Смерть работает без выходных и в круглосуточном режиме. Сегодня воскресенье, отдыхать бы, набираться сил на следующую неделю, тем более что все условия для этого есть: горячая подружка в постели, студеное пиво в холодильнике. Но, увы, Матвея Кириллова выдернули на убийство, и выходной накрылся медным тазом.

Костлявая старуха махнула косой на берегу реки и срубила ею молодую женщину. Вчера было тепло, да и сегодня с утра солнце порядком прогрело воздух. Поэтому пиджак Матвей оставил дома, надел рубашку-поло с коротким рукавом и джинсы. А покойная лежала на гальке в теплой вязаной кофте, застегнутой на все пуговицы. Значит, на берег она вышла прохладной ночью. Но зачем? Что эта женщина делала здесь в столь позднюю пору? Окраина города, место пустынное, разве что в отдалении, на взгорке, вдоль улицы Стаханова высятся коттеджи внушительного вида.

Элитный поселок обнесен забором, но к месту преступления оттуда через молодой ивняк протоптана тропинка. А место для купания здесь отличное — река широкая и глубокая, галечный пляж. Но вряд ли потерпевшая отправилась сюда ночью, чтобы искупаться.

Она лежала на спине, раскинув руки, во лбу темнела маленькая дырочка, под головой — кровь. На лице — печать удивления. Девушка даже не успела испугаться, получив пулю в лоб. Возможно, жертва хорошо знала человека, который стал ее убийцей. Может быть, она для того и пришла сюда ночью, чтобы встретиться с ним.

Погода последние дни стояла хорошая, тропинка к пляжу сухая, потому и на ней не видно свежих отпечатков от обуви, а старые как бы и не в счет, хотя ими тоже займутся эксперты. Да и сам пляж галечный, без песчаных проплешин, на которых могли бы остаться следы.

Но собака все равно взяла след. Выяснилось, что преступник уходил к элитному поселку. Но перед самым лазом в заборе след был запорошен специальным составом, от которого у собаки отшибло нюх. Кинолог уже увез своего пострадавшего питомца.

— Адская смесь — молотый красный перец и табак! — Майор Лазарев грустно вздохнул.

Первой на место преступления выехала следственно-оперативная группа Подречного РОВД, затем подтянулся и начальник уголовного розыска, и только некоторое время назад появился сотрудник убойного отдела городского УВД капитан Кириллов. Эксперты фактически закончили свою работу, спецмашина для перевозки трупов уже находилась на месте. Оперативники майора Лазарева работали в элитном поселке, пытаясь установить личность девушки. Да и убийцу искали там же.

— У забора насыпали? — спросил Матвей.

— У забора. — Начальник уголовного розыска кивнул, с безобидной насмешкой глянув на него.

Выглядел капитан Кириллов, увы, неважно. Вчера, в выходной, понесла его нелегкая в ночной клуб, откуда он ушел во втором часу ночи со случайной подружкой. После бессонной ночи Матвей и холодный душ принял, чтобы взбодриться, и побрился, и зубы почистил, но вид у него все равно похмельный. Правда, не всякий это заметит, но у Лазарева на такое дело глаз-алмаз.

— И о чем это говорит?

— Как это о чем? — Начальник уголовного розыска усмехнулся. — В поселке убийца.

— Или ушел через поселок.

— Зачем через поселок уходить? — Майор кивком показал на дорогу, возле которой они стояли. — Тут напрямки в город на Стаханова выйти можно.

«Или уехать, — подумал Матвей. — Убийца мог добраться до пляжа на машине, убить девушку и повернуть назад. Или же просто продолжить путь, не разворачиваясь».

— Да, но почему смесь перца и табака у забора насыпали, а не здесь, возле трупа? Если убийца пытался скрыть свой след, то зачем он собаку до поселка довел?

— Довел?

— Именно так, довел! Направление указал. Ложное.

— Ну, может, и ложное, — поощрительно глянув на Матвея, в угрюмом раздумье проговорил майор. — Или же убийца только у забора хватился, вспомнил, что у него смесь есть.

— Допустимо и такое. — Матвей пожал плечами. — Он в любом случае готовился к убийству и знал, что его с собаками могут искать. Интересно, куда этот субъект оружие дел?

Орудия убийства на месте не нашли. То ли преступник унес его с собой, то ли выбросил в воду или еще куда-нибудь. Река в этом месте широкая и глубокая, но ствол, если он там, все равно найдут. И в траве разыщут, и в кустах, а может, у кого-нибудь дома. У того, кто вовсе невиновен.

Матвей уже восемь лет занимался оперативной работой и знал случаи, когда, пытаясь запутать следы, преступник подставлял под удар невинных людей. Стоило признать, что такие вот моменты — большая редкость, но все-таки они имели место быть. Тут возможна такая же ситуация. Если преступник нарочно вывел кинолога к элитному поселку, то зачем он это сделал?

Блондинка в белой тенниске и таких же джинсах. Сумарокова предпочитала этот цвет, но вдруг душа у нее черная?

Матвей ждал, когда его позовут в дом, но женщина сама вышла к нему. Могла бы и минералки вынести, но не царское это дело — угождать незваным гостям.

— Извините, что заставила вас ждать, — ничуть не раскаиваясь, сказала она.

Голос ее звучал сухо, но и раздражения в нем не было.

— Да ладно, главное, что собак на меня не спустили.

— А есть за что?

Елена Евгеньевна с интересом смотрела на Матвея. Она видела в нем сейчас не только мента, и это его не удивляло. Чем-чем, а женским вниманием в этой жизни он обделен не был.

— Вчера мои коллеги обошлись с вами не очень вежливо.

— Работа у вас такая.

Она показала на облюбованную им скамейку, приглашая его сесть. Потом женщина опустилась рядом с ним, ничуть не опасаясь за белизну своих домашних брюк.

— Злая, собачья?

— Кто-то же должен охранять закон, — с едва заметной иронией сказала она.

— Кто-то закон охраняет, кто-то — дом. Елена Евгеньевна, у меня к вам не совсем корректный вопрос…

— Знаете, меня это почему-то совсем не удивляет, — с усмешкой перебила его женщина.

— Скажите, каковы ваши отношения с Романом Зелениным?

— Это мое личное дело, — стараясь сохранять спокойствие, сказала она.

— А в каких отношениях Роман Зеленин состоял с покойной Ириной Белозеровой?

— Исключительно в деловых. Он с ней не спал, и я его к Ирине не ревновала. Вы это хотели знать?

— В общем, да.

— Ваше любопытство удовлетворено?

— В какой-то степени.

— Вы меня в чем-то подозреваете?

— Для этого есть определенные основания.

— А как же видеозапись?

— Результатов экспертизы пока нет.

— Я могу их подождать, а потом поговорить, но не с вами. Вы же не следователь?

— Нет, у меня иные полномочия. К тому же я не допрашиваю вас.

— Значит, я могу попросить вас покинуть мою территорию?

— Да, можете. Но тем самым вы усилите мои подозрения.

— Выходит, что они у вас есть?

— Я же говорю, нет результатов экспертизы. Во-первых, нужно доказать, что запись не подвергалась изменениям. Во-вторых, экспертиза должна подтвердить, что система видеонаблюдения не имела мертвых зон…

— Вы о чем?

— Возможно, какой-то участок территории не просматривался видеокамерой. Именно через него… Я не хотел бы думать, что вы могли перелезть через забор, но не удивился бы, узнав об этом. Тем более что вы находитесь в отличной физической форме….

— За форму спасибо. — Сумарокова кивнула, глядя куда-то вдаль. — А по заборам я с детства не лазаю. Зря вы на меня думаете.

— Работа у меня такая дурная. Приходится всех и во всем подозревать.

— Зачем я стала бы убивать Иру? Какой в этом смысл?

Матвею вдруг показалось, что женщина говорит не с ним, а с кем-то другим.

— Мне тоже кажется, что никакого, — проговорил он. — Ира, конечно, девушка симпатичная, но с вами, Елена Евгеньевна, никакого сравнения. Если у вас с Романом… непростые отношения, то он не стал бы размениваться на такую мелочь. А если Зеленин вдруг и сделал бы это, то вы уж точно не стали бы мстить Ире.

Сумарокова метнула на него удивленный, полный благодарности взгляд, и только после этого Матвей в полной мере осознал то, что ей наговорил. Он не должен был озвучивать свои мысли, но раз уж это произошло, то нужно сделать вид, что для него эти слова не стали неожиданностью.

— Вы так думаете?

— Я почти в этом уверен, но обязан подозревать вас. Уж извините великодушно.

— Значит, видеозапись — не алиби? — спросила она тоном, с которым люди обычно обращаются за советом.

— При определенных условиях.

— Мертвые зоны, да?

— Их еще надо выявить. Если они есть, то нужно будет осмотреть забор в тех местах, которые не попадают в зону наблюдения. Пока экспертиза скажет свое слово, много воды утечет. Дождевой. Она может смыть следы, если они есть. А если нет, то и не докажешь, что их не было.

— Значит, я правильно поступила, — из глубины раздумья сказала она и кивнула.

— В чем правильно? — спросил Матвей.

Елена Евгеньевна вздрогнула, будто опомнилась, растерянно посмотрела на него и проговорила:

— Да это я так, о своем.

— Я похож на стажера, не имеющего никакого опыта? — Он удивленно повел бровью.

— При чем здесь это?

— Я же вижу, что у вас имеются большие проблемы. Они связаны с убийством вашей домработницы.

— Думаю, вам уже пора. — Женщина поднялась со своего места.

Но Матвей даже не шелохнулся и сказал:

— Мне уже пора, но я все-таки задам вам еще один вопрос.

Какое-то время Сумарокова хмурила брови, глядя на него, затем вернулась на место и согласилась:

— Хорошо, но только один.

— Где ваши телохранители?

— Почему вы об этом спрашиваете?! — Внешне она осталась спокойной, но внутри что-то дрогнуло.

Похоже, Матвей задел ее за живое.

— Раньше у вас было только два телохранителя, потом их стало четверо. Сегодня вы отправились на работу с двумя, не считая водителей…

— Я не понимаю, какое это имеет отношение к делу? — перебила его женщина.

— Но ведь так все и было?

— Допустим, но почему вы спрашиваете?

— У вас возникли проблемы, вы наняли дополнительную охрану, а сегодня вернулись домой только с парой водителей и уже отпустили их. С вами остался только Зеленин. Вдобавок мы разговариваем с вами здесь, во дворе, и вас ничто не пугает.

— А что может меня пугать в собственном дворе?

— Мало ли! Если вы опасались за свою жизнь, значит, за вами, допустим, мог охотиться снайпер. — Матвей многозначительно повел взглядом в сторону высокого дома, который стоял напротив, через улицу.

Здание уже под крышей, но в нем еще никто не жил. С чердака открывался отличный вид на двор, в который вышла Елена Евгеньевна. Расстояние такое, что и без оптического прицела можно обойтись.

— Я не опасалась за свою жизнь. — Сумарокова в легком замешательстве покачала головой.

— А как же телохранители, машина сопровождения?

— Я имею право подчеркнуть свой статус?

— Сегодня вы отказались от него?

— Нет, только неоправданных дорогостоящих излишеств.

— И правильно поступили, — заявил Матвей. — Только мне пока не понятно, почему вы это сделали. Неужели благодаря этому вас не уличат в убийстве?

Какое-то время Сумарокова напряженно смотрела на него.

Казалось, еще немного, и она в муках родит какое-то важное признание, но женщина сказала совершенно другое:

— Я вас больше не задерживаю.

Она снова поднялась со своего места, но Матвей и не думал уходить. Он понимал, что эту женщину терзало беспокойство. Она чувствовала за собой вину. Эти ее демарши были вызваны не уверенностью в себе, а, напротив, бессилием. Вчера Сумарокова возмущалась, грозила Лазареву прокурорскими карами, но ведь официальная жалоба от нее так и не поступила.

— Меня интересует личная жизнь Ирины Белозеровой, — быстро, четко и сухо проговорил он.

— Роман с ней не спал, — сквозь зубы сказала Елена Евгеньевна. — Если вас это интересует.

На свое место она больше не возвращалась. Женщина скрестила руки на груди и встала у Матвея над душой, но нервы у него крепкие, закаленные.

— И это интересует, и многое другое. Может, у нее парень был?

— Был парень. Еще до того, как она у меня стала работать. Ира от него сбежала.

— К вам?

— Нет, вообще.

— Как она попала к вам?

— Сначала Ира работала у меня в магазине. Мне понравилось ее отношение к делу, и я пригласила ее к себе. Мне требовалась помощница по дому, которая постоянно должна была быть под рукой. И чтобы никакой личной жизни!..

— Интересное условие?

— Стандартное.

— И что, никакой личной жизни?

— Не знаю. Во всяком случае, на свидания она не бегала.

Матвей кивнул. Логично было бы предположить, что Белозерова уходила к реке каждую ночь, но предварительный просмотр видеозаписи об этом не говорил. Во всяком случае, две предыдущие ночи Ирина оставалась дома. Что было до этого, Матвей пока не знал, но работа на месте не стоит, вскоре что-нибудь да выяснится.

— Да, но в ночь с двадцать шестого на двадцать седьмое мая она как раз на свидание и убежала.

— Для меня это было полной неожиданностью.

— А Зеленин говорит, что у Ирины в последнее время был счастливый вид. Я не знаю, кто и чем ее порадовал.

— И я не знаю.

Наконец-то Сумарокова снова села на скамейку. Похоже, разговор свернул в безопасное для нее русло, и она успокоилась.

— Скажите, Ирина все время была дома или ездила куда-нибудь за продуктами?

— Ездила. Мне в моем супермаркете в пакеты чего-то накладывают, но я за этим особо не слежу. Поэтому бывает, что масло не положат, сыр, всякое такое. А у нас магазин тут недалеко, Ира туда на машине ездила. Она еще в прошлом году на права сдала. — Елена Евгеньевна кивнула на гараж, пристроенный к боковому забору.

Внедорожники стояли в гараже при доме. Здесь, по всей видимости, находились машины попроще.

— Можно посмотреть? — спросил Матвей.

Сумароковой не очень-то хотелось идти в дом за ключами, но все-таки она пересилила себя, даже сама привела в действие электропривод гаражных ворот, хотя это мог сделать Зеленин. Но тот даже не вышел из дома. То ли лень ему было, то ли хозяйка не велела.

Из двух машин, которые стояли в гараже, простенькой здесь можно было назвать только одну, да и то с натяжкой. Матвей при всем желании не мог пока поменять свою «девятку» не первой молодости на почти новый «Фольксваген», которым пользовалась экономка. А еще в гараже стоял внедорожник «БМВ», о котором он и мечтать не мог. Зато Рома, возможно, им пользуется.

«БМВ» Сумарокова открывать не стала, сказав, что Ирина этой машиной не пользовалась, а «Фольксваген» позволила осмотреть. Ничего подозрительного Матвей там не нашел.

Елена Евгеньевна закрыла гараж, и они вернулись на скамейку возле фонтана.

— Ирина только в магазин ездила или еще куда-то? — спросил Кириллов.

— Я думаю, только в магазин. Если бы она задерживалась, тогда можно было бы подумать, что у нее кто-то появился.

— А она не задерживалась?

— Я точно не могу вам сказать. — Сумарокова пожала плечами.

Об этом можно было поговорить с Зелениным, но Матвей не стал пока обращаться к нему.

— А у Ирины мог быть мужчина? — осведомился он.

— Конечно, мог. Она же не монахиня, а я не бог, чтобы мне обеты давать. Я же не запрещала ей замуж выходить.

— А как же табу на личную жизнь?

— Это был не столько запрет, сколько рекомендация.

— А если бы она вышла замуж, вы уволили бы ее?

— Но она ведь этого не сделала. — Сумарокова вдруг поджала губы, как будто пыталась сдержать поток нахлынувших чувств, на ее глаза навернулись слезы.

— Что такое? — спросил Матвей.

— Да вот подумала, что ее в подвенечном платье будут хоронить. Так положено, если покойница не была замужем. Жаль девчонку, такая молодая!.. — Елена Евгеньевна всхлипнула, но тут же застыдилась собственных чувств, набрала полные легкие воздуха и резко выдохнула. — Извините, нашло вдруг.

— Было бы странно, если бы не нашло. Сколько Ирина у вас работала?

— Два года. Даже больше. Вам действительно уже пора, — сказала Елена Евгеньевна.

На этот раз Матвей упорствовать не стал. Он спросил, где находится магазин, в котором отоваривалась Белозерова, задал пару наводящих вопросов Зеленину и ушел.

Капитан Кириллов не верил, что Сумарокова убила свою экономку, но ведь она что-то об этом знала.

«Что ж, придется по частям выдавливать из нее правду, если она сама не созреет и не выдаст все разом», — решил он.

Мужчина может быть неказистым снаружи, но более чем внушительным изнутри. Примерно таким был начальник Матвея, подполковник Зайцев. И сам он с виду ничем не примечательный, и фамилия у него заячья, а внутри он — волк еще тот. Вернее сказать, волкодав. Иннокентий Александрович, пожалуй, оставался единственным человеком, которому капитан Кириллов теперь хоть в чем-то подражал.

— Возможно, Валера на правильном пути, — сказал Матвей, глянув на своего напарника. — Только не там он ищет.

Капитан Верютин встречался вчера с родителями покойной Белозеровой. Ничего интересного он не раскопал, но версия с молодым человеком, который мог убить Ирину, например, из ревности, оставалась.

Валера кивнул, поймав взгляд Матвея. Сегодня они вдвоем пойдут по следу того парня, о котором вчера рассказала фигуристая продавщица.

— А где искать? — Зайцев достал из пачки сигарету, понюхал ее, прикрыв от удовольствия глаза, затем покрутил в пальцах и решительно сломал.

Начальник бросал курить, и Матвей дал ему слово, что последует его примеру, если тот сможет продержаться хотя бы полгода. Пока же Зайцева хватало самое большее на две недели.

Верютин же завязывать с этим не собирался по той простой причине, что он и не начинал курить. Спортивный парень, помешанный на здоровом образе жизни. Утром, по возможности, пробежка, вечером — кефир для улучшения обмена веществ. Он никогда не пропускал плановые занятия в спортзале, не пил, не курил. Его половая жизнь сводилась к семейной. Женился он недавно, но уже в третий раз. Это при том, что ему было всего двадцать семь лет.

Высокий парень, поджарый, как борзая собака. Лисьи глаза, острый с горбинкой нос, треугольное, сужающееся книзу лицо. В его облике проглядывало нечто хитрое, хищное, но при всем этом Валера был человеком, с которым Матвей пошел бы в разведку. На сто грамм его не раскрутишь, в ночной клуб не затащишь, но в реальном деле он — лучший друг.

— Я разговаривал с продавщицей магазина, где отоваривалась Белозерова. Она видела ее с каким-то молодым человеком. Это произошло двадцать второго мая, а в ночь на двадцать седьмое Белозерова была убита, — сказал Матвей. — Еще я просматривал записи с камер видеонаблюдения. Ночи двадцать четвертого, двадцать пятого и двадцать шестого мая Белозерова провела дома, но двадцать второго и двадцать третьего она куда-то уходила. Точно так же, как это было в ту ночь, когда ее убили. В общем, роман у нее был с кем-то. Любовь-морковь, тайные свидания…

— С кем?

— С кем конкретно, пока не знаю. Но Зеленин здесь ни при чем. Во-первых, он из дома по ночам не выходил. Продавщица видела не его, а другого парня. Зеленин высокий, накачанный, а тот среднего роста, возможно, с машиной…

— Почему с машиной?

— Да так, подумалось, — пожал плечами Матвей. — Ночи в мае холодные, а Белозерова на свидания пешком ходила. Может, кавалер ее на пляже с машиной ждал?.. Хотя и не факт.

— Фоторобот кавалера есть?

— Продавщица не видела его лица. Он стоял к ней спиной.

— Надо искать того, кто видел.

— Будет день, будет пища. — Матвей пожал плечами.

Он почему-то не сомневался в том, что сможет найти таинственного парня, с которым вдруг сдружилась Ирина Белозерова, но будет ли от этого толк?.. Впрочем, по такому важному следу надо было пройти от и до. Он всерьез настроился на работу, пусть она и окажется бесполезной.

— А чего так кисло? — спросил Зайцев и внимательно посмотрел на него.

— Хозяйка Белозеровой меня напрягает. Вроде бы и не могла она убить свою домработницу, но какой-то в ней подвох. Она что-то знает об убийстве, но боится признаваться.

— А ты сделай так, чтобы не боялась.

— Я-то, конечно, попробую. Но сначала по молодому человеку нужно отработать. Может, тут-то и зарыта собака. Хотя вряд ли.

— Почему вряд ли?

— Да как-то нескладно все. Ладно, встречи под луной — это еще можно понять. Ночи, конечно, холодные, но если тела жаркие, то не страшно.

— Давай без лирики. — Зайцев покачал головой.

— Да какая уж тут лирика? Подошел, выстрелил в голову и наутек. Зачем? Почему? Непонятно. Крыша у парня съехала? Но когда такое происходит, к убийству не готовятся. А он об этом думал и след в сторону Сумароковой обозначил. Может, это кто-то другой сделал? Вдруг Белозерова своего парня ждала, а пришел вовсе не он, а Зеленин, например? На видеозаписи не видно, как он за ней выходил, но ведь камеры эти обмануть можно. Свой след он не обозначал, просто от волнения поздно хватился.

— Думай, Кириллов, думай. А пока давай-ка ищи молодого человека. От него плясать будем.

Матвей кивнул. Именно такую установку он сам себе дал.

Ремонт закончен, оборудование заказано, штаты сформированы, поставщики прежние. Елена Сумарокова открывала третий супермаркет в городе, но не очень-то этим гордилась. Не тот у нее уровень, чтобы считать такое достижение великим.

Но, в принципе, и для уныния повода нет. Она занималась тем, чему ее учили в институте, стремилась к тому, о чем когда-то мечтал ее любимый мужчина. С финансами проблем нет, бизнес расширяется, в личной жизни все в порядке.

У нее все хорошо, а если вдруг станет грустно, то Елена заставит себя улыбнуться. Тогда на душе у нее станет светлей.

— Спасибо, Денис Петрович, качество ремонта меня устраивает, полный расчет получите завтра. Но если вдруг обнаружатся недостатки, то вы, будьте добры, устраните их.

— Даже не сомневайтесь.

Планов у нее громадье. Державск, может, и не самый большой город, но здесь много исправно функционирующих предприятий, строятся новые заводы, людям есть где работать и получать хорошую плату за свой труд. Ситуация с каждым годом улучшается, покупательная способность населения растет. Это значит, что городу потребуется еще большее количество магазинов с высококлассным обслуживанием. Сегодня работники Дениса Петровича всего лишь отремонтировали помещение, арендованное Еленой, а завтра он может получить от нее заказ на строительство целого здания. Поэтому конфликтовать из-за мелочей этот нужный человек не станет.

— Вот и хорошо.

Елена уже собиралась уходить, когда из-за несущей колонны послышался мужской голос:

— Елена Евгеньевна, можно вас?

Она испуганно вздрогнула, резко, хотя и нерешительно, повернулась на голос и увидела капитана Кириллова. Из груди женщины вырвался облегченный выдох.

Вроде бы не богатырь, но смотрится внушительно. Жилистый, чувствуется мощная мужская энергетика. Черные волосы, смугловатая кожа, светло-серые глаза, глубиной до самой души. В его внешнем облике угадывалось что-то восточное, но при этом чувствовались и крепкие славянские корни. Черты лица суровые, но на губах у него постоянно играет мягкая ироничная улыбка. Движения четкие, мощные, напористые, но в них не ощущается агрессия.

Пиджак на нем недорогой, но сидит как влитой. Рома в своей фирменной куртке так хорошо не смотрелся.

— Что вам угодно? — Она нахмурилась.

Ей вовсе не хотелось видеть этого человека, но его появление не вызвало в ней раздражения.

— Можно с вами поговорить?.. Здравствуйте!

Он подошел ближе, и она уловила терпковатый запах с примесью свежего пота и крепкого табака. Так когда-то пах ее любимый мужчина, которого Елена потеряла и пыталась найти. Рома тоже был похож на ее обожаемого Сергея, но только внешне, хотя и этого хватило, чтобы она вцепилась в него двумя руками.

— Добрый вечер, — заявила Сумарокова, намекая на время, позднее для рабочих отношений.

— Нет, еще не вечер.

Служебное удостоверение Кириллов достал с ловкостью фокусника. Такое ощущение, будто оно само появилось в его руке.

— Гражданин, вы свободны, — сказал он без всякой заносчивости, но голос его прозвучал строго и, главное, убедительно.

Денис Петрович все понял и поспешил откланяться. Елена осталась с Кирилловым в огромном гулком помещении, залитом холодным мерцающим светом.

— Как вы сюда попали? — спросила она.

— Так же, как мог тут оказаться и киллер, — сказал он совершенно серьезно, хотя и с блуждающей улыбкой.

— Киллер? — Только сейчас ей стало страшно.

— Где ваш водитель?

— В машине. А что?

— Разве вам ничего не угрожает?

— Вы меня пугаете.

— Да я и сам за вас боюсь.

— Мне нечего бояться, — неуверенно сказала Елена.

— А вдруг следствие не поверит в то, что Ирину убил ее парень? — Кириллов смотрел на нее пристально, но без нажима.

— Неужели так и было?

— А вы не в курсе?

— Нет, я не интересуюсь этим делом. Должна бы, но сами видите, дел много.

— У Ирины был друг, его зовут Виталий. Вы знали о нем?

— Да, знала, — кивнула Елена.

— Почему же вы мне о нем ничего не сказали? — удивился, но не возмутился капитан.

— Так вы подумали бы, что я перевожу на него стрелки. Это во-первых. А во-вторых, я толком про него ничего не знаю.

— О чем вы еще промолчали? — спросил Кириллов.

— Если убийца нашелся, то зачем вы меня пытаете?

— Я вас не пытаю, просто спрашиваю. Вдруг вы нуждаетесь в моей защите?

— В чем, простите?

— Вдруг вас, Елена Евгеньевна, пытаются запугать, а вы не знаете, к кому обратиться за помощью?

— О ком вы говорите? — Женщина похолодела.

— Не знаю, но хочу это выяснить.

— Никто меня не запугивает.

— Этот субъект пытался списать на вас убийство Ирины, — не сводя с нее глаз, сказал Кириллов.

— С чего вы это взяли?

Капитан очень сильно ее смущал, но при этом она не хотела уходить отсюда. В огромном пустующем зале Елена чувствовала себя в безопасности. Капитан Кириллов внушал ей это ощущение своей внутренней мощью, непоколебимой готовностью защищать ее как гражданку страны. Он ведь не просто человек, а мент, который способен дать отпор любому бандиту. Под пиджаком у него наверняка скрывается боевой пистолет.

— Я знаю.

Кириллов смотрел в самую душу, вцепился в нее мертвой хваткой своего пытливого взгляда, но Елена не собиралась сдаваться. Знает он что-то или нет, она ни в чем не признается.

— Мне никто не угрожает. — Сумарокова покачала головой.

— Я знаю, вы отказались от телохранителей, а зря. Я советую вернуть их обратно.

Елена запаниковала. Возможно, Кириллов знал что-то такое, о чем она могла только догадываться. Страх толкал ее к этому капитану, в жестких объятиях которого можно было покаяться и исповедоваться, но все-таки она устояла, удержалась от опасной для нее правды.

— Я подумаю, — стараясь держать себя в руках, сказала женщина.

— Положение очень серьезное. Если номер с Виталием не пройдет, то вас могут обвинить в убийстве Ирины.

— Не смогут. Я в этом не участвовала и к преступлению не причастна.

— Да, но ваш злой гений так не думает. Возможно, он попытается избавиться от вас.

Капитан выглядел очень убедительно, голос его звучал уверенно, но Ирина все-таки усомнилась в осведомленности Кириллова. Она ведь не юная девочка, которой легко заморочить голову. Ей известно, как работают менты, как они берут на пушку.

— Вы знаете, как зовут этого злого гения? — превозмогая свой страх, насмешливо спросила Елена.

— Я все знаю.

— Ничего вы не знаете!.. Извините, но мне уже пора.

Еще она знала, что надежды на них нет никакой. Когда-то менты должны были защитить ее любимого Сергея, и где он?.. Нет, Елена не верила ментам, и правильно делала.

Морж стоял у окна и курил, выталкивая изо рта плотные клубы дыма. В первый миг Лена решила, что эта бандитская рожа явилась к ней во сне, но потом она вспомнила, что у Сергея были ключи от квартиры.

— Где Сергей? — спросила она, вскочив с постели.

Она решила, что ее любимый находится на кухне, и бросилась туда, забыв о том, что на ней только полупрозрачная ночнушка.

— Ух ты! — хохотнул ей вслед Морж.

Сергея на кухне не было, зато появился бандит. Сальными загребущими глазами он пожирал ее тело, закрытое лишь тонким шелком.

— Где Сергей? — сжавшись под этим взглядом, пробормотала Лена.

— Он уехал.

Морж затянулся и выпустил ей в лицо струю табачного дыма. Лена поперхнулась, закашлялась, из глаз брызнули слезы.

— Куда? — Она сняла с крючка передник и наспех повязалась им.

— Завтрак хочешь мне приготовить? — спросил Морж и ухмыльнулся.

Он смотрел на нее как кот на пойманную мышь. Этот негодяй игрался с нею, прежде чем сожрать.

— Сергей где?

— Колбасу я и сам пожарить могу. Есть такой сорт, как ты ни старайся, а она сырая. Не знаешь?

— Нет!.. Где Сергей?

— Дам попробовать, оценишь. Уехал Сергей. И колбасу свою увез.

— Куда он уехал?

— На Канары. Без долгов, как белый человек.

— Он должен был за мной заехать. — Лена мотнула головой, вспомнив о свадебном путешествии.

— Я же сказал, он все свои долги здесь оставил. И тебя в том числе. Вот, смотри! — Морж достал из кармана лист бумаги, сложенный вчетверо, развернул его, подал ей. — Читать умеешь?

Это была ксерокопия договора, согласно которому Сергей передавал некоему Севастьяну Викторовичу Соколову свои два магазина, квартиру, автомобиль и саму Лену. Текст был напечатан на машинке. Сергей, возможно, даже не понял, что его женщину включили в опись имущества, поэтому поставил свою подпись.

Лена хорошо знала, как он расписывается, поэтому не сомневалась в том, что это его рука. Но она могла угадать, в каком состоянии находился Сергей, подписывая тот или иной документ. В радости он ставил размашистую роспись, в печали сжимал ее, если сильно волновался, то вытягивал сверху вниз.

Когда Сергей подписывал этот договор, он не просто волновался, а был измучен бандитами до невозможности. Может, он вообще ничего не видел, когда подписывал документ. Вполне вероятно, что глаза Сергея были залиты его собственной кровью.

— Теперь поняла? Долги остались, а сам он тю-тю.

— Деньги у него здесь. — Лена нервно мотнула головой. — А без них на Канарах делать нечего.

— Бабки там заработать очень даже можно. — Морж ухмыльнулся. — Тебя же не просто так нам отдали. Ты прибыль должна давать. Вот и будешь вкалывать на Канарах. Телка ты знатная, за тебя хорошие деньги можно срубить. Ну и чего стоишь? Давай-ка собирайся, на Канары поедем валюту заколачивать.

— Я не хочу! — Лена в панике попятилась к окну.

После тех гадостей, которые она услышала в милиции, надеяться ей было не на кого. Она остро осознавала свою беззащитность и с ужасом думала о будущем. Бандиты запросто могут вывезти ее в какой-нибудь притон. Это ведь совсем нетрудно, превратить в раба человека, которого некому защищать.

— Как это не хочешь? — Браток осклабился. — Тогда ты слиняла бы куда подальше, но ведь осталась здесь, на этой хате. Знала, что за тобой придут, а не сдернула. Значит, мечтала, чтобы я пришел, да?

Она действительно могла вернуться в свой родной Челябинск, но как можно было куда-то уехать, не дождавшись Сергея? Она ждала его, а не этого урода с лошадиной мордой.

— Вот я и пришел. Так чего застыла? Пожрать что-нибудь сообрази. — Морж ковырнул пальцем в носу и вышел из кухни.

Лена не хотела готовить для него. Не до этого ей было, но все-таки она полезла в холодильник, достала оттуда яйцо, масло, колбасу, помидор.

Морж сходил в спальню, вынул из шкафа чистое белье и полотенце, отправился в душ. Когда он вышел, на столе уже стояла маленькая сковородка. Лук, мелко нарезанные помидоры и колбаса, все залито яйцами и обжарено. Сергей обожал это блюдо, и Морж должен был оценить его по достоинству.

Браток не церемонился. На кухню он зашел в банном халате Сергея, который был ему как раз. Лена его выстирала, погладила, а этот подонок завладел им как своим собственным.

Ей жутко захотелось опустить ему на голову сковороду с яичницей, но, увы, она боялась усложнить ситуацию, и так весьма острую. Более того, Лена должна угождать этому скоту, чтобы заслужить пощаду, если такое возможно.

— Что это такое? — спросил Морж, с хозяйским видом усаживаясь за стол.

— Яичница.

— А водка где?

— Нет водки.

— А в баре что?

Сергей совсем не пил, но спиртное у него всегда имелось, и выбор был богатый. Лена не хотела, чтобы какой-то проходимец запустил руку в эту коллекцию, но помешать ему она никак не могла.

— Там все есть.

Морж неторопливо поднялся, неспешно вышел из кухни, через пару минут вернулся с бутылкой французского коньяка в одной руке и двумя хрустальными бокалами в другой. Он сел, откупорил бутылку, наполнил бокалы.

— Ну, за легкую дорогу!

Лена смотрела на него, с трудом скрывая омерзение. Она не совсем поняла, о какой дороге шла речь, но спрашивать не стала.

— Чтобы Сергей твой доехал без проблем, — с кривой ухмылкой пояснил Морж.

Из ее глаз хлынули слезы. До нее вдруг со всей остротой дошло, что Сергея больше нет и не будет. Не та у него дорога, с которой можно свернуть.

— Слышь, будешь тут сырость разводить, я тебя в приют сдам. Для взрослых. Там тебя не по-детски воспитывать будут.

Лена постаралась взять себя в руки. Ей не хотелось отправляться в бандитский притон.

— Не желаешь? — глумливо сощурив правый глаз, спросил бандит.

— Я не хочу об этом даже думать.

— А надо бы поразмыслить!..

Морж осушил бокал, а она к своему даже не притронулась. Он снова налил себе.

— Давай! — Бандит протянул к ней бокал, и она вынуждена была чокнуться с ним.

Лена выпила в охотку. Она не была любительницей этого дела, но сейчас ей требовалось успокоиться.

— А чего не убежала? — спросил бандит, поставив на стол пустой бокал.

Он даже не поморщился, выпив до дна. Да и Лена не почувствовала горечи. Дело здесь было не в качестве коньяка, а в самой ситуации, омерзительность которой притупляла остроту напитка.

— Куда не убежала? — не поняла она.

— Когда я в душе был. Ждала меня, да? — оскалился Морж.

— Нет.

— Как это нет, если должно быть да?.. Квартирку эту не хочешь терять? Правильно, хата крутая, мне здесь по кайфу.

Эта квартира досталась Сергею от покойного отца. Хорошее место, три комнаты, высокие потолки. Сергей сделал здесь капитальный ремонт, обставил комнаты дефицитной румынской мебелью, гостиную укомплектовал дорогой японской техникой.

Да, квартира очень хорошая, но Лена дорожила ею вовсе не из-за уюта и комфорта. Два года она чувствовала себя здесь невероятно счастливой. Если Сергей вдруг погиб, то она хотела остаться здесь, чтобы жить памятью о нем. На ее глаза снова навернулись слезы.

— Опять сырость? — Морж нахмурился. — Я это дело не люблю. А в приют для взрослых я тебя отправлять не буду. Мы тебя здесь пристроим. В спальне будешь мужиков обслуживать. Телка ты клевая, фактурная. Клиенты в очередь будут на тебя выстраиваться. Станешь ударницей-многостаночницей. Как тебе такое счастье?

— Я больше не буду плакать, — опустив голову, сказала она.

— И обещаешь хорошо себя вести? — Морж хмыкнул.

Лена промолчала.

— Да, ты будешь вести себя хорошо. С мужиками.

— Я не хочу.

— А чего ты желаешь?

— Так нельзя.

— Что нельзя?

— Мы живем в цивилизованном обществе. У нас нет рабства. — Лену чуть не стошнило от презрения к самой себе.

— Какое рабство? Ты просто моя собственность. Мне тебя твой Серега за долги отдал. Вместе с этой квартирой. Ты правильно сделала, что не сдернула. От меня никуда не денешься, я тебя везде найду и на цепь посажу как последнюю суку. А так у тебя шанс есть.

— Какой шанс? — простонала она.

— Нормально жить. Со мной. В этой хате. Только я один буду тебя по-взрослому иметь. Зачем мне свою хату в притон превращать? Разве я буду свою бабу на панель выставлять?

— Я не твоя баба. — Лена покачала головой.

— Тогда вали отсюда! — Морж зло показал ей на дверь.

Лена кивнула и направилась к выходу, но бандит поймал ее за руку и заявил:

— Учти, я тебя искать буду и найду. Тогда ты точно на галеры пойдешь. Сдохнешь от гребли. Так что, сваливаешь?

Лена мотнула головой.

— Будешь моей телкой?

Она кивнула. Он тут же потянул ее на себя, и она оказалась у него на коленях. Морж одной рукой смял ее грудь, а другую просунул ей между ног. Лену едва не стошнило от отвращения. Вроде бы и душ он принял, и коньяк ароматный пил, а все равно от него воняло сырым протухшим мясом.

— Я все сама сделаю, — превозмогая себя, сказала она.

— Давай!

Он столкнул ее на пол так, что она упала на колени. Морж схватил ее за голову, начал раздвигать ноги, но Лена каким-то чудом увернулась, отползла в сторону, поднялась.

— Мне в душ надо. — Она через силу улыбнулась. — А потом я в спальне буду.

— Иди сюда! — Морж дико выпучил глаза, протянул к ней руки, но Лена снова увернулась и выскочила из кухни.

— Сначала стриптиз! — на ходу бросила она.

— Да?! Ну, нормально!

Он остался на кухне допивать коньяк, а Лена отправилась в ванную, взяла халат и завернула в него одежду так, чтобы ее не увидел бандит. В ванной она переоделась, тихонько пробралась в прихожую, сняла с крючка свою сумочку.

Лена уже открывала дверь, когда за ее спиной появился Морж.

— Стоять, сука!

Ноги у нее налились свинцом, но это все-таки не помешало ей распахнуть дверь и переступить порог. Она, возможно, и смогла бы убежать от зверя, но на пути у Лены оказался какой-то парень в солнцезащитных очках. Высокий, широкоплечий, с крупным скуластым лицом и правильным носом. За ним стоял бугай в кожаной куртке.

— Урою, тварь! — взвыл Морж, но тут же стих, увидев этого парня.

— Ша, Морж! — схватив Лену за руку, шикнул незнакомец.

От него приятно пахло хорошим одеколоном, свежим потом, сгоревшим порохом и оружейным маслом. Лена с детства занималась спортом — то гимнастикой, то легкой атлетикой. Однажды она даже в тир на пулевую стрельбу записалась, правда, надолго ее не хватило. Не нравился ей запах пороха, хотя некоторые девчонки от него балдели.

— Здорово, Стригун! — сконфуженно промычал Морж.

Оказывается, Лена попала в лапы бандитского бригадира, жертвой которого и стал Сергей.

— Ты что здесь делаешь, Морж? — жестко спросил парень.

— Так поговорить пришел.

— Халат на тебе!.. — Стригун подошел к нему, повел носом. — Коньяк французский.

— Ну да, настоящий «Наполеон». Будешь?

— Бабу зачем обижаешь? — продолжая держать Лену за руку, спросил бригадир.

— Да ничего подобного!

— Пристает? — Стригун вопросительно посмотрел на нее.

— Нет. — Она мотнула головой.

Морж для Стригуна свой сукин сын. Нужно быть круглой дурой, чтобы пожаловаться на него.

— Смотри, какая правильная баба, — сказал бригадир, с упреком глянув на Моржа. — А ты ее обижаешь. Нехорошо это. Ты где сейчас должен быть?

— Так Рубан за меня.

— Рубан за себя, — хищно сощурив глаза, жестко сказал Стригун. — А ты за себя. Давай на место!

Морж кивнул и немедленно растворился.

— Прошу! — Стригун протянул руку к открытой двери, приглашая Лену зайти в дом.

Она едва не сказала «спасибо». Этот человек наверняка виновен в гибели Сергея, а она едва не поблагодарила его за это. Но Лена была ему признательна за свое спасение.

Она прошла в гостиную. Стригун последовал за ней, осмотрел комнату, провел рукой по телевизору.

— Неплохо ты тут устроилась, — заявил он, подошел к Лене, одной рукой легонько взял ее за подбородок, приподнял голову, а другой снял свои очки.

Не так давно она смотрела фантастический боевик, где в главной роли снимался Ван Дамм. Там был злодей в таких же солнцезащитных очках, как у Стригуна. Этот персонаж из кино снимал очки, открывая свои страшные, до леденящего ужаса холодные глаза. У Стригуна они были чуть попроще, но все равно его пронзительный взгляд продрал женщину от переносицы до пят.

— Как зовут? — спросил он, неторопливо поворачиваясь к ней спиной.

— Лена.

Стригун вышел из комнаты, минут через пять вернулся. Все это время Лена стояла, застыв в оцепенении. Она пыталась, но не могла прийти в себя. Слишком уж жуткое впечатление произвел на нее бандитский бригадир, а ведь он был вовсе не так уродлив, как Морж. Даже вполне симпатичный. В иной, куда более спокойной обстановке этот его пронзительный взгляд мог, наверное, приятно завораживать, а не пугать.

Стригун вернулся в комнату и, не сводя с Лены глаз, вплотную подошел к ней, но на этот раз пальцами за подбородок не взял.

— Ты с Покосовым жила? — спокойно, без всякого нажима спросил он.

— Да.

— И работала с ним?

— Да, — односложно отвечала она.

— Кем?

— Товаровед, бухгалтер, экономист.

— А ты в этих делах разбираешься? — полюбопытствовал Стригун, с интересом разглядывая ее.

— В каких таких? В торговых?.. Да, разбираюсь. Я Институт советской торговли закончила.

— Вот как! А я думал, он тебя к себе с подиума взял.

— Откуда?

— Так не с панели же. Ты неплохо смотрелась бы на подиуме. Да и на панели тоже. — Стригун усмехнулся.

Опять двадцать пять!.. Лена опустила голову, зло сжала зубы.

— Чего загрустила? — Бригадир усмехнулся. — Не нравится предмет разговора? Морж тебя на эту тему разводил, да? Он это умеет. В притон грозился отправить?

Она кивнула.

— И ты могла бы там выжить?

Лена отрицательно мотнула головой.

— Ты правильно сделала, что убежала, — сказал он.

— Не успела.

— Меня бояться нечего. Я тебя на панель не выставлю, если, конечно, ты сама этого не захочешь.

— Не захочу.

— Если человек чего-то не желает, то никто его не заставит. Если он личность, разумеется. А если размазня, то его и не жалко. Сергей твой чмошником был. — Бандит презрительно скривился. — И магазины за долги отдал, и хату эту, и тебя.

— Не мог он меня отдать! — Лена вдруг осмелела и с вызовом посмотрела на парня.

— Не мог, — согласился тот и усмехнулся. — Но отдал. Теперь ты принадлежишь общаку.

— Как это?

— Общак — наш бог, которому мы молимся, на которого работаем. Считай, что ты жрица нашего бога. — Стригун улыбнулся, восхищаясь самим собой.

— Жертва.

— От жрицы до жертвы один шаг. И наоборот. Если ты реально экономист, — совершенно серьезно сказал он.

— Экономист, товаровед, бухгалтер.

— Нам такие люди нужны. Где я еще найду такого красивого бухгалтера? — Стригун взял в пальцы, как в ножницы, локон ее волос, нежно провел ими сверху вниз по щеке Лены.

— Где Сергей?

— Ты никогда этого не узнаешь, — сочувствующим тоном, но с безжалостным блеском во взгляде сказал он.

— Вы его убили! — заголосила она.

— Тебе никто и никогда об этом не скажет.

— Сволочи! Какие же вы мерзавцы!

С Моржом она не позволила бы себе такого, но Стригун при всей своей внушительности пугал ее не так сильно. Может, потому кулак Лены и сорвался с цепи. Только ударила она его не по науке, а по-бабски, кулаком сверху вниз, не отрывая локтя от тела. Стригун поймал ее руки, но в ответ не бил. Он стоял и с сожалением смотрел на нее. Казалось, бригадир раскаивается в своих злодеяниях.

— Я не при делах. — Он покачал головой. — Я отмашку не давал. Пацаны перестарались.

— Его к тебе повезли! — Лена разрыдалась.

— Не довезли. Я не при делах, но все равно виноват. Так что извини.

— Извинить?! Да я тебя ненавижу! — распалилась она.

— Твое право.

Он несильно оттолкнул ее от себя и повернулся спиной.

— Ненавижу! — бросила Лена, но бригадир даже ухом не повел. — Ты куда? — До нее вдруг дошло, что он уходит, оставляя ее на съедение Моржу.

А ведь с ним она могла получить хоть какую-то защиту от этого людоеда.

— Завтра тебя не должно здесь быть, — донеслось из прихожей.

Лена как ошпаренная выскочила туда вслед за бандитом и спросила:

— А куда я денусь?

— Твои проблемы, — с беспощадно-милой улыбкой сказал Стригун.

— Я не хочу деваться!..

Морж вроде бы ушел, но вдруг он где-то рядом? Если так, то ему ничего не стоит затащить ее в машину, вымочить и высушить.

— Хочешь остаться здесь? — в обнадеживающем раздумье спросил Стригун.

— Да, хочу.

— А если Морж сюда въедет?

— Тогда не хочу!

— А если я останусь?

Она опустила глаза, давая понять, что ответ может быть положительным.

— А выпить у тебя есть?

— Да.

— А пожевать?

— Готовить надо.

— Не надо.

Бригадир отправил своего быка в ближайший ресторан, и тот привез оттуда много всяких вкусностей, но Лену это не особо впечатлило. Сергей тоже так иногда поступал, если его «ресторанное» настроение вступало в конфликт с желанием отдохнуть в уютной домашней обстановке.

Но Сергея больше нет. В его доме поселился враг, которого она должна ненавидеть. Но ведь Стригун сказал, что не хотел убивать Сергея. Ясно же, что это Морж перегнул палку. Он — людоед, и относиться к нему надо соответственно.

Стригуна она тоже будет ненавидеть. Потому что за ним есть вина, и он сам ее признал. Но ведь бригадир это сделал, не спрятался за «не знаю», не стал морочить голову отговорками.

Есть Лена не хотела, но коньяку выпила. Она сделала это молча, не чокаясь. Стригун понимающе кивал, глядя на нее, и тоже налегал на коньяк.

— Сергей твой нас обманывал, — сказал он после третьей или четвертой рюмки. — Только не говори, что это не так.

Лена промолчала. Сергей действительно считывал бандитские проценты не со всей прибыли, но ведь он вообще не должен был платить черный налог. Так что никакого обмана не было.

Стригун, похоже, понял ход ее мысли, поэтому замолчал. Он снова выпил и закусил кусочком остывшей отбивной.

— Пойми, у нас понятия, мы живем строго по ним, — после долгой паузы сказал бригадир. — Если Сергей нас обманывал, то мы обязаны были с него спросить. Но кое-кто перегнул палку.

— Кто? — спросила она.

— Я не могу тебе этого сказать.

— Тогда я буду думать на тебя!

— Думай. — Он невозмутимо пожал плечами.

— Я сама знаю, кто это был. Я его любила! — Лена всхлипнула.

— Кого, Моржа? — механически переспросил Стригун, тем самым подтвердив правильность ее догадки.

— Какого Моржа?! Сергея! — простонала она. — Я любила Сергея! И всегда буду его любить!

— Твое право.

— Я должна его похоронить!

— Кого?

— Моржа! Я хочу похоронить Моржа! — Лена истерично хохотнула. — Я хочу закопать это убожество!

— Это ты погорячилась.

— Я должна похоронить Сергея.

— Его нет, он пропал без вести. Может, бродит где-то по белу свету или к другой ушел?

— Не мог он к другой уйти! Он меня любит! — заголосила Лена и тут же пожалела об этом.

Стригун вдруг взял ее за плечи, повернул к себе лицом и влепил пощечину.

— Успокоилась? — спросил он.

— Успокоилась. — Она отрезвленно кивнула.

— Что было, то прошло, а что осталось, за то и надо держаться. Или жизни вообще не будет. Ты меня понимаешь?

— Понимаю.

— Сергей твой ушел к другой, а эту хату оставил тебе. Так всем и говори. Магазины за тобой остались. Ты ими управлять будешь, — пристально глядя на нее, сказал Стригун. — Ты меня понимаешь?

— Понимаю.

— Ты живешь по этому варианту или вообще никак. Понятно?

— Да.

— Тогда вытри сопли и возьмись за ум. Жив твой Сергей, где-то по бабам ходит.

— Нет его больше. — Она мотнула головой.

Какое-то время он с недовольством смотрел на нее, затем махнул рукой, выпил, закусил и закурил. Лена тоже хлебнула коньяка. Она понимала, чем должны закончиться эти посиделки. Может, Стригун и не такой хам, как Морж, но ведь он тоже бандит и опасен ничуть не менее. Если не более. Так что с ним лучше дружить, чем воевать.

Но и в постель с ним Лена лечь не могла. Может, он лично не убивал Сергея, но кровь любимого человека в любом случае у него на руках. Но ведь он мог прикончить и ее. Или бросить на съедение похотливым самцам. Этот тип все мог, поэтому нужно пересиливать себя, идти наперекор своей ненависти.

Алкоголь должен был ей в этом помочь. Да, она сдастся на милость жестокой судьбе, но все равно будет ненавидеть Стригуна, даже если станет работать на него.

— Ну, все!

Она была уже хорошо подшофе, когда он вдруг положил руку ей на плечо. Сейчас Стригун прижмет ее к себе, запустит руку под юбку. Что ж, чему быть, того не миновать.

— Пойду я.

Бригадир поднялся и вышел из комнаты. Лена смотрела ему вслед большими от недоумения глазами. Она ведь почти смирилась с неизбежностью, а он…

Да, бригадир ее пощадил. Но ведь это не совсем честно. Лена вышла за ним в прихожую.

— Ты уходишь? — тяжелым от градусов языком спросила она.

— А мне остаться? — Он выразительно глянул на дверь в спальню.

Стригун мог бы настоять на своем, и Лена, пожалуй, уступила бы ему. Но по своей воле она в постель к нему не полезет.

— Нет.

— Все правильно, нельзя сейчас. Потом как-нибудь. — Он подмигнул ей, открывая дверь.

Она понимала, что должно произойти «потом как-нибудь». Хорошо, что не сейчас. Значит, не так уж и плох Стригун, как малевало его воображение Лены. Выходит, не тот он человек, который мог убить. Во всем виноват Морж. Эта кровожадная скотина погубила Сергея. Вот кого должна и будет ненавидеть Лена. А со Стригуном она станет жить, раз уж он предлагает ей покровительство и сам хочет быть с ней.

А он хотел. Лена поняла это через пару недель, когда он заявился к ней навеселе и чуть ли не с ходу поставил к стенке. Бригадир сказал, что пора, и снял с нее халат. Сопротивляться она не стала.

А зачем? Сергея не было, но с ней осталось его дело. Она управляла магазинами, и это у нее получалось не хуже. Жила Лена в его квартире. Она и дальше будет там оставаться, если Стригун не лишит ее своего покровительства. А он явно не собирался этого делать.

Складские помещения чистые и сухие, холодильники работают исправно, подъездные пути в отличном состоянии. Лена совсем не прочь была взять этот склад под свое управление, именно поэтому она и оказалась здесь.

— Ну как? — спросил Стригун.

С морозного воздуха они вошли в директорский кабинет. Обстановка не ахти какая, но роскоши никто и не обещал. Да и зачем ей это, если сама она здесь заседать не собирается? У нее на примете есть человек, который займет кресло в этом кабинете.

— Очень хорошо.

— Согреемся? — Он достал из кармана куртки фляжку с коньяком.

— Хорошо бы чаю.

Прежний директор уже съехал отсюда, но секретарша осталась. Ей Лена и заказала чай для себя и кофе для Жени. Кофе под коньяк, как он это любил. И под коньяк, и под виски, и просто под водку. Стригун все чаще закладывал за воротник, но Лена не возражала. Плевать, если он сопьется. Ей нет дела до того, что уже сейчас у него постоянно под рукой фляжка с коньяком. Не любила она его. Да и не жили они уже вместе, как это было первые полгода. Так, иногда приедет к ней, переночует, и вся недолга. Но именно такое необязательное сожительство Лену и устраивало.

Секретарша красотой не блистала. Неправильные черты лица, маленькие глазки, чересчур широкий нос, зато грудь крупного калибра и ноги длинные. Она доставила чай, кофе в маленькой чашечке, но Лене казалось, что вместе с этим на подносе лежал и ее бюст. Да, физиономия у нее не самая красивая, но улыбка белоснежная.

Женя не удержался и шлепнул девицу по заднице. Та в ответ лишь покладисто хихикнула и поспешила покинуть кабинет.

— Ты же не в обиде? — спросил он.

— Нет.

— Не ревнуешь ты меня. — Он с упреком покачал головой.

— Ревновала, а сейчас уже нет.

— Почему?

— Смирилась. А потом, что это за мужик, который не гуляет по бабам? Если бы ты по мальчикам бегал… — Лена не хотела говорить на эту тему, поэтому свела все к шутке.

— Типун тебе на язык!.. А то, что по бабам, так жизнь у меня такая. Сегодня все в шоколаде, а завтра грохнут почем зря, и заиграет музыка, которую я не услышу. Ты хоть пустишь слезу на могилке?

— Даже не сомневайся.

— Что-то ты не очень расстроилась, — отхлебнув из фляжки, заметил он.

— Ничего с тобой не случится.

— Нет, тебе все равно, что со мной будет. Но так быть не должно. — В его голосе зашипели зловещие нотки. — Меня не будет, и тебя тоже.

Лена ничего не сказала, но метнула на него встревоженный взгляд.

— А ты думаешь, Морж про тебя забыл? Нет, не надейся. Он все помнит, зуб на тебя держит. Да и не только зуб. Если со мной что-то случится, он с тебя не слезет.

— Ничего с тобой не случится! — куда более эмоционально повторила она.

Теперь Лена точно не хотела терять Женю.

— А вдруг?.. Может, меня уже сегодня грохнут? — сказал он и осушил фляжку. — И мы с тобой уже никогда больше!.. Иди ко мне.

За последние два года Лена серьезно поднялась в статусе. У нее уже не два разрозненных магазина, а целая сеть, три десятка торговых точек, разбросанных по всей Москве. Не тот уровень, чтобы трахаться по замшелым кабинетам на продуктовых базах, но и отказать Стригуну она не могла.

Без его содействия и общаковых денег Лена не поднялась бы так высоко. Это во-первых. А во-вторых, бизнес этот по большому счету принадлежал не ей, а братве. Если с Женей что-то случится, то на ее место запросто могут поставить другого человека и она никому ничего не сможет предъявить. Тот же Морж просто сбросит ее за борт, если она не захочет быть с ним.

Лена слишком хорошо понимала уязвимость своего положения, чтобы послать подальше Стригуна с его запросами. К тому же у них почти месяц ничего не было, а других мужчин в ее жизни попросту нет. И не хочется, и нельзя.

— Дверь закрой, — сказала она, пододвигаясь к нему.

Лена зависела от него целиком и полностью. Но все-таки она не марионетка, не будет сама закрывать дверь.

— О’кей!

Стригун поднялся с дивана, но дверь закрыть не успел. В кабинет вдруг ввалился его телохранитель Ждан.

— Там директор «Глобуса» нарисовался, — с плохо скрытым торжеством сказал крутолобый громила. — С быками подъехал.

— И где он? — встревожился Стригун.

— Так мы всех запрессовали, и его, и быков.

— Ну, вы молодцы, в натуре, братва! — обрадовался бригадир. — Сюда его давайте!

Ждан ушел, а минуты через две втащил в кабинет моложавого мужчину средних лет в дорогом пальто с меховым воротником. Возможно, его густые волосы с благородной сединой недавно венчала шапка из такого же меха. Если так, то ее сбили бандиты Стригуна. Волосы у него всклокочены, на щеке засохла кровь. Видно, что бандиты разбили ему нос. Одна пуговица пальто висела на тонкой нитке, элегантный шарф выбился из-за лацкана. Вид у него был потрепанный, но не сломленный.

— Зря вы все это затеяли, братва! — с вызовом сказал он.

Какое-то время Стригун озадаченно смотрел на него, а затем вдруг ударил кулаком в живот. Бедняга не просто согнулся в три погибели от боли, он еще и опустился на колени.

— Что мы затеяли? — Стригун схватил его за волосы, задрал голову, нагнулся над ним и заглянул в глаза.

— Ничего! — простонал мужчина.

— Мы правильно все сделали? — Стригун наступил ему на руку и нарочно вдавил в нее свой каблук.

— Все правильно!

— Тогда какие проблемы?

— Никаких!

— А чего тогда залупаешься?

— Ничего.

— Нет, очень даже чего! Тебе же, чудила, популярно объяснили, что теперь это наша территория. Почему ты сразу этого не понял? А я тебе скажу, растолкую. Потому что ты силу свою почуял, быков нанял, решил, что теперь такой же крутой. А вот и не угадал. Фуфло ты конкретное!.. Что тебе неясно?

— Все ясно!

— Нет, пока еще неясно. — Стригун ударил мужчину кулаком в нос и опрокинул его на пол.

Пока тот приходил в себя, он взял с дивана засаленную подушку, подложил ему под голову, выдернул из-за пояса пистолет.

— Это чтобы кровью пол не заляпать! — приставив ствол к голове жертвы, сказал бригадир.

Глядя на Стригуна, Лена поняла, что сейчас он убьет человека. Женя ведь не изображал бешенство, а действительно тронулся умом.

Мужчина смотрел на него с ужасом. Вряд ли он сомневался в том, что жить ему осталось всего ничего.

— Женя, не надо! — Лена и сама не поняла, как очутилась возле Стригуна, схватила его за руку, в которой он держал пистолет.

Тут же грянул выстрел, от которого заложило уши.

— Ты что делаешь? — зло рыкнул бригадир.

Мужчина лежал на полу и сучил ногами, но предсмертные конвульсии здесь оказались ни при чем. Стригун промазал, но его жертва заколотилась в предсмертном приступе. Мужчина понимал, что не должен так себя вести, но ничего, похоже, не мог поделать. Его охватил приступ сильнейшего шока, из которого так просто не выйти.

— Женя, зачем?

— Зачем? — Какое-то время он очумело смотрел на нее, не в состоянии найти правильный ответ. — Козел он, вот зачем. Валить таких надо! — Похоже, он и сам не поверил себе, может, потому и ударил жертву ногой в лицо. — Бабе моей скажи спасибо, козлина позорная! — заорал Стригун. — А то кончил бы тебя как падлу последнюю!.. Еще раз ко мне сунешься, я тебя точно пристрелю! Ты меня понял?

Мужчина хотел что-то сказать, но спазм пережал его горло, и он смог только промычать.

— Понял, я спрашиваю? — Стригун нависал над ним.

Мужчина закивал, сотрясаясь в беззвучных рыданиях.

— Уберите это тело! — Женя брезгливо пнул жертву и попросил Ждана, чтобы тот принес из машины коньяк.

Ему нужно было успокоиться. Лена его понимала и при этом тихо ненавидела. Вдруг он в таком же бешенстве застрелил ее Сергея? Может, Морж здесь вовсе и ни при чем?

Ждан принес коньяк, Стригун припал к горлышку бутылки и не остановился, пока не ополовинил ее.

— Блин, что-то меня понесло! — не глядя на Лену, сказал он.

Бригадир ждал реакции с ее стороны, но ей вовсе не хотелось обсуждать с ним дикую сцену.

— Чего молчишь?

— Думаю.

— О чем?

Лене очень хотелось сказать ему правду, но она боялась это сделать. Вдруг его снова понесет?!

— Чем этот человек перед тобой провинился?

Еще она желала спросить, почему погиб Сергей.

— Чем провинился? А тем, что не хочет этот склад отдавать.

— Это его собственность?

— Была да сплыла. Отжали мы склад. А тебе что-то не нравится? — Стригун зло посмотрел на нее.

— Не нравится. Но у каждого свой хлеб, — сказала Лена.

Она не хотела попасть под горячую руку, поэтому пошла на компромисс.

— Да, такой у меня хлеб!.. Думаешь, мне нравится? — вспылил он.

Лена многозначительно промолчала. Стригуну была по душе бандитская жизнь, иначе он давно завязал бы с этим делом. Деньги у него были, он мог бы уехать куда-нибудь за кордон. Но ведь Стригун и дальше несется по жизни, а останавливаться он не хочет. Что ж, когда-нибудь его действительно убьют.

Ненасытный людоед — это невыносимо. День начинался с секса, им же он и заканчивался. А сегодня Морж приперся к ней в офис, закрыл дверь на ключ, уложил животом на стол, задрал юбку!.. Увы, но Лена должна была терпеть это издевательство над душой и телом. Позавчера сход поставил этого урода на место Стригуна, и теперь ее судьба действительно зависела от него.

Она занимала директорское кресло в многомиллионном бизнесе, оклад — пятьдесят тысяч долларов в месяц. Более того, Лена еще и сама владела тремя магазинами, но могла потерять их в любой момент, что называется, по беспределу. Ей действительно некуда было деваться. Но сейчас она с радостью убежала бы на край света, лишь бы Морж оставил ее в покое.

— Я знал, что с тобой будет супер! — плюхнувшись в кресло, сказал он. — Но не догадывался, что настолько!

Лена чуть не плакала, глядя на него. У нее бизнес, положение, но при этом она чувствовала себя дешевой портовой шлюхой, которую только что попользовал мерзкий пьяный матрос. Сейчас он уйдет, и она разрыдается от жалости к себе.

Говорят, что стерпится — слюбится, но вранье все это. С каждым разом Морж становился все омерзительней. Она жалела себя, даже ненавидела. Иной раз у нее возникала мысль о самоубийстве. Это же так просто, раз — и никаких проблем!

— Ты обедала? — спросил он, закуривая.

— Зато ты наелся, — раздраженно буркнула она. — Мною.

— Гы!.. А ужином накормишь? — Морж ухмыльнулся.

— Нет.

— Почему?

— Женю еще не похоронили.

— Я буду медленно и печально…

— Проваливай быстро и весело!

— А вот и не угадала. — Морж ничуть не обиделся. — В кабак сейчас пойдем. Или лучше вечером?

— Вечером, — кивнула Лена.

Алкоголь она не жаловала, но с недавних пор видела в нем свое спасение. Обед уже, считай, состоялся, поэтому сейчас выпивать смысла нет, а на ужин она примет на грудь вволю. Чтобы легче потом пошло. А может, лучше застрелиться, чем жить в бесконечном кошмаре?..

В кармане у Моржа зазвонил мобильник.

— Да! Что, Корига?.. — Глянув на Лену, Морж нахмурился, но разговор не оборвал. — Я сейчас подскочу, скажу, что с ним делать. — Он сложил телефон, сунул его в карман, поднялся и заявил: — Поеду я, если ты не возражаешь.

Лена не могла возражать. Она мечтала о том, чтобы Морж поскорее убрался. Ей не терпелось проблеваться после него.

— Вечером за тобой заеду.

— В офис?

— А что такое?

— А если ты до ночи задержишься, мне что, тебя здесь ждать?

— Почему до ночи!

— Дела у тебя какие-то важные.

— А тебе что, интересно? — подозрительно глянув на нее, спросил он.

— Может, хватит? Ты же прекрасно знаешь, что не было у меня ничего с Кориговым.

— При чем здесь Коригов?

— А что, ни при чем?

— Может, и при чем. Серьезный фрукт, скажу тебе. Его так просто с ветки не сорвешь.

— А ты хочешь это сделать?

— А тебе интересно?

— Если он Женю заказал, то да.

— Заказал. Он решил, что круто торчит, поэтому и убрал Стригуна. Только мы круче. Если ты вдруг решишь к нему переметнуться, то жизни тебе не будет! — сквозь зубы процедил Морж.

— С ума сошел? Да я его даже не знаю!

— Тогда ты ко мне переметнешься, — подобрел он. — Сегодня вечером.

— Ты ненасытный!

Когда-то она говорила так Сергею, но делала это с любовью и восхищением. Сейчас Лене с трудом удалось скрыть свою ненависть.

Хотя и непонятно, почему она должна прикидываться, прятать отношение к человеку, который убил Сергея? Верней, не к человеку, а к скоту.

— Но тебе же нравится! — Морж усмехнулся, ничуть не сомневаясь в своей правоте.

Он ушел, а Лена еще какое-то время смотрела на закрытую дверь. Она ненавидела эту мразь, но отдавалась ему почти безропотно. Он даже был уверен в том, что нравился ей. Да, она притворялась, чтобы сохранить свой статус, но ведь это не оправдывало ее. Лена вдруг почувствовала себя мразью.

Из ее груди вырвался протяжный стон, из глаз хлынули слезы. Лена не просто рыдала, она билась в истерике, осуждая себя за презренную слабость. Затем женщина открыла бутылку коньяка и ополовинила ее прямо из горла. Ей сразу полегчало.

Если она вдруг переметнется к Коригову, то ей не жить. А ведь Лена могла поступить так. Морж говорил, что у него серьезная служба безопасности. К тому же, бросив бандитам вызов, он будет идти до конца. Сначала Стригун, потом Морж, за ними все остальные.

Она знала, где находился офис фирмы «Центр-Глобус».

Семья без ребенка — это тоже ячейка общества, но совершенно бесполезная. Малыш особенно нужен, когда между супругами нет взаимной любви. Лена уважала, ревновала мужа, но не больше. Потому что он не был Сергеем.

— Я разговаривал с врачами. Есть вариант с искусственным оплодотворением, — опустив глаза, сказал Илья.

Он знал, чего стыдился. Ему ведь было известно, как жила Лена до него, как обращался с ней Морж. Коригов втайне действительно считал ее шлюхой. Однажды это прорвалось наружу. Оказывается, от своих бандитов она нахватала всяких половых инфекций, поэтому и не в состоянии была понести от него самого.

Его так это разозлило, что дело едва не дошло до разрыва. Он потом долго извинялся, и Лена в конце концов его простила. Да и как можно было не простить человека, который с благородством джентльмена ухаживал за ней почти полгода, прежде чем предложить руку и сердце?

Они уже четыре года жили в законном браке, и у них было все, что нужно для спокойного семейного счастья, — бизнес, роскошный дом, полная «конюшня» машин. Не хватало только ребенка, и вина за это лежала не на ней, а на нем.

Со своей первой женой Илья развелся десять лет назад. От этого брака у него остался сын, настолько похожий на отца, что трудно было усомниться в их родстве. Сейчас ему уже было двадцать три года. В организме у Ильи замедлились кое-какие процессы. С потенцией у него все было в порядке, а вот зачать новую жизнь он не мог, и врачи это уже доказали.

Лена готова была стать матерью. Пусть это будет искусственное оплодотворение, она не против.

— Хорошо, я согласна. — Женщина кивнула.

— Тогда я договариваюсь? — просветлел Илья.

— Да, конечно.

— Прямо сейчас и поеду. — Он улыбнулся.

— У тебя же назначена встреча с партнерами.

— Ради такого дела они подождут!

Отговаривать его Лена не собиралась. Он сам с усам, именно поэтому она не вникала в его дела. Бизнесом в семье должен заниматься кто-то один, и хорошо, если это муж, а не жена. Во всяком случае, Лена искренне так считала.

Она и сама могла управлять его бизнесом, но ей это неинтересно. Способности у нее, конечно, есть, имеются знания и опыт, только вот желания нет. Если прижмет, ей, конечно, придется взяться за дело. Но пока есть возможность, она будет заниматься исключительно домашним хозяйством и воспитанием детей, если ей все-таки повезет стать матерью. Она ведь и ребенка своего любить будет, и даже Илью — и как мужа, и как отца семейства.

Он уехал, а Лена занялась женскими делами. Дом у них большой, плюс территория, которую нужно содержать в порядке. Сама она управиться со всем не в состоянии, но у нее была помощница, которой Лена успешно руководила. Правда, сегодня Вика почему-то не пришла, и телефон ее не отвечал. Что ж, она не гордая и сама может навести порядок в доме.

Не привлекать же к этому делу охранников, которые вообще не обязаны заниматься физическим трудом. Случалось, конечно, когда приходилось просить их о помощи. У Ильи недавно был день рождения. Гостей пригласили много, столы накрывали и в доме, и во дворе у бассейна. Лене тогда самой пришлось стулья носить, и охранников она тоже впрягла.

Открытый бассейн у них располагался за домом, в окружении роскошного английского газона. Придет время, когда Лена станет накрывать там столы для маленьких гостей. Они будут праздновать день рождения сына или дочки. Еще нужно подобрать место для детской площадки с качелями, горками, избушкой на курьих ножках. Но это будут приятные хлопоты. Более того, она хотела бы заняться этим делом прямо сейчас.

Лена с радостью взяла телефонную трубку, когда позвонил Илья. Чем быстрей в ней зародится новая жизнь, тем лучше.

— Здравствуйте!

Судя по номеру, ей звонил Илья, но она услышала совершенно незнакомый мужской голос.

— Здравствуйте, — с дурным предчувствием пробормотала она.

— Меня зовут Олег, я муж Маши.

— Какой Маши?

— Той самой, с которой встречается ваш муж.

Лена чувствовала, что ее собеседник очень волнуется, и понимала, почему это так.

— Где Илья?

— Он здесь, рядом со мной. Если вы сейчас не приедете, я его убью.

— Убьете?! — ахнула Лена.

Илья, конечно, сволочь и должен быть наказан, но не таким же образом.

— А какого хрена он лезет в мою жизнь? — вне себя от бешенства заорал мужчина.

— Пожалуйста, успокойтесь! — сказала Лена, конвульсивно махая растопыренной ладонью.

— Да я спокоен и убивать вашего мужа не стану. Вы сами его и пристрелите! Вы меня слышите?

— Я убью?!

— Да, именно вы! За измену? Я вам пистолет дам!

Лена вдруг поняла, что имеет дело с настоящим психом.

— Хорошо-хорошо! Я сейчас приеду! Адрес называйте!

Оказалось, что дом, в котором Илья изменял ей, находился в поселке неподалеку. Видимо, по пути на работу он подвез какую-то сучку, закрутил с ней роман. Лену вдруг заколотило от злости. Может, и не любила она мужа, но терять его не хотела.

— Я скоро буду.

— Да, и никаких ментов! — предупредил ее товарищ по несчастью. — Или я точно твоего мужа грохну! Мне терять нечего!

— Успокойтесь! Я сейчас приеду.

В милицию Лена звонить не стала, даже Усолову не сообщила. Зато она взяла с собой охранников, которые были под рукой.

Она гнала как на пожар, представляя, как будет смотреть в глаза подлецу-мужу. Лена прокручивала в голове предстоящую сцену, разговаривала с изменником, обвиняя его в чудовищных грехах. Илья же не абы куда собирался, а в больницу — договариваться о родах. На самом же деле он отправился трахать какую-то шлюху.

Каково же было ее удивление, когда дверь в это самое гнездо разврата открыла пожилая женщина в крупных роговых очках. Оказалось, что, кроме нее, в квартире никого не было.

Лена позвонила на телефон мужа и выслушала, что думает о ее умственных способностях какой-то психически неуравновешенный тип. Оказалось, что она стала жертвой телефонного розыгрыша.

Только тогда она связалась с Усоловым и через него узнала телефонный номер телохранителя, который сопровождал ее мужа. Тогда и выяснилось, что Илья потерял свой мобильник, а кто-то его нашел.

Илья действительно был у врача и договорился с ним об искусственном оплодотворении. Более того, Лене нужно было ехать в больницу на консультацию, и чем быстрей, тем лучше. Оказалось, что отправиться туда она могла прямо сейчас. Так Лена и поступила, но сперва отпустила охранников.

Илья ждал ее там. Оказалось, что ей надо сдать кучу анализов, пройти обследование. Процесс был достаточно долгим, но Илья все это время провел с ней. Домой они отправились вместе.

— А ведь телефон я не терял, — на полпути в раздумье сказал он. — Его у меня украли.

— У тебя же телохранители.

— Они отреагировали. Я с каким-то мужиком в клинике столкнулся, он из кабинета выскочил, налетел на меня. Здоровый такой, глаза как у воблы. Ребята, конечно, обратно в кабинет его затолкали. А телефон пропал. Этот тип его у меня из кармана дернул.

— Ну да, телефон у тебя дорогой. Но если этот тип из кабинета вышел, значит, он работает в клинике.

— Нет, халата на нем не было. Да и не кабинет там, а подсобка какая-то. В нее любой зайти мог. Да черт с ним, с телефоном. Так ведь меня и ножом могли пырнуть, если бы это киллер был, а не вор. Авангард у меня был, арьергард тоже, а фланги оказались не защищены.

— Двух телохранителей мало. Раньше у тебя больше было.

— Ну так то раньше, а сейчас кого бояться? Бандитов? Так нет больше Стригуна и его братков. Есть более крупные акулы, но так от них телохранителями не защитишься. Там такие спецы работают, что никакая охрана не поможет. Но фланги да, их защитить надо. Что-то Усолов хватку терять стал. Ну да ладно, разберемся. И с ним, и вообще.

Бригада Стригуна действительно приказала долго жить — уж очень сильными и надежными оказались покровители у Коригова. Рубоповцы провели масштабные аресты, кого-то закрыли за незаконное ношение оружие, кого-то за наркоту, а кое-кому пришлось отвечать за более серьезные преступления.

Бандиты выкручивались, как только могли. Тот же Морж нанял хороших адвокатов, которые сумели скостить его срок до пяти лет. Да, Коригова заказали, но ведь на него даже не покушались. А почему? Оказывается, Морж не хотел брать на себя грех. Он тайком предупредил Илью через Лену, нарочно сообщил ей о готовящемся покушении. Этим бредом Морж смог заморочить судье голову, потому и получил всего пять лет.

Не только бредом, но и деньгами.

Срок его уже вышел, но сам Морж остался в заключении, если тюремное кладбище можно считать местом лишения свободы. Может, и неправильно поступил Илья, наняв киллера, но у него не имелось другого выхода. Этого волка нельзя было выпускать на свободу. И его, и ему подобных.

Очень много денег ушло на то, чтобы выжечь весь цвет братвы, но дело того стоило. Во-первых, Илья обеспечил безопасность себе и своей семье. Во-вторых, бандитский бизнес давно и успешно врос в его систему, отбил деньги, потраченные на дезинфекцию, избавление от паразитов. В-третьих, Морж перестал являться к Лене в ночных кошмарах. Она не кровожадная, но ее радовала мысль о том, что этого урода больше нет в живых.

— Ну да, фланги защитить надо, — в раздумье проговорила она. — Номер телефона сменить нужно. Я не знаю, что за шутник стащил твой мобильник, но стала жертвой дурацкого розыгрыша.

Лена не сомневалась в этом. Вот если бы шутник сказал, как зовут ее мужа, тогда можно было бы задуматься. Он же бил, что называется, по площадям, наобум, а она купилась как последняя дурочка.

— Да уж!.. Значит, я с Машей был? — вроде бы весело, но, как оказалось, с подвохом спросил Илья.

— Ну да, с Машей.

— И ты поверила?

— Поверила.

— И поехала меня убивать?

— Нет, я хотела остановить психа. А может, и убила бы!.. Так и сделаю, если с какой-нибудь сукой застукаю! — скорее в шутку, чем всерьез пригрозила она.

— Если убьешь, значит, любишь. — Он улыбнулся.

— Ты узнаешь об этом после смерти.

— Может, сейчас?

— Легко!

Тому же Стригуну она никогда не признавалась в любви. Если бы Лена вдруг опустилась до этого, то только по принуждению, совершая большой обман. Зато Илье она призналась в своих чувствах с легкой душой. Лена его не любила, но при этом не обманывала. Во-первых, он был достоин такого признания, а во-вторых, она действительно хотела его полюбить.

— Только ты все узнаешь в торжественной обстановке. Как насчет ужина при свечах?

Лена уже не была совсем молоденькой, но ведь еще и не постарела. Она выглядела моложе своих тридцати двух лет. Занятия на тренажерах, здоровый образ жизни, правильный уход за кожей — все это давало знать о себе. Фигурка у нее была замечательная. Она неплохо умела танцевать. Так что если Коригов сумеет создать настроение, то он получит феерический стриптиз в ее исполнении.

Дома Лена приготовила ужин, приняла душ, надела эротическое белье, нарядилась в короткое платье для коктейлей. Охранники во дворе, в сторожке. В дом по своей воле они не зайдут, поэтому она запросто могла разгуливать по комнатам топлес.

Впрочем, это еще впереди. Усаживаясь за стол, Лена была почти уверена в том, что позволит себе опуститься до откровенного разврата. Почему нет? Чем больше будет эротики в ее исполнении, тем меньше муж станет смотреть на сторону.

Они пили красное бордо, закусывали нежными телячьими стейками, а потом Илья вдруг предложил перейти на белое вино.

— У нас нет рыбных блюд, дорогой.

— Зато есть русалка. Если, конечно, ты захочешь ею стать.

Охваченный эротической фантазией, он предложил ей перекочевать в джакузи. Там она и должна была превратиться в русалку.

— Может, я лучше стану Афродитой и выйду к тебе из пены морской?

— Звучит завораживающе.

— Тогда жди, я позову.

Лена отправилась в ванную комнату, наполнила джакузи, взбила пенку, разделась, позвала Илью и опустилась в воду. Но к ней почему-то зашел Морж.

В первое мгновение Лена решила, что Илья подмешал в вино какой-то наркотик, чтобы вдохновить ее на эротические фантазии и смелые эксперименты.

— Ну и чего смотришь! Давай поднимайся! Покажи мне свою Афродиту! — Бандит оскалился.

Голос его стал гораздо гуще, чем прежде, и сам он огрубел до невозможности. За пять лет Морж постарел, заматерел. Его правую щеку от уха до самого подбородка рассекал глубокий шрам. Лицо темное, кожа дубленая, зубы гнилые. Страшный до ужаса.

— Так чего ждешь?

— От… От…

Лена хотела спросить, откуда он такой жуткий взялся, но на нее напала икота, да и спазмы сдавливали горло. Еще у нее от страха отнялись ноги, и она просто не в состоянии была подняться подобно Афродите из пены морской.

— Что, страшно?

— Илья! — вдруг прорвало ее.

Но Морж лишь рассмеялся.

— В Нептуна твой Илья играет, на трезубец его натягивают. Да и тебе достанется. Или ты думала, что с вас никто никогда не спросит?

— Как ты сюда попал?

— Попала ты, а я просто пришел. Ты ведь нынче мужа своего мочить поехала и охрану из дома потащила. — Морж ухмыльнулся. — А мы этим воспользовались.

— Так это ты мне звонил? — догадалась она.

Оказывается, Морж заранее спланировал эту вот акцию и удачно ее осуществил. Его человек сначала выкрал телефон у Ильи, затем выманил Лену из дома вместе с охраной. Может, и Вику они придержали, чтобы она не явилась на работу. Дом и двор какое-то время пустовали, и Морж этим воспользовался.

Да, он всегда отличался умом и сообразительностью. Его дружок Рубан был непроходимым тупицей, но Морж далеко не такой. Еще Стригун говорил, что у него талант по части разводок.

Может, потому Морж и остался жив, что смог обмануть смерть, отправленную за ним по этапу. Как он это сделал, непонятно, но результат, что называется, налицо. Вот он, на глазах. Лена с ужасом смотрела на этот результат.

— Как была ты лохушкой, так и осталась. А дом у вас крутой, и подвал в нем конкретный.

— И охрана во дворе, — подсказала она.

— Да, охрана. Только у нас волыны, всех положим, если сунутся. Не бери грех на душу!

Он чувствовал себя очень уверенно. У него за поясом пистолет, в доме верные люди. Все у Моржа под контролем. Если охранники полезут в драку, то им не поздоровится. Можно было попробовать поднять по тревоге наряд вневедомственной охраны. Но тогда Илью точно убьют, если он все еще жив. Да и сама Лена не уцелеет, а так у нее есть хоть какой-то шанс.

— С Ильей что?

— Я же сказал, натянули его. Но вдруг выживет?

— Что тебе нужно?

— Спасибо тебе пришел сказать. — Морж подошел к джакузи, сел на краешек, неторопливо макнул палец в пену и вдруг резко опустил руку в воду.

Лена с ужасом отпрянула в сторону и локтем стукнулась о хромированную ручку.

Он глумливо хохотнул, глядя на нее, и заявил:

— Да уж, спасибо тебе надо сказать от всей души. За то, что Коригу предупредила. Меня закрыли совсем ненадолго. Пять лет санаторно-курортного режима! — Морж выразительно провел пальцем по своему шраму. — Это ведь вы с Коригой меня заказали, да?

— Никто тебя не заказывал.

— Ну да, никто! И пацанов моих закрыли злые волшебники, непонятно откуда взявшиеся, да? Они же и бизнес наш к рукам прибрали, да?.. Плохо ты себя вела, девочка моя. Очень даже. А муж твой — настоящий урод. Все-таки спала ты с ним тогда, да? И Стригуна вы с ним заказали, да?

— Не делали мы этого! — Лена мотнула головой.

— А меня, значит, заказывали. — Морж криво усмехнулся.

— Я этого не говорила.

— Да и незачем. Я и сам все знаю. — Он посмотрел на нее так, что горячая вода в джакузи вдруг показалась ей ледяной. — Предала ты меня и заказала. На пару со своим кобелем. Бизнес наш к рукам прибрала. А Стригуна — нет, его ты не заказывала. И муж твой тут не при делах.

— Тогда почему ты его заказал?

— Не о том думаешь, — сказал Морж, понизив голос до шипяще-свистящей хрипоты. — Ты о своих грехах думай. Отвечать за них придется тебе, а не мне.

— Я тебя не заказывала! — Она всхлипнула, чувствуя, как в жилах леденеет кровь.

— И не предавала?

— Не было та… — Лена осеклась на полуслове.

Какой смысл оправдываться, если Морж все равно ничего не поймет?! Он же считает себя пупом земли. Ему не понять, как это женщину может от него тошнить. К тому же она действительно его предала.

— Что не было? Все было! И бизнес ты наш хапнула!

— Я не хапала. Илья предложил, но я отказалась. Я же знаю, что за это может быть.

— Зря отказалась. Семь бед — один ответ. Да и не отказалась ты. Сама делами не занимаешься, но ты замужем за Коригой. И у меня в руках. Никто тебе не поможет, не спасет.

— Ты меня убьешь?

— За что? — Он ухмыльнулся. — Это же твой муж меня заказал, да? Он, а не ты?

— Он.

— И бизнес наш он отобрал, да? Ты не при делах, нет?

Лена поняла, к чему клонил Морж. Он хотел, чтобы она все свалила на мужа и тем самым его предала. Но ведь Илья действительно заказал Моржа сам, без ее участия. Ради Лены, но без ее согласия. От проклятого бизнеса она отказывалась всерьез, но Илья все-таки подмял его под себя. Вопреки ее воле.

Но все-таки она не станет соглашаться с Моржом.

— Ну, чего замолчала? — Он вынул из-за пояса пистолет, достал из кармана черный цилиндр глушителя, стал накручивать его на ствол.

От ужаса Лена перестала вдруг чувствовать свое тело. Ее душа прилипла к пробке, которая закупоривала сливное отверстие в ванне.

— При делах ты, спрашиваю, или нет?

— Не при делах, — пискляво выдавила она.

Лена не предавала Илью. Она всего лишь говорила правду, но чувствовала себя подлой тварью.

— Жить хочешь?

— Хочу!

Жизнь слишком хороша, чтобы умирать. Столько планов на будущее!.. Лена презирала себя, но готова была и дальше цепляться за жизнь.

— Мужа своего замочишь?

— Мужа?! Замочу?! — Лена распахнула глаза до боли в круговых мышцах.

— Выстрелишь ему в башку, и все дела!

— Нет, я не могу.

— Тогда я выстрелю тебе в башку.

— Не надо!

— Да я тебя не тороплю, ты подумай пока. — Морж поднялся, сунул ствол за пояс, снял с вешалки ее халат и платье. — Здесь пока побудь и поразмысли. Крик не поднимай, а то пристрелим. — Морж еще раз окинул взглядом ванную комнату и заявил: — Если вены вскроешь, плакать никто не будет.

Он ушел, а Лена осталась в остывающей воде. Ее тело пока еще было теплым. Как бы ей не пришлось остывать вместе с водой.

Она страшно переживала за мужа, понимала, что там, за кадром, происходит что-то жуткое, но из ванны не выходила. Лена голая, а в доме похотливые уроды, которые воспримут ее появление в обнаженном виде как призыв. Мужа она не спасет, а жертвой насилия наверняка станет.

Дверь в ванную комнату Морж не закрыл. Лене казалось, что за ней кто-то стоит. Да, он не мог оставить ее без охраны. Логика, придавленная страхом, все-таки подавала голос. Лена видела дурной знак в том, что в ванную никто не заходил.

Человек, назначенный Моржом, присматривает за ней, не показываясь на глаза. Морж не хочет светить своих людей, боится, что Лена кого-нибудь запомнит в лицо. А почему боится? Потому что собирается оставить ее в живых. Не важно, убьет она своего мужа или нет.

А если Морж все-таки заставит ее это сделать?

Лена с ужасом представляла, как ей в руку вкладывают пистолет, как она наводит ствол на Илью, нажимает на спусковой крючок… Нет, нет и нет! Не сможет она убить мужа! Пусть уж лучше Морж застрелит ее.

Но ведь ей хочется жить!

Да, но как переступить через себя?.. Нет, уж лучше умереть.

Морж все не появлялся. Перепады настроения продолжались, доводя ее до безумства. Она потерялась во времени и даже не смогла сказать, как долго пропадал Морж.

Он зашел к ней в ванную как тень. Лена не заметила, как появился бандит, не услышала его шагов и пугливо вздрогнула, когда он всплыл перед глазами.

— Как водичка?

Ванна остывала, и ей приходилось подливать горячую воду. Но Лена все равно замерзла.

— Где Илья? — дрожащим от холода голосом спросила она.

Морж не ответил. Он взял полотенце, выловил из воды правую руку Лены, насухо вытер ее, затем зачем-то намазал кисть кремом, втер его в кожу.

— Что ты делаешь? — Она попыталась выдернуть руку, но хватка у него была железная.

— Еще чуть-чуть.

Он смахнул остатки крема полотенцем, достал из кармана маленький пистолет, обернутый носовым платком, и вложил его ей в руку. Лена поняла, что происходит, но ничего не смогла поделать. Слишком уж крепко держал ее Морж.

Отпечатав на пистолете пальцы ее правой руки, он завернул его в платок и вернул его на место.

— Скажи спасибо. — Негодяй ухмыльнулся.

— За что? — жалко пробормотала она.

— За то, что мужа мочить не пришлось. Добрые люди за тебя это сделали.

— Как?.. — ахнула она.

— Так ты же не думаешь, что я простил твоего козла-мужа? — Морж злобно ухмыльнулся.

— Ты его убил?

— Конечно. Око за око, зуб за зуб. А ты думаешь, зачем я сюда пришел? За деньгами?.. Да, и это тоже.

Лена переживала за себя и мужа. Она совсем не думала о деньгах, которые Илья держал в потайном сейфе.

— Пол-лимона на дороге не валяются.

Именно такая сумма и лежала в тайнике. Даже для Ильи это были очень большие деньги, но, видимо, он не пожалел их, чтобы выкупить право на жизнь. Деньги сдал, но жизни, судя по всему, лишился.

— Но этого мало, — сказал Морж. — Ты будешь отстегивать мне по столько каждый месяц.

— Я?! Полмиллиона долларов?! Каждый месяц?! — даже сквозь панический страх возмутилась она.

— Да, ты, и каждый месяц.

— Но я не управляю «Глобусом».

— Ты можешь это делать. Я знаю, ума у тебя хватит. Вот и займешься. А Корига пропадет без вести, как и твой первый муж.

Лена схватилась за голову. История повторилась. Сначала Морж убил Сергея, теперь вот — Илью. Она снова должна работать на бандитов.

— Что-то не так? — с издевкой спросил он.

— Все не так!

— Мы можем оставить труп твоего мужа здесь, а ствол подбросим ментам. Зачем ты мужа своего убила? Из-за наследства? Ай-яй-яй!

— Я не убивала!

— Вот ментам это и расскажешь. Они, суки, доверчивые, как малые дети! — Морж глумливо хохотнул.

— Когда же ты сдохнешь? — с ненавистью выплеснула Лена.

— А вот это ты зря!

Морж молниеносно ударил ее кулаком в шею, и она потеряла сознание. Когда женщина очнулась, в ванной никого не было. Халат и платье висели на вешалке. Если бы не вздувшаяся шишка на шее, она могла бы подумать, что Морж здесь и не появлялся.

А может, и в самом деле тут никого не было? Вдруг она просто поскользнулась, когда опускалась в ванну, ударилась головой, вот и привиделся ей весь этот кошмар? Да и не могло Моржа здесь быть. Его же убили.

Лена набросила халат и вышла в каминный зал, где должен был находиться Илья. Стол накрыт, музыка тихонько играет, все вещи на месте, но Ильи нет.

Лена обошло дом — пусто. Она заглянула в гараж и убедилась в том, что «Мерседеса» там не было.

В сторожке у охранников было так спокойно, как будто ничего не произошло. Один кретин спал, другой смотрел телевизор.

— Где Илья Петрович? — едва сдерживаясь, чтобы не закричать, спросила Лена.

— Так он же уехал. — Парень показал на ворота.

— Ты его видел, разговаривал с ним?

— Нет. Ворота открылись, машина уехала. Что-то случилось?

— Случилось.

У Лены вдруг отказали ноги, и она без сил опустилась на стул. Осознавая всю чудовищность ситуации, женщина вдруг поняла, что нельзя поднимать тревогу. Илью она уже не спасет, а себя погубить сможет.

— Случилось. Илья от меня ушел.

Закрыв лицо руками, она поднялась и направилась в дом. Илья уехал и пропал. Да, так все и подумают. Только она будет знать, как было все на самом деле, и платить бандиту, который сначала лишил ее одного любимого человека, затем и второго.

Лена поднялась в дом, прямо из горлышка опустошила бутылку вина, закурила, затягиваясь до тошноты. Ей стало легче. Во-первых, она выжила сама, во-вторых, не видела Илью мертвым. Может, Морж и не убивал его? Наверное, с этой мыслью ей и надо жить дальше.

Поселок элитный, со своей территорией, огороженной, но не охраняемой. Вместо ворот шлагбаум, постоянно поднятый, а потому и бесполезный. Сторож должен находиться в будке, но Матвей ни разу его не видел. У этой будки крутятся собаки, одна — тупо добрая, другая — тупо злая, но толку от этой парочки не будет, если злоумышленник приедет сюда на машине.

Матвею не очень верилось, что Виталика Горбунова подставили. Это слишком сложно. Надо выслеживать Ирину Белозерову, работать с ним самим. Телефон из кармана вытащить — это целое искусство. А человека ради него убивать? Какая выгода от такого риска?

Но кому-то нужна была Елена Коригова. Кто-то стягивал ее кольцами, как это делает удав со своей жертвой, подставлял эту женщину, лишая выбора. Ради нее можно было пойти на риск.

Но убивать человека? Если Елена того стоила, то хотел бы Матвей видеть такого оценщика. Он желал бы посмотреть в глаза этому нелюдю, потому и тратил свое драгоценное время на то, чтобы выйти на него. Ради этого капитан и приехал к Сумароковой, а если точнее, к Кориговой Елене Евгеньевне.

Сумарокова — это девичья фамилия ее матери. Матвей наводил справки и знал, что Елена Евгеньевна сменила фамилию перед тем, как отправиться в Державск. Ее мужу в Москве принадлежала крупная торгово-промышленная компания. Она управляла ею, пока не перебралась сюда. Что заставило ее бросить все, поехать в далекий от Москвы город, пустить здесь корни? Кого она боялась? Кто мог преследовать ее?

Елена Евгеньевна умела владеть собой, не открывала свою тайну, но ведь у Матвея чутье, его не обманешь. Потому он и держал в поле своего зрения подозрительную серебристую «десятку», стоявшую в непосредственной близости от дома, где жила Сумарокова.

Вроде бы и приняла она какое-то решение, поступила правильно, как сама говорила, но ее злой гений по-прежнему держал эту женщину под контролем. За ней наблюдали, возможно, прослушивали. Номера у «десятки» местные, машина зарегистрирована на некоего Самуилова Павла Михайловича, но это имя Матвею ничего не говорило. Этого Самуилова он пока не искал. Сейчас его интересовали люди, которые наблюдали за домом Сумароковой.

Было уже поздно, половина второго ночи, а «десятка» как будто и не собиралась уезжать. Елена Евгеньевна давно уже спала, а за ней все еще наблюдали. Или не за ней? Если и так, то что с того? Ведь этим субъектам ничего не предъявишь. Вот если бы в их машине находилось орудие убийства, но так нет его там. Оно на экспертизе. Есть и заключение, подтверждающее вину Горбунова.

Валера Верютин дремал на сиденье. Затея Матвея ему не нравилась, но вопросов он не задавал. Засада для него — это прежде всего тренировка характера. Именно так он к этой работе и относился. Если бы они сидели сейчас где-нибудь под кустом, в холоде и сырости, то он включил бы в свой перечень и закалку тела. Но в машине тепло и сухо, сиденье вполне удобное. Валера дремал, может, уже и заснул, а его рука по-прежнему сжимала кистевой эспандер. Такой он человек, даже во сне совершенствуется.

«Десятка» плавно стронулась с места и покатилась к воротам. Матвей дождался, когда она скроется за поворотом, только тогда включил фары и направил машину следом. Не тот сейчас час и не та обстановка, чтобы его машина не вызвала подозрений.

Он знал толк в наружном наблюдении, не сомневался и в том, что грамотная работа не является залогом успеха. Был бы у них с Верютиным радиомаяк, никаких проблем не возникло бы, а так водитель «десятки» мог заметить их, принять меры предосторожности.

Матвею хотелось знать, куда выведет их «десятка». Неплохо было бы высветить круг людей, которые ведут подрывную работу против Сумароковой-Кориговой, взять их под колпак, пробить всю подноготную. Но если водитель «десятки» учует слежку, то он просто не поедет к осиному гнезду. Встанет где-нибудь на прикол, предупредит по телефону своих.

А может, и нет никакого осиного гнезда, и никто не подкапывается под Сумарокову? Нельзя исключать, что подозрения Матвея — это плод воображения, переутомленного напряженной оперативной работой.

Матвей нагнал «десятку» за воротами поселка, на улице Стаханова. Для этого ему пришлось разогнаться до ста километров в час, поскольку серебристая машина развила бешеную скорость. Она вдруг свернула на проселок, который уходил в сторону от реки, к поселку, стоявшему у птицефабрики. Вряд ли водитель «десятки» там жил. Возможно, он заметил хвост и решил от него избавиться.

— Куда его понесло? — удивился Валера.

— С хвоста сбивает.

— Не тем он занялся. Тупик там.

— Какой тупик?

— Газификация. Трубу тянут. Тетка у меня на птицефабрике работает, она говорила.

— Нравится мне твоя тетя, Валера. Очень даже! — Матвей улыбнулся.

Дорога была грунтовая, но покрытие плотное, твердое, как асфальт. Машину мелко и часто трясло, чувствовалось, что гусеничный транспорт бороздил этот путь.

Дальше дорога была перекрыта экскаватором. За ним громоздились трубы, стоял вагончик с тусклой лампочкой под козырьком.

«Десятка» остановилась, из машины вышли двое мужчин и, не оглядываясь, направились к экскаватору. Матвей припарковался рядом и вместе с Валерой покинул машину.

В «десятке» мог кто-то остаться. Матвей обязан был заботиться о своих тылах, поэтому заглянул в машину. Окна тонированы, салон едва-едва просматривался, и непонятно было, есть там кто-то или нет. Дверца закрыта, взламывать ее нельзя, да и некогда.

— Эй, мужики, стойте! Разговор есть! — крикнул Матвей.

Но водитель и пассажир «десятки» лишь ускорили ход. Они обогнули экскаватор, перепрыгнули через траншею, форсировали земляной навал. Матвей последовал за ними, повторил их путь и на всякий случай взял в руку пистолет. Время позднее, место пустынное, мало ли что!..

— Эй, куда вы? Разговор есть!

Но вместо того чтобы остановиться, мужики бросились бежать. Матвей увидел, как вздыбился Верютин, как сверкнул в лунном свете его взгляд. Он ведь не только волкодав, но и гончая, а тут вдруг в поле зрения появилась быстроногая дичь. Ату их, ату! Команда подана, старт взят. Остановить Валеру сейчас могла только пуля или сильный встречный удар, если он окажется очень удачным.

Матвей никогда не был фанатом спортивного образа жизни, но за своей физической формой следил по мере сил и служебной необходимости. Верютин настиг свою жертву, а капитан сбил с ног его дружка. Он свалил мужика на землю, заломил руки за спину, защелкнул на них браслеты. Тот ревел, как раненый зверь, пытался вырваться из захвата, демонстрируя свою недюжинную мощь, но Матвей собаку на задержаниях съел. И опыт у него был солидный, и силы не занимать.

А вот Верютину не повезло. Он взял дичь в зубы, заломил ей крылья, а вот на пояс подвесить не смог. Мужик не упирался, с покорностью подставил руки под стальные браслеты, но, когда Валера снял их, вдруг сильно дернулся, столкнул его с себя, локтем ударил в лицо и бросился бежать. Матвей в это время занимался своей добычей и не смог сразу же броситься в погоню. Перспектива гнаться за двумя зайцами его не устраивала, поэтому он сначала захомутал одного и только затем, пока Валера приходил в себя, кинулся за другим.

Мужик бежал к своей машине, и Матвей, в принципе, успевал его догнать. Но ему тоже не повезло. На земляной насыпи нога капитана вдруг поехала в сторону, тело занесло, и он оказался в траншее, на полметра заполненной водой.

Тут появился и Верютин. Он решил, что Матвей нуждается в помощи, полез его выручать, а тем временем беглец ушел. Он сел в свою машину, задом объехал «девятку» Матвея, развернулся и был таков.

Его дружок тоже подался в бега. Со скованными за спиной руками он бросился в сторону леса, но ноги этого типа увязли в мякоти вспаханного поля. Да и Верютин со своей прытью не оставлял ему шансов. Он сбил беглеца с ног, схватил за шиворот и, отыгрываясь за свое поражение, ткнул носом в землю. Только затем Валера потащил его к машине.

Широкие рельефные плечи, прокачанные мышцы живота, мощные ноги, да и в плавках кое-что есть. Смотрелся Рома великолепно, но как-то скучно. Да и жизнь у него такая же. С утра после витаминного завтрака качалка, затем солнечные ванны у бассейна, далее — сытный обед, тихий час, после чего снова тренировка, чтобы разогнать калории, нажитые с полудня. Распорядок один и тот же в любой день недели. Такая жизнь вполне устраивала этого парня.

Елена лежала в шезлонге у бассейна, наблюдая, как Рома размазывает по своему телу крем для загара. Неплохо парень устроился, даже зависть иной раз берет.

Она тоже когда-то так жила. Илья уезжал на работу, Лена оставалась дома, и ей совсем не было скучно. Но ведь она была тогда при мужчине, а не при женщине, и в этом не имелось ничего предосудительного. А Рома, как ни крути, типичный альфонс. Она гнала эту мысль, но ведь себя не обманешь.

На столике под пластиковой пальмой зазвучал мобильник. Неужели с работы?

Нет, ей звонил капитан Кириллов. Он попросил о встрече прямо сейчас, сказал, что был уже рядом.

— Оденься, у нас гости, — сказала Елена Роме.

Она велела ему провести Кириллова к бассейну, а самому исчезнуть. Ей не нравилось, как этот капитан смотрел на Рому. Он был мужик от макушки до пят, поэтому и презирал альфонса. Но ведь при этом доставалось и ей самой, а она вовсе не хотела казаться ущербной в глазах Кириллова.

Рому ничуть не возмутило, что Елена собиралась остаться наедине с брутальным мужчиной. Он даже не попросил ее надеть халат поверх купальника. Бесхарактерный и бестолковый тип. Но именно такой ей и нужен. И в постели с ним хорошо, и в быту комфортно. Допустим, он вдруг исчезнет из ее жизни. Она этого и не заметит. Если его, конечно, не убьют. Тогда Елена точно будет переживать. Увы, но такой вариант вполне возможен.

Кириллов шел неторопливо, шаг вроде бы расслабленный, но при этом четкий и твердый. Взгляд уверенного в себе человека. Он понимал, что находится в гостях, в его поведении угадывалось даже некоторое смущение, но при этом капитан чувствовал себя хозяином положения.

— Отдыхаете? — спросил он.

— Вспомнила вдруг, что сегодня воскресенье.

— А я и не забывал.

— И нет вам покоя ни ночью, ни днем. — Елена улыбнулась, глядя, как он усаживался в пляжное кресло.

Вроде бы и не крупный мужчина, но в нем прорва внутренней мощи. А тестостерона больше, чем в Роме — протеина после завтрака.

— Погоня, погоня!.. Тут на днях ехали на тачанке, смотрим, белые. Погнались, взяли, связали.

— В расход вывели? — в шутку спросила она.

— Нет, пока только допросили. Думали, белые, а они зеленые. Из банды атамана Стригуна.

Елене вдруг стало не до шуток.

— Знаете такого? — Кириллов смотрел на нее предельно серьезно.

— Атамана Стригуна?

— Бригадира Стригуна. Бандитского заправилу.

Елена не знала, что ему сказать. Она должна была признаться, но разумно ли это?

— Здесь такого не было.

— Да, в Державске не было. Он в Москве проживал. Стригунов Евгений Юрьевич, одна тысяча девятьсот шестьдесят девятого года… — Капитан смотрел на нее так, как будто обладал всей полнотой информации.

Наверное, ей лучше признаться.

— Да, я знаю такого, но не понимаю, какое отношение это имеет к делу.

— А этот человек вам известен? — Кириллов показал фотографию мужчины, в облике которого она узнала знакомые черты.

— Впервые вижу.

— А этот?

Второго бандита Елена тоже угадала, но не призналась в этом.

— Эти люди следили за вашим домом. Вам об этом что-нибудь известно? — допытывался капитан.

— Нет, я не в курсе.

Она действительно не знала, кто следил за ее домом, хотя и догадывалась, что находится под наблюдением.

— В каких отношениях вы находились со Стригуновым?

— А это важно?

— Важно то, насколько вы открыты для нас.

— Кому это важно?

— Мне.

— Я знаю, что вы занимаетесь убийством Ирины. Мне известно, что преступник установлен.

— Нет, он назначен, причем теми самыми людьми, которые следили за вашим домом. Виталия Горбунова подставили, и вы знаете это! — отчеканил Кириллов.

— Я знаю?! — преодолевая смятение, возмутилась она.

Но капитан как будто не заметил этого. Он смотрел на Елену без нажима, но его взгляд обволакивал ее, спутывал, как липкая паутина — муху. Чем больше она будет барахтаться, пытаясь вырваться на свободу, тем крепче затянется на ней сеть.

— Бандиты хотели подставить вас, но вы пошли с ними на компромисс. Тогда они подставили Горбунова, чтобы вывести из-под удара вас.

— Ничего не понимаю!

— В каких отношениях вы состояли со Стригуновым?

— Состояла? Может, я и сейчас с ним состою?.. — Она нервно усмехнулась.

Фактурный мужик этот Кириллов, харизматичный, но Елена не хотела его видеть.

— Помним? Скорбим? Любим?

— И помним. И скорбим. Но не любим. Стригунова убили, но я не понимаю, как смерть Ирины связана с ним.

— Она связана с его бандитами. После смерти Стригунова эта группировка развалилась, а братков отправили за решетку. Ковалькова посадили за издевательство над людьми, Михайлова — за организацию убийства вашего мужа, Коригова Ильи Петровича. Один провел за решеткой семь лет, другой — всего пять. За убийство почему-то дали меньше.

— Состава преступления не было. Мужа заказали, но не убили. — Елена покачала головой. — Потому и срок Михайлову дали не самый большой. И ему, и Моржакову.

— Кто такой Моржаков?

— Жора Моржаков. Морж. Он занял место Стригунова после его смерти и заказал Илью Петровича. Морж обвинил Коригова в гибели Стригунова, заказал его и нарвался на очень большие неприятности. Это Коригов уничтожил банду Стригуна. Вернее, инициировал процесс.

— Но Коригов — ваш муж.

— Да, потом он стал моим мужем.

— И где он сейчас?

— Пропал без вести.

— То есть?

— Уехал и не вернулся. Илья сказал, что у него есть женщина, с которой он хочет жить. Мы расстались, муж уехал, и все, больше его никто не видел. Пять лет уже прошло. Конечно, Илью Петровича ищут, но надежды практически нет.

— Он погиб?

— Я не знаю.

— Бандиты Стригуна свели с ним счеты?

— Этого я исключать не могу.

Елена знала, что произошло с ее мужем. Надежд на его чудесное воскрешение не оставалось никаких. А ведь она очень нуждалась в защите.

Кража по горячим следам раскрывается лишь в исключительных случаях. Гораздо чаще такие дела теряются во времени, чтобы когда-нибудь всплыть с победным результатом. Но случается, что это никогда не происходит.

Телефон Горбунова появился рано, прошло всего чуть больше недели. Оперативники из районного уголовного розыска перехватили мобильник, сверили с ориентировкой, прессанули покупателя, вышли на продавца.

Матвей подключился к этому делу. Он лично допросил скупщика телефонов, и тот опознал человека, который принес ему мобильник.

В тот же день капитан выдернул на допрос Ковалькова. Он усадил его за стол и поставил перед ним старую шкатулку, обитую замшелым бархатом.

— Что это такое? — спросил Кириллов.

— Шкатулка, — исподлобья глянув на него, буркнул Ковальков.

Он поддался на провокацию Матвея, попытался обидеть лоха, который заехал к нему в камеру. Сначала Семен отобрал у него сигареты, затем схватил за шкирку и заставил вымыть пол. Тем самым он причинил потерпевшему физические и психические страдания путем насильственных действий. Ковальков собственными руками нарисовал себе любимую сто семнадцатую статью. На три года его, конечно, не закроют, но и на волю он теперь не просился, понял, что его подставили, потому и дулся.

— Ларчик это, Сема, — откинув крышку, весело сказал Матвей. — Тот самый, который просто открывался. — Он торжественно извлек из шкатулки телефон и предъявил его незадачливому истязателю. — Смерть, Сема, на кончике иглы, а игла эта в телефоне. Ну а телефон, сам видишь где.

— В гнезде!.. — Ковальков скривился. — Какая смерть, начальник? Какой конец?

— Смерть гражданки Белозеровой.

— Сколько раз говорить, не знаю такую!

— А Виталия Горбунова знаешь?

— Знать не знаю!

— Ну да, конечно. Ты же на подхвате был. Телефон этот Толик Михайлов дернул, а ты в это время на стреме стоял.

— О чем ты, начальник?

— А о том, что просил тебя Толик, избавься, мол, от этого телефона! Так нет, ты его барыге снес. Почему Толика не послушался? — заорал на Ковалькова Матвей.

Тот аж подпрыгнул на стуле от потрясения. Видимо, Кириллов поставил ему правильный диагноз. Семен завис в напряженном раздумье, а тут громкий крик в самое ухо!..

— Какого Толика?

— Ты уже и Толика не знаешь. — Матвей едко усмехнулся.

— А-а, Толика!..

— Тебя видели с ним в магазине номер сорок восемь на улице Стаханова. Михайлов стащил у Горбунова телефон, позвонил по нему Белозеровой. — Матвей вскочил, с угрожающим видом схватил Ковалькова за грудки, с силой тряхнул. — Звонил он ей? Или СМС-сообщение послал?

— Да!

Ковальков не просто произнес это слово, Матвей вырвал его. Именно поэтому оно прозвучало нечетко.

— Повтори! Ты сказал, что вы СМС-сообщение Белозеровой отправили!

— Какое сообщение? Что за Белозерова?

Ковальков дернулся, пытаясь вырваться из захвата, но Матвей и сам отпустил его. Мужик вдруг грохнулся на пол вместе со стулом.

— Эй, ты чего, начальник? — вскипел Ковальков.

В голову ему стукнула моча, в глаза хлынула кровь, и он в бешенстве набросился на Матвея. А руки у него были свободными.

Не стоило Матвею будить в нем зверя, но ведь он знал, на что шел. К тому же Кириллов не был зеленым лейтенантом, которого пугают матерые уголовники.

Короткий удар кулаком в подбородок отрезвил Ковалькова. Тут же последовал захват и ловкий бросок через бедро, после чего в ход пошли наручники. Если Семен хотел прочувствовать на своей шкуре всю силу Матвея Кириллова, то он своего добился.

В кабинет ворвался Верютин, но Матвей дал понять, что в его помощи не нуждается.

— Зубы решил показать? — Капитан вернул Ковалькова на место, но уже со скованными за спиной руками. — Думаешь, я волков не видел? Целые стаи! Зачем телефон у Горбунова дернули? — зло и с лютым напором спросил он.

— Кто? Я такого не делал!

— Михайлов дернул, а ты барыге отнес. Так было? — нависая над задержанным, спросил Матвей.

— Не было!

— Барыга тебя опознал!

— Нашел я телефон!

— Где? В кармане у Горбунова?

— Не знаю никакого Горбунова!

— Ты натуральный идиот!.. Мы же точно знаем, что телефон дернул Михайлов. Ты рядом стоял, а потом этот телефон барыге снес. Не ты его тащил! Не ты Белозерову убивал! Но мы все на тебя свалим! Все на тебя!

— Да, снес я барыге мобильник! И что? Это ж не Белозеровой телефон!

Ковальков мог логически мыслить, но процессор в голове у него был слабый, поэтому быстро работать не мог. Он зависал или выдавал глюк.

— А что с телефоном Белозеровой не так?

— Что не так? — спохватился Ковальков.

— Что ты про телефон Белозеровой знаешь?

— Ничего! — в замешательстве завибрировал мужик.

— Ты не знаешь, что вашу «десятку» видели на пляже в час убийства Белозеровой. Это тебе неизвестно! — Матвей и сам «узнал» об этом только сейчас, но Ковальков пребывал не в том состоянии, чтобы отличить хитрость от правды.

— Какая «десятка»? Там ее не было!

Чувство реальности покинуло голову Ковалькова. Оно растворилось в лихорадочном брожении мысли.

На дурака не нужен нож, его как следует тряхнешь…

Матвей снова схватил Ковалькова за грудки.

— Где телефон Белозеровой? — заорал он. — Зачем ты убил девчонку?.. Вам же Коригова нужна была! Девчонку зачем убивать было? Что она вам такого сделала?

— Не убивал я! — не выдержал прессинга Ковальков.

— А кто убил?

— Косой убил!

— Кто такой Косой? — отпустив его и успокаиваясь, спросил Матвей.

— С нами он был. Толик телефон дернул. Мы номер там нашли, СМС сбросили. Выходи, мол. Вот она и вышла.

— Кто она?

— Белозерова. Мы чисто поприкалываться…

— Вот как?

— Мы ничего не хотели, а Косой в сейф к ней под юбку полез. Она залупнулась. Он волыну достал и…

— Значит, просто приколоться хотели?

— Да.

— А как узнали, что Ирина — Белозерова?

— Так в телефоне было написано. Ира Белозерова!

Ковальков обогнул один риф, но тут же налетел на другой.

— И место там указано было, где Ира Горбунова ждала?

— Мы знали, — ляпнул он.

— Значит, вы следили за ней и за Горбуновым!

— За телефоном охотились.

— За мозгами надо было охотиться! Ума тебе не хватает! Несешь какую-то ересь! Сам себя в дерьмо вмазываешь!.. Кто такой Косой?

Матвей безостановочно давил на Ковалькова, не позволял ему прийти в себя. Он чувствовал, что Косой — выдуманный персонаж, за которым Ковальков пытался спрятать себя или своего напарника. Как бы то ни было, но лед с треском тронулся.

— Он с нами был.

— Кто такой?

— Я не знаю. Толик его где-то нашел.

— Лучше бы он голову тебе вместо жопы с ушами нашел!.. Вам не Белозерова была нужна. Вы за Кориговой охотились. Вам ее нужно было подставить, так?

— Да не знаю я никакую Коригову!

— Зато она вас не забыла, обоих опознала! Вы ее в Москве доставали! Она от вас сюда сбежала, фамилию поменяла, но вы ее и здесь нашли!

— Если ты все знаешь, начальник, то зачем спрашиваешь? — буркнул Ковальков.

— А что я спрашиваю? Зачем вы Коригову на деньги раскручивали? Так мне плевать на нее! И на вашего Стригуна наплевать!.. Вы мне за Ирину Белозерову, твари, ответите!

Ковальков клацнул зубами — с такой силой тряхнул его Матвей.

— Как вам такое в голову пришло, девчонку ни за что убить! У нее мать больная! Отец инвалид! Вы хоть понимаете, что натворили? Я же вас на британский флаг рвать буду!

Он тряс Ковалькова, пока тот не взмолился:

— Да не убивал я ее!

— А кто это сделал?

— Толик!

— А Косой?

— Не было никакого Косого. Придумал я его.

— Зачем?

— Чтобы Толика отмазать!

— А ты думаешь, мы не возьмем твоего Толика?

— Да пошел он!.. Я ему талдычил, не надо девку мочить!.. А он говорит, надо! Морж сказал, значит, надо!

— Морж? Жора Моржаков?

— Ну да.

— Тот, который Коригова убил?

— Да.

— Как это произошло?

— Не знаю. Я тогда еще срок мотал.

— Но ведь убил!

— Так не я же. Морж его грохнул. Вломился к нему в дом, забрал деньги, посадил в машину и увез в лес, яму заставил выкопать и застрелил. Я не видел, Толик рассказывал.

— Он знает, где могила?

— Да, он там был.

— Дальше что?

— Потом Морж Коригову на бабки разводить пытался.

— На чем?

— Вроде она мужа убила. Наехал на нее, деньги, говорит, гони. А у нее ствол был. Короче, отбилась она. Моржа пулями нашпиговала как утку яблоками. Он чуть кони тогда не двинул.

— Дальше что?

— Морж оклемался, снова на Коригову дернулся, а ее нет в Москве. Компанией какой-то мужик заправляет, а она, говорят, за кордон рванула, где-то на Сардинии зависает. Моржа это не остановило, он искать ее начал и нашел. Здесь, в Державске.

— Он ее снова разводить начал?

— Ну да, на деньги. Она говорит, подумать надо. А Морж смотрит, баба охрану завела, решил, что страх потеряла. В прошлый раз она его умыла, могла и теперь. Он решил с охраны ее снять, вот этот план и придумал насчет Белозеровой. Не с ней конкретно. Коригова с альфонсом каким-то жила, Морж его замочить хотел, а тот из дома вообще никуда не выходил. Белозерова в магазин ездила, с этим Горбуновым тусовалась. Он ее на хату к себе возил. Блин, они, как кролики, пять минут, и готово! — Ковальков осклабился.

— Что-то ты разговорился, урод! — Матвей презрительно скривился.

Ему, конечно, интересна была история с Кориговой-Сумароковой, но все-таки это мелочь по сравнению с убийством Белозеровой. Это ж каким чудовищем надо было быть, чтобы убить девчонку фактически ни за что! Хотел бы Матвей найти ублюдка, который отдал такой приказ. Душу бы ему с корнем вырвать, да так, чтобы его самого наизнанку выкрутило.

Ковалькову не понравилось, какими глазами смотрел на него капитан Кириллов.

— Эй, это не я девчонку убил! — затрепыхался он.

— Скажешь, как Моржа найти?

— Так я откуда знаю, где он? Меня же повязали, значит, они с Толиком свалили.

— Откуда? Адрес!

— Да не могу я! Они ж меня из-под земли достанут!

— Я тебя, падлу, из-под земли достану! На всю катушку за Белозерову спрошу!..

— Поселок Чеховский, улица Лесная, дом восемнадцать. Только я ничего не говорил!

— Говорил! Еще как! Сейчас ты под протокол признаваться будешь.

— Нет, начальник, так дело не пойдет!

— А куда тебе теперь деваться?

Сначала Матвей отправился к Зайцеву, вкратце обрисовал ему обстановку и попросил выслать группу захвата. Он и сам хотел бы отправиться в Чеховский за Моржом, но ему нужно было ковать железо, пока горячо. Может, и виноват был Горбунов перед Белозеровой за то, что бросил ее, но это не тот грех, который искупают в неволе.

Ковальков попытался уйти в глухую оборону, но мысль о бессмысленном и жестоком убийстве снова взбесила Матвея. Он вытряс из этого паразита признание, которое открывало Горбунову путь на свободу.

Как смотрит женщина на симпатичного ей стоматолога? Если он просто врач, то в ее глазах может быть кокетство. Если же этот мужчина собирается залезть к ней в рот острым зондом, то вряд ли ей будет до флирта. Симпатия к дантисту, может, и останется, но ее будет заглушать страх перед болью.

Именно так Елена Евгеньевна смотрела на Матвея. Вроде бы и нравился он ей как мужчина, но ее пугал острый щуп, которым капитан собирался вскрыть дырки в ее биографии. Она не хотела встречаться с ним, но приняла его в своем рабочем кабинете и велела секретарше подать кофе.

— Я была у следователя. Меня ни в чем не обвиняют, — сказала Елена, пытаясь отгородиться от него.

— А кого обвиняют? — спросил Матвей.

Сумарокова — женщина красивая, видная, но флиртовать с ней у него настроения не было. Во всяком случае, сейчас.

— Горбунова…

— Уже не обвиняют. В деле появился новый фигурант. Моржаков Георгий Алексеевич.

Елена Евгеньевна внутренне вздрогнула, как это бывает, когда острый зонд нащупает в кариозной дырке воспаленный нерв.

— Это интересно, — в замешательстве пробормотала она.

— Вы в него стреляли? — хлестко спросил Матвей.

— Что я делала? — Женщина еще больше растерялась.

— А разве нет?

— Может быть. А он что, жалобу подал?

— Да. Через вашу экономку. Он убил ее, чтобы запугать вас. Я так понимаю, это ему удалось?

— Вы все знаете!.. Да, удалось. — Елена Евгеньевна нервно коснулась пальцами компьютерной клавиатуры.

— Какова цена вопроса? Сколько он с вас требовал?

— Сто тысяч долларов в месяц.

— В год это выходит миллион двести?.. Или была предусмотрена еще и тринадцатая зарплата? — чтобы сбить возникшее напряжение, вроде как в шутку спросил Матвей.

— Вам смешно? А мне как-то не очень.

— Мне смешно? Из-за этих чертовых денег погиб ни в чем не повинный человек.

— По-вашему, я должна была согласиться на шантаж и заплатить ублюдку? — возмутилась женщина, сознающая свою вину.

— Если по-моему, то вы должны были заявить куда следует.

— Ну да, много вы мне помогли! — Елена Евгеньевна нервозно забарабанила пальцами по клавиатуре. — Где были стражи порядка, когда Сергея убивали? Мы рубоповского подполковника ждали, чтобы он нас защитил. А пришел кто? Появился Морж и увез Сергея! Больше я его не видела! А потом Стригун нарисовался. — Она отчаянно и безнадежно махнула рукой.

— Кто такой Сергей?

— Мой первый муж.

— Куда Морж увез его?

— Убивать! Он убил его!

— И второго вашего мужа?.. — спросил Матвей.

— Кто вам такое сказал? — Женщина пытливо глянула на него.

— Я даже знаю, где похоронен ваш муж.

— Вы это серьезно? — Она вскочила, сбросив со стола клавиатуру, на которой держала руку.

Это был импульсивный порыв. Сознание подало сигнал, а мышцы еще не совсем включились. Поэтому ее повело в сторону, и она свалилась обратно. Будь Елена Евгеньевна крупной женщиной, кресло могло бы опрокинуться. Но веса в ней было немного, хотя роста она значительного.

— Вы не поверите, но на пистолете, из которого был убит ваш муж, не имелось ваших пальчиков. Коригов был живой, когда его увозили из дома. Его казнили в классических традициях бандитского жанра. Сначала он вырыл себе могилу, потом ему выстрелили в затылок.

— А там должны были быть мои пальчики? — в состоянии, близком к шоковому, спросила она.

— Вы считаете, что да.

— А их нет?

— Вас же не было в лесу, где убивали вашего мужа. Если так, то и пальчиков быть не может.

— А я-то думала…

— Думали, что Белозерову застрелили из того самого пистолета, да?

— Да, Морж так сказал, — кивнула женщина.

— Когда вы с ним разговаривали?

— Я с ним не… то есть разговаривала, но по телефону. А ко мне человек его подъезжал.

— Кто? — Матвей выложил на стол фотографии Ковалькова и Михайлова.

Елена Евгеньевна показала на второго.

— А вы говорили, что не знаете такого.

— Знаю. Он от Моржа приезжал. На следующий день после убийства Ирины. Морж позвонил, выйди, мол, с тобой человек побеседовать хочет. Возле офиса у нас кафе, я туда зашла, а он там сидит. Привет от Моржа, говорит. Пистолет достал, тот самый, который Морж мне когда-то в руку вложил. Из этого ствола, дескать, Иру убили. Пальчики твои на нем. Он говорит, а я ничего не понимаю, в голове шумит, перед глазами все плывет. Нет, я знала, что Морж натуральный людоед, ему человека сожрать — что плюнуть. Но не до такой же степени! Что Ира ему сделала?..

Матвей мог сказать, что Морж со своими ублюдками собирался убить Рому Зеленина, но решил не усложнять разговор, и без того весьма тяжелый.

— А смысл этой встречи состоял в том, что вы должны платить.

— Да, сто тысяч долларов в месяц. Еще я должна оставаться здесь, в этом городе. Тип, который со мной разговаривал, сказал, что Морж очень устал гоняться за мной. Он говорил, что Моржу понравился Державск. Он, мол, хочет осесть здесь. Спокойно деньги снимать, нормально жить. Бычий цепень! — Елена Евгеньевна скривилась в презрительной усмешке.

— Да, есть такой паразит, — кивнул Матвей.

— Вот и я говорю, спокойно у человека в печени живет, все соки из него высасывает. Морж и раньше жил за чужой счет, но к покою не стремился. Бригаду вместо Стригуна пытался возглавить, — глядя в свое прошлое, в суетном раздумье проговорила она. — Может, он Стригуна и убил, чтобы занять это место? Сам его пристрелил, а на Илью все свалил. Да и меня в тиски зажал. Илья пытался избавиться от негодяя, но Морж его самого!.. Вы знаете, где Илья похоронен? — встрепенулась Елена Евгеньевна.

— Не знаю.

— Но вы же сказали, что знаете!

— В лесу его похоронили, а где конкретно, знает Михайлов. — Матвей ткнул в фотографию злодея.

Михайлов крутился как белка в колесе, но вовсе не на холостом ходу. Он выследил Белозерову и Горбунова, одну убил, другого — подставил. На следующий день этот подонок со спокойной душой подъехал к основной своей жертве, запугал ее и выставил счет. Он получил свое, отступился от Сумароковой и подставил Горбунова, которого и готовил на роль жертвенного барана. У него все получилось, если бы Матвей не заподозрил подставу. Да еще Ковальков из-за своей мелочности скинул перекупщику краденый телефон.

— А где Михайлов?

— В бегах. И он, и Морж. Думаю, в Державске их уже нет. Хотя… значит, им понравился наш город?

— Михайлов сказал, что здесь спокойно. Устали они, дескать, от суеты. Чем мы, говорит, хуже твоего Ромы? — Она грустно усмехнулась.

Видимо, Моржаков и Михайлов тоже в альфонсы решили записаться. Матвей даже открыл рот, чтобы озвучить свою мысль, но спохватился. Похоже, Елена Евгеньевна всерьез считала Рому альфонсом, но вряд ли ей понравится, если этим будут тыкать в глаза.

— Тихий, спокойный рэкет?

— Тихое, спокойное паразитирование, — кивнула она.

— Паразитов без операции не удалишь. Вырезать их надо. Ковальков уже у нас. Осталось только Михайлова и Моржакова задержать.

— Да, надо бы. Значит, у Моржакова нет пистолета с моими пальчиками? — с облегчением спросила Сумарокова-Коригова.

Кириллову показалось, будто она только сейчас осознала важную для нее новость.

— Как нам найти Михайлова? — Этот вопрос интересовал Матвея больше всего.

Но женщина его как будто не услышала.

— Значит, Ирину я не убивала, деньги платить не обязана и могу отсюда уехать.

— Мне нужно найти Михайлова и Моржакова, — настаивал на своем капитан.

— Я не знаю, как их найти. Им известно, как меня разыскать, а мне — нет. Но ведь они сюда больше не сунутся? — Женщина с надеждой посмотрела на него. — Вы же ловите их. Им сейчас не до меня, да?

— Не до вас.

— А вдруг они сунутся ко мне?.. — не у него, а у себя спросила она.

— Зачем? — Матвей с интересом посмотрел на нее.

— Я же помню, как Морж ворвался к нам в дом. Сначала он переиграл Илью, потом меня. Мы попали впросак. Я и сейчас могу опростоволоситься. Они проникнут ко мне в дом, возьмут нас в заложники. Надо усилить охрану! — решительно сказала она.

— Но вас же попросили ее убрать. Или я не так понял?

— Да, был такой разговор. Михайлов сказал, что охрана мне не нужна. Мы тебя, говорит, трогать не будем. Он попросил, даже потребовал, чтобы я отказалась от охраны. Водителя, сказал, можно оставить, а остальным надо дать расчет. Я ведь с охраной была, когда квартиру ездила осматривать. В Москве это было, в две тысячи третьем году. Я уже уходить собралась, а тут Морж. Оказывается, моих телохранителей связали, пока я по квартире бродила. Тихо сработали, я даже ничего не заметила. Появился Морж. Ты, говорит, мне должна. Шесть миллионов в год. Мы начали торговаться. Охрана — это хорошо. — Елена Евгеньевна будто разговаривала сама с собой, глядя куда-то мимо Матвея. — Охрана меня тогда и спасла. Игоря на кухне держали. Это мой телохранитель. Он в себя пришел. С ним бандит был, так он ствол у него забрал, стрелять начал. Морж это услышал, схватился за пистолет, убил Игоря. И у меня пистолет был. Я в Моржа стреляла, а он убегал. Я стреляю, а он убегает. Я стреляю!.. А он все-таки убежал. — Женщина потрясенно посмотрела на Матвея, как будто открыла ему страшную тайну.

— Хотели убить Моржа? — спросил он.

— Честно скажу, да, хотела. Но не сумела. Надеялась, что убила, но, как оказалось, он выжил.

— В две тысячи третьем году это было? В Москве?.. Четыре года назад. А сюда вы когда приехали?

— Тогда же и приехала.

— От Моржа убегали?

— Ну, не совсем.

— Что значит «не совсем»?

— Понимаете, есть вещи, о которых я говорить не могу.

— Нет, Елена Евгеньевна, вы обязаны мне все сказать. Я должен найти Михайлова и Моржакова. Они Белозерову убили и обязательно понесут за это самое суровое наказание. Я буду искать их. Нравится вам это или нет, но мне придется копаться в вашем грязном белье, — жестко сказал он, неумолимо глядя ей в глаза.

— Мне это не нравится, — подавленно отозвалась она. — Но, наверное, так нужно. Я стреляла в Моржа. Он убежал. Потом появился Усолов, начальник моей службы безопасности. Уже милицию вызвали, а в квартире куча трупов!.. Игорь двоих застрелил, а Морж его самого убил. Еще на кухне Максим был, второй мой телохранитель. Я даже не знаю, то ли Морж его застрелил, то ли убили, когда по голове ударили. Его очень сильно стукнули…

— Экспертиза что говорит?

— Не было никакой экспертизы. Усолов от этих трупов избавился. Когда милиция в квартиру пришла, там уже все чисто было. Как будто никто никого и не убивал.

— И куда он трупы дел?

— Я не знаю, он не говорил. Усолов сказал мне, чтобы я домой ехала, а сам остался.

— И что он делал с трупами, вы не знаете? — спросил Матвей.

— Не было никаких трупов!.. — Елена Евгеньевна смотрела на него затуманенными глазами.

— Поздно пить «Боржоми». — Капитан усмехнулся, качая головой. — Да и не отпала у вас печень. Я в эти московские дела лезть не собираюсь.

— Это вы сейчас так говорите, — осуждая себя за несдержанность, с горечью сказала она. — А потом копать начнете.

— И квартиру я найду, где все это произошло?

— Нигде ничего не происходило. — Елена Евгеньевна удрученно посмотрела в окно.

— А чего вы так неуверенно?.. Уголовное дело по этим фактам возбуждено?

Она поджала губы, глядя, как ветер качает ветви молодого клена.

— Значит, возбуждено.

Елена Евгеньевна резко повернула к нему голову, но взгляд ее был на удивление мягким.

— Я всего лишь защищалась. А Игорь исполнял свой долг. Он убивал бандитов, а Морж застрелил его.

— Тогда чего же вы боитесь?

— Я не за себя боюсь. За своего начальника службы безопасности. Он ведь не имел права заметать следы. Усолов меня прикрывал. И я очень вас прошу… — Елена Евгеньевна вдруг потянулась к нему и пальцами нежно коснулась его предплечья.

Она готова была задобрить Матвея, даже ублажить его, лишь бы только он не вклинивался в ее прошлое. Что ж, капитан пойдет ей навстречу, но только в том случае, если она скажет ему правду. Он не хотел бы вытягивать из нее слова. Она сама должна выложить ему все как на духу.

Дождь идет, а температура минусовая, деревья в ледяных панцирях, на проводах сосульки. Непогода на улице, очень не хочется выходить из теплого уютного кабинета и куда-то ехать. От крыльца до машины всего три-четыре метра, но ведь их нужно пройти! Все-таки на встречу с партнерами отправляться надо. Мало того, Елена должна сделать все, чтобы понравиться надутым индюкам из Германии. На кону многомиллионный контракт, и упустить его она не имеет права.

Но как же неохота выходить из кабинета!..

В дверь постучались. Елена промолчала. Нет смысла давать разрешение. Усолов все равно зайдет в кабинет. Он постучал, и совершенно неважно, хочет она его принять или нет.

А за дверью мог стоять сейчас только он. Все остальные замы не имели права заходить к ней напрямую, минуя секретаршу.

Точно, в кабинет шагнул Усолов. Лисьи черты лица, рысий проницательный взгляд, суровая линия губ. Обычно на них играла снисходительная, ироничная улыбка, но, видимо, возникли проблемы, о которых он и собирался сообщить.

— Сразу две новости, одна плохая, другая еще хуже, — невесело сказал он.

— Давай по порядку. — Елена попыталась улыбнуться, но у нее получилась какая-то жалкая гримаса.

— Морж объявился. Видели его в Москве. Живой и здоровый. Братву под себя собирает.

— Ради чего?

— На тропу войны. Томагавк откопает, на вас наедет и трубку мира выкурит, если вы согласитесь ему платить.

— Но у меня же вы есть.

— Да. Но в прошлый раз я не смог вам помочь.

— Усильте охрану!

— Это само собой. И охрану я усилю, и меры приму, чтобы выйти на Моржа. Где он сейчас, я не знаю, но есть кое-какие зацепки. Я обязательно выйду на него. Но проблема не только в этом. Я не знаю, откуда слив пошел, скорее всего, от самого Моржа. Менты знают, что вы в него стреляли.

— И что?

— Заявлять он не станет, но информация пошла. Я думаю, это предупреждение. — Усолов в мрачном раздумье покачал головой. — Я думаю, Морж собирается вас шантажировать.

— Какой шантаж? Он Игоря убил!

— Он застрелил Илью Петровича и этим будет шантажировать вас.

Увы, но Елене пришлось признаться Усолову в том, что натворил у них в доме Морж. Вернее, Олег Афанасьевич сам об этом догадался, а она лишь подтвердила. Да и как Елена могла что-то от него скрывать, если он фактически спас ее, прикрыл от проблем с законом?

Морж мог не выжить после встречи с ней. Умри он где-нибудь на улице от смертельных ран, и ей предъявили бы обвинение в убийстве. Такое запросто могло приключиться, и она очень опасалась за себя. Но Усолов со своими людьми сотворил чудо, избавил квартиру от трупов. Причем сделал он это, когда милиция уже была поднята по тревоге.

Кто-то из соседей увидел, как окровавленный Морж выбегал из дома, позвонил на «ноль два», закрутилась карусель. Из какой квартиры он выбегал, никто не заметил, но люди слышали выстрелы. Непонятно было, где именно они грохотали, но менты все-таки включились в работу. Они обходили квартиру за квартирой, пока все-таки не оказались на месте преступления.

Надо сказать, что стражи порядка работали ни шатко ни валко, зато Усолов сделал все, чтобы как можно скорее избавиться от трупов. Как у него это вышло, Елена не знала, но ведь важен был сам результат, и она его получила. Менты осмотрели квартиру и сняли все вопросы.

Морж исчез в лабиринтах городских улиц. Но уголовное дело все-таки осталось. Заинтересованные лица могли вытряхнуть его из архивов.

— Морж начнет с того, что вы в него стреляли, а закончит Ильей Петровичем, — спрогнозировал Усолов. — Нет, даже не так. Он заявит, что сначала вы, Елена, убили мужа, а потом стреляли в него самого, пытались избавиться от опасного свидетеля. Я думаю, сначала это будут просто слова, чтобы вы сделали соответствующие выводы. Потом Морж предложит вам замять проблему. Разумеется, за серьезный процент от прибыли. Если вы не согласитесь, в ход пойдет орудие убийства. Да и труп Ильи Петровича вдруг найдется. Вы должны понимать, что с вами тогда будет.

— Я прекрасно это понимаю.

— Если Морж сделает прицельный выстрел, то вас, Елена, обвинят в убийстве со всеми последствиями, отсюда вытекающими. Но Морж может сделать предупредительный выстрел, чтобы выбить из вас деньги. Вдруг он прозвучит достаточно громко? Тогда вас заподозрят в убийстве собственного мужа.

Этот выстрел прозвучал еще в прошлом году, когда Усолов узнал об убийстве Коригова. Елена очень боялась, что Олег Афанасьевич сыграет на этом против нее, но, как оказалось, зря. Он ни разу не попрекнул ее ни словом, ни делом. Усолов даже сохранял дистанцию, хотя она, пожалуй, не посмела бы одернуть его, если бы в обращении с ней он вдруг перешел на «ты».

Да Усолову незачем было поднимать волну, которая вместе с Еленой могла снести его самого. Но тот же Леша Коригов мог плеснуть ковшик дегтя в ее бочку меда. Сам он как был, так и оставался инфантильным недорослем-вундеркиндом, но за ним стояла его жена.

Алла не показывала Елене коготки, держалась с ней подчеркнуто вежливо, но при этом дергала за ниточки, как хотела, так и вертела своим мужем, который все чаще приходил к ней за деньгами. Алла хотела жить на широкую ногу, и для этого ей нужны были средства, на которые имел право Леша Коригов. Через своего мужа она могла инициировать розыск Ильи Петровича, обвинив Елену в его убийстве. Это было чревато разделом компании «Центр-Глобус», причем в атмосфере грандиозного скандала.

— Я бы этого не хотела.

— А такое может случиться. Морж уже выбрался из своей берлоги. Хорошо, если мы сможем поднять его на рогатину. А вдруг нет?

— И что вы предлагаете? — в замешательстве спросила она.

— Я предлагаю? — удивился Усолов. — Да что вы, я просто вас информирую.

— Моржа нужно найти.

— Я же сказал, что сделаю для этого все. Но я не всемогущий.

— Как мне быть?

— Есть один товарищ, который мне совсем не товарищ. Имею желание сказать ему, какой он подлец, но не могу. А почему? Потому что никак не разыщу этого субъекта. Вы меня понимаете?

— Вы предлагаете мне потеряться?

— Было бы неплохо. Если вы исчезнете из виду, то Морж не сможет сделать предупредительный выстрел. Зачем, если вы ничего не услышите?.. Логично?

— Да, в логике вам, Олег Афанасьевич, не откажешь. Только я не хочу теряться.

— Так я и не настаиваю, даже ничего не предлагаю.

— И не надо. За информацию я вас благодарить не стану, — взяв себя в руки, сказала Елена. — Это ваша работа. Моржа вы должны найти, потому что он угрожает безопасности нашей фирмы.

Усолов кивнул в знак согласия. Он все понимал, готов был работать на износ, лишь бы с Еленой ничего не случилось.

Она не собиралась прятаться от Моржа, но на встречу с партнерами отправила своего заместителя. Пусть привыкает к самостоятельности. Мало ли, вдруг ему все-таки придется взять на себя бремя управления всей компанией?!

От хорошего коньяка голова не болит. Если принимать его в меру. Матвей вчера и не собирался напиваться. Он ведь находился на службе. Совсем не важно, что Елена спит у него под боком. Он и сейчас при исполнении.

Вдруг Моржаков и Михайлов где-то рядом? Им ведь нужна эта женщина. Может, они собираются прийти за ней? Если так, то Матвей должен быть начеку. Ствол у него под подушкой, рука твердая, а сознание ясное.

Суббота сегодня, у Елены выходной, а ему в любое время могут позвонить и выдернуть на убийство. Кроме того, у капитана Кириллова есть срочная работа.

Но вызова пока нет, а внеплановая работа лежит в постели и уютно сопит в две дырки. Ее нужно охранять, и пусть кто-нибудь скажет, что это не так.

Матвей поднялся, сунул ноги в тапки, смахнул со спинки стула халат. Квартира у него небольшая, однокомнатная, до ванной рукой подать, и кухня совсем рядом. Это в доме у Елены до всех этих удобств топать и топать. Но к ней он не поедет, не для него это все. Да Матвей и не претендует ни на что. Секс — это вовсе не повод для серьезных отношений.

Он принял душ, встал к плите. Только когда яичница была готова, на кухню пожаловала Елена. Волосы уже уложены, глаза подкрашены, губы напомажены. Вроде бы женщина и привела себя в порядок, но вид у нее все равно был помятый. Свой костюм она не трогала, надела мужскую рубашку на голое тело. Только ее и ничего больше. Матвей не любил и не носил длинные сорочки.

Женщины обожают наутро надевать рубашки мужчин, с которыми у них прошлой ночью был секс. Матвей давно это заметил. Права на данного субъекта они еще не предъявляют, но уже считают его своим. А там и до ее зубной щетки в стаканчике недалеко.

Впрочем, вряд ли у Елены возникнет желание после своего дворца переехать к нему в хижину. К ней он перебираться не собирался. Значит, ему не придется ничего выдумывать, чтобы расстаться с ней.

— Яичница? — спросила Елена, с конфузливой улыбкой глядя на него.

Она понимала, что не должна была надираться вчера до состояния нестояния, но раз уж это случилось, то нечего рвать на себе волосы. Елена не собиралась ни в чем обвинять Матвея, хотя он и воспользовался ее слабостью.

А как этот капитан мог устоять перед настолько красивой женщиной? Он же мужчина, а не пень трухлявый. Тем более что Елена напросилась к нему домой еще до того, как у нее отключилась голова.

— Она самая.

— Ничего у тебя квартирка, — сказала она.

— Издеваешься?

— Ни грамма. Неважно, где человек живет, главное — как. — Елена хотела сказать еще что-то, но поморщилась от боли.

В состоянии тяжкого похмелья даже слова даются нелегко.

— Не умничай.

Он взял ее за руку, подвинул стул, усадил за стол, поставил перед ней тарелку с яичницей, достал из холодильника банку пива. О себе Матвей тоже не забыл. Сам он отхлебнул прямо из банки, а Елене налил в кружку.

— Я не буду, — заявила она и покачала головой.

— Почему?

— Нельзя опохмеляться. Так можно и спиться.

— Вчера надо было думать. Пей!

Она зажмурилась и сделала глоток, второй, третий, четвертый. Глаза Елены раскрылись, на лице заиграла улыбка.

Матвею даже пришлось отобрать у нее кружку.

— Закусывать надо! — Он вложил ей в руку вилку.

— Грубый ты!

— Заботливый.

— Это тоже. — Она кокетливо улыбнулась.

— Извини, если что не так.

— А что не так? — Елена снова припала к кружке.

На этот раз Матвей не стал останавливать ее.

— Вдруг ты заявишь, что я оказываю на тебя совершенно недопустимое психологическое воздействие?

— Оказываешь. Но я заявляю это только тебе.

Ее лукаво-веселая улыбка наводила Кириллова на тягостные размышления. Матвей не хотел, чтобы Елене понравилось у него. Он не желал серьезных отношений с ней. Дело не в Елене, а в нем. Он профессиональный сыщик и такой же холостяк.

— Заявление принимается? — спросила она.

— Я могу и отказать.

— По какой причине?

— Было бы заявление, а причину всегда можно придумать.

— Тебе надо на работу? — Она нахмурилась, намекая на возможную причину.

— Нет.

— Ты кого-то ждешь?

— Нет.

— Я тебе мешаю?

— Нет.

— Тогда в чем дело?

— Ни в чем.

Он взял ее за руку и легонько потянул на себя, увлекая за собой. Она послушно пошла за ним и ничего не сказала, когда он расстегнул пуговицы на той самой рубашке. Елена лишь шаловливо улыбнулась, когда Матвей уложил ее на спину.

Она уже немолодая, но свежая и упругая. Далеко не всякая девушка обладает столь стройным и при этом сочным телом. На роскошных бедрах даже намека на целлюлит, живот плоский, без рельефных прямоугольников, как у качков, но мышцы все-таки выражены. Ну да, Елена же занимается спортом, причем с личным тренером.

Матвей вспомнил Рому Зеленина, и внутри у него все опустилось. Он постарался взять себя в руки и выдержать свой мужской уровень. Все-таки Елена почувствовала заминку. Правда, сказала она об этом не сразу. Сначала женщина взяла высоту в прыжках с шестом, затем пришла в себя после затяжного падения.

Только тогда Елена спросила, стараясь скрыть беспокойство:

— Что-то было не так?

— Ты не против? — Он взял с журнального столика сигареты.

— Я только за!

Она и вчера дымила как паровоз, и сегодня останавливаться не собиралась.

— Это «Парламент», — сказал он.

— Какая разница?

— А у тебя при обыске нашли пачку «Вог».

— Да, я иногда балуюсь под настроение.

— В табачно-перцовой смеси был обнаружен именно «Вог», как раз те самые сигареты, которые ты предпочитаешь.

— Да, но у меня алиби.

— Конечно, — кивнул Матвей. — А ведь он мог сделать так, чтобы алиби не было.

— Это ты о ком?

— Как ты познакомилась с Ромой?

— Ты что, ревнуешь? — с приятным удивлением спросила она.

— Как ты с ним познакомилась?

Может, Зеленин заботился не столько о чужом, сколько о своем алиби, потому и не отключил камеры. А табачно-перцовая смесь его не пугала. Ведь он же не курил, хотя мог взять сигареты у Елены.

— А что такое?

— Ничего. Просто интересно. — Матвей в раздумье покачал головой.

Рома не мог быть засланным казачком. Если бы он работал на Моржа, то Михайлову не пришлось бы выслеживать Елену, а он вместе с Ковальковым наблюдал за ее домом из своей машины. Откуда же взялся этот Рома? Он ведь не местный, не из Державска, а откуда-то из Пермской области.

— Он говорил, что ты в фитнесе с ним познакомилась. Увидела его, подошла…

— Нет, он сам ко мне подрулил.

— А занималась ты чем?

— Была в тренажерном зале. Он подошел, показал, как пресс правильно качать, чтобы при терпимых нагрузках получить наилучший результат.

— Подошел, помог, получил результат, — вслух подумал Матвей.

— Ты что, ревнуешь? — с надеждой, но без особого восторга спросила она.

— А раньше ты его в фитнесе видела? Может, он маячил перед глазами?

— Нет, не маячил. Он на моего первого мужа чем-то похож. Я бы его заметила, а вышло, что он первый на меня глаз положил.

— Когда это было? В каком клубе?

— Ты его в чем-то подозреваешь?

— Нет, но сомнения закрадываются. И вообще, у меня сегодня рабочий день. — Как охотничий пес замирает в стойке, уловив запах добычи, так и Матвей вскочил с постели.

— Все-таки рабочий день? — В голосе Елены тускло звякнула нотка разочарования.

— Для твоей же безопасности, — натягивая джинсы, сказал он.

— Тебя заботит моя безопасность?

Матвей промолчал. Он не желал отвечать на глупые вопросы.

Фамилия, имя, отчество, год рождения, место регистрации. Матвей не торопился, вписывая в шапку протокола данные на Зеленина, и не смотрел на него. Он знал, какое психологическое воздействие оказывает такое вот неспешное заполнение документов. Каждая строчка вбивается не только в протокол, но и в душу. Зеленин бодрился, вроде как с безмятежным видом разглядывал углы в кабинете, но Матвей догадывался, какой переполох творился у него в душе.

Он долго писал, а потом вдруг спросил, не отрывая глаз от протокола:

— Роман Игоревич, что вы можете рассказать мне о фитнес-клубе «Агрегат»?

— О чем? — Зеленин опешил от неожиданности.

Матвей ничего не сказал. Он задал вопрос и ждал ответа, продолжая заполнять протокол.

— Да что я могу сказать… Работал я там.

— В Москве?

— Именно там. А что здесь такого?

— Это ты у меня спрашиваешь? — Матвей положил авторучку на стол мягко, но на Зеленина глянул жестко. — Это я должен у тебя интересоваться, что здесь такого.

— Ничего.

— А чего так разволновался? — не сводя с парня глаз, с хищным ехидством спросил он.

— Я разволновался?..

Матвей не стремился к серьезным отношениям с Еленой, но все выходные она провела с ним и сегодня утром отправилась на работу от него. Кириллов не хотел оставлять ее наедине с Ромой. Дело здесь вовсе не в ревности. Просто Елена могла рассказать своему сожителю о подозрениях капитана на его счет.

Сегодня Зеленина приводом доставили в отдел. Матвей не имел оснований для такого шага, но ему нужно было вогнать парня в ступор. Судя по всему, он смог этого добиться.

— До «Агрегата» ты где работал?

— Официантом.

— Где именно?

— Да везде.

— В рифму.

— Что в рифму?

— Где конкретно работал?

— Не помню. Я нигде долго не задерживался. Только в «Агрегате» прижился.

— Зачем ты приехал в Державск?

— На работу.

— Из Москвы?

— Проблемы у меня там возникли.

— К кому ты приехал?

— Девчонка у меня тут одна жила. Я к ней приехал.

— Что за девчонка? Фамилия, имя, отчество.

— Я фамилию не помню. — Парень явно поплыл.

— И адрес тоже?

— Я ей позвонил, она меня на вокзале должна была встретить. Я приехал, а ее нет. Я звонить, а девчонка не отвечает.

— Давай номер. — Матвей приготовился записывать.

— Я забыл.

— А что за проблемы в Москве?

— Так я с бабой одной закрутил, а у нее муж крутой, — куда более бодро сообщил Зеленин.

— Что за женщина? Имя, фамилия? Как с ней связаться?

— Зовут Оля. А фамилию и как связаться не знаю. Сколько времени уже прошло!..

— А работу свою в «Агрегате» помнишь?

— Ну да.

— С бабой и девушкой все понятно. Не было их, поэтому ты и забыл. Но ведь и «Агрегата» не было, а ты помнишь.

— Как это не было? — вскинулся Зеленин.

— Сайт был, а клуба не было. Номер телефона имелся, который ты навязал Воротынцевой. Думал, что мы дальше не пойдем. А мы сунулись, и про «Агрегат» узнали, и про ночной клуб, в котором ты работал стриптизером.

Матвей выдавал за истину свои подозрения, брал на испуг. Не со всеми этот номер проходил, но Рома не казался ему крепким орешком.

— Я?! Стриптизером?! — фальшиво удивился Зеленин.

— Пока у нас есть только телефонное подтверждение, но будет и письменный ответ на наш запрос.

— А в чем дело?

— А в том, что мы взяли настоящего убийцу Ирины Белозеровой. Одного повязали, второй ушел. А нам эти твари нужны в паре. Вот мы тебя и закроем. Тебе сейчас двадцать шесть, в сорок шесть освободишься, если доживешь.

— Так я не убивал!

— Не убивал, но за тобой соучастие, парень. Одного твоего напарника мы взяли, когда он тебя ждал. Ночью, в серебристой «десятке». Мы за ним следили, там его и стреножили.

— Кто меня ждал? Когда?

— Убийца Белозеровой тебя ждал. Почему ты к нему не вышел?

— Никто меня не ждал!

— Это ты судье скажешь. Вдруг он тебе поверит? А мы сообщим, что целью преступников была не Белозерова, а Елена Сумарокова. Ее собирались подставить, данью обложили.

— Какой данью?

— Бандитской!

— Я ничего не знаю!

— Но в Державск ты прибыл с целью познакомиться с Еленой Евгеньевной, да?

— Нет, конечно!

Матвей взял трубку служебного телефона, приложил ее к уху.

— Косарев, давай «воронок», я Зеленина на этап оформляю! — грозно проговорил он в пустоту, вернул трубку на место, достал из пачки сигарету, закурил.

— Как это на этап? — с бледным видом пробормотал Рома.

— В следственный изолятор. Сейчас протокол допроса заполню, и вперед.

— Я ничего подписывать не буду!

— В изоляторе подпишешь. — Матвей устало махнул рукой. — Там уже все готово.

— Что готово?

— Камера для тебя и три быка на одну телочку. Заедешь бычком, а оттуда выйдешь коровкой. Если, конечно, выживешь.

— Что вы такое говорите?

— А что будет, то и говорю. Никто не собирается с тобой церемониться, Зеленин. Ты же с Белозеровой не цацкался, нет?

— Не убивал я ее!

— Сообщники твои это сделали. Почему ее на роль жертвы выбрали? Чем она тебе не угодила? Не дала?

— Не было у меня никаких сообщников!

— А кто же тебя к Сумароковой направил?

— Да, это было! — Зеленин в отчаянии махнул руками.

— Значит, не просто так ты в Державск приехал? — Матвей торжествующе усмехнулся.

— Да, не просто. Я должен был с Еленой Евгеньевной познакомиться.

— Дальше что?

— Ничего. Я должен был за ней следить и сообщать, чем она живет. — Зеленин обреченно уронил голову на грудь.

— О чем конкретно сообщать?

— Обо всем, что в ее жизни происходит. Вплоть до того, что она в дом покупает.

— И как ты сообщал?

— Через Интернет, в почтовый ящик.

— Значит, стучал. По клавиатуре. Кто тебя сюда отправил?

— Мужик подошел, заработать, спрашивает, хочешь? Ну, а мне надоело плавником махать.

— Плавником?

— Вы же знаете, что я в стриптизе выступал, — подавленно буркнул парень.

— Это у вас так называется, плавником махать? — Матвей усмехнулся.

Он чувствовал себя наводчиком, орудие которого с первого выстрела накрыло важную цель. Жаль, что его за это не наградят.

— Плавник от слова «плавки».

— Да, сталевары так и говорят, что их сила — в плавках. Значит, в стриптизе работал? Там тебя и сняли?.. Кто?

— Говорю же, какой-то мужик подошел. Надо, мол, с женщиной одной богатой познакомиться. Если сумеешь, как в шоколаде с ней жить будешь. Она, говорит, и при деньгах, и красивая, хоть и не самая молодая.

— Сколько тебе заплатили?

— Десятку. В смысле десять тысяч долларов. Это аванс, если вдруг не получится. А если выйдет, то я как сыр в масле буду кататься. Тогда мне и деньги не понадобятся. Но все равно по штуке зеленью начисляют.

— Жаль, такая работа сорвалась. — Матвей косо глянул на засланного альфонса и презрительно усмехнулся.

— Да, не вышло. — Рома вздохнул.

— Так бы еще и женился на Сумароковой, да?

— Нет, жениться мне на ней не велели.

— Почему?

— Я откуда знаю?

— А что знаешь?

— То, что вам сказал.

— А что за мужик тебя снял?

— Я даже не в курсе, как его зовут.

— Но в лицо ты его видел?

— Видел.

— Фоторобот составить сможешь?

Зеленину хватило памяти, чтобы составить субъективный портрет неизвестного мужчины, но, как оказалось, можно было бы обойтись и без этого.

Без мужчины в доме холодно, одиноко. Одолевают тоска и жалость к себе. Сначала Сергея увезли навсегда, затем Илья пропал навечно, теперь вот Рома попал в беду. Елену заедало и чувство вины. Ведь Рома все выходные провел в одиночестве, пока она с ментом развлекалась. Елена выпивала и с ним, да и сейчас, в одиночестве, уговорила четвертушку коньяка.

— Елена Евгеньевна, там капитан Кириллов, — сообщил телохранитель.

Хоть и запоздало, но все-таки она вернула свою охрану. Только что подъехал Андрей Извеков, с ним еще один парень. Она знала этих ребят, специалисты они неплохие.

Елена очень хотела послать Матвея к черту, но глянула на Андрея и сказала:

— Пусть заходит.

Парень он высокий, широкоплечий, статный, подтянутый, костюмчик на нем хорошо сидит. Черты лица правильные, приятные, мужественные. Симпатичный на внешность и человек хороший, но Елена не могла представить себя в его объятиях. А с Ромой она загорелась сразу. Да и Матвей смог заинтересовать ее, хотя ничего для этого не предпринимал.

Капитан Кириллов и сейчас был нужен ей. Она знала, что совершит ошибку, если прогонит его. А Елена вполне могла выкинуть такой номер, потому что злость не давала покоя, нервы были воспалены.

— Я смотрю, с охраной у тебя наладилось, — чуть ли не с порога сказал Матвей.

— Не твое дело! — раздраженно отозвалась она.

— Что-то не так? — Кириллов нахмурился.

— Плохо с охраной. Ромы нет, поэтому все из рук вон!

— Разбираться с ним надо.

— Зачем пришел? Хочешь его место занять?

— Неужели? — Матвей нахмурился.

Глядя на него, Елена поняла, что дала лишку. Надо было бы успокоиться, но женщина закусила удила, и ее понесло.

— Только не говори, что Рома на кого-то работал.

— Я даже скажу, что в вас никто не стрелял, — холодно и хлестко выдал Матвей.

— Совершенно верно. Стреляли в капитана Кириллова! Из-за тебя меня могли убить!

Какое-то время Матвей возмущенно смотрел на нее, затем повернулся и вышел из дома. Елена подошла к окну, выглянула за ворота, но не увидела его там.

Матвей стоял на крыльце с сигаретой в руке. Он рассматривал крышу близлежащего дома.

Елена вышла к нему.

— Снайпера высматриваешь? — догадалась она. — Боишься?

— Елена Евгеньевна, я бы посоветовал вам зайти в дом, — сухо сказал капитан.

— Мне-то чего бояться?

Матвей бросил сигарету в урну, повернулся к Елене, взял ее за руку, чуть ли не силой завел в дом.

— У вас настроение такое зловредное или вы действительно ничего не понимаете? — осведомился он.

— Я все понимаю! И где Рома сейчас, тоже сообразить могу!

— Я вывел Зеленина из игры, и в этот же день вас пытались убить! Вы верите в совпадения?

— Меня пытались убить?! Нет, тебя!

Матвей взял ее за плечи и с силой тряхнул.

— Ты что делаешь? — возмутилась она.

— В себя вас привожу! Защитный механизм у вас включился! Чтобы трансформатор в голове от нагрузки не сгорел!

— Какой трансформатор?! Что ты несешь?

— С извилинами трансформатор. Это вас пытались сегодня убить, а вовсе не меня!

В голове Елены вдруг что-то загудело, затрещало, заискрило.

— Нет!.. Меня-то за что?

— Морж понял, что ничего больше от вас не получит, и решил поставить точку!

— Морж?! — в замешательстве переспросила она.

— Морж!

— Решил поставить точку?.. А может, он тебя хотел убить?

— Меня?

— Да, чтобы ты ему не мешал.

— Его ищу не только я. В розыске задействована вся наша система. Он же не может уничтожить ее!

— Он на все способен! — запаниковала Елена.

— Нет. И киллер не мог знать, что я буду у вас в кабинете.

— Вот как? — Она потрясенно посмотрела на Кириллова.

Стрелок действительно ловил в прицел хозяйку кабинета, а не гостя. Если бы не реакция Матвея, лежать бы ей сейчас в морге с простреленной головой.

Елену бросило в жар.

— Мне нужно выпить!

Она прошла в столовую, к стойке бара, где у нее имелась бутылка, были припасены ломтики сыра и колбасы. Матвей последовал за ней, но даже не взглянул на бокал, который она поставила перед ним.

— Будешь? — спросила Елена.

— Нет, я на службе.

— Собираешься уезжать? — Она вздрогнула.

Елена чувствовала себя полной дурой. Матвей столько сделал для нее, а она ушат помоев на него вывалила. Нехорошо получилось, очень неприлично. А будет еще хуже, если он уедет.

— Нет. Меня к вам приставили, — сухо сказал Кириллов. — Буду вас охранять.

— Кто приставил?

— Подполковник Зайцев. Он решил взять над вами шефство, если вы, Елена Евгеньевна, не возражаете.

— Нет, я не возражаю.

— Тогда я остаюсь и, если вы позволите, прослежу за вашей охраной.

— Да, конечно. Но, может, мне лучше уехать в Москву? Там у меня дом, Усолов…

Матвей пожал плечами, холодно глядя на нее.

— Ваша воля. Но здесь, я думаю, вам будет безопасней. В городе объявлен план «Перехват», все выезды и въезды перекрыты, идет серьезная работа. В районе вашего дома будет организовано круглосуточное наблюдение. Я думаю, Морж не рискнет повторить попытку здесь, а вот в Москве все возможно. Кстати, там он сейчас и находится.

— Да, наверное, ты прав. Слушай, а почему ты со мной на «вы»? — Только сейчас Елена озвучила свое удивление.

— Я снял с вас все подозрения, — невозмутимо сказал Матвей. — Вы стали для меня обычной красивой женщиной, с которой я мог позволить себе вольность. А сейчас все изменилось, мы снова вступили в фазу официальных отношений. Я представляю закон, под защитой которого вы находитесь.

— Ты сам себе веришь? — Елена не рискнула выпить при нем, но закурила.

— Я не верю, а знаю. У меня приказ, и я должен его исполнять, хотите вы этого или нет.

Она сделала затяжку, затушила сигарету, подошла к нему и обняла за плечи. Он не отстранился, руки не убрал, но взгляд его остался таким же холодным.

— Извини, я была не в себе! Ты не собирался занимать место Романа.

— Именно так. — Капитан кивнул. — И не займу. А то, что я здесь, так мне поставлена задача.

— А сам себе ты такой приказ отдать не можешь? Ради меня?

— Ради тебя? Могу.

— Есть будешь? — спросила она.

— Не отказался бы.

— Экономку я так и не завела. Рома готовил, но ты его к себе вызвал. Там он и остался. Теперь тоже, наверное, есть хочет.

— Рома работал на твоих врагов, но ты можешь его пожалеть, — спокойно, без всякой иронии сказал Матвей. — Приготовь что-нибудь на ужин, отправь человека в отдел. Я позвоню, там его встретят, посылку передадут. Вещи можешь собрать, если жалеешь его.

— Жалею.

— Твое право. Из дома не выходить, быть всегда на связи! — кивком показав на радиостанцию, принесенную с собой, сказал Матвей. — А я обойду территорию, посмотрю, что там да как.

Он ушел, а Елена занялась ужином. Работа это не простая, ведь приготовить нужно было не только на них с Матвеем и Ромой, но еще и охрану накормить. Да и вещи для Ромы надо собрать. Должна ли она позаботиться о стукаче и предателе? Если Елена так поступит, то капитан Кириллов решит, что она ему не верит.

Ей вовсе не хотелось ссориться с Матвеем. Он куда круче и притягательней Ромы. Но главное в том, что с ним она чувствовала себя защищенной.

Матвей, похоже, простил ее и снова перешел на «ты». За ужином он держался непринужденно, даже по-хозяйски, и выпил с ней. Только вот в спальню к Елене даже не заглянул. Женщина думала, что это должно произойти само собой, ждала, когда он придет к ней, но так и заснула в одиночестве.

Проснулась она без Матвея. Более того, ей пришлось спускаться вниз и готовить завтрак. Еще вчера утром это делал Рома, но Матвей, похоже, и не собирался заменять его.

Кириллов не стеснялся хозяйничать в ее доме. Он облюбовал для себя гостевую спальню, устроил утреннюю разминку в тренажерном зале, искупался в бассейне. Матвей сел за стол как ни в чем не бывало, будто она обязана была готовить для него!

— Надо бы вещи Роме отвезти, — пытаясь скрыть свое раздражение, сказала она.

— Отправь человека, его встретят.

— Я сама отвезу.

— Тебе нельзя покидать дом. — Он покачал головой.

— А работа? — возмутилась она.

— Какая работа? Разве не ты в Москву собиралась ехать? — Матвей усмехнулся.

— Работа у меня! — Елена упрямо, исподлобья глянула на него.

Ее раздражала самоуверенность этого типа. Ей хотелось поступать ему назло.

Матвей думал недолго.

— Хорошо, работа так работа. Ты к себе, я к себе. Встретимся здесь вечером. Наверное.

— Как это понимать?

— Меня озадачить могут.

— Как? — забеспокоилась она — А я?..

— Вчера одна задача, сегодня — другая. Так и живем. Как говорится, не спеши выполнять приказ, его отменят.

— Ты мог бы поехать со мной.

— Нет. Если у тебя работа, то и у меня тоже.

— К черту работу!.. — сдалась Елена. — Давай устроим выходной.

— Лучше займись домработницей. Найди в газетке объявление, позвони, пусть придет, поговоришь с ней…

— Почему с ней? Может, с ним?

— Пусть будет с ним. Тебя раздражает домашняя работа, — пристально глядя на нее, негромко сказал он. — Поэтому ты и на меня злишься. Я же вижу.

— Да, ты прав, — неохотно согласилась она. — Меня действительно раздражает домашняя работа. Отвыкла я от этого. Мне и в самом деле нужна домработница. Вот ты ею и займешься!

— Почему я?

— Потому что ты отвечаешь за мою охрану!

— Теперь понятно. Ты подберешь вариант, а я его пробью.

Елена понимала, о чем шла речь, но все-таки вспылила и выдала:

— Пробивалку свою не сломай!

Их отношения дали трещину. Возможно, Матвей уже готов переключиться на молодое тело. Он далек от высших кругов общества. Обычная горничная — это как раз его уровень. Ему ничего не стоит залезть на нее с проверкой.

Матвей с иронией посмотрел на Елену. Мол, моя пробивалка. Что хочу, то с ней и делаю. Именно эта фраза должна была соскочить с его языка, но он озвучил ее одним лишь взглядом.

— Я найду мужчину, — сказала она.

— Не вопрос.

— Ты его пробьешь? — съязвила Елена, но Матвей как будто не услышал ее, ни глазом не моргнул, ни ухом не повел.

— Мне надо позвонить на службу, — поднимаясь из-за стола, сказал он.

Елена проводила его раздраженным взглядом. Этот грубый мужик совершенно не хотел подчиняться ей!

Ворота уже давно должны были отъехать в сторону, но, похоже, их некому открыть. Охранники знали номера его машины, которая находилась в секторе обзора видеокамеры, но с их стороны не последовало никаких движений.

Матвей посигналил, и только тогда открылась калитка. Вова Затулин неторопливо подошел к его машине. В глазах чувство вины, но при этом никакого желания суетиться, выслуживаться.

— Ты чего ворота не открываешь? — спросил Матвей.

— Так уехали все.

— Кто именно?

— Все. Елена Евгеньевна уехала, с ней Андрей и Митя. А мы с Кешей остались.

Матвей вытащил из чехла телефон, позвонил Елене, но та находилась вне зоны действия сети. А еще ее номер мог быть заблокирован.

— Куда она уехала?

— Так в Москву. Оттуда за ней приехал какой-то Усолов. Охраны у него шесть человек, еще наши ребята.

— Вернуться обещала?

— Нет. Сказала, что в Москву нас к себе возьмет, а пока дом велела охранять до особых распоряжений. Работа не пыльная.

— Черт!

Достала его Елена, плешь на голове своими истериками выела. У Кириллова не выдержали нервы, он рванул на службу, потом успокоился, вернулся, а ее и след простыл. И телефон не отвечает.

По пути в отдел Матвей снова позвонил Елене, но с тем же результатом. Это наводило на подозрения.

Зайцев собирался куда-то уезжать, когда Матвей зашел к нему в кабинет. Подполковник стоял перед зеркалом, одной рукой поправлял фуражку, другой — галстук.

— Кириллов, ты чего мотаешься туда-сюда?

— Не мотаюсь, а прыгаю.

— Не понял.

— Допрыгался уже! Сумарокову я упустил, в Москву она уехала.

— Теперь понял. Насовсем подалась? — Судя по выражению его лица, Зайцев ничуть не расстроился.

— Я так понял, что да. Начальник ее московской службы безопасности приехал. С ним она и отправилась.

— И что?

— Так не должен я был ее отпускать.

— Баба с возу, кобыле легче. — Зайцев повернулся к Матвею и вытянул лицо.

Так люди делают перед тем, как показать кому-то язык.

— Ну и чего смотришь? Наша задача в том, чтобы ее здесь не убили! А до Москвы нам дела нет. Тебе что, нечем заняться?

— Есть.

— Тогда вперед и с песней!

Дел у Матвея действительно по горло. Того же снайпера надо искать, который в Елену стрелял. По горячим следам его взять не удалось, нашли только машину, на которой он скрылся с места преступления, но это ни к чему не привело, поскольку транспорт числился в угоне. Ажиотаж уже спал, но розыск продолжался силами отдела.

Матвей только рад был подключиться к делу, но его смущало, что Елена уехала в Москву без предупреждения. Она просто махнула на него рукой, или же с ней случилась беда — одно из двух.

Матвей отправился в элитный поселок на улице Стаханова и еще раз переговорил с Затулиным. Судя по всему, никакого насилия в отношении Сумароковой не было. Она уехала в Москву не только по своей воле, но и по желанию.

Возвращаясь в отдел, он снова позвонил Елене. На этот раз она ему ответила.

— Ты где? — спросил Кириллов.

Судя по фоновому звуку, Елена находилась в машине.

— В пути. Я возвращаюсь в Москву.

— Ты в безопасности?

— А тебя это волнует? — В ее голосе звякнули стервозные нотки.

— Очень.

— Начальство будет ругаться? — съязвила она.

— Оно отпустило тебя с легкой душой.

— А ты?

— И я тоже.

— Извини, что разрешения не спросила!

— Удачи тебе!

Матвей действительно отпускал ее с легкой душой, хотя и не испытывал чувства облегчения, как это случалось, когда он расставался с другими своими женщинами. И любви не было, и не тянуло его к Елене, да и не пара они, но ведь он должен был защищать ее. В принципе, капитан справился со своей задачей здесь, а она отказывалась от него там, в Москве. Ему не в чем было себя упрекнуть, и все-таки на душе оставался осадок. Вдруг, упустив Елену в Державске, он отдал ее на съедение в столице?

Дождь за окном, но это жалкое подобие ливня, который прошел вчера. Такая стихия могла превратить пачку сигарет в табачную кашу и смыть отпечатки пальцев.

На вещах, которые сбросили киллеры перед рекой, таковых не обнаружилось. Да и в машине преступники не наследили. Правда, там обнаружился волосок, но сначала надо было найти оригинал для последующего сравнения. Да и борода с остатками клея на ней представляла определенный интерес для эксперта.

— Маканин Дмитрий Дмитриевич, одна тысяча девятьсот шестьдесят девятого года рождения, уроженец города Серпухова, в девяносто седьмом году обвинялся в незаконном ношении огнестрельного оружия. Место регистрации — город Москва, улица Уссурийская. Только вот проживает ли он там сейчас? — Зайцев аккуратно отложил в сторону лист бумаги, с которого считывал данные. — Слишком это будет просто, если да.

— Лучше просто, чем никак, — заявил Матвей и усмехнулся.

Михаил Ильич навалил в штаны после встречи с киллерами. В каком направлении они пошли, он видел, но куда подевались, не знал, хотя мог и проследить. Может, машина их ждала, или же преступники пешком из города двинулись.

— Повезло тебе, Кириллов. Очень даже. Не работал бы, этого бы не случилось. Но фактор везения есть, и отрицать его не будем. А раз тебе на этого Маканина везет, то и работай с ним дальше.

— Так я его никому и не отдам.

— И не надо. Сам отправляйся в Москву. Обратишься к полковнику Петрову, он тебе поможет.

— Петрову?

— Ну да, — усмехнулся Зайцев. — Петровых у нас на Руси хватает. Но в окружении Маканина таковых не так уж и много. Постарайтесь взять Маканина за жабры. Если нет, Петров тебе в помощь, у него возможности серьезные.

— Может, я лучше к нему потом обращусь, когда Маканина возьму? Или если не сумею.

— Как я скажу, так и будет! — Зайцев грозно нахмурился, но раскрытую ладонь на стол положил плавно и мягко, хотя Матвею казалось, что он собирался шарахнуть по нему кулаком.

Комсомольский проспект, элитный дом в семнадцать этажей, охраняемый двор!.. Простому работяге даже однокомнатную квартиру в таком доме не купить, а Мила Кулагина жила здесь в четырехкомнатных апартаментах. Охранник у шлагбаума пропустил оперативников без лишних вопросов. Им достаточно было предъявить удостоверения.

Зато консьержка в подъезде заупрямилась и заявила:

— А мне все равно, что вы из милиции! У меня инструкция! Сейчас Людмиле Никитичне позвоню. Если она вас примет, то пожалуйста. Если нет, то извините!..

— Не извиним! — Матвей многозначительно глянул на Верютина.

Тот кивнул, всем своим весом навалился на женщину и припер ее к стене.

— Ой, что-то с сердцем! — простонал оперативник.

Матвей метнулся к лифту. Он не исключал, что киллер, дружок Маканина, как раз и познакомился с Милой Кулагиной. Слишком уж большая Москва, а он почему-то жил в одном доме с дочерью Ольги Максимовны. Может, этот субъект протоптал дорожку к жене Маканина и спал с ней чисто по-дружески? Не исключено, что он как раз от нее и уходил, когда столкнулся с Ольгой Максимовной.

Если так, то есть шанс, что снайпер и сейчас находился там. Именно поэтому Матвей попросил участкового побыть с Ольгой Максимовной, чтобы ее не угораздило позвонить дочери. Вдруг Антон махнул рукой на его просьбу или позвонил своему начальнику, чтобы поделиться соображениями насчет чересчур уж делового провинциала? Все могло быть, поэтому Матвей спешил пообщаться с Кулагиной, пока ему не испортили музыку.

Оказалось, что в гости к ней можно было попасть через межквартирный холл и бронированную дверь. На ней две кнопки, одна для звонка в девятнадцатую, другая — в двадцатую квартиру. Глазки видеокамер, микрофоны для дистанционного общения!..

Матвей набрал в легкие воздух, взъерошил волосы и нажал на кнопку. Версию он уже сочинил. На соседнем этаже якобы загорелась квартира, а пожарный кран находится в холле, за этой самой дверью, Кулагина всполошится, откроет, ну а там капитан определится по ходу действия.

Но никто ничего спрашивать не стал. Дверь в холл открылась автоматически. Матвей переступил порог, и тут же распахнулась вторая створка.

Он видел фотографию Милы и узнал ее. Она стояла в дверном проеме и смотрела на него пьяными глазами. На ней белый деловой костюм, достойный английской принцессы, волосы уложены в дорогую прическу. От нее на расстоянии пахло Францией, то есть коньяком и духами. Не скажешь, что красавица, далеко не так, но миленькая. Худощавая, стройная и женственная, несмотря на хмельную грубость.

— Не поняла, где второй? — размашисто спросила она.

— Так он внизу, — скрывая удивление, сказал Матвей.

Уж не мальчика ли по вызову ждала эта пьяная телка?

— А костюмы где?

— У него все!.. Я звоню?

— Заходи!

Она отошла в сторону, освобождая проход, и ее сильно качнуло. Матвей поймал женщину за талию, привлек к себе, и она повисла у него на плече.

— Ну и мачо, просто супер! — Мила пьяно засмеялась.

Они стояли посреди просторной прихожей, откуда открывался вид на зал. На белоснежном кожаном диване сидела красивая молодая женщина с каштановыми волосами. Черное платье, нога заброшена на ногу, в длинных изящных пальцах дымится тонкая дамская сигарета. Гостья тоже была порядком под градусом.

Больше в квартире никого не наблюдалось. Во всяком случае, мужчин здесь не должно быть, иначе пьяные дуры не вызывали бы приключения на дом.

— Алла, этот мой! — шлепнув Матвея по заднице, объявила Кулагина.

В это время в дом зашел Верютин — высокий, атлетически сложенный, с командирской выправкой.

— Ух, ты!.. Алла, это тебе!

Но шатенка лишь неловко махнула рукой.

— Не хочу! — едва ворочая языком, сказала она.

— Тогда возьми моего! — Мила бесцеремонно толкнула Матвея в спину, направляя его к своей подружке.

Кириллов не стал упрямиться и взял заданный курс, но только лишь для того, чтобы глянуть, точно ли в зале никого больше нет.

— Да не хочу я уже. — Алла скривилась. — Пусть проваливают!

— Вот и славно, — легко согласилась Кулагина. — Мальчики, ау! Вам уже пора!

Она полезла в свою сумочку за деньгами.

— Мальчики еще в дороге, а вы, девочки, уже приехали, — совсем не весело сказал Матвей.

Он знаком велел Валере осмотреть квартиру, а сам закрыл дверь на замок.

— Что-то я не поняла! — Мила оторопело уставилась на него.

Матвей наблюдал и за ней, и за Аллой — женщины они не бедные. Такие красотки вполне могли держать при себе личное оружие, как минимум травматического действия.

— Мужа твоего убили, теперь твоя очередь.

— Кого? — Кулагина озадаченно скривилась.

— Да, Макаку. В морг его повезли, а ты и не знаешь.

— Куда?.. Ты кто такой?

Матвей не хотел говорить, откуда он. Зачем, если есть возможность сыграть на нервах у этой очаровательной и нежной особы? Прямым текстом ничего не надо излагать, а намеками стоит дать понять, что его прислали по ее душу.

— Проблемы у тебя, Мила. Ты и с Макакой жила, и с его другом спала. Такое не прощается.

Жаль, у Матвея не было перчаток, он обязательно стал бы сейчас их надевать, тщательно натягивать на каждый палец. Дескать, киллер не должен оставлять следы.

Мила обморочно провела предплечьем по лбу и вдруг шагнула к тумбочке, собираясь смахнуть с нее ключи, но Матвей опередил ее. На брелке краснела тревожная кнопка вызова охраны.

— А вот это ты зря!

Алла поднялась с дивана, качнулась, восстановила равновесие и шатким шагом направилась к дверям. Матвей наблюдал за ней периферийным зрением.

— Ты кто такой? — истерично взвизгнула Мила.

— Эй, ты чего? — икнув, спросила Алла.

Глаза у нее были осоловелые, выражение лица как у человека, которого вот-вот стошнит.

— Нас убивать пришли! — тревожной сиреной взвыла Кулагина.

— Кто, эти?.. Эй, ты кто такой? — невменяемо глядя на Матвея, спросила Алла.

— Позвони отцу! — потребовала Мила.

Она, похоже, уже почти протрезвела, хотя язык у нее и заплетался.

— Не вопрос!

Алла потянулась к своей брендовой сумочке, которая висела в прихожей, но Матвей преградил ей путь.

— Слышь, ты знаешь, кто у меня отец? — Алла пьяно ткнула его рукой в живот.

Это прикосновение оказалось настолько слабым, что Матвей даже не стал защищаться.

— Киллеру все равно, кто у тебя отец.

— Киллеру?! — Женщина шарахнулась от него.

Только сейчас до этой очаровашки дошло, насколько серьезно ее положение. Как бы не обделалась со страху, тогда Матвею точно выставят счет! Крутых он не боялся, но начальство может подгадить. А ему приказ на майора вот-вот подпишут.

— А чего вы так испугались, девочки? — Он достал удостоверение. — Капитан милиции Кириллов!

— Ты что вытворяешь?.. — Мила не договорила, ее накрыла икота.

— Капитан милиции? — Алла поморщилась. — Милка, ты же морячков вызывала, а тут менты!

— Слышь, морячок, ты что, прикалываешься? — осмелела Кулагина.

— То, что вашего мужа убили, это прикол? — Матвей удивленно посмотрел на нее.

— Кого? Макака не был моим мужем.

— Да, но алименты платил.

— Ты что, правда из милиции? С Димой что?

— Я же сказал, в морге он.

— Нет…

— А разве мама вам не звонила?

— Ты это серьезно, капитан?

— Конечно. Да и разговор у меня к вам серьезный. Вы знаете этого человека? — Матвей показал фоторобот киллера.

Мила что-то промычала и зависла в мыслительном ступоре. Она явно узнала этого человека, но не могла сообразить, надо ли признаваться в этом или нет.

— А вы? — Матвей показал снимок Алле.

Она думала недолго.

— Слышь, капитан, а не пошел бы ты!..

Она, похоже, тоже узнала снайпера, но тут же ушла в грубую агрессивную оборону. Впрочем, Матвей мог и ошибаться. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Вроде бы так оно и есть, и практика это подтверждает. Но в пьяном человеке можно и обмануться.

Та же Мила могла и не знать киллера, но ей сейчас интересен любой мужчина. Не зря же она заказала мальчиков по вызову. Может, дамочка потому и зависла в раздумье, что не поняла, нравится ей эта невнятная личность на портрете или нет? Смогла бы она с ним?..

А у Аллы замашки барыни, да и одета она очень дорого. Вдруг ее отец действительно большая шишка? Да, Матвею очень хотелось подняться в звании.

— Место для стриптизеров освободить?

— А это не твое дело! — заявила Алла и нахохлилась.

— Есть у нас один такой. — На всякий случай Матвей показал ей фотографию Зеленина.

— И кто это? — Она скользнула взглядом по снимку и пренебрежительно скривила губы.

— Узнаете? — спросил Кириллов без надежды на положительный ответ.

— Так, что-то знакомое. Только вспомнить не могу. — Алла хмыкнула, с вызовом глядя на Матвея.

Он показал фото Миле.

— Так это же Рома Бэтмен из «Громозеки». А он что, с вами?

— Вы его знаете?

— Точно так же, как и вас. — Алла ухмыльнулась. — Мы его тоже на приват вызвали. Только вы нам и на фиг не нужны, а с Бэтмена мы плащ сняли. Чего смотришь? Да, любим повеселиться, и что?

— Муж не возражает? — спросил Матвей, глянув на обручальное кольцо на ее пальце.

— А это не твое дело! — Алла попыталась скрыть смущение за очередным хамским выпадом.

— А вот не надо мужем попрекать! Ты же видел, Алла вас лесом послала! — вступилась за подругу Мила.

— А вам?

— Слушай, что тебе нужно?

Дальнейший разговор на таких вот тонах не имел никакого смысла. Нужно было снизить накал страстей.

— Танцевать мы не будем, а от чашки кофе не откажемся.

— Может, мне самой тут перед вами повыделываться? — съехидничала Мила.

Но Матвей и ухом не повел, как будто ничего не услышал.

— Поговорить надо бы, обсудить вашу проблему, Людмила Никитична, — спокойно сказал он.

— Мою проблему? — Кулагина поморщилась.

— Маканина больше нет, а у вас тут веселье.

— И что?

— А тот факт, что Маканин в морге, вас не смущает?

— Неприятно, конечно, но, в принципе, все равно.

— А его квартира к сыну должна отойти, — как бы невзначай сказал он.

— Эй, это ты о чем? — насторожилась Мила.

— Нет, ни о чем. Просто подозрительно все это.

— Думаешь, я его отравила? — оторопело протянула она.

— Да мне ваша кровь, Людмила Никитична, не нужна. Но если вы настаиваете на своей виновности, то так тому и быть. Валера, где там у нас бланк протокола?

— Какой протокол, капитан? — Кулагина мотнула головой. — Ты зря на меня наезжаешь.

— Ага, — промычала Алла.

Мила трезвела на глазах, а эту особу, напротив, еще больше развезло. Она стояла под углом к дверному косяку, упираясь в него рукой. Взгляд мутный, голова опущена, но слух не отключен. Она что-то соображала, но весьма туго и в искривленном измерении.

— Валера, отставить протокол. Вызывай эвакуатор, — кивком показав на Аллу, сказал Матвей.

Верютин все понял и решительно приблизился к ней. Она и глазом не успела моргнуть, как оказалась на диване.

— Блин! Ну и кто просил! — пробормотала дамочка, недовольно отталкивая от себя Валеру.

Она отстранилась от него, уложила предплечье на подлокотник дивана и уронила голову. Потом Алла дернула ногой и зацепила золоченую тележку со стеклянной столешницей, на которой красовались выпивка и закуска.

— Перебрали вы, красавицы, — с усмешкой заметил Матвей, обращаясь к Кулагиной.

— Да, что-то накатило. Если честно, мы давно так не зажигали, — проговорила Мила. — Да и не собирались, как-то все само собой вышло.

— Повод был?

— Разумеется, только Дима здесь ни при чем. Я его давно уже похоронила и от алиментов его отказалась.

— Ну да, сейчас вам это ни к чему.

— Сама поднялась, и что? Я ни у кого ничего не украла!

— А кто украл?

— Слышь, капитан, не надо, не грузи! — Мила прошла в зал, опустилась в кресло, забросила ногу на ногу, взяла со столика сигареты и выразительно посмотрела на Матвея.

Зажигалка у него была, но он сделал вид, что ничего не понял. Капитан не нанимался в прислуги к этой доморощенной хозяйке жизни.

— Большая проблема у тебя, Мила. Дело не в том, что ты отравила мужа, — с непроницаемым спокойствием на лице сказал он.

Надоело ему выкать в ответ на тыканье, а мужик он простой.

— Я отравила?! — От возмущения Кулагина выронила сигарету, но не заметила этого.

— Пусть МУР выясняет, что да как. У меня своя задача. Есть один человек. — Матвей показал снимок Зеленина, затем — фоторобот предполагаемого киллера. — А есть другой. Один жил с женщиной, в которую стрелял другой. Вместе с этим другим был твой муж. Они выполняли чей-то заказ. Ситуация такая, что с одним киллером ты жила как жена, а с другим — как любовница.

— С кем я жила как любовница?

— С этим! — Матвей щелкнул пальцами по физиономии снайпера.

— Кто тебе такое сказал?

— А почему я, по-твоему, здесь, причем как частное лицо? Мне нужна не ты, а этот фрукт. Скажешь, где он, я про тебя и забуду. Будешь молчать, возбудим уголовное дело по факту насильственной смерти гражданина Маканина. Пусть следствие разбирается, кому выгодна была его гибель.

— Да мне до одного места эта квартира. Никто ничего не докажет.

— Лично я не собираюсь заниматься такими делами. Мне нужен этот человек!

— Он что, действительно в кого-то стрелял? — спросила Кулагина, глянув на листок в руке Матвея.

— А чем он в жизни занимается?

Мила открыла рот будто для того, чтобы содержательно ответить на вопрос, но глянула на Аллу, выдохнула и промолчала.

— Маканин занимался мелким бизнесом, — подсказал Матвей. — А этот чем?

— Я вообще не знаю, о ком вы говорите.

— А мне, например, известно, что этот человек, которого ты не знаешь, ночевал у тебя дома, — не сводя с нее глаз, сказал Матвей.

— Не было ничего такого.

— Поймите, если мы не остановим этого человека, то он убьет еще кого-нибудь.

— Я все прекрасно понимаю, но ничем не могу вам помочь.

Неспроста Кулагина перешла на «вы». Она учуяла запах жареного, потому и сбавила обороты.

— Он убьет вас, Мила! — Матвей смотрел на нее пристально и беспощадно.

— Меня?!

— Неужели вы не понимаете, что этот человек заметает следы? Сначала он убил вашего Диму, потому что тот мог его выдать. Следующая на очереди вы. Ведь вы его знаете и можете рассказать про него нам. Чтобы этого не случилось!.. — Капитан выразительно провел пальцами по горлу.

— Нет, этого не будет! — запаниковала женщина.

— Вас никто не защитит! — предрек он.

— Нет, мне помогут! — Кулагина снова глянула на свою подругу.

Матвей не мог понять, то ли Алла спала, то ли притворялась.

— Кто?

— Есть такие люди.

— Значит, вы все-таки знаете этого человека?

Алла открыла глаза, оторвала от подлокотника голову, поднялась, мутно посмотрела на Матвея и осведомилась:

— Слышь, капитан, у тебя есть право здесь находиться?

— Есть.

Моральное право у него было, но ведь с точки зрения закона ему нельзя было оставаться в квартире без четкого разрешения хозяйки. А Мила запросто могла пойти на поводу у своей подружки.

— Документ покажи! — потребовала Алла. — Что, нет его у тебя? Вот когда будет, тогда и поговорим! — Она вдруг поднялась и направилась в прихожую, к своей сумке.

Верютин преградил ей путь.

— Слышь, парень, я ведь сейчас крик подниму! — Алла зло зыркнула на него. — Я вам такое здесь устрою!

Но Верютин даже не пошевелился. Он все прекрасно понимал, но без приказа Матвея не собирался и шевелиться. Кириллов старший, ему за все и отвечать, если что.

— Пропусти ее, — поднимаясь со своего места, сказал Матвей.

Алла вышла в прихожую, взяла свою сумочку, достала оттуда телефон.

Видно, что штучка она сложная и со связями. Сейчас папочке своему позвонит, тот поставит на уши прокуратуру. Сюда подъедет наряд, а Матвей здесь, в Москве, на птичьих правах.

— Если вам нужны неприятности, то мы уходим, — заявил Кириллов, угрожающе глянув на Милу.

Кулагина должна была остановить его, чтобы во всем сознаться, но, увы, этого не произошло. Ему пришлось уйти. На всякий случай Матвей оставил дамочкам номер своего телефона.

Первый раунд в поединке с этими красавицами он проиграл, зато смог нащупать их слабое звено и определился в тактике. Не хочет Кулагина играть честно, пусть принимает на себя удар всей правоохранительной системы. Если ее зажмут в угол по факту гибели Маканина, то ему нетрудно будет сравнять счет и выйти вперед на пути к снайперу.

Верютина он отправил к полковнику Петрову, а сам взял курс на Сумарокову. Нет, Матвей не соскучился по ней, но у него появились вопросы. Она могла знать и Маканина, и киллера, которого он разыскивал. Возможно, Елена имела какое-то отношение к Миле Кулагиной и к Алле, фамилию которой Матвей не успел выяснить. Эти дамочки знали Зеленина, с которым она жила. Связь хоть и не прямая, но тем не менее.

Новый офис, незнакомый кабинет с огромным витринным окном. Три двери в дальней стене. Одна вела в комнату отдыха, другая — в санузел, а третья — к лестнице, по которой можно было подняться в зимний сад. Там у кого угодно возникало непреодолимое желание лично, своими руками ухаживать за экзотическими деревьями, кормить соловьев в клетке.

Елена знала, что «Центр-Глобус» вышел на новый уровень, но не думала, что дела идут настолько хорошо.

Усолов зашел в кабинет без стука.

— Я вам не помешал? — вежливо спросил он.

— Если честно, то да. — Елена глянула на него с извиняющейся улыбкой.

Калинов составил для нее отчет, и она знакомилась с ним. Сейчас ей нужно было разобраться с общими, самыми главными вопросами, а в частности Елена вникнет чуть позже, когда войдет в курс всех дел, в которых, казалось, сам черт ногу сломит.

— Тогда извиняюсь.

Ему бы выйти, но нет. Он подошел к приставному столу, сел в кресло.

Елена отложила в сторону папку с документами, нажала на клавишу интеркома, с зависшей улыбкой глядя на Усолова. Зря она сделала ему выговор. Этот человек так старался помочь ей, а Елена чуть не выставила его за дверь. Но стыдиться этого нельзя. Чем крупней компания, тем жестче должен быть руководитель. Это в Державске она могла позволить себе любезности в общении с подчиненными, а здесь у нее в руках целая стая журавлей, по сравнению с которой три супермаркета на периферии кажутся жалкой синицей. Но она не собиралась выпускать синицу из рук, отказываться от планов по освоению Державска.

— Катя, два кофе, пожалуйста! — распорядилась Елена, обращаясь к секретарше.

— Я смотрю, вы прямо с корабля сразу на бал! — Усолов покровительственно улыбнулся.

— А чего дома без дела сидеть? Да и неуютно там.

У нее в Москве были и дом, и квартира, но там почти четыре года никто не жил. Не сказать, что апартаменты обветшали, но запустенье ощущалось на интуитивном уровне, поэтому Елена затеяла ремонт. Сначала она отделает и заново обставит квартиру, а затем займется домом.

— Ничего, устроитесь. Я наводил справки насчет Зеленина, — как бы между прочим сказал Усолов.

— И что? — Елена настороженно глянула на него.

— Никто его не отправлял за вами следить. Это все капитан Кириллов придумал. Хитрый жук!

— Может быть. — Елена пожала плечами.

Каким бы колючим ни был этот мужчина, она хотела бы, чтобы он ждал ее дома, ночью согревал постель. Соскучилась она по нему. Да и по Роме тоже. Он, конечно, не такой высокоградусный, как Матвей, но ведь она с ним, в принципе, была счастлива.

— Зеленин уже получил установку изменить показания. Если он это сделает, мы его вытащим. Конечно, только после вашего распоряжения. — Усолов многозначительно глянул на Елену.

— Да, было бы неплохо.

— Мужчина вам нужен. Неважно какой, лишь бы с ним было хорошо, — сказал Усолов, поднимаясь.

Он подошел к окну, нажал на кнопку, и жалюзи плавно разъехались в стороны.

— Вообще-то это мое личное дело. Но если вы беретесь вытащить Зеленина, то я возражать не буду, — сказала она.

В этот момент Елена услышала, как с треском лопнуло оконное стекло, и увидела, как Усолов отпрыгнул в сторону. Странно, на стекле ничего не было, но ведь она слышала звук. Усолов вдруг схватил Елену за руку и с ожесточением на лице потащил ее в комнату отдыха.

— Что случилось?

— А вы не поняли? Ну да, стекло бронированное, пуля его не берет.

— Пуля?!

— Оставайтесь здесь и никуда не выходите! Я вас очень прошу.

Он оставил Елену в комнате с зашторенным окном, а сам отправился командовать своими людьми, которые должны были отловить снайпера.

Елена тяжело опустилась в кресло, сжала ладонями болезненно пульсирующие виски. Снова киллер, опять ее пытаются убить! Моржу и в этот раз не повезло, но ведь когда-нибудь он добьется своего. Это проклятое чудовище не отступится от нее, пока не прикончит. Ему больше не нужны деньги, сейчас им движет только месть.

Усолов вернулся примерно через полчаса.

— Ну что? — поднимаясь, с надеждой и тревогой спросила она.

— Ушел! Но мы обязательно его возьмем!

— Сколько раз я это уже слышала!

Секунды три-четыре Усолов смотрел на Елену, собираясь с духом.

— А что я могу сделать с этой тварью! Он же не человек, а сущий дьявол! — Он заставил себя успокоиться и в знак извинения мягко коснулся ее руки. — Простите меня, не сдержался.

— Я вас понимаю, — раздраженно сказала она.

— Сейчас будет милиция, начнутся вопросы. Я не хочу, чтобы вы на них отвечали.

— Почему?

— Потому что это опасно. Вы не должны оставаться на виду. Я не знаю, что у Моржа на уме. Может, он замаскирует своих ублюдков под сотрудников милиции? Поверьте, я этому не удивлюсь. Вам нужно уезжать, и чем быстрей, тем лучше.

— Что ж, если вы так считаете…

— Чем быстрей, тем лучше, — повторил Усолов, взяв ее под руку.

Он шел, увлекая Елену за собой. Сначала они поднялись в зимний сад, оттуда пошли вниз, к пожарной лестнице, которая вывела их в маленький дворик. Там стоял джип с двумя сотрудниками службы безопасности фирмы «Центр-Глобус». Только сейчас Елена поняла, что ее личная охрана осталась в офисе.

— А где мои люди?

— Я им не доверяю, — совершенно серьезно сказал Усолов. — Поверьте, для этого есть все основания. Прошу!

Он сам открыл дверцу, помог Елене сесть в машину и занял место рядом с ней. Ей ничего не оставалось, как довериться ему.

А на кого еще она могла надеяться?

До гостиницы оставалось совсем чуть-чуть, когда в его кармане зазвонил телефон. Матвей даже не глянул на дисплей, был уверен в том, что на проводе Верютин. Да и устал он очень, чтобы лишний раз напрягать глазные мышцы.

— Да, Валера.

Полковник Петров помог Верютину снять недорогой номер в хорошей гостинице, а завтра он ждал их обоих в своем кабинете. Матвею нужно было хорошо выспаться после долгой дороги и бешеного дня, но уже половина первого ночи, а он все еще в пути. Капитан ездил к Елене домой, но там ее не оказалось. Охранник сказал, что ждет, но время шло, а она не появлялась. Телефон Елены не отвечал.

— Это не Валера, — услышал он знакомый женский голос.

— Мила?

— Вы сейчас где?

Матвей назвал адрес гостиницы. Если верить таксисту, который вез его, они были уже почти на месте.

— Далековато, но я подожду. Если, конечно, вам интересно то, что я знаю.

— Интересно.

— Тогда записывайте.

Матвей знал, где жила Кулагина, но это был совсем другой адрес.

— Что за место? — спросил он.

— Это моя старая квартира. В новой нельзя. Мне кажется, меня прослушивают.

— Вы уже там?

— Нет, но сейчас выезжаю.

— Я тоже.

Матвею действительно интересно было поговорить с Милой. Он готов был пожертвовать ради этого ночным отдыхом.

Казалось бы, сон и нервное потрясение — понятия несовместимые, но за окном еще не стемнело, когда Елене захотелось спать. Это ее не удивляло. Засыпая, она догадалась, что ей в чай подмешали снотворное.

Ночью появился Морж. В комнате, из которой он к ней зашел, горел свет. Елена хорошо видела его, но понимала, что ей снится сон, очень страшный, кошмарный. Так бывает, когда в состав снотворного входят опиаты или что-то в этом роде.

— Чего лежишь?

Он щелкнул выключателем, и глазам женщины стало больно от яркого света. В ее сознании что-то вспыхнуло. Елене вдруг стало ясно, что Морж ей не снится.

Выглядел он неважно. Под воспаленными глазами темные мешки, щеки впалые. С тех пор как Елена в него стреляла, он заметно истощал, осунулся. Как будто страшная болезнь глодала его изнутри. Но ведь чем хуже чувствовал себя Морж, тем сильней он должен был ненавидеть Елену. Может, в нем и не было прежней силы, но в руке пистолет с глушителем.

— Вставай! — Он смотрел на нее зло, но без ненависти.

— Зачем?

— Поднимайся! — Морж шагнул к ней, схватил за руку, сдернул с постели.

Он сильно сдал, а сила в руках прежняя! Елена схватила пиджачок, который висел на спинке кровати. Морж кивнул, глядя, как она прикрывает им грудь под бюстгальтером.

— Все забирай! — Он подождал, пока она забрала одежду, потащил за собой и бросил на ходу: — В машине оденешься!

— Куда ты меня?.. — Елена осеклась, увидев Вадима, лежащего на полу.

Во лбу пулевое отверстие, под затылком лужа крови. С таким ранением не живут. Парень конвульсивно дрыгал ногой, не сильно, но невыносимо страшно.

— Давай-давай!

Сначала они вышли во двор, где лежал Егор с простреленной головой, затем — на темную дорогу, ведущую к машине.

Морж толкнул Елену на переднее пассажирское кресло, закрыл за ней дверцу, сам сел за руль и распорядился:

— Одевайся. Только без глупостей!

— Какие глупости?

— Давай-давай!

Он завел машину и уже на ходу включил фары, прогнав с дороги непроглядный мрак. Елена влезла в юбку, надела пиджак, обулась.

— Куда мы едем? — спросила она.

— В банк. — Бандит усмехнулся.

— Зачем?

— Снимешь и отдашь все свои деньги. На пенсию мне пора. По болезни. Ты же меня на тот свет чуть не отправила. Видишь, что со мной творится? Почку вырезали. Печень покромсали. С легкими проблема.

— Это твоя беда.

— И твоя тоже. Мне без денег никак! Без них кранты!.. — чуть ли не заорал Морж, свернул с дороги, чуть проехал, остановился, выключил двигатель и зло сказал сквозь зубы: — Проблемы не только у меня, но и у тебя. Очень большие! Да ты и сама это поняла.

Он достал из кармана шприц и жгут, которым перетянул предплечье. Елена большими глазами смотрела, как бандит вводил иглу себе в вену.

— Чего уставилась? — со злобой спросил Морж. — Да, на игле сижу. Хочешь знать почему?

Елене не было дела до того, почему Морж так опустился. Она понимала, что ему нужны были деньги, без которых он не достанет наркоту. Женщина не сомневалась в том, что этот негодяй в покое ее не оставит.

Его пистолет лежал между передними креслами. Дверца не заблокирована!..

— Попал я, Лена, конкретно, — сказал он, откинув голову.

В этот момент она схватила пистолет и распахнула дверцу.

— Стой!

Морж спохватился поздно. Он потянулся за ней, но схватил пустоту. Елена выскочила из машины, бросилась в кусты. Она споткнулась, упала и больно стукнулась коленкой об камень. Лицо женщины оцарапала ветка. Она могла бы остаться без глаза, но пистолет из руки не выронила и даже обратила его против Моржа.

— Козел! — Елена взвыла от боли и досады, а потом нажала на спусковой крючок.

Но Морж хорошо знал, с кем имеет дело, поэтому не стал пытать судьбу. Он ударил по газам и рванул к дороге. Елена стреляла ему вслед, но не смогла остановить машину.

— Урод!

Она опустила бесполезный пистолет, двинулась за ним, но вышла на дорогу слишком поздно, когда машины и след простыл.

— Сволочь! — Ее хватил истерический смех такой силы, что ноги вдруг отказались держать тело.

Елена опустилась на землю и высоко вскинула голову, чтобы легче было дышать. Смех душил ее, и ей нужно было больше воздуха.

Не так страшен Морж, как его малюют. Она еще раз убедилась в этом, но почему так боится его и прячется?

Усолов тоже перепугался, не знал, как избавиться от него. Сегодня он завез Елену в какую-то глушь подмосковную, чтобы Морж до нее не добрался. Козел он, этот Усолов, и неудачник, если не может справиться с Моржом. Увольнять его надо за бесполезность, за то, что он обошелся с Еленой так грубо.

Истошный смех оборвался, Елена отдышалась, поднялась и направилась к деревенским огням. Там она найдет человека, который отвезет ее домой. Потом женщина окружит себя своей собственной охраной, и никакой Морж не будет ей страшен.

А Усолова она действительно уволит. Елена назначит на его место человека, который сможет обеспечить ей реальную, а не мнимую безопасность, все-таки добьет Моржа.

Морж, конечно, неудачник, но Усолов еще больший лузер. Поэтому он и не может ничего поделать. В результате Елена вынуждена сейчас страдать. Но ничего, скоро все изменится в лучшую сторону.

Успокаивая саму себя, она добралась до деревни. Ей навстречу шла машина с яркими фарами. Елена помахала рукой, и автомобиль остановился. Только тогда до нее дошло, что это мог быть Морж. Не важно, что он уехал в другую сторону.

Из машины вышел человек. Она подняла руку с пистолетом.

— Эй, ты чего? — донесся до нее незнакомый голос.

Нет, это не Морж, да и машина другая. Елена опустила руку с пистолетом. Человек, стоящий за открытой дверцей, тут же пришел в движение. Он в два прыжка подскочил к ней и сбил с ног. Падая, она успела заметить милицейские погоны на его плечах.

— Вы не так все поняли! — простонала Елена, когда на ее руках застегнулись стальные браслеты.

— Разберемся!

Елену посадили в машину и куда-то повезли.

— За мной убийца охотится! Я думала, что это он!

— Разберемся.

— Я думала, что он вернулся, не собиралась в вас стрелять.

— А пистолет откуда?

Лену залихорадило. Документов на этот пистолет у нее не было, а это уже само по себе два-три года лишения свободы. Вдобавок из этого пистолета Морж застрелил Вадима и Егора. На орудии убийства остались ее пальчики.

Все-таки дотянулся до нее Морж, смог подвести под мокрую статью. Неужели он нарочно позволил ей взять свой пистолет? Но зачем ему это? Денег он теперь от нее точно не получит. Остается месть, очень даже жестокая.

Обидно, еще вчера все было так хорошо, а сегодня уже приходится хлебать тюремную баланду. Впереди суд и приговор. Слава богу, если условный.

— Людмила Никитична, не хотел бы я оказаться в вашем положении, — сказал Матвей. — Но ведь вчера пытались подставить меня, не так ли? Ваши сообщники собирались убить Елену Коригову, а меня сделать виновником ее смерти.

— Я ничего не знала! — Женщина испуганно мотнула головой.

— Не знали, но меня в ловушку заманили, таблетку снотворного дали. Неужели вам было неинтересно, что со мной будет дальше?

— Нет. Мне сказали, я сделала.

— Вы поступили очень плохо, подыграли человеку, который убил отца вашего ребенка. Вы вступили в преступный сговор с негодяем, который освободил жилплощадь для вашего сына. Это организация убийства, пятнадцать лет лагерей!

— Но я не заказывала Диму! — Людмила Кулагина всхлипнула.

— Да, но Черемнов убил его и признался в этом.

Матвей лукавил, но угрызений совести не чувствовал. Черемнов пока не раскололся, не заявил об убийстве своего напарника, но ведь все шло к этому.

— Но я ничего не знала! Он мне об этом не говорил!

— Елена Никитична, давайте рассуждать логически. Черемнов предложил вам заморочить голову сотруднику милиции и усыпить его. Вы же не глупая женщина, должны были понимать, чем это все для вас может закончиться, тем не менее согласились. Как это объяснить? А причина в том, что у Черемнова был на вас компромат. Если вы ему не помогаете, он делает вас виновной в убийстве собственного мужа. Был такой разговор?

— Не было ничего подобного!

— Почему же вы согласились?

Кулагина замялась и промолчала.

— Черемнов был вашим любовником?

— Да, я говорила.

— Вы сказали так, чтобы запудрить мне голову.

— Но это правда.

— Лучше бы вы предупредили меня о том, что Черемнов находится у вас на балконе.

Кулагина опустила голову.

— Вы знали, чем занимается Черемнов?

— Каким-то бизнесом. Они вместе с Димой что-то мудрили. У них ларьки были.

— Маканин помогал вам содержать сына?

— Да.

— Черемнов тоже?

— Он давал мне деньги.

— А потом ваша жизнь вдруг наладилась. У вас появились собственные средства.

— Да, я сама занялась бизнесом.

— Каким?

— Производство воды. Нашла источник, открыла линию, и знаете, пошло дело. Со сбытом проблем не было.

— Почему?

— Чистая вода в Москве хорошо продается, — как-то не очень уверенно сказала Кулагина. — А что здесь такого?

— Нет, ничего. Просто вы слишком бодро сказали, что со сбытом проблем не было. Производственную линию открывали со скрипом, зато с продажей сложилось. Кто вам помог?

— Это, в принципе, нетрудно, — чуть ли не по слогам проговорила женщина.

— Мила, я ведь могу пойти тебе навстречу и сказать, что не было никакого снотворного. Ты не знала, что у тебя на балконе сидел Черемнов.

Кулагина не хотела раскрываться, и Матвей решился на хитрость. Тем более что с этой особы действительно можно снять обвинения, если, конечно, Черемнов не подтвердит ее соучастия в убийстве Маканина. Матвей не кровожадный. Если Кулагина поможет ему, то он поддержит ее.

— Не было снотворного! — Женщина заметно взбодрилась.

— Да и про Черемнова ты не знала. Так что там у тебя со сбытом продукции?

— Алла мне помогла. У ее мужа крупная торговая сеть. Они брали мою воду. Плюс еще доставка на дом.

— Крупная торговая сеть — это «Центр-Глобус»?

— Да, «Центр-Глобус».

— А говорила, что нет, — усмехнулся Матвей, вспомнив недавний разговор.

Кулагина опустила голову и промолчала.

— А как фамилия Аллы?

— Коригова.

Матвей ощутил себя рыбаком, поплавок на удочке которого вдруг нырнул под воду.

— А говорила, что Крикалева.

— Нет, это не так.

— Придумала фамилию?

— Да.

— Могла бы девичью сказать.

— Тогда бы вы точно заявили, что я все придумала. Петрова у нее фамилия. Слишком простая.

— Петрова?

Поплавок еще глубже ушел в воду.

— Я не выдумываю.

— Верю. А отец у нее кто?

— Он в охранной фирме работает. Начальником.

— Название?

— «Баргузин». Эта фирма «Центр-Глобус» обслуживает и мой завод тоже охраняет.

— Понятно. Алла и тебя к «Центр-Глобусу» пристроила, и отца своего.

— Нет, Игорь Терентьевич еще до ее замужества работал на «Центр-Глобус».

— И про Алексея Коригова знал?

— Должен был.

— Может, он их и познакомил?

— Нет, Алла сама на Лешу вышла, голову ему запудрила, женила на себе. Она девушка красивая.

Матвей задумался. Интересная складывалась мозаика. Алла и Елена Кориговы оказались конкурентками в праве на «Центр-Глобус». Рано или поздно Илью Петровича Коригова признают умершим. Тогда Алла, жена его сына, будет делить пирог с Еленой. А зачем отдавать то, что можно взять целиком? Уж не Игорь ли Терентьевич Петров заказал Елену, чтобы избавить дочь от лишних волнений, а заодно обогатить ее мужа?

Спецназ работает красиво, особенно если противник не оказывает сопротивления. Матвей из машины наблюдал, как тренированные парни в камуфляже форсировали забор так ловко, как будто это была учебная преграда на полосе препятствий. Дальнейшее действие происходило за кадром, но, когда капитан Кириллов оказался на территории, захваченной спецназовцами, сотрудники охранной фирмы «Баргузин» были у них под полным контролем. Оперативникам оставалось лишь найти Петрова, Михайлова и Моржакова. Но, увы, именно этих персон среди задержанных не оказалось.

Матвей занялся неким господином Шестаковым, заместителем начальника фирмы, кряжистым мужиком лет сорока. Суровые черты лица, массивный лоб, скальным выступом нависающий над маленькими, глубоко посаженными глазами, кривой нос.

Матвей сначала изучил его документы, только затем задал вопрос:

— Петров где?

— Без понятия. — Шестаков угрюмо глянул на него. — Как уехал позавчера, так нет до сих пор.

Голос у мужика тихий, но при этом зычный. Густой, с дребезжащей хрипотцой.

— Куда уехал?

— Не знаю, не сказал. Сорвался с места и был таков.

— С этим вот типом? — Матвей выложил на стол фотографию Черемнова.

— Нет, сам. Мишу я давно уже не видел.

— А Толика Михайлова?

— Слушай, командир, что за дела? Налетели, в грязь втоптали. Разве это нормально?

— Я про Михайлова спросил.

— Да, знаю такого, но тоже давно не видел.

— А Моржакова?

— Кто это?

— Морж его зовут. Он у Толика и Миши за старшего.

— Не знаком с ним.

Матвей выложил на стол фотографию, Шестаков глянул на нее, покачал головой и заявил:

— Не видел, не знаю.

— А Михайлова и Черемнова знаешь?

— Они к нам заглядывали. Сауна у нас тут хорошая. Давно уже не были.

— Они здесь работают?

— Только в штате числятся. — Мужик отвел глаза в сторону, невидяще посмотрел в окно.

— А чем конкретно занимаются?

— У них с Игорем свои дела.

— Какие именно?

— Точно не знаю. Я чисто по легальной части, охрану организовать, посты выставить, службу проверить.

— А Михайлов с Черемновым, выходит, по нелегальной части? — спросил Матвей, поймав его на слове.

— Я этого не говорил. — Заместитель директора уныло покачал головой.

— А Усолова знаешь?

— Как не знать, если мы от него с потрохами зависим, чисто на него работаем?

— А Михайлов с Черемновым что для Усолова делают?

— Не знаю. Может, они и работают на него, но как, я сказать не могу.

Шестаков что-то знал про темную сторону деятельности своей фирмы, но признаваться в этом не собирался. Он не расколется, пока его за жабры не возьмешь, только вот как за них зацепиться?

— Значит, уехал Петров?

— Да, позавчера утром. Появился, кофе дернул и пропал.

— И с тех пор ни слуху ни духу?

— Ну да.

— А позвонить не судьба?

— Так не отвечает телефон.

Петрова не было ни дома, ни на работе. Непонятно, куда он пропал. Может, учуял запах жареного и залег на дно, от греха подальше? Или же не на дне он, а как раз на берегу теплого заграничного моря. Вместе с Толиком Михайловым. Нельзя исключать, что и Морж уже к ним присоединился.

— Сергей Андреевич, дело серьезное. Петров обвиняется в организации заказного убийства. На Михайлове тоже висит мокрое дело. Если мы не найдем этих людей, то их вина может лечь на ваши плечи. Вам нужны проблемы?.. Если нет, то давайте думать, как нам их найти?

Матвей приготовился к долгому напряженному разговору. Ему нужно было знать, где находились Петров и Михайлов. Он готов был сделать все для того, чтобы расколоть Шестакова. Только сумеет ли?..

Двойное убийство — слишком серьезное обвинение, чтобы подозреваемого выпустили под залог, но Елене повезло. Следователь не очень верил в ее виновность, да и Матвей в суде поддержал адвоката. Капитан рассказал о покушениях на ее жизнь и прочих безобразиях, которые Морж обрушил на эту женщину. В итоге ей изменили меру пресечения, освободили из-под стражи прямо в зале суда.

Но дело не было закрыто. Елене мог быть вынесен обвинительный приговор. Слишком это серьезно — отпечатки пальцев на орудии убийства. Перебить их могли только признательные показания Моржа. Да вот где его искать?

Усолов сделал все, чтобы Елена оказалась на свободе. Она поблагодарила его за это, но села в машину к Матвею. Он был один, без телохранителей, но она чувствовала себя с ним куда спокойней, чем с Олегом Афанасьевичем. Да Усолов и не настаивал на том, чтобы сопроводить ее. Он был потерянным и подавленным, и Елена не могла не обратить на это внимания.

— Он ждал, что вы его сегодня уволите, — сказал Матвей, останавливаясь перед светофором.

— Есть причина?

— Вы им довольны?

— Нет. Слишком все подозрительно. Почему он обошелся со мной так грубо, посадил меня под домашний арест?

— В его распоряжении были всего два человека. Поэтому ему пришлось ужесточить условия вашего содержания.

— Да, он говорил.

— Так в чем же дело?

— Не знаю. Сомнения берут. Мне казалось, что он меня приговорил. Усолов упоминал, что за Моржом стоял Петров.

— Вы знали этого человека?

— Была в курсе, что есть охранная фирма, с которой мы работаем, слышала, что некто Петров ею заведует, а что там да как, не вникала. Охраной Усолов занимался, он с этим Петровым контактировал. Я даже не знала, что Алла Коригова — его дочь.

Такая новость стала для Елены шоком. Ведь она чувствовала, что Алла — еще та штучка. Эта поганка знала, кто такой Леша, когда знакомилась с ним. Она захомутала парня, окольцевала его, но этого ей оказалось мало. Алле нужен был весь «Центр-Глобус», и она завладела бы им через тюфяка-мужа, если бы Елены вдруг не стало.

— Да, она его дочь, — кивнул Матвей.

— И что теперь? Ее же арестуют, да?

— За что?

— Так она же дочь Петрова.

— Алла была в сговоре с отцом?

— Конечно!

— Она все отрицает, а доказательств ее вины у нас нет. Да и Петров будет отрицать причастность дочери, если, конечно, мы его возьмем.

— А вы это сделаете?

— Ищем, но вот найдем ли?

— А Моржа?

— Тоже ищем.

— Но ведь не нашли. Вдруг он снова доберется до меня?

— Так вы же с ним справились и еще раз сумеете. Да и не Моржа сейчас надо бояться. Он всего лишь пешка в этой игре.

— Вот как? А почему он тогда убил Вадима и Егора, увез меня? Куда?..

Елена знала ответ на свой недосказанный вопрос. Морж собирался ее убить.

— Выходит, что не совсем пешка, — кивнул Матвей. — И к вам в Державск он сунулся потому, что денег захотел. Петрову это не нужно было. Ему требовалось, чтобы вы оказались подальше от Москвы.

— Какой в этом смысл? Что ему это давало?

— Вы хотели бы, чтобы Алла распоряжалась делами вашей фирмы?

— Нет. А она там командовала?

— Усолов говорит, что нет. А я видел, как она приезжала на фирму. Какие-то дела у нее там. И подругам своим Алла подряды устраивает. Одна из них открыла линию по производству бутилированной воды для ваших магазинов.

— Кто такая? — вскинулась Елена.

— Не очень-то приятная особа, но дело не в ней, а в том, что Усолов ничего про нее не знает. И то, что Алла делами фирмы распоряжается, ему неведомо. Скажите, такое возможно?

— Нет, — уверенно сказала Елена. — Я поставила его следить за Калиновым…

— Может, не углядел он за ним? Вдруг Алла с Калиновым вась-вась? Надо будет обязательно провентилировать этот вопрос.

— Так в чем же дело?

— Вопросов много, а я один. Да и неважно, как именно Алла получила выход к фирме. Суть в том, кто вас в Державск сплавил.

— Это была идея Усолова.

— Вот и разберись тут, то ли из добрых побуждений он вас в Державск отправил, то ли в сговоре с Петровым был.

— Ты же с ним разговаривал?

— Так не колется. Киллер, который в вас стрелял, валит все на Петрова, а вовсе не на Усолова.

— Так, может, они в сговоре?

— Допустимо и такое, но пока что доказательств у нас против Усолова нет. Стелет он мягко.

— Арестовать его ты не можешь?

— Боюсь, что нет.

— Да, но я могу его уволить! — завелась Елена.

Действительно, зачем она будет платить Усолову солидный процент от прибыли, терять на этом деньги, если от него как минимум нет никакого толку? А еще он мог быть в сговоре с врагом.

— Дальше что?

— А зачем он мне такой нужен?

Елена решила, что надо будет провести серьезный аудит в компании, выявить все злоупотребления со стороны Калинова в пользу Аллы и ее подруг. На этом основании она и выставит Усолову счет.

— Нужен или нет, это вам решать.

— Я уже решила!

— Если всю эту кашу с покушением на вашу жизнь заварил Усолов, тогда его нужно увольнять. А если нет, вдруг он всего лишь попал под влияние Петрова? Если так, то Усолов из тех врагов, которых нужно держать близко от себя, под постоянным контролем. Если Усолов как раз такой враг, то он постарается загладить свою вину, будет выслуживаться. Этот господин и Аллу из игры выведет, и вам во всем будет помогать. А если его уволить, то еще неизвестно, как он себя поведет. Вдруг мстить начнет?

Услышав это, Елена задумалась. Усолову совсем не обязательно убивать ее, чтобы отомстить. Если Морж с ним заодно, то этот бандит может заявить, что Елена стреляла в него. Еще он скажет, что не убивал Вадима и Егора. Тогда ее как минимум вернут под стражу.

— Все возможно. Если ему надо выслужиться передо мной, то пусть он решит проблему с Моржом. Раз и навсегда.

— Если Усолов как-то связан с Моржом, то ему ничего не остается, как сделать это.

— А если он его просто убьет?

— Может случиться и такое, — кивнул Матвей.

— Если Морж исчезнет, как я оправдаюсь?

— Суд сегодня поверил вам. Будем надеяться на то, что и приговор окажется оправдательным, — как-то грустно сказал капитан.

— Ты сам в это веришь?

— Надо верить в лучшее и жить так, как уж получается.

— А если совсем не получается? Мне вот предписано находиться дома! — заявила Елена. — Кто будет управлять компанией?

— Калинов может приезжать к вам с отчетами.

— Так руку на пульсе не удержишь!

— Я не знаю, чем вам можно помочь, — честно признался Матвей. — Все, что в моих силах, я уже сделал.

— Да, но Моржа не нашел!

— Ни Михайлова, ни Моржа, но их ищут и без меня.

— А ты что делать собираешься?

— В Державск возвращаться надо. Киллера я взял, заказчика установил, остальным москвичи заниматься будут. Старшего лейтенанта Агафонова вы знаете. Если вдруг что, звоните ему, он чем сможет, тем поможет.

— А ты?

— У меня есть пара дней, пока Верютина не выпишут. А потом ту-ту, в обратный путь.

— И что ты эти два дня делать собираешься?

— Пока есть возможность, буду искать Петрова и всех тех, кто с ним.

— А жить где собираешься?

— Предлагаете у вас остановиться? — спросил Матвей и усмехнулся.

— Да, предлагаю. Ты сам знаешь, что нужен мне.

— Если вы настаиваете…

— Да, настаиваю! А почему это ты со мной на «вы»? — возмущенно спросила она.

Матвей многозначительно промолчал. Дело не в том, что ее обвиняют в убийстве и он должен сохранять с ней дистанцию. Капитан просто больше не хотел сближаться с ней. В этом виновата она сама. Что ж, теперь у нее появилась возможность заслужить прощение.

Подвал заперт, но ключ рядом, висит на специальном крючке. Со двора туда не попадешь, но все-таки дверь здесь стальная, пуленепробиваемая. Мало ли, вдруг в подвале нечистая сила заведется, да еще и с автоматом?

Тяжелая прочная дверь открылась легко и без скрипа. В подвале горел свет, Рома лежал на кушетке в предбаннике. Глаза у него закрыты, руки под головой, на лице выражение напряженного раздумья.

Елена подходила к нему тихо, но парень почувствовал ее приближение, вскочил на ноги и спросил:

— А где Кириллов?

— Ты его боишься? — Елена пренебрежительно усмехнулась.

Красивый парень! Даже сейчас, усталый и неухоженный, он выглядел соблазнительно. Здесь, в подвале, сауна. Каменку нагреть недолго. Купальня наполнится водой еще быстрей. Он мог бы отхлестать ее веничком.

Елена подумала об этом не без вожделения, но при этом внутренне содрогнулась от отвращения к нему, да и к самой себе. Как можно думать о сексе с человеком, который предал ее? Не зря Матвей относится к нему с нескрываемым презрением.

Не важно, что после мужа у нее больше не было мужчины, не считая Ромы и Матвея. Да, она не слаба на передок, но ведь Рома — предатель. Он приставлен к ней, чтобы следить и доносить. А она с детства презирала стукачей и сейчас должна была его ненавидеть.

— Да, мужик он суровый.

— А ты кто? Исполнитель стриптиза?

— Что было, то было. — Рома не очень-то смутился.

— Стукач тоже остался в прошлом?

— А я тебя знал, когда на это дело подписывался?.. Зато сейчас тебе хорошо известно, что я без ума от тебя.

— Ты был альфонсом, и тебя это не смущало?

— А почему это должно было меня смущать? — Он пожал плечами. — Ты у меня не первая мамочка, но самая лучшая и красивая. Всех я терпел, а от тебя реально балдел, как и ты от меня. От моего тела. Ты же выбрала не меня, а его, так? Тебе нужно было оно, это факт. Так зачем ты лезешь ко мне в душу? Ну, чего молчишь? — Рома вдруг шагнул к ней, и Елена отшатнулась назад. — Не понял, что за ужас в глазах? — удивился он. — Я хочу заняться с тобой любовью, а ты от меня шарахаешься. С Кирилловым закрутила? Так мне все равно. Мне нужна не твоя душа, а тело и деньги. Я даже не знаю, что больше. Халат на тебе интересный. Уверен, под ним ничего нет!

Он зажал ее в угол, дернул за поясок и развязал его. Полы халата разошлись. Под ним действительно ничего не было. Елена собиралась соблазнять Матвея. Зачем ей белье?

— Ты знала, зачем ко мне шла? — спросил он, языком коснувшись мочки ее уха.

Он хорошо изучил ее слабые места, и одно из них уже нащупал. Еще чуть-чуть, и Елена сдастся ему на милость.

— Матвей! — закричала она.

Но на помощь ей никто не спешил. Да и не нужно это было, потому что Рома нежно провел рукой по ребрам женщины. Его пальцы забрались к ней под мышку.

— Матвей! — Все-таки она еще раз позвала на помощь, и неважно, что голос ее прозвучал тише.

Елена восхищалась Матвеем и презирала Рому. Но первый из них не хотел быть с ней, а второй такой настойчивый, и руки у него сильные, нежные. Нет никакого насилия и ничего дурного в том, что тело расслабляется, а желания распускаются.

Она, конечно, обрадовалась бы, если бы Матвей поставил Рому на место. Но капитана Кириллова здесь не было, а Роман Зеленин разошелся не на шутку. Он сорвал с Елены халат, поднял и обвил вокруг себя одну ее ногу, прижал спиной к стене и резко подпер снизу.

Сомнения и сожаления женщины улетучились. Точно так же испарились и мысли о Матвее. Рома целиком завладел ее мыслями и телом. Он довел Елену до точки кипения и в этот момент вдруг остановился. Рома не должен был этого делать, но глаза его почему-то закатились, рот беспомощно раскрылся. Как оказалось, оргазм здесь был ни при чем. Кто-то ударил его сзади по затылку. Он потерял сознание, падал и цеплялся за Елену.

Она не удержалась на ногах, повалилась вместе с ним и еще в падении увидела человека, который ударил Рому. Это был не Матвей. На нее смотрел Морж, пренебрежительно усмехаясь. Это не могло быть видением, поскольку призрак не способен нанести реальный удар.

Он стоял, возвышаясь над ней, и с кривой ухмылкой смотрел, как она поднимается, хватает халат, суетливо и неловко надевает его. Похоже, Морж был под кайфом. Взгляд его казался Елене вменяемым, а вот эмоции из него перли нездоровые.

— Какого черта?

— Ты звала на помощь. — Он усмехнулся как-то небрежно, лишь краешками губ.

— Я не тебя звала на помощь.

— Да, но я ждал, что кто-нибудь придет. У тебя же охрана, да? Она и в прошлый раз здесь имелась?

Елена поняла, почему Морж не сразу остановил Рому. Он ждал, когда кто-нибудь придет ей на помощь. Но, к его немалому удовольствию, этого не произошло. Как и в прошлый раз, охрана контролировала дом со двора. Внутри никого не было. Елена никак не могла позвать на помощь.

Она и в этот раз оказалась целиком в руках Моржа. Но как он сюда попал? Неужели где-то в подвале открылся портал в преисподнюю?

Пистолет у него с глушителем. Неужели Морж собирается убить ее? Когда-то же он должен добиться своего.

— Зачем ты здесь? — дрожащим от страха голосом спросила Елена.

— Так ты же звала на помощь! А чем я хуже твоего Матвея? — скривился Морж.

— Всем хуже.

— А это чмо что, лучше? — Морж пнул Рому и брезгливо поморщился, как будто его нога побывала в дерьме.

— Что тебе нужно?

— Я всегда говорил, что ты шлюха. Со Стригуном такой была, со мной, с этим вот! — Он снова ударил беспомощного Рому ногой.

Бил Морж сильно, но Зеленин этого даже не почувствовал. Может, он уже не живой? Но Елена находилась не в том состоянии, чтобы переживать о ком-то. Тут как бы самой рядом не лечь с простреленной головой.

— Ты должна была оставаться моей шлюхой, — зло сказал он. — Почему ты кинула меня?

— Потому что я тебя не любила, — заявила Елена и мотнула головой.

Она хотела сказать, что ее тошнило от Моржа, но это могло разозлить его. Если он впадет в бешенство, то все, ей конец.

— А его любила? — Морж зло глянул на Рому.

— Он Сергея не убивал и Илью тоже!

— А кто тебе сказал, что я Сергея твоего убил? — нагло удивился Морж.

— А разве не ты?

— Стригун его завалил. Психанул и пальнул.

— Неужели я тебе поверю? — осмелела она.

— Веришь ты или нет, а так оно и было.

— Сергей отдал меня в счет долга? — В это Елена не верила до сих пор.

— Нет, не было такого.

— А что было?

— То, что Стригун западло мне сделал, сказал тебе, что это я твоего Серегу завалил. За такие дела наказывают. Я с него спросил.

— Ты его убил?

— Да, я. Ты же должна была стать моей. Так оно и вышло.

— Сам убил Стригуна, а на Илью свалил?

— Не мне же отвечать!..

— Сначала подставил, потом убил. — Елена смотрела на Моржа, но видела перед собой не человека, а жуткое чудовище.

— А это что такое? — Он провел пальцем по своему шраму. — Он меня в тюрьме заказал. Я весь ножом истыканный. Может, я теперь с бабой не могу?!

Елена усмехнулась, и он это заметил.

— А что здесь смешного? — рассвирепел Морж. — Меня твой муж изуродовал! Он!

Елена промолчала, опустив голову. Она знала, как ведет себя кастрированный кот. Он не может, а хочет, поэтому дико злится на кошек, даже убить может в бешенстве. Морж точно таков, и это вовсе не смешно.

А уродом не Илья его сделал. Таким он был всегда, сколько помнила его Елена. Ей никогда не забыть тех угроз и шантажа, которыми он пытался втянуть ее в сексуальное рабство и ведь добился своего!

— Как ты думаешь, мог я его простить? Тебя да, а его нет! Ты знала, что он заказал меня, не помогла мне, но все-таки я тебя простил.

— Ну да, еще как! — Она горько усмехнулась. — Вдовой меня сделал и убийцей.

— Когда Коригу мочили, твоих пальцев на стволе уже не было. — Морж покачал головой, вроде бы успокаиваясь.

— Да, но я этого не знала!

— Мне нужна была страховка. Да и еще кое-кому.

— Все-таки ты меня подставил. Спасибо тебе, я теперь под следствием. Ты убил Вадима и Егора, а отвечать мне. Я так понимаю, судить меня будут посмертно.

Елена почему-то не сомневалась, что истекает последний час ее жизни.

Сильный удар в живот вернул Рому в чувство. Он дернулся, попытался вскочить на ноги, но снова растянулся на полу. Зеленин был связан по рукам и ногам.

— Знала бы ты, как я ненавижу эту мразь! — Морж смотрел на Рому с презрением. — Присосался к тебе как паразит. Альфонс хренов!

— Кого-то это мне напоминает! — Елена усмехнулась.

Она тоже была связана. Морж это сделал, прежде чем отправиться в дом. Он обследовал его, вернулся, принес телефон, задраил за собой дверь и с ходу пнул Рому в живот.

— Я был альфонсом? — вскинулся Морж.

— Нет, ты был паразитом. Сколько ты хотел с меня скачать, шесть миллионов?

— А ты уверена в том, что это была моя идея? — Он достал из кармана нож, и Елена испуганно дернулась. — Ты думаешь, что я могу тебя убить? — удивился бандит.

— А разве нет!

— Я так не думаю. — Он срезал скотч с ее рук и ног, отошел в сторонку, устало сел, уложил на колени пистолет. — Вот ты можешь меня убить. — Морж желчно усмехнулся. И почти сделала это.

— Жаль, что не добила!

— Ну да, ты должна меня ненавидеть, — на удивление спокойно отреагировал он.

У Елены возникло такое ощущение, как будто из него весь пар вышел.

— Я и ненавижу!

— Да, я сволочью был, признаю.

— Всего лишь был?

— Я же знаю, ты не хотела быть со мной, а я тебя любил. Вот что мне, скажи, было делать? Да, я заставлял тебя. Так поступать нельзя. Но ведь не я в тебя стрелял, а ты в меня. Да и в тюрьме не тебя пытались убить, а меня.

— Так мне на колени перед тобой упасть?

— Нет, не надо. Просто выслушай. Может, поймешь, простишь.

— Тебе нужно мое прощение? — Она изумленно вскинула брови.

— Скажи, я в тебя когда-нибудь стрелял? Нет. Хотел убить? Нет. Скажи, я тебя спасал? Да.

— Ты меня?..

— А ты думаешь, зачем Усолов с тобой за город поехал? — Морж мрачно усмехнулся. — Он тебя сразу замочить хотел, но на его след мент вышел. Олег понял, что его могут накрыть, поэтому решил чуть погодить. Там охранниками были Вадик и Егор, да? Это его верные псы, они бы тебя прямо там и кончили, если бы он сказал.

Елена кивнула. Что-то в этом роде она уже слышала, причем от самого Вадима, ныне покойного.

— С ментом кончать надо было. Усолов людей на него вывел, а я к тебе поехал. Зачем? А затем, что туда мента твоего должны были привезти. Тебя убить, а его твоей кровью замазать. Он потом застрелился бы. Я тебя от Усолова спас, понимаешь?

— Я тебе не верю! — Елена в растерянности мотнула головой.

Эти слова разозлили Моржа, но при этом он пытался сдерживать себя.

— Я тебя люблю, понимаешь?! Да, идиотом был, сволочью, но ведь любил.

— Грязная у тебя любовь.

— Знаю! — Он вдруг шарахнул кулаком по подлокотнику кресла, в котором сидел.

Елена при этом даже не вздрогнула. Она еще не верила ему, но уже и не боялась.

— Знаю, и проклинаю себя! А тебя — нет, хотя ты разрушила всю мою жизнь. Ты вот веришь не мне, а Усолову. Скажи, как я в тюрьме выжил, хотя меня всего покромсали? Я помирать не желал, а Усолов убить меня хотел. Мне пришлось выкручиваться, договариваться с ним. Ты думаешь, кто твоего мужа заказал? А как тебя из дома выманили? Это все Усолов придумал.

Эта новость потрясла Елену, но, как ни странно, не удивила.

— Но зачем ему нужно было убивать Илью? — спросила она.

— Ты знаешь, он своими соображениями со мной не делился. Зачем ему это было нужно, я не знаю. Зато мне известно, чего ради я сам шесть миллионов с тебя вымогал. Я думал, эти деньги Усолову нужны были, а потом узнал, что эта гнида замочить меня хотела. Я бабки из тебя вытягивал, а он шашкой махнул, и нет меня. Прямо там, на месте, и хотел завалить, только не успел. Усолов ведь рядом тогда был, ждал момента, чтобы шашкой махнуть, а тут я выбегаю, весь в кровище. Он меня подобрал, на дно уложил, за операцию заплатил. Я должен был стать пугалом для тебя. Да и деньги в Державске не я вымогал. Звонил, да, но этим делом не рулил.

— А кто?..

— Петров. А им самим Усолов командовал. Твой мент все понял. Он тут этого вот козла прессовал. — Морж замахнулся, но бить Рому не стал. — Про Усолова спрашивал, я слышал.

— Ты?..

— А откуда я, по-твоему, взялся? Здесь я был.

— Матвей все тут проверил. Не было тебя!

— Плохо искал. — Морж усмехнулся и взглядом показал на котельную. — Там вентиляционная шахта, одна ветка из подвала, другая из гаража. А над ним крыша с чердаком, там вполне устроиться можно. Я это место давно присмотрел, еще когда жил здесь.

— Что?

— Да, был момент. Я же не знал, куда ты уехала. Мне не говорили, а меня к тебе вдруг потянуло, вот и пришел сюда. Знаю, звучит странно, столько зла тебе сделал, и вдруг любовь. А если я уже не зверь? Вдруг я хочу загладить свою вину перед тобой?

— Спасибо, ты уже это устроил. — Елена язвительно усмехнулась. — Два трупа на мне. Ты Вадика с Егором убил, а судить меня будут.

— Почему тебя?

— Потому что меня с пистолетом взяли, с тем самым, из которого ты стрелял.

— Во-первых, ты сама виновата. Я тебе объяснить все хотел, а ты палить стала. Ты ведь меня чуть не убила!

— Ты не объяснял, а дикого зверя на меня спустил.

— А злость взяла! Почему ты с этим, со всеми, но только не со мной?

— Ты сам все знаешь.

— Ну да, знаю. — Он подавленно вздохнул. — Сам во всем виноват. Жил как бредил. Теперь уже ничего не вернуть. Я конченый человек. Хочешь мне поверить? — Морж через силу поднял на нее глаза.

Он крепился, стараясь сохранить суровое выражение лица, но по щеке сползала слеза.

— Хочу.

— Я расскажу, как все было, как Вадика с Егором замочил, и сяду. Но с одним условием. — Морж трясущимися руками достал из кармана заряженный шприц и жгут. — Извини, мне надо.

Он поднялся, вышел в соседнюю комнату, оставив оружие в кресле, в котором сидел. Когда Морж вернулся, ствол пистолета смотрел на него. Над глазами бандита не дрогнула ни одна ресничка.

— Я перед тобой дико виноват. Если ты меня застрелишь, это будет красиво и справедливо. Но на тебе два трупа, их с тебя надо снимать. Звони своему менту, пусть приезжает.

Морж повернулся к ней спиной, зашел в предбанник сауны, лег на кушетку животом вниз, обхватил голову руками и затих.

Он хотел, чтобы Елена поверила ему. Что ж, она была близка к этому. Морж желал, чтобы она поняла его и простила. Что ж, и это вполне возможно. Но сначала Елена должна позвонить Матвею. Морж не тот человек, который может гулять на свободе.

А ведь он человек. Грешный, безбожный, но все-таки.