Важнейшим шагом на пути дальнейшего укрепления позиций ростовщиков было создание центральных банков. К созданию таких институтов подталкивала алчность наиболее влиятельных ростовщиков, которые желали монополизировать в своих руках выпуск законных платежных средств государства и получать за счет этого эмиссионный доход. Алчность усиливалась их желанием поставить под свой контроль все общество через управление денежным предложением.

В создании центральных банков был заинтересован весь «класс ростовщиков»: этот институт должен был организовать координацию деятельности всех банков, стать «генеральным штабом» своеобразного «денежного картеля».

Выше мы уже отчасти затрагивали вопрос деятельности центральных банков в связи с практикой «частичного резервирования» коммерческих банков. Для «подстраховки» банков, которые в условиях «частичного резервирования» имели склонность к банкротствам, Центральный банк стал осуществлять такие функции, как:

надзор за деятельностью коммерческих банков;

регулирование их ликвидности с помощью норм обязательного резервирования, рефинансирования кредитов коммерческих банков, «стабилизационных кредитов», операций на «открытом рынке» (продажа и покупка ценных бумаг у коммерческих банков), операций на валютном рынке, выкупа так называемых «токсичных» («мусорных») активов и т. п.;

организации и регулирования рынка межбанковских кредитов и т. д.

Короче говоря, центральные банки призваны защищать «классовые интересы» ростовщиков посредством:

1) создания у общественности устойчивого ощущения, что с коммерческими банками «все в порядке» и что о своих вкладах ей беспокоиться не надо (о них беспокоится Центральный банк);

2) попыток предотвращения возможных банковских паник и кризисов, когда действительно «запахнет дымом» (хотя возможностей у них для этого мало);

3) организации «тушения пожара» (т. е. борьбы с банковским кризисом), если он все-таки возникнет, «заливая» его спасительной жидкостью под названием «ликвидность».

Для повышения своей социальной значимости ряд центральных банков развитых стран после Второй мировой войны стал декларировать такие цели, как «обеспечение полной занятости», «обеспечение экономического роста», «борьба с инфляцией» и т. п. Такая деятельность центральных банков получила очень серьезное название «денежно-кредитная политика» . По большому счету, все это можно назвать PR-акциями «генеральных штабов» ростовщиков, призванными скрыть их истинные цели и задачи. У центральных банков с первого дня их создания действительно была своя «денежно-кредитная политика», но совсем не та, которая сегодня официально представляется общественности.

Главной целью реальной (а не декларированной) «денежно-кредитной политики» центральных банков является обеспечение главным ростовщикам мирового господства. Для достижения этой цели центральные банки решают ряд конкретных задач, связанных, прежде всего, с концентрацией в руках главных ростовщиков мирового богатства:

сохранение системы «частичного резервирования» как основы узаконенного воровства денег клиентов;

увеличение предложения кредитов (в том числе за счет стимулирования спроса на кредиты);

поддержание инфляционных процессов как способа скрытого налогообложения общества в пользу ростовщиков;

периодическая организация банковских, финансовых и экономических кризисов в целях экспроприации имущества должников и скупки ростовщиками обесценившихся активов и т. п.

Нередко центральные банки выходят за рамки своей «профессиональной» деятельности (денежно-кредитной сферы) и внедряются в сферу политики. Например, участвуют в подготовке войн и революций: такие «политические проекты» создают хороший спрос на деньги ростовщиков и ведут к еще большему сосредоточению мировых ресурсов в руках главных ростовщиков. Понятно, что эта сторона деятельности центральных банков не находит своего отражения в их официальных отчетах.

Чтобы лучше понять истинные цели и задачи центральных банков, методы их достижения, лучше начать изучение их деятельности не с глянцевых официальных документов (годовых отчетов, тематических докладов, планов деятельности и т. п.), а с истории их создания и деятельности в прошлом. Будем в данном случае руководствоваться словами евангелиста Луки , который сказал: «Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы» (Лк, 8:17). 

По поводу того, что считать первым центральным банком, в литературе существуют некоторые разночтения. Одни авторы считают, что таковым является Банк Швеции , основанный в 1668 году. Другие считают, что это Банк Англии , учрежденный в 1694 году. Мы сосредоточим внимание на втором из названных институтов, поскольку влияние Банка Англии на развитие международной финансовой системы несравненно больше. Во-первых, модель Банка Англии использовалась многими другими странами для создания своих центральных банков. Во-вторых, в какие-то периоды истории Банк Англии оказывался центром, из которого шло управление мировой финансовой системой.

Чтобы понять, откуда взялся Банк Англии, необходимо сделать небольшое отступление общего порядка: созданию центральных банков во многих странах предшествовали буржуазные революции, а эти революции так или иначе провоцировались ростовщиками, которым монархи мешали заниматься их процентным бизнесом.

Предыстория создания Банка Англии такова.

Под влиянием Реформации, которая только начала разворачиваться в Европе, английский король Генрих VIII (1509–1547) существенно ослабил законы, касающиеся ростовщичества. В первой половине XVI века ростовщики значительно расширили предложение золотых и серебряных монет, в стране наблюдалось оживление хозяйственной деятельности. Но вот к власти пришла дочь Генриха VIII королева Мария Тюдор (1553–1558), которая опять ужесточила законы о ростовщичестве. Предложение монет существенно снизилось, в стране наступила депрессия. После пятилетнего правления власть от Марии перешла к ее сестре — королеве Елизавете I (1558–1603). Для того чтобы привести в порядок расстроенное в стране хозяйство, она решила взять под контроль выпуск денег в свои руки. Прежде всего она приняла решение сделать чеканку золотых и серебряных монет исключительной прерогативой Королевского казначейства. Потребность в ростовщиках резко снизилась, проценты по их кредитам стали минимальными. Королева Елизавета I вступила в прямое противостояние с ростовщиками. Ростовщики стали готовить революцию, сделав своим ставленником Оливера Кромвеля. Кончилось все, как мы знаем, свержением короля Карла I , роспуском парламента, казнью монарха. Конечно, эти события нельзя объяснить исключительно тем, что королевская власть взяла в свои руки чеканку монет , но это — важная причина английской революции. На трон был посажен Яков Стюарт (1685–1688). В стране началась гражданская война, которая не давала ростовщикам возможности полностью установить свою власть.

И тут на сцене появляется Вильгельм (Уильям) Оранский — надежный ставленник ростовщиков. Как считают историки, его приход к власти был поддержан голландскими и английскими ростовщиками. Стюарты были сброшены с престола, а место Якова занял Вильгельм Оранский, который стал называться Вильгельмом III (1688–1702). От имени и по поручению группы ростовщиков переговоры с новым королем вел известный в те времена аферист Уильям Паттерсон (до этого он пытался сделать большие деньги на колонизации Панамского перешейка, но безуспешно). За свою «услугу» по предоставлению кредита они потребовали от Вильгельма Оранского встречной «услуги»:

во-первых, согласиться на создание специального банка, который бы был монопольным эмитентом бумажных денег, имеющих хождение по всей стране;

во-вторых, этот банк должен был стать эксклюзивным кредитором правительства, выдавая ему кредиты под 8 % годовых в обмен на долговые расписки правительства (облигации);

в-третьих, разрешить банку частичное резервирование своих обязательств, т. е. фактически позволить делать деньги «из воздуха»;

в-четвертых, основным «резервом» банка предлагалось сделать не золото, а долговые расписки правительства; за счет последних должно обеспечиваться полное кредитование правительства, а также выдача иных кредитов.

Фактически в «проекте» У. Патерсона содержались все основные элементы современного механизма эмиссии денег центральными банками развитых стран (за исключением того, что в «проекте» еще предусматривалось использование золота, хотя его роль уже была второстепенной).

В основном, все требования ростовщиков были удовлетворены (хотя не полностью — например, права на эмиссию общенациональных денег сохранялись и за другими банками).

Так возник Банк Англии, при этом он имел право выпускать кредитных денег (бумажных фунтов стерлингов) в два раза больше, чем было золота в запасах. В первый же год Банк Англии выдал королю кредит на сумму 1 200 тыс. фунтов стерлингов при наличии золота в подвалах банка на 720 тыс. фунтов стерлингов. Кредиты правительству и проценты по ним погашались за счет налогов. Такая система устраивала как ростовщиков — акционеров Банка Англии, так и правительственных чиновников, т. к. они получали доступ к постоянному источнику кредитов. При такой системе быстро росли прибыли акционеров Банка Англии и правительственный долг. Система порождала беспредельную коррупцию, способствовала сращиванию финансовой мощи ростовщиков и «административного ресурса» правительственных чиновников. В убытке был лишь английский народ: он нес налоговое бремя, порождаемое долгом. Кроме того, на него ложились все тяготы кризисов, которые были неизбежны при быстром росте долга. Наконец, надо учитывать, что часть кредитов Банка Англии не была обеспечена ни золотом, ни товарами. Поэтому вопреки устоявшимся представлениям, что «в те времена инфляции быть не могло», в стране происходил рост цен, который в первую очередь бил по простым англичанам. Началось «бегство» от бумажного фунта в золото. Поэтому уже в 1696 году король издал закон, запрещающий Банку Англии платить «натурой», т. е. золотом. Таким образом, уже через несколько лет после основания Банка Англии механизм денежной эмиссии стал таким, каков он сегодня в США и других развитых странах. Очень скоро, однако, для правительства «славное время» закончилось: долги росли столь стремительно, что никаких налогов на их обслуживание и погашение уже не хватало. Единственным способом для властей выйти из этого «тупика» было начать войну. Действительно, началась серия войн Англии за захват колоний и мировое владычество… Результатом этих войн было еще большее ослабление властей при одновременном укреплении позиций акционеров Банка Англии и других ростовщиков. В конце XVIII века золотые резервы Банка Англии были настолько истощены войной, что в 1797 году правительство запретило вообще проводить какие-либо выплаты золотом.

В 1816 году после наполеоновских войн в Англии был введен золотой стандарт, предусматривавший свободный размен бумажных фунтов на желтый металл Банком Англии. Однако Банк Англии сразу же стал выпускать банкнот существенно больше, чем было золота в его подвалах, что способствовало возникновению кризиса 1825 года. После этого в Англии появилась достаточно влиятельная группа сторонников «обуздания» эмиссионной активности Банка Англии — так называемая «денежная школа» , представители которой считали, что кризис 1825 года возник по причине «отрыва» эмиссии денег Банком Англии от его металлического запаса. Да и печальный опыт короля Уильяма по фактическому «отсоединению» денежной эмиссии от золота, который кончился разгулом инфляции в конце XVII — начале XVIII веков, также вспомнили.

Представителям «денежной школы» противостояла так называемая «банковская школа», представители которой считали, что эмиссия денег центральным банком должна определяться не запасами золота, а увязываться с потребностями хозяйства в деньгах. Эта увязка должна обеспечиваться выпуском банкнот под обеспечение векселей, т. е. в конечном счете, товарами. Не вдаваясь в детали тогдашней дискуссии между двумя школами, отметим, что она затрагивала лишь деятельность Банка Англии. А о полном резервировании коммерческих банков почти никто не вспоминал.

В 1844 году наступил новый рубеж в развитии Банка Англии. Мы выше уже упоминали о том, что в указанном году был принят так называемый Акт Пиля , который вводил ряд новшеств в деятельность центрального банка страны.

Во-первых, устанавливалось, что Банк Англии получает исключительные права в деле эмиссии банкнот в стране. При этом, правда, другие банки не лишались права эмиссии, но максимальный объем их эмиссии фиксировался на уровне 1844 года.

С этого момента Банк Англии получал фактически право на 2/3 всей эмиссии банкнот в стране, и с каждым годом эта доля увеличивалась. Другие банки постепенно «выходили из игры»: за 1844–1921 годы эмиссионную деятельность прекратили все банки, кроме Банка Англии (207 частных банкирских домов и 72 акционерных банка). Это не означало, конечно, ослабления позиций других банков. Многие из них продолжали наращивать свои капиталы и активы. Но теперь они стали заниматься исключительно эмиссией безналичных (депозитных) денег.

Во-вторых, определялся высокий уровень золотого покрытия банкнотной эмиссии Банком Англии. В определенной мере шаг по обеспечению высокой степени золотого покрытия эмиссии был для Банка Англии делом не только внутренним. Ведь Великобритания была инициатором распространения золотого стандарта по всему миру, и она обречена была на то, чтобы собственным примером показать, что такое настоящий золотой стандарт.

Вместе с тем, следует отметить, что действие Акта Пиля вплоть до отмены золотого стандарта в 1930 году неоднократно приостанавливалось, что давало возможность центральному банку страны значительно увеличивать эмиссию бумажных денег.

Завершая разговор о Банке Англии, следует сказать, что с самого начала он был частным предприятием , принадлежащим не государству, а отдельным лицам. Среди акционеров-учредителей были король и королева, которые сделали первый взнос в сумме 10 тыс. фунтов стерлингов. Затем еще 633 человека внесли суммы, которые были более 500 фунтов, что давало им право голоса на собраниях акционеров. В 1946 году, т. е. через два с половиной столетия после создания, Банк Англии был национализирован правительством лейбористов (кстати, список акционеров до сих пор остается засекреченным). Еще раньше, в 1931 году, когда Англия отменила золотой стандарт, золотой запас Банка Англии был передан в казначейство (Министерство финансов). Однако и сегодня Банк Англии де-факто управляется не правительством, а частными банками лондонского Сити: «Банк Англии как был, так и продолжает оставаться частным банком, проводящим в жизнь интересы конкретной, очень узкой группы лиц» [2]. 

Во Франции , согласно официальным сведениям, Центральный банк был учрежден на сто с лишним лет позже, чем в Англии. Однако надо иметь в виду, что там была попытка создания такого института еще в начале XVIII века. Идея принадлежала шотландскому финансисту Джону Лоу.

Франция в то время находилась в крайне тяжелом финансовом положении. Годовой дефицит бюджета составлял примерно 80 млн. ливров, а общий государственный долг к 1715 году вырос до 3,5 млрд. ливров. Никто не соглашался одалживать деньги французскому монарху, а налогов для покрытия даже самых необходимых расходов было недостаточно. Тогда Джон Лоу предложил Филиппу Орлеанскому (регенту малолетнего короля Людовика XV) и министрам двора проект перехода к денежной системе, основанной не на золотых деньгах, а бумажных, которых можно будет напечатать столько, сколько потребуется. Джон Лоу говорил: «В интересах короля и его народа гарантировать деньги банка и отказаться от золотой монеты».

В 1716 году был создан специальный частный банк в форме акционерного общества с капиталом 6 млн. ливров. Он получил название Королевский банк , возглавил его лично Лоу, который одновременно получил портфель министра финансов. Поначалу банк, который находился под контролем кабинета министров, осуществлял весьма осторожную эмиссионную деятельность, выпуская бумажные деньги с учетом имеющегося золотого запаса. Однако по настоянию Лоу Филипп Орлеанский отправил в отставку ряд министров, после чего банк начал активно наращивать выпуск бумажных денег, не обеспеченных золотом.

Для того чтобы связать излишнюю денежную массу и предотвратить инфляцию, Джон Лоу предложил создать специальную компанию в форме акционерного общества, продавая акции за бумажные деньги всем желающим. Так в 1717 году была создана Западная компания (другое название — Компания Миссисипи ) с акционерным капиталом 22 млн. ливров.

Чтобы создать спрос на акции, Лоу разрекламировал проект, который компания якобы собиралась реализовывать. Речь шла о добыче золота на территории северо-американской колонии Франции — Луизианы. Курс акций на рынке стал быстро расти: при номинальной цене ценной бумаги в 500 ливров рыночная цена поднялась до максимальной отметки в 18 тыс. ливров. Станок едва успевал печатать деньги, которые пускались в оборот и сразу же шли на покупку ценных бумаг. В 1720 году во Франции уже циркулировало банкнот на сумму 3 млрд. ливров.

Фактически в стране выстраивалось две финансовые пирамиды — пирамида обязательств (банкнот) Королевского банка и пирамида обязательств (акций) Западной компании. По сути, почти три столетия назад была создана та модель денежной эмиссии, которая сегодня используется развитыми странами. Отличие только в том, что нынешние центральные банки печатают деньги под покупку не акций, а облигаций (выпускаемых казначействами). Несмотря на все ухищрения, цены во Франции Людовика XV росли, началась сильная инфляция — явление, не знакомое европейцам того времени.

Чтобы повысить доверие народа к бумажным деньгам, Лоу пошел даже на то, что в 1718 году преобразовал частный Королевский банк в государственный. Но это не спасло ситуацию. Некоторые наиболее недоверчивые французы решили обменять бумажные деньги на золото банка. Первым это сделал герцог Бурбонский , увезя полученное из банка золото на нескольких каретах. У других предъявителей бумажных денег уже возникли проблемы. Пошли нежелательные для Лоу слухи, началась паника. Лоу пытался остановить панику, запретив в мае 1820 года использование золота в качестве денег под угрозой штрафов, заключения в тюрьму и даже смертной казни.

Кстати, нечто похожее сделал через два столетия президент США Ф. Рузвельт: своим указом он прекратил обмен долларов на золото и потребовал от американцев сдать государству все золото под страхом тюремного заключения.

Панику остановить не удалось, все кончилось полной обесценкой бумажных денег, крахом Западной компании и превращением ее акций в обычную бумагу. Через четыре года после своего создания Королевский банк — прототип Центрального банка — прекратил свое существование. Так, у французов сформировалось на долгое время подозрительное отношение к подобным институтам и отвращение к бумажным деньгам.

Центральный банк во Франции под названием Банк Франции был окончательно создан лишь при Наполеоне Бонапарте в 1800 году. Конечно, Наполеон понимал опасность, связанную с появлением в стране Центрального банка. В частности, он говорил:

«Рука дающая выше руки берущей. У денег нет родины, у финансистов нет патриотизма и нет порядочности: их единственная цель — это прибыль» [3].

По мнению некоторых историков, Майер Амшель Ротшильд предложил Наполеону быть его кредитором, но Наполеон отказался. Для того чтобы быть независимым от Ротшильдов, Наполеон все-таки принял решение создать национальный банк, но находящийся под его жестким контролем. Он подписал указ об учреждении Банка Франции, имеющего статус акционерного общества.

200 наиболее крупных его акционеров стали членами Генеральной ассамблеи (собрания акционеров) банка. Наполеон ввел в правление своих родственников, с 1806 года стал лично назначать управляющего банком и его двух заместителей, в 1808 году добился принятия устава банка (устанавливающий определенные ограничения на независимость банка от государственной власти).

После окончательного ухода Наполеона Бонапарта с политической сцены в 1815 году контроль над центральным банком со стороны государства был утрачен. Постепенно реальная власть в стране перешла от правительства к банкирам, чего Наполеон и боялся. В первой половине XIX века Банк Франции не обладал абсолютной монополией на эмиссию банкнот, этим занимался также ряд провинциальных банков. Однако в 1848 году был введен принудительный курс бумажного франка по отношению к золоту для всех эмиссионных банков, что резко снизило доверие населения к провинциальным банкам. Постепенно они превратились в филиалы Банка Франции.

В 1936 году, когда страна находилась в тяжелом кризисе, был принят закон, который позволил правительству контролировать Банк Франции. Наконец, в декабре 1945 года была проведена национализация Банка Франции, Центральный банк стал государственным.

В последние два десятилетия прошлого века начался процесс восстановления независимости Банка Франции от правительства. Принятый в августе 1993 года закон легализовал эту независимость. Начиная с 1998 года по настоящий день Банк Франции, по сути, утратил многие свои полномочия, войдя в состав Европейской системы центральных банков (ЕСЦБ). Он стал акционером Европейского центрального банка (ЕЦБ) , приобретя 16,83 % уставного капитала. По сути, многие решения, относящиеся к сфере денег и кредита, сегодня принимаются не в Париже, а во Франкфурте, где расположена штаб-квартира ЕЦБ. Банк Франции и центральные банки других стран Европейского союза, по сути, превратились в территориальные филиалы ЕЦБ — наднационального института, не подконтрольного правительствам стран-членов Европейского сообщества. Создание ЕЦБ — еще один шаг на пути к вожделенной цели ростовщиков, мировому господству. Не исключено, что ЕЦБ — «пилотный» проект, который поможет в будущем создать мировой центральный банк .

В США Центральный банк в его нынешнем виде появился на два с лишним столетия позднее, чем в Великобритании. Правда, современный Центральный банк США имеет длительную предысторию. Еще с XVIII века ростовщики прикладывали немалые усилия для того, чтобы в Америке этот институт появился. На короткие периоды они добивались успеха: сначала был создан Банк Северной Америки (1781–1785 годы), после этого — Первый Банк Соединенных Штатов ((1791–1811 годы), наконец — Второй Банк Соединенных Штатов (1816–1834 годы). Затем на протяжении 80 лет Америка жила без центрального банка.

Америка в период колонизации была достаточно бедна золотом и серебром. Именно это обстоятельство привело к появлению денег, которые не были металлическими и не имели какого-либо товарного обеспечения. Их единственным обеспечением было доверие к выпустившим их властям. Назывались они «колониальными расписками».

«Не считая Средневекового Китая, где бумагу и процесс печатания изобрели намного раньше, чем на Западе, мир познакомился с государственными бумажными деньгами только в 1690 году, когда правительство Массачусетса эмитировало неразменные бумажные деньги» [4]. Тут следует сделать уточнение: мир познакомился с государственными бумажными деньгами, неразменными на золото. Государственные бумажные деньги, разменные на металл, появились в Европе раньше — в начале XVII века.

В печатании неразменных бумажных денег уже участвовали все североамериканские колонии за исключением Виргинии. Впрочем, в конце 1750-х годов и эта колония стала печатать такие деньги. Бумажные деньги не ссужались в виде кредитов и не использовались для открытия депозитов, а служили исключительно в качестве средства обмена и для уплаты местных налогов. Такая денежная система способствовала быстрому росту товарооборота в колониях и была полностью независима от ростовщических денежных систем метрополий (Англии и Франции), которые пытались навязывать кредиты колонистам. Эти кредиты им были не нужны. Колониальные расписки были общественным благом, доступным каждому, кто что-то производил и предлагал для продажи на рынке. Конечно, при использовании бумажных неразменных денег периодически возникала инфляция из-за того, что власти злоупотребляли печатным станком. Но ведь злоупотребления возникали и в тех странах, которые использовали разменные на золото бумажные деньги, когда таких денег выпускалось на большие суммы, чем имелись запасы золота. Главное — система бумажных неразменных денег гарантировала финансовую независимость североамериканских колоний от метрополии.

Таким образом, Англия, сильно нуждавшаяся в металлических деньгах (долг правительства перед Банком Англии неуклонно рос), не могла «доить» североамериканские колонии. В 1764 году английским королем Георгом III был издан указ, который требовал, чтобы колонисты платили налоги Англии золотом, отказались от «колониальных расписок» и пользовались деньгами метрополии (которые им, естественно, надо было брать в кредит под проценты). Североамериканские колонии после этого указа начали быстро нищать. Доведенные до отчаяния колонисты подняли восстание и начали борьбу за независимость. Для финансирования войны колонии вновь вернулись к печатанию бумажных денег: в начале денежная масса равнялась 12 млн. долларов, а в конце войны — 500 млн. долл. Война, как известно, окончилась признанием Лондоном суверенной Конфедерации североамериканских штатов. Однако положение в новом государстве было тяжелым. Денежная система была расстроена, власти имели большие долги, особенно перед Францией, которая в войне выступала союзницей колонистов.

Не мытьем так катаньем ростовщикам удалось заставить правительство Америки отказаться от «колониальных расписок» и создать в 1781 году центральный банк, который был похож на аналогичный институт в Англии. Назывался он Банк Северной Америки (БСА) , действовал как коммерческий банк на территории всех штатов, имел право эмитировать бумажные деньги сверх золотого запаса, ссужал деньги федеральному правительству под облигации последнего, держал на счетах средства Конгресса. Таким образом, БСА эмитировал деньги, которые создавали долг.

Главным организатором БСА был суперинтендант по финансам Роберт Моррис . Предполагалось, что первоначальный уставный капитала банка будет равен 400 тыс. долл. Однако Моррису не удалось собрать такой суммы, и он запустил руку в государственную казну: взял золото, которое власти получили от Франции в виде займа, для формирования резерва банка. Затем французское золото он выдал в качестве кредита самому себе и своим партнерам (в том числе Томасу Уиллингу , будущему президенту БСА, и Александру Гамильтону , будущему министру финансов). За счет кредита они приобрели акции БСА. Данная схема приобретения акций за счет казенных средств, кстати, затем не раз использовалась при создании других центральных банков, которые первоначально имели статус частных предприятий акционерного типа.

«Отцы-основатели» сообразили, что БСА быстро поставит страну под контроль ростовщиков, поэтому приняли решение о ликвидации этого института.

Так, третий президент США Томас Джефферсон предупреждал, какую угрозу представляет собой Центральный банк для тех свобод, завоеванных американской революцией:

«Если американский народ когда-либо позволит банкам контролировать эмиссию своей валюты, то вначале произойдет инфляция, а затем — дефляция, банки и корпорации, которые возникнут вокруг них, лишат людей всякого имущества, а их дети окажутся беспризорными на континенте, которым завладели их отцы. Право выпускать деньги должно быть отнято у банков и возвращено конгрессу и народу, которому оно принадлежит. Я искренне полагаю, что банковские институты более опасны для свободы, нежели регулярные армии» [5].

Однако вскоре на смену БСА пришел новый центральный банк — Первый Банк Соединенных Штатов (ПБСШ) , создание которого «проталкивал» Александр Гамильтон (за ним стоял Банк Англии и Натан Ротшильд ). ПБСШ просуществовал 20 лет (срок действия выданной ему лицензии). В 1811 году находившийся в то время у власти четвертый президент страны Джеймс Мэдисон категорически выступил против продления срока действия лицензии ПБСШ. Некоторые авторы пишут, что Натан Ротшильд «предупредил, что Соединенные Штаты окажутся вовлеченными в самую катастрофическую войну, если лицензия банка не будет продлена» [6]. Совпадение или нет, но в 1812 году Англия начала войну против Соединенных Штатов.

Созданный через несколько лет Второй Банк Соединенных Штатов (ВБСШ) начал активно воздействовать на экономическую и политическую жизнь страны. Через несколько лет после учреждения ВБСШ «накачал» хозяйство страны большим количеством денег, которое многократно превышало золотой запас, и это создало экономический бум и инфляционный рост цен. После началось изъятие денег, затем последовали резкий экономический спад и дефляция.

При президенте Эндрю Джексоне началось расследование деятельности ВБСШ, комиссия по расследованию, в частности, констатировала, что «не вызывает сомнений, что это сильное и мощное учреждение было активно вовлечено в попытки оказывать влияние на выборы государственных служащих с помощью денег». Джексон вступил в серьезное противостояние с председателем Банка Николасом Бидлом.

В 1832 году президент страны Эндрю Джексон начал свою вторую предвыборную кампанию под лозунгом «Джексон и никакого банка!». В том же году он потребовал отозвать лицензию у банка и в своем выступлении перед Конгрессом обосновал свое требование:

«…Более восьми миллионов акций этого банка принадлежит иностранцам <…> разве нет угрозы нашей свободе и независимости в банке, который так мало связывает с нашей страной?<…> Контроль нашей валюты, получение денег нашего общества и удержание тысячи наших граждан в зависимости <…> были бы значительно больше и опаснее, чем вооруженная сила врага» [7].

С большим трудом Джексону удалось перевести средства казначейства со счетов ВБСШ в другие банки (для этого ему пришлось заменить двух секретарей казначейства, только третий секретарь исполнил указание Джексона). Бидл объявил войну президенту страны, резко сжав объем денежной массы в обращении, что вызвало депрессию в хозяйстве. Вину за кризис люди из окружения Бидла пытались взвалить на президента Джексона, удалось даже начать процедуру импичмента. Противостояние между группой Джексона и группой Бидла достигло апогея. С большим трудом президенту удалось добиться ликвидации ВБСШ. Кстати, президент не только сумел отозвать лицензию Банка, но также в кратчайшие сроки (к началу 1835 года) погасить полностью все долги правительства.

Это вызвал бешенство со стороны ростовщиков. На президента Джексона было совершено два покушения, но, к счастью для него, оба оказались неудачными. Эндрю Джексону, в отличие от других американских президентов, которые вступали в схватку с ростовщиками, удалось умереть своей смертью. Он дожил до 77 лет и любил повторять, что главное достижение его жизни — ликвидация банка.

Тем не менее, борьба по вопросу создания Центрального банка продолжалась. Некоторые президенты пытались вернуться к беспроцентным неразменным деньгам, которые напоминали «колониальные расписки». Например, это сделал президент А.Линкольн . Для ведения войны с южными штатами он обратился за кредитами к европейским банкам, контролируемым Ротшильдами. Банкиры предложили деньги под высокие проценты (от 24 до 36 % годовых). Это подвигло Линкольна принять решение о выпуске собственных казначейских денег, которые не были обременены процентом. Они получили название «гринбеки».

Благодаря «гринбекам» денежную массу в стране за годы гражданской войны удалось увеличить с 45 млн. долларов до 1,77 млрд. долларов, т. е. почти в 40 раз. Конечно, в стране началась инфляция, но военные расходы полностью финансировались, а, главное, стране удалось избежать попадания в долговую «петлю» Ротшильдов.

За такое посягательство на власть банкиров Линкольн 14 апреля 1865 года был убит. Сегодня уже неопровержимо доказано, что убийство было «заказным», а «заказчиками» выступали европейские банкиры — те самые, которые в свое время были держателями акций ПБСШ и ВБСШ.

Незадолго до трагической смерти президента Линкольна (в 1863 году) ростовщикам удалось протащить через Конгресс Закон о национальном банке (National Bank Act). Это был еще один шаг на пути к созданию централизованной банковской системы с Центральным банком во главе. До этого банковская система в стране была полностью децентрализованной; она состояла из банков отдельных штатов, которые имели разный масштаб, но не было вертикальной иерархии.

Закон предусматривал создание системы национальных банков нескольких уровней:

а) банки центральных резервных городов (в эту группу входили только крупные банки Нью-Йорка);

б) банки резервных городов (с населением более 500 тыс. человек);

в) прочие банки.

Национальные банки получили право выдавать ссуды правительству. Деньги, (банкноты) которые они выпускали, были обеспечены не золотом, а долгом, а именно — облигациями государства. Легализовалась система частичного резервирования обязательств национальных банков. Уже полтора века назад стали закладываться основы той системы денежной эмиссии, которая существует сегодня в США, — эмиссии под долг правительства.

Президент Линкольн был резко против такой национальной банковской системы, о чем он уже после принятия закона предупреждал Америку:

«Власть денег грабит страну в мирное время и устраивает заговоры в тяжелые времена. Она более деспотична, нежели монархия, и более себялюбива, нежели бюрократия. Я предвижу наступление кризиса в ближайшем будущем, что лишает меня спокойствия и заставляет опасаться за безопасность моей страны. Корпорации вступили на престол, грядет эра коррупции, и власть денег в стране будет стремиться продлить свое господство, воздействуя на предрассудки народа до тех пор, пока богатство не соберется в руках немногих и республика не погибнет» [8].

Удивительно, насколько актуально звучат слова президента Линкольна, произнесенные почти полтора столетия назад. В частности, он обращает внимание на то, что банки «воздействуют на предрассудки народа» . Сегодня сила этого воздействия усилилась на порядки — с помощью СМИ, университетов, «профессиональных экономистов» и т. п. Что касается слов «пока богатство не соберется в руках немногих» , то сегодня уже можно констатировать: процесс «собирания» близок к своему завершению, причем не только в пределах США, но и всего мира. Фраза «власть денег <…> устраивает заговоры в тяжелые времена» может быть подтверждена десятками конкретных примеров. Наиболее близкий нам пример — организация в нашей стране трех так называемых «русских революций» международными банкирами (Ротшильдами, Варбургами, Шиффами и др.).

Примерно в то же время из банка Ротшильдов в Лондоне было послано письмо в один банк Нью-Йорка. Вот что писали в нем оппоненты президента Линкольна:

«Немногие, разбирающиеся в системе (процентных денег), будут либо настолько заинтересованы в ее прибылях, или же настолько зависеть от ее покровительства, что со стороны этого класса сопротивления не будет, тогда как с другой стороны огромная масса народа, умственно не способная к постижению грандиозных преимуществ, которые капитал извлекает из системы, будет безропотно нести свое бремя, быть может, даже не подозревая, что система враждебна ее интересам» [9].

Одно из редких документальных подтверждений истинных намерений ростовщиков. Звучит цинично, но в точности просчета дерзких планов отказать нельзя. Вся «финансовая наука» Ротшильдов сводится, прежде всего, к выявлению и просчету человеческих слабостей и использованию их в своих интересах. Ротшильды, в первую очередь, играют не на финансовых рынках, а на человеческих слабостях!

Всего за период с момента создания независимого государства до учреждения того центрального банка, который до сих пор функционирует в США, право выпускать американские деньги восемь раз переходило от правительства к центральному банку и назад.

На какие только ухищрения не пускались банкиры для того, чтобы убедить общественность и законодателей в необходимости учреждения Центрального банка!

Главными инициатороми создания Центрального банка в Америке во второй половине XIX века стали Ротшильды . Они направили для реализации этого проекта в Америку своего агента Дж. П. Моргана , который в 1869 году создал в Соединенных Штатах компанию Northern Securities . Позднее был создан банк J.P.Morgan , который стал эффективным инструментом продвижения интересов Ротшильдов в США. Другими американскими банками, подконтрольными Ротшильдам, были Kuhn, Loeb & Co. и August Belmont & Co. Важным инструментом продвижения проекта создания Центрального банка стала Национальная Ассоциация Банкиров (НАБ). В частности, НАБ инициировала банковскую панику 1893 года, разослав членам ассоциации письма, в которых банкирам предписывалось потребовать у своих клиентов возврата кредитов и создать резкий дефицит денег на рынке. Паника нужна была Ротшильду и другим ростовщикам для того, чтобы возбудить в Конгрессе подготовку законопроекта о Центральном банке, который бы занялся предотвращением и ликвидацией подобных банковских паник. В 1907 году банковская паника еще раз была инициирована группой банкиров, за которыми стояли Ротшильды. Использованный при этом метод был прост — распространение слухов о неплатежеспособности некоторых банков (слухи начал распространять Дж. П. Морган через подконтрольные ему газеты). В условиях банковской паники Морган получил разрешение на необеспеченную эмиссию в размере 200 млн. долларов, которые затем были предоставлены в виде кредитов для спасения падающих банков. Морган фактически сыграл роль Центрального банка и выглядел спасителем страны.

Для политической поддержки проекта ростовщики не пожалели средств на то, чтобы привести к власти «своих» президентов — сначала Теодора Рузвельта , а затем Вудро Вильсона . И одновременно не допустить переизбрания на второй срок в 1912 году президента Уильяма Тафта , который был резко настроен против проекта создания Центрального банка.

Обычно про Теодора Рузвельта редко вспоминают в контексте истории создания центрального банка страны. Однако именно он принял решение о создании Национальной денежной комиссии , которая должна была всесторонне рассмотреть вопрос о целесообразности такого института. Примечательно то, что в указанную комиссию вошли люди, представляющие интересы главных ростовщиков: сенатор Нельсон Олдрич (председатель комиссии), банкиры Пол Варбург, Фрэнк Вандерлип, Чарльз Нортон и другие. Все они были связаны кровными или деловыми отношениями с Рокфеллерами, Морганами, Ротшильдами.

Лишь в декабре 1913 года банкирам удалось добиться окончательной победы и «протащить» через Конгресс закон о Федеральном резерве (Federal Reserve Act), который учреждал Федеральную резервную систему США (ФРС) , состоящую из 12 Федеральных резервных банков (ФРБ) .

Подписал этот закон (известный также под названием Акт Гласа-Оуэна ) ставленник банкиров Вудро Вильсон . Ради этого он и был усажен в кресло президента страны в январе 1913 года. Если другие законы могли лежать на столе президента неделями, то Акт Гласа-Оуэна был подписан Вильсоном через один час после того, как закончилось голосование в Конгрессе!

Примечательно, что в том же 1913 году в Конституцию США была внесена 16-я поправка, которая дала право правительству взимать подоходный налог . До этого бюджет пополнялся за счет акцизов и пошлин. Примечательно, что попытка ввести подоходный налог предпринималась еще раньше, но в 1895 году Верховный суд США признал этот налог противоречащим Конституции (отвергались также попытки ввести налоги на прибыли компаний). Без поправки о подоходном налоге практическая реализация проекта Центрального банка в интересах ростовщиков была бы невозможна: подоходный налог давал источник денег для оплаты процентов по долгу правительства перед ФРС.

Не случайно Первая мировая война началась буквально через несколько месяцев после учреждения в США Центрального банка. Война теперь была нужна банкирам для того, чтобы правительство наращивало свои военные расходы и заимствовало необходимые средства у ФРС, обогащая, тем самым, главных акционеров Федеральных резервных банков.

Конечно, далеко не все законодатели голосовали за закон о Федеральном резерве. Например, против закона был конгрессмен Линдберг .

Он предупреждал своих коллег и весь американский народ, что закон о ФРС «…учредил самый большой трест на свете. Когда президент подписывает этот закон, невидимое правительство властью денег <…> будет узаконено. Новый закон будет создавать инфляцию, когда бы тресты не пожелали этого. Отныне депрессия будет создаваться на научной основе» [10].

Конгрессмен как в воду смотрел: первая банковская паника (несмотря на торжественные заверения лоббистов закона о ФРС, что «с паниками и кризисами будет покончено навсегда») произошла уже в 1920 году.

В своей книге «Экономические тиски» (Economic Pinch) , вышедшей в 1921 году, Ландберг писал: «Согласно закону о Федеральном резерве, паники создаются на научной основе; данная паника была первой, созданной научно, она была просчитана подобно математической задаче» [11].

По сути, банковская паника 1920 года была первой репетицией «спектакля» под названием «Банковский и экономический кризис», режиссерами-постановщиками которого были Ротшильды и другие главные акционеры ФРБ Нью-Йорка (главного из 12 Федеральных резервных банков). Кстати, первым руководителем ФРБ Нью-Йорка стал Пол Варбург , человек Ротшильда, который был одним из главных лоббистов закона о ФРС. Исполнителями были банки-члены ФРС, которые получали тексты с их ролями из штаб-квартир Федерального резерва (ФРБ Нью-Йорка и других федеральных резервных банков). «Спектакль» состоял из трех актов:

Акт первый — активная кредитная эмиссия;

Акт второй — сжатие кредитной эмиссии и отзыв ранее выданных кредитов;

Акт третий — организация банкротств клиентов и сбор «урожая» в виде взыскания залогов и покупки на рынке подешевевших активов (для отдельных актеров роль в третьем акте звучит иначе: собственные банкротства и продажа своих активов другим актерам).

Результаты паники 1920 года были весьма многообещающими. Так, в руки главных хозяев ФРС попали большие количества сельскохозяйственных земель, которые использовались в качестве залогов. Большой части актеров в третьем акте спектакля пришлось покончить самоубийством (в переносном, конечно, смысле, но были также и настоящие самоубийства): разорилось 5 400 банков, и их активы перешли к тем же хозяевам ФРС.

После «репетиции» 1920 года «спектакль» с большим вдохновением и размахом был сыгран в 1929 году под названием «Великая депрессия».

«Урожай» оказался еще богаче: прекратили свое существование около 16 тыс. банков (т. е. более половины общего их числа). В результате резко усилились позиции главных ростовщиков: 100 из 14 тыс. банков (т. е. 0,7 %) стали контролировать 50 % банковских активов страны. 14 самых крупных банков сосредоточили у себя 25 % всех банковских депозитов [12].

Кто же эти счастливцы, которые заработали на кризисе? Среди них Бернард Барух, Джозеф Кеннеди (отец будущего президента США Джона Кеннеди ), Дуглас Диллон, Генри Моргентау . О большинстве таких «удачников» нам вообще ничего не известно. Все они обладали, судя по всему, «инсайдом», что позволило им вовремя скинуть акции и другие ценные корпоративные бумаги и вложиться в более надежные активы. Так, Бернард Барух , один из хозяев Уолл-стрит писал: «Я начал ликвидировать свои акции и вкладывать деньги в облигации и запас наличности. Я также купил золото» [13]. По некоторым сведениям, именно Бернард Барух дал в октябре 1929 года «команду» руководителям Федерального резервного банка Нью-Йорка резко повысить ставку по кредитам, что и дало «толчок» фондовой панике.

10 июля 1932 года конгрессмен Луис Макфадден выступил перед Палатой представителей Конгресса США и обвинил Федеральный резерв в том, что он сознательно создал кризис в стране. В следующем году он же предложил отстранить от своих должностей министра финансов, финансового контролера и всех руководителей Федерального резерва за многочисленные преступления, включая измену и мошенничество. Было несколько покушений на Макфаддена. Ушел он из жизни в 1936 году. Официальная версия — «внезапная остановка сердца». Однако есть серьезные подозрения, что это было спланированное убийство.

Вообще, надо сказать, что подобных спланированных убийств государственных деятелей, которые пытались препятствовать созданию Центрального банка Америки или ограничить монополию Федерального резерва на эмиссию денег, немало. Правда, официальные версии убийств всегда выглядят очень пристойно, никаких намеков на причастность ростовщиков к этим акциям нет. Наиболее яркий пример — убийство президента Джона Кеннеди в Далласе в 1963 году.

Официальная версия — покушение совершено убийцей-одиночкой Ли Харви Освальдом . Альтернативные версии, которые имеют очень веские аргументы, — организованное убийство на почве конфликтов Джона Кеннеди с различными группами интересов. При этом называются конфликты с ЦРУ (в связи с планами агрессии против Кубы), Пентагоном (по поводу эскалации войны во Вьетнаме), израильским лобби (по поводу конфликта на Ближнему Востоке), нефтяным бизнесом (Говард Хант) и т. п.

Однако до недавнего времени совершенно умалчивалось, что Джон Кеннеди посягнул на монополию Федерального резерва осуществлять эмиссию денег. Речь идет о том, что 4 июня 1963 года, за четыре месяца до своей смерти, Кеннеди подписал указ о выпуске казначейских билетов под обеспечение серебром, находящимся в запасах казначейства. Это были беспроцентные деньги, не создававшие долга. С точки зрения ростовщиков, это было такое же дерзкое посягательство на их власть, как и принятое за сто лет до этого решение Линкольна печатать «гринбеки» в обход банкиров. Кстати, уже в 1964 году президент Линдон Джонсон заявил, что «серебро слишком ценно для того, чтобы использоваться как деньги». Казначейские билеты, выпущенные президентом Кеннеди, вскоре были изъяты из обращения. 

ФРС прошла в своем почти вековом развитии много разных этапов, характеризовавшихся изменением структуры управления, правил для банков-участников, модификацией инструментов управления денежной массой и деятельностью коммерческих банков, характером взаимоотношений с правительством и т. п. Например, менялось количество банков-участников.

Далеко не все банки желали играть по правилам ФРС, которые разрабатывались под гигантов Уолл-стрит; многие выходили из системы. Например, за период 1970–1978 годов из ФРС вышло 430 банков. К концу указанного периода за пределами системы оказалось 60 % общего количества банков страны, на которые приходилось 25 % всех депозитов [14]. Процесс выхода из ФРС еще более ускорился в последние два года того десятилетия.

Для предотвращения утраты Федеральным резервом контроля над банковским сектором страны в 1980 году Конгресс США принял закон о денежном регулировании , который предоставил ФРС право контролировать деятельность всех депозитных учреждений, даже если они формально оказывались вне системы Федерального резерва.

Стало меняться и качество «продукции», производимой Федеральными резервными банками. До Великой депрессии выпускаемые ими банкноты были обеспечены золотом, и производился свободный размен банкнот на металл (золотые монеты). Это обязательство было прямо записано на каждой купюре. Затем начался процесс изменения формулировок, они становились все менее определенными и понятными.

Так, еще где-то лет 40 назад на банкнотах была надпись, что они могут быть обменены на «законные платежные средства». Возникает вопрос: а что такое «законное платежное средство»? Золото? Но ведь в то время продолжал действовать принятый еще президентом Рузвельтом указ, запрещающий гражданам владеть золотом. Казначейские билеты? Но их практически не было в это время в обращении. Ликвидные товары? Но Федеральные резервные банки не держали складов с такими товарами. Да и что такое «ликвидный товар» в стране, где имеет место хроническое перепроизводство любых товаров?

В Америке в этой связи возник один курьезный случай. Какой-то шутник послал в казначейство США конверт с банкнотой в десять долларов с просьбой прислать ему эквивалент в виде «законного платежного средства». Через некоторое время казначейство присылает ему две бумажки по пять долларов, на которых стоит точно такая фраза (об обмене на «законные платежные средства»). Шутник еще раз направляет в казначейство письмо, обращаясь с просьбой обменять бумажку в пять долларов на «законное платежное средство». На этот раз он получил назад свою бумажку вместе с письмом от помощника министра финансов США. В письме говорилось, что термин «законные платежные средства» не получил юридического разъяснения в Конгрессе США и поэтому является «неопределенным» [15].

На современных «зеленых бумажках» вообще отсутствуют надписи, намекающие на обязательства эмитента. И это очень честно, потому что даже всего реального имущества, которым располагает Америка, сегодня уже недостаточно для того, чтобы «отоварить» «зеленые бумажки» [16]. По этому поводу с большим юмором пишет АЛСоломатин:

«Абсолютно не правы демагоги, называющие доллары резаной бумагой. Как известно, себестоимость изготовления WO-долларовой купюры составляет 11 центов. Но доля физического имущества экономики США, приходящаяся на эту купюру, равна $2,75! На каждую ТОО-долларовую купюру приходится в 25 раз больше имущества, чем стоит ее изготовление! А вот однодолларовые купюры представляют собой типичную полиграфическую продукцию. Себестоимость их изготовления превышает стоимость стоящего за ними имущества. Это роднит однодолларовые купюры с золотыми червонцами. Стоимость золотого червонца равна стоимости золота, потраченного на его изготовление, а стоимость бумажного доллара практически равна стоимости потраченной на его изготовление бумаги и краски. Так что доллары США не имеют практически никакого ресурсного обеспечения внутри США. Стоимость доллара США обусловлена исключительно тем обстоятельством, что народы других стран готовы поставлять за них свои ресурсы» [17].

Лукавы не только надписи на купюрах, эмитируемых Федеральными резервными банками. Лукаво само название учреждения «Федеральная резервная система США».

Во-первых, слово «федеральная» создает иллюзию, что это государственное учреждение. Ничего подобного — это частная структура холдингового акционерного типа. Хозяевами этого частного холдинга является узкая группа лиц, о чем мы уже упоминали. Любопытно, что в начале нынешнего десятилетия среди американцев проводился опрос, который показал, что 90 % опрошенных были уверены, что ФРС — государственная структура [18].

Во-вторых, слово «резервная» порождает ощущение, что деньги, которые выпускает это учреждение, обеспечены какими-то «резервами», которые гарантируют устойчивую покупательную способность денег и стабильность эмитента. Таковыми могут быть драгоценные металлы или, в крайнем случае, какие-то иные ликвидные товары. На самом деле, резервов в виде золота у этой системы крайне мало (по отношению к денежной массе). К тому же золото, как сообщается в официальных документах, находится на балансе казначейства США, а не ФРС. Главный «резерв» Федерального резерва — облигации казначейства США. Но это ведь не товары, а обязательства, т. е., по сути, такие же бумажки, как и банкноты. Облигации по определению не могут гарантировать устойчивую покупательную способность денег, так как выпускаются для покрытия дефицитов бюджета. Любой бюджетный дефицит — это инфляция, т. е. обесценение денег.

В-третьих, слово «система» также не отражает истинного положения. Формально ФРС была задумана как совокупность 12 Федеральных резервных банков (ФРБ) — для того, чтобы у законодателей, принимавших в 1913 году соответствующий закон, не возникло подозрение, что рождается некий «монстр», который может «подмять» под себя всю страну. Создавалась иллюзия децентрализованной и «демократичной» структуры. На самом деле, из 12 «равных» ФРБ один является «самым равным». Речь идет о Федеральном резервном банке Нью-Йорка, на который приходится подавляющая часть всех активов ФРС и всей денежной эмиссии. Фактически он и является Центральным банком Америки. В любом случае деятельность всех 12 ФРБ находится под «жестким» присмотром со стороны Совета управляющих ФРС (штаб-квартира находится в Вашингтоне). За Советом управляющих «присматривают» главные акционеры ФРБ Нью-Йорка.

Из анализа статуса ФРС вытекает много интересных выводов. Так, считается, что ФРС занимается выпуском «долларов США». Те денежные единицы, которые в виде банкнот эмитируются ФРС, не могут быть долларами государства, называемого Соединенные Штаты Америки. Эмитент зеленых бумажек, на которых написано «The United States of America» , является частной структурой, которая незаконно узурпировала права США как суверенного государства. В крайнем случае, их можно назвать банкнотами Федерального резервного банка Нью-Йорка (или какого-то другого ФРБ). Слова «Соединенные Штаты Америки», напечатанные на долларовой банкноте лишь вводят в заблуждение ее держателя. Эти слова звучат для грамотного американца как издевательство. Во-первых, потому, что по Конституции страны право выпускать «законные платежные средства» принадлежит Конгрессу как представителю суверенного субъекта. Во-вторых, потому, что, согласно экспертным оценкам, многие акционеры банковского холдинга под названием ФРС вообще являются «нерезидентами», проще говоря, иностранцами.

Для прояснения вопроса о том, кто владеет Федеральной резервной системой, можно обратиться к оценкам известного американского исследователя ФРС Юстаса Муллинса (Eustace Mullins ), автора нашумевшей книги «Тайны Федерального резерва» («Secrets of the Federal Reserve») , которая во всем мире издавалась и переиздавалась десятки раз (причем в некоторых странах ростовщики пытались уничтожить тиражи книги).

Мы уже отметили, что ФРС — это в первую очередь Федеральный резервный банк Нью-Йорка. Так вот, по данным Муллинса, в 1983 году акционерами Федерального резервного банка Нью-Йорка было 27 банков, десять из них владели 66 % всех акций ФРБ, а пять имели в своих руках «контрольный пакет» в размере 53 %. Акционеры указанных пяти банков — лица, связанные между собой кровно-родственными отношениями, причем их гражданство отнюдь не обязательно американское. Это и есть те, кого мы называем семейством «Ротшильды и Кº.».

По мнению некоторых исследователей, сегодня главными акционерами являются уже не Ротшильды, а Рокфеллеры.

Другие считают, что все-таки Ротшильды, которые сегодня научились хорошо маскироваться. Как показывают исследования Муллинса, главные акционеры ФРБ имеют тесные связи не только и не столько с нью-йоркским Уолл-стрит, сколько с лондонским Сити . В конечном счете, с Банком Англии , находящимся под контролем Ротшильдов.

Изыскания Муллинса в значительной степени совпадают с выводами комиссии конгресса США, которая в 1976 году занималась выяснением того, кому принадлежит ФРС. Вывод комиссии таков: контрольный пакет находится у правопреемников тех, кто были главными учредителями Федерального резервного банка Нью-Йорка — «J.P.Morgan Co.» и «Kuhn, Loeb & Co.» . То есть Федеральные резервные банки в 1976 году также как и в 1914 году находились под контролем Ротшильдов, Банка Англии и других лондонских банков [19].

По мнению некоторых исследователей, отношение к Соединенным Штатам ФРС имеет весьма условное. Чисто «американским» является лишь адрес, где расположен главный офис Федерального резерва. «Американскими» являются также налоги, которые граждане США платят для покрытия долгов федерального правительства США (казначейства) перед Федеральным резервом. По сути, ФРС представляет собой некое экстерриториальное образование, которое находится вне контроля законодательной, исполнительной, судебной властей Америки.

Для правильного понимания истинной роли центральных банков в экономической, социальной и политической жизни общества крайне важно разобраться в вопросе правового статуса центральных банков . Они изначально были акционерными обществами, а в качестве акционеров выступали преимущественно отдельные физические лица — банкиры, а также юридические лица, — частные коммерческие банки. В свою очередь, центральные банки управляют частными коммерческими банками. Вот такая диалектика «курицы и яйца». По существу, центральные банки, как мы уже отмечали, «прикрывают» жульническую деятельность ростовщиков. Выше мы называли центральные банки «генеральными штабами ростовщиков». Можно их назвать проще: «крыша». А тот, кто «прикрывает» жуликов, и сам жулик, только тщательно маскирующийся и заботящийся о своей неприкосновенности. Правовой статус самих центральных банков внятно не могут объяснить даже самые ушлые законники». Ю.Ю. Болдарев , бывший заместитель председателя Счетной палаты РФ, охарактеризовал статус Центрального банка Российской Федерации словами поэта А.С. Пушкина : «Не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка» [20]. Эти слова применимы буквально к любому центральному банку мира.

Делается все возможное и невозможное для того, чтобы доказать, что центральный банк должен быть «независимым» от правительства институтом . На самом деле в финансовом мире с его жесткой вертикалью власти «независимости» отдельных институтов не может быть по определению. Это все равно, что говорить, что на какие-то материальные объекты Земли не распространяется действие закона гравитации. Если центральный банк той или иной страны «независим» от своего правительства, значит, он зависит еще от кого-то. Не будем гадать, от кого. Он зависит от мировых ростовщиков и их «генерального штаба» под названием ФРС США. Только эта зависимость всячески скрывается, а о механизмах контроля за «национальными» центральными банками со стороны ФРС в учебниках по «экономике» ничего не пишется.

Вот как о содержащейся в учебниках аргументации того, почему центральные банки должны быть «независимы» от правительств, пишет с иронией автор статьи «Ставка ЦБ как фактор кризиса»:

«…изначально вывод эмиссии из-под контроля правительства обосновывался такими соображениями, что, дескать, правительство не может разумным образом распорядиться такой пикантной привилегией. Что правительство «по определению» начнет «печатать» денежные знаки для покрытия бюджетных дефицитов, поэтому нужно считать, что под управлением «мудрых» банкиров процесс эмиссии будет более «разумен, оптимален и сбалансирован». Все это было хорошо, вот только какими соображениями такой подход можно подтвердить? Что банкиры — это какие-то особые утонченно-безупречные люди, сделанные из другого теста? Они что, являются обладателями каких-то особых знаний или эзотерических учений? Эти знания что, недоступны пониманию обычных министров? Ну, хорошо, ну, передали эмиссионную функцию в отдельную независимую от правительства структуру, какие-нибудь правила или порядок распоряжения этой функцией кто-нибудь прописал? Где-нибудь это было опубликовано? Где гарантии, что новые распорядители с упоением не пустятся во все тяжкие по-новой? Вопрос также открытый» [21].

По сути, центральный банк любой страны — это отдельная ветвь власти, которую иногда называют «пятой властью» в стране. После трех «традиционных» — законодательной, исполнительной, судебной и «четвертой», под которой принято понимать СМИ). На самом деле, по степени влияния на все стороны общественной жизни центральные банки могут претендовать на то, чтобы быть «первой властью».

На примере США хорошо видно, как центральный банк (ФРС) «подмял» под себя другие ветви власти.

«Федеральная резервная система прилагает все усилия, чтобы скрыть свои возможности, но правда такова — Федеральная резервная система захватила правительство. Она управляет всем, что происходит в нашей стране, и контролирует все наши зарубежные связи. Она произвольно создает и уничтожает правительства», — отмечал в начале 1930-х годов конгрессмен США Л. Мак Фадден [22]. За эти слова ростовщики убили конгрессмена.

«Профессиональные экономисты» и другие идеологические работники, обслуживающие хозяев ФРС, пытаются доказать, что ФРС — «не совсем частная» структура, она находится под «приглядом» государственных властей. Главный аргумент заключается в том, что кандидатуры членов Совета, управляющих ФРС, предлагаются американским президентом и утверждаются Сенатом (верхней палатой Конгресса США).

Однако это чисто формальная процедура, которая не дает государственным мужам возможности контролировать деятельность ФРС после того, как члены Совета управляющих заняли свои кресла. Ведь решения ФРС не подлежат ратификации американским президентом или Конгрессом США. К тому же члены Совета управляющих занимают свои кресла намного дольше (максимальный срок — до 14 лет), чем назначившие их президент и сенаторы. Деятельность ФРС не финансируется из государственного бюджета, а Федеральные резервные банки почти полностью освобождены от налогов (кроме налога на недвижимость).

Для Федерального резерва законы США не писаны! Фактически это настоящее государство в государстве ! Судя по всему, «внешнее» государство под названием «Соединенные Штаты Америки» нужно для «внутреннего» государства под названием «ФРС США» в двух качествах:

— как защитная оболочка;

— как «питательная среда» (подобно тому, как паразит не может жить вне тела животного или человека).

Интересно почитать принятый почти столетие назад закон о Федеральном резерве (особенно, если его сопоставлять с Конституцией США).

Например, параграф 3 0 принятого в 1913 году закона о Федеральном резерве гласит: «Право вносить поправки в этот закон ограничивается». Параграф 25 закона определяет порядок создания банками, входящими в ФРС, своих филиалов за границей. При этом правительство не имеет право контролировать работу этих филиалов, даже если такая необходимость продиктована соображениями национальной безопасности.

Параграф 341 (часть 2) указанного закона еще интереснее. Там говорится, что закон действует в течение 20 лет, если за это время не будет отменен Конгрессом США или если лицензия ФРС не будет отозвана в связи с нарушениями закона. Получается, что в 1933 году Федеральный резерв должен был прекратить свое существование либо Конгресс США должен был в соответствии с принятыми процедурами продлить срок действия закона 1913 года. В этот год, как известно, к власти в Белом доме пришел Ф.Д. Рузвельт, друг и помощник главных акционеров ФРС. Центральный банк Америки продолжил свое функционирование без каких-либо телодвижений со стороны американских законодателей. Видимо, Ф. Рузвельт и обитатели Капитолия, как и полагается в критические моменты истории, когда демократические процедуры становятся обременительными и вредными, руководствовались исключительно «революционной целесообразностью» [23].

Вот что пишет по поводу Центрального банка как важнейшего органа власти современных ростовщиков Н.Островский в своей интересной книге «Храм химеры» :

«В современном обществе деньги — это власть. Эмиссия денег — это эмиссия власти, распределяемая эмиссионными центрами. Источником власти является, вопреки демократической Конституции, не народ, а эмитент, «законно» грабящий производителя при помощи эмиссии. При этом эмиссия разоряет всех, кроме эмитента и связанных с ним структур. Эмиссия поддерживает избранных в окружении эмитента и разоряет неугодных, поскольку кредит (а эмиссионные деньги, в основном. попадают в обращение в виде кредита), в отличие от Солнца, светит не всем. Кредитные отношения более других основаны на личном отношении кредитор а к кредитополучателю. Но если эти отношения не регулируются з аконом, то все остальное законодательство направлено только на социальную «эмиссию» мировоззрения кредитора <…> Эмиссия, даже не приводящая к инфляции, производит перераспределение прав собственности и власти в пользу эмитента и связанных с ним финансовых структур, которые не имеют на них ни малейшего права < … > Многое из происходящего в России и саму политическую систему можно понять, оценивая положение и законодательное обеспечение пятой, а по существу, первой и единственной власти — власти денег, осуществляемой через Центральный банк (ЦБ) (выделено мной — В.К.). Особенно, если учесть, что для государственной власти и руководства ЦБ России народ и экономика страны — не основополагающие элементы в формировании долгосрочных целей и задач» [24].

Кстати, в тех странах, где центральные банки не «эмансипировались» полностью от государства с его традиционными ветвями власти, успехи в области экономики существенно более заметны, чем в тех, где они полностью «командуют парадом». Наиболее наглядно это видно на примере Китая , где Центральный банк (Народный банк Китая ) считается частью правительства и отвечает за государственную денежно-кредитную политику.

А вот в Японии в 1998 году по рекомендациям «профессиональных экономистов» Центральный банк полностью был выведен из-под контроля правительства. Однако ожидавшегося «чуда» (выведения страны из состояния затяжной стагнации) не произошло. Интересно, что новая правящая партия страны — Демократическая партия — до своей победы на выборах выступала также за самостоятельность центрального банка. Однако после прихода к власти позиция изменилась. Новый министр финансов Наото Кан стал предпринимать попытки контролировать политику Центрального банка страны.

В условиях нынешнего кризиса и в некоторых других странах делаются осторожные попытки со стороны правительств если не контролировать центральные банки, то хотя бы влиять на их политику. Настоящий переполох в мире ростовщиков вызвало, например, решение правительства Южной Кореи направить на заседания Центрального банка страны своего представителя.

А нынешний президент Аргентины Кристина Фернандес де Киршнер попыталась дать указание президенту Центрального банка страны Мартину Редрадо перевести часть золотовалютных резервов (6,6 млрд. долларов из 48 млрд. долларов) для погашения существенной части задолженности страны перед иностранными кредиторами.

Глава Центрального банка Аргентины отказался выполнять это указание, расценив его как посягательство президента страны на «суверенитет» данного института. История еще не закончилась, но получила большой резонанс в мире ростовщиков [25].

Примеры того, как власти отдельных стран пытаются выйти из нынешнего кризиса, получив реальные рычаги управления, находящиеся у центральных банков, можно продолжать.

Рупор мировых банкиров Wall-Street Journal , приводя примеры «наездов» правительств на центральные банки, высказывает серьезную озабоченность будущим «генеральных штабов ростовщиков»:

«Возможно, это сигнал того, что финансовый кризис, в конечном счете, может привести к ограничению независимости национальных центральных банков» [26].

Что же, некоторые ограничения нельзя исключать. Но это лишь тактические отступления ростовщиков, и расценивать их как поражение нельзя. Такие «отливы» в «денежной революции» ростовщиков бывали и раньше. Вспомним, например, что после Второй мировой войны центральные банки Англии и Франции были даже национализированы и фактически стали частью минфинов. Но постепенно все возвращалось «на круги своя»: «генеральные штабы ростовщиков» вновь обретали свой суверенитет.

Признаки «бунта» против центральных банков стали наблюдаться сегодня не только в ряде «периферийных» стран, но также на «родине» Федерального резерва — в США.

Все началось с того, что информационное агентство Bloomberg сделало запрос в Федеральный резерв с просьбой предоставить данные о том, кому и в каком объеме этот институт предоставил кредиты в рамках мероприятий по борьбе с кризисом. Получив отказ, агентство обратилось за поддержкой в суд. Суд рассмотрел иск к Федеральному резерву и обязал его назвать имена получателей кредитов и раскрыть объем активов, полученных ФРС в качестве залогов. Федеральный резерв пошел на то, что стал ежемесячно публиковать свой баланс, но получателей кредитов так и не раскрыл. По сути, это было грубым нарушением закона о свободе информации. На стороне ФРС, естественно, оказались главные банки Уолл-стрит [27]. Скандал стал разгораться, в него оказались втянутыми сенаторы и конгрессмены. В ноябре 2009 года в Конгрессе США началась самая настоящая «буря»: были предложены два законопроекта, ограничивающих независимость ФРС.

Первый из них был предложен демократом и председателем банковского комитета верхней палаты Кристофером Доддом . Суть его в том, чтобы отобрать у Федерального резерва функции надзора за банками.

Второй (название «Акт о прозрачности ФРС» ) был предложен конгрессменом-республиканцем Роном Полом, который известен тем, что 30 лет своей жизни посвятил борьбе против Федерального резерва. В частности, он написал книгу «Прикончить ФРС» (End the Fed) , которая в 2009 году стала бестселлером в Америке. В этой книге Пол подчеркивает, что право ФРС печатать деньги противоречит американской Конституции, что Федеральный резерв позволяет банкирам «делать деньги из воздуха», что ФРС является главным виновником кредитных пузырей и т. п. Суть законопроекта Рона Пола в том, чтобы Конгрессу США предоставить право проводить полный аудит Федерального резерва (в настоящее время проводится лишь аудит бюджета ФРС), а ФРС обязать представлять Конгрессу детальный отчет о денежной политике и операциях с другими центральными банками. С момента «вброса» законопроектов страсти в Конгрессе немного поутихли. Банкирам удалось уговорить часть «народных избранников» не делать «резких движений» в сфере управления денежно-кредитным хозяйством страны, так как это может привести к полному краху доллара США. Уже сейчас стало очевидно, что реформы Додда и Пола могут пройти лишь в сильно урезанном виде. Вместе с тем обсуждение обоих законопроектов получило большой резонанс как в Америке, так и за ее пределами. Как отмечают некоторые эксперты, впервые с 1913 года «аксиома» о «независимости» Федерального резерва была поставлена под сомнение в масштабах всей страны.

В 2009 году в Конгрессе США была также проведена серия заслушиваний руководителей ФРС США (включая председателя совета управляющих ФРС Б. Бернанке) с целью выяснения целого ряда вопросов:

а) Какова роль ФРС в создании условий возникновения современного кризиса?

б) Какова роль ФРС в манипулировании финансовыми и товарными рынками?

в) Каковы реальные масштабы денежной эмиссии ФРС в период кризиса?

г) Каким банкам были выданы кредиты ФРС в разгар кризиса? Каковы активы банков-получателей кредитов? Под какие залоги происходила выдача кредитов? Какие критерии отбора банков для получения кредитной поддержки ФРС использовались?

в) Почему большие суммы финансовой помощи ФРС американским банкам оказались в зарубежных банках?

Мы уже останавливались и не раз еще остановимся на освещении и выяснении некоторых из этих вопросов [28]. А сейчас приведем лишь один образчик того, как руководители ФРС помогают законодателям США «прояснить» ситуацию в денежном хозяйстве Америки.

21 июля 2009 года конгрессмен от Флориды Алан Грейсон спросил у председателя ФРС Б. Бернанке о странном «совпадении» (в Интернете имеется видеозапись разговора) [29]. Осенью 2008 года американский доллар вырос по отношению ко многим валютам на 20 % — ровно в то самое время, когда ФРС устроила валютные свопы с зарубежными центральными банками на сумму в 0,5 трлн. долларов [30]. Поразмыслив около секунды, Бен Бернанке ответил: «Да, это случайное совпадение». Передаем стенограмму дальнейшего разговора.

Алан Грейсон (А.Г.): Так кто получил эти деньги?

Бен Бернанке (Б.Б.): Финансовые институты в Европе и других странах.

А.Г.: Какие именно?

Б.Б.: Я не знаю.

А.Г.: Это пол триллиона долларов и вы не знаете, кто получил деньги?

Комментарии, как говорят в таких случаях, излишни. Добавим лишь, что в начале 2010 года в Конгрессе США произошло переизбрание Бена Бернанке на пост председателя ФРС на второй срок. Для мировых ростовщиков было не просто убедить общество и законодателей в том, что человек, который, по сути, организовал в Америке «банковский социализм», заслуживает поста председателя ФСР, а не тюремной камеры [31]. Чтобы поднять «рейтинг» Б. Бернанке, подконтрольный банкирам Уолл-стрит журнал «Тайм» в конце 2009 года пошел даже на то, что объявил его «человеком года»!

«Страсти» вокруг центрального банка Америки — ФРС, которые не на шутку разгорелись в 2009 году, показали следующее:

— полную «непрозрачность» процедур принятия решений руководством ФРС и конкретных операций этого института;

— откровенное игнорирование руководством ФРС всех требований со стороны общественности, судов, Конгресса США, что лишний раз показывает истинную «весовую категорию» этого института;

— сохранение за ФРС (по состоянию на начало 2010 года) в полной мере своей «независимости», т. е. статуса не находящегося под контролем законодательной, исполнительной и судебной властей института при отсутствии какой-либо ответственности руководителей ФРС за принимаемые решения и действия [32]

— использование ФРС для обогащения очень узкого круга банкиров (которых мы называем «основными акционерами ФРС» и «мировыми ростовщиками»);

— способность ФРС осуществлять эффективное манипулирование финансовыми и товарными рынками (а по большому счету, и эффективное управление всей мировой экономикой).

Еще одна серьезная проблема центральных банков, которую «высветил» нынешний кризис, — определение главной цели деятельности этих институтов. На протяжении почти двух десятилетий, предшествовавших кризису, в сообществе центральных банков существовал некий «идейный консенсус»: главной целью деятельности ЦБ выступает «поддержание ценовой стабильности», т. е. борьба с инфляцией. Все остальное оказывалось на периферии внимания центральных банков: и темпы экономического роста, и занятость, и инвестиции, и выявление ранних признаков вызревания кризисов, и обеспечение финансовой стабильности и т. д. и т. п. Современный кризис заставил общество задуматься над целевыми установками деятельности центральных банков: борьба с инфляцией — не самое главное. На первое место выдвинулась цель обеспечения финансовой стабильности, которая предполагает и выявление ранних признаков кризисных явлений, и проведение активных акций по тушению финансовых «пожаров», и пересмотр всей системы финансового регулирования и надзора.

Эта тема обсуждалась на лондонском саммите Группы 20 в апреле 2009 года. О смещении приоритетов в политике денежных властей свидетельствует отчасти то, что на этом саммите было принято решение о создании Совета по финансовой стабильности (Financial Stability Board) , действующего под эгидой Банка международных расчетов в Базеле и объединяющего все 20 стран Группы [33]. Как следует из названия Совета, его основной целью является обеспечение стабильности на мировых финансовых рынках. Практическая реализация этой цели должна осуществляться центральными банками Группы 20. Для этого, как подчеркивалось участниками лондонского саммита, центральным банкам необходимы дополнительные полномочия. Уже к началу 2010 года Совет подготовил и представил документ, посвященный принципам банковского надзора. Практическая реализация этих принципов должна ускорить процессы концентрации и централизации банковского капитала. Проще говоря, в банковском секторе останутся лишь гигантские монополии, а средние и малые банки должны «умереть». Кроме того, предполагается усиление наднационального банковского надзора и координации деятельности центральных банков (под эгидой Банка международных расчетов).

Можно заранее сказать, что центральные банки не справятся с решением задачи обеспечения финансовой стабильности, потому что решение этой задачи не предполагает ликвидации таких ключевых «дефектов» денежной системы, как ссудный процент и частичное резервирование обязательств коммерческих банков. Но, судя по всему, реформирование финансово-банковской системы может привести к тому, что на центральные банки действительно будет возложена миссия «обеспечения финансовой стабильности». Центральные банки не только не возражают против этого, но, наоборот, всячески поддерживают такой вариант реформирования. Почему? Потому, что при этом они получают дополнительные полномочия, т. е. происходит усиление и без того сильной «первой власти» в обществе. А то, что финансовой стабильности не будет, мировых банкиров не очень волнует. И раньше центральные банки (их руководители и хозяева) не несли никакой ответственности за неудовлетворительное выполнение своей основной «уставной» цели («поддержание ценовой стабильности»). Наивно полагать, что такая ответственность не будет возникать и в случае провалов в «обеспечении финансовой стабильности».

Президент США Б. Обама, несмотря на ярко выраженную жесткую риторику в отношении банков Уолл-стрит, характерную особенно для первых месяцев его нахождения в Белом доме [34], в своих предложениях по реформированию финансовой системы стал постепенно склоняться к тому, чтобы ФРС имела больше полномочий, чем она имела до кризиса [35].

Можно без преувеличения сказать: каждый экономический и банковский кризис — еще один шаг к продвижению главных ростовщиков к мировой власти. Буквально на наших глазах претворяются в жизнь положения разработанной век назад теории Р. Гильфердинга . Речь идет о «теории организованного капитализма» , в которой утверждалось, что управление всей экономикой должно неизбежно перейти к банкам. Это, по мнению автора теории, должно привести к «тотальному учету и контролю», циклические кризисы капитализма уйдут в прошлое, наступит эра «организованного капитализма». При этом такой капитализм Гильфердинг не стеснялся называть «тоталитарным обществом» [36] . 

Логично закончить разговор о центральных банках нашим российским Центральным банком . В силу особой роли Центрального банка в «экономике» и финансовой системе Российской Федерации данная тема заслуживает целой книги. Ограничимся лишь несколькими штрихами. Статус, цели, функции, виды операций и другие аспекты деятельности Центрального банка страны зафиксированы в Федеральном законе «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)». Мы рекомендуем наиболее вдумчивым и любознательным читателям ознакомиться с этим документом. Закон очень любопытный и лукавый. Обратим внимание на следующие моменты.

Момент первый. Закон «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» фактически выводит Центральный банк из-под контроля государства. Известный политик и общественный деятель, в свое время заместитель председателя Счетной палаты, Ю.Болдырев на вопрос «Что такое наш Центральный банк?» отвечает словами поэта: «Не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка» [37] . Ю.Болдырев пытался проверять деятельность такой таинственной институции, как Банк России, за что поплатился своим креслом в высшем финансово-контрольном ведомстве нашей страны.

В Конституции Российской Федерации говорится, что Центральный банк Российской Федерации — «орган государственного управления», но вот к какой «ветви» власти (законодательной, исполнительной, судебной или еще какой-то) данный институт относится, разъяснений не дается. А в Федеральном законе «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» вообще загадочная формулировка: «Банк России не отвечает по обязательствам государства, а государство — по обязательствам Банка России» (статья 2).

Давайте, попробуем разобраться в этой талмудической казуистике. Центральный банк может быть «органом государственного управления», но при этом не быть «государством»! Как так? Это возможно в том случае, если фразу «орган государственного управления» понимать следующим образом: «орган, который управляет государством». В результате приходим к выводу: центральный банк — негосударственный институт, который управляет государством. То есть: центральный банк — институт, стоящий над национальным государством! Мы не занимаемся никакой «конспирологией», а просто внимательно читаем наши российские законы. Сопоставление этого логического вывода со многими другими фактами нашей российской (и не только российской) жизни подтверждает, что вывод верен.

Вот глава Счетной палаты С.Степашин , судя по всему, не изучил внимательно российские законы и попытался проверить такую «непрозрачную» сторону деятельности Банка России, как «управление золотовалютными резервами». Однако с удивлением получил отпор со стороны господина Кудрина , который возглавляет Национальный банковский совет (по закону это высший орган управления Банком России) и который поставлен для того, чтобы никто не смел посягнуть на «независимость» этого института. Аудиторов Счетной палаты до сих пор не допускают на порог этой конторы с вывеской «Банк России», более секретной, чем пресловутый КГБ в годы глухого «застоя». А вдруг они узнают, что Банк России — это филиал ФРС США?

Момент второй . В статье 2 закона о ЦБ есть такая фраза: «Уставный капитал и иное имущество Банка России является федеральной собственностью. В соответствии с целями и в порядке, которые установлены настоящим Федеральным законом, Банк России осуществляет полномочия по владению, пользованию и распоряжению имуществом Банка России, включая золотовалютные резервы Банка России. Изъятие и обременение обязательствами указанного имущества без согласия Банка России не допускаются, если иное не предусмотрено федеральным законом». Сразу отметим, что главным компонентом имущества, на которое распространяются полномочия Банка России, являются золотовалютные резервы (ЗВР). Т. е. добрая половина того, что российская экономика зарабатывает в денежном выражении. Все остальное (здания, мебель, компьютеры и т. п.) — сущая мелочь, не более 1 % всего имущества Банка России. Так вот, оказывается, Банк России фактически имеет «блокирующий пакет» при решении вопросов, связанных с использованием ЗВР. Т. е. хозяином имущества (ЗВР) вроде бы является Российская Федерация (именно она и никто другой, по Конституции РФ, является единственным хозяином «федерального имущества»). А Банк России — вроде как бы выступает в роли приказчика, или управляющего имуществом хозяина. И вдруг оказывается, что хозяин без ведома приказчика не может распоряжаться имуществом. А по жизни уже давно приказчик превратился в хозяина!

Вот как комментирует автор материала «Кому принадлежит ЦБ?» подобную «пикантную» «правовую коллизию»: «Иными словами, государство может стать банкротом даже при огромном золотовалютном резерве. ЗВР неприкасаем!

ЗВР есть, да не про вашу честь. Вот о чем говорит эта статья (статья 2 Закона о ЦБ — В.К.)» [38]

Момент третий. Банк России имеет очень большое сходство с институтом под названием «валютное управление» (currency board) , который получил большое распространение в экономически отсталых странах. Это что-то наподобие «валютного обменника». С его помощью накапливаемые экспортерами запасы долларов и других резервных валют, а также валютные средства иностранных инвесторов обмениваются на национальные деньги. Получается, что эмиссия национальной валюты никак не увязывается с потребностями страны в деньгах, ее объем зависит исключительно от конъюнктуры мирового рынка, а также от настроений иностранных инвесторов, которые могут в любой момент приходить и уходить из страны.

Таким образом, ни центральный банк, ни правительство страны не имеют реальных рычагов управления финансовой системой, а, стало быть, и «экономикой» страны. Даже смешно, когда наши власти говорят, что в условиях кризиса они переходят к управлению страной в «ручном» режиме. Они не управляют страной ни в «ручном», ни в каком ином режиме, поскольку к рычагам денежного управления они не допущены. Банк России практически не занимается рефинансированием (проще говоря, кредитованием) отечественных коммерческих банков. Тем самым, нашим банки вынуждены обращаться за кредитами к зарубежным банкам (т. е. мировым ростовщикам), попадая во все большую долговую зависимость от них. По сути, федеральный закон о Центральном банке и реальная политика денежных властей страны превратили Банк России в некое подобие филиала Федеральной Резервной Системы США, лишили Российскую Федерацию ее финансового суверенитета.

Момент четвертый. Чтобы у Банка России не было соблазна превратиться из «валютного обменника» в некое подобие настоящего центрального банка, законодатели специально ввели в закон о ЦБ статью 22 . Указанная статья гласит:

«Банк России не вправе предоставлять кредиты правительству Российской Федерации для финансирования дефицита федерального бюджета, покупать ценные бумаги при их первичном размещении, за исключением тех случаев, когда это предусматривается федеральным законом о федеральном бюджете. Банк России не вправе предоставлять кредиты для финансирования дефицитов бюджетов государственных внебюджетных фондов, бюджетов субъектов Российской Федерации и местных бюджетов».

Мы выше отмечали, что ФРС осуществляет денежную эмиссию, прежде всего, посредством предоставления кредитов правительству. В руки Федерального резерва разными путями попадают ценные бумаги правительства (облигации казначейства), и под них банки эмитируют деньги. Примерно такая же модель денежной эмиссии существует в Европе (Европейский центральный банк) и в Японии. Значительная часть государственных облигаций имеет длительные сроки погашения, что позволяет банкам развитых стран формировать «длинные» кредиты, с помощью которых можно осуществлять финансирование долгосрочных проектов. Эмиссия денег под обязательства правительства позволяет проводить денежно-кредитную политику, не зависящую от внешнеэкономических факторов [39].

Все это находится в разительном контрасте с тем, что мы имеем в России: денежная эмиссия Банка России напрямую определяется конъюнктурой на мировом рынке углеводородов. Наши «профессиональные экономисты» очень любят ссылаться на «западный опыт», но в данном случае они делают вид, что не замечают этого опыта.

Момент пятый. Банк России имитирует бурную деятельность по борьбе с инфляцией, а на самом деле он занимается тем, что систематически «душит» товаропроизводителей. Руководство Центрального банка путает причины и следствия в экономике. А может быть, делает вид, что путает. Денежные власти страны устанавливают высокую ставку рефинансирования (ставку кредитов Банка России для коммерческих банков). Сегодня она находится где-то на уровне 10 %. Стало быть, коммерческие банки, которые должны получить свой доход (так называемую маржу — 10–15 %), повышают ставки кредитов для предприятий реального сектора экономики до 20–25 %, а эта ставка является «убийственной» для предприятий, так как рентабельность производства в большинстве отраслей экономики сегодня ниже 20–25 %. В условиях кризиса центральные банки других стран понизили ставки рефинансирования до 1–2 %.

Почему же Банк России здесь проявляет такую «оригинальность» и такую «жесткость» (учитывая, что экономика находится в состоянии кризиса)? Логика у денежных властей такова: ставка рефинансирования не может быть ниже показателя инфляции. То есть инфляция у денежных властей выступает в качестве фактора, определяющего ставку по кредитам. Иначе говоря, у них инфляция причина, а процент по кредиту — следствие. Но все наоборот. Дело в том, что инфляционный рост цен определяется в немалой степени процентами по кредиту.

Ведь плата за кредит в условиях «рыночной экономики» — важнейшая составляющая издержек производства. В «рыночной экономике» (нравится нам это или нет) деньги действительно стали таким же фактором производства, как рабочая сила, капитал (основные фонды), земля (природные ресурсы). Удорожание денег также раскручивает инфляционный рост цен, как и удорожание рабочей силы или земли. Если, скажем, средний процент по кредиту равняется 25 %, то это означает, что стоимость денег в экономике также равна 25 % и что издержки товаропроизводителей повышаются на четверть по сравнению с ситуацией, когда ставка по кредиту равна 0 %. По сравнению со ставкой 5 % повышение издержек составит 20 %.

Стало быть, для того, чтобы снизить инфляцию, надо понизить ставки по кредиту. А ставки по кредиту зависят от количества денег в обращении. Чем меньше денег, тем выше спрос на них, тем выше проценты по кредиту. Стало быть, корень инфляции в недостатке денег. А Центральный банк страны как раз и создает дефицит денег в экономике, сохраняя ставки рефинансирования на высоком уровне. То есть Банк

России под предлогом «борьбы с инфляцией» не решает своей основной задачи — обеспечения хозяйства достаточным количеством денег. Сегодня уровень монетизации (т. е. обеспеченности деньгами) ниже, чем в США, Западной Европе, Китае и ряде развивающихся стран [40].

Справедливости ради следует сказать, что, по сравнению с прошлым десятилетием, уровень монетизации российской экономики несколько повысился. Однако это произошло в значительной степени стихийно — под влиянием внешних факторов (высокие цены на нефть, увеличение экспортной выручки, обмен нефтедолларов на рубли). Повышение предложения денег на внутреннем рынке не привело к здоровому оживлению российской экономики (росту инвестиций в производство, изменению сырьевой структуры экономики и т. п.), а трансформировалось в инфляционный рост цен на товары и услуги, а также в появление «пузырей» на фондовом рынке и рынке недвижимости. Процессы, которые происходили в экономике после кризиса 1998 года, показывают, что Центральный банк, функционирующий на принципах «валютного управления», не в состоянии управлять процессом инфляции в стране.

Правда, в управлении инфляцией Банку России пытается помогать Министерство финансов РФ, которое уже в течение нескольких лет изымает «излишнюю» денежную массу из обращения, формируя Стабилизационный фонд. Т. е. Минфин следует той же логике, что и Банк России: чем меньше в обращении денег, тем лучше.

Итак, денежные власти страны перепутали причину и следствие в связке «цена денег — инфляция» и следовали в своей денежно-кредитной политике извращенной логике «цена денег определяется инфляцией» [41]. Отсюда вытекают два неприятных для российской экономики следствия.

Следствие первое : высокая цена на деньги и вызываемый этим инфляционный рост цен.

Следствие второе : быстрый рост внешней задолженности российских предприятий и банков, которые вынуждены обращаться за дешевыми деньгами зарубежных банков. В середине текущего десятилетия в российской экономике начался «бум», который был обусловлен дешевыми зарубежными кредитами. При этом кредиты шли в те сектора, которые были хорошо обеспечены залогами или имели быструю оборачиваемость капитала: нефтяную промышленность, недвижимость, торговлю. Кое-что через межотраслевые связи стало перепадать и другим секторам экономики.

Неглинка (Банк России ) и Ильинка (Минфин ) к указанному «оживлению» не имели почти никакого отношения. Единственный шаг, который сделали денежные власти, очень прост: они отдали российскую экономику на «откуп» западных ростовщиков . При этом, однако, денежные власти не забывали регулярно рапортовать об «оживлении» как о своем «достижении».

Оборотной стороной этого «оживления» стало то, что за последние десять лет совокупный внешний долг российских компаний и банков увеличился на порядок и превысил в конце 2009 года 400 млрд. Об экономических, социальных и политических следствиях быстрого роста внешней негосударственной задолженности мы распространяться не будем. Слишком обширная и больная тема. Отметим только: в 2010 году выплаты по внешнему долгу должны составить 106,4 млрд. долларов. [42]. По нашим оценкам, так называемых «резервных» денег (Резервный фонд и Фонд национального благосостояния) хватит с трудом лишь для того, чтобы расплатиться с долгами стратегически значимых российских предприятий [43]. А если не расплатимся, то они уйдут за долги иностранным ростовщикам. А уж о повышении «национального благосостояния» придется забыть.

Таким образом, резюмируем: Банк России верно и неуклонно проводит политику уничтожения российской экономики.

В заключение темы позволю привести пространную цитату из работы Владимира Дегтерева, которая дополняет выше сказанное о Центральном банке России:

«Если Госбанк СССР обеспечивал движение государственных финансовых ресурсов, то ЦБР (Центральный банк России — В.К.) был «отделен» от государства. Сделано это по рекомендации американских специалистов. Тогда главные центры управления страной были буквально наводнены кадровыми сотрудниками спецслужб США, которые диктовали новым чиновникам, что и как надо делать для переустройства жизни в стране. В СССР именно правительство решало, какую власть поступивших финансовых средств (в том числе вновь эмитированных и валютных) использовать для государственных нужд, а какую — для пополнения ресурсов Госбанка. В «демократической» России государство в лице правительства было полностью лишено права распоряжаться как рублями, так и валютой, которую импортеры обязаны были ему продавать. Оно могло лишь поменять в ЦБР полученную таможней валюту на рубли, на худой конец, занять у него некоторую сумму. По сути, главный эмиссионный и расчетный центр страны был превращен в некую частную фирму, контролируемую узким кругом лиц из числа его руководителей и тех, кто причастен к их назначению. Если прежде денежная эмиссия была монополией государства, то теперь деньги стала «печатать» частная лавочка. А эмиссионный доход, до этого поступавший в госбюджет, стал «законным» заработком этих лиц. И хотя ЦБР формально числится государственным учреждением, его руководителям дано право определять пути использования поступивших в их распоряжение финансовых ресурсов и придумывать формы своей отчетности. Остальное, как говорится, дело техники» [44].

Попробуем разобраться в вопросе о роли и месте ФРС в современной мировой финансово-банковской системе. Дадим беглый обзор структуры и основных элементов этой системы.

Во-первых, эта система уже сегодня имеет глобальные масштабы , национальные финансово-банковские системы оказываются как бы «растворенными» в глобальной системе. Это произошло в результате того, что на протяжении последних десятилетий последовательно демонтировались национальные системы запретов и ограничений на трансграничные финансовые операции.

Во-вторых, происходит ускорение процессов концентрации и централизации банковских капиталов. В результате этого процесса количество банков быстро уменьшается. Этот процесс просматривается во всех странах. Скажем, в США за период 1985–1995 годов число банков уменьшилось с 15 тыс. до 10 тыс., а сегодня составляет немного более восьми тысяч. Гиганты банковского бизнеса уже близки к тому, чтобы полностью поглотить банки стран периферии мирового капитализма. Уже сегодня, например, в странах Восточной Европы иностранному капиталу принадлежат 90-100 % банковского сектора. Часть банков, поглощенных «избранными» банками, превратится в филиалы, которые будут присутствовать во всех частях мира. Уничтожение национальной банковской системы будет означать, что некогда независимые страны окончательно потеряют свой суверенитет.

В-третьих, сегодняшняя мировая банковская система обрела четко выраженную иерархическую структуру. Еще в середине прошлого столетия она имела более «плоскую» конфигурацию. Сегодня эта конфигурация имеет вертикальное измерение. Рассмотрим этот вопрос подробнее.

На верхнем уровне мировой банковской системы находится такой институт, как Федеральная резервная система США , которая по недоразумению воспринимается как национальный Центральный банк США. Федеральный резерв — наднациональная частная структура, контролируемая несколькими крупными акционерами. Вероятно, не все из них даже являются гражданами США. Что касается связи Федерального резерва с США, то она чисто формальная. Он фактически не подконтролен властям США, с Америкой Федеральный резерв связывает, прежде всего, то обстоятельство, что принадлежащий ему «печатный станок» находится на территории США (регистрация в юрисдикции Соединенных Штатов). А «бумажная продукция» этого станка гуляет по всему миру, и ее «обеспечением» являются не товары и активы американской экономики, не золото Форт-Нокса, а Пентагон с его зарубежными военными базами, бомбардировщиками и авианосцами.

Следующим по значимости и влиянию после ФРС является один институт, о котором говорят и пишут крайне мало. Его иногда называют «правой рукой» Федерального резерва. Речь идет о Банке международных расчетов (БМР ) со штаб-квартирой в швейцарском городе Базель. БМР был создан в 1930 году. Сегодня его называют «клубом центральных банков», «кредитором самой последней инстанции», «центральным банком центральных банков». Он совмещает в себе функции площадки, на которой руководители ведущих центральных банков вырабатывают свою скоординированную политику. Кроме того, БМР занимается финансовыми операциями. В частности, почти все ЦБ держат часть своих международных резервов на депозитах этого скромного швейцарского банка. БМР также выдает кредиты центральным банкам, осуществляет операции с золотом. Конечно, БМР не является самой последней (высшей) инстанцией мировой закулисы. Но он эффективно и оперативно претворяет в жизнь те решения мондиалистских структур, которые касаются банков и финансов (решения Трехсторонней комиссии, Бильдербергского клуба, Совета по международным отношениям).

Немного ниже находится Европейский центральный банк (ЕЦБ ), который, по сути, также оказывается наднациональной структурой. Он контролирует центральные банки большинства стран ЕС, совместно с ними участвует в выпуске наднациональной денежной единицы евро. Большинство центральных банков зоны «золотого миллиарда» сегодня оказались под контролем ЕЦБ. За пределами прямого действия ЕЦБ сегодня находятся Федеральный резерв США, Банк Англии, Банк Японии, центральные банки Канады, Австралии, Швеции и некоторых других экономически развитых стран. На наших глазах наблюдается все большая централизация банковских систем стран, входящих в еврозону и Европейский союз. В декабре 2012 года на очередном саммите руководителей стран ЕС было принято решение о создании «банковского союза» стран еврозоны . Сегодня в 17 государствах еврозоны насчитывается около шести тысяч банков. До принятого решения они подчинялись своим национальным центральным банкам, получая от них необходимое рефинансирование и находясь под их банковским надзором. В условиях «банковского союза» банки должны перейти в прямое подчинение ЕЦБ. Было принято решение, что уже в 2013 году под контроль ЕЦБ перейдут две тысячи самых крупных банков. Остальные на какое-то время будут оставаться под национальными центральными банками. Но рано или поздно ЦБ стран Европы могут оказаться не удел. А некогда национальные банки Германии, Франции, Италии и других стран просто станут безликими «европейскими банками». На саммите в декабре 2012 года к участию в «европейском банковском союзе» были приглашены также десять стран, являющихся членами ЕС, но находящихся за пределами еврозоны. Три из них — Великобритания, Швеция, Чехия — сразу же отказались.

Банк Англии — старейший из центральных банков. Он занимает особое место в мировой банковской иерархии. Формально он входит в так называемую Европейскую систему центральных банков (ЕСЦБ), состоящую из ЕЦБ и центральных банков 27 стран ЕС. Но в ЕСЦБ он держится особняком, в еврозону не входит, продолжает выпускать национальную денежную единицу фунт стерлингов. До сих пор оказывает сильное влияние на центральные банки некоторых стран, некогда входивших в состав колониальной системы Британии.

Теперь перейдем к рассмотрению более низкого уровня мировой банковской иерархии. Это центральные банки стран, не относящихся к «золотому миллиарду». За редкими исключениями это даже не центральные банки в полном смысле слова. Точнее, их можно назвать «валютными правлениями» . Они фактически лишены самостоятельности в выпуске национальных денежных единиц, функционируют по принципу валютных обменников. Такие, с позволения сказать, «центральные банки» находятся в жесткой зависимости от центральных банков тех стран, валюты которых они накапливают в международных резервах. Банк России (Центральный банк Российской Федерации) имеет много признаков «валютного правления», т. к. рубли выпускаются при покупке им на валютном рынке долларов США и евро.

Особое место в иерархии центральных банков занимают эмиссионные институты нескольких стран, имеющие особые национальные модели денежной эмиссии. В первую очередь речь идет о Народном банке Китая . Он отличается и от центральных банков стран «золотого миллиарда», и от «валютных правлений» стран периферии мирового капитализма.

Среди институтов, которые обслуживают интересы мировых банкстеров, следует также назвать Международный валютный фонд, Всемирный банк, Европейский банк реконструкции и развития , прочие международные финансовые организации. Слава и мощь этих организаций в прошлом. Не следует переоценивать, в частности, роль МВФ, который иногда по недоразумению считают главным институтом международной финансовой системы. С определенной натяжкой можно утверждать, что так было раньше, когда существовала Бреттон-Вудская валютная система. В поддержании стабильности указанной системы фонду действительно отводилась важная роль. Но в 70-е годы Бреттон-Вудская система рухнула, на смену ей пришла Ямайская валютная система, фонд в значительной степени оказался не у дел. Фонд оказался на «подхвате» у мировых банкстеров, в частности, насаждая по всему миру идеи экономического либерализма.

Под центральными банками находятся коммерческие банки . В некоторых странах их число измеряется тысячами. Например, в США их сегодня более восьми тысяч, в 17 странах еврозоны — 6 200 (их них в Германии — более трех тысяч, во Франции — более тысячи), в Великобритании — свыше 400. В России банков около одной тысячи, но фактически меньше, так как некоторые лишились лицензий и бездействуют. Во всем мире число коммерческих банков измеряется десятками тысяч, очень разных по своим масштабам (собственный капитал, активы). Но в этом бескрайнем море коммерческих банков выделяется всего несколько десятков крупнейших банков, которые можно назвать «избранными», или «приближенными». «Приближенными» к кому? К центральным банкам, что дает им возможность получать «продукцию печатного станка» из первых рук. Это совершенно исключительная привилегия немногих банков. Ведущие коммерческие банки контролируют центральные банки, а центральные банки «отоваривают» «избранные» банки деньгами. Эта ключевая, стратегически важная «смычка», о которой нам мало что известно. Это основа банковской коррупции, на фоне которой другие виды коррупции (бытовая, бюджетная) бледнеют. По своим капиталам, активам, оборотам «избранные» коммерческие банки Уолл-стрит и лондонского Сити превосходят центральные банки многих стран периферии мирового капитализма. Всем известны звучные названия таких банков: «Сити Групп», «Голдман Сакс», «Бэнк оф Америка», «Фарго», «Джи Пи Морган», «Морган Стэнли», «Бэрклайз», «Мидлэнд», «Сантандер», «Ройал Бэнк оф Скотланд», «АНБ Амро», «Сосьете Женераль», «Дойче Банк» и т. д. Все они прямо или опосредованно контролируются кланами Ротшильдов и Рокфеллеров. Два с половиной года назад были обнародованы результаты исследования специалистов из Технологического института в Цюрихе. Ими была обработана база данных (по состоянию на 2007 год) о миллионах компаний в мире с целью выявить крупнейшие субъекты мировой экономики и связи между ними. На выходе получилось, что на вершине мировой экономики находится 1 300 крупнейших ТНК и ТНБ, контролирующие 60 % мировой экономики. А «ядром» мировой экономики являются 147 компаний и банков, владеющие 40 % богатств планеты. Эти 147 компаний и банков олицетворяют собой «золотой миллион», который завтра официально о себе заявит и потребует, чтобы миллиарды жителей планеты беспрекословно выполняли все его указания и приказания. В этом ядре мы видим «приближенные» банки и ряд нефинансовых корпораций, которые образуют альянс мирового финансового капитала. Банки «приближены», прежде всего, к Федеральному резерву и отчасти к ЕЦБ и Банку Англии. На первом месте в «списке 147» стоит банк Бэрклайз, подконтрольный клану Ротшильдов. Схема работы членов «клуба 147» очень проста: а) «приближенный» банк получает продукцию «печатного станка» соответствующего ЦБ; б) «приближенный» банк выдает кредит своему партеру, работающему в нефинансовом секторе экономики; в) нефинансовая компания приобретает за счет полученного кредита активы в разных уголках мира. При этом в последние годы выявилась такая особенность: кредиты не возвращаются (или возвращаются не полностью и не в срок). Мы уже об этом говорили выше: происходит молниеносная операция по захвату мировых богатств. Тут уж не до таких сантиментов, как добросовестное выполнение кредитных соглашений. Захват есть захват. Победителей не судят. А вот ожидаемые победители (банкстеры) почти наверняка будут всех судить.

Создана разветвленная инфраструктура банковской системы, включающая рейтинговые агентства, аудиторские компании, различные органы регулирования и надзора за финансовыми рынками. Все они прямо или скрыто «подыгрывают» главным акционерам и «бенефициарам» ФРС, ЕЦБ, других центральных банков, обеспечивая режим наибольшего благоприятствования для «избранных» коммерческих банков.

Я обрисовал картину мировой банковской иерархии, которая сложилась на начало 2013 года. Крупные политические и экономические события в мире могут внести существенные коррективы в некоторые линейные тренды.

Сегодня мировая закулиса, чувствуя свою силу и безнаказанность, почти перестала беспокоиться о том, чтобы скрывать свои секреты. Кажется, что после грандиозных «утечек» конфиденциальной информации Пентагона, Государственного департамента и других американских ведомств США, организованных через сайт «Викиликс», закрытых и «незасвеченных» тем в мировом информационном пространстве уже не осталось. Однако есть одна тема, гриф секретности с которой мировая закулиса снимать не собирается. Это тема легитимности существования и деятельности Федеральной резервной системы США, которая, как известно, является неофициальным штабом мировой финансовой системы.

Интерес к этой теме особенно высок сегодня, поскольку ФРС в период последнего финансового и экономического кризиса стала действовать особенно нагло, попирая все нормы американской Конституции и американского законодательства, а также нормы международного права. Вся мощь того же Пентагона и влияние того же Государственного департамента США зависят напрямую от «печатного станка» ФРС, поэтому гриф секретности на всех документах Федерального резерва намного выше, чем на документах обычных государственных ведомств США и даже Белого дома.

На информацию о тех событиях, которые происходили вокруг ФРС в последние два-три года, цензура мировой закулисы наложила свою тяжелую лапу. Ни одна влиятельная газета на Западе, почти ни одно из известных периодических изданий в России даже не рискнули прикасаться к теме тех преступлений, которые совершили в годы последнего кризиса хозяева Федерального резерва. Попытаемся приоткрыть эту завесу секретности.

Для этого мы сначала предложим отрывок из нашей книги «О проценте: ссудном, подсудном, безрассудном». Рукопись книги была закончена весной 2010 года, поэтому некоторые тезисы из предлагаемого отрывка выглядели лишь как возможные версии или гипотезы.

Далее мы дадим самые свежие материалы, относящиеся к рассматриваемой теме. Они подтверждают правильность ранее высказанных нами версий.

Тема «количественных смягчений» — один из хитов мировых СМИ в сентябре 2012 года. 13 сентября стартовала третья программа так называемых «количественных смягчений» Федеральной резервной системы США. По-английски ее коротко называют QE-3 (quantitative easing — 3). По-русски ее можно обозначить, как КС-3.

4 декабря сего года мною была опубликована статья об «информационных атаках» против ведущих финансовых институтов, включая Федеральную резервную систему США [63]. Эти «атаки» ведут разного рода независимые эксперты (журналисты, юристы, экономисты, активисты общественных движений и т. д.), которых я назвал «информационными партизанами» необъявленной мировым банкирам войны. Одна из таких «атак» связана с иском анонимной группы лиц, скрывающейся под кодовым названием Dragon Family.

В последнее время золото стало одной из ключевых тем мировых СМИ. Интерес к «желтому» металлу стал подогреваться сообщениями о планах Германии и других стран произвести репатриацию своих золотых запасов из США и Великобритании, куда они переводились в разное время. Эти сообщения породили активные дискуссии по поводу того, насколько надежно центральные банки и министерства финансов осуществляют хранение доверенных им официальных резервов золота. Возникли подозрения, что золота там меньше, чем об этом свидетельствуют официальные цифры. В данной публикации мы выдвигаем предположение, что в хранилищах центральных банков ведущих экономически развитых стран золота практически не осталось.

Я уже отмечал в своих публикациях некоторые новые тенденции, которые обозначились еще за несколько лет до банковского кризиса на Кипре. Они начались во время глобального финансового кризиса. Были отменены всякие приличия и финансовые догмы, которые существовали на протяжении, по крайне мере, двух столетий в экономической науке. Кратко обозначу наиболее важные тенденции.

Во-первых. Была попрана догма, согласно которой «печатный денежный станок» нельзя запускать на полную мощность (во избежание обесценения национальной денежной единицы). Именно взяв на вооружение эту догму, мировые ростовщики с конца XVII века стали добиваться права на монопольное владение «печатным станком». Они утверждали, что правительствам нельзя доверять выпуск денег, т. к. государственные власти будут иметь постоянное искушение с помощью «печатного станка» закрывать «бюджетные дыры». Ростовщики вырвали у государства монополию на выпуск денег. Они добились создания центральных банков, к которым министры финансов должны были идти на поклон за кредитами. Но сегодня ростовщики начисто забыли о своей обличительной критике государственных казначейств. Они пустились во все тяжкие, начав заливать мировую финансовую систему продукцией своих «печатных станков». Находящиеся на содержании мировых ростовщиков «ученые» и СМИ назвали эту практику невинным словом «количественные смягчения». Сегодня становится особенно понятным, что так называемая «экономическая наука» на протяжении последних двух-трех веков находилась в прямом услужении у мировых ростовщиков. Такая «наука» при наличии социального заказа со стороны мировых ростовщиков готова доказывать, что 2×2 = 3. Или пять. В зависимости от тактики ростовщиков.

Во-вторых, банковская система перестала даже отдаленно напоминать институт рыночной экономики. Практически все крупные банки сегодня, согласно канонам бухгалтерской науки, являются банкротами. Это не является случайностью, т. к. на протяжении, по крайней мере, двух столетий коммерческие банки добивались легализации так называемого частичного покрытия своих обязательств. Без этого они не смогли бы «делать деньги из воздуха» (в виде выпуска так называемых безналичных денег). Легализация такого фальшивомонетничества неизбежно ведет к банкротствам банков. После Второй мировой войны в экономически развитых странах стали создаваться государственные системы страхования депозитов коммерческих банков, чтобы защищать вкладчиков. Во время последнего финансового кризиса мы увидели, что правительства спасали не столько вкладчиков, сколько сами банки с помощью гигантских вливаний из государственных бюджетов. Естественно, спасали самые крупные банки Уолл-стрит и лондонского Сити. Появилась категория так называемых «бессмертных» банков. В США, например, для спасения горстки банковских гигантов было направлено в общей сложности почти 2 трлн. долларов средств американских налогоплательщиков. Никаких признаков действия рыночных механизмов в банковских системах Запада со времен финансового кризиса не было замечено. Окончательно оформился принцип приватизации ростовщиками прибылей банковских гигантов при одновременной национализации их убытков. Имела место частичная национализация ряда крупнейших банков Запада. Это явление многие эксперты и общественные активисты Запада уже окрестили «банковским социализмом».

В-третьих, банки перестали даже в периоды благоприятной конъюнктуры зарабатывать деньги на кредитных операциях. В этом нет ничего удивительного. Ведь учетные ставки центральных банков многих стран, входящих в зону «золотого миллиарда», стремятся сегодня к нулю. «Количественные смягчения» центральных банков, о которых мы упомянули выше, делают деньги очень дешевыми. Банки на наших глазах перестают быть кредитными организациями. Как так?

Ведь они получают продукцию «печатных станков» ФРС, ЕЦБ, Банка Англии, Банка Японии. До сих пор покрыта тайной операция ФРС по раздаче в годы финансового кризиса «избранным» банкам 16трлн. долларов. Об этой операции можно узнать из отчета об аудите деятельности ФРС за период 2007–2010 годов. Между прочим, гигантские деньги «печатного станка» получили не только банки Уолл-стрита, но и ведущие банки Европы. Примечательно, что в аудиторском отчете (который опубликован летом 2011 года) говорится, что деньги раздавались под символический процент. Причем никаких возвратов денег «кредитору последней инстанции» не было. Это очень важный момент: деньги «печатаются» не для того, чтобы банки занимались кредитными операциями. Банки занимались и продолжают заниматься тем, что полученные от ФРС деньги они направляют на скупку разных активов по миру. Это уже не кредиты, а одностороннее перемещение денег. В учебниках по экономике это перемещение стали называть «инвестиционными операциями». В начале прошлого десятилетия американские «народные избранники» отменили действие Закона Гласса-Стиголла, который не позволял банкам Уолл-стрита совмещать кредитные и инвестиционные операции (закон был принят в разгар экономического кризиса в 1933 году президентом Рузвельтом). После этого банкстеры (банкиры-гангстеры) пустились во все тяжкие, скупая активы по всем миру. Эту скупку можно сравнить с планом молниеносного захвата Гитлером восточных земель (блицкриг). Вместо танков и самолетов используется продукция «печатных станков» ФРС, ЕЦБ, других центральных банков из зоны «золотого миллиарда». При этом операция предполагает наличие в захватываемых странах «пятой колонны», которая готовит национальные активы к приватизациям и занимается удушением национальных предприятий. Подготовленный нашими властями план приватизации стратегически важных объектов российской экономики — яркий тому пример. Так, в сентябре 2012 года ФРС начала третью фазу «количественных смягчений», и именно в это время в России была проведена частичная приватизация «Сбербанка» (солидный пакет акций перешел к иностранному инвестору). Банк России (вкупе с Минфином России) также оказывает неоценимую услугу мировым банкстерам. Так, указанные организации («денежные власти») всячески сжимают объем денежной массы в российской экономике, доводя тем самым предприятия реального сектора экономики до банкротства. Банк России при этом в рамках своей «валютной политики» поддерживает заниженный курс рубля, что позволяет иностранным инвесторам скупать активы в России за копейки.

В-четвертых, на наших глазах исчезает институт «банковской тайны». Многие недоумевали: как будут функционировать швейцарские банки после того, как власти США заставили правительство Швейцарии раскрыть информацию об американских клиентах (физических и юридических лицах) этих банков? Неужели кто-то согласится после этого доверить «цюрихским гномам» свои миллионы? Даже если это не граждане США? Осторожные инвесторы прекрасно понимают, что вся банковская система Швейцарии сегодня под «колпаком» американских ведомств и спецслужб. Всегда есть риск, что любой клиент банка может оказаться в поле зрения США. Под предлогом того, что клиент прямо или опосредованно связан с юридическими и физическими лицами США. Кампания по отмене банковской тайны началась по всему миру. Предлоги и объяснения самые разные: вылавливание «налоговых уклонистов», борьба с «отмыванием грязных денег», предотвращение финансирования терроризма, борьба с коррупцией и т. д. и т. п. В этих условиях даже добросовестные граждане десять раз подумают, стоит ли «светиться». Не надо быть специалистом, чтобы понять: «крестовый поход» против «банковской тайны» должен резко сократить спрос на всевозможные «услуги» банков.

В-пятых, наметилась тенденция снижения процентов по депозитным операциям банков. Кое-где они даже стали отрицательными. Например, Центральный банк Швеции («Риксбанк») решил провести эксперимент, установив с июля 2009 года отрицательные процентные ставки по средствам, принимаемым на свои депозиты от коммерческих банков (минус 0,25 %). Мотивировалось это тем, что надо, мол, разворачивать коммерческие банки на кредитование экономики. Центральные банки других стран внимательно изучают шведский опыт, некоторые готовятся последовать примеру «

Риксбанка». В 2012 году ведущие швейцарские банки ввели отрицательные процентные ставки по депозитам. Под предлогом того, что это должно предотвратить резкое повышение курса швейцарского франка под влиянием притока денег из других стран Европы, держатели которых хотели спастись от долгового кризиса в еврозоне. Даже в условиях демонтажа банковской тайны швейцарские банки оказались для европейцев привлекательнее, чем немецкие и французские банки (не говоря уже про банки Южной Европы). Я уже не привожу многочисленные примеры того, когда в разных странах банки устанавливают номинальные проценты по депозитам, которые «съедаются» инфляцией. Т. е. имеет место отрицательное значение реальных процентов по депозитам. Возникает парадоксальная ситуация: в мире после финансового кризиса появились банки, совершенно не похожие на депозитно-кредитные организации, которые существовали, по крайней мере, два предыдущих столетия. «Сбои» у банков возникают в части как активных операций, так и операций пассивных. Попытаемся разобраться в этих «сбоях». Большинством экономистов этот феномен до конца не осознан.

В-шестых, даже крупнейшие банки Уолл-стрит и лондонского Сити сегодня находятся в столь тяжелом состоянии, что денежные власти заранее и в плановом порядке готовят их «уход из жизни». Убытки банков нарастают, становится очевидным, что бюджетных средств на повторное спасение банков (как это было во время последнего финансового кризиса) не хватит. Принцип «слишком большой, чтобы умереть» больше не сработает. Можно себе представить, какие страсти могут разгореться среди клиентов банков по поводу дележа остатков имущества банкротов. На протяжении многих десятилетий отрабатывались алгоритмы такого дележа (претенденты первого круга, второго круга, третьего круга и т. д.). Никто не имеет права лезть вне очереди — все регламентировано, все цивилизованно. Но все это уходит в прошлое. Теперь банки (вернее, их хозяева) должны писать своеобразные «завещания» и сами определять приоритеты, кому, чего и сколько достанется. Полная аналогия с завещаниями, которые пишут люди на случай своей смерти. Как у людей, так и у банков есть свои «любимчики», в пользу которых будут писаться завещания. Первая «ласточка» — принятый в США осенью 2011 года закон, который в простонародье называют актом о «банковских наследствах и завещаниях». Банки должны направлять свои «завещания» в ФРС и Федеральную корпорацию по страхованию депозитов. В первую очередь он предусматривает подготовку «завещаний» крупнейшими банками. Летом 2012 года «завещания» представили Bank of America, Barclays, Citigroup, Credit Suisse, Deutsche Bank, Goldman Sachs, JPMorgan Chase, Morgan Stanley и UBS. К настоящему времени к «смерти» подобным образом подготовились более 100 ведущих банков, действующих в США. Каждое «завещание» насчитывает по несколько тысяч страниц, большая часть этих документов конфиденциальна. Сейчас аналогичный закон разрабатывается в Германии, завтра лихорадка подготовки «банковских завещаний» может охватить всю Европу. Нетрудно догадаться, что в «завещаниях» будут значиться те банки и компании, которые так или иначе связаны с хозяевами запланированных к смерти банков. Рядовые вкладчики не получат ничего. 

Если не каждую неделю, то уж каждый месяц мировые СМИ сообщают о том, что власти США оштрафовали очередной европейский банк. Большинство жертв — именитые банки, типа «Барклайз» или HSBC из лондонского Сити. Это совершенно новая тенденция в банковском мире, которая четко определилась с конца прошлого десятилетия. Что за ней скрывается?

Все чаще мы узнаем о том, что в Америке подверглись штрафам те или иные банки или компании неамериканского происхождения. При этом названия банков и компаний очень известные и суммы штрафов очень внушительные (иногда сотни миллионов долларов). Это новый феномен мировой экономической жизни. Раньше ничего подобного не было. Банки и компании штрафовались, но властями тех стран, где они базировались.

Для многих события в банковском секторе Кипра оказались полной неожиданностью. Эти события высветили радикальное изменение вектора развития мировой финансовой и экономической системы.

«Стрижка» банковских депозитов стала постоянной темой мировых СМИ. Все началось с Кипра, где в марте месяце было принято решение о замораживании средств на депозитных счетах банков, а затем решение о конфискации части этих средств с целью спасения банковской системы островного государства. До недавнего времени казалось, что для Америки тема «стрижки» депозитов не актуальна.

Мы сегодня, в начале XXI века, являемся свидетелями многих событий, которые могут иметь воистину глобальные и далеко идущие последствия. Одно из них — начавшееся весной 2013 года обсуждение в Европейском Союзе вопроса о возможном переходе банков к отрицательным процентным ставкам по депозитным счетам. Некоторым этот вопрос может показаться не очень существенным на фоне каких-то других, более ярких и звучных новостей. Но я усматриваю в планах перехода Европы к отрицательным процентам признаки важного «перелома»: то ли развала, то ли плановой перестройки той банковской системы, которая на Западе упорно и продуманно выстраивалась на протяжении нескольких веков. Эта банковская система с самого начала была ядром, сердцевиной той модели общества, которую мы привыкли называть капитализмом. По сути это был ростовщический капитализм. Исчезновение нынешней банковской системы будет означать конец ростовщического капитализма.

После финансового кризиса 2008–2009 годов в Америке происходят постоянные «наезды» на американскую банковскую систему. Все началось с иска американского миллиардера Майкла Блумберга против Федеральной резервной системы с требованием раскрыть информацию о том, каким банкам и сколько ФРС раздает кредитов. Затем началась «буря» в Конгрессе США, где «народные избранники», неожиданно осмелев, стали требовать ограничения полномочий Федерального резерва. А некоторые из них (например, Пол Рон) дошли даже до призыва полной ликвидации этой организации. Такого Америка не видела и не слышала на протяжении почти века с момента создания ФРС (в декабре 1913 года), выполняющей в стране функции центрального банка. Под давлением «народных избранников» недавно был проведен частичный аудит ФРС, который выявил, что в период последнего кризиса Федеральный резерв тайком раздал американским и иностранным банкам кредитов на 16 трлн. долларов. Даже президент Б. Обама стал позволять себе иногда резкие критические заявления в адрес банков (ранее американские президенты предпочитали обходить стороной скользкую и опасную тему банков). Наконец, в прошлом году в Америке в разных городах как грибы после дождя стали появляться протестные группы под общим названием «Оккупируй Уолл-стрит».

В последние месяцы в российских СМИ появилось большое количество публикаций на тему скорого апокалипсиса. Называется точная дата «конца света» — 21 декабря 2012 года (21.12.12). Смысл всех этих информационных сообщений одинаков: в указанный день истекает 99-летний срок аренды денежного «печатного станка» Федеральной резервной системы США.

По Интернету стремительно расходится еще одна версия сенсации, которая до недавнего времени имела кодовое название «21.12.12». Теперь эта сенсация вышла под кодовым названием «23.12.12».

Мировые и российские СМИ уже несколько месяцев активно муссируют тему возможной остановки «печатного станка» Федеральной резервной системы США (ФРС США), которая якобы должна произойти 21 декабря 2012 года. По мнению авторов публикаций на эту тему, именно в этот день должен закончиться 99-летний договор аренды «печатного станка», который был заключен между частными банкирами и властями США в конце 1913 года. Далее, в зависимости от фантазии авторов, рисовались различные сценарии «конца света», который неизбежно должен наступить после 21 декабря 2012 года.

В конце сентября сего года я выступил с публикацией на указанную тему, которая называлась «О «конце света» и Федеральной резервной системе» (сайт Фонда стратегической культуры, 28.09.2012). В ней я, ссылаясь на Закон о Федеральном резерве и другие законодательные акты США, кратко обрисовал истинный правовой статус ФРС и объяснил, что информация о «конце света», который должен наступить 21.12.12, — очередная информационная «утка». Между прочим, обратил внимание авторов «уток», что 99 лет с момента подписания Закона о Федеральном резерве приходится не на 21, а на 23 декабря. После этого авторы «уток» несколько перестроились, кодовое название сенсации поменяли на «23.12.12». Слава Богу, земная жизнь человечества была продлена на 48 часов.

Ровно за месяц до ожидаемого мистически настроенными гражданами события, а именно 23 ноября 2012 года, на сайте «Война и мир» появилась сенсационная статья «23 декабря 2012 года — в чем интрига?». Автор публикации — М.А. Жуков.

Сразу отмечу, что в материале М. Жукова имеются вполне здравые мысли и приводятся вполне объективные факты. Он совершенно правильно говорит о том, что Конгресс США своим законом о Федеральном резерве предоставил «печатный станок» частным банкирам в аренду на срок 20 лет (понятно, что мы пользуемся образным выражением, строго юридически речь идет о выдаче лицензии частной корпорации на право эмиссии денег). То есть до конца 1933 года. Также верно сказано о том, что в 1927 году Конгресс США внес в закон поправку, согласно которой лицензия становится бессрочной. Но при определенных условиях Конгресс имеет право эту лицензию отозвать. Кстати, в своей публикации я обратил внимание на то, что эти условия уже давно наступили и что американские законодатели не только имеют право, но даже обязаны сделать это (не дожидаясь мистической даты).

Заслугой М. Жукова, с моей точки зрения, является и то, что он (в отличие от многих авторов, пишущих на тему ФРС) обратил внимание на следующее обстоятельство: деятельность Федерального резерва определяется не только известным законом 1913 года, но также учредительными документами, на основании которых создавалась указанная частная корпорация.

Процитирую Жукова: «Как и любое частное заведение, ФРС создана учредительным договором. И договор этот, будучи документом публичным, должен бы быть доступен и храниться в Библиотеке Конгресса США. Вопрос вопросов: он там хранится? Он доступен? Почему нигде в Сети нет его отсканированной копии или цитирования его текста? Не приводится он и в блоге «Живого журнала» Андрея Филатова, где последний подробно процитировал практически весь официоз, защищая финансовую систему США со страстью, какую и у резидентов США не часто встретишь» (справка: Андрей Филатов — наш бывший гражданин, который уже давно переехал в США, живет во Флориде и ведет на русском языке блог в «Живом журнале», который посвящен исключительно тематике ФРС США — В.К.). Отсутствие доступа не только простых граждан, но даже американских законодателей к учредительному договору ФРС становится «питательной почвой» для разного рода конспирологических версий, домыслов и фантазий.

Не избежал такого соблазна и автор публикации на сайте «Война и мир». Он настаивает на том, что «конец света» действительно может наступить, но при этом оговаривается: «может наступить», но не обязательно наступит. Ведь хозяева ФРС очень изворотливы и могут что-нибудь придумать. А «может наступить» по той причине, что указанный срок 99 лет заложен в учредительном документе о создании ФРС. Вот так. Автор материала учредительного договора не видел, но «методом дедукции» Шерлока Холмса «вычислил», что в договоре должен стоять указанный срок. Конечно, в мировой практике известны случаи учредительных договоров с фиксированной датой закрытия предприятия (компании). Но почему данная модель договора должна была быть применена к Федеральному резерву? Автор объясняет это довольно странным образом: потому, что учредители должны были внести в уставной капитал корпорации взносы в виде золота. Жуков напоминает: ведь тогда во всем мире был золотой стандарт, поэтому выпускать бумажные банкноты без золотого запаса нельзя было. Это верно. Но почему золото должно было предоставляться на срок 99 лет? Все объяснение автора сводится к следующей фразе: «На какой срок мог быть предоставлен золотой уставной капитал для целей обеспечения денежной эмиссии ФРС? Понятно, что не на сто лет, а на те самые 99, как это и принято в практике делового оборота». Я перерыл массы литературы, но нигде не нашел подтверждения тому, что так было «принято в практике делового оборота». Учредительные документы по созданию банков не предусматривают ограничений по срокам функционирования банков, а лишь определяют порядок внесения средств в уставные капиталы и возможности (порядок) их изъятия отдельными акционерами. Срок 99 лет, якобы заложенный в договор об учреждении Федерального резерва, оставляю на совести автора публикации «23 декабря 2012 года — в чем интрига?».

Ну а последующие тезисы автора вообще можно отнести к разряду фантастики. Он пишет: «…для формирования золотого уставного капитала ФРС нужно было найти вкладчиков. И они были найдены, как находились и для первого (1791–1811 годы), и для второго (1816–1834 годы) центробанков США. Источники золотого обеспечения в этих двух последних банках известны — королевские семьи Европы, включая королевскую семью Великобритании». Вообще-то, в любом учебнике по деньгам можно прочитать о том, как формировалась Федеральная резервная система США. Она, как известно, изначально включала 12 Федеральных резервных банков (ФРБ), уставные капиталы которых формировались за счет коммерческих банков, которые становились членами ФРС. Вносили они в капитал ФРБ и часть своего золота [93]. Я не исключаю, что в капитале ФРС участвовали (и продолжают участвовать) члены королевских семей Великобритании и других стран Европы. Но не напрямую, а лишь косвенно, через участие в капиталах тех коммерческих банков, которые вошли в состав ФРС. Напомню, что закон разрешает участвовать в капитале ФРБ и частным (физическим) лицам, однако доля участия не может превышать 25 тыс. долларов, при этом физическое лицо не имеет права принимать участие в принятии решений корпорации.

Но и это еще не самая главная фантазия автора. Главная сенсация публикации — основной золотой взнос в капитал ФРС сделал, оказывается, наш царь Николай Александрович Романов (Николай Второй). Мне уже не раз приходилось сталкиваться с подобного рода «утками». В своей книге «Золото в экономике и политике России» (М.: изд-во «Анкил», 2009) мне пришлось заниматься развенчанием разных мифов о «царском золоте». Например, мифа о «золотом взносе» нашего царя в Федеральный резерв. А также о том, что «царское золото» из сейфов ФРС перекочевало в золотой запас Международного валютного фонда. И т. д. и т. п. К сожалению, подобного рода «утки» до сих пор периодически выпархивают со страниц книг покойного профессора Дипломатической академии В. Сироткина, который занимался изучением «царского золота».

Судя по всему, историю о золоте, которое Николай Второй внес в уставной капитал ФРС, М. Жуков позаимствовал у В. Сироткина. Но Жуков пошел еще дальше. Он «вычислил» «правопреемника» нашего царя, которому на сегодняшний день принадлежат несметные богатства Федерального резерва (называется сумма до 2 трлн. долларов).

Автор пишет: «…в выписках ЕГРЮЛ (Единый государственный реестр юридических лиц — В.К.) нескольких юридических лиц, чей суммарный уставной капитал многократно превышает и консолидированный бюджет России и ее ВВП, т. е. речь идет о триллионах долларов». Наша расторопная «интернет-общественность» уже успела «вычислить» одно из таких юридических лиц (буквально через несколько часов после выхода в свет публикации М. Жукова). Это благотворительный фонд «Всемирный институт христианских исследований государства и права имени П. А. Столыпина». Президентом фонда является гражданин Г. Долгорукий-Симанский. Фамилия очень звучная, монархическая. Но сама личность весьма эпатажная. Могут привести полный титул гражданина:

Архимандрит Георгий Великий Принц Князь Георгий Пятый Долгорукий-Симанский, (Быков) Рюрикович, Мономах, От Августа Кесаря родством, 40-поколенние…Властитель — Князь Украины (Малороссии) и Руси Великий Князь Киевский и Черниговский Король Галицкий и Владиморо-Волынский Князь Крымский и Властитель Псковский Великий Князь Смоленский, Рязанский, Полоцкий, Ростовский, Ярославский, Суздальский, Мурамский, Львовский, Северский, Тьмутараканский Гетман и Покровитель Донских и Кубанских казаков Заступник Православия и Защитник Ислама на Руси .

У Долгорукого-Симанского есть много разных компаний с интересными названиями. Эпатаж гражданина Долгорукого-Симанского проявляется не только в пышных титулах, но и в том, что уставные капиталы создаваемых им фондов и компаний измеряются сотнями миллиардов рублей. Это не значит, что он второй Ротшильд, незаметно проживающий в России. Дело в том, что наше законодательство разрешает достаточно фривольно оценивать имущество, вносимое в уставной капитал. Можно, например, три стула оценить в миллиард рублей. Но это уже разговор для профессионалов, уводящий нас от темы Федерального резерва.

Обидно, что журналисты и даже профессионалы (экономисты, юристы, политологи) начинают охотиться за сенсациями, которые чаще всего оказываются информационными «утками». Вместе с тем, многие серьезные проблемы, связанные с деятельностью той же Федеральной резервной системы США, оказываются вне поля зрения журналистов и экспертов. Мне, в частности, уже не раз приходилось писать о недавно проведенном аудите Федеральной резервной системы США (между прочим, первый сравнительно серьезный аудит за почти вековую историю существования Федерального резерва). Оказалось, что ФРС раздала за время последнего кризиса кредитов мировым банкам на сумму более 16 трлн. долларов. При этом часть кредитов была тайно предоставлена иностранным банкам. Без согласования с Конгрессом США, что категорически запрещено американским законодательством. Разве это не основание для того, чтобы прикрыть частную «лавочку» под названием ФРС, не дожидаясь мистической даты 23.12.12? 

Каждый специалист по-своему оценивает маневры Вашингтона вокруг Сирии и по-своему понимает цели этих маневров. Сколько экспертов, пишущих по теме сирийского кризиса, столько и пониманий целей ведущейся против Сирии войны.

Например:

1) обеспечение Соединенных Штатов энергоресурсами;

2) создание управляемого хаоса для контроля над регионом Ближнего и Среднего Востока;

3) защита интересов ближайшего союзника США — Израиля;

4) использование Сирии в качестве «триггера» для того, чтобы раздуть пламя региональной войны, которая затем перерастет в мировую войну;

5) повышение падающего рейтинга американского президента;

6) установление более эффективного контроля Вашингтона над Китаем и странами Европы, зависящими от поставок энергоносителей с Ближнего Востока;

7) оккупация Сирии с последующим переходом к уничтожению более важного противника США — Ирана;

8) обеспечение американского ВПК заказами, обогащение «оружейных баронов»;

9) стимулирование с помощью военных расходов находящейся в стагнации американской экономики;

10) отвлечение американцев от безработицы, бедности, провалов США во внешней политике, оправдание действий спецслужб по контролю над населением США и т. п.

Стремясь при такой разноголосице экспертных мнений выяснить истинные цели нагнетания Вашингтоном напряженности вокруг Сирии, нельзя всерьез доверять словам Барака Обамы.

Мы исходим из того, что у президента нет понимания общего замысла в отношении Сирии. Тем более нет такого понимания у Пентагона и боевых американских генералов…

Не случайно на недавних слушаниях в Конгрессе США председатель Объединенного комитета начальников штабов четырехзвездный генерал Мартин Демпси на вопрос сенатора Боба Коркера о том, каких целей он будет стремиться достичь в ходе сирийской кампании, с солдафонской прямотой и честностью ответил:

«Я не могу ответить на вопрос о том, чего мы стремимся достичь».

В условиях глобализации военные, политические и экономические события, происходящие в разных точках мира (иногда удаленных друг от друга на многие тысячи километров) оказываются тесно взаимосвязанными. Сегодня одной из главных тем мировых СМИ стало наметившееся политическое и дипломатическое сближение США и Ирана при одновременном обострении отношении между США и Саудовской Аравией. Одновременно все чаще вспоминается такое событие, как создание в 1913 году Федеральной резервной системы США. В декабре исполняется ровно сто лет с момента учреждения ФРС США. С моей точки зрения, совпадение во времени последних событий на Ближнем и Среднем Востоке и приближающегося юбилея ФРС очень символично.

Многие аналитики и эксперты пытаются разгадать причины начавшегося потепления в отношениях между Вашингтоном и Тегераном. Не претендуя на тонкое понимание многих политических и дипломатических нюансов ближневосточной ситуации, попытаюсь объяснить финансово-денежную сторону событий, которая у многих политологов оказывается «за кадром». Американо-иранские отношения после Второй мировой войны были крайне тесными и дружескими. Но после так называемой Исламской революции и свержения в Тегеране в 1979 году проамериканского шаха Пехлеви все изменилось. Не вдаваясь в детали, отметим, на протяжении последних десятилетий эти отношения в лучшем случае были напряженными, а часто и откровенно враждебными. Вашингтон пытался до последнего времени поставить Тегеран под свой контроль, используя разные методы, в том числе экономические и финансовые санкции. В течение последнего десятилетия санкции проводились под флагом борьбы с ядерной программой Тегерана (якобы эта программа нацелена на создание ядерного оружия). Уже многие годы Иран существует в условиях американских экономических санкций. Они, конечно, затрудняют жизнь Тегерану, но он в какой-то мере сумел адаптироваться к этим условиям. Ключевым моментом санкций Вашингтона является блокирование расчетов Ирана с другими странами в долларах США, поскольку все сколь-нибудь крупные расчеты являются безналичными и проходят через банковскую систему США. Реакцией Тегерана на эту санкцию был переход в расчетах за поставки своей нефти и других товаров преимущественно в евро. Это было вполне оправданно, т. к. значительная часть этих поставок действительно шла в Европу, где и выпускалась эта денежная единица. Началось дальнейшее «закручивание гаек» со стороны Вашингтона, который стал давить на своих союзников в Европе. Во-первых, он стал требовать отказаться от закупок иранской нефти. Во-вторых, запретить банкам европейских стран обслуживать расчеты с Ираном в евро. Европейские союзники Вашингтона в значительной степени «прогнулись» на требования США. Реакций Ирана была переориентация экспорта нефти на другие страны — прежде всего Индию и Китай. Причем расчеты стали вестись не в долларах или евро. А в рупиях и юанях. Также в торговле с рядом стран (прежде всего с Турцией) стало использоваться золото. Был также задействован старый, проверенный способ торговли, позволяющий обходиться без валюты, — бартер.

Введя санкции против Ирана, Вашингтон вдруг понял, что рубит сук, на котором сидит. Санкции против Ирана спровоцировали отказ Ирана и его контрагентов по внешней торговле от расчетов в долларах США. Своими санкциями Вашингтон в первую очередь подыграл геополитическому противнику — Китаю, вернее его валюте — юаню.

Вашингтон попытался разрешить возникшую проблему силовым методом. То есть провести быструю и победоносную войну против Сирии, а затем военными методами навести порядок в Иране. Военный план Вашингтона, как мы все видели, в сентябре этого года оказался перечеркнутым (прежде всего, благодаря твердой и последовательной политике России по предотвращению агрессии США против Сирии). Надо отдать должное Вашингтону, который в этой ситуации проявил большую гибкость и оперативность. От конфронтации с Тегераном он пошел на сближение. Вашингтон уже старается даже не вспоминать о ядерной программе Тегерана, которая якобы была главной причиной санкций Вашингтона против Ирана. Понятно, что ядерная программа была в значительной мере лишь прикрытием истинных целей Вашингтона. А истинные цели заключались в том, что Вашингтон хотел установить эффективный контроль над регионом Ближнего и Среднего Востока. Иран — ключевая фигура в регионе. Не поставив под свой контроль Тегеран, нельзя контролировать весь регион. А для чего нужен контроль над регионом? Еще несколько лет назад на первом месте находились соображения, связанные с нефтью и природным газом в регионе Ближнего и Среднего Востока. Сегодня, в условиях «сланцевой революции» энергетические соображения для Вашингтона отходят на второй план. На первый план выходят соображения финансового порядка. Вашингтон стремится сохранить нефтедолларовый стандарт, который существует в мире уже почти 40 лет. Основы этого нефтедолларового стандарта были заложены именно здесь, в регионе БСВ. Саудовская Аравия, другие страны региона в 70-е годы прошлого века на основе специальных соглашений с Вашингтоном перешли на поставки углеводородов исключительно за доллары США. Сегодня далеко не все страны придерживаются этих соглашений. Но особенно вызывающе себя стал вести Тегеран, который стал продавать нефть за юани, рупии, другие национальные денежные единицы, отличные от доллара США и евро, а также поставлять нефть в обмен на золото. Стала использоваться также схема бартерных поставок, при которой вообще можно обходиться без валюты. Но на это его подтолкнул Вашингтон, который ввел санкции против Тегерана, а затем заставил присоединиться к этим санкциям Европу.

Но начав активный диалог с Тегераном, Вашингтон неожиданно столкнулся с негативной реакцией Эр-Рияда. Не буду сейчас описывать детали быстро нарастающего конфликта между Саудовской Аравией и США. Хотелось бы отметить некоторые возможные последствия конфликта. Саудовская Аравия может оказаться очень быстро в том положении, в каком в свое время оказался Иран. Следовательно, против Эр-Рияда могут быть объявлены санкции. Затем можно просчитать реакцию Эр-Рияда. Он попытается уйти от расчетов в долларах США, переключиться на другие валюты. А может быть использовать такие апробированные инструменты, как золото и бартер. Следующий ход будет за Вашингтоном. Ход силовой. Вашингтон попытается военными методами поставить под контроль Эр-Рияд. А поставив под свой контроль Эр-Рияд, заставить выполнять договоренности сорокалетней давности (расчеты исключительно в долларах США).

События на БСВ показывают, что Вашингтон сильно увяз в этом регионе, но поставить его под свой эффективный контроль ему не удается. Он попытался вытянуть из «болота» одну «лапу» (восстановление отношений с Ираном), но неожиданно обнаружилось, что начала увязать другая «лапа» (обострились отношения с Саудовской Аравией). Кстати, еще неизвестно: добьются ли американцы главной цели, ради которой они пошли на сближение с Ираном? Я имею в виду: согласится ли Тегеран вернуться к использованию американского доллара в своих международных расчетах? Думаю, что это весьма проблематично. Ведь это даже не вопрос двухсторонних договоренностей между Вашингтоном и Тегераном. Китай и Индия вряд ли будут счастливы от предложения вернуться от юаня и рупии к американскому доллару. Тегеран будет тянуть время, но в долларовую систему его уже не затащишь и на аркане.

Просчитать возможное развитие событий на БСВ я не берусь. Но, похоже, что этот «управляемый хаос» может в любой момент перерасти в неуправляемую стихию. В общем, некогда твердая ближневосточная основа нефтедолларового стандарта на наших глазах превращается в зыбкое болото. События на БСВ лишний раз показывают нам, что доллар США переживает агонию. Примечательно, что все это происходит накануне столетия с момента создания Федеральной резервной системы (решение об учреждении ФРС было принято Конгрессом США в последних числах 1913 года). Если произойдет крах доллара, то «печатный станок» ФРС превратится в ненужный хлам. От ФРС останется одна вывеска. В общем, совсем не исключено, что «юбиляр» не на много переживет свою круглую дату. А смерть его может прийти именно из региона Ближнего и Среднего Востока.

Сегодня тема центральных банков в российских и мировых СМИ становится одной из приоритетных. Эти организации оказались под прицелом особенно острой критики со стороны политиков, общественных деятелей, экспертного сообщества после недавнего финансового кризиса. Поскольку кризис имел глобальные масштабы, то и критика в адрес центральных банков и даже конкретные акции против этих институтов имели место (и до сих пор продолжаются) во многих странах мира. Впрочем, борьба против центральных банков началась не вчера и даже не в XX веке.

Считается, что первым центральным банком в мировой истории стал Банк Англии, учрежденный в 1694 году. За прошедшие три с лишним столетия история человечества представляла собой постоянную борьбу с происками ростовщиков, которые стремились навязать обществу центральные банки по всему миру. Сегодня образованному читателю уже, слава Богу, не надо объяснять, зачем это надо банкирам-ростовщикам. Создание центральных банков означает завершение строительства такой денежно-кредитной системы, которая гарантирует банкирам постоянное перераспределение созданного богатства в их пользу и создает возможности полного закабаления человечества [97].

Все эти три столетия человечество вело непрерывную борьбу против центральных банков. Историю этой борьбы надо знать тем, кто сегодня находится в окопах партизанской войны против финансового интернационала. Она весьма поучительна: позволяет проанализировать ошибки и просчеты противников центральных банков, а одновременно усвоить наиболее успешный опыт борьбы. История противостояния общества и центральных банков может быть разделена на три основных периода.

Более трех лет назад президент Аргентины Кристина Фернандес де Киршнер предприняла попытку поставить под свой контроль центральный банк страны и использовать его в интересах национального экономического развития [102]. Конкретно Киршнер решила воспользоваться валютными резервами ЦБ для выплат по внешнему долгу страны. На начало 2010 года ее внешний государственный долг составлял около 13 млрд. долларов. А международные резервы ЦБ — 48 млрд. долларов. Столь большой объем валютных резервов объясняется тем, что Аргентине еще в 90-е годы прошлого века Международным валютным фондом, действующим, как известно, в интересах финансового интернационала, была навязана модель денежной эмиссии, называемая «валютным управлением» (currency board).

Президент Аргентины решила взять из международных резервов ЦБ примерно 1/7 часть (6,6 млрд. долларов) для выплат по внешнему государственному долгу. С экономической точки зрения это было совершенно правильно, т. к. международные резервы ЦБ обеспечивали чисто символическую доходность: от 0,5 до 1,0 % в год. А Аргентине на международном рынке предлагали займы под 14–15 %. При покрытии государственных долгов за счет внешних займов страна все более погружалась бы в зависимость от мировых ростовщиков. При использовании резервов ЦБ Аргентина в короткий срок могла бы полностью избавиться от внешней долговой зависимости. Не трудно представить, как «финансовый интернационал» отреагировал на подобную попытку смелой женщины. Эта реакция была озвучена тогдашним президентом ЦБ Аргентины Мартином Редрадо, который отказался выполнять приказание Киршнер. Президент страны в ответ подписала указ об увольнении Редрадо. Кстати, для вступления в силу указа президента необходимо его визирование всеми министрами правительства страны. Все министры поставили свои визы на документе. Тем не менее, Редрадо подал исковое заявление в суд Буэнос-Айреса и уже через пару дней (10 января 2010 года, какая оперативность!) аргентинская Фемида отменила указ президента страны. Конкретно судья по имени Сармьенто, которая вела дело, мотивировала свое решение тем, что «президент не имеет полномочий для принятия решения об отставке главы Центрального банка».

Удивительно, но суд не только принял решение о восстановлении Редрадо в должности президента ЦБ, но также потребовал отмены решения президента Аргентины об использовании международных резервов ЦБ для погашения долга страны. Указав, что для такого решения необходимо обсуждение и голосование в обеих палатах парламента. Примечательно, что ближайшая сессия парламента должна была состояться лишь в марте, а платежи по долгу надо было осуществить в самом начале наступившего 2010 года.

В конце концов, после привлечения парламента страны к решению вопроса президента Национального банка Мартина Редрадо удалось уволить в начале следующего месяца. Однако решение о запрете использования международных резервов ЦБ было оставлено в силе. Примечательно, что в январе 2010 года счета Национального банка Аргентины в американских банках были заморожены по решению суда Нью-Йорка. Решение было вынесено на основании требований кредиторов-держателей внешнего долга Аргентины. Формально решение нью-йоркского суда не было связано с решением Киршнер. Однако специалисты, хорошо знающие «правила игры» в мировой финансовой системе, считают, что это было своеобразное предупреждение финансового интернационала президенту Аргентины. Полагаю, что это было напоминанием и тем странам, которые финансовый интернационал обязал накапливать валютные резервы и печатать свои «национальные» денежные знаки лишь под обеспечение бумажек, имеющих название «доллар» или «евро».

Однако на этом история не кончилась. Женщина-президент отказалась идти на поводу у мировой финансовой мафии. 1 марта 2010 года Кристина Киршнер подписала указ о создании специального Фонда по погашению задолженности, наполнение которого было осуществлено за счет свободных золотовалютных резервов Центрального банка (4 382 млрд. долларов). Легализовать эту схему позволил национальный закон о чрезвычайных ситуациях. В первом полугодии 2010 года из средств созданного Фонда на погашение государственных долговых обязательств перед частными кредиторами было затрачено 1 604 млн. долларов, а перед международными кредитно-финансовыми организациями — 766 млн. долларов. В конце первого полугодия 2010 года аргентинскому руководству удалось урегулировать большую часть старой государственной задолженности, которая образовалась еще во время дефолта (в начале десятилетия). Данный механизм существует и сегодня, хотя в мировых и российских СМИ этот прецедент всячески замалчивается. Скупую информацию можно найти лишь в аргентинских газетах. Вот пример такой информации: «Правительство Аргентины планирует в 2013 году продолжить использовать резервы Центрального банка страны для погашения государственного долга. Ожидается, что «Фонд по облегчению бремени задолженности» в 2013 году возрастет до рекордной суммы в 8 млрд. долларов (в настоящее время 5 млрд. долларов)» [103].

Конечно, борьба за использование президентом Аргентины Центрального банка в качестве инструмента национального развития натыкается на бешеное противодействие со стороны агентов финансового интернационала. В сентябре 2012 года в мировых СМИ проскочило, например, следующее сообщение. Президент Аргентины Кристина Фернандес де Киршнер, недавно занявшая 16-ю строчку в рейтинге самых влиятельных женщин планеты, оказалась опять под угрозой судебного преследования. Сообщалось, что федеральный прокурор Карлос Сторнелли на основании заявления оппозиционного парламентария намерен завести уголовное дело на президента, председателя Центрального банка, руководителя налоговой службы и министра торговли. Перспектива уголовного преследования главы государства вполне реальна. По мнению обвинения, высшее руководство якобы превысило полномочия, предоставленные законом о чрезвычайных ситуациях, когда использовало резервы ЦБ страны для погашения внешнего долга.

Мир финансов с каждым годом становится все более «турбулентным». Обычно под «турбулентностью» финансового мира понимаются резкие колебания индексов на фондовом рынке («надувание» и «схлопывание» финансовых пузырей), высокая волатильность курсов валют, массовые банкротства банков (банковские кризисы), внезапные трансграничные перемещения «горячих» денег, измеряемые десятками и сотнями миллиардов долларов (в течение нескольких дней или недель), усиление общей неустойчивости мировой финансовой системы.

В мае сего года в мировых и российских СМИ промелькнуло сообщение, которое почти никем не было замечено. Речь идет о законопроекте американского сенатора Томаса Харкина (демократическая партия, штат Айова). Он внес в Сенат США законопроект N 985 о восстановлении закона Гласса-Стиголла. Это произошло 16 мая, в день 80-й годовщины принятия закона Гласса-Стиголла. Следует отметить, что как принятие, так и в свое время отмена указанного закона оказали громадное влияние на развитие финансовой и банковской системы США и всего мира.