Трагические события сентября-октября 1993 года на сегодняшний день остаются одной из самых малоизученных страниц современной российской истории. Несмотря на значительное число публикаций в периодической печати, воспоминаний очевидцев и участников событий, научно-популярные исследования по этой проблематике немногочисленны. Причина отчасти кроется в том, что большинство документов, связанных с событиями 1993 года, до сих пор засекречено, хотя от драмы того «черного октября» нас отделяет уже 20 лет. По-прежнему практически отсутствуют достоверные сведения о трагической судьбе многих защитников Белого Дома, для которых день 4 октября 1993 года стал последним в их жизни.

Работа историка Валерия Анатольевича Шевченко позволяет приоткрыть завесу над кровавой развязкой противостояния президента и парламента, осознать масштаб трагедии. Автору впервые удалось систематизировать разрозненные сведения и воссоздать целостную картину финала тех страшных событий.

Отличительной чертой предлагаемого исследования является то, что оно основано на широком круге малоизвестных источников. Существенная часть приводимых автором сведений была получена в ходе работы с периодическими изданиями, в том числе и малотиражными, хранящимися в Коллекции современных политических документов Государственной публичной исторической библиотеки России.

Тематика данной работы и сохраняющаяся острота дискуссии вокруг описываемых событий вряд ли предполагают их беспристрастный анализ с позиции стороннего наблюдателя. Не скрывая своего отношения к произошедшей трагедии, В. А. Шевченко главным образом призывает к восстановлению исторической справедливости и проведению объективного расследования октябрьских событий 1993 года на государственном уровне. Несомненно, предлагаемая на суд читателей публикация станет веским аргументом для его беспристрастного осуществления.

В официальном списке погибших, представленном 27 июля 1994 года следственной группой Генеральной прокуратуры России, числится 147 человек: в Останкино — 45 гражданских и 1 военнослужащий, в «районе Белого дома» — 77 гражданских и 24 военнослужащих Министерства обороны и МВД[7]. Бывший следователь Генпрокуратуры России Леонид Георгиевич Прошкин, работавший в 1993–95 годах в составе следственно-оперативной группы по расследованию октябрьских событий, заявил о гибели 3–4 октября 1993 года не менее 123 гражданских лиц и ранении не менее 348 человек. Несколько позже он уточнил, что речь может идти о не менее 124 погибших. Леонид Георгиевич пояснил, что термин «не менее» употребил, потому что допускает «возможность некоторого увеличения числа потерпевших за счет не установленных… погибших и раненых граждан»[8]. «Я допускаю, — уточнял он, — что в наш список могли по разным причинам не попасть несколько человек, может быть трое-пятеро»[9].

Причем в постановлении Генпрокуратуры от 3 сентября 1995 года о прекращении уголовного дела № 18/123669-93 особо отмечалось, что в приведенных в постановлении сведениях о числе пострадавших не учтены жертвы событий, расследовавшихся в самостоятельных уголовных делах. Речь, прежде всего, шла об убитых и раненых при боевых действиях между различными подразделениями правительственных войск и в результате «мероприятий по осуществлению режима чрезвычайного положения»[10]. По словам Прошкина, каждый такой случай смерти (около тридцати) тщательно расследован под контролем следственной группы[11].

Список, составленный по материалам парламентских слушаний в Государственной Думе России (31 октября 1995 года), включает 160 фамилий. Из 160 человек 45 — погибшие в районе телецентра «Останкино», 75 — в районе Белого Дома, 12 — «граждане, погибшие в других районах Москвы и Подмосковья», 28 — погибшие военнослужащие и сотрудники МВД. Причем в состав двенадцати «граждан, погибших в других районах Москвы и Подмосковья», попали Алферов Павел Владимирович с указанием «сгорел на 13-м этаже Дома Советов» и Тарасов Василий Анатольевич, по заявлению близких, участвовавший в защите Верховного Совета и пропавший без вести[12].

Но в списке, опубликованном в Сборнике документов Комиссии Государственной Думы по дополнительному изучению и анализу событий, происходивших в городе Москве 21 сентября — 5 октября 1993 года, которая работала с 28 мая 1998 года по декабрь 1999 года, названы имена уже только 158 погибших. Из списка вычеркнули П. В. Алферова и В. А. Тарасова. Между тем в заключении комиссии указывалось, что «по приблизительной оценке в событиях 21 сентября — 5 октября 1993 года всего убиты или скончались от полученных ранений около 200 человек»[13].

^{Концлагерь в центре Москвы, конец сентября 1993 г. Фотограф Скурихина М. Опубликована в газете «День» № 1 от 1.10.93.}

Опубликованные списки при их даже поверхностном рассмотрении вызывают ряд вопросов. Из 122 официально признанных погибшими гражданских лиц лишь 18 — жители других регионов России и стран ближнего зарубежья, остальные, не считая нескольких погибших граждан из дальнего зарубежья, — жители Московского региона. Известно, что на защиту парламента приехало немало иногородних, в том числе с митингов, на которых составляли списки добровольцев[14]. Но одиночки преобладали, некоторые из них приехали в Москву негласно.

И. И. Андронов, Н. К. Кочубей, A. B. Крючков среди защитников парламента встречали приехавших из Казахстана, Приднестровья, Киева, Минска, Риги, Калмыкии, Северного Кавказа, Брянска, Владимира, Вологды, Иркутска, Казани, Калининграда, Кирова, Новосибирска, Пензы, Рязани, Санкт-Петербурга, Тулы, Челябинска, Ярославля и многих других городов и сельских поселений[15]. Спортзал двухэтажного здания, что находится с тыльной стороны Белого дома, на две трети наполняли приезжие из Петербурга, Смоленска, Орла…[16].

К Дому Советов их привела боль за Россию: неприятие предательства национальных интересов, криминализации экономики, политики по свертыванию промышленных и сельскохозяйственных производств, навязывания чуждых «ценностей», пропаганды растления. В дни блокады у костров дежурили старушки — вспоминали войну, партизанские отряды. Утром 4 октября их одних из первых расстреляли штурмовики. «Сколько знакомых лиц мы уже не встречаем пятый год на наших встречах побратимов, — писал в 1998 году журналист Н. И. Горбачев. — Кто они все? Уехавшие домой иногородние или пропавшие без вести? Их много. И это только из наших знакомых»[17].

Многие москвичи и жители Подмосковья, остававшиеся у здания парламента за колючей проволокой, после прорыва блокады 3 октября ушли ночевать домой. Иногородним некуда было идти. Как вспоминает защитник парламента Владимир Глинский, в его отряде москвичей было процентов 30. А к утру 4 октября их осталось и того меньше, потому что многие ушли ночевать домой. К тому же с прорывом к защитникам Дома Советов присоединились и другие приезжие. Депутат Верховного Совета хирург Н. Г. Григорьев зафиксировал приход к зданию парламента в 22 часа 15 минут 3 октября гражданской колонны, состоявшей в основном из мужчин средних лет[18]. С. Иванов вечером того же дня записался, по его словам, в сформированную последней 21-ю роту добровольческого полка Верховного Совета[19].

Для того чтобы установить подлинное число убитых в Доме Советов, необходимо знать, сколько человек находилось там во время его штурма 4 октября 1993 года. Некоторые исследователи утверждают, что в здании парламента на тот момент находилось максимум 2500 человек[20]. Но если определить относительно точное число людей, находившихся в Белом доме и вокруг него до прорыва блокады, еще представляется возможным, то применительно к 4 октября возникают сложности.

Светлана Тимофеевна Синявская занималась распределением талонов на питание для людей, находившихся в кольце обороны Дома Советов. Светлана Тимофеевна свидетельствует, что до прорыва блокады талоны выдавались на 4362 человека. Впрочем, защитница парламента из 11-го отряда, в котором было 25 человек, говорила автору этих строк, что их отряд не получал талоны.

На вопрос, сколько человек находилось в Белом доме и вокруг него ранним утром 4 октября, можно дать лишь приблизительный ответ.

^{Фотограф: Старшинов С. Фото предоставлено редакцией газеты «Завтра»}

Как свидетельствует приехавший из Тюмени защитник парламента, в ночь с 3 на 4 октября многие люди, больше тысячи, спали в подвале Дома Советов[21]. Другие ночевали в холле двадцатого подъезда: на полу, на ступенях лестницы, на подоконнике спали люди[22]. По словам Павла Юрьевича Бобряшова, когда рассвело, стало видно, что на площади оставалось не более тысячи человек, в основном у костров и палаток[23]. В личной беседе Павел Юрьевич уточнил, что, находясь на баррикаде, выходившей на Конюшковскую улицу, видел на площади несколько сотен человек.

Когда начался обстрел площади, многие люди, спасавшиеся от массированного огня БТРов, укрылись в большом подвале-убежище расположенного недалеко от Дома Советов двухэтажного здания. По оценке военного журналиста И. В. Варфоломеева, в бункер набилось до 1500 человек[24]. Такое же число людей, собравшихся в бункере, называет и Марина Николаевна Ростовская[25]. Впрочем, Марат Мазитович Мусин (публиковался под псевдонимом Иван Иванов), ссылаясь на показания очевидцев, утверждает, что в бункере оказалось около 800 баррикадников[26]. Потом они перешли по подземному ходу в здание парламента. Многих людей развели по этажам. По словам московского бизнесмена Андрея (имя изменено), часть выведенных из подземелья женщин и детей проводили на четвертый этаж Дома Советов[27]. «Нас стали поднимать по лестницам наверх, на третий, четвертый, пятый этажи в коридоры», — вспоминал Александр Страхов[28]. Другой очевидец свидетельствует, что 800 человек, среди которых находились и выведенные из подвала, в холле двадцатого подъезда попали в плен к десантникам 119-го Наро-Фоминского полка и около 14 ч. 30 мин. были «отпущены на свободу»[29]. Группа человек в 300, которую десантники во время активизации обстрела отправили в подвал, вышла из здания парламента в 15 часов[30].

Белый дом представляет собой довольно сложную систему коридоров, кабинетов, подвальных помещений, и поэтому крайне затруднительно установить точное местопребывание очень многих людей, оказавшихся там во время штурма. В связи с этим характерен рассказ П.С. «Мы перешли в один из коридоров первого этажа, — вспоминал он, — а затем спустились в подвал. Здесь было много людей, наверно, больше тысячи, в том числе немало женщин. Были и дети. Затем я и еще несколько человек поднялись на третий этаж. В темном коридоре между двумя рядами кабинетов собрались десятки людей. Они сидели вдоль стен или лежали на полу… Во второй половине дня в коридор вошел человек и сообщил, что идут переговоры о выходе желающих из Дома Советов. Тем, кто хочет уйти, надо собраться на центральной лестнице. Посоветовавшись, мы решили уйти… Большинство осталось»[31]. Александр Страхов находился сначала на втором этаже, потом на третьем. «Было огромное количество людей, — свидетельствует он, — коридоры, полностью запруженные людьми. И так было на каждом этаже. Если у нас было человек двести на этаже, в этом коридоре, то можно с определенной долей вероятности определить общее число. Потом стало известно, что таким образом люди находились на пяти этажах»[32]. «Я была на шестом-седьмом этаже, — вспоминала другая свидетельница. — У нас в коридорах — человек 200»[33].

^{Баркашовцы у Дома Советов. Фотограф: Баксичев Г. Я.}

В зале Совета Национальностей собрались депутаты, сотрудники аппарата, журналисты и многие безоружные защитники парламента. Время от времени поступали предложения вывести из здания женщин, детей, журналистов. Список журналистов для вывода за пределы Дома Советов состоял из 103 фамилий. Депутатов, сотрудников аппарата, гражданских (в том числе оказавшихся в зале беженцев) набралось около 2000 человек[34].

Остается неясным, сколько человек во время штурма находилось на верхних (выше седьмого) этажах Белого дома. Необходимо отметить, что в первые часы штурма люди опасались, прежде всего, захвата нижних этажей спецподразделениями. К тому же некоторые из них пережили атаку БТРов. Многие при начавшемся интенсивном обстреле поднимались на верхние этажи, поскольку создавалось впечатление, что там безопаснее. Об этом свидетельствуют защитники Верховного Совета — Юрий Герасименко, капитан 3-го ранга Сергей Мозговой и Марат Мусин[35]. Но именно по верхним этажам велась стрельба из танков, что существенно сокращало шанс выжить для находившихся там людей.

Рано утром 4 октября решила подняться наверх в «башню» и Лариса Ефимова. Вот что она рассказала: «Мы знали, что спецназовцы, когда зачищают помещение, сначала стреляют, а потом уже смотрят. Никто, однако, не предполагал, что возможен обстрел здания из танковых орудий. На восемнадцатом этаже я встретила свою приятельницу Лену… В зал Национальностей я попала около 7 ч. 30 мин. утра. Электричества не было, только несколько свечей горело на столе президиума. В темноте трудно было понять, кто находится в зале. Такое ощущение, что всех загнали в мышеловку. Мы с Леной даже хотели вернуться на восемнадцатый этаж, однако в окружении людей было спокойнее»[36]. Депутаты И. Е. Галушко и Ю. К. Чапковский, когда начался штурм, находились в кабинете на одиннадцатом этаже. После того, как в окно попала автоматная очередь, они спустились в зал заседаний[37].

Вспоминает Владимир Олегович Федотов: «Потом начали стрелять танки, наверху все тряслось. Мы поднялись на восьмой этаж. С нами вместе были казаки. Сверху от нас трещал ДШК, то ли казачий, то ли приднестровцев… Обстрел продолжался, дом трясло. Я поднялся повыше, там уже валялся битый кирпич на полу. Ко мне подошел парень, имя я его не помню. У меня был ПСМ, и он мне решил дать пачку патронов от Макарова, а они в ПСМ не лезут. Так я ходил с ПСМ до команды сложить оружие»[38].

Приведем свидетельство А. Лейбова, который тоже побывал на верхних этажах и вовремя оттуда ушел. «Уже слышалась стрельба внутри здания, — вспоминал он, — сообщили, что штурмовые группы проникли в двадцатый подъезд. Рассказывали, что наиболее тяжелое положение со стороны мэрии: там этажи выметались пулеметным огнем буквально подчистую… Около полудня офицер, командовавший вооруженным отрядом, приказал всем безоружным уходить подальше от штурмующих — в верхние этажи „стакана“. Вероятно, он даже подумать не мог, что именно эти этажи будут расстреливать из танковых пушек. Мы поднялись на двенадцатый этаж и попали в какую-то столовую. По дороге к нам присоединилось еще довольно много людей, и зал столовой оказался заполнен примерно наполовину, многие сидели за столами, другие укрылись на кухне и в подсобных помещениях. Видимо, там было порядка двухсот человек. Пробыв в столовой около получаса, я спустился вниз, инстинктивно не желая оставаться в закрытой коробке и, надеясь, что смогу там чем-нибудь помочь. Через некоторое время начался танковый обстрел»[39].

^{Оцепление на Смоленской площади. 2 октября 1993 года. Фото предоставлено редакцией газеты «Завтра»}

^{Строительство баррикады на Смоленской площади 2 октября 1993 года. Фотограф: Зимин А. Фото предоставлено редакцией газеты «Завтра»}

В течение дня, несмотря на продолжающийся обстрел, в здание парламента прорывались люди. «И уже, когда надежды никакой не было, — вспоминал депутат Вячеслав Иванович Котельников, — к нам прорвались 200 человек: мужчины, женщины, девушки, подростки, фактически дети, школьники восьмых-десятых классов, несколько суворовцев. Когда они бежали, им стреляли в спины. Падали убитые, оставляя кровавые следы на асфальте, живые продолжали бежать»[40].

Таким образом, в Доме Советов и в непосредственной близости от него 4 октября 1993 года оказались многие сотни в основном безоружных людей. И примерно начиная с 6 часов 40 минут утра началось их массовое уничтожение.

Первые жертвы около здания парламента появились, когда символические баррикады защитников прорвали БТРы, открыв огонь на поражение. Впрочем, Павел Юрьевич Бобряшов, еще до начала атаки БТРов, заметил на крыше здания американского посольства человека. Когда тот человек останавливался, у ног баррикадников чиркала очередная пуля. Приведем хронологию расстрела, составленную очевидцем — защитником Верховного Совета Эдуардом Анатольевичем Кореневым: «6 ч. 45 мин. Под окнами прошли два БТРа, к ним вышел с гармошкой пожилой человек. На митингах и демонстрациях он напевал и наигрывал лирические песни, частушки, плясовые, многие его знали как Сашу-гармониста. Не успел он отойти от подъезда, как был в упор расстрелян из БТРа. В 6 ч. 50 мин. из палатки около баррикады вышел парень в кожаной куртке с белой тряпкой в руке, прошел к БТРам, что-то там говорил около минуты, повернул обратно, отошел на 25 метров и упал, подкошенный очередью. 6 ч. 55 мин. Начинается массированный огонь по безоружным защитникам баррикады. По площади и по скверу бегут, ползут люди, несут раненых. По ним стреляют пулеметы БТРов, а из-за башен автоматы. Один БТР отрезает их очередью от подъезда, они заскакивают в палисадник, и тут же другой БТР накрывает их очередью. Мальчик лет семнадцати, прятавшийся за „КамАЗом“, пополз к корчившемуся на траве раненому; их обоих расстреливают из нескольких стволов. 7 ч. 00 мин. Безо всяких предупреждений БТРы начинают обстрел Дома Советов»[41].

^{Баррикада на Смоленской площади 2 октября 1993 года. Фотограф: Питалёв И. Фото предоставлено редакцией газеты «Завтра»}

В аудиоархиве Г. Г. Гусева сохранилось свидетельство, дополняющее рассказ Э. А. Коренева. «Из окна первого этажа, — вспоминала находившаяся в Белом доме женщина, — видела, как мечутся люди у костров. Кто бежал в сторону бункера, кто в подъезды. Расстрел начался с убийства баяниста: он не лег, играл, его убили. Убили всех на дальней баррикаде. Добежал один. Отсекли группу людей у костра. Потом, когда я поднялась на шестой этаж, увидела из окна, что у костра лежали трупы»[42]. «Я успел забежать в Дом Советов, — свидетельствует Василий Васильевич М. — Около костра были трое мужчин и две женщины. Все тут же упали, я подумал, замертво. Мы смотрели из окна. Двое мужчин действительно были наповал. Третий ранен. Время от времени он дергался всем телом, словно собираясь с силами, и вскидывал руку — мол, помогите же! Бронетранспортер приостановился — и расстрелял его в упор!»[43]

Михаил Горымов оказался в эпицентре расстрела. Вот что он рассказал: «БТР разнес баррикаду. В разные стороны разбегались люди, которые дежурили на баррикаде. Он по ним прямо в упор ударил из пулемета. Это было страшное зрелище… Люди рванулись на ту сторону, где бетонный забор, в надежде перепрыгнуть через него. Но это никому не удалось. БТР развернул башню и по ним прямо в упор очередью. На пути у него встал мальчишка с магнитофоном. Он метнул в БТР бутылку с бензином, она разбилась о БТР, но бензин не загорелся. В следующую секунду БТР его раздавил и поехал дальше»[44].

Свидетельствует Галина H.: «В 6 часов 45 минут утра четвертого октября нас подняли по тревоге. На улицу мы выбежали сонные, и сразу попали под пулеметный огонь… Потом мы несколько часов лежали на земле, а в десяти метрах от нас били бэтээры… Нас было около трехсот человек.

Мало кто остался в живых. А затем мы перебежали в четвертый подъезд… Я на улице видела, что тех, кто шевелился на земле, расстреливали»[45].

По словам Константина Ивановича Никитенко, многие рванули через площадь к подъездам Белого дома — «не добежал ни один, и вся площадь перед Парламентом была усеяна трупами»[46]. «На наших глазах БТРы расстреливали безоружных старушек, молодежь, которые находились в палатках и возле них, — вспоминал лейтенант В. П. Шубочкин. — Мы видели, как группа санитаров побежала к раненому полковнику, но двое из них были убиты. Через несколько минут снайпер добил и полковника»[47]. Рассказывает врач-доброволец: «Двоих санитаров убили наповал при попытке подобрать раненых с улицы, около двадцатого подъезда. Тех раненых тоже расстреляли в упор. Мы даже не успели узнать имена мальчишек в белых халатах, на вид им было лет по восемнадцать»[48]. Депутат P. C. Мухамадиев стал очевидцем того, как из здания парламента выбежали женщины в белых халатах. В руках они держали белые платки. Но стоило им нагнуться, чтобы оказать помощь лежащему в крови мужчине, их срезали пули крупнокалиберного пулемета[49]. «Девушка, которая перевязывала наших раненых, — свидетельствует Сергей Коржиков, — погибла. Первое ранение было в живот, но она осталась жива. В этом состоянии пыталась доползти до двери, но вторая пуля попала ей в голову. Так она и осталась лежать в белом медицинском халате, залитом кровью»[50].

Журналист Ирина Танеева, еще не совсем осознавая, что начинается штурм, наблюдала из окна Дома Советов следующее: «В стоящий напротив накануне брошенный омоновцами автобус бежали люди, карабкались внутрь, прячась от пуль. На автобус с трех сторон на бешеной скорости наехали три БМД и расстреляли его. Автобус вспыхнул свечкой. Люди оттуда пытались выбраться и тут же падали замертво, сраженные плотным огнем БМД. Кровь. Рядом стоящие „Жигули“, набитые людьми, также были расстреляны и горели. Все погибли»[51].

^{Октябрь 93-го. Фотограф: Сорокин В. Фото предоставлено редакцией газеты «Завтра»}

Преподаватель МГУ Сергей Петрович Сурнин во время начала штурма находился недалеко от восьмого подъезда Белого дома. «Между эстакадой и углом здания, — вспоминал он, — находилось человек 30–40, прятались от БТРов, которые начинали постреливать в нашем направлении. Вдруг с тыла здания перед балконом раздалась сильная стрельба. Все легли, все были без оружия, лежали довольно плотно. Мимо нас прошли БТРы и с расстояния 12–15 метров расстреляли лежащих — одна треть рядом лежащих была убита или ранена. Причем в непосредственной близости от меня — трое убитых, двое раненых: рядом, справа от меня, убитый, еще за мной убитый, впереди, как минимум, один убитый»[52].

Юрий Герасименко находился на третьем этаже Дома Советов, у окна, потом перешел на пятый. Вот что он видел: «Поднялся из укрытия мужчина и бросился к зданию. Ему нужно было пробежать всего метров 30, но он не пробежал. Из стоящего невдалеке БТРа ударил пулемет, и мужчина, сделав по инерции несколько шагов, упал. Через несколько минут под ним образовалась большая лужа крови. Из подъезда выскочила женщина и бросилась к нему на помощь. Она не добежала несколько метров… Раздалась пулеметная очередь, и женщина упала недалеко от того, кому хотела помочь. Она была еще жива. Время от времени шевелилась и громко стонала. Несмотря на шум боя, этот стон отчетливо долетал до сидящих на этажах. Но ей уже никто не мог помочь… По противоположной от здания Верховного совета стороне площади шел спокойной походкой мужчина в кожаной куртке. Мужчина не спешил, не бежал, скорее всего, он не понимал, что происходит, и направлялся в сторону стоящих БТРов. Когда до них оставалось метров 60, раздалась пулеметная очередь… Взмахнув руками, мужчина упал. Справа от здания канцелярии через забор быстро перелез молодой парень и кинулся под укрытие стоящих на площади бортовых машин. Он почти добежал до них, но вдруг застрочило около десятка автоматов, — парень покатился по асфальту прямо за машины. Теперь он находился в укрытии, видимо, с перебитыми ногами. Его громкие крики и стоны долго оглашали площадь, пока не затихли. Я так и не знаю, остался ли он жив или умер от боли и потери крови. И так за 10 минут четыре трупа. И это в узком секторе осмотра…

Поступил приказ подняться на пятый этаж… Я выглянул в окно. Картина была та же. Повсюду разбросанные в разных позах убитые и раненые, молодые и пожилые… Вот из-за какого-то укрытия выскочил мальчик лет тринадцати и бросился бежать вдоль фасада здания. За ним гнался омоновец. Однако, сообразив, что резвого пацана, да еще в бронежилете, ему не догнать, недолго думая, вскинул автомат. Раненый мальчик покатился по асфальту, а омоновец скрылся и спрятался в укрытии»[53].

Начавшийся штурм здания парламента застал Андрея Кузнецова в холле двадцатого подъезда. Женщина «в бардовом пальто» обратилась к нему с просьбой помочь занести раненых. Но как только она вышла из подъезда, была срезана пулей. Одному из тех раненых снесло часть головы.

В первом издании книги[54] приводилось свидетельство народного депутата России А. М. Леонтьева: «По переулку напротив „Белого дома“ стояли 6 бронетранспортеров, а между ними и „Белым домом“ за колючей проволокой… лежали казаки с Кубани — человек 100. Они не были вооружены. Были просто в форме казаков… К подъездам из сотни казаков добежали не более 5–6 человек, а остальные все полегли»[55]. Однако казаки сотни В. И. Морозова, которые держали оборону на Дружинниковской улице, в том числе поэт Андрей Альфредович Облог, в дни противостояния командир полусотни, уточнили, что к началу атаки БТРов непосредственно на заставе находилось 8–10 человек. БТРы атаковали со стороны мэрии («книжки»), двигаясь по Рочдельской улице. Поскольку застава была хорошо укреплена двумя баррикадами, которые перекрывали Дружинниковскую улицу, образуя квадрат между стеной стадиона и парком, казаки, находившиеся там во время утренней атаки БТРов, к счастью, уцелели.

Жертвами атаки бронемашин стали по минимальной оценке несколько десятков людей. По словам Евгения Осипова, на площади было много убитых из тех, кто пришел на баррикады или жил в палатках у здания Верховного Совета. Среди них были и молодые женщины. Одна лежала с лицом, ставшим сплошной кровавой раной[56].

Депутат Верховного Совета И. И. Андронов за первые полчаса расстрела видел с третьего этажа примерно полсотни убитых под окнами тыльной стороны Белого дома[57]. По свидетельству Евгения Снежинского, казака из Краснодарского края, с 7 ч. до 9 ч. утра в спортзале двухэтажного здания приемной Верховного совета сложили 54 трупа[58]. Из двадцати двух безоружных баррикадников 20-й роты живыми вырвались лишь пятеро. Примерно такой же расклад получился и у 21-й роты[59]. Сотруднице казанского телевидения удалось запечатлеть на пленку гибель людей во время утренней атаки БТРов.

В самом здании парламента число погибших увеличивалось в несколько раз с каждым часом штурма. Рассказывает защитник Дома Советов, державший оборону на центральной лестнице: «Мы были на „мраморной лестнице“ напротив гостиницы „Украина“ и Москвы-реки… Снайперы и пулеметчики с того берега отвязались на всю — огонь был плотным. Ребят косило, внизу вообще все погибли. Я сползал туда по делу и видел, как снайперы всаживали пулю за пулей в мертвого — развлекались»[60]. По словам Сергея Валентиновича Рогожина, «в коридорах и кабинетах попадались засыпанные гипсовой пылью трупы, которые никто не убирал»[61]. Московский бизнесмен Андрей (имя изменено) утверждал, что только в их секторе находилось около ста убитых и тяжелораненых[62]. Депутат Н. П. Кашин в тот день стал свидетелем гибели 22 человек[63]. Сергей Слойкин видел гибель около 20 человек, только на одном участке обороны[64].

Депутат от Чувашии хирург Н. Г. Григорьев в 7 ч. 45 мин. утра 4 октября спустился на первый этаж в холл двадцатого подъезда. «Я обратил внимание, — вспоминает он, — на то, что на полу холла, а холл был самым большим в Доме Советов, лежали рядами более полусотни раненых, возможно и убитые, так как первые два с половиной ряда лежащих людей были накрыты через голову»[65].

В переходе от двадцатого к восьмому подъезду сложили больше двадцати убитых[66]. По словам врача-добровольца, к 11 ч. утра от ранений скончалось 20 человек. Раненые, находившиеся в цокольном коридоре, умирали в основном от пуль со смещенным центром тяжести. Такая пуля входит, например, в ногу, а выходит из головы, кромсая все на своем пути. «После нашего ухода, — уточняла врач-доброволец, — на первом этаже двадцатого подъезда, в цоколе, осталось 12 тяжелораненых и 25 убитых. Сторожившие нас автоматчики уверяли, что раненых увезут в больницу»[67].

^{Сотник В. И. Морозов. Фото предоставлено редакцией газеты «Завтра»}

Тамара Ильинична Картинцева во время штурма оказывала медицинскую помощь в восьмом подъезде Дома Советов. В медпункте восьмого подъезда оказали помощь примерно ста раненым. После чего их отправляли в двадцатый подъезд[68]. Примерно в то же время один из санитаров сообщил чешскому фоторепортеру Войтеху Лавичке, что в медпункте на первом этаже уже несколько десятков погибших и раненых[69].

«Я вышел из приемной третьего этажа и стал спускаться на первый, — свидетельствует человек из окружения A. B. Руцкого. — На первом этаже — жуткая картина. Сплошь на полу, вповалку — убитые… Там их наваляли горы. Женщины, старики, два убитых врача в белых халатах. И кровь на полу высотой — в полстакана — ей ведь некуда стекать»[70]. По свидетельству художника Анатолия Леонидовича Набатова, на первом этаже в восьмом подъезде слева от холла в штабель сложили от ста до двухсот трупов. Его ботинки промокли от крови. Анатолий Леонидович поднимался до шестнадцатого этажа, видел трупы в коридорах, мозги на стенах. На шестнадцатом этаже, еще в первой половине дня, он заметил человека, который сообщал по рации о передвижении людей. Анатолий Леонидович сдал его казакам. У задержанного оказалось удостоверение иностранного журналиста. Казаки отпустили «журналиста».

Уже после событий президент Калмыкии К. Н. Илюмжинов в одном из интервью заявил: «Я видел, что в Белом доме не 50 и не 70 убитых, а сотни. Вначале их пытались собирать в одно место, затем отказались от этой идеи — было опасно лишний раз передвигаться. В большинстве своем это были люди случайные — без оружия. К нашему приходу насчитывалось более пятисот убитых. К концу дня, думаю, эта цифра выросла до тысячи»[71].

P. C. Мухамадиев в разгар штурма услышал от своего коллеги депутата, профессионального врача, избранного от Мурманской области, следующее: «Уже пять кабинетов забиты мертвыми. А раненых не счесть. Более ста человек лежат в крови. Но у нас ничего нет. Нет бинтов, нет даже йода…»[72]. Президент Ингушетии Руслан Аушев сообщил вечером 4 октября Станиславу Говорухину, что при нем из Белого дома вынесли 127 трупов, но много еще осталось в здании[73].

Число погибших значительно увеличил обстрел Дома Советов танковыми снарядами. Под утро 4 октября защитникам Верховного Совета сообщили, что к зданию парламента выдвигаются танки. Подполковник Борис Александрович Оришев организовал из женщин, ветеранов Великой Отечественной войны группу и направил навстречу танкам. Спустя время, на одном из поминальных мероприятий, Борис Александрович встретил человека из той группы, который сообщил, что они действительно пытались остановить продвижение бронетехники и что людей давили. В прессе опубликован радиоперехват разговора командира танка со своим начальством:

— Я — номер такой-то. Не могу продвигаться, люди ложатся под танки.

— Дави их!

— Я не могу!

— Я тебя расстреляю. Дави![74]

От непосредственных организаторов и руководителей обстрела можно услышать, что по зданию стреляли безобидными болванками. Например, бывший министр обороны России П. С. Грачев заявил следующее: «Мы выстрелили по Белому дому шестью болванками из одного танка по одному заранее выбранному окну с целью вынудить заговорщиков покинуть здание. Мы знали, что за окном никого не было»[75].

Однако свидетельскими показаниями полностью опровергаются подобного рода высказывания. Как сообщали корреспонденты газеты «Московские новости», около 11 ч. 30 мин. утра снаряды прошивают Дом Советов насквозь: с противоположной стороны здания одновременно с попаданием снаряда вылетает по 5–10 окон и тысячи листов канцелярских бумаг[76]. «Вдруг грохнуло танковое орудие, — писал журналист газеты „Труд“, — и мне показалось, что над Домом взлетела стая голубей… Это были стекла и обломки. Они еще долго кружились в воздухе. Потом из окон где-то на уровне двенадцатого этажа повалил в синее небо густой и плотный черный дым. Я удивился, что в Доме Советов красные занавески. Потом стало ясно, что это не занавески, а пламя»[77].

Народный депутат России Б. Д. Бабаев, находившийся с другими депутатами в зале Совета Национальностей (в самом безопасном месте Белого дома), вспоминал: «В какой-то момент мы ощущаем мощнейший взрыв, потрясающий здание… Таких исключительно мощных взрывов я зафиксировал 3 или 4»[78].

Приведем несколько показаний очевидцев гибели людей в здании парламента в результате попадания туда снарядов. Вот что, например, рассказал в интервью газете «Омское время» (1993. № 40.) депутат В. И. Котельников: «Сначала, когда с каким-нибудь заданием пробегал по зданию, ужасало количество крови, трупов, разорванных тел. Оторванные руки, головы. Попадает снаряд, часть человека сюда, часть — туда… А потом привыкаешь. Утебя есть задание, надо его выполнить»[79]. «Когда нас обстреляли из танков, — вспоминал другой очевидец, — я был на шестом этаже. Здесь было много гражданских. Оружия у нас не было. Я подумал, что после обстрела солдаты ворвутся в здание, и решил, что надо найти пистолет или автомат. Открыл дверь в комнату, где недавно разорвался снаряд. Я не смог войти. Там было кровавое месиво»[80]. Свидетельствует защитник Дома Советов, державший оборону на центральной лестнице: «К нам спустился парень с верхнего этажа — из 8 человек в комнате, где разорвался снаряд, уцелел он один, но был контужен и шел, как пьяный. Он прошел в рост через весь простреливаемый сектор и ушел в другой коридор»[81]. Приведем и свидетельство из аудиоархива Гусева: «Вдруг взрыв, зашел в помещение — мозги по стенкам. Там было человек 16 — все погибли… Один из гражданских заходил в комнаты — видел много погибших»[82]. Бывший сотрудник милиции Я., перешедший на сторону парламента, видел, как снарядами в кабинетах Дома Советов «буквально разрывало людей»[83].

«Что делалось там, наверху, — вспоминал в 2003 году депутат Верховного Совета С. Н. Решульский, — не передать словами. Эти картины стоят перед глазами все десять лет. И никогда не забудутся»[84]. Свидетельствует С. В. Рогожин: «Мы ушли в центральный вестибюль. Там, в окружении наших ребят и офицеров Макашова, стоял наш пятнадцатилетний боец Данила и показывал матерчатую сумку. Оказалось, что Данила шнырял по верхним этажам в поисках еды и попал под обстрел танковых пушек. Разрывом его швырнуло по коридору, осколок снаряда пробил сумку и лежащую в ней буханку бородинского хлеба. Данила рассказывал, что вниз он бежал через обстреливаемые этажи, где лежит много убитых — большинство безоружных людей поднялось на верхние этажи, более безопасные при автоматном и пулеметном обстреле»[85].

Депутат Моссовета Виктор Кузнецов (после октябрьской трагедии принял священнический сан) находился в расстреливаемом здании парламента. Примерно в 13 ч. 30 мин. он присоединился к группе защитников, которые собирались подняться на верхние этажи и крышу здания, чтобы помешать высадке десанта с вертолета. «Дошли только до восьмого этажа, — вспоминал батюшка. — Дальше идти невозможно. Едкий дым застилает глаза… К этой едкости прибавлен запах горелого мяса и сладковатый — крови. Довольно часто приходится перешагивать через лежащих в разных позах людей. Повсюду много убитых, кровь на стенах, на полу, в разбитых комнатах… Пытались потрясти, узнать, ранен ли кто? Никто из них не подавал признаков жизни. Идем по этажу, по разбитому коридору. Далее идти не удается, пламя из окон и тот же едкий дым, раздуваемый врывающимися в разбитые окна ветром, останавливают. Решаем остановиться у одного из окон, выходящих на здание мэрии… Страшенный силы удар сотряс весь основной цоколь здания. Ударная волна всесокрушающим вихрем пронеслась по всем помещениям, с хрустом, треском корежа, ломая, вдавливая и сокрушая все и вся, что было на пути. Поднявшимся сюда повезло, несущая крепкая стена сохранила их от смертоносного шквала. Другим повезло меньше. Тут и там лежащие части тел человеческих, брызги крови на стенах говорили о многом». Оценив обстановку, старший группы приказал Кузнецову и «худенькому пареньку» спуститься вниз. Остальные же «в дыму и пыли стали карабкаться наверх»[86].

Немало жертв оказалось и во втором подъезде Белого дома (один из танковых снарядов попал в цокольный этаж).

Сколько же танковых выстрелов сделано по Белому дому, с какой интенсивностью они производились и какими снарядами? Майор Валерий Гришин находился в составе одного из танковых экипажей, производивших обстрел Дома Советов. В 1998 году он рассказал в интервью журналистам «Комсомольской правды», что примерно в 7 ч. утра 4 октября 1993 года в подошедшие к гостинице «Украина» танки загрузили по 20 снарядов в каждый[87].

По официальным данным Министерства обороны, при штурме Белого дома израсходовано 12 танковых снарядов. Из них 10 осколочно-фугасных и 2 подкалиберных. В боекомплекте находились еще 26 кумулятивных снарядов, до которых, как утверждали военные, дело не дошло. Осколочно-фугасные снаряды обладают большой разрушительной силой. Радиус поражения осколками, несущими убойную силу, составляет 200 метров[88]. Однако генерал-полковник Д. А. Волкогонов в одном из выступлений на телевидении признал, что каждый из четырех танков выпустил по Белому дому по 7–8 снарядов[89].

О. И. Гайданов, принимавший участие в расследовании октябрьских событий Генеральной прокуратурой России, подтвердив официальные данные Министерства обороны о 12 выстрелах, реконструировал их хронологию. Первые два сделаны после полученного в 9 ч. 30 мин. приказа военного руководства. Второй и третий — в 10 ч. 30 мин. По три выстрела прогремело в 11 ч. 20 мин. и 11 ч. 23–24 мин. После чего, по официальной версии, «стрельба была прервана». Она возобновилась лишь после 16 ч. 5 мин., когда по зданию произвели еще два последних выстрела[90].

^{Опубликовано в газете «День» № 1 от 1.10.93}

Но официальная версия и в данном вопросе противоречит многочисленным свидетельствам очевидцев. P. C. Мухамадиев утром 4 октября находился в зале Совета Национальностей. Первый взрыв, по его словам, раздался в 9 ч. 45 мин. Затем продолжительное время выстрелы гремели с интервалом в 7 мин. При каждом таком выстреле сначала вздрагивали стены, и немного погодя раздавался оглушительный взрыв[91]. Взрыватели ставились на такой режим, чтобы снаряды взрывались внутри помещений[92]. Снаряд заглубляется в цель и только там происходит детонация. По некоторым данным уже к 12 ч. дня из танков сделали более 20 выстрелов[93].

После небольшого затишья танки снова открыли огонь. Майор-танкист Валерий Гришин утверждает, что танки начали стрелять после 12 ч. 30 мин. Первый снаряд ушел вниз под Белый дом[94]. Можно, конечно, предположить, что танкист перепутал время, но есть и другие свидетельства. Вспоминает Ирина Танеева: «В 12 ч. объявили перемирие… Без десяти час снова начался обстрел. Здание содрогалось. Стреляли из орудий»[95]. «Обстрел здания продолжался с перерывами где-то до 12 часов, — свидетельствует бизнесмен Андрей (имя изменено). — Потом он чуть ослаб, но здесь раздалось несколько танковых выстрелов, от которых Белый дом затрясло»[96]. Виктор Кузнецов зафиксировал время — 12 ч. 45 мин., когда здание снова содрогнулось от взрыва снаряда[97]. По словам журналиста М. Гусева, во втором часу дня раздался мощный взрыв. Снаряд прошил Белый дом насквозь, вместе с пламенем и дымом из пробоины вылетели бумаги[98]. Когда президент Ингушетии P. C. Аушев и президент Калмыкии К. Н. Илюмжинов находились с миротворческой миссией в Доме Советов, по зданию произвели еще два танковых выстрела[99].

В беседе с главным редактором газеты «Завтра» А. Прохановым генерал-майор Министерства обороны сообщил, что по его данным из танков выполнено 64 выстрела. Часть боеприпасов была объемного взрыва, что вызвало огромные разрушения и жертвы среди защитников парламента[100].

Недалеко от медпункта в восьмом подъезде, где оказывала помощь раненым Т. И. Картинцева, в одно из помещений попал снаряд. Когда в то помещение выломали дверь, увидели, что там все выгорело и превратилось в «вату» черно-серого цвета[101]. Правозащитник Евгений Владимирович Юрченко, находясь в Белом доме во время обстрела, видел два кабинета, где все было свернуто вовнутрь, в кучу, после попадания туда снарядов.

Как свидетельствуют писатель Н. Ф. Иванов и генерал-майор милиции B. C. Овчинский (в 1992–1995 гг. помощник первого заместителя министра внутренних дел Е. А. Абрамова), одними из первых после штурма в Дом Советов вошли сотрудники милиции с кинокамерой и прошлись по многим кабинетам. Отснятая пленка хранится в МВД[102].

Вспоминает Владимир Семенович Овчинский: «5 октября 1993 года руководитель пресс-службы МВД показал руководителям различных подразделений МВД пленку, которую сделала пресс-служба МВД сразу после ареста депутатов, руководителей Верховного совета. Она первая вошла еще в горящее здание Белого дома. И я сам видел эту пленку от начала до конца.

^{Фотограф: Зимин А.}

Она где-то минут 45. Они шли по сгоревшим кабинетам, и комментарии были такие: „Вот на этом месте стоял сейф, теперь здесь расплавленное пятно, металлическое, на этом месте стоял другой сейф — здесь расплавленное пятно“. И таких комментариев было где-то по десяти кабинетам. Из этого я делаю вывод, что помимо обычных болванок стреляли кумулятивными зарядами, которые все выжигали в некоторых кабинетах вместе с людьми. И трупов там было не 150, а гораздо больше. Они штабелями лежали, заваленные льдом, на цокольном этаже в черных пакетах. Это тоже есть на пленке. И это говорили сотрудники, которые входили в здание Белого дома после штурма. Я свидетельствую это, хоть на конституции, хоть на Библии»[103].

Помимо обстрела здания парламента из танков, БМП, БТРов, автоматного и снайперского огня, который продолжался весь день, и в Белом доме, и вокруг него осуществлялись расстрелы, как непосредственных защитников парламента, так и граждан, случайно оказавшихся в зоне боевых действий.

A. A. Джураев подробно изложил Комиссии Государственной Думы эпизод расстрела группы молодых ребят в Глубоком переулке: «4 октября 1993 года утром со стороны улицы Новый Арбат на Краснопресненскую набережную ворвались несколько БТРов. Было непонятно, кто они и на чьей стороне. Когда они подъехали к Белому дому, с них спрыгнули несколько солдат и подбежали к группе молодых людей. Это были юноши и девушки лет 14–18. Солдаты пинками и ударами прикладов погнали их к угловому дому на пересечении набережной и переулка Глубокого и приказали им стать лицом к стене, руки за голову. Командовал солдатами офицер, если мне не изменяет память — в звании подполковника. Был он роста ниже среднего, худощавый. Я его сначала принял за солдата. Обстановка была нервная, солдаты вели стрельбу куда попало. К подполковнику обратился гражданский мужчина с просьбой забрать своего родственника, который находился в группе молодых людей, стоявших под прицелом солдат. Получив разрешение, он подошел к ним. В этот момент солдаты открыли стрельбу по ребятам. Через некоторое время все стихло, слышны были только стоны. Ребята, а это были безоружные девушки и юноши, были расстреляны. Мне с ребятами удалось вынести оттуда двух раненых, остальные около 12–15 человек остались лежать там. Что стало с ними — я не знаю, т. к. в результате дальнейших событий я был вынужден покинуть это место. Могу сообщить, что один из БТРов имел на борту номер 101»[104].

^{Готовится колонна на Останкино. 3 октября 1993 года. Фотограф: Баксичев Г. Я.}

^{Фотограф: Баксичев Г. Я.}

«В воротах стадиона стоял БТР, простреливал, — вспоминал другой защитник Верховного Совета. — Из башни БТРа высунулся человек и сказал: „Давай быстрее, бегите“. После чего БТР „ударил“ очередью „в спину“. Человека три убило и двоих ранило»[105]. Врач Николай Бернс оказывал помощь раненым в «медсанбате» недалеко от здания мэрии («книжки»). На его глазах омоновец расстрелял двух мальчиков 12–13 лет.

По словам одного из офицеров-защитников, перешедшего утром 4 октября вместе с другими людьми из бункера в подвал Белого дома, «молодых парней и девушек хватали и уводили за угол в одну из ниш», затем «оттуда слышались короткие автоматные очереди»[106]. Мичман Вячеслав Александрович Кондрашкин стал свидетелем того, как десантники забили до смерти казака в двадцатом подъезде.

Надежда Александровна Брюзгина, помогавшая раненым в импровизированном «госпитале» на первом этаже в двадцатом подъезде, впоследствии рассказала Олегу Александровичу Лебедеву, что, когда ворвавшиеся военные принялись вытаскивать раненых в коридор, оттуда стали доноситься глухие звуки. Надежда Александровна, приоткрыв дверь туалета, увидела, что весь пол там был залит кровью. Там же горой лежали трупы только что застреленных людей[107]. Инженер Н. Мисин утром 4 октября укрылся от стрельбы вместе с другими безоружными людьми в подвале Дома Советов. Когда первый этаж 20-го подъезда захватили военные, людей вывели из подвала и положили в вестибюле. Раненых унесли на носилках в комнату дежурных охраны. Мисина через некоторое время отпустили в туалет, где он увидел следующую картину: «Там аккуратно, штабелем, лежали трупы в „гражданке“. Пригляделся: сверху те, кого мы вынесли из подвала. Крови по щиколотку… Через час трупы стали выносить»[108].

«Я была в двадцатом подъезде, — вспоминала защитница Верховного Совета. — Мы спустились с третьего этажа. Спецназовцы снизу кричали, просили спуститься. Уверяли, что не надо бояться — всех, мол, выпустят на улицу. И вот, когда человек 30 спустилось вниз, вдруг раздалась команда: „Кончай! Кончай, хлопцы!“… И автоматные очереди. Я не успела спуститься и обессиленная присела. И смотрела на это убийство»[109].

Приведем свидетельство инженера Татьяны Богородской о расстрелах в подвале здания парламента: «Непонятно было, что происходит на первом этаже… Тех, кто там находился, положили лицом на пол, руки за голову и стали сортировать. На беретке захватчиков было написано: „Витязь“. Всех, кто был в защитной форме, и казаков уводили в подвал. Оттуда слышались выстрелы. Гражданских они положили отдельно. Тех, кто был похож на военных, опять-таки уводили в подвал»[110]. Вспоминает Н. Митина: «Где-то в полутемных лабиринтах подвала частые выстрелы. По цепочке передают: добивают раненых. Колонна движется медленно, с остановками. Хлещет ледяная вода из пробитой пулей трубы. Как раз на этом месте пришлось стоять минут пять. Мокрая я до костей. „Витязь“ брезгливо заглядывает в сумку, лезет в карман, вытаскивает зажигалку… Сзади меня дядька лет сорока, колхозник с Урала. Приехал в Москву к Федорову на операцию, услышал по радио выступление президента и пришел защищать Советы.

Ночами мы с ним болтали у костра, поил меня чаем из трав. Хозяйственный: раздобыл где-то камуфляж, выпросил у баркашовца шеврон с богородичным крестом, булавкой приколол к рукаву. Когда колонна вышла на освещенное место, этот шеврон бросился в глаза „Витязю“ с короткоствольным автоматом. Как раз напротив нас приоткрыта дверь в подсобку. „Витязь“ втолкнул туда нашего кострового, пристрелил, даже не закрыв дверь. Тот не успел опустить рук, сцепленных над головой… Из их раций без конца несутся команды: „Живых не выпускать!“»[111]

^{Опубликовано: газета «Русское сопротивление», 1994 г., Ленинград}

Вот что рассказал Юрий Афанасьевич Давыдов: «Вылезла из санитарных машин группа в белых халатах, якобы санитаров. „Санитары“ вошли на первый этаж Дома Советов и подошли к подвалу. Весь подвал забит ранеными. Раненых было очень много, и мы сносили их в подвальное помещение. Прибывшие „санитары“ спросили: „А где раненые?“ Понятное дело, мы говорим: „Вот там“. Оказавшийся рядом со мной парень говорит: „Я в Афганистане воевал, сейчас они их всех добьют“. Где-то через 20 минут вышли те „санитары“ и заявили: „Раненых в здании не обнаружено“. А парень, который говорил, что раненых добьют, сказал: „Пропали парни“»[112]. О расстрелах в подвалах Белого дома очевидцы говорили и В. И. Алкснису.

Согласно письменным показаниям бывшего сотрудника МВД, в восьмом и двадцатом подъездах с первого по третий этажи омоновцы устроили расправу над защитниками парламента: резали, добивали раненых, насиловали женщин[113]. Свидетельствует капитан 1-го ранга Виктор Константинович Кашинцев: «Примерно в 14 ч. 30 мин. к нам пробрался парень с третьего этажа, весь в крови, сквозь рыдания выдавил: „Там внизу вскрывают комнаты гранатами и всех расстреливают, уцелел, так как был без сознания, видно, приняли за мертвого“»[114]. О судьбе большей части раненых, оставленных в Белом доме, можно только догадываться. «Раненых почему-то тащили с нижних этажей на верхние», — вспоминал человек из окружения A. B. Руцкого[115]. Потом их могли просто добить.

Многих расстреляли или избили до смерти уже после того, как они вышли из здания парламента. Люди, выходившие «сдаваться» днем 4 октября из двадцатого подъезда, стали свидетелями того, как штурмовики добивали раненых[116]. На шедшего позади депутата Ю. К. Чапковского молодого человека в камуфляже набросились омоновцы, начали бить, топтать ногами, затем пристрелили[117]. Вот что рассказал Альберт Бештоев: «За мной шел омоновец, который перешел 3 октября на сторону защитников Белого дома. По погонам он — младший лейтенант, года 23. А тот солдат, что меня брал (он зверствовал больше всех) говорит: „Ментура поганая, ну, держись!“ — и его прикладом по голове. Милиционер свалился. Солдат приставил автомат к его голове и целую очередь выпустил. Солдаты встали в две шеренги — нас проводили сквозь строй. И каждый старался ударить ногой, дубинкой, автоматом. Последним шел старик, лет под 80. Он, видимо, испугался и побежал. Солдат в упор его расстрелял. Подошел уже к трупу, повернул его ногой и ударил»[118].

К 18 ч. на парадной лестнице Белого дома собралось несколько сотен уцелевших защитников Верховного совета. «Народ начал сосредотачиваться на парадной лестнице со стороны набережной, — вспоминал Войтех Лавичка. — Там было несколько сот человек — женщины с сумками, дети были, даже очень маленького возраста. Говорили даже, что есть двухлетний ребенок, но его не видел. Видел пятилетних, шестилетних… Я видел там слепого, который ходил с палочкой. Была огромная масса людей военного возраста, которые были не вооружены»[119].

^{Бейтаровец. Фото предоставлено редакцией газеты «Завтра»}

Тех, кто выходил со стороны набережной, старались прогнать через двор и подъезды дома по переулку Глубокому. «В подъезде, куда нас заталкивали, — свидетельствует И. В. Савельева, — было полно народу. С верхних этажей раздавались крики. Каждого обыскивали, срывали куртки и пальто — искали военнослужащих и милиционеров (тех, кто был на стороне защитников Дома Советов), их сразу куда-то уводили… При нас выстрелом был ранен милиционер — защитник Дома Советов. По омоновской рации кто-то кричал: „В подъездах не стрелять! Кто будет убирать трупы?!“ На улице не прекращалась стрельба»[120].

Свидетельствует другой очевидец: «Нас обыскали и перевели в следующий подъезд. ОМОН стоял двумя рядами и истязал нас… В полутемном коридоре внизу я рассмотрел полураздетых людей в кровоподтеках. Ругань, вопли избиваемых, перегар. Раздается хруст ломаемых костей»[121]. Подполковник милиции Михаил Владимирович Руцкой видел, как из подъезда вытащили троих раздетых по пояс людей и тут же у стены расстреляли. Он также слышал крики насилуемой женщины[122].

Особенно лютовали омоновцы в одном из подъездов этого дома. Вспоминает очевидец, чудом оставшийся в живых: «Меня вводят в парадное. Там свет, и на полу трупы, голые по пояс. Почему-то голые и почему-то по пояс»[123]. Как установил Ю. П. Власов, всех, кто попал в первый подъезд после пыток убили, женщин раздевали донага и насиловали всем скопом, после пристреливали[124].

Депутата И. Е. Галушко вместе с некоторыми другими задержанными омоновцы прислонили к гаражу. Мужчину, который стоял через два человека от Ивана Емельяновича, повалили на землю и расстреляли[125]. Группу вышедших из Белого дома после 19 часов гражданских численностью 60–70 человек омоновцы провели по набережной до улицы Николаева и, заведя во дворы, зверски избили, а затем добили автоматными очередями. Четверым удалось забежать в подъезд одного из домов, где они и скрывались около суток[126]. Подполковника Александра Николаевича Романова в группе пленных привели во двор. Там он увидел большую кучу «тряпья». Присмотрелся — трупы расстрелянных. Во дворе усилилась стрельба, и конвой отвлекся. Александр Николаевич успел добежать до арки и покинуть двор. Виктор Кузнецов с группой людей, прятавшихся под аркой, перебежал простреливаемую плотным огнем улицу. Трое остались лежать неподвижно на простреливаемом пространстве[127].

Об исходе из Дома Советов поделился воспоминаниями участник Союза офицеров. Вот что он рассказал: «Прибыл из Ленинграда 27 октября. Через несколько дней переведен в охрану Макашова… 3 октября поехали в Останкино… От Останкино прибыли в 3 ч. ночи к Верховному Совету. В 7 ч. утра, когда начался штурм, находился с Макашовым на первом этаже у центрального входа. Непосредственно участвовал в боях… Раненых не давали выносить… Вышел из здания в 18 ч. Нас направляли на центральную лестницу. На лестнице собралось человек 600–700… Офицер „Альфы“ сказал, что т. к. автобусы подойти не могут — заблокированы сторонниками Ельцина, то выведут нас за оцепление, чтобы мы шли до метро своим ходом и разъезжались по домам. При этом один из офицеров „Альфы“ сказал: „Жалко ребят, что с ними сейчас будет“.

…Нас довели до ближайшего жилого дома. Как только вышли на переулок, по нам был открыт огонь, автоматический, снайперский, с крыш и переулка. Сразу было убито и ранено 15 человек. Люди все побежали в подъезды и во двор колодезного дома. Я попал в плен. Меня арестовал сотрудник милиции с угрозой того, что, если я откажусь подойти к нему, огонь будет открыт по женщинам на поражение. Он отвел меня к трем бейтаровцам, вооруженным снайперскими винтовками. Когда они увидели у меня на груди значок „Союза офицеров“ и камуфляжную форму, сорвав значок и вытащив из карманов все документы, начали избивать. При этом на противоположной стороне у дерева лежали четыре расстрелянных молодых парня, двое из которых были „баркашовцы“. В этот момент подошли два бойца „Витязя“, один из них офицер, другой старшина. Один из бейтаровцев подарил им мои ключи от квартиры в виде сувенира на память.

…Когда женщины в подъезде увидели, что меня сейчас будут расстреливать, начали вырываться из подъезда. Эти бейтаровцы начали их избивать прикладами винтовок. В этот момент старшина меня поднял, а офицер отдал ключи и сказал, чтобы я уходил под прикрытием женщин в другие дворы. Когда мы туда пришли, нас сразу предупредили, что около школы засада, там дислоцируется еще одно подразделение ОМОНа. Забежали в подъезд. Нас там встретили чеченцы, у которых мы прятались в квартире до утра 5 октября… Нас было 5 человек… Ночью происходили постоянно одиночные выстрелы, избиения людей. Это было четко видно и слышно. Все подъезды проверялись на момент обнаружения защитников Верховного совета»[128].

И снова выдержки из рассказа В. И. Котельникова: «Вбежали во двор, огромный старый двор, квадратом. В моей группе было примерно 15 человек… Когда мы добежали до последнего подъезда, нас осталось только трое… Побежали на чердак — двери там, на наше счастье, взломаны. Упали среди хлама за какую-то трубу и замерли… Мы решили лежать. Объявлен комендантский час, все оцеплено ОМОНом, и практически мы находились в их лагере. Всю ночь там шла стрельба. Когда уже рассвело, с полшестого до полвосьмого мы приводили себя в порядок… Начали потихоньку спускаться. Я, когда дверь приоткрыл, чуть не потерял сознание. Весь двор был усеян трупами, не очень часто, вроде в шахматном порядке. Трупы все в каких-то необычных положениях: кто сидит, кто на боку, у кого нога, у кого рука поднята и все сине-желтые. Думаю, что же необычного в этой картине? А они все раздетые, все голые»[129].

Люди, скрывавшиеся в ночь с 4 на 5 октября в подъездах и подвалах дома по переулку Глубокому, неоднократно слышали окрики «стой» и следовавшие за ними автоматные очереди[130]. В том злополучном дворе оказался и Г. Г. Гусев. Из противоположного крыла дома стреляли. Люди кинулись в рассыпную. Георгий Георгиевич до 2 ч. ночи прятался в одном из подъездов. В 2 ч. ночи пришли неизвестные и предложили вывести желающих из зоны. Гусев немного замедлил, но, когда вышел из подъезда, тех неизвестных уже не было видно, а около арки лежали убитые, первые трое, которые отозвались на призыв незнакомцев. Развернувшись на 180 градусов, он спрятался в тепловом подвале, выкрутив лампочку освещения. В подвале просидел до 5 ч. утра. Выйдя, наконец, на волю, увидел двоих, по виду бейтаровцев. Один из них говорил другому: «Где-то здесь должен быть Гусев». Георгию Георгиевичу снова пришлось укрыться в одном из подъездов дома. Поднимаясь на чердак, в парадном и на этажах видел кровь и много разбросанной одежды.

^{Фотограф: Новиков Пётр}

Судя по показаниям Г. Г. Гусева, Т. И. Картинцевой, депутата Верховного совета И. А. Шашвиашвили[131], помимо омоновцев во дворе и в подъездах дома по переулку Глубокому задержанных избивали и убивали неизвестные «в странной форме».

Тамара Ильинична Картинцева вместе с некоторыми другими вышедшими из Дома Советов людьми спряталась в подвале того дома. Пришлось стоять в воде из-за прорванной трубы отопления. По словам Тамары Ильиничны, мимо бегали, раздавался топот ботинок, сапог, — искали защитников парламента. Неожиданно она услышала диалог двух карателей:

— Здесь где-то есть подвал, они в подвале.

— Там, в подвале вода. Они там все равно передохнут все.

— Давай гранату бросим!

— Да, ну, все равно мы их перестреляем — ни сегодня, так завтра, ни завтра, так через полгода, всех русских свиней перестреляем[132].

Г. Вершинин с большой группой людей был проведен омоновцами через дворы. По его словам, в очередном дворе подогнали небольшие автобусы. В один буквально швырнули женщин, в другой — тех, кто в камуфляже, в третий — тех, кто в гражданке[133].

Утром 5 октября местные жители видели во дворах немало убитых[134]. Через несколько дней после событий корреспондент итальянской газеты «L\'Unione Sarda» Владимир Коваль осмотрел подъезды дома по переулку Глубокому. Нашел выбитые зубы и пряди волос, хотя, как он пишет, «вроде бы прибрали, даже песочком кое-где присыпано»[135].

Расстрелы и избиения задержанных продолжались и в некоторых отделениях милиции. Врач Николай Бернс, находясь в одном из таких отделений, попросил милиционера достать медикаменты, чтобы оказать помощь мужчине, которому стало плохо. Милиционер расстрелял того мужчину, сказав: «Вот, оказывай теперь».

Приведем небольшой эпизод из книги М. М. Мусина: «Пленных обыскали и, построив вдоль стены — руки над головой, ноги шире, — начали зверски избивать. Очевидец потерял сознание. Очнулся уже в камере, набитой до упора. Избитые люди стали задыхаться и терять сознание. На крики возмущения милиционеры ответили: „Чем больше вас задохнется, тем меньше нам на утро будет работы — у нас на руках приказ о вашем расстреле!“. Пленные попытались сорвать дверь камеры. Вскоре из камеры вывели человек 10–15 офицеров милиции и армии, которые больше в камеру не вернулись! Среди них были знакомые лица, ни одного из которых свидетель больше никогда не видел. Оставшихся стали водить на допросы, по дороге постоянно избивая»[136].

Под пули попадали и случайные прохожие, оказавшиеся в зоне «боевых действий». Родственник Андрея Владимировича Шалаева вечером 4 октября оказался недалеко от станции метро «Улица 1905 года». Когда вышел из метро, увидел трупы. Шла стрельба трассирующими пулями. Пришлось прятаться до утра в укромном месте.

Трагическая участь постигла многих из тех, кто вечером 4 октября выходил со стороны расположенного с тыльной стороны Дома Советов стадиона «Асмарал» («Красная Пресня»). 6 октября в СМИ прошла информация, что по предварительным подсчетам в ходе «добровольной сдачи в плен» в течение заключительной фазы штурма Белого дома задержаны около 1200 человек, из которых около 600 находятся на стадионе «Красная Пресня». Сообщалось, что в числе последних содержатся и нарушители комендантского часа[137].

Скрываясь в подвале жилого дома, Г. Г. Гусев поймал на радиоволне разговор двух предположительно милиционеров. Один спрашивал по рации другого: «Куда вести задержанных?» Тот другой отвечал: «Веди их на стадион». Теперь, когда минуло двадцать лет с тех расстрельных дней, можно более точно восстановить картину того, что с вечера 4 октября до утра 5 октября происходило на стадионе вблизи здания парламента.

Расстрелы на стадионе начались ранним вечером 4 октября и, по словам жителей примыкающих к нему домов, видевших, как расстреливали задержанных, «эта кровавая вакханалия продолжалась всю ночь»[138]. Первую группу пригнали к бетонному забору стадиона автоматчики в пятнистом камуфляже. Подъехал бронетранспортер и располосовал пленников пулеметным огнем. Там же в сумерках расстреляли вторую группу[139].

Анатолий Леонидович Набатов незадолго до выхода из Дома Советов наблюдал из окна, как на стадион привели большую группу людей, по словам Набатова, человек 150–200, и у стены, примыкающей к Дружинниковской улице, расстреляли.

Геннадий Портнов чуть тоже не стал жертвой озверевших омоновцев. «Пленный я шел в одной группе с двумя народными депутатами, — вспоминал он. — Их вырвали из толпы, а нас прикладами стали гнать к бетонному забору… На моих глазах людей ставили к стенке и с каким-то патологическим злорадством выпускали в мертвые уже тела обойму за обоймой. Усамой стены было скользко от крови. Ничуть не стесняясь, омоновцы срывали с мертвых часы, кольца. Произошла заминка, и нас — пятерых защитников парламента — на какое-то время оставили без присмотра. Один молодой парень бросился бежать, но его моментально уложили двумя одиночными выстрелами. Затем к нам подвели еще троих — „баркашовцев“ — и приказали встать у забора. Один из „баркашовцев“ закричал в сторону жилых домов: „Мы русские! С нами Бог!“ Один из омоновцев выстрелил ему в живот и повернулся ко мне». Геннадий спасся чудом[140].

Свидетельствует Александр Александрович Лапин, находившийся трое суток, с вечера 4 по 7 октября, на стадионе «в камере смертников»: «После того, как пал Дом Советов, его защитников вывели к стене стадиона. Отделяли тех, кто был в казачьей форме, в милицейской, в камуфляжной, военной, кто имел какие-либо партийные документы. Кто ничего не имел, как я… прислоняли к высокому дереву… И мы видели, как наших товарищей расстреливают в спины… Потом нас загнали в раздевалочку… Нас держали трое суток. Без еды, без воды, самое главное — без табака. Двадцать человек»[141].

Ночью со стадиона неоднократно раздавалась бешеная стрельба и слышались истошные вопли[142]. Многих расстреляли недалеко от бассейна. По словам женщины, пролежавшей всю ночь под одной из частных машин, остававшихся на территории стадиона, «убитых отволакивали к бассейну, метров за двадцать, и сбрасывали туда»[143]. В 5 часов утра 5 октября на стадионе еще расстреливали казаков.

Приведем свидетельство, записанное Валерием Роговым на Панихиде по убиенным: «Очутился рядом с высоким спортивно-молодым мужчиной, которого назвал бы парнем, если бы не девочка лет шести, в белой шубке, очень на него похожая… А потом, почему-то на „ты“, я спросил его:

— Ты не знаешь, кого все-таки здесь расстреливали?

— Знаю, — твердо ответил он, взглянув на меня испытующе. — Я был здесь в ту ночь.

— Ты из защитников?

— Да. Нас взяли на втором этаже Дома Советов. Пригнали на стадион. — И он замолчал.

— Ну… И кого же расстреливали?

— Расстреливали тех, кто говорил им в лицо: „Сволочи“! Или отказывался держать руки на затылке. Избивали и тащили вот сюда. В общем, — добавил сумрачно, — всех тех, кто им не нравился. У них ведь был приказ на уничтожение.

— Могли и тебя?

— А что я для них — ценность? — В его голосе металлически зазвучала дрожь. — Разве не тот же „совок“? Не красно-коричневый? Впрочем, теперь они нас называют проще — чернь. Которую не жалко и уничтожить.

Глухо заключил:

— Уцелел чудом.

^{Группа ПОРТОС. Фото предоставлено редакцией газеты „Завтра“}

Он, не попрощавшись, потянул молчаливую, испуганную дочурку в людское скопище. Они протиснулись к расстрельной стене, и я наблюдал, как он перекрестился, склонил надолго голову. И как вслед за ним неумело сделала то же самое девчушка, собрав все пальцы в щепотку, и потом гибко наклонилась, уткнув их в ржавый мох около горящих свечей»[144].

После публикации статьи В. Рогова в газете «Правда» его вызвали на допрос в прокуратуру. Следователь просил назвать фамилии и адреса людей, со слов которых автор написал о расстрелах на стадионе «Асмарал»[145].

Юрий Евгеньевич Петухов, отец Наташи Петуховой, расстрелянной в ночь с 3-го на 4 октября в Останкино, свидетельствует: «Рано утром 5 октября, еще затемно, я подъехал к горевшему Белому Дому со стороны парка… Я подошел к оцеплению очень молодых ребят-танкистов с фотографией моей Наташи, и они сказали мне, что много трупов на стадионе, есть еще в здании и в подвале Белого Дома… Я вернулся на стадион и зашел туда со стороны памятника жертвам 1905 года. На стадионе было очень много расстрелянных людей. Часть из них была без обуви и ремней, некоторые раздавлены. Я искал дочь и обошел всех расстрелянных и истерзанных героев»[146]. Юрий Евгеньевич уточнил, что в основном расстрелянные лежали вдоль стены. Среди них оказалось много молодых ребят в возрасте примерно 19, 20, 25 лет. «Тот вид, в котором они пребывали, — вспоминал Петухов, — говорит о том, что перед смертью ребята хлебнули лиха в достатке»[147]. 21 сентября 2011 года в День Рождества Пресвятой Богородицы мне удалось встретиться с Ю. Е. Петуховым. Он заметил, что смог побывать на стадионе около 7 ч. утра 5 октября, т. е., когда палачи уже покинули стадион, а «санитары» еще не пришли. Вдоль выходящей на Дружинниковскую улицу стены стадиона, по его словам, лежало примерно 50 трупов.

30 марта 1994 года советник посольства США, человек номер два в посольстве, Луис Сел и его супруга Кэти устроили для И. И. Андронова с супругой семейный обед на четверых. Перед обедом в гостиной, из окна которой виден стадион, состоялся следующий разговор:

— А у наших посольских соседей окна квартиры были разбиты пулями, — сказала миссис Сел. — Я пряталась с женщинами в подвальном гимнастическом зале. Когда утром 5 октября Луис вошел в нашу квартиру, то увидел на стадионе груды трупов.

— Хм, примерно так, — отозвался дипломат, смущенный, вероятно, эмоциональным прямодушием супруги.

— Но ты же, Луис, видел эти груды трупов? — воскликнула она. — Ведь ты видел трупы на стадионе?

— Да, видел, — признал он угрюмо[148].

^{Баркашовцы у мэрии. 3 октября 1993 года. Фотограф: Баксичев Г. Я. Фото предоставлено редакцией газеты «Завтра»}

С утра 5 октября на стадион закрыли вход. В тот и в последующие дни, как свидетельствуют местные жители, там по кругу ездили БТРы, въезжали и выезжали поливальные машины — смывать кровь. Но 12 октября пошел дождь, и «земля ответила кровью» — по стадиону текли кровавые ручьи. На стадионе что-то жгли. Стоял сладковатый запах. Вероятно, жгли одежду убитых[149]. Когда 9 октября игрокам и тренерам футбольного клуба «Асмарал» с большим трудом удалось попасть на свой стадион, они увидели удручающую картину: «Футбольный газон представлял собой перепаханное поле, — рассказывал журналисту газеты „Известия“ главный тренер „Асмарала“ Николай Худиев. — Мы увидели совершенно четкие следы военной техники, превратившей поле в абсолютную непригодность. На нем не то что бы играть, даже тренироваться было невозможно»[150].

Для полноты картины приведем несколько описаний стадиона после того, как на его территорию все-таки стали пускать всех желающих. Защитник Дома Советов О.А Лебедев побывал там на девятый день после штурма. Вот что он увидел: «В правом дальнем углу стадиона, где расположен небольшой бассейн без воды в это время года, стояли еще две домушки (видимо, раздевалки, похожие на бытовки строителей) со стенами, облицованными профилированным дюралевым листом. Все стены были густо заляпаны кровью и испещрены пулевыми отверстиями на уровне роста среднего человека»[151].

И. И. Андронов побывал на стадионе на сороковой день со дня расстрела. «Передо мной, — вспоминал он, — лежало в комьях грязи перепаханное бронемашинами футбольное поле. Слева от него сгрудились переломанные деревяшки скамеек для зрителей. Справа горбатился жестяной домик, изрешеченный дырками от выстрелов крупнокалиберного пулемета. И будто неведомая сила подтолкнула меня пройти вперед по кромке поля стадиона к его противоположной ограде из вертикальных бетонных плит. Четыре из них были сплошь исколоты кружками пулевых вмятин и зияли дюжиной сквозных пробоин мощного пулемета — от земли до высоты человеческого роста… А тут еще… подошел пожилой сторож стадиона…. пособолезновал и принес из прострелянного пулеметом жестяного домика ворох измятых бумажек, перепачканных чем-то буро-желтым. Сторож сказал: „Это я подобрал здесь после расстрела“… Траурный презент состоял в основном из листовок, предсмертных прокламаций распятого парламента и голубых талончиков на скудное пропитание в его блокадной столовой»[152].

В сороковины на стадионе побывал и Ю. Игонин. «Вот угол стадиона, — вспоминал он, — выходящий на начало улицы Заморенова. Глухая бетонная стена и стволы деревьев возле нее выщерблены пулями. Земля возле почему-то горелая, черная. На ветке дерева (видимо, кто-то повесил недавно) вся простреленная, в кровавых пятнах рубашка… А на другом конце стадиона, ближе к зданию бывшего парламента, небольшой закуток-площадка между двумя легкими строениями. Стена одного из них во многих местах насквозь прошита автоматными очередями. Подошел мужчина, загораживая лицо от телекамеры западного журналиста, зло прокричал в его микрофон: „Здесь эти подонки и раненых пристреливали. Я видел!“»[153].

И, наконец, описание стадиона, сделанное В. В. Бурдюговым: «Вот стена одной из металлических хозяйственных построек… Белая жесть изрешечена пулями. Пробоин около сотни… Напротив через десяток метров стоит большой деревянный ящик для хранения пожарного инструмента… Говорят, в нем пытались спрятаться двое молодых ребят. Ящик изрешечен пулями. В местах пробоин до сих пор торчат щепки… На противоположной дальней стороне стадиона опять следы расстрела.

^{Фотограф: Питалёв И. Фото предоставлено редакцией газеты „Завтра“}

В стене бетонного забора пулевые отметины… Их немного — возможно несколько десятков. Но люди упорно говорят, что здесь, именно здесь расстреляны многие. Именно здесь расстреливали раненых пленных. Их не надо было ставить к стенке. Их можно было расстреливать лежащих, потому и немного пулевых отметин на стене». Большинство пленников каратели, сильно избив, практически в упор добивали уже лежащими на земле. Владимир Викторович обратил внимание и на то, что земляная насыпь, которая вела к той бетонной стене, после расстрелов исчезла. «Метровый слой земли, — констатировал он, — был вывезен из этого места. Глину чуть-чуть припорошили слоем привезенного дерна. Значит, на целый метр в глубину хранила земля следы преступления»[154].

Свидетельства очевидцев дают возможность установить основные расстрельные точки на стадионе. Первая — угол стадиона, выходящий на начало улицы Заморенова и представлявший тогда собою глухую бетонную стену. Вторая — в правом (если смотреть от улицы Заморенова) дальнем углу, примыкающем к Белому дому. Там расположен небольшой бассейн и недалеко от него закуток-площадка между двумя легкими строениями. По словам местных жителей, там пленных раздевали до нижнего белья и расстреливали по несколько человек. Третья расстрельная точка, судя по рассказам А. Л. Набатова и Ю. Е. Петухова, — вдоль стены, выходящей на Дружинниковскую улицу.

Сохранились свидетельства и того, как выглядели помещения, коридоры, лестницы, подвалы Белого дома вечером 4 октября и в первые дни и недели после штурма. Когда бойцы группы «Альфа» выводили из здания парламента очередную группу пленников, в числе которых находился В. А. Блохнин, он увидел, что ступени двух лестничных пролетов покрыты равномерным слоем запекшейся крови[155].

Начавших в 19 ч. 28 мин. тушение огня пожарных УПО ГУВД города Москвы в 20 ч. 19 мин. остановили военные, отказавшиеся сопровождать их выше пятого этажа[156]. Пожару дали разрастись настолько, что, когда после 2 ч. ночи к зданию бывшего парламента прибыл начальник Главного управления государственной противопожарной службы МВД РФ генерал-майор В. Е. Дедиков, огнем были охвачены пятый, восьмой, девятый этажи, и особенно сильно — с четырнадцатого по девятнадцатый[157]. По словам пожарных, разрывы снарядов вызвали большие разрушения в здании[158]. «Это не поддается описанию, — пересказывал позже журналистам то, что увидели пожарные на горящих этажах, руководитель Московской пожарной службы генерал-майор Владимир Максимчук. — Если там кто-то и был, от него ничего не осталось: горящие этажи превратились в крематорий»[159]. «Жуткое это было зрелище, — вспоминал оперативный дежурный по городу подполковник Сергей Перепелкин. — Загляните в паровозную топку — и вы будете иметь представление, что творилось выше пятнадцатого этажа. Крематорий. Были там в момент возгорания люди или нет, и если да, то сколько, — этого теперь уже никто не узнает. На верхних этажах „Белого дома“ не осталось даже пепла»[160].

Московским криминалистам удалось 5 октября осмотреть помещения Дома Советов выше третьего этажа. Они видели кровь на уцелевших потолочных перекрытиях, зафиксировали и то, что кто-то замывал кровь на полу[161].

^{Фотограф: Таболин В. И. Фото предоставлено редакцией газеты «Завтра»}

Корреспондент «КП» Равиль Зарипов тоже 5 октября смог попасть в здание расстрелянного парламента. «На стенах видны следы автоматных очередей, — рассказывал он, — разбросаны гильзы, но трупов не видно. Уже убрали вниз для проведения следственного опознания. Лишь в сумраке коридоров можно увидеть бурые пятна, переходящие с паркета на ковровые дорожки… Пытаюсь открыть один из кабинетов и тут же слышу предупредительный окрик. Пока не пройдут саперы, к кабинетам лучше не подходить». Равиль Зарипов отметил, что верхние этажи (с тринадцатого по шестнадцатый) прогорели основательно, и пожарные сомневались в надежности перекрытий[162].

Журналисту С. Трубину только через несколько дней после штурма удалось подняться на ставшие черными верхние этажи Белого дома. «Поднимаемся с четырнадцатого на пятнадцатый, — вспоминал он. — И переходим из дня в ночь, из света в тень. Грань шокирующе резка. В нос бьет запах гари. Копоть, обугленные перила, вывороченные дверные и оконные рамы, полностью выгоревший интерьер этажа. Последующие этажи в таком же состоянии»[163].

В середине октября по Белому дому прошелся журналист В. Головачев. Вот что он увидел: «Пятнадцатый этаж… Все черным-черно. Сверху свисают куски проволоки, свитые в спираль металлические ленты, сбоку — погнутые, искореженные трубопроводы. Некоторые внутренние стены разрушены, одна из них изогнулась в виде дуги… На некоторых этажах — шестнадцатом-семнадцатом — пройти вообще невозможно: завалы металла, кирпича, арматуры выше человеческого роста перегораживают полностью проход… А ниже пятнадцатого этажа вид помещений иной — нет сплошной черноты. На четырнадцатом, тринадцатом этажах — разрушения от прямых попаданий снарядов»[164].

Но и на тех этажах, которые в основном не пострадали от пожара, оставалось немало следов произошедшей бойни. В. Н. Хайрюзов, допущенный в здание бывшего парламента, увидел следующее: «Коридоры были заляпаны чем-то жирным и густым, я догадался — там, где лежали убитые, кровь просочилась сквозь паркет, его выламывали, выворачивали солдаты и выносили во двор к самосвалам. Пахло гарью и карболкой, показалось, мы попали в огромный крематорий»[165].

Турецкие рабочие, которые с вечера 6 октября «наводили порядок» в передаваемых милицией и военными помещениях, видели засохшие лужи крови, окровавленные бинты, различную одежду в заскорузлой крови, особенно в районе двадцатого подъезда[166]. В грузовых лифтах и на лестницах, ведущих в подвал, очень долго оставались пятна крови[167]. По словам А. Л. Набатова, побывавшего в здании 8 октября (в газете «Правда» ошибочно указали 9 октября)[168], в подвалы не впускали даже ремонтников. Асфальт в подвале, по свидетельству очевидцев, был залит кровью. После артобстрела Белого дома из 175 тысяч кв.м. 75 тысяч сгорело[169].

Приведенные факты расстрелов и гибели людей, описания вида стадиона «Красная Пресня» и Дома Советов после свершившейся трагедии свидетельствуют о большом числе жертв и никак не соотносятся с официальными данными. Еще больше неясностей возникает при анализе работы медицинских служб и бригад медиков-добровольцев в те дни.

Руководитель Главного медицинского управления Москвы (ГМУМ) А. Н. Соловьев заявил, что в ночь с 3 на 4 октября из 450 машин скорой помощи для эвакуации пострадавших задействовано 100[170]. СЮ ч. утра 4 октября около сотни машин скорой направлены в район Дома Советов. Однако скоро они были оттеснены далеко от первоначальной позиции в Девятинском переулке и продолжительное время не имели доступа к непосредственной зоне боевых действий[171]. Неслучайно заведующий оперативным информационным отделом Центра экстренной медицинской помощи (ЦЭМП) Д. К. Некрасов констатировал тот факт, что на одну машину скорой, доставлявшей пострадавших в Институт им. Н. В. Склифосовского, приходилось три-четыре частных[172].

Четыре медбригады от Московского военного госпиталя, работавшие недалеко от гостиницы «Мир», оказали помощь более ста пострадавшим[173]. Необходимо привести рассказ доцента ММА им. И. М. Сеченова Андрея Шестакова: «Наша бригада, — вспоминал он, — приехала в 10 ч. утра. В 10 ч. 30 мин. развернули у Новоарбатского моста пункт экстренной помощи пострадавшим. Здесь же нашлись добровольные помощники из тех, кто в тот час оказался на мосту и на набережной — всего около 60 человек… К ночи 4 октября наш добровольческий отряд вынес всех обнаруженных раненых и убитых с нижних этажей. Военные, занявшие Белый дом, не пытались скрыть от нас убитых, напротив, казалось, были даже рады, что мы освободили их от необходимости выносить трупы. Всего в первый день мы вынесли из здания и подобрали на окружающей территории 34 погибших. Работу прекратили в 21 ч., потому что в здании стало совершенно темно. Убитые до 22 ч. 15 мин. лежали на площадке рядом с нашим пунктом экстренной помощи. Я пытался найти транспорт. Ни ГМУМ, ни другие ведомства машин не дали. Спасибо строителям, чей грузовик (с вагончиком-бытовкой на прицепе) мы остановили на набережной. Они согласились погрузить тела в открытый кузов. Этот транспорт по ночной Москве тихим ходом отправился в морг Института Склифосовского»[174].

Действительно, в ночь с 4 на 5 октября в морг института им. Склифосовского доставили тела 30 погибших[175]. Маме убитого 4 октября четырнадцатилетнего Кости Калинина в морге Института сказали, что в тот день на грузовиках доставляли убитых от Белого дома[176]. Родителям Юры Пескова сообщили, что его тело привезли в морг в ночь на 5 октября[177].

Но, по словам Юрия Холькина, руководителя медбригады, пункт которой располагался на Конюшковской улице под прикрытием стены стадиона «Красная Пресня», перед тем, как стемнело, они насчитали под мостом 41 труп. «Мы дежурили в здании до 11 ч. 5 октября, — свидетельствует Холькин. — Утром к нам подошел военный офицер, и сказал: „Ребята, там корреспонденты снимают трупы, скорее идите и уберите те, что еще остались на улице“. Мы вышли и собрали тех, кто оставался снаружи около набережной и стадиона. Всего под мостом с близлежащих улиц за два дня (4 и 5 октября) было собрано 50 трупов»[178]. Как свидетельствует руководитель еще одной медбригады, которая работала у здания парламента, Дмитрий Щетинин, в общей сложности они стащили 60–70 трупов[179]. Вместе с тем А. Шестаков сообщил, что добровольцы его медбригады 5 октября вынесли из здания парламента еще 8 трупов[180]. Николай Мамуна в составе стихийно сложившейся команды добровольцев оказывал помощь раненым на Дружинниковской улице. Из пяти добровольцев в живых остался он один [181].

Не менее противоречивыми выглядят свидетельства журналистов, военных, других очевидцев трагедии. «Вот этими своими руками 27 трупов пришлось вынести», — свидетельствует Е. Пронь, помогавший переносить от Белого дома раненых и убитых[182]. Журналист Л. Марголис сообщал, что часть погибших, сложенных утром 4 октября под Новоарбатский мост, к 14 ч. уже увезли[183]. По некоторым данным, под Горбатым мостом обнаружили штабель из 23 трупов[184].

По данным журналистов газеты «Московская правда», 5 октября вблизи здания обнаружены тела семи погибших[185]. Евгений Стрельчик утром 5 октября недалеко от станции метро «Краснопресненская» увидел на земле четыре трупа, на Рочдельской улице еще один[186]. Журналист В. Журавлев видел одного погибшего в Капрановском переулке, пять — на Дружинниковской улице и несколько погибших в сквере перед Белым домом[187]. Трупы в сквере с тыльной стороны Белого дома видела в тот же день и Т. И. Лета[188]. «Пятого утром, — вспоминала жена погибшего 4 октября у Белого дома Владимира Александровича Ермакова Людмила Васильевна, — побежала к Дому Советов искать Володеньку. Рядом со зданием было много убитых. Почему-то они находились в оголенном по пояс состоянии»[189].

Бойцы софринской бригады, участвовавшие в прочесывании здания бывшего парламента, утверждали, что утром 5 октября вынесли 30 трупов. «Бригада наша, — поделился впечатлениями с журналистом газеты „Ситуация“ один из них, — не вылазит из горячих точек, но столько смерти в один день не видели даже ветераны спецназа»[190]. Дмитрий Викторович Савинов 5 октября, простояв около часа вблизи Дома Советов, насчитал 50 вынесенных тел погибших[191].

Вечером 4 октября подземные коммуникации Белого дома начали затапливать водой. В частности, по данным

A. A. Лапина, кипятком залили подвал восьмого подъезда[192]. «Ребята из нашей группы, — утверждала Е. Петровская, — пролезали в Белый дом 7 и 8 октября, видели плавающие трупы»[193].

Когда еще не догорел Дом Советов, власть уже приступила к фальсификации числа погибших в октябрьской трагедии. Поздно вечером 4 октября 1993 года в СМИ прошло информационное сообщение: «Европа надеется, что число жертв будет сведено к минимуму»[194]. Рекомендацию Запада в Кремле услышали.

Рано утром 5 октября 1993 года главе президентской администрации С. А. Филатову позвонил Б. Н. Ельцин. Между ними состоялся следующий разговор:

— Сергей Александрович…. к вашему сведению, за все дни мятежа погибло сто сорок шесть человек.

— Хорошо, что вы сказали, Борис Николаевич, а то было такое ощущение, что погибли 700–1500 человек. Надо бы напечатать списки погибших.

— Согласен, распорядитесь, пожалуйста[195].

После штурма Дома Советов официальные лица, прежде всего медицинские работники, делали довольно странные и противоречивые заявления. Руководитель Главного медицинского управления Москвы (ГМУМ) А. Н. Соловьев на пресс-конференции 5 октября сообщил, что «тела сторонников Руцкого и Хасбулатова», погибших при обороне Белого дома, останутся в здании бывшего парламента до окончания сотрудниками прокуратуры следственных действий. Вместе с тем, пояснил он, в других столкновениях 3–5 октября убито 108 человек[196]. Кроме того, Соловьев заявил, что в ночь с 4 на 5 октября, а также утром 5 октября, в городе погибли 95 человек. Еще 13 человек скончались в медицинских учреждениях. Однако, как сообщалось 6 октября в «Независимой газете», «в это число не входят погибшие внутри Белого дома, вывоз тел которых вчера еще продолжался»[197].

Вместе с тем 6 октября зав. оперативным информационным отделом ЦЭМП Д. К. Некрасов заявил, что вывоз трупов из Белого дома еще не начат и, что «возможно, только вечером Центру разрешат направить туда бригаду для эвакуации тел погибших»[198]. Однако, по словам пресс-секретаря ГМУМ И. Ф. Надеждина, представителям московского здравоохранения комендатурой Белого дома было заявлено, что внутри «этого объекта не обнаружено ни одного трупа»[199]. Заместитель министра здравоохранения РФ А. М. Москвичев заявил, что всего из Дома Советов будет вывезено около 50 трупов[200].

Министр здравоохранения России Э. А. Нечаев в письме № 01–1/3016–3 от 6 октября 1993 года на имя Председателя Правительства B. C. Черномырдина указал, что «в настоящее время проводятся работы по извлечению и опознанию погибших из Дома Советов»[201].

^{Группа ПОРТОС. Фотограф: Щеглов П. А.}

Военный обозреватель газеты «Известия» Н. Бурбыга, побывавший в разгромленном Доме Советов на первой неделе после штурма, передавал следующие слова комендатуры: «Всех убитых, которые находились в доступных местах, отвезли в морги. Никакой следственный эксперимент, как заявлялось ранее, не проводился. Тела убитых вывозили три бригады скорой помощи». Комендант Белого дома генерал-майор А. Г. Баскаев заявил о нахождении 4 октября 37 трупов, 5 октября — 6 трупов. «К тем цифрам, которые я назвал, — уточнял он, — можно прибавить еще около 50 человек, не более. Они могут находиться в закрытых помещениях, которые мы еще не обследовали»[202].

Но в те же дни в ГМУМе заявляли, что их медицинская разведка в Белый дом не входила[203]. В морги Института им. Склифосовского и Боткинской больницы 5 октября и позже трупы из Белого дома не поступали[204]. По сообщению врачей, людей, получивших осколочные ранения, поступало мало. Ни в один из моргов официально не доставлялись обгоревшие трупы и трупы с оторванными конечностями[205]. Вместе с тем свидетели видели в Доме Советов такие тела погибших. Например, Е. В. Юрченко, когда солдат поднял брезент, увидел, что под ним лежало 6 трупов, двое из них безголовые. По свидетельству врача-добровольца, на площади перед мэрией лежало несколько носилок с телами без голов, даже не прикрытых простынями. Но ни одна из «скорых», бывших неподалеку, не сдвинулась с места[206].

Несмотря на то, что в медицинские учреждения не привезли подавляющее большинство раненых и погибших, обнаруженных после 4 октября, больницы и морги столицы были переполнены. Для хранения трупов задействовано восемь судебно-медицинских моргов города Москвы[207]. По данным ГМУМ, с 9 ч. 3 октября по 5 ч. 5 октября 36 человек, которых донесли до «Скорой», скончались по дороге в больницу. (Эта цифра включает и пострадавших в Останкино)[208]. Зам. директора Института им. Н. В. Склифосовского М. М. Абакумов сообщил, что к ним с 3 по 5 октября доставили 132 пострадавших с тяжелыми огнестрельными ранениями, из которых 10 умерли во время операции или после операции[209]. По данным МВД, на утро 5 октября с прилегающей к Дому Советов территории в медицинские учреждения доставили 246 человек, из них 18 скончались от ран[210].

«Трупы лежали на колясках по двое, валетом, — вспоминал пришедший на опознание в морг Боткинской больницы журналист Н. Солдатенков. — Были пожилые, но больше молодых. Смерть в семнадцать-двадцать лет, видимо, противоестественна, поэтому было трудно поверить, что эти парни и девушки мертвы»[211]. Когда брат убитого в ночь с 4 на

5 октября на Дружинниковской улице у дома № 11а Алексея Анатольевича Абрашина Сергей вошел в морг московской больницы № 67, то увидел там много трупов молодых людей[212]. «Я был на опознании в морге Боткинской больницы, Склифа и других, — свидетельствует Ю. Е. Петухов, — и везде одна и та же скорбная картина — стеллажи расстрелянных молодых людей в 4–5 ярусов. Все морги, где я был, были переполнены. Я не считал погибших, но то, что я видел, говорит, что их было больше тысячи»[213]. Юрий Евгеньевич в личной беседе уточнил, что приезжал на опознание в пять моргов. Причем 5–6 октября пропускали в трупохранилище: «Иди, смотри!». Но уже 7 октября просили дать описание погибшего и выкатывали тележку.

^{У Дома Советов. 27 сентября 1993 года. Фотограф: Щеглов П. А.}

Приведем рассказ вдовы погибшего: «Пришла в морг Института им. Склифосовского — в нижний подвальный этаж. Мой муж был поднят туда на лифте. Там ниже было еще хранилище трупов. В верхнем хранилище помимо тела моего мужа (он был в одежде) находились уже вскрытые и обмытые трупы — человек 30–40, в основном молодежь от 18 до 20 с лишним лет, и один труп пожилого человека 50–60 лет»[214].

Сколько же погибших доставили в московские морги 3–4 октября? В первые дни после октябрьской бойни сотрудники моргов и больниц отказывались отвечать на вопрос о числе погибших, ссылаясь на приказ из главка[215]. «Я два дня обзванивал десятки московских больниц и моргов, пытаясь это выяснить, — свидетельствует Ю. Игонин. — Отвечали в открытую: „Нам запретили выдавать эту информацию“»[216]. «Я ходила по больницам, — вспоминала другая свидетельница. — В приемном покое отвечали: „Девушка, нам ничего сказали не говорить“»[217].

Московские врачи утверждали, что на 12 октября через московские морги проведено 179 трупов жертв октябрьской бойни[218]. Пресс-секретарь ГМУМ И. Ф. Надеждин 5 октября наряду с официальными данными о 108 погибших без учета трупов, находившихся еще в Белом доме, назвал и другую цифру — около 450 погибших, которую требовалось уточнить[219].

Однако немалая часть трупов, поступившая в московские морги, вскоре оттуда исчезла. По данным председателя Союза жертв политического террора В. Мовчана, уничтожались учетные документы поступления трупов в патологоанатомические учреждения[220]. Врач Спасательного Центра ММА им. И. М. Сеченова A. B. Дальнов, работавший во время штурма в здании парламента, через некоторое время после событий констатировал: «Заметаются следы по точному числу пострадавших. Засекречиваются все материалы по 21.09–4.10.93, находящиеся в ЦЭМПе. Переписываются некоторые истории болезни раненых и умерших, изменяются даты поступления в морги и больницы. Часть пострадавших по согласованию с руководством ГМУ перевозится в морги других городов». По оценке Дальнова число погибших занижено по крайней мере на порядок. 9 октября с координатором медбригады Дома Советов связался И. Ф. Надеждин, предложив выступить по телевидению вместе с врачами ЦЭМП и ГМУМ, чтобы успокоить общественность по числу пострадавших. Дальнов отказался участвовать в фальсификации[221].

Из морга Боткинской больницы значительную часть трупов вывезли в неизвестном направлении. По информации журналистов «МК», в течение двух недель после событий на грузовиках с гражданскими номерами дважды из морга вывозились трупы «неизвестных лиц». Их вывозили в пластиковых мешках[222]. Депутату А. Н. Грешневикову под честное слово, что он не назовет фамилии, в том же морге рассказали, что «трупы из Дома Советов были; их вывозили в фургонах в полиэтиленовых мешках; сосчитать их было невозможно — слишком много»[223].

Приведем свидетельство журналиста телепрограммы «ЭКС» (Экран криминальных сообщений) Николая Николаева, 6 октября снимавшего репортаж в морге Боткинской больницы: «Морг был переполнен. Трупы лежали вповалку на носилках: валетом, друг на друге. Было много трупов с совершенно обезображенными лицами, на которые были накинуты полотенца… Нам удалось снять, как подъехавший к моргу закрытый фургон, в котором могут и продукты и что угодно возить — в нем были какие-то деревянные ячейки — стали подвозить трупы, упакованные в полиэтиленовые мешки»[224].

^{Плакаты на стене Дома Советов. 27 сентября 1993 года. Фотограф: Щеглов П. А.}

Как сообщалось в «НГ», трупы из здания парламента вечером 4 и утром 5 октября были доставлены в морг Института им. Н. В. Склифосовского. Из-за отсутствия машин «тела перевозились на бортовых грузовиках», что, возможно, по мнению журналиста «НГ», и «послужило причиной слухов о тайном вывозе убитых специальной автоколонной»[225]. Вместе с тем ранее в печати прошла информация, что 9 октября морг института им. Н. В. Склифосовского выдал для захоронения 201 труп[226]. В те дни морг был оцеплен омоновцами, вооруженными автоматами[227]. «Нам не хотели отдавать тело, — рассказывал отец погибшего у телецентра в Останкино Станислава Хайбулина Марат Генатуллович, — говорили: „Хороните отсюда, заморозку делать не будем — у нас приказ: тела убитых не замораживать“»[228].

К тому же, имеются свидетельства того, что трупы от Дома Советов вывозились не только скорой помощью и усилиями добровольцев. Люди в штатском из спецслужб во второй половине дня 4 октября подбирали убитых на баррикадах и куда-то увозили[229]. Какие-то люди в комбинезонах грузили трупы, сложенные штабелями в детском парке[230].

Помимо моргов, находящихся в системе ГМУМ, многих погибших отправили в специализированные ведомственные морги, где их трудно было найти. Корреспонденту газеты «Московские новости» в ГМУМе заявили, что ни один из городских врачей не был допущен в здание парламента. Машины «скорой», якобы вывозившие оттуда тела убитых, не находятся в ведении главка. Таких машин много в распоряжении самых разных ведомств. Отличить их может только специалист по «нескоропомощным» номерам[231].

Начиная с 5 октября, A. B. Дальнов и его коллеги обошли госпитали и морги министерств обороны, внутренних дел и госбезопасности. Им удалось выяснить, что трупы жертв октябрьской трагедии, находившиеся там, в официальные сводки не попали[232].

О том же говорилось и в докладе Комиссии Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации по дополнительному изучению и анализу событий, происходивших в городе Москве 21 сентября — 5 октября 1993 года: «Тайный вывоз и захоронение трупов погибших в событиях 21 сентября — 5 октября 1993 года, о котором неоднократно сообщалось в некоторых печатных изданиях и средствах массовой информации, если и имели место, то производились…, возможно, через морги других городов, некоторые ведомственные морги или какие-то иные структуры, связанные с Министерством внутренних дел Российской Федерации»[233]. Как сообщил корреспонденту «Новой ежедневной газеты» источник, пожелавший остаться неизвестным, список находившихся в Лианозовском морге Москвы (одном из таких спецморгов) погибших у Дома Советов на начало марта 1994 года занимал две страницы машинописного текста[234].

Но в самом здании бывшего парламента оставалось много трупов, которые не попали даже в морги. Врачи бригады Ю. Холькина свидетельствуют: «Мы прошли весь БД до 7-го („цокольного“) этажа… Но выше 7-го военные нас уже не пускали, сославшись на то, что там все горит и можно попросту отравиться газами, хотя оттуда доносились выстрелы и крики»[235].

^{Иконостас у Дома Советов. 27 сентября 1993 года. Фотограф: Щеглов П. А.}

^{Листовка у метро «Баррикадная». 29 сентября 1993 года. Фотограф: Щеглов П. А.}

По утверждению Л. Г. Прошкина, следователей Генеральной прокуратуры допустили в здание только 6 октября. До того, по его словам, там несколько дней хозяйничали внутренние войска и ленинградский ОМОН[236]. Но в личной беседе с И. И. Андроновым Прошкин сказал, что следователей допустили в здание позже, чем вечером 6 октября, т. е. только утром 7 октября[237].

В следственном деле № 18/123669-93, которое вела Генеральная прокуратура, указано, что в самом Белом доме тел погибших обнаружено не было[238]. Генеральный прокурор B. Г. Степанков, побывавший в здании бывшего парламента на следующий день после штурма, констатировал: «Самое сложное в расследование этого дела привносит тот факт, что 5 октября в „Белом доме“ мы не обнаружили ни одного трупа. Ни одного. Поэтому следствие лишено возможности в полном объеме установить причины смерти каждого из тех людей, которых до нас увезли из здания»[239]. А. И. Казанник, назначенный вместо Степанкова на должность Генерального прокурора, тоже побывал в здании бывшего парламента, видел разрушения, обратил внимание на пятна крови. По его визуальной оценке, картина внутри Белого дома не соответствовала слухам «о многих тысячах жертв»[240].

Но в Доме Советов следственную работу проводили не только сотрудники Генпрокуратуры. Например, 5 октября представители какой-то прокуратуры не допустили в здание телевизионную бригаду программы «Вести»[241]. Свое расследование вела и Главная военная прокуратура[242]. Прокурор города Москвы Г. С. Пономарев, выйдя из Дома Советов, сказал, что количество убитых там исчисляется сотнями[243].

Сколько же человек погибло при штурме Дома Советов, расстреляно на стадионе и во дворах, и как вывозились их тела? В первые сутки различные источники называли цифры от 200 до 600 погибших во время штурма[244]. По предварительным оценкам экспертов МВД, в здании парламента могло быть до 300 трупов[245].

«В тех закоулках Белого дома, где мне пришлось побывать, — утверждал один военнослужащий, — я насчитал 300 трупов»[246].

Другой военнослужащий слышал разговоры «некоторых военных о том, что в Белом доме было 415 трупов»[247].

Корреспонденту «Независимой газеты» из конфиденциального источника стало известно, что число жертв внутри Дома Советов исчислялось сотнями человек. Около 400 трупов с верхних этажей, по которым велся обстрел из танков, при загадочных обстоятельствах исчезли[248]. Как утверждает офицер МВД, после окончания штурма Белого дома там обнаружили приблизительно 474 тела погибших (без осмотра всех помещений и разбора завалов). Многие из них имели многочисленные осколочные повреждения. Были трупы, пострадавшие от пожара. Для них характерна поза «боксера»[249].

^{Все подступы к Дому Советов заблокированы поливальными машинами и «спиралью Бруно». 29 сентября 1993 года. Фотограф: Щеглов П. А.}

^{Смоленская площадь. Плакат. 2 октября 1993 года. Фотограф: Щеглов П. А.}

Из аудиоархива Гусева приведем интервью с женой раненого в октябрьских событиях:

— Лена, скажите, пожалуйста, ранили вашего мужа. У нас около ста человек прошло. По погибшим из Дома Советов к нам вообще не обращались. Скажите, что вы слышали?

— Мне говорил знакомый милиционер, что только с одного Белого дома вывезли 500 трупов. Еще в подвалах, говорит, много трупов. Они, говорит, ходили прямо по трупам. Трупы, которые лежали на набережной, был приказ бросать в речку. Он отказался. Ему сказали, что за невыполнение приказа он будет расстрелян[250].

С. Н. Бабурину называли число погибших — 762 человека[251]. Другой источник называл свыше 750 погибших[252]. Журналисты газеты «Аргументы и факты» выяснили, что солдаты и офицеры внутренних войск несколько дней собирали по зданию «обугленные и разорванные танковыми снарядами» останки почти 800 его защитников. Среди погибших находили тела и тех, кто захлебнулся в затопленных подземельях Белого дома[253]. По сведениям бывшего депутата Верховного совета от Челябинской области A. C. Бароненко, в Доме Советов погибли около 900 человек.

В конце октября 1993 года в редакцию «Независимой газеты» поступило письмо офицера внутренних войск. Он утверждал, что всего в Белом доме обнаружено около 1500 трупов. Среди погибших — женщины и дети. Информацию опубликовали без подписи. Но в редакции заверили, что располагают подписью и адресом офицера, приславшего письмо[254]. К пятнадцатой годовщине расстрела Дома Советов бывший председатель Верховного Совета России Р. И. Хасбулатов в интервью журналисту «МК» К. Новикову рассказал, что высокопоставленный милицейский генерал клялся, божился, называл цифру погибших 1500 человек[255].

На столе председателя правительства B. C. Черномырдина видели записку, в которой сообщалось, что только за трое суток из Белого дома вынесено 1575 трупов[256]. Но тела погибших из разгромленного здания парламента вывозили четверо суток. Генерал-майору милиции Владимиру Семеновичу Овчинскому сотрудник МВД, побывавший в здании парламента после штурма, сообщил, что там обнаружили 1700 трупов. Трупы штабелями в черных пакетах, заваленные сухим льдом, лежали на цокольном этаже.

По некоторым данным на стадионе каратели расстреляли до 160 человек. Причем до 2 ч. ночи 5 октября расстреливали партиями, предварительно избив своих жертв[257]. Местные жители видели, что только недалеко от бассейна расстреляли около ста человек. По сведениям Бароненко, на стадионе расстреляли около 300 человек.

^{Смоленская площадь заблокирована со стороны Зубовского бульвара. 2 октября 1993 года. Фотограф: Щеглов П. А.}

^{В районе Смоленской площади. На плакате: «Трудовая Рязань поддерживает защитников Конституции». 2 октября 1993 года. Фотограф: Щеглов П. А.}

Согласно показаниям анонимного шофера из подмосковного колхоза, приславшего в начале 1994 года свое свидетельство в газету «Литературная Россия», первый вывоз трупов со стадиона происходил еще вечером 4 октября. 3 октября около 7 часов вечера в районе метро «Семеновская» этот человек вместе с машиной ЗИЛ-130 был задержан милицией. Ему сказали, что его машина «мобилизована на хозработы по городу». За руль сел милиционер, и машину перегнали сначала в район телецентр «Останкино», а затем к метро «Краснопресненская», поставили в переулке. «Таких машин с гражданскими номерами, — вспоминал колхозник, — стояло с десяток, а то и более, под присмотром уже военных с автоматами… Утром около 9 часов 4 октября все наши машины перегнали в район к Дому Советов.

Моя машина и две другие с ярославскими номерами очутились на улице Заморенова, недалеко от стадиона. Около 9 часов вечера в машину посадили 12 человек какого-то сброда с лопатами и ломами. Затем машина въехала на стадион, и около стены люди стали отбирать убитых. Их было много, и все молодые. В кузове при фонарях убитых обыскивали и раздевали… В кузов вошли еще военные, и на вопрос капитана, моего соседа по кабине: „Осмотрели, сколько?“ — послышался ответ: „61“. Поехали мимо какого-то большого водоема, переехали мост через реку (похоже на канал). Дорога пошла под уклон. Поглядел на часы — ехали уже минут 40. Дорога пошла в гору, проехали лесок, и на горке машина остановилась. Капитан открыл дверь, и за его спиной я увидел какое-то строение, а оказалось, какая-то стена, а справа стояли кресты. К машине подошел человек, сказал, что ехать надо далее через Митино в массив. Тронулись снова и через полчаса снова остановились в лесу, где-то в низине. Стали стаскивать трупы… Через 20 минут машина, уже пустая, пошла обратно. Я подумал, что этим кончится мой кошмар, но глубоко ошибся.

Как только мы в 1 час 30 мин. подъехали к „Белому Дому“, вернее, к соседнему с ним дому с большой аркой, машину загнали во двор и в квадрате двора стали собирать мертвых людей. Большинство из них были до пояса раздеты, особенно в подъездах… Когда в кузове сказали, что подобрано 42 трупа (из них 6 детей, 13 женщин и 23 мужчины), машина тронулась по кольцевой дороге. Доехали до поворота, свернули налево. Минут через тридцать проехали длинный пруд, свернули направо, на горке показалась церковь. Кто-то сказал: „Троицкое“. Еще через 30–40 минут выехали к большому водоему, а вокруг густой лес. Там уже ждали люди. Скомандовали разворот и быстро стали разгружать. Потом была команда машине на выезд. В кабине со мной остался пожилой солдат, который велел мне взять „баранку“. Когда отъезжали, был слышен плеск. Солдат вдруг толкнул меня, сказавши: „Гони“. Вначале я не понял, а он крикнул: „Гони, говорю!“. Даже не помню, как я гнал, но вскоре очутился у путепровода через железную дорогу. Свернул вдоль полотна. Военный велел остановиться, вылез и сказал: „Драпай“. Я говорю: „А как моя машина?“. „Береги голову, — он сказал, — так как свидетели не понадобятся“»[258].

Лидия Васильевна Цейтлина через некоторое время после октябрьских событий встретилась с шофером автобазы. Грузовые машины той автобазы были задействованы в вывозе трупов от Белого дома. Шофер сообщил, что в его грузовике в ночь с 4-го на 5 октября перевозились трупы расстрелянных на стадионе. Ему пришлось сделать два рейса в Подмосковье, в лесной массив. Там трупы бросали в ямы, засыпали землей и равняли место захоронения бульдозером. Трупы вывозились и на других грузовиках. Как выразился шофер, «устали возить».

4-го и 5 октября трупы из Дома Советов вывозились в крытых грузовиках. В целях сокрытия подлинного числа погибших и тайного вывоза трупов ввели строжайший режим допуска в здание. Внутрь практически не пропускали никого. Объясняли это тем, что все заминировано. Как свидетельствует офицер МВД, в ночь с 4-го на 5 октября переносили и складировали трупы омоновцы. В подвальное помещение, куда снаружи есть подъезды по пандусу, въезжали крытые фургоны. Перед загрузкой автомобилей производился беглый осмотр одежды погибших на предмет обнаружения оружия и боеприпасов. Трупы не подвергались дактилоскопии или фотографированию. Обнаруженные при покойных документы клали в специально отведенное место, где их просматривали люди в штатском (не из МВД) и забирали с собой[259].

Капитан 119-го парашютно-десантного полка Андрей Емельянов рассказал, что трупы вывозили в несколько рейсов через гаражу набережной. Подъезжали КамАЗ и крытый ЗИЛ.

^{В районе Смоленской площади. Ремонтируемый дом. 2 октября 1993 года. Фотограф: Щеглов П. А.}

«Сколько было всего рейсов, — уточнял капитан, — я не знаю. Но видел это не я один — там постоянно подходили гражданские, кто-то, кажется, снимал это и на камеру»[260]. По сообщению другого источника, примерно в 11 ч. вечера 4 октября трупы вывозились на трех машинах «УАЗ-452»[261]. Генерал-майор А. Г. Баскаев, назначенный 4 октября комендантом Белого дома, признал, что он видел, как ночью с разных точек вывозили трупы, но, сколько их было, не знает[262]. В 7 ч. 20 мин. утра 5 октября в эфире радиостанции «Маяк» полковник МВД В. Лямин заявил, что трупы из Белого дома еще вывозятся[263].

Один сотрудник из техперсонала парламента, вышедший на следующий день после штурма на работу, приоткрыв дверь туалета, увидел штабель трупов до потолка. Другой сотрудник из обслуживающего персонала Белого дома, задействованный 4–5 октября на сборе трупов в туалеты цокольного этажа двадцатого подъезда и погрузке их на грузовики в восточном внутреннем дворике, уже с 6 октября запил и не вышел на работу. По данным М. М. Мусина, трупы в Доме Советов снесены «чистильщиками» в туалеты цокольного этажа двадцатого и восьмого подъездов, окна которых выходят прямо во внутренние дворики…, к которым вплотную и подгонялись крытые труповозки — КамАЗы и ЗИЛы. На первых этажах со стороны двадцатого подъезда некоторое время туалеты были заколочены досками[264]. Народный депутат России А. Н. Трешневиков выяснил у охраны Белого дома, что трупы вывозились в основном 5 октября: увозили машинами[265].

Итальянцу Антонио Рубби удалось записать свидетельство технического сотрудника Белого дома. Сотрудник сообщил о «грузовиках, на которых вывозили горы трупов на протяжении почти всей ночи»[266]. Местные жители наблюдали, как две ночи подряд после 4 октября из подъездов Дома Советов выносили трупы в целлофановых мешках и грузили в крытые грузовики[267]. О том, что несколько ночей подряд из здания парламента на грузовиках вывозились тела погибших, рассказывали дворники прилегающих домов.

Приведем свидетельство бывшего депутата Верховного Совета России В. В. Аксючица: «Мой друг, прокурор-кримина-лист Генеральной прокуратуры Володя Соловьев бросил в радио-эфире короткую фразу, которая все во мне перевернула. Ведущий передачи спросил: что заставляет его так ретиво отстаивать свою позицию. Он ответил: после того, как я увидел около Белого Дома окровавленные машины с телами молодых людей, меня ничто не заставит говорить или делать что-либо противное своим убеждениям»[268]. Показание В. Н. Соловьева подтвердил и иеромонах Никон (Белавенец): «Владимир Николаевич Соловьев в составе группы Генеральной прокуратуры был допущен в здание только 5 или

6 октября. И он мне лично говорил, что видел грузовики, наполненные трупами, стоящие у Белого Дома. Я свидетельствую, что это видел конкретный известный человек, и он разрешил об этом свидетельствовать»[269].

По данным Е. В. Юрченко, трупы вывозили на трех грузовиках военного типа[270]. Но по информации журналистов «АиФ», тела убитых вывозили восемь специально выделенных для этой цели грузовиков[271].

^{Народ направляется по Садовому кольцу к Дому Советов. 3 октября 1993 года. Фотограф: Щеглов П. А.}

^{Заслон у улицы Димитрова. 3 октября 1993 года. Фотограф: Щеглов П. А.}

В беседе с защитником Верховного Совета Геннадием Михайловичем Мариевым его коллега по работе, бывший военнослужащий, признал, что на военных грузовиках из Дома Советов вывозили трупы, и что он находился за рулем одного из тех грузовиков. На вопрос Г. М. Мариева: «Сколько вынесли тел погибших и куда их вывезли», — бывший военнослужащий не смог ответить. Только сказал: «Нам не разрешали смотреть, сколько загружают трупов». Как уверял невольный шофер, в перерыве между рейсами он зашел в кабинет на первом этаже. Кабинет до уровня подоконника был завален изъятыми документами (паспорта, удостоверения).

Не исключено, что часть тел погибших вынесли через выход, ведущий из подвала двухэтажного здания, что рядом с Белым домом, в туннель метрополитена между станциями «Киевская» и «Краснопресненская», а потом погрузили в товарные вагоны и вывези за город. Об этом, например, упоминал в «Независимой газете» офицер внутренних войск[272]. 7 октября 1993 года от 21 ч. 30 мин. до 22 ч. милиция несколько раз освобождала от пассажиров перрон станции метро «Краснопресненская». К перрону подходил состав и стоял там минут 10. У дверей в подсобные помещения метрополитена стояли люди в камуфляжной форме с автоматами[273].

Галина Михайловна рассказала, что ее муж, военнослужащий, вскоре после расстрела Белого Дома видел на железной дороге товарный состав. Причем начальные и последние вагоны состава были загружены тем, что обычно перевозится в товарняках. А четыре срединных вагона заполнены трупами. Трупов было много, они лежали штабелями.

Разбор завалов на верхних этажах продолжался несколько дней. Сотрудница аппарата Комитета по экологии Верховного Совета Евгения Петухова, обеспокоенная тем, что в Белом доме сгорит весь архив, добилась спецразрешения на прохождение в здание. Она вошла туда на третий день после штурма. Случайно, по словам Петуховой, охранник показал мешки, приготовленные к погрузке. Мешки стояли в вестибюле. Машины уже отвезли часть. Но лишь сверху были бумаги, а «дальше в мешке лежали органы человеческого тела»[274].

«Верхние этажи „стакана“, начиная с двенадцатого этажа, были еще несколько дней недоступны нам, — вспоминали турецкие рабочие. — Там работали какие-то военные, которых привозили в закрытых автобусах. Для них от вспомогательного силового кабеля был запущен один из грузовых лифтов. В подвальный этаж, куда он курсировал сверху, нам вход также был запрещен. И лишь спустя почти четыре дня, по-моему, десятого или одиннадцатого октября, мы впервые попали в эту часть Дома Советов. Лифт уже не работал, и было видно, что его торопливо замывали водой. Но, несмотря на это, было заметно, все щели на полу забиты кровью. И в нем очень стойко пахло трупами»[275].

По свидетельству отставного майора МВД П. Артеменко, три ночи — с пятого на шестое, с шестого на седьмое, с седьмого на восьмое октября — его дочь наблюдала в театральный бинокль на Москве-реке суда с широким остовом, возможно, баржи и теплоход, в которые из здания Дома Советов военные что-то переносили в мешках и на широких полотнищах[276].

Двое сотрудников МВД говорили С. Н. Бабурину о баржах на Москве-реке, на которых вывозились тела погибших в Белом доме. Вот что рассказал Сергей Николаевич: «Я встретился с моим бывшим коллегой, и он мне сказал: „А ведь была ситуация, когда мы оказались по разные стороны баррикад“.

^{Фотограф: Компанец А. Е. Фото предоставлено редакцией газеты „Завтра“}

Я спрашиваю: „В каком смысле?“. Отвечает: „В 93 году, служа во внутренних войсках, я участвовал в штурме Верховного Совета“. И, помолчав, добавил, что после штурма ему было поручено контролировать загрузку барж телами погибших. Только во время его дежурства была загружена одна баржа. Другую готовились загружать. У меня нет оснований сомневаться в рассказе этого человека»[277].

A. A. Лапин установил, что баржи три ночи подряд уплывали от разгромленного Дома Советов вверх по Москве-реке[278]. Об отправке трупов на баржах по Москве-реке рассказала в середине октября 1993 года и газета «Ступени» (Москва). Через некоторое время газета закрылась[279]. Друг речника Владимира Ивановича Коршунова Валерий Реутов, в 1993 году капитан небольшого судна Западного порта, избил при участии товарищей по команде судна экипаж баржи, на которой переправлялись трупы от Дома Советов.

Но и тогда, когда, казалось, что все помещения проверены милицией и военными, в Доме Советов продолжали находить трупы. По словам тех же турецких рабочих, 9 октября в одном из подсобных помещений на четвертом этаже в левом крыле здания они обнаружили труп мужчины в военной форме. Рядом с ним лежал автомат с пустыми рожками. 10 октября на девятом этаже под обломками шкафа нашли еще одно тело погибшего мужчины. Мужчина сначала был избит, а затем расстрелян с близкого расстояния. Находили и других погибших: 19 октября — в шахте одного из лифтов, неделей раньше — в коллекторе кондиционирования[280].

По свидетельству очевидцев, к Белому дому подъезжали громадные автоцистерны. Есть основания предполагать, что в здание завозили кислоту, которая уничтожает останки до костей[281]. В Белом доме что-то жгли, 6 октября из окон первого этажа валил дым[282].

Рядом с Белым домом расположен детский парк. После снятия оцепления в парке обнаружили свежие ямы, присыпанные песком и листвой. Вспоминает журналист Александр Трушин: «Вооружившись обломком стула, я попробовал разрыть листву. Тут же ко мне приблизились два „дворника“ с заостренными лыжными палками, какими обычно подбирают мусор. Я до сих пор не видел, чтобы у нас дворники парами прогуливались по аллеям. „Не надо здесь копать, — внушительно было сказано мне. — Не надо, и все“. Два дня спустя я узнал, что в этих ямах были найдены обгорелые части мужской, женской и детской одежды, фрагменты пожелтевших костей неопределенного вида. Один из криминалистов, которому я показывал фрагмент кости, допускает, что такой вид она могла принять в результате обработки человеческих останков кислотой»[283].

^{Трупы, доставленные в ночь с 3 на 4 октября 1993 года в Институт им. Склифосовского от телецентра в Останкино. Фото предоставлено редакцией газеты «Завтра»}

^{Утро после расстрела Дома Советов. Фотограф: Баксичев Г. Я.}

Проблема уничтожения и сокрытия останков погибших властью была решена. После 4 октября состоялось совещание директоров похоронных учреждений, где от них потребовали жесткого подчинения приказам «сверху»[284]. На вопрос журналиста: «Будут ли братские могилы?» — заместитель генерального директора Московского предприятия специализированного обслуживания населения «Ритуал» В. А. Тиганов заявил: «Если трупы не будут опознаны»[285]. В администрации Хованского кладбища в первые дни после трагедии корреспонденту ИТАР-ТАСС сообщили, что все неопознанные жертвы будут скорее всего кремированы[286].

По утверждению Генпрокурора А. И. Казанника, следственная группа по выявлению потерпевших в результате событий 3 и 4 октября провела специальное расследование не только в Белом доме и его окрестностях, но также соответствующие проверки в моргах, больницах, на кладбищах и в крематориях различных городов на предмет выявления сокрытия жертв. И не обнаружила таких фактов[287]. Однако независимым исследователям все же удалось получить необходимую информацию.

Спустя неделю после расстрела Белого дома один из основателей общества «Мемориал» школьный преподаватель математики Евгений Владимирович Юрченко вместе с Олегом Орловым обошли кладбища Москвы и ближнего Подмосковья. Расследование началось с телефонного звонка в «Мемориал» женщины, которая хоронила сестру на Хованском кладбище. Она утверждала, что слышала разговоры кладбищенских рабочих о том, что на грузовиках доставляли неопознанные трупы.

Исследователям удалось установить, что в крематориях Николо-Архангельского и Хованского кладбищ сжигались трупы защитников парламента. В ночь с 5-го на 6-е, с 6-го на 7-е и с 7-го на 8 октября туда прибывали машины, не принадлежавшие фирмам по ритуальным услугам, и доставляли трупы для кремации. Служащая Хованского кладбища разрешила им переписать из журнала регистрации данные по доставленным для сожжения в крематорий кладбища трупам неизвестных лиц. Например, на машине, номер такой-то, привезли 19 трупов: три женщины, остальные мужчины. В Николо-Архангельский крематорий первую партию погибших привезли в полиэтиленовых мешках, остальные трупы доставлялись в фанерных ящиках. Кремация проводилась без обычного оформления документов. По репликам и в ходе расспросов тех, кто привозил трупы, рабочие смогли понять, что это были тела убитых в Белом Доме. Примечательно, что в 2008 году рабочие Н и кол о-Архангел ьс кого кладбища в приватной беседе со своим сослуживцем, защитником Верховного совета, подтвердили факт тайной кремации трупов после расстрела Дома Советов. Трупы, не разбирая, кремировали и хоронили.

На вопрос, сколько же их было, рабочие давали разные ответы, от просто «много» до числа в 300–400 человек (в Николо-Архангельском крематории). Сотрудница Хованского крематория вела точную статистику: в ночь с 5-го на 6-е — 58 трупов, в ночь с 7-го на 8-е — 27, в ночь с 8-го на 9-е — 9. Нижняя оценка по двум крематориям, учитывая их мощность и внеплановый характер работы, составляла около 200 кремаций, высшая — около 500[288].

^{Раннее утро после расстрела Дома Советов. Танки. 05.10.1993. Фотограф: Баксичев Г. Я.}

В крематории Митинского кладбища, в котором, как предполагал Юрченко, тоже сжигались трупы из Дома Советов, исследователям не удалось получить необходимую информацию. «Уже установили слежку за нашими розысками, — вспоминал он, — и подвергли сильному давлению работников посещаемых нами крематориев. Служащие Митинского кладбища сказали нам: „Начальство строжайше запретило с вами разговаривать“. Так наше расследование оказалось незавершенным»[289]. Однако журналистам газеты «Ступени» удалось выяснить, что трупы из Белого дома свозились в Митинский крематорий, который работал несколько суток в три смены[290].

Когда Юрченко и Орлов через несколько дней снова посетили Хованское кладбище, сотрудница, ведавшая журналом регистрации, воскликнула: «Нет, нет, больше ничего не могу сказать!» Юрченко начали угрожать люди в штатском: «Вас мы не тронем, но ведь у вас дочка подрастает»[291]. Евгений Владимирович пережил не одну бессонную ночь. Какие-то люди ночью во дворе дома перевернули его машину. В другой раз в машину во время одной из поездок выстрелили из мимо проезжавшей «Волги».

В итоге по журналам регистрации Юрченко документально может подтвердить гибель приблизительно ста человек. Эти данные он и озвучил 30 сентября 1994 года на проходившей в Доме медиков научно-практической конференции «Год после путча». «По моим оценкам, — говорил Юрченко, — минимальная документированная цифра — это 250 погибших, наиболее вероятная — 500–600 погибших»[292]. Кто-то из присутствующих на конференции опубликовал в печати несколько искаженные цифры о том, что, по данным Юрченко, на сентябрь 1994 года общее число погибших (доказан факт исчезновения и найдены свидетели гибели) составляло 829 человек[293]. Евгений Владимирович в личной беседе с автором этих строк уточнил, что такого числа погибших он не называл.

Состоя в совете Правозащитного центра «Мемориала», Юрченко не смог найти взаимопонимания по вопросу о числе погибших в октябрьских событиях с некоторыми участниками совета. С. Чарный, издавший в 2004 году книгу «Тайны октября 1993», разъяснял позицию руководства «Мемориала» следующим образом: «Судя по предоставленным „Мемориалом“ материалам, его сотрудники, занимавшиеся опросом очевидцев, получали лишь информацию типа „он сам не видел, через другие руки“ и потому относились к ней с большой осторожностью, хорошо зная, как реальные события могут быть приукрашены человеческой фантазией. Сведения о высоком числе погибших были особым мнением двух членов группы, позже опровергнутым материалами, собранными остальными „мемориальцами“»[294].

«Лидеры „Мемориала“ смотрели косо на наш обход крематориев, — объяснял ситуацию Юрченко, — и ничем не способствовали нам. Но вместе с тем и не препятствовали»[295]. Отметим и то обстоятельство, что другие «мемориальцы» перепроверяли информацию о кремациях уже тогда, когда соответствующие структуры провели разъяснительную работу с руководством названых кладбищ, а то в свою очередь — с подчиненными.

Независимое расследование провели и журналисты «Новой ежедневной газеты». Вот что им рассказали двое работников Хованского кладбища: «Нашему директору сказали: „Надо произвести триста захоронений“. На триста не согласился, да и не успели бы мы. Обгоревшие останки трупов привозили в целлофановых пакетах, крематорий работал три дня и три ночи. Братская могила? Да вон там она, в том углу нового участка.

^{Утро после штурма. 05.10.1993. Фотограф: Баксичев Г. Я.}

Сколько там захоронили, не знаем, все неопознанные». Спустя почти три недели земля на показанном участке заметно осела и была залита водой[296]. На другом кладбище, расположенном в ближнем Подмосковье, подвыпивший бригадир могильщиков заявил корреспонденту газеты: «Да-а, привозили тут сначала 60 человек, потом вроде еще… Некоторые до сих пор в морге крематория валяются»[297].

В начале декабря 1993 года бывший депутат Моссовета Виктор Кузнецов решил под видом родственника пропавшего без вести расспросить служащих Хованского кладбища. «Вхожу в здание крематория, — вспоминал он, — заглядываю внутрь конторки и рассказываю о цели визита: мол, ищу потерянного родственника. Молодая женщина, бросив на меня скорбный взгляд, тут же принялась за книгу регистрации. Естественно, не найдя названной мною фамилии, произнесла: „Знаете, в октябре у нас много сжигали неизвестных людей. Очень много. Были ли они из „Белого дома“, мы не знаем“»[298].

В официальной справке указано, что с января по сентябрь 1993 года более 7 тысяч трупов в Москве кремировано за счет государства. Это неопознанные тела, тела одиноких людей или тех, чьи родственники не смогли оплатить похороны. Кремацией таких трупов занимались фирмы ритуальных услуг «Олмец», «Анубис» и «Гранит»[299]. Марату Мазитовичу Мусину удалось ознакомиться еще с одной справкой, подписанной заместителем прокурора города Москвы и заместителем министра внутренних дел. В ней упоминалось более 2200 неопознанных трупов, кремированных за 12 месяцев 1993 года в столице[300]. Впрочем, возможно, это вполне официальная цифра. Подполковник милиции сообщил Александру Павловичу Репетову, что в начале 1990-х годов в «обычные» месяцы по статистке, предоставляемой в МВД, за месяц в московских крематориях сжигали до 200 невостребованных трупов. Но за октябрь 1993 года дали цифру на 1500 больше.

Помимо крематориев трупы сжигали и в других местах, которые при желании можно использовать в таких целях. По словам Е. В. Юрченко, источник в МВД сообщил, что несколько десятков тел погибших уничтожили в печах двух московских ТЭЦ. В МВД существовало штатное санитарное подразделение, в задачу которого входило сжигание трупов в случае массовых эпидемий, используя печи ТЭЦ[301]. Об уничтожении тел в ТЭЦ сообщала и газета «Ступени»[302]. По информации другого источника часть трупов из Белого дома уничтожили на хлебозаводе.

Кроме того, установлено, что некоторые останки погибших защитников парламента захоронены на военном полигоне около Климовска Подольского района Московской области[303]. Примечательно, что приблизительно в то же самое время в климовском морге решили избавиться от более тридцати невостребованных трупов. Вырыли траншею около мусорной свалки, закопали там останки и выровняли землю бульдозером. В число захороненных попало и тело начальника отдела администрации президента России. Этот человек еще 21 июля 1993 года был сбит машиной в области и с тех пор считался пропавшим без вести. В ноябре-декабре того же года в центральной печати появились сообщения о данном происшествии с намеком на то, что почвой для слухов о тайных захоронениях в Климовске послужил лишь инцидент с избавлением от невостребованных трупов в местном морге[304].

^{Фотограф: Компанец А. Е. Фото предоставлено редакцией газеты «Завтра»}

Остается только догадываться, что это — только случайное совпадение или тактический маневр с целью отвлечения внимания от подлинного места захоронения жертв октябрьской трагедии на военном полигоне.

Профессор В. Д. Филимонов принимал участие в работе созданной, но вскоре распущенной в связи с амнистией в феврале 1994 года, Комиссии Государственной Думы по расследованию событий 21 сентября — 4 октября. По его данным, большое число трупов, вывезенных из Дома Советов и со стадиона «Асмарал», захоронили на территории воинских частей. К тому же в комиссию начали поступать материалы о страшных преступлениях при штурме Белого дома: о расстрелах в упор безоружных людей, о групповых изнасилованиях женщин и т. д.[305].

Если погибших действительно так много, то возникает вопрос: почему же их не разыскивали родные и близкие? А если и разыскивали, то когда и как? «Даже если и мы что-то прошляпили, — заявил бывший следователь Генпрокуратуры Л. Г. Прошкин, — то просто по здравому смыслу не могло такое количество людей исчезнуть бесследно. Ведь у большинства же есть родственники, жены, дети»[306]. По словам Прошкина, в первую годовщину событий следователи прокуратуры переписали все фамилии, указанные в списках вахты памяти. Многих им удалось найти живыми[307]. «В каждый из 89 субъектов РФ мы отправили поручение с просьбой предоставить сведения обо всех пропавших без вести, — уточнял руководитель следственной группы Сергей Алексеевич Аристов. — На конечном этапе осталось всего две сомнительные „пропажи“: старушка семидесяти восьми лет и тринадцатилетний подросток. Куда они делись, мы так и не выяснили»[308]. Но по утверждению председателя парламентской комиссии по дополнительному изучению и анализу событий сентября — октября 1993 года в Москве Т. А. Астраханкиной, следствие Генпрокуратуры «проходило под сильнейшим давлением и в известной мере под контролем заинтересованных должностных лиц и ведомств». Особую роль сыграло МВД[309]. Остановимся на проблеме поиска людей, пропавших без вести, подробнее.

^{Фотограф: Косарская Е. Фото предоставлено редакцией газеты «Завтра»}

С 12 ч. дня 6 октября 1993 года в ГМУМ начал работать импровизированный информационный центр, куда стекалась информация из московских моргов и больниц о зарегистрированных раненых и погибших. Объявили и справочный круглосуточный телефон — всего лишь один, по которому можно было узнать, нет ли среди уже известных погибших и раненых того или иного человека. Телефон звонил, не смолкая. Звонили как из Москвы, так и из других городов России. Но, например, за один из первых дней работы сотрудники центра смогли дать информацию только по пяти разыскиваемым. Чаще отвечали, что «нет этой фамилии в наших списках, но наши данные еще не полные, попробуйте позвонить завтра». Или успокаивали звонивших следующим образом: «Вашего сына в наших списках нет. Может быть, он не пострадал, позвоните завтра»[310]. Вместе с тем в ГМУМе заявили, что никаких других телефонов, по которым можно получить информацию о пострадавших в трагических событиях в Москве, не существует, и что никакой статистической обработки данных центр вести не будет[311].

С утра 5 октября к окошку справочной Института им. Склифосовского выстроилась очередь. Родственники не вернувшихся домой родных пытались выяснить их судьбу. Женщина средних лет, разыскивающая мужа, когда ей ответили, что больной с такой фамилией не поступал, сказала, как бы не обращаясь ни к кому: «Вот как ушел позавчера утром к Белому дому, так и нет его». Оттеснивший ее от окошка мужчина попросил: «Посмотрите еще две фамилии… Сын с одноклассником вчера ушли туда и пропали…»[312]. В московское бюро регистрации несчастных случаев с 3 по 12 октября обратились 1535 человек, искавших своих пропавших родственников[313]. Конечно, это не означает, что все пропавшие люди так или иначе не нашлись в последующие дни. Далеко не все исчезновения в те дни связаны с кровавыми событиями.

Но как сообщили журналистам газеты «Комсомольская правда» сотрудники моргов Москвы, многие люди не смогли найти и опознать своих близких[314]. У стены стадиона «Асмарал» разместился пункт помощи в розыске погибших. Подходили люди и спрашивали: «Где ж теперь искать, если и домой не вернулся, и в моргах не найден. Где искать-то?»[315]

Можно было, конечно, подать заявление в отделение милиции. Евгений Николаевич Песков, отец погибшего 4 октября около Дома Советов Юры Пескова, 6 октября попытался подать заявление на розыск сына в московское отделение милиции № 167, но, увидев невменяемое состояние сотрудников милиции, вынужден был уйти[316]. У родственников Михаила Михайловича Челышева в милиции долго отказывались принимать заявление: «Это ваши проблемы, ищите сами»[317]. Маме погибшего Сергея Новокаса в милиции говорили: «Что вы сюда ходите? Вот растает снег, и тогда труп найдем»[318].

Родственники и близкие погибших нередко сталкивались с непониманием и грубостью в учреждениях, куда им приходилось обращаться. 5 октября 1993 года Андрей Владимирович Шалаев забирал из морга тело отца, скончавшегося за несколько дней до того. Во дворе находилось много людей, среди которых — немало молодых. Двое парней и девушка просили выдать тело своего друга: «Нам бы Сережу». Сотрудник морга спросил, когда он умер. Ребята назвали день 4 октября. На что получили ответ: «А, понятно, таких только через милицию».

^{Фото предоставлено редакцией газеты «Завтра»}

Родных М. М. Челышева выгнали из Первой градской больницы со словами: «Здесь вам не вернисаж». В прокуратуре после проведения идейно-воспитательной беседы им заявили, что родственники должны выдать все записные книжки пропавшего, чтобы выявить все связи[319]. 19 ноября 1993 года в газете «Правда» опубликовано объявление об исчезновении Челышева. И в тот же день его родным позвонил главный санитарный врач Москвы и сообщил: «Тот, кого вы ищете, похоже, находится в Склифе». Но ведь они уже искали и в морге Института им. Склифосовского, упрашивали, плакали…[320] Похороны Челышева прошли 24 ноября[321].

«Куда только ни обращалась в надежде узнать хоть что-то о своем сыне, — вспоминала мама Сергея Новокаса Галина Харлампьевна. — Везде отказы, и далеко не всегда вежливые». Телевизионные работники отказались показать в эфире фотографию Сергея[322]. Заметим, что и С. Н. Новокас, и М. М. Челышев, и Ю. Е. Песков являлись жителями Москвы. Что же оставалось делать родственникам иногородних, куда обращаться и где жить во время обхода различных учреждений?

По приказу из ГУВД Москвы столичные отделения милиции категорически отказывались принимать заявления и предоставлять какие-либо сведения родственникам пропавших без вести из других регионов[323]. Е. В. Юрченко рассказывал о том, как родственники пропавших без вести иногородних не могли получить сведений в отделениях милиции Москвы. Им предлагали подавать заявления по месту жительства[324].

И лишь усилиями общественности тела некоторых погибших удалось опознать и захоронить. Власти отказывались выдать представителям Комитета помощи пострадавшим в событиях 3–4 октября, действовавшем при Международном фонде славянской письменности и культуры, разрешение на захоронение четырех погибших, чьи тела еще оставались в столичных моргах, так как они не являлись родственниками погибших[325]. Разрешение удалось получить лишь в конце января 1994 года. Ответственность за похороны B. П. Бритова, A. C. Руднева, B. C. Светозарова и В. Н. Цымбалова, которые состоялись 23 февраля 1993 года на Николо-Архангельском кладбище, взяли на себя сопредседатель Союза русского народа Владимир Павлович Бирюлин и кинорежиссер Геннадий Анатольевич Воронин.

Когда В. П. Бирюлин и Г. А. Воронин по требованию объединения «Ритуал», в системе которого находятся московские кладбища, обратились в Институт им. Склифосовского за разъяснением, почему трупы названных лиц так долго находились в морге, заведующая отделом судмедэкспертизы В. А. Строкова, увидев диктофон, воскликнула: «Я не имею право разглашать тайну следствия, я дала подписку, я теперь подстатейный человек, я вообще долго буду помнить эти события»[326].

В свою очередь следователь Генеральной прокуратуры В. Д. Николаев, занимавшийся выяснением личностей погибших, на вопрос журналиста Н. Х. Гарифуллиной, почему же не дали объявления в газетах, заявил следующее: «Скажу откровенно, я не раз настаивал на этом, предлагал опубликовать в центральных газетах фотографии погибших. Мы должны узнать, что же это за „неизвестные“. Но МВД не хотело давать такие объявления, сначала по тактическим соображениям, потом, видимо, еще по каким-то». «Реакция Московского уголовного розыска и отношение к людям, которые пытаются что-то выяснить, — делился впечатлениями с Гарифуллиной Бирюлин, — откровенно враждебны. Тенденция скрыть, спрятать факты ощущается на каждом шагу. И я не могу передать, каких усилий стоило все же узнать что-то об этих четверых людях»[327].

^{Объявление на стене стадиона. Фотограф: Щеглов П. А.}

Мама Сергея Новокаса, узнав о похоронах опознанных защитников парламента, возобновила поиски. Помогавшему ей В. П. Бирюлину начали угрожать. Но, наконец, мать опознала сына. Позже установлено, что тело погибшего Новокаса 5 октября доставлено в пятый судебно-медицинский морг на базе ГКБ № 67 от дома 11 а по Дружинниковской улице. Ввиду отсутствия документов личность погибшего не смогли установить. Его тело с 30 ноября 1993 года находилось в Лианозовском трупохранилище. Похороны Сергея прошли 4 марта 1994 года. Сотрудники прокуратуры заявили Галине Харлампьевне следующее: «Передайте Бирюлину, что это последний человек»[328].

В те дни в медицинских учреждениях происходили преступления, требующие специального расследования. Комиссией Государственной Думы с опорой на данные судебно-медицинских экспертиз погибших было установлено, что «имели место случаи забора органов у пострадавших для целей трансплантации»[329]. Комиссия располагала документом департамента здравоохранения США за № 20857 от 22 февраля 1994 года. Из содержания документа следовало, что НИИ скорой помощи им. Склифосовского, куда 3 и 4 октября 1993 года свозились сотни жертв массовых расстрелов, и ряд других московских центров в то время широко осуществляли незаконный экспорт человеческих органов и тканей за рубеж. В те дни бешеную активность развили выездные бригады НИИ трансплантологии[330].

Николай Николаевич Челяков 3 октября 1993 года был избит у станции метро 1905 года. Лечился дома. 11 октября поступил в Боткинскую больницу, где после проведенной операции умер 12 октября. По заключению судебно-медицинской экспертизы № 1173 от 24 ноября 1993 года «на передней брюшной стенке разрезы от забора почек — почки отсутствуют»[331]. Родителям смертельно раненной выстрелом в шею шестнадцатилетней Марины Курышевой, скончавшейся в больнице, тело выдали с извлеченными внутренними органами[332]. Защитница Верховного совета Алевтина Александровна Маркелова через некоторое время после октябрьской бойни восстанавливала здоровье на базе отдыха. Там же «отдыхал» и врач из Института им. Склифосовского, который сильно пил и говорил, что у раненых вырезали органы, тем самым убивая людей.

У общественного объединения родителей и близких погибших и граждан, пострадавших в событиях 21 сентября — 5 октября 1993 года, хранился список, где указаны данные по 20 тяжелораненым детям, доставленным в больницы в те расстрельные дни. Но участникам родительского объединения не удалось выяснить дальнейшую судьбу детей.

Прокуратура, министерство безопасности и милиция все же устанавливали личности некоторых погибших, имена которых потом по разным причинам не попали в официальный список погибших. В Генеральной прокуратуре на вопрос журналистов «Новой ежедневной газеты», устанавливаются ли фамилии погибших в Белом доме, ответили несколько загадочной фразой: «В той степени, как это соотносится с совершенным преступлением»[333]. Первый заместитель министра безопасности С. В. Степашин в интервью журналистам газеты «Комсомольская правда» сообщил о защитниках Дома Советов следующее: «Были там и „баркашовцы“, и „приднестровцы“, и чисто случайные молодые люди 17–19 лет… Получая в „Белом доме“ оружие, они оставляли свои паспорта. Документы эти сейчас у нас»[334].

^{Похороны. Фото предоставлены редакцией газеты «Завтра»}

Первый заместитель прокурора города Москвы Ю. А. Смирнов заявил, что вечером 4 октября недалеко от Краснопресненской заставы во время интенсивной перестрелки погибла шестилетняя девочка[335]. По данным Петровки, 38, в морг Института им. Склифосовского доставили 59 трупов, среди них — четыре женских и пять детских[336]. Непонятно, какой возраст погибших подразумевался под словом «детских», и, если предположить, что их имена установили, неясно, включили ли в список жертв.

0 том, что следственные структуры все же пытались установить имена жертв и даже выдавали трупы для погребения, свидетельствуют следующие факты. Журналисту газеты «Аргументы и факты» Н. Солдатенкову позвонил следователь прокуратуры и попросил приехать в морг Боткинской больницы на опознание погибшей у Дома Советов девушки, в кармане которой нашли его, Солдатенкова, номер телефона. «Кто-то звонил накануне в редакцию, — вспоминал журналист, — обещал приехать в тот, как оказалось, кровавый понедельник, но не приехал. Возможно, что это была она»[337].

7 октября на Кузьминском кладбище похоронили скончавшегося от ран 5 октября Игоря Андреевича Константинова. Жене сообщили, что погиб при невыясненных обстоятельствах[338]. Знакомые Константинова, присутствовавшие на похоронах, в личной беседе с автором этих строк уточнили, что Игоря Андреевича сильно избили в районе Большой Дорогомиловской улицы. Он ехал к своей маме, которая жила там недалеко. Константинова, еще живого, но, видимо, в бессознательном состоянии, вывезли в другой район Москвы. Позднее в морге родственникам предъявили его тело в синяках и кровоподтеках; сообщили, что скончался в результате черепно-мозговой травмы.

По свидетельству журналиста В. Логачева, в конце февраля 1994 года в Курске похоронили защитника Белого дома, погибшего 4 октября. Его тело незадолго до того обнаружили в одном из московских моргов[339].

В газету «Советская Россия» пришло письмо из города Магнитогорска Челябинской области следующего содержания: «При штурме Дома Советов 4 октября 1993 года безвинно погиб наш племянник (отличник учебы, честный, дисциплинированный парень), который в это время был в Москве на консультации у врачей и случайно был вовлечен толпой в массу народу и расстрелян почти в упор спецназовцем отдельного 218-го батальона. Об этом узнал его родственник, который был вместе с ним до самой его смерти и узнал, кто стрелял в Сашу»[340].

Приведем выдержки из интервью журналиста «Вечерней Москвы» Светланы Бударцевой с сотрудником оперативно-розыскного отдела ГУВД города Москвы Андреем Осиповым: «Многих искали по обрывкам записей, сохранившихся в карманах. Ведь большинство жертв не были активными участниками событий. Почти десять дней не могли опознать убитую шальной пулей девушку. Льготный ученический проездной, да несколько телефонов. Оказалась студентка, приехавшая учиться в Москву из Казахстана. По командировочному удостоверению нашли место жительства попавшего под автоматную очередь прохожего… Восьмидесятилетний владимирец примчался в столицу, чтобы своими глазами увидеть вторую октябрьскую революцию.

Кому в конфликте властей симпатизировал этот ветеран, осталось тайной даже для его вдовы»[341]. Но ни Игорь Андреевич Константинов, ни человек, похороненный в конце февраля в Курске, ни Саша из города Магнитогорска, ни студентка из Казахстана, ни восьмидесятилетний житель города Владимира в официальном списке погибших не значатся.

^{Похороны. Фото предоставлены редакцией газеты «Завтра»}

По данным прокуратуры за 1993 год в Москве обнаружено 848 неопознанных трупов[342]. В начале ноября 1993 года вышеупомянутый сотрудник ГУВД Андрей Осипов заявил следующее: «Сейчас в городе 898 неопознанных умерших. Это тема серьезная. Моргов и трупохранилищ не хватает. Долго хранить тело нельзя. А это означает, что человек уходит в мир иной безымянным»[343].

По информации Л. Г. Прошкина, приднестровцам удалось вывезти тела нескольких погибших на родину[344]. Однако подавляющее большинство погибших оказалось в числе пропавших без вести. Несколько десятков женщин из Приднестровья после 4 октября выехали в Москву на поиски своих мужей[345]. Недалеко от Белого дома на дереве прикрепили список пропавших без вести[346]. Приблизительно через месяц после трагических событий в редакции газеты «Правда» открыли «линию памяти». Звонили люди из Москвы, из других регионов России, из бывших союзных республик. Пытались что-нибудь узнать о своих одиноких друзьях, знакомых, соседях, дальних родственниках[347]. На пресс-конференции 11 марта 1994 года В. П. Бирюлин заявил, что после публикаций в центральных газетах пришло много писем от людей, потерявших своих родных — жителей различных регионов. По данным Бирюлина, на март 1994 года не менее 100 человек в Москве разыскивали своих родственников, пропавших без вести в те кровавые дни[348].

Некоторые родственники приходили в памятные места у Белого дома, оставляли там записки и плакатики с информацией о разыскиваемом человеке. Например, приходила женщина с плакатом: «Люди добрые! Пропал без вести мой сын Колебакин Вячеслав Геннадьевич, 1952 года рождения. 21 сентября [в день объявления президентского указа № 1400] ушел из дому и не вернулся»[349]. На бетонную стену стадиона «Асмарал» приклеивали листочки с просьбами помочь в розыске: мать искала сына, жена — мужа, сестра — брата[350].

Многие родственники боялись обращаться в милицию. С. А. Бахтиярова в своей книге «Реквием» зафиксировала: «Слышала, близкие исчезнувших… боятся подавать в розыск. Найдут и схватят!»[351] Родственники погибших, в целях безопасности или находясь в тяжелом психологическом состоянии, не обращались даже за получением материальной помощи. «Многие боятся к нам идти, — заявляли в общественно-политическом совете „Гражданское согласие“, который предлагал по 500 тыс. рублей родственникам погибших, — ведь мы вынуждены спрашивать документы и записывать адреса и фамилии. А они не хотят оставаться в истории»[352]. К тому же необходимо было предъявить официальные документы, подтверждающие гибель человека 3–5 октября в результате «боевых действий».

Правозащитник Виктор Валентинович Коган-Ясный, вместе с Евгением Владимировичем Юрченко принимавший участие в установлении имен людей, пропавших без вести после штурма Дома Советов, свидетельствует: «И в семьях тех, кто погиб в те страшные сутки, но не попал в список из менее чем двухсот человек, нам по-прежнему будут говорить: „Только не пишите об этом, у нас еще другие дети остались…“»[353].

^{Похороны. Фото предоставлены редакцией газеты «Завтра»}

Е. В. Юрченко и В. В. Когану-Ясному удалось выяснить несколько адресов во Владимирской, Новгородской и других областях, по которым проживали люди, уехавшие в дни противостояния к Белому дому. После кровавой развязки те люди исчезли[354]. Например, по данным правозащитников, из города Владимира на защиту Верховного Совета ездили две или три организованных группы. Водной из них было 32 человека, четверо из которых погибли, но ни один не попал в официальный список убитых[355].

Пропали без вести и несколько ребят из Алушты, приезжавшие защищать Дом Советов. Несколько лет назад в Крестовоздвиженскую часовню, установленную в 1996 году вблизи Белого дома, пришли люди из провинции и сообщили о троих земляках, приезжавших на защиту парламента и пропавших без вести.

Комитетом памяти жертв трагических событий в Москве в сентябре-октябре 1993 года названы имена пяти человек, пропавших без вести — Ассабина Андрея Анатольевича, Кузьминского Олега Васильевича (информация требует подтверждения), Сороколетова Владимира Ивановича, Тарасова Василия Анатольевича, Трофимова Владимира Николаевича. Но еще в октябре 1995 года Феликс Белелюбский со ссылкой на Комитет памяти опубликовал помимо уже названных Ассабина, Сороколетова, Трофимова и Тарасова имена следующих людей, пропавших без вести, которых тоже разыскивали их родные и близкие: Адаменко Михаила Федоровича, Алферова Павла Владимировича, Курашова Ахмета Зайнутдиновича из Махачкалы, военнослужащих Мартынова Андрея, Садыкова Вячеслава и Скворчевского Сергея[356]. В то же время журналист Лилия Середина упомянула о двух без вести пропавших: Адаменко — ищет отец, Прохоров — ищет жена[357].

По словам защитника Дома Советов из 2-го казачьего батальона, повар из их отряда после 4 октября 1993 года пропал без вести. Другой защитник парламента говорил, что в их отряде не досчитались как минимум пяти человек. Капитан 2-го ранга Юрий Тихонович Рязанов свидетельствует, что из их группы пропал старший лейтенант Аркадий. К полковнику Владимиру Михайловичу Усову, руководителю Московского регионального отделения Союза офицеров, на мероприятиях подходили люди и называли имена пропавших без вести, но информация не фиксировалась.

В 2003 году автор этих строк случайно узнал от коллеги по работе о судьбе двух жителей деревни Минино Угранского района Смоленской области. Воронов Николай Романович и Плешкевич Игорь Данилович поехали на защиту Верховного Совета и пропали без вести. Первым в Москву уехал Воронов, потом — Плешкевич. Местные говорили: «Куда один поехал, туда и другой». Они были одинокие люди, и, естественно, их никто не искал. В том же году на десятилетие октябрьской трагедии после Панихиды к поклонному Кресту подошли две женщины, видимо вдовы пропавших без вести, начали говорить: «На кого же вы нас покинули? Мы даже не знаем, где ваша могила».

В ноябре 2008 года мне рассказали о судьбе москвича, ветерана Великой Отечественной войны. Осенью 1993 года он находился на даче по Белорусскому направлению, в дни кровавой развязки поехал в Москву получать пенсию и пропал без вести. В милиции лишь развели руками. Родственникам оставалось только догадываться, что с ним произошло.

^{Девять дней. Фотограф: Щеглов П. А.}

В сентябре 2009 года сообщили еще о судьбах двух москвичей. Санитары Вячеслав Бобков и Андрей Инин пропали без вести в те кровавые дни.

В центре Москвы в доме на улице Гиляровского живет одинокая пожилая женщина, Зинаида Алексеевна. У нее был сын, Баринов Константин Александрович 1960 года рождения. Константин окончил Мытищинский машиностроительный техникум, работал фрезеровщиком на заводе, хорошо рисовал. Когда в 1980 году вернулся из армии, произнес загадочные слова: «Мама, я проживу 33 года». 13 июля 1993 года ему исполнилось 33 года. 26 сентября 1993 года ушел на защиту Белого дома и после кровавой развязки пропал без вести. Зинаида Алексеевна обратилась в милицию, плакала, просила помочь что-либо узнать о сыне. Сотрудники милиции, улыбаясь, взяли паспорт Константина, и на этом все закончилось. Только совсем недавно в конце 2011 года мать решилась рассказать о судьбе сына соседке по дому.

Несмотря на то, что в основном погибли люди, не состоявшие ни в каких общественно-политических организациях, потери таких объединений, принимавших активное участие в осеннем противостоянии 1993 года, несомненно, были немалыми. Но, например, Союз офицеров С. Н. Терехова опубликовал имена десяти погибших участников Союза[358]. Причем долгое время принимали подполковника Е. В. Погорелова из Пензенской области и подполковника А. Н. Погорелова за одно лицо. Потом выяснилось, что подполковник Е. В. Погорелов жив, а подполковник А. Н. Погорелов погиб.

Однако еще в марте 1994 года в интервью газете «Гласность» Терехов, отвечая на вопрос о числе погибших участников «Союза офицеров», заявил следующее: «Окончательной цифры еще нет. Подсчет продолжается. Выявлено уже несколько десятков погибших»[359]. 19 марта того же года, выступая в актовом зале петербургского завода «Малахит», он подтвердил наличие у Союза офицеров списка погибших[360]. Кроме того, существовал список погибших, в котором значилось 17 имен офицеров — защитников Дома Советов, в том числе кадровых, из Твери, Калининграда и других городов. Несколько лет назад пожилой военный из «Союза офицеров» на мой вопрос, собирались ли данные по погибшим, имена которых не значатся в официальном списке, ответил: «Не надо суетиться. Все есть. Придет время — опубликуем».

Примечательно, что среди задержанных милицией в районе Белого дома вечером 4 октября оказалось немало военнослужащих[361]. Командир Добровольческого полка Верховного совета Александр Алексеевич Марков утверждал, что полк был сформирован в основном из кадровых военнослужащих и военнослужащих запаса[362]. По словам Маркова, в полк вошли некоторые казачьи подразделения и боевые формирования оппозиции. К ним на помощь прибыли рижские омоновцы, добровольцы из Приднестровья и Абхазии. Штаб полка располагался на шестом этаже здания парламента. Во время штурма бойцы под обстрелом ползали и открывали пожарные гидранты. Удалось залить этажи водой так, что огонь не смог спуститься вниз[363]. Среди защитников Дома Советов находились и перебежчики из разных воинских частей[364]. По словам назначенного Верховным советом министром обороны Владислава Алексеевича Ачалова, только 1 октября сквозь заслоны прорвались 18 офицеров[365]. Журналисты «Новой ежедневной газеты» обратились к офицерам МБ с вопросом о том, что, если число жертв больше, чем объявлено, почему же никого не разыскивают родственники? Офицеры предположили, что, возможно, многие из погибших — иногородние и военнослужащие[366].

В защите Дома Советов принимало участие Русское национальное единство. По весьма ценному свидетельству С. Т. Синявской, оборонять парламент пришли около 300 «баркашовцев». «Уже утром в день объявления ельцинского указа, — вспоминал Сергей Валентинович Рогожин, — РНЕ собрало у Белого дома отряд в 300 человек под моим командованием». «Первая группа в районе 30–40 человек, — уточнял Владимир Анатольевич Макариков, — заняла этаж в приемной и.о. министра обороны Ачалова. Остальные люди находились в приемной Верховного совета и в охранении на улице… Когда поступила первая информация о штурме, вовнутрь Белого дома были подтянуты еще люди, и нас стало 180 человек. Двадцати из них были выданы автоматы».

По признанию Константина Ивановича Никитенко, до 3 октября РНЕ разделилось на тех, которые держали оборону, и тех, кто готовили прорыв блокады Дома Советов. После прорыва блокады и взятия мэрии многих соратников, находившихся в обороне с 21 сентября, отпустили по домам — привести себя в порядок. Николай Васильевич Крюков утверждает, что бойцов РНЕ осталось «человек 200». Впрочем, по свидетельству Владимира Олеговича Федотова, 3 октября с прорвавшимися к зданию парламента людьми подошли «баркашовцы» во главе с К. И. Никитенко. Произошла пересменка, но в город ушла незначительная часть бойцов[367].

По данным журналистов «МК», в Белом доме находились пять отрядов РНЕ: Красноярский, Томский и три московских[368]. О событиях 3 октября вспоминает С. В. Рогожин: «Я собирал повсюду наших бойцов, и вскоре у приемной гудела, хохотала, обнималась толпа в форме и без формы. Ребята из Москвы, Подмосковья, Нижнего Новгорода, Красноярска,

Ростова-на-Дону, Кубани, Ставрополя, Калуги встречали знакомых, делились впечатлениями. Я с помощью своих офицеров формировал новые группы, назначая командирами руководителей наиболее крупных организаций. Часть новых и старых бойцов вооружили пистолетами из захваченной „оружейки“… Новые командиры строили свои подразделения, распределяли обязанности внутри отрядов, осматривали территорию»[369].

Во время событий сентября-октября 1993 года личный состав сводного отряда РНЕ одет был довольно разнообразно: помимо «образцовой» формы широкое распространение получил российский армейский камуфляж, включая китель, поверх которого зачастую надевались бушлаты или обычные куртки (демисезонники, кожанки, китайские пуховики и ветровки)[370].

Официально объявлено о гибели двух участников РНЕ — заведующего отделом писем газеты «Русский порядок» Дмитрия Валерьевича Марченко и майора Анатолия Михайловича Сурского, который значится и в поминальном списке Союза офицеров. И тот и другой погибли при загадочных обстоятельствах 4 октября. Николай Васильевич Колесников утверждает, что А. М. Сурского убили утром, когда тот от здания приемной Верховного совета прикрывал отход бойцов РНЕ из мэрии[371].

Но супруга Сурского уверяет, что узнала мужа в телерепортаже среди других защитников, выходивших днем 4 октября из здания Дома Советов. Она нашла его тело в Институте им. Склифосовского только лишь благодаря маленькому молитвослову в кармане. Приведем описание того, что увидела вдова: «У него была разбита голова. Нос сломан, на шее непонятные надрезы, точно бритвой. Не было языка, глаз. На левом и на правом виске характерные язвы с копотью, характерные для выстрела в упор… Когда его привезли домой (в морге не давали долго смотреть), стали укладывать в гроб и по-христиански складывать руки, оказалось, что пальцы уплощены, на тыльной поверхности также следы, будто врезалось что-то металлическое — видимо, руки ему зажимали в тиски»[372].

Вместе с тем показания очевидцев говорят о том, что погибших среди «баркашовцев» было больше. «Мне лично довелось увидеть трех „баркашовцев“, застреленных при неудачном штурме „Останкино“, — свидетельствовал Георгий Маринин. — Попытка дозвониться кому-либо домой оказалась бесполезной: два рядовых боевика РНЕ, телефонами которых я располагал, погибли»[373]. «По приказу Руцкого и с благословения нашего вождя Баркашова мы рванули в „Останкино“ брать телецентр, — вспоминал Владимир Иванович Пашутин. — Я потерял в этот вечер друга — на него наехал БТР. Не хочу называть фамилию — его жена до сих пор не знает, каким образом он погиб»[374].

Знакомый «баркашовец» говорил A. B. Шалаеву, что стал очевидцем того, как во время штурма Белого дома двух его товарищей разорвало от взрыва на куски. Ветеран-афганец Дмитрий Герасимов в статье, опубликованной еще в конце 1993 года, приводил свидетельство сержанта Рижского ОМОНа Михаила Котова. «Выходил в толпе пленных, — вспоминал Котов, — но был без „камуфа“, поэтому отделался тем, что получил прикладом в лицо. Остановившись на мгновение и вытерев кровь, вдруг увидел троих „баркашовцев“, которых просто вырвали из толпы. Одного из них я знал. Это был Дима Егорычев. Их расстреляли у лестницы. Потом, когда произошла задержка в движении, я видел, как их тела волокли через двор»[375].

Защитники Верховного Совета, в том числе и А. Л. Набатов, из окон здания парламента наблюдали, как ближе к вечеру 4 октября на стадион «Асмарал» привели большую группу пленных, среди которых были и молодые «баркашовцы», и расстреляли у стены, выходящей на Дружинниковскую улицу. Сотрудник следственной группы Генеральной прокуратуры, который попросил не называть его имя, сообщил журналисту «Общей газеты», что «есть несколько свидетельств расстрела „баркашовцев“, в том числе и несколько очевидцев»[376]. Лидер РНЕ чуть было не оказался на стадионе. Один из очевидцев утверждал, что А. П. Баркашов выведен в 16 ч. через четырнадцатый подъезд[377]. Вот как он сам вспоминал об этом: «Когда „Альфа“ передала группу, с которой я выходил, омоновцам, те нас повели в сторону стадиона, где, как мы уже знали, проводились массовые расстрелы. Однако офицеры „Альфы“ заметили это, вскинули автоматы и твердо сказали: отпустите людей. Нас отпустили»[378].

По разным данным потери РНЕ составили от 15 до 40 человек[379]. Некоторые из них попали в организацию прямо из детских домов[380].

В первом издании книги[381] со ссылкой на руководителей Московского регионального отделения Национальнореспубликанской партии России Сергея Рыбникова и Владимира Чижевского указывалось, что потери НРПР были минимальными[382]. Но в личной беседе председатель партии Николай Николаевич Лысенко заверил, что погибших у них не было. Бойцы НРПР покинули Дом Советов накануне штурма.

Когда у Белого дома установили Крестовоздвиженскую часовню, туда стали приходить люди, в том числе от разных патриотических организаций. Они называли имена пропавших без вести, но, как правило, не оставляли обратных координат. Имена записывались по православной традиции (без фамилий и прочей информации). Всего в списке набралось около пятидесяти имен погибших и пропавших без вести. Список не сохранился.

Несколько подразделений казаков принимали участие в обороне Дома Советов. Один из казачьих командиров, подразделение которого приехало с Южного Урала, через несколько часов после обстрела здания подошел к Р. И. Хасбулатову в фойе зала Совета Национальностей и сказал: «Спасайте всех, Руслан Имранович, у меня 17-летние ребята. Из 150 человек осталось пятеро». Доклад казака Хасбулатову слышал и капитан 3-го ранга Сергей Мозговой[383].

По оперативным данным МВД, в здании осажденного парламента находилось 30 человек, прибывших из Приднестровья с огнестрельным оружием[384]. Вместе с тем, посольство Молдовы в Москве сделало заявление, что Белый дом защищали 150 приднестровских солдат и офицеров[385]. Е. В. Юрченко встречал в здании осажденного парламента многих знакомых приднестровцев. «Например, только один отряд приднестровцев, с которым я столкнулся, — вспоминал он, — был около 30 человек. А вообще-то, как рассказывают, их было значительно больше. И судя по наградным материалам, опубликованным в приднестровских газетах, многие из них погибли. В официальном же списке ни одного приднестровца нет»[386]. Однако по признанию бывшего первого заместителя министра безопасности С. В. Степашина, «погибли волонтеры, которые приезжали в Белый дом из Приднестровья, еще откуда-то»[387].

Алевтина Александровна Маркелова 6 октября 1993 года дежурила на Дружинниковской улице. К Маркеловой подошел мужчина, державший в руках большой портфель. Он сказал, что в детском парке (недалеко от того места, где позже установлена Крествоздвиженская часовня) из груды пепла ему удалось вытащить документы, сохранившиеся при сжигании одежды расстрелянных защитников Верховного совета. Алевтина Александровна направила того человека в Международный фонд славянской письменности и культуры, при котором действовал Общественный комитет по погребению убиенных. Руководитель фонда скульптор

В. М. Клыков собрал журналистов, которые пересняли разложенные на столе удостоверения, найденные среди пепла от сожженной одежды. Присутствовавшая на пресс-конфе-ренции Елена Васильевна Русакова утверждала, что, по словам Клыкова, в том портфеле оказалось много удостоверений приднестровцев.

Во время штурма в Белом доме оставались разрозненные на несколько групп 135 милиционеров из Департамента охраны Верховного Совета. Большинство из них более или менее благополучно разными путями покинуло здание парламента[388]. Но вызывает сомнения благополучный исход из Дома Советов некоторых милиционеров. И. А. Шашвиашвили в подъезде дома по переулку Глубокому видел группу истязаемых полураздетых защитников Верховного Совета. В той группе оказались и сотрудники Департамента охраны[389].

Приведем свидетельство O. A. Лебедева: «В 1999 году, во время пикета у американского посольства по поводу развязанной США и НАТО бойни в Югославии, участники немного ругали милиционеров, а те так, между прочим, и скажи: „Зря ругаетесь на нас, мы обязаны защищать этих и других всяких, а вот в октябре 1993 года мы, порядка 400 московских милиционеров в различных званиях, пришли защищать ДВС, депутатов и их защитников. После штурма их отвели на стадион „Красная Пресня“, а там взяли и расстреляли“»[390].

^{Фотограф: Баксичев Г. Я.}

Но в официальный список погибших не попали даже гражданские лица, выступившие с оружием в руках на стороне Б. Н. Ельцина. В списках «Гражданского согласия» значились как минимум восемь человек, которые пришли к Моссовету по призыву Е. Т. Гайдара, получили там оружие в обмен на паспорт и погибли[391]. О гибели по меньшей мере одного соратника объявили сопредседатели координационного совета «Союза свободной России» и «Живого кольца» Виктор Маслюков и Константин Труевцев[392].

Фонд «Инесса» перечисляет средства на расчетные счета семей погибших и раненых в горячих точках бойцов московского ОМОНа. Оказывается помощь и семьям убитых в октябрьских событиях омоновцев. Среди жертв — погибшие от огня неизвестных снайперов. Однако в официальном списке упомянут лишь Александр Иванович Маврин, старший лейтенант, инспектор службы Московского ОМОНа, убитый 4 октября на улице Трехгорный вал[393].

В списке Комитета памяти жертв трагических событий в Москве в сентябре-октябре 1993 года три человека: Андрей Владимирович Барышев, Наталья Петровна Голубева, В. В. Гочаев — не значатся ни в списке Генпрокуратуры России 1994 года, ни в списке, составленном по материалам парламентских слушаний в 1995 году, ни в списке парламентской комиссии 1998–1999 годов.

По официальной версии 3–4 октября у телецентра в Останкино и в районе Белого дома погибли четыре женщины: Курышева Марина Владимировна (4 октября, находясь в квартире в доме 4 по улице 1905 года, убита выстрелом снайпера), Петухова Наталья Юрьевна (убита в ночь с 3 на 4 октября в111 отделении милиции г. Москвы, куда раненая была доставлена от телецентра), Полстянова Зинаида Александровна (убита 4 октября около Дома Советов) и Сайгидова Патимат Гатинамагомедовна (убита 4 октября у входа в посольство США)[394]. Но Ю. Е. Петухову на Петровке, 38 показывали список, в котором значилось десять погибших неопознанных женщин. Сам он в разных моргах видел трупы семи неопознанных женщин, смерть которых связывалась с трагическими событиями 3–4 октября.

Участники и очевидцы трагических событий свидетельствуют о гибели конкретных людей, чьи имена тоже не значатся в официальном списке жертв. Около Белого дома во время противостояния установили деревянный крест, у которого, сменяя друг друга, молились священники. По словам геолога Константина Скрипко, во время утренней атаки 4 октября за крестом возле костра сидел молодой человек — Георгий. Его срезал пулеметным огнем БТР[395]. В дни блокады у креста молились женщины провинциального вида в платочках. Марат Мазитович Мусин, вырвавшись из здания парламента в разгар штурма, видел на месте молебна расстрелянных людей[396].

В начале штурма убили шестнадцатилетнюю девушку из шестого отряда[397]. На площади перед двадцатым подъездом прошили очередью Алексея из Тулы[398]. Около 11 ч. утра с улицы усилился обстрел первого этажа. «Ни на миг не останавливаясь под этим шквальным огнем, — вспоминала врач-доброволец, — мы стали перетаскивать раненых на другую сторону цокольного коридора, в комнаты, где было потише. Одного из нас, врача, тут же убило выстрелом в спину. Звали его Сергей. Хирург-реаниматор, отличный профессионал, добровольно пришедший к нам со своей бригадой из двух человек»[399].

^{Фотограф: Компанец А. Е.}

Во время танкового обстрела Дома Советов погиб товарищ Михаила Котова «афганец» Павел Спиридонов[400]. P. C. Мухамадиев стал очевидцем гибели в здании парламента пятнадцатилетней девушки из Харькова[401]. Вот что рассказал Н. Шептулин: «В фойе второго этажа заскочили четверо совсем молодых. Спрашивают: „Можно мы посмотрим?“ Я себя ущипнул за руку, как в бреду: „Да на что смотреть-то? Как вы здесь, откуда?“ А девушка отвечает: „Разве вы не слышали? Выступал Гайдар, призвал выходить на улицы, защищать демократию. Меня вот мама и отпустила…“. Мы стояли за толстым простенком. Они отошли от нас, и тут же БТРы начали стрелять по теням в окнах. Девушку буквально разорвало пополам. Верхняя часть туловища откатилась чуть ли не под ноги мне. Оставила на паркете длинный, жирный кровавый развод… Я не запомнил лица девушки. Совсем молодая, коротко стрижена, джинсовая куртка»[402].

Спустя два года после трагических событий медсестра сообщила подполковнику Б. А. Оришеву, что в двадцатом подъезде из 11 офицеров 6 погибли. К. Н. Илюмжинов у коммерческого киоска рядом с Белым домом видел трупы четверых погибших, предположительно из одной семьи. Среди них находилось и тело ребенка[403].

Свидетельствует генерал-майор милиции в отставке B. C. Овчинский: «Там погиб Гриша Файнберг, одноклассник моей дочери, который жил в соседнем доме на Красной Пресне. Он пришел туда и принес еду защитникам Белого дома. Он был убит выстрелом в голову во время штурма Белого дома, а ему было только 16 лет»[404]. Вспоминает шофер Виктор Герасимов: «Меня остановили, затем загнали в какой-то двор… Но тут увидел двух мужчин, которые, согнувшись под градом пуль, несли во двор старушку. У нее волочилась нога, раздавленная бронемашиной… Я повез старушку в больницу, но не довез живой»[405].

Родственница знакомых библиографа Ольги Анатольевны Гришиной погибла 4 октября в квартире жилого дома на Краснопресненской набережной. Во время обстрела пожилая женщина лишь успела спрятать внука. Родственники погибшей отказались говорить подробнее на эту тему. Виктор Кузнецов присутствовал на отпевании умершей в больнице от полученных ран дочери знакомого. Девушке не исполнилось и двадцати лет. Она помогала относить раненого за оцепление, и была смертельно ранена снайпером[406]. Выступая 18 октября 2008 года в эфире радиостанции «Эхо Москвы», один из руководителей общества «Мемориал» A. B. Черкасов назвал имя еще одного погибшего — Горбатова Ильи Борисовича. Его тело от здания парламента до Садового кольца донесли санитары-добровольцы.

Благодаря усилиям журналиста Владислава Шурыгина, стало известно имя одного из тех героев, кто продолжал оборонять Дом Советов уже после объявленной капитуляции. Приведем выдержки из расследования Шурыгина:

«Вечером 4 октября несколько защитников Дома Советов предпочли смерть в бою сдаче в плен. Имя одного из них — Анатолий Калинин. Возраст 20 лет. Его паспорт нашел в пропитанной кровью куртке один из пожарных, тушивших ночью огонь на верхних этажах. Мимо него матерящиеся омоновцы пронесли тело, замотанное в ковровую дорожку, протащили под руки стонущего в беспамятстве своего. Один нес два автомата… Паспорт тот пожарный отдал какому-то милицейскому начальнику, который, как сказали, считает трупы. А в редакцию он пришел потому, что не видел фамилию и имя того парня среди списка убитых…

С трудом, по крохам восстанавливались кусочки биографии Анатолия. Кто-то вспоминал, что был такой почти с первого дня в его отряде. Нашел в своем списке, вынесенном из Дома Советов. Паренек родом из Еревана. Кто-то помнил, что прибился он потом к отряду, что базировался в спортзале. Кто-то видел, как после первого штурма перебегал он со всеми, безоружный в основное здание… В „Белый дом“ Анатолий приехал откуда-то из Подмосковья, где работал истопником при больнице, где находилась его мать. Брат Анатолия уехал куда-то на север — поступать в речное училище… Автомат он подобрал в холле, когда уже было принято решение о прекращении сопротивления. У одного из милиционеров, шедших сдаваться, попросил пару магазинов. Убрал их в карман куртки и отошел к еще нескольким бойцам, повязывавшим поверх волос узкую черную ленточку — приднестровский символ идущих на смерть…»[407].

^{Икона «Новомученники, убиенные в Доме Советов» (художник Валентин Новиков). Фото предоставлено редакцией газеты «Завтра»}

Первое время считалось, что утром 4 октября у Дома Советов погиб иерей Виктор (Заика) из города Сумы. Но, слава Богу, отец Виктор, который тогда жил на Украине, остался жив. Через несколько месяцев он пришел в редакцию газеты «Завтра» и рассказал о себе[408]. Батюшка и его духовные чада в последующие годы приезжали в Москву на панихиды у Белого дома.

Все было бы хорошо… Но гибель священника видели, по меньшей мере, трое: ветеран Великой Отечественной войны A. C. Дядченко, певица Т. И. Картинцева, депутат А. М. Леонтьев. Свидетельствует Т. И. Картинцева: «Видела от восьмого подъезда, как подъехали БТРы, на них в черных кожаных куртках парни с длинными стволами. Один из БТРов развернулся, направил свою пушку и стал палить по бункеру. Атам же, за бункером, парк, люди ходят. Еще был иконостас. Из бункера вышел священник с иконой, отец Виктор, я же это видела, и БТР его в упор расстрелял и проехался по нему»[409]. В личной беседе Тамара Ильинична уточнила, что священник пошел навстречу БТРу в сторону Дружинниковской улицы. Момент расстрела она пропустила, но заметила, как БТР проехался по упавшему священнику. Вот что рассказал ветеран Великой Отечественной войны Алексей Сидорович Дядченко: «Среди нас был священник, наивная душа, который, пытаясь остановить кровопролитие, выбежал навстречу бэтээрам, подняв икону над головой. Его убили, расстреляв из пулемета»[410]. Вспоминает депутат А. М. Леонтьев: «Навстречу БТР выбежал священник отец Виктор с иконой в руках, подняв ее высоко над головой, и начал кричать: „Изверги! Изверги! Прекратите убийство“. Пытался остановить БТР, но крупнокалиберный пулемет прошил его насквозь, и он упал замертво»[411]. Свидетелями гибели какого священника стали Картинцева, Дядченко и Леонтьев? К сожалению, пока на этот вопрос нет ответа.

Мне удалось поговорить с жителем одного из домов, примыкающих к стадиону «Красная Пресня». Он рассказал, что утром 5 октября принимал участие в перетаскивании трупов на Дружинниковской улице. Среди погибших оказалось и тело расстрелянного священника.

^{Депутат Верховного Совета В. И. Алкснис. Фотограф: Скурихина М.}

Положение несколько прояснила Нина Константиновна Кочубей. Во время блокады Дома Советов Нина Константиновна видела иерея Виктора (Заику) из города Сумы. Однажды она проходила мимо другого священника и услышала, как обратилась к нему подошедшая женщина: «Отец Виктор». Кочубей возразила той женщине: «Это не отец Виктор». На что ей ответили, что это другой отец Виктор. Через некоторое время после трагических событий Нина Константиновна узнала от православных женщин, что тот другой батюшка Виктор погиб.

А. Залесский характеризовал оставшегося в живых батюшку Виктора (Заику) следующим образом: «Больше всех мне запомнился худощавый, аскетического вида священник. На вид ему 25–30. С густой бородой и длинными волосами… Приехал, как он сам рассказывал, с Украины. Молится, проповедует, беседует, ободряет. И сейчас как будто вижу перед собой его высокую черную фигуру во главе крестного хода. За ним идут пять или шесть старушек, его неизменных спутниц, с иконами, усердно поющих. А дальше уже кто придется — сегодня одни, завтра другие»[412].

После Панихиды 4 октября 2012 года мне удалось поговорить с подполковником Борисом Александровичем Оришевым. В блокадные дни он спросил одного из священников: «Почему тот здесь? Умирать в бою — долг военного. Что же он, как священник, может сделать?». На что батюшка ответил: «Я здесь, чтобы остановить кровопролитие. Если возникнет угроза кровопролития, возьму икону и выйду навстречу войскам». По словам Бориса Александровича, священник был средних лет, нормального телосложения.

Светлана Вольская 12 октября 1993 года записала в своем дневнике: «У батюшкиной символической могилы большая икона, вдоль которой течет ручей настоящей крови. Все эти дни было сухо, сегодня — первый дождливый день, вот и потекла запекшаяся на земле кровь. Но это — „научное“ объяснение, верующие же верят — это кровь праведника вопиет на девятый день»[413].

В дни противостояния у Белого дома постоянно находились православные священники: служили молебны, совершали крестные ходы. К ним примкнули многие верующие, в том числе из других городов[414]. Журналист А. Колпаков вечером 3 октября встретил у здания парламента пятерых священников[415].

Проходят годы, и все труднее устанавливать имена людей, положивших «жизнь свою за други своя». Но у Бога все живы и никто не забыт. Без Его Святой Воли не происходит ничего.

^{Дом Советов окружен сплошным забором. Выбитые стекла заменены фанерой. Корреспондентов вовнутрь не пускают, чтобы скрыть следы варварской бойни. Фотограф: Баксичев Г. Я.}

Сколько же всего человеческих жизней унесла октябрьская трагедия? Автор фильма «Черный октябрь Белого дома» Евгений Кириченко записал на диктофон показания кадровых военных, которые защищали Дом Советов. Они уверяли, что у компетентных органов существует список погибших, где поименно названо 978 человек (по другим данным — 981). Повторить информацию о поименном списке погибших «на камеру» те военные отказались.

Три различных источника (в Министерстве обороны, МБ, Совмине) сообщили корреспондентам «Новой ежедневной газеты» о справке, подготовленной только для высших должностных лиц России. В справке, подписанной тремя силовыми министрами, указывалось число погибших — 948 человек (по другим данным — 1052). По сообщению информаторов, сначала была лишь справка МБ, направленная B. C. Черномырдину. Затем последовало указание сделать сводный документ всех трех министерств[416]. Информация была подтверждена и бывшим президентом СССР М. С. Горбачевым. «По моим сведениям, — говорил он в интервью „НЕГ“, — одна западная телекомпания приобрела за определенную сумму справку, подготовленную для правительства, с указанием количества жертв. Но пока ее не обнародуют»[417].

Радиостанция «Свобода» 7 октября 1993 года (когда еще не осмотрели все помещения в Доме Советов) сообщила о гибели 1032 человек[418]. Сотрудники учреждений, где велась скрытая статистика, называли цифру 1600 погибших[419]. В 2008 году в интервью пресс-службе МГК КПРФ Р. И. Хасбулатов заявил: «Как мне говорили многие и военные, и милицейские чины — многие говорили — что общее количество погибших было где-то даже более 2000 человек»[420]. По некоторым оценкам погибло от 2000 до 3000 человек[421].

На сегодняшний день можно утверждать, что в трагических событиях сентября-октября 1993 года в Москве погибло не менее 1000 человек. Насколько больше было жертв, может показать только специальное расследование на высоком государственном уровне. Ельцинскому режиму было, что скрывать. Ведь среди погибших немало женщин и детей, стариков, врачей…

Необходимо учитывать и информацию о военных столкновениях и расстрелах людей в те дни не только в Москве. По данным Ю. П. Власова (правда, пока недостаточно подтвержденным), с 4 по 6 октября произошли стычки под Алабино, под Тулой, в Балашихе[422].

В Подмосковье шла колонна гражданских лиц, собравшихся из нескольких регионов. Колонне преградили путь машинами и объявили в рупор, чтобы прекратили движение. Но люди начали обходить преграду. По ним открыли огонь. Некоторые упали. Многие побежали в лес. За ними бросились вдогонку омоновцы. После чего в лесу раздавались выстрелы.

В те дни люди гибли и до 3–5 октября во время подавления протестных акций ОМОНом. Депутат Н. Г. Григорьев

1 октября примерно в 16 ч. 20 мин. видел с третьего этажа Дома Советов, как 10–15 человек прорвали милицейский кордон. «Не успели демонстранты, прорвавшие кордон милиции, пробежать и метров пять, — свидетельствует Григорьев, — как затрещали автоматы, и люди начали падать. Тут же демонстранты начали поднимать упавших и затаскивать обратно в колонну. Не всех пораженных успели они забрать. ОМОН, милиция тут же закрыли прорыв. Несколько человек продолжали лежать на дороге впереди омоновского кордона. Проходит 15–20 мин., и со стороны здания мэрии города подъезжает санитарная машина РАФ с красным крестом. Лежащих на асфальте раненных, а, возможно, и убитых, погрузили в машину и увезли. А куда, неизвестно»[423]. По данным Р. И. Хасбулатова, 1 октября в результате противостояния убиты более десяти человек — женщины, пенсионеры, молодые люди[424].

^{Фото предоставлены Постниковым H. H.}

2 октября Анна Петровна Беликова находилась на трибуне, установленной столичными властями на Арбате для праздничных мероприятий. Она стала свидетелем того, как во время митинга сторонников Верховного совета омоновец с налету убил старика. Тогда же ранили и пожилого инвалида[425], о котором потом говорили, что убили именно его. Анна Петровна уверяет, что на месте погиб старик — не инвалид. В подтверждение приведем показание Б. Сергеева: «На моих глазах омоновцы ударили по голове седого человека. Он упал навзничь, стукнувшись головой об асфальт, и умер. Позже его оттащили на тротуар. Огромная лужа натекшей крови была заснята телеоператорами и попала на экраны»[426]. Перед тем, как налетел ОМОН, один из милиционеров предупредил Беликову, сказав, чтобы она уходила, т. к. «сейчас вас будет избивать свердловский ОМОН». Очевидец событий на Смоленской площади Владимир Васильевич Иванов обратил внимание на то, что кто-то заранее привез и беспорядочно свалил в кучу около импровизированной сцены арматуру. Несмотря на то, что там она была совсем не к чему.

Необходимо специальное расследование для установления подлинного числа погибших 3 октября у мэрии и телецентра в Останкино. Священник Виктор (Кузнецов) утверждает, что после стрельбы у мэрии видел в нижнем фойе здания парламента около двух десятков распластанных на полу тел погибших[427].

В 2 ч. ночи 4 октября Виктор Таболин попытался выведать у хирурга Института им. Склифосовского число раненых, доставленных от телецентра. Хирург ответил, что «только при нем одних убитых человек тридцать, и все везут, везут…»[428]. Многих раненых из Останкино доставляли в ночь с 3 на 4 октября не в морги и больницы, а в Дом Советов. Бывшие в сознании раненые защитники Верховного совета, опасаясь расправы, просили, чтобы их везли к своим[429]. Владимир Дмитриевич Панкратов вечером 3 октября видел несколько «скорых», привозивших раненых у телецентра к зданию парламента. О том, что к Белому дому вернулись машины с ранеными, свидетельствует и Юрий Герасименко[430]. Приведем выдержку из материалов парламентской комиссии: «Около 20 часов в медпункт двадцатого подъезда неожиданно стали поступать тяжелораненые из Останкино… По требованию представителя медицинской службы Штаба обороны был освобожден кабинет директора пище-комбината Верховного Совета Орла A. B.; в освободившемся помещении разместился дополнительный медпункт, защищенный от обстрела. Ответственным по медпункту был назначен врач-доброволец Вольский A. A.»[431].

^{Фото предоставлены Постниковым H. H.}

Вспоминает врач-доброволец: «К 9 часам вечера начался поток раненых из Останкино. Их привозили к нам в двадцатый подъезд. Образовался импровизированный госпиталь. Здесь оказывали необходимую первую помощь, потом отправляли в больницы. Характерно, что бригады множества стоящих у гостиницы „Мир“ пустых машин „скорой помощи“ отказывались везти раненых. А поток их не убывал. Всю ночь с 3 на 4 невозможно было ни присесть, ни передохнуть, ни просто перекусить хлебом. Раненых приходилось укладывать на голом полу. Когда поступила информация, что к Дому Советов идут танки, БТРы, ОМОН, их стали спешно переносить в переход цоколя между двадцатым и восьмым подъездами. Появились первые умирающие»[432].

С вечера 4 октября несколько суток в Москве действовал режим чрезвычайного положения, погибали люди. Вечером 5 октября Юрий Петрович Малинин стал свидетелем того, как недалеко от зоопарка молодые люди 17–18 лет пытались перекрыть Садовую-Кудринскую улицу и построить баррикаду. Из бронемашины по ним открыли огонь на поражение. Окровавленное тело одного юноши его товарищи унесли во двор. Знакомая фотографа Сергея Николаевича Губачева говорила ему о родственнике, который в один из тех дней поздно вечером уезжал в Подольск и был застрелен патрулем недалеко от станции метро «Площадь Ильича».

Уже после трагических событий произошло несколько странных смертей. 16 мая 1994 года погиб соратник РНЕ Вадим Сазонов, который занимал должность заместителя командира группы из 150 соратников, принимавших участие в защите парламента. В ту роковую ночь Сазонов со своим товарищем шел по обочине пустынного шоссе, сразу за Московской кольцевой автомобильной дорогой, после выполнения порученного ему задания. Неожиданно шедшая со скоростью около 100 км в час машина с погашенными фарами резко вильнула и, сбив стоявшего на обочине Вадима, не снижая скорости, умчалась в сторону Калужского шоссе. По некоторым сведениям, происшествие произошло после того, как Сазонов поехал на военный полигон, где захоронены останки погибших в Белом доме[433].

20 сентября 1996 года в подъезде своего дома убит заведующий патологоанатомическим отделением НИИ скорой помощи имени Н. В. Склифосовского Анатолий Анатольевич Пономарев. Он сделал все, чтобы имена погибших, тела которых находились в морге Института, стали известны общественности. Анатолий Анатольевич активно сотрудничал с Комитетом памяти жертв трагических событий в Москве в сентябре-октябре 1993 года. Друзья Пономарева по Комитету не сомневаются в заказном характере убийства[434].

^{Фото предоставлены Постниковым H. H.}

Нам еще предстоит осознать ту великую жертву, которую принесли погибшие патриоты России в октябре 1993 года. Духовно-нравственный смысл кровавых событий с годами все явственнее проступает сквозь пелену ненависти и заблуждений.

27 сентября 1993 года в праздник Крестовоздвижения молодой священник по окончании Крестного хода вокруг Белого дома сказал: «Сегодня, в праздник Воздвижения Животворящего Креста Господня, православные в храмах поклоняются кресту. Мы с вами не можем пойти в храм, но мы несем свой крест здесь»[435].

За три дня до штурма Дома Советов к супруге Андрея Федоровича Дунаева[436] Анне Евдокимовне пришел «посланник» от бывшего председателя КГБ В. А. Крючкова и предупредил, что расправа назначена на утро 4 октября [437]. Как свидетельствует подполковник Б. А. Оришев, за несколько дней до бойни омоновцы говорили защитникам парламента: «Мы вас всех будем резать 4 октября». Накануне кровавой развязки сотрудники милиции сообщили казакам, охранявшим баррикаду на Дружинниковской улице, что 3 октября блокада будет снята, но фиктивно, в результате «прорыва восставшего народа»[438]. Уже после прорыва блокады «дзержинец», оказавшийся в здании парламента, заявил: «Нам дали приказ, как только пойдут, будут нажимать, бегите[439]». По словам Войтеха Лавички, «дзержинцы» рассказывали интересные вещи — что у них отобрали оружие, что они были очень уставшими, потому что несколько дней подряд дежурили. И когда на них двинулась толпа, они получили команду уходить[440]. Приведем свидетельство офицера милиции о событиях 3 октября: «Мы стояли в числе других подразделений на Ленинском проспекте, перегораживая подходы к Калужской (Октябрьской) площади. Около двух часов к нам стала приближаться колонна людей. Мы построились в несколько рядов, готовясь отразить попытки прорыва… В надвигавшейся колонне было около тысячи человек. Когда мы сомкнули щиты, неожиданно поступил приказ отходить… Мы позволили соединиться им с толпой у Калужской площади»[441].

Ближе к вечеру того же дня у Белого дома молодой монах произнес: «Сегодня прольется кровь, много крови»[442]. Защитники Дома Советов осознавали, что в случае трагической развязки, они, практически безоружные, погибнут, но все же прошли свой крестный путь до конца.

«Я знал лично троих погибших: Ермаков, Фадеев, Шалимов, — вспоминал Сергей Петрович Сурнин. — Это были простые душевные русские люди. Они очень болели за нашу Родину и очень хотели, чтобы был в стране порядок и счастье народа»[443].

Покаянная молитва уже начала звучать 4 октября 1993 года. Тогда на Дружинниковской улице убили мужчину, стоявшего во время штурма на коленях[444]. В тот день Русская Православная Церковь отмечала отдание праздника Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня.

^{Фото предоставлены Постниковым H. H.}

Люди, принявшие мученическую кончину у Белого дома, искупили своей жертвой безмолвие миллионов соотечественников, с равнодушием взиравших на гибель Родины.

В августе 1996 года в детском парке вблизи Белого дома по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II усилиями общественной организации «Троицкий Православный Собор» установлена Часовня Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня в память о трагедии осени 1993 года. 27 сентября 1997 года в праздник Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня после службы в часовне одному юному прихожанину удалось зафиксировать на фотопленку чудо — «красное облако». Основание часовни погружено в кровавый туман, образующий на фоне багряных верхушек деревьев парка и стадиона кровавую чашу. Исследовавшие пленку специалисты установили: кадр не засвечен.

На груди расстрелянного в Останкино 3 октября 1993 года Алексея Шумского родители нашли переписанную цитату из Священного Писания: «Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, то Я избрал вас». «Незадолго перед гибелью, — вспоминала мама расстрелянного у Дома Советов четырнадцатилетнего Кости Калинина, — все время спрашивал: „Мама, ну когда ты меня покрестишь?“. Младших-то я как-то быстро покрестила, а вот его все не получалось. Так и не успела… И вот, когда его хоронили, там же, на Бабушкинском кладбище, отпевали одну старушку. И вдруг батюшка подошел к нам сам: „Крестили? Отпевали?“ А услышав, что мальчика не успели окрестить, сказал: „Я сейчас все сделаю“. И покрестил его»[445].

В 2003 году архимандрит Кирилл (Павлов) благословил священника Виктора (Кузнецова) на работу над книгой воспоминаний о «черном октябре» такими словами: «Во всем свой урок. А расстрел стольких людей в 1993 году, Высшего законодательного органа страны, избранного народом, это — преступление особое! Тут было совершено редчайшее злодеяние. Про него нельзя забывать»[446]. Старец Николай (Гурьянов) сказал Александру Павловичу Репетову о погибших в Белом доме следующее: «Они все блаженствуют. Молись за них. И они будут молиться за тебя». И еще сказал, что души убиенных в Белом доме, также как и души многих защитников Отечества в Великую Отечественную войну, уходили прямо в рай, минуя мытарства.

^{Фото предоставлены Постниковым H. H.}

ПОГИБШИЕ,

не вошедшие в список, составленный по материалам парламентских слушаний, прошедших в Государственной Думе России 31 октября 1995 года

1. Источник информации: Комитет памяти жертв трагических событий в Москве в сентябре-октябре 1993 года.

Барышев Андрей Владимирович. 20 лет. Убит. Данные отсутствуют.

Голубева Наталья Петровна. 77 лет. Пенсионерка.

Гочаев В. В. Убит. Данные отсутствуют.

Велашин Валерий Петрович (информация нуждается в проверке).

Мельников Геннадий (информация нуждается в проверке).

Снежинский. Брат Евгения Андреевича Снежинского из Краснодарского края (информация нуждается в проверке).

Устинов Дмитрий Николаевич. 1933 г.р. Значился в списке, опубликованном в «Новой ежедневной газете» (1993. № 43. С. 3) (информация нуждается в проверке).

2. Источник информации: Сборник документов и материалов Комиссии Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации по дополнительному изучению и анализу событий, происходивших в городе Москве 21 сентября — 5 октября 1993 года. М., 2003. С. 305–306.[447]

Ильиных Юрий Федорович. 1958 г.р. Старший лейтенант войск ПВО в отставке, безработный. Проживал в Москве. С 21 сентября 1993 г. неоднократно бывал у Дома Советов. Последний раз ушел туда 27 сентября, а 28 сентября в состоянии сильного переохлаждения был доставлен в ГКБ № 33, где через 2 часа скончался. Обстоятельства случившегося не установлены.

Кузнецов Виктор Васильевич. 1948 г.р. Защитник Верховного Совета. 4 октября 1993 г. избит пьяными сотрудниками ОМОНа и милиции. 7 октября скончался в реанимационном отделении Клинической инфекционной больницы.

3. Источник информации: Десятый (чрезвычайный) съезд народных депутатов Российской Федерации, 23 сентября — 4 октября 1993 года: Стенографический отчет. Т.З. М., 2010. С. 160.

Глазунов Игорь Викторович. 1973 г.р. Военнослужащий в/ч 3641. Уроженец г. Пензы. 3 октября 1993 г. около 15 ч. при охране общественного порядка у здания Посольства США ранен очередью из автомата, произведенной мужчиной в милицейской форме из толпы демонстрантов. Направлен в институт Склифосовского, затем в госпиталь Бурденко, где скончался 21 февраля 1994 г.

4. Источник информации: Правозащитный центр «Мемориал».

Горбатов Илья Борисович. Его тело вынесено санитарами от Белого дома к Садовому кольцу.

5. Источник информации: газета «Завтра». 1994. № 40. С. 3.

Калинин Анатолий. 20 лет. Беженец из Армении. До конца отстреливался в захваченном военными и ОМОНом Доме Советов.

6. Источник информации: газета «Союз офицеров». 2004. № 6. С. 2.

Зотов С. Р., рядовой.

Погорелов А. Н., подполковник (Байконур).

(Информация руководителя Московского регионального отделения Союза офицеров полковника В. М. Усова).

^{Фото предоставлены Постниковым H. H.}

7. Источники информации: газета «Интервью». 1993. № 1. С. 6; газета «Литературная Россия». 1993. № 42–43. С. 3.; Трешневиков А. Н. Расстрелянный парламент. Рыбинск. 1995. С. 124–125, 269.

Егорычев Дмитрий. 22 года.

8. Источники информации: газета «Интервью». 1993. № 1. С. 6; газета «Литературная Россия». 1993. № 42–43. С. 3.

Спиридонов Павел. 26 лет.

9. Источники информации: газета «Московские новости». 1993. № 42. С. 6; газета «Литературная Россия». 1993. № 42–43. С. 3.; «Независимая газета». 1993. № 200. С. 1.

Константинов Игорь Андреевич. 56 лет. Родился в Москве. Окончил философский факультет МГУ. До 1982 г. преподавал в Московской консерватории, заведовал кафедрой. В начале октября 1993 г. сильно избит в районе Большой Дорогомиловской улицы, получил черепно-мозговую травму, вывезен в другой район Москвы. Умер от ран 5 октября 1993 г. Похоронен 7 октября на Кузьминском кладбище.

(Информация подтверждена Евгенией Коченковой, присутствовавшей на похоронах Игоря Андреевича Константинова)

10. Источники информации: Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 10026. Оп. 2. Д. 54. Л. 122 об.; Мусин М. М. Месть президента, или Как расстреляли власть народа. М., 2009. С. 161; газета-листовка «Правда черного октября». 2006. С. 3.

Климов Валентин Константинович (Алексеевич). Родился 24 сентября 1955 года (по другим данным 1956 г.р.). Работал ремонтником в Доме Советов. 28 сентября 1993 г. избит ОМОНом в районе метро «Баррикадная». 2 октября от полученных травм скончался в реанимации.

11. Источник информации: МВД, мафия и олигархи. Беседа Любови Борусяк с генерал-майором милиции в отставке Владимиром Семеновичем Овчинским // Полит. Ру [Интернет-ресурс]. 2011. 3 марта. URL: http://www.polit.ru/article/2011/03/03/ovchinsky.html (дата обращения: 08.02.2013).

Файнберг Григорий. 16 лет. Проживал в Москве.

12. Источник информации: газета «Единство». 1998. № 14. С. 1.

Быстренко Виктор, сотрудник спецслужб (информация нуждается в проверке).

13. Источник информации: газета «Версия». 2003. № 38. С. 4.

Иванов Виктор. 25 лет.

Качаев Владимир.

Круглянский Андрей.

Спиридонов Леонид.

Ханишев Виктор. 42 года.

(Информация нуждается в проверке).

^{Фото предоставлены Постниковым H. H.}

1. Источник информации: Комитет памяти жертв трагических событий в Москве в сентябре-октябре 1993 года.

Ассабин Андрей Анатольевич. 30 лет.

Кузьминский Олег Васильевич. 47 лет. Проживал в г. Таганроге Ростовской области (информация нуждается в проверке).

Сороколетов Владимир Иванович.

Тарасов Василий Анатольевич. 51 год. Рабочий. Пропал 4 октября 1993 г. (включен в список погибших по материалам парламентских слушаний).

Трофимов Владимир Николаевич. 38 лет. Пропал 4 октября 1993 г.

2. Источник информации: Региональный благотворительный общественный фонд содействия увековечению памяти погибших граждан в сентябре — октябре 1993 года.

Воронов Николай Романович — 50–55 лет.

Плешкевич Игорь Данилович — 50–55 лет.

(Поехали на защиту Дома Советов и пропали без вести; проживали в деревне Минино Угранского района Смоленской области).

Баринов Константин Александрович. Родился 13 июля 1960 г. Окончил Мытищинский машиностроительный техникум, работал фрезеровщиком на заводе, хорошо рисовал. 26 сентября 1993 г. ушел на защиту Дома Советов. Проживал в Москве.

Бобков Вячеслав. Санитар. Проживал в Москве.

Инин Андрей. Санитар Московской медицинской академии имени И. М. Сеченова. Проживал в Москве.

3. Источник информации: газета «Правда». 1995. № 183. С. 4.

Адаменко Михаил Федорович.

Алферов Павел Владимирович. 24 года. Проживал в Москве (включен в список погибших по материалам парламентских слушаний).

Курашов Ахмет Зайнутдинович. 25 лет. Проживал в Махачкале.

Мартынов Андрей. Военнослужащий.

Садыков Вячеслав. Военнослужащий.

Скворчевский Сергей. Военнослужащий.

4. Источники информации: газета «Согласие». 1993. № 6. С. 4; Трешневиков А. Н. Расстрелянный парламент. Рыбинск. 1995. С. 264.

Колебакин Вячеслав Геннадьевич. 41 год.

5. Источник информации: газета «Комсомольская правда». 1993. № 205. С. 1.

Томилко Максим Андреевич. 19 лет. Родился в 1974 г. в Бресте. С 1991 г. учился на факультете физики МГУ. Пропал

1 октября 1993 г. Возможно, его исчезновение не связано с трагическими событиями 21 сентября — 5 октября в Москве, но полностью этого исключать нельзя.

^{Надпись на ограждении стадиона. 1994 г. Фотограф: Баксичев Г. Я.}

^{Надпись на новом заборе краснопресненского стадиона. 1994 г. Фотограф: Баксичев Г. Я.}

18 лет со дня расстрела российского парламента. Защитниками «Белого дома» и теми, кто стрелял по нему, управляли из одного центра. Беседа Андрея Рябцева с Леонидом Прошкиным // Комсомольская правда. 2011. 4 октября.

28 вопросов, направленных из прокуратуры РФ от г-на Фахрутдинова в Ярославскую областную прокуратуру для допроса учредителя правозащитной газеты «Именем закона» Веры Шевчук в качестве участника событий в Москве 3–4 октября 1993 года // Аль-Кодс. 1994. № 12. С. 2.

Аввакумова М. Боевые подруги. Которых я искала, да не нашла // Завтра. 1994. № 38. С. 5.

Аввакумова М. Неописуемое. 3 октября. Воскресенье // Завтра. 1994. № 22. С. 8.

Аксючиц В. Расстрел парламента. Акция устрашения // Агентство политических новостей [Интернет-ресурс]. 2009. 28 сентября. URL: http://www.apn.ru/publications/article21995.htm (дата обращения: 20.11.2012).

Александр Арсеньев, духовник Московского дворянского собрания. Кому Россия не мать, тому Бог не отец // Завтра. 1994. № 14. С. 5.

Александр Шаргунов, протоиерей. Горе тем, которые белое называют черным // Москва. 1993. № 11. С. 8–9.

Александр Шаргунов, протоиерей. Ложь невыносима // Славянское единство. 1999. № 10. С. 3. (перепечатано из газеты Литературная Россия. 1993. 29 октября).

Александр Шаргунов, протоиерей. Новый виток «тайны беззакония»// Русский вестник. 1993. № 38–41. С. 2.

Александр Шаргунов, протоиерей. Последнее оружие. — М.: Русский Дом, 2008. — 318 с.

Александров В. Трагедия в политическом театре абсурда [ «Приказ о штурме Ельцин подписал еще 24-го, а дата штурма — в ночь на 4-е — была назначена заранее (не случайно предупреждение Полторанина о цензуре с 4-го)»] // Мысль. 1993. № 17–18. С. 4, 5.

Алексеева О., Трушин А. Белые пятна «черного октября» // Общая газета. 1993. 29 октября — 4 ноября. № 15/17. С. 7.

Алексей Злобин, священник. Со мной молились все //Литературная Россия. 1994. № 13. С. 7.

Андронов И. И. Исповедь после расстрела // Литературная Россия. 1993. № 50–51.С.4–7; № 52. С. 6–7; Советская Россия. 1993. 28 декабря. № 124. С. 5.

Андронов И. И. Моя война. — М.: Деловой мир, 2000. — 416 с. Андронов И. И. Поминки у «Белого дома» // Правда. 1995. 27 сентября.

Антонов М. Саша Сидельников больше не придет// Правда. 1994. 16 февраля. № 23. С. 8.

Аргунов Н. Бессрочная вахта памяти. Работа Комитета памяти жертв 1993 года // Правда Москвы. 1998. № 110. С. 4.

Аредова Н. Вечное эхо [об Иване Игнатьеве, погибшем 3 октября 1993 года у телецентра в Останкино] // Аль-Кодс. 1994. № 16. С. 4.

Артеменко П. Черная баржа // Мы и время. 1993. № 48. С. 3; Завтра. 2003. № 40. С. 3.

Артемов С., Кириченко А. Справки о без вести пропавших можно навести лишь в Главном медицинском управлении Москвы, где собирается вся имеющаяся на текущий момент информация о пострадавших // Новая ежедневная газета. 1993. 8 октября. № 41. С. 2.

A. C. В Белый дом на экскурсию // Куранты. 1993. 6 октября. № 190. С. 4.

Аушев Р. «В эти дни происходило много странного» // Общая газета. 1993. 15–21 октября. № 13/15. С. 2.

Бабаев Б. Расстрел «Белого Дома». Свидетельство очевидца: взгляд изнутри. — Иваново, 1994. — 125 с.

Бабурин С. Н. «Количество жертв мы не узнаем никогда» // Литературная Россия. 1993. № 50–51. С. 7.

Байдужий А. Жертвы октябрьских событий. Информация о полутора тысячах трупов не подтверждается, но точку ставить рано // Независимая газета. 1993. 18 ноября. № 221. С. 1.

Байдужий А. Сколько же жизней унесли события 3–5 октября? Без этой правды нет правды вообще // Независимая газета. 1993. 20 октября. № 200. С. 1.

Балиев А. Правда в архивах [цитаты из зарубежной революционно-патриотической печати к десятилетию октябрьских событий 1993 года] // Русский вестник. 2003. № 20. С. 6.

Баранец В. Офицер-танкист: «Нашей роте обещали мешок денег». «Комсомолка» разыскала бывшего танкиста, стрелявшего по парламенту // Комсомольская правда. 2008. 3 октября. № 147. С. 10.

Барановский И. Что зачерпнул милицейский невод // Московские новости. 1993. 17 октября. № 42. С. 2.

Баржи загрузили телами погибших. Фрагменты беседы Александра Казинцева с Сергеем Бабуриным // Правда. 2003. 3–6 октября. № 113. С. 2.

Батыгин А. Белые халаты, красные бинты [о работе НИИ скорой помощи им. Н. В. Склифосовского] // Российская газета. 1993. 16 октября. № 194. С. 2.

Бахтиярова С. А. Бойня //Литературная Россия. 1994. № 4. С. 6–7.

Бахтиярова С. А. Девять дней, которые не потрясли мир. Памяти погибших // Мы и время. 1993. № 45. С. 7; Там же. 1993. № 47. С. 7.

Бахтиярова С. А. «Книга скорби» // Литературная Россия. 1994. № 7. С. 5.

Бахтиярова С. А. Реквием. — СПб., 1995. — 40 с.

Белелюбский Ф. Взрыв эмоций закончился // Правда. 1994. 22 марта. № 46. С. 2.

Белелюбский Ф. Ищут имена живых и погибших // Правда. 1995. 4 октября. № 183. С. 4.

Беликов В. Прощание с жертвами октября // Известия. 1993. 8 октября. № 192. С. 1.

Белый дом без дыма и гари //Труд. 1993. 7 октября. № 229. С. 3. Беседа с Галиной H., которой удалось уцелеть в кровавой бойне 3–4 октября // Путь. 1993. № 10–11. С. 9.

Бизнес на костях // Правда. Ру [Интернет-ресурс]. 2003. 4 октября. URL: http://www.pravda.ru/science/04-10-2003/38758-biznes_na_kostjakh-0/ (дата обращения: 20.11.2012).

Блоцкий О. Балаган. Как я завербовался в армию Руцкого // Литературная газета. 1993. 29 сентября. № 39. С. 10.

Блоцкий О. Будет ли время правды // Литературная газета. 1993. 13 октября. № 41. С. 2.

Блоцкий О. Фрагменты гражданской войны //Литературная газета. 1993. 6 октября. № 40. С. 1, 3.

Богуславская О., Оверчук А., Фочкин О., Колпаков А., Килессо Н. Октябрьский Апокалипсис // Московский комсомолец. 1993. 4 декабря. № 234. С. 1, 3–4.

Бойко Р. Обещал прийти в одиннадцать — и не вернулся [о Сергее Владимировиче Хлопонине] // Новая ежедневная газета. 1993. 10 ноября. № 50. С. 1.

Болтовский И. Ему судьбу предсказывали другую. История жизни и смерти Алексея Абрашина // Правда. 1994. 19 марта. № 45. С. 2.

Болтовский И. «Если будет демонстрация, во главе пойдем мы — безрукие и безногие». Свидетельства тех, кто был там // Правда. 1994. 6 января. № 3. С. 2.

Болтовский И. Здесь пали наши братья // Правда. 1993. 13 ноября. № 201. С. 1.

Болтовский И. «Как жить в таком огромном и жестоком мире?..» [о Романе Веревкине] // Правда. 1994. 2 апреля. № 55. С. 1.

Болтовский И. «Когда русских поубивают, останутся одни омонцы…» [так в тексте] // Правда. 1994. 29 сентября. № 179. С. 1.

Болтовский И., Морозова Т. Амнистия есть. Нет покоя // Правда. 1994. 24 февраля. № 29. С. 1.

Бондарев В. И вторая русская революция может закончиться в октябре // Куранты. 1993. 11 июня. № 110. С. 4.

Брежнев А. Честь полка [о Подольском учебном полке ПВО и его командире Юрии Алексеевиче Бородине] // Завтра. 1999. № 47. С. 5.

Будем всегда помнить! // Русь Державная. 2003. № 10. С. 7.

Бузгалин A. B., Колганов А. И. Кровавый октябрь в Москве. Хроника, свидетельства, анализ событий 21 сентября — 4 октября 1993 года // Интервзгляд-lnprecor. Специальный выпуск. — М., 1994. — 134 с.

Бузгалин A. B., Колганов А. И. Кровавый октябрь в Москве. Хроника, свидетельства, анализ событий 21 сентября — 4 октября 1993 г. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: ТОО Фирма «Эребус», 1994. — 176 с.

Буклан С. На баррикадах была Катя, которая всегда против // Новая ежедневная газета. 1993. 6 октября. № 40. Специальный выпуск. С. 5.

Бурбыга Н. В Белом доме уточняют число убитых // Известия. 1993. 9 октября. № 193. С. 3.

Бурдюгов В. Стадионы не только в Чили. Стадионы есть и в Москве // Российская правда. 1993. № 26. С. 1.

Бушин В. «Наши скорбные души над Россией парят…» [к вопросу о подлинном числежертв октябрьской трагедии 1993 года] // Аль-Кодс. 1994. № 9. С. 11, 14; № 16. С. 18–19 (повтор).

Бушин В. Честь нации спасена // Русский собор. 1993. № 9. С.4–5; Аль-Кодс. 1994. № 3. С. 12–13.

Быкова И., Попов Д. Морги работают в режиме военного времени // Московский комсомолец. 1993. 6 октября.

Были ли тайные захоронения убитых в Белом доме на Хованском кладбище? Похоже, нам по-прежнему беззастенчиво лгут// Новая ежедневная газета. 1993. 27 октября. № 46. С. 1.

«Бьют не по мандату…» Рассказ бывшего народного депутата ВС РФ Юрия Лодкина, ходившего 4 октября в «Белый дом» с миротворческой миссией и попавшего за это в тюрьму// Правда. 1993. 3 ноября. № 193. С. 3.

В администрации Хованского кладбища корреспонденту ИТАР-ТАСС сообщили, что все неопознанные жертвы будут скорее всего кремированы сегодня (ИТАР-ТАСС) // Рабочая трибуна. 1993. 8 октября. № 182. С. 1.

Варки Т. Баркашовцы расстреляны? // Общая газета. 1993. 15–21 октября. № 13/15. С. 2.

Варфоломеев И. В. От приговора до расстрела (записки военного корреспондента). — М.: ЗАО «Издательский Вестник», 2001. — 120 с.

Варшавская Е. Телефон надежды // Труд. 1993. 7 октября. № 229. С. 3.

Варывдин М. Кошмар на Ангарской [криминальная статистика за 1993 год] // Голос. 1993. 27 декабря — 2 января. № 52. С. 7.

Васильев А. Октябрь нашей скорби // Православная Москва. 2003. № 19. С. 6–7.

Васильев А. Самый позорный день //Литературная Россия. 1994. № 8. С. 4.

Великанова Л. «Многих расстреливали в упор», — сказал один из дежурных врачей нашему корреспонденту //Литературная газета. 1993. 6 октября. № 40. С. 2.

«Великая Россия без русских нам не нужна». Национально-республиканская партия России — партия патриотов-прагмати-ков. Беседа А. Борзенко с руководством Московской региональной организации НРПР — Сергеем Рыбниковым, Владимиром Чижевским, Петром Хомяковым [в частности и об участии в октябрьских событиях 1993 года бойцов НРПР] // Аль-Кодс. 1994. № 12. С. 8.

Верность присяге [об Игоре Остапенко] // Правда Москвы. 1998. № 110. С. 4.

Верность присяге в дни государственного переворота продемонстрировал старший лейтенант Игорь Остапенко // Гласность. 1994. 1–7 апреля. № 4. С. 1.

Вершинин Г. Сквозь строй // Мы и время. 1993. № 48. С. 3; Завтра. 2003. № 40. С. 3.

Вечная память! [о полковнике медицинской службы Вячеславе Ивановиче Якушенкове] // Завтра. 2012. 11 января.

Виктор, иерей. Свидетельствую // Завтра. 1994. № 31. С. 5.

Виктор Кузнецов, священник. Так было. Расстрел (Документальная повесть). — Мытищи: Бриз, 2010. — 528 с.: ил.

Волохов В. Н. Муниципальная милиция в Российской Федерации: исторический опыт и перспективы. Документально-публицистическое исследование. — М.: Издательство Главного архивного управления г. Москвы, 2012. — 568 с.: ил.

Виноградов В. Жертвы //Литературная Россия. 1993. № 37. С. 5.

Виноградов В. Панихида // Литературная Россия. 1993. № 42–43. С. 3; Новая книга России. 2008. № 10. С. 17–18.

Вишневский Б. В списке он значился под номером 38 [о похоронах журналиста из Йошкар-Олы Александра Смирнова] // Комсомольская правда. 1993. 4 ноября.

Владыкин О. Москва. Комендантский час // Красная звезда. 1993. 6 октября. № 229. С. 1.

Власов Ю. П. Партия расстрелянных // Подмосковье. 1993. 4 декабря. № 49. С. 5, 6; Молодая гвардия. 1994. № 2. С. 32–41.

Власов Ю. П. Русь без вождя. — Воронеж: Воронежская областная организация Союза журналистов России, 1995. — 528 с.

Власов Ю. П. Трудно выходить из тупика // Советская Россия. 1993. 23 декабря. № 122. С. 2.

Власть и оппозиция: Российский политический процесс XX столетия / Авторы: Ю. В. Аксютин, О. В. Волобуев, A. A. Данилов и др.; Редкол.: В. В. Журавлев и др. — М.: Росспэн, 1995. — 399 с.

Война, в которой нет победителей. Беседа Елены Клошинской с народным депутатом Юрием Чапковским // Амурская правда. 1993. 9 октября. № 200. С. 2.

Волжский В. Посредством драки [Фотография: 4 октября, 6 часов. 45 минут. Площадь перед двадцатым подъездом Белого дома] // Неделя. 1993. № 44. С. 4.

Волков О., Недогонов В. В два часа ночи 4 октября врачи «скорой» встретили рекламу «Баунти» отборным матом // Новая ежедневная газета. 1993. 6 октября. № 40. Специальный выпуск. С. 2.

Володин Э. Амнистия дарована. Забудьте // Аль-Кодс. 1994. № 5. С. 2.

Володин Э. Война //Аль-Кодс. 1994. № 14. С. 16.

Володин Э. Вопросы // Аль-Кодс. 1994. № 26. С. 8.

Володин Э. «Все еще впереди» // Русская традиция. 2003. № 0. С. 3.

Володин Э. Крестный ход под орудийными стволами //Литературная Россия. 1993. № 38. С. 7.

Володин Э. Надежда // Аль-Кодс. 1994. № 12. С. 16.

Володин Э. Светлые лики // Новая книга России. 2008. № 10. С. 9–10.

Вольская С. Костры в центре Москвы. (Записки советского «фашиста», 1993) // Наш современник. 1998. С. 100–125.

Воробьев О. Тихие похороны // Бумбараш-2017.1993. № 5. С. 3.

Воронин Ю. М. Свинцом по России. — М.: Палея, 1995. — 312 с.

Воронин Ю. М. Стреноженная Россия: Политико-экономический портрет ельцинизма. — М.: Республика, 2003. — 656 с.: ил.

Воронцова В. Я кричу по ночам // Завтра. 1994. № 27. С. 4.

Воспоминания черного полковника [В. И. Алксниса]. Черный октябрь. // Россия. info [Интернет-ресурс «Кольцо патриотических ресурсов»]. 2007. 25 апреля. URL: http://www.rossija.info/view/26542/ (дата обращения: 20.11.2012).

Время все расставит по своим местам. Беседа Юлии Михайловой с председателем Комитета памяти жертв трагических событий в городе Москве в сентябре-октябре 1993 года Евгением Доровиным // Правда Москвы. 2012. 2 октября. № 37. С. 3.

«Все эти убийцы получат свое…». [Интервью с участником Союза офицеров, возглавляющим одно из функциональных подразделений] // Русский Восток. 1994. № 1. С. 1, 2.

«Всем павшим — Царствие Небесное!» Диалог Александра Проханова и генерала Альберта Макашова // Завтра. 1997. № 39. С. 1, 3.

Вспоминает Тамара Картинцева // Правда борьбы и надежд (листовка-плакат МГК КПРФ). 2007 (сентябрь). С. 3.

Вспомним всех поименно. Рядовые участники событий октября 93-го вспоминают // Гласность. 1994. 23 сентября — 6 октября. № 20–21. С. 1, 2.

В. Т. Число жертв все растет. И эти жертвы — доверчивые читатели //Литературная газета. 1993. 3 ноября. № 44. С. 1.

Второй Октябрьской революции Россия не выдержала бы. В гостях у «Литературной газеты» первый вице-премьер правительства Егор Гайдар // Литературная газета. 1993. 3 ноября. № 44. С. 11.

В. Ч. Колонна с авоськой против автоматов // Своими именами. 2010. 23 ноября.

Гайданов О. И. На должности Керенского, в кабинете Сталина: Прокурор России вспоминает. — Изд. 2-е, доп. — Москва: Эксмо, 2006. — 542 с.

Гайданов О. И. 4 октября // Дуэль. 2008. 30 сентября. № 40. С. 6–7.

Гамов А. Граждан посылают в морг // Комсомольская правда. 1993. 7 октября. № 185. С. 2.

Гамова С. Генерал Лебедь выясняет, кто из Приднестровья воевал в Москве // Известия. 1993. 12 октября. № 194. С. 2.

Гамова С. Прокуроры Молдовы и Приднестровья готовы оказать помощь российскому следствию // Известия. 1993. 15 октября. № 197. С. 2.

Гарифуллина Н. Х. Расстрел баррикады // Советская Россия. 1994. 11 января. № 3. С. 4.

Гарифуллина Н. Х.Спите, любимые братья… // Аль-Кодс. 1994. № 9. С. 9.

Гарифуллина Н. Х. У расстрельной стены. Дни памяти трагических событий сентября-октября 1993 года в Москве // Гласность. 1994. 21 октября — 3 ноября. С. 1, 2.

Гарифуллина Н. Х. У четвертых сороковин. Вчера, спустя 142 дня после расстрела, преданы земле еще четыре защитника парламента // Советская Россия. 1994. 24 февраля. № 22. С. 2.

Гарифуллина Н. Х. Убит за порогом детства [о Косте Калинине] // Советская Россия. 1994. 11 октября. № 106. С. 4.

Гарифуллина Н. Х. Час «Икс»? //Советская Россия. 1993.14 августа.

Гарифуллина Н. Х. Шагнул в бессмертие [об Игоре Остапенко] // Аль-Кодс. 1995. № 5. С. 2.

Где тела убитых? Сколько людей в действительности убито в октябре 1993 года [Статья из «Новой ежедневной газеты» за 1994 год] // Общественный Комитет «За нравственное возрождение Отечества» [Интернет-ресурс]. URL: http://www.moral.ru/Oct93_killed.htm (дата обращения: 20.11.2012).

Герасименко Ю. Люди и звери. Рассказ защитника Дома Советов // Большевик Кавказа. 1994. № 1. С. 3; № 2. С. 3.

Герасимов Д. В шесть часов вечера после войны [свидетельство сержанта Рижского ОМОНа Михаила Котова] // Интервью. 1993. № 1. С. 6.

Герасимов Д. Прикажут — буду стрелять [о расстреле на стадионе «Красная Пресня»] // Литературная Россия. 1994. № 1–2. С. 3.

Герасимова А. Блаженны те… О стихах и песнях Наташи Петуховой // Независимая газета. 1997. 4 октября. № 187. С. 7.

Гефтер М. Поиски будем вести сообща // Общая газета. 1993. 29 октября — 4 ноября. № 15/17. С. 7.

Гильбо Е. Два года после конца [Статья от 3 октября 1995 года] // Аналитический клуб [Интернет-ресурс]. 2011. 3 октября. URL: http://analysisclub.ru/index.php?page=articles1995&art=2355 (дата обращения: 20.11.2012).

Глинский В. Окаянные дни, которых не было: Октябрь 93-го: 15 лет // Вельские просторы. 2008. № 10. С. 189–195.

Говорухин С. Великая криминальная революция. — М.: Андреевский флаг, 1993. — 126 с.

Говорухин С. Великая криминальная революция. Страницы из новых глав // Правда. 1994. 6 апреля. № 57. С. 4.

Говорухин С. Великая криминальная революция. — 3-е изд. — М, 1995. —207 с.

Годовщина трагедии и борьбы. Заявление общественного комитета за законность и народовластие 17 сентября 1994 года // Аль-Кодс. 1994. № 26. С. 1.

^{Фотограф: Баксичев Г. Я. Фото предоставлено редакцией газеты «Завтра»}

Головачев В. Белый дом изнутри // Труд. 1993. 20 октября. № 238. С. 1, 2.

Горбачев Н. И. Батальон «Сережа». Документальные рассказы, статьи. — М.: Московская городская организация Союза писателей России, 2002. — 176 с.

Горбачев Н. И. Батальон «Сережа» // Литературная Россия. 1993. № 42–43. С. 4–5.

Горе строящему на крови. Обращение в Государственную Думу РФ священников Русской Православной Церкви // Советская Россия. 1994. 13 января. № 4. С. 1.

Горшенин В. Баркашов встретился с военной прокуратурой // Правда. 1994. 5 января. № 2. С. 1.

Горшенин В. Он сам себя назначил парламентером [беседа с капитаном А. Емельяновым] // Правда. 1993. 13 ноября. № 201. С. 4.

Горшенин В. Повестка убитому призывнику На сороковой день после гибели его вызвали в военкомат [о Юрии Пескове] // Правда. 1993. 15 декабря. № 209. С. 5.

Горымов М. М. Рубеж. — М.: МП «Техград», 1994. — 96 с.

Горячева С. П. «Нет ничего дороже мне России!» // Держава. 1996. № 4. С. 3–6.

Государственная Дума. Стенограмма заседаний. Бюллетень № 258 (706). 10 октября 2003 года. — М.: Издание Государственной Думы, 2003. — 48 с.

Трешневиков А. Н. Расстрелянный парламент. — Рыбинск: Рыбинское подворье, 1995. — 288 с.

Григорьев Н. Г. Дни, равные жизни. [Воспоминания хирурга, народного депутата России 1990–1993 годов, о трагических днях 1993 года] — Чебоксары: «Периодика Марий Эл», 2000. — 487 с.

Гусев В. И. Дневник — 93. — М.: МГО СП России, 1999. — 254 с., порт.

Десятый (чрезвычайный) Съезд народных депутатов Российской Федерации, 23 сентября — 4 октября 1993 года: Стенографический отчет. — М.: Издательство РГТЭУ, 2008. — 480 с.

Десятый (чрезвычайный) съезд народных депутатов Российской Федерации, 23 сентября — 4 октября 1993 года: Стенографический отчет. — В 3 т. — М: Издательство РГТЭУ, 2010. — Т. 1. — 543 с.; Т. 2. — 368 с.: портр., табл.; Т. 3. — 744 с.

«Длинные ряды наспех складируемых трупов — мы это видели» // Известия. 1993. 6 октября. № 190. С. 1.

Д. М. Чем стреляли по Белому дому и чем палили оттуда [версия об использовании термитных снарядов] // Новая ежедневная газета. 1993. № 43. 15 октября. С. 1.

Дмитриев Ю. Плохо спится после штурма //Труд. 1993. 7 октября. № 229. С. 3.

Дмитрий Дудко, священник. Что происходит, что нам делать? // Завтра. 1994. № 38. С. 3.

Дроздов А. Михаил Полторанин своих в обиду не дает. В минувшую пятницу состоялось селекторное совещание руководителей средств массовой информации Российской Федерации. Его вели руководитель ФИЦ М. Н. Полторанин и первый заместитель Мининформации Д. Д. Цабрия //Амурская правда. 1993. 5 октября. № 196. С. 1.

Дроздов С. В Белом доме до сих пор находят трупы // Новая ежедневная газета. 1993. 22 октября. № 45. С. 1.

Душа ободрана до крови // Комсомольская правда. 1993. 22 октября. № 196. С. 3.

Дышев С. В подземельях Белого дома. Первым журналистом, прошедшим по ним вместе с саперами стал корреспондент «Красной звезды» // Красная звезда. 1993. 12 октября. № 234. С. 3.

Дятлов А. Кто отвел милицию? // Собеседник. 1993. № 41. С. 2.

Евгений О. В конце сентября я помогал строить садовый домик в сельской местности // Комсомольская правда. 1993. 9 октября. № 187. С. 3.

Ефимова Л. Когда горел Белый дом // Патриот. 1994. № 2–3. С. 5, 9.

Жданников Д., Фролов Д. Врачи работают на пределе. В московских моргах может не хватить мест // Сегодня. 1993. 5 октября. № 61. С. 1.

Жданников Д., Фролов Д. 120 погибших — еще не окончательная цифра. Медики ждут, когда разберут завалы на верхних этажах Белого дома // Сегодня. 1993. 7 октября. № 62. С. 1.

«Жизнь смертью не заканчивается». Беседа Сергея Соколкина с Натальей Варлей // Завтра. 1993. № 5. С. 8.

Жуков А., Моисеев И., Хлебникова В. Без баррикад [о похоронах погибших 3–5 октября 1993 года, в том числе и о похоронах 7 октября на Кузьминском кладбище умершего от ран 5 октября Игоря Константинова (56 лет)] // Московские новости. 1993. 17 октября. № 42. С. 6.

Жуков А., Рассказов В. Вспомним о жертвах октябрьской трагедии //Ступени. 1993.13 ноября. № 77. С. 1; Русский вестник. 1993. № 44–46. С. 4.

Журавлев В. Утро у Белого дома // Деловой мир. 1993. 6 октября. № 194. С. 1.

Журавская И. Взгляд из больницы // Огонек. 1993. № 40–41. С. 15.

Забыть — невозможно. С доцентом Московской медицинской академии имени Сеченова Андреем Шестаковым беседует Александр Трушин // Общая газета. 1993. 12–18 ноября. № 17/19. С. 1.

Заключение Общественного комитета по расследованию обстоятельств заговора и государственного переворота 21 сентября — 4 октября 1993 года, их политической и правовой оценке [Общественный комитет под председательством Юрия Максимовича Слободкина, работавший в апреле-сентябре 1994 года, пришел к заключению о гибели 3–4 октября в районе Дома Советов и у телецентра в Останкино около 300 человек] // Подмосковная правда. 2003. 18 сентября. № 36. С. 1, 2; 25 сентября. № 37. С. 1, 2; 2 октября. № 38. С. 1, 2.

Залесский А. 93-й. Год российской трагедии (к десятилетию разгрома Верховного Совета) // Православная Москва. 2003. № 19. С. 6–7.

Залесский А. Конец Дома Советов (воспоминания очевидца) // Наш современник. 2003. № 9. С. 205–219.

Залесский А. Молитва в Белом доме // Православная Москва. 1998. № 31. С. 6.

Заманский В. День молитвы и печали // Москва. 1993. № 11. С. 9–10.

Замурованный мечь-кладенец. Беседа С. Турченко с А. Баркашовым // Советская Россия. 1994. 5 марта. № 26. С. 4.

Зарипов Р. Завтрак в «Белом доме» завершился ужином в Лефортово. Репортаж из кабинета Хасбулатова // Комсомольская правда. 1993. 7 октября. № 185. С. 1.

Захаренков В. И., Шутов М. Г. Московская война. — М., 1994. — 160 с. (Приложение к журналу «Свет» — «Природа и человек»).

Зачем проливать непролитую кровь // Рецепт (Приложение к газете «Российские вести»). 1993. 29 октября.

Зелькова Л. Доктор сказал: «В морг!» — значит… // Московская правда. 1993. 26 октября. № 206. С. 7.

Зенков В. Расправа // Молодая гвардия. 1994. № 1. С. 50–57.

Зенькович H. A. Крутые виражи в политике ведут к спирали Бруно // Парламентская газета. 1998. 3 октября. № 69. С. 1, 2.

Зенькович H. A. 1993. Честная хроника безумных дней. — М.: ОЛМА Медиа Групп, 2010. — 638 с.: ил., портр.

Злая осень [Фотографии Алексея Бойцова] //Труд. 1993. 30 октября. № 246. С. 5.

Золотцев С. Лица истории нашей // Литературная Россия. 1993. № 37. С. 5.

Зубко И. Золотая осень с черным крестом. В Москве поминают погибших в октябре 93-го // Российская газета. 2003. 4–11 октября. № 199. С. 2.

Иван Галушко вернулся из Москвы. Бедным, больным, но честным [о народном депутате России Иване Емельяновиче Галушко] //Амурская правда. 1993. 19 октября. № 205. С. 1.

Иванов Е. Проснется поле Куликово. Заметки о видеофильме «Кто сберег свои нервы, потерял свою честь» // Советская Россия. 1994. 26 февраля. № 23. С. 4.

Иванов Иван [настоящее имя Марат Мазитович Мусин]. Анафема. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: Ихтиос, 2003. — 368 с.

Иванов Иван [настоящее имя Марат Мазитович Мусин]. Они сражались за Родину. Записки разведчика // Завтра. 1993. № 1. С. 2; № 2. С. 1, 4.

Иванов Н. Ф. Черные береты (роман). — М.: ЭКСМО, 1996. — 396 с.

Иванов Ю. Огонь со всех сторон [о работе пожарных в горящем Доме Советов] // Вечерняя Москва. 1993. 8 октября. № 196. С. 2.

Иванов С. Мой дом был оккупирован врагами. Рядовой 21-й роты рассказывает// Российская правда. 1994. № 19. С. 2.

Игонин Ю. Бог-то, может, и простит, а вот народ… // Речь. 1993. № 2. С. 1, 4.

Игонин Ю. Как это было // Речь. 1993. № 1. С. 1, 3.

Из истории создания Конституции Российской Федерации: Конституционная комиссия: стенограммы, материалы, документы (1990–1993 годы). — В 6 т. / Под общей редакцией О. Г. Румянцева. — Т. 4. Кн. 3. (июль-декабрь 1993). — М., 2009. — 1119 с.

Изучение пройденного? (Общественные слушания «События 21 сентября — 4 октября 1993 года в России») [состоялись 19 марта 1994 года в Москве в Центральном доме медработников, с участием М. Гефтера, А. Бузгалина, В. Булгакова, В. Игрунова, О. Орлова, А. Черкасова] // Мемориал-аспект. 1994. № 7–8. С. 8–9.

Изюмов Ю. Провокация проворовавшихся // Речь. 1994. № 1. С. 3.

И. К. Убитых из Белого дома тайно вывезли и захоронили в Подмосковье // Срочно в номер! 1993. № 79. С. 1.

Илюмжинов К. Стратегия развала России // Литературная Россия. 1993. № 39. С. 4–6. (Перепечатано из газеты «Советская Калмыкия». 1993. 9 октября.)

Илюмжинов К. Сценарий развала России // Согласие. 1993. № 6. С. 5.

Импичмент. Голоса фракций и депутатских групп // Парламентская газета. 1999. 18 мая. № 89–90. С. 3–4.

Импичмент. День второй: виновен или нет? // Парламентская газета. 1999. 15 мая. № 88. С. 1, 2.

Импичмент. Переворот 1993 года //Завтра. 1999. № 19. С. 2.

Импичмент. Специальные корреспонденты «Завтра» ведут репортаж из Государственной Думы // Завтра. 1999. № 20. С. 2–5.

Институт имени Склифосовского: полный аврал [фотографии погибших, доставленных в морг Института имени Склифосовского от телецентра в Останкино] // Куранты. 1993. 5 октября. № 189. С. 8.

Информационный центр сбора сведений о пострадавших в событиях в Москве // Народная газета. 1993. 7 октября. № 191. С. 1.

Информация из «Союза офицеров» // Единство. 1998. 24 сентября. № 14. С. 1.

Иоанн, митрополит. Церковь не может поддерживать беззаконие. К гражданам России в связи с конфликтом Президента и Верховного Совета в сентябре-октябре 1993 года / Высокопреосвященнейший Иоанн, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский. Одоление смуты. Слово к русскому народу. — СПб.: Царское Дело, 1995. — С. 321–322.

Исаков В. Б. Амнистия: Парламентские дневники 1994–1995 гг. — М: Палея, 1996. — 493 с.

Исаков В. Б. Госпереворот: Парламентские дневники 1992–1993 гг. — М.: Палея, 1995. — 473 с.: ил.

Исаков В. Б. «Депутат? Получай!» // Завтра. 1994. № 38. С. 4.

Искажение памяти. Кровь и ложь черного октября. Беседа Константина Александрова с Леонидом Прошкиным // Московский комсомолец. 1997. 4 октября. № 188. С. 2, 3.

Исповедь солдата. Беседа Константина Ильюшенко с защитником Верховного Совета Валерием Алексеевичем Блохниным // Правда России. 30 сентября — 7 октября. 1998. № 39. С. 5.

Казаки в Белом Доме // Черная сотня. 1994. № 2. С. 1–4.

Казаков М. «А» и «Б» служили в КГБ. «А» упало… // Московская правда. 1993. 13 ноября.

Казинцев А. Побоище // Советская Россия. 2 октября. № 110. С. 4.

Казинцев А. Сохранить правду // Наш современник. 2003. № 9. С. 185–186.

Как живем, так и хороним [о захоронении «невостребованных» трупов, «скопившихся» в морге города Климовска Подольского района Московской области] // Куранты. 1993. 13 ноября. № 218. С. 1.

Калиниченко А. «Гибель Вашего сына непосредственно связана с событиями в Москве» [о Кирилле Матюхине] // Комсомольская правда. 1994. 4 октября. № 177. С. 2.

Калюжный Г. Ненависть и беззащитность // Литературная Россия. 1993. № 40. С. 4.

Кантор А. Улица корчилась, безъязыкая // Литературная газета. 1993. 15 декабря. № 50. С. 13.

«Капкан». Версия трагических событий в Москве бывшего сотрудника аналитических служб ПГУ КГБ СССР (ныне Служба внешней разведки России) майора X // Народная защита. 1994. 1–15 октября. № 1 (2). С. 6.

Капустин С. Обстрелянные погорельцы, или БТР бьют по своим // Куранты. 1993. 14 октября. № 196. С. 4.

Кара-Мурза С. Г. Над поминальными свечами // Правда. 1993. 2 ноября. № 192. С. 1–2.

Кара-Мурза С. Г. Спасительная кровь // Русский Дом. 2003. № 10. С. 4–5.

Каратели // Мы и время. 1993. № 48. С. 3; Русский Восток. 1994. № 1. С. 2.

Карепов В. В. Так было в октябре 1993 года (Рассказ очевидца) // Русский вестник. 2002. № 37–38. С. 5.

Касьяненко Ж. 4 года назад антинародный режим расстрелял Советы // Советская Россия. 1997. 4 октября. № 116. С. 1.

Касьяненко Ж. Народная анафема звучит в день пятилетия расстрела Дома Советов // Советская Россия. 1998. 6 октября. № 117.С. 1.

Касьяненко Ж. Пианино в чехле // Советская Россия. 1994. 22 января. № 8. С. 4.

Касьяненко Ж. Россия помнит и воздаст. Митинг, шествие и панихида в столице // Советская Россия. 2003. 7 октября. № 112. С. 1.

Касьяненко Ж. Совесть судьи. Драматическая судьба Валерия Зорькина // Советская Россия. 1994. 8 февраля. № 15. С. 1, 4.

Касьяненко Ж., Усманов И. Память священна, возмездие неотвратимо // Советская Россия. 1999. 5 октября. № 116. С. 1.

Касьяненко Ж. Шествие памяти // Советская Россия. 1997. 7 октября. № 117. С. 1.

Кашин О. Два креста и баррикада. // Русская жизнь. 2008. 8 октября. URL: http://www.intelros.rU/readroom/rulife/19-36-8-oktjabrja-2008-goda/2883-dva-kresta-i-barrikada.html (дата обращения: 20.11.2012).

Кашляева В. Восемь часов рядом с войной. 4 октября 1993 года — маленькая хроника большого события // Московская правда. 1993. 12 октября. № 196. С. 8.

Киселева Е. Многие еще не опознаны // Московская правда. 1993. 14 октября. № 198. С. 1.

Кислинская Л., Александров Н. Учла ли статистика погибших в Белом доме? // Мы. 1993. № 22. С. 1, 2.

Кишкин И. В. Записки дмитровчанина. — Дмитров: СПАС, 1998. —64 с.

Клочков Ю. Записки защитника Дома Советов // Молодая гвардия. 1994. № 1. С. 37–50.

Клятва Гиппократа и указ № 1400. Доклад, подготовленный врачами Спасательного Центра ММА им. И. М. Сеченова, «О состоянии медицинского обеспечения защитников Верховного Совета РФ с 21 сентября по 4 октября 1993 года» // Правда Москвы. 1994. № 5. С. 3; там же. 1998. № 110. С. 3.

Коваль В. Почему Руцкой не застрелился? // Рабочая трибуна. 1993. 15 октября. № 186–187. С. 1, 2.

Коган-Ясный В. В. Политические этюды. 1994–2003 годы. — М.: РДП «Яблоко», 2005. — 63 с.

Коган-Ясный В., Юрченко Е. Данные о погибших в октябре по-прежнему вызывают сомнения // Новая ежедневная газета. 1994. 5 апреля. № 61. С. 1.

Когда дым рассеялся // Сегодня. 1993. 12 октября. № 64. С. 6.

Кожаринов Э. В. Государственный переворот в Российской Федерации с нарушением конституционных норм в сентябре — октябре 1993 года. Предшествующие события в СССР и РСФСР. — СПб, 2012. —63 с.

Козенкова Е. Ю. Сила Креста Господня [о чуде «кровавый туман», зафиксированном фотоснимком Крестовоздвиженской часовни в детском парке около Белого дома] // Русский дом. 1999. № 11. С. 12–13.

Козлов Е. А. На митингах в Москве [автор — один из координаторов митингов 30 сентября у метро «Баррикадная», 2 октября на Смоленской площади] // Коммунист Ленинграда. 1993. № 5. С. 2, 3.

Козлов Б. Н. Плачь, Россия. Записки очевидца // Москва. 1998. № 10. С. 3–33.

Козлович А. В Беларуси хоронят жертв октября. У их могил клянутся «отомстить ельцинистам»// Литературная газета. 1993. 27 октября. № 43. С. 2.

Кокурина Е. У страдания нет партийности — 03 помогала всем // Общая газета. 8–14 октября. № 12/14. С. 5.

Колганов А. И. Западня в Останкино // Согласие. 1993. № 6. С. 4; Коммунист Ленинграда. 1993. № 5. С. 1.

Колесников А. Кого задержали в «Белом доме» // Московские новости. 1993. 24 октября. № 43. С. 2.

Колобова Л. Поминовение // Аль-Кодс. 1993. № 14. С. 2.

Колпаков А. «Товарищ Церковь» [о православных священниках у Дома Советов] // Московский комсомолец. 1993. 26 октября. № 205. С. 2.

Кольев А. [Савельев Андрей Николаевич] Мятеж номенклатуры (Москва, 1990–1993). — М.: Интеллект, 1995. — 494 с.

Кольцов П. «Мы снимали в морге Боткинской больницы» // Независимая газета. 1993. 10 ноября. № 215. С. 1.

Кононенко В. «За что нас расстреляли?» [Свидетельства очевидцев] // Советская Россия. 1993. 23 декабря. № 122. С. 4.

Кононенко В. Расстрелянная нежность [о Наташе Петуховой и Алексее Шумском] // Советская Россия. 1993. 25 декабря. № 123. С. 4.

Копосова Н. «Из Белого дома нас вывела „Альфа“» // Россия. 1993. 6–12 октября. № 41. С. 2.

Коренев Э. Власть на крови // Правда. 2011. 30 сентября — 3 октября.

Коренев Э. «И смертью смерть поправ» // Позиция. 1993. 5 ноября.

Коржиков С. Переворот. Свидетельство очевидца [в том числе о гибели девушки-санитарки] //Трудовая Вологда. 1994. № 6. С. 3.

Корнеев А. Н. Памяти Алексея Викторовича Девонисского // Аль-Кодс. 1994. № 5. С. 4.

Королев А. Жертвы 4 октября: «не опознаны лишь двое» [о состоявшейся 25 ноября 1993 года пресс-конференции командующего войсками Московского военного округа внутренних войск МВД РФ генерал-майора А. Г. Баскаева, бывшего в период с 4 по 18 октября 1993 года комендантом Белого дома] // Труд. 1993. 26 ноября. № 265. С. 1.

Королев А. Нашлись шестеро из десяти [о солдатах дивизии внутренних войск имени Дзержинского] // Труд. 1993.13 октября. № 233. С. 1.

Королев А. Панихида по всем погибшим // Труд. 1993. 16 ноября. № 257. С. 1.

Королева О. «Они были убиты в затылок из снайперских винтовок». Руцкой намерен укрепить свою партию и сказать правду об октябрьских событиях // Аль-Кодс. 1994. № 8. С. 2.

Коротков Л. Иван Галушко вернулся домой бедным, больным, но честным // Амурская правда. 26 октября. № 211. С. 2.

Коротков Л. Родственники Ивана Галушко искали его имя в списке убитых [о народном депутате России Иване Емельяновиче Галушко] // Амурская правда. 1993. 13 октября. № 202. С. 2.

Коротков Л. «Родственники Ивана Галушко искали его имя в списке „убитых“». Поправка // Амурская правда. 1993. 15 октября. № 204. С. 2.

Короткова Е. Афганцы отпущения. Спасая Отечество, чуть не стали «уголовниками» [о Союзе ветеранов Афганистана Александра Котенева] // Московский комсомолец. 1995. 3 октября. № 188. С. 2.

Корчагин А., Харламов В. «Чистое» убийство или провокация? [о нападении на штаб Объединенных вооруженных сил СНГ] // Правда. 1993. 25 сентября. № 186. С. 4.

Котельников В. И. Людей убивали цинично и расчетливо. Записал Валерий Мурзаков //Литературная Россия. 1993. № 44–45. С. 4–5; Тюмень Трудовая. 1993. № 5. С. 3–4.; Трудовая Самаpa. 1994. № 2. С. 2. (Перепечатка из газеты Омское время. 1993. № 40).

Котенко Н. Черный октябрь // Молодая гвардия. 1994. № 1. С. 15–27.

Котов В. А. Защитники. — М: Благотворительная общественная организация «Мужество и гуманизм» при участии Творческого объединения «ЮН-ПРЕСС», 2000. — 32 с.

Котомкин Д. Ловцы человеков // Мы и время. 1993. № 48. С. 3; Завтра. 2003. № 40. С. 3.

Коц И., Мамонтов В. Пейзаж после битвы // Комсомольская правда. 1993. 6 октября. № 184. С. 1.

Коц И. Репортаж из морга [Боткинская больница] // Комсомольская правда. 1993. 6 октября. № 184. С. 1.

Кочетков В. На телевидении исчезают не только люди, но и программы [о программе «Экран криминальных сообщений»] // Новая ежедневная газета. 1993. 3 ноября. № 48. С. 2.

Кочубей Н. Вторая рота, откликнись! // Дуэль. 2004. 28 сентября. № 39. С. 4–5.

^{Фотограф: Баксичев Г. Я. Фото предоставлено редакцией газеты «Завтра»}

Кравченко С. Балаган на крови [в том числе о выходе А. Баркашова из Дома Советов в 16 часов 4 октября 1993 года через 14-й подъезд и о расстреле баркашовцев] // Интервью. 1994. № 1. С. 8–10.

Крайнов Л., сотрудник аппарата бывшего Верховного Совета. Закон расстреляли еще до рождения. Законопроект о нравственности разделил судьбу парламента // Правда. 1994. 18 февраля. № 25. С. 2.

Крапивцев Г. И. Расстрельники. Памяти невинных жертв трагического октября 1993 года // Правда. (Гл. ред. A. A. Ильин). 1998. 6–7 октября. № 107. С. 1.

Краснов A. B. [Краснов Александр Васильевич] Двадцатый век: памятные строки (Записки ветерана войны и труда). — М.: Луч, 2002. — 158 с.

Красюков Г. Исход из Дома Советов // Аль-Кодс. 1994. № 28. С. 2.

Кровавый октябрь глазами очевидца. Свидетельство М. С. Ракитянского записал А. Гаршин // Подмосковная правда. 2012. 4 октября. № 40. С. 1, 3.

Кровавый октябрь. Свидетельства очевидцев / Под ред. Е. Ковалева. — Ярославль, 1994. — 64 с.

Кривошапкин А. Расправа. — М: Палея, 1996. — 160 с.

Кротов А. Русская смута. — М., 1999. — 445 с.: ил., портр.

Круг А. Евгений Пронь: 27 трупов я вытащил своими руками // Голос. 1993. 11–17 октября. № 41. С. 3.

Крупин В. Н. Горе горькое // Москва. 1993. № 11. С. 14–16.

Крупин В. Н. Запасной Родины у нас нет. Раздумья писателя у последней черты // Правда. 1993. 2 октября. № 191. С. 2.

Крутаков Л. Дан приказ ему — к подъезду. Как я провел ночь рядовым третьей роты в оцеплении «Белого дома» // Комсомольская правда. 1993. 24 сентября. № 176. С. 1.

Кручинина Е. И умерли в один день [о Наталье Петуховой и Алексее Шумском] // Информ-600 секунд. 1994. № 7. С. 8.

Кто казнил в 1993 //Завтра. 1995. № 39. С. 1.

Кто стрелял в Сашу // Советская Россия. 1994. 3 февраля. № 13. С.З.

Кто стрелял по десантникам 119 Наро-Фоминского // Завтра. 1995. № 41. Газета-вкладыш «Пламя». С. 5.

Кто убил лейтенанта? [Об Игоре Остапенко] // Московский комсомолец. 1996. 3 октября. № 187. С. 2.

Куда исчезли таинственные снайпера // Новая ежедневная газета. 1994. 30 сентября. № 186. С. 3.

Кузнецов А. Проклятие (повесть) // Наш современник. 1997. № 10. С. 40–69.

Кузнецова А. Они были просто непослушными сыновьями // Общая газета. 1994. 25–31 марта. № 12/37. С. 15.

Куняев С. Русский Дом // Завтра. 1994. № 38. С. 6, 7.

Куркин Б. И будет жить в своем народе [памяти Александра Сидельникова] //Литературная Россия. 1993. № 41. С. 6; Новая книга России. 2008. № 10. С. 15–16.

Кучкина О. Балкон с видом на войну [в том числе о снайпере на крыше американского посольства 3 октября 1993 года] // Комсомольская правда. 1993. 5 октября. № 183. С. 2.

Лаврентьев С. Русский человек добр [об Александре Сидельникове] //Московский комсомолец. 1993.15 октября. № 198. С. 4.

Латухина К. Расстрел Белого дома объявлен терактом // Независимая газета. 2004. 5 октября.

Лацис О. Реакция пошла войной на Россию. Россия раздавит войну и реакцию // Известия. 1993. 5 октября. № 189. С. 2.

Лашкул В. Сорок дней и вечная память // Аль-Кодс. 1993. № 14. С. 2.

Лебедев O. A. Воспоминания // Октябрьское восстание 1993 года [Интернет-ресурс]. URL: http://1993.sovnarkom.riVTEXT/RASSKAZY/lebedev.htm (дата обращения: 20.11.2012).

Лебедева М. В Главном медуправлении Москвы продолжают считать убитых и пострадавших // Известия. 1993. 6 октября. № 190. С. 8.

Лебедева М. В Институте Склифосовского продолжаются операции // Известия. 1993. 5 октября. № 189. С. 3.

Лебедева М. Чрезвычайное положение не может служить оправданием произвола милиции. Ситуацию в Москве комментирует председатель комиссии по правам человека при президенте России Сергей Ковалев // Известия. 1993. 14 октября. № 196. С. 5.

Лебединский А. Прокурор заговорил [интервью бывшего Генерального прокурора России В. Степанкова пермской областной газете «Звезда»] // Правда. 1994. 14 января. № 8. С. 1.

Леонид, священник. С крестом и знаменем // Завтра. 1993. № 1. С. 3; Новая книга России. 2008. № 10. С. 14.

Леонидов В. Оказывается, Россию спасла Ахеджакова // Красная звезда. 1993. 7 октября. № 230. С. 3.

Леонов Н. С. Государственный переворот 21 сентября — 4 октября 1993 года // Русский дом. 2008. № 9. С. 14–15.

Леонов Н. С. Крестный путь России. 1991–2000. — М.: Издательство «Русский Дом», 2003. — 528 с.

Леонов Н. С. Кровавая осень 1993 года // Русский дом. 2001. № 10. С. 2–3.

Леонтьев Я., Рябов П. Между двух огней. (Рассказ об одной санитарной дружине) // Версия (Иркутск). 1993. № 3. С. 2–3.

Лещенко В. Записки рядового бойца // Завтра. 1995. № 39. С. 6.

Лидия Михайловна, преподаватель. Кто прав, кто виноват. Письмо в редакцию москвички из толпы на Арбате // Век. 1993. 8–14 октября. № 39. С. 1.

Лизнев Б. Первый план [Об избиениях митингующих на Пушкинской площади в 1993 году] // Завтра. 2012. 25 апреля.

[Листовка о палачах октября 1993 года: снайперах 4-й бригады спецназа Израиля «Иерихон», боевиках организации «Бейтар», снайперах 6-й бригады НАТО] // Русский порядок. 1993 (декабрь) — 1994 (январь). №№ 9–1 (12–13). С. 2–3; Русский Восток. 1994. № 7. С. 3.

Листовки Белого Дома: Московские летучие издания, 22 сентября — 4 октября 1993 года (Из фондов Государственной публичной исторической библиотеки и библиотеки Научно-исследовательского и просветительского центра «Мемориал») / Сост. Б. И. Беленкин, Е. Н. Струкова. — М., 1993. — 243 с.: ил.

Листовки на стенах у Дома Советов // Российская правда. 1993. № 25. С. 4.

Литвинова И. В Белый дом зовут зарубежных мастеров // Известия. 1993. 21 октября. № 201. С. 8.

Лобанов Д. В. Семь самураев СССР. Они сражались за Родину. — М.: Книжный мир, 2012. — 240 с.

Лобанов М. Вызов //Литературная Россия.1993. № 40. С. 3.

Логачев В. Обет [о бывшем народном депутате России Вячеславе Федотове, ныне священнике Курской епархии] // Общая газета. 1994. 4–10 марта. № 9/34. С. 10.

Локтев В. Помни 3 октября // Трудовая Самара. 2002. 2 октября. № 37. С. 1, 2.

Лопатин В. Пять вопросов военного // Общая газета. 1993. 8–14 октября. № 12/14. С. 8.

Лощиц Ю. В ночь перед расстрелом // Новая книга России. 2008. № 10. С. 11–13.

Лощиц Ю. Московская сволочь, или герб демократии // Литературная Россия. 1993. № 37. С. 4.

Лощиц Ю. Мы идем // Завтра. 1998. № 39. С. 4; Новая книга России. 2008. № 10. С. 2–3.

Лощиц Ю. О властях и воинстве // Литературная Россия. 1994. № 13. С. 2.

Лощиц Ю. Черный октябрь России //Литературная Россия. 1993. № 36. С. 3.

Лыкошин С. Мы умирали вместе [статья 2004 года] // Новая книга России. 2008. № 10. С. 4–9.

Лыкошин С. «Не оставим!» // Русская традиция. 2003. № 0. С. 1, 3.

Лыкошин С. Противостояние //Литературная Россия. 1993. № 34–35. С. 2.

Лысков А. В боях мужчины не стареют // Завтра. 1994. № 7 С. 4.

Лысков А. Гайдар // Завтра. 1999. № 39. С. 4.

Лысков А. Из уст адвокатов. Макашов остается солдатом. Константинов не сломлен //Завтра. 1993. № 5. С. 1.

Лысков А. Портрет на фоне жертв // Мы и время. 1993. № 48. С. 6.

Люди, проснитесь! [Надписи и рисунки на заборе вокруг стадиона «Красная Пресня» с 22 сентября по 14 ноября 1993 года; с марта по август 1994 года] // Дуэль. 1997. № 19. С. 6.

Макарова Р. Они вернутся [о 12 солдатах срочной службы, перешедших на сторону Верховного Совета] // Русское сопротивление. 1994. № 1. С. 4; Аль-Кодс. 1994. № 18. С. 11.

Макашов А. М. Знамени и присяге не изменил! — М.: Алгоритм, 2006. — 288 с.

Максимов В. Е. Пружины великой провокации // Правда. 1994. 18 мая. № 84. С. 6.

Маликов В. Нас можно убить, но сломить нельзя // Народная защита. 1995. № 5. С. 4, 5.

Маринич Н. Наверное мы простим друг друга, но не вернем их никогда // Вечерняя Москва. 1993. 7 октября. № 195. С. 1.

Мастыкина И. Они погибли без оружия в руках // Комсомольская правда. 1993. 8 октября. № 186. С. 1; Тюмень Трудовая. 1993. ноябрь. № 3. С. 3.

Матвеев Н. Показательный расстрел // Правда. 2003.19–22 сентября. № 107. С. 1; 25 сентября. № 109. С. 2; 26–29 сентября. № 110. С. 4; 30 сентября — 1 октября. № 111. С. 2; 2 октября. № 112. С. 2; 3–6 октября. № 113. С. 3.

Матвеец Г. Артподготовка началась… // Советская Россия. 1993. 14 августа. № 96. С. 1.

Матери требуют расследования // Правда. (Гл. ред. A. A. Ильин). 1998. 6–7 октября. № 107. С. 1.

Материалы специальной комиссии Государственной Думы по оценке соблюдения процедурных правил и фактической обоснованности обвинения, выдвинутого против президента Российской Федерации // Парламентская газета. 1999. 27 апреля. № 77. С. 3–7.

^{Старая стена стадиона у Дома Советов. Фото предоставил Ильин М.}

Матюхина H. A. За что убили сына?! // Октябрь расстрелянный. Газета-листовка МГК КПРФ. 2008. С. 2.

Матяш В., Алтунин П., Телегин С., Гладкевич Ю. Список потерь еще не полон // Красная звезда. 1993. 6 октября. № 229. С. 3.

Матяш В., Телегин С., Гладкевич Ю. В медучреждениях столицы — фронтовой режим // Красная звезда. 1993. 5 октября. № 228. С. 3.

Маштакова Г. Ответ знает только ветер…[о проникновении утром 3 октября на территорию военного городка в Алабино, где дислоцируется Таманская дивизия, четверых вооруженных лиц] // Россия. 1993. 20–26 октября. № 43. С. 5.

«Меня там убивали». Свидетельства очевидцев останкинского побоища // Правда. 2008. 3–6 октября. № 108. С. 5.

Милиция становится полицией. Вот что рассказал министр [внутренних дел РФ Виктор Ерин] нашему обозревателю Александру Наджарову// Голос. 1993. 15–21 ноября. № 46. С. 2.

Миллер И. Сроку давности не подлежит // Правда кровавого октября. 2010. Октябрь. Информационный выпуск МГО КПРФ. С. 3.

МВД, мафия и олигархи. Беседа Любови Борусяк с генерал-майором милиции в отставке Владимиром Семеновичем Овчинским // Полит. Ру [Интернет-ресурс]. 2011. 3 марта. URL: http://www.polit.ru/article/2011/03/03/ovchinsky.html (дата обращения: 08.02.2013).

Миргалеев А. Последнее прости. Правда о гибели подполковника милиции В. Рештука [свидетельство человека, которому В. Рештук спас жизнь, оттолкнув его в сторону при буксировке тягачом, управляемым милицейским офицером, компрессора с баррикады на Садовом кольце 28 сентября 1993 года] // Правда. (Гл. ред. A. A. Ильин). 1998. 1 октября. № 105. С. 1, 2.

Мирошниченко А. Т. Как все было в кровавый понедельник // Вечерний Ленинград. 1993. № 4. С. 2.

«Миротворец» Илюмжинов каяться не собирается. С президентом Калмыкии беседует специальный корреспондент «Известий» Валерий Яков // Известия. 1993. 16 октября. № 198. С. 4.

Мисин Н. Пленных не брали // Мы и время. 1993. № 48. С. 3.; Завтра. 2003. № 40. С. 3.

Михайлов В. Коридором «Альфы». Осень-93. В расстрелянном парламенте//Советская Россия. 1996. 1 октября.

Мне пришлось пройти через фильтрацию. Беседа Олега Никольского с Иваном Шашвиашвили // Интервью. 1993. № 2. С. 8.

Мовчан В. Заявление Союза жертв политического террора //Аль-Кодс. 1995. № 1.С. 1.

Молитва на баррикадах. Беседа Максима Шевченко с иеромонахом Никоном (Белавенцом) // Независимая газета (НГ-религии). 2000. 11 октября.

Момент истины [воспоминания И. Андронова, В. Анпилова, С. Бабурина, А. Макашова, Н. Павлова и др.] // Завтра. 1998. № 39. С. 4.

Моряки из Дуброва пробивались к Белому дому // Черноголовская газета. 1993. 11 октября. № 40. С. 1.

Москва. Осень-93: хроника противостояния. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: Республика, 1995. — 657 с.: ил.

Москва простилась с погибшими. Точное число жертв кровавых событий установить вряд ли удастся // Независимая газета. 1993. 8 октября. № 192. С. 1.

Москвин A. A. Пустынник в Белом доме: Быль. — СПб: Бионт, 2005. — 208 с.

Московский Апокалипсис. Материалы парламентских слушаний «Духовно-нравственная, морально-правовая и экономическая оценка трагических событий 21 сентября — 5 октября 1993 года и их последствий для России». Государственная Дума России, 31 октября 1995 года / Под ред. Т. А. Астраханкиной. — М.: АО «Диамант СВ», 1996. — 208 с.: ил.

Московские события 1993 года [Информация из раздела «Горячие точки: Москва: 1993–1998»] // Мемориал: международное историко-просветительское, правозащитное и благотворительное общество [Интернет-ресурс]. URL: http://www.memo.ru/hr/hotpoints/moscow93/ (дата обращения: 20.11.2012).

Моя милиция кого бережет? Министр внутренних дел РФ генерал армии Виктор Ерин отвечает на вопросы «Курантов» // Куранты. 1993. 10 ноября. № 215. С. 7.

^{Баррикада Казачьей Заставы. Фото предоставил Ильин М.}

Мрачная статистика //Деловой мир. 1993. 7 октября. № 195. С. 1.

Муравлев Е. Обет и Промысел… [беседа с бывшем депутатом Верховного Совета России В. Я. Федотовым — священником Курской епархии] // Благовест: портал православной газеты [Интернет-ресурс]. URL: ЬПр://благовестсамара. рф/-риЬПс_раде_ 8231 (дата обращения: 20.11.2012).

Муратов Д. Сколько жертв было в Белом доме, не узнает никто // Новая ежедневная газета. 1993. 13 октября. № 42. С. 1.

Мусин М. М. [публиковался также под псевдонимом Иван Иванов]. Месть президента, или Как расстреляли власть народа. — М.: Эксмо: Алгоритм, 2009. — 432 с.

Мухамадиев P. C. Крушение. Хроника бешеных дней. Документально-художественная повесть. — 3-е изд., доп. — М.: Советский писатель, 2003. — 248 с.

Мухамадиев P. C. На раскаленной сковороде: Документальная повесть. — М: Голос, 1997. — 288 с.

«Мы были близки к соглашению…» [Оценка событий сентября-октября 1993 года Патриархом Московским и всея Руси Алексием II] // Православная Москва. 1998. № 31. С. 1.

«Мы были смертниками». Беседа Н. Гарифуллиной со Станиславом Тереховым // Советская Россия. 1994. 29 марта. № 35. С. 3.

«Мы все в долгу перед ними…». Беседа А. Головенко с В. Исаковым // Правда. 1994. 4 октября. № 182. С. 2.

Мы защитим тебя, Катюша. Беседа Ларисы Даутовой с координатором Комитета памяти трагических событий сентября-октября 1993 года в городе Москве Галиной Васильевной Рябухиной // Правда. 2003. 3–6 октября. № 113. С. 1, 2.

«Мы метили в коммунизм, а попали в Россию». Отрывки из книги Станислава Говорухина «Великая криминальная революция»// Новая ежедневная газета. 1993. 12 ноября. № 51. С. 3.

Мы не делим погибших на своих и чужих [список погибших] // Вечерняя Москва. 1993. 8 октября. № 196. С. 1.

Мы никого не хотели убивать. Беседа Надежды Гарифуллиной с Сергеем Бабуриным // Советская Россия. 1993. 21 декабря. № 121. С. 4.

Мы стали бояться не только преступников, но и милиции // Литературная газета. 1993. 15 декабря. № 50. С. 13.

Мяло К. Г. «Народ безмолвствует…» // Москва. 1993. № 11. С. 11–12.

Мяло К. Г. Октябрь-93: конец химеры // Век XX и мир. 1993. октябрь. С. 280–282.

Набатов А., художник. Расстрелянные люди, расстрелянные картины // Правда. 1993. 21 декабря. № 213. С. 4.

Надоело быть заложниками теряющих власть политиков (рассказ офицера милиции). Записал Лев Алабин // Народная защита. 1994. № 1 (2). С. 4.

Назаров М. В. Осень 1993: «Бить в центр с размаха, желательно в зубы и желательно ногой» / Назаров М. В. Вождю Третьего Рима. — М.: Русская идея, 2004. — С. 457–479.

Назаров М. В. «Российско-американская совместная революция…» / Назаров М. В. Тайна России. Историософия XX века. — М.: Альманах «Русская идея», 1999. — С. 293–353.

Найденович А. П. Послесловие к октябрю // Колокол (Царицын). 1993. № 27. С. 4.

Нам преподали урок, его еще предстоит усвоить. С прокурором города Москвы Геннадием Пономаревым беседует Леонид Шаров // Общая газета. 1993. 12–18 ноября. № 17/19. С. 1.

Народ уже не верил никому Беседа Надежды Гарифуллиной с Юрием Ворониным // Советская Россия. 1994. 22 января. № 8. С. 4.

Народные депутаты России. 1990–1993. — 3-е изд. — М.: Издание Государственной Думы, 1998. — 424 с.

Нарушение прав человека в ходе осуществления режима чрезвычайного положения в Москве в период с середины дня 4 октября до 18 октября 1993 года [Доклад Правозащитного центра «Мемориал» за апрель 1994 года] // Мемориал: международное историко-просветительское, правозащитное и благотворительное общество [Интернет-ресурс]. URL: http://www.memo.ru/hr/hotpoints/moscow93/ (дата обращения: 20.11.2012).

Нас считали коммунистами. А мы считали потери // Новая газета. 1998. 28 сентября — 4 октября. № 38. С. 8.

Настоящий боевой тушила [о генерале-майоре В. Е. Дедикове, начальнике Главного управления противопожарной службы МВД РФ] // Новая ежедневная газета. 1993. 13 октября. № 42. С. 4.

Наши души с вами / Сост. ЕА Ковалев. — Ярославль, 1998. — 88 с.

«Не будем благодушны и нерешительны». Обращение собрания демократической общественности Москвы к президенту России Б. Н. Ельцину // Независимая газета. 1993. 13 октября. № 195. С. 5.

Не забудем! [Свидетельства очевидцев] // Завтра. 1993. № 4. С.З.

«Не забудем, не простим!», — говорят очевидцы демофашистского переворота [С. Бабурин, В. Алкснис, М. Астафьев] // Гласность. 1994. 4–11 марта. № 2. С. 9.

«…Не забывайте этот дым над белой крепостью восставших!» // Народный союз. 2009. 31 января. № 18. С. 3.

Не стреляйте в журналистов. И не бейте — мы на работе // Литературная газета. 1993. 13 октября. № 41. С. 2.

Невольник чести. Беседа Н. Гарифуллиной с Р. Аушевым // Советская Россия. 1994. 18 января. № 6. С. 1, 2.

Недоступ A. B. Не казнь, но мысль, но слово // Москва. 1993. № 11.С. 10–11.

Некрасов В. Ф. МВД в лицах. Министры от В. В. Федорчука до A. C. Куликова. 1982–1998. — М.: Молодая гвардия, 2000. — 359 с.: ил.

Неопознанные объекты. Беседа Светланы Бударцевой с сотрудником оперативно-розыскного отдела столичного ГУВД Андреем Осиповым // Вечерняя Москва. 1993.4 ноября. № 215. С. 2.

Нерсесов Ю. Десять лет спустя. Правда о жертвах октябрьских боев по-прежнему не нужна ни власти, ни оппозиции // Версия. 2003. № 38. С. 4.

Нет прощения иудам в погонах! Открытое письмо так называемым «офицерам» так называемой «российской армии» [письмо подписано: Офицер первого Особого полка народного ополчения, призванного на действительную службу из запаса указом Верховного Совета России] //Дубинушка. 1993. № 3. С. 1.

Нефедов Е. Пока убийцы ходят по земле // Завтра. 1993. № 47. С. 2.

Никитинский Л. Прокуратура знает, но пока молчит. И это правильно. [Беседа с генеральным прокурором РФ Алексеем Казанником] // Известия. 1993. 11 декабря. № 238. С. 5.

Никифорова В. О трагедии — начистоту [о парламентской комиссии по расследованию событий сентября-октября 1993 года] // Правда. 1994. 18 февраля. № 25. С. 1.

Никифорова В. Октябрьская трагедия на весах Госдумы. Создается депутатская комиссия по расследованию обстоятельств и причин событий, потрясших страну// Правда. 1994. 10 февраля. № 19. С. 1.

Николаев Е. (Мюнхен). Не в силе Бог, а в Правде // Наше Отечество. 1993. № 11. С. 7.

Никон (Белавенец), иеромонах. «Было ощущение полного абсурда происходящего»// Русская народная линия [Интернет-ресурс]. 2010. 4 октября. URL: http://ruskline.ru/news_rl/2010/10/04/ieromonah_nikon_belavenec_bylo_owuwenie_polnogo_absurda_proishodyawego/ (дата обращения: 20.11.2012).

Никто так не желает мира, как человек, прошедший войну Беседа Николая Муравина с кандидатом в депутаты Государственной Думы от «Гражданского союза», участником Московского объединения организаций ветеранов войны в Афганистане [не путать с СВА] Андреем Лагуновым // Война и мир. 1993. Специальный выпуск. С. 3.

Новикова И. Он был безымянным 150 дней [о Сергее Новокасе] // Правда. 1994. 4 марта. № 35. С. 1.

Новикова И. Ушел, не попрощавшись [о Челышеве Михаиле Михайловиче] // Правда. 1993.19 ноября. № 205. Московский выпуск. № 22. С. 1.

Ночью у Белого дома. Репортаж вели Н. Гарифуллина, Ю. Лакербай, Ю. Николаев, С. Турченко // Советская Россия. 1993. 23 сентября. № 113. С. 2.

О соблюдении прав человека и гражданина в Российской Федерации за 1993 год. Доклад комиссии по правам человека при Президенте Российской Федерации. — М.: Юридическая литература, 1994. — 56 с.; Российская газета. 1994. 25 августа. № 161. С. 3–7.

О чем говорят стены у Дома Советов // Мысль. 1994. № 1. С. 2; № 2. С. 2; № 3. С. 2.

Обвиняется в расстреле Парламента. Из доклада председателя спецкомиссии Госдумы В. Д. Филимонова на заседании палаты 13 мая 1999 года // Советская Россия. 2000. 3 октября. № 114. С. 2.

Обращение группы офицеров Управления Министерства безопасности РФ по Иркутской области от 21 сентября 1993 года // Бюллетень левого информцентра. 1993. № 38. С. 1–12.

Обращение деятелей культуры к Патриарху Алексию II // Правда. 1993.1 октября. № 190. С. 2; Советская Россия. 1993. 2 октября. № 117. С. 3.

Обращение общественного комитета по организации похорон жертв национальной трагедии в Москве 2–7 октября 1993 года к правительствам и народам мира // Экспресс-хроника. 1993. 15 октября. № 41. С. 2.

Обращение правления Союза казаков. Перед лицом развала Державы (от 23 сентября 1993 года) // Колокол (Царицын). 1993. № 24. С. 6.

Обращение Союза Православных братств к Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II // Экспресс-хроника. 1993. 15 октября. № 41. С. 2.

Обухов А. Первый пожарный России в огонь идет первым [о начальнике Главного управления государственной противопожарной службы МВД РФ генерал-майоре В. Е. Дедикове] // Век. 1993. 8–14 октября. № 39. С. 4.

Один из вас. 4 октября 1993 года — день особый // Народная защита. 1994. 1–15 октября. № 1 (2). С. 2, 3; 1995. № 5. С. 1, 2.

Озеров М. Решается судьба не только России, считают в Великобритании //Литературная газета. 1993. 6 октября. № 40. С. 9.

Октябрь 93. Военные под российским триколором: [сборник воспоминаний] / Институт политического и военного анализа (ИПВА); Отв. ред. A. A. Шаравин. — М.: Институт политического и военного анализа, 2003. — 59 с.: ил.

«Оппозиция готовила захват власти» [сообщение ИТАР-ТАСС о состоявшейся 14 октября 1993 года пресс-конференции министра безопасности России Николая Голушко и его первого заместителя Сергея Степашина] //Труд. 1993. 15 октября. № 235. С. 1.

Ореханова Г. Виктор Алкснис: «Такой народ непобедим» // Советская Россия. 1993. 2 октября. № 117. С. 2.

Ореханова Г. И слезами пропитается земля //Советская Россия. 1994. 4 октября. № 103. С. 1.

Ореханова Г. Настигли на рассвете [о Юре Пескове] //Советская Россия. 1994. 27 сентября. № 100. С. 2.

Ореханова Г. Опомнимся! «Черный октябрь» в сердцах русских матерей // Советская Россия. 1994. 27 мая. № 51. С. 3.

Ореханова Г. Осиротели матери // Советская Россия. 1994. 22 сентября. № 98. С. 2.

Ореханова Г. Стойкость. Мужество // Советская Россия. 1993. 30 сентября. № 116. С. 5.

Ореханова Г. Трагедия // Советская Россия. 1993. 25 сентября.

Осипов В. Н. Корень нации. Записки русофила. — М.: Алгоритм, 2008. — 621 с.

Осипов В. Н. Панихида // Наше Отечество. 1993. № 12. С. 3.

Ослябя И., Стерх В. Масонская символика и расстрел Дома Советов // Аль-Кодс. 1994. № 27. С. 5.

Остановить произвол! Требование председателя Конституционного суда В. Зорькина // Правда. 1993. 29 сентября. № 188. С. 1.

Остапенко Игорь Викторович: к десятой годовщине трагических событий сентября-октября 1993 года / Сост. Ватель М. Н. — М.: б.и., 2003. — 7 с.

Островский A. B. 1993. Расстрел «Белого Дома». — М.: Яуза, Эксмо, 2008. — 640 с.

Офицеры, офицеры, наше сердце под прицелом. Беседа Н. Шияна со Станиславом Тереховым // Гласность. 1994. 18–24 марта. № 3. С. 1, 3.

Очевидцы рассказывают// Гласность. 2008. № 10. С. 2.

Памяти павших соратников // Русский порядок. 1993 (декабрь) — 1994 (январь). №№ 9–1 (12–13). С. 10.

Памяти соратника Сазонова // Русский порядок. 1994. № 4–5. С. 2.

Памяти товарища [памяти председателя Центрального общественного совета межрегиональной общественной организации патриотического воспитания граждан «Четвертое октября» Павла Андреевича Бушмы] //4 октября. 1999. № 4. С. 1, 2.

Память у нас крепкая. Беседа Николая Морозова с председателем Комитета Государственной Думы по международным делам Дмитрием Рогозиным // Комсомольская правда. 2003. 4 октября. № 184. С. 5.

Парламент клюнул на президентскую блесну [октябрьские события комментирует специалист по проведению путчей, переворотов, военно-политических провокаций и по их локализации полковник, старший научный сотрудник закрытого НИИ, который участвовал в подобных акциях в странах Латинской Америки и Индокитая] // Московские новости. 1993. 17 октября. № 42. С. 4–5.

Пастушков А. Сжигали ли трупы // Независимая газета. 1993. 26 ноября. № 227. С. 2.

«Патриоты — единственная незапятнанная политическая и духовная сила народа…». Беседа В. Кожемяко с Ю. Власовым // Правда. 1994. 30 марта. № 52. С. 4.

Пепел павших на тех баррикадах. Беседа Сергея Карпушенко с Александром Лапиным // Советская Россия. 2001. 4 октября. № 115. С. 3.

«Передай Ельцину: мы сохраним ему жизнь, если…». Интервью с заместителем министра безопасности РФ Сергеем Степашиным // Комсомольская правда. 1993. 19 октября. № 193. С. 1, 2.

Перекрест В. Октябрь 1993 года: Большинство погибших — не защитники Белого дома, а случайные очевидцы драматических событий // Известия. 2006. 3 октября. № 182. С. 1, 5.

Персиянов В. Похоронили еще одного погибшего в октябре. Не последнего // Новая ежедневная газета. 1994. 10 марта. № 43. С. 1.

Петров А. «Асмарал» теряет стадион и, похоже, место в высшей лиге // Известия. 1993. 13 октября. № 195. С. 16.

Петров А., полковник. Расстрельные списки. Уникальный обвинительный документ // Дубинушка. 1993. № 3. С. 4.

Петрова Ю. Белый дом: пейзаж после путча // Куранты. 1993. 12 октября. № 194. С. 2.

Петровская И. Ошибка президента? 70 лет назад Владимир Хлебников предсказал штурм «Останкино» [свидетельство высокопоставленного офицера Федеральной службы контрразведки о том, что «отключение ТВ было частью продуманного плана мероприятий, призванного убедить, что страна на краю пропасти, для того, чтобы получить затем оправдание самым жестким и решительным действиям»] // Независимая газета. 1994. 5 октября. № 190. С. 2.

Петухов Ю. Д. Черный Дом. Правда об октябрьском восстании 1993 года. Тайный механизм колонизации и уничтожения России «мировым сообществом». — М.: Метагалактика, 2000. — 320 с.

Петухов Ю. Е. Из обращения общественного объединения родителей и близких погибших и граждан, пострадавших в событиях 21 сентября — 5 октября 1993 года // Правда Москвы. 1998. Специальный выпуск. С. 4.

Площадь Свободной России. Сборник свидетельств о сентябрьских-октябрьских днях 1993 года в столице России / Сост. В. Я. Васильев, A. B. Бузгалин и А. И. Колганов. — М.: ТОО Фирма «Эребус», 1994. — 176 с.

Плутник А. Скажите мне, о чем коллективное письмо, и я скажу вам, кто его подписал [приводится и комментируется письмо в редакцию писателя Владимира Максимова «Так фабрикуется „гнев народа“» о подлинности некоторых подписей под обращением писателей, опубликованном в газете «Известия» 5 октября 1993 года] // Известия. 1993. 24 ноября. № 225. С. 10.

По ком звонит колокол [список погибших] // Комсомольская правда. 1993. 8 октября. № 186. С. 1.

«Погибая, мы будем жить». Завещание несдавшихся защитников Дома Советов // Русский рубеж. 1993. № 1. С. 2; Русский собор. 1993. № 9. С. 3; Октябрь 93 [Интернет-ресурс]. URL: http://oct1993.narod.ru/zav.htm (дата обращения: 20.11.2012).

Под красным флагом и православной хоругвью // Советская Россия. 2002. 8 октября. № 114. С. 1.

Подонки из Белого дома должны ответить за кровь // Московский комсомолец. 1993. 25 сентября.

Подрабинек А. Жертвы октября // Экспресс-хроника. 1993. 29 октября. № 43. С. 2.

Пожар в Белом доме был две недели политическим и почти сутки настоящим // Красная звезда. 1993. 6 октября. № 229. С. 1.

Пожарная хроника // Огонек. 1993. № 40–41. С. 14.

Пожарные под градом пуль // Аргументы и факты. 1993. № 40. Еженедельное приложение Москва. № 16. С. 2.

Покровский А., Салтыков И. Неспокойно на казачьих заставах [Рассказывает походный атаман Владимир Наумов о позиции Союза казаков России (около 5 млн человек); и о позиции альтернативной им проельцинской организации Союз казачьих войск (несколько тысяч человек)] // Правда. 1993. 2 октября. № 191. С. 2.

«Полгода назад Руцкой сказал мне: „Я их ненавижу, этих красно-коричневых“». Беседа дипломатического обозревателя «Известий» Максима Юсина с министром иностранных дел России Андреем Козыревым // Известия. 1993. 8 октября. № 192. С. 3.

Положить конец безвластию и смуте! Обращение Совета НТС [Народно-трудовой союз российских солидаристов] к Президенту Российской Федерации. (От редакции: Обращение было передано президенту Ельцину 20 сентября, в средства массовой информации — 21-го) // За Россию. 1993. № 9. С. 1.

Полторанин М. Н. Власть в тротиловом эквиваленте: наследие царя Бориса. — М.: Алгоритм: Эксмо, 2010. — 509 с.

Польгуева Е. Стена с пробоинами // Советская Россия. 2011. 4 октября. № 111. С. 1.

Поражение цели. Москва. 21 сентября — 12 декабря 1993 года. В материалах прессы, радио, телевидения / Автор разработки А. Гусейнов, ред. Ю. Пясковский. — М.: Агентство «Восточноевропейская пресс-служба», 1994. — 438 с.

Попов Е. Не раскаиваюсь! И в Брянске защищали свой «Белый дом» от ОМОНа // Советская Россия. 1994. 24 сентября. № 99. С. 2.

Попов Н. Про щепки, которые летят, летят, летят… Алее рубят, рубят, рубят // Столица. 1993. № 44. С. 38–40.

После амнистии // Гласность. 1994. 4–11 марта. № 2. С. 1.

После Октября возможно все. Беседа Владимира Бондаренко с Валерием Золотухиным // Завтра. 1995. № 39. С. 8.

Последняя осень Страны Советов. Воспоминания очевидца. Подготовила Анастасия Лешкина [воспоминания Евгения Владимировича Доровина, главы Комитета памяти жертв трагических событий в Москве в сентябре-октябре 1993 года] // Правда Москвы. 2011. 28 сентября. № 26. С. 5.

Поткин А. Я обвиняю тебя — человек из толпы [о гибели Олега Адамлюка] // Память. 1993. № 8. С. 6.

Потери сторонников Белого дома пока неизвестны. Милиция продолжает подавлять огневые точки боевиков // Независимая газета. 1993. 7 октября. № 191. С. 2.

Почему в подвале Белого дома обнаружены трупы американцев? // Наше Отечество. 1993. № 10. С. 2.

Правозащитники собирают информацию о тех, кого избили в Москве в период ЧП // Независимая газета. 1993. 14 октября. № 196. С. 1.

Практиков О. Мы из России! // Мысль. 1994. № 3. С. 2; № 4. С. 2; № 5. С. 2.

Президент против Верховного Совета России (хроника событий: сентябрь-октябрь 1993 года) // Молодая гвардия. 1999. № 11–12. С. 17–58.

«Президент сказал: нужно освободить „Белый дом“ от засевшей там банды». Беседа А. Гамова с бывшим командиром «Альфы» Г. Зайцевым // Комсомольская правда. 2008. № 147. С. 11.

Президент сказал, что его беспокоит «моя дружба с Хасбулатовым». Валерий Зорькин о ситуации в Конституционном суде // Независимая газета. 1993. 12 ноября.

Преступление. Пресс-конференция общественного комитета по погребению убиенных (В. М. Клыков) // Славянское единство. 1999. № 10. С. 3.

Преступления против человечества. Свидетельствуют выжившие очевидцы // Дубинушка. 1993. № 4. С. 4.

Приватизация + провокация = кровь. Беседа А. Казинцева с председателем партии национального возрождения «Народная воля» Сергеем Бабуриным // Наш современник. 2003. № 10. С. 243–247.

Признание Хасбулатова // Октябрь расстрелянный. Газета-листовка МГК КПРФ. 2008. С. 3.

Присяга командира полка… Беседа В. Трушкова с командиром мотострелкового полка особого назначения А. Марковым// Правда. 1993. 28 сентября. № 187. С. 1.

Пришли с Белым флагом… Президент Калмыкии Кирсан Илюмжинов о своей попытке вмешательства в конфликт властей //Труд. 1993. 19 октября. № 237. С. 2.

Прокопенко С., Баранец В. Валерий Гришин: Пять лет назад я расстрелял «Белый дом» // Комсомольская правда. 1998. 3 октября. № 185. С. 1, 2.

Прокуратура — не орудие возмездия. Беседа Леонида Шарова с прокурором Москвы Геннадием Пономаревым // Общая газета. 1993. 8–14 октября. № 12/14. С. 7.

Прошкин Л. «Правых в этой истории не было» // Газета. 2003. 3 октября. № 183. С. 1–2.

Прошкин Л. Самострел (уголовное дело № 18/123669-93) // Совершенно секретно. 1998. № 10. С. 6–7; Дуэль. 2004. 5 октября. № 40. С. 5.

Прошкин Л. Штурм, которого не было. Неизвестные страницы уголовного дела 18/123669-93 // Совершенно секретно. 1998. № 9. С. 6–8; Дуэль. 2004. 28 сентября. № 39. С. 6.

П. С. Кровавый понедельник (из воспоминаний очевидца о событиях 4 октября 1993 года) // Мысль. 1993. № 19. С. 3.

Пугачев Б. В то октябрьское утро // Октябрьское восстание 1993 года [Интернет-ресурс]. URL: http://1993.sovnarkom.ru/TEXT/RASSKAZY/comruOl_n5_06.htm (дата обращения: 20.11.2012).

Пушкарь Д. Приказ плюс халява. Командир танка Таманской дивизии, стрелявшего по «Белому дому»: откровения через 10 лет // Московские новости. 2003. 30 сентября — 6 октября. № 38. С. 6.

Пузицкий А. Белый дом // Наш современник. 1998. № 10. С. 78–88.

Пьянков А. За две бутылки водки можно под землей дойти до Белого дома // Вечерний клуб. 1993. 23 октября. № 241–242. С. 1.

Пьянков А. Рядом с тихим московским двориком. Подробности возни вокруг «Красной Пресни» // Вечерний клуб. 1993. 28 октября. № 245–246. С. 1.

Радзиховский Л. В небе все-таки жгут корабли // Столица. 1993. № 40. С. 1, 6.

Радзиховский Л. Конец революции. События октября 1993-го стали финалом буржуазно-демократической революции в России, начавшейся в августе 1991-го // Российская газета. 2003. 3 октября. № 198. С. 1, 3.

Радзиховский Л. Мятеж// Версия. 2003. № 37. С. 3.

Радзиховский Л. Осень. В небе жгут корабли? // Столица. 1993. № 37. С. 1.

Радзиховский Л. Руцкой путч — бессмысленный и беспощадный // Столица. 1993. № 45. С. 11.

Радзиховский Л. Сорванный погром // Еврейское слово. 2003. 1–7 октября.

Радзиховский Л. Третья попытка // Огонек. 1993. № 40–41. С. 2–3.

«Рано или поздно это бы произошло». Беседа Лидии Тимофеевой с членом Президентского совета, директором центра «Информатика для демократии» Георгием Сатаровым // Россия. 1993. 6–12 октября. № 41. С. 3.

Раскин В. Правда о Белом доме [о пресс-конференции 15 октября председателя Комиссии по передаче дел Верховного Совета Российской Федерации А. Починка и военного коменданта «Белого дома», командующего войсками Московского военного округа внутренних войск Российской Федерации генерал-майора А. Баскаева] // Подмосковные известия. 1993. 16 октября. № 198. С. 1.

Расстрел [свидетельства очевидцев] // Оппозиция. 1993. № 4. С. 1, 2.

Расстрел. 10 лет спустя // Комсомольская правда. 2003.4 октября. № 184. С. 2–3.

«Ребята, давайте объявим минуту молчания». (Расшифровка радиопереговоров накануне штурма Белого Дома. Расшифровал Равиль Зарипов) // Комсомольская правда. 1993.13 октября. № 189. С. 2; Амурская правда. 1993.15 октября. № 204. С. 3; Тюмень Трудовая. 1993. № 3. С. 4.

Репьевы И. и Е. Памяти защитников Белого дома // Русский вестник. 2006. № 20. С. 14.

Рогов В. Ангелы рыдают над Москвой. «Победители» молчат: не опровергая факты, не подтверждая их// Правда. 1993. 23 декабря. № 215. С. 4.

Рогов В. Воскресение убиенных // Литературная Россия. 1994. № 15. С. 2.

Рогозин Д. О. Враг народа. — М.: Алгоритм, 2008. — 446 с.

Рогозин Д. О. У нас было абсолютное ощущение правды (в 1993 году глава общественного комитета по защите Верховного Совета) // Известия. 2003. 3 октября. № 181. С. 3.

Родиться русским есть дар служения. С владыкой Иоанном, митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским, беседует главный редактор газеты «Завтра» Александр Проханов / Высокопреосвященнейший Иоанн, митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский. Одоление смуты. Слово к русскому народу. — СПб.: Царское Дело, 1995. — С. 219–232.

Рожнова Н. В. Черный Октябрь. М., 1997. — 47 с.

Розенберг Л. Вторая атака генерала Лебедя. Положение в Приднестровье в свете последних событий в Москве // Экс-пресс-хроника. 1993. 22 октября. № 42. С. 2.

Романенкова Т., Воробьев А., корреспонденты «Российской газеты». Из-под гусениц и пулеметов // Россия. 1993. 20–26 октября. № 43. С. 4.

Романенкова Т., Воробьев А. Эпилог. Последний день в Доме Советов // Общая газета. 1993. 8–14 октября. № 12/14. С. 4.

Романов М. Звери //Литературная Россия. 1994. № 6. С. 14.

Ростовская М. Н. Последний рубеж. Дом Советов 4 октября // Альманах «Восток» [Интернет-ресурс]. 2003. № 7с. URL: http://www.situation.ru/app/j_art_967.htm (дата обращения: 20.11.2012).

Ростовская М. Н. Последний рубеж. Завещание // Альманах «Восток» [Интернет-ресурс]. 2003. № 7с. URL: http://www.situation.ru/app/j_art_969.htm (дата обращения: 20.11.2012).

Рубби Антонио. Ельциниада. Первое десятилетие постсоветской России. — М.: Международные отношения, 2004. — 477 с.

Рубникович О. Погибшие в Белом доме. (Перепечатка из «Независимой газеты». 1993. 9 октября) [около 400 трупов с верхних этажей, по которым велся обстрел из танков, при загадочных обстоятельствах исчезли] // Русский вестник. 1993. № 38–41. С. 3.

Рузанов С. 1991–1993. История сопротивления в России. Краткий курс истории социального противостояния в ходе реформ в Российской Федерации от разрушения СССР до расстрела «советского парламентаризма». — М., 2011. — 136 с.

Руководители батальона «Днестр» подтверждают свое участие в октябрьских событиях в Москве. По сообщениям корреспондента «Экспресс-хроники» в Тирасполе Льва Розенберга // Экспресс-хроника. 1994. 27 мая. № 21. С. 3.

РНЕ в Белом доме. Воспоминания бойцов РНЕ — участников обороны 21 сентября — 4 октября 1993-го. — М.: ООО Редакция журнала «Радонеж век XXI», 2011. — 100 с.: ил.

Руцкой A. B. Кровавая осень. Дневник событий 21 сентября — 4 октября 1993 года. — М., 1995. — 527 с.

Руцкой A. B. Лефортовские протоколы. — М.: МП «Палея», 1994. — 177 с.: ил.

Руцкой A. B. О нас и о себе. — М.: Научная книга, 1995. — 412 с.: ил.

Рыбак К. В пожарном порядке // Столица. 1993. № 42. С. 9–11.

Рыбина А. В комендантский час машины не мешают спать [без десяти семь под песню Владимира Высоцкого «Идет охота на волков» по радио «Эхо Москвы» к Белому дому понеслись БТРы] // Новая ежедневная газета. 1993. 22 октября. № 45. С. 1.

С кем хочет сражаться президент? Выступление Б. Н. Ельцина 12 августа. Выступление Р. И. Хасбулатова 12 августа // Советская Россия. 1993. 14 августа. № 96. С. 2.

С осколком у сердца. Беседа Юрия Головина с ветераном Великой Отечественной войны Алексеем Сидоровичем Дядченко // Советская Россия. 2006. 5 октября. № 116. С. 2.

Сабанин С. Октябрь 1993: свидетельство очевидца [воспоминания Николая Павловича Кашина, в 1993 году — депутат Верховного Совета РФ] // Правда Севера. 2003. 7 октября.

Савельев В. Мятеж унес 108 жизней. Раненых и пострадавших — еще 445 человек // Вечерняя Москва. 1993. 6 октября. № 194. С. 1.

Сборник документов и материалов комиссии Государственной Думы Федерального собрания Российской Федерации по дополнительному изучению и анализу событий, происходивших в городе Москве 21 сентября — 5 октября 1993 года / Под общей редакцией Т. А. Астраханкиной. Сост.: Т. А. Астраханкина, И. А. Игнатьев, В. Е. Синельникова. — М.: Издание Государственной Думы, 2003. — 479 с.

Светлов В. Жертвы кровавого понедельника: сколько их? // Мысль. 1994. № 2. С. 2.

Свидетели и жертвы. К предстоящему «Нюрнбергскому процессу» над убийцами Русских людей // Черная сотня. 1993. № 7. С. 2–7.

Свидетельства //Дума. 1994. № 9. С. 1, 2.

Свинцов В. Полторы тысячи трупов — миф. Скрыть их бесследно невозможно. Письмо в «НГ» // Независимая газета. 1993. 12 ноября. № 217. С. 1.

Семенов A. B. Статистика кровавого октября [в том числе о докладе сотрудника «Мемориала», преподавателя математики Е. В. Юрченко «Жертвы октябрьских событий: факты и домыслы»] //Аль Коде. 1994. № 27. С. 4.

Семянников Б. Глазами очевидца [Избиения людей 28–29 сентября в районе метро «Баррикадная», «Улица 1905 года», «Пушкинская»] // Российская правда. 1993. № 25. С. 2.

Сергеев Б. На моих глазах омоновец убил старика [о событиях 2 октября 1993 г.] // Вечерний Ленинград. 1993. № 4. С. 2.

Сергеев Б. Убийцу щедро наградили // Правда. 2008. 3–6 октября. № 108. С. 6.

Сергеев В. Заговор калибра 1400. Операция «Гром» из фарса августа 1991-го обернулась трагедией в октябре 1993-го // Независимое военное обозрение. 1998. 2–8 октября. № 37. С. 7; Русский вестник. 1998. № 39–40. С. 2.

Сергеев Н. Черный октябрь и память человеческая [об Игоре Остапенко] // Мысль. 1994. № 18. С. 4.

Середина Л. За кровь не ответил никто. Списки раненых, убитых, искалеченных в том октябре далеко не полны // Правда. 1995. 3 октября. № 182. С. 1, 2.

Сигал Л. Год после путча [Обзор конференции, организованной Движением в защиту демократии и прав человека в России в связи с первой годовщиной событий 21 сентября — 4 октября 1993 года. Конференция состоялась в Москве в Доме культуры медика 30 сентября 1994 года. Особое внимание уделяется докладу Е. В. Юрченко «Количество жертв октября 1993 года: правда и вымыслы»] // Альтернативы. 1995. № 1. URL: http://www.alternativy.ru/old/magazine/htm/95_1/god1.htm (дата обращения: 20.11.2012).

Сидельников Ю. Мой брат убит за попытку узнать правду [о Александре Сидельникове] // Известия. 1993. 27 октября. № 205. С. 6.

Синцов А. Без кормильца // Завтра. 1998. № 39. С. 3.

Синцов А. Благословенные дни // Мы и время. 1993. № 48. С. 6.

Синцов А. День рождения полиции // Завтра. 1995. № 39. С. 5.

Синцов А. Дом возле Белого Дома // Завтра. 1993. № 4. С. 3.

Синцов А. Осень неповиновения // Завтра. 1994. № 38. С. 1.

Синцов А. У свежих могил // Согласие. 1993. № 6. С. 4.

Синявский А. Все это уже было. Почему я сегодня против Ельцина // Независимая газета. 1993. 13 октября. № 195. С. 5.

Сколько было погибших в октябре 1993 года? // Правда о расстреле Советской власти [информационный бюллетень МГО КПРФ]. 2009. С. 4.

Сколько жертв было в Белом доме, не знает никто // Новая ежедневная газета. 1993. 20 октября. № 44. С. 1; Там же. 1993. 22 октября. № 45. С. 2.

Сколько же трупов было в Белом Доме? Около полутора тысяч, утверждает офицер внутренних войск // Независимая газета. 1993. 30 октября. № 208. С. 1.

Сколько людей погибло 3–4 октября 1993 года (перепечатано из газеты «Novoye russkoye slovo». 1998. 6 ноября.) // За СССР. 2007. № 6. С. 1.

Сколько убито в «Белом доме»? // За рабочее дело. 1993. № 14. С.З.

Сколько человек погибло в Белом доме, не узнает никто // Новая ежедневная газета. 1993. 29 октября. № 47. С. 1.

Скоробогатько Т. Неврачебная тайна «Белого дома» // Московские новости. 1993. 17 октября. № 42. С. 6.

След тигра. Беседа А. Алейникова и А. Ванденко с Кирсаном Илюмжиновым // Московская правда. 1993. 16 октября. № 200. Приложение Новый взгляд. № 40. С. 2.

Смирнов М. И. В защиту чести и достоинства // Советская Россия. 2010. 25 ноября. № 129. С. 6.

Смирнов М. И. В иске — отказать! Восторжествует ли законность и правосудие в современной России? // Патриот. 2012. № 20. С. 7–10.

Смирнов М. И. Отчетный доклад за 2011 год на общем собрании участников Регионального благотворительного общественного фонда содействия увековечению памяти погибших граждан в сентябре-октябре 1993 года // Патриот. 2012. № 7. С. 12–14.

Смоленцев В. Армия после крови. Социальный портрет // Завтра. 1993. № 5. С. 2.

Смоленцев В. Афганские стрелки // Завтра. 1998. № 39. С. 7.

Смоленцев В. Были расстреляны // Завтра. 1994. № 4. С. 1, 2.

Смоленцев В. Заложники чести [о Союзе офицеров] // Завтра. 1994. № 3. С. 1.

Смоленцев В. Кровь была всюду. Свидетельствуют турецкие рабочие // Завтра. 1995. № 39. С. 4.

«Снайперов направляли из посольства США». Беседа О. Ходаевой с бывшим замминистра МВД А. Дунаевым // Комсомольская правда. 2008. № 147. С. 11.

Снайперы в октябре. Кто они? Сколько их было? Откуда они взялись? Интервью М. Дейча с высокопоставленным сотрудником спецслужб — радио «Свобода» 1 октября 1994 года // Столица. 1994. № 45. С. 7–8; Московский комсомолец. 2003. 3 октября. № 216. С. 5.

Снайперы у Белого дома имели удостоверения сотрудников МБР // Новая ежедневная газета. 1993. 20 октября. № 44. С. 1.

Снаряды, выпущенные в октябре 1993-го, взрываются сегодня // Новая газета. 1998. 28 сентября — 4 октября. № 38. С. 8–9.

Сначала доложили в посольство США // Правда. 1993. 23 сентября.

Снегирев В. Командировка в Россию, прерванная пулей [о Рори Пеке] // Известия. 1993. 7 октября. № 191. С. 8.

Снятся ли палачам убитые дети? // Правда о расстреле Советской власти [информационный бюллетень МГО КПРФ]. 2009. С.З.

Современная политическая история России (1985–1997). — В 2 т. / Под общей ред. В. И. Зоркальцева, А. И. Подберезкина. — Т. 1. (Хроника) / Отв. ред. Ю. В. Лебедев, Ю. Д. Новиков. — М.: РАУ-Университет, 1997. — 990 с.

Современная политическая история России (1985–1998 годы). — В 2 т. / Под общей редакцией В. И. Зоркальцева, А. И. Подберезкина. — Т. 2. (Лица России) / Отв. ред. М. Д. Котилевский. — М.: РАУ-Университет, 1998. — 822 с.

США считают штурм здания Верховного Совета оправданным и необходимым // Известия. 1993. 6 октября. № 190. С. 4.

Создан еще один комитет [14 июля 1993 года Верховный Совет России принял поправки к Закону «О свободе вероисповеданий», ограничивающие деятельность иностранных конфессий и сект на территории России] // Русский вестник. 1993. № 33. С. 1.

Соколов А. Свидетельства собирает «Мемориал» // Общая газета. 1994. 4–10 марта. № 9/34. С. 10.

Соколов С. Первая ночь комендантского часа // Новая ежедневная газета. 1993. 6 октября. № 40. Специальный выпуск. С. 5.

Солдатенков Н. «Коммунисты, назад!»//Аргументы и факты. 1993. № 42. Еженедельное приложение Москва. № 18. С. 8.

Солдатова М. Больничные пирожки //Литературная Россия. 1994. № 1–2. С. 19.

Соловьев А. Массовые убийства в Москве: страницы истории // Трибуна оппозиции. 1994. № 1. С. 4.

Сорок дней назад они были живы // Комсомольская правда. 1993. 13 ноября. № 212. С. 2.

Сорокин С., Пьянков А. Москва прощается с жертвами октябрьской трагедии // Вечерний клуб. 1993. 9 октября. № 229–230. С. 1.

Сорокин С. Столица поминала погибших // Вечерний клуб. 1993. 16 ноября. № 221–222. С. 1.

Спиридонов Д. Сорок дней у Дома Советов // Правда. 1993. 12 ноября. № 200. Московский выпуск. № 21. С. 2.

Спировчанин В. Парни из Тушина [о Павле Мошарове] // Аль-Кодс. 1994. № 16. С. 4.

Стал ли «Белый дом» братской могилой? // Комсомольская правда. 1993. 15 октября. № 192. С. 3; Там же. 1993. 23 октября. № 197. С. 2; Там же. 1993. 25 ноября. № 218. С. 2.

Стариков Н. В. Национализация рубля — путь к свободе России. — СПб: Питер, 2011. — 336 с.: ил.

Стенограмма (Материалы) Юбилейной научно-практической конференции, посвященной 20-летию со дня начала работы Первого Съезда народных депутатов РСФСР (Москва, 15 мая 2010 года). Стенограмма, выступления, доклады, резолюция. — М.: ООО КА «Норма-Арт», 2010. — 176 с.

«Стоим и… ждем раненых». Послесловие врача «скорой». Беседа М. Эратовой с заведующим оперативно-информационным отделом научно-практического центра экстренной медицинской помощи ГМУМ Дмитрием Кирилловичем Некрасовым// Правда. 1994. 20 января. № 12. С. 4.

Струкова Е. Н. Альтернативная периодическая печать в истории российской многопартийности (1987–1996) / Под ред. проф. В. И. Тропина. — М.: ГПИБ России, 2005. — 312 с.

Студенты и школьники, погибшие в октябрьские дни 1993 года (по официальным данным) // Правда Москвы. 1998. Специальный выпуск. С. 1–3.

Так честь велела [Свидетельства капитана 1-го ранга Виктора Константиновича Кашинцева и полковника Владимира Михайловича Усова] // Советская Россия. 1994. 13 января. № 4. С. 4.

Танеева И. Тринадцать дней в осажденном Доме Советов. Документальное повествование парламентского корреспондента // Аль-Кодс. 1994. № 11. С. 4; № 12. С. 2; № 13. С. 6.

«Танки били по России и по нам…». Голос боевика. Свидетельство И.Т., военнослужащего // Завтра. 1993. № 1. С. 3.

Тараненко В. Н. Урок демократии: [воспоминания]. — М.: Новости, 2008. — 511 с.

Тараненко В. Н. Урок демократии. — Изд. 2-е, испр. и доп. — М.: Маска, 2012. — 608 с., фотогр.

Тарасов А. Н. Провокация: Версия событий 3–4 октября 1993 года в Москве. — М.: Центр новой социологии и изучения практической политики «Феникс», 1993. — 43 с.

Тарасов А. Н. Провокация. Версия событий 3–4 октября 1993 года в Москве. Постскриптум из 1994-го. — М.: Центр новой социологии и изучения практической политики «Феникс», 1994. — 128 с.

Тарасов А. Н. Стриптиз либералов // Свободная мысль. 1997. № 10. С. 106–114.

Тарасов А. Н. «Черный октябрь» 1993-го // Свободная мысль. 2008. № 10. С. 123–136.

Тарасова Е. А. Осажденный парламент: X (чрезвычайный) съезд народных депутатов Российской Федерации // Новейшая история России. 2012. № 1. С. 215–230.

Тарасова Е. А. Потерянная альтернатива: Становление новой политической системы России в 1990–1993 годах. — СПб: Алетейя, 2012. — 344 с.

Тарасова Е. А. Эволюция системы советов в СССР — РСФСР — РФ. 1988–1993 годы / Российская государственность: История и современность. — СПб: Знаменитые универсанты, 2003. — С. 629–640.

Твой сын, Россия! Светлой памяти Вадима Сазонова — соратника Русского национального единства, погибшего 16 мая 1994 года // Завтра. 1994. № 21. С. 2.

Теория счастья в Белом Доме, 22 сентября — 4 октября 1993 года / Братство кандидатов в настоящие люди поэтизированного объединения разработки теории общенародного счастья. Экологическо-технологическая организация гласностной диалектически единой эволюционной партии с обратной связью имени Геннадия Сергеева (БКН/1 ПОРТОС ЭТО ГДЕ ЭПОС). — М., 1999. —8 с.

Теперь не пробиться к истине. Беседа Леонида Шарова с прокурором города Москвы Геннадием Пономаревым // Общая газета. 1994. 4–10 марта. № 9/34. С. 10.

Трагедия. Беседа М. Агаповой с председателем Политсовета ЦИК Российской партии коммунистов А. Крючковым // Мысль. 1993. № 17–18. С. 3; № 19. С. 3; № 20–21. С. 3; № 22. С. 3.

Требуем расследования. Обращение оргкомитета по проведению Дней Памяти //Аль-Кодс. 1994. № 25. С. 1.

Три дня в Москве [свидетельство водителя грузовика, вывозившего вечером 4 октября и в ночь с 4 на 5 октября 1993 года трупы со стадиона «Красная Пресня» и с близлежащих дворов] // Литературная Россия. 1994. № 11. С. 6.

Трофимов А. Белый Дом был пылающей печью // Коммерсантъ-Daily. 1993. 9 октября. № 194. С. 20.

Трубин С. «Ключевые помещения Белого дома — в идеальном состоянии», — заявил на пресс-конференции Виктор Ерин // Вечерний клуб. 1993. 9 октября. № 229–230. С. 1.

Трушин А. А Пресня все еще «красная» // Общая газета. 1993. 22–28 октября. № 14/16. С. 1.

Трушин А. А этих погибших никто не видел? // Общая газета. 1993. 15–21 октября. № 13/15. С. 3.

Трушин А. В толпе // Общая газета. 1993. 8–14 октября. № 12/14. С. 5.

Трушин А. Жестокое время профессионалов // Общая газета. 1993. 29 октября — 4 ноября. № 15/17. С. 7.

Трушин А. Нехоженые пути под «Белым домом» // Общая газета. 1993. 24–31 декабря № 23/25. С. 8.

Трушков В. Анафема. Много ли нулей в «нулевом варианте» // Правда. 1993. 28 сентября. № 187. С. 2.

Трушков В. Власть, одетая в бронежилет // Правда. 1993. 21 сентября. № 173. С. 1.

Трушков В. Восстание или мышеловка. Хроника государственного переворота // Правда. 2004. 1–4 октября. № 111. С. 2, 3.

Трушков В. Гвардейцы советской Конституции // Правда. 2004. 30 сентября. № 110. С. 3.

Трушков В. Кремль проигрывает Россию // Правда. 1993. 24 сентября. № 185. С. 2

Трушков В. Самодержавие народа. Вчера. Завтра. К десятилетию разгона советов // Правда России. 2003.1 октября. № 39. С. 11.

Трушков В. Стабильность разложения. И вновь Москву посещают иноземные доктора // Правда. 1996. 4–11 октября. № 113. С. 1.

Трушков В. Ступени русской беды // Правда. 1995. 4 октября. № 183. С. 1.

Трушков В. Трагедия России упакована в фиговый листок. По поводу юбилейной пресс-конференции Б. Ельцина // Правда. 1994. 5 октября. № 183. С. 1.

Трушков В. Череда черных помыслов // Правда. 1996. 20–27 сентября. № 111. С. 1.

Трушков В. Что начертано на знамени переворота // Правда. 1993. 23 сентября. № 184. С. 1.

Трушков В. Шакальи повадки // Правда. 1993. 25 сентября. № 186. С. 1.

Тукмаков Д. Смертию смерть… //Завтра. 1997. № 39. С. 4.

Турченко С. Раздумья у свежих могил // Советская Россия. 1993. 14 декабря. № 118. С. 2.

Улица корчилась от боли // Комсомольская правда. 1993. 5 октября. № 183. С. 2.

Умалатова С. Чтобы не сойти с ума // Согласие. 1993. № 6. С. 2; Тюмень трудовая. 1993. 8 декабря. № 7. С. 3.

«У нас был приказ: стереть „Белый дом“ с лица земли» // Советская Россия. 1994. 24 сентября. № 99. С. 2.

«У нас были ошибки, но не было предателей» [пресс-конференция министра внутренних дел В. Ерина] //Ситуация. 1993. № 35–37. С. 11.

У стен Дома Советов // Бюллетень левого информцентра. 1993. 28 сентября. № 38. С. 1–12.

Уражцев В. Если меня найдут убитым, знайте… Письмо из подполья // Общая газета. 1993. 5–11 ноября. № 16/18. С. 8.

Уроки черного октября [в том числе о выступлении Е. В. Юрченко на научно-практической конференции] // Российская правда. 1994. № 20. С. 1.

Усманов И. Пять сантиметров от смерти [свидетельство Виктора Таболина] // Советская Россия. 1998. 29 сентября. № 114. С. 4.

Усов В. М. Вспомним, друзья, и воспрянем духом! // Союз офицеров. 2004. № 6. С. 1–2.

Усов В. М. Не забудем, не простим! // Союз офицеров. 2005. № 7. С. 1.

Устинов Б. Кровавый переворот // Советская Россия. 2003. 23 сентября. № 106. С. 4.

Участие Русской Православной Церкви в посреднической миссии по преодолению политического кризиса в России // Народная газета. 1993. 19 октября. № 199. С. 2; Путь. 1993. № 10–11. С. 4; Русский вестник. 1993. № 38–41. С. 4–5; Советская Россия. 1993. 16 декабря. № 119. С. 4.

Фадеев М. А. 5 лет назад. Воспоминания свидетелей и участников событий 3–4 октября 1993 года // Дуэль. 1998. № 29. С. 3; № 30. С. 3; № 31. С. 3; № 32. С. 3.

Федосеев Ю. Г. Записки начальника МУРа. — М.: Патриот, 1996. — 223 с.

Федосеев Ю. Г. Октябрь-93 глазами начальника МУРа // Завтра. 1995. № 33. С. 5.

Федоров Г. В Белом доме ищут мины и уцелевших боевиков // Московская правда. 1993. 9 октября. № 195. С. 1, 2.

Филатов В. Почему и чьи танки расстреливали Верховный Совет России? // Молодая гвардия. 1994. № 1. С. 27–37.

Филатов С. А. «Мы считали, что все рассосется» // Газета. 2003. 3 октября. № 183. С. 3.

Филатов С. А. Совершенно несекретно. — М.: Вагриус, 2000. — 448 с.

Филоненко А. Эхо «черного октября» в Москве — на Амуре [о погибшем 3 октября 1993 года у телецентра в Останкино Игоре Валентиновиче Бодрове] // Амурская правда. 1993. 6 ноября. № 220. С. 5.

Фотовыставка «Октябрь-93» [организована Союзом русского народа и Обществом жертв политического террора 1990-х годов в Международном фонде славянской письменности и культуры к полугодию трагических событий] // Аль-Кодс. 1993. № 9. С. 12–13.

Фочкин О., Болгаров Д. Белые пятна Черного октября. Журналисты «МК» первыми увидели дело № 18/123669-93 // Московский комсомолец. 2003. 3 октября № 216. С. 1, 4.

Фролов А. Алгебра компромисса. Как Дума голосовала за амнистию // Советская Россия. 1994. 26 февраля. № 23. С. 2.

Фролов А. Время еще есть // Советская Россия. 1993. 28 сентября. № 115. С. 5.

Фролов А. Гулаг на Красной Пресне // Советская Россия. 1993. 30 сентября. № 116. С. 2.

Фролов А. 1993-й // Советская Россия. 1993. 31 декабря. № 126. С. 2.

Фролов С. Если вы потерялись на этой войне [о пропавшем без вести студенте МГУ Максиме Томилко] // Комсомольская правда. 1993. 4 ноября. № 205. С. 1.

Хайрюзов В. Н. Плачь, милая, плачь! — М.: Палея, 1994. — 60 с.: ил.; он же. То же // Завтра. 1994. № 7. С. 4; № 8. С. 3.

Хайрюзов В. Н. Последний звонок. Очерки русского сопротивления. 1990–1998 годы. — М.: Форум, 1998. — 216 с.

Ханыков В. Минздрав предупреждает: Диагноз событий в Москве составляет врачебную тайну // Комсомольская правда. 1993. 30 сентября. № 180. С. 1.

Харин А. Н. Закат Советской цивилизации. 1985–1993 годы. Взгляд из провинции. — Киров: ТО «Автор» КОО ООО СПР, 2008. — 200 с.

Хасбулатов в октябре. Бывший глава Верховного Совета: «Я последние 15 лет как тень отца Гамлета». Беседа К. Новикова с Р. И. Хасбулатовым // Московский комсомолец. 2008. 3 октября. № 220. С. 1, 4.

Хасбулатов Р. И. Великая российская трагедия. — В 2 т. — М.: ТОО «СИМС», 1994. — Т. 1. — 415 с.: ил.; Т. 2. — 463 с.: ил.

Хасбулатов Р. И. Записки из «Белого дома» // Правда. 1994.10 января. № 4. С. 1, 2; 1994. 11 января. № 5. С. 2.

Хасбулатов Р. И. Преступный режим. «Либеральная тирания» Ельцина. — М.: Яуза-пресс, 2011. — 416 с.

Хасбулатов Р. И. Сопротивление закона. Из рукописи новой книги //Советская Россия. 1994. 19 июля. № 70. С. 1, 3.

Хатюшин В. В. «Кругом измена, трусость и обман…» // Хатюшин В. В. Черные годы. История нашей борьбы. Публицистика. — М.: Голос, 2000. — С. 184–205.

Хатюшин В. В. Ритмы расстрела // Молодая гвардия. 1994. № 3. С. 120–122; Аль-Кодс. 1994. № 10. С. 2.

Хатюшин В. В. Русская кровь. (Поэзия русского сопротивления). — 2-е изд., доп. — М.: Палея, 1995. — 79 с.

Хатюшин В. В. Что дальше // Молодая гвардия. 2003. № 10. С. 152–166.

Хинштейн А. Они хотели «Русского порядка». Они его получат // Московский комсомолец. 1993. 6 октября. № 191. С. 4.

Хинштейн А. Е. Черный октябрь. Пять лет назад Ельцина спасли «Альфа», «Вымпел» и нерешительность путчистов. Сегодня защищать его уже некому// Московский комсомолец. 1998. 3 октября. № 189. С. 3.

Ходаева О. Янки дали команду: Пли! [Статья написана по материалам интервью с Председателем комитета по международным делам Верховного Совета России И. И. Андроновым] // Экспресс-газета online [Интернет-ресурс]. 2003. 3 октября. № 39. URL: http://www.eg.ru/daily/politics/4850/ (дата обращения: 20.11.2012).

Холодов Д. Как банановые республики делали переворот в Москве // Московский комсомолец. 1993. 16 октября. № 199. С. 1.

Хоронят защитников Дома Советов. Через 152 дня после расстрела // Аль-Кодс. 1994. № 5. С. 7.

Хочешь быть вне политики — она сама найдет тебя // Литературная Россия. 1993. № 48–49. С. 5.

Хочу, чтобы знали правду… (перепечатано из газеты «Красное знамя» (Республика Коми) от 2 апреля 1994 года) [письмо матери одного из участников октябрьских событий 1993 года об использовании властью уголовников в провоцировании «великого бума»] //Трудовая Россия. 1994. № 6. С. 3.

Царев И. Когда считать мы будем раны //Труд. 1993. 5 октября. № 227. С. 5.

Целились в коммунизм, а попали в Россию… Вскоре после октябрьских событий 1993 года о судьбе страны беседуют мюнхенцы профессор Александр Зиновьев, публицист Михаил Назаров и московский писатель Петр Паламарчук // Завтра. 1993. № 2. С. 5.

Цыганок А. Мифы октября 1993 года//Полит. Ру [Интернет-ресурс]. 2006.4 октября. URL: http://www.polit.ru/article/2006/10/04/mify93/ (дата обращения: 20.11.2012).

Цыгуля И. «Этот дом уже не будет белым»… Почта прошедшей недели //Амурская правда. 1993. 16 ноября. № 225. С. 2.

Чайковская О. Сквозь строй. С кем расправлялась милиция после того, как штурм Белого дома уже закончился //Литературная газета. 1993. 3 ноября. № 44. С. 13.

Чарный С. Тайны Октября 1993. — М.: Яуза, Эксмо, 2004. — 288 с.: ил.

Часы на Белом доме остановились утром. Хроника дня (Графов Д., Дмитриев Ю., Дорофеев H., Жадан О., Карпов В., Кишкин H., Невинная И.) //Труд. 1993. 5 октября. № 227. С. 1, 2.

Челноков А., Машатин В. Фашистское гнездо опечатано. Но компетентные органы в него не залетали [ «В списках боевиков из подразделения РНЕ, „защищавших“ Белый дом, несколько десятков офицеров (некоторые, правда, бывшие) из МВД, органов безопасности и даже армейской разведки»] // Известия. 1993.16 октября. № 198. С. 1, 2.

Челноков М. Б. Россия без Союза, Россия без России…: (Записки депутата расстрелянного Парламента). — М.: Новая слобода, 1994. — 407 с.

Человек, который шел за солнцем. Свидетельство жизни и смерти Анатолия Сурского // Правда. 2003. 3–6 октября. № 113. С. 3.

Черкасов А. Длинный солнечный день накануне. «Малая гражданская». Москва. Октябрь 1993 // Карта. 2006. № 45–46. С. 97–167.

Черная победа. Исповедь офицера Генерального штаба. Беседа Сергея Турченко с высокопоставленным офицером Генштаба // Советская Россия. 1993. 18 декабря. № 120. С. 4.

Черные ходы Белого дома. Беседа Е. Меркачевой с Маратом Мусиным [публиковался под псевдонимом Иван Иванов] // Московский комсомолец. 2008. № 221. С. 7.

Черный квадрат на Белом доме [о картине московского художника Николы Овчинникова «Явление черного квадрата на Белом доме»] // Известия. 2003. 3 октября. № 181. С. 3.

Черный октябрь / Сост. Е. Котельнич. — М.: Трудовое Кунцево, [1995]. — 66 с. (Самиздат).

Черный октябрь. Беседа Марии Светловой с Леонидом Прошкиным // Экспресс-газета. 2008. 29 сентября. № 39-м. С. 2, 4–5.

Чугунова Н. Тушение пожара в Белом доме при его штурме // Век XX и мир: Хроника текущих событий. 1993. октябрь. С. 233–235.

Шакина М. Прогулка в полночь по Белому дому // Новое время. 1993. № 40. С. 7–8.

Шапошников В. Н. Щиты Красной Пресни. Из дневника очевидца // Правда. 2003. 3–6 октября. № 113. С. 3.

Шашвиашвили И. А. Никто не встал на колени // Согласие. 1993. № 6. С. 2.

Шашвиашвили И. А. Кровавый рубеж // Правда Москвы. 1994. № 5. С. 3.

Шведчиков Е. Подвиг студента Павла Шлыкова // Трудовая Самара. 2003. 1 октября. № 37. С. 2.

Шеваров Д. Литургия в Белом доме [Беседа со Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II] // Нескучный сад. 2009. № 2. С. 10–11.

Шевченко В. А. Забытые жертвы октября 1993 года // Молодая гвардия. 2006. № 10. С. 126–132; 2009. № 10. С. 108–120; 2010. № 10. С. 227–247.

Шевченко В. А. Забытые жертвы октября 1993 года. — Тула: Гриф и К, 2010. — 127 с.

Шептулин Н. Смертники Гайдара // Мы и время. 1993. № 48. С. 3; Завтра. 2003. № 40. С. 3.

Шигарева Ю. Институт скорой помощи имени Склифосовского. 4 октября. 10.00–15.00. // Собеседник. 1993. № 39–40. С. 3.

Шиманов Г. Как нас вели на расстрел // Русский собор. 1993. № 9. С. 16.

Широков Л. Институт Склифосовского недостатка ни в чем не испытывает//Деловой мир. 1993. 6 октября. № 194. С. 1.

Широков Л. Штурм Дома Советов // Деловой мир. 1993. 5 октября. № 192. С. 1.

Шихов Ю. Отец Никон — священник на баррикадах // Сегодня. 1993. 28 октября. № 71. С. 6.

Шохина В. Мертвые без погребения. Как освещались события октября 93-го // Независимая газета. 1995. 7 октября. № 94. С. 4.

Шохина В. Перешагнув через могилы. Уроки октября 93-го и творческая интеллигенция // Независимая газета. 2003. 3 октября.

Штильмарк А. Р. Черная сотня, 1993 год… // Черная сотня. 2003. № 3. С. 24–29.

Шубочкин В. П. Расстрел // Черная сотня. 1994. № 9–10. С. 6–8.

Шурыгин В. Бригада // Завтра. 1994. № 17. С. 3.

Шурыгин В. Живым не сдался [о последнем защитнике Дома Советов А. Калинине] // Завтра. 1994. № 40. С. 3.

Шурыгин В. Звания лишен! // Завтра. 1998. № 39. С. 7.

Шурыгин В. И аз воздам! // Завтра. 1997. № 39. С. 5.

Шурыгин В. Иуды // Завтра. 1999. № 39. С. 4.

Шурыгин В. Месть отца // Завтра. 1998. № 39. С. 3.

Шурыгин В. Отморозки // Завтра. 2003. № 41. С. 1, 2.

Шурыгин В. Полет Феникса // Завтра. 1994. № 37. С. 4.

Шурыгин В. Полк // Завтра. 1994. № 15. С. 4.

Шурыгин В. Присяге остались верны! Кто-то пролил кровь своих братьев. Но не «софринцы» // Завтра. 1993. № 5. С. 2.

Шурыгин В. Прощай, Ачалов! // Завтра. 2011. 29 июня.

Щекочихин Ю. Власть опирается на народ, когда падает. Репортаж по памяти [об участии в штурме Дома Советов «братков» из «измайловской», «солнцевской» и других преступных группировок] // Новая газета. 1998. 28 сентября — 4 октября. № 38. С. 7.

Щекочихин Ю. Печаль двадцатилетнего солдата и эйфория «отцов демократии» // Литературная газета. 1993. 13 октября. № 41. С. 1.

Эггерт К. Сергей Бабурин пытался взять под контроль Министерство безопасности // Известия. 1993. 16 октября. № 198. С. 2.

Эггерт К. Хасбулатов не звонил в турецкое посольство // Известия. 1993. 6 октября. № 190. С. 4.

Эггерт К. Четыре интервью с иностранными дипломатами // Известия. 1993. 5 октября. № 189. С. 5.

Экс-командир группы «Альфа» Геннадий Зайцев: В 93-м мы отказались стрелять в депутатов. Беседа И. Дмитриева с Г. Зайцевым // Версия. 2005. 4 апреля.

Эра кремации // Аль-Кодс. 1994. № 27. С. 5.

Эратова М. И кровь смывает все следы. Беседа с хирургом Юрием Сельченковым // Правда. 1994. 4 октября. № 182. С. 4.

Эратова М. И по лазарету били танки. Русская трагедия. 10 месяцев спустя. [Беседа с фельдшером Центра экстренной медицинской помощи ГМУМ Игорем Заплатиным] // Правда. 1994. 4 августа. № 139. С. 4.

«Это была хорошо срежиссированная провокация!» Беседа С. Федорова с профессором Академии военных наук, заместителем председателя Московского областного отделения НПСР майором запаса Игорем Николаевичем Арестовым // Подмосковная правда. 2002. 3 октября. № 38. С. 2, 8.

Это месть за мой уход из «стаи». Беседа В. Ляшенко с В. Баранниковым // Советская Россия. 1994. 4 июня. № 54. С. 1.

Это нужно не мертвым… [памяти убитого 20 сентября 1996 года заведующего патологоанатомическим отделением НИИ скорой помощи имени Н. В. Склифосовского Анатолия Анатольевича Пономарева] // Завтра. 1996. № 40. С. 1.

Югин В. А. Государственный переворот за 16 франков. Прохиндиада генерала Димы. — СПб: Шанс, 1995. — 288 с.

Юрий Чапковский вернулся из Москвы // Амурская правда. 1993. 8 октября. № 199. С. 1.

Юшкин. Ю. Спустя 142 дня //Литературная Россия. 1994. № 9. С. 2.

«Я был в Белом доме». Рассказ Владимира записал Андрей Дятлов // Собеседник. 1993. № 41. С. 4.

«Я 86-й. Почему уходят бронетранспортеры». «НЕГ» продолжает публикацию стенограмм переговоров по милицейским радиостанциям во время московских боев // Новая ежедневная газета. 1993. 20 октября. № 44. С. 2.

Я выполнил свой долг до конца. На вопросы главного редактора «Информ-600 секунд» И. О. Ильина отвечает С. Н. Бабурин // Информ-600 секунд. 1994. № 8. С. 4–5.

«Я думал, войдут автоматчики и всех расстреляют». Записала Е. Фомичева (рассказывает Саша, 29 лет, в то время сотрудник Верховного Совета) // Правда Москвы. 1998. № 110. С. 3, 4.

Ягункова Л. «Долгие месяцы меня мучил этот кошмар» // Правда. 2011. 30 сентября — 3 октября.

Ягункова Л. Жизнь после смерти старшего сына [о Юрии Пескове] // Правда. 2007. 4 октября. № 109. С. 1, 3.

Ягункова Л. Закон спасения // Правда. 2009. 2–5 октября. № 109. С. 2.

Ягункова Л. Как мы чисто и правильно жили [о погибшем 3 октября 1993 года у телецентра в Останкино Василии Иванове] // Правда. (Гл. ред. A. A. Ильин). 1998. 2–5 октября. № 106. С. 1, 3.

Ягункова Л. Мать потеряла сына [о погибшем 4 октября 1993 года у Дома Советов Олеге Иванове] // Правда. 2002. 4–7 октября. № 111. С. 1.

Ягункова Л. Музыка здесь больше не живет [об убитом 4 октября 1993 года сотруднике Департамента охраны Верховного Совета Юрии Александровиче Пименове] // Правда. 2004. 1–4 октября. № 111. С. 1, 2.

Ягункова Л. «Мы впечатаны в вечность…»// Правда. 2010. 7 октября. № 110. С. 1.

Ягункова Л. Он пошел ради людей [о Сергее Яковлевиче Зотове] // Правда. 2006. 3–4 октября. № 108. С. 1, 4.

Ягункова Л. Оружием Михаила Челышева была совесть // Правда. 2010. 1–4 октября. № 108. С. 5.

Ягункова Л. Пепел павших стучит в наши сердца [ «Круглый стол» МГК КПРФ к 15-й годовщине октябрьских событий] // Правда. 2008. 3–6 октября. № 108. С. 5.

Ягункова Л. Рабы — не мы [о погибшем 3 октября 1993 года у телецентра в Останкино Василии Иванове] // Правда. 2012. 4 октября.

Ягункова Л. Семь пуль на двоих получили отец и сын в Останкине [о погибшем 3 октября 1993 года Станиславе Хайбулине и его отце Марате Генатулловиче] // Правда. 2001. 4 октября. № 112. С. 1, 2.

Ягункова Л. «Сережи нет, Сережу убил Ельцин» [о Сергее Кузьмине и Вячеславе Журавском] // Правда. 2005. 4–5 октября. № 110. С. 4.

«Я знал, что иду под обстрел». Диалог Александра Проханова и Кирсана Илюмжинова // Завтра. 1994. № 15. С. 1, 2.

Яков В. Войска у Белого дома вели огонь на шевеление // Известия. 1993. 6 октября. № 190. С. 1, 3.

Яков В. Драма «гвардии Хасбулатова» [о судьбе милиционеров из Департамента охраны Верховного Совета] // Известия. 1993. 27 октября. № 205. С. 7.

Яков В. Число пострадавших во время событий 3–4 октября в Москве установлено // Известия. 1993. 25 декабря. № 248. С. 1.

Ярослав Шипов, священник. Александр [об Александре Сидельникове] / Священник Ярослав Шипов. Долгота дней. — 2-е изд., доп. — [М. — Сергиев Посад]: Издательство «Светлый берег», 2006. — С. 71–72; он же. То же / Священник Ярослав Шипов. Первая молитва: рассказы. — М.: Издательство Сретенского монастыря, 2010. — С. 91–93.

Яцола Л. БТР-оборотень // Мы и время. 1993. № 48. С. 3; Завтра. 2003. № 40. С. 3.

См., например: Андронов И. И. Моя война. М., 2000;

Ачалов В. А. Мера воздействия — расстрел. М., 2010;

Бабаев Б. Расстрел «Белого Дома». Свидетельство очевидца: взгляд изнутри. Иваново, 1994;

Варфоломеев И. В. От приговора до расстрела (записки военного корреспондента). М., 2001;

Воронин Ю. М. Стреноженная Россия: Политико-экономический портрет ельцинизма. М., 2003;

Трешневиков А. Н. Расстрелянный парламент. Рыбинск. 1995;

Григорьев Н. Г. Дни, равные жизни. Чебоксары, 2000;

Мусин М. М. [публиковался также под псевдонимом Иван Иванов]. Месть президента, или Как расстреляли власть народа. М., 2009;

Мухамадиев P. C. На раскаленной сковороде: Документальная повесть. М., 1997;

Руцкой A. B. Кровавая осень. Дневник событий 21 сентября — 4 октября 1993 года. М., 1995;

Хайрюзов В. Н. Последний звонок. Очерки русского сопротивления. 1990–1998 годы. М., 1998;

Хасбулатов Р. И. Великая российская трагедия. В 2 т. М., 1994.

См.: Виктор Кузнецов, священник. Так было. Расстрел (Документальная повесть). Мытищи, 2010.

Москва. Осень-93: хроника противостояния. 2-е изд. М., 1995.

Московский Апокалипсис. Материалы парламентских слушаний «Духовно-нравственная, морально-правовая и экономическая оценка трагических событий 21 сентября — 5 октября 1993 года и их последствий для России». Государственная Дума России, 31 октября 1995 года. М., 1996;

Сборник документов и материалов комиссии Государственной Думы Федерального собрания Российской Федерации по дополнительному изучению и анализу событий, происходивших в городе Москве 21 сентября — 5 октября 1993 года. М., 2003.

Десятый (чрезвычайный) съезд народных депутатов Российской Федерации, 23 сентября — 4 октября 1993 года: Стенографический отчет. В 3 т. М., 2010;

Площадь Свободной России. Сборник свидетельств о сентябрьских-октябрьских днях 1993 года в столице России. М., 1994.

См., например, документальные фильмы В. Тихонова «Русская тайна» (1996 год) и Е. Кириченко «Черный октябрь Белого дома» (2003 год).

См.: Москва. Осень-93: Хроника противостояния. 2-е изд. М., 1995. С. 530–533;

4 октября. Газета защитников Дома Советов. 1999. № 4. С. 3–4.

Совершенно секретно. 1998. № 10. C.7;

Известия. 2006. № 182. С. 5.

Московский комсомолец. 1997. № 188. С. 2.

Десятый (чрезвычайный) съезд народных депутатов РФ, 23 сентября — 4 октября 1993 года. Т. 3. М., 2010. С. 90.

Совершенно секретно. 1998. № 10. С. 7.

См.: Московский Апокалипсис. М., 1996. С. 42–83;

Книга памяти // Октябрьское восстание 1993 года [Интернет-ресурс]. URL: http://1993.sovnarkom.ru/_spiski.htm (дата обращения: 20.11.2012).

Сборник документов и материалов комиссии Государственной Думы Федерального собрания Российской Федерации по дополнительному изучению и анализу событий, происходивших в городе Москве 21 сентября — 5 октября 1993 года. М., 2003. С. 366–372,420.

См., например: Путь. 1993. № 10–11. С. 9.

Андронов И. И. Моя война. М., 2000. С. 325;

Мысль. 1993. № 22. С. 3;

Дуэль. 2004. № 39. С. 4.

Литературная газета. 1993. № 39. С. 10.

Горбачев Н. И. Батальон «Сережа». М., 2002. С. 111.

Григорьев Н. Г. Дни, равные жизни. Чебоксары. 2000. С. 292.

Российская правда. 1994. № 19. С. 2.

См., например: Островский A. B. 1993. Расстрел «Белого дома». М., 2008. С. 475.

Тюмень Трудовая. 1993. № 1–2. С. 4.

См. аудиоархив Г. Г. Гусева;

Дуэль. 2004. № 39. С. 5;

об этом же свидетельствует подполковник Борис Александрович Оришев.

Островский A. B. Указ. соч. С. 416.

Варфоломеев И. В. От приговора до расстрела. М., 2001. С. 48.

См.: Ростовская M. H. Последний рубеж. Завещание // Альманах «Восток» [Интернет-ресурс]. 2003. № 7с. URL: http://www.situation.ru/app/j_art_969.htm (дата обращения: 20.11.2012).

Мусин M. М. Месть президента, или Как расстреляли власть народа. М., 2009. С. 329.

Новая ежедневная газета. 1993. № 44. С. 2.

Бузгалин A. B., Колганов А. И. Кровавый октябрь в Москве. М., 1994. С. 117.

Мусин M. M. Указ. соч. С. 332–333.

Оппозиция. 1993. № 4. С. 2.

Мысль. 1993. № 19. С. 3.

Бузгалин А.В, Колганов А. И. Указ. соч. С. 117.

См. аудиоархив Г. Г. Гусева.

Патриот. 1994. № 2–3. С. 5.

Большевик Кавказа. 1994. № 2. С. 3;

Комсомольская правда. 1993. № 218. С.2;

Мусин M. М. Указ. соч. С. 318–319.

Патриот. 1994. № 2–3. С. 5.

Амурская правда. 1993. № 211. С. 2.

РНЕ в Белом доме. Воспоминания бойцов РНЕ — участников обороны 21 сентября — 4 октября 1993-го. М., 2011. С. 80, 81.

Площадь Свободной России. М., 1994. С. 106.

Литературная Россия. 1993. № 44–45. С. 5.

Правда. 2008. № 108. С. 4.

См. аудиоархив Г. Г. Гусева.

Бахтиярова С. А. Реквием. СПб, 1995. С. 14–15.

См. фильм Е. Кириченко «Черный октябрь Белого дома».

Путь. 1993. № 10–11. С. 9.

РНЕ в Белом доме… С. 47.

Черная сотня. 1994. № 9–10. С. 7.

Дума. 1994. № 9. С. 1.

Мухамадиев P. C. На раскаленной сковороде. М., 1997. С. 228.

Трудовая Вологда. 1994. № 6. С. 3.

Аль-Кодс. 1994. № 13. С. 6.

См. аудиоархив Г. Г. Гусева.

Большевик Кавказа. 1994. № 2. С. 3.

Шевченко В. А. Забытые жертвы октября 1993 года. Тула, 2010. С. 15.

Григорьев Н. Г. Указ. соч. С. 363.

КП. 1993. № 187. С. 3;

Советская Россия. 1994. № 3. С. 4.

Андронов И. И. Указ. соч. С. 12.

См.: Ростовская M. H. Последний рубеж. Дом Советов 4 октября // Альманах «Восток» [Интернет-ресурс]. 2003. № 7с. URL: http://www.situation.ru/app/j_art_967.htm (дата обращения: 20.11.2012).

Российская правда. 1994. № 19. С. 2.

Народная защита. 1994. № 1 (2). С. 2, 3.

РНЕ в Белом доме… С. 37.

Новая ежедневная газета. 1993. № 44. С. 2.

Правда Севера. 2003. 7 октября.

Бузгалин A. B., Колганов А. И. Указ. соч. С. 157.

Григорьев Н. Г. Указ. соч. С. 297.

Мусин M. M. Указ. соч. С. 398.

Дума. 1994. № 9. С. 1, 2.

См. фильм В. Тихонова «Русская тайна».

Площадь Свободной России… С. 99.

Завтра. 2003. № 40. С.З.

Известия. 1993. № 198. С. 4.

Мухамадиев P. C. Указ. соч. С. 251.

Говорухин С. С. Великая криминальная революция. М., 1993. С. 98.

Бахтиярова С. А. Указ. соч. С. 15.

Аргументы и факты. 2004. № 41. Приложение «Москва». С. 22.

Московские новости. 1993. № 41. С. 7.

Труд. 1993. № 227. С. 2.

Бабаев Б. Д. Расстрел «Белого Дома». Свидетельство очевидца: взгляд изнутри. Иваново. 1994. С. 111–112.

Площадь Свободной России… С. 152–153.

Общая газета. 1993. № 15/17. С. 7

Народная защита. 1994. № 1 (2). С. 3.

См. аудиоархив Г. Г. Гусева.

КП. 1993. № 192. С.З

Советская Россия. 2003. № 110. С. 2.

РНЕ в Белом доме… С. 35.

Виктор Кузнецов, священник. Так было. Расстрел. Мытищи. 2010. С. 207–209.

КП. 1998. № 185. С. 2.

Московский комсомолец. 1993. № 234. С. 1.

Ступени. 1993.13 ноября.

Дуэль. 2008. № 40. С. 6.

Мухамадиев P. C. Указ. соч. С. 244–251.

За русское дело. 1994. № 1. С. 4.

Вечерняя Москва. 1993. № 193. С. 2.

КП. 1998. № 185. С. 2.

Аль-Кодс. 1994. № 13. С. 6.

Новая ежедневная газета. 1993. № 44. С. 2.

Виктор Кузнецов, священник. Указ. соч. С. 202.

Голос. 1993. № 41. С. 2.

Советская Россия. 1994. № 6. С. 2.

Поражение цели. Москва. 21 сентября — 12 декабря 1993 года. В материалах прессы, радио, телевидения. М., 1994. С. 285.

См. фильм В. Тихонова «Русская тайна».

МК. 1995. № 188. С. 2.

См. запись телепрограммы «Суд времени», вышедшей в эфир на пятом канале 2–3 августа 2010 года;

см. также: Правда. 2010. № 108. С. 5.

Десятый (чрезвычайный) съезд народных депутатов РФ, 23 сентября — 4 октября 1993 года. Т. 2. М., 2010. С. 289, 290.

См. аудиоархив Г. Г. Гусева.

Мусин M. M. Указ. соч. С. 332.

См.: Лебедев O. A. Воспоминания // Октябрьское восстание 1993 года [Интернет-ресурс].

URL: http://1993.sovnarkom.ru/TEXT/RASSKAZY/lebedev.htm (дата обращения: 20.11.2012).

Площадь Свободной России… С. 117.

Правда. 2003. № 113. С. 3.

Площадь Свободной России… С. 124.

Дума. 1994. № 9. С. 2.

См. видеоматериалы Ф.А.К.ЭЛ. — П.О.Р.Т.ОС.

Дуэль. 1999. № 44. С. 3.

Советская Россия. 1994. № 4. С. 4;

Трешневиков А. Н. Расстрелянный парламент. Рыбинск. 1995. С. 240.

Завтра. 2003. № 40. С.З.

Славянское единство. 1999. № 10. С.З.

Амурская правда. 1993. № 200. С. 2.

Правда борьбы и надежд. Газета-листовка МГК КПРФ. 2007. С. 3.

Площадь Свободной России… С. 99.

Народный союз. 2009. № 18. С. 3.

Голос коммуниста. 1993. № 4. С. 2.

Мусин M. M. Указ. соч. С. 377.

Завтра. 2003. № 40. С. 3.

Власов Ю. П. Русь без вождя. Воронеж. С. 74.

Амурская правда. 1993. № 211. С. 2.

Бюллетень левого информцентра. 1993. № 40. С. 2.

Виктор Кузнецов, священник. Указ. соч. С. 250.

См. аудиоархив Г. Г. Гусева.

Площадь Свободной России… С. 154–155.

См. аудиоархив Г. Г. Гусева.

См.: Интервью. 1993. № 2. С. 8.

См. дополнительные материалы к фильму В. Тихонова «Русская тайна».

Мы и время. 1993. № 48. С. 3;

Завтра. 2003. № 40. С. 3.

См., например: Григорьев Н. Г. Указ. соч. С. 354.

Рабочая трибуна. 1993. № 186–187. С. 2.

Мусин M. М. Указ. соч. С. 398, 399.

Независимая газета. 1993. № 10. С.1.

См.: Бахтиярова С. А. Указ. соч. С. 11–12;

Болтовский И. Здесь пали наши братья // Правда. 1993. № 201. С. 1;

Рогов В. Ангелы рыдают над Москвой // Правда. 1993. № 215. С. 4;

Харин А. Н. Закат советской цивилизации. 1985–1993 годы. Взгляд из провинции. Киров. 2008. С. 79.

Андронов И. И. Указ. соч. С. 7–8.

Литературная Россия. 1994. № 1–2. С. 3;

Площадь Свободной России… С. 134.

Советская Россия. 2001. № 115. С. 3.

Андронов И. И. Указ. соч. С. 7–8.

Рогов В. Указ. соч. С. 4.

Там же.

Горбачев Н. И. Указ. соч. С. 96.

Площадь Свободной России… С. 87.

См. фильм В. Тихонова «Русская тайна».

Андронов И. И. Указ. соч. С. 8–9.

См.: За русское дело. 1994. № 1. С. 4;

Бахтиярова С. А. Указ. соч. С. 12;

Ростовская М. Н. Последний рубеж. Дом Советов 4 октября // Альманах «Восток» [Интернет-ресурс]. 2003. № 7с.

URL: http://www.situation.ru/app/j_art_967.htm (дата обращения: 20.11.2012).

Известия. 1993. № 195. С. 16.

См.: Лебедев O. A. Воспоминания // Октябрьское восстание 1993 года [Интернет-ресурс].

URL: http://1993.sovnarkom.ru/TEXT/RASSKAZY/lebedev.htm {дата обращения: 20.11.2012).

Андронов И. И. Указ. соч. С. 7.

Речь. 1993. № 2. С. 1, 4.

Российская правда. 1994. № 1–4. С. 1.

Правда России. 1998. № 39. С. 5.

Коммерсант-Daili. 1993. № 194. С. 20;

Куранты. 1993. № 196. С. 7;

Руцкой A. B. Кровавая осень. М., 1995. С. 490.

Век. 1993. № 39. С. 4.

Вечерняя Москва. 1993. № 193. С. 4.

Коммерсант-Daily. 1993. № 194. С. 20;

Московский Апокалипсис. М., 1996. С. 40.

Столица. 1993. № 42. С. 11.

КП. 1993. № 192. С. 3.

Там же. 1993. № 185. С. 1.

Вечерний клуб. 1993. № 229–230. С. 1.

Труд. 1993. № 238. С. 2.

Хайрюзов В. Н. Последний звонок. Очерки русского сопротивления. 1990–1998 гг. М., 1998. С. 67.

Завтра. 1995. № 39. С. 4.

Бюллетень левого информцентра. 1994. № 11. С. 5.

Правда. 1993. № 213. С. 4.

Стенограмма (Материалы) юбилейной научно-практической конференции, посвященной двадцатилетию со дня начала работы Первого Съезда народных депутатов РСФСР. М., 2010. С. 47.

Общая газета. 1993. № 11/13. С. 5.

Сегодня. 1993. № 61. С. 1.

Общая газета. 1993. № 11/13. С. 5.

Красная звезда. 1993. № 229. С. 3.

Общая газета. 1993. № 17/19. С. 1.

Красная звезда. 1993. № 229. С. 3.

Советская Россия. 1994. № 106. С. 4.

Правда. 2007. № 109. С. 3.

MK. 1993. № 234. С.З.

Новая ежедневная газета. 1993. № 40. Специальный выпуск. С. 5.

Общая газета. 1993. № 17/19. С. 1.

См. фильм Е. Кириченко «Черный октябрь Белого дома».

Голос. 1993. № 41. С. 3.

Век. 1993. № 39. С. 3.

АиФ. 1993. № 40. Приложение Москва. № 16. С. 9.

Московская правда. 1993. № 192. С. 1.

Октябрь 1993 года — «странная революция» // Живой журнал Евгения Стрельчика [Интернет-ресурс]. 2012. 4 октября.

URL: http://strelchik.livejournal.com/12517.html (дата обращения: 20.11.2012).

Деловой мир. 1993. № 194. С. 1.

Трудовая Вологда. 1993. № 5. С. 3.

Советская Россия. 1993. № 118. С. 2.

Ситуация. 1993. № 38–40. С. 6–7.

РНЕ в Белом доме… С. 86.

Советская Россия. 2001. № 115. С. 3.

Черная сотня. 1993. № 7. С. 3.

Новая ежедневная газета. 1993. № 40. Специальный выпуск. С. 7.

Газета. 2003. № 183. С. 3;

Филатов С. А. Совершенно несекретно. М., 2000. С. 319–320.

КП. 1993. № 184. С. 1.

Независимая газета. 1993. № 190. С. 1.

Комсомольская правда. 1993. № 192. С. 3.

НГ. 1993. № 200. С. 1.

КП. 1993. № 192. С. 3.

Сборник документов и материалов комиссии Государственной Думы… С. 304.

Известия. 1993. № 193.C.3.

Московские новости. 1993. № 42. С. 6.

КП. 1993. № 192. С. 3.

Там же;

Мы. 1993. № 22. С. 1;

Общая газета. 1993. № 13/15. С. 3.

Дума. 1994. № 9. С. 2.

Сборник документов и материалов комиссии Государственной Думы… С. 304.

Новая ежедневная газета. 1993. № 40. С. 2.

Поражение цели… С. 2.

Там же.

АиФ. 1993. № 42. Приложение Москва. № 18. С. 8.

Правда. 1994. № 45. С. 2.

Площадь Свободной России… С. 87–88.

См. аудиоархив Г. Г. Гусева.

Литературная газета. 1993. № 40. С. 2.

Речь. 1993. № 1. С. 1, 3.

См. аудиоархив Г. Г. Гусева.

Трибуна оппозиции. 1994. № 1. С. 4.

Известия. 1993. № 190. С. 8.

Аль-Кодс. 1995. № 1. С. 1.

Правда Москвы. 1994. № 5. С. 3;

Там же. 1998. № 110. С. 3;

Руцкой A. B. Кровавая осень. М., 1995. С. 488–489.

МК. 1993. № 234. С.З.

Трешневиков А. Н. Расстрелянный парламент. Рыбинск, 1995. С. 118.

НГ. 1993. № 215. С. 1;

Новая ежедневная газета. 1993. № 48. С. 2;

Площадь Свободной России… С. 165–166.

НГ. 1993. № 221. С. 1.

Дубинушка. 1993. № 3. С. 4.

Правда. 2004. № 111. С. 2.

Там же. 2001. № 112. С. 2.

Путь. 1993. № 10–11. С. 9.

Завтра. 2007. № 40. С. 8.

Московские новости. 1993. № 42. С. 6.

См.: Ходаева О. Янки дали команду: Пли! [Статья написана по материалам интервью с Председателем комитета по международным делам Верховного Совета России И. И. Андроновым] // Экспресс-газета online [Интернет-ресурс]. 2003. 3 октября. № 39. URL: http://www.eg.ru/daily/politics/4850/ (дата обращения: 20.11.2012).

Сборник документов и материалов комиссии Государственной Думы… С. 305.

Новая ежедневная газета. 1994. № 43. С. 1.

МК. 1993. № 234. С. 3.

Известия. 2006. № 182. С. 5.

Андронов И. И. Указ. соч. С. 13;

Парламентская газета. 1999. № 187. С. 3.

Сборник документов и материалов комиссии Государственной Думы… С. 304.

Правда. 1994. № 8. С. 1.

Известия. 1993. № 238. С. 5.

КП. 1993. № 185. С. 1.

Московские новости. 2003. № 38. С. 6.

Речь. 1994. № 1. С. 3.

Экспресс-хроника. 1993. № 40. С. 1.

АиФ. 1993. № 40. Приложение Москва. № 16. С. 9.

За русское дело. 1994. № 1. С. 4.

Новая ежедневная газета. 1993. № 42. С. 1.

Независимая газета. 1993.9 октября.

Мы. 1993. № 22. С. 2.

См. аудиоархив Г. Г. Гусева.

Советская Россия. 1993. № 120. С. 4.

Бабаев Б. Д. Указ. соч. С. 128.

АиФ. 1993. № 42. Приложение Москва. № 18. С. 12.

НГ. 1993. № 208. С. 1.

MK. 2008. № 220. С. 4.

Правда о расстреле советской власти. Газета-листовка МГК КПРФ. 2009. С. 4.

Мусин M. М. Указ. соч. С. 119.

Литературная Россия. 1994. № 11. С. 6.

Мы. 1993. № 22. С. 2.

Правда. 1993. № 201. С. 4.

КП. 1993. № 197. С. 2.

Известия. 1993. № 193. С. 3;

Московский Апокалипсис… С. 40.

Поражение цели… С. 238.

Мусин M. M. Указ. соч. С. 395, 397,400.

Трешневиков А. Н. Указ. соч. С. 270.

Рубби А. Ельциниада. Первое десятилетие постсоветской России. М., 2004. С. 200.

Речь. 1993. № 1.С. 1, 3;

№ 2. С. 1.

См.: Аксючиц В. Расстрел парламента. Акция устрашения // Агентство политических новостей [Интернет-ресурс]. 2009. 28 сентября. URL: http://www.apn.ru/publications/article21995.htm (дата обращения: 20.11.2012).

См.: Никон (Белавенец), иеромонах. «Было ощущение полного абсурда происходящего»// Русская народная линия [Интернет-ресурс]. 2010.4 октября.

URL: http://ruskline.ru/news_rl/2010/10/04/ieromonah_nikon_belavenec_bylo_owuwenie_polnogo_absurda_proishodyawego/ (дата обращения: 20.11.2012).

Аль-Кодс. 1994. № 27. С. 4.

Аргументы и факты. 1993. № 42. Приложение Москва. № 18. С. 12.

НГ. 1993. № 208. С. 1.

См.: Ростовская M. H. Последний рубеж. Дом Советов 4 октября // Альманах «Восток» [Интернет-ресурс]. 2003. № 7с.

URL: http://www.situation.ru/app/j_art_967.htm (дата обращения: 20.11.2012).

Трешневиков А. Н. Указ. соч. С. 272.

Завтра. 1995. № 39. С. 4.

Мы и время. 1993. № 48. С. 3;

Завтра. 2003. № 40. С. 3;

Площадь Свободной России. М., 1994. С. 164–165.

Наш современник. 2003. № 10. С. 246.

Советская Россия. 2001. № 115. С. 3.

См.: Бизнес на костях // Правда. Ру [Интернет-ресурс]. 2003.4 октября. URL: http://www.pravda.ru/science/04-10-2003/38758-biznes_na_kostjakh-0/ (дата обращения: 20.11.2012).

Завтра. 1995. № 39. С. 4;

Новая ежедневная газета. 1993. № 45. С. 1.

Речь. 1993. № 1. С. 1, 3;

№ 2. С. 1, 3;

Борьба. 1994. № 10. С. 5.

Правда. 2003. № 113. С.З.

Общая газета. 1993. № 15/17. С. 7.

Новая ежедневная газета. 1993. № 45. С. 2.

Труд. 1993. № 229. С. 1.

КП. 1993. № 186. С. 1.

Известия. 1993. № 238. С. 5.

Новая ежедневная газета. 1994. № 61. С. 1;

Площадь Свободной России… С. 168;

Российская правда. 1994. № 20. С. 1.

Андронов И. И. Указ. соч. С. 18–19.

Ступени. 1993.13 ноября.

МК. 2003. № 216. С.4.

Российская правда. 1994. № 20. С. 1.

Аль-Кодс. 1994. № 27. С. 4.

Чарный С. Указ. соч. М., 2004. С. 271.

Андронов И. И. Указ. соч. С. 19.

Новая ежедневная газета. 1993. № 46. С. 1.

Там же. 1993. № 45. С. 2.

Виктор Кузнецов, священник. Указ. соч. С. 450.

Новая ежедневная газета. 1994. № 61. С. 1;

Площадь Свободной России… С. 168.

Мусин M. М. Указ. соч. С. 404.

См.: Сигал Л. Год после путча // Альтернативы. 1995. № 1.

URL: http://www.alternativy.ru/old/magazine/htm/95_1/god1.htm (дата обращения: 20.11.2012).

См.: Бизнес на костях // Правда. Ру [Интернет-ресурс]. 2003.4 октября.

URL: http://www.pravda.ru/science/04-10-2003/38758-biznes_na_kostjakh-0/ (дата обращения: 20.11.2012).

Мусин M. М. Указ. соч. С. 404–405.

Как живем, так и хороним // Куранты. 1993. № 218. С. 1;

MK. 1993. № 234. С.З.

Гласность. 1994. № 2. С. 1.

MK. 1997. № 188. С. 2.

КП. 2011.4 октября.

МК. 2003. № 216. С. 4.

Парламентская газета. 1999. № 187. С. 3.

Труд. 1993. № 229. С. 3.

Народная газета. 1993. № 191. С. 1.

АиФ. 1993. № 40. Приложение Москва. № 16. С. 9.

Мы. 1993. № 22. С. 1.

КП. 1993. № 192. С. 3.

Общая газета. 1993. № 14/16. С. 1.

Советская Россия. 1994. № 100. С. 2.

Правда. 1993. Московский выпуск. № 22. С. 1.

Трешневиков А. Н. Указ. соч. С. 276.

Правда. 1993. № 205. Московский выпуск. № 22. С. 1.

Правда. 2010. № 108. С. 5.

Московский апокалипсис… С. 76.

Правда. 1994. № 35. С. 1;

Там же. 1995. № 183. С. 4.

Мусин M. M. Указ. соч. С. 404.

Аль-Кодс. 1994. № 27. С. 4.

Литературная Россия. 1994. № 9. С. 2;

Славянское единство. 1999. № 10. C.З.

Советская Россия. 1994. № 22. С. 2.

Там же.

Правда. 1994. № 35. С. 1;

Трешневиков А. Н. Указ. соч. С. 276;

Московский Апокалипсис… С. 79;

Новая ежедневная газета. 1994. № 43. С. 1;

Сборник документов и материалов комиссии Государственной Думы… С. 324.

Десятый (чрезвычайный) съезд народных депутатов РФ, 23 сентября — 4 октября 1993 года. Т. 2. М., 2010. С. 290.

Новая газета. 1998. 9–15 ноября.

Десятый (чрезвычайный) съезд народных депутатов РФ, 23 сентября — 4 октября 1993 года. Т. 2. М., 2010. С. 290, 291.

Новая газета. 1998. 9–15 ноября.

Новая ежедневная газета. 1993. № 44. С. 1.

КП. 1993. № 193. С. 2.

Вечерняя Москва. 1993. № 193. С. 1.

Мы. 1993. № 22. С. 2.

АиФ. 1993. № 42. Приложение Москва. № 18. С. 8.

Московские новости. 1993. № 42. С. 6.

Общая газета. 1994. № 9/34. С. 10.

Советская Россия. 1994. № 13. С. 3.

Вечерняя Москва. 1993. № 215. С. 2.

Голос. 1993. № 52. С. 7.

Вечерняя Москва. 1993. № 215. С. 2.

Известия. 2006. № 182. С. 5.

MK. 1993. № 199. С. 1;

Трудовой Тирасполь. 1993. № 42. С. 2.

Советская Россия. 1994. № 8. С. 4.

Правда. 1994. № 35. С. 1.

Бюллетень левого информцентра. 1994. № 11. С. 4.

Согласие. 1993. № 6. С.4;

Трешневиков А. Н. Указ. соч. С. 264.

Кишкин И. В. Записки дмитровчанина. Дмитров. 1998. С. 64.

Бахтиярова С. А. Указ. соч. С. 33.

АиФ. 1993. № 45. С.З.

Коган-Ясный В. В. Политические этюды. 1994–2003 гг. М., 2005. С. 18.

МК. 2003. № 216. С. 4.

См.: Сигал Л. Год после путча // Альтернативы. 1995. № 1.

URL: http://www.alternativy.ru/old/magazine/htm/95_1/god1.htm (дата обращения: 20.11.2012).

Правда. 1995. № 183. С. 4.

Там же. 1995. № 182. С. 1.

Союз офицеров. 2008. № 3. С. 1.

Гласность. 1994. № 3. С. 3.

Бюллетень левого информцентра. 1994. № 14. С. 1.

Московские новости. 1993. № 43. С. 2.

Островский A. B. Указ. соч. С. 119.

Завтра. 2001. № 39. С. 6.

Русский восток. 1994. № 1. С. 1.

Московские новости. 1993. № 41. С. 2.

Новая ежедневная газета. 1993. № 47. С. 1.

РНЕ в Белом доме… С. 17, 39,46,52, 80.

МК. 1993. № 234. С. 3.

РНЕ в Белом доме… С. 31, 32.

Там же. С. 94.

Там же. С. 76.

Правда. 2003. № 113. С. 3.

КП. 1993. № 185. С. 2.

Правда. 2004. № 112. С. 1.

Интервью. 1993. № 1. С. 6.

Общая газета. 1993. № 13/15. С. 2.

Интервью. 1994. № 1. С. 9.

Советская Россия. 1994. № 26. С. 4.

См.: Завтра. 1993. № 5. С. 4;

Наше Отечество. 1993. № 10. С. 4;

MK. 1993. № 234. С. 4.

Интервью. 1994. № 1. С. 9.

Шевченко В. А. Указ. соч. С. 72.

Аль-Кодс. 1994. № 12. С. 8.

Хасбулатов Р. И. Великая российская трагедия. Т. 1. М., 1994. С. 393;

КП. 1993. № 218. С. 2.

Некрасов В. Ф. МВД в лицах. Министры от В. В. Федорчука до A. C. Куликова. 1982–1998. М., 2000. С. 272.

Известия. 1993. № 194. С. 2.

Российская правда. 1994. № 20. С. 1.

АиФ. 2003. № 41. С. 4.

Известия. 1993. № 205. С. 7.

Интервью. 1993. № 2. С. 8.

См.: Лебедев O. A. Воспоминания // Октябрьское восстание 1993 года [Интернет-ресурс].

URL: http://1993.sovnarkom.ru/TEXT/RASSKAZY/lebedev.htm (дата обращения: 20.11.2012).

АиФ. 1993. № 45. С.З.

Сегодня. 1993. № 69. С. 6.

Московский апокалипсис… С. 81.

Там же. С. 50, 66,71,72.

Площадь Свободной России… С. 121–122.

Мусин M. М. Указ. соч. С. 324.

Дубинушка. 1993. № 3. С. 1.

Гласность. 1994. № 20–21. С. 2.

Дума. 1994. № 9. С. 1.

Интервью. 1993. № 1. С. 6.

Мухамадиев P. C. Указ. соч. С. 240, 241.

Мы и время. 1993. № 48. С. 3;

Завтра. 2003. № 40. С. 3.

Новая ежедневная газета. 1993. № 40. Специальный выпуск. С. 1.

См.: МВД, мафия и олигархи. Беседа Любови Борусяк с генерал-майором милиции в отставке Владимиром Семеновичем Овчинским // Полит. Ру [Интернет-ресурс]. 2011. 3 марта.

URL: http://www.polit.ru/article/2011/03/03/ovchinsky.html (дата обращения: 08.02.2013).

Правда. 2003. № 113. С. 1.

Виктор Кузнецов, священник. Указ. соч. С. 337.

Завтра. 1994. № 40. С. 3.

См.: Иерей Виктор. Свидетельствую // Завтра. 1994. № 31. С. 5;

Назаров М. В. Тайна России. 2-е изд. М., 1999. С. 318.

См. фильм В. Тихонова «Русская тайна».

Советская Россия. 2006. № 116. С. 2.

Григорьев Н. Г. Указ. соч. С. 363.

Православная Москва. 1998. № 31. С. 6.

Наш современник. 1998. № 10. С. 122.

Московский апокалипсис… С. 113.

МК. 1993. № 205. С. 2.

Новая ежедневная газета. 1993. № 47. С. 1.

Там же. 1993. № 48. С. 2.

Борьба. 1994. № 10. С. 4.

Российская правда. 1994. № 1–4. С. 1.

Октябрь расстрелянный. Газета-листовка МГК КПРФ. 2008. С. 3.

Власов Ю. П. Указ. соч. С. 347.

Советская Россия. 1993. № 122. С. 2.

Григорьев Н. Г.Указ. соч. С. 277.

Хасбулатов Р. И. Указ. соч. Т. 2. С. 304;

Островский A. B. Указ. соч. С. 192.

См. документальную хронику октябрьских событий 1993 года.

Вечерний Ленинград. 1993. № 4. С. 2.

Виктор Кузнецов, священник. Указ. соч. С. 151, 152.

Советская Россия. 1998. № 114. С. 4.

Правда борьбы и надежд. Газета-листовка МГК КПРФ. 2007. С. 3.;

Правда о расстреле Советской власти. Газета-листовка МГК КПРФ. 2009. С. 4.

Большевик Кавказа. 1994. № 2. С. 3.

Островский A. B. Указ. соч. С. 400.

Дума. 1994. № 9. С. 1.

Завтра. 1994. № 21. С. 2;

Русский порядок. 1994. № 4–5. С. 2.

Завтра. 1996. № 40. С. 1;

Правда Москвы. 1998. № 110. С. 4.

Московский апокалипсис… С. 117.

Исполняющим обязанности президента A. B. Руцким А. Ф. Дунаев назначен министром внутренних дел.

Собеседник. 1993. № 48. С. 5. То, что «посланник» был от В. А. Крючкова, Андрей Федорович Дунаев уточнил в личной беседе с автором этих строк.

Бузгалин A. B., Колганов А. И. Указ. соч. С. 47;

Островский A. B. Указ. соч. С. 199.

См. аудиоархив Г. Г. Гусева.

Площадь Свободной России… С. 99.

Народная защита. 1994. № 1 (2). С. 4.

Век. 1993. № 39. С. 1.

См. аудиоархив Г. Г. Гусева.

Вечерний клуб. 1993. № 245–246. С. 1.

Советская Россия. 1994. № 106. С. 4.

Виктор Кузнецов, священник. Указ. соч. С. 3.

См. также на Интернет-ресурсе «Русское воскресение»: http://www.voskres.ru/taina/1993.htm (дата обращения: 20.11.2012).