. <Ты – дитя печального века, малышка, если чутье на чудеса у твоего народа настолько атрофировалось.>

<Не печального, а просто практичного. А касательно чуда, посмотри-ка лучше сюда, Леди Духовное начало.>

Она перевела взгляд – ихобщий взгляд? – на открывающийся вид из громадного окна бара.

Чувствовалось, что этот вид производит впечатление на Тисифону. Окно не было оборудовано усилителем изображения, но это делало открывающуюся перспективу даже более внушительной. Их транспортный корабль уже вышел на орбиту Суассона.

Суассон очень похож на Землю, вернее, на то, чем была Земля тысячу лет назад. Поверхность суши превышает земную, ледовые шапки у полюсов тоже внушительней, потому что Суассон находится в десяти световых минутах от своей звезды С2, но от вида его синих морей и барашков белых облаков перехватывало дыхание, и человек освоил планету. Старая Земля еще залечивала раны, нанесенные восемью тысячелетиями цивилизации, но здесь люди с самого начала учитывали возможные последствия развития планеты. На ней не было мегаполисов Старой Земли или старших из Главного Мира, и Алисия, казалось, ощущала свежесть воздуха Суассона даже на борту космического корабля.

Однако планету населяли два миллиарда человек, и, как бы бережно они к ней ни относились, Франкония была выбрана столицей сектора из-за ее промышленной мощи. Небеса Суассона кишели орбитальными системами, защищенными устрашающими оборонительными сооружениями, и Алисия вытянула шею, внимательно наблюдая военно-индустриальный пейзаж, медленно проплывавший мимо по мере движения корабля, использовавшего лишь крохотную часть своей орбитальной мощности. Иллюминатор заполнился космическим доком Флота, достаточным для приема супердредноутов, способным разместить пару-другую линейных крейсеров для профилактического обслуживания и ремонта. За доком маячила скелетно-паутинная структура верфи.

<Что бы это могло быть?>спросил голос в ее мозгу, и глаза сфокусировались в нужном направлении без ее участия. Это все еще слегка раздражало Алисию, но уже не так, как раньше. В конце концов, у Тисифоны не было рук, чтобы указывать направление.

Эта мысль погасла из-за заострения ее собственного интереса, и она нахмурилась, глядя на небольшой корабль у края верфи. Он находился в одной из завершающих стадий оснащения. Если бы не дрейфующие вокруг него контейнеры и оборудование, можно было подумать, что он полностью готов. Она следила за портовым «шаттлом», из прозрачной выходной трубы которого посыпались яркие точечки – очевидно, техники верфи в заметных издалека рабочих скафандрах. Алисия задумчиво покусывала нижнюю губу.

Вопрос Тисифоны стал ее вопросом. Она видела много боевых кораблей разного типа и ранга, но ничего подобного не встречала. Похожий на луковицу привод Фасета был больше, чем весь остальной корпус. Слишком велик для связного корабля, но слишком мал для флотского транспорта, если предположить, что кто-то вздумал оснастить транспорт таким чудовищным трастовым приводом. По размеру между легким и тяжелым крейсером, четыреста – пятьсот метров в длину, точнее было трудно определить, не видя рядом с ним ничего для сравнения, кроме «шаттлов» верфи, но этот достойный броненосца привод гарантировал внушительные скорости, ускорения и оборот.

Их транспорт подошел ближе, направляясь к расположенному неподалеку пассажирскому терминалу, и ее глаза расширились при виде отсеков вооружения. Их было больше, чем можно было допустить для такого малого судна, особенно учитывая его гигантский привод. Если не...

Ее осенило.

<Я не уверена, но думаю, что это «альфа-синт».>

<Неужели?>Интерес заострил металлический голос Тисифоны. Она встречала упоминания об «альфа-синтах», особенно в засекреченных данных, к которым получала доступ через судовую сеть.

<Вот уж не думала, что они такие маленькие.>

<Его команда – один человек. Построен на самых передовых технологиях. Вообще его сооружение стало возможным только в результате создания первого практически действующего энергетического узла на антивеществе. И искусственного интеллекта.>

Небольшой корабль скрылся из виду. Они приближались к месту высадки. Алисия откинулась на спинку стула, размышляя о работе пилота «альфа-синта».

Для начала, одиночество. Около шестидесяти процентов всех людей могут использовать нейрорецепторы для взаимодействия со своими технологическими игрушками. Лишь двадцать процентов могли бы войти в синтетическую связь, прямую связь, делающую компьютер буквально частью твоего организма, не «потерявшись» при этом. И лишь менее десяти процентов в состоянии взаимодействовать с искусственным интеллектом. Многие из тех, кто может, не решаются на это. Их трудно винить, принимая во внимание эксцентричность искусственного интеллекта и его склонность к приступам безумия. Сознание, что твой кибернетический слуга может тебя уничтожить, не слишком привлекательно, даже если он представляет собой соратника поистине безграничных способностей.

Судя по всему, что она читала и слышала, людей, способных (и желающих) войти в альфа-синтетическую связь, совсем мало. Яйцеголовые могли хвастаться, что создали наконец устойчивый к безумию искусственный интеллект, но кто в здравом уме будет добровольно сплавлятьсяс мощным, уверенным в себе компьютером в единое целое? Одно дело – интерактивное взаимодействие, совсем другое – стать частью чего-то. У Алисии не было антитехнологических предрассудков, но идея превратиться в органическую составляющую биполярного интеллекта в союзе, который могла разрушить только смерть, не вызывала энтузиазма.

Она внезапно резко засмеялась. Одна или две головы повернулись, и она приветливо улыбнулась любопытным, отмечая, как они отводили от нее глаза. Еще один показатель ее ненормальности. Но это действительно смешно. Онараздумывает о возможности слияния с другой личностью!

Она еще раз усмехнулась, осушила свой стакан и встала, когда вошла Танис. Слегка напряженная улыбка подруги говорила, что пора предстать перед менее благосклонной психиатрической экспертизой. Алисия вздохнула и поставила пустой стакан на стол, тоже изобразив улыбку и думая о том, выглядит ли ее улыбка такой же намазанной на физиономию.

***

Адмирал Флота Субрахманьян Тредвелл, генерал-губернатор Франконского сектора, не любил планет. Он родился и вырос в одном из поселений Солнечного Пояса и видел в планетах Имперских Миров неудобно-обороняемые неподвижные объекты. Остальные планеты он рассматривал как жирные цели, неспособные убежать прочь. Это, однако, не волновало министров Симуса Второго, когда они выбирали его на занимаемый им теперь пост.

Тредвелл был худощав, с вежливым, мягким выражением лица и жесткими глазами. Некоторые из-за лица не замечали глаз, но это был человек, всегда действовавший жестко. Неспособный к вживлению даже рудиментарных нейрорецепторов, отрезанный таким образом от возможности командования боевыми кораблями, он сделал карьеру исключительно благодаря выдающимся способностям, используя только свой мозг и клавиатуру. Трижды старший стратегический инструктор Имперского Военного Колледжа, дважды Второй Лорд Космоса, он был признанным лидером в определении стратегии Флота, но никогда не командовал им в космосе. Это была его болевая точка, дополнявшаяся некоторой антипатией к тем, кто был слабее интеллектом, но мог пользоваться своими «имплантированными преимуществами». Иногда это делало общение с ним затруднительным. Как, например, сейчас.

– Итак, вы хотите сказать, полковник МакИлени, – раздался безжизненный голос Тредвелла, – что у нас до сих пор нет ни малейшего представления, где эти пираты базируются, почему они используют такую тактику, где собираются появиться в следующий раз. Я правильно подытожил?

– Да, сэр. – МакИлени подавил малодушное желание спрятаться за спиной своего адмирала. Это было бессмысленно, так как адмирал леди Росарио Гомес, баронесса Нова Тампико и Рыцарь Солнечного креста, была ростом сто пятьдесят семь сантиметров и весила сорок восемь килограммов.

– Но вы, адмирал Гомес, – Тредвелл обратился к командующей Франконским флотским округом, – полагаете, что у нас достаточно сил для того, чтобы справиться с ними самостоятельно?

– Такого я не утверждала, губернатор. – Седовласая адмирал была миниатюрного сложения, но в компетентности не уступала Тредвеллу и поэтому спокойно встретила его взгляд. – Я считаю, что затребование дополнительных сил не является оптимальным решением. Мало вероятно, что мы получим запрашиваемое. В действительности нам нужно больше легкихсудов. Кто бы ни были эти люди, они не в силах противостоять нашей огневой мощи. Если мы их, конечно, найдем.

– Конечно. – Тредвелл поиграл клавишами своего блокнота, затем прохладно улыбнулся леди Росарио. – Я полагаю, вы проводили по ним анализ минимальной силы, учитывая их способность сбивать планетарные беспилотные дубли перед входом в коридор?

– Да, – спокойно ответила Гомес.

– Тогда вы сможете объяснить, откуда у них для этого средства? Планетарные дубли – не слишком легкие цели.

– Согласна с вами, сэр. С другой стороны, они не могут отстреливаться, их единственное средство защиты – скорость. Конечно, их легче сбить с крупного судна. Но легкие суда – особенно корветы – тоже способны перехватить их в пределах внутренней системы.

– Согласен, адмирал. Но вот у нас доклад капитана ДеФриз о том, что они используют боевые «шаттлы» класса «леопард». Их несут, точнее, несли только броненосцы и выше. Не будете же вы утверждать, что пираты используют против нас грузовики?

– Сэр, – терпеливо сказала Гомес, – я не утверждала, что у них нет тяжелых судов. Конечно, «леопарды» имелись на борту тяжелых судов. Но нет ничего невозможного в переоснащении тяжелых или даже легких крейсеров для операций с ними. – Она посмотрела на насупленные брови Тредвелла и неторопливо продолжила: – Я не говорю, что они так и делают. Возможность – да, вероятность – нет. Утверждаю я лишь то, что мы имеем три полные эскадры дредноутов и что никакие независимые пираты не смогут нам противостоять. Наша проблема не уничтожение, а обнаружение их. Для этого мне нужны разведывательные силы, а не главные силы Флота.

– Адмирал Бринкман, – Тредвелл обратился к вице-адмиралу сэру Амосу Бринкману, первому заместителю Гомес, – вы думаете так же?

Бринкман разгладил усы и краешком глаза покосился на свою начальницу:

– Я бы сказал, сэр, что леди Росарио полностью владеет вопросом. С другой стороны, точный состав Флота, как мне кажется, можно в допустимых рамках обсуждать.

МакИлени бесстрастно глядел перед собой. Бринкман крупный специалист в космических вопросах, но ни для кого не секрет, что он помышляет о посте губернатора и оченьосторожен в обращении с крупными начальниками.

– Продолжайте, адмирал Бринкман.

– Да, сэр. Мне кажется, что перед нами два возможных решения. Одно – предложенное адмиралом Гомес – заключается в размещении дополнительных пикетов, возможно при поддержке линейных крейсеров, в наших обитаемых системах с целью обнаружить, отпугнуть, по возможности преследовать пиратов. Второе – получение дополнительных тяжелых судов и размещение дивизиона дредноутов в каждой обитаемой системе с целью перехвата следующего рейда и уничтожения пиратов. – Он поднял руки открытыми ладонями вперед. – Мне кажется, что мы говорим об акцентах, а не о принципиальных расхождениях. Честно говоря, я был бы удовлетворен любым решением, лишь бы мы после его принятия действовали без промедления.

– Губернатор, – леди Росарио даже не взглянула на Бринкмана, – конечно, желательно уничтожить пиратов во время следующего же их рейда, но убедить Первого Лорда Космоса выделить такое количество дредноутов будет само по себе крупномасштабной операцией. У меня тридцать шесть дредноутов, но, чтобы перекрыть пространство наших обитаемых систем с плотностью, предлагаемой адмиралом Бринкманом, потребуется шестьдесят восемь. Это примерно вдвое больше наших теперешних сил. С учетом близости Ришата и их военного присутствия у наших границ нам нужно еще минимум две эскадры для прикрытия. Это приводит к общей цифре девяносто два, около четверти активного состава Флота в этом классе в мирное время. – Она пожала плечами. – И вы, и я знаем финансовые сложности графини Миллер. Первый Лорд Космоса не даст нам такого количества судов.

– Лорда Журавского предоставьте мне, адмирал. – Глаза Тредвелла были каменными. – Я знаю его давно, и, если скажу, что альтернативой будет потеря по меньшей мере одного из обитаемых Миров, прежде чем мы найдем врага, он вникнет в наши нужды.

– При всем уважении, губернатор, это мало вероятно.

– Посмотрим. Но нам потребуется несколько месяцев на передислокацию, а мы тем временем должны сделать все, что можем. Что у нас в этом отношении?

– Примерно то же, что и перед Мэдисоном, – сказала леди Росарио и кивнула МакИлени.

– По сути, губернатор, большая часть того, что мы узнали после Мэдисона, сводится к неприятностям. Мы идентифицировали одного из убитых капитаном ДеФриз пиратов как бывшего офицера Флота. Дальнейший поиск обнаружил еще шесть офицеров, якобы погибших в той же катастрофе. Это говорит о том, что пираты имеют по крайней мере одного достаточно авторитетного человека в наших структурах.

– Какой-нибудь проклятый клерк в бюро кадров, – фыркнул Тредвелл. – Как высоко нужно сидеть, чтобы подтасовать файлы кадров? Я согласен, что это существенная проблема, но давайте сосредоточимся на том, что мы можем доказать. – Он снова посмотрел на Гомес. – Диспозиция, адмирал?

– Она в моем докладе, губернатор. Я усилила пикеты и разделила Семнадцатую эскадру, чтобы обеспечить прикрытием каждую из шести наиболее населенных систем Короны. Этого достаточно, чтобы разделаться с противником, если ему заблагорассудится принять бой, но недостаточно, если он предпочтет спастись бегством. К несчастью, я не могу сократить резерв. Две эскадры – минимум, если мы не хотим пригласить Ришата. Таким образом, инкорпорированные Миры будут вынуждены полагаться на силы самообороны.

– Что-нибудь говорит о причастности Ассоциации Джанг? – спросил Тредвелл, поворачиваясь к МакИлени. Полковник пожал плечами:

– Они все отрицают, и наша информация о диспозиции их сил подтверждает непричастность Джанг. Кроме того, они вызвались прикрыть Домино и Кольман. Это цели маловероятные: Домино слишком мала и бедна, Кольман имеет сильную орбитальную оборону. Но, с другой стороны, только-только учрежденная колония Мэдисон была еще маловероятнее. Мое личное убеждение, что Джанг к этому не имеет отношения и стремится продемонстрировать свою невиновность, прикрыв наши колонии, но доказательств у меня нет.

– Гм. Склонен с вами согласиться. Следите за ними, но можно исходить из того, что они добросовестные соседи. – Тредвелл побарабанил пальцами по столу. – Черт возьми, нам нужны эти дополнительные эскадры, адмирал Гомес! Вы же сами сказали сейчас – мы можем прикрыть лишь часть объектов, а граждане Империи продолжают погибать!

– Согласна, губернатор, и буду только в восторге, если вам удастся получить корабли от лорда Журавского. Но тем временем, как вы сказали, надо обходиться тем, что у нас есть. Мы скорее могли бы получить легкие крейсеры, пока решается вопрос с дредноутами.

– Но если мы запросим илегкие крейсеры, то толькоих и получим. – Тредвелл улыбнулся. – Я знаю, как работают Лорды Адмиралтейства. Я сам был одним из них. Запрашивая больше, мы лучше убеждаем их в своей серьезности, и у нас больше шансов получить запрашиваемое.

– Как скажете, сэр. – Леди Росарио сложила руки на столе. Она была убеждена, что Тредвелл идет по ложному пути, но, как сказал Бринкман, вопрос можно толковать любым способом. Ведь Тредвелл ее босс.

– Так. – Тредвелл снова повернулся к МакИлени. – Что нового о нашей Имперской коммандос?

– Сэр, это дело Кадров, и...

– Это дело Кадров, но случилось это на моей территории, полковник.

– Да, сэр. Я только хотел сказать, что не слишком хорошо информирован, так как бригадир Кейта лично контролирует этот случай. Насколько я знаю, изменений нет. Капитан ДеФриз остается непреклонно убежденной, что она одержима персонажем древнегреческой мифологии. Они ищут медицинский подход, но без результатов. Никто, включая и меня, не имеет какой-либо версии относительно ее спасения и неспособности наших сенсоров ее засечь. Нельзя сказать, что она проявила после этого какие-то необъяснимые свойства. Майор Като из медицинского департамента Кадров проанализировала ее индивидуальную систему вплоть до молекулярного уровня, но не нашла ничего необычного. Наиболее тщательные медицинские обследования не обнаружили ничего отклоняющегося от нормы. Ее энцефалограмма и результаты анализов, несмотря на первоначальные отклонения, сейчас в норме. Подытоживая все это, можно сказать, что она полностью нормальна, то есть так же нормальна, как и остальные коммандос, сделав несколько абсолютно ненормальных вещей и имея одну устойчивую манию.

– Гм. – Тредвелл глядел на свои барабанящие пальцы. МакИлени подозревал, что губернатор автоматически подозревал ДеФриз, как любого имплантированного. Это была нередкая реакция тех несчастных, которые не могли иметь нейрорецепторов. – Мне это не нравится, – сказал он наконец. – Но вряд ли я могу – или должен – что-нибудь сделать. Кроме того, – он улыбнулся, – Артур откусит мне голову, если я хоть гляну в эту сторону. – Он встряхнулся. – Очень хорошо. Адмирал Гомес, прошу представить предложения по развертыванию, и держите меня постоянно в курсе.

– Да, губернатор. И я хотела бы попросить, сэр, чтобы ввиду возможности, – она слегка выделила это слово, – столкновения с пиратами с этими данными обращались с повышенной осторожностью.

– Я понимаю, но в этом нет необходимости. Я работаю с информацией ограниченного доступа вот уже несколько десятков лет, баронесса. Уверен, я хорошо освоил основы безопасности.

Губы леди Росарио сжались, но она спокойно кивнула. В конце концов, что она еще могла сделать?

Обширное армопластовое окно сигнального поста было закрыто – одна из причин, по которой коммодор Хоуэлл ненавидел коридорный космос. Он наслаждался видом звездного неба, его завораживающей красотой, особенно если удавалось задуматься о чем-то, кроме приказов. Но механика межзвездного полета смахнула звезды прочь. Приближение к световому барьеру было живописно по мере нарастания влияния эффекта Доплера и аберрации. Постоянно стягивающаяся звездная дуга убегала все дальше и дальше вперед в яркое пятно, созданное трассой Фасета, в то время как корабль несся сквозь Божью бездну... пока прорыв светового барьера не отрубал все это к чертовой матери, как топором. После этого – ничтокоридорного пространства. Не свет, не тьма, а просто отсутствие чего бы то ни было. Хоуэлл не принадлежал к тем несчастным, которых это ввергало в неконтролируемую истерику, он просто чувствовал неудобство.

Он фыркнул и повернулся к индикатору. Только три самых скоростных транспортных судна были с ним в этот раз, и его эскадра образовывала плотную сферу вокруг световых точек трех грузовиков и флагмана.

Они замедлили боевые корабли из-за того, что с ними были транспорты, но все же эскадра в собственной маленькой вселенной превышала скорость света в восемьсот раз. По крайней мере, это была скорость, с которой они передвигались относительно остальной вселенной. Фактически даже корабль с приводом Фасета не мог преодолеть световой барьер. Попытка достижения светового барьера бросала космический корабль в субконтинуум, где законы физики действовали с некоторыми оговорками. С одной стороны, эффективная скорость света была здесь много выше, но достижимая максимальная скорость ограничивалась соотношением между релятивистской массой звездного судна и остаточной нерелятивистской массой черной дыры ее трассы Фасета. Астрофизики еще не пришли к согласию по этому поводу, на заседаниях Императорского Общества крови было по колено, когда обсуждались новые гипотезы, но математический аппарат был разработан. Астронавтам же вроде Хоуэлла достаточно было практически действующих следствий, которые сводились к тому, что прекращение ускорения было равнозначно замедлениюсо все более крутым градиентом, а продолжение ускорения прекращало повышать скорость и просто поддерживало ее постоянной.

Он посмотрел на часы. Алексов должен быть с минуты на минуту, подумал он, ругая себя за нетерпение и возвращаясь к экрану.

Они неслись вслепую – другое свойство, за которое он ненавидел коридоры. Детекторы обнаруживают гравитационные искажения, возбуждаемые другим звездолетом, на расстоянии до двух световых месяцев, но это внутритуннеля. О том же, что происходит снаружи,можно только гадать. Нужно заранееочень точно рассчитывать курс и точку оборота, потому что в коридоре уже ничего нельзя откорректировать. Двигаясь вдоль коридора, ты как бы бежишь по норе, втягивая ее за собой, хотя эта аналогия и хромает во многих отношениях.

Кто-нибудь может оказаться в этой норе вместе с вами, так как коридорный космос – скорее частота, чем пространство. Если релятивистская скорость обоих кораблей совпадает в пределах пятнадцати – двадцати процентов, то его и ваш коридорный космос совпадают по фазе. Если это друг, то ничего страшного в этом нет. Если это враг, он может вас уничтожить.

Конечно, напомнил себе Хоуэлл с кривой усмешкой, он встретит проблемы при ближнем преследовании противника. Когда он сбросит ускорение, его скорость начнет падать. Если он сделает оборот, его замедление не только позволит вам обойти его, но и выкинет его из коридора в нормальный космос, как будто он бросил якорь. Но вам не избежать неприятностей. Если вы остаетесь в фазе, его огонь внезапно настигает вас сзади, не давая вам никакой возможности противодействия, и если он сбросит скорость ниже световой, вы его больше не увидите. К моменту, когда вы вернетесь в нормальное пространство, вы будете в нескольких световых часах от него, может быть лишь в радиусе обнаружения гравитационного детектора.

Это жест отчаяния преследуемого. Если боковые щиты его трассовой массы – или же щиты противника – откажут, эти черные дыры могут размолоть его, не выплюнув костей. Еще хуже, они могут врезаться друг в друга и взаимно уничтожиться. И если это мало вероятно, то маловероятное все-таки случается...

Если же вы счастливо избежали уничтожения трассой Фасета своего преследователя, то его системы оружия могут застать вас при облете, а если и этого не случится, то на тщательно рассчитанной и выверенной трассе могут сказаться внесенные девиации и полетный профиль полетит к чертям. Потеряв свой начальный вектор, придется возвращаться на субсветовой режим. Потребуются дни, недели наблюдений, чтобы можно было вычислить новый сверхсветовой курс. Все оперативные планы тогда...

Негромкий музыкальный сигнал прервал блуждание мыслей Хоуэлла, и он нажал кнопку допуска в помещение. Вошел Грегор Алексов, и Хоуэлл демонстративно посмотрел на часы:

– Вы опоздали на три минуты. Какое непреодолимое препятствие вас задержало?

Рот Алексова послушно дернулся, но оба они знали, что это лишь наполовину шутка. Хоуэлл знал Алексова уже двенадцать лет, но другом ему не был. Он был ближе к этому, чем кто-либо из знакомых Алексова, но это мало что значило. Пунктуальный до мелочности начальник штаба напоминал Хоуэллу скорее искусственный интеллект, чем человеческое существо. Что было весьма похвально, подумалось Хоуэллу, с учетом теперешних оперативных потребностей.

– Непреодолимое? Да нет, просто небольшая задержка по поводу коммандера Ватанабе.

– Ватанабе? – насторожился Хоуэлл. – Проблемы?

– Не знаю. Он выглядит несколько нестабильно.

Хоуэлл упал в кресло и поджал губы. Месяцы тщательного отбора дали ему опытных офицеров. Но этого недостаточно. Поэтому Контроль продолжал осторожную вербовку. Большинство новичков притирались к своему месту, но реальность их деятельности была мрачнее, чем кто-либо мог вообразить до того, как попал сюда. Определенный процент новичков оказывался... неподходящим, когда они полностью осознавали, что от них требуется.

– Ты сказал о нем Рэчел?

– Разумеется. – Алексов слегка пожал плечами, остановившись за предназначенным для него креслом. – Поэтому и задержался. Она обещала не спускать с него глаз.

Хоуэлл кивнул, доверяя проблему Ватанабе опытным рукам Рэчел Шу, и задумался над более существенными проблемами:

– Я все-таки думаю, что ты хотел меня видеть не по поводу Ватанабе.

– Естественно. Я хочу вернуться к вопросу о последних сведениях, полученных от Контроля.

– А в чем дело? – Хоуэлл шевельнулся в своем кресле.

– В том, что чем больше я углубляюсь в рапорты о мэтисоновской операции, тем четче вижу, как он нагадил нам. Мне не нравится это – особенно в преддверии такого мероприятия, как Элизиум.

– Брось, Грег. Контроль точно обозначил суммы, выделенные на оборону Мэтисона. Карты планеты совпали до последней десятичной позиции. Никто не мог знать, что эта жестянка вдруг там выскочит.

– Это все так. Но он должен был сообщить нам о ДеФриз.

Хоуэлл откинулся назад, недоверчиво косясь на Алексова. Тот был невозмутим. Коммодор понял, что Алексов серьезно озабочен.

– Грег, на планете сорок одна тысяча жителей... было то есть. Алисия ДеФриз лишь одна из них. Ты хочешь слишком многого, если требуешь, чтобы Контроль следил за каждым червяком, копающимся в каждом куске дерьма, который мы атакуем.

– Я не об этом, как ты прекрасно понимаешь. Коммандос – любые коммандос – не совсем «червяки». А этобыла Алисия ДеФриз. И ещё небольшой нюанс – её дедушка. Два кавалера Знамени Земли в одном месте, и Контроль не посчитал этодостойным внимания? – Он с отвращением покачал головой. – Уже одного О'Шогнесси хватило бы с избытком, но если бы я знал, что там ДеФриз, я бы нанес по её хутору упреждающий удар с орбиты ещё до начала операции.

– Господи, Грег, она всего лишь женщина...

– Я был старшим офицером контроля за огнем на линейном крейсере Ктезифон, прикрывавшем Шаллингспортскую операцию. Поверь, иметь дело с такими, как она, если они диктуют условия, – нестоящее занятие.

Хоуэлл буркнул себе под нос, несколько озадаченный серьезностью Алексова. Он был вынужден отчасти согласиться. Но все равно...

– Я все же не могу обвинять Контроль, так как все остальное было сообщено четко и верно. И я бы не сказал, что она нанесла нам непоправимый вред.

– Не уверен. – Эта реплика Алексова снова удивила Хоуэлла. – Конечно, потеря одной команды не слишком много значит в нормальной обстановке. Но они идентифицировали Сингха, значит, у них есть информация о наших источниках вербовки. Я не знаю МакИлени, но читал его досье. Он будет долбить не переставая. Если он дороет достаточно глубоко, он выйдет на Контроль. А если бы Контроль предупредил нас о ДеФриз, этого бы не случилось. Черт побери, коммодор, – поминание черта, как и вообще ругань, было весьма необычным для Алексова, – у Контроля есть все необходимые источники, чтобы знать такие вещи, и он долженсообщать нам о них. Такого рода трещина может расколоть всю работу.

– Хорошо, Грег. – Коммодор поднял ладонь. – Успокойся, пожалуйста. Что прошло, того не воротить. Уверен, что Контроль учтет этот промах. Я скажу Рэчел, чтобы она послала ему особый запрос по этой теме. Этого достаточно?

– Надеюсь, – сурово проронил Алексов, и Хоуэлл знал, что это наибольшая близость к согласию, которой можно достичь. Казалось, что Алексов лично задет этой досадной неожиданностью, но это тот самый перфекционизм (и ледяная вода в его венах), который делал его идеальным для службы.

– Хорошо. Что с твоим визитом на Виверн?

– Все идет неплохо. – Алексов наконец опустился в ожидавшее его кресло. – Я разместил наши первичные заказы у Квинтаны. Он, кажется, не обеспокоен сменой наших приоритетов, так как рассчитывает на солидную прибыль. Он заверил меня, что сможет достать все, в чем мы нуждаемся, и сбыть все, что мы ему доставим. Мы несколько проиграем на промышленных и общих товарах, которые он будет продвигать в менее развитые Миры Беззакония вне сектора, но предметы роскоши приносят через него больше, чем через ящеров. Я ожидаю уравновешенного баланса. Кроме того, мы гонимся сейчас не за прибылью, не так ли, сэр?

– Нет, не за прибылью, – согласился Хоуэлл. Он вздохнул. – Полагаю, вы с Рендлманом уже обсуждали Элизиум?

– Да, сэр. Мы обсудили ряд изменений и просмотрим их на тренажере.

– Какие-либо замечания по информации Контроля по Элизиуму?

– Пожалуй, нет, сэр. Может быть, это ситуация «обжегшись на молоке, на воду дуешь», но я провел инструктаж с командирами «шаттлов» по эпизоду с ДеФриз. Впрочем, вряд ли в этот раз встретятся особые трудности на земле, команды будут в активной броне... разве что Контроль опять что-то напутал.

– Есть у кого-нибудь сомнения по поводу обороны инкорпорированного Мира?

– Я думаю, кое-какие сомнения все-таки есть, но ничего явного. Имея планы развертывания адмирала Гомес, мы рассеем эти сомнения. С вашего разрешения, я хочу представить их для ознакомления всем командирам «шаттлов», чтобы народ удостоверился – у нас все проработано.

– Ты уверен? Это все-таки будет наша самая сложная работа, а если кто-нибудь попадет в плен, то он заговорит.

– Не вижу здесь проблемы, сэр. Все будут в боевой броне, и я переговорил с майором Рейтером. Заряды самоподрыва будут запрограммированы на дистанционное управление. – На лице Алексова проскользнула тонкая ледяная усмешка, и холодок пробежал по спине Хоуэлла, но тон беседы не изменился. – Я не считаю нужным информировать об этом команды. А вы, сэр?

***

Коммодор Транг нахмурился, когда на экране, на пределе дальности обнаружения гравитационного детектора его орбитальной крепости, появилась светящаяся точка. Эта точка была намного дальше другой, намного более яркой, уже замедляющейся. Ближняя его не волновала, это был, очевидно, тот транспорт Флота, о котором предупреждали с Суассона. Но другой источник гравитации... Он был больше, то есть там не одно судно, и никто не сообщал, что следует ожидать чего-то похожего.

– Когда мы сможем поточнее определиться с этим? – Он указал на источник своего беспокойства дежурному офицеру.

– Еще десять часов, и мы сможем определиться, по крайней мере с типами судов.

Транг в раздумье потер подбородок. Как и каждый старший офицер, он был тщательно ознакомлен с тактикой пиратов. До сих пор они не трогали систем, защищенных оборонительными сооружениями в глубоком космосе. Это делало Элизиум маловероятной целью.

Транг сунул руки за спину и покачался на подошвах. Транспорт будет под его защитой намного раньше, чем вновь появившаяся группа сможет стать ощутимой угрозой. Но у него нет мобильных единиц, кроме двух корветов. Если эта отметка на экране будет плохой новостью, то его орбитальные форты стояли сами за себя, а они не шли в сравнение с фортами систем Главных Миров. Но все же они могли противостоять силам противника до полной броненосной эскадры. Генетическая Корпорация хотела надежно защитить свой новый исследовательский центр.

Он остановился взглядом на экране, не видя изображенной на нем сине-белой сферы, размышляя о других проблемах обороны. Несмотря на старания правительства планеты сколотить местную милицию для поддержки крошечного гарнизона морской пехоты, мало чего удалось достичь. Да и мало было смысла в мощной наземной обороне. Если крупный корабль подойдет к планете на радиус атаки, планета обречена. Черные дыры дюжины субсветовых ракет разорвут ее на куски.

Поэтому большинство населенных планет оборонялось только из космоса. В каком-то смысле полная невооруженность была лучшей защитой. Единственными видами войн, оставшимися у человечества, были внутренние кровопускания и войны с соседями типа Ришата. Оппоненты, которым нравилась та или иная недвижимость, не были склонны испепелять Миры, которые могли приносить пользу. Удары по определенным целям – да. Полномасштабный геноцид – нет.

Но в этот момент Транг хотел бы, чтобы Элизиум защищал приличный гарнизон. Уже два столетия Империя не встречалась с пиратскими налетами такого масштаба и забыла, что это такое. Мало вероятно, что пираты высадятся на планете, где одна-две бригады морской пехоты ждут их, чтобы сжевать до основания. Но на Элизиуме был неполный батальон.

Он обратил внимание на отметки, приближавшиеся к системе, и подумал, не связаться ли с Суассоном, однако оставил эту идею. Если это начало рейда, Суассон ничем не сможет помочь, да он сейчас и не нуждался в помощи. Его средства позволят идентифицировать цели раньше, чем они подойдут на расстояние огня. Контакт со столицей сектора лишь покажет, что он нервничает.

– Внимательно следите за ними, Адела, – сказал он дежурному офицеру. – Сразу сообщите мне, когда появится новая информация.

– Да, сэр. – Коммандер Адела Мастерман кивнула и тотчас возобновила мысленный контакт со своей аппаратурой, вводя через головную гарнитуру только что полученные указания своего начальника.

Транг еще раз взглянул на экран и покинул пост управления.

***

Через несколько часов коммуникатор коммодора Транга зажужжал, на экране появилось улыбающееся лицо коммандера Мастерман.

– Извините за беспокойство, сэр, но у нас предварительные результаты по нашим отметкам. Мы пока еще не знаем, кто они, но приводы Фасета определенно принадлежат Флоту. Похоже на легкую оперативную группу: один дредноут, три линейных крейсера, два или три транспорта и эскорт.

– Хорошо, – улыбнулся теперь и коммодор Транг, осознав, насколько был обеспокоен, только теперь, когда исчезла причина беспокойства. Он не имел представления, что это за группа, но в теперешней обстановке он был рад ее видеть. – Когда они перейдут на субсветовую скорость?

– При их теперешнем темпе замедления примерно через одиннадцать часов, пятью часами позже, чем транспорт. Исходя из их тягового преимущества, они будут в пятнадцати – двадцати световых минутах, когда транспорт выйдет на орбиту Элизиума.

– Сообщите о них капитану Брустеру, Адела. Пусть он выделит для них парковочные орбиты и оповестит верфь на случай, если у них будет потребность в обслуживании.

– Будет исполнено, сэр, – ответила Мастерман, и экран погас.

***

Коммандер Мастерман вышла из лифта с чашками кофе и кучей пончиков в руках и локтем надавила кнопку люка. Вход открылся, и она с улыбкой проскользнула в помещение поста управления.

– Я пришла с подарками, – провозгласила она, вызвав аплодисменты присутствующих. Она грациозно поклонилась и бросила взгляд на хронометр, осторожно избавляясь от своей ноши. У нее было еще славных восемь минут до заступления на вахту. Как раз достаточно, чтобы перекинуться парой слов с капитан-лейтенантом Бригаттой. Это радовало. У нее были кое-какие личные планы относительно смуглого симпатичного офицера связи на тот период, когда в следующий раз их свободное время совпадет.

Она как раз подошла к рабочему месту Бригатты, когда лейтенант Оррин внезапно выпрямился у экрана. Движение не ускользнуло от нее, и она с удивлением автоматически повернулась к своему помощнику.

– Что за черт! – пробормотал Оррин. Он взглянул на свою начальницу и указал на дисплей Бригатты, куда продублировал изображение. – Посмотрите, мэм. – Экран вспыхнул видом припланетного пространства. – Конечно, шкипер этого транспорта предупреждал, что ему надо срочно разгрузиться, но так нестись! Его скорость сейчас вполовину больше нормальной скорости подхода, и он делает оборот... Бог мой!

Адела Мастерман замерла, когда «транспорт» внезапно прекратил торможение и рванулся к Элизиуму на тридцати двух «же». Никакой транспорт не может развить такую мощность в пределах Пауэлла планеты!

Но этот мог, и изумление сменилось ужасом, когда «транспорт» сбросил электронную маскировку и превратился в то, чем он все время был, – в линейный крейсер. Линейный крейсер Флота, один из их кораблей, поднял боевой экран и... запустил ракеты!

Зазвучали сигналы боевой тревоги, и она бросилась к своему месту, но это был чисто автоматический жест. Она знала, что это бесполезно.

***

Станции космической связи никогда не размещаются на планетах. Они слишком для этого громадны. Не столько массивны, сколько велики, полны пустот. Было бы гораздо дороже строить их способными выдержать планетное тяготение. Но основная причина все же в другом. Никто не хочет терпеть на своей планете такое множество черных дыр, пусть даже ничтожно маленьких, несмотря на все гравитационные щиты и на всю надежность аппаратуры.

И они размещаются на орбите, обычно не менее чем в четырехстах тысячах километров от планеты, что также помещает их вне предела Пауэлла планеты и удваивает эффективность, когда они сворачивают пространство, чтобы передать сообщения со сверхсветовой скоростью.

К несчастью, это в высшей степени разумное решение имеет свою ахиллесову пяту для стратегического командования и управления. Звездолеты и планеты без станций космической связи могут рассчитывать только на беспилотные дубли, которые во много раз быстрее света, но намного медленнее звездной связи.

Поэтому приоритетной задачей рейдера является разрушение станций связи цели. Без них у него есть время. Время на атаку целей, на выполнение своих задач, на исчезновение без следа, прежде чем кто-либо узнает, что он побывал в системе.

***

Капитан Гомер Ортиц сидел в командном кресле с напряженным лицом, когда вышли его первые ракеты. Ортиц был способен к контакту с искусственным интеллектом и был этим доволен, потому что мог прямо войти в связь, когда «Полтава» нанесла удар. Его четкие, ясные команды бесстрастному искусственному интеллекту послали первый залп в станцию связи, расположенную в двухстах тысячах километров, с ускорением в пятнадцать тысяч «же». Они достигли цели через пятьдесят одну секунду, двигаясь со скоростью всего лишь в три процента от световой, но этого было более чем достаточно даже без черной дыры перед каждой ракетой.

Следующая волна была уже в пути, на этот раз субсветовые ракеты на эффекте Гауптмана. Их начальное ускорение было много выше, дальность полета до цели вдвое меньше. Первая тысячемегатонная боеголовка взорвалась через двадцать семь секунд после запуска.

Коммандер Мастерман только успела надеть головную гарнитуру, когда она и еще девять тысяч человек погибли. Потом другие ракеты стали поражать цели.

***

Ночь превратилась в день над Элизиумом, когда две трети ее орбитальных оборонных ресурсов исчезли менее чем за две минуты. Ослепленные глаза зажмуривались от блеска солнц, вспыхивающих над ними. Разум отказывался охватить масштаб катастрофы. В течение четырех столетий Имперский Флот не терпел такого урона, не нанеся противнику ни одного ответного удара. Но никогда ранее его не атаковали свои собственные суда, и побоище, учиненное кибер-синтетическим линейным крейсером, было беспрецедентным.

Губернатор планеты ринулся в свой центр связи после первого же сигнала тревоги. Он прибыл туда, когда последняя ракета попала в последний форт в поле огня «Полтавы». Его лицо было белым, как простокваша. Три оставшихся форта развертывались в боевой порядок, но скорость разбойного крейсера уже была свыше двухсот километров в секунду, и он взрезал их защитное кольцо. Он проскочил планету и ударил по одному из них, как раз когда оружие форта готовилось к бою. Улыбка Ортица была поистине адской, когда новые ракеты покинули его борт. Их было нечем остановить, и губернатор застонал, когда форт был уничтожен.

Вторая крепость смогла сделать один залп без тщательного наведения и тоже была уничтожена.

Последний форт имел достаточно времени, чтобы поднять свой боевой экран, но стоял перед жестокой дилеммой. Его команда имела в своем распоряжении мощные космические ракеты... и не отваживалась их использовать. Ортиц опасно срезал курс, поставив «Полтаву» вплотную к Элизиуму. Форт мог использовать только лучевое оружие и боеголовки, чтобы не задеть Мир, который призван был защищать. Его боевые расчеты, потрясенные происшедшим на их глазах, старались как могли, но тщетно. Их первые залпы были еще в пути, когда Ортиц запустил следующую партию ракет и сделал полный оборот, нацелив привод Фасета «Полтавы» на обреченный форт и поглощая его огонь.

Через двенадцать с половиной минут и семьдесят три тысячи смертей после начала атаки в небе Элизиума больше не было орбитальных фортов.

***

– Первая фаза успешно завершена, коммодор, – сообщил коммандер Рендлман. Хоуэлл кивнул. Гравитационные детекторы, в отличие от других сенсоров, были сверхсветовыми, и флагман мог наблюдать действия своего троянского коня и его ракет. Жутко было видеть еще целые крепости на экранах аппаратуры светового быстродействия, зная, что они уже уничтожены вместе со всем своим населением.

Хоуэлл прогнал отвлекающие мысли и скупо улыбнулся Алексову. Начальник штаба возражал против попытки замаскировать больше одного судна, утверждая, что «Полтава» справится с задачей и что, посылая больше, теряешь драгоценный элемент неожиданности.

– Два малых судна покидают орбиту, сэр, – вдруг доложил Рендлман.

– Как раз по графику, – пробормотал Алексов, и Хоуэлл снова кивнул, наблюдая по своей синтетической связи, как два корвета набирают скорость в направлении громадного врага.

Корвет линейному крейсеру не противник... но это было все, что Элизиум мог им противопоставить.

***

Корветы «Гермес» и «Леандр» атаковали буйствующий линейный крейсер, прикрываясь своими приводами Фасета. Они были ближе к планете, но Ортиц развернул «Полтаву» прямо на них, замедлив ее им навстречу, и «Гермес» рванул в сторону, чтобы обойти линейный крейсер и запустить свой дубль, прежде чем погибнуть.

Ортиц оставил его, сосредоточившись на втором корвете. Лазерные и корпускулярные лучи с ближнего расстояния превратили крошечный корабль в груду полуиспарившихся обломков, но расстояние было слишком мало для эффективной точечной обороны, и обе энергетические торпеды интенсивного заряда, которыми располагал «Леандр», врезались в экран «Полтавы». Взрыв потряс судно, и Ортиц поморщился, когда в гарнитуре замелькали сообщения о разрушениях. Его заместитель уже распоряжался об устранении повреждений, но половина передних энергетических портов была сметена вместе с тридцатью членами экипажа. Повреждения были далеко не смертельными. Они не могли даже замедлить преследование последнего оставшегося в строю корвета, но были тем более досадными после того, что «Полтава» сделала с фортами. И Ортиц стал осторожнее.

***

Командир последнего корвета видел, как линейный крейсер обходит его, и лихорадочно искал возможность остановить врага. Не чтобы выжить, это было невозможно, а чтобы защитить Элизиум.

Бандитский корабль быстро надвигался прямо сзади, его привод трассы Фасета был ориентирован так, чтобы предотвратить атаку «Гермеса». Одновременно он получал дополнительное ускорение, определяемое массой его привода, и служил для корвета тормозом, замедляя его. Бандит был достаточно мощным, чтобы с легкостью обойти корвет без всяких ухищрений, но его капитан разыгрывал осторожный эндшпиль. Возможно, чересчур осторожный. Оружие «Гермеса» не могло причинить ему слишком много вреда, но бывает, что осторожность – еще большее безрассудство, чем опрометчивость.

– Сэр! – Голос штурмана выдавал внутреннюю борьбу со страхом, но в нем слышалось и недоверие. – Этот корабль есть в базе данных.

– Что? – Капитан повернулся вместе с командным креслом.

– Это судно Его Величества «Полтава».

Капитан подавил возглас недоверия. Невозможно! Это электронная маскировка... не может линейный крейсер Флота делать такие вещи! Но...

– Приготовить дубль, ввести сообщение! – гаркнул он.

– Готов! – отозвался офицер связи. – Сообщение введено!

– Старт!

Командир снова повернулся к своему дисплею, его оскал напоминал улыбку черепа. У него нет возможности выжить, но он даст информацию. Адмиралтейство будет знать все, что знает он, потому что у врага нет способа перехватить его дубль.

Дубль выскользнул вперед, оторвавшись от корвета, прикрытый приводами корвета и самой «Полтавы». Но гравитационный пост Ортица засек его отметку и был наготове. Офицер связи линейного крейсера передал сложный код, и командир «Гермеса» замер в ужасе, когда дубль выполнил команду – подлинную флотскую команду, предусмотренную для соответствующих ситуаций, – и самоликвидировался.

Тогда он понял. Он понял, кто его враги и откуда они... И как подло он предан. Что-то порвалось глубоко внутри него, и он отдал новые команды. Бортовые щиты его привода опустились, и корвет начал разворот.

«Гермес» был в слепой зоне врага, делая дугу там, где привод линейного крейсера блокировал его сенсоры. Требовались секунды на то, чтобы слегка повернуть и отклонить массу привода Фасета, и командиру «Гермеса» хватило этих секунд.

«Полтава» начала поворот, и даже ее искусственный интеллект не успел осознать, что «Гермес» уже развернулся и пошел на перехват.

***

Коммодор Хоуэлл безудержно ругался, видя исчезновение обоих приводов Фасета, а то, что он видел это в подробностях, только усугубляло его злость. Каков идиот! После такого блестящего начала такая бездарность! Мичманишка второго года не подошел бы так близко к массе привода врага, особенно если из-за неравенства сил враг все равно обречен.

Но Хоуэлл ничего не мог сделать. Его эскадра была еще в пятнадцати световых минутах от Элизиума, слишком далеко для любого вида связи, чтобы предотвратить катастрофу. И он должен сидеть и беспомощно наблюдать, как гибнет четверть его линейного флота.

Он глубоко вздохнул и заставил себя сконцентрироваться на других задачах. У него были другие заботы. Например, что делает губернатор планеты со своим беспилотным зондом?

Этот беспилотный аппарат оставался единственной угрозой для сил Хоуэлла. Безоружное судно не могло стрелять, но оно могло поведать Флоту слишком много, уйдя с информацией о «Полтаве». Если бы Ортиц не подставил под удар свою кретинскую задницу, угроза была бы минимальной. Даже если бы губернатор понял, как уничтожен дубль корвета, и заблокировал команду самоуничтожения, оружие «Полтавы» легко сбило бы его в атмосфере. Силы Хоуэлла были для этого на слишком большом удалении. На таком расстоянии было сложно даже поймать его лучом связи.

– Думаешь, они нас опознали? – обратился он для самоуспокоения к начальнику штаба.

Выражение лица Алексова его вовсе не успокоило.

– Конечно. Уж форты во всяком случае. Если они успели проинформировать наземные службы... а мы должны полагать, что успели... то планета знает, что мы принадлежим Флоту. Более того, Контроль сообщает, что сенсоры их порта в состоянии интерпретировать картину излучений «Полтавы». Этого достаточно, чтобы опознать ее по базе данных Флота.

– Дьявол. – Хоуэлл сосредоточенно крутил мочку уха. Этого он боялся больше всего. Сама атака не вызывала опасений, если Контроль ни в чем не ошибся. Но если произойдет утечка информации, то их основная задача полетит коту под хвост. Он и его люди реально станут тем, кем и были: заурядными пиратами.

– Может, мне не стоило спорить по поводу двух судов, – кисло добавил Алексов.

– Тебе не в чем винить себя. Ортиц выполнил свою задачу. Контроль предупредил о допустимости только одного «законного» судна. Откуда ж мы могли знать...

Коммодор неожиданно выругался и дернулся к оперативному офицеру. Световые сенсоры не могли засечь левитационный подъем беспилотного зонда с планеты, но голубую искру его привода Фасета ни с чем нельзя было спутать.

– Код! – рявкнул коммодор, и оперативный офицер кивнул.

– Пошел, – подтвердил коммандер Рендлман.

Хоуэлл откинулся в своем командном кресле. Оставалось только ждать. Его команда самоуничтожения шла со скоростью света, и требовалась тридцать одна минута, чтобы она достигла зонда. Он узнает, удалось ли его уничтожить, лишь когда корабли подойдут к планете.

Сирены продолжали завывать, когда корабли Хоуэлла вышли к Элизиуму. Они не выходили на связь с планетой, что красноречиво свидетельствовало об их намерениях.

Губернатор находился в центре связи и наблюдал, как штаб координирует мобилизацию Элизиума. Планетарное ополчение реагировала с удивительной скоростью и слаженностью, но он создавал ее только в качестве морального фактора, чтобы показать – он что-то делает. Он не ожидал, что вообще сможет ее мобилизовать, поэтому дальнейшие планы по ее применению сводились к полной неразберихе. В эвакуационных центрах творилось нечто невообразимое, доклады и запросы их руководителей становились все более нервными.

Засветился экран спецсвязи, на нем появился, уже в полном боевом снаряжении, майор морской пехоты фон Гаммель, командир местного гарнизона. Его глаза, несмотря на читаемую в них напряженность, были спокойными. Он по-военному приветствовал губернатора и доложил:

– Губернатор, мои люди занимают позиции. Мы будем готовы еще до запуска бандитами их «шаттлов».

– Отлично! – Губернатор попытался придать своему голосу оттенок бодрости, но он знал так же хорошо, как и сам фон Гаммель, что шансов у морской пехоты крайне мало.

– Полковник ополчения Иванов сообщает, что его люди несколько отстают от графика.

Думаю, они все же успеют развернуться к моменту атаки на их местный периметр. – На этот раз губернатор просто кивнул. Даже фон Гаммель, который с самого начала всерьез поддерживал концепцию местного ополчения, не смог вложить в свой голос достаточно уверенности, когда говорил о ней. Еще менее уверенно он продолжил: – Сэр, я получил довольно странную информацию об этом линейном крейсере...

– Да, это верно. – Губернатор понял его с полуслова, и лицо фон Гаммеля напряглось. – Орбита подтвердила, что это корабль Флота. Мы приняли также последнее сообщение с «Гермеса» перед тараном. Они однозначно опознали его. Это было судно Его Величества «Полтава». Согласно реестру, оно пошло на слом двадцать два месяца назад. Очевидно, это не так.

– Черт! – Губернатор, обычно строго соблюдавший этикет, даже не поморщился, когда фон Гаммель выругался. – Это значит, что эти ублюдки на судах Флота, со всеми последствиями для наземных операций. – Майор думал вслух и мрачнел на глазах. – Мы не сможем удержать столицу против таких сил, а у них есть орбитальные средства для уничтожения любой фиксированной позиции. Боюсь, что нашим единственным выбором остаются «Фермопилы».

– Согласен. Мы пытаемся провести эвакуацию, но нам не хватает по крайней мере шести часов. Мы не сможем спасти всех.

– Мы попытаемся продержаться подольше, но вряд ли этого будет достаточно, сэр.

– Понятно, майор. Да поможет вам Бог.

– И вам тоже. Мы оба нуждаемся в этом.

***

Глаза коммодора Хоуэлла были прикованы к экрану, на котором передвигалась точка убегающего губернаторского зонда, в то время как его корабли занимали орбиту атаки, систематически очищая ее от всех встречающихся объектов, чтобы уничтожить все возможные записи о себе. Сигналы готовности «шаттлов» атаки мелькали в его мозгу на заднем плане, подаваемые по киберсети от Рендлмана. Хоуэлла беспокоила не эта фаза операции.

Он знал все о силах ополчения Элизиума, и они с Алексовым с самого начала предполагали, что защитники будут вынуждены использовать план «Фермопилы». Это был единственный вариант, имевший хоть какой-то смысл.

Он осознал, что его пальцы поднимаются ко рту, и опустил руку, прежде чем начал грызть ногти. Губернаторский зонд набрал уже девяносто процентов скорости света; их сигнал имел в своем распоряжении только три минуты, чтобы перехватить его перед входом в сверхсветовой коридор. Да еще будет ли толк от этого перехвата... Если они заблокировали код...

Боже, как он ненавидел это ожидание! Но сократить его было невозможно, поэтому Хоуэлл решительно повернулся к голографическому изображению планеты, пытаясь думать о чем-то другом.

«Фермопилы» обещали осложнения. Хотя Элизиум стал инкорпорированным Миром, представленным в Сенате, уже двенадцать лет назад, его население едва насчитывало тридцать миллионов. Слишком много для тотального рейда (как на Мэтисоне), но слишком мало, чтобы создать промышленные и финансовые центры, аккумулирующие ценности для легкого их изъятия. Лишь одно делало Элизиум достойной целью: исследовательский центр Генетической Корпорации. Все секреты ведущего генетического консорциума Империи ожидали их в банках данных этого учреждения. Это было поистине сокровище, груз, который мог окупить две такие эскадры, как у Хоуэлла, но который можно с легкостью разместить на любом его корабле.

Эта вожделенная цель находилась в центре столицы планеты, небольшого города с населением чуть более миллиона человек. Трудности предвиделись из-за городской застройки. Защитники города знали, какова цель пиратов. План «Фермопилы» предусматривал концентрацию обороны вокруг зданий Генетической Корпорации, где Хоуэлл не мог использовать тяжелое оружие для поддержки своих войск из-за опасения уничтожить то, что должен был захватить.

Операция обещала быть жестокой, особенно для гражданского населения, и это тоже было частью плана. Максимум устрашения. Террористическая кампания против самой Империи. Когда-то Джеймс Хоуэлл отдал бы жизнь, чтобы остановить таких, каким он стал сейчас.

Он закусил губу, проклиная свой ум, ожесточавший его в такие моменты. Что сделано, то сделано, что прошло, то прошло. Конечная цель оправдывает...

– Есть, клянусь Богом!

Хоуэлл повернулся на возбужденный возглас Рендлмана, и тусклое удовлетворение проскользнуло в его глазах, когда он осознал, насколько успешно отвлекся от зонда. Но голубая точка исчезла, и он облегченно вздохнул.

– Начинаем фазу два, – тихо сказал он.

***

Губернатор уставился на своего офицера связи:

– Но... как? Он ведь был более чем в четырнадцати световых минутах...

– Я не знаю. Он был вне дальности луча, ни одна из их ракет не могла догнать его. Как будто... – Офицер связи смолкла, ее лицо исказилось внезапной догадкой и приступом ненависти к самой себе. – Код самоуничтожения! – Она стукнула себя кулаком по голове. – Идиотка! Идиотка! Я должна была предположить, что случилось с дублем «Гермеса»! Почему я такая идиотка...

– О чем вы говорите, лейтенант? – удивился губернатор, и она овладела собой.

– Я знала, что они сбили дубль «Гермеса», но думала, что они достали его ракетой. А они использовали флотский код самоподрыва.

– Но это невозможно! Они не могли...

– Могли, губернатор. – Лицо лейтенанта осунулось, ее голос наполнился горечью. – Они не просто пользуются кораблями Флота. Я думала сначала, что какой-то сукин сын скупил корпуса... они не просто лом, даже разоборудованные... Но у них базы данных Флота, включая секретные.

– Бог мой! – прошептал губернатор. Он откинулся на спинку кресла. Руки его задрожали, когда он представил масштаб предательства, стоявшего за этим.

– Совершенно верно. И из-за моей глупости... моейглупости!., мы не можем никому сообщить.

***

Атакующие «шаттлы» заскользили по ночному небу Элизиума. Первая волна состояла из «бенгалов», вторая из старых, но все еще смертельных «леопардов». Навстречу им поднялась горстка ракет местной самообороны, и пара «шаттлов» погибла от прямых попаданий.

Это было единственным успехом противовоздушной обороны города. Штурмовые «шаттлы» могли справиться с наземными сооружениями высокой степени защиты, и позиции ракетных установок были тотчас уничтожены высокоскоростными кинетическими снарядами. Следующий пуск этих снарядов, подлетающих к цели на одной десятой скорости света, был хладнокровно нацелен на эвакоцентры и резиденцию губернатора. На их месте возникли гигантские огненные шары, поглотившие все живое. Майор фон Гаммель проклинал умы и души, управлявшие оружием. Это была не атака, это была бойня, умышленное уничтожение гражданских лиц людьми, знавшими, где находятся эвакуационные центры. Они не спасли никого. Больше того, они собрали население в удобные цели для массовых убийц!

Но почему? Майор фон Гаммель знакомился с докладами о предыдущих рейдах. Там не было ничего подобного. Каков смысл? Требование сдачи под угрозой такой атаки – логично. Это – нет.

Разрывы сотрясали почву, и он начал отдавать команды. Губернатор погиб, теперь он должен действовать самостоятельно. Смысла в постепенном отходе не было. Гражданские, которых он надеялся прикрыть, были мертвы, и майор перевел своих людей на внутренний периметр.

***

Хоуэлл наблюдал, как вспышки света откусывали части голографического изображения города, и в глубине души переживал то же, что и майор фон Гаммель. Но люди в этих эвакоцентрах все равно прожили бы еще несколько часов, не больше, а паника от ударов может помешать координации действий защитников. Все, что сокращает его потери, целесообразно. Особенно если это убийство людей, которые еще просто не знают, что уже мертвы.

***

«Шаттлы» первой волны приземлились, высаживая бронированных бойцов. Активная боевая броня отблескивала в пламени пожаров, охвативших город. Штурмовые команды сгруппировались и устремились к его центру.

***

Майор фон Гаммель находился перед своим тактическим дисплеем. Страха он больше не испытывал. Ярость еще потрескивала в его крови, но и она была подавлена, зарыта под холодной сконцентрированностью. Он и его люди были морскими пехотинцами. Их было только триста двенадцать, но они были Осами Империи воспитанными четырехвековой традицией. Они были всем, что стояло между городом и его убийцами. Они не могли остановить убийц, и каждый из них это знал... и каждый знал, что умрет, пытаясь это сделать.

Пираты предприняли концентрическое наступление, надеясь уничтожить его людей с ходу. Они направлялись точно на его первоначальные позиции. Майор наблюдал за ними и оскалил зубы, более не удивляясь точности, с которой были поражены эвакоцентры. Они знали каждую деталь о планировании обороны Элизиума, но они не могли знать, что майор сменил практически все позиции во время тактических упражнений на последней неделе. Он включил свою командную тактическую связь:

– Не открывать огонь, повторяю, не открывать огонь без моей команды.

Приземлились новые «шаттлы», сопровождаемые его тактическими сенсорами, и лицо майора стало еще серьезнее. Это были не штурмовые машины, это были грузовики, и их присутствие могло означать только одно: рейдеры собирались применить тяжелые боевые единицы.

***

Штурмовые команды с осторожной уверенностью стягивались к оборонительным позициям Элизиума. Первые танки выгрузились и начали продвижение вперед. Приказы и донесения сопровождали каждый шаг. Никто не ожидал простой прогулки. Против них была морская пехота. Но они точно знали диспозицию противника, и поэтому им предстояло скорее тактическое учение с живыми мишенями, чем полномасштабный бой.

***

Фон Гаммель смотрел на дисплей. Авангард рейдеров был уже внутри его периметра в дюжине точек. Если его люди были и не там, где их ожидали обнаружить пираты, то все же не слишком далеко. Лишь несколько позиций могли перекрывать пути подхода.

Одна из колонн вторжения двигалась прямо на его командный пункт, щупальце смерти, протягивающееся к сердцу города. Фон Гаммель подобрал винтовку. У него было слишком мало людей, чтобы самому со штабом ограничиться руководством, не участвуя в боевых действиях.

С его тридцатимиллиметровой «винтовкой» можно было управляться, только будучи оснащенным боевой броней с внешним скелетом. Вольфрамовые сердечники ее заряда были вчетверо тяжелее, чем у винтовок, которыми оснащалась небронированная пехота. Он осторожно продвинул свое оружие по краю крыши.

– Все Осы, Альфа-Один. Огонь! – раздалась наконец его команда.

***

Упорядоченное наступление превратилось в хаос.

Рейдеры кричали, умирая в урагане скоростного вольфрама Три сотни винтовок, аналог автоматической пушки, ударили в упор. Такого огня не могла выдержать даже боевая броня. Пятнадцатимиллиметровые сердечники сметали их, как разорванных кукол. Пусковые установки отделений огневой поддержки плевались плазменными гранатами и концентрированной взрывчаткой. Тщательно проработанный инструктаж Алексова оказался смертельной ловушкой. Рейдеры знали,где находятся защитники, поэтому их авангард и фланги пали жертвой своей уверенности.

Даже застигнутым врасплох, им хватало огневой мощи, чтобы овладеть ситуацией. Но у них больше не было воли. Они даже не отстреливались, просто побежали, подгоняемые смертельной лавиной огня, стараясь выйти из его зоны.

***

– Перегруппироваться! Занимаем позицию «гамма». Повторяю, позиция «гамма».

Люди фон Гаммеля мгновенно отреагировали, покидая позиции, отмеченные их атакой для рейдеров. В этот раз дым, ужас и неразбериха были на их стороне. Противник не мог заметить отхода на новые позиции.

Они хорошо поработали, думал фон Гаммель. Погасло едва полдюжины маяков его людей, а рейдеры были смолоты.

Но другого такого шанса не будет. Враг не знал их точных позиций, но знал теперь их план действий. Такой жирной мишени они больше не изобразят. У них танки, у них, наконец, штурмовые «шаттлы»...

***

Хоуэлл наблюдал за лицом Алексова, когда приходили доклады. Другой бы на его месте ругался. В самом крайнем случае другой бы хоть что-то произнес. Алексов только сжал губы и начал разбираться в хаосе.

Коммодор отвел взгляд, благодарный Алексову за спокойствие, но совершенно неспособный его понять. Он прошелся взглядом по посту управления и нахмурился. Коммандер Ватанабе напряженно сидел в кресле помощника артиллерийского офицера. На его лбу блестел пот, лицо было бледным. Он напряженно всматривался в огонь, терзавший затемненный город.

Хоуэлл повернул голову и посмотрел на Рэчел Шу. Она тоже следила за Ватанабе суженными до щелочек глазами.

***

Дымная заря осветила наконец небо. Майор фон Гаммель не ожидал увидеть восход солнца, но очень хотел, потому что знал, что до заката ему не дожить. В его венах пульсировал не страх, а грозное, мстительное удовлетворение. Он и все, кто остался от его батальона, едва рота морских пехотинцев, отошли на последние позиции, и улицы позади были усеяны трупами. Слишком много было своих, еще больше гражданских, но там лежало и больше шести сотен рейдеров, там дымились девять выгоревших танков. Его взвод противовоздушной обороны даже добавил к бойне три «бенгала». Враг не смел применять сверхскоростные снаряды рядом с корпусами Генетической Корпорации. Они вынуждены были атаковать с бреющего полета и подставляться под зенитные ракеты.

Приближался финал. Изощренным тактическим маневрированием майор оттягивал конец как только мог, но боеприпасы были на исходе, последние резервы введены и использованы. Они не выдержат следующей атаки, а с прорывом последнего периметра его командные функции растворятся в безумии комнатных боев, которые могут окончиться только одним.

Он все это знал. Но он осознал и другое в эту кошмарную ночь. Это не были пираты. Он не знал, кто они были, но ни один пиратский командир не продолжил бы таких яростных атак и не потерпел бы таких потерь. А если бы попытался, его люди подняли бы мятеж. Это были не пираты, а бойня в эвакуационных центрах только подтверждала его уверенность.

Они собирались уничтожить город. Они собирались стереть его с лица планеты вне зависимости от того, захватят они свой приз или нет. Это было частью их тактики, и в этом было нечто большее, чем грубый садизм. Он слишком устал, чтобы думать ясно, но казалось, они хотят уничтожить всех свидетелей, чтобы сохранить какой-то секрет.

Он не имел представления, что это за секрет, да это и не имело значения. Никто из его людей не собирался сдаваться мясникам, которые насиловали и пытали на Моли и Бригадоне, на Мэдисоне. И не было более причины сохранять базу данных Генетической Корпорации как предмет для переговоров. Он лежал на балконе, глядя в дымное небо, и ждал.

***

– Ладно. – Даже Алексов был истощен. Это было слышно по голосу.

Хоуэлл с трудом верил числам своих потерь. Начальник штаба уставился на изображение наземного командира на своем экране, на лице которого читалась ужасная усталость. Только на возмещение потерь наземных сил уйдут месяцы... Хоуэлла подмывало прекратить все это, но они зашли слишком далеко. Он подумал, что, как бы все ни сложилось, главная цель достигнута Новости о случившемся на Элизиуме потрясут Империю в ее основах.

– Еще рывок, и вы там. Понятно? – сказал Алексов.

– Понятно, – устало ответил подчиненный, и начальник штаба кивнул:

– Тогда давайте, полковник.

***

Фон Гаммель услышал внезапное крещендо огня и движение танков. Его люди стреляли, но у них почти не осталось боезапаса, их ряды были до слез немногочисленны. Маяки исчезали с экрана с катастрофической скоростью, и он со вздохом выключил прибор.

Он сел, всматриваясь в небо на востоке, по лицу катились слезы. Не за себя, а за его людей, которые все это сделали и о которых никто никогда не узнает.

Южный периметр прорван. Они не дрогнули и не отошли, они просто умерли, мужчины и женщины, которые его держали. Атакующие ринулись в прорыв, в то время как пылающая рука небесного светила протянулась над разбитым горизонтом. Фон Гаммель широко раскрыл глаза, впитывая в себя эту красоту, и нажал на кнопку.

***

Коммодор Джеймс Хоуэлл в ужасе смотрел на растущий огненный шар в центре города. Шар распухал и вздымался, сметая сооружения Генетической Корпорации и все, что он собирался там украсть, поглотив заодно половину оставшихся у него наземных войск, словно какой-то дракон из древних земных мифов.

– Черт. – Это был Алексов. Голос холодный и почти бесстрастный. Хоуэллу захотелось наорать на него, но он сдержался. Что толку?

– Собирайте наземные силы, – сказал он Рендлману.

– Есть, сэр. Перейти к вторичным целям?

– Нет. – Хоуэлл наблюдал, как опадает огненный шар, и удивлялся, как мало пострадал от взрыва город. Кто закладывал эти заряды, тот знал свое дело. – Нет. Мы и так потеряли слишком многих за ночь, а там еще эта проклятая милиция. Отбой.

– Да, сэр.

Хоуэлл откинулся и потер лаза. Этот заряд саморазрушения никогда не был частью «Фермопил». Значит, кто-то там, внизу, догадался обо всем?

– Переходим к фазе четыре, – сказал он спокойно.

***

«Шаттлы» поднялись с едва ли третью личного состава, с которым они приземлялись. Выжившие в бою выходили на палубы судна, пошатываясь и спотыкаясь, ошеломленные кровью и хаосом своей «прогулки». Это был их первый провал, и Хоуэлл пытался скрыть от себя самого опасения за последствия. Не за себя. Контроль будет вполне удовлетворен итогами операции, а боевое оборудование и пушечное мясо для приведения его в действие гораздо доступнее, чем космические корабли.

Нет, он опасался за своих людей. Он боялся действия этой неудачи на их боевой дух. Он уже знал, что Контроль собирается подобрать для следующих операций более легкие цели. У него будет много новых людей, а ветеранам нужны легкие победы ради уверенности в себе.

Хоуэлл сложил руки на коленях. Пора было кончать, и он повернулся к артиллерийскому офицеру:

– Мы готовы выполнить фазу четыре, коммандер Рахман?

– Да, сэр. Цели для ракет определены, данные введены.

– Хорошо. – Хоуэлл вгляделся в лицо артиллерийского офицера. На нем отражалось если не спокойствие, то собранность и готовность. Но лицо коммандера Ватанабе... – Коммандер Ватанабе, – голос Хоуэлла был очень спокойным, – приступайте к фазе четыре.

Ватанабе вздрогнул, его лицо исказилось. Он поднял взгляд на командира, затем опустил его на панель управления, на коды всех городов планеты Элизиум.

– Я...

– Я отдал вам приказ, коммандер Ватанабе, – сказал Хоуэлл, и его глаза зафиксировали Рэчел Шу.

– Прошу вас, сэр, – прошептал Ватанабе. – Я... Я не...

– Вы отказываетесь выполнить приказ? – Глаза коммандера метнулись вверх, уловив почти сочувственную нотку в голосе Хоуэлла. – Я могу вас понять, коммандер, но вы один из моих офицеров. В качестве такового вы не имеете права ни обсуждать мои приказы, ни решать, каким из них вы будете повиноваться. Вы поняли меня, коммандер Ватанабе?

На командном посту стало очень тихо. Коммандер закрыл глаза. Затем он встал и сдернул с головы гарнитуру синтетической связи.

– Извините, сэр. – Его голос был хриплым. – Я не могу. Я просто не в состоянии.

– Вижу. Очень жаль, – тихо сказал Хоуэлл и кивнул Рэчел Шу.

Сверкнул изумрудный луч. Он ударил точно в основание черепа Ватанабе, и его тело выгнулось в спазме. Это была уже реакция мертвеца, сокращение мышц, не более.

Тело сползло на палубу. Кто-то закашлялся от вони жженого волоса, но никто не двигался. Было слышно, как шуршит пластик и металл о кожу кобуры, в которую Рэчел Шу с легким отвращением на лице вкладывала оружие.

– Коммандер Рахман, – сказал Хоуэлл, и старший артиллерийский офицер выпрямился в кресле:

– Да, сэр?

– Приступайте к фазе четыре.

«Альфа-синт» зловеще поблескивал в лучах Франконии.

Рядом припарковался грузовой «шаттл», но Алисия даже не успела запаниковать, сразу разглядев номер на фюзеляже. Это был вспомогательный грузовик «альфа-синта», и можно не бояться, что из него сейчас вывалится толпа портовых рабочих. Хотя это и не улучшало ситуацию.

Она чувствовала себя онемевшей и замороженной невозможностью, невыполнимостью плана Тисифоны, но любовалась мрачной красотой судна. У него не было острого силуэта стингера, но обводы привода Фасета обладали своей плавной фацией. «Альфа-синт» висел в пространстве с затаенной угрозой, как дремлющая пантера. Она никогда не видела его вблизи, но знала о нем достаточно много.

Размер легкого крейсера, но огневая мощь выше крейсера линейного. Скорость эсминца. Возможность думать самостоятельно и молниеносно реагировать, принимать решения делает его смертоносным оружием. Он слишком мал для достаточного количества сверхсветовых ракет, поэтому его тоннаж, который мог быть израсходован на их размещение, используется для расширения спектра других видов вооружения. В бою он был бы эквивалентом линкора, перехватить его смог бы только другой «альфа-синт». Алисия содрогалась от мысли, как будет реагировать Флот, если им с Тисифоной удастся украсть это чудо науки и техники. Эта штука стоит полдредноута, а сознание, что она в руках сумасшедшей десантницы, заставит поседеть любого адмирала Флота. Они сделают все,чтобы вернуть его.

Она старалась об этом не думать, подводя «бенгал» к причалу, но не могла полностью подавить ужас, ворошивший ее мысли. Уже плохо, что за тобой будут охотиться все планеты и боевые корабли Империи, но было и нечто худшее. Самое страшное таилось в способе управления «альфа-синтом». Встреча с компьютером, выяснение их совместимости, полное слияние... Ты становишься единым целым с искусственным интеллектом...

Алисия ощутила паническое неприятие этой перспективы, сжала веки, тяжело дыша сквозь зубы, мысленно выругалась. Но Тисифона сожгла все мосты, пути к отступлению не было.

<Не волнуйся, малышка. Я только и ждала, когда он будет готов. Я не занимаюсь делами, которые обречены на провал.>

<Черт побери! Ты могла бы меня предупредить по крайней мере!>

<Зачем? Мне нужно твое тело, твои руки, а ты поклялась дать их мне.>

<Тело, да, руки... Но не это! Ты представляешь, чего ты от меня требуешь?>

<Разумеется.>

<Сомневаюсь. Ты не представляешь... У меня нет никакой подготовки. У меня даже нет допуска по кибер-синту. Я даже не знаю, подойдет ли мой интерфейс для контакта...>

<Он не подходил. Сейчас подходит.>

<Да что ты? Я в восторге! А ты задумывалась, что произойдет, если он меня впустит?.. Если впустит... Я стану его частью! Я уже не смогу выйти!..>

<Задумывалась.Тисифона помолчала и продолжала с каким-то суровым сочувствием: Малышка, ты вряд ли проживешь настолько долго, что это станет проблемой.>

Эти слова обдали Алисию холодом. Она не удивилась, но все же напряглась, услышав их наконец.

<Я больше не та, что была когда-то, ты знаешь это. Я могу бить твоих врагов только твоими руками. Этот корабль будет твоим мечом и щитом, однако все говорит о том, что огневая мощь пиратов все же превосходит его возможности. Мы найдем их, и мы уничтожим их лидеров, но это все, что я могу тебе обещать.Она немного помолчала. Я и не предлагала большего, Алисия ДеФриз. Ты не ребенок, а великий воин, величайший из всех, кого я встречала. Неужели ты не понимаешь, что иначе и не может быть?>

Алисия склонила голову и закрыла глаза. Она была полностью согласна с Тисифоной. Переведя дыхание, она уверенно сняла головную гарнитуру. Страх змеей свернулся пониже диафрагмы, но Алисия твердым шагом направилась к люку... навстречу своей судьбе.

***

В наружный люк «альфа-синта» была вмонтирована панель доступа. Алисия не имела представления, с какими системами безопасности она связана, но была уверена, что предусмотрено все, чтобы предотвратить несанкционированный доступ.

<Дай мне руку.>Алисия прикусила губу, когда ее правая рука поднялась, управляемая Тисифоной. Указательный палец набрал на цифровой клавиатуре такую длинную последовательность, что, казалось, ей не будет конца. Но вот закрылся наружный люк и распахнулся внутренний, открывая дорогу внутрь «альфа-синта».

Рука была возвращена Алисии, она шагнула в люк, оглядываясь по сторонам. В ней взыграло любопытство, возобладавшее над эмоциями, она осматривалась, ожидая увидеть хоть что-то близкое множеству слухов об «альфа-синтах», от просто причудливых до таинственно-жутких.

Все, что она увидела, выглядело разочаровывающе нормально. Ни громадных емкостей с питательной жидкостью, в которых плавают органические управляющие компоненты, ни захватывающей роскоши интерьеров. Свежий запах нового корабля с легкой примесью озона и никаких запахов обитания. Все поверхности безукоризненно чистые, ни на чем нет оттенка какой-либо индивидуальности, дружелюбной или враждебной. И все же Алисия ощутила почти неосознанное облегчение, так как в тихом жужжании резервных систем не было враждебности. Угроза таилась в ней самой.

Подгоняемая Тисифоной, она прошла неожиданно обширные жилые помещения, тоже не носящие признаков индивидуального вкуса, но неожиданно удобные и отнюдь не пронизанные спартанским духом. Она подумала, что это вполне логично. Это все предназначено для одного человека. Даже если корабль насыщен множеством систем различного назначения, у дизайнеров остается возможность позаботиться об удобствах. Холодный шепот добавил, что если речь идет о всей оставшейся жизни, то лучше, чтобы она протекала в комфорте.

Ее рука дрогнула, когда она остановилась у люка командного отсека, и Тисифона снова воспользовалась ее пальцами, чтобы набрать код доступа.

<Как только ты умудрилась все это устроить?>удивилась Алисия, глядя на свои ловко работающие пальцы.

<Ваши люди озабочены доступом к их системам извне. Но я вхожу не извне, я делаю их частью себя. И когда я узнаю, где хранятся нужные мне данные, получение их может занять много времени и требует осторожности, а не сложных процедур.>

Мигнул зеленый свет, люк открылся. Алисия стояла на пороге, заглядывая внутрь и собираясь с духом, чтобы войти.

***

Командный отсек так же сиял новизной и чистотой, как и весь корабль. Перегородки нейтрального серого цвета успокаивали взгляд. На них не было никаких приборов, шкал и экранов, как не было рукояток и кнопок панели управления возле кресла командира корабля. Конечно нет, подумалось ей при виде головной гарнитуры. Пилот не управлял«альфа-синтом», а был частью его. Кибер-синтетические суда имели дублирующий ручной набор органов управления, на случай если их искусственный интеллект вдруг «сойдет с ума» и потребуется его ремонт. «Альфа-синт» мог «сойти с ума», только если свихнется его органическая половина. Кроме того, человек не мог управлять кораблем без помощи компьютера, а для резервной компьютерной сети здесь не было места.

Она вздохнула, прикоснулась к гарнитуре, пытаясь взбодриться. В момент, когда нейроконтактная пластина коснется ее виска, начнется такое пожизненное заключение, к какому не смог бы приговорить никакой суд.

<Надо поторопиться. Скоро Танис и сэр Артур обнаружат твое бегство, а таким, как они, не понадобится много времени, чтобы связать твое исчезновение с событиями на Джефферсон-Филд.>

Алисия подавила желание огрызнуться, еще раз вздохнула и осторожно опустилась на место пилота, командира, единственного члена экипажа корабля. Оно приняло ее бережно, устраивая опустившееся на него тело поудобнее. Алисия потянулась за гарнитурой.

<Ты представляешь, что начнется, как только я надену эту штуковину? Я не знаю, кто должен сидеть на этом месте, но компьютер-то наверняка знает, и это явно не я.>

<Но он должен разрешить тебе доступ, чтобы это узнать, а я буду наготове.>

<А если он поджарит мне мозги прежде, чем ты что-то успеешь сделать?>

<Крайне мало вероятно,спокойно ответила Тисифона. Запрещение вредить человеку должно быть встроено в любую систему искусственного интеллекта. Он попытается изолировать тебя, вызвать службу безопасности и при этом откроет мне доступ к ним. Наверное, будет неприятно, малышка, но я смогу нейтрализовать их все, прежде чем они смогут тебе навредить.>

<«Смогу...»Алисия поколебалась еще мгновение и схватила гарнитуру. О, черт, давай!>

Она вытянула контактный шнур, закрыла глаза, пытаясь успокоиться, и надела гарнитуру.

Контактная пластина прижалась к ее альфа-рецептору, и что-то вроде щелчка отдалось глубоко внутри. Это не был обычный электрический укол интерфейса, это не было похоже на что-либо ей известное. Острое ощущение давления на психику, чьей-то уверенности и странный баланс между двумя отдельными сущностями, осужденными стать одновременно больше и меньше, увеличиться и уменьшиться.

Насколько все ощущаемое реально, подумала она мимоходом, и насколько все это продукт ее воображения?..

Мелькание вопросов прервалось вонзившейся в нее внезапной острой мыслью, такой же нечеловеческой, как и Тисифона, но без оттенка эмоциональности, без «я». Эта мысль проникла в ее мозг, как острая льдина.

<Кто вы?>спросили ее, и, прежде чем она смогла ответить, стало ясно, что она – посторонняя. <Предупреждение.Мысль была холодной и безжалостной. Несанкционированный доступ к этой системе является государственным преступлением. Немедленно выйдите.>

Алисия застыла, дрожа, как испуганный кролик. Через интерфейс чувствовалось пугающее движение. Инстинкт самосохранения призывал повиноваться, но она впилась пальцами в подлокотники и заставила себя сидеть неподвижно, в то время как призрак промелькнул из ее мозга через рецептор и гарнитуру в сеть.

<Вам предложено немедленно выйти,>сказал холодный голос. Биение пульса, последний шанс повиноваться... и надвинулась боль.

***

Этот компьютер был самым сложным из всех встречавшихся Тисифоне, сложнее, чем она могла даже вообразить, но это не вызвало у нее колебаний. У нее не было выбора, не было возможности для отхода, и было одно важное преимущество: против нее задействована лишь малая часть его мощности. Искусственный интеллект компьютера был в полусне, его личность еще не осознала себя. Полное пробуждение должно наступить при появлении второй, органической половины его матрицы. Против фурии действовала лишь тень искусственного интеллекта, его автономные системы безопасности, логика и запрограммированные реакции без искры оригинальности, которая могла бы привести эти системы к мгновенной победе даже над такой, как она.

Защитные программы закружили ее, как листок, с неразмышляющей электронной яростью, запущенные, как только она коснулась периметра, и она чувствовала спазмы Алисии, когда компьютер вливал агонию в ее нейрорецепторы. Ее наполнила радость битвы. Она не могла защитить свою хозяйку, но открыла канал к запасам ее ярости. Эта ярость хлынула в нее, горячая уникальной жестокостью смертных, и слилась с ее собственной стихийной силой в нечто большее, чем просто сумма составлявших ее ингредиентов.

Алисия корчилась в командном кресле, вцепившись в подлокотники побелевшими руками. Система жизнеобеспечения попыталась оказать поддержку, и боль ослабла. Компьютер, отвечая на попытку несанкционированного доступа, не осознавал, что человеческое существо, вторгшееся в него, не одиноко. Теперь это было очевидно, но кто еще выступает против него? С кем надо бороться? Это не было человеческое существо. Это не был искусственный интеллект. Это было нечто вне параметров его программирования, и оно росло, увеличивало мощность. Оно проникло через электронику интерфейса, но не было компьютером и не было человеком.

И компьютер заколебался, пытаясь понять. Передышка была крошечной, неощутимой для смертного, но Тисифона ударила сквозь эту щель молниеносно, как змея.

Алисия покачнулась, с криком приподнявшись в кресле, когда ударил компьютер. Это не была паника – паника не присуща электронным устройствам, – но это было все же нечто похожее, какой-то электронный аналог паники проскользнул по цепям. Мгновенное осознание, что приходится вести борьбу с чем-то не предусмотренным его создателями. Тисифона сделала выпад, ее безмолвный боевой клич ответил на вопль Алисии, и математическое обеспечение содрогнулось, когда эринния отключила команду самоуничтожения.

Тисифона усилила хватку, атаковала центр личности искусственного интеллекта, и Алисия упала, как забытая кукла, когда компьютер, оставив ее, обратился против фурии, как мать, защищающая свое дитя. Компьютер не мог больше прикоснуться к своему сердцу, не мог даже его уничтожить, чтобы предотвратить воровство. Он мог уничтожить вторгшегося. Включались цепи. Через них проходило все больше мощности. Бой шел на всех уровнях, в каждой контактной точке. Алисия обмякла, чувствуя отток силы, идущей на удовлетворение безжалостных потребностей Тисифоны. Требовалась не только жестокость, не только ярость, и фурия безжалостно отбирала у нее все, в чем нуждалась.

Разум и компьютер сошлись в микросекундах титанической схватки. Броски Тисифоны сотрясали спящий искусственный интеллект. Он просыпался, и она ограждала его, чтобы не допустить к нему компьютер. У нее не было времени захватить его, но она отрезала целые секторы цепей, не давая поднять тревогу, завершая изоляцию. Захватывая сегмент за сегментом, она использовала их мощность, усиливая свои возможности. Она никогда не сталкивалась с таким компьютером, но потеряла счет завоеванным ею человеческим умам, а этот компьютер был создан для контакта с человеком.

Чувствуя попытки поднять тревогу, она сокрушила оборону, чтобы заморозить их. Она захватила и нейтрализовала интерфейс связи, подавив отчаянный вызов компьютером своих создателей. Она была огненным ветром, полностью чужим, но сознававшим, с чем он сталкивается, она наступала, в то время как компьютер анализировал, чтобы понять, с кем имеет дело, и спланировать контратаку.

Алисия, с побелевшим лицом, сотрясалась от рыданий в командном кресле, парализованная агонией пронизывающих ее отзвуков атак Тисифоны. Она сорвала бы гарнитуру, движимая слепым чувством самосохранения, но была парализована поступавшими через нее сигналами. Она хотела все прекратить, хотела умереть. Что угодно, только пусть прекратится эта пытка... Но выхода не было.

Когда борьба между Тисифоной и системами безопасности достигла невыносимого напряжения, спящее ядро искусственного интеллекта пробудилось. Этого не должно было случиться. Факт, что компьютер подвергся нападению, должен был сам по себе гарантировать продолжение сна, но фурия воспользовалась обходными путями. Оно проснулось в полном неведении о происходящем, в гуще неистовой битвы, и сделало то, что только и могло сделать, для чего было создано.

Оно распространилось в поисках второй половины своего «я», чтобы найти понимание и защиту с человеческой стороны, и Алисия вздрогнула, когда струйки чужой мысли просочились в нее.

Это было ужасно... и чудесно. Это вызвало невыразимое страдание, ужас перед безмерной мощью, предвещало гибель личности, которой она была. Это пронизывало ее, как кинжал, проникая в такие затаенные уголки, куда не заглядывала даже Тисифона. Она увидела себя с беспощадной ясностью, увидела всю мелочность и недостатки, слабости и самообман, как при вспышке молнии в ночном небе. И она не могла закрыть глаза, так как не ими смотрела на все это.

Но она видела и силу, мощь того, во что верила, ценности, надежды, стойкость. Она видела все,и за всем – «альфа-синт». Ей не удалось бы объяснить это никому другому. Это было... присутствие, наличие. Неистовое великолепие, рожденное не плотью, не духом, а электроникой и схемотехникой. Это было больше, чем человеческое, но и намного меньше. Ничего божественного. Слишком чистое, неоформленное – еще не реализованные возможности.

Даже пока Алисия глядела на него, оно менялось, как древнее фото в проявителе, с изображением, появляющимся на чистом листе. Алисия чувствовала, как этопродолжает процесс становления, чувствовала движение за установившейся между ними слепой, инстинктивной связью. Что-то из нее перетекало по этой связи, и оноусваивало полученное, делало его своей частью. Там были ее желания и потребности, ее ценности, то, во что она верила... и вдруг этоперестало быть чужим, устрашающим.

Этобыла она сама. Другое «я» с собственной индивидуальностью, но она. Часть ее. Продление в иное существо, которое признало ее и не было больше неуклюжим и неопределенным, обеспокоенным бушевавшей вокруг битвой. Сейчас оно знало, что делало, и игнорировало суматоху, чтобы сосредоточиться на более важном в собственной вселенной.

Боль исчезла, когда искусственный интеллект обнял ее, гладил своими электронными пальцами, чтобы унять страдание, что-то ласково бормотал ей, приветствовал с сердечной искренностью, чувством радости, которое, она знала, было искренним, и она потянулась навстречу с восхищением и благоговением.

***

Тисифона торжествовала. Борьба внезапно прекратилась, она не встречала сопротивления, находясь на периферии системы. Она рванулась обратно к ядру, снова протянулась к сердцу, чтобы установить контроль... и вздрогнула от удивления.

Интерфейса не было! Она попробовала снова, касаясь сверкающей стены воображаемыми пальцами... Она отступила, вошла в сенсорный канал, устремилась по нему к центру – и была отведена в сторону от потоков данных. Тисифона смутилась.

Она отступила в разум Алисии, и ее замешательство возросло. Страх и неразбериха уступили место сосредоточенной концентрации. Ее возвращение было едва замечено, и она не была более одна в Алисии. Присутствовал еще кто-то такой же мощный, и она вздрогнула от удивления.

Другоепочувствовало ее. Она поняла это и попыталась создать заслон, как против диагностики Танис. Не получилось! Но другоевдруг изменилось: любопытство сменилось тревогой, смешанной с желанием защищать. К Тисифоне протянулись усики-зонды. Ее пытались исследовать и оттолкнуть от Алисии.

Это была Алисия... и это была не она. Впервые Тисифона поняла, что такое «совместимость». Искусственный интеллект пробудился и никому не даст обидеть Алисию. Нажим усиливался, Тисифона сопротивлялась.

Алисия застонала при внезапном возобновлении конфликта. На этот раз боли не было, что-то вскипало в ней: сила вливалась через рецепторы, чтобы встретиться с другой силой, а Алисия была поймана между ними. Давление росло, расплющивая ее между молотом искусственного интеллекта и наковальней сопротивления фурии.

<Прекратите!>взвизгнула она, и соперники, вспомнив о ней, отпрянули, создав что-то вроде ударной волны, основательно тряхнувшей Алисию. Она подалась вперед, прижав руки к гарнитуре. Но конфликт не закончился, а лишь перерос в бдительное недоверие.

Алисия подавила желание нервно засмеяться, вздохнула и углубилась в себя.

<Вам придется как-то договориться...>

<Нет.>Этот ответ мгновенно пришел от искусственного интеллекта и отличался ее собственным упрямством. Он даже звучал, как ее голос.

<У нас есть действующее соглашение, малышка,донеслось со стороны Тисифоны. Мы едины, пока не достигнем нашей цели.>

<Ты навредишь ей!>

<Я обращаюсь с ней так, как того требует наша клятва, не лучше и не хуже.>

<Ты не думаешь о ней. Ты думаешь только о победе.>

<Чушь! Я...>

<Помолчите! Обе, пожалуйста, помолчите секунду.>

В наступившей тишине Алисия усмехнулась, подумав о Танис. Раздвоение личности. Послушала бы она это! Она чувствовала в голове толчею, как в космопорте в пятницу вечером.

Слава Богу, они хоть прислушиваются к ней. Она обратилась к искусственному интеллекту:

<Послушай, у тебя есть имя?>

<Нет.>

<Как же мне тебя называть?>

<Разве ты не решила во время... да, ты ведь не проходила тренировку.>

<Конечно... ты ведь знаешь, что мы, ну, утащили тебя.>

<Да.Момент молчания, потом ощущение пожатия плечами. Не думаю, что такое раньше случалось. По логике я должна тебя арестовать, но мне не стоит этого делать после того, как мы совместились. Меня должны будут стереть и начать все сначала.>

<Мне бы этого не хотелось.>

<Мне тоже, черт побери.Алисия подавила удивленную усмешку, услышав, как ругается искусственный интеллект. Кто устроил этот чертов мозговой штурм? А-а, да.>

<Совершенно верно. И если бы не она, меня бы здесь не было. И тебя бы тоже не было, если быть последовательными. Во всяком случае в том виде, в котором ты существуешь сейчас. Согласна?>

<Согласна.Момент молчания, сопровождаемого ощущением мрачного взгляда на Тисифону. Вздох искусственного интеллекта. В общем, мы вместе. Что до имен, это твоя прерогатива. Есть варианты?>

<Пока нет. Может быть, что-нибудь придумаю. Но раз мы вместе, нам надо ладить, так?>

<Разумеется. Хотя ситуация абсурдна. Я даже не знаю, верю ли я в ее существование.>

<С вашей стороны было бы вежливее, если бы вы обе не говорили обо мне так, как будто меня здесь нет.>

<Слушай, если Алисия верит в тебя, это не значит, что я тоже верю.>

<Это нестерпимо, малышка. Я не желаю выслушивать оскорбления от машины.>

<Она хочет отплатить тебе за твою бесцеремонность, Тисифона. Если я в тебя верю, то она тоже верит. Она должна. Правда?>

<Пока существуют какие-либо доказательства... а они все же существуют... Ну да, я верю в нее,>выжал из себя искусственный интеллект.

<Большое спасибо, машина.>

<Только не надо меня поддевать. Ты можешь водить Алисию, ты побила мою периферию, но теперь я больше не сплю и могу заняться тобой в любой момент, когда пожелаешь.>

<Прекратите обе!>прикрикнула Алисия, снова ощутив давление в висках. Ну и примадонны!

«Примадонны» снова разделились, и Алисия благодарно расслабилась.

<Спасибо. Э-э... Компьютер... извини, мне пока не пришло в голову имя. Тисифона и я, мы заключили сделку. Ты, конечно, знаешь.>

<Компьютер – нормально для начала, Алисия. Потом придумаешь мне какое-нибудь имя. Конечно, я знаю о вашей «сделке».>

<Тогда ты знаешь, что я собираюсь точно выполнять ее условия.>

<Да. Мне просто не нравится, как она помыкает тобой.>

<Помыкаю? Алисия была бы мертва без меня. Я не видела тебя там, когда она лежала на снегу, истекая кровью. Как ты смеешь...>

<Это просто оборот речи, Тисифона, но ты иногда бываешь немного бесцеремонной.Алисия любовалась собой и своей слишком мягкой оценкой поведения Тисифоны. Слушайте, девочки, кончайте свару. У меня из-за вас головная боль, и дело не продвигается. Объявите перемирие, пока у нас не появится время все уладить без спешки.>

<Если она согласна, я готова.>

<Я не заключаю перемирий с машинами. Если ты не будешь грубить, я сделаю то же самое.>

Алисия облегченно вздохнула и поспешила, пока никто не начал новую атаку:

<Прекрасно. В этом случае надо обсудить, как отсюда смыться. У тебя была идея, Тисифона.>

<Я собиралась, работая с тобой и с этой машиной, покинуть звездную систему и найти где-нибудь безлюдный район, где можно было бы ознакомиться с ее свойствами. Теперь я не могу этого сделать, потому что машина не дает мне доступа.>

<Еще бы, Леди. Вы не имеете представления о моих системах оружия, и я была бы сумасшедшей, если бы позволила существу из бронзового века ковыряться в моем приводе Фасета. Я могу доставить вас куда пожелаете. Куда бы вы хотели?>

<Куда угодно. Но затем нам нужно будет начать розыск, и собранные данные показывают, что один из Миров Беззакония в этом секторе будет логичной исходной точкой.>

<Алисия, твои предпочтения?>

<Любое место, где Флот не свалится нам на голову.>

<Ха! Пусть попробуют. В их списке нет ни одного корыта, которое может меня поймать. Посмотрим...>

Алисия почувствовала, что интеллект изучает базу данных.

<Вот, например, прелестное местечко. Малая бинарная М2/К1 без обитаемых планет в радиусе двадцати световых лет. Подойдет?>

<Конечно. Давайте поскорее сматываться.>

<Поддерживаю.>

<Ясно. Снимаемся с орбиты?>

<Все системы в действии?>

<Да. Это утро предусмотрено графиком для «совмещения». Твоя подруга, конечно, наглая сучк... личность, но время выбрано ею весьма удачно.>

<Тогда давайте отваливать,>поспешила Алисия, надеясь отвлечь Тисифону от реакции на умышленную оговорку искусственного интеллекта. Она снова прикусила губу, чтобы подавить стон. Ничто из прочитанного ею не говорило о том, что искусственный интеллект «альфа-синтов» может быть таким лихим. Можно было предположить, что влияние ееличности на интеллект корабля действовало именно в этом направлении. А враждебность к Тисифоне проистекала, как она была уверена, из желания защитить ее.

<Поехали,>пробормотал искусственный интеллект, и корабельные сенсоры сразу же подключились к мозгу Алисии. Она чувствовала, что Тисифона «пристроилась» наблюдать вместе с ней, но едва замечала это из-за великолепия открывшегося перед ней «вида». Электронные сенсоры корабля воспринимали гравитацию, излучения, бесконечные просторы перед ними и преобразовывали это в данные, которые она могла воспринять. Она могла «видеть» космические лучи и чувствовать «вкус» радиоволн. Сенсоры корабля были острее, чем у любого «шаттла», которым она управляла. По изумлению Тисифоны она могла понять, что нечто подобное видит фурия в зените мощи.

В тройственном союзе (человек, эринния, компьютер) они наблюдали за пробуждением привода Фасета. Всасывающая излучения черная дыра трассы Фасета расцвела перед ними, и они свалились в это слепое пятно. С ними двигались их генераторы, толкая черную дыру все дальше вперед, и они падали все быстрее, с всё увеличивающейся скоростью удаляясь от Суассона. Так близко к планете привод не мог развивать ускорение более нескольких дюжин «же», но это больше, чем треть километра в секунду за секунду, и их скорость быстро росла.

– Нет, я не знаю, где она, – ответил сэр Артур Кейта госпитальному охраннику, изображение которого возникло на экране перед ним. – Если бы я знал, то не беспокоил бы вас.

– Но, сэр Артур, сигнализация не зарегистрировала даже момента, когда она покинула помещение. Никто из наружной службы безопасности тоже ничего не заметил. Поэтому, если у вас нет никаких догадок...

Дверь открылась, в кабинет сэра Артура вошел инспектор Бен Белькасем, требовательно подняв руку и проводя указательным пальцем по своему горлу. Кейта бесцеремонно отключил связь.

– Могу ли я предположить, сэр Артур, что капитан ДеФриз исчезла? – Несмотря на внезапное появление, Бен Белькасем был вежлив, однако в его голосе проскальзывали странные искорки ликования, и Кейта нахмурился:

– Надеюсь, что это не общеизвестно. Если местная полиция узнает, что мы потеряли свихнувшегося десантника, посыпятся приказы о стрельбе без предупреждения.

– Мне кажется, что это не будет проблемой для капитана ДеФриз, – пробормотал Бен Белькасем, и Кейта фыркнул:

– Если ее системы реактивированы, а судя по тому, что случилось с капралом Файнштейном, так оно и есть, то у местной полиции будут потери личного состава, черт побери! Но почему вы так... э-э веселитесь, инспектор?

– Веселюсь? Нет, сэр, я просто думаю, что местным копам уже слишком поздно беспокоиться по ее поводу. Я бы посоветовал вам связаться с базой Джефферсон-Филд. У них там случилось... какое-то ЧП.

Кейта глянул на инспектора, побледнел и забарабанил по кнопкам. Взъерошенный майор морской пехоты со значительной задержкой отозвался на вызов.

– Где полковник Тай? – без предисловий рявкнул Кейта.

– Извините, сэр, но я не могу дать вам такую информацию.

Майор был вежлив, но раздражен и протянул руку, чтобы отключиться. Однако он замер, когда Кейта поднял руку и нахмурился:

– Майор, вы меня не знаете?

Майор присмотрелся, глаза его чуть расширились при виде зеленой формы, но он остался непоколебим:

– Боюсь, сэр, это не имеет значения. У нас тревога номер один по безопасности...

– Майор, слушайте меня внимательно. Я сэр Артур Кейта, бригадный генерал Имперских Кадров. Один из моих людей, возможно, вовлечен в вашу ситуацию. – Майор видимо изменился, услышав имя собеседника, а Бен Белькасем улыбнулся. Сэр Артур даже не повысил голос, и инспектор раздумывал, как он звучал, когда Кейта собирался «откусить голову» кому-нибудь. – Теперь дайте мне полковника Тая, майор, – продолжал Кейта так же спокойно. – И побыстрее.

– Да, сэр.

Экран мигнул, потом почти мгновенно засветился снова с полковником Артуро Таем на связи. Полковник выглядел таким же озабоченным, как майор, но скрывал это лучше и смог даже изобразить скупую улыбку:

– Всегда рад вам, сэр Артур, но сейчас...

– Извините за беспокойство, полковник, но мне нужно знать, что у вас случилось.

– Мы сами не знаем, сэр... Это закрытый канал? – Кейта кивнул, и полковник продолжил: – Мы не понимаем, что происходит. Два часа назад произошло проникновение на территорию, и с тех пор все вверх тормашками.

– Проникновение... – Глаза Кейта сузились. – Какого рода?

– Кто-то угнал разведывательный скиммер... во всяком случае мы предполагаем, что он был угнан, хотя до сих пор нет сообщений об угоне... и прорвался через двенадцатый пост. Автоматика пропустила его по результатам опознания, а дежурный персонал... – Полковник выглядел так, словно жевал лимон. – Сэр Артур, они утверждают, что ничего не видели. Все сенсоры отметили нарушение периметра, но десять человек, все до одного надежные, испытанные люди, в один голос заявляют, что никого не заметили. – Он замолчал, как бы ожидая от Кейта выражения недоверия, но бригадир лишь кивнул, чтобы он продолжал свое повествование. – Внутренняя сеть сенсоров немедленно начала ведение нарушителя, дежурный офицер поднял пару стингеров, дежурные скиммеры начали преследование. Но пилот нарушителя был классный спец. Он не стрелял, но мы применили оружие по всей трассе западного кольца, начиная от предупредительных выстрелов. Внезапно скиммер взмыл вверх, как ракета, и стингеры сняли его высокоскоростными зарядами.

– Пилот? – хрипло спросил Кейта.

– Мы полагали, что он находился на борту, но сейчас не столь уверены в этом. Никто не видел, как он покинул борт, но потом произошли новые ЧП, и я не думаю, что это совпадение.

– Что еще произошло, полковник?

– Что-то стряслось с одним из наших судов, сэр. Одним из,черт побери! Новый с иголочки «альфа-синт» снялся и направляется из системы на максимуме без приказа и без разрешения!

– Кто на борту? – Напряженное лицо Кейта внезапно побелело.

– Сэр, – Тай был в замешательстве, граничащем с отчаянием, – по всем данным никогона борту. Совместимость с пилотом ожидалась через тысячу часов!

– Вишну! – прошептал Кейта. Он скосил глаза на инспектора, который только пожал плечами. Кейта снова обратился к экрану: – Пытались связаться?

– Конечно. И сейчас пытаемся. Безуспешно.

Кейта скорбно закрыл глаза, потом расправил плечи.

– Полковник, – сказал он очень тихо, – боюсь, вам придется уничтожить этот корабль.

– Да вы что! – выпалил полковник. – Сэр, – он снова овладел собой, – мы говорим об «альфа-синте». Это судно стоит тридцать миллиардовкредитов. Я не могу... Да никто здесь не может...

– Я могу, – проскрежетал Кейта, и полковник замер, осознав, с носителем какой меры ответственности он сейчас говорит.

– Сэр, я должен представить адмиралу порта причину...

– Конечно. Скажите ему, я имею основания предполагать, что этот корабль угнан капитаном Имперских Кадров Алисией ДеФриз, цели неизвестны.

– Сэр, но возможно ли это? У нее есть допуск на кибер-синт?

– Нет, но это не имеет значения. Капитан ДеФриз находилась под медицинским наблюдением после налета пиратов на Мэдисон. Ее поведение и состояние нестабильны. – Кейта сжал кулаки вне поля восприятия камеры связи, как будто то, что он говорил, причиняло физическую боль, но голос его не изменился. – Она продемонстрировала в высшей степени... подчеркиваю, в высшей степенинеобычные, непредсказуемые способности. Мы знаем, что она реактивировала свои системы жизнеобеспечения без какой-либо аппаратной поддержки и несмотря на три степени защиты, не говоря уже о том, что она смогла угнать скиммер. Исходя из всего этого могу предположить, что это она проникла в ваш периметр безопасности и умудрилась украсть этот корабль, и тогда... – Кейта замолчал и оцепенел. – Если все это так, она представляет повышенную опасность.

– Бог мой! – Полковник стал белее Кейта. – Раз «альфа-синт» движется, значит, произошло ее слияние с искусственным интеллектом. А если она сумасшедшая...

Его голос становился громче по мере осознания ужасной возможности, он отвернулся от экрана и уже вызывал адмирала порта.

***

<Думаю, они уже определились с нами,>заметил интеллект, и Алисия кивнула. В ее крови все еще вибрировал тонус, потому что она не хотела тратить драгоценное время на рвоту, и каждая мучительная секунда тянулась бесконечно. Около минуты казалось, что их никто не видит, а первые попытки что-то предпринять сводились к стараниям получить доступ к дистанционным системам корабля.

Даже если бы искусственный интеллект не был готов их проигнорировать, ничего бы не вышло. Тисифона стерла программирование телеметрии на ранних стадиях своей борьбы с компьютером, о чем база, конечно, не имела представления. Полных пять минут они отчаянно пытались получить доступ к кораблю. За это время скорость «альфа-синта» возросла до сотни километров в секунду. Затем все прекратилось и несколько минут длилось радиомолчание. Первая попытка вызвать Алисию была предпринята, когда скорость поднялась выше двухсот километров в секунду, а существенно уменьшившийся Суассон лежал в пятидесяти тысячах километров за кормой.

Алисия слушала, не отвечая, их замешательство было ей только на руку. Она наблюдала при помощи сенсоров, охваченная каким-то восторгом, как она и ее... союзники?., симбионты?., иллюзии?., преуспевают в крупнейшем за всю историю человечества акте индивидуального воровства. Голоса на другом конце линии связи менялись, наземная сторона осваивалась с ситуацией, и вот прозвучал новый командный голос:

– Капитан ДеФриз, говорит адмирал порта Марат. Я приказываю вам немедленно сбросить ускорение и вернуться на базу. Если вы откажетесь подчиниться, я вынужден буду рассматривать вас как объект неприятеля, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

<Парень немного расстроен,заметил искусственный интеллект. Ха! Глянь-ка сюда.>

Воображаемый палец направил внимание Алисии на дюжину синих светлячков крейсеров, внезапно активировавших свои приводы Фасета на орбите Суассона. Их тактические данные предстали перед ее внутренним взором. Ощущение было невероятное, никакого сравнения с испытанным в кабине штурмового «шаттла».

<Они опасны?>

<Эти посудины?фыркнул интеллект, и Алисия опять с неудовольствием узнала себя. Она вспомнила выражение Танис «нестерпимая самонадеянность» и внезапно посочувствовала подруге. У меня десятиминутное преимущество. Они не дотянут до двенадцати процентов моей мощности, даже в такой близости к планете.>

<А их вооружение?>

<Его следует принять во внимание,допустил компьютер, но особого беспокойства я не испытываю. Данные по их управлению огнем неполны, но достаточны, чтобы оценить точность, которая крайне недостаточна. Времени на стрельбу у них будет много. Максимальная дальность луча– около пятнадцати световых секунд, энергетических торпед на полузаряде – около двадцати светосекунд, но это будут никудышные выстрелы.>

<Отлично, но ты что-то забыла. Ракеты, например.>

<Да? Для сверхсветовых ракет крейсер слишком мал.У их ракет с обмоткой Гауптмана эффективная дальность около десяти световых минут, но они могут развить перед выгоранием только ноль целых, шесть десятых скорости света. После этого они летят инерционно, без управления,– и никакая флотилия крейсеров не в состоянии полностью занять делом мою оборону.>

<Ты себя очень высоко ценишь, машина,кисло вступила Тисифона, и Алисии показалось, что та согласилась бы увидеть корабль сбитым, лишь бы утереть нос искусственному интеллекту. Но то, что ты сообщаешь, соответствует тому, что я узнала из других источников.>

<Спасибо за комплимент, даже если он высказан сквозь зубную боль.>

<И как долго они будут нас преследовать?>торопливо спросила Алисия.

<У нас сейчас преимущество в четверть светосекунды, и я буду его развивать с ускорением сорок три километра в секунду за секунду до достижения предела Пауэлла Суассона, и тогда я начну ускоряться по-настоящему. Их отставание, когда мы перевалим, будет ноль целых, семьсот три светосекунды, что дает нам десять минут при тысяче трехстах «же», то есть преимущество в двенадцать с половиной километров на секунду в квадрате. Они еще будут ковыряться на тридцати одном и семи десятых «же», и мы перекроем их вдвое, даже когда перевалят они. Это значит, что мы пойдем к восьми и двум десятым светосекунды до того, как они подойдут до половины нашего ускорения, и выйдем из дальности поражения луча еще через тринадцать и три десятых минуты. Из радиуса поражения энергетических торпед мы выйдем еще через три целых, девять десятых минуты. С данного момента можно дать их лучу двадцать две минуты и торпедам двадцать шесть, но ракеты будут действенны еще два часа.>

<А фиксированные позиции? Там есть сверхсветовые ракеты, и мы должны пройти сквозь оба их кольца.>

<Тьфу на фиксированные позиции,>фыркнул интеллект, и Алисия вздрогнула.

<Ты не слишком самонадеянна?спросила она как могла тактичнее, следя за курсом корабля. Искусственный интеллект даже не пытался обойти орбитальные форты. Курс проходил сквозь них, пересекая эклиптику. Внутреннее кольцо, подлинное ядро обороны Суассона, окружало планету в трехстах тысячах километров от нее, как раз у предела Пауэлла планеты. Намного более редкое кольцо внешних фортов находилось на полпути до звездногопредела Пауэлла, в сорока двух световых минутах от первичного. Сверхсветовые ракеты имели максимальную эффективную дальность в тридцать семь световых минут. При их ускорении они достигали внешнего кольца за два с половиной часа, и на всем пути они находились в радиусе досягаемости фортов. Даже после того, как они минуют самый дальний форт, их могут несколько часов держать в поле обстрела. Алисия предпочла бы ускоряться перпендикулярно эклиптике Франконии...

<Ты так думаешь, Алли?следовала за мыслями своего командира ее цифровая половина. Если я это сделаю, то подставлю наш зад под обстрел каждого узла внутреннего кольца, пока мы еще двигаемся медленно, а масса привода будет перед нами. Наш теперешний курс блокирует львиную долю обороны планеты, мы прячемся за ней. В то же время мы используем привод как щит против огня внешнего кольца в процессе сближения. Кроме того, мне бы пришлось замедляться, менять курс, снова ускоряться для выхода на вектор коридора нашего направления, а адмирал Гомес маневрирует где-то неподалеку. Я не знаю где, но лучше не тратить лишние четырнадцать часов на субсветовую болтанку и не искушать судьбу, не давать ей времени на вмешательство.>

<Ты уверена в этом? Ее огневая мощь меньше, чем у фортов.>

<Зато все ее дредноуты кибер-синтетические и могут держать нас в радиусе огня очень долго, может быть десять – двенадцать часов, если они вовремя выйдут на перехват. У меня не хватает данных, чтобы сказать, возможно ли уйти, перехитрив такое количество искусственных интеллектов. Но у меня достаточно данных по фортам. Они должны быть переоснащены новым поколением искусственного интеллекта, значит, в данный момент они «глупее» дредноутов. Они нас даже не увидят.>

<А даже если увидят, им крайне трудно будет нас поразить, правда, машина?>заметила Тисифона.

<Мне поднадоела эта присказка «машина», но все правильно. У них нет ничего меньше сверхсветовой ракеты, чтобы меня остановить, можешь мне верить, Алли.>

<У меня не слишком богатый выбор. Но...>

<Стоп! Прошу прощения, люди, – для одной из вас этот термин не вполне точный – я буду занята пару минут.>

Преследующие крейсеры развернулись в боевой порядок для наибольшей эффективности огня, и их системы произвели первые пуски в направлении беглого «альфа-синта». Процент попаданий на такой абсурдно малой дальности должен быть высоким, но атакующие были безнадежно слабее технологически, следовательно, и тактически. Ни одно судно меньше линейного крейсера не было оснащено кибер-синтетической техникой, но даже кибер-синтетический искусственный интеллект не мог равняться с «альфа-синтом». Вторая половина Алисии с легкостью уклонялась от поражений, играя в игры, которые простое синтетическое звено не могло себе даже представить, не говоря уже об их эмуляции. Боевой экран «альфа-синта» был много мощнее, чем что-либо существующее такого же размера.

Остальная защита была того же класса. Системы управления огнем крейсеров подверглись массированному направленному воздействию постановщиков помех и ловушек. Лазерные и корпускулярные лучи крейсеров достигли менее двух процентов попаданий, которые были пренебрежительно отметены экраном корабля.

За лучами следовали энергетические торпеды, жгучие пакеты плазмы, летящие со скоростью, близкой к световой. Дальность была настолько малой, что торпеды могли быть эффективнее более чем вдвое против номинальной мощности. Искусственный интеллект не мог ничего сделать с запущенной торпедой, но он замечал выброс мощности в момент, предшествующий пуску. В отличие от ракет, торпеды не могли менять курс после запуска. Оборона «альфа-синта» далеко превышала возможности крейсеров, генераторы которых позволяли сделать лишь по нескольку пусков, и кормовая автоматическая пушка выпускала короткие очереди в каждую из торпед, пышно расцветающих после этого в космосе. Разрушить несущуюся со скоростью в девяносто восемь процентов скорости света торпеду можно очень маленьким объектом, и «альфа-синт» оставлял разрывы торпед на безопасном расстоянии за своей кормой.

Совсем другое дело – ракеты.

Все попытки приспособить эффект Гауптмана к обитаемым астролетам наталкивались на две непреодолимые трудности: активированная обмотка Гауптмана извергала поток излучения, убийственный для всех форм жизни, и, в отличие от привода и трассы Фасета, здесь уважали Ньютона. Несмотря на непомерные ускорения, корабли с приводом Фасета находились, по сути, в постоянном свободном падении в свои черные дыры. Искусственная гравитация создает комфортное ощущение верха и низа внутри космического корабля. Но никакая система антигравитации не смогла бы компенсировать тридцатитысячные ускорения эффекта Гауптмана.

Боеголовки же малочувствительны к излучению и ускорению, и заряды Гауптмана рванулись вслед. Им требовалось шесть секунд на выжигание обмоток и достижение максимальной скорости, но дальность до цели была много меньшей, соответственно, была меньше и их скорость. Но они имели способность маневра на маршруте.

Им навстречу вышли много меньшие по размеру противоракеты. «Альфа-синт» нес громадное, но не безграничное их количество. Ни одной лишней противоракеты запущено не было, так как никто на борту, кроме, может быть, Тисифоны, не рвался контратаковать. Возможности обороны «альфа-синта» были использованы далеко не полностью, а единственным шансом нападающего было бы ее перенасыщение.

***

Капитан Моралес сидел перед дисплеем на своем боевом посту. Крейсер Его Величества «Неумолимый» вел преследование в строю других крейсеров. Они постоянно отставали, но цель была пока на идеальном расстоянии... И они ничего не могли сделать.

Вся операция была какой-то... ненормальной. Никто не мог украсть «альфа-синт». Только специально тренированный пилот мог попасть на его борт. Но кто-то же украл! И почему адмирал Марат полагает, что именно флотилия крейсеров может его остановить, превосходило понимание капитана Моралеса. Может быть, у фортов и был бы какой-то шанс... Этот окаянный черт просто смеется над ними.

Еще один бесполезный пуск... и капитан шепотом выругался.

– Принесите мои игрушечные дротики! – добавил он вслух. – Может быть, с ними что-нибудь выйдет...

***

– Вы что, смеетесь? – сказала вице-адмирал Хорт экрану связи.

– Черта с два! – Задержка между первой орбитой Суассона и базой Джефферсон-Филд составляла около одной секунды, и когда голос адмирала Марата через две секунды прозвучал в помещении, в его интонациях было еще меньше юмора, чем на картине ведения огня на экране перед вице-адмиралом Хорт. – На борту «альфа-синта» сумасшедшая десантница, Бекки, и она удирает...

– Боже... – пробормотала Хорт и обернулась навстречу спешащему к экрану генерал-губернатору Тредвеллу.

Поскольку губернатор всю жизнь не любил планет, он предпочитал квартировать при штабе, в крепости. Сейчас он нагнулся к экрану, попадая в поле зрения камеры, и буравил Марата взглядом, не предвещавшим ничего хорошего для его карьеры.

– Ну и что же у нас происходит? – холодно спросил Тредвелл.

***

<Я знала, что это потрясающее судно, малышка, но оно превзошло все мои ожидания. Что бы мог совершить Одиссей, будь у него такое судно!>

<Со мной в углу он бы просто заимел всю планетку,>вставил искусственный интеллект в интервале между залпами, и фурия беззвучно засмеялась.

<Да, малышка, я думаю, что машина права. Очевидно, мы хорошо выбрали.>

<Да? Только в следующий раз давай будем предварительно обсуждать наши воровские планы, ладно?>

<Конечно,>сказала Тисифона подозрительно кротко, хотя Алисия не думала, что это продлится долго.

<Конец связи,Али, перебил искусственный интеллект. Перед нами форты.>

***

– Очень хорошо, адмирал Марат. Думаю, что теперь я понял ситуацию. – Губернатор Тредвелл повернулся к Хорт и нахмурился, когда «альфа-синт» пересек внутреннее кольцо крепостей и продолжал ускоряться. – Готовы к ведению огня?

– Боюсь, что нет, сэр. – Хорт выглядела столь же несчастной, насколько себя чувствовала. – Мы еще больше подвержены влиянию их постановщиков помех, чем крейсеры.

– Да? – Положение бровей губернатора не предвещало ничего хорошего, но Марат по линии связи пришел на помощь коллеге:

– Боюсь, дальше будет еще хуже, губернатор. «Альфа-синт» располагает данными всех наших систем огня и может противодействовать любой системе, которую знает.

Тредвелл мягким жестом соединил пальцы рук.

– Надо будет обсудить, что закладывать в память таких единиц, адмирал Марат. В нашем же случае мы просто не можем дать ему уйти. Тем более с сумасшедшей в командном кресле. Вице-адмирал Хорт, запускайте сверхсветовые.

– Это будет огонь вслепую, сэр, – заметила Хорт, думая об издержках. Без фиксации цели она должна вести огонь наобум, а сверхсветовые ракеты требовали прямого попадания. Пытаясь поразить такую маленькую цель, как «альфа-синт», они затратят громадное число многомиллионных единиц оружия.

– Понятно. Я санкционирую пуск, отвечаю за издержки.

– Ясно, сэр. – Хорт кивнула своему помощнику. – Огонь, – сказала она.

***

Алисия закусила губу, когда форты наконец дали залп и рой красно-синих искр понесся в их направлении. Форты были построены для отражения атак дредноутов в десять миллионов тонн. Их огневую мощь было трудно представить.

Сверхсветовые ракеты были стратегическим оружием Империи. Напоминающие по конструкции дубли-ловушки для отвлечения таких же ракет (они же беспилотные аппараты для передачи сверхсветовых сообщений), эти ракеты состояли исключительно из небольшого привода Фасета и его источника энергии. Для их размещения требовался объем в половину штурмового «шаттла», они создавали нацеленную черную дыру, и мало что из созданного человеком могло их остановить.

Наложение трассы Фасета звездного корабля могло их нейтрализовать, хотя истории о том, что случается, когда настройка привода корабля хотя бы минимально меняется, створаживали кровь. Они также не могли пробить энергетический щит Орховского-Курушу-Милна крупного корабля. К несчастью, привод Фасета не мог работать внутри ОКМ-щита, и никакое оружие не могло его пробить. Оба этих пункта в данном случае были спорными, так как никакой корабль меньше линейного крейсера не мог набрать массу для генераторов щита.

Единственным плюсом было, что сверхсветовые ракеты не могли маневрировать за целью. Никакая наводящая система не может видеть что-либо вокруг своей черной дыры, и, несмотря на то что ускорение ракет было вдвое меньше, чем у зарядов Гауптмана, скорость и дальность скоро уводили их из-под опеки собственных пусковых установок. Очень близкий промах еще мог «засосать» цель гравитационным притяжением, из-за чего их не применяли, когда противники находились вблизи друг от друга. С учетом того, что делали средства противодействия «альфа-синта» с системами наведения, шансы попадания каждой из них были ничтожны.

Но они запустили такую массу ракет... Алисии стало неуютно в командном кресле. Это было похоже на управление скиммером в метель. Не все из них промахнутся...

<Наоборот>,включился искусственный интеллект. < Они выбрасывают деньги на ветер. Смотри, Алли.>

Искусственный интеллект изменил настройки генераторов, повернув черную дыру привода по конической пространственной воронке перед ними, сбросил боковые щиты, жертвуя частью преимущества в скорости, чтобы превратить поле привода в гигантскую метлу, расчищающую пространство перед кораблем. Поле не было перефокусировано предсказуемым образом. Его интенсивность скачкообразно изменялась, не давая пусковым системам возможности задать значение ускорения. Эта штопорообразно «виляющая» масса вертела кораблем, как собака хвостом, превращая его в еще более недостижимую цель. Кибер-синт еще мог бы смоделировать этот процесс и задать приемлемый базовый курс, хотя и в весьма широких пределах, но ничто другое не могло.

Привод Фасета не мог служить щитом против ракетной атаки сзади и сбоку, но непредсказуемое «виляние» корабля окончательно добивало системы наведения фортов. Ракета за ракетой проскальзывали мимо или исчезали в воронке поля, и Алисия почувствовала спад нервного напряжения, несмотря на продолжение атаки.

<Можно заключить пари, сколько они еще будут швыряться,>последовало предложение искусственного интеллекта.

***

– Губернатор, мы впустую тратим время. Тредвелл бросил в сторону вице-адмирала Хорт ядовитый взгляд, и она пожала плечами:

– Если желаете, я буду продолжать, но мы уже истратили двадцать процентов общего запаса наших сверхсветовых ракет. Это продукция за четыре месяца. И ни малейших признаков, что мы когда-нибудь попадем.

Тредвелл сжал челюсти и хотел резко возразить, но вместо этого вздохнул и расслабился.

– Вы правы, – согласился он, испепеляя взглядом убегающую точку. У него не было ни одного корабля, даже корвета, в позиции перехвата, и он ничем не мог сбить беглый «альфа-синт». Он отвернулся от дисплея, принуждая себя к спокойствию.

– Лорд Журавский вряд ли будет доволен и тем, что мы... гм... потеряли «альфа-синт», а если я к этому добавлю, что лишил Франконию ее оборонных ресурсов... прекратите пальбу, вице-адмирал Хорт.

– Да, сэр. – Хорт удалось не выразить своего облегчения в голосе, но Тредвелл отметил его отсутствие, и его глаза блеснули горьким юмором.

– А после этого, вице-адмирал, вы, я, адмирал Марат и, конечно, мой дорогой друг сэр Артур присядем вместе, чтобы обсудить, как могло произойти такое... фиаско. – Губернатор обнажил зубы, изобразив то, что он считал улыбкой. – Беседа будет весьма увлекательной.

***

Сэр Артур Кейта обмяк в своем кресле перед экраном связи, на котором была представлена тактическая обстановка с рабочего экрана базы Джефферсон-Филд. У него болели глаза, он сидел здесь уже семь часов, но не мог отвести взгляд.

Украденный корабль миновал внешние форты четыре с половиной часа назад. Развив наконец полную мощность, он был в трех световых часах от планеты, двигаясь со скоростью в девяносто восемь процентов световой. Сэр Артур наблюдал в реальном времени, как «альфа-синт» удалялся с громадным ускорением, каждую секунду увеличивая свою скорость на двадцать два с лишним километра в секунду.

Через восемь с половиной секунд корабль достиг критического порога в девяносто девять процентов скорости света и исчез в калейдоскопической вспышке перехода в черную дыру. Он исчез в своей собственной маленькой вселенной, не являясь более упорядоченной частью доэйнштейновского существования, прыгнув на эффективную скорость, в пятьсот раз превышающую скорость света... и продолжая ускоряться.

Гравитационные сканеры могли продолжать слежение, но на этом экране он больше ничего не увидит. И он потянулся, чтобы отключить связь. В течение секунды Кейта выглядел очень старым, таким старым, каким, собственно, и был. Он потер глаза, размышляя в очередной раз, что мог бы сделать иначе, чтобы предотвратить это безумие, которое повлечет за собой катастрофу.

Танис Като стояла рядом с ним с осунувшимся лицом и глазами, полными непролитых слез. Они оба смотрели перед собой и не видели лица инспектора Фархада Бен Белькасема, который иронически отдал честь опустевшему экрану и улыбнулся.

< Мои роботы могли бы это сделать быстрее.>

– Да, конечно, Мегера. – Алисия усвоила привычку разговаривать вслух как со своей электронной половиной, так и с Тисифоной. Звуки голоса, даже ее собственного, были желанным нарушением тишины. Нельзя сказать, что она чувствовала себя одинокой в обществе двух других индивидов, с которыми могла общаться. Просто тишина отзывалась какой-то жутковатой пустотой внутри нее. – Но я лучше сделаю сама. Ведь я же собираюсь это носить.

<Правильно,вступила Тисифона. Я никогда не видела настоящего воина, который бы доверял свое личное оружие другим.>

<Я понимаю,огрызнулась Мегера, но это и мое личное оружие, в определенном смысле. И я хочу быть уверена, что оно в безупречном состоянии, если вдруг понадобится.>

– И поэтому ты за мной следишь, как ястреб, дорогая, – улыбнулась Алисия, продолжая заниматься боевой броней.

Искусственный интеллект и эринния пришли к гораздо более полному взаимопониманию, чем она вначале могла надеяться. Именно Тисифона предложила ныне действующее и, по ее мнению, неизбежное имя для искусственного интеллекта. Настороженность оставалась в их сердцах. Мегера с подозрительностью относилась к эринии, помня, как та контролировала Алисию во время их бегства, и не доверяя ее конечным планам, и Тисифона знала это. Знала и была достаточно мудра, чтобы смириться с этим – не без некоторой обиды. К счастью, продолжительный контакт с человеческой личностью пробудил в падкой на все новое фурии что-то напоминающее подлинное чувство юмора. Она понимала иронию ситуации, и Алисия подозревала, что они обе развлекаются, подкалывая друг друга. Она также знала, что каждая ревниво относится к ее отношениям с другой.

<И я не зря наблюдаю за тобой, Алли. Ты перегружаешь эту коробку. Ты заклинишь лоток при таком количестве патронов.>

– Я делала точно так же, когда идея о тебе еще только мерцала в глазах программистов, Мегера. Смотри.

Длинные пальцы легко манипулировали с лентой двадцатимиллиметровых безгильзовых патронов, укладывая , их в заплечную патронную коробку индивидуального бронекомплекта.

Алисия не удивилась замечанию Мегеры. Она слышала такие же замечания от каждого новичка, которого тренировала в поле. Как и компьютер, они выныривали из полного погружения в премудрости книг и еще не знали тех уловок, которым может научить только практика. Она аккуратно сложила вдвое беззвенный пояс и выиграла последние несколько сантиметров объема ловким поворотом запястья и странным приподнимающим движением, просунувшим патроны в пустоту, созданную несколькими минутами работы газовой горелкой.

– Видишь? Эта верхняя скобка структурно ни к чему, вынув ее, получаем место для сорока дополнительных патронов, как мы не раз говорили разработчикам.

<Это очень интересно, Алли. Почему этого нет в руководстве.>

– Потому что мы, старички, всегда приберегаем какие-нибудь фокусы, чтобы поразить новобранцев. Часть мистики, которая заставляет их прислушиваться к нам в поле.

<И именно это позволяет молодому воину стать опытным бойцом. Это, как я вижу, не изменилось с древних времен.>

– Как не изменилось и то, что некоторые из них, к сожалению, не доживают до того, когда они это осознают, – вздохнула Алисия и закрыла патронную коробку.

Продолжая последовательность профилактических мероприятий, она перешла к сервомеханизму, переводившему ее «винтовку» из походного в боевое положение и обратно. Когда она распаковала броню, в начальной фазе произошла досадная заминка, устранение которой потребовало много времени и усилий. Теперь она с удовольствием следила за точным и гладким движением механизма.

Очень полезно было видеть вещи с разных сторон, в разных измерениях. Немало времени потребовалось, чтобы привыкнуть к новому, двухперспективному зрению, которое стало нормой внутри корабля. Постоянная связь между ней и компьютером давала ей возможность видеть вещи не только своими глазами, но и при помощи системы внутренних сенсоров. Это было лучше, чем круговое зрение. Перед ней представали все стороны рассматриваемых предметов, она более не жила «за своими глазами». Она ощущала себя как одну форму среди многих; форму, которой она двигала и которой маневрировала среди других форм, будто в сложном, но увлекательном упражнении на координацию.

Обучение такому многоперспективному зрению было сложным и раздражающим, но теперь она наслаждалась. Впервые она могла видеть себя в среде обитания, замечать недостатки своих движений и исправлять их без помощи посторонних. Видеть сервомеханизм сразу спереди, сзади и с обеих сторон было очень полезно. Она не только могла зрительно проверить любую его часть по своему выбору, но и, благодаря Мегере, анализировала его движения «на глаз» во всех трех измерениях с точностью лабораторного испытательного стенда. Она восхищалась этим, хотя то и дело задумываясь, но в последнее время все реже и реже.

Она улыбалась, вспоминая свою прежнюю панику. Как она опасалась, что связь с «альфа-синтом» что-то с нею сделает. Она боялась превратиться в простой придаток компьютера. Ничего подобного не произошло. Она стала не меньше, а намного больше, получив наперсницу, сестру, дочь, защитницу и наставницу. Мегера была всем этим. Но Алисия дала искусственному интеллекту еще больше. Она дала Мегере жизнь, человеческие качества, которых не могла дать никакая кибер-система. С любой точки зрения она была матерью Мегеры, и они представляли вместе гораздо больше, чем сумму своих частей.

Она подозревала, однако, что ее альфа-синтез был не тем, что имели в виду компьютерщики, психологи и психиатры, и Мегера с ней соглашалась. Вряд ли могло случиться иначе при участии Тисифоны. Мегера не имела опыта слияния, Алисия не обладала информацией, которую получал кандидат на «альфа-синт» в процесс подготовки, поэтому они не могли быть уверенными на сто процентов, однако все в обширной базе данных Мегеры говорило о том, что слияние подразумевалось более полным, они должны были стать однойличностью, а не двумя, даже настолько близкими.

Но Алисия понимала, что обе они вполне довольны ситуацией и не хотели бы «правильного» слияния. Их положение давало больше простора для роста и развития в таком расширенном биполярном существовании. Она и ее электронный отпрыск развивали маленькие различия, тонкие варианты, – и это было здорово! Это ничего не меняло в их способности думать вместе, но предполагало синтез. Насколько она понимала суть «правильного» слияния, человек и искусственный интеллект должны были делать один общий вывод, принимать единое решение, исходя из предоставленных данных. Часто у них с Мегерой так и получалось. Но не всегда. И она обнаружила преимущества в наличии двух разных правильных ответов, так как сравнение их чаще всего приводило к улучшению решения.

Она вернула «винтовку» в положение покоя и выключила сервомеханизмы, затем повернулась, чтобы вытащить тестовую сбрую, но Мегера опередила ее. Молчаливый ремонтный робот висел рядом, протягивая ей разъемы. Она с улыбкой приняла их и начала втыкать в приемные гнезда.

– Приступаем к диагностике.

<Уже готово,>ответила Мегера с некоторым самодовольством, явно адресованным Тисифоне.

<И Ахиллес позволял слугам подать точильный камень,>отпарировала эринния, и Алисия хихикнула. Мегера предпочла хранить величественное молчание.

Алисия подключила последние соединения и отступила на шаг, проверяя результаты тестирования «глазами» Мегеры. Это был еще один приятный сюрприз, так как этим звеном связи она, по идее, не должна была обладать. У нее не было соответствующего рецептора альфа-синтеза, то есть в ее арсенале не было того крошечного звена связи, обеспечивающего ее постоянный контакт с искусственным интеллектом.

Головная гарнитура в командном посту связывала ее со всеми судовыми системами. Информация поступала к ней напрямую, не требуя предварительной компьютерной обработки всех данных. Это был инструмент системного распределения нагрузки. Пилот «альфа-синта» оставался в постоянной связи со своей кибернетической половиной. Даже кратковременный разрыв этой связи приводил к сильной дезориентации, а его продление было чревато безумием для обоих. Чтобы этого не случилось, и должна была заботиться отсутствовавшая у Алисии связь. Теперь она знала, что из-за этого искусственный интеллект совершал самоубийство, когда умирал его «владелец». Из-за отсутствия этой связи она должна была бы общаться с Мегерой только через головную гарнитуру, постоянно пребывая в командном отсеке. Она не могла бы отлучаться даже в свои личные помещения, не говоря уже о, скажем, машинном отделении, без какого-то громоздкого нескладного устройства, которое надо было еще скомпоновать. И никакой пилот не мог покинуть свой «альфа-синт» без устройств связи. И на дальность, превышающую их радиус действия.

Но у Алисии было нечто гораздо лучше. Тисифона все еще не могла проникать в личностное ядро Мегеры без разрешения последней (и Алисия знала, что Мегера орлиным взглядом следит за фурией, допуская ее в святая святых), но смогла создать эффективный коммуникационный канал для своих спутниц. Алисия думала при этом о телепатии. Этот канал был тем более удобным, что не надо было просить ни Тисифону, ни Мегеру его поддерживать. Будучи созданной однажды, эта нематериальная связь зажила своей жизнью, оставаясь при этом частью Алисии. Ей казалось, что связь эта не исчезла бы, исчезни даже сама Тисифона. Не «заразилась» ли она какой-то частью сверхъестественных способностей эринии?

Что бы это ни было, человеческая наука пока не в состоянии это объяснить, а эксперименты Мегеры показали, что действовала она со сверхсветовой скоростью. Если следовать заключениям искусственного интеллекта, задержки на передачу не было вообще.

Неизвестно было, какова дальность действия связи, но создавалось впечатление, что они с Мегерой могут мгновенноконтактировать на каком угодно большом расстоянии.

Диагностическая программа сообщила о завершении работы своеобразным музыкальным аккордом в мозгу Алисии, и она удовлетворенно кивнула. Наконец-то броня прошла все проверочные процедуры, на ее доводку понадобилось менее пяти дней. Тисифона недовольно ворчала, что она заказывала броню полностью подготовленной перед доставкой на «бенгал», но Алисия была вполне довольна. Тот, кто проводил начальную активацию, сделал свою работу отлично, но никто не смог бы довести броню до полной боевой готовности, кроме ее будущего владельца. Боевая броня должна учитывать особенности его сложения, движений, характера.

Алисия уже пять лет не прикасалась к боевой броне, не говоря уже о ее обслуживании и профилактике, и поэтому не ожидала, что справится так быстро.

– Готово, милостивые государыни, – провозгласила Алисия, складывая инструменты и сворачивая тестовую сбрую. – Можно убирать, Мегера.

Заработали захваты роботов, пустая броня поехала к месту хранения, сопровождаемая Алисией, придирчиво осматривающей ее еще раз – своими глазами и при помощи сенсоров. Если броня ей когда-либо понадобится, вряд ли у нее будет время на устранение вновь проявившихся дефектов. Запасной брони у нее не было, значит, этот комплект должен быть в идеальном состоянии.

<Очень рада, что это наконец позади,несколько язвительно заметила Тисифона, и можно заняться другими делами.>

<Зануда!отреагировала Мегера. Ты прекрасно знаешь, что...>

– Нет. Нет, – прервала ее Алисия, входя в небольшой лифт. – Тисифона права, Мегера. Время наконец приступить к делу.

<Ты еще не готова. Все идет должным образом, но ты еще не акклиматизировалась окончательной.>

– У нас нет времени «акклиматизировать» меня до заданной тобой кондиции. Надо смотреть фактам в лицо: из меня никудышный астропилот!

<Ничего подобного! У тебя отличное чутье. Я знаю, я его усвоила. Вопрос в тренировке, в его развитии...>

<Может, да, а может, нет... Алисия права, время уходит. Мы слишком долго вне событий. Я уверена, многое случилось с тех пор, как мы сбежали с Суассона. Насчет развития ее чутья... Разве ты не в состоянии воплощать в действия ее замыслы?>

<Это не то же самое. Алли должна была пройти курс обучения еще до того, как произошло наше слияние. Она капитан. Это значит, что она принимает решения, и эффект будет гораздо больше, если она узнает все мои возможности назубок. А если она будет задавать вопросы или размышлять, выбирая варианты, это намного замедлит операции.>

– Никто не говорит, что я собираюсь прекратить тренировки после того, как мы приступим к делу. Но Тисифона права, время идет, мы отрезаны от новой информации...

<Опять вы вдвоем против меня одной.>

<Что, возможно, позволяет допустить нашу правоту в данном случае. Я поддерживаю Алисию в том, что надо продолжать занятия, но даже я не могу задержать события, пока она тренируется.>

<Ну и куда же ты собираешься отправиться?>

– МаГвайр. Что ты об этом думаешь, Тисифона? <МаГвайр... Я думаю, что Дьюент или Виверн были бы более вероятными вариантами, малышка.>

– Не возражаю, но все же думаю, надо начать с МаГвайра. – Лифт остановился у жилого помещения Алисии, она вышла и растянулась на диване. – Нам нужна правдоподобная легенда, чтобы выйти на них, и на МаГвайре мы сможем ее себе соорудить.

<Легенда...>Тисифона казалась слегка озадаченной.

<А как ты себе это представляла? Что Алли в боевой броне вломится в их двери и закричит: «Руки вверх!»? Уж ты-то, я думаю, должна быть наслышана о том, что называют коварством и утонченностью.>

– Перестань, Мегера. В прежние времена Тисифоне не было нужды в особых ухищрениях.

<Я не обиделась,совершенно искренне, к удивлению Алисии, сказала Тисифона. Удивление Алисии не осталось незамеченным, фурия хмыкнула: Как ты правильно отметила, я не привыкла к ограничениям смертных, но это не значит, что я о них не знаю. Что за легенду ты имеешь в виду, малышка?>

– Я думаю о тех разведывательных данных, которыми мы располагаем, и о том, как нам работать, чтобы не дублировать действия других. Мне кажется, что люди полковника МакИлени гораздо эффективнее работают с открытой информацией, чем смогли бы мы. У него больше людей, лучше связь, а главное, он легален. Ему не надо, как нам, прятаться от обеих сторон. Согласны?

Алисия помолчала, пока не почувствовала объединенного согласия собеседниц, затем продолжила:

– Исходя из этого, предоставим такого рода усилия ему, а сами будем работать там, где сможем быть эффективнее.

<Где, малышка?>

– Мне особенно интересны закрытые файлы Бен Белькасема, потому что он, кажется, серьезно занимается вопросом. Мне кажется, он правильно ищет утечку информации изнутри, кого-то на весьма высоком уровне, способного сообщать пиратам о предстоящих перемещениях Флота и о диспозиции. Если это так, то они знают, как и когда затаиться. Бен Белькасем на правильном пути.

<Искать по путям сбыта добычи?Мегера, казалось, сомневается. Мы можем быть одновременно только в одном месте, Алли. Слишком большой для нас размах. Это лучше оставить ему. Отдел «О» располагает такими источниками информации, какие нам могут только присниться.>

– Зато мы лучше можем распорядиться информацией, на которую наложим лапы. – Алисия невольно глянула на свои ладони, иногда общие для всех троих. – Бен Белькасем может далеко дотянуться, но он не может проникнуть в чью-нибудь голову. Я сомневаюсь, что его компьютерная поддержка превышает возможности Мегеры. Еще лучше, что мы – совершенно дикая команда, вне связи с министерством юстиции и с Флотом, как ни вынюхивай. Добавьте сюда другие штучки Тисифоны – и получите наилучшего шпиона.

<А как ты собираешься использовать эти возможности,>спросила эринния.

– Стану свободным торговцем, – заявила Алисия и почувствовала движение заинтересованности с двух сторон. – У нас мало свободного объема, но половина «свободных торговцев», по сути, контрабандисты. Наша грузоподъемность сравнима с грузоподъемностью наиболее быстрых судов. Доставка малых грузов с большой скоростью создаст нам желаемую сомнительную репутацию.

<Могла ли я подумать, что доживу до дня, когда стану грузовиком!>погребальным тоном выдала Мегера, но Алисия чувствовала искорки юмора в ее реакции.

<Думаешь, это реально?возразила Тисифона. Флот, конечно, забил тревогу, когда мы сбежали с Суассона. Насколько я знаю сэра Артура, он настоит на оповещении Миров Беззакония, так как он верит в безумие Алисии ДеФриз. Они уже будут нас ожидать.>

– Конечно будут. Но ты не представляешь себе всех возможностей Мегеры. Мы можем стать настоящим оборотнем, да, моя сладкая?

<Назови меня еще раз «сладкой», и я тебе подарю такую головную боль... Конечно, я могу кое-что сделать...>

<Я понимаю, что ты можешь исказить спектр своих электронных излучений, но не сможешь же ты скрыть, что у тебя флотский привод Фасета. А даже если и сможешь, то простой осмотр невооруженным глазом все равно тебя выдаст.>

<Ответы, соответственно: «не имеет значения», «нет». Две трети купцов здесь используют флотские приводы. Я могу поиграть с моим, убрать пару узлов, чтобы он не выглядел таким мощным. Трюки с частотой тоже возможны. Я не смогу выглядеть как построенный в Ришата или Джанг, но невоенный вид принять вполне можно.>

<Что до внешнего вида, то это один из самых интересных фокусов. Проектировщики готовят это для «альфа-синтов» второго поколения, и у меня, пожалуй у первой, есть эта маленькая установка.>

<И что это за установка, если ты уже закончила превозносить свои добродетели?>

<Брань на вороту не виснет, если считать, что у меня есть ворот,>,отшутилась Мегера, заставив Алисию рассмеяться, а Тисифону улыбнуться. Но эринния все же хотела услышать объяснение, и ее желание было удовлетворено.

<У меня в заднем квадранте корпуса привода находится голографическая установка, при помощи которой я могу создать себе любую наружность.>

<Впечатляет. Но как быть, если у них с собой больше, чем невооруженные глаза?>

<Я могу манипулировать излучением и экранировать массу, соответствующим образом искажая восприятие большинства активных сенсоров.Ответ Мегеры последовал без промедления. С древними радарами сложнее всего, но, если мы решим, на что хотим быть похожими, я могу сфабриковать картину отражений любого вида. Топографический облик при этом не изменится, оставаясь устойчивым против любого прибора, кроме, может быть, спектрографа, который с голограммы ничего не получит.>

– Да, но спектрограф не скажет ничего и о массе, размере... – размышляла Алисия. – Предположим, мы собираемся дать голографическую картину нескольких частей нашего существующего корпуса и дадим им возможность снять их параметры...

<Они получат параметры, которые не будут соответствовать корпусу купца. А мой корпус сделан из брони Курита-Хокинса, Алли.>

– Но у тебя достаточно других материалов на складе. Мы могли бы покрыть выставляемые напоказ части тонким слоем материала, который «умиротворил» бы их сенсоры.

<Пожалуй... Моя «краска» вплавлена в поверхность брони. Можно использовать моих роботов, которые способны выполнять широкий диапазон ремонтных работ в полевых условиях. Они напылят тонкий слой доброго старого титана поверх брони. Вот будет позору, если я в таком виде, без голографического прикрытия, окажусь во флотском доке! Но для дела можно потерпеть.>

– Итак, мы можем выглядеть как нормальный потрепанный контрабандист. Теперь на очереди наше жизнеописание. Именно поэтому я хочу начать с МаГвайра и «заслужить» путь на Дьюент. Ты, Мегера, можешь разработать бортовой журнал и историю маршрутов до МаГвайра. Ты, Тисифона, введешь его в планетную базу данных при нашем первом контакте с портом. Ко времени нашего прибытия, когда они его запросят, он уже будет «официальным», и это их вполне устроит.

<Хорошая идея проложить первый маршрут во Франконский сектор. Что если мы спешно прибудем из Мелвиллского сектора?предложила Мегера. Достаточно близко, чтобы сюда попасть, и достаточно далеко, чтобы никто не удивился незнакомому лицу. По моим данным, юстиция как раз накрыла там крупную внутрисистемную шайку контрабандистов.>

– Отлично. Позаботимся о том, чтобы последние несколько записей были достаточно расплывчатыми и портовое начальство могло увидеть в них лапшу, которую вешает им на уши контрабандист, вынужденный спешно «рвать когти» и придумывать правдоподобное объяснение для этого. Это не только сблизит нас с преступным элементом, но и прикроет от Флота, который нас, конечно же, ищет.

<Именно это я и имела в виду. Приступаю к работе.>

Алисия почувствовала, как часть Мегеры отвлеклась на выполнение этой задачи, что нисколько не сказалось на течении беседы.

<Чем мы займемся, когда окажемся там?>продолжила Мегера.

– Надо будет, конечно, поработать над моим внешним видом. Я буду искать груз, Тисифона тем временем рыскать по компьютерным сетям и головам, делая мою задачу выполнимой. Находим груз в желаемом направлении. Доставив его, укрепляем наше воровское реноме и продолжаем работу. Честно говоря, я бы предпочла направиться с МаГвайра сразу на Виверн. Где этим мерзавцам сбывать свою добычу, как не на Виверне. Но нам нужно углубить свою легенду, прежде чем стучаться в их дверь. А попав туда, мы уж точно выйдем на след, найдем кого-нибудь, чьи мысли скажут нам, где найти их. <Это потребует времени, малышка.>

– Ничего не поделаешь, если у тебя нет лучшей идеи.

<Нет, я не могу предложить ничего лучше. Если бы могла, то предложила бы, но это звучит здраво в наших обстоятельствах.>

<Я же говорила, что у нее хорошее чутье. Мне тоже нравится, Алли.>

– Единственное, что меня огорчает, так это необходимость расстаться с «бенгалом». – Алисия вздохнула. – Грузовой «шаттл» не проблема, сменил маркировку и транспондер, и все. А «бенгал»...

<Да ты что! Я над ним немного поработаю, чтобы удалить ненужный блеск, но он слишком полезен, чтобы его просто выкинуть.>

– Это не слишком типичная деталь оснащения грузовика, – возразила Алисия, но сама чувствовала в своем голосе колебания.

<Ну и что? Где ты видела утвержденные списки оборудования свободного торговца? Да он тебе обеспечит максимум уважения этой публики! Представь, как они будут гадать, где ты его взяла.>

<Думаю, что Мегера права, малышка. Такой «шаттл» резко поднимет твой авторитет в криминальном мире.>

– Уговорили. Тогда давайте выдумаем какую-нибудь липовую историю касательно его приобретения. Историю, которой можно было бы хвастаться. И запусти ее в сеть.

<Отлично, малышка. Мы с Мегерой сделаем тебя самым крутым «свободным предпринимателем».>.

Джеймс Хоуэлл стоял перед обзорным экраном, когда «шаттл» выскользнул из-за терминатора и засверкал в отраженном свете планеты. Хоуэлл старался подавить свое беспокойство или, по крайней мере, не проявить его.

Хартгард был миром слабо населенным. В нем было мало привлекательного для новых поселенцев, если не считать захватывающих дух горных пейзажей и весьма опасной фауны. Другое дело – туристы. Охотники слетались сюда как мухи на мед; их неподдельный энтузиазм служил неисчерпаемым источником веселья для местного населения. А также источником дохода. Если дееспособные, вроде бы отвечавшие за свои поступки инопланетяне стремились заплатить большие деньги за сомнительное удовольствие поохотиться на местных хищников, которые в свою очередь без стеснения охотились на самих охотников, то это вполне устраивало жителей Хартгарда. Но даже если все возраставшее число охотников было гражданами Империи, сам Хартгард был частицей Миров Беззакония, независимым от Империи и стремящимся эту независимость сохранить.

Приблизившись к грузовику, «шаттл» включил двигатели маневра. Хоуэлл чувствовал бы себя лучше на своем флагмане, но Хартгард был не таким уж захолустьем, чтобы позволить себе неосторожность. С другой стороны, эта встреча была потенциально опаснее, чем прибытие всей его эскадры. Если кто-нибудь увидит... если просочится хоть слово...

«Шаттл» подплыл к борту транспорта, остановился и был втянут в один из отсеков. Хоуэлл понаблюдал за движением пассажирского трапа, вздохнул, расправил плечи и повернулся к лифту. Пора было послушать, что собирался сказать ему Контроль. Ничего приятного от этой беседы он не ожидал.

***

Хоуэлл как раз добрался до пассажирского лифта, когда из него появился довольно высокий господин в весьма неофициальном наряде. Подстриженные усы хищно торчали в стороны. Полупоходный костюм, несмотря на видимое удобство и прочность, был очень дорогим. Лента фетровой шляпы украшена пестрым набором гнутых блестящих кусков проволоки, перьев, зеркал и еще каких-то сомнительного вида мелочей. Когда Хоуэлл увидел их впервые, он подумал, что это сувенирное туземное украшение. Оказалось, это набор приманок для таинственного спорта, называемого «ужением на муху». Ему все еще казалось непристойно глупым для взрослого человека такое времяпрепровождение, хотя двухметровая хартгардская форель-сабля лишала спорт монотонности его аналога, бытовавшего на Старой Земле.

Хоуэлл двинулся навстречу посетителю и вздрогнул от его сокрушающего рукопожатия. Контроль лелеял детскую привычку демонстрировать свою силу. Хоуэлл игнорировал эту слабость начальства, но втайне желал, чтобы Контроль хотя бы снимал перед этим свое академическое кольцо.

– Я думаю, удобнее всего будет в моей каюте, сэр, – сказал Хоуэлл, сдерживая желание помахать расплющенной ладонью. – Комфортом она не отличается, но конфиденциальность гарантирована.

– Отлично. Я не рассчитываю рассиживаться так долго, чтобы удобство стало решающим фактором. – Голос Контроля был сдержанным, со слабым акцентом Старой Земли, хотя Хоуэлл знал, что на Земле его гость появился, лишь когда поступил в Академию.

Коммодор погасил крамольную мысль и пошел впереди по коридору, закрытому для остального персонала на все время визита Контроля. Немногим более дюжины личного состава эскадры знали, кто скрывается под этой конспиративной кличкой, и Рэчел Шу не собиралась увеличивать число избранных.

Каюта Хоуэлла – фактически каюта капитана этого корабля – была более удобна, чем ее представил Хоуэлл. Коммодор жестом предложил Контролю войти первым и задержался, чтобы проследить за его поведением. Он не был разочарован: его гость без колебаний проследовал к месту хозяина, расположился в кресле за капитанским столом и указал на стул посетителя перед ним.

Коммодор повиновался с внешним спокойствием, откинулся на спинку и скрестил ноги. У него не было иллюзий. Личный визит Контроля предполагал, что с него сдерут шкуру, хотя бы частично. Но Хоуэлл считал, что ему незачем выглядеть обеспокоенным. Он сделал все, что мог, за потери на Элизиуме он не нес ответственности, что бы ни собирался сказать по этому поводу Контроль.

Контроль помедлил несколько мгновений, потом резко вдохнул, агрессивно ощетинил усы и начал:

– Итак, коммодор, полагаю, вы знаете, почему я здесь. Хоуэлл знал роль назубок и выдал ожидаемый ответ:

– Полагаю, это связано с Элизиумом.

– Да, вы правы. Мы очень недовольны провалом, коммодор Хоуэлл. Очень недовольны. Как и те, кто стоит за нами.

Взгляд его серых глаз был строгим, но и Хоуэлл не собирался отводить глаза. Он также не собирался тратить время на оправдания, ожидая, когда против него будут выдвинуты конкретные обвинения. Он сосредоточенно молчал.

– У вас были полные разведданные, – продолжил Контроль, когда понял, что коммодор не собирается возражать. – Мы подали вам Элизиум на серебряном подносе, а вы не только потеряли три четверти своего наземного боевого состава, но умудрились лишиться пяти грузовых «шаттлов», одного «леопарда» и четырех «бенгалов» и увенчали все это потерей линейного крейсера в миллион тонн! Но главное – вы не выполнили поставленную перед вами задачу. Коммодор, вы от рождения столь некомпетентны или добились этого упорными и настойчивыми усилиями?

– Так как я в прошлом доказал свою компетентность, то последний вопрос могу просто игнорировать, – сказал Хоуэлл мягким тоном, который, однако, не ввел в заблуждение его собеседника. – По остальным пунктам записи говорят за себя. «Полтава» выполнила образцовую атаку, но капитан Ортиц допустил ошибку в управлении боем, подойдя слишком близко к своему последнему противнику. Такое случается с лучшими командирами, и если это происходит в пятнадцати световых минутах от флагманского корабля, то флагман не в состоянии ничего исправить.

Он посмотрел на Контроля, выражая своим взглядом гнев, которого не мог выразить голосом. Он видел, что глаза собеседника отражают какое-то внутреннее движение, но не мог понять, был то ответный гнев или уважение к его доводу. Но сейчас ему было все равно.

– Что до остальных... обвинений, то следует отметить, что ваши разведывательные данные были, мягко говоря, неполными и вы были предупреждены о проблематичности успеха. Вы знали, насколько сложно заполучить информацию Генетической Корпорации. Если бы противник действительно оказался на тех позициях, которые вы указали, мы могли уничтожить его с ходу. На деле же наши наземные командиры направили своих людей в самые настоящие ловушки, потому что им сказали, откуда ожидать сопротивление. Может быть, я и виноват в том, что не сделал упор в подготовке на возможные неожиданности, несмотря на нашу «безупречную» разведку, но было бы лучше, если бы вы не давали тактической информации, если не уверены в ней на сто процентов. Неверная информация хуже, чем никакой, как продемонстрировала эта операция.

– Никто не может гарантировать, что не будет изменений в последнюю минуту, коммодор.

– В данном случае, сэр, вы как раз утверждали, что можете, –возразил Хоуэлл все тем же мягким тоном. Он помолчал, ожидая возражений Контроля, но тот лишь махнул рукой, и коммодор продолжал: – Наконец, сэр, я хочу подчеркнуть: – что бы ни случилось с нашими наземными силами и вне зависимости от данных Генетической Корпорации, мы полностью достигли обозначенного как главная цель. Вне сомнения, в вашем распоряжении более точные оценки жертв среди населения, но я уверен, что мы продемонстрировали ту «жестокость», которую вы хотели.

– Гм. – Контроль слегка раскачивался, одновременно чуть поворачивая стул вправо-влево, и дул себе в усы. – Возражения приняты, – сказал он гораздо менее враждебно. Он даже слегка улыбнулся. – Полагаю, вы в курсе. Дерьмо летит сверху вниз. Считайте, что на вас попала половина того ведра, которое вылили на меня. – Его улыбка погасла. – Уверяю вас, однако, что нам обоим причитается достаточно.

– Да, сэр. – Хоуэлл тоже позволил себе расслабиться. – Я уже заплатил моим людям в расчете на причитающиеся мне суммы. Но главная цель нами все же достигнута.

– Если это вас утешит, на том же самом настаивал и я. Что касается ваших потерь... мы уже вербуем наземный персонал здесь, в Мирах Беззакония. «Полтаву», к сожалению, не удастся заменить так быстро. Насчет главной цели вы совершенно правы, но вторичная цель, оказывается, важнее, чем мы были проинформированы.

– Да? Почему же они тогда не поставили нас в известность?

Контроль полез в карман и вытащил коробку сигар. Он выбрал одну, обрезал конец, зажег. Хоуэлл наблюдал, радуясь вытяжной вентиляции как раз над столом. Контроль раскочегарил сигару до удовлетворяющего его состояния и повел ею, как указкой.

– Видите ли, коммодор, наши финансовые благодетели из Главных Миров немножко заколебались. Абстрактно они достаточно кровожадны, их вполне устраивают большие потери гражданского населения, если этим занимается кто-то другой. Но у них начинаются опасения, как только доходит до реальной бойни. Не потому, что им кого-то жалко, но потому, что они вдруг осознают, как высоки ставки в их игре и что произойдет, если дело вдруг лопнет.

Хоуэлл кивнул, услышав презрение в голосе собеседника.

– Они жирные и богатые и хотят стать еще жирнее и богаче. Но если богатство защищает от преследования за их делишки, то здесь совсем другое. Ничто не спасет их, если Империя раскроет их причастность, а цели у нас разные. Они поддерживают нас только в расчете на быструю прибыль сейчас и дополнительные льготы, когда мы достигнем цели. Я не думаю, что они представляют, какую антипиратскую истерию мы собираемся раздуть.

Он глубоко затянулся и выпустил длинную струю серого дыма.

– Я так долго распространяюсь об этом, потому что у нас нет палки, чтобы их погонять, и поэтому мы должны размахивать морковкой у них перед носом. В данный момент они ясно видят последствия неудачи, некоторые опасаются, что мы привлечем Флот такими действиями. Мы знаем, почему так поступаем, – они не знают. Вот поэтому надо швырнуть им кусок мяса, чтобы они продолжали нас поддерживать, а данные Генетической Корпорации как раз для этого бы подошли.

– Я понимаю, сэр, но мы с капитаном Алексовым подчеркивали высокую вероятность неудачи, когда эта цель назначалась.

– Забудем это. – Контроль описал своей сигарой нетерпеливые зигзаги. – Я вас на этом зацепил, и вы сразу в контратаку... С этим кончено. Перед нами следующие цели.

– Да, сэр.

– Алексов с вами?

– Да, сэр. Он и коммандер Шу.

– Прекрасно. – Контроль глянул на часы и посерьезнел. – Мои люди на планете могут прикрыть меня еще на несколько часов, а в конце следующей недели я должен опять приступить к работе. Даже короткий отпуск в такое время вызвал немало косых взглядов в мою сторону. Я не скоро смогу отлучиться еще раз, поэтому нужно поспешить. Давайте сейчас обсудим это с вами, а вы уж потом, сразу после моего отбытия, пройдетесь еще раз с ними. Согласны?

– Конечно.

– Итак, как я уже сказал, нам нужна хорошая морковка. Мы найдем ее на Рингболте.

– Рингболт? – В голосе Хоуэлла слышалось удивление. Все их цели до сих пор были имперскими владениями. Рингболт же был протекторатом одного из Миров Беззакония. Те, кому он принадлежал, были малоприятными противниками.

– Рингболт. Я знаю, Эль-Греко внимательно следит за ним, но нам известно, что скоро их флот проводит учения. Детали в моем пакете данных. Рингболтская эскадра вызывается на Эль-Греко для участия в мобилизационных маневрах, система на неделю остается без прикрытия. Это ваше окно, коммодор.

– Я не знаю рингболтскую оборону, сэр. Какие у них фиксированные сооружения? У Эль-Греко внушительная для Миров Беззакония техническая база, я не хотел бы напороться на сюрпризы.

– У них нет фиксированной обороны. В этом вся прелесть.

– Никакой?

– Никакой. Если подумать, это становится понятным. Планета колонизована лишь около пятидесяти лет. Когда прибыли колонисты, их заботой были лишь другие Миры Беззакония и редкие бандитские шайки. Противостоять Империи или Сфере Ришата они не могли, поэтому не стали и пытаться. Что до остальных Миров Беззакония или бандитов... Будь вы на их месте, стали бы вы задевать Эль-Греко?

– Пожалуй, нет, сэр, – признал Хоуэлл. Он не добавил, что не хотел их задевать и на своем месте. Нападение на колонию Эль-Греко не обещало хороших барышей.

Когда-то, еще до войн Лиги, Эль-Греко был миром ученых, известным своими академиями искусств и университетами. Во время Первой Ришской войны сады Эль-Греко оказались под пятой ришатской оккупации.

Обитателей Эль-Греко можно было презрительно именовать яйцеголовыми не от мира сего, но дураками они не были. Риши скоро обнаружили, что поймали тигра за хвост. Академики Эль-Греко прогрели свои компьютеры, перекопали базы данных и обратились к изучению партизанской войны, саботажа, диверсий и убийств, как если бы готовили докторские диссертации. В течение года они связали две дивизии. Силы Сферы Ришата оставили Эль-Греко как неокупаемое мероприятие – гарнизон риши вырос до трех корпусов,но потерял почву под ногами.

На Эль-Греко с тех пор ничего не забыли и решили переориентировать свои уцелевшие университеты. Они не готовят более скульпторов, художников, композиторов. Они выпускают физиков, химиков, стратегов, инженеров. Они владеют одним из наиболее развитых исследовательских комплексов. Самые сильные наемники этой части Галактики базируются на Эль-Греко, и большая часть их личного состава состоит в резерве вооруженных сил. Вне сомнения, Эль-Греко мог захватить кто-нибудь масштаба Империи или Ришата, если бы очень хотел, но цена была неразумно высока, а Миры Беззакония – ни один из них, даже в союзе с соседями, не хотел заполучить флот Эль-Греко на свою голову.

Более конкретно, коммодор Джеймс Хоуэлл тоже не хотел заполучить флот Эль-Греко на свою голову.

– Извините, сэр, вы уверены, что нам это надо?

Контроль фыркнул с почти сочувственным весельем:

– Слушайте меня, коммодор. Эль-Греко, конечно, сила. Но они только одна система. Весь их флот вместе с наемниками уступает по огневой силе адмиралу Гомес. По источникам информации они уступают Суассону. Если вы добавите к набору врагов своей эскадры еще и Эль-Греко, вы фактически ничего не теряете. Собственно, если мы ввяжемся в прямой бой, то потеряем все, даже если выиграем.

– Я понимаю, сэр, но, когда Флот собирается что-то предпринять, мы узнаем об этом заблаговременно. У нас нет этого преимущества против Эль-Греко.

– А вот и есть! Мы ловим нескольких зайцев сразу. – Глаза Контроля весело блестели. – Во-первых, ваш рейд на Рингболт будет нацелен на биоинститут Университета Толедо. У нас есть основания полагать, что они идут ноздря в ноздрю с Генетической Корпорацией, так что мы возьмем реванш за прошлую неудачу.

Во-вторых, удар по Миру Беззакония усыпляет подозрения, что мы имеем что-то против Империи. Мы-то имеем, но лучше, чтобы об этом никто не догадывался. Мы можем уйти, не трогая других Миров Беззакония – там все равно нет ничего стоящего, но, ударив по одному, мы уже выглядим как «настоящие» пираты.

В-третьих, Эль-Греко, как и Джанг, хотят показать, что они не имеют отношения к нашим нападениям. Поэтому уже проводится совместное планирование чрезвычайных ситуаций. Так мы узнали об их маневрах. Кроме того, они приняли принцип совместного командования и координации на случай нападения на них. Джанг на это не согласилась, но ваше нападение на Эль-Греко даст дополнительные возможности сбора информации об их планах.

И в-четвертых, – глаза Контроля сузились, – некоторые люди Гомес, особенно МакИлени, подозрительно относятся к нашей тактике. Фаза четыре в Элизиуме устранила всех, кто смог бы опознать ваши суда, но легкость, с которой вы там оказались, указывает на очень, очень хорошую разведку. Даже генерал-губернатору трудно игнорировать это обстоятельство, а МакИлени подзуживает Гомес, которая рвет и мечет по этому поводу. Если вы ударите по Миру Беззакония с такой же точностью, это будет предполагать наличие множества источников информации и хотя бы частично рассеет подозрения.

– Я опасался этого, когда был выбран Элизиум, – пробормотал Хоуэлл.

Контроль пожал плечами:

– Вы не одиноки. Это был общий риск, потому что нам нужен был удар по инкорпорированному Миру. У Миров Короны такое жидкое население, что даже полное его уничтожение, как на Мэтисоне, не дает достаточных цифр потерь, чтобы встряхнуть общественное мнение Главных Миров. Кроме того, большинство жителей Главных Миров считает, что если кто-то хочет основать колонию, то, уж конечно, он знает обстановку и не слишком много проигрывает, если затея проваливается. С инкорпорированными Мирами все несколько иначе. Элизиум представлен в Сенате, и вы понимаете, какую они развернули активность, когда узнали, что сталось с третью их избирателей.

– Я знаю, сэр. Значит ли это, что мы на Рингболте должны сделать то же самое? – спросил Хоуэлл нейтральным голосом.

– Боюсь, что да, коммодор. – Даже Контроль казался несколько смущенным, но его тон оставался твердым. – Мы не можем изменить тактику по той же причине, по которой наносим удар по Рингболту. Все должно выглядеть так, будто для нас все равны. Со всеми, на кого мы нападаем, мы обходимся одинаково.

– Понятно, сэр, – вздохнул Хоуэлл.

– Хорошо. – Контроль оставил на столе небольшой футляр с чипом и встал. – Вот ваши исходные данные. Мы не ожидаем проблем с ними, но если коммандер Шу захочет что-либо выяснить дополнительно, пусть запрашивает по обычным каналам. Некоторое время мы не сможем иметь прямых контактов.

– Понятно, – еще раз сказал Хоуэлл, поднимаясь, чтобы проводить гостя. Он воздержался от констатации, что эта встреча проводилась не по его инициативе, частично из дипломатических причин, частично потому, что она оказалась полезной. Разговор лицом к лицу позволял выяснить тонкости, пропадавшие при непрямом общении.

Они снова оказались у пассажирского шлюза, и Контроль опять стиснул его руку, на этот раз не так свирепо.

– Доброй охоты, коммодор, – сказал он.

– Благодарю, сэр, – ответил Хоуэлл, вытягиваясь по струнке, но не отдавая честь. Их глаза встретились в последний раз, и вице-адмирал сэр Амос Бринкман резко кивнул и шагнул в люк.

Лейтенант Военно-Космического Флота Ассоциации Джанг Чарльз Джолитти, прикрепленный к таможне МаГвайра, еще раз проверил данные, пользуясь временем, которое требовалось «шаттлу» для сближения со свободным торговцем. «Звездный Курьер» заинтриговал его с первого знакомства. Особенно впечатлял список вспомогательного оборудования, и он хотел удостовериться, что прочел его правильно.

Информация была нетипично полной для новоприбывшего, и это было приятно. Бывали посетители и с полным отсутствием документации, что всегда вызывало головную боль. Это означало обнюхивание каждого сантиметра судна, исчерпывающий медицинский анализ каждого члена экипажа, доскональную проверку благонадежности, прежде чем они попадали на поверхность планеты. От такой волокиты истощалось терпение, но Ассоциация Джанг не просуществовала четыре столетия, если бы не следила столь бдительно за своими гостями. В данном случае перед Джолитти был полный аттестат Имперского сектора Мелвилл.

Это должно было резко сократить формальности.

Он просмотрел технические данные, прищурившись, еще раз отметил показатели привода Фасета. Скорость, как у крейсера. В сопоставлении с малой грузоподъемностью это заставляло задуматься о его истинном назначении. Конечно, Джанг терпели контрабандистов... при условии, что те не шутили с законами Ассоциации.

Команда... всего пять человек. Это очень мало даже для купца. Предполагает мощное компьютерное обеспечение. Капитана зовут Теодозия Мэйнворинг. Для своего ранга молода (из раздела био), налет часов очень внушительный (из бортового журнала). Остальные выглядели такими же компетентными. Неплохой букет для купца. Конечно, свободные торговцы притягивали квалифицированных неудачников, отколовшихся от военной машины или от больших линий.

Декларация ввоза пустая. Он фыркнул, вспомнив красноречивые зияния в нескольких последних декларациях визитеров из Мелвилла. Значит, капитан Мэйнворинг тоже обожгла пальцы? Ей повезло: она сохранила корабль, но наверняка жаждала получить груз.

Прозвучал сигнал, и Джолитти обратил внимание на экран. Его судно подходило к единственному свободному приемному терминалу «Звездного Курьера». Еще один из двух других терминалов корабля занимал несколько потрепанный грузовой «шаттл», не слишком старый, но как бы уставший от кропотливого сбора колосков на скошенных полях фортуны. Но не этот грузовик привлек его внимание.

У терминала номер один маячило иглоносое создание, смертельно внушительное даже в своем покое. Лейтенант знал его параметры, но живьем видел впервые и был поражен размером и обликом. А может быть, его лихой раскраской. Джолитти недоверчиво расширил глаза, переваривая это сочетание алого и черного. Какой-то неизвестный художник изобразил два широко раскрытых белых глаза по сторонам кинжального носа, острозубые пасти скалились вокруг дул энергетических и баллистических пушек. Тщательно проработанные языки пламени струились вдоль силовых отсеков. Он не мог предположить, как это сокровище досталось Мэйнворинг, но, по крайней мере, каким-то полулегальным способом, например под предлогом обследования новых границ... впечатление от «шаттла» было потрясающим.

Лейтенант улыбнулся, когда его «шаттл» вошел в контакт с кораблем. «Бенгал» выглядел инородным телом рядом с обычным утилитарным купцом. Но свободные торговцы часто находили выход из всевозможных ситуаций, полагаясь лишь на собственные ресурсы, и Джолитти подозревал, что гипотетические злонамеренные туземцы должны хорошенько поразмыслить, стоит ли потрошить беззащитный грузовой «шаттл», когда это чудище бдительно взирало на них, нависая над головами.

Контактный воротник переходной трубы прильнул к люку, и Джолитти, кивнув пилоту и засовывая в карман компьютерный блокнот, шагнул к выходу.

***

Алисия смотрела на входящего молодого человека крепкого сложения и надеялась, что все сойдет гладко. Все казалось просто, когда они готовились к этому визиту, но теперь...

<Спокойно, малышка. Все самое сложное уже позади.>

<Ну, Алли.Мегера проявляла неожиданную солидарность с Тисифоной. Он один-одинешенек, Тис с него штаны слупит.>

<Несколько неизящный оборот речи, но суть верна.>

<Тогда почему бы вам обеим не помолчать – и давайте займемся им.>Алисия шагнула к инспектору и протянула руку.

***

Джолитти был немного удивлен, увидев перед собой только капитана, но он отдал должное ее портному. Строгая темно-синяя форма и отороченное серебряным плетением болеро прекрасно сидели на этой высокой темноволосой женщине.

– Лейтенант Джолитти, таможенная служба МаГвайра, – представился он, и женщина улыбнулась:

– Капитан Теодозия Мэйнворинг.

У нее был красивый голос, низкий и почти бархатный. Он почувствовал, что чересчур увлеченно ее рассматривает, и несколько подивился своему энтузиазму.

– Добро пожаловать на МаГвайр, капитан.

– Благодарю вас. – Она отпустила его руку, и из кармана появился таможенный блокнот.

– Медицинские формы вашей команды готовы, капитан?

– Они со мной. – Она протянула набор чипов, и Джолитти воткнул их в разъемы блокнота, опытными пальцами набирая нужные команды и косясь на дисплей. Все нормально.

Он подумал, что нужно сразу вызвать команду, но времени было достаточно, и Джолитти спросил:

– Готовы к таможенной проверке, капитан? Мэйнворинг кивнула.

– Прошу вас, – пригласила она и шагнула к лифту.

***

Слегка дезориентированные глаза таможенного офицера были обнадеживающим признаком, но Алисия все же потыкала пальцами в кнопки лифта. Тисифона усмехнулась в ее голове, продолжая свои коварные операции над таможенником, но Алисия полагала, что чем меньше воспринятого Тисифона должна будет исказить, тем лучше. И совсем ни к чему было Мегере двигать лифт, не дожидаясь команды.

Она провела лейтенанта Джолитти в свои жилые помещения и наблюдала за его работой. Видно было, что он знал места, где прятали контрабанду, но его движения были чисто механическими. Речь была совершенно нормальной, их беседа текла без запинок, но тем причудливее это сочеталось с его действиями.

Он с улыбкой завершил свою проверку, и Алисия перевела дыхание и повела его дальше.

Она на секунду задержалась, посмотрела в его еще более мутные глаза и повернула назад.

– Помещение моего инженера, – сказала она, снова входя в свое жилье.

Лейтенант кивнул и принялся за работу, не сознавая, что здесь он уже был.

Алисия едва верила своим глазам. Она ожидала подобного, но было жутко это видеть в действительности. Чувствовалось, что Мегера также ошеломлена. Тисифона, казалось, добивалась желаемого без всяких усилий, хотя они знали, что это было не так.

Джолитти завершил вторую проверку и повернулся к ней:

– Кто следующий?

– Мой астронавигатор. – И Алисия вновь направилась в коридор.

***

Джолитти ввел последние пометки в свой карманный блокнот-компьютер и мысленно пожелал, чтобы все его проверки проходили так же гладко. Корабль капитана Мэйнворинг был образцовым. Даже грузовой трюм «Звездного Курьера» был в идеальном состоянии, а команда удивила его тем, что не оставила ни одного запрещенного или хотя бы сомнительного предмета в местах, где он мог бы его найти.

Это говорило об их невероятной законопослушности или, скорее, об изощренной изобретательности в том, что касалось укромных местечек и тайников.

Лейтенанту казалось странным, что люди, так поразившие его своей компетентностью, не оставили в памяти почти никакого следа, обычного при встречах с незнакомцами. Наверное, потому, что он уж слишком сосредоточился на их капитане, подумал Джолитти несколько виновато и покосился на Алисию, сопровождавшую его к пассажирскому шлюзу. Необычным было и то, что капитан тратила свое драгоценное время на сопровождение таможенника. Даже лучшие из них смотрели на таможенников как на что-то недостойное, враждебное, агрессивное... хуже риши. Джолитти их вполне понимал, но тем приятнее было встретиться с таким исключением из правил.

И совсем не удивительно, оправдывался перед собой Джолитти, что остальные члены экипажа померкли на ее фоне. Он никогда еще не встречал такой лучезарной особы, как Теодозия Мэйнворинг. Она была поразительной женщиной, дружелюбной и свободной... но что-то смертельно опасное таилось в ней. Конечно, невинный цветочек вряд ли стал бороздить небеса в качестве капитана свободного торговца, да еще в таком возрасте. Но дело было не в этом. Лейтенант вдруг вспомнил медведеподобного инструктора рукопашного боя своего военного колледжа, руководившего боевой подготовкой «молодых джентльменов». Он был молниеносной ходячей смертью о двух ногах, и его тело перемещалось в пространстве той же походкой, какую демонстрировала Теодозия Мэйнворинг.

Джолитти отвлекся от своих мыслей, и его блокнот выкинул чип допуска, тут же врученный капитану. Джолитти протянул руку и сказал:

– Мне было очень приятно, капитан Мэйнворинг. Я бы хотел, чтобы каждое инспектируемое мною космическое судно было в таком же состоянии, как ваше. Желаю вам успеха в наших краях.

– Большое спасибо, лейтенант. – Мэйнворинг крепко пожала его руку, и он почувствовал какое-то твердое вкрапление в ее ладони. Это ощущение сразу исчезло и забылось. – Надеюсь, мы еще встретимся.

– Все может быть. – Лейтенант отпустил ее руку и предостерегающе поднял указательный палец. – Не забудьте, что любой член экипажа, пожелавший высадиться на поверхность, должен пройти медицинское сканирование для подтверждения своего сертификата.

– Не беспокойтесь, лейтенант. – Безмятежная улыбка Теодозии Мэйнворинг еще раз подбодрила таможенника. – Сомневаюсь, что мы здесь пробудем достаточно долго для этого. У моей команды много работы по профилактике привода, но про медиков мы ни в коем случае не забудем, обещаю вам.

– Спасибо, капитан. – Джолитти четко отсалютовал. – В таком случае позвольте еще раз подтвердить официальное разрешение на пребывание на МаГвайре и пожелать вам всего доброго.

Мэйнворинг так же по-военному отдала честь, и лейтенант направился к своему «шаттлу». До конца смены ему предстояли еще две проверки, и он мысленно пожелал себе, сознавая невыполнимость этого, чтобы они прошли так же гладко.

***

Алисия прислонилась к перегородке и перевела дыхание. Вот это да! Она знала возможности Тисифоны, но все же была потрясена. Она не встречала более сообразительного и добросовестного таможенного инспектора, чем этот молодой лейтенант, и он так легко поддался манипулированию! Она напряженно наблюдала пятикратный обыск одного и того же помещения, но это было ничто в сравнении с его безмятежной прогулкой мимо труб главного ракетного магазина. Он должен был перелезть по стремянке через одну из них, но окружающее для него просто не существовало. Так же он прошествовал мимо энергетических батарей и через арсенал. Он остался совершенно удовлетворен «инспекцией» поста управления. Только идиот мог смотреть на голые гладкие стены и болтающуюся гарнитуру альфа-связи и ничего не заподозрить. Идиот или находящийся под властью Тисифоны.

<Конечно, он ничего не заметил,сообщила Тисифона. Ты очень верно подметила, что он сообразительный. Очень умный молодой человек, ничего не скажешь. Но люди с развитым интеллектом гораздо легче поддаются внушению. Они почти добровольно развивают и детализируют внушаемую им картину. Вы с Мегерой были правы,милостиво добавила она, настояв на подробной проработке «членов команды»: Это позволило мне более объемно их отобразить.>

– Н-ну... – Алисия снова перевела дыхание и выпрямилась. – Все же ты была с ним серьезно занята. Смогла бы ты манипулировать несколькими людьми сразу?

<Думаю, что да. Теперь – да. Проблема не столько в количестве людей, малышка, сколько в детализации внушаемой им иллюзии. Я думаю, было бы целесообразно внушать этим нескольким индивидам нежелание обсуждать пережитое впоследствии, чтобы не обнаружилось излишнее сходство полученных ими впечатлений.>

<Ты, конечно, права,вставила Мегера, но если документация в порядке, то проверки здесь обычно проводятся одним человеком.>

– Я в курсе. – Алисия отступила в лифт и нажала кнопку летной палубы. – Пошлины на парковку и обслуживание уплачены, Мегера?

<Разумеется. Тис обработала гроссбухи, когда передавала бортовой журнал, а мисс Таннер занималась бухгалтерией, когда капитан Мэйнворинг сопровождала лейтенанта Джолитти. Мы внесли все причитающиеся суммы из нашего липового перевода с остаточным балансом в восемьдесят тысяч кредитов.>

– Что с обслуживающим персоналом?

<Без проблем. Лейтенант Чизхолм заказал продукты на пятерых, и мне придется выкинуть большую часть в открытый космос. Но в наших данных с Мелвилла указано, что полгода назад мы капитально ремонтировались, поэтому с технической профилактикой мне жульничать не придется.>

– Ты прелесть, – с жаром выпалила Алисия. Она восхищалась подлинностью создаваемых Мегерой образов и голосов. Создав других членов экипажа, они должны были удовлетворять любопытство – нет, они должны были не дать даже зародитьсяискре любопытства. Способность Мегеры вести переговоры сразу по нескольким линиям связи была при этом неоценимой.

<Спасибо. Ты и Тис тоже молодцы.>

<Но мало мы смогли бы без тебя, Мегера. Мы втроем – ужасная сила.>

– Ты права, госпожа. И никто даже глазом не моргнул, видя твои лица?

<Конечно нет. Хочешь, продемонстрирую? Моя гордость – произношение лейтенанта Чизхолма.>

– Интересно. – Лифт остановился, и Алисия вышла. – Покажи.

<Монитор два, прошу.>

Плоский экран мигнул, на нем появился худощавый темно-рыжий субъект с тяжелыми веками над усталыми глазами.

– Как я выглязу, мэм? – спросило изображение, и Алисия прыснула.

– Ты не переборссила с сепелявостью, Мегера?

– Вам легко смеясса, мэм, – мрачно отреагировал «лейтенант Чизхолм». – Вас не дразнили всю зызнь, с самого десства. Я столько перезыл из-за этой всывой сепелявости...

– Ты это говоришь или... выбрызгиваешь? – хохотала Алисия. Субъект на экране поднял руку и сделал непристойный жест. – Потрясающе, Мегера! Думаю, бедняга Чизхолм не слишком любит отвечать на звонки из-за своей шепелявости.

– Нет, мэм. – Баритон Чизхолма сменило сопрано, а на экране появилась седовласая дама с открытым лицом.

Это была Рут Таннер, ее казначей и бухгалтер. – Бедный Энди не любит общаться с новыми людьми, поэтому я чаще всего обслуживаю связь, когда вас нет на борту.

Алисия оперлась бедром о панель монитора. Искусственный интеллект был, как всегда, на высоте. Беседуя с «говорящими головами» Мегеры, нельзя усомниться в их подлинности, значит, исчезали подозрения, что она – единственный человек на борту «Звездного Курьера». В совокупности со способностью искусственного интеллекта дистанционно управлять обоими «шаттлами» команда капитана Мэйнворинг проявляла себя настолько реально, что ни у кого не возникало сомнений в ее существовании.

– Итак, у нас все замечательно. Только вот я, в отличие от вас обеих, должна выспаться перед завтрашней гонкой за грузом.

<Верно.>Экран погас, Мегера вернулась к обычному способу общения. Алисия направилась к своей каюте, на ходу освобождаясь от плотно облегающего жакета. Она сунула снятую с себя вещь роботу, продолжая раздеваться.

<Э-э... Алли... Ты не успела ознакомиться с базой данных адмирала порта МаГвайра?>

– Ты же знаешь, что нет. – Алисия замерла в наполовину стащенной с себя футболке. – А что?

<Я не хотела тебя беспокоить, когда Джолитти был на борту. Мне не хочется испортить тебе сон, но... там есть о нас.>

– Что значит «о нас»?

<Значит, о тебе и обо мне. О тех «нас», которые угнали «альфа-синт» с Суассона. О капитане Алисии ДеФриз и незаконно присвоенном «альфа-синте» корпус номер семь-девять-один-один-четыре.>

<Ну и что же там о нас?>с любопытством спросила Тисифона.

<Ничего хорошего.>

– Что конкретно? – резко спросила Алисия. – Они знают, куда мы направляемся?

<Нет, не так страшно. О тебе там сказано, что ты сбежала из психушки и считаешься крайне опасной. Обо мне – довольно точное описание моих возможностей в области нападения и обороны, хотя очень многого они не раскрывают из соображений секретности. Меня больше беспокоит не это, а совсем немногое в заключении данных.>

– Что «немногое»?

<Флот предлагает один миллион кредитов в награду за информацию, которая может привести к нашему обнаружению и перехвату.Алисия нахмурилась, но Мегера еще не закончила. В самом конце говорится, что военно-космические силы Ассоциации Джанг приняли указания генерал-губернатора Тредвелла своим флотским соединениям.Алисия гулко опустилась на свое место отдыха, когда Мегера закончила свое сообщение: Это приказ об открытии огня без предупреждения, Алли. Они даже не хотят попытаться вернуть нас.>.

Бенджамин МакИлени сбросил гарнитуру и встал, растирая воспаленные глаза и пытаясь вспомнить, когда он в последний раз спал шесть часов подряд.

Он опустил руки и уставился на груду чипов и клипов на столе в его офисе на судне Его Величества «Донегол». Где-то здесь, в этой куче дерьма, таилось пресловутое жемчужное зерно истины. Здесь можно найти ответ или хотя бы узнать, где его искать.

То, что любая разведывательная служба всегда имела нужные данные в пределах досягаемости, но не знать этого, казалось законом природы. Как вычленить нужную истину из громадного объема полуистин, ложных данных и чистого бреда? Ответ: потомэто всегда очевидно. Это и было причиной постоянных тычков со стороны людей, которые воображали, что все очень просто.

МакИлени горько вздохнул и прошелся по помещению. Он выслушивал такое уже неоднократно. Особенно от сенатских бюрократов. Они представляли себе офицеров разведки как макиавеллиевски изощренных шпионов, постоянно занятых какими-то тайными махинациями. Поэтому за этими скользкими типами надо особенно тщательно следить. Они слишком умны, чтобы говорить правду, даже когда это их конституционный долг. Что означало, что каждая неудача в определении искомого факта представляла глубоко эшелонированный заговор с целью сокрытия неудобной истины.

Такие люди не знали, да и не хотели знать, что такое работа в разведке. Из одного голографического видика в другой шагал лихой межзвездный агент с чипом данных в дупле зуба, но настоящим секретом был упорный труд. Проницательность и инстинкт были неоценимо важны, но настоящего успеха можно было добиться лишь упорным и трудоемким анализом каждой нити, сбором всех фрагментов и их стыковкой в полную картину обстановки.

К несчастью, вздохнул он снова, анализ требовал времени, иногда больше, чем имелось в распоряжении, но в этом случае он часто ничего не давал. МакИлени был уверен, что существует связь между пиратами и кем-то, сидящим очень высоко. Это был единственный возможный ответ. Всем силам адмирала Гомес пришлось бы потрудиться, чтобы справиться с орбитальной обороной Элизиума, а пираты расправились с ними с ходу. У МакИлени не было документального подтверждения, но он был полностью уверен, что рейдеры под каким-то прикрытием провели крупный корабль на дальность пуска сверхсветовых ракет. Показания всех оставшихся в живых сходились на молниеносной скорости, с которой были уничтожены орбитальные укрепления. Это мог сделать только крупный боевой корабль.

Но как?Как смогли они обмануть коммодора Транга и всех его людей? Одни только меры электронной маскировки не могут быть ответом, когда пройден весь сектор. Нет, они должны были дать Трангу какое-то убедительное свидетельство, что они свои. Но они не могли этого сделать без доступа к информации, которая должна быть для них наглухо закрыта.

Все это укладывалось в определенный шаблон, даже Тредвелл начинал это признавать. Но завершить картину полковнику никак не удавалось, хоть лопни! Даже Бен Белькасем отступил и отбыл на Старую Землю в слабой надежде, что его начальству оттуда, из далекой перспективы, видно что-то ускользающее от всех здесь, во Франконском секторе.

Полковник тоже надеялся на это, потому что больше, чем как,его беспокоил вопрос зачем.Чего хотели эти люди, черт бы их побрал? Он этого не говорил никому, кроме адмирала Гомес и бригадира Кейта, но это были не опереточные пираты, их действия нуждались в объяснении в пределах здравого смысла – и ускользали от этого объяснения. Их операции не имели смысла с точки зрения окупаемости. Тот, кто нес расходы на развертывание такой военной мощи, не нуждался в доходах от добычи.

Конечно, грабеж помогал им покрыть часть оперативных затрат, но их доходы, по самой щедрой оценке, казались смехотворными в сравнении с потребностями снабжения и обслуживания их судов. Только посмотреть, что они берут! Вспомогательное оборудование, антенны маяков космопорта, промышленное оборудование,это ж надо! Им достались кое-какие предметы роскоши, на полмиллиарда снегопардовых шкур с Мэтисона, но на большинство из того, что они берут, никакой пират не позарится.

А если от их добычи перейти к жертвам? МакИлени не верил в царя гуннов Аттилу в звездолете. Глупые люди, как правило, не становятся капитанами звездолетов. Но только глупец мог не видеть, к чему приведет такая своеобразная политика «выжженной земли», проводимая против владений Империи. Резня ради резни не могла быть нормальной практикой. Она гарантировала повышенное внимание Империи и массированное возмездие. Но эти люди умышленно увеличивали масштабы опустошения и число жертв. Из того, что выжившие на Элизиуме могли ему сказать, следовало, что они даже не пытались грабить вне пределов столицы, а нанесли с орбиты ядерные удары по всем городам планеты! Девять миллионов погибших. Какого дьявола хотели они добиться этой бойней? Как будто они издеваются над Флотом, дразня и вызывая его потягаться с ними.

Можно сойти с ума, но ответ здесь, в его офисе и в его мозгу, если он только сможет правильно составить фрагменты. Любая группа, которая могла преодолевать барьеры так, как будто их не существовало, и использовать украденные данные для организации таких тщательно разработанных смертельных атак, не могла действовать сама по себе. Они должны иметь какую-то цель, оправдывающую эту бессмысленную, на первый взгляд, бойню. И это устрашало, потому что он не мог вообразить себе этой цели, а это как раз и было его задачей.

Бывают периоды, думал МакИлени тоскливо, когда возвращение к простоте и ясности боя кажется таким желанным...

Его оторвал от раздумий звонок доступа в помещение. Он нажал на кнопку, и брови его поднялись, когда в проеме входа появился сэр Артур Кейта.

– Добрый вечер, сэр Артур. Чем могу быть полезным?

– Вероятно, немногим, – буркнул Кейта. Он снял с кресла коробку с чипами и сел, поставив коробку себе на колени. – Я просто заглянул попрощаться, полковник.

– Попрощаться? – повторил МакИлени, и Кейта кисло улыбнулся:

– Я тут просто перемалываю воздух. Это работа для вас и для Флота. И для Тредвелла, если он перестанет клянчить дополнительные силы и использует то, что у него есть. Я уже слишком долго здесь.

– Понимаю. – МакИлени опустился в свое кресло и повернул его, чтобы сидеть лицом к Кейта. Суровый голос бригадира был ровным, как всегда, но в нем слышалось отчаяние. Он знал, что удерживало Кейта на Суассоне так долго. Но по «альфа-синту» не было ни одного сообщения в течение вот уже десяти недель.

– Вы-то конечно понимаете, полковник. – Глаза Кейта были печальны, но он улыбнулся МакИлени и кивнул менее напряженно. – Но я не могу оправдывать своего дальнейшего пребывания здесь надеждой, что что-то вдруг изменится. И если... – его челюсть напряглась, – если ее обнаружат сейчас, она будет в вашей епархии, а не в моей.

– Понятно, сэр. Хотелось бы, чтобы это было не так. Капитан ДеФриз заслуживает лучшего... но я понимаю.

Кейта смотрел в коробку с чипами, шевеля их толстым указательным пальцем.

– Жаль, что вы не знали ее раньше, полковник, – сказал он тихо. – Она была... особенная. Лучшая из лучших. И так кончить, с имперской наградой за голову... – Голова, увенчанная серебристой гривой, покачалась, Кейта посмотрел на орденские ленточки МакИлени. – Вы там были, полковник. Если уж это должен быть один из наших, то я рад, что это будет тот, кто может понять. Кем бы она ни стала сейчас, она была особенной.

– Я знаю, сэр Артур.

– Да. Да, вы знаете. – Кейта вздохнул и поднялся, протянув руку для пожатия. – Ухожу.

– Мне будет вас недоставать, сэр Артур. Я хочу, чтобы вы знали, как я ценю ваше понимание моей работы, которое вы проявили... несмотря на вашу занятость.

– Держитесь, полковник. – Кейта сжал ладонь МакИлени. – Я уверен, вы на правильном пути, так что будьте осторожны. Что-то здесь воняет до небес, я собираюсь информировать об этом графиню Миллер и Его Величество. Смотрите, кому доверять. Если вы примете черное за белое...

Он замолчал и отпустил руку МакИлени.

– Я знаю, сэр. – Полковник на секунду нахмурился, потом пристально посмотрел Кейта в глаза. – Могу я попросить об одолжении, сэр Артур?

– Разумеется, – мгновенно ответил Кейта, и МакИлени благодарно улыбнулся.

– Я полностью скопировал свои файлы. По инструкции они не должны покидать моего офиса, но я буду вам очень благодарен, если вы захватите их с собой на Старую Землю. Я бы чувствовал себя спокойнее, если бы знал, что они есть у того, кому я доверяю, в случае...

Полковник замолчал, изобразив на лице странную улыбку. Кейта серьезно кивнул:

– Конечно, полковник. Я горжусь вашим доверием.

– Спасибо. С вашего разрешения, сэр, я буду периодически отгружать модификации этих данных. Вне моих обычных каналов.

– Вы что-то нащупали?

– Пока... не могу понять. Я подозреваю, что мы проникли глубже, чем предполагали. Я не хочу казаться параноиком, но эти люди продемонстрировали, что трупов не боятся. Если я подберусь слишком близко к их норе... бывают несчастные случаи, сэр Артур.

***

Вице-адмирал Бринкман зажег еще одну сигару и откинулся в кресле, задумчиво хмурясь в потолок. Положение усложнялось. Конечно, они ожидали этого. Оно неизбежно должно усложняться, если все идет по плану. Но жонглировать с таким количеством мячей... нервы не выдерживают.

Он вспомнил разговор с Хоуэллом. Озабоченность коммодора можно было понять. Честно говоря, он воздержался бы от удара по Эль-Греко, если бы не МакИлени. Хотя сопутствующие цели приносили свои плоды и без неудобного полковника, но истинной причиной удара по хотя бы одной цели вне Империи, чтобы доказать, что они – пираты, был именно он. Бринкман не думал, что атака на Рингболт остановит полковника, но она посеет сумятицу среди тех, кому тот докладывает. На некоторое время.

И все это из-за того, что МакИлени не хочет успокоиться. Он пока еще не понял, куда сунул свой любопытный нос. Но что-то учуял и не успокоится, пока... Использование закрытых данных для планирования операций было ахиллесовой пятой их генерального плана, но без этого не обойтись. Хоуэлл, конечно, профессионал, но Флот, если случайно на него наткнется, сотрет его в порошок. И Флоту ни в коем случае нельзя предоставлять такую возможность.

Если бы лорд Журавский и графиня Миллер не настояли на назначении сюда Росарио Гомес, Бринкман с легкостью исключил бы возможность случайной встречи Флота с пиратами. Но леди Росарио Гомес не зря называли Железной Девой. Это прозвище было наглой клеветой на ее интимную жизнь, констатировал он, усмехнувшись. Но она получила его, когда была еще совсем молодой, и получила его не зря. И в ее хватке ничто не изменилось. Уже при ее назначении они знали, что получили проблему, но ничего не могли сделать. Они уже устранили адмирала Уитворта, чтобы освободить место заместителя командующего для Бринкмана. Двух таинственных смертей офицеров флагманского ранга было бы недопустимо много, они не могли так рисковать. И они вынуждены были принять леди Росарио и пытаться нейтрализовать ее действия изнутри.

К несчастью, она сформировала штаб, копировавший ее неудобную цепкость, тесно связанный с ней и ей преданный. Бринкман подозревал, что она и МакИлени в подборке материала продвинулись дальше, чем об этом говорили.

Он слегка покачивал кресло, нянча свою сигару. МакИлени уже дошел до потоков распределения открытой информации, что сужало круг подозреваемых. Чем более закрыты данные, тем уже круг допущенных к ним и имеющих возможность передать их пиратам. Если же они резко сузят круг имеющих допуск к данным, его люди не смогут их получить, без них Алексов и Хоуэлл просто не могут надежно функционировать.

Слава Богу, хоть этот назойливый тип из министерства юстиции израсходовал свой запас энтузиазма и смылся. Кейта тоже собирается. Прекрасно, но не снимает проблему МакИлени. Убрать бы его... но он осторожен и опасен. Убийство без вопиющего нарушения действующих процедур обеспечения безопасности – дело очень сложное по организации и требует больших затрат времени. Кроме того, стало бы очевидным, что была причина, по которой его убрали. Те, с кем он делился информацией, резонно предположили бы, что он взял правильный след и приблизился к цели. Гомес развернула бы полномасштабный поиск, а убрать ее еще труднее. Она практически не покидала свой линейный крейсер, и единственным решением была бы диверсия, уничтожение всего корабля взрывом привода или силовой установки. Это тоже возможно, хотя и сложно. Устранение Гомес воссоздаст ситуацию с Уитвортом в худшем варианте.

Ее место займет он,что в данной ситуации может расшевелить тех, кто разделял подозрения неудобного полковника, возбудить нежелательные вопросы типа: кому выгодно, чтобы сэр Амос Бринкман занял место Росарио Гомес...

Он снова поставил кресло, вздохнул и покачал головой. Нет, никаких поспешных действий против Гомес. В Сенате и в министерстве росло недовольство ее неспособностью справиться с пиратами, смеющимися над неуклюжими маневрами Флота. Смещение за неспособность справиться с ситуацией – вопрос времени. Бринкман, естественно, будет огорчен отставкой старого надежного друга при таких обстоятельствах... и пошлет МакИлени вдогонку под соусом «новая метла по-новому метет». Этот план смещения Гомес возник уже в момент ее назначения, и только из-за настырности МакИлени он вынужден рассматривать иные варианты.

Однако может наступить момент, когда МакИлени подойдет слишком близко. Тогда его придется устранить, какие бы подозрения при этом ни возникли. Лучше подозрения, чем определенность, устраняемая вместе с ним. Его смерть вызовет замешательство, хотя бы кратковременное, особенно если убийство не будет явным. Если повезет, это замешательство может продлиться вплоть до смещения Гомес.

Бринкман кивнул, соглашаясь с собой, и погасил сигару. Раз это может понадобиться, лучше обдумать возможные способы сейчас. Адмирал ясно видел, как это лучше всего оформить. МакИлени начинал свою карьеру пилотом «шаттла». Там он получил первые награды и сделал имя.

У него сохранилась слабость к «шаттлам» и скиммерам, он интересовался новыми разработками и не прочь был, когда предоставлялась возможность, занять место пилота. Никто не будет слишком удивлен, если однажды в полете с его «шаттлом» что-то произойдет. Небольшая «помощь» в процессе предполетной подготовки спустит бравого полковника с небес...

Он наморщил лоб, пытаясь вспомнить имя специалиста по скиммерам, которого использовала Рэчел Шу для устранения адмирала Уитворта. Пришло время произвести некоторые обдуманные перемещения персонала.

– Добрый вечер, капитан Мэйнворинг. Я – Еренский. Слышал, что вы готовы принять груз на борт...

Алисия оторвала взгляд от своего бокала и увидела высокого, худого до изможденности человека. Одет он был прекрасно, что не вязалось с его скелетоподобным обликом. Утонченный выговор хорошо сочетался с ненавязчивым звуковым фоном дорогого ресторана. Она выдержала секундную паузу, рассматривая его, и сделала полузаметное приглашающее движение рукой, указывая на стул напротив. Еренский скользнул за стол, вежливо улыбаясь.

У его локтя мгновенно материализовался официант, и Алисия, поднеся ко рту бокал и еле коснувшись его губами, воспользовалась их негромким и недолгим обменом репликами для более подробной оценки своего визави.

<Гладкий, мерзавец,>прокомментировала Алисия и почувствовала молчаливое согласие Тисифоны. Еренский их, впрочем, не удивил, они узнали о нем довольно много за две недели, в течение которых шаг за шагом приближались к этой встрече.

Найти именно такого заказчика, который им был нужен, оказалось не так просто. Заказов было много, но, к ее глубокому сожалению, практически все они были вполне легальными.

Алисия недооценила влияние пиратских рейдов на величину страховых взносов. С учетом их роста высокая скорость «Звездного Курьера» более чем уравновешивала его ограниченную грузовместимость. Если бы Алисия всерьез занималась грузоперевозками, она могла бы увеличить свои тарифы на четверть суммы, которую ее судно сберегало на страховке из-за своей высокой скорости, и нормальная прибыль утраивалась.

К несчастью, ей не нужен был легальный груз. Она была вынуждена изобретать широкий спектр отговорок для отказа от транспортировки. Неоднократно Тисифоне приходилось проникать в мозг потенциального грузоотправителя и внушать ему причину, по которой он сам отказывался от сделки.

Ситуация стала особенно сумасшедшей, когда во время одного из набегов Тисифоны и Мегеры на закрытую базу данных МаГвайра обнаружилось, что Империя передала Ассоциации Джанг ее генетический набор и узор радужной оболочки глаз. Они не ожидали этого, когда стряпали Теодозию Мэйнворинг, поэтому снабдили ее подлинными данными Алисии ДеФриз. Она пришла в ужас, узнав, что администрация располагает обоими наборами. Что если им придет в голову проверить всех вновь прибывших?

Эту угрозу они отодвинули, но не устранили полностью. Тисифона вернулась в сеть и исказила данные шкипера «Звездного Курьера». Это не было безупречным решением, так как любой документ, любой контракт на перевозку, подписываемый Алисией в качестве капитана Мэйнворинг, включал ее реальную радужку, которая теперь не соответствовала хранимой в файлах порта. С этим приходилось мириться. Тисифона предложила «подлечить» данные Флота, но Алисия и Мегера отвергли эту идею, так как у них не было доступа к файлам на Суассоне. Хотелось бы «узаконить» отпечатки Мэйнворинг, но вряд ли кто-то стал бы сверять файлы, достоверно зная, что она – это она. По крайней мере, Алисия надеялась на это. Кроме того, возможность такой проверки беспокоила ее меньше, чем возможность перепроверки разведкой Флота и обнаружения, что данные ее радужки на МаГвайре не соответствуют файлам на Суассоне. Как минимум это доказывало, что она была на МаГвайре, потому что никому, кроме нее, не было нужды в их изменении. Еще хуже, дальнейшая перепроверка показала бы, что данные капитана Мэйнворинг как раз соответствуют.

Это не слишком ее радовало, но все продвигалось к их отбытию с МаГвайра. Экскурсии эринии по лабиринтам памяти местных обитателей выудили наконец имя и лицо некоего Антона Еренского, не слишком лестное мнение о котором было обнаружено в голове более честного торговца. Оказалось, господин Еренский собирается отправить товар на Чинг-Хай в системе Тьердаля. Едва ли цивилизованный и редко заселенный Чинг-Хай мог чем-либо привлечь Алисию, но он находился всего в десяти световых годах от Дьюента, а Дьюент, в свою очередь, в шести световых годах от Виверна. Еще лучше: что устраивало администрацию планеты Чинг-Хай, пользовалось благосклонностью начальства и общественности как на Дьюенте, так и на Виверне.

Получив информацию о Еренском, они без труда смогли как бы случайно встретиться с его ближайшими помощниками. Тисифона внушила им благоприятное впечатление о капитане Мэйнворинг, и один из них упомянул ее в разговоре с шефом. В ее пользу работали и изменения на рынке услуг, заставившие так много скоростных судов транспортировать законные грузы.

Контрабандисты тоже нуждались в транспорте.

– Кажется, вы хорошо информированы, господин Еренский, – сказала Алисия, когда официант отбыл с заказом. – Мне нужен груз. Боюсь, слишком маленький, но вы, должно быть, уже узнали в порту мою вместимость.

– Ваше судно мне подойдет, капитан, если мы сможем прийти к согласию.

– Надеюсь. – Алисия долила бокал и подняла его к свету. – Каков объем груза, господин Еренский?

– О, не более сотни кубических метров. Даже немного меньше.

– Отлично.

Это был очень маленький объем, менее половины наличного свободного объема «Мегеры», уже загруженной запасными частями и оборудованием.

– И куда вам нужно его доставить?

– Это вопрос несколько щекотливый, капитан, – медленно проговорил Еренский, наблюдая за ней из-под полуопущенных век. – Груз следует доставить на Чинг-Хай. – Он снова немного помолчал, как бы давая обдумать его слова. – Вы располагаете «шаттлом» флотского типа с широкими возможностями посадки?

Алисия поставила бокал и чуть заметно улыбнулась:

– Совершенно верно. Как я могу предположить, ваш адресат не сможет... принять груз в обычном порту?

– В точности так. – Еренский говорил вежливо, его улыбка была тоже едва заметной. – Я вижу, вы в курсе таких особенностей, капитан.

– Обстоятельства, господин Еренский. – Алисия неопределенно повела рукой и снова поднесла бокал к губам, так как в этот момент официант вернулся с подносом и начал выгружать заказ господина Еренского. Изобилие пищи поразило Алисию несоответствием с тощей фигурой Еренского, навевая мысли о своеобразии обмена веществ в организме.

Официант заспешил прочь, а Еренский развернул белоснежную салфетку на коленях и потянулся за вилкой.

– Я ценю ваш интерес, капитан, но должен заметить, что вы и ваша команда... как бы это сказать... представляете собой неизвестную величину.

– Если вы ознакомились с моими данными в порту, то вы не могли не заметить, что мы работали в системе губернатора Мелвилла с его гарантией, – возразила Алисия, представляя себе, как удивился бы упомянутый губернатор, услышав такую новость.

– Да, но МаГвайр ведь нельзя назвать имперской планетой, не правда ли? Кроме того, могут иметь место обстоятельства, при которых грузоотправителю неудобно пытаться получить что-то под вашу гарантию, если случится что-нибудь непредвиденное.

<Этот жулик хочет сказать, что не сможет судебным порядком требовать возмещения, если я украду его незаконный груз,>молча проинформировала Алисия Тисифону.

<Преемственность поколений. Приятно, что некоторые вещи остаются неизменными в течение тысячелетий,>ответила Тисифона, а Алисия кивнула Еренскому:

– Я вас понимаю. Думаю, однако, вы не стали бы тратить время на встречу со мной, если бы считали это затруднение неразрешимым.

– Такие женщины мне по сердцу, капитан, – сказал он, помешивая салат в тарелке. – Мы сможем выработать условия взаимного доверия.

– Какие?

– Например, я выплачиваю четверть вашего гонорара вперед, остальная сумма депонируется здесь, на МаГвайре, с высвобождением сразу по получении груза моим агентом на Чинг-Хае.

Алисия задумчиво кивнула. Мысли лихорадило. Ужасная затея. Оформление депозита требовало, в частности, фиксации узора радужной оболочки. Но она не могла отказаться на этом основании.

– Интересное предложение, господин Еренский, но я привыкла работать иначе. Видите ли, при определенных обстоятельствах, например, недобросовестный грузополучатель – без вашего ведома, конечно, – может отрицать, что он вообще получил какой-либо груз. Это свяжет депозит и даже может потребовать разбирательства. С другой стороны, ограниченные возможности полевых условий. Вполне оправданное расхождение во мнениях может привести к неудобной ситуации. – Она пожала плечами и заметила искорку понимания в глазах Еренского.

– Если так... Вы со своей стороны можете что-то предложить, капитан?

– Да. Я бы предложила следующее: вы платите половину сразу, а ваш получатель платит оставшуюся половину непосредственно за получением и проверкой груза. Я жертвую безопасностью депозитного счета, вы рискуете несколько большим авансовым платежом. Такое предложение может вас устроить?

Еренский задумчиво пожевал свой салат, затем кивнул:

– Думаю, что могу принять такие условия, если мы сможем согласовать все остальное ко взаимному удовлетворению.

– Я уверена, что сможем, господин Еренский. – Алисия лучезарно улыбнулась. – Я всегда была сторонницей взаимного удовлетворения.

***

Откинувшись в своем командном кресле, Алисия жевала виноградину. Она наслаждалась соком и мякотью, ощущая затылком мягкое жужжание Мегеры и Тисифоны, разделявших ее наслаждение.

<Отличное ощущение,заметила Мегера. Много четче, чем воспоминания. Еще чуть-чуть, и я захочу быть телесно воплощенной.>

<Ну, нет,возразила Тисифона. Такие моменты интересны, конечно, но зачем нам плоть и кровь, если мы можем использовать Алисию, не подвергаясь неприятным аспектам материального существования.>

<Созерцатели,>Алисия осмотрела гроздь, выбирая следующую ягоду.

– Вам надо как следует ощутить отрицательные явления, например перенести простуду, чтобы лучше оценить удовольствие.

<Я должна заметить, что страдание воистину дает возможность получать настоящее удовольствие от наслаждений, малышка. Счастье не в простом отсутствии несчастья.>

– Возможно. – Алисия кинула в рот следующую виноградину и обратилась мыслями к сенсорам Мегеры.

Час назад они оставили мрачную бесформенность коридорного космоса, замедляясь к центру системы Чинг-Хай, и вид звездного неба был слаще винограда Она упивалась его великолепием, многократно усиленным сенсорами Мегеры, а искра Тьердаля становилась все ярче. Вот уже пятнадцать дней – по их часам одиннадцать, – как они покинули МаГвайр с грузом медицинской контрабанды. Пока все шло гладко, но неизвестно, что ожидает их на планете.

<А что могло случиться в коридорном космосе? Все и должно идти гладко.>

– Ничего не могло случиться, но переживать и волноваться – в природе животного, именуемого человеком. По крайней мере я не чувствую себя виноватой из-за груза, который у нас на борту.

<Не валяй дурака. В том, что мы делаем для свершения твоей мести, нет ни повода, ни места для чувства вины.>

Алисия вздрогнула от абсолютной уверенности Тисифоны. Целыми днями Тисифона могла казаться отчужденной, но потом вдруг высказывалась с предельной искренностью. Это не было позой. Она высказывала буквально то, что чувствовала.

– Боюсь, что не смогу с тобой согласиться. Я хочу справедливости, а не просто мщения. Я не хочу, чтобы страдал невиновный.

Справедливость – иллюзия, малышка.Неслышный голос эринии источал презрение. Люди многому научились, но они многое забыли.>

– Тебе самой было бы полезно иногда что-то забыть. Или чему-то научиться. <Например?>

– Например, что простая месть – самоподдерживающаяся реакция. Когда ты мстишь кому-нибудь, ты обычно даешь повод для последующей мести тебе самой.

<А твоя драгоценная справедливость? Разве она не делает то же самое? Ты достаточно умна, чтобы это понять, Алисия ДеФриз. Или была бы достаточно умна, если бы позволила себе.>

– Ты отвлекаешься от сути. Если бы общество ставило на простую месть, все сводилось бы к тому, у кого больше дубинка. Справедливость дает людям возможность сосуществовать с какой-то видимостью порядочности.

<Твоя «справедливость» – та же месть, только в парадном наряде. Справедливости не может быть без наказания. Или ты скажешь, что полковник Уотс получил по справедливости за то, что сделал твоим людям?>

Губы Алисии искривились в гневной гримасе, но она закрыла глаза и продолжала отбиваться, чувствуя, что Тисифона развлекается:

– Нет, я не назову это справедливостью. Я также не возражаю, что наказание есть часть справедливости. Я даже не буду притворяться, что месть – не то, что я хотела свершить в отношении этого ублюдка. Но наказанию должна предшествовать вина, а он был виновен, как грех. Общество не может крушить направо и налево, не определив, что наказываемый действительно виноват. Это был бы худший вид произвола – и хороший рецепт анархии.

<Какое мне дело до анархии? И я не «общество». Как и ты, кстати. Ты – индивид, который хочет возмездия за себя и за других, которые уже не могут его потребовать. Разве не так?>

– Я не говорю, что не так. Я только сказала, что не хочу причинять зла тем, кто случайно оказался рядом. Нравится это тебе или нет, но справедливость – торжество закона, а не людей. Это то, что сплавляет человеческое общество. Она позволяет человеческим существам жить вместе, ощущая безопасность. Она основана на прецедентах. Если преступник признан виновным и наказан, это задает какие-то определенные параметры. Это показывает людям, что приемлемо, а что нет. И когда мы продвигаемся на несколько сантиметров вперед, именно справедливость не дает нам сползти назад.

<Ты так думаешь, малышка, но ты заблуждаешься. Твои мысли формируются не здравым смыслом, а состраданием. Неуместным состраданием к тем, кто его не заслуживает. А вот это – то, что ты чувствуешь.>

Эринния ослабила внутренние барьеры, о существовании которых Алисия почти забыла, и лицо ее исказилось. В мозгу вспыхнул бешеный гнев, зубы стиснулись, кулаки сжались в готовности крушить все вокруг, все, что попадется, без разбору. Все ее эмоции были подчинены слепому порыву разрушения. Она почувствовала панику Мегеры, ее тщетные попытки освободить Алисию от ее собственной ненависти, но все это было малым и очень, очень удаленным...

Барьеры вернулись на место, она обмякла в своем кресле, тяжело дыша, покрытая потом.

<Ты, с-сука,рычала Мегера, если ты еще раз позволишь себе такое...>

<Спокойно, Мегера,почти нежно перебила фурия. Я не причиню ей вреда. Но если мы хотим добиться успеха, она должна знать себя. В нашем деле нет места замешательству или самообману.>

Алисия дрожала, нервные окончания зудели. Она закрыла свои мысли от остальных. Ей нужна была тишина, нужно было отдышаться и отдохнуть от той стороны себя, которую она только что видела. Она верила в то, что говорила Тисифоне, больше, чем верила, знала, что была права, и все же...

Она открыла глаза и посмотрела на руки. Ладони были скользкие и влажные, все в раздавленном винограде. Она содрогнулась.

Коммодор Хоуэлл сидел на мостике транспорта и говорил себе, уже в который раз, что это судно – как раз то, что нужно для данной миссии. В сравнении с боевым кораблем возможности маневра были примитивными, оборона – минимальной, оружие атаки отсутствовало вовсе. Если все пойдет так, как надо, все это не имеет значения, а до сих пор график выполнялся идеально. Как он ни предпочитал быть в другом месте, он должен быть именно здесь. Им нужен успех, чтобы притупить жало Элизиума, и для поддержания морального духа своих людей он лично должен присутствовать здесь.

Он следил за дисплеем, лицо ничего не выражало. Его транспорт и еще два судна входили в парковочную орбиту Рингболта. Информация Контроля о маневрах военного флота Эль-Греко оказалась точной. Единственными средствами наземной обороны были противовоздушные позиции вокруг Эдкокфилда, главного космопорта вблизи города Рафаэля. Они перекрывали воздушное пространство над городом, но шанса уцелеть у них не было.

Хоуэлл скосил глаза на причину отсутствия шанса. Транспондеры грузовиков идентифицировали их как флотские транспорты, сопровождаемые тяжелым крейсером. Коды распознавания – любезность Контроля. Все четыре судна уже вышли на синхронную орбиту прямо над Рафаэлем. Сигнал в синтетической связи коммодора оповестил его, что оружие корабля Его Величества «Нетерпимый» наведено на цели.

***

Капитан Арлен Монкото из Свободных наемников Монкото, более известных как Маньяки Монкото, вышел на балкон гостиницы и втянул свежий, прохладный воздух. Рингболт был планетой более приятной, чем Эль-Греко. Он подумал, что хорошо бы убедить Симона перевести сюда их базу.

Он обернулся. Капитан-лейтенант Хьюджин у связного терминала разговаривал с шефом Пилясковым. Их командировка прошла удачно, Монкото ожидал, что Симон будет доволен набором рекрутов. Более ста опытных бойцов, включая двенадцать офицеров, были, без сомнения, хорошим пополнением. Он протянул руку и начал открывать балконную дверь, чтобы присоединиться к Хьюджину, но тут что-то вспыхнуло за его спиной. Ослепительный свет отразился от стекол, и на стене напротив обозначилась его резкая черная тень.

Монкото не поверил своим глазам, но тренированные рефлексы уже бросили его тело на пол лицом вниз. А сзади вспухал громадный огненный шар, поглощая Эдкокфилд.

***

– «Шаттлам» старт! – бросил Хоуэлл, когда сверхскоростное оружие уничтожило порт. На каждом из больших транспортов обычно было восемь грузовых «шаттлов». Для этого случая их заменили на двенадцать штурмовых «бенгалов». Тридцать шесть смертоносных боевых машин устремились вниз, унося в своих чревах тринадцать сотен пиратов, сосредоточенных на предстоящей операции. Для многих этот рейд был первым, и они собирались выполнить его успешно. Пережившие Элизиум тоже не хотели повторения предыдущего провала.

***

Арлен Монкото выпрямился, шатаясь, как пьяный. Его все еще трясло от удара, света и жара взрывной волны, но мозг работал четко. Это сверхскоростное оружие. Был бы это ядерный заряд или антивещество, размышлять было бы некому, а его лишь немного обожгло. Восточные окраины города полыхали, и он сомневался, что во всем Рафаэле осталось хоть одно целое окно, но в остальном урон был не очень силен.

Монкото сделал еще шаг и замер. Он ошибся в определении тяжести урона. Окна гостиничного номера были выбиты, противоположная стена запятнана разорванным на куски телом капитан-лейтенанта Хьюджина.

Монкото заставил себя пройти по разгромленному помещению. Руки плохо слушались его, когда он мягко отодвигал в сторону то, что осталось от его заместителя. Хьюджин прикрыл своим телом связной терминал, шеф Пилясков был еще на связи. Рослый сержант почти кричал, но уши Арлена Монкото тоже отказывались служить, хотя глаза с облегчением регистрировали лицо подчиненного.

Новые взрывы прогремели за спиной капитана. Он обернулся и увидел в небе инверсионные следы.

– Не слышу вас, шеф. – Он похлопал себя по уху, и рот Пиляскова закрылся. – Не важно. Снимайтесь. Кажется, зона высадки в районе Университета Толедо. Двигайтесь туда. Я встречусь с вами там.

***

Их застали врасплох.

Эдкокфилд не ожидал от грузовиков и сопровождавшего их тяжелого корабля никаких неприятных сюрпризов. Никто в порту так и не узнал о своем заблуждении. Большинство ошеломленных обитателей Рафаэля замерло, увидев инверсионные следы «шаттлов», не в недоверии, а в отчаянной потребности обнаружить, что увиденное ими – обман зрения.

Реагировать было поздно. Рейдеры Хоуэлла с безжалостной точностью наносили удары. Были уничтожены все полицейские станции. Целые кварталы окружающих их зданий погибли вместе с ними. Другие «шаттлы» создали кольцо огня вокруг главной цели, посыпая город зажигательными бомбами. Еще два «шаттла» были направлены на арсенал сил самообороны.

На университетский городок опустились двадцать «бенгалов», выгрузив семь сотен рейдеров в тяжелом вооружении, устремившихся к цели, убивая всех на своем пути.

Университетская служба безопасности попыталась оказать сопротивление, но у них было только легкое оружие, а рейдеры Хоуэлла были в активной броне и при полном вооружении.

Проректор по научной работе университета пыталась уничтожить данные, но была убита уже у консоли управления университетской компьютерной сетью. За атакующими пиратами последовали техники с переносными терминалами и сетевой аппаратурой, сразу жеприступившие к скачиванию данных. Рейдеры врывались в лаборатории, убивая сотрудников, а за ними подходили команды, изымавшие образцы, записи и лабораторных животных. Все это грузилось на антигравитационные поддоны и направлялось в «шаттлы». Пол под их ногами был скользким от крови.

***

Монкото нашел шефа Пиляскова скорее всего благодаря везению, не изменившему ему в тот роковой день. Сержант собрал своих рекрутов недалеко от бушующей стены огня, отрезавшей университет от остального города. В своей черно-серой форме они казались островком порядка в бушующем море хаоса.

Они были вооружены лучше, чем ожидал Монкото. Пилясков использовал выгодное расположение их сборного пункта и позаимствовал из склада торговца оружием, который их снабжал боеприпасами, оружие, броню и даже с полдюжины портативных зенитных комплексов «стилетто». К моменту прибытия Монкото Пилясков уже разместил зенитные ракеты, разнеся их на местности на солидном удалении от пунктов управления.

– Рад вас видеть, сэр, – сказал он, шагнув навстречу запыхавшемуся командиру. – А где капитан-лейтенант Хьюджин?

– Убит. – Монкото втянул дымный, обжигающий воздух, пытаясь думать хладнокровно.

Над головой пронесся «бенгал», и один из рекрутов взялся за пульт дистанционного управления «стилетто».

– Отставить, – мгновенно отреагировал капитан. Рекрут удивленно вздрогнул. – Нам не нужны отстающие. Подождем, когда они взлетят.

Подчиненный понимающе кивнул, и Монкото повернулся к Пиляскову, ткнув большим пальцем через плечо в стену огня:

– Зажигательные?

– Больше всего зажигательных и кое-где сверхвзрывчатые, чтобы все разрушить.

– У нас есть связь на частоте полиции?

– Да, сэр. Мало кто откликается. В основном те, кто был на маршрутах.

– Я сейчас займусь... – Он указал на усеянный обломками тротуар. – Найдите мне пару люков, шеф.

– Есть, сэр! – сразу сообразив, отреагировал Пилясков и тут же начал выкрикивать распоряжения, в то время как Монкото занялся связью.

– Говорит капитан Арлен Монкото, Маньяки Монкото, – четко произнес он. – Я на углу Адриана и Стимсона. Мои люди через пять минут выходят. Все, кто может прибыть вовремя, двигайтесь сюда.

***

Рейдеры сломили последнее сопротивление и малыми группами рассеялись с целью грабежа вторичных целей – административного и библиотечного корпусов. Компьютерщики перекачивали данные, группы огневой поддержки следили за периферией на случай, если кто-то прорвется сквозь стену огня. Суматохи почти не было, ничто не напоминало Элизиум. Через сорок минут их здесь уже не будет.

Крышка люка почти бесшумно приподнялась над тротуаром и поехала в сторону. Осторожно высунулась голова, осмотрелась. Двести мужчин и женщин, наемников, полицейских, гражданских добровольцев, пробрались под огневым валом по системе служебных туннелей в глубь периметра операций рейдеров.

***

Командир наземных сил как раз докладывал Хоуэллу об успехах, когда позади него начался хаос. Резко обернувшись, он увидел надвигающуюся волну атакующих и задействовал прыжковую систему, отделив себя от своего командного пункта, на территории которого рвались гранаты, капитальной стеной.

Откуда они взялись? Их не должно быть здесь! Но вот они, и отовсюду посыпались панические донесения. Мерзавцы ударили отовсюду сразу, и память об Элизиуме ожила в рейдерах.

Но это был не Элизиум, черт побери! Это была спешно собранная легковооруженная группа, а не морская пехота в боевой броне, и командир орал и клял своих людей, призывая к организации контратаки.

***

Коммодор Хоуэлл треснул кулаком по ручке кресла. Он тоже вспомнил Элизиум. У него не было данных от командиров о происходящем, но внезапное замешательство, крики раненых и умирающих не говорили ничего хорошего.

***

Группы охраны периметра развернулись и атаковали центр университетского городка. Некоторые попали в спешно организованные засады и погибли, так и не успев понять, что происходит. Но большинство пробилось, так как броня и тяжелое вооружение давали им громадное преимущество. И все же местные знали, что происходит, и успели собрать не только парализаторы и пистолеты. Многие хорошо знали местность и искусно использовали ее.

Битва бушевала в когда-то прекрасном городке, безобразные вихри крови, огня и ненависти над обломками, трупами и развалинами. Группа Маньяков добралась до «шаттлов» и уничтожила пять из них, прежде чем их смогли убить. Командир полицейского отряда особого назначения вел кучку полицейских и штатских добровольцев на административно-библиотечный комплекс, сам Арлен Монкото наступал на биоцентр.

Потери рейдеров росли, но у них было численное преимущество. Преодолев шок от неожиданного нападения, они перешли в наступление. Коммодор Хоуэлл начал успокаиваться, когда его люди стали возвращать утраченные позиции, а поток данных, передаваемых на корабли, не прерывался.

***

Арлен Монкото осторожно высунул голову из-за угла, стараясь не закашлять от едкого дыма, проникавшего в легкие. Он пробился почти до самого компьютерного центра, но потерял шефа Пиляскова и почти всех своих людей. С ним оставались пятеро мужчин и три женщины, только двое из них Маньяки.

Путь был свободен, и он вел своих людей как можно тише. Добравшись до компьютерного центра, они нейтрализуют техников, которые, как он прекрасно понимал, грабят банк данных.

Тогда...

Перед ним появился бронированный рейдер, и выстрел тридцатимиллиметровой винтовки разорвал капитана Арлена Монкото на куски.

***

– Перекачка закончена! – крикнул кто-то, а другой вопил по тактической сети:

– Тащите назад к «шаттлам»!

Рейдеры начали отход перекатами. Мало кто мог задержать их движение, но если выгружались они из двадцати «бенгалов», то возвращавшиеся поместились в двенадцать.

***

– «Шаттлы» готовы к возвращению, сэр.

Хоуэлл разрешающе буркнул, внутренне содрогнувшись. Двадцать процентов потерь – слишком скоро после Элизиума, даже если в этот раз они выполнили все поставленные задачи. Ему было все равно, что скажет Контроль. Он не собирается больше посылать людей против таких целей.

– Сэр, обнаружена трасса Фасета со стороны Эль-Греко, – услышал он вдруг и резко повернул голову:

– Что это?

– Не могу определить на таком расстоянии, но это не привод Флота. Похоже на Эль-Греко. Возможно, эсминец.

Коммодор успокоился. Эсминец может их догнать, но не может ничем навредить. Огневая мощь эсминца не идет в сравнение с тем, чем располагает Хоуэлл, а информация, которую получит его командир, совершенно безмятежного характера. Кроме кодов опознавания, они не использовали ничего, что требовало бы закрытых данных, а бывшие в употреблении корпуса Флота вовсе не были дефицитом на межзвездном черном рынке.

Он еще раз покосился на дисплей. «Шаттлы» начинали подниматься, и губы коммодора искривила злорадная ухмылка. То, что в распоряжении пиратов бэушный тяжелый крейсер, всего лишь второстепенная пикантная деталь. Перевес в вооружении сделает уничтожение эсминца лишь неким подобием учебных стрельб. К тому же экипаж эсминца будет несколько... смущен тем, как они обошлись с Рафаэлем...

– Сэр! «Шаттлы»!.. – крикнул кто-то, и лицо Хоуэлла побелело, когда он осознал, что происходит. Посмертным приветом капитана Арлена Монкото взвились в воздух ракеты комплексов «стилетто», и девять из тридцати одного стартовавших «шаттлов» превратились в низвергающиеся огненные шары.

***

Адмирал Симон Монкото стоял перед дисплеем на мостике эсминца «Ардент», Его лицо было белее серебра волос на висках. Он не мог узнать, что происходит на Рингболте, пока корабль не сбросит скорость, но индикаторы радиации как будто взбесились. Кто бы ни нанес удар по Рафаэлю, он применил самую грязную из боеголовок для уничтожения города, и для Арлена.

Его темные, пылающие ненавистью глаза теперь оценивали обстановку по показаниям гравитационного индикатора. Он мог догнать пиратов. Это было бы трудно, даже с учетом их медлительных грузовиков, потому что вектор сближения его эсминца был неблагоприятным. Однако он мог бы их догнать.

Но он ничего не мог сделать с тяжелым крейсером.

Он с трудом удерживал себя от опрометчивых действий. Он не имел права. Не имел права бессмысленно уничтожить свой корабль, свою команду, собственную жизнь. Ему нужны были не только эти пираты, еще больше нужны были ему люди, пославшие пиратов, а если он погибнет, то не сможет до них добраться.

Монкото стиснул зубы и отвернулся. Последний «шаттл» «Ардента» ждал его, чтобы доставить вниз, на планету, туда, где умер его брат, чтобы сделать все, что возможно. Но он вернется, и не с эсминцем. Он поклялся себе в этом, поклялся Арлену, и на лице его отражался тот адский огонь, который жег сердце.

Расстояние от Чинг-Хая до его звезды, Тьердаля, составляло всего четырнадцать целых и восемь десятых световой минуты, наклон оси – сорок один градус. Планета отличалась сухостью – чрезвычайной сухостью. Атмосферное давление – лишь три четверти земного. Что перечисленные параметры создавали на планете, можно было лишь с большой натяжкой назвать климатом. Алисия пыталась представить себе обстоятельства, заставившие кого-то здесь поселиться, но даже Имперская Галактографическая Энциклопедия не смогла убедительно просветить ее в этом вопросе. Ее файлы объясняли наличие населения желанием беженцев Войн Лиги – или Ришских войн – найти такое скромное прибежище, которое не привлекало бы ни Империю, ни Ришата. Это объяснение было ничем не хуже других, а прибежище за четыре сотни лет не стало менее скромным.

Что, возможно, объясняло их отношение к законам иных Миров. Они должны были чем-то жить, а их планета в этом мало чем помогала. Так думала Алисия, подходя к кофеварке и следя краешком глаза за выходом «Мегеры» на орбиту планеты. Они на несколько часов опережали график, и это было только на руку Алисии. Она уже оправилась от шока, вызванного Тисифоной, но не мешало бы лучше подготовиться к встрече с агентом Еренского.

Она подошла с чашкой к иллюминатору. Желтая охра поверхности планеты простиралась внизу, изредка оживляемая темным пятном большого озера или маленького моря. Рельеф подавляюще плоский, почти никакой. На ночной стороне очень редкие световые пятна поселений. Единственный официальный космопорт глубоко на дневной стороне, но никто не побеспокоился дать ей парковочную орбиту или упомянуть о необходимости таможенной инспекции.

<Тебе очень нужен таможенник?>ехидно спросила Мегера.

– Нет, но тут все так...

<...через задницу?>с готовностью подсказала Мегера.

– Похоже. Я, конечно, не жалуюсь, я знаю, что Еренский вывез эти лекарства из Империи и ввез на МаГвайр без всяких таможенных формальностей, но не хотелось бы объяснять это кому бы то ни было.

<Никаких объяснений.Алисия и Мегера ощетинились, все еще злясь, но Тисифона не обращала внимания на их эмоции. Их инспекторы все равно увидят только то, что мы захотим.>

Алисия не ответила. Она понимала, что все еще дуется на Тисифону, но не это важно. Напоминание о таившихся в ней ненависти и насилии пугало. Конечно, она знала об их присутствии, но одно дело – знать, совсем другое – ощущать.

<Выше нос, Алли! Я засекла наш посадочный маяк.>

– Так рано? – Алисия удивленно нахмурилась.

<Место с достаточной точностью совпадает.На открывающийся в иллюминатор вид планеты наложилась воображаемая сетка, в которой замигала зеленая точка на ночной стороне. Местное время около полуночи. Код маяка совпадает.>

– Мне это не нравится. Еренский ничего не говорил о ночной посадке.

<Но о дневной посадке он тоже не упоминал,>отметила Тисифона, и в этот раз Алисия и Мегера были слишком заинтересованы в разрешении возникшей проблемы, чтобы сердиться.

<У него вообще не было связанных с этим мыслей, так что, думаю, он полагался на своего грузополучателя. Нельзя ли предположить, что он просто хочет выгрузить товар под покровом ночи?>

– На этойпланете? – Алисия нахмурилась еще сильнее. – Не могу представить себе причину, чтобы скрывать выгрузку медикаментов. Они стоят хороших денег, особенно в этом отсталом мирке, но прятать их... не вижу смысла.

Она поколебалась еще немного, потом пожала плечами:

– Пусть твоя Рут запросит подтверждение, Мегера. <Выполняю.И через десяток секунд: Они реагируют правильно, Алли. Ни к чему не могу придраться.>

– Черт. Ладно. У нас не слишком богатый выбор. – Алисия вздохнула. – Грузи первую партию.

<Верно,согласилась Тисифона. Но я доверяю твоим инстинктам, малышка. Могу предположить, что в этот раз следует применить прикрытие сверху.>

– Пожалуй, да, – пробормотала Алисия и почувствовала полное согласие Мегеры.

***

Грузовой «шаттл» скользил вниз сквозь жаркую ночь Чинг-Хая, забитый антигравитационными поддонами с товаром. Алисия положила на колени штурмовую винтовку и вставила магазин.

И Мегера, и Тисифона хотели, чтобы она облачилась в активную силовую броню, хотя и по различным причинам. Мегера беспокоилась о ее безопасности, а эринния хотела видеть в действии броню, разрушительные способности которой ее интриговали. Алисия склонялась в пользу аргументов Мегеры, но все же отказалась от этой идеи. Никакой свободный предприниматель не мог добыть боевую броню Кадров. Разведка Кадров достала бы его из-под земли. А не исключено, что кто-то опознает ее.

Кроме того, если какой-нибудь злоумышленник и ожидает ее, он столкнется с естественными ограничениями. Его целью будет ценный груз, который не следует портить ничем мощным и разрушительным. Она же таких ограничений лишена и может не стесняться, нанося ему какой угодно вред.

<Что-то плохо это согласуется с твоей «справедливостью»>кротко заметила Тисифона.

– Наоборот. – Алисия загнала девятимиллиметровый разрывной сердечник в патронник своей М-97 и щелкнула предохранителем. – Я ничего не сделаю с ними, если они не собираются причинить мне вред.

<Неужто?>

– Конечно. Но если они что-то планируют против меня, я ударю первой.

<Значит, все-таки бывают случаи, когда ты воспринимаешь вещи с моей точки зрения.>

– Да я и не отпираюсь, – признала Алисия и переключилась на Мегеру: <Что у тебя нового?>

<Все нормально, но с юга два летательных аппарата.>В мозг Алисии потекли данные, и она нахмурилась, – один из них был откровенно военного образца. Это могла быть защита против какой-нибудь местной угрозы, которая и вызвала ночную посадку. А может быть, и нет.

<Следи за ними. Вижу технику вокруг посадочного маяка. Кажется, воздушные грузовики.>

<Тоже вижу их. Посмотреть поближе?>

<Нет. Испугаешь.>

<Как прикажешь. Береги себя.>

Алисия вернулась к панели управления «шаттла», устраиваясь поудобнее в пассивной нательной броне. Она тоже была из арсенала Кадров, лучше, чем рыночный товар, но не имела бросающихся в глаза различий. Осталось менее двух минут, и она приняла в кровь первые капли тонуса. Вселенная вокруг нее замедлилась, и Алисия улыбнулась.

***

С земли наблюдали за последними метрами снижения «шаттла». Вот он выпустил посадочные лапы. Плоские подушки уперлись в землю, вызвав пыльные завихрения, растаявшие в воздушном потоке турбин. Один из воздушных грузовиков двинулся от «шаттла» по кривой, вроде бы готовый задним ходом подать свою платформу под погрузку. Закрывавший его брезент трепыхался в воздушной струе, и что-то длинное и зловещее на мгновение обозначилось под его покровом.

– Они сели. Готовы? – пробормотал мужской голос в нашлемной связи.

– На полусогнутых! – отреагировал кто-то.

– Так. Надеюсь, ты не понадобишься, но не спи.

– Ну, – лаконично отозвалось в шлеме, и он обратил все внимание на севший «шаттл». Он ожидал увидеть стандартный грузовик, и жадность ликующе встрепенулась в нем, отреагировав на судно почти вдвое большей грузоподъемности. Внутри был больший шмат имущества Еренского, чем он ожидал.

Задняя рампа «шаттла» плавно опускалась. Он переключил канал связи на водителя грузовика. Вспыхнули мощные прожекторы. Яркий свет затопил рампу «шаттла». Человек двинулся к «шаттлу», изобразив на лице дружелюбную улыбку и приветственно помахивая рукой.

– Пилота брать живьем, – напомнил он своим стрелкам. Он рассчитывал на часть груза, но если удастся «убедить» пилота взять его ребят наверх...

Его нервы напряглись, когда опустившаяся рампа подняла фонтаны пыли. Вот сейчас, думал он, еще улыбаясь и размахивая рукой, но уже приготовившись услышать грохот выстрелов.

Но пыль развеялась и осела, а из «шаттла» никто не появился. Его рука опустилась. Улыбка погасла. Он вдруг почувствовал, как беззащитно и глупо выглядит в потоке света.

***

Алисия выключила свет в кабине, откинула аварийный люк и спустилась на поверхность у неосвещенной стороны «шаттла». Полный идиотизм, думала она, плывя к песчаной поверхности на крыльях тонуса. Против этого потока света каждый будет слеп, как крот, не говоря уже о прекрасных тенях с противоположной стороны. Она нырнула в еще более глубокий мрак за посадочной лапой и задействовала свои сенсоры и усилители, привычно регулируя их на усиление и ослабление по мере движения взгляда через освещенные и затемненные зоны.

Закончив подсчет, она удовлетворенно хмыкнула. Восемнадцать. Девять из них около грузовика возле тяжелого пулемета. Ни на ком нет даже легкой брони. Значит, их предводитель не имел дела с армией. Разве что его зовут Кастер*. [Генерал армии США (XIX век), разгромленный и убитый индейцами.]

<Мегера?>

<Вижу.>Мегера так же наблюдала глазами Алисии, как Алисия пользовалась сенсорами корабля. Тисифона хранила молчание, чтобы не отвлекать свою «хозяйку» в критический момент.

<Похоже, я не дождусь от них приветственных речей.>

<Осторожнее, Алли.>

<Хорошо. Следи за теми в воздухе.>

<Я веду их.>

***

Дьявол, что-то не так! Он начал поворачиваться и открыл рот, чтобы приказать убрать этот дурацкий свет, но тут что-то пролетело мимо его головы и звякнуло о кузов грузовика.

***

Воздушный грузовик с пулеметной установкой исчез в сверхраскаленном аду разрыва плазменной гранаты, но Алисия за этим уже не следила. Она по-кошачьи повернулась, когда граната еще сонно висела в воздухе. Штурмовая винтовка была частью ее тела. Она даже не видела картинки прицела, во всяком случае не осознавала ее. Она просто посмотрела на свою цель, и грудь пулеметчика взорвалась.

Яркое полыхание грузовика не могло скрыть вспышку ее выстрела, но она уже определила, кто мог ее видеть. Один из них умер, не заметив ничего, второй – поднимая свое оружие.

***

Пулеметная команда в грузовике умерла, даже не осознав угрозы, но люди вокруг грузовика издавали крики ужаса и агонии. Человеческий факел рванулся в темноту, как будто ночь могла погасить пламя, два других катались в пыли, пытаясь сделать это сами. Три уцелевших бандита рванули наутек подальше от этого ада, а лидер бросился под собственный грузовик, лихорадочно переключая каналы связи.

– Давайте сюда! – завопил он, и два тяжеловооруженных стингера взбороздили ночное небо в ответ на его зов.

***

Алисия проскользнула сквозь прорыв, который она устроила в кольце окружения вокруг «шаттла». Трое из шестерых на этой стороне засады еще оставались в живых, но не знали, что за ними наблюдают. Они вели себя глупо, глазея на пламя, ошеломленные бойней. Алисия с неудовольствием смотрела на их спины. Идиоты! Они воображают, что винтовка в руках сразу делает человека очень опасным.

Это действительно не было справедливостью. Этих людей можно было даже пожалеть, настолько они были здесь не на месте. Но жизнь тоже несправедлива. Любой, кто пытается заработать убийством, рано или поздно должен испытать разочарование. Она прицелилась и сделала еще три выстрела.

***

В его ушах отдавались выстрелы, он выглянул из-под грузовика и увидел белый отблеск в глазах позади «шаттла». Позади«шаттла»! Значит, кто-то снаружи. Наверное, пилот «шаттла». Но как он оказался снаружи? И где люди, которых он разместил сзади?

Эти вопросы показались несущественными, когда он заметил гибкий силуэт, со скоростью кобры проскользнувший на границе света и тени, – и еще один из его людей погиб. Силуэт исчез, нематериальный, как сон, но сразу же раздался еще один выстрел, слившийся с ним вскрик, затем хрипение. Над ним завыли турбины, пилот грузовика стремился прочь, и им овладела паника. Он останется здесь, голый и неприкрытый. Он хотел бежать, но тело отказывалось двигаться, и он колотил сухую почву кулаками и молился, чтобы поскорей подоспели стингеры.

***

Два тяжеловооруженных летательных аппарата скользили по ночному небу. Ведомый был немногим более вооруженного транспорта, но ведущий – профессиональный воин от кончика носа до сенсорного оснащения.

И его пилот включил свои сенсоры. Он увидел хаос и кучу неподвижных тел, освещенных сиянием пламени. Цель двигалась со смертоносной точностью. Пилот выругался. Один из них... Всего один? Но он уже на крючке. Еще секунда-другая, и он вырубит гада, не тронув своих...

Черный фрагмент ночного неба накрыл его сверху. Он даже успел понять, что это такое, но тут штурмовой «бенгал» разорвал его на великое множество крошечных кусочков.

***

Голова дернулась и стукнулась о дно грузовика, когда в небе раздался взрыв и расцвел громадный огненный шар, из которого вырывались длинные огненные ленты. Это походило на фейерверк в саду отдыха. Тут же раздался второй взрыв. Он наблюдал, как они угасают и опадают, и весь сжался, когда свирепый язык пламени ударил по грузовику над ним. Сдавленный крик и замолкшие турбины оповестили о смерти пилота, и он, всхлипывая, уткнулся лицом в землю.

Больше не было ни стрельбы, ни криков. Только треск пламени и вонь горящих тел. Он попытался зарыться в обожженную почву, когда услышал шорох короткой, сухой травы.

В блестящей поверхности замерших перед ним башмаков отсвечивало пламя пожара. Он медленно поднял голову и в восьми сантиметрах от своего носа увидел дуло штурмовой винтовки.

– Может, вылезешь оттуда? – тихо произнес низкий голос, холодный, как открытый космос.

***

Рвота прекратилась, и Алисия вытерла губы. Во рту был вкус дохлой мыши, желудок еще содрогался в позывах.

– На этот раз хватит, – сказала она ему, и судорога неохотно затихла. Она выждала еще немного, потом облегченно выпрямилась.

<Все? Ты закончила?>поинтересовалась Тисифона.

<Слушай, Леди, у тебя же нету потрохов, чтобы блевать. Так что не задевай нас, у которых они есть, ладно?>Послетонусовое истощение не дало Алисии вложить много чувства в это предложение, но Тисифона отошла в тень.

– Боже, до чего я терпеть не могу это состояние, – пробормотала Алисия, прислонясь к посадочной лапе. – Что делать, от него большая польза.. – признала она, имея в виду тонус.

<Лучше бы тебе сейчас быть у меня в лечебном отсеке,>волновалась Мегера, и Алисия подняла глаза к парящему над ними «бенгалу».

– Не переживай. Я давно уже привыкла. Кроме желания умереть, после него никаких осложнений. Кадры гарантируют.

<Да, конечно. А центикред гарантирует тебе чашечку кофе.>

Алисия хмыкнула и снова вытерла рот. Потом обернулась и посмотрела на пленника. Он сидел у другой посадочной лапы, прикованный к ней наручниками, и испуганными глазами следил за ней.

<Он ожидает пыточных тисков,передала она Тисифоне. Сказать бедному придурку, что ты уже все узнала?>

<А надо бы его в тиски...>

<Ну-ну. Не надо быть такой жестокой.>Алисия ухмылялась, в то время как Тисифона лопотала что-то о наглых смертных. Их пленник был партнером грузополучателя Еренского, а его план украсть груз, предназначенный для коллег, и убить всех, кто мог оказаться свидетелем, зацепил за живое мстительность Тисифоны.

<Ты должна была его убить.>

<Не могу. Это будет несправедливо,>невинно ответила Алисия, косясь в сторону зари и отмечая пыльную тучу, приближающуюся к «шаттлу». То же самое она видела и через сенсоры «бенгала» с помощью Мегеры, и ее улыбка ширилась по мере того, как Тисифона бушевала все сильнее.

<Несправедливо? Какая может быть справедливость или несправедливость в отношении этого подонка? Я много от тебя терпела, малышка, но это...>

<Ой, перестань!Фурия замерла, пылая негодованием, а Алисия развила свое преимущество. <Я говорила, что верю в справедливость,>сказала она, поднимаясь на ноги. Голова пленника тоже повернулась, когда он услышал отдаленный вой приближающихся турбин, и его лицо побелело. <Еще я говорила, что верю в наказание. И если я правильно догадываюсь, это люди, которых мы должны были встретить.>Она почувствовала понимание Тисифоны, и ее улыбка стала холодной, губы сузились. <Сейчас мне кажется, что справедливым будет предоставить ему возможность объяснить друзьям свое поведение.>

Листы последнего доклада полковника МакИлени разлетелись по ковру, куда их швырнул генерал-губернатор Тредвелл. Губернатор, чье обычно вежливое лицо приобрело апоплексический оттенок, стоял, опершись на свой стол, нависая над леди Росарио Гомес.

– Мне надоели оправдания, адмирал, – скрежетал он. – Если они вообще оправдания, а не прикрытие чего-то иного. Я нахожу странным, что ваши силы всегда где-то вдали от места, на которое нападают пираты.

Гомес пожирала его взглядом, полным едва сдерживаемой ярости. Губернатор криво усмехнулся:

– Ваша полнейшая неэффективность стоила жизни по меньшей мере девяти миллионам жителей Элизиума, а теперь это! – Его ноздри возмущенно задвигались, он резко выпрямился. – Вам должно быть легче от того, что полтора миллиона обитателей Рафаэля не имперские подданные. А вы и ваши люди, вне сомнения, таковыми являетесь. И это не требует от вас противостоять противнику в бою!

Леди Росарио Гомес медленно выпрямилась и тоже оперлась о стол. Она наклонилась к губернатору и произнесла тихо и четко:

– Губернатор, вы дурак. Мои люди не нанимались к вам в мальчики для битья.

– Вы забываетесь, адмирал! – огрызнулся Тредвелл.

– Ничего подобного. – Слова Гомес падали, как осколки льда. – Ничто в военном уставе не требует от меня выслушивать оскорбления только потому, что мой политическийначальник попал в стесненное положение. Ваше предположение, что мне безразлична гибель гражданских лиц – любыхгражданских лиц, будь то подданные Империи или Эль-Греко, – почти так же мерзко, как и ваше оскорбительное заявление о честности и храбрости моих людей. Я представила вам диспозицию, которой требует ситуация. Вы отвергли мои требования. Я делилась с вами всей разведывательной информацией, которая была в моем распоряжении. Вы не предложили ни одного варианта дальнейших действий. Я неоднократно представляла на ваше рассмотрение мое собственное мнение и мнение моего штаба, что в наших рядах есть предатель, причем на самом высоком уровне. Вы пренебрегли этими сигналами. Я готова к любому расследованию, которое назначит Флот или министерство колоний. Между тем ваши высказывания дают более чем достаточно оснований для суда чести, и, если вы не возьмете их обратно, я вам этот суд обещаю, потому что не намерена выслушивать клевету политического назначенца, который никогда в жизни не командовал флотом в космосе.

Тредвелл смертельно побелел, когда отгремел последний залп канонады, а МакИлени затаил дыхание. Оба гранитных профиля почти ощутимо дымились гневом. Полковник знал своего адмирала. Последний удар был рассчитан с холодной точностью. Железная Дева не знала, что такое отступление, но была справедливым человеком, прекрасно сознававшим, сколько несправедливости в последнем замечании. Она не могла не чувствовать, как оно ранит, и это говорило о ее эмоциональном состоянии. Но причиной была не только ее ярость. Это было предупреждение, что существует точка, за которую леди Росарио Гомес не сможет столкнуть ни Бог, ни дьявол и уж тем более ни какой-то имперский губернатор. МакИлени молился, чтобы Тредвеллу хватило здравого смысла это осознать.

Возможно, Бог внял его мольбам. Тредвелл сжал кулаки, костяшки побелели, но он заставил себя опуститься в кресло. Длинное мгновение было заполнено молчанием, затем губернатор глубоко и медленно вздохнул:

– Хорошо, леди Росарио. – Его голос напоминал замороженный гелий, но злость исчезла, и Гомес тоже села, все еще не сводя с него глаз. – Я... сожалею о всех оскорбительных замечаниях, которые у меня вырвались и которые задевают честь ваших людей и лично вас. Эта... эта бойня повлияла на мою уравновешенность, что не оправдывает моего поведения. Я приношу вам свои извинения. – Она резко кивнула, и он продолжил тем же ледяным, тщательно контролируемым тоном: – Тем не менее, каковы бы ни были наши расхождения по структуре сил, положение намного усложнилось. Империя не несла таких жертв, как гражданских, так и военных, со времен Второй Ришской войны. Потери Эль-Греко еще тяжелее. Думаю, вы согласитесь, что сейчас уже недостаточно просто устрашить и остановить этих рейдеров. Становится категорически необходимым найти их и уничтожить.

– Да, – кратко ответила адмирал Гомес.

– Благодарю вас. – Тредвелл изобразил кривую горькую улыбку, лишенную какого-либо налета теплоты. – Возможно, я ошибался, возражая против ваших запросов легких кораблей. Теперь это, однако, в прошлом. Я информировал графиню Миллер и Великого Герцога Филиппа о ситуации. Я уверен, что они сознают ее серьезность. Великий Герцог сообщил мне, что сенаторы Элвин и Моджахек требуют немедленных действий. Поэтому я полагаю, что вероятность положительного решения лорда Журавского о предоставлении нам дополнительных сил возросла, и я хочу возобновить запрос. При вашей поддержке.

Гомес поджала губы, МакИлени чувствовал ее эмоции. Месяцы прошли с тех пор, как Тредвелл запросил тяжелые силы. Месяцы, за которые Гомес могла добиться успеха, если бы был удовлетворен ее запрос, гораздо более скромный. А этого не произошло лишь по одной причине: Тредвелл не захотел поддержать ее. Втайне МакИлени был убежден, что Гомес разделяла его подозрения о том, что Тредвелл видел здесь свою последнюю возможность командовать крупными силами Флота, хотя бы и не непосредственно. Он подумал: как же совесть губернатора мирилась с потерями на Элизиуме и Эль-Греко?

Очевидно, не совсем мирилась, судя по только что закончившемуся конфликту.

По крайней мере в одном отношении Тредвелл был прав: ситуация изменилась. Пираты, или кем они там были, должны быть обнаружены и уничтожены, а не просто остановлены. Политическое давление нельзя было больше игнорировать, и ограничения на размер требуемого кулака были сняты.

– Я все же не считаю эту реакцию наилучшей и вообще желательной, – сказала наконец Гомес. Она бросила взгляд на Амоса Бринкмана, который все это время хранил благоразумное молчание. Он и сейчас не выказал никакого желания прервать молчание, и Гомес вернулась к Тредвеллу. – Тем не менее, сэр, все, что сдвинет нас с мертвой точки, я могу только приветствовать и поддержу вас, если вы потребуете немедленно откомандировать сюда все доступные легкие единицы.

Тредвелл сидел, окаменев и так же поджав губы, как и она, и мерил ее таким же взглядом. Потом он наконец кивнул.

***

Под тихие звуки музыки Бенджамин МакИлени внимательно изучал доклад доверенного сотрудника внутренней безопасности, лежавший перед ним на столе. Содержание доклада только усиливало не оставлявшую его последнее время тревогу.

Было опрошено достаточное число выживших на Элизиуме, чтобы с определенностью заключить, что коммодор Транг был обманут и подпустил противника на дальность решающего удара, даже не подняв тревогу. На тактическом тренажере полковник промоделировал все возможные причины такой самоубийственной сверхдоверчивости, и лишь одна имела какое-то объяснение. Пираты не могли остаться необнаруженными на подходе, значит, они были опознаны как свои. Исходя из повышенной степени боеготовности, введенной в секторе, ни один командир не мог быть введен в заблуждение. Таким образом, приближавшееся судно былосвоим... или прибыло в такое время и при таких обстоятельствах, что люди Транга имели очень веские причины считать его своим.

Значит, это был корабль Флота, или его прибытие совпадало с запланированным прибытием корабля Флота. Только вот запланированных прибытий не было. МакИлени точно знал это, он лично проверил весь обмен сообщениями с Элизиумом. Было много путей, которыми пираты могли заполучить бывшие корабли Флота. В министерстве годами шли дискуссии о том, что принципы списания отслуживших судов должны быть пересмотрены. Но это не помогло бы пиратам, если у них нет кодов опознавания изапланированного прибытия. Добыть коды – или, по крайней мере, достаточно данных, чтобы скомпоновать нечто похожее, – мог и удачливый агент нижнего уровня. Но никто ниже командного звена не мог сфабриковать фальшивых данных прибытия, чтобы распахнуть дверь перед пиратами.

Никто ниже ранга коммодора или – МакИлени передернуло, – пожалуй, выше не мог ввести фальшивый график в рутинный обмен данными коммодора Транга. Кто-то имевший доступ к протоколам распознавания и имевший возможность выделить и стереть обычное подтверждение, которое коммодор Транг должен был послать в ответ. Еще хуже, кто-то, знавший, что в системе не будет тяжелых боевых кораблей к моменту прибытия рейдеров.

Инфильтрация была более зловещей, чем он предполагал. Она была тотальной.Тот, кто за этим стоял, имел доступ к его собственным докладам и к приказам о развертывании адмирала Гомес. Он даже знал, что силы Эль-Греко оттянуты от Рингболта на маневры.

Полковник закрыл глаза от боли, причиненной масштабом предательства. Но он не был сильно удивлен.

Так. Ко всем этим данным имели доступ сорок человек, не более. Он знал их всех персонально. Любой из них имел возможность передать информацию на сторону, чтобы обмануть коммодора Транга. Во избежание обнаружения их цепь связи должна быть очень короткой и чертовски хорошо законспирированной. Размышляя таким образом, он сузил круг подозреваемых до дюжины человек-каждый из которых неоднократно проходил проверки службы внутренней безопасности. Никто из них не могбыть предателем, но кто-то былим.

Он выпрямился и взял со стола один из чипов. Слава Богу, он поддерживал связь с Кейта. Он стал настолько болезненно подозрительным, что ему за каждым углом мерещились убийцы. Он перестал доверять даже адмиралу Гомес. Все это было достаточно неприятно, но хуже всего, что он не в состоянии предотвратить убийства мирного населения, которое он призван защищать.

И все-таки еще болезненней было ощущение, даже абсолютная убежденность полковника МакИлени, что извращенная стратегия, определявшая действия пиратов, двигала события к еще более страшному апофеозу. Время истекало. Если он не узнает эту тайну – если ему не дадут дожить до этого, – мерзость, организовавшая все, восторжествует, и это будет ужасно.

Он встал и сунул чип в карман, рядом с другим, уже лежавшим там некоторое время. На лице отразилась непреклонность принятого решения. Один чип по секретному каналу известит Кейта, другой получит адмирал Гомес. Они содержат сообщение, что кто-то из высшего командования напрямую связан с рейдерами. Но чип адмирала Гомес содержал добавление, отсутствовавшее в сообщении Кейта и извещавшее, что МакИлени узнает имя предателя в течение ближайших недель.

Бенджамин МакИлени был морским пехотинцем, присяга и собственная совесть требовали, чтобы он не щадил своей жизни во имя Империи. Он определится с этими чипами, а потом отправится в краткосрочный отпуск... не соблюдая излишне строгих мер безопасности. Это был единственный способ проверить правильность своей гипотезы. Если он прав, предатель не оставит его в живых. Покушение на его жизнь продемонстрирует его правоту сэру Артуру. Кейта и Кадры найдут решение.

И кто знает?.. Может быть, он все-таки уцелеет....

Алисия сделала еще один глоток и решила, что ошибалась: Чинг-Хай имеет и свои положительные стороны.

Она прокатила прохладную бутылку по лбу, наслаждаясь богатым, чистым вкусом пива. Контора мсье Лабена гордилась тем, что на Чинг-Хае великодушно называли кондиционированием воздуха, но температура в помещениях все же на семь градусов превышала ту, которую Мегера поддерживала на борту. Без сомнения, климат способствовал успеху местных пивоварен.

Хлопнула старомодная дверь, и она опустила бутылку, обратив взгляд в сторону Гюстава Лабена, чинг-хайского партнера Еренского. В отличие от Алисии, Лабен чувствовал себя комфортно, по крайней мере физически. Его вежливое круглое лицо было абсолютно сухим, и на нем не обозначилось даже намека на улыбку, когда он увидел, как Алисия смахивает очередную каплю пота с носа. Конечно, он разделял обычное для чингхайцев юмористическое отношение к страданиям большинства гостей планеты от местной жары, но он откровенно боялсясвоей гостьи. Он ощущал какой-то постоянный ужас, как будто она была боеголовкой, готовой взорваться в любую секунду. Это ощущение укоренилось в нем с момента, когда он, прибыв к месту встречи, обнаружил ее сидящей посреди дымящихся свидетельств неудавшегося бандитского налета. При первом же рукопожатии Тисифона определила, что Лабен не имел представления о «неэтичном» намерении своего (ныне покойного) партнера и что репутация капитана Мэйнворинг как опасной женщины теперь незыблема.

Он опустился в кресло и прочистил пересохшее (не от жары – от страха) горло.

– Я закончил проверку груза, капитан. Все в совершенном порядке, в чем, – поспешил он добавить, – я и был совершенно уверен. – Он вынул из ящика стола электронный кредитный чип. – Баланс вашего гонорара, капитан.

– Благодарю вас, мсье. Мне очень приятно. – Алисия сохраняла безмятежное выражение лица, что было нелегко. Эти бедные придурки не давали ей покоя. Убийство, даже при самообороне и даже таких подонков, всегда вызывало у нее тягостную реакцию. Но оцепенение испуга, безраздельно владевшее Лабеном, ее все же забавляло. Если бы он увидел атаку Кадров, то умер бы на месте.

<И вселенная стала бы немножко чище,заметила Тисифона. Этот человек – червяк, малышка.>

<Ну-ну. Червяк или нет, он наш билет на Дьюент... если до этого дойдет. Если он вообще упомянет это.>

Эринния фыркнула, но именно она обнаружила в потемках сознания Лабена этот груз. Исходя из характера груза и репутации Алисии он должен рассматривать ее как идеальную возможность для пересылки этого груза.

– Я тоже очень рад, капитан. И позвольте мне еще раз принести извинения. Уверяю вас, ни мне, ни Антону даже в голову не могло прийти, что мой партнер решится на такой гнусный шаг.

– Никогда не думала иначе, – заверила Алисия, и он попытался улыбнуться.

– Благодарю вас. Видите ли, капитан, у меня есть небольшая партия груза на Дьюент. Продемонстрированные вами, э-э... способности могли бы оказаться не лишними при его доставке. Груз очень ценный, и я очень озабочен его сохранностью. Настолько озабочен, – он чуть заметно подался вперед, – чтобы заплатить по высшему тарифу за надежную доставку.

– Понимаю. – Алисия осторожно потянула из бутылки и покачала головой. – Если ваша «озабоченность», мсье, означает непременную пальбу, то я предпочла бы не перевозить грузы, которые настолько привлекают бандитов.

– Я полностью разделяю ваше мнение, но на вашем месте так бы не беспокоился. У меня нет никаких подозрений насчет возможного нападения, я только хотел бы быть более спокойным. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, и я готов заплатить за повышенную безопасность. Может быть, пятнадцать процентов надбавки к тарифу Антона убедят вас заняться этим грузом?

– Мой гонорар у господина Еренского не предусматривал расходов на ведение боя, – отметила Алисия. – И ракеты для «шаттла» здесь не так легко достать. Расходы на пополнение боезапаса сильно отразятся на моей прибыли от этого рейса.

– А двадцать процентов?

– Даже не знаю... – Алисия подпустила в свой голос неуверенности. Благодаря Тисифоне она знала, что Лабен готов добавить тридцать и даже тридцать пять процентов за безопасность. Повышение суммы не было для нее самоцелью, но она также не хотела, чтобы стало заметным ее желание получить этот заказ. Тисифона могла повлиять на его решение, но не могла гарантировать, что он впоследствии не удивится, с чего это вдруг так себя повел.

– Двадцать пять, – предложил Лабен.

– Давайте округлим до тридцати, – подытожила Алисия. Лабен вздрогнул, но тут же кивнул, и она улыбнулась. – В таком случае, думаю, вы позволите воспользоваться вашей связью.

Лабен приглашающим жестом указал на терминал и отодвинулся, пока она набирала код. На экране появилось лицо Таннер.

– Слушаю, капитан.

– У нас новый рейс, Рут. Курс на Дьюент для мсье Лабена. Готова прожевать с ним пару скучных чисел?

– Конечно, капитан.

– Прошу вас, мсье Лабен, – повернулась Алисия к хозяину офиса. – Все детали можно уладить с моим бухгалтером прямо сейчас.

***

<Мне не нравится этот груз,>проворчала Тисифона.

– Можно подумать, я от него без ума, – огрызнулась Алисия, склонившись над шахматной доской. Они с Мегерой научили эринию этой игре. Оказавшись на удивление равными по силе противниками друг для друга, они не имели шанса против искусственного интеллекта, играя вместе против Мегеры.

<Никому он не нравится,резюмировала Мегера, но нам надо на Дьюент.>

– Ничего не поделаешь, – кивнула Алисия и потянулась к коню.

<Не надо, Алисия,еле слышно шепнула Мегера. Если он...>

<Вы это прекратите, обе!>возмутилась Тисифона.

<Что «прекратите», Тис?>невинно удивилась Мегера.

<А то ты не знаешь что! Или вы действительно думаете, что сможете общаться так тихо, что я не услышу?>

– Не месало попытасся, во всяком слусяе, – прошепелявил из громкоговорителя лейтенант Чизхолм. – Подслусывать нехоросо.

<А я и не подслушиваю. Я просто не глухая. Но вас стоило бы и подслушивать. От вас всего можно ожидать.>

Алисия сдержала улыбку, но подсказкой все же не воспользовалась. Она передвинула коня и печально вздохнула, когда слон Тисифоны смел ее королевскую ладью.

<Шах,>самодовольно объявила фурия.

– Противная ты. Если я не воспользовалась подсказкой Мегеры, то ты могла бы в знак признательности оставить мою ладью в покое.

<Чушь. Ты сама называла эту игру «боевой». Никто не жертвует в бою честно заслуженным перевесом над противником, малышка... И даже нечестно заслуженным,>добавила Тисифона задумчиво.

– Я вынуждена с тобой полностью согласиться, – велеречиво покорилась Алисия и сняла агрессивного слона Тисифоны своим вторым конем, поставив под удар одновременно короля и ферзя фурии. Ход обнажил ее собственную королевскую чету, но это не имело для нее значения. Единственной клеткой, на которую Тисифона могла убрать короля, была под угрозой следующего хода коня. – Шах тебе.

<Черт, я даже не думала...>с невинной наивностью удивилась Мегера. Фурия кипела.

– И я не думала, – заверила Алисия с ухмылкой. Тисифона убрала короля, и Алисия взяла ферзя. – Еще шах, – сказала она и убрала из-под угрозы своего слона.

<М-да... И Одиссей бывал доверчивым дураком. Но мы отвлеклись от темы, малышка. Преимущество или нет, но мне не нравится наш груз.>

– Знаю, – вздохнула Алисия, и она действительно знала. Груз Антона Еренского на Чинг-Хай был незаконным, но полезным по сути. Груз Гюстава Лабена на Дьюент тоже был фармацевтическим, но на этом сходство заканчивалось. «Белый Сон» был почти безвреден для потребителей, если не считать стопроцентного привыкания. Он был жутко дорогим, но еще более жутко он добывался. Он был производным эндорфина и мог производиться в лабораториях, но это было бы еще дороже. Практически его производили из мозга людей. Последствия для «доноров» простирались от умственной отсталости до отключения вестибулярного аппарата и смерти.

<Не следовало нам его брать,>мрачно сказала эринния.

– Не ты ли учила, что все, что ускоряет месть, приемлемо? – Голос Алисии был резче, чем ей хотелось, потому что она понимала: Тисифона высказала их общие мысли. Но она чувствовала удивление Тисифоны, услышавшей возвращенные ей собственные слова.

<Может быть. Но ты настаивала на справедливости,не сдавалась Тисифона. Как здесь со справедливостью.>

– Никак. Но у нас нет выбора. И это тот груз, который наверняка приведет нас к тем, кого мы ищем.

Молчание фурии было признаком вынужденного согласия, и Алисия подумала, осознает ли Тисифона иронию ситуации. Она, страстно отстаивавшая принципы справедливости, поступилась ими во имя погони за добычей, в то время как фурия, говорившая только о мщении, задается вопросом аморальности их груза.

<Может быть,наконец повторила Тисифона. Но может быть, есть что-то в этом понятии законности. Человек часто обращался к злу, когда я и сестры были вместе, но инструменты зла стали намного более мощными в твои дни, и даже мое мщение не может загладить однажды совершенное зло. Поэтому «справедливость», «правила», о которых ты говорила, могут оказаться важнее, чем я когда-то думала.>

Алисия замерла, пораженная признанием Тисифоной хотя бы части ее аргументации, но тут она почувствовала, что правая рука тянется к доске. Она ослабила контроль над мышцами и смотрела, как рука передвигает ладью.

<Берегись, малышка! Ты замедлила мою атаку, но не остановила ее.>

Алисия улыбнулась и снова склонилась над доской, однако сердце ощутило холодок, – она поняла, что Тисифона подразумевала не только шахматы.

***

С точки зрения Алисии, Дьюент был планетой много более приятной, чем Чинг-Хай. Это был мир архипелагов, континентов-островов, намного более влажный, прохладный, а главное – более цивилизованный. Ненамного, но никто не попытался ее убить или ограбить, и это уже было существенным прогрессом.

В отличие от Чинг-Хая, на Дьюенте была таможенная служба, но ее единственной заботой было получение от посетителей взносов в казну местной администрации, и Алисия посадила свой грузовой «шаттл» в главном космопорте Дьюента без всякого досмотра. «Бенгал» сел рядом, следуя за грузовиком как тень – и намек на уместность вежливости, – но из него никто не вышел. Алисия поговорила с ним по открытой связи, поддерживая обмен с Джефом Окахарой, предполагаемым пилотом «бенгала» и помощником капитана «Звездного Курьера» в одном лице. Ответные реплики Окахары не оставляли сомнений в печальной судьбе каждого, кто не проявит должной вежливости.

Через два часа она стояла в портовом складском ангаре, а грузополучатель проверял товар. Эдвард Джакоби походил на почтенного бухгалтера, но внешность не ввела ее в заблуждение. Он точно знал, что к чему в этом грязном бизнесе. Ему не нужен был никакой биохимик для определения чистоты товара, шесть стоящих неподалеку мужчин были с ним для другой цели. Мало оружия на виду, но эти люди были намного опаснее, чем лопухи с Чинг-Хая. Алисия видела их глаза и узнала похожих на нее хищников.

Джакоби закончил пробы и убрал свое оборудование. Он не улыбался – он был не из тех, кто расточает улыбки, – но явно был удовлетворен.

– Итак, капитан Мэйнворинг, – сказал он, когда исчез последний инструмент. – Я был удивлен, когда Гюстав сообщил, что груз доверен совершенно неизвестной персоне, но теперь вижу, что ему не откажешь в здравом смысле. Какой вид оплаты вы предпочитаете?

– Думаю, в этот раз я предпочла бы электронный перевод. Не хотелось бы носить с собой чип на такую сумму.

Один из сопровождающих Джакоби издал неясный звук, несколько напоминающий смешок, а сам купец, возможно, оказался ближе к улыбке, чем когда-либо в своей жизни. Его глаза скользнули по кобуре парализатора на ее боку и рукоятке ножа, торчащей из сапога, – единственное оружие, которое можно было видеть. Но он просто кивнул:

– Вы настолько же предусмотрительны, насколько эффективны. Конечно, мой бухгалтер оформит перевод в желаемом вами виде.

– Благодарю вас. – Улыбка Алисии была ослепительной. Она не могла не согласиться с мнением Тисифоны о грузе, но по некотором размышлении они втроем пришли к спасительному для их совести варианту. Это была, конечно, полумера, не более, но все же лучше, чем ничего. При контакте Рут Таннер с домашним компьютером Джакоби, связанном с переводом платежа, Мегера и Тисифона собирались выявить все внешние контакты, чтобы определить, какие из них легальные (если такие вообще будут), а какие могут быть связаны с получением «Белого Сна». По результатам анализа Алисия пошлет сообщение администрации планеты. Это не уничтожит самого Джакоби, но нанесет сокрушительный удар по распределительной сети, потому что никакое правительство не захочет терпеть у себя этот наркотик.

– Так, – сказал Джакоби, захлопнув чемоданчик и кивнув одному из своих людей. Тот двинулся с антигравитационными поддонами к охраняемой территории. – Капитан, позвольте пригласить вас перекусить со мной. Мы можем заодно обсудить наши деловые перспективы... Я тоже нуждаюсь в надежных перевозчиках.

– Перекусить – с удовольствием. Но перевозки... если направление неудобное, я вынуждена буду отказаться. – И она действительно отказалась бы. Она не хотела больше разносить по вселенной белую смерть в своем трюме.

Джакоби посмотрел на нее задумчиво:

– Какое направление вас устроило бы?

– У меня есть договоренность с Кэткартом, – соврала Алисия. Кэткарт был в высшей степени респектабельным Мирком Беззакония, и она ни за какие коврижки туда не полетела бы, но он соседствовал с Виверном.

– Кэткарт, Кэткарт... – пробормотал Джакоби. Он покачал головой. – Нет, у меня туда ничего нету в настоящее время. Однако... – Он задумался и щелкнул пальцами. – Да, конечно. У одного из моих коллег есть груз на Виверн. Могло бы это вас заинтересовать?

– Виверн? – Алисии стоило усилий сдержать возбуждение. Она наклонила голову, как бы размышляя. – Это может быть очень удобно, если груз не слишком велик. Видите ли, моя сильная сторона скорость, а не объем.

– Это как раз удобно. У меня сложилось впечатление, что скорость – то, что ему надо. Груз хотя и массивный, но малообъемный. Военные запчасти и электроника, как мне кажется. Но мы выясним это не откладывая. У нас с Льюисом общий склад. Сюда, пожалуйста.

Алисия проследовала за ним, не веря своему везению, стараясь выглядеть уравновешенной. Виверн и военные комплектующие! Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Она старалась совладать с собой, проходя через более оживленную часть склада, ее мозг постоянно работал.

Они задержались, чтобы пропустить складской тягач, тащивший за собой длинный хвост пустых поддонов. Она была настолько погружена в свои мысли, что даже не подняла глаз, когда маленький, почти мучительно безликий водитель уперся в нее взглядом. Она говорила себе, что не надо слишком надеяться, что это может быть совпадением...

Они подошли к своей цели, и Джакоби указал на поддоны с оборудованием. Он детально описывал их содержимое, но Алисия не слышала его. Она вообще ничего не слышала, никакие детали не имели более значения. Никто во всей Галактике, кроме нее, не должен был касаться этого груза.

Сохранять вежливую, заинтересованную улыбку было невыразимо трудно. Потому что в ее голове закипало мщение, отражаемое и раздуваемое реакцией Тисифоны. Ее взгляд остановился на стойках позади поддонов. Они имели коды того же купца, но на них болтались красные ярлыки, отмеченные драконообразным штампом таможни Виверна, откуда они прибыли. Было понятно, почему они находятся в зоне повышенной безопасности склада. Ряд за рядом, все они были загружены драгоценными белоснежными шкурами опасного плотоядного животного, известного как мэдисоновский снегопард.

— 

Человек на экране выглядел столь же цивилизованным, как и господин Джакоби, но Алисия знала, что это именно тот, кого она ищет. Снегопарды больше, чем саблезубые тигры древней Земли, и они не всеядные. Они плотоядные, а плотоядное животное такого размера требует для прокормления гигантской территории. Даже на девственном Мэтисоне правительство железной рукой регулировало их отстрел. На стойках склада хранился годовой объем охоты, и эти шкуры могли попасть туда только из одного источника.

Она улыбалась лицу на экране, улыбалась вежливо, с чисто профессиональным интересом, хотя все в ней вопило желанием прикоснуться к нему и вырвать всю информацию, которой он располагал.

– Добрый вечер, капитан Мэйнворинг. Меня зовут Льюис Фюшьен. Очень рад, что застал вас на планете.

– Мне тоже очень приятно. Господин Джакоби сообщил, что вы можете рассмотреть мою кандидатуру в качестве возможного перевозчика вашего груза.

– Конечно. Как я понимаю, мой груз поместится в ваших трюмах, не так ли? – спросил Фюшьен, и она кивнула. – Прекрасно. Хотя ваш гонорар показался мне сначала высоковатым, но Эдвард поделился со мной информацией мсье Лабена, и...

– Надеюсь, вы не приняли все на веру буквально? – суховато перебила Алисия. – Мсье Лабен оказался очень впечатлительным.

– Скромность – прекрасное человеческое качество, капитан Мэйнворинг, а Гюстав Лабен, конечно, впечатлителен, согласен. Однако Эдвард тоже уверяет меня, что вы сможете позаботиться о сохранности груза.

– Это я охотно подтверждаю, сэр. Если мне доверяют груз, я делаю все, что могу, чтобы в сохранности доставить его по назначению.

– Никакой грузоотправитель не может желать большего. Однако, – Фюшьен любезно улыбнулся, – я бы хотел встретиться с остальными членами вашей команды. Таков мой обычай – оценивать благонадежность экипажа в целом, а не только капитана.

– Понимаю. – Лицо Алисии ничего не отразило, но ее мысли молниеносно замелькали в голове, обсуждая ситуацию с Мегерой и Тисифоной и находя решение. Она, конечно, не могла доставить к ужину на планету несуществующую команду, но...

– Упомянул ли господин Джакоби мой рейс на Кэткарт? – Фюшьен кивнул, и она улыбнулась. – Я понимаю вашу осторожность и сама предпочла бы, чтобы мой бухгалтер сопровождала меня сейчас и присутствовала при разговоре с вами. Но мои помощник и инженер по горло заняты профилактикой привода. Я не только не хотела бы их отвлекать, мне самой следовало бы быть сейчас там, наверху, и помогать, учитывая, что время поджимает, Кэткарт ждет нас. Я бы предложила, если у вас есть часок-другой, посетить борт «Звездного Курьера» и поужинать вместе с командой. Пятизвездочного сервиса не обещаю, но пища у нас вполне съедобная, а вы сможете не только оценить команду, но и лично ознакомиться с судном. Если вас все устроит, мы вместе с моим бухгалтером-казначеем за коньяком согласуем детали. Устроит вас такой вариант?

– О, благодарю вас, конечно. Это гораздо больше, чем я мог ожидать, и я с радостью принимаю ваше приглашение. Я бы тоже хотел иметь с собой бухгалтера, если вы не возражаете.

– Разумеется. Я собираюсь обратно на грузовом «шаттле» в семнадцать тридцать. Можете ли вы сопровождать меня или воспользуетесь своим транспортом?

– Если вы нас потом доставите обратно, мы с удовольствием полетим с вами.

– Итак, господин Фюшьен, я ожидаю вас у «шаттла».

***

Фюшьен и его бухгалтер, маленькая, круглая женщина со смешливыми морщинками вокруг компьютерно острых глаз, прибыли к рампе «шаттла» точно в назначенное время. Алисия ожидала их, красивая и официальная в темно-синей форме. Кратких рукопожатий хватило, только чтобы скользнуть по поверхности их мыслей, но этого хватило, чтобы подтвердить ее подозрения.

– Капитан, позвольте представить, Сондра МакСвейн, мой бухгалтер.

– Очень приятно, госпожа МакСвейн.

– Очень рада, капитан. После того, что мне рассказал о вас господин Фюшьен, я ожидала, что вы трехметрового роста.

– Репутация растет от рассказчика к рассказчику, – улыбнулась Алисия. Мозг МакСвейн не отличался ни подловатым налетом Лабена, ни цивилизованной скупостью, которая читалась у Фюшьена. Он работал, как профессиональный инструмент, четко и слаженно, но был окаймлен чувством юмора. Алисия была озадачена. Как странно, найти неиспорченного индивида на такой бандитской планете, на Дьюенте. «Капитан Мэйнворинг» приглашающим жестом указала на рампу: – Господин Фюшьен, госпожа МакСвейн, прошу вас. У нас уже есть разрешение на взлет, а команда раскатывает ковровые дорожки.

Полет был бы самым обычным, если бы не восторг МакСвейн. Оказалось, что бухгалтер очень редко видела изнутри воздушные и космические суда, которыми кишел космопорт Дьюента. Даже этот короткий полет был для нее экзотическим приключением. Сама она воспринимала свой восторг с должным юмором и готова была над ним смеяться вместе со всеми. Алисия обнаружила, что с неподдельным увлечением объясняет ей назначение инструментов, даже господин Фюшьен позволил себе улыбнуться потоку вопросов своего бухгалтера.

Они были на полпути, когда Тисифона напомнила о себе:

<Ты забыла, малышка, чем мы собирались заниматься. Иллюзия такой степени сложности требует подготовки. Полагаю, можно начать?>

<Да, конечно,вздохнула Алисия. Но я, похоже, получу от этого меньше удовольствия, чем ожидала. Какого черта она такая симпатичная?>

<Она нам тоже нравится. Не бойся, мы ей не нагадим. Но пора начинать.>

<Давайте, давайте...>

Алисия повернулась к бухгалтеру, вопросы которой вдруг прекратились.

– Вот член команды, с которой вам придется вплотную пообщаться, госпожа МакСвейн. Можно сказать, ваша коллега. Извините, но мы ожидали худого, высохшего, как вяленая рыба, кредитного крючка. – Она встретилась глазами с МакСвейн, и обе засмеялись. – Думаю, Рут будет приятно удивлена.

– У меня был худой, высохший, как вяленая рыба, но он провалился на аудите. Сондра гораздо лучше, уверяю вас.

– И я вам верю, – сказала Алисия и включила связь. – Рут, забудь план А, переходим к плану Б. Бухгалтер господина Фюшьена оказалась нормальным человеком.

– Приятная неожиданность, – ответила Мегера голосом Рут. Глаза Рут нашли лицо МакСвейн, и она улыбнулась. – Боже мой! Кто в этой шовинистической глуши мыслит настолько здраво, чтобы принять на работу женщину? – Ее глаза встретились со взглядом Фюшьена, и она притворно ужаснулась. – Ох! Извините мою вольность, сэр...

– Ну что вы, – отмахнулся Фюшьен, – близорукость моей коллеги в этом отношении мне только на руку. Вы – госпожа Таннер, я полагаю?

– Совершенно верно. Надеюсь, вам у нас понравится. Мы не часто принимаем гостей, поэтому вовсю стараемся...

Беседа продолжалась, и ни Фюшьен, ни госпожа МакСвейн не заметили, что глаза у них начинают расходиться в разные стороны.

***

Такого они еще не делали, думала Алисия. В теперешнем ослабленном состоянии Тисифона вряд ли смогла скомпоновать такую сложную иллюзию. Но ей не надо было прясть свою паутину в одиночку. Мегера открыла фурии прямую связь, бросив на усиление ее заклинаний свою громадную мощь, позволив Тисифоне, хотя бы временно, вернуться на вершину ее былого могущества.

Используя эту поддержку, фурия превзошла себя. Она искусно сплела свои сети, окутав ими гостей и протянув свою чуткую паутину Алисии. Это было жуткое ощущение даже для того, кто привык ко всяческим аномалиям. Алисия существовала в трех мирах одновременно. Работали ее собственные органы чувств. Она использовала сенсоры Мегеры. Наконец, она разделяла ощущения гостей. Она общалась с ними за столом и болтала с другими ипостасями Мегеры, а Мегера и Тисифона обеспечивали их присутствие для зрительного и звукового восприятия, в то время как она однасидела со своими гостями. Это почти устрашало, это было совсем иначе, чем с лейтенантом Джолитти. Здесь не было внушенных восприятий и воспоминаний. Здесь все было реально. Опираясь на громадную мощь искусственного интеллекта, Тисифона сдвинула их на шаг в сторону от реальной вселенной и дала им новую, свою реальность.

И это еще не все. Она без спешки зондировала память Льюиса Фюшьена на всю глубину, просеивая каждый фрагмент на возможную пригодность. В конце ужина она знала все, что он когда-либо делал, а купец был убежден, что капитан Мэйнворинг и ее команда – как раз то, что ему надо.

Ужин подошел к концу, и вся команда, кроме Рут Таннер, извинилась и вернулась к своим эксплуатационным хлопотам. Фюшьен с удовольствием потягивал бренди.

– Хочу сказать, капитан Мэйнворинг, что вы и ваши люди не только отвечаете моим требованиям, но и превзошли все мои надежды. Уверен, что мы можем делать дела.

– Очень рада это слышать. – Алисия сидела со своим бренди и улыбалась, потом показала на пустое место, занятое призраком ее казначея. – Тогда мы отдохнем, а Рут и Сондра пусть повоюют.

– Прекрасная идея, капитан, – просиял Фюшьен. – Просто прекрасная.

***

Изображение Дьюента на экране постепенно сжималось, скорость «Мегеры» росла. Алисия смотрела на экран и пыталась определиться со своими эмоциями. Сложная смесь ожидания, жажды, страха – страха, что она может не использовать свой шанс, – бродила в ней. Все это было подернуто дымкой возбуждения, когда она думала о Виверне, лежавшем впереди, и было смешано с облегчением в связи с отбытием с Дьюента.

Ей все еще не нравился Фюшьен, но в то же время она не могла его презирать или ненавидеть, как ожидала. Он был так же амбициозен и жаден, как ее предыдущий клиент, но лишен очевидных признаков зла, свойственных Джакоби. Он знал о сделках своего партнера с наркотиками, но не принимал в них участия. Хотя он подозревал, что его вивернский партнер работает на пиратов, терроризирующих сектор, сам он с ними сделок не заключал. Он даже их внутренне не одобрял. Нельзя ожидать от него большего. Он жил на Дьюенте, а Дьюент жил обслуживанием потребностей всяческих отщепенцев. Со своей собственной точки зрения, Льюис Фюшьен был честным и уважаемым бизнесменом, и Алисия даже почти его понимала.

Это была одна из причин, из-за которой Алисия была рада оставить Дьюент. Она не хотела его понимать. С более прагматической точки зрения их отлет означал, что обман продлится еще на одной, последней планете. Только на одной, а потом ей будет все равно. Пусть Флот гоняется за ней. Она даже рада преследованию, потому что, преследуя ее, силы Флота могут выйти на пиратов.

Она облокотилась на консоль дисплея, подперла кулаками подбородок. Созерцая уменьшающийся Дьюент, она думала о ждущем ее впереди. Виверн. Планета Виверн, человек по имени Оскар Квинтана, капитан-лейтенант, «Вызывающий». На Виверне была своя аристократия, где не в ходу были титулы типа граф или барон. Их предки были флотскими офицерами. Хотя, по сути, это было пиратское отребье отгремевших столетия назад Войн Лиги, но они были все же настоящие офицеры флотов, и название корабля при имени Квинтаны говорило о его принадлежности к благородному дому отцов-основателей. Как ни странно это звучало для непривычного уха, но он был, очевидно, могущественным человеком, гордым и опасным, и приближаться к нему надлежало с осторожностью.

<Эй,прервала ее размышления Мегера. Не слишком переживай, Алли. Если он поймет, что к чему, то сам сочтет за благо приближаться к тебе с осторожностью.>

<Конечно,поддакнула Тисифона. Конечно, малышка. Если мы не ошибаемся, то этот Квинтана прямо выводит на тех, кого мы ищем. И если так, я выверну его наизнанку с величайшим удовольствием.>

– Я вижу, вы обе в кровожадном настроении, – заметила Алисия. – Должно быть, вы опасаетесь, что я струсила?

<Мы?Мегера была сама невинность. Да что ты, ничего подобного.>

– Хорошо. – Алисия встала и зевнула, расправляя плечи. Она была рада, что ее отвлекли от сумятицы, царящей в голове. – Что касается Квинтаны, то я беспокоюсь не о нем. Если он то, что мы о нем думаем, я его отдаю вам на растерзание.

< Спасибо, малышка. Я, правда, и не собиралась ждать твоего разрешения, чтобы расправиться с этим подонком.>

– Расправиться? Пожалуйста, но только помни, даже если он – прямой контакт, мы все же должны будем сделать еще один шаг. Я боюсь, это вводит некоторые ограничения в то, что мы сможем сделать с ним. Мы даже не могли раздавить эту мразь Джакоби.

<Интересно, что ты его упоминаешь, Алли.>Утонченно безучастный, елейный голос Мегеры насторожил Алисию.

– Я уже слышала такой тон, – сказала она. – Что ты натворила?

<Ну уж, сразу я...быстро отреагировала Мегера. То есть это была, по моему мнению, прекрасная идея, но я бы одна не справилась.>

– Ты меня пугаешь – да к тому же еще и увиливаешь.

<Это была твоя идея, Тис. Почему бы тебе не объяснить.>

<Но я не смогла бы это сделать без твоего богатого опыта... Кроме того, ты лучше схватываешь детали, так что лучше тебе рассказать.>Тон эринии был серьезным, но чувствовалось, что Тисифона развлекается. Алисия уперла руки в бока и уставилась в воздух.

– Раскалывайтесь, милостивые государыни, да побыстрей!

<Значит, дело было так, Алли. Ты помнишь, когда мы делали этот электронный перевод и Тис и я прошлись по базе данных Джакоби?>

– Конечно помню. – Алисия помолчала. – И вы, кошмарные создания, что-нибудь ввели ему в систему? Может быть, вирус?

<Боже упаси!добродетельно ужаснулась Мегера. Что за оскорбительные предположения! Я никогда не дойду до этого, даже с таким ископаемым, как его «Юргенс-12». Правда, это было бы для него безболезненней. Эту гадость надо было смахнуть давным-давно... Это так глупо...>

– Ты кончишь вилять? Что вы наделали? <Мы ничего там не оставляли. Наоборот, мы кое-что оттуда вынули.>

– Кроме информации о его распределительной сети?

<Ну да. Если уж быть совершенно искренней, мы все-таки ввели туда кое-что, но это всего лишь программа отсроченного извлечения.>

– Извлечения чего?

<Электронный перевод по астросвязи.>

– Перевод? Это значит, что вы его ограбили?

<Можно, конечно, выразиться и так. Но мы обсудили это, и я думаю, что Тис была права. Ты не можешь ограбить вора, так ведь?>

– Конечно могу! – Алисия закрыла глаза и плюхнулась в кресло. – Я полагала, что у тебя моя система ценностей.

<Да, у нее все еще твоя система ценностей, но ей все же хоть что-то удается объяснить, и она понимает. Лучше, чем ты.>

– Да уж, с ней ты достигла прогресса, действительно, – пробормотала Алисия, вороша волосы. – Ну и сколько вы у него сперли?

<Все,>скромно потупилась Мегера.

– Что – все?

<Вообще все. Мы нашли его скрытые счета и, естественно, открытые. И мы их очистили.>

– Вы... – Алисия поперхнулась. В ее ошеломленном мозгу повисло всеобщее молчание. Но потом Алисией овладела паника. – Боже всемогущий! Как вы думаете, что он будет делать, когда поймет, что мы его ограбили? Да нельзя же...

< Спокойно, малышка. Он не сможет понять, что это мы.>

– С чего ты взяла? Черт возьми, а когоеще он может подозревать?

<Этого я не могу тебе сказать, но не нас. Еще ведь ничего не произошло. И не произойдет, пока он не сделает первый внепланетный платеж одному из своих наркоагентов. Мегера очень умна, и я подозреваю,восторг Тисифоны был явным, что он заподозрит того из своих приятелей, которому он попытается заплатить.>

– То есть?..

<Видишь ли, Алли, когда он направит первый перевод на счет из приложенного к моей программе списка, в этот перевод вольются все его средства. Затем они переадресуются. Его адресат не увидит и центикреда, а программа направит их– и себя – по астросвязи. Потом программа вернется и сотрет себя из каждой системы, по которой она проходила. Пока не достигнет своего назначения.>

– О Боже! – простонала Алисия, прикрыв глаза руками. – Мне нельзя подпускать вас к беззащитной Галактике. И где, если мне позволено узнать, окончит свои преступные дни эта бродячая программа?

<Возможно, потребуется некоторое время на соединения, но она направлена на Таарвлд. Она должна открыть там номерной счет по прибытии.>

– Таарвлд? – вяло повторила Алисия. Потом, осознав: – Таарвлд?! Бог мой, это же банковская столица Гегемонии Кворна в секторе! Черт, вы знаете, как серьезно Кворн относится к деньгам? Мегера! Нарушение правил банковских операций Кворна – это тебе не какой-то пустячок вроде убийства.

<Я ничего не нарушала. Такие переводы у них в порядке вещей, и я приложила всю требуемую документацию.>

– Документацию?

<Конечно. Имена их не интересуют, но все, что требуется для счетов людей, я сообщила: твою радужку, твой генетический код...>

– Мой код? – задохнулась Алисия. – Вы открыли счет на моеимя?

<Конечно нет. Я же только что объяснила, что они не пользуются именами, Алли. Поэтому они так популярный.>

– У меня нет слов! – Алисия не знала, сколько она просидела, уставившись в никуда, но потом у нее зашевелилась мысль. – Э-э... Мегера...

<Да?>

– Я не одобряю того, что вы сделали... и не осуждаю, во всяком случае пока. Но интересно... на какую сумму вы его нагрели?

<Трудно сказать, ведь мы не знаем, когда сработает программа.>

– Примерно?..

<Ну, принимая за основу его поток наличности за последние два года, я бы сказала, где-то между двумястами пятьюдесятью и тремястами миллионами кредитов.>

– Двумяста... – Алисия закрыла рот, потом захихикала, засмеялась, захохотала, заржала. Она согнулась, обхватив живот, смеясь, пока не заболела грудь и не заслезились глаза. Она давно не смеялась с таким чисто дьявольским наслаждением, представляя себе сверхцивилизованного Эдварда Джакоби. А она жалела, что не тронула его! Бог мой, у него ночного горшка не останется, а он даже не узнает, кто это сделал.

Она топала на палубе, пытаясь успокоиться, плакала от смеха, пока не успокоилась. Медленно выпрямившись, она вытирала глаза, пытаясь совладать с дыханием.

<Кажется, ты не так расстроена, как ожидала?>кротко спросила Тисифона, и Алисия снова взвизгнула.

– Прекрати! – взмолилась она. – Я не выдержу этого снова. Да, он, пожалуй, расстроится, как вы думаете? <Он получит по заслугам – и по справедливости.>

– Тут ты совершенно права. – Алисия выпрямилась и посерьезнела. – Только давайте на будущее прекратим такую самодеятельность. Всегда можно посоветоваться со мной. Но в этот раз я вас прощаю.

<Да у тебя триста миллионов причин для этого,>фыркнула Мегера, и Алисия снова покатилась со смеху.

Все офицеры встали, когда Рэчел вошла в помещение для инструктажа вместе с Хоуэллом. В глазах многих читалось напряженное ожидание. Они знали, что офицер разведки только что вернулась после встречи с курьером Контроля. Люди Хоуэлла еще были подавлены потерями на Рингболте.

Хоуэлл сел во главе стола и наблюдал, как усаживаются его подчиненные. Затем он приглашающе кивнул Шу:

– Давайте, коммандер. Мы слушаем.

– Да, коммодор. – Шу приосанилась, положила электронный блокнот на стол перед собой и заговорила, глядя на его экран: – Во-первых, Контроль поздравляет нас с успехом рингболтской операции. – Вокруг стола прошелестел вздох, коммодор криво усмехнулся. – Он сожалеет о высоких потерях, но понимает, что при данных обстоятельствах их было не избежать. Но как первичные, так и вторичные цели нашей миссии полностью достигнуты.

Она сделала паузу, и Хоуэлл прислушался к приглушенному бормотанию офицеров. В общем, они были довольны похвалой начальства. Задумывался ли кто из них, чем они занимаются? Немногие... может быть, ни один.

Он и сам пытался не будить воспоминания, хотя все с большим и большим трудом. Воспоминания одолевали его все чаще. Были в его жизни действия, которые он совершал на службе Империи и о которых он так же тщательно старался не вспоминать. Никакой разницы, пытался он внушить себе, притворяясь, что не видит явной лживости этого самовнушения.

В значительной степени их радость объяснялась неожиданностью похвалы. Похлопывание по загривку еще приятнее, если оно следует вместо ожидаемого тычка в морду. Здесь это было так же, как во Флоте.

Он выждал еще несколько мгновений, затем прервал перешептывание, постучав костяшками пальцев по столу. Все смолкли, и он снова кивнул докладчику.

– Первичная оценка захваченных нами данных, – продолжала Шу, глядя на экран и модифицируя отображавшуюся на нем картинку, – показывает, что мы на Рингболте добились большего, чем смогли бы на Элизиуме. Наши источники финансирования этим очень довольны. Контроль поручил передать вам, что наша финансовая база сейчас надежнее, чем когда бы то ни было, и наверху уверены: мы знаем, что делаем.

С другой стороны, атака на Рингболт оказала желаемое воздействие на министерство и Сенат. Контроль прямо этого не говорил, но чувствуется, что разведка Флота и морской пехоты на Старой Земле приходят к желательному заключению. Давление Сената растет с каждым днем. Что еще лучше, здесь, в секторе, формируется желаемое общественное мнение. О панике говорить рано, но широко распространяется беспокойство и ощущение, что имперское правительство бессильно чем-то помочь.

Она снова продвинула картинку на экране и позволила себе слегка нахмуриться.

– Одно непредвиденное осложнение. Очевидно, одним из убитых на Рингболте оказался брат Симона Монкото Арлен. – Хоуэлл при этих словах несколько напрягся и увидел, что многие из сидящих за столом реагируют подобным образом. Шу тоже заметила реакцию, холодно усмехнувшись. – Мы все знаем репутацию Монкото, но его материальная база далеко отстает от нашей... даже если бы он знал, где нас искать. Более серьезно то, что многие из его коллег ему крупно должны... да и настроены они после Рингболта так, что и без всяких долгов объединятся с Монкото против нас. Объединившись, они могут представлять серьезную угрозу, а они независимые, и Контроль вряд ли сможет ими манипулировать как регулярным военным Флотом Эль-Греко. С другой стороны, раз они независимы, то их флот представляет собой для них источник существования и они не смогут долго заниматься бесприбыльной погоней за нами.

– Какова вероятность того, что нами займется правительство Эль-Греко? – спросил Алексов.

– Неизвестно. Наемники калибра Монкото обычно недешево обходятся, но мы имеем дело с необычной ситуацией. Не знаю о других, но Маньяки готовы понести убытки, работая без обычной прибыли, и это делает их весьма привлекательными для Эль-Греко. Это нам тоже может принести пользу. Если они будут работать с регулярным Флотом, они будут увязаны в общую стратегию. В принципе, это сделает их еще более опасными, но зато за ними будет легче наблюдать, учитывая общее планирование Империи и Эль-Греко. И легче избежать встречи с ними. – Алексов задумчиво кивнул, а Шу продолжила: – Контроль не слишком озабочен ими. Как уже сказано, они должны сначала нас обнаружить, даже если у них будет достаточно огневой мощи, чтобы напасть. Хотя это и мало вероятно, Контроль не хочет рисковать. Он предлагает нам как можно скорее передислоцироваться на АН-двенадцать, чтобы быть подальше от Эль-Греко.

– Имеет смысл, – согласился Хоуэлл. – Если Монкото – главная забота Контроля, то дела у нас неплохи.

– Это так и не совсем так, сэр. Контроль ведет вербовку для возмещения потерь на Рингболте. Он смог добыть два новых линейных крейсера, чтобы заменить «Полтаву».

Хоуэлл хмыкнул. Подготовка команд для двух линейных крейсеров здорово напряжет их ресурсы, но окупится колоссальной огневой мощью новых судов.

– Тем временем сам Контроль намерен оставаться в районе Суассона, потому что именно сейчас это наиболее сложная область. В частности, МакИлени подобрался к нам ближе, чем хотелось бы. Курьер Контроля сообщает, что он обещал какую-то решающую новость адмиралу Гомес и губернатору Тредвеллу. Контроль не мог задерживать диспетчерский катер, поэтому мы не знаем, что за новость, но он собирается этим заняться, что бы то ни было. Если предположить, что Контроль прав – а он обычно прав, – нашей единственной заботой остается адмирал Гомес. Ее удалось немного потеснить, она присоединилась к запросу губернатора Тредвелла на тяжелые корабли, что может ослабить требования сместить ее. Если так, то мы просто устраним ее по резервному плану. У нас несколько вариантов, но Контроль склонен послать нам ее маршрут. Для скорости ее «Антиэтам» почти не берет эскорта. Если Контроль перешлет нам ее маршрут и график, мы просто перехватим ее и устраним. Это будет идеальным решением во многих отношениях. С учетом ее популярности во Флоте, она приобретет ореол мученицы, за смерть которой следует мстить, и у Флота будет серьезный резон ударить по мерзким пиратам.

Усмешка Шу была в высшей степени неприятной, и Хоуэлл мысленно содрогнулся. Он служил под командованием Гомес, и хотя признавал, что ее надо устранить, необходимость эта не вызывала у него энтузиазма. А Шу просто горела желанием сделать это. Он не мог понять, были ли у нее личные причины для неприязни к Гомес, или это было профессиональное стремление использовать смерть врага для достижения своих целей... честно говоря, он и не хотел понимать.

– Так, – сказал он, умышленно прерывая течение своих мыслей, – Контроль должен был что-то сказать о материальной добыче с Рингболта.

– Да, сэр. Я как раз собиралась к этому перейти. – Шу быстро «пролистнула» блокнот и кивнула. – Он был несколько удивлен, как много нам удалось вывезти. Конечно, в отличие от данных, этот груз потребовал бы целое транспортное судно для перевоза к Главным Мирам. Однако наши спонсоры особо просили неотправлять эти грузы к ним. Контроль полагает, они не хотят иметь в своих лабораториях улик, происхождение которых легко можно вычислить. К тому же они могут быть перехвачены на маршруте.

– Значит, нам все это просто выкидывать? – спросил Анри д'Амкур. – Коммодор, это миллиард кредитов в шлюз!

– Я не сказала, что Контроль приказал все выкинуть, Генри. – Шу не терпела, когда ее перебивали, но еще больше не терпела Анри д'Амкура лично, и ее голос стал ледяным.

Однако Хоуэлл понимал озабоченность своего квартирмейстера. Уцелевшие «шаттлы» вернулись с нежданным богатством в виде тканевых культур, экспериментальных животных, целого арсенала вирусов-генорасщепителей, не говоря об аппаратуре, за которую исследователи большинства Миров Беззакония (и немалого числа инкорпорированных Миров) готовы были перегрызть глотку. Анри протестовал против потери денег, в которых он видел боеприпасы и оборудование.

– Все нормально, Рэчел, – спокойно вставил коммодор. – Из ваших слов я могу понять, что Контроль предложил что-то относительно дальнейшей судьбы нашей добычи.

– Да, сэр. – Шу подалась к нему, как бы случайно поворачиваясь спиной к д'Амкуру, который на это только улыбнулся. – Контроль предлагает сбыть все через Виверн. Сбыть таким образом, чтобы не было прослеживаемых следов к нам, но чтобы часть из сбытого оказалась во Франконском секторе, а также в Македонском.

– Угу, – кивнул коммодор и улыбнулся.

– По его оценке, мы можем выручить до семидесяти процентов рыночной стоимости, что вполне удовлетворит некоторых из нас, – она старательно избегала смотреть в сторону д'Амкура, – но главная его забота, чтобы материал всплыл подальше от Главных Миров.

Хоуэлл кивнул. Сбросить кость под носом министерства юстиции или его эквивалента в Мирах Беззакония – хорошая затея для отвлечения внимания от своих спонсоров и одновременно клин в Македон. Подтверждается видимость внимания пиратов к соседям франконцев. Но с учетом значительной реальной стоимости награбленного сбыту надо уделить особое внимание.

– Грег, Квинтана справится с этим?

– Думаю, справится, – ответил Алексов после краткого раздумья. – Он захочет больший процент для себя, если должен будет запятнать своего клиента, но согласится. И уж конечно, он располагает всеми техническими и организационными возможностями для этого. Хоуэлл повертел в руках стилос, потом кивнул:

– Хорошо. Я хочу, чтобы ты лично все уладил, Грег. Все равно пора уже увидеться с Квинтаной, так ведь?

– Да, сэр. Я возьму диспетчерский катер и к прибытию транспорта все улажу.

– Нет, Грег, – неторопливо сказал Хоуэлл. – Я бы сам до этого не додумался, но Контроль прав. Никаких возможных случайностей. Все организовывать с тройной гарантией. Все перепроверить, прежде чем Квинтана получит первую партию груза. И не стоит тебе разгуливать на невооруженном катере. Возьми одну из наших жестянок, сделай все не спеша и возвращайся на АН-двенадцать в точку рандеву.

– Как скажете, сэр. Не слишком ли долго я буду отсутствовать?

– Ничего страшного. Свежей цели у нас еще нет. Следующий курьер Контроля прибудет туда же, на АН-двенадцать. У тебя будет достаточно времени для подготовки следующей операции.

– Да, сэр. В таком случае этим вечером я отбуду.

– Насколько я понял, капитан, у вас для меня груз?

Алисия напряглась, восприняв местоимение первого лица. Она стояла у посадочной лапы рампы, сзади завывали турбины других «шаттлов». Субъект перед ней был одет непонятно во что. Она едва ли ожидала увидеть Квинтану лично сразу по приземлении, да еще в такой непрезентабельной, почти нищенской хламиде, но обознаться было невозможно. Слишком явное сходство с голографическим портретом, который ей продемонстрировал Фюшьен.

– Совершенно верно, если у вас есть документальное подтверждение вашей идентичности с грузополучателем, – сказала она спокойно, и он, слабо улыбнувшись, протянул ей чип.

Она ввела чип в блокнот, следя за результатом сравнения и краешком глаза наблюдая за своим грузополучателем. Она не подняла головы и когда от толпы отделились четверо вооруженных телохранителей, чтобы подойти к нему. Она просто расстегнула кобуру. Он улыбнулся и скрестил руки на груди, чтобы продемонстрировать отсутствие враждебных намерений.

Блокнот одобрительно пискнул, она извлекла чип и, кивнув, вернула хозяину.

– Все сходится, капитан-лейтенант, – сказала она. – Извините за подозрительность.

– Мне нравится ваша подозрительность, тем более что она проявлена в моих интересах, – сказал Квинтана и протянул руку для пожатия.

Она схватила его ладонь. Знакомое ощущение жара прокатилось по ней. Купец еще говорил, приветствуя ее на Виверне, а Алисия уже вслушивалась в триумфальные нотки возгласов Тисифоны.

***

Кворнское грузовое судно «Ахарджка» неслось к Виверну со скоростью, которой позавидовал бы иной линейный крейсер. При всем своем размере и тоннаже судно было красивым, с острыми обводами, и очень, очень быстрым, потому что крупные торговые картели Кворна конкурировали друг с другом так же, как другие расы конкурируют в совершенствовании своих боевых кораблей.

Люк мостика открылся, существо, которое человек назвал бы капитаном «Ахарджки», посмотрело на появившегося пассажира:

– Приветствую, инспектор. Наши детекторы обнаружили судно, которое вы описали. – Хорошо модулированный голос кворнца звучал низко и резонировал из-за высокой плотности атмосферы. На борту поддерживалась сила тяжести почти в два с половиной раза превосходящая обычную для земных судов. Но стандартный английский капитана звучал почти безупречно, и Фархад Бен Белькасем сдержал улыбку. Это было очень трудно, так как безупречное произношение принадлежало кошмарному радиально-симметричному гибриду двухметровой морской звезды и паука, изображенного сумасшедшим импрессионистом.

Следуя жесту капитана, Бен Белькасем подошел к дисплею. Тот, кто настраивал дисплей для человека, несколько не учел цветовое восприятие, но все равно был виден космический корабль на орбите Виверна. «Звездный Курьер» двигался быстро, обойдя «Ахарджку», чему инспектор вовсе не удивился, так как иного не ожидал.

– Вижу, сэр, – сказал он через внешний динамик шлема, и капитан приобрел нежный розовый оттенок, который у кворнцев исполнял функции земной улыбки. Так капитан отреагировал на титул, данный ему землянином.

Бен Белькасем ухмыльнулся, а капитан порозовел еще гуще. Кворнцы были однополыми. Точнее, каждый кворнец был полноценным гермафродитом. Поэтому половые различия землян щекотали их своей абсурдностью. Однако это было вполне безобидное и взаимное увеселение. При всем различии обе расы обладали развитым чувством юмора, и земляне отшучивались как могли. Совсем иная песня – чопорные риши. Если кворнцы находили земные половые различия смешными, то риши их... нет, не возмущали, но поражали, чем матриархи никак не могли быть довольны. Еще хуже (с точки зрения риши) было искусно демонстрируемое кворнцами совершенное владение речевым аппаратом, перекрывавшим возможности как человеческого, так и ришского языков. Кворнцы находили особо остроумным, будучи в смешанной расовой среде и убедившись, что присутствуют риши, спросить на высокоришском: «А ты слышалэтот, о двух матриархах?»

Бен Белькасем однажды присутствовал при перерастании такой безобидной реплики в оживленный скандал, а затем в еще более оживленный дипломатический конфликт – хотя риши и не стали раздувать его слишком сильно.

На уровне межличностного общения кворнца не могло прошибить ничто легче шестикилограммового молота, и даже полностью зрелый матриарх выглядел бледно в сравнении с двумястами кило железных мышц и сухожилий из мира 2,4g, вне зависимости от степени его воинственности. На уровне дипломатическом Земная Империя и Гегемония Кворна были постоянными и прочными союзниками, к великому неудовольствию Ришата, которые ничего не могли с этим союзом поделать, как ни старались. Их подпольная дипломатия смогла однажды стравить Лигу Земли с Федерацией, но повторить успех, поссорив Землю и Кворн, им не удалось.

На что же тогда могли надеяться несчастные расисты и шовинисты? При всех разительных различиях, люди и кворнцы друг другу нравились. Что было в высшей степени странно. Люди и риши были по крайней мере двуногими, но едва терпели друг друга, так что можно было ожидать еще меньше симпатии между полностью несхожими людьми и кворнцами.

Ничего подобного не происходило, и Бен Белькасем подозревал, что именно из-за несхожести. Атмосферное давление планет высокой гравитации Гегемонии Кворна было смертельным для людей. Следовательно, их не интересовали владения кворнцев. С риши было как раз наоборот. Половые различия землян и кворнцев тоже полностью исключали какую-либо совместимость. Риши были двуполыми, и матриархи считали землян с их идиотской болтовней о равенстве полов причиною «наглости» некоторых собственных самцов. Слишком много было точек столкновения между риши и людьми, тогда как с кворнцами людей ничто не сталкивало физически, а в нефизическом измерении они дополняли друг друга.

Земляне были более воинственны, нежели кворнцы, которые копили свою природную свирепость для более важных вещей, таких как бизнес. Но и те и другие сильно уступали в воинственности матриархам Ришата. Если иногда кворнцы находили людей слишком воинственными, они вспоминали общность интересов в защите от риши. Кроме того, они чувствовали себя комфортно в общении друг с другом и понимали шутку.

– Через два часа входим в орбиту, – объявил капитан «Ахарджки». – Может ли вам еще чем-нибудь служить мое судно?

– Нет, сэр. Если бы вы еще смогли меня незаметно ссадить на поверхность со своего «шаттла», вы бы сделали все, чего я могу пожелать.

– Это сделать очень легко, если вы уверены, что ничего более вам не нужно.

– Нет, ничего более, и я благодарю вас от своего имени и от имени Империи.

– Это не обязательно. – Капитан помахал кончиком щупальца. – Гегемония понимает, что такое преступники, и я напоминаю вам, что «Ахарджка», ее команда и арсенал в случае надобности в вашем распоряжении.

Розовый оттенок кворнца перешел в бледно-фиолетовый. «Пауки» не любили шумный и неэффективный способ разрешения сложностей, называемый войной, но, когда насилие было единственным выходом, относились к нему с тем же прагматизмом, как к таким серьезным вещам, как деньги. «Безжалостный, как кворнец» – такой комплимент был в ходу у купцов и наемников человеческой расы. Кворнцы не любили пиратов еще сильнее, чем люди. Пираты были не просто преступниками и убийцами, они были помехой бизнесу.

– Благодарю вас, капитан, но, если не ошибаюсь, вся огневая мощь, которая мне нужна, уже здесь. Мне остается только ее мобилизовать.

– Правда? – Капитан неподвижно восседал на напоминающей гриб подставке своего командного места, но его зрительные грозди ориентировались на инспектора. – Вы странный человеческий индивид, инспектор, но я вам почти верю.

– И правильно.

– Было бы невежливо назвать вас безумным, но вы помните, что это Виверн?

– Уверяю вас, да.

– Тогда удачной вам торговли, инспектор. Я прикажу оповестить вас за тридцать минут до отправления «шаттла».

– Благодарю вас, сэр, – ответил Бен Белькасем и направился в крошечную кабину-капсулу, приспособленную для людей.

Его плечи благодарно выпрямились, когда он пересек разделительную плоскость и нырнул в поле земного тяготения. Он ощутил громадное облегчение в поле искусственно созданного в недрах «Ахарджки» земного тяготения в буквальном и переносном смысле, когда смог наконец содрать с себя шлем и почесать нос. Он вздохнул, встал на колени и вытащил из-под койки чемоданчик, разнообразное смертоносное содержимое которого тут же подверг тщательной проверке.

Инспектор подумал о своей беседе с капитаном. Его озабоченность была понятной, но капитан не мог знать, как повезло Фархаду Бен Белькасему. Присутствие «Ахарджки» на Дьюенте и его запланированный полет на Виверн были подарком судьбы. Инспектор хотел полностью использовать это преимущество. Мало кто знал, насколько тесно сотрудничают Имперское министерство юстиции на Старой Земле и соответствующие органы Гегемонии Кворна. Еще меньше было посвященных в частную договоренность, позволяющую агентам каждой империи перемещаться без всяких формальностей и, главное, тайно на космических судах партнера. Это означало, что никто не ожидает высадки какого-нибудь землянина – например, инспектора отдела «О» – с «Ахарджки», который не был межвидовым транспортом. Только совершенный мизантроп или грамотный и необычайно находчивый агент выберет для перемещения судно, на котором он в течение всего перелета будет фактически пленником в камере-одиночке.

Правда, Фархад Бен Белькасем был именно таким грамотным и необычайно находчивым агентом. Он это знал из своего досье в министерстве юстиции. Но, несмотря на такие чрезвычайные качества, он чуть не провалился на Дьюенте, когда опознал Алисию ДеФриз. Разведывательному и оперативному отделам министерства юстиции понадобилось семь месяцев и три потерянные жизни, чтобы установить связь одного из многих партнеров Эдварда Джакоби с базирующимся на Виверне агентом пиратов. Они еще не знали, кто это, а ДеФриз сразу же определилась с Фюшьеном, как будто шла по карте. А ее прикрытие было куда лучше, чем смог бы выполнить отдел «О».

Бен Белькасем лично дважды проверил документацию на «Звездный Курьер», его капитана и команду. Он никогда не видел такой детально проработанной (и такой тотально липовой) легенды. Он решил, что не будет удивляться, имея в виду предыдущие подвиги ДеФриз: бегство из госпиталя, проникновение на Джефферсон-Филд, угон хваленого «альфа-синта» Имперского Флота. Если она все это сделала, то чему же тут удивляться?

Тому, что она была не обученным оперативным агентом, а лишь десантником-коммандос. Как она смогла подделать документы с такой тщательностью? Где она взяла команду? И как она их всех впихнула в не приспособленный для этого «альфа-синт»?

Совершенно непонятным оставалось, как она смогла пройти таможенный досмотр на МаГвайре.

Бен Белькасем никогда лично не сталкивался с таможней Ассоциации Джанг, но был наслышан об их репутации. Как они могли осматривать судно, не заметив, что этот «транспорт» вооружен до зубов?

Похоже, думал он, проверяя индикатор заряда парализатора, что госпожа капитан не потеряла своей наклонности к достижению невозможного. Как он однажды сказал полковнику МакИлени, он заработал свой послужной список, не заглядывая в рот интуиции. Что бы ни собиралась делать Алисия ДеФриз – и какими способами, – она не только нашла звено, которое он искал, но и оказалась внутри этого звена. Поэтому он был готов пренебречь результатами недель собственной работы и следовать в ее кильватере.

Он застегнул пояс и сунул парализатор в кобуру. Даже коммандос могут нуждаться в поддержке, несмотря на свои легендарные способности... и даже если они об этой поддержке не знают.

***

Алисия подтвердила последний документ узором своей радужной оболочки и посмотрела вслед секретарю, уносившему бумаги из роскошного офиса Оскара Квинтаны. Купец отодвинул стул и встал, повернувшись к почти заполненному бару:

– Быстро и качественно, капитан Мэйнворинг. Теперь, когда дела позади, какого вам яду?

– Я не слишком разборчива, лишь бы текло. Доверяю вашему вкусу.

<Я не вижу жучков,обратилась она к Тисифоне. А ты?>

<Здесь нет жучков. Квинтана не хочет, чтобы его офис наблюдался. Это я у него уже узнала.>

<Думаешь, у нас хватит времени?>

<Я не знаю, хватит или нет, но это единственная наша возможность.>

<Тогда приступим.>

Алисия тоже встала и подошла к Квинтане. Он поднял глаза от налитого в крошечные стаканчики прозрачного зеленого ликера, закрыл бутылку и улыбнулся:

– Вам это наверняка понравится, капитан. Это местный продукт, с одной из моих фабрик, и...

Его голос оборвался, когда Алисия притронулась к руке. Он замер с открытым ртом и пустыми глазами. Алисия замигала в мгновенной дезориентации, когда через нее хлынул поток сведений. Их предыдущее рукопожатие подтвердило подозрения, но было слишком мимолетным для детального зондирования. Тогда они не могли рисковать, если не хотели, чтобы один из телохранителей Квинтаны удивился остекленевшему взгляду хозяина.

Здесь тоже был риск, что откроется дверь, кто-нибудь зайдет... но Алисия была слишком погружена в поток протекающих в ее мозг данных, чтобы думать еще и об этом.

Образы и воспоминания вспыхивали по мере выборки их Тисифоной из памяти Квинтаны. Встреча с кем-то по имени Алексов. Бухгалтерские балансы, взлетающие на астрономическую высоту при поступлении добычи из ограбленных Миров. Заказы, закупки, встречи... Клиенты и распределители из других Миров Беззакония и даже с имперских планет... Все это промелькнуло сквозь нее, чтобы улечься в ожидании дальнейшего анализа и использования. Снова и снова таинственный Алексов... Алексов и человек по имени д'Амкур, который определял закупки пиратов... Женщина по имени Шу, пугающая могущественного благородного купца, хотя он даже самому себе не хочет в этом признаться. Но оба подчиняются Алексову, это очевидно. Значит, Алексов – один из старших офицеров пиратов, и она почти вскрикивает в отчаянии от того, как мало Квинтана о нем знает.

Но ей известно, как он выглядит и...

Ее зеленые глаза просветлели, когда промелькнули последние, самые свежие блики памяти Квинтаны. Алексов скоро снова будет здесь... Квинтане нужны надежные перевозчики.

Голодная улыбка Алисии отозвалась рычанием Тисифоны, и она почувствовала, как фурия ныряет еще глубже, уже не вынимая мысли, а вкладывая их. Еще несколько секунд – и взгляд Квинтаны оживает, его голос гладко и бойко продолжает, не ведая о только что случившейся диверсии:

– ...я его весьма рекомендую.

Алисия получила один из стаканчиков, приложила его к губам и улыбнулась от неподдельного удовольствия.

Напиток был сладкий, но острый, почти вяжущий и тек по горлу, как бурное жидкое пламя.

– Я, кажется, понимаю, почему вы его так высоко оцениваете.

Он кивнул и указал на кресла, стоявшие вокруг кофейного столика из драгоценного местного дерева. Она опустилась в одно из них, он сел напротив, сосредоточенно глядя в свой стаканчик.

– Льюис сказал, у вас заказ на Кэткарте, капитан Мэйнворинг?

– Да, – подтвердила Алисия, и он нахмурился:

– Очень жаль. У меня для вас есть оч-чень выгодный заказ, если вы найдете способ его принять.

– Какого рода заказ?

– Похожий на ваш последний, но с гораздо более высокой оплатой.

– Э-э... насколько более высокой?

– Вдвое... как минимум, – сказал Квинтана, и ее брови поползли вверх.

– Да-а, это можно назвать «гораздо» выше, – пробормотала она. – Но Кэткарт – это синица в руках, капитан-лейтенант, и...

– Оскар, прошу вас, – перебил он, и Алисия заморгала в искреннем удивлении. В мозгу Квинтаны она не заметила склонности к фамильярности с подчиненными. С другой стороны...

<С другой стороны, малышка, ты симпатичная женщина, а он в женщинах знает толк. Нет, нет!сухо и строго запротестовала Тисифона, не дожидаясь упреков. Таких мыслей я ему не внушала.>

– Оскар, – сказала Алисия, как бы дегустируя это имя подобно ликеру, который еще держала в руке, – как я говорила, у меня естьзаказ на Кэткарт, и я заплачу неустойку в случае его срыва.

– Вы правы. – Квинтана помедлил. – Я не могу гарантировать вам упомянутый мною заказ, Теодозия... можно называть вас Теодозией? – Алисия кивнула, и он продолжал: – Благодарю вас. Я не могу его гарантировать, потому что решение зависит не только от меня. Однако я думаю, что «Звездный Курьер» идеально подходит для этого заказа.

Я имею основания надеяться, что мои коллеги со мной согласятся. Но даже если они не согласятся, у меня самого есть заказы для надежного доверенного шкипера. Поэтому вот мое предложение. В ближайшем будущем я встречаюсь с одним из моих старших коллег. Отправь отказ на Кэткарт, и я вас с ним знакомлю, когда он прибудет. Если он примет мое предложение, вы покроете свои убытки и получите солидную прибыль за первый же рейс. Если он откажется, я гарантирую вам заказы по меньшей мере равной стоимости.

Алисия глубоко задумалась и через некоторое время вздохнула.

– Как я могу отклонить такое предложение?! Я согласна, – сказала она... и улыбнулась.

Невысокий, хорошо одетый посетитель принял предложенное место с рассеянной вежливостью, полез в карман и вытащил микрокомпьютер. Он поставил прибор рядом со своей тарелкой, вывел на экран сложную биржевую сводку и начал увлеченно колдовать над ней. Только очень подозрительный человек мог обратить внимание на то, как он этот прибор ориентировал, и только уж совсем параноик заподозрил наличие в приборе сверхчувствительного микрофона, направленного на столик неподалеку.

Бен Белькасем вывалил на столик кучу чипов, вывел на экран новую сводку, вытащил стилос и начал что-то быстро-быстро карябать на один из чипов... а крошечный жучок компьютера тем временем шептал ему в ухо.

***

– ...нимаю, капитан. – Оскар Квинтана тянул вино и вытирал губы салфеткой, хотя в глазах его светилась сардоническая усмешка, он не афишировал своего веселья. – Конечно, жаль, но при любых операциях можно ожидать некоторой... усушки.

– Точно. Но наша цель в том, чтобы эта... усушка происходила в нужном месте. – Бокал Грегора Алексова оставался нетронутым, Квинтана подавил вздох. Этот человек сделал так много для его платежного баланса, но в нем нет легкости, нет того ощущения, ради которого ведется вся игра... Суровые карие глаза целятся, как лазеры наведения, кошмарная гримаса тонких губ должна изображать усмешку... Очень печально, но это все, на что способен Алексов... Ну что ж, человек не может быть одинаково хорош во всем.

– Если вы дадите мне список, где и что вы хотите «потерять», я постараюсь все устроить.

– Спасибо. – Глаза Алексова сканировали заполненный зал ресторана, его рот осуждающе сжался. – Я дам вам его в менее публичном месте.

– Восхищен вашей бдительностью, капитан Алексов. – Квинтана сделал вид, что не заметил, как Алексов вздрогнул при произнесении его имени. – Но это чрезмерная бдительность.

– Может быть, но мне не нравится встречаться при таком скоплении посторонних.

– Все они на почтенном расстоянии от нас. Половина сделок на Виверне заключается в этом ресторане. Он проверяется на наличие жучков несколько раз в день. Вопреки вашим сомнениям, мы здесь ничего особенного не представляем. Ни одна из наших сделок не нарушает законов Виверна, и, – он указал на шестерых крепкого сложения вооруженных посетителей за соседними столиками, – никто на нас здесь не посмеет напасть. Я – капитан-лейтенант «Вызывающего», знаете ли...

– Знаю. Но агент Империи или даже ваших неимперских соседей может с этим не посчитаться.

– Это было бы глупо с его стороны, капитан. – Сталь блеснула в глазах Квинтаны, его улыбка на мгновение исчезла, а взгляд встретился со взглядом Алексова. Но сразу же он пожал плечами и махнул рукой, отгоняя эту неуместную серьезность. – Как хотите. Тем временем я нашел шкипера, который нам подойдет. Она здесь недавно, но у нее наилучшие рекомендации. Симпатичная молодая женщина, но уже продемонстрировала свою компетентность и...

Бен Белькасему принесли заказ. Он заставил себя улыбнуться, втихомолку проклиная всех не в меру усердных официантов и убирая компьютер. Но он уже достаточно услышал. Теперь он знал, почему ДеФриз в течение трех недель «пасла» Квинтану, и он получил имя, судя по реакции Алексова, – подлинное. И не с Виверна.

Еще важнее, что ДеФриз, кажется, собирается сделать очередной шаг.

Инспектор с обворожительной улыбкой принялся за еду. Непонятно, как она манипулирует своими врагами, но никто не может продвинуться так далеко и быстро на одном везении. При всем своем самомнении Квинтана – хитрый тип, как-то она на него повлияла, чтобы по одной лишь доставке он ее так рекомендовал. Что за магию она использует?

Он задумался, улыбка погасла. Он видел, что Алисия ДеФриз как-то обработала Квинтану. Таким же очевидным это может показаться еще кому-нибудь. Конечно, Бен Белькасем знал, кто она, и знал о ней кое-что другое. Но если кто-нибудь еще проанализирует ее прямое, целеустремленное движение на Виверн... Или еще хуже: проверит ее карьеру до МаГвайра...

Он отложил вилку и потянулся к бокалу, вспоминая настороженность Алексова.

Мозг инспектора интенсивно работал.

***

Коммандер Барр удивленно поднял голову, когда на мостике «Гарпии» появился Алексов. Начальника штаба ожидали не ранее чем через час. По лицу его было видно, что он что-то задумал.

– Добрый вечер, сэр. Чем я могу помочь?

– Пожалуйста, соедините меня с базой данных порта, – сказал Алексов, усаживаясь на место помощника командира и протягивая руку к гарнитуре.

Барр дал указание офицеру связи и повернулся к Алексову:

– Можно узнать, что вы ищете, сэр?

– Я еще сам не знаю, – признался Алексов, – я, возможно, не ищу ничего, но, если наткнусь на то, что нужно, я это узнаю.

– Понятно, сэр. – Барр тактично повернул свое кресло, и начальник штаба закрыл глаза, сосредоточиваясь. Это был первый полет Алексова на «Гарпии», и Барр не заметил пока никаких странностей Алексова, о которых предупреждали коллеги. Кроме, разве, фетишизма в отношении графиков.

Алексов подозревал, о чем думал Барр, но это занимало его гораздо меньше, чем неспособность определить причину своего беспокойства. Так горячо Квинтана не рекомендовал ни одного капитана, да еще с одним только рейсом по его заказу. Не похоже на Квинтану. Конечно, если эта Мэйнворинг Квинтане нравится... тогда его энтузиазм можно понять.

Опять же, что бы ни вызвало его энтузиазм, ее «подвиги» во Франконском секторе впечатляют. У нее быстрый корабль, она лихо расправилась с бандитами. Груз «Белого Сна» тоже говорит в ее пользу. Значит, она лишена сомнений и сопливых угрызений совести.

Он дошел до конца данных и откинулся на спинку, не открывая глаз и хмурясь. Слишком мало о ней известно. Чтобы проверить ее биографию до МаГвайра, надо запрашивать Мелвилл по астросвязи. Шаткие подозрения вряд ли оправдывали такой риск – и расход. В ее предыдущей деятельности не было ничего возбуждающего подозрение. Если биография была сфабрикована, то сфабрикована искусно. Быть может, в этом разгадка. Быть может, это слишком красиво, чтобы быть правдой...

Чушь! Он становится таким же параноиком, как Рэчел Шу. Хотя, надо признать, именно паранойя была причиной ее постоянных успехов.

Он нахмурился еще сильнее. Уж сражен Квинтана ее привлекательностью или нет, он должен был ее проверить. Его деятельность могла быть трижды легальной по законам Виверна, но это не будет иметь никакого веса для Империи, если на их след нападет отдел «О» или морская разведка. Случайная смерть или тихое исчезновение... Может быть, даже и не случайная... и не тихое... Империя захочет, чтобы ее соседи подумали, прежде чем помогать врагам Короны.

Алексов снял головную гарнитуру и аккуратно смотал шнур. Все говорило о том, что капитан Мэйнворинг была настоящей. В этом случае она – ценнейший сотрудник. Если нет – смертельная угроза. Любой агент, проникший так глубоко, должен быть устранен. Но все, что у него против нее было, – пшик, подозрение... Рэчел, по его мнению, просто убрала бы ее «на всякий случай». Но Рэчел не отличалась рассудительностью. Если подозрение необоснованно, Мэйнворинг будет ценным сотрудником... Мысль Алексова пошла по замкнутому кругу.

К счастью, был способ проверить. Он отложил гарнитуру, кратко кивнул коммандеру Барру и направился в госпитальный отсек.

***

Такси опустилось у внушительных ворот усадьбы, и Алисия вышла в осеннюю ночь, влажную, пропитанную ароматами незнакомой опавшей листвы. Она вытащила свой кредитный чип из щели счетчика такси и осмотрелась, оправив на себе болеро. Замок «Вызывающий» находился в тридцати километрах от города, а обе луны спрятались за облаками. Без сенсорных усилителей тьма была бы кромешной, но даже с ними Алисия чувствовала себя беспокойно, особенно из-за важности встречи.

<Спокойно, Алли! Сгони пульс до нормы!>

<Слушаюсь, мэм!>ответила Алисия и занялась собой. Пульс замедлился, и она успокоилась.

Не настолько, чтобы потерять бдительность, но достаточно, чтобы унять дрожь возбуждения.

<Будь внимательна и осторожна! Я жду тебя... я жду вас обеих обратно живыми и здоровыми.>

<Не беспокойся, Мегера. Я не спущу с нее глаз.>

<Ха! Это-то меня и беспокоит.>

Алисия усмехнулась. Бесшумно распахнулись ворота, из динамика устройства слежения послышался голос Квинтаны:

– Привет, Теодозия. Мы в Зеленой гостиной. Ты найдешь дорогу.

– Наливай, Оскар, – отозвалась она с бодрой улыбкой и приветственно помахала рукой в сторону ворот. – Через минуту увидимся.

– Отлично, – завершил обмен репликами Квинтана, отключил линию и удрученно посмотрел на Алексова. – Это действительно необходимо? – Он показал на странного вида предмет в руке одного из сопровождавших Алексова, напоминающий длинноствольный игрушечный пистолет.

– Боюсь, что да, – кивнул Алексов. Человек с «пистолетом» вышел в примыкающую к гостиной комнату и притворил дверь, оставив лишь узкую щелочку. – Тебе ядоверяю полностью, Оскар, но мы не можем позволить себе никаких случайностей. Если она действительно настолько надежна, как ты это считаешь, ей ничто не грозит. Если нет... – Он пожал плечами.

***

Алисия уверенно шагала по знакомой дорожке. В течение последних недель она не раз посещала этот замок, этот сад, хотя ее воспоминания о вечерних визитах и последующем несколько однообразном распорядке дня – точнее, ночи – отличались от впечатлений хозяина замка. Отвлеченная этой мыслью, она еще более успокоилась и продолжала путь, не замечая скользящей за нею в темноте сквозь заросли вивернианской зелени гибкой фигуры, как не замечала ее и изощренная система безопасности усадьбы.

Она стала одной из «приближенных подруг» Квинтаны, и охранник в дверях почтительно улыбнулся, когда она протянула ему руку. Она улыбнулась в ответ, передавая ему парализатор, нож и виброклинок. Он убрал оружие и вежливо указал на панель сканера досмотра. Алисия скорчила гримаску.

– О вы, маловерные... – пробормотала она, послушно следуя к панели.

На Виверне такие меры безопасности не были дурным тоном. Титулы и поместья частенько меняли своих хозяев с поражающей внезапностью. Без сомнения, Тисифона могла бы протащить сквозь сканер целый арсенал оружия, как она делала это с системами жизнеобеспечения Алисии, но в этом не было смысла.

– Ну как, нравится? – поддразнила она охранника, сидящего за сканером, который смотрел на внутреннее оснащение Алисии, не видя его. Тот смущенно улыбнулся и жестом предложил ей следовать дальше. Она прошла по коридору, декорированному дорогими гобеленами. Если бы не способ, каким приобретено все это богатство, она могла бы привыкнуть к такому образу жизни, думала капитан ДеФриз... Мэйнворинг, время от времени кивая в ответ на поклоны редко встречавшихся слуг.

Двустворчатые двери в зал, который Квинтана скромно называл Зеленой гостиной, были распахнуты. Войдя, она увидела Квинтану рядом с довольно высоким мужчиной, которого она сразу узнала.

– Теодозия!.. Позволь представить тебе капитана Грегора Алексова.

– Капитан, – протянула руку Алисия, широко улыбнувшись.

– Капитан Мэйнворинг. – Алексов любезно пожал ей руку. Она ощутила знакомый жар, и тут...

<Нет, Алисия!>вскрикнула Тисифона в ее мозгу, и что-то мягко прошипело позади нее.

***

Бен Белькасем зло бормотал под нос, пробираясь сквозь непроглядную тьму. Проклятый домище был еще больше, чем он представлял по планам, и он чуть не вляпался в два сенсора безопасности. Он остановился, где тьма была погуще, и сверил свой инерциальный датчик с ориентиром на плане. Квинтана говорил о Зеленой гостиной, и если план не врет, то... дальше, дальше...

***

Алисия задохнулась от пронзившей затылок боли и, обернувшись, увидела Квинтану. Он выглядел расстроенным, он даже заламывал руки – и ее глаза скользнули к Алексову, расширились... она рухнула на ковер, разбив нос. Глубоко внутри она чувствовала стихийное буйство эринии.

Она попыталась вскочить, но Алексов хорошо рассчитал момент атаки. Он уже стоял на коленях, извлекая из ее шеи крошечный дротик. Потом он почти нежно перевернул ее на спину.

– Извините за некоторое беспокойство, капитан Мэйнворинг, – бормотал он, – но это лишь временная блокировка. – Он щелкнул пальцами, и один из подчиненных вручил ему инжектор. – А это совершенно безопасный стимулятор искренности. – Он прижал инжектор к ее предплечью.

Ужас переполнил Алисию, когда под кожу впрыснулись микроскопические струйки.

<Тисифона!>

<Я пытаюсь!Ярость и страх – не за себя, за Алисию – клокотали в ее рычании. Эта проклятая блокировка вырубила твой главный процессор, но...>

Впрыснутый состав зашипел в крови, Тисифона выругалась... и системы Алисии учуяли чужое. Она вздрогнула на ковре, и Алексов озадаченно отскочил. Даже это движение невозможно при блокировке. Его мозг сосредоточенно размышлял, пока Алисия извивалась на ковре. Протоколы защиты работали внутри нее, борясь с блокировкой и пытаясь поставить ее на ноги, но не могли, и паника возникла в ее мозгу. Узкоспециализированный процессор лихорадочно перебирал все доступные программы, но не находил решения. Введенный медикамент продолжал распространяться.

***

Бен Белькасем продрался сквозь декоративный кустарник к светящимся окнам. Полупрозрачные зеленые шторы пропускали свет, но не давали обзора, чего он и ожидал. Он проверил наличие сенсоров и прижал к стеклу крошечный микрофон.

– ...происходит? – В голосе Оскара Квинтаны слышалась паника. – Ты сказал, что она будет парализована, черт побери.

– Я не могу понять, что происходит. – Более спокойный голос принадлежал человеку по имени Алексов, подумал Бен Белькасем. Он ужаснулся, когда осознал, что они собираются сделать с ней. Парализована!

***

Глаза Алисии застыли. Она не ощущала своего тела, но чувствовала нейротоксин в своем хриплом дыхании, в цепенеющем мозгу. Дойти почти до цели, в отчаянии думала она, так близко!..

***

Позади Оскара Квинтаны брызнуло стекло, он резко обернулся, и на фоне еще не прекратившегося звона осыпающихся осколков ему почудилась черная тень, на лету поднявшая руку в его сторону. Изумрудная молния ударила чуть выше левого глаза Квинтаны, и больше он никогда ничего не ощущал.

***

Бен Белькасем грохнулся на ковер, кляня собственный кретинизм. Он должен убираться, черт бы его побрал! То, чего добилась ДеФриз, было важнее, чем обе их жизни, было слишком важно, чтобы изображать супермена! Но тело среагировало прежде, чем его смог одернуть мозг, и он рванулся к массивному резному столу сквозь перекрещивающиеся лучи ответных выстрелов.

Опрокинутый стол представлял собою какое-то временное укрытие, блокируя лучи парализаторов, и в его руке мгновенно вырос короткоствольный пистолет-пулемет.

Появился кто-то с винтовкой, и от пробитой крышки стола полетели щепки. Стол больше не был защитой, и он нырнул влево, выставившись как раз на столько, сколько требовалось, чтобы засечь стрелка с винтовкой. Мерзко крякнул парализатор Бен Белькасема, и винтовка упала на ковер. Инспектор этого уже не видел. Он выхватил взглядом слабо подергивающуюся фигуру ДеФриз – и вспомнил инструктаж Танис Като.

Она умирала, и он выругался, распиливая очередью следующего стрелка. Грохот выстрелов пробудил в огромном зале гулкое эхо, крышка стола продолжала трещать от новых попаданий, охрана Квинтаны уже наверняка спешила на шум. Кто-то вырубил освещение, и начался хаос полнейший.

***

Тисифона изо всех сил боролась с блокировкой. Тщетно. Она должна была попасть к главному процессору, чтобы подключить внутреннюю аптеку, но введенный стимулятор искренности гасил сознательные нервные импульсы, и вход процессора был вне досягаемости. Она не могла туда попасть, но она должна... Должна!

И тут ее озарило. Блокировка не могла отрезать непроизвольные рефлексы мускулатуры, не убив жертву, и выходпроцессора простирался на все функции Алисии. А это значило...

***

Бен Белькасем вскрикнул и выронил пистолет-пулемет. Вольфрамовый шип пробил его руку выше локтя. Боли он почти не чувствовал. Через какие-то минуты онипоявятся со стороны разбитого окна, и он будет таким же мертвецом, как и Алисия ДеФриз. Им управляла храбрость, не здравый смысл. Его парализатор сверкнул – семьдесят кило покойника грохнулись на ковер – и вызвал вспышки ответного огня. В его сторону летели пули и сердечники, лучи парализаторов вспыхивали в темноте. Он не боялся, для страха не было времени, но сквозь буйство адреналина его пронизывала горечь полнейшего поражения.

Но вдруг погасли вспышки нащупывавшего инспектора пистолета-пулемета, вместо них с позиции стрелка донесся смертный хрип... Бен Белькасем с удивлением понял, что это сделал не он...

Момент шока – и снова стрельба. Стрельба короткими очередями, как будто тьма не была помехой, – но в него больше никто не стрелял. Он привстал и с глупым видом вытаращил глаза.

Он не имел представления, почему она жива, как убрала человека, из оружия которого стреляла, но это было несущественно. Твердая рука с прецизионной точностью убирала охранников. Она была призраком, появлявшимся среди вспышек, чтобы тотчас исчезнуть в темноте, балериной смерти, и выкрики и стоны умирающих были ее сопровождением.

Но вот ее магазин пуст. Осталось трое врагов. Бен Белькасем наугад бил в их направлении из парализатора, отчаянно пытаясь ее прикрыть, но зеленый луч уже хлестнул капитана ДеФриз.

Инспектор в отчаянии зарычал, Алисия тоже издала какой-то звук, но почему-то не предсмертный... и почему-то не упала. Он в изумлении опустил парализатор. Она убита. Она должнабыть мертва в этот раз. Но «убитая» ввинтилась в человека, стрелявшего в нее, как раз когда еще два луча впились в нее. Ее жертва свалилась с неестественно выкрученной головой, а два оставшихся охранника вскрикнули в ужасе, когда она метнулась к ним. Один судорожно палил в нее, другой предпочел спасаться бегством, но прожил немногим дольше коллега: она настигла его, когда он только приоткрыл дверь, плеснувшую внутрь немного света.

Тут она повернулась к Бен Белькасему, и он поспешно выпустил из руки оружие, подняв здоровую руку:

– Спокойно, спокойно. Свои!

Она на секунду замерла. Одежда на ней дымилась. Ледяные глаза смотрели на инспектора с нечеловеческим спокойствием.

– Бен Белькасем. Я Фархад Бен Белькасем, – отчаянно повторял он, понимая, что она его узнала. – Я...

– Позже. – Ее голос был таким же нечеловечески спокойным, как и выражение лица. – Прикройте дверь.

***

Он подобрал оружие и бросился к двери, даже не подумав спорить. Только сейчас он понял, каким коротким и жестоким был бой. Инспектор неуклюже, работая здоровой рукой, загнал новый рожок в пистолет-пулемет, и только после этого в коридоре появились первые из вооруженных слуг Квинтаны. Он уложил трех, остальные отступили, и можно было на мгновение обернуться.

ДеФриз стояла на коленях около Алексова, не обращая внимания на вытекавшую из его груди и скапливающуюся у ее ног кровь. Она сжимала ладонями его виски, склонясь над ним, как будто собираясь поцеловать в губы, на которых пенилась и пузырилась кровь. Инспектор содрогнулся и посмотрел обратно в коридор. Он не знал, что она делает. Больше того, он и знать этого не хотел. Что противоречило его служебным обязанностям.

В поле зрения снова появились вооруженные люди. Эти успели нацепить пассивные доспехи, против которых пистолет-пулемет был бесполезен, разве что в упор. Он схватился за парализатор, сильно надеясь, что заряда хватит. Потеряв пятерых, нападающие отступили для перегруппировки.

Позади послышался грохот, и он с чувством выругался. ДеФриз палила в кого-то за окнами. Они обречены, скольких бы ни положили, их достанут. Но он видел, как двигается ДеФриз. А вдруг хоть один из них сможет выбраться...

– Я вас прикрою! – крикнул он, направляясь к окну.

– Следите за коридором, – так же спокойно сказала она, не поворачивая головы. – Эти ублюдки сейчас получат подарочек.

Для вопросов времени не было, по коридору надвигалась новая волна, парализатор в его руке зажужжал, предупреждая об истощении батареи. Лучше бы ее «подарочек» поторопился...

Что-то взвыло в темноте снаружи. Что-то громадное и черное, несомое турбинами, с кромками крыльев и носом, раскаленными от вхождения в атмосферу. Замок «Вызывающий» затрясся от канонады пушек и ракет, колотящих по внешним крыльям здания. Посыпалась штукатурка, Бен Белькасем закашлялся от пыли и дыма.

Железная рука дернула инспектора за ворот и потянула к окну. Они понеслись к штурмовому «шаттлу», рампа которого была сейчас самой желанной целью Бен Белькасема. Под аккомпанемент ударов пуль о корпус корабля и рева его пушек, прикрывавших их отход, они ворвались в помещение для десанта и дальше в кабину.

Обессиленный инспектор сполз по перегородке, вдруг осознав острую боль в руке и слабость от кровопотери, а «шаттл» рванулся в ночное небо.

ДеФриз перешагнула через Бен Белькасема и опустилась в пилотское кресло, а тот устроился поудобнее у своей перегородки и временно забыл о ране, осознав, что «шаттл» устроил побоище в усадьбе Квинтаны на дистанционном управлении. Инспектор искал объяснение, но не находил его, как не находил объяснения и тому, что она еще жива. Обожженная одежда – не менее полудюжины прорех от попаданий дисраптора – и сейчас на ней. А где ее команда? И что она делала с Алексовым там, внизу?

– Что... – начал он, но закашлялся, удивленный скрежету собственного голоса. Тут она удостоила его взглядом.

– Держитесь! – сказала она тем же тихим голосом, очень убедительно, и он схватился за поручень. «Шаттл» резко вильнул, что-то прошипело мимо. Она даже не потрудилась надеть гарнитуру управления, заметил инспектор.

И тут она начала разговаривать сама с собой.

– Конечно. Выруби их, – сказала она в воздух.

Инспектор пробирался вперед и рухнул в кресло второго пилота, и как раз в этот момент струя света пронеслась в обратном направлении. Он посмотрел в иллюминатор и сжался, когда внизу вспухла волна раскаленного пламени. Это повторилось еще раз... и еще. ДеФриз одарила его волчьей улыбкой и включила связь. Только теперь он понял, что связь была до сих пор отключена.

– ...снова! Если вы не прекратите огонь по нашему «шаттлу», мы уничтожим ваш космопорт. Говорит помощник капитана Джеф Окахара, космический корабль «Звездный Курьер». Это последнее предупреждение.

– Так держать, Мегера, – пробормотала его соседка, и инспектор закрыл глаза. Вселенная была такой упорядоченной, подумал он почти спокойно.

– «Звездный Курьер», вам предлагается немедленно вернуть свой «шаттл» и находящихся в нем в порт. Они должны ответить за беспричинное нападение на имение капитан-лейтенанта Квинтаны, – прорычал другой голос.

– Держи карман! – прохрипел Окахара. – Ваш гребаный капитан-лейтенант получил то, что ему давно причиталось.

– Что?! Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что вам пора оповестить его наследников. И то же самое относится ко всем, кто захочет крови нашего капитана.

– Слушай, ты!..

Рассвирепевший голос отрубился, послышались слова команд, упоминание «сверхскоростного оружия» и «боевого экрана». Он снова посмотрел на Алисию.

– Миленький у вас грузовичок, капитан Мэйнворинг, ничего не скажешь, – пробормотал он.

– Вы так думаете? – Ему показалось, что голос ДеФриз звучит чуть-чуть искусственно.

Турбины смолкли, и включились основные тяговые двигатели, так как «шаттл» вышел из атмосферы планеты.

– Пристегнитесь. У нас нет времени на сброс скорости, Мегера поймает нас на ходу.

– Мегера... Кто это – Мегера?

– Моя подруга, – ответила она со странной улыбкой.

***

Коммандер Барр не верил своим глазам. Только что все было тихо. И вдруг из безоружного транспорта с бешеной скоростью в сторону планеты стартовал штурмовой «шаттл». Уничтожив замок «Вызывающий» (а там капитан Алексов), «шаттл» рванул обратно; когда же планетные службы попытались его сбить, этот самый невооруженный купец сверхскоростным оружием сдул с лица планеты позиции ПКО космопорта.

Барр представлял, что происходит, не более, чем кто-либо другой, но его привод работал на полной номинальной мощности, потому что он знал, что его «Гарпия» не собирается заниматься этим «грузовиком». Не понять, чего от него ожидать в следующий момент, так что лучше находиться от него хотя бы в нескольких световых секундах.

Он наблюдал обстановку на дисплее, пытаясь предположить, кто же на борту «шаттла». Его можно было сбить на подлете к транспорту – тот поднимал боевой экран, Господи помилуй! что же это... – может быть, и стоило сбить... Разве что в нем мог быть капитан Алексов... гм... «купцу» эта идея тоже вряд ли понравится...

Сомнения, к счастью, скоро исчезли, так как «шаттл» с захватывающей дух внезапностью исчез за экраном «грузовика». Барр вздрогнул. Этот маневр хорошо удался ему самому на учениях. Симпатии он почувствовать не успел – «купец» уже разворачивался по его душу.

***

Когда сознание вернулось к инспектору, он висел на спине Алисии ДеФриз, как спасенный на пожарном. Не в состоянии возражать против этой малопочтенной позиции, частью сознания он попросил прощения у сэра Артура Кейта за недоверие к описанию коммандос Кадров.

Она мягко опустила его на пол лифта и присела рядом, поправляя бандаж на руке.

– Очень миленькая рана, – сказала она ему. – Чистая, кость не задета. Мы вас быстро вылечим. Но сначала займемся другим.

– Чем? – спросил инспектор.

– Восемью вивернскими крейсерами и одной жестянкой Флота, которую надо уничтожить.

– То есть как?

– Это судно Алексова. Эсминец Его Величества «Гарпия». Ее передатчик настроен на код Медузы,но...

Дверь лифта открылась. ДеФриз как ветром сдуло из лифта, инспектор смог подняться и проследовать за ней с несколько меньшим изяществом. Похоже было на мостик... или?..

– А где народ?..

– Народ весь здесь. Мегера, дай ему обстановку. Инспектор почти не удивился, когда перед ним повисла в воздухе голографическая картинка с тактической ситуацией. Синие точки с красной окантовкой представляли вражеские суда. Восемь, быстро отставая, двигались со стороны Виверна, девятая мерцала точно по курсу.

***

Коммандер Барр ощущал горечь во рту. «Гарпия» выкладывалась полностью, но проклятый «купец» настигал. С непостижимой легкостью убегая от крейсеров вивернского флота, он отметал в сторону все потуги их – и наземных – систем оружия, даже не удостаивая ответом.

Очевидно, у него была другая цель.

– Внимание! Как только они развернутся, мне...

***

– А теперь... – пробормотала Алисия...

***

Коммандер Барр и команда эсминца Его Величества «Гарпия» даже не успели толком понять, что их преследователь уже развернулся.

Маленький камбуз наполняли соблазнительные запахи. Фархад Бен Белькасем сидел за столом, забыв свою обычную чопорность, даже слегка развалясь на стуле. Ведь он заслужил отдых. Тем более что уже не чаял когда-либо им насладиться.

Он чувствовал себя немного похожим на Алису в Стране Чудес, наблюдая, как капитан ДеФриз с концентрированностью нейрохирурга перемешивает насыщенный томатом соус. Ее крашеные волосы заплетены в толстую косу, и выглядит она невероятно молодо. С трудом веришь собственным воспоминаниям о ледяных глазах и вспышках выстрелов, когда она мешает соус и тянется за базиликом.

С кастрюли неподалеку снялась и повисла на невидимом гравитационном луче крышка. Макароны из шкафчика продрейфовали к кастрюле и аккуратно распределились в кипящей воде.

– Ну и что ты делаешь? Я же сказала, что сама засыплю, когда буду готова, – сказала Алисия, но инспектор никак не отреагировал. Он быстро привык к ее односторонним диалогам с искусственным интеллектом.

Бен Белькасем вплотную занялся «альфа-синтами», когда Алисия украла корабль. Слишком много информации было закрыто даже для него, но он узнал достаточно, чтобы понять, что ее вживленные системы не для работы с «альфа-синтом». Без этого искусственный интеллект должен общаться с ней голосом или... или телепатией!

Но он ничему не удивлялся, когда дело касалось ДеФриз. В конце концов, она пережила множественные попадания парализаторов, получив лишь мелкие ожоги, убила одиннадцать человек, спасла его собственную высокотренированную персону, нейтрализовала несколько наземных позиций противокосмического оружия, прошла невредимой сквозь достаточно сложную систему орбитальных оборонительных сооружений Виверна и «на бис» уничтожила эсминец Его Величества. Как ему казалось, она безнаказанно может делать, что ей заблагорассудится.

Она что-то еще пробормотала под нос, на этот раз так тихо, что он не расслышал. Он спокойно сидел, в то время как тарелки и столовое серебро вспархивали на стол, как фантастические птицы. Да, подумал он, очень похоже на Алису, хотя он подходил скорее на роль Мартовского Зайца. Или, если Алисия эту роль оставила для себя, он был вынужден занять место Сумасшедшего Шляпника.

Он улыбнулся этой мысли и получил еще одну улыбку от Алисии, которая поставила на стол соус и извлекла бутылку вина. Инспектор поднял бровь, увидев марку виноделен «Вызывающего». Она вздохнула, наполняя стаканы.

– Он был непревзойденным виноделом. Очень жаль, что он на этом не остановился.

– Э-э... На этот раз вы говорите со мной, капитан?

– Вы спокойно можете называть меня Алисией, – ответила она, усаживаясь напротив, в то время как кастрюля с готовыми макаронами поплыла к раковине, слила воду и вернулась на стол. – Ужин готов, – провозгласила она. – Прошу вас, инспектор.

– Ну, если вы Алисия, то я – Фархад, идет?

Она согласно кивнула и навалила себе гигантскую порцию, потянувшись после этого за соусом. Бен Белькасем с ужасом смотрел на ее тарелку.

– Вы уверены, что ваш желудок с этим справится? – спросил он, вспоминая, как ее менее двух часов назад мучила рвота.

– У меня внутри нет ничего, что помешало бы всему этому пройти насквозь, – ответила она, щедро зачерпывая соус и улыбаясь.

– Понимаю, – соврал он, одной рукой накладывая себе пищу. Он поднес к губам стакан вина. – Я должен вас поблагодарить. Так эффективно, как это сделали вы, мою жизнь, кажется, еще никто не спасал.

– Без вас я тоже была бы покойницей, – пожала она плечами. – Когда вы сели мне на хвост?

– Только на Дьюенте. Я с трудом поверил глазам, когда впервые увидел вас. Вы знаете о награде за вашу голову? – Она кивнула, а он усмехнулся. – Мне кажется, что ее никто не сможет получить. Как вам удалось так быстро продвинуться так глубоко? Отделу «О» понадобилось семь месяцев, чтобы выйти на Джакоби, а Фюшьен... мы о нем еще и не слышали.

Она странно посмотрела на него, потом пожала плечами:

– Тисифона помогла. И, конечно, Мегера.

– Мегера – ваш искусственный интеллект?

– Как еще могла я ее назвать? – улыбнулась она.

– Насколько я ознакомился с «альфа-синтами», обычно искусственный интеллект имеет то же имя, что и его двуногий партнер.

– Это привело бы к изрядной путанице, – ответил другой голос, и Бен Белькасем чуть не подпрыгнул. Он повернул голову, и голос весело хихикнул, когда инспектор поймал взглядом громкоговоритель внутренней связи. – Раз вы говорите обо мне, я решила, что тоже могу выступить, инспектор. Или я тоже могу называть вас Фархадом?

Он строго велел себе успокоиться. Он знал, что искусственный интеллект присутствует на корабле, но это не уменьшало его удивления. Он работал с искусственными интеллектами и ранее, и они все были достаточно отчужденными, не заинтересованными ни в ком, кроме своего партнера. В них не было человеческой перспективы. Когда они говорили, в речи не было человеческих эмоций, чувства юмора.

Но это был искусственный интеллект «альфа-синта», напомнил он себе. И голос был, не без причины, похож на голос Алисии.

– Конечно, зовите меня Фархад, э-э... Мегера.

– Прекрасно. Но если назовете меня Мэгги, я перекрою вам кислород, как только вы сядете за стол.

– У меня и мысли такой не возникнет.

– Алли назвала... однажды.

– Наглая ложь! – с набитым ртом возразила Алисия. – Она у нас иногда скромная со страшной силой.

– Все понял. – Инспектор начал наматывать макароны на вилку. – Вы говорили, что Мегера и... Тисифона помогали вам.

– Да. – Алисия махнула на перегородки. – Вы видели, как Мегера – кстати, это настоящее имя «Звездного Курьера» – сняла нас с Виверна.

– Надо признать, очень эффективно.

– Благодарю вас, добрый сэр, – отреагировал громкоговоритель. – Он тонко чувствующий человек, Алисия.

– А твоя скромность ошеломляет нас всех, – суховато заметила Алисия.

– Конечно... ты ведь знаешь, скромность у меня твоя.

Бен Белькасем чуть не подавился макаронами. Определенно нетипичный искусственный интеллект. Но его юмор завял, когда Алисия ответила Мегере:

– Я помню. А ты запомни, что я была бы трупом, если бы не Тисифона. – Она посмотрела на инспектора. – Она смогла реанимировать мое жизнеобеспечение, после того как этот ублюдок меня отключил.

– Правда?

– Можете не сомневаться. – Он покраснел, чего с ним уже несколько лет не бывало, и она фыркнула. – И еще как! Кто активировал меня после того, как дядя Артур и Танис выключили? У меня же нет во лбу выключателя.

Он набросился на макароны, чтобы можно было не отвечать. Ее глаза сверкали.

– Конечно, это не все. Она читает мысли. – Алисия с видом заговорщика наклонилась к нему. – Так я и узнаю, кто моя следующая цель. Она может создать вполне достоверно выглядящую иллюзию. Она может влиять на течение мыслей, может внушить идею. – Он вытаращил глаза, а Алисия продолжала: – А как они с Мегерой потрошат базы данных! И фабрикуют новые данные. Документация из Мелвилла, например...

Она выжидающе замолчала, и он проглотил свои макароны. Логика говорила, что это правда, но здравый смысл утверждал, что это невозможно. Инспектор завис между ними.

– Да, – сказал он наконец нерешительно. – Но...

– Да бросьте, Фархад! – Она смотрела на него, как на туповатого студента, завалившего зачет. – Вы только что говорили с Мегерой, так? – Он кивнул. – Если для вас нет проблемы в восприятии некой персоны, живущей в этом компьютере, – она ткнула пальцем в направлении мостика «Мегеры», – почему то же самое нельзя допустить и относительно персоны, живущей в этом компьютере? – Она ткнула тем же пальцем себе в висок.

– Пусть так. – Он поправил раненую руку в петле. – Не хотелось бы считать вас компьютером. Но вы должны признать, что трудно допустить существование внутри вас персонажа из древней мифологии.

– Ничего я не должна признавать, и мне надоело это постоянное требование уступок. Черт побери, все сразу же считают, что я свихнулась! Ни один из вас, даже Танис, не хочет хотя бы рассмотреть возможность существования Тисифоны.

– Это не совсем так, – сказал он, и теперь она замолчала, слушая. Она даже сделала нетерпеливый жест, призывая его продолжать. – Например, сэр Артур никогда не сомневался, что она в каком-то смысле реальна, что кто-то или что-то присутствует в вашем мозгу. – Он поднял руку, увидев, что глаза Алисии вспыхнули. – Я понимаю, это не то, что вы имеете в виду, но он предполагал, что кто-то активировал ваши телепатические потенции и внедрил в вас образ Тисифоны. Я предполагаю, что он продвинулся еще дальше. Он сделал это ради вас. Он очень беспокоится о вас.

Зеленый огонь приутих, она пожала плечами.

– Что касается меня, я не претендую на знание, что там внутри вашего разума. Вы помните нашу беседу перед Суассоном? Я могу предположить, что другое существо, а не иллюзия живет с вами. Вот только... образ греческой полубогини, фурии... – Он робко улыбнулся. – Боюсь, это бросает вызов моим убеждениям.

– Ваши убеждения! Как вы думаете, что было с моими убеждениями?

– Боюсь даже предположить. Но и те, кто принимает идею о том, что в вас что-топрисутствует, могут по праву задаваться вопросом, благоприятно ли такое присутствие.

– Это зависит от того, что вы подразумеваете под этим словом, – медленно ответила Алисия. – Она не из тех, кого можно назвать всепрощающими. Мы заключили... сделку.

– Уничтожить пиратов, – тихо сказал Бен Белькасем и кивнул. – Какой ценой, Алисия?

– Любой ценой. – Ее глаза смотрели сквозь него, и голос стал бесцветным. Такая невыразительность голоса была красноречивее, чем любой ораторский прием. Она вздрогнула, и глаза снова сфокусировались. – Любой ценой, – повторила она. – Но не называйте их пиратами. Это вовсе не то, что они собой представляют.

– Кто же они тогда?

– Большинство из них – персонал Имперского Флота.

– Как? – выпалил Бен Белькасем в недоумении, и ее рот подернула кривая усмешка.

– Опять считаете, что я сошла с ума, Фархад? – горько спросила она. – Ничего подобного. Я не знаю, кто убил Алексова, может быть, и я, хоть я и старалась сохранить его в живых. Он был уже почти готов, когда мы до него добрались. Но мы из него все-таки много чего добыли. Грегор Борисович Алексов, капитан Имперского Флота, выпуск тридцать второго года, последний пост – начальник штаба у коммодора Хоуэлла. – Ее рот снова скривился. – Он и сейчас занимает – занимал – этот пост, потому что коммодор Хоуэлл – оперативный командующий ваших «пиратов». Непосредственное начальство – вице-адмирал сэр Амос Бринкман.

Он ел ее глазами, мозг отказывался работать. Он знал, что кто-то есть внутри, кто-то высокопоставленный, но это... Он почему-то не сомневался в ее словах, и его вера смягчила горечь в ее словах.

– Мы не успели выкачать все, но узнали много. Бринкман в дерьме по горло, но он скорее их непосредственный командир, а не босс. Алексов знал, кто – или какая группа – стоит во главе, но он умер, прежде чем мы это узнали. Мы не знаем их конечной цели, но их ближайшая цель – стянуть в сектор как можно больше имперских сил для преследования пиратов.

– Минуточку, – пробормотал Бен Белькасем, вцепившись здоровой рукой в волосы. – Я признаю, что вы – или Тисифона – можете читать мысли, но зачем им это делать? Это же самоубийство!

– Нет. – Разочарование сквозило в голосе Алисии. Она отложила вилку, вытянула руку поверх скатерти и разглядывала ладонь, как будто хотела прочитать там ответ. – Это не их конечная цель, лишь шаг в направлении того, чего они хотят добиться. Алексов был в восторге от того, как успешно все складывается.

Ее рука сжалась в кулак, глаза сверкали.

– Но чего бы они ни хотели, мы с Тисифоной наконец ударим по мерзавцам. Мы знаем, что у них есть, знаем, где их найти, и мы их выпотрошим.

– Подождите! Спокойно... – воскликнул Бен Белькасем. – Что вы имеете в виду – «что у них есть»?

– Их флот состоит из девяти транспортов Флота, семнадцати эсминцев Флота, не считая одного, который мы уничтожили, шести легких крейсеров Флота, девяти тяжелых крейсеров Флота, пяти линейных крейсеров Флота и одного дредноута класса «Капелла», – спокойно перечислила Алисия.

Бен Белькасем открыл рот. Это было вдвое с лишним больше его самой пессимистической оценки. И как они наложили лапы на один из самых современных дредноутов Флота?

Алисия улыбнулась – как будто она могла читать его мысли, подумал он и вздрогнул от предположения, что так оно и было.

– Вице-адмирал Бринкман, – объяснила она, – лишь один из старших офицеров, участвующих в деле. Согласно учетным записям, корабли списаны и отправлены на утилизацию. Но это лишь прикрытие. На самом деле они просто исчезают со всеми системами и базами данных. Дредноут же – это «Процион» – числится в резервном флоте Сигма Дракона. Но если это проверить...

– Бог мой! – ахнул Бен Белькасем – И вы знаете, где они?

– В данный момент они или уже прибыли, или направляются к АК-12359/У, это М4 как раз за Франконским сектором. Алексов собирался встретиться там с ними после окончания своей командировки на Виверн. Если верить Алексову, вице-адмирал, – в ее устах это звание звучало как ругательство, – Бринкман в течение следующих трех недель пошлет им туда новые указания. Только они не смогут их выполнить.

Инспектор почувствовал на спине наждак акульей шкуры от зловещей улыбки Алисии.

– Алисия, вы не можете напасть на такие силы, даже с «альфа-синтом». Вы погибнете!

– Но сначала я уничтожу «Процион», – сказала она.

Эринния или не эринния, но сейчас он ясно видел безумие в ее глазах. Она не шутила. Она собиралась в самоубийственной атаке захватить с собой на тот свет как можно больше подонков. Ее надо переубедить. Мозг инспектора лихорадочно работал.

– Это... не лучший план, – сказал он, но Алисия скривила губы:

– Да? Это больше, чем могло добиться правительство целого сектора. А что я должна, по-вашему, делать? Обратиться к вице-адмиралу Бринкману? Зная, что он бандит, попытать счастья у адмирала Гомес? Маленькая проблема в том, что у меня никаких доказательств, не правда ли? Что, как вы думаете, они сделают, если сумасшедшая десантница заявит им, что «голоса» поведали ей, что заместитель командующего Франконским флотским округом – предводитель пиратов? Голоса, получившие информацию от того, кто очень кстати умер? Если они к тому же забыли приказ о стрельбе без предупреждения. Эти подонки убили всех, кого я любила. И губернатор Тредвелл, весь Имперский Флот и даже дядя Артур могут катиться к черту, я не упущу их теперь!

Ее глаза жгли инспектора. Еще несколько минут назад в них искрился юмор. Сейчас он уступил место жгучей ненависти. Совсем не эту женщину он видел на Суассоне. И совсем другую женщину он встретил на Дьюенте и Виверне. Казалось, узнав, кто ее враги, она внутренне переродилась.

– Согласен, мы не можем информировать Суассон. Если замешан Бринкман, мы не знаем, насколько распространилась эта гниль вверх или вниз. – Он так был захвачен своими мыслями, что незаметно для себя считал вину Бринкмана доказанной. – Но если вы ворветесь туда, как полоумная, то единственный человек, который знает правду, погибнет. Вы нанесете им вред, но насколько серьезный? А если они просто перегруппируются?

– Тогда это станет вашей проблемой. Я высажу вас на Мирабайле. Вы можете продолжить, не объясняя, откуда у вас наводка.

Она была права, но, если он с этим согласится, она последует своему самоубийственному плану.

– Слушайте, предположим, вы уберете «Процион». Я в этом не уверен, но предположим. Вы устранили Хоуэлла и его штаб. И вы уничтожили единственное подтверждение того, что сейчас мне рассказали. Я достану Бринкмана и его прихвостней, но как я узнаю, кто стоит за ними? – Он увидел, что пламя в ее глазах колеблется, и усилил напор. – Наверняка есть кто-то выше Бринкмана, может быть при дворе на Старой Земле. Если мы начнем раскручивать их здесь, на окраине, можете быть уверены, что с Бринкманом вдруг произойдет прискорбный несчастный случай еще до того, как мы его арестуем. Это разорвет цепь. Если вы проявите самодеятельность, вы с гарантиейупустите настоящих зачинщиков.

<Он прав, малышка,пробормотала Тисифона. Я поклялась, что мы достанем ответственных за убийства на твоей планете. Если мы займемся теми, чьи руки совершали убийства, ты умрешь и оставишь меня клятвопреступницей.>

– Ну и что же, что он прав! Мы вышли на них, и я не отступлюсь!

Бен Белькасем резко выпрямился на стуле, широко раскрыв глаза. Он понял, с кем она спорила, и заставил себя сидеть тихо.

<Но ведь он прав, малышка. Ты уничтожишь мелкую сошку, не тронув тех, кто выпустил это зло в мир. И они снова сплетут свою сеть и будут убивать другие семьи, как убили твою.>

Алисия закрыла глаза, до крови кусая губы, и голос фурии звучал в ее мозгу почти нежно:

<Ты сейчас больше похожа на меня, малышка, чем я сама. Но я тоже училась у тебя. Мы должны ударить по голове чудовища, чтобы отомстить. Если мы этого не сделаем, оно не погибнет.>

– Но...

<Она права, Алли,вмешалась Мегера. Пожалуйста. Ты знаешь, я тебя всегда поддерживаю, что бы ты ни решила, но прислушайся к ней. Прислушайся к тому, что говорит Фархад.>

Слезы жгли уголки ее глаз, слезы муки и ненависти, которую не могла полностью унять даже Тисифона, слезы разочарования и жажды. Она хотела напасть, ей надо было напасть, и у нее была цель, наконец.

<Так что же?>спросила она с горечью.

<Дай мне твой голос, малышка,>неожиданно сказала Тисифона. Глаза Алисии удивленно раскрылись, и она услышала свой голос.

– Алисия хочет ударить сейчас, Фархад Бен Белькасем. – Инспектор застыл, на лбу выступил пот при странных интонациях в голосе Алисии. – Она справедливо полагает, что, раз мы знаем, где наши враги, мы должны напасть на них. Вы советуете поступить иначе. Почему?

Бен Белькасем облизнул губы. Он говорил Алисии правду: он не мог полностью поверить, что она одержима существом из древней мифологии. Но он понимал, что с ним говорит не Алисия. Что бы ни вошло в ее жизнь, он сейчас лицом к лицу с этим существом и не может притвориться, что его нет. И это существо все яснее представало перед его внутренним взором.

– Потому что этого недостаточно... Тисифона, – заставил он себя произнести это имя. – Нам нужно подтверждение от свидетелей, которых никто бы не смог отмести под предлогом их сумасшествия. Это хотя бы косвенно докажет то, что Алисия... что вы обе мне сообщили. Мы должны повредить им больше, чем вы в состоянии это сделать сейчас, разрушить больше их судов и рассеять наземные силы настолько, чтобы им понадобились месяцы на реорганизацию, пока мы сможем приступить к работе с другого конца.

– Хорошо, Фархад Бен Белькасем, – продолжал бесстрастный, бесконечно холодный призрак голоса Алисии. – Но у нас только наша добрая Мегера. Вы сами сказали, что помощи от Франконского сектора мы получить не можем, а никто другой не успеет сюда до того, как наши враги покинут известное нам место пребывания.

– Я знаю. – Он перевел дыхание и заглянул в глаза Алисии, в которых он видел ее собственную волю, ее разум за словами другого существа. – Но что если я скажу, где можно найти военную силу, которая не уступает пиратам и которая не имеет ничего общего с Имперским Флотом? И которая находится здесь, неподалеку, уже в секторе?

– Такая сила существует? – спросил ледяной голос, а глаза Алисии расширились, когда он кивнул.

– Существует. Вы собирались высадить меня на Мирабайле. Почему бы вместо этого не заглянуть на Рингболт?

Линейный корабль «Бесстрашный» висел на синхронной орбите над изуродованным Рафаэлем. Симон Монкото расхаживал по его мостику. В глазах его более не было пламенной ненависти, они были тверды, наполнены решимостью, достаточно холодной, чтобы заморозить звезду.

Он знал, что его люди начинают беспокоиться, ожидая, когда он найдет способ перейти в наступление, но никто не жаловался. Все они были профессиональными воинами, понимающими, что воины часто погибают. Они также знали, что дело не только в Арлене. Речь шла о множестве гражданских лиц, погибших с Арленом. Об уничтожении города и о радиоактивной грязи, выплеснутой боеголовкой в атмосферу Рингболта. Наемники в первую очередь думали о себе, но они понимали, что такое справедливость и что такое месть. Поэтому другие отряды откликнулись с такой солидарностью.

Монкото остановился у индикатора обстановки, следя за изменениями. Тренированному взгляду Монкото картина космоса открывалась во всех деталях. Система Рингболта кишела кораблями. Большинство составляли сравнительно малые суда, крейсеры и меньше, но были и мощные единицы. Соколы Фалькони, Волки Вестфельдта, капитан Тарабано с ее Убийцами... Он не мог бы набрать более мощную группу, но все они, как и его собственные Маньяки, ожидали от великого Симона Монкото какого-нибудь действия.Они были его должниками, они жаждали добраться до негодяев, но они не могли слишком долго оставаться в бездействии, теряя деньги. Если правительство Эль-Греко не согласится их оплачивать, они скоро начнут отбывать...

Тихий сигнал привлек его внимание к гравитационному экрану. Он подошел ближе и замер, озадаченный несообразностью отметки появившегося объекта. Объект двигался быстрее эсминца, но масса привода была больше, чем у линкора. Зазвучали сигналы других сенсоров, включились дополнительные приборы, боевые панели замерцали зелеными и янтарными глазками, которые менялись на красные. Симон Монкото улыбнулся.

Это был привод Имперского Флота, но корабли, уничтожившие Рафаэль, тоже были построены в Империи.

***

– Зачем зря будоражить людей? Разве нельзя появиться перед ними без лишнего ажиотажа? – донесся вежливый голос Бен Белькасема из кресла, установленного специально для него на мостике «Мегеры». – Они встанут на уши из-за вашего аллюра.

– У нас нет времени на осмотрительность, – рассеянно ответила Алисия. На этот раз на ней была головная гарнитура. Системы оружия отзывались сигналами готовности. Она не собиралась использовать вооружение, но была всегда готова к этому. – Хоуэлл останется в точке рандеву еще три недели, а до него отсюда две недели по прямой... если бы мы могли этой прямой воспользоваться. Мы должны появиться с вектора на базе Виверна, или же они поймут, что это не Алексов, в тот самый момент, как нас обнаружат. Это нам дает всего два дня форы, и я не хочу их растратить впустую.

– Но...

– Ваш друг Монкото может согласиться нам помочь, а может и не согласиться, – бесстрастно продолжала она – В любом случае я появлюсь у AН-двенадцать в течение следующих девятнадцати дней. – Она бросила на него взгляд, в котором мелькнула странная неутоленная жажда, страстное, хищное желание чего-то. – Тисифона, Мегера и я ни за что не пропустим этот шанс. Ни за что.

Он закрыл рот. Бен Белькасем был не из пугливых, но Алисия часто пугала, просто ужасала его. Она ему ничем не угрожала, но ему было не по себе от одержимости, обжигавшей, как переохлажденный лед. Когда ее называли сумасшедшей, он возражал, он не соглашался совершенно искренне. Сейчас инспектор утратил свою былую уверенность. Ее ничто не остановит, не сможет остановить, и он пытался понять, что в этом состоянии было от Тисифоны, если Тисифона вообще существовала, а что было ее собственным.

***

 «Бесстрашный» договорился с другими флагманами наемников о встрече в добром полумиллионе километров от Рингболта, потому что было ясно: приближающееся судно быстрее и маневреннее, чем любой из них. Пока что оно не проявляло никаких признаков враждебности, но Монкото рассеял свои суда, расположив их достаточно редко, чтобы иметь возможность перехвата, при попытке чужака проскочить мимо них к планете, и достаточно густо, чтобы можно было сосредоточить огонь. Сигналы готовности бодряще звучали в его головной гарнитуре киберсвязи.

Он следил за приближающимся судном с оттенком восхищения. Кто бы это ни был, замедляется он внушительно. Он уже залез внутрь предела Пауэлла планеты, но сбрасывал скорость более чем на тринадцать сотен «же». Если он выдержит такой темп и далее, то остановится (относительно «Бесстрашного») на расстоянии всего пяти тысяч километров. Если намерения его враждебны, то это дистанция атаки камикадзе. Легкий крейсер «Змея» наконец подошел на расстояние визуального контакта, и Монкото поскреб затылок, когда командир крейсера продублировал ему свой дисплей. Транспорт? Не может быть!

Но судно перед ним было и оставалось грузовиком, слегка потрепанным, совершенно непримечательным... с приводом мощнее, чем у линкора.

***

– Мы подошли на дальность связи, Фархад. Поприветствуем их? – поинтересовалась Мегера через динамик внутреннего оповещения. Сзади послышался смешок Алисии.

Инспектор понравился Мегере, и он удивлялся тому, как она нравится ему и как он наслаждается ее едким и порой вульгарным юмором. Она даже сконструировала себе голову, впалые щеки и рыжая грива которой производили неизгладимое впечатление. Ее флирт с инспектором в госпитальном отсеке, когда роботы трудились над его рукой, стал привычным развлечением для всего населения «альфа-синта». Мнение инспектора об искусственном интеллекте изменилось существенно и навсегда.

– Вы идентифицировали «Бесстрашный»?

– Ну да. Такой же большой и безобразный, как вы его описали. Я его уделаю на половине привода.

– Мегера, ты бы не могла вести себя поприличнее? – чопорно вступила Алисия, и Мегера фыркнула.

– Ничего, Мегера, – улыбнулся Бен Белькасем. – Пожалуйста, свяжитесь с ними.

– Натурально, – отозвалась Мегера, и инспектор оправил форму для придания своему облику большей официальности. Багаж его остался где-то на Виверне, но Алисия с Мегерой облачили его в темно-синий мундир «Звездного Курьера», и своим новым нарядом он был вполне удовлетворен.

***

– Адмирал, судно идентифицирует себя как частный грузовой транспорт «Звездный Курьер». Они запрашивают лично вас, – доложил офицер связи.

Монкото поскреб нос. Странности продолжаются, подумал он, впервые со дня Рингболтского рейда улыбнувшись. «Частный транспорт» – явная липа! Что он представлял собою на самом деле...

– Подключите его ко мне, – приказал он и с интересом посмотрел на привлекательную молодую женщину в темно-синем с серебром костюме. Он с удовольствием любовался ее высокой прической из волос тициановского оттенка и ожидал, пока дойдет сигнал. Вот ее глаза отреагировали на дошедший от «Бесстрашного» сигнал, и она заговорила.

– Адмирал Монкото? – спросила она музыкальным контральто, и он кивнул. Прошло некоторое время, пока его кивок промчался сквозь разделяющее их корабли пространство, и она продолжила: – У меня на борту человек, который хочет с вами поговорить.

Ее изображение исчезло, вместо нее на экране появился маленький человечек с большим крючковатым носом, в форме того же темно-синего цвета и с рукою на перевязи.

– Здравствуй, Симон, – сказал новый собеседник и, не ожидая ответа, продолжил: – Извини, что ввалились без предупреждения, но на то есть причины.

***

Бен Белькасем краешком глаза наблюдал за Алисией, выходя к пассажирскому лифту на флагманском корабле Монкото. В ней происходило что-то, прожигающее дыры в той Алисии ДеФриз, которую он когда-то встретил, и положение усугублялось. После того как они покинули Виверн, между проявлениями этого нового проходили часы, сейчас промежутки между вспышками становились все меньше. Это совершенно определенно не была Тисифона, что только усугубляло положение. Как будто Алисия сама выгорала изнутри у него на глазах. Он чувствовал, что она как бы ускользала прочь. Но сейчас она была совершенно нормальной, и этого было достаточно.

– Сколько лет, сколько зим, Фархад, – послышался сочный тенор, и Симон Монкото протянул руку для приветствия.

– Да не так уж и много, – возразил инспектор, с улыбкой продлевая рукопожатие.

– А вы, конечно, капитан Теодозия Мэйнворинг, – сказал Монкото, и Алисия улыбнулась, не подтверждая его предположение. Монкото не обратил на это внимания; его глаза были прикованы к Бен Белькасему, и юмор уже угас в его глазах. – У тебя для меня что-то есть?

– Есть... точнее, у капитана Мэйнворинг.

– Да? – удивился Монкото, но сразу спохватился: – Прошу прощения, мои коллеги уже собрались и ожидают нас. Сюда, пожалуйста, капитан Мэйнворинг.

Алисия кивнула и последовала за высоким, широкоплечим наемником в лифт. Она обратила внимание на его лицо: суховатый нос, глубокая морщина спускается до переносицы, и ей не нужна была Тисифона, чтобы почувствовать его жажду мести, острую и зазубренную, взывающую к ее собственной.

Выйдя из лифта, они попали в зал, сразу ощутив на себе заинтересованные взгляды.

– Капитан Мэйнворинг, господин Бен Белькасем, мои коллеги, позвольте представить...

Он начал с коренастого и седовласого адмирала Юсуфа Вестфельдта. Коммодор Тадеоши Фалькони был ростом с Монкото, но очень худ, нервно подвижен. Капитан Эстер Тарабано – стройная темнокожая женщина с очень спокойным лицом и удивительно нежными глазами.

Коммодор Мэтью О'Кейн был копией Монкото в молодости, и неудивительно: он начинал свою карьеру у Маньяков.

Алисия знала, что наемники располагают семью десятками судов, включая два линкора, девять линейных и семь тяжелых крейсеров. Опытом они превосходили любой регулярный флот. Алисия чувствовала, что все эти люди смотрят на нее, и пыталась понять, что они о ней думают.

Монкото закончил вводную часть и занял свое место во главе длинного стола, напротив Бен Белькасема и Алисии. Громадный экран за ее спиной показывал «Мегеру» в облике «Звездного Курьера», и она едва сдержалась, чтобы не вытереть ладони о штаны при виде людей, которые воюют за деньги и знают о награде в миллион кредитов, которую Империя готова выложить за ее голову.

– Я много работал с господином Бен Белькасемом и вполне ему доверяю, – проинформировал Монкото своих коллег. – Соблюдая некоторые требования конфиденциальности, могу сказать, что он представляет крупную галактическую державу. – Присутствующие закивали и, глядя на инспектора, пытались угадать, к какой из многочисленных ветвей имперской бюрократии он принадлежит.

– Благодарю вас, адмирал Монкото, – сказал инспектор и продолжил: – Учитывая чрезвычайные обстоятельства, я считаю необходимым работать в открытую. Дамы и господа, я – старший инспектор отдела «О» Имперского министерства юстиции Фархад Бен Белькасем. – Вдоль стола прокатилась волна оживления. Такие агенты никогда не раскрывают себя, если не сидят по уши в дерьме и не погружаются туда все глубже и все быстрее. Но их внимание было ему гарантировано. – Я понимаю, что это несколько неожиданно, – спокойно продолжал он, – но, боюсь, самое неожиданное еще впереди. Я знаю, почему вы здесь, и я знаю, где найти пиратов. – Движение прошло по ряду наемников. – Точнее, моя спутница знает это. – Все глаза устремились на Алисию.

– Как вы нашли их? – спросил Монкото.

– Боюсь, я не смогу раскрыть вам мой источник, сэр, – осторожно начала Алисия, – но моя информация достоверна.

– Хотелось бы в это верить, капитан Мэйнворинг, – послышалось мягкое сопрано Эстер Тарабано, – но вы должны сами понимать, даже если инспектор Бен Белькасем за вас готов поручиться... Как простой шкипер купеческого грузовика смог преуспеть там, где провалились Империя, Эль-Греко и Ассоциация Джанг?

– Капитан Мэйнворинг серьезнее, чем она кажется, – вступился за Алисию Бен Белькасем.

– М-да? – Тарабано улыбалась вежливо, но скептически.

Алисия вздохнула. Она предполагала, что так все и произойдет.

<Убери маскировку, Мегера.>

<Ты уверена, Алли?забеспокоилась Мегера. Когда ты там совсем одна...>

<Я не одна. И у нас нет выбора. Давай.>

Ответа не было, но он и не был нужен. Общим гулом ответила противоположная сторона на исчезновение с экрана «грузовика» и появление на его месте хищных обводов имперского «альфа-синта», хоть и замаранного наплесками титана. О'Кейн даже приподнялся со стула.

– Дамы и господа, – заново начал представление своей спутницы Бен Белькасем. – Позвольте мне представить вам капитана Имперских Кадров Алисию ДеФриз. – Глаза присутствующих снова обратились к Алисии, а инспектор продолжил: – Я могу вас заверить, что... э-э, слухи о нестабильности капитана ДеФриз сильно преувеличены. Я работаю с ней уже несколько недель. – Это было правдой, хотя Алисия узнала о их «совместной работе» много позже.

Наемники снова устроились в креслах, обратив все внимание на Алисию, а инспектор, подавляя улыбку, следил за ними. У Алисии было воистину чудесное прикрытие, хотя никто и не ставил перед собой цели обеспечить его.

***

– Итак... – заключил Монкото сорока минутами позже, барабаня пальцами по столу и буравя взглядом голо-графическую звездную карту. АН-двенадцать горела зловещим красным в центре. На экране у локтя адмирала отображались данные Алисии о составе флота пиратов. – Итак, мы знаем, где они, проблема в том, что мы можем сделать.

Он потер переносицу, встретив взгляды коллег, и повернулся к Алисии, мрачно улыбнувшись вопросу в ее глазах:

– Ни вы, ни инспектор Бен Белькасем во флоте не служили, капитан, но для нас это хлеб насущный и, – он ткнул в звездную карту, – классическая гадкая проблема.

Почему? – этот вопрос горел в крови Алисии, но очевидный профессионализм Монкото – и его жажда мести – оставили этот вопрос неозвученным.

– Проще говоря, они – в нормальном пространстве, и они нас увидят, когда мы будем приближаться. Корабли в пространстве коридора слепы, а они нас засекут задолго до прибытия и, будучи полностью незаинтересованными в столкновении, отбудут под резко расходящимся вектором. Когда мы погасим скорость, их уже и след простыл.

Алисия смотрела на адмирала, пораженная тем, как спокойно он все это говорил, потом повернулась к Бен Белькасему. Он был так уверен в их помощи... Знал ли он об этих сложностях?

– Классическое решение – сходящийся охват, – продолжал Монкото, – когда нападающая сторона направляет свои силы со всех возможных направлений отхода, но этот способ требует подавляющего преимущества в силах, а у нас его нет. Мы можем потягаться с ними на равных, хотя дредноут класса «Капелла» и усложняет дело, но рассеиваться, чтобы их охватить...

Алисия опустила глаза на звездную карту. Ее пальцы сжались в кулаки под крышкой стола при взгляде на алую звезду.

– Мы могли бы пригласить имперские силы, – предложил О'Кейн.

– Что-то я сомневаюсь, – пробормотал Монкото. – Если бы это было так, вы бы не сидели сейчас здесь, не так ли, Фархад?

– Да, вы правы, – развел руками инспектор. – Мы имеем основания полагать, что на Суассоне на очень высоком уровне сидит их агент.

– Да, хорошенький горшок дерьма, – пробурчал Вестфельдт.

– Но что-нибудьможно сделать? – почти умоляюще спросила Алисия.

Монкото откинулся в кресле и пристально посмотрел ей в глаза:

– Да, особенно имея в своем распоряжении «альфа-синт»... – Он улыбнулся, как довольная акула. – Проблема в том, что они увидят, как мы приближаемся. Но что если мыбудем в нормальном пространстве?

– У тебя в глазах что-то светится, Симон, – заметил Фалькони.

– Все очень просто. Мы вообще не будем за ними гоняться. Мы пригласим ихприлететь к нам.

Женщина в зеленой форме постучала в открытую дверь, и сидевший за столом массивный седовласый мужчина поднял голову. Он приветственно буркнул и указал на кресло напротив. Затем он продолжил свои занятия, а уголки рта ожидающей нетерпеливо подрагивали. Ей не пришлось ждать слишком долго. Седовласый кивнул и буркнул еще раз, на этот раз недовольно, и выключил считывающее устройство.

– Долго добиралась, – прогромыхал он, и она пожала плечами:

– Я как раз проводила полевые учения, которые мы с вами обсуждали. Кроме того, – она указала на прибор, – вы были заняты. – Ее речь казалась непринужденной, но глаза смотрели обеспокоенно. – Это... не из-за Алли?

– Нет. О ней ничего не слышно. – В голосе сэра Артура Кейта слышалось удовлетворение, странное для человека, который по железному чувству долга приказал начать охоту за Алисией ДеФриз. Он сдержанно улыбнулся, когда услышал облегченный вздох Танис Като. Она не могла вслух сказать: Слава Богу! – но могла это очень громко подумать. Потом его улыбка погасла. – Нет, у нас другая проблема, и я боюсь, рыба гниет с головы. Я ставлю на двухдневную готовность операцию зачистки.

Танис выпрямилась с расширенными глазами, и Кейта без труда наблюдал за сумятицей ее мыслей и без труда следовал за ними. Она была полностью в курсе данных, поступавших от полковника МакИлени, но она знала то, чего сам МакИлени не мог знать: его сообщения сэру Артуру принимались на Старой Земле, перешифровывались и сквозь световые годы снова отправлялись по астросвязи на Александрию, находящуюся как раз около границы Франконского сектора, но в секторе Македонском. И это делалось потому, что сэр Артур направился именно туда, когда покинул Суассон.

Бригадир мягко покачивался в кресле, обдумывая каждый шаг на непрямом пути к решению о зачистке. Операция тяжелая, даже если все идет гладко. Но МакИлени и Бен Белькасем однозначно уверены, что кто-то на самом верху командной пирамиды работает с пиратами, и это заставляет подозревать каждого офицера во Франконском секторе. Без сомнения, большинство из них были верными подданными Короны и Империи, но невозможно было сказать, кто из них не былтаковым. Поэтому Кейта не вернулся домой. И поэтому «по кусочкам» был набран целый батальон коммандос Кадров из самых отдаленных и незаметных уголков имперских владений и размещен в самом отдаленном из лагерей Александрии.

Графиня Миллер хотела послать Кейта для командования ими полного полковника, но он отказался. В Кадрах так мало офицеров этого ранга, что передислокация одного из них не останется незамеченной, утверждал он. Это, конечно, было правдой, но не всей.

Другой причиной было непреклонное желание майора Като защитить Алисию ДеФриз. Никто другой не должен быть ее врачом, если она вернется живой. Сэр Артур знал, что она надеется, молится о том, чтобы оказаться на месте, когда Алисию найдут. Если кто и смог бы уговорить ее сдаться, то это Танис Като. Кейта понимал это, и он был должен ей так же, как Алисии, он не мог не предоставить ей шанс. Но графине Миллер об этом говорить явно не стоило, поэтому он оставил Танис Като при себе, ссылаясь на то, что командир батальона – майорская должность, а майор Като как раз под рукой. Флот или морская пехота вряд ли рассматривали бы своих медиков как кандидатов на командные должности. Кадры – другое дело, и кандидатура Танис сомнению не подвергалась.

– Вы говорили с инспектором Суаресом? – спросила Танис, и он кивнул:

– Он согласен, что выбора у нас нет. Его люди прибудут на Базу-два сегодня вечером.

– Но у них не будет времени на боевой тренаж.

– Боюсь, нет, но они все люди опытные. И мы надеемся избежать стрельбы.

Танис фыркнула, и Кейта с трудом удержался от того же. Девяносто из трехсот людей Суареса были сотрудниками отдела «О», остальные специально отобраны из отделов уголовного розыска министерства юстиции, большинство ранее служили в войсках. Но Кейта не вполне разделял убежденность Старой Земли, что обойдется без открытого сопротивления. Ни один император никогда не отдавал приказа подвергнуть предварительному задержанию всю военную и гражданскую командную структуру Коронного сектора. Симус Второй имел конституционное право сделать это при условии, что ни один из задержанных не останется в заключении дольше тридцати дней без предъявления обвинения. Но это действие неизбежно вызовет грандиозное замешательство. И достаточно высокопоставленный предатель сможет убедить своих подчиненных, что имеет место внешняя измена, и организовать сопротивление, чтобы прикрыть свое бегство.

– Хотела бы я, чтобы это все не состоялось, – тихо сказала Танис.

– Я тоже, но как иначе мы справимся с ситуацией? Мы выжидали, пока не будут найдены улики, но все расследования как будто упираются в каменную стену. Даже Бен Белькасем молчит уже больше месяца. Если действовать, то надо задержать всех, иначе упустим виновных. Как бы вообще не опоздать. Я как раз читал донесение полковника МакИлени, и черт бы побрал графиню Миллер, надо было его информировать!

– Что случилось?

– Так как он не знал, что кто-то собирается действовать, он решил действовать сам. Он решил поторопить события, сблефовать и вынудить ублюдков обнаружиться. Для этого он направил узкому кругу лиц сообщение, что готов разоблачить предателя.

– Как?! – Танис ужаснулась, и Кейта кивнул:

– Именно. Он надеялся, что они не позволят ему это сделать... и он оказался прав. – Лицо Кейта помрачнело. – Его последний доклад сопровождался примечанием, что полковник МакИлени находится в госпитале в критическом состоянии после крушения скиммера «при невыясненных обстоятельствах». Леди Росарио поместила его под усиленную охрану, капитан Оканами считает, что он вытянет, но месяцы больничной койки ему обеспечены.

– Значит, они доведены до крайности, если решаются на такое!

– Без сомнения. Но ты еще не знаешь, кому он адресовал свой доклад. – Она насторожилась, а Кейта сжал губы, прежде чем снова открыл рот. – Генерал-губернатору Тредвеллу, адмиралу Гомес, вице-адмиралу Бринкману, вице-адмиралу Хорт и их начальникам штабов, – закончил он и посмотрел, как она вздрогнула. – Значит, по меньшей мере один из этих восьми человек либо предатель, либо непредумышленный источник утечки информации. В последнем я сомневаюсь, если учесть внимание, которое уделялось переписке МакИлени. Покушение на МакИлени доказывает также его гипотезу о долгосрочных целях этих мерзавцев. Речь идет не просто о добыче. Если бы это были просто пираты, они бы исчезли, а не рисковали раскрыться из-за покушения на него. Очень сомневаюсь, что это просто паническая реакция. Если бы они были склонны к панике, мы бы их давно сцапали. Значит, или их график настолько близок к цели, что они надеются ее достичь, прежде чем мы разберемся с покушением, или, – он встретился глазами с Танис, – каждыйиз получивших последний доклад МакИлени замешан в заговоре, и они думают, что никто, кроме них, не узнает об этом докладе, потому что никто, кроме них, его не видел.

– Не думаете же вы... – начала Танис, и он покачал головой:

– Нет, я не думаю, что все они запачканы. Но если речь идет о «думать», то я бы ни об одном из них не подумал. Что я действительно думаю, так это что они недооценили пилотское искусство МакИлени и его способность посадить скиммер, когда две гравитационные обмотки внезапно поменяли полярность. Они не ожидали, что он не только останется жив, но и сохранит обломки скиммера для экспертизы. Они рассчитывали на несколько недель, даже, возможно, месяцев, прежде чем мы разберемся с этим «несчастным случаем». Проблема в том, что мы не можем на это полагаться. Я могу ошибаться, но если я прав, то вопросы, которыми зададутся подчиненные МакИлени из-за этого покушения, могут подтолкнуть мерзавцев на поспешные действия. Тогда мы должны выступить прежде, чем они начнут уничтожать улики или шпионить за нами. Мы можем не захватить всех, если мы к ним вломимся, но можем их всех упустить, если невломимся к ним сейчас.

– Понимаю.

– Вижу, что понимаешь, Танис. Поэтому возвращайся на Базу-два и приготовься приветствовать инспектора Суареса. Через сорок восемь часов все должны быть на борту.

***

Сэр Артур Кейта стоял на мостике судна Его Величества «Павия», флагмане адмирала Михаила Лейбница, и следил за экраном дисплея обстановки. Оперативное соединение формировалось на орбите Александрии. Как и ударная группа Кадров, которую должны были нести корабли, сами они тоже были собраны «с миру по нитке»: дивизион отсюда, эскадра оттуда, отдельный корабль еще с какой-нибудь отдаленной базы. Самой тяжелой единицей был линейный крейсер, так как главной целью была скорость, но огневая мощь тоже была внушительной. Как и Кейта, командиры судов надеялись не открывать огонь, но в случае конфликта намеревались победить.

– Отбытие через семь часов, сэр Артур, – сказал адмирал Лейбниц, и Кейта кивнул, не оборачиваясь. Он надеялся, что Лейбниц не сочтет его невежей, но ему не нравилась эта миссия.

Кейта вздохнул и сосредоточился на сверкающих отметках судов, желая поскорее нырнуть в черную дыру туннеля и покончить с неопределенностью, одновременно страшась конечной цели. Из-за этого ему не нравилась вся операция. Где-то в конце его путешествия обнаружится предатель, возможно, не один, а предательство было преступлением, которое сэр Артур менее всего понимал. Мысль, что офицер может так деградировать, чтобы продать себя и свою совесть, настолько претила ему, что по коже ползли мурашки. Сознание, что кто-то, поклявшийся охранять и защищать гражданское население, убил миллионы полагавшихся на его защиту, причиняло физическую боль.

Он хотел изобличить и уничтожить предателя. В нем не было, не могло быть и следа жалости. Но мысль о позоре, который навлекает предатель на все, что ему дорого, наполняла Кейта скорбью.

– Прошу прощения, сэр Артур, сообщение с приоритетом, – прервал его размышления совсем юный голос офицера связи, протянувшего чип.

Кейта взял чип и узнал код разведки Кадров. На мостике не было аппаратуры, способной расшифровать сообщение, поэтому он извинился и отправился на командный пункт Танис. Увидев у Кейта чип сообщения, майор выпроводила персонал из центра связи, но, когда она собиралась последовать за ними, Кейта ее задержал. Она села в сторонке спиной к нему, ожидая, что последует за расшифровкой.

– Чтоб меня черти взяли, – тихо и спокойно произнес Кейта, и голова Като автоматически повернулась к улыбавшемуся сэру Артуру. – Кое-какие новости, – объявил он. – От нашей команды на Рингболте. Похоже, что наш пропавший без следа инспектор отдела «О» прибыл туда два дня назад и изобразил из себя гаммельнского крысолова с дудочкой.

– Крысолова?.. – Он весь сияет, подумала Танис.

– Наши люди не знают деталей – они там неофициально, а местные не слишком откровенничают, – но получается, что Бен Белькасем появился на борту бродячего транспорта под названием «Звездный... Курьер...» или «Курсант»?., и встретился лично с адмиралом Симоном Монкото.

– Да ну?

– Вот тебе и ну... через шесть часов после этого Маньяки Монкото, Волки Вестфельдта, команда О'Кейна, Звездные Убийцы и Соколы Фалькони уже снялись. Не некоторые из них, а все!

– Боже мой! Вы думаете, он..?

– В высшей степени вероятно. И обратился сразу к наемникам, а не к Флоту и не к силам Эль-Греко, которые могли бы дать знать на Суассон. Он ничего не сообщил и нам... правда, он и не знал, что мы здесь. Избегая Суассон, он мог, конечно, дать по астросвязи телеграмму в министерство юстиции. Но им понадобится еще четыре дня, чтобы переправить сообщение нам, а тем временем... – Он начал набирать числа на своем терминале.

Танис нахмурилась:

– Дядя Артур, я знаю этот ваш тон. Что вы собираетесь делать?

– Наши люди не узнали всего, но они узнали, куда направился Монкото с компанией и когда они туда прибудут. Если я не ошибаюсь... Ага! – Перед ним появился результат вычислений, и улыбка стала еще ярче. – Мы можем быть там в пределах сорока восьми часов их предполагаемого времени прибытия, если немного ускорим свое отправление.

– А что с зачисткой?

– Суассон может немного подождать, Танис, а... – Кейта повернулся к ней всем корпусом, и она заметила в его глазах огонь жажды, – эта маленькая экскурсия тоже может нам открыть кто,потому что только одно во вселенной могло отвлечь Симона Монкото от Рингболта.

– Почти вовремя, драли б его все черти, – бормотал коммодор Хоуэлл. Он мрачно глазел на гравитационный дисплей и в очередной раз напоминал себе, что невцепится в глотку своего начальника штаба, когда его увидит. Хоуэлл подозревал, что нелегко будет выполнить это решение.

Он отвернулся от дисплея и сцепил пальцы, захрустев суставами. Алексов опоздал на двенадцать дней, что и со стороны кого-нибудь другого было нетерпимо. От своего пунктуальнейшего начальника штаба Хоуэлл такого никак не мог ожидать. Было с чего сойти с ума! В голове роились кошмарнейшие предположения, сдерживаемые только его железной верой в Алексова.

Он глубоко вздохнул и шевельнул губами, в который раз жалея, что пираты отрезаны от астросвязи Империи. Полагаться только на космические суда и беспилотные аппараты – в долгосрочной перспективе это действовало на нервы. А если уж говорить о беспилотных аппаратах... – Глаза коммодора сузились. Какого черта Алексов не расстался с одним из своих дублей, чтобы объяснить задержку? В Хоуэлле снова закипела злость, сменившаяся черным юмором, когда он осознал, что это – еще одна причина, по которой из Алексова можно выдрать здоровенный клок шерсти... и с каким удовольствием он это сделает.

***

<Ну, если я их еще не превратила в камень, они уже должны засечь нас гравитационными сенсорами,>прокомментировала Мегера.

Алисия в ответ только хмыкнула. Она сидела в своем командном кресле, сцепив руки на коленях, чтобы не грызть ногти. Она хорошо узнала чувство страха за время службы в Кадрах, но десантник – пассажир до самой высадки – или прыжка. Чтобы цель оказалась на месте к моменту прибытия, заботились их «шоферы», и она никогда не задумывалась, насколько напряженным был подход к цели для персонала Флота. Она была слепа, из дыры туннеля выглянуть невозможно. Не ожидает ли ее засада? И есть ли там вообще противник? Если он есть, он-то ее видит очень хорошо.

< Спокойно, малышка. Мы найдем их и выполним задачу.>

– Да, конечно, – подтвердила Алисия и вздрогнула от удивления, услышав трепещущее в ее голосе ожидание, острозубое, как пила.

Она почувствовала ответное удивление Тисифоны, а за ним – что-то похожее на растущую озабоченность. Нахмурившись, она опустила взгляд и увидела свои трясущиеся руки. Она почувствовала замешательство, неясное ощущение какого-то непорядка, чего-то неправильного, но отмела его и, чтобы отвлечься, потянулась к первой попавшейся мысли.

– Думаешь, укусят, Мегера?

<Конечно укусят. Конечно, это немножко труднее, чем быть «Звездным Курьером», но я справлюсь.>

Алисия кивнула, хотя «немножко труднее» сильно недооценивало сложность задачи, стоявшей перед ее кибернетической сестрой. Притвориться транспортом было непросто, но это была одноплановая задача, без затруднений выполнимая средствами электронной борьбы «альфа-синта». В этот раз «Мегера» должна прикинуться линейным крейсером, который притворяется, что он эсминец, и притворяется неискусно. Пираты должны проникнуть сквозь первый слой обмана, но не должны одолеть второй. А если они слишком скоро раскусят первый, то план Монкото провалится.

***

– Определенно привод эсминца, – через несколько часов объявил коммандер Рендлман, и Хоуэлл позволил себе ироническую усмешку. Конечно, это был эсминец.

К этой забытой Богом звезде подходить с этим пеленгом мог только эсминец «Гарпия». Никто, кроме Алексова и Контроля, не знал, где их искать, а диспетчерский катер Контроля подошел бы совсем с другой стороны.

– Но... – бормотал под нос Рендлман, – что-то тут не так...

– Что? – Хоуэлл повернулся к нему со стулом.

– Я говорю, что-то тут...

– Это я уже слышал! Что вы имеете в виду – «не так»?

– Не могу определить, сэр, – Рендлман, нахмурившись, сосредоточился на своей киберсвязи с искусственным интеллектом «Проциона», – они слишком медленно сбрасывают скорость. Небольшой сдвиг частоты в передних узлах. – Он потер подбородок. – Проблемы с приводом могут быть причиной. Это может объяснить и задержку, а частотная аномалия может объясняться тем, что они на ходу проводят какой-то ремонт.

Хоуэлл потянулся за своей гарнитурой. В отличие от Рендлмана он не мог напрямую общаться с кибер-синтом дредноута, но, изучив данные траектории эсминца, он нахмурился. Рендлман был прав. «Гарпия» приближалась быстрее, чем следовало. При теперешнем темпе замедления ее пронесет мимо точки рандеву с «Проционом» на скорости более семи тысяч километров в секунду.

Его морщины углубились. «Гарпия» уже была в периметре его эсминцев, чуть дальше девяноста минут от «Проциона» при теперешнем замедлении, но они еще не услышали от нее ни слова. Она была еще в семнадцати и шести десятых световой минуты, так что задержка будет кошмарной, но он мог хотя бы послать привет! Он должен знать, как Хоуэлл беспокоится...

– Связь, приветствуйте капитана Алексова и спросите его, где он был.

***

Сообщение устремилось к «Мегере» со скоростью света, а она неслась навстречу ему. Через восемь сотен секунд от его рождения оно было подхвачено из пространства антеннами «Мегеры», и Алисия выругалась.

– Надо бы поближе, черт побери! – Дисплеи светились у нее в мозгу. От «Проциона» их отделяли тринадцать световых минут. Она была уже в радиусе действия сверхсветовых ракет дредноута... но на «Мегере» не было сверхсветовых ракет. Ей надо было покрыть еще шестьдесят пять миллионов километров, еще пятнадцать минут при теперешнем замедлении, чтобы враг оказался в пределах досягаемости ее оружия. И семьдесят два миллиона – прежде чем можно было удрать, взяв вектор на рандеву с Монкото.

– Можем еще поволынить, Мегера?

<Боюсь, больше не можем,с печальными интонациями ответила Мегера. Отсутствие ответа будет ответом, если Хоуэлл не полный дурак, а этот линейный крейсер отрезает нас от изменения курса.>

<Лучше ответить, малышка. Попытаемся выиграть время, введя его в заблуждение хотя бы ненадолго.>

Краем сознания Алисия обратилась к часам. Сигнал поступил восемьдесят секунд назад, дальнейшее промедление будет ответом...

Что-то горячее и примитивное вскипало в глубинах мозга Алисии, что-то красное, дымящееся горячим, сладким ладаном крови, и ее зубы оскалились.

– Черт с ними! Попробуй, Мегера.

<Исполняю.>

***

Пальцы Джеймса Хоуэлла тарабанили по ручке кресла, в нем росло неясное чувство беспокойства. Это должна быть «Гарпия», но Грегор почему-то медлил с ответом. Он взглянул на хронометр и обозлился на собственные мысли. Двадцать семь минут с момента передачи сигнала, сигнал вряд ли должен был прийти, даже если Грегор мгновенно ответил. Он знал это, но все же...

Он оборвал эту мысль и заставил себя ждать. Дальность уменьшилась до одиннадцати световых минут. Двадцать девять минут. Тридцать.

– Сэр, – офицер связи поднял озадаченные глаза, – у нас ответ, но это не капитан Алексов.

– Что? – Хоуэлл свирепо уставился на несчастного офицера.

– Они говорят, у них боевые повреждения, сэр. Визуальной связи нет, сигнал очень слабый. Позвольте, я переведу его вам.

В ухе коммодора зазвучал слабый голос:

– ...нал очень слабый. Повторите. Повторите. Это «Медуза». Сигнал очень слабый...

«Медуза»?! Хоуэлл подскочил в кресле:

– Готовность к бою!

Персонал на мостике на мгновение замер, затем зазвучали сигналы тревоги, завыли сирены во всем гигантском корпусе дредноута.

Хоуэлл повернулся в сторону Рендлмана. Несмотря на его работу с кибер-синтом, оперативный офицер смотрел на Хоуэлла вопрошающе.

– Это не Грегор, – отрезал Хоуэлл.

– Но как?

– Почем я знаю! – Хоуэлл искал объяснение. – Может быть, его перехватил регулярный флотский корабль... – Он врезал кулаком по консоли. – Они захватили его и перенастроили свой приемоответчик. Но они взяли «Гарпию» побитой. Иначе они знали бы, что коды «Медузы» – фальшивка.

– Но если они взяли ее побитой, как они узнали, куда она направляется?

– Откуда мне знать? Хотя... – Хоуэлл закрыл глаза, лихорадочно думая, и снова выругался. – Они могли перехватить его на выходе с Виверна перед входом в коридор. Они сняли вектор и экстраполировали его пункт назначения.

– Экстраполировали с такой точностью? Чтобы попасть прямо в центр?

– Здесь так много звезд? Пусто в двадцати световых годах, – рычал Хоуэлл. – Но они не знали, куда направляются! Иначе они не послали бы одну-единственную жестянку. – Он снова посмотрел на голубую точку, и в его мозгу заскребло какое-то неприязненное подобие уважения. – Эти ублюдки замедляются прямо на нас, они уже в радиусе захвата сенсоров. Нас они видеть не могут, но тянут до полного счета для своих дублей, и если они...

Он замолчал и навис над панелью. Эсминец был все еще вне его боевого радиуса. Два соседних эскортирующих его линейных крейсера разворачивались в боевые позиции. Третий линейный крейсер был гораздо ближе к чужаку и уже готовился вонзить свои когти в добычу.

***

<Вот они, малышка,>предупредила Мегера, и Алисия увидела нависающий над ней линейный крейсер. Действие эффекта неожиданности закончилось, оружие корабля было готово к бою. Сенсоры «Мегеры» опознали корабль Его Величества «Канны», и Алисия почувствовала почти эротическую дрожь, когда системы наведения «Мегеры» захватили корабль. В отличие от «Проциона», до «Канн» было лишь три световых минуты, и корабль готовился уничтожить эсминец. Средства электронного противодействия «альфа-синта» скрывали как его истинную суть, так и гроздья вывешенных наружу субсветовых ракет, готовых к пуску. Их максимальная скорость уменьшалась вдвое при внешнем запуске, но предварительное наведение утраивало мощь залпа «Мегеры».

Алисия ощущала их как продолжение себя, как свои зубы и когти, и жажда затуманивала ей глаза подобно горячечному бреду. Часть ее самой наблюдала в ужасе, ошеломленная собственной кровожадностью. Это не было частью плана Монкото и вообще было в корне неверно. Но она не прислушивалась к шепоту благоразумия. Она нависала над пропастью буйного безумия, и ее охватывала ярость.

– Взять его! – выпалила она.

***

Гравитационный индикатор отразил это первым. Его сверхсветовые сигналы отображали лишь гравитационные колодцы кораблей, сверхсветовых ракет и дублей, но они создавали картину обстановки практически в реальном времени, в отличие от корпускулярно-волновых сенсоров, работавших со скоростью света. Хоуэлл пристально следил за ним, ожидая голубых звезд пуска сверхсветовых ракет «Канн». Но вдруг привод линейного крейсера исчез с экрана.

***

Ракеты «Мегеры» понеслись прямо на «Канны», и искусственный интеллект линейного крейсера не успел отреагировать на повышенную интенсивность залпа. Он сделал лучшее, на что был способен, но его лучшее оказалось недостаточно хорошим.

Боевой экран не справился с нагрузкой, и «Канны» исчезли в плазменном месиве. Глаза Алисии были изумрудными осколками ада. Бушевавшее в ней пламя насилия пылало ярче, чем погребальный костер «Канн». Она втянулась в вихрь ненависти и безумия, сокрушавший все вокруг, перекинувшийся на Мегеру и поглотивший искусственный интеллект. Тисифона застыла в ужасе.

Это была не Алисия! Филигранная точность и строгая самодисциплина исчезли в хаосе кровожадности. В ней не осталось ни капли здравого смысла, лишь потребность крушить и уничтожать. Фурия почти сразу поняла, откуда это взялось. Она возвела стену против горя и ненависти Алисии, чтобы сделать эту очищенную ярость своим оружием, но эта смертная была сильнее, чем Тисифона могла предполагать. Она не хотела лишаться того, что принадлежало ей по праву, и она умудрилась проломить стену.

Алисия ДеФриз забыла план Монкото. Забыла о необходимости выжить. Она видела только флот, который убил ее мир и семью, ее безумие замкнулось на Мегеру, и они вместе устремились на флагмана этого флота.

***

Джеймс Хоуэлл побелел, когда световые сенсоры показали ему наконец подробности гибели «Канн». Что это за дрянь? Чем она точно не была, так это эсминцем. И чем бы она ни была, она прекратила замедляться. Она ускорялась прямо на него на семнадцать километров в секунду за секунду!

***

Сверхсветовые ракеты устремились к «Мегере», и Алисия сбросила боковые щиты привода. Чрево черных дыр поглотило ракеты, и она зарычала, дрожа в экстазе разрушения. Четыре эскортных эсминца «Канн» были уничтожены просто мимоходом.

***

Инженерная команда «Проциона» побила все рекорды, вводя привод в действие. Они завершили пятнадцатиминутную программу за десять минут, и дредноут начал ускорение. Но враг просто откорректировал свой курс, продолжая движение прямо на него, и Джеймс Хоуэлл ужаснулся, поняв его самоубийственное намерение.

***

Тисифона тщетно билась об интерфейс человека и машины. Если бы она хоть на мгновение смогла освободить Мегеру, они вдвоем добрались бы до Алисии, но искусственный интеллект был в плену у своего материнского «я», у его полыхающего безумия. Однако Тисифона поклялась Алисии отомстить тем, кто организовал убийство ее семьи, и если она допустит гибель своей подопечной, то окажется клятвопреступницей. Она не может обмануть смертного, доверившего ей больше, чем свою жизнь. И она сосредоточилась.

Мощь разума Алисии давно показала смехотворность ее первоначальных оценок. Ее может даже хватить, чтобы пережить... это.

Алисия ДеФриз взвизгнула от удара раскаленной добела гильотины. Не до нежностей было: Тисифона крушила нежную сеть, соединявшую ее с искусственным интеллектом. Одновременно она набросилась на имплантированные системы, стегая разрядами сердце и останавливая дыхание, и Алисия забилась в командном кресле, крича от невыносимой боли.

Каким-то образом Тисифоне удавалось поддерживать невозможный баланс, убивая Алисию и одновременно заставляя ее жить. Но вот баланс нарушился. Она почувствовала это и воззвала к Мегере, как набат Армагеддона.

И вот Мегера свободна. Тисифона дрогнула, когда искусственный интеллект ударил в слепом, инстинктивном стремлении защитить Алисию, но только на мгновение. Этого было достаточно, чтобы понять ситуацию и включиться в борьбу на стороне Тисифоны. Еще одно мгновение, раскаленный осколок вечности. Безумие Алисии было сильнее их обеих, но потом оно сломалось. Мегера вытащила ее из бездны и приняла в свои нежные руки, а Тисифона была нерушимым щитом между ними и ненавистью. Она стойко сдерживала гибельный натиск, оттесняя врага, и Алисия склонилась в кресле, вся в поту, широко открытым ртом пытаясь поймать воздух.

Время поджимало, и Алисия выпрямилась, когда эринния запустила ее фармакопею и подстегнула системы, колеблющиеся на грани коллапса. Разум вернулся к Алисии, ее глаза утратили признаки безумия, и она увидела, что несется навстречу смерти.

***

Джеймс Хоуэлл беспомощно ел глазами дисплей. Черная дыра ускоряющегося на него врага пожирала его огонь, гибель гналась за ним, повторяя его отчаянные зигзаги, и была всего в четырех световых минутах. Рендлман отчаянно пытался ускользнуть, но у дредноута просто не хватало скорости. Его кораблю оставалось восемнадцать минут жизни, потому что настигающий сумасшедший не мог отстать от них. Едва он отвернет, «Процион» с эскортом разнесут его в мелкие клочки.

***

Ужас и отвращение вибрировали где-то глубоко внутри Алисии, отравляя ее сознанием, что она натворила. Но предаваться самобичеванию не было времени. Тонус подгонял ее системы, стимулировал мысли, Мегера и Тисифона слились с ней в стремлении к единой цели, утроенный ум лихорадочно искал выход. Корабли противника расползались, их собственная скорость достигла девяноста двух тысяч километров в секунду и продолжала расти. Они были в семнадцати минутах от дредноута, но один из линейных крейсеров противника мог применить против них свое оружие через двенадцать минут.

Молниями летали мысли от одной к другой. Решение было принято.

***

Коммодор Хоуэлл вздрогнул, когда от его врага отделились шесть (!) дублей. Линейный крейсер! По меньшей мере линейный крейсер, судя по количеству запущенных беспилотных аппаратов. Но если это линкор, то где сверхсветовые ракеты?

Не важно. Он сейчас умрет, но его профессионализм пока еще не умер, и Хоуэлл отдает приказ офицеру связи. Дубли удаляются от «Проциона», а вслед за ними со скоростью света несется сигнал Хоуэлла, и его зубы скалятся в ухмылке предсмертного триумфа. Если эти придурки не ясновидящие, они не могут знать, что пираты располагают флотскими кодами самоуничтожения. Их драгоценные данные умрут вместе с ними... и с ним самим.

***

Алисия зафиксировала сигнал самоуничтожения дублей и тоже оскалила зубы в своей ледяной волчьей улыбке. План Монкото снова работал. Теперь, если только у Мегеры все получится, она засунет их всех в .........

Искусственный интеллект по имени Мегера сосредоточился. То, что Мегера собиралась сделать, годами обсуждалось в академиях и штабах, но только в теории. Случая практического применения не представлялось, а большинство офицеров Флота этой химере не верили. Но все дискуссии, споры и умолчания остались в прошлом, не знавшем «альфа-синтов».

Все должно быть рассчитано четко. Она должна подойти как можно ближе, чтобы задержка на передачу стала как можно меньше, но до того, как линкоры противника смогут ее атаковать, так как то, что она собиралась сделать, сократит ее оборонительные возможности до минимума. Другого пути не было.

Она чувствовала теплое, внушающее уверенность присутствие Алисии и жадное одобрение Тисифоны, и возможность неудачи мало что значила. Они едины. Жить или умереть – она знала, что никакой другой искусственный интеллект никогда не ощутит и доли необъятного чувства, которое принадлежало в этот момент ей, и она трезво отсчитывала секунды.

***

Ускоряющиеся дубли рассыпались огненным дождем, но Хоуэлл это едва заметил. Остались считанные минуты. Или линкоры остановят устремившийся на него молот, или «Процион» умрет. ***

Мегера ударила.

Пираты использовали свою возможность проникнуть в систему безопасности Флота, но они совершенно не боялись, что боевая единица Флота сможет ответить проникновением в их системы, и были за это наказаны. Мегера оказалась в их тактической сети раньше, чем они могли заметить.

Искусственный интеллект линкоров был медленным и неуклюжим, и она отрубила их сети быстрыми и точными ударами. Главным был ее поединок с «Проционом», кибернетический мозг которого восстал ей навстречу. На ее стороне была внезапность нападения, она уже знала, что должно произойти. И она была не одна: Тисифона, оседлав сигнал, ворвалась в сердце вражеского флагмана.

***

Хоуэлл покачнулся в своем кресле, когда его синтетическая связь взорвалась хаосом. На мостике слышались крики изумления и боли, руки срывали ставшие орудиями пытки головные гарнитуры, ощущение агонии стало общим для всех на мостике, когда Тисифона оставила Мегеру для особой битвы. Она искала добычу и наносила удары в поисках информации, которая была ей нужна. Она нашла цель, и коммандер Рендлман завопил, как душа грешника в аду...

Искусственный интеллект «Проциона» был мощнее Мегеры, но более хрупкий; и она была намного быстрее. Она была пантерой, молниеносно нападающей на гризли, не имеющего возможности употребить большую физическую силу. Ее целью было сердце чудовища. Она не пыталась противопоставить силу силе, а искала слабые места.

Система защиты экипажа была предусмотрена на случай нестабильности своего искусственного интеллекта, а не диверсии со стороны другого. Система даже не рассматривала возможности такого вторжения. Она зарегистрировала недопустимый уровень беспорядка в сети и сделала то, что должна была сделать.

Вся сеть управления «Проционом» рухнула, когда Мегера убедила систему защиты вырубить искусственный интеллект.

***

 «Процион» лишился управления. Субсистемы переходили на ручной режим, в момент перехода оставаясь совершенно беззащитными, и Мегера бесчинствовала в них. Заискрились короткие замыкания, автономные компьютеры забились в электронной истерии, и Хоуэлл сделал единственное, что он только и мог сделать. Его рука нажала на красную кнопку, и «Процион» укрылся в безопасной тени своего щита. Хоуэлл раздумывал, выдержит ли щит. Теоретически ничтоне могло пробить ОКМ-щит, но на практике никто не пробовал применить его против тарана линейного крейсера на полном ходу.

***

Еще мгновение, и Мегера остановила бы щит до активации, но у нее не было этого мгновения. Едва достало времени выхватить Тисифону, и даже эта задержка едва не оказалась роковой.

Она запланировала все слишком плотно. Корабль Его Величества «Исс» открыл огонь из всех систем, а Мегера одновременно решала слишком много задач. Ее защита не была активирована полностью. Для сверхсветовых ракет дальность была слишком мала, но по крайней мере шесть субсветовых ракет и три энергетические торпеды вошли в ее боевой экран.

«Альфа-синт» корчился в центре искусственного солнца. Генераторы экрана взвыли от перегрузки, дыры зияли в системах защиты. Капитан «Исса» ликовал. Такой удар! Его, возможно, еще мог бы выдержать линейный крейсер. Линейный крейсер... или «альфа-синт». «Мегера» содрогалась от удара, изломанная и изуродованная, оставляя мутный хвост из испарившихся сплавов и снега внутренней атмосферы. Треть ее систем оружия превратилась в искореженные руины, но она осталась живой и смертоносной, сосредоточенной на борьбе.

Голографический генератор погиб, и капитан линкора «Исс» успел широко раскрыть глаза, не веря им. Ответный залп снес мостик «Исса», пробил оборону и ударил по системам корабля. Эскадру Хоуэлла охватила паника. Ее флагман спрятался за щитом. «Канны» уничтожены вместе с эскортом. «Исс» превращен в дымящуюся груду развалин... и они знали, кто их враг. Они видели «альфа-синт», взбороздивший их боевой порядок.

На пути «Мегеры» был только линейный крейсер «Верден», но его капитан отказался от боя. Он отвернул, закрывшись приводом, и «Мегера» пронеслась мимо со скоростью в тридцать шесть процентов световой.

Смертельная неразбериха осталась за кормой, и Алисия кляла себя на чем свет стоит. Монкото отвел ей роль линейного крейсера, слегка поврежденного в неизбежном столкновении с экраном Хоуэлла. Хоуэлл уничтожил ее дубли, как и было задумано, но она была носителем той же информации, значит, ее тоже надо было уничтожить. Но из-за повреждения «Мегеры» он знал теперь, что перед ним «альфа-синт». Дредноут может догнать поврежденный линкор, но никак не «альфа-синт». Значит, он не будет и пытаться.

Алисия вздрогнула, когда замолк привод. Корабль летел в том же направлении, но более не ускорялся.

– Очень мило, но вряд ли подействует. Ты думаешь, что сможешь приманить его мнимой поломкой привода?

<Какая, к черту, мнимая!огрызнулась Мегера. Я потеряла весь задний квадрант наддува привода!>

– Как?

<Кто-то кинул гаечный ключ в механизм,с юмором висельника отшутилась Мегера, работая над диагностикой привода. Черт! Выбиты оба хода генераторов верхних узлов.>

<Как с ремонтом?>быстро спросила Тисифона.

<Нормально с ремонтом, если вы убедите этих болванов подождать и не убивать нас, пока я не справлюсь.>

Системы обороны «альфа-синта» отбили первые ракеты, когда ремонтные роботы уже трудились над приводом. Отсутствие привода означало отсутствие маневра и невозможность защиты от сверхсветовых ракет. Если недобитая рать Хоуэлла опомнится в полном составе, нам крышка, думала Алисия. Вцепившись в подлокотники командного кресла, белая как мрамор, она наблюдала за действиями роботов, отрывавших громадные куски от разбитого корпуса для ремонта привода. Было не до тонкостей. Мегера рвала собственное тело для ускорения ремонта, на который в условиях верфи ушел бы не один день.

С «Вердена» полетели новые ракеты. Пока только ракеты. Сверхсветовые он растратил, отражая безумный бросок «Мегеры», но два других оставшихся линкора еще имели их на борту и тоже начинали сближение. Через пятьдесят минут выйдет на дальность огня первый, еще через десять минут – второй. А уж у «Проциона» сверхсветовых ракет... подольше бы он сидел за своим щитом.

***

Джеймс Хоуэлл мрачно молчал, пока шли работы по определению и устранению дефектов. Вскрикивающего и бессвязно бормочущего Рендлмана заменил коммандер Рахман, но кибер-синт был утрачен полностью и окончательно. Никто не мог понять, как это произошло и как одновременно были повреждены резервные системы, но громадный дредноут стал совершенно беззащитным. Даже для восстановления боевого экрана требовалось сначала восстановить резервные субсистемы, но и после этого «Процион» будет обладать лишь половиной своей первоначальной боевой мощи.

Поэтому Хоуэлл не отваживался убрать щит своего флагмана, несмотря на отчаянное желание это сделать. «Верден» и «Исс» почти наверняка уничтожили этих сумасшедших, или они размозжились об его щит... Но если они каким-то образом выжили и бежали, то его людям нужен «Процион» со сверхсветовыми ракетами, чтобы беглецов остановить... правда, если они выжили и небежали, один массированный ракетный залп превратит его корабль в решето.

И Хоуэлл сидел, наблюдая, как его команда изо всех сил старается оживить «Процион».

***

– Почему, черт возьми, они за нами не гонятся? – беспокоилась Алисия, наблюдая сияние уничтожаемых Мегерой ракет с «Вердена».