Увидев пустые ящики стола и перевернутый матрац, Луиза в первый момент не поверила глазам. Что могло произойти за десять минут? Она спустилась выпить кофе, и кто-то за это время тщательно обчистил номер. Грабитель, видимо, снизу добрался до балкона и влез в открытое окно.

Девушка бессильно упала в кресло. Ее белокурые волосы рассыпались по загорелым плечам, на золотистом от солнца лице проступила бледность.

— Ну, надо же!

Лу от обиды даже стукнула кулаком по столу. Судьба опять подставила ей ножку. А она-то надеялась, что, отдохнув на море, снова с головой уйдет в работу.

В отчаянии Лу бросилась вниз по лестнице и, разыскав хозяина гостиницы, рассказала о краже. Тот посочувствовал, но настаивал на том, что Луиза не имеет права предъявлять претензии: перед уходом из номера мисс следовало проверить, надежно ли закрыто окно. Конечно, администрация известит полицию, но надежда на поимку вора и возвращение украденного весьма проблематична. Однако мисс наверняка застраховала себя от подобного рода неприятностей?

Увы! Опьяненная запахом волн и соленых брызг, белоснежными песчаными пляжами, она, конечно, этого не сделала. После холодной Шотландии Лу настолько расслабилась на итальянском курорте, что почти забыла о своем коварном друге. И поплатилась! Мелочи, что осталась в кармане, едва хватало, чтобы оплатить ланч. А как добираться домой без билета на самолет?

Раздумывая, Луиза вышла на шумный бульвар и, зажмурившись от нещадных лучей солнца, спряталась в тени платана. И хотя выглядела она расстроенной, то и дело ловила на себе недвусмысленные взгляды молодых элегантных итальянцев и господ солидного возраста. И неудивительно. Стройная, длинноногая, в джинсах и легкой блузе, она так и привораживала искателей приключений зелеными русалочьими глазами.

— Вам, естественно, не помогли? Я случайно слышал ваш разговор в гостинице.

Ну вот, еще один повеса! — с досадой подумала Луиза.

Оглянувшись, она увидела мужчину средних лет. Внешность довольно безобидная. Вид вполне респектабельный: куртка из темной фланели, поверх безукоризненно белой сорочки завязан галстук, который носят полковые офицеры. Усы аккуратно подстрижены. На вежливом лице светится дружеская улыбка.

— Нет, не помогли, — ответила она, наконец. — Но это — моя вина, я сама допустила оплошность.

— Чертовски скверно оказаться в чужой стране без денег, — посочувствовал незнакомец и, протянув руку, добавил: — Меня зовут Чарли Брок. Здесь я с женой и друзьями, тоже семейной парой.

Лу пожала руку и, вежливо улыбнувшись, представилась:

— Луиза Робертс. — И безнадежно вздохнула. — Я и в самом деле не знаю, как выбираться отсюда. Мой номер оплачен по сегодняшний вечер, значит, ночь придется провести на пляже. Ну а завтра начну поиски работы.

— Вероятно, вам для этого понадобится разрешение местных властей. А ночевать на пляже я не советую — слишком много бродяг. — Брок помолчал и сочувственно сказал: — Послушайте, мисс Робертс, не знаю, понравится ли вам мое предложение, но, возможно, оно поможет выбраться из неприятной ситуации. Конечно, решение целиком зависит только от вас.

Жизнь научила Лу быть осмотрительной, особенно если помощь исходила от лиц неизвестных.

Почувствовав недоверие, Брок быстро продолжил:

— По правде говоря, вы даже окажете немалую услугу. Вечером мы должны отплывать в Шотландию, а наша повариха остается в порту. Она закрутила роман с каким-то местным итальяшкой, и мысль о разлуке повергает ее буквально в ужас. Если захотите, можете занять ее место.

— Это чудесно, мистер Брок! Благодарю вас, но должна огорчить: я не очень-то хорошо готовлю.

Он рассмеялся, оставив ее возражение без внимания.

— Я восхищаюсь вашей откровенностью, но вы зря беспокоитесь. На борту «Путника» мы не собираемся наслаждаться изысканными блюдами. Просто питаться — просто готовить. Уверен, вы справитесь.

И хотя интуиция предупреждала девушку об опасности, она решила, что ей повезло. Предложение мистера Брока и он сам казались искренними. И, если упустить шанс, неизвестно, как сложатся обстоятельства в дальнейшем.

— Путешествие не займет много времени, — продолжал Брок, — а за это время вы хорошо заработаете и доберетесь домой.

Луиза улыбнулась:

— Хорошо, мистер Брок, я согласна. Когда мне приступать?

Он довольно потер руки.

— Давайте отправимся на судно прямо сейчас…

Хозяин с гордостью демонстрировал Луизе каюты яхты. Лу поразилась роскоши интерьеров, богатой мебели, причудливым светильникам. В средней части судна находилась столовая, а ближе к корме — камбуз. За ним девушка увидела еще одну дверь.

— А это ваша каюта, правда, небольшая, но достаточно удобная, — пояснил Брок. И просиял от удовольствия. — Ну а мы с друзьями отправляемся за покупками. Вернемся поздно вечером.

Мистер Брок достал из кармана листок бумаги и протянул Луизе.

— Здесь перечень необходимых продуктов и адрес, где их получить. Я хотел доставить их сам, но теперь поручаю вам — это начало вашей работы.

Взяв деньги, Луиза на такси отправилась в город. Провианта оказалось много — четыре ящика средних размеров. И зачем столько запасов на непродолжительное путешествие? — подумала Лу.

Таксист сразу уехал, и девушке пришлось самой переносить на борт тяжелый груз.

Мистер Брок с друзьями вернулся примерно без четверти десять. Когда судно вышло из гавани, он спустился вниз, проверил содержимое ящиков. В трех из них стояли банки с компотом из персиков. Брок пояснил: это подарки его знакомым.

Луиза очень удивилась, но ничего не сказала.

Общения с пассажирами она избегала, занимаясь только работой. Да и женщины ее мало интересовали: вульгарные и жеманные, они явно не подходили на роль жен, скорее, этих девиц «сняли» в порту для приятного путешествия.

Утром в камбузе Луиза обнаружила на полу липкое пятно. Видимо, протекала банка с персиками. Девушка вынула ее из ящика, открыла ножом и вылила содержимое в миску. И вдруг нахмурилась: банка солидная, а плодов совсем мало. Она задумчиво вертела ее в руках, рассматривая со всех сторон. Снова заглянула внутрь и обнаружила, что дно находится ближе, чем обычно, а сама банка слишком тяжелая. Лу поставила ее на стол, открытой стороной вниз, и опять взяла нож. Внутри лежали плотно упакованные пакетики с зеленовато-бурой сухой смесью. Компот и… и еще что?

Девушка надорвала целлофановую обертку и подставила ладонь. Хотела лизнуть какую-то нарезанную травку и вдруг закашлялась от резкого запаха. Он показался ей знакомым. Луиза напряглась и вспомнила. Как-то на пляже к ней пристали местные ребята со странным блеском в глазах, буквально заливавшиеся от хохота. Она подумала было, что они хватили лишку, и их разморило на солнце, пока один из них не закурил папиросу, явно пахнувшую не табаком, и с наслаждением затянулся.

— Синьора, не желаете побаловаться? Не бойтесь, это марихуана. Отменная травка!

И когда девушка, ощутив непривычный резкий аромат, в испуге бросилась бежать, вдогонку неслось:

— Напрасно, синьора! Это такой кайф!..

Так вот оно что! — дошло теперь до Лу. В пакетиках-то, наверное, та самая травка! И тут ее осенило: вот почему именно ей поручили доставить груз! Если бы таможня обнаружила его, Брок всегда мог заявить о полной непричастности к каким-то ящикам, которые, видимо, тайно привезла на «Путник» новая повариха.

Ее размышления прервал Брок, незаметно вошедший в камбуз. Сначала он отрицал, что в банках находятся наркотики. А когда Лу пригрозила, что сообщит в полицию, как только судно пришвартуется к берегу, Брок выхватил наган. И, угрожая расправой, накрепко запер дверь.

Луизу охватила злость, она даже выругалась про себя, сжимая кулаки и кусая губы. Как могло с ней опять случиться такое? Девушка надеялась, что хотя бы на сей раз судьба даст ей шанс, и снова оказалась в грязи. Господи, ну чем она прогневала Всевышнего? Всегда добра к животным. Уступает место в автобусе пожилым людям и родителям с детьми. Так нет же! Кажется, и впрямь кто-то там наверху чинит ей неприятности, особенно на этот раз. Прежде Луизе как-то удавалось справляться со своими бедами. Сейчас же положение настолько серьезное, что голова идет кругом.

Еще бы! Она до сих пор ощущала дуло нагана под ребрами и вся сжималась, вспоминая угрозу: «Я еще с тобой рассчитаюсь!» Лу втолкнули в тесную каюту, щелкнул замок. Девушку пробрал холодный пот.

От страха ее трясло. Стараясь взять себя в руки, Лу глубоко вздохнула. Ясно одно: ни в коем случае не впадать в панику.

Небольшая каюта была слишком тесной, чтобы мерить ее шагами, и девушка присела на койку. Зеленые глаза тревожно сверкали. Мысленно она вспоминала ситуацию, связанную с началом этой ее новой работы. Конечно, интуиция подсказывала: явно что-то не то в делах мистера Брока и его компаньонов. Однако тогда Луиза отчаянно решилась, отбросив все подозрения, воспользоваться шансом и во что бы то ни стало отработать возвращение в Шотландию. Во всяком случае, в чужой стране, без денег, паспорта и крова выбирать действительно не приходилось.

Но теперь ясно: ее наняли, чтобы использовать как козла отпущения, если их план провалится. Разоблаченный Брок пойдет на все, чтобы не дать ей возможности связаться с полицией. По всей вероятности, ее просто выбросят за борт, когда корабль отойдет достаточно далеко от побережья. «Работа» Лу закончилась. Никому не известно о ее пребывании на судне, и если неудавшаяся повариха вдруг исчезнет, кто станет о ней беспокоиться и наводить справки? Да никто.

Ладно, хватит! Вместо того, чтобы сидеть, распустив нюни и, трясясь от страха, ждать, когда вернется этот Брок, надо попытаться что-то предпринять. Решительно поднявшись, она взобралась на койку и выглянула в иллюминатор. Хотя почти стемнело, Луиза разглядела черневшую вдали, примерно в миле от судна, полосу береговой линии. Где они могут находиться? Если корабль покинул Италию пять дней назад, значит, поблизости ее родная Шотландия.

Иллюминатор, конечно, узковат, но, если немного поджаться, можно пролезть. Плавала девушка довольно неплохо, а море казалось не слишком бурным.

Вот только там, на берегу, есть ли хоть какие-то признаки жизни? Свет, например. Ведь необходимо срочно связаться с властями, а как это сделать, если Лу окажется на необитаемом острове? Она погибнет от голода или холода.

Вдруг Луиза прищурила глаза, пристально всматриваясь в темноту. Вот! Вот опять! На берегу вспыхнуло бледно-голубое пятно, напоминавшее мерцанием колеблющееся пламя огромной свечи. Оно исчезло так же внезапно, как и появилось. Но сердце девушки неистово забилось: там свет, а значит, люди, нормальная жизнь!

Сейчас или никогда! И Лу начала действовать. Быстро отвернула латунные гайки, открыла иллюминатор, просунула руки и голову в отверстие. И едва плечи оказались снаружи, с усилием, насколько было возможно, продвинулась вперед. Царапая ногтями обшивку, добралась до края палубы и, ухватившись, вытянула из иллюминатора все тело. На какой-то момент ее стройные бедра застряли в узком проеме. Извиваясь и обдирая кожу о металл, Луиза вдруг вырвалась из плена, как пробка из бутылки.

Внизу чернела похожая на жидкое масло вода. За кормой пенилась струя кильватера. Чтобы не попасть под гребной винт, подумала Луиза, нужно прыгнуть как можно дальше.

Взглянув в сторону мостика и убедившись, что никто не наблюдает за кормой, Лу сделала глубокий вдох, оттолкнулась и бросилась в морскую пучину. От удара у Луизы перехватило дыхание. Погрузившись в глубину, она предприняла отчаянные попытки всплыть. Вынырнув, она лихорадочно глотала воздух. Боже мой! Какой жуткий холод!

Что это за место? От ледяной воды Лу почти теряла сознание. Когда высокая волна подняла ее на гребень, девушка увидела свет на корме судна, очертания которого уже растворились во тьме.

В висках билась единственная мысль: сможет ли она выдержать жгучие объятия моря? Луиза уже не испытывала триумфа по поводу удачного бегства. Изо всех сил работая руками и ногами, она гребла к побережью. Но через несколько ярдов остановилась и, удерживаясь на плаву, сбросила туфли. Лучше добраться босой, чем не доплыть вообще, подумала она.

От внезапно пронзившей бедро острой судороги Луиза едва не разрыдалась. Пальцы окончательно одеревенели, отказываясь работать. Затем, она знала, последует постепенное онемение всего тела и полная потеря чувствительности. Это конец.

Уже слышался грохот прибоя, но силы быстро покидали ее. Она находилась во власти стихии. Закрыв глаза, Лу рыдала и молила о пощаде.

Прибой, швыряя ее тело из стороны в сторону, словно щепку, неотвратимо приближал беглянку к берегу. Наконец крутящаяся волна безжалостно выбросила девушку на каменную глыбу. Разбившись о скалу, водяной вал еще раз захлестнул ее, Луиза почувствовала сильную боль в голове и потеряла сознание.

А потом начались сновидения. Возникло ощущение, будто она плывет, окутанная теплым, легким облаком. Откуда-то издалека доносятся слова женщины:

— Я говорила, она обязательно придет. Из моря. Так же, как и другие. Легенда, в конце концов, сбывается.

— Значит, ее нашел старик Филлипс? — Голос, низкий и звучный, принадлежал мужчине, привыкшему командовать и требовать повиновения.

— Да, неподалеку отсюда, за камнями.

— Однако откуда она все же появилась?

— Разве это имеет значение?

— Конечно. Легенда может быть правдой, а может — и нет. Мне нужны более веские доказательства. Видишь, глаза приоткрылись. Ты пробовала говорить с ней?

— У бедняжки потрясение. Она ничего не видит и не слышит. Она должна просто хорошо выспаться, и тогда будет свежа, как утренний дождь, несмотря на разбитую голову.

— А ты убеждена, что у нее нет других повреждений? — В голосе мужчины слышалась неуверенность. — Ничего не сломано?

— Абсолютно. Взгляни сам.

Никто из них не услышал, как возле коттеджа остановился «лендровер». Луиза только что закончила расчесывать роскошные, с серебристым отливом, белокурые волосы и критически оценивала свою работу, глядя в зеркало. И вдруг увидела в нем отражение мужчины, который перешагивал через порог. Она медленно повернулась и оцепенела, чувствуя, как краска горячего негодования заливает лицо. Значит, это был не сон! Перед ней стоял тот самый, черноволосый, который рассматривал ее в постели, бесцеремонно ощупывая обнаженное тело.

Более шести футов ростом, широкий в плечах, он, казалось, занимал всю комнату. В том «сне» черты лица выглядели расплывчатыми.

Теперь память воскресила необычайно четко все характерные детали. Красиво очерченные нос и скулы. Большой чувственный рот. Незнакомец производил впечатление человека гордого, почти высокомерного, самоуверенного. Простая одежда не скрывала стройное, сильное тело: клетчатая ковбойка с закатанными рукавами и плисовые светло-коричневые брюки, заправленные в изрядно потертые армейские ботинки. И те же самые глаза! Сейчас они сфокусировались на ее лице, как два голубых лазера, пронизывая насквозь истерзанную душу.

Наконец вошедший заговорил резким голосом:

— Я — Конрой из Фрелла. Значит, именно тебя я должен взять в жены?

О боже! А Лу-то надеялась, что он без особых осложнений захватит ее с собой в деревню и, извинившись за странные причуды Бетти, обратит все в шутку. Так, очевидно, попался еще один чудик! Ну что ж, если она не приняла всерьез бредни Бетти, то это вовсе не значит, что нужно продолжать дурацкую игру. Луиза решила просто не обращать на него внимания, но неожиданно поняла: грубый разговор с таким человеком опасен, да и игнорировать его, по всей видимости, тоже рискованно.

Не дожидаясь ответа, Конрой повернулся к Бетти.

— Наша маленькая русалка завтракала?

Та счастливо кивнула.

— Да, с аппетитом у нее все в порядке.

— У русалки есть имя?

— Луиза. Я же предсказывала, помнишь?

— Да, Бетти.

Его голубые глаза вновь обратились на Лу. Теперь Конрой осматривал ее с головы до ног с каким-то сомнением, как человек, который раздумывает, стоит ему покупать подержанную машину или нет. Наконец он проворчал:

— Девушка недурна. Но ты твердо уверена, что она предназначена мне?

Бетти скручивала новую папироску. Послюнявив ее край, качнула головой.

— Не сомневайся, Конрой! Она сама призналась, что ее сюда привел Волшебный огонь.

Лу тяжело вздохнула. Волшебные силы! Волшебный огонь! Какой-то потусторонний мир! Они что, с ума посходили? Бог знает, что они вытворяют в полнолуние! Может, разрисовывают тело синей краской, и воют, глядя на небо?

Внезапно она вздрогнула и отпрянула: Конрой, протянув руку, хотел дотронуться до ее лица.

— Не дури, сиди смирно, — приказал он. — Я хочу посмотреть синяк на твоем виске.

Забыв об осторожности, Лу, в свою очередь, отрезала со злостью:

— Мой висок не имеет к тебе никакого отношения. Будь добр, не распускай руки! Я не привыкла, чтобы со мной обращались, как с цирковым клоуном.

Наступило напряженное молчание, затем Бетти умиротворяюще заметила:

— Бедняжка еще немного смущается, Кон-рой. Видимо, потребуется некоторое время, чтобы она пришла в себя.

— Да, — сказал тот мрачно. — А, кроме того, ей еще надо научиться вести себя, раз она находится здесь. Когда я задаю вопрос, значит, ожидаю вежливый ответ. Тебе, Бетти, наверное, придется пойти в Смелу и сказать своим друзьям, что я не намерен взваливать на себя обузу. — Он кивнул в сторону Лу. — Об этой женщине я ничего не знаю, к тому же она холодна, как море, в котором родилась.

Угрожающий тон, очевидно, встревожил Бетти, и она поспешила успокоить Конроя.

— Наша русалка — милое юное создание. Дай время. Для нее все необычно.

Вождя клана этот совет, по-видимому не тронул ни в малейшей степени. Сердито сдвинув брови, он сухо обронил:

— По-моему, наша зеленоглазая русалочка думает, что мы — дураки!

Продолжая сосредоточенно смотреть на Луизу, у которой в ожидании неприятностей даже пересохло во рту, резко спросил:

— Я хочу знать, почему море выбросило тебя, словно обломок затонувшего судна, на берег земли, принадлежащей мне?

Девушка хотела направить его с этим вопросом к Волшебным силам, но передумала. Разозлившись, Вождь клана сотворит все, что угодно!

— Плыла на судне, — пробормотала Лу. — Я… Я упала за борт и очнулась на берегу.

Конрой сдвинул брови с мрачной усмешкой.

— Ты упала за борт? Чертовски нелепый случай! И что же это за судно?

Луиза вызывающе взглянула на него:

— Моторный круизер.

— А сколько людей находилось там?

Она вздохнула:

— Пятеро, вместе со мной.

— И никто ничего не заметил?

— Нет. — Она избегала его взгляда. — Уже наступила ночь, на палубе я стояла в одиночестве.

— Хорошо. Полагаю, обнаружив твое отсутствие, друзья сообщат властям?

Лу прикусила губу, но, совладав с собой, ответила:

— Да, непременно.

Конрой еще раз бросил на девушку испытующий взгляд и, шагнув к двери, жестом приказал следовать за собой.

Его холодная властная манера обращения вызвала у Лу прилив злости. Она кипела от желания послать этого Вождя ко всем чертям. Но ощущение опасности заставило ее проявить осторожность. Очевидно, думала Луиза, он способен и силу применить, так что лучше ему не перечить.

— Конрой, подожди!

Он остановился у порога.

— Да, Бетти?

Лицо ее выражало волнение.

— Будь добрым с ней, Конрой. Обещай позаботиться о Луизе. По крайней мере, до…

Он тяжело вздохнул.

— Ты знаешь о моих планах…

— Да, но планы могут измениться. Друзья из Смелы, не желают, чтобы здесь правила Джулия. Вот почему они прислали Луизу. И прошу тебя, не обижай ее!

Вождь клана бросил на женщину суровый взгляд, однако ответил менее жестко:

— Хорошо, ради тебя, Бетти, я прослежу, чтобы с ней не случилось ничего плохого. Пусть остается у меня до самого праздника, а там поглядим.

Успокоенная его словами, Бетти улыбнулась, в то время как Луиза отчаянно размышляла о том, как ей убежать из этого проклятого Фрелла. Бежать любой ценой, куда угодно, но только в реальный мир.

Когда «лендровер» выехал на дорогу, Лу подозрительно взглянула на Конроя.

— Куда ты везешь меня? Я думала, мы едем в деревню.

Он оставил вопрос без ответа и, в свою очередь, поинтересовался:

— Как ты умудрилась упасть за борт? Ведь море прошлой ночью не штормило.

— Я споткнулась о канат, — солгала Лу. — Я же говорила, было темно.

Она понимала, что бесполезно рассказывать правду. Он бы все равно не поверил, так же как никто на побережье.

«Лендровер» лихо мчался по неровной, ухабистой проселочной дороге, которая шла вдоль берега, огибая мыс с юга. Лу крепко ухватилась за сиденье, желая лишь одного — чтобы этот маньяк сбавил скорость.

— А как называлось судно? — прорычал Конрой, явно намереваясь продолжить допрос.

— «Путник», — ответила она сквозь крепко стиснутые зубы.

— А куда оно направлялось?

Луиза со злостью посмотрела на Вождя и громко прокричала, прорываясь сквозь гул мотора и громыхание колес:

— Понятия не имею. Я вообще не могу разговаривать при такой тряске.

Конрой искоса взглянул на нее, оставив ее ответ без внимания. А Луиза состроила гримасу и показала ему язык, как только Конрой отвернулся.

Мучительная поездка продолжалась еще минут пять. Затем он с силой нажал на тормоза, выключил мотор и вышел из машины.

Лу продолжала неподвижно сидеть в машине. Скрестив на груди руки, она сосредоточенно глядела на дорогу. Тогда Конрой обошел вокруг машины и открыл дверцу:

— Выходи.

К удивлению, Вождь как настоящий джентльмен помог ей, предложив руку. Она беспокойно огляделась. Слева простиралась бесплодная вересковая равнина, а справа местность круто спускалась вниз, к скалистому берегу, где плескалось море.

— Почему ты остановился? — спросила Лу подозрительно.

— Вот то место, где тебя нашли прошлой ночью.

Он показал на черные, поросшие ракушечником скалы.

— Ты лежала там полузамерзшая, без сознания. — И, помолчав, добавил: — Однако ты — необычайно счастливая барышня. Старик Филлипс проезжал мимо на тракторе. Если бы не взглянул вниз и не заметил тебя, то ты, наверное, уже умерла бы от холода.

Девушка отвела глаза от скал и с искренним волнением проговорила:

— Да, ты прав. Если когда-либо увижу его, то обязательно поблагодарю.

— Ты непременно увидишь Филлипса, — заверил Конрой несколько иронично. — А пока объясни мне кое-что.

— Извини, пожалуйста, — сказала Луиза решительно, — но я не обязана отвечать на твои вопросы. Мне вообще непонятно, по какому праву ты допрашиваешь меня.

— Мне принадлежат все права в этом мире. И сейчас ты не у себя дома, а в моих владениях, — напомнил он резко. — Если подходить формально, ты — правонарушительница, я могу привлечь тебя к ответственности. И пока ты здесь, будешь выполнять все, что тебе приказывают, ясно?

Лу проглотила слезы. Этот Вождь подобен волку, неожиданно обнажившему клыки. И она поспешила успокоить его:

— Хорошо, что ты хочешь знать?

Конрой удовлетворенно кивнул, и на его лице промелькнуло некое подобие холодной улыбки.

— Вот так-то лучше. Итак, твое полное имя?

— Луиза Робертс, — напряженно ответила она.

— Сколько тебе лет?

— Девятнадцать.

— Родители?

Лу шмыгнула носом, почувствовав, что начинается простуда.

— У меня их нет. — Увидев, что он недовольно сдвинул брови, терпеливо пояснила: — Я их никогда не видела, выросла в приюте для сирот. Знаю только, они погибли в автомобильной катастрофе. Мне был всего год.

— Я тебе сочувствую, — сказал Конрой мягче.

— Не нуждаюсь в твоем сочувствии, — уколола его Лу. — К тебе это не имеет никакого отношения.

Лицо Конроя опять стало жестким.

— А как насчет друзей?

Поднявшийся холодный ветер гнал с моря мрачные тучи, которые низко сгущались над землей.

— У меня только знакомые.

— И все же? — требовательно продолжал он.

Луиза отрицательно покачала головой.

— Гмм… — Вождь окинул ее долгим недоверчивым взглядом. — Такая привлекательная молодая девушка и вдруг без дружков? Трудно поверить.

— А по-моему, трудно поверить во все, что происходит здесь, — не сдержала она внезапно вспыхнувшую обиду. — Если тебе так хочется знать, удовлетворю твое любопытство. У меня был друг, но с ним все давно кончено. Мы поссорились. Я высказала все, что о нем думала, и ушла.

Он поднял брови с притворным интересом.

— Любопытно. Рассказывай.

Девушка сердито взглянула на Конроя и, вздохнув, спросила:

— Послушай, неужели это действительно необходимо?

Изданный им громкий рык означал утвердительный ответ. И она торопливо продолжала:

— Мы работали в одной компании. Как-то у меня появилась идея обрабатывать документы более эффективным способом, я поделилась с ним. В тот же день он изложил одному из директоров мои предложения как свои собственные. Его повысили в должности. И после выяснения отношений я без сожаления рассталась с этим так называемым другом.

Он неодобрительно покачал головой:

— Неумно. Тебе надо было остаться и отомстить.

— Да, я так и хотела поступить. Но не у всех же такие крепкие нервы, как у тебя.

— А ты спала с ним? Или ты еще девственница?

Бестактность настолько возмутила Лу, что лицо ее вспыхнуло от гнева.

— Не твоего ума дело.

Он зарычал, будто разъяренный медведь.

— А я считаю — мое дело. Лучше отвечай, не то я выясню это сам, прямо здесь, и немедленно.

Луиза с вызовом бросила на него возмущенный взгляд, который мгновенно сменился ужасом, как только он начал расстегивать ремень.

Отпрянув, Лу, задыхаясь от ярости и страха, выкрикнула:

— Ты… Ты не посмеешь!

Однако тут же поняла, что ошибается. Этот кретин настолько безжалостен, что может сотворить все, что угодно. Земля принадлежит ему, он здесь — полновластный хозяин. И если вдруг кто-то случайно услышит ее крики, вряд ли рискнет вмешаться.

— Я… Я никогда не спала ни с одним мужчиной, — с трудом вымолвила она. — Это правда, клянусь! Так что не смей меня трогать!

Он мрачно посмотрел на Луизу и неохотно застегнул ремень.

— Лучше говори правду, — предостерег Кон-рой. — Имей в виду, если я решу взять тебя в жены и обнаружу в первую брачную ночь, что ты солгала, ты крепко пожалеешь.

— Ну, пусть тебя это не тревожит, — отрезала Лу. — Я не намерена выходить за тебя замуж. Более того, если бы ты оказался единственным мужчиной на нашей планете, я бы и тогда постаралась держаться от тебя как можно дальше. Ты самый отвратительный, самонадеянный…

Он прервал ее, холодно заметив:

— Не думаю, что у вас есть выбор, мисс Робертс. Твоя судьба целиком в моих руках, и ты будешь находиться здесь до тех пор, пока я не решу, достойна ли ты стать Первой леди моего клана или нет.

Луиза подперла бока руками и, высоко вскинув голову, рассмеялись ему в лицо.

— Ты так думаешь? Что же помешает мне уйти прямо сейчас? Если даже я заплутаюсь, то все равно выйду к шоссе и воспользуюсь попутным транспортом. А может, ты надеешься, что твои волшебники превратят меня в лягушку или в нечто подобное?

Его губы искривились в хитрой усмешке:

— Здорово задумано, ничего не скажешь. Только имей в виду, что надо прошагать не менее сорока миль по узкой проселочной тропе, прежде чем тебе посчастливится встретить попутную машину. Лишь одна-две проезжают за неделю по этой дороге. Другой путь — по морю, но поскольку мне принадлежат все здешние суда, то достаточно одного моего слова, и тебя никто не возьмет на борт.

Чувство страшного возмущения насилием, которое творилось над ней, охватило Луизу.

— Ты не посмеешь! — захлебываясь от негодования, крикнула она. — У тебя нет никакого права удерживать меня как арестантку!

Его голубые глаза смотрели на девушку с издевкой:

— Я могу сделать с тобой все, что захочу, моя дорогая, — спокойно сказал Конрой. — Кто может мне помешать? Уж не твои ли друзья с «Путника»?

Он заметил, как Лу кусает губы, и засмеялся:

— Не думаю, что нужно беспокоиться о них, впрочем, мы еще поговорим об этом. Сейчас же меня интересуешь только ты.

Луиза зябко передернула плечами и беспомощно взглянула на Вождя.

— Послушай, я замерзла. Мы что, будем торчать здесь весь день?

— Если возникнет необходимость. — Он нагнулся, вытащил из машины дорожный плед и протянул ей. — Накинь-ка на плечи.

Закутавшись, Лу подумала: а не попробовать ли затронуть положительные стороны его характера, если они, конечно, есть.

— Послушай, — сказала она спокойно, — если тебе нужна жена, то почему ты не выберешь ее из местных девушек? Думаю, даже уверена, большинство женщин считает тебя привлекательным. Ну а мы даже не нравимся друг другу, не правда ли? И, пожалуйста, не пори чушь про легенды, волшебные огни, волшебные силы. Я не вчера родилась.

Он смерил Луизу холодным взглядом. Она опять вздрогнула, несмотря на теплый плед.

— Бетти — вот кто верит в волшебные силы, — буркнул Конрой. — Я же признаю упрямые факты. Но, тем не менее, уважаю Бетти, ее все уважают. Поэтому и пообещал ей позаботиться о тебе.

— И пока ты не решил, достойна ли я быть твоей, — заметила она сухо, — мои чувства не имеют никакого значения, так ведь?

— Ты одна виновата в сложившейся ситуации, — холодно ответил он. — Тебя сюда никто не приглашал. У меня есть более важные дела, чем быть нянькой у вздорной девчонки!

— Прости, пожалуйста. Если бы я знала, что стану причиной всех твоих неприятностей, то немедленно утопилась бы, а не старалась спасти жизнь.

Конрой не отреагировал на сарказм.

— Единственное, что я не могу игнорировать, — ты нравишься Бетти. А вот что она увидела в тебе, понять пока не могу, но намерен обязательно выяснить.

Она снова негодующе заговорила:

— Уверена, здесь достаточно женщин, которые ухватились бы обеими руками за возможность стать твоей женой. Зачем цепляться за меня? Имею я право знать причину, по крайней мере?

— Ты — иностранка, появившаяся здесь волею судьбы, — резко заявил Вождь. — А значит, имеешь право лишь на пищу, кров и лечение. Все это тебе предоставлено.

Она некоторое время возмущенно смотрела на него и, подумав, сказала:

— Я ничего не знаю ни о тебе, ни об этой местности, ни о жителях. Меня могут не принять здесь. И уж, конечно, я не достойна стать некоей Первой леди. Я постоянно кочевала из одного детского дома в другой и, естественно, не получила достойного такой роли воспитания. Так что ты лишь впустую тратишь время.

В его глазах вновь заиграло бешенство, а из горла вырвались рычащие слова:

— Да! Ты права. Однако решать буду я, и только я. Итак, с этой минуты мисс Робертс будет отвечать на вопросы без вранья и уверток.

— Я не имею привычки лгать, — зло возразила Лу. — И еще: я не потерплю, чтобы ты разговаривал со мной подобным тоном.

Резко, словно лезвием стального ножа, он обрезал ее:

— Я разговариваю так, как ты заслуживаешь. Я не вчера родился. Если в команде судна было только пять человек, и один из них неожиданно исчез, остальные рано или поздно непременно должны заметить это. Разве ты не согласна? Так вот. Первое, что я сделал утром, — выяснил у береговой охраны, нет ли подобного сообщения с какой-либо яхты. ЧП нигде не произошло. Как вы это объясните, мисс Робертс?

— Вероятно, они… они не успели заявить, — уклончиво сказала она.

Внезапно Конрой схватил ее за плечи, зажал, словно в тиски, вплотную приблизившись к ней.

— Они не сообщили потому, что не хотели привлекать к себе внимания. Вот в чем дело, мисс Робертс, не правда ли?

Кончиком языка Луиза нервно облизала губы. Злость, исходившая от этого человека, обдавала ее полярным холодом, леденила кровь.

— По… послушай, — заикаясь, пролепетала Лу, — я…

— Не трать попусту слова, — прохрипел Вождь. — Через два часа после того, как тебя нашли на берегу, «Путник» пришвартовался у заброшенного пирса, миль на пятнадцать севернее Фрелла. Полиция и таможенники уже ожидали гостей, теперь твои друзья дают объяснения местным властям.

Облегчение, которое почувствовала Лу, узнав, что Брок и его сообщники задержаны, тут же исчезло. Она поняла, что ее тоже могут посчитать причастной к банде. С широко раскрытыми от ужаса глазами Лу поспешно сказала:

— Ты… ты говоришь все не так, как произошло на самом деле.

— Да? — спросил он с явным недоверием. — По твоему собственному признанию, ты состояла в этой команде. И если бы «случайно» не упала за борт, то выслушивала бы сейчас нелицеприятные вещи.

Луиза дернулась под тяжестью его рук.

— Отпусти мои плечи, черт побери! Мне больно!

Когда он несколько ослабил хватку, девушка сказала:

— Ну, хорошо! Итак, я тебе солгала. Но я работала всего лишь поваром на этом проклятом судне и не имела ни малейшего представления о грузе. Да, я не упала случайно за борт — прыгнула в море сама. — Она помолчала, горько вздохнув. — Это долгая история. Да и потом ты, вероятно, не поверишь ни одному слову.

Вождь испытующе посмотрел на Луизу.

— Возможно. Но больше не лги. Понятно? Если ты не из их шайки, чем же ты занималась на судне?

— Повторяю, — тихо ответила девушка, — готовила еду.

В голосе его зазвучала издевка.

— Но ведь оставались и другие, более важные дела.

— Будь я проклята, но говорю только правду!

— И как долго ты работала?

Она вздохнула.

— Всего несколько дней. Я встретилась с ними в Италии. Мой номер в гостинице…

— А как ты попала в Италию?

Ясно, Конрой не успокоится до тех пор, пока не выяснит до конца всю ее историю. И Лу начала снова.

— После ссоры со своим бывшим дружком я ушла из фирмы и решила отдохнуть.

— Залечить раны разбитого сердца?

Лу не обратила внимания на его сарказм.

— Я сняла в банке все сбережения, заперла квартиру и села на первый попавшийся самолет. Как бы то ни было, я провела две недели на курорте, праздно блуждая по пляжу. Вот тогда я дала себе клятву, что не позволю никакому мужчине одурачить себя.

Она остановилась и с горечью посмотрела на Конроя.

— Конечно, я ошиблась, как всегда, не так ли?

Но его лицо ничего не выражало, и Лу неохотно продолжала:

— Это произошло за день до возвращения домой. Кто-то проник в мой номер и забрал все вещи и документы.

Подробно рассказав Конрою о своих злоключениях, девушка глухо проговорила:

— Брок намеревался убить меня. Я прочитала приговор в его глазах. Он хотел только подождать, когда мы выйдем в открытое море, чтобы бросить меня за борт.

Луиза закрыла глаза, снова ощущая страшную слабость, и вдруг почувствовала, что ее крепко поддерживает Конрой.

— Я… Я уже пришла в себя, — прошептала Лу — Можешь отпустить меня.

Вождь подвел ее к выступу скалы и помог сесть. Затем сходил к машине, вернулся с фляжкой.

— Сделай-ка глоток. Тебе станет лучше.

Она немного выпила и, закашлявшись, проговорила с трудом:

— Что… что это такое?

— Виски с медом. У местных это лучшее снадобье от всех болезней — упадка сил, например, воспаления легких…

Приятное тепло охватило все тело, и Луиза глубоко вдохнула свежий, чистый воздух. Боже мой, как хорошо жить! Даже в таком месте, как Фрелл!

Когда девушка встала, Вождь внимательно оглядел ее и, убедившись, что она твердо держится на ногах, сказал:

— Как же тебе удалось вырваться из запертой каюты?

— Я вылезла через иллюминатор, — ответила она деловито. — Знала, что находимся совсем близко от берега. Увидела там свет и прыгнула.

Она снова вздрогнула.

— Я и не предполагала, что вода такая ледяная. Я окоченела от холода, тело свела судорога. Помню лишь грохот прибоя… Удар о камни… Очнулась у Бетти.

Конрой долго молчал. Потом сухо заметил:

— Да, недурно придумано.

Луиза не сдержала возмущения:

— Я так и знала, что ты не поверишь!

— Я не представляю, как можно протиснуться через иллюминатор моторного круизера. Даже такой худышке, как ты, это не под силу.

— А вот мне удалось, — возразила Лу. — Правда, застряла, но сумела, в конце концов, выбраться наружу.

— Гм… — Его голубые глаза вновь изучающе прошлись по ее фигуре. Конрой спокойно произнес: — Ну-ка, сними джинсы.

Она даже рот раскрыла от изумления.

— Что?..

— Ты слышала. Снимай немедленно.

Луиза в страхе попятилась.

— Или ты предпочитаешь, чтобы это сделал я?

— Не смей меня и пальцем тронуть, — предупредила девушка. — Иначе я выцарапаю тебе глаза.

— Ради бога, будь разумной, — бросил он. — Я и не думаю насиловать тебя. Если бы меня привлекло твое соблазнительное тело, то, будь уверена, я предпочел бы более комфортную обстановку.

Его обещание, что он не намерен принуждать ее здесь к сексу, но обязательно вернется к этому рано или поздно, не успокоило девушку.

— Тогда зачем снимать джинсы? — требовательно спросила Луиза.

— Если тебе действительно пришлось с такими большими усилиями пролезать через иллюминатор, у тебя непременно должны остаться ссадины. Вероятнее всего, на бедрах, — медленно пояснил он. — Вот почему я осматривал тебя прошлой ночью. Обнаружил единственную ссадину на виске.

Луиза вспыхнула, вспоминая о руках, блуждающих по ее телу, и горячо возразила:

— Значит, смотрел не так тщательно. И уж, конечно, у тебя не было, черт побери, никакого права!

Тяжелый взгляд снова ощупал ее. Конрой хрипло сказал:

— Если нет следов, тогда все рассказанное тобой — сплошной бред!

— Они есть, уверяю тебя, — горячо настаивала Лу. — Тело жутко саднило, когда я принимала ванну.

— Тогда покажи!

— Ни за что!

Вождь шагнул к ней, и девушка поспешно залезла в машину. Сердце ее колотилось от страха.

— Хорошо! — крикнула Лу. — Не трогай меня! Я покажу сама.

Повернувшись спиной, она расстегнула джинсы, спустила их ниже бедер, задрала трусики и, повернувшись боком, демонстративно выставила бедро.

— На, любуйся!

— Теперь покажи другой бок.

Лу выполнила, и это приказание и возмущенно взглянула на него.

— Ну что, удовлетворен? Насмотрелся?

Вождь наблюдал, как она поспешно натягивала джинсы, и в глазах его появился озорной блеск.

— Да, на этот раз достаточно. Когда вернемся домой, советую смазать царапины.

Она бросила на Конроя тревожный взгляд:

— Домой? Куда?

— Ко мне, конечно. Теперь ты будешь жить в моем особняке.

Смысл сказанного не сразу дошел до нее. В равной степени она восприняла бы сообщение и о том, что должна отправиться в логово льва.

— В твою тюрьму, да? — вызывающе зло сказала Луиза. — Чтобы меня приковали цепью к стене, как других твоих заключенных? Нет, я решительно отказываюсь следовать за тобой.

Он раздраженно вздохнул.

— Перестань так чертовски упрямиться! Ведь ты ни в чем не разбираешься.

Наконец-то и она получала возможность отыграться.

— Представь себе, разбираюсь, — сказала Лу самонадеянно. — Я могу обратиться в полицию и дать показания против контрабандистов. Конечно, меня задержат, но выяснят мою непричастность к шайке, и я смогу вернуться домой.

Конрой отрицательно покачал головой.

— Нельзя этого делать, Луиза. Брок, вероятно, думает, что ты утонула. Если же ты объявишься в качестве свидетеля, то вся банда со злости попытается и тебя втянуть в свое грязное дело. Ты одна, а их четверо. Кому поверят? Судью будет трудно убедить в твоей невиновности. — Вождь пожал плечами и задумчиво произнес: — Очень жаль, если такая юная, привлекательная девушка попадет лет на десять в тюрьму.

Его слова опять ввергли Лу в отчаяние. Она с горечью посмотрела на Конроя.

— А, понимаю, шантаж, да? Или я остаюсь здесь, или ты сдаешь меня полиции?

— Я так не думал, — протянул Конрой, — но если ты заговорила об этом сама…

— Ты достоин презрения. — Ее возмущению не было предела. — Уж лучше отсидеть десять лет, чем стать женой такого человека, как ты.

Но Вождь, улыбаясь, отрицательно покачал головой.

— Ты не права. Убедившись, что ты не связана с шайкой, я изменил мнение о тебе в лучшую сторону.

Она в изумлении открыла рот.

— Что? Неужели ты всерьез решил, будто я… я? — Лу захлебывалась от возмущения. — Боже мой! Неужели я похожа на тех, кто занимается наркобизнесом?

Он пожал плечами:

— Не знаю. А как они выглядят, эти торговцы? Во всяком случае, ты определенно вела себя так, будто хотела что-то утаить, когда я спрашивал, как ты попала сюда.

— Я ненавижу распространителей всякого рода отравы, — тихо произнесла девушка, потирая бедро и вспоминая о Броке.

— Я тоже. Ну вот, хоть в этом вопросе мы единогласны.

Лу осторожно взглянула на Вождя.

— Ну да! И не вздумай повторять нелепые бредни о волшебных силах. Если мне придется остаться здесь, я буду чувствовать себя намного спокойнее у Бетти, чем в твоем доме.

— Нет, — твердо заявил Конрой. — Разве я узнаю тебя ближе, если мы будем жить друг от друга на расстоянии мили?

Помолчав, Вождь широко улыбнулся, открыв белоснежные зубы, и неожиданно сказал:

— Бетти считает, что волшебные силы послали тебя сюда. Давай ублажим старушку!

В то время как «лендровер» мчался, громыхая по тряской дороге, Луиза с мрачным видом хранила молчание, объятая невысказанным гневом. Он, несомненно, спятил! Другого объяснения быть не могло. Так же, как и Бетти. А жаль! Ведь она производила впечатление такой приветливой, простодушной старушки. А если бы он встретился ей при других обстоятельствах? Могло же произойти такое. Нельзя отрицать, в нем есть что-то, возбуждающее чувственные желания, ну а если честно признаться, то для нее это столь же естественно, как и для любой женщины в расцвете сил.

Ее мысли резко оборвала внезапная остановка. Они только что проехали мимо дома Бетти и спускались с холма в деревню. Нажав на ручной тормоз, Конрой пристально осмотрел ее критическим взглядом.

— Расслабься, — проворчал он. — Ты выглядишь так, будто тебе предстоит сожжение на костре.

Лу ответила, прищурив зеленые глаза.

— Ты предрекаешь такие мрачные перспективы и при этом хочешь, чтобы я расслабилась?

С выражением холодного юмора, затаившегося в глубине глаз, Конрой начал поучающе:

— Новости быстро распространяются в небольших селениях. Всем нашим жителям захочется посмотреть на женщину, которая ниспослана волшебными силами, чтобы стать женой их Вождя.

О нет! — подумала она, опять приходя в отчаяние. Не все же здесь тронулись! Хоть у одного человека должна быть голова в порядке.

— Буду очень благодарен, если ты постараешься выглядеть хоть немного счастливой, — строго продолжал Вождь, — иначе мои подданные почувствуют себя обманутыми.

Луиза вызывающе посмотрела на него.

— Сущая нелепость! Наверняка некоторых заинтересует, как я оказалась в море.

— Твоя история может выглядеть так: находясь в отпуске, ты плыла на паруснике, но неожиданно разразившийся шквал затопил яхту. Пока только я знаю о работе у контрабандистов, и для твоей собственной безопасности лучше оставить все как есть. — Помолчав, многозначительно добавил: — По крайней мере, на некоторое время.

Несомненно, Конрой угрожал. Разве это не типично для такого человека, как Вождь? Улыбайся и выгляди счастливой, а то хуже будет!

Конрой отпустил тормоз, и машина, спустившись с холма, въехала в деревню.

Главная улица тянулась вдоль моря. Вождь остановился около магазина, над дверями которого висела исхлестанная ветрами, выцветшая вывеска с названием местного модного универмага.

Мельком взглянув на девушку, он резко сказал:

— Выходи. Надо сделать покупки.

Лу уже усвоила: когда он приказывает, лучше подчиниться. Неохотно вышла из машины и последовала за ним в магазин.

Несмотря на непрезентабельный внешний вид, внутри универмаг выглядел более чем прилично и вполне современно — прекрасно освещенный, с рядами полок, заполненных юбками, сапогами, платьями, свитерами.

Невысокая брюнетка с блестящими глазами, вежливо улыбаясь, приветствовала покупателей.

— Доброе утро, Конрой! — И тут же, повернувшись к Луизе, спросила: — А вы — та самая девушка из моря? Ну и нагнали же вы страху на старика Филлипса прошлой ночью!

И, заметив недоуменный взгляд Луизы, пояснила:

— Ведь это он нашел вас на камнях. А после того как отвез к Бетти, прямиком направился в пивную. Бедняга раза четыре прикладывался к кружке, прежде чем справился с дрожью и поведал о своем приключении. Через час старик так накачался, что его пришлось отвезти домой и уложить в постель.

Конрой снисходительно улыбнулся:

— Хорошо, Мэри. Не будем тратить время на разговоры. Эту юную леди зовут Луизой. У нее нет одежды, кроме вот этих джинсов и блузки. Мне надо отлучиться по делам в порт. В твоем распоряжении полчаса, подбери все, что нужно. Если чего-то не окажется в продаже, позвони в город, попроси прислать с первой же оказией. — И, круто повернувшись, направился к выходу.

Растерянно моргая, Лу пробормотала извинения и бросилась вслед.

— Подожди минуту!

Конрой остановился и хмуро посмотрел на нее.

— Что случилось?

— Что случилось? — повторила Лу сердито. — Это я спрашиваю тебя, что случилось! Я не хочу ничего…

Вождь положил руки на плечи девушки и с силой сдавил их.

— Прекрати кричать! На нас смотрят. Я же предупреждал — веди себя тактично.

Глубоко вздохнув и сдерживая дыхание, Лу перешла на хриплый требовательный шепот:

— А кто оплатит покупки?

Он воспринял вопрос как не относящийся к делу, а потому ответил так, будто разговаривал с наивным ребенком:

— Я, конечно. У тебя же нет денег, не так ли?

— Не надо мне никакой новой одежды, — прошипела она. — Я вполне довольна тем, что имею. А на смену куплю сама, как только немного заработаю. Наверняка кому-нибудь в деревне требуется временная помощница.

— Это исключено, — сердито отрезал он. — Я не могу допустить, чтобы ты занималась поисками работы. Да и не имеешь права устанавливать тут контакты. Разве я неясно обрисовал твое положение?

Луиза прервала его не менее злым шепотом:

— Я знаю, что ты замышляешь. Хочешь, чтобы я задолжала тебе и на многие месяцы осталась здесь, пока не рассчитаюсь полностью.

Ее обвинение рассмешило Вождя.

— Не говори глупости. Согласись, нельзя отказывать мужчине в удовольствии сделать подарки своей невесте!

— Я вовсе не не твоя невеста! — яростно запротестовала Лу.

На его лице еще сохранялась застывшая улыбка, однако в голосе послышались угрожающие нотки.

— Мы обсудили все. И я не хочу тратить время на пустые разговоры. Можешь не считать себя моей невестой. Но, пока я не решил, что делать с тобой, будешь — приятно тебе или нет — исполнять эту роль. Понятно?

Одного быстрого взгляда в знакомую ей холодную глубину голубых глаз оказалось достаточно. Стиснув зубы, Лу утвердительно кивнула головой и тихим, послушным голосом ответила:

— Да.

— Разве ты не знаешь, как меня зовут? — раздраженно спросил он. — В дальнейшем обращайся ко мне только по имени.

Лу вновь покорно кивнула:

— Да, Конрой.

— Вот так-то лучше. И впредь разговаривай со мной вежливо. Никаких окриков и обращений типа «подожди-ка минутку». Это тоже понятно?

— Да… Конрой.

Он бросил взгляд на окно магазина:

— Мэри наблюдает за нами, ожидая знака любви и признательности. Не будем ее разочаровывать, да, Луиза?

Искорка возмущения на мгновение вспыхнула в глазах Лу и тут же погасла. Деревянным голосом она произнесла:

— Какого еще знака?

— Ну, хотя бы поцелуя, — подсказал он с напускной серьезностью. — Причем достаточно убедительного. Ты только обними меня, а остальное предоставь мне.

Что может быть страшного в одном поцелуе? — нерешительно подумала она. А, кроме того… Разве есть другой выбор? Лу не покидало тревожное чувство, что, если она продолжит сопротивление, терпение Конроя окончательно лопнет. И тогда, возможно, Вождь выбросит ее обратно в море.

Неуверенно девушка подняла руки и обняла его за шею, для чего ей пришлось встать на цыпочки. Луиза ощутила приятный запах чистого, хорошо вымытого мужского тела. Широко раскрытыми глазами, как зачарованная, она смотрела на губы, которые приблизились и затем прижались к ее рту. Это прикосновение вызвало такое теплое, трепетное чувство, что Лу невольно закрыла глаза. Когда же Конрой сильными руками прижал девушку еще крепче, трепет перешел в горячую, острую пульсацию, пронзившую все ее существо. Давно дремавшее плотское желание вспыхнуло с неожиданной силой, едва она почувствовала, как раздвинулись ноги под настойчивым нажимом его бедра, а нежные груди упруго прижались к широкой груди.

Она сделала было нерешительную попытку оторвать губы, однако когда его язык надавил на них, будто в поисках чего-то таинственного, остатка прежнего достоинства хватило лишь на символический жест протеста. А затем и чувство ответственности, и мысли о сопротивлении — все уступило состоянию, похожему на опьянение. Она перестала сопротивляться, уже сама приоткрыла рот и тут же почувствовала, что силы покидают ее, и она не в состоянии устоять перед сладострастным, жадным напором.

Лу начала отвечать ему… Сначала медленно, как бы пробуя, затем с большим желанием, стремясь утолить растущее требование только что пробужденного чувственного голода. Она никогда не поступалась своей репутацией, не распутничала, не развратничала, не искала острых ощущений. И сейчас никто не смеет осуждать ее. Она целовалась и раньше, но ни разу не ощущала такого жгучего наслаждения. Кровь бурным потоком струилась по жилам, и казалось, каждая клеточка ее тела совершала стремительный бег к морю пьянящего шампанского.

Вдруг все кончилось. И когда Лу, тяжело дыша, открыла глаза, то увидела на его лице приятное изумление.

— Весьма неплохо, — процедил Конрой сквозь зубы. — Нужно попробовать еще раз, только без зрителей. Ладно, возвращайся в магазин, пока Мэри не растянула себе шейные мышцы, подглядывая из окна.

Луиза стояла с отсутствующим видом, как прикованная, все еще испытывая легкий трепет. Возбуждение, вызванное грубой сексуальной силой, с одной стороны, и отвращение к себе самой из-за отсутствия самоконтроля — с другой, привели ее в смятение, породив бурю противоречивых чувств. Либо Вождь — демон, либо Бетти успела незаметно подмешать какое-то снадобье в чай. Во всяком случае, ее уже ничто не удивляло.

Девушка несколько раз глубоко вздохнула, приходя в себя, и нехотя вошла в магазин. Мэри встретила ее восторженной улыбкой.

— Теперь прекратятся всякие толки. Ведь я собственными глазами видела, как сильно вы его любите. — Она на минуту замолчала и добавила: — Не забывайте, у нас нет женщины, которая не захотела бы оказаться на вашем месте, если бы представился такой шанс.

Мечтательно вздохнув, Мэри перешла к делу.

— Ну, Конрой сказал, что вам нужна одежда, давайте начнем с нижнего белья.

Она лукаво улыбнулась.

— Может, подберем что-то особо сексуальное?

— Нет, спасибо большое, — поспешала сказать Луиза. В сексуальном белье она нуждалась меньше всего. Достаточно забот и без этого. — Подойдет гарнитур из гладкой хлопчатобумажной ткани.

Пока Лу наблюдала, как Мэри выкладывает образцы на прилавок, ее осенила неожиданная идея. Если она не смогла получить от Бетти разумные ответы на вопросы, а Конрой с холодным равнодушием приказал вообще не соваться не в свои дела, тогда, возможно, прояснит ситуацию, не придавая этому значения, Мэри, маленькая, шустрая и весьма благоразумная.

Девушка все думала, как начать разговор, не вызывая подозрения, как вдруг Мэри весело заметила:

— Мы так рады за Конроя! Когда Бетти сообщила, что ожидает вашего появления, он, по-моему, не поверил. И, говорят, ужасно удивился, услышав, какой сюрприз преподнесло ему море.

Луиза смущенно кашлянула. Она все ожидала благоприятного момента. Если проявить нетерпение и насесть на девушку, можно ничего не добиться.

Между тем Мэри принесла брюки, джинсы, блузки, свитера. Лу выбрала только то, что понравилось, а потом заметила, как бы несколько смущаясь:

— Вот Бетти уверяет, что сообщила Конрою о моем прибытии месяц назад. Как она могла об этом узнать?

Мэри, пожав плечами, сказала, будто речь шла о самом обыкновенном событии:

— Бетти — прорицательница.

— Прорицательница?

— Да, у нее бывают видения. Она предсказывает события, которые произойдут.

— А, понятно. Вы хотите сказать, она — гадалка?

Мэри нахмурилась:

— В известном смысле — да. Но я не имею в виду базарных цыганок с хрустальными шарами, картами и прочей атрибутикой. Они способны лишь наговорить с три короба всяких небылиц, а Бетти обладает особым даром. Говорят, он перешел к ней от прабабушки.

Луиза не удержалась от смеха.

— Ну, если она действительно способна предвидеть будущее, может, ей стоит подработать на фондовой бирже?

Лу осеклась, увидев по лицу Мэри, неодобрительно поджавшей губы, что ей не следовало говорить о подобных вещах.

— В таком случае Бетти лишилась бы своего дара, — произнесла Мэри серьезно. — Его можно использовать только для важных дел.

Лу поняла, что допустила промах и вторглась в святая святых здешних мест. Смутившись окончательно, она начала оправдываться.

— Прошу меня извинить. Я не хотела посмеяться над Бетти. Она очень добра. Я даже полюбила ее.

— Вам, наверное, все у нас кажется странным; понятно, наша жизнь весьма специфическая, но вы скоро привыкнете.

Мэри стала упаковывать покупки, но вдруг спохватилась:

— Ох, прошу прощения, я только сейчас вспомнила, вы должны выбрать нечто особенное — через месяц у нас большой праздник.

Через месяц! А она-то искренне надеялась, что к тому времени будет далеко от Фрелла.

— Торжество отмечается два раза в год, — продолжала между тем Мэри. — На вечер в дом Конроя приходят вожди других кланов, их жены, старейшины, гости из Америки, Австралии.

Она улыбнулась, предвкушая веселье, и решительно заявила:

— А вам понадобится исключительно красивое платье. Я закажу его в Осло.

Луиза поняла, что ее положение все усложняется, и безнадежным тоном произнесла:

— Послушайте… Право, не стоит так беспокоиться.

— Беспокоиться? Да я давно не испытывала такого удовольствия! Почему бы не сделать приятное и вам, и Конрою? Он же сам попросил выполнить все ваши желания. Ну а наряд должен быть поистине уникальным, чтобы поразить гостей великого праздника, тем более, если приедет леди Джулия. А она явится обязательно!

Луиза нервно вздохнула и даже не стала спрашивать, кто эта чертова Джулия! Немного подумав, девушка попробовала проникнуть в некоторые тайны этой тихой заводи.

— Бетти вспоминала какую-то легенду. Вроде бы жена Вождя всегда приходит из моря. Как это понимать?

Мэри, завязав последний пакет, удовлетворенно произнесла:

— Ну вот, вроде бы все. Может, вам еще что-нибудь нужно?

— Спасибо. Здесь и так более чем достаточно. А про легенду вы не забыли?

Мэри пожала плечами.

— Я, конечно, не знаю, как было сотни лет назад, однако известно: мать Конроя вышла из моря. Его отец участвовал в соревновании яхтсменов. Одна лодка перевернулась, и он вытащил из воды молодую француженку. Они влюбились и поженились. Разве не романтично?

Лу пробормотала:

— Да… Очень.

Мэри посоветовала:

— Лучше спросите обо всем у Бетти. — И вновь заговорила о праздничном наряде: — Думаю, подойдет светло-зеленое платье, как ваши глаза. Леди Джулия не любит такой цвет, значит, ваши туалеты не совпадут. Но она всегда одевается со вкусом, имейте в виду. Все наряды заказывает в Дублине у самой лучшей фирмы. Ей оставляют только супермодную одежду.

В дверях раздался рокочущий бас:

— Довольно сплетничать!

Нисколько не смущенная появлением Конроя, лицо которого выражало явное неудовольствие, продавщица сказала, задиристо улыбаясь:

— Мы только что обсуждали с Луизой платье, которое ей предстоит надеть на праздник. Вы же хотите, чтобы она выглядела потрясающе?

Расстроенная, Лу даже кулаки сжала. Проклятье! Почему он не задержался хотя бы на пять минут? Может, она успела бы расспросить Мэри о волшебных силах, но теперь уже поздно.

Смягчившись, Конрой вел себя с Мэри как старший брат с младшей сестренкой, не по летам развитой и несдержанной.

— Ладно, ты все сделала правильно. А теперь, пожалуйста, будь добра, отнеси пакеты в машину.

Затем отвел Луизу в сторону и дал ей пачку денег.

— Это тебе на личные расходы. Скажешь, когда понадобятся еще.

Глаза Лу широко раскрылись, она сердито прошептала:

— Да не нужны мне твои деньги! Я у тебя и так в долгу!

Приблизившись вплотную, Вождь тихо сказал:

— Через несколько домов отсюда — аптека. Думаю, тебе необходимо что-нибудь для личной гигиены. И еще. Купи губную помаду, и, пожалуйста, не слишком яркую.

Неожиданно смутившись, Луиза покраснела и, неловко поблагодарив, направилась к двери. Ну и загадка же этот Конрой! Только что выглядел тираном с холодным взглядом, который, казалось, испытывал удовольствие, унижая ее и навязывая волю, и вдруг проявляет заботу, словно любящий жених!

Выйдя из аптеки, она увидела, что «лендровер» уже припарковался у входа, а когда Лу села рядом с Конроем, его голубые глаза пронзили девушку с головы до ног:

— Так ты знаешь о празднике?

— Да, Конрой.

Он издал звук, похожий на ворчание, но Лу уже не обратила внимания. Девушка знала — так Вождь выражает неодобрение.

— О чем еще вы говорили с Мэри?

— О, обычные сплетни, так, досужая болтовня, — ответила она язвительно. — О предсказателях судьбы, волшебных сказках… — Сердито нахмурившись, тихо попросила: — Скажи Мэри, чтобы она не беспокоилась насчет платья, я не останусь здесь на месяц.

— Не останешься? — переспросил он сухо. — Ты что, недовольна гостеприимством? Или привыкла к лучшей жизни, чем у наших бедных крестьян. Так?

Его ирония, несмотря на язвительность, имела определенные основания, и Лу в замешательстве прикусила губу, прежде чем сумела ответить:

— Ваше гостеприимство ни при чем. Эта новая одежда, деньги и то, как Бетти ухаживала за мной… Не думай, что я не благодарна вам за все.

Он поднял брови:

— Тогда в чем же дело?

Луиза зло посмотрела ему в лицо.

— Сначала Бетти. Теперь Мэри. И думаю, что каждый, с кем мне предстоит встретиться, поведет себя точно так же. Они милые, дружелюбные люди, но им пора бы знать: они живут в реальном мире. А со мной разговаривают так, будто я не реальное существо, у которого есть собственные разум и чувства. Что же касается тебя…

— Продолжай, облегчи душу раз и навсегда.

— Ты говоришь, что намерен держать меня до тех пор, пока не решишь, захочешь жениться на мне или нет. Неужели ты искренне веришь, что женщина, у которой сохранилась хотя бы капля гордости, может примириться с насилием? Прямо какое-то дремучее средневековье! Мы пользуемся равными правами с мужчинами. Или, быть может, вы не владеете такой информацией? И в соответствии со своими традициями ты потащишь меня к алтарю с побоями и криком?

Их глаза встретились, и на губах Конроя зазмеилась насмешливая улыбка.

— Все?

Ее ноздри раздувались от негодования:

— Пока — да.

— Хорошо. Теперь моя очередь. Прежде всего, тебе пора научиться смирению. Если здешний народ верит в предания, которые передавались из поколения в поколение, — это его личное дело. Наши жители никого не принуждают разделять их верования, но не уважают тех, кто откровенно насмехается над их обычаями.

Чувствуя себя виноватой, Лу покраснела, однако слабо запротестовала:

— Я ни к кому не отношусь с пренебрежением.

— Нет, ты не права, — укорил Конрой. — Пренебрежение сквозит в каждом твоем слове, в каждом жесте. Ты можешь подсмеиваться над Бетти, но мне-то необходимо считаться с ней. Если буду пренебрегать ее советами, то наверняка потеряю уважение своего народа.

Голос Конроя слегка потеплел, и, пожав плечами, он продолжал:

— Что же касается алтаря, к которому тебя якобы поведут насильно… Такой обряд — не в наших традициях. Народ скорее…

— Я только и слышу, — взорвалась Лу, — народ, народ! Не расстраивай мой любимый народ! Но, знаешь ли, ведь я тоже представляю народ, и тебя не беспокоит, что ты расстраиваешь меня?

Он оставил без внимания неожиданную вспышку и спокойно продолжал:

— Мне приходится учитывать все, что касается благополучия и репутации моего клана. Я бы предпочел, чтобы женщина, которую я возьму в жены, вызывала у моих людей чувство гордости, чтобы они ее уважали. У тебя такой перспективы нет. Правда, у меня затеплилась надежда, однако теперь я сильно сомневаюсь в твоих способностях. Ты призналась, что бросила работу из-за досады на своего друга. И вот, вместо того, чтобы бороться против несправедливости, ты просто сбежала. Затем по-глупому позволила шайке мошенников одурачить себя и лишь по чистой случайности осталась жива. Тебе девятнадцать лет, у тебя нет ни работы, ни денег, ни друзей. Нет никакой надежды на будущее. Словом, можно считать, что ты ничего не достигла. Не правда ли?

Лу бледнела по мере того, как он с хирургической скрупулезностью обнажал все стороны ее жизни. Охватившая девушку ярость выплеснулась в злом шепоте:

— Я не скрывала правду с самого начала и повторяю: со мной ты зря теряешь время. Я — не из вашего клана. И я, несомненно, самая худшая из всех женщин. Ты же — просто варвар! Надеюсь, наши пути больше не пересекутся.

— Да… — буркнул он. — Думаю, ты права. Однако одно обстоятельство ставит нас обоих в трудное положение.

Лу ожидала объяснения и, не услышав, вспылила:

— Нет никаких обстоятельств! Ты должен признать, что все случившееся — просто ошибка, и отправить меня домой на первом же судне.

— А как я буду выглядеть перед Бетти? Членами клана? — насмешливо спросил он. И, помолчав, заметил: — Все дело, моя злая морская чародейка, во взаимном сексуальном влечении, которое, по-моему, мы оба испытываем. И чем дольше я размышляю об этом, тем больше засчитываю очков в твою пользу.

Потрясенная услышанным, Лу секунд десять сидела молча, затем, заикаясь, произнесла:

— Это же нелепо. Я не чувствую к тебе подобного влечения.

Конрой откинулся назад, гладя на нее с притворным изумлением.

— Разве? Ну, знаешь ли, Луиза, ты меня очень удивляешь. Когда я целовал тебя, мне показалось, что ты пришла в сильное возбуждение. Даже была готова отдаться. Хорошо, что я вовремя остановился, иначе трудно представить, до какой стадии секса ты дошла бы прямо на улице.

Луиза находилась в таком замешательстве, что не могла вымолвить ни слова. Хотя девушка сидела, отвернувшись, безотрадно смотря в ветровое стекло, она почти зримо представляла, какое удовольствие испытывает Конрой, наблюдая за ней в ожидании ее реакции.

— Хорошо, — сказал Вождь, наконец. — Если ты настаиваешь на том, что ничего не чувствовала, значит, я ошибаюсь и в следующий раз мне нужно будет действовать понастойчивее.

— Следующего раза не будет, — тихим голосом гневно произнесла Луиза. — Я сделаю все, чтобы такого отвратительного случая больше не представилось.

— Хм… — Он задумчиво покачал головой. — Ах да, я совсем забыл, тебе уже девятнадцать лет, и, по твоим словам, ты все еще девственница. Такая необычайная стойкость и строгое самоотречение достойны восхищения.

При этом он погладил ее по бедру, вызвав у Лу трепетное волнение и непроизвольную дрожь во всем теле.

— Отлично! Принимаю вызов! Награда весьма соблазнительна!

— Последний из мужчин, который попытался взять меня силой, все еще хромает, а на его лице надолго остались отметины от моих ногтей, — предостерегла Лу холодно.

— Ну что ты, — укорил он ее с мягкой усмешкой. — Разве я упомянул про насилие?

— Тогда имей в виду, если ты рассчитываешь на свою внешность и влияние, то у тебя ничего не выйдет, — добавила Лу.

— Ничего? — Конрой коротко усмехнулся. — Посмотрим. Возможно, сегодняшняя вечеринка воспламенит тебя и приведет в сексуальное настроение.

— Вечеринка? — Лу бросила на него удивленный взгляд, затем громко рассмеялась. — И не рассчитывай, что я пойду на какую-то вечеринку. Забудь об этом. У меня нет никакого желания веселиться.

Он потер переносицу и вздохнул.

— Хочешь ты или нет, а на вечеринку пойдешь. Соберутся все жители деревни, они ожидают увидеть тебя рядом со мной, улыбающуюся и счастливую.

Помолчав, с явным раздражением добавил:

— Я не люблю повторяться, но запомни раз и навсегда. С этой минуты будешь делать все, как я тебе говорю. Без оговорок и споров. Дошло это, наконец, до тебя, мисс Робертс?

Ее глаза сверкнули негодованием, но, вспомнив, что находится целиком в его власти, Луиза процедила сквозь зубы:

— Да, Конрой.

Он изучающе посмотрел на нее, затем снова похлопал Лу по бедру и улыбнулся, как бы предвкушая удовольствие.

— Ну а теперь мы можем отправиться домой и отдохнуть.

Отдохнуть? О, как смешно! Смешно до сумасшествия! Она закрыла глаза и, прикусив губу, погрузилась в тревожные думы. Отдохнуть? О боже!

Конрой бросил пакеты около кровати, двуспальной, с тревогой отметила Лу. Откинутый край пухового одеяла открывал идеальной белизны льняные простыни.

Он прошел через комнату и распахнул дверь.

— Это ванная. Если тебе что-нибудь понадобится, скажи об этом миссис Тайд.

При всем желании Лу не смогла бы найти какие-либо изъяны в интерьере. Большая, с высоким потолком комната. Стены выдержаны в приглушенных розовых тонах. На туалетном столике — ваза со свежими цветами. Пол покрыт светло-серым ковром с густым роскошным ворсом. За окном виднелась деревня, и яркой голубизной сиял залив.

— Если тебе не нравится, можешь перейти в мою комнату, я это только приветствую, — любезно предложил хозяин. — Там намного просторнее. Хочешь посмотреть?

Оскорбленно фыркнув, Луиза вернулась к входной двери и тщательнейшим образом осмотрела замок.

— А где ключ?

— На туалетном столике.

— Хорошо. В таком случае комната мне нравится.

— Ну а я в таком случае оставлю тебя, устраивайся, — вежливо, но сухо проговорил он и добавил, указав на пакеты: — Советую подобрать к сегодняшнему вечеру какую-нибудь легкую одежду. Здешние дружеские вечеринки предназначаются для того, чтобы сильнее билось сердце и кипела кровь.

Как только Конрой вышел, она вставила ключ в замочную скважину и, повернув его, услышала успокоительный щелчок. Конечно, если ему взбредет в голову, он и дверь сорвет с петель, но так все же безопаснее, уверяла себя Луиза.

Трехэтажное здание, стены которого составляли крепкие гранитные блоки, идеально выглядело на фоне скал. Квадратные башни и бойницы свидетельствовали о том, что у предков Конроя имелись достаточно сильные враги.

Когда Лу с Конроем вошла в вестибюль, он приказал ждать его и пошел разыскивать экономку. Таким образом, девушка получила возможность оглядеть огромный зал. Его стены были отделаны деревом более темного оттенка, чем ярко блестевший паркетный пол. Несколько дверей вели в комнаты, а широкая лестница соединяла вестибюль с верхними этажами. В воздухе стоял сильный запах старой кожи и лака. Коридор в дальнем конце зала заканчивался кухней. Если закрыть глаза, можно явственно увидеть, как в банкетный зал прислуга торжественно вносит уставленные сытными блюдами подносы и кувшины с вином.

Упоминание об экономке несколько успокоило Лу. Слава богу, в доме кто-то есть! Однако через несколько минут Конрой вернулся, ворча что-то насчет того, что эту женщину никогда не найдешь, если она вдруг понадобится. Луиза бросила на него подозрительный взгляд, но потом решила, что Вождь, видимо, говорит правду. Кто-то же наводит чистоту! Его же самого, снующего с важным видом со щеткой в руках, Лу никак не могла себе представить.

Теперь, оставшись, наконец, одна, Луиза присела на край кровати и попыталась оценить свое положение. Ну, хорошо, устроилась с комфортом, у нее новая, фирменная одежда, на которую потрачено денег больше, чем она получала за месяц. К тому же ее пригласили на званый вечер. Что ж, грех жаловаться! Исключение составлял этот несносный человек. Вождь клана, хозяин с голубыми глазами. Разве можно найти общий язык с таким бессердечным чудовищем!

Бесспорно одно: Конрой честен. Или, точнее сказать, не хитрит и не ходит вокруг да около. В самой что ни на есть грубой форме дал понять, что хотя и не питает к ней особой симпатии, однако не преминет при первой же возможности уложить ее в постель, чтобы просто удовлетворить свою страсть. И, хотя он благородных кровей — лорд Лани и Сокола, его кредо — это мораль голодного тигра.

Со вздохом поднявшись, Луиза начала разворачивать пакеты. Выбрав темно-синие брюки и просторный спортивный свитер, она примерила обновку и посмотрелась в зеркало. Затем привела в порядок спутавшиеся длинные волосы, легким мазком подкрасила губы перламутровой помадой и вновь окинула себя критическим взглядом. Свитер, слава богу, не в обтяжку, этот мужчина и так достаточно пылок. Зачем же еще подогревать его темперамент? Чтобы вызвать огонь на себя? Наконец, немного нервничая, Луиза рискнула сойти вниз.

У последней ступеньки лестницы она остановилась и прислушалась, стараясь уловить хоть малейший признак жизни. Однако в доме царило молчание. Одна из дверей была приоткрыта. Луиза осторожно постучала. Не дождавшись ответа, распахнула дверь пошире и вошла внутрь.

Ее окружали стены с художественно отделанными панелями, полки с книгами, массивный письменный стол с кожаной столешницей, большие мягкие кресла. Здесь царила атмосфера безмолвного уединения, которая только усилила возникшее у Лу чувство неловкости за вторжение в чужую жизнь. Она хотела уйти, но вдруг увидела над камином из черного камня несколько фотографий в серебряных рамках. Любопытство пересилило тревогу.

Бросив быстрый, беспокойный взгляд через плечо, Луиза на цыпочках пересекла комнату.

На первой фотографии супружеская пара средних лет, улыбаясь, смотрела в объектив камеры из спортивной машины с открытым верхом. Темноглазая женщина выглядела необычайно красивой. Если она — мать Конроя, не приходилось сомневаться, от кого он унаследовал столь завидную внешность. Другая фотография запечатлела эту женщину в официальном вечернем платье на светском рауте.

На остальных снимках был сам Конрой. Вот мальчик лет десяти с гордостью показывает только что пойманную рыбу. Принимает награду на спортивном празднике. А на последней фотографии Конрой в студенческой форме с гордостью держит в руках университетский диплом.

Луиза едва успела положить снимки на место, как чуть не подпрыгнула от неожиданности: чьи-то руки обхватили ее сзади, накрыв ладонями грудь. Шокированная такой бесцеремонностью, она почувствовала горячее дыхание.

— Превосходно! — услышала Лу голос хозяина. — Как будто для меня создано!

Девушка решительно отвела его руки и, повернувшись, гневно сказала:

— Так делать непорядочно!

Конрой сардонически скривил губы.

— Напротив, Луиза, очень приятно. Мне доставляет большое удовольствие. Твое тело возбуждает. Мне постоянно хочется прикасаться к тебе.

— Я же сказала, ты поступаешь скверно, как… как похотливый мартовский кот, — ответила она раздраженно.

Голубые глаза с издевкой смотрели на нее.

— Так ты считаешь, что мне нельзя трогать тебя без соответствующего предупреждения?

Лу возмущенно вздохнула. Ну что за человек? Обязательно превратно истолкует и ее слова, и мысли.

— Хорошо, если ты вообще перестанешь трогать меня, — бросила она. — И мне будет во сто крат спокойнее, когда сюда придет твоя экономка. Кстати, ты ее нашел?

— Нет, но она где-то рядом. — Он оглядел комнату. — Думал даже, что она впустила тебя.

— Дверь была открыта. — Луиза искоса посмотрела на Конроя. — Я не очень любопытная.

Он сделал рукой широкий жест.

— Да любопытствуй, сколько душе угодно! Хочешь, мы совершим экскурсию? Чем быстрее ты почувствуешь себя как дома, тем лучше.

— Для кого — лучше? — возразила Луиза колко. — Мне здесь очень неуютно. В твоем обширном особняке я просто теряюсь.

— Привыкнешь, — с готовностью заверил Конрой. — Или ты думала, что Вождь клана живет в рыбачьей хижине? — Он с видимым удовольствием оглядел комнату. — Здесь сотни книг, музыкальный центр с массой дисков. — Помолчав, многозначительно усмехнулся. — К тому же всегда сможешь найти меня, если захочешь более активных развлечений.

— Да… — пробормотала она. — Вот этого-то я как раз и боюсь.

Лу указала на его студенческую фотографию.

— Что ты изучал в университете? Искусство похищения и совращения?

Улыбка не сходила с его лица.

— Нет, это свидетельство о получении звания бакалавра в области гражданского строительства и инженерного дела.

Она фыркнула:

— Тогда почему ты не занимаешься таким, к примеру, важным делом, как возведение дорог в Алжире? А играешь роль хозяина поместья?

— Я был в Индии, — ответил Конрой спокойно. — Правда, мы не прокладывали дороги, а сооружали больницу. — Протянув руку, он взял фотографию супружеской пары. — Вернуться пришлось после гибели родителей в автомобильной аварии.

Его взгляд задержался на снимке, затуманившись от воспоминаний, но, совладав с собой, Конрой холодно добавил:

— Что же касается роли «хозяина поместья», в этом ты не права. Благополучие более чем двух тысяч семей зависит от того, насколько успешно я веду дела, и моя деятельность посвящена выполнению этого морального долга.

Лу смущенно опустила глаза и извиняющимся тоном сказала:

— Прости, пожалуйста, я не думала…

Он повернулся и направился к двери. Но вдруг остановился и быстро сказал:

— Пойдем, я покажу тебе самое главное в доме.

Взяв ее под руку, хозяин повел Луизу через вестибюль к одной из дверей и, распахнув ее, включил свет.

Она невольно затаила дыхание, не в силах скрыть восхищение. Комнату украшала величественная люстра. Ее бриллиантовые блики искрились на полированной поверхности дубового пола. По обе стороны камина, размер которого позволял зажарить целого быка, стояли фигуры средневековых рыцарей в доспехах. У стен — старинные знамена, оружие, щиты. Строгие портреты предков. Конрой начал рассказывать о предстоящем празднике, который по традиции отмечается в этом зале. Однако Лу была настолько потрясена, что не вникала в слова и лишь вертела головой по сторонам, подобно туристам, которые осматривают царские покои.

Из состояния транса ее вывел незнакомый голос:

— Конрой, вы меня искали?

— А, миссис Тайд! Входите. Это — Луиза.

Девушка увидела стройную, хорошо сохранившуюся женщину лет шестидесяти. Ее дружеская улыбка и ободряющее рукопожатие несколько подняли у Лу настроение.

— Прошу прощения за мое отсутствие, — извинилась она. — Я помогала жене лесника, ее двойняшки заболели корью.

— Все в порядке, — успокоил ее Конрой. — Я показывал Луизе ее комнату.

— Но я не уверена, что вы предложили бедной девочке чашку чая, а? — Она взяла Луизу за руку и повела на кухню.

Лу вопросительно взглянула на хозяина, но тот только добродушно пожал плечами и промолвил:

— Увидимся позже. У меня уйма дел.

Кухня была большая и современная, а чай — сладкий и горячий. Миссис Тайд, сидя напротив, ласково улыбалась Луизе.

— Да, Бетти права. Она сказала мне по телефону, что вы очень красивы. Как ваша комната, достаточно удобная?

— Да. Она очень хорошая. — Лу обвела взглядом кухню. — А дом… — Она запнулась, не зная, что сказать. — Дом огромный. Не представляю, как вы тут управляетесь.

Наступило молчание. Луиза чувствовала ее проницательный взгляд, скрытый за теплой улыбкой. Затем миссис Тайд спокойно произнесла:

— Вы испытываете страх, Луиза, не так ли? Я поняла по вашему лицу в бальном зале.

Страх? Лу смущенно улыбнулась.

— Думаю, для меня все… ну, пожалуй, очень неожиданно. И грандиозно.

Экономка понимающе кивнула.

— Да. Точно так же чувствовала себя Бриджитта, когда старый Вождь привел ее сюда.

— Бриджитта?

— Да, мать Конроя, француженка.

Вспомнив темноглазую красавицу на фотографии и историю, которую ей рассказала Мэри, Луиза невинно спросила:

— А это правда, что они встретились в море, когда перевернулась яхта?

Миссис Тайд вновь внимательно взглянула на нее.

— Вы слышали об этой легенде, да?

Луиза вертела в руках чашку, тщательно обдумывая ответ.

— Ну… — начала она нерешительно, — видимо, все не так просто.

Миссис Тайд рассмеялась.

— Да, что касается матери Конроя, — это правда. Ее яхта перевернулась во время ежегодных соревнований. Тридцать с лишним лет назад. А задолго до этого события капитан военного фрегата спас оставшихся в живых пассажиров с затонувшего корабля «Паллада». Этот лайнер был торпедирован в начале войны. Среди спасенных находилась и юная американка.

Широко раскрыв глаза, Луиза спросила:

— Бабушка и дедушка Конроя?

Миссис Тайд утвердительно кивнула и, ласково улыбнувшись, сказала:

— Теперь вы пришли из моря. Опять кораблекрушение. Что это: легенда… случайность… или вновь повторяющаяся история? Поневоле задумаешься, не правда ли?

Экономка снова наполнила чашки и спокойно продолжала:

— И вот что я еще скажу. Когда Бриджитта впервые прибыла сюда, то, поверьте мне, она точно так же смущалась. Возможно, это романтично — найти супруга таким образом. Но она оказалась под бременем самых различных обязанностей и ответственности, которые возложены на Первую леди клана. Приходилось понимать и воспринимать все, что связано с укладом и традициями Фрелла. — Миссис Тайд вздохнула. — Я понимаю, что вы чувствуете.

Когда они закончили пить чай, экономка поднялась из-за стола и с живостью сказана:

— У меня еще уйма времени до вечерней трапезы. Пойдемте, я покажу вам дом и окрестности.

Луиза согласно кивнула.

Луиза встала возле камина. Конрой предложил ей виски, разбавив большим количеством воды. Сделав маленький глоток, она тут же поставила бокал на камин и бросила на Вождя нервный взгляд.

— Так о чем ты хотел побеседовать?

Он насмешливо поднял брови.

— О нас. О чем же еще?

Конрой медленно потягивал виски. Голубые глаза, вызывающие у нее беспокойство, рассматривали Лу с нескрываемым удовольствием.

— Ну что, тебе понравился вечер?

— Да. — Она чувствовала себя напряженно и скованно и, как ни старалась, не могла унять дрожь в ногах. — В общем — да. Я чудесно провела время.

— Ну и хорошо. — Он кивнул с явным удовлетворением. — Приятно, что тебе передалось настроение праздника. — Вождь отставил бокал и подвинулся ближе. — А теперь посмотрим, разделяешь ли ты мое хорошее настроение.

Если раньше Лу еще сомневалась относительно намерений Вождя, то теперь ей стало ясно, чего он добивается, едва Конрой начал расстегивать блузку. Инстинктивно она подняла руки, пытаясь оттолкнуть его, но поняла неизбежность того, что должно произойти. Возможно, Луизе хватило бы сил воспротивиться, но она сама не могла побороть горячее, острое до боли желание собственной плоти. Даже простые прикосновения к чувствительной коже шеи вызывали трепетное возбуждение каждого нерва.

Дойдя до третьей пуговицы, Конрой впился в нее глазами и хладнокровно сказал:

— Я не намерен жениться на женщине, которая не способна наслаждаться здоровыми сексуальными отношениями.

— И ты хочешь попробовать, прежде чем приобретешь? — Лу хотела, чтобы ее слова прозвучали насмешливо и язвительно, однако сиплые звуки лишили их всякой убедительности.

Вождь дошел до последней пуговицы. Широко улыбнувшись, сказал:

— Да. А на твою избитую фразу я бы ответил так: лучше успеть, чем сожалеть.

Расстегнув все пуговицы, он мягким движением стянул блузку, и она легко соскользнула вниз, на ковер из овчины, к ногам Луизы. Прижав ее податливое тело, Конрой быстрым движением расстегнул бюстгальтер. Когда он тоже упал, Вождь просто впился глазами в ее обнаженное тело.

Возможно, раньше девушка наверняка испытала бы смущение и стыд, но теперь, почувствовав его неподдельное наслаждение, сама отдалась во власть пьянящего вожделения. Лу физически ощущала, как под его ласкающим взглядом твердели соски.

Еще сильнее прижимая Луизу к себе, Конрой обжег ее губы горячим поцелуем. Она лишь смутно ощущала, что на юбке расползлась молния. Продолжая неистово целовать нежные распухшие губы, он окончательно раздел девушку. В свете огня ее кожа казалась золотистой, и опять Лу, не стыдясь, испытала удовольствие, прочтя в его глазах благоговейное восхищение.

— Боже мой… — проникновенно прошептал Конрой. — Ты восхитительна, Луиза! И так соблазнительна!

С пересохшими губами, все более возбуждаясь, она наблюдала из-под опущенных ресниц, как он быстро разделся. Теперь Лу тоже приятно поразилась. Мягкий отблеск огня играл на его мужественной фигуре, напоминавшей греческого бога, отлитого из бронзы.

Стройный и статный, Конрой властно обнял девушку, и, когда их губы вновь соединились в страстном поцелуе, она почувствовала, как его рука с осязаемой чувственностью поглаживает ее грудь, задержавшись, гладит соски, потом передвигается ниже, спускаясь к животу, и наконец, к… Совершенно обессиленная, Лу ощущала, что его пальцы разжали тесно сжатые ноги, и тогда, оторвавшись от него, Луиза, задыхаясь, слегка укусила его плечо. Они медленно опустились на пол. Нахлынувшее страстное желание, охватившее Лу, почти лишило ее сознания. Его рука побуждала ее к эротической страсти.

Конрой поцеловал ее шею, где заметно бился пульс, затем его губы медленно, запечатлевая жгучие следы, стали передвигаться по нежному, мягкому телу все ниже, к твердому; до боли напрягшемуся соску.

Тихий, дошедший из глубины стон сорвался с ее губ. Лу вдруг дико вцепилась в его волосы, когда Конрой тяжестью тела придавил ее. Она почувствовала, как раздвигаются ее ноги, извивается тело, подчиняясь его настойчивому желанию. На какой-то миг пронзила острая боль, когда он вторгся в глубину ее сладостного тела. Исступленные стоны нарушили тишину, когда Конрой начал делать медленные ритмичные движения, овладевая девушкой.

Не чувствуя больше ничего, кроме любовного жара, в котором, казалось, плавился каждый нерв, Лу уткнулась лицом в его шею, колыхаясь в волнах неистовой страсти. Ощущая всем телом, вкус и запах его плоти, она воспламенялась и возбуждалась до самого предела. Он издал вдруг приглушенное, почти звериное рычание, и его тело конвульсивно содрогнулось, когда он утолил таившуюся страсть. Она больно впилась пальцами в мускулы его крепкой спины. Бушующий поток стих, прилив закончился. Он нежно целовал глаза Луизы, пока не успокоилось ее бурное дыхание, затем перевернулся на бок, посмотрел на лицо. Его влажный лоб блестел, что вызывало у Луизы чувство тихого, ленивого удовлетворения.

— Я ведь говорила, что я — девушка.

Поцеловав кончик носа, Вождь потянул ее за мочку уха.

— А я ни на минуту и не сомневался в твоей невинности.

— Лгун, — прошептала она. — И ты не мог подождать, чтобы убедиться в моей правдивости?

Голубые глаза опять сверкнули издевкой.

— Точно так же, как и ты не смогла подождать, чтобы доказать это. И судя по твоим стонам, такой эксперимент пришелся тебе по сердцу.

Луиза, мягко улыбнувшись, сказала:

— А был ли хоть малейший шанс у неопытной хрупкой девушки оказать сопротивление такому мужчине, как ты? Пара глотков виски… роскошный ковер перед камином… приглушенный свет. Скольких женщин ты уже заманил в это любовное гнездышко, а?

Конрой тихо гладил ее затылок.

— Я уже потерял счет. Это тебя беспокоит?

Луиза наклонила голову, шаловливо поцеловала его сосок и прошептала:

— Нет. Но мне хотелось бы знать, что я представляю собой в сравнении с теми, которых ты любил.

Сделав вид, что задумался, он с ухмылкой ответил:

— Почти близка к лучшим.

— Только почти? — домогалась она. — Гм… Ты оскорбляешь мои чувства. Если бы ты считал себя настоящим джентльменом, смог бы солгать, уверив меня, что самая лучшая — я.

Конрой пожал плечами.

— Хорошо. Ты — лучшая. Другие не идут с тобой ни в какое сравнение.

— Даже Джулия? — спросила Луиза с невинным видом.

На лице Вождя появилось жесткое выражение, он даже приподнялся, будто она надавила на самый обнаженный нерв, и Луиза вздрогнула, почувствовав, как любовная теплота уступает место явному раздражению.

— Отношения с Джулией тебя совершенно не касаются, — грубо отрезал он.

Ее обида мгновенно сменилась негодованием, и, когда оба поспешно оделись, она спросила вызывающе дерзко:

— Она — твоя подруга?

Лицо Конроя помрачнело еще больше:

— Я же сказал, это — не твое дело.

Луиза возмущенно взглянула на него, не веря ушам. Неужели все мужчины так жестоко бесчувственны? — спрашивала она себя. Сначала возносят на неимоверную высоту, потом — беспощадно сбрасывают.

— Почему это не мое дело? — возмутилась она. — Еще недавно я была девушкой, поверила, что ты влюблен в меня. Разве я не заслужила права хотя бы на некоторое внимание, хоть на какую-то чуткость?

— Ты занималась сексом, потому что хотела сама, — безжалостно констатировал Конрой. — Мы доставили друг другу удовольствие, вот и все. Это ясно, как дважды два — четыре, и если ты пытаешься относиться к этому по-другому, то явно заблуждаешься.

Луиза посмотрела на него с холодной горечью.

— Да, ты прав, Конрой. Я заблуждалась. Мне показалось, что впервые в жизни я встретила честного, порядочного мужчину, которого могла бы полюбить. Но и на этот раз ошиблась, не так ли? Ты, может, красив, богат и знатен, но ведешь себя, как бессердечная скотина!

С презрительно поднятой головой Лу направилась к двери, но он преградил ей дорогу. Свет огня отражался в глазах Вождя, огненные блики угрожающе пробегали по внезапно обострившемуся лицу.

— Ты отравила вечер, который надолго бы остался в памяти.

Она изумилась.

— Я? Это я его испортила?

— Да, ты. Ты и твоя чертова ревность.

— Ревность? — повторила Луиза. — Я… и ревность? — Она язвительно усмехнулась. — Да ты фантазируешь!

— Тогда почему спросила о Джулии? — требовательно сказал Конрой. — Если ты не ревнуешь, зачем же интересуешься моими женщинами?

В этом обвинении определенно была неприятная, но жестокая логика, и Лу пробормотала:

— Я… я говорила тебе. Глупо, но я вообразила, что… что…

Она заикалась, затем ее голос совсем сорвался, и Луиза сжала губы.

— Вообразила, что влюбилась в меня, — сухо закончил он. — Ну что ж, весьма польщен. Надеюсь, твоя голова не пойдет кругом от того, что ты меня возбуждаешь? Ты еще не заслужила исключительное право на мое время и на мое чувство. И пока я не предложил тебе стать Первой леди клана, буду, черт побери, проводить время с любой женщиной, которая мне понравится.

В ярости Луиза бросила:

— Прекрасно, мистер Конрой! Я не возражаю. Но и ты запомни: для тебя теперь — меня нет. А ну, убери руки, дай мне пройти!

С глазами, полными слез, ощущая бешенство и боль, она хлопнула дверью и, спотыкаясь, взлетела по лестнице к своей комнате.

После короткого тревожного сна Луиза встала утром с тяжелой головой, тем не менее, полная решимости вернуться к прежней жизни с ее радостями и бедами.

Надев спортивный костюм и кеды, она раскрыла окно и глубоко вздохнула. Яркий, чистый рассвет пахнул морем и душистой сосновой смолой. За деревьями шумел прибой, доносился рокот волн, ласково лизавших берег.

Злость и боль исчезли. Осталось лишь смешанное чувство вины и сожаления. Теперь она честно признавалась, что была не права, чем и вызвала раздражение Конроя. Ведь она сама постоянно заявляла, что не намерена выходить за него замуж, а значит, не имела права заводить разговор о Джулии.

Энергично отвергая обвинение в ревности, она сердцем понимала, что допустила классическую женскую ошибку, отождествив секс с любовью, хотя мужчины всегда стремятся утвердить свое превосходство. Как же она позволила себе влюбиться в этого непредсказуемого и загадочного человека? А если действительно так, почему же она стоит здесь, оправдывая его поведете?

Конрой уделяет ей внимание потому, что учитывает отношение местных жителей к Бетти, к традициям Фрелла, легендам, да и бог еще знает что! Конечно, он ее бросит в подходящий момент и выберет женщину, которую пожелает сам.

В подавленном настроении Луиза отошла от окна, убрала постель и, набравшись решимости, спустилась вниз. Остановилась в вестибюле, стараясь уловить какие-либо признаки жизни, но в доме было тихо. Девушка открыла парадную дверь и, выйдя в сад, направилась по сосновой аллее, которая привела ее к отмели. Постояла задумчиво у самой кромки, наблюдая за игрой волн и белоснежными чайками, с криком носившимися над морем. Слева бухту огибал берег, уходя в сторону деревни. Подумав, Лу резко побежала в противоположную сторону.

Сырой песок затруднял движения, и скоро девушка стала задыхаться. Перешла с бега на ходьбу, восстановила силы и засеменила трусцой. И вдруг широко открыла глаза от изумления: ее взору открылась необычайной красоты панорама. Чтобы полюбоваться простором, она влезла на ближайшую скалу и долго смотрела на бирюзовые гребешки, что тихо накатывались на ослепительно белый песок. Огромные дюны, сияющие на солнце, причудливые скалы из красного гранита — все напоминало фантастическую страну, которой не коснулась цивилизация. Это место, казалось, создано богом для поэтов, искавших здесь вдохновения, и беспокойных душ, которые стосковались о покое.

Погруженная в свои мысли и забыв о времени, Луиза сидела на скале. Наконец, тяжело вздохнув, поднялась и направилась к дому.

От свежего воздуха у нее разыгрался аппетит, запах жареного бекона так и манил на кухню. Услышав глухое ворчание Конроя, Луиза заколебалась: встреча с ним ранним утром не доставляла удовольствия, но избежать ее тоже было невозможно. Ну что ж, решила она, пусть это произойдет сейчас, и, собрав жалкие остатки мужества, сделала глубокий вдох и вошла на кухню.

— Доброе утро, миссис Тайд!

Экономка, повернувшись от плиты, улыбнулась.

— А я только что собиралась будить вас. Пейте, пожалуйста, апельсиновый сок, а я приготовлю что-нибудь вкусненькое.

Неуютно чувствуя себя под пристальным взглядом Конроя, Луиза налила молоко в миску с кукурузными хлопьями и села за стол напротив него. Вождь допил небольшими глотками кофе и, откинувшись назад, суховато заметил:

— Ты в спортивной форме, собираешься на разминку?

— Я уже вернулась, — неохотно ответила Лу, с досадой уловив ироническую нотку в его словах. — Я поднялась час назад, занималась зарядкой на берегу.

Это, похоже, произвело впечатление, Конрой одобрительно кивнул.

— Неплохо. Свежий морской воздух весьма полезен. Ну а как прошла ночь?

— Спала как убитая, — солгала Луиза.

— Ага. Понятно. Необычайная активность тебя весьма утомила.

Изобразив невинную улыбку, Вождь повысил голос, так чтобы слышала экономка.

— Луиза просто превзошла себя накануне, миссис Тайд. Хотя такое случилось с ней впервые, она очень быстро вошла в нужный ритм и, по-моему испытывала такое удовольствие, что могла бы заниматься этим всю ночь напролет.

Луиза поперхнулась и с ужасом посмотрела на него.

— Неужели? И что же она делала? — усомнилась экономка.

В голубых глазах мелькнул дьявольский блеск, а у Луизы замерло сердце. Неужели… Нет, он не смеет!

А Конрой, скосив глаза в ее сторону, фыркнул от смеха.

— Пошла танцевать кадриль. И как я ее ни отговаривал, она настояла на своем.

Очень забавно, подумала вконец разъяренная Луиза. Она задержала на нем взгляд и снова принялась за еду.

Конрой налил еще кофе и сказал:

— Насчет ланча не беспокойтесь, миссис Тайд. Мы будем обедать в отеле. Вернемся, вероятно, во второй половине дня. Я возьму «Ласточку», и мы отправимся в залив, где водятся лососи. — С усмешкой взглянул на Луизу. — Ты, надеюсь, не возражаешь против морской прогулки?

Как будто мое мнение что-то значит, подумала она с обидой. Отодвинув пустую тарелку, Лу холодно улыбнулась.

— Как скажешь, Конрой, если, конечно, я не помешаю тебе.

Он слегка улыбнулся.

— Конечно, не помешаешь, дорогая. Я даже настаиваю на том, чтобы ты отправилась со мной.

— Ну, в таком случае, дорогой, разве я могу отказаться?

Сарказма, прозвучавшего в словах Луизы, миссис Тайд не заметила, она только вздыхала, со счастливой улыбкой наблюдая за непринужденной беседой влюбленных.

Двумя часами позже они въехали в деревню и припарковались на территории порта. «Ласточка» оказалась первоклассным катером с закрытым кубриком. И, любуясь судном, Конрой восторженно описывал его достоинства.

Она слушала со сдержанной вежливостью, кивая головой, и наконец, перебила его:

— А где находится залив?

— Примерно в двадцати милях вниз по побережью.

Луиза бросила на него испепеляющий взгляд.

— И ты повезешь меня так далеко, чтобы посмотреть на рыбу?

— А почему бы нет?

— Ну, если честно, я не очень-то интересуюсь лососями.

Конрой недовольно нахмурил брови. Взгляд впился в девушку, он поучающе сказал:

— Это не делает тебе чести. Жена Вождя должна знать все о его владениях.

Итак, он продолжал игру. Она прикусила губу и, сохраняя спокойствие, сказала:

— Послушай, Конрой. Мы здесь одни, так что не будем притворяться, ладно? Ты не намерен жениться на мне, и незачем заниматься этой ерундой.

Конрой зло сжал губы, пальцами впился в плечи девушки и резко бросил, будто щелкнул хлыстом:

— Ты не имеешь ни малейшего представления о том, чего я в действительности хочу. Ты — просто дурочка! А женюсь я или нет, зависит только от тебя самой.

Зеленые глаза Лу смотрели на Вождя вызывающе.

— О да! Твоя жена, естественно, не может не соответствовать высокому положению Вождя. А я и забыла. Вот глупая! Мне же всегда казалось, что браки заключаются только по любви. Но тебя, похоже, это не интересует.

И хотя его пальцы несколько ослабили нажим, взгляд оставался холодным и пронзительным. Конрой снова прорычал:

— Пока ты слушалась, все шло гладко. А твоя обида опять может все испортить.

— По характеру я отнюдь не обидчива, — возразила Лу сердито. — По крайней мере, оставалась такой, пока не встретилась с тобой.

— Пока ты не встретила меня, — заметил он не без колкости, — ты и женщиной-то не была. Однако ты способная ученица и таланты раскрываешь быстро.

Она поняла, что удостоилась комплимента.

— Хорошо, — вздохнув, сказала Лу. — Давай навестим твоих любимых рыб.

— Не сейчас. — Конрой взглянул на часы. — Мне необходимо зайти в контору порта. Встретимся через час и пообедаем в отеле.

Лу посмотрела на него в полном отчаянии.

— А что мне делать целый час в одиночестве? Сидеть на пристани и томиться от безделья?

— Нет, — сказал Вождь недовольно. — Многие здесь теперь тебя знают и, естественно, попытаются познакомиться с тобой. Вот и постарайся убедить их, что интересуешься местными обычаями, или, по крайней мере, хотя бы сделай вид.

Она хотела было возразить, но Конрой уже решительно шагал к невысокому деревянному строению. Луиза постояла, сжимая от злости кулаки, затем, глубоко вздохнув, пошла к пристани, чувствуя полную безысходность. Что означает его последняя фраза? Обвинение в снобизме?

Но ведь ее всегда интересовали люди, одинаково ровно относилась она к разного рода национальным меньшинствам, хотя порой страдала от излишней доверчивости.

На углу главной улицы Луиза нерешительно остановилась, раздумывая, куда направиться дальше. Кафе она не обнаружила. Гостиничный бар встретил ее закрытыми дверями.

Бессмысленно улыбаясь прохожим, Луиза никак не решалась остановить кого-либо из них: все, казалось, спешили по неотложным делам и не намеревались заниматься болтовней. Как же ей завязать знакомство?

И вдруг придумала! Да навестить Бетти, которая живет в домике на склоне холма.

Робко постучав в дверь, Лу услышала знакомый веселый голос:

— Входи, Луиза!

Бетти уже наливала чай в стоящие на столе две кружки, и девушка опять почувствовала, как по спине побежали мурашки.

— Как… как вы узнали, что это я?

— Из сада увидела, что ты поднимаешься сюда по холму. Эти спортивные костюмы, наверное, очень удобные, — продолжала Бетти, оглядывая Лу. — А на мою фигуру можно подобрать что-нибудь подобное? — И, не дожидаясь ответа, залилась веселым смехом. — Да уж, ладно, обойдусь джемпером и старой твидовой юбкой.

Она помолчала, потом опять улыбнулась, удовлетворенно кивнув.

— Ты какая-то другая. Изменилась.

— Изменилась? — настороженно спросила Луиза. — И как же?

— Ну… скажем так, стала как бы взрослее. — Бетти понимающе хихикнула. — Ну, ну, не смущайся. Подобный блеск я видела в глазах других девушек не один раз. Они сами об этом не знают, а меня трудно обмануть.

Она пододвинула стул.

— Ну, садись, попей чайку, расскажи, что тебя тревожит.

— А почему вы думаете, что меня что-то беспокоит?

— Ну, нет, так нет. А где Конрой?

— В порту; по каким-то делам.

Бетти кивнула.

— А ты воспользовалась случаем, чтобы навестить меня. Что ж, чудесно! — Она открыла видавшую виды табакерку и скрутила папироску.

— Говорят, прошлой ночью ты была на вечере. Понравилось?

— Да, — ответила Лу. — Я и не предполагала такого веселья. Вы здесь и в самом деле умеете развлекаться.

— Да, что-что, а выпить и потанцевать мы умеем. — Бетти прикурила и выпустила к потолку струю дыма. — Я счастлива, что у вас с Конроем складываются отношения. Он, правда, немного упрямый, но в целом честный и справедливый.

Это мне ни о чем не говорит, подумала Луиза и, отодвинув чашку, сказала:

— Я солгала. Меня действительно тревожит то, что здесь происходит, хотя я и стараюсь понять. Только вы можете просветить меня. Ну, например, если Конрой должен жениться, то почему не выберет местную девушку? А невест хоть отбавляй!

Бетти вновь улыбнулась.

— И это все, что тебя беспокоит? А я думала, ты знаешь, что его суженая обязательно должна прийти из моря.

— Пожалуйста, не надо пересказывать легенду, — перебила ее Лу. — Я знаю про его мать, про бабушку… Это просто совпадение.

Помолчав, Бетти пояснила:

— Конрою нельзя жениться ни на ком из тех, кто принадлежит к нашему клану. Только девушка, появившаяся со стороны, может претендовать на его руку и сердце. Таков закон, установленный сотни лет назад. По мнению далеких предков, новая кровная линия всегда способствует развитию крепкого здорового рода.

Луиза напряженно слушала и, когда Бетти закончила, мрачно сказала:

— Однако вы не упомянули о том, что избранница должна соответствовать высокому положению Первой леди. Конрой постоянно твердит мне об этом.

— Но ты же достойная кандидатура.

— Конрой так не думает, — холодно перебила Лу. — Или, по крайней мере, сомневается. Он не женится на мне, Бетти!

— Что ты говоришь! Он возьмет тебя в жены. Все, о чем беспокоится Конрой…

— А кто такая Джулия? — перебила ее Лу. — От женитьбы на ней Конроя ничто не удерживает, разве не так?

Схватившись за голову, Бетти застонала, будто от страшной головной боли. Луиза подумала, что старая женщина хитрит, но, увидев бледное лицо Бетти, встревожилась.

— Бетти, что случилось? Послушайте, я не хотела расстраивать вас.

— Ничего, ничего, все в порядке. — Она будто отрешилась от мира, хотя и пыталась улыбаться. — Я снова и снова слышу эти волшебные сигналы. О чем… О чем мы беседовали?

— Не имеет значения. Отдохните, а я налью свежего чайку.

— А, припоминаю. Ты спросила про Джулию. А говорила про нее с Конроем?

— Да, но он заявил, что это — не моего ума дело.

Бетти задумчиво кивнула.

— Понимаю. Значит, Вождь имеет на то основания, и, если это так, мне следует… следует…

Ее голос сорвался, глаза широко раскрылись, устремившись в пространство. На лбу выступила испарина, а на руках, сжатых в кулаки, побелели от напряжения костяшки пальцев. Луиза бросилась к ней и, встав на колени, заглянула в безжизненные глаза.

— Бетти? Сбегать за доктором?

Она осторожно взяла руку старой женщины и почувствовала неровные удары пульса. Срочно нужна помощь — возможно, начинается апоплексический удар.

И вдруг Лу обомлела. Бетти заговорила странным, хриплым голосом:

— Викинг. Он в опасности. Скажи Конрою…

Луиза мучительно сжала губы. Она что, бредит?

— Все будет в порядке, — сказала она как можно спокойнее. — Не беспокойтесь. А я скоро…

Бетти судорожно сжала руку Луизы.

— Тебе надо спешить. Викинг… Семь камней. Скажи Конрою…

— Он… он в порту.

— Да… да. Ради бога, быстрее, девочка, быстрее!

Луиза не стала терять времени. Настойчивость, звучавшая в голосе Бетти, заставила ее действовать, и она, с беспокойством взглянув на женщину, бросилась по склону холма вниз к деревне.

Через несколько минут, задыхаясь от быстрого бега, Луиза ворвалась в контору порта. Конрой, удивленный столь неожиданным бурным вторжением, вскочил из-за стола, крайне недовольный.

— Какого черта?

Вместо ответа, она тяжело опустилась на стул, не в силах перевести дыхание.

Полуобняв Лу за плечи, Конрой мягко сказал:

— Не бойся, Луиза, тебя никто не обидит.

— Дело не, не во мне, — глотая слезы, проговорила она. — Бетти! У нее какой-то странный приступ. Она все время повторяет: Викинг… опасность… семь каких-то…

— Семь камней?

Девушка утвердительно кивнула.

Мрачное выражение, появившееся на его лице, свидетельствовало о том, что он понял значение этих слов. Конрой тихо выругался.

— Я должен помочь. Возможно, речь идет о жизни и смерти. Ты пойдешь со мной?

Она гневно воскликнула:

— Если бы ты хоть немного знал меня, то не задавал бы дурацких вопросов. Пошли быстрее!

Взревел мотор, и «Ласточка» стартовала. Конрой сразу же вывел ее из гавани на полной скорости.

— В рундуке позади тебя — свернутый трос, — сказал Конрой Луизе. — Вытащи его, он может понадобиться.

— Может, ты расскажешь, что произошло? Кто в опасности?

— Большой Фредди, — крикнул он в ответ. — Он и ловит тех самых лососей. «Викинг» — его бот, если его снесет к Семи Камням, судно разобьется вдребезги. Минут через десять прибудем на место. Надеюсь, не слишком поздно. Большой Фредди не умеет плавать.

Луиза задумчиво смотрела на Вождя. Выразительные черты лица. Стоит за рулем, широко расставив ноги, готовый к активным действиям. Настоящий боец.

Дернув его за руку, спросила:

— А на борту «Викинга» есть радио? Он может позвать на помощь?

— Нет. Повторяю, это небольшой бот.

Конрой первым заметил «Викинга» и направил «Ласточку» прямо на рифы, пользующиеся дурной славой. Расстояние быстро сокращалось. Луиза уже видела буруны, которые бились, перекатываясь через острые валуны. Рыбак в желтом плаще управлял утлым суденышком, отчаянно пытаясь удержать его на плаву с помощью длинного шеста.

— Мотор, наверное, заглох, — мрачно заметил Конрой. — Ситуация чертовски неудачная. Надо взять его на буксир с обратной стороны, иначе трос зацепится за лопасти нашего винта.

Конрой приглушил мотор, переведя его на холостой ход, чтобы почти вплотную приблизиться к «Викингу». Вождь умело управлял судном, установив мотор на малые обороты. Шум поутих, и Конрой поспешно объяснил Луизе, что происходит.

— Я не могу оставить руль, иначе течение выбросит нас на рифы. Ближе подойти нельзя. — Он посмотрел на Лу с некоторым сомнением. — Ты можешь помочь, не упав при этом за борт?

— Я сделаю все, что в моих силах, — резко сказала она. — И, пожалуйста, оставь подковырки, лучше скажи, что делать.

Он указал на ветровое стекло.

— Возьми трос и закрепи один его конец за буксирную скобу на носу, затем трос сверни и брось Фредди, чтобы тот смог привязать его на корме «Викинга».

Схватив трос, Луиза выбралась из кубрика и, выпрямившись, удержалась на ходившей ходуном палубе. Стараясь сохранить равновесие, осторожно двинулась к носовой части и, опустившись на колени, привязала трос к металлической скобе. Убедившись, что конец закрепился надежно, она поднялась, держа свернутый в кольцо трос. Если не удастся бросить, как следует, нужно вытащить его обратно из воды и повторить попытку. Но на счету каждая секунда!

— Бросай же эту чертову штуку! — услышала Лу хриплый крик Конроя из кубрика. — У нас нет времени, будь я проклят!

Оставив его приказ без внимания, Луиза терпеливо дожидалась подходящего момента. Когда нос «Ласточки», захлестнутый мощной волной, задрался вверх, она резко швырнула трос сквозь водную бездну. Он упал прямо к ногам Фредди. Заметив быстрый утвердительный взмах рыбака, Луиза осторожно вернулась к кубрику и не без торжества крикнула Конрою:

— Доволен?

— Да… — сказал он, напряженно улыбаясь. — Однако жизнь Фредди еще в опасности.

Она недоуменно оглянулась и сразу поняла, что имеет в виду Конрой. «Викинг» отделяли от зубчатых камней какие-то несколько дюймов, и старик с помощью шеста пытался предотвратить неминуемую гибель.

— Да он не успеет привязать трос! — крикнула Луиза. — Почему он не бросит «Викинг»? Мы на тросе втянули бы его на наш борт.

— Потому что старикан упрямый и ни за что не оставит свою посудину. Вот почему, — буркнул Конрой. С сомнением взглянув на Лу, добавил: — Тебе можно доверить «Ласточку» на несколько минут?

Поразившись, Луиза смотрела на Вождя:

— Значит, оставить на меня? Да я не умею управлять судном! Ты сам говорил, что нельзя отходить от руля, иначе мы сами разобьемся о скалы.

Согласившись с ней, Конрой утвердительно кивнул, но затем уверенно произнес:

— Я знаю. Но у нас нет выбора, Луиза. Я должен доплыть до «Викинга» и закрепить трос.

Вождь отпустил руль, она немедленно схватилась за него, ибо Конрой уже стаскивал рубаху. «Ласточка», качаясь, начала разворачиваться, и Луиза отчаянно вцепилась в колесо штурвала. Теперь судно заносило в другую сторону, и она пронзительно закричала:

— Я не могу выправить «Ласточку»!

— Сможешь. Главное, держи крепче!

— Да не получается! — со злостью ответила Луиза.

Оставив ее слова без внимания, Конрой уже снимал ботинки. Вдруг он услышал ее отчаянный крик — Лу уже рванулась к выходу. Конрой сделал резкое движение, чтобы схватить девушку, но она, увернувшись, выскользнула на палубу и бросилась за борт. Вынырнув из глубины, отплевываясь и задыхаясь от холода, Луиза что было сил поплыла к «Викингу».

Большой Фредди невероятно изумился, когда она, подтянувшись, перевалилась через борт и оказалась на палубе в куче мокрых ловушек для рыбы. Не теряя времени, Луиза на четвереньках добралась до троса, обмотала его конец вокруг рулевого стояка и только после этого поднялась на ноги, подав сигнал Конрою. «Ласточка» прибавила обороты и пошла задним ходом, разматывая буксирный трос. «Викинг» тоже пришел в движение, отдаляясь от рифов.

— Благодарение богу, — только и выдохнул Фредди, выронив из рук шест. Пораженный, он несколько мгновений молча глядел на Лу и наконец, ухмыльнувшись, проговорил: — Ты, должно быть, та самая светловолосая девушка, о которой все только и говорят. Мне, видимо, здорово повезло. Вы вовремя подвернулись — моя старая машина как раз заглохла.

Лу почувствовала, что озноб пронизывает ее до костей, с чем она себя и поздравила, вспомнив прыжок в ледяную бездну с «Путника».

— Так вы говорите, что «Викинг» сломался, когда мы подошли?

— Да. Ну… минуты за две-три до этого.

Луиза дрожала от холода, но через силу улыбнулась.

— Ничего, теперь вы в безопасности, а это — главное.

Они отошли от рифов примерно на две сотни ярдов, когда Конрой выключил мотор, дожидаясь, пока «Викинг» не подошел вплотную к «Ласточке». Конрой сильным рывком втащил Луизу на борт и лишь, потом переключился на Фредди.

— Как, все нормально?

— Отлично, Конрой, — откликнулся рыбак. — Проклятый мотор заклинило, кажется, поломался коленчатый вал.

— Ладно, отбуксирую тебя обратно в порт, но лучше переброшу трос с носа на корму. Нужно только укоротить его и укрепить стойку.

Не переставая трястись, Луиза почувствовала, что вот-вот окончательно посинеет. К счастью, она обнаружила в рундуке с запасными вещами шерстяное одеяло и набросила его на плечи. Трос между тем уже закрепили для буксировки, и оба судна возвращались в порт.

Конрой обратился к Луизе:

— Если бы у меня было время, я бы тебя как следует выпорол. Твой поступок — просто безумие!

Вызывающе посмотрев на Вождя, Луиза решила промолчать, а он между тем продолжал разнос.

— Какого черта ты, как полоумная, прыгнула в море? Утонуть захотела?

— Да, но не утонула же, правда? — спокойно возразила Луиза.

— Но это могло произойти. Вокруг Семи Камней проходит сильное течение. Ты же видела, как «Викинг» затягивало на камни.

— Да хватит тебе охать, — не сдержала раздражения Луиза. — Только собственное самолюбие мешает тебе признать, что в этой ситуации я поступила разумно.

— Разумно? — расхохотался он. — Да ты хоть знаешь смысл этого слова?

Ну, уж это слишком! И Луиза буквально встала на дыбы.

— Я же объяснила, что не смогу справиться с «Ласточкой». Но разве ты способен понять? О нет, только не ты!

— Могла хотя бы попробовать, — возразил Конрой.

— И что бы получилось? — требовательно спросила Лу. — «Ласточка» налетела на рифы, мы бы утонули, не так ли? — Она бросила сердитый взгляд и заключила: — Я не глупая… или храбрая. Просто практичная.

Конрой снова фыркнул и, нахмурившись, уткнулся в смотровое стекло.

Луиза сняла кеды и вылила из них воду прямо на пол, зная, что Вождь искоса наблюдает за ней. Пусть только попробует опять поспорить! Она… она… да она огреет его по голове чем-нибудь тяжелым.

Неожиданно Вождь спросил:

— Замерзла?

— Конечно, — сердито ответила Лу, — я окоченела. Вода ведь совсем не тепленькая, не так ли?

— Подойди сюда и встань рядом. Я вовсе не хочу, чтобы ты подхватила воспаление легких.

— А я и не знала, что ты такой заботливый, — пробормотала Луиза.

Конрой спокойно сказал:

— Да, заботливый. И гораздо больше, чем ты думаешь.

В его словах прозвучала нежность. Конечно, голос может обмануть, но не глаза. А их выражение было таким, что сердце девушки отчаянно забилось. Она подвинулась ближе, и Конрой обнял ее за плечи.

— Прижмись как можно крепче, Луиза.

Она прильнула к горячему телу и прошептала:

— Я же промокла насквозь, так и ты можешь заболеть.

Он усмехнулся.

— Не думаю. Мы заберемся в постель и как следует прогреемся.

Лу слегка вздрогнула. Это мысль! Она уже чувствовала, что вот-вот начнет чихать.

Едва только «Ласточка» надежно пришвартовалась в гавани, они направились в бар. Конрой заказал большой бокал виски с горячей водой и лимоном.

— Пей понемногу, а я пока достану тебе сухую одежду.

С нескрываемым удовольствием, стараясь унять дрожь, Луиза сделала солидный глоток. Несколько посетителей с любопытством смотрели на девушку. А когда Конрой вкратце рассказал им о случившемся, они восхищенно закивали.

Лу покраснела от смущения и тихо укорила Вождя:

— Послушай, не надо представлять мою помощь как подвиг. Я вовсе не жажду славы.

Конрой дал хозяину гостиницы список одежды, нужной Лу, и попросил приготовить номер с ванной. А пока молодые люди расположились за столиком рядом с камином, где жарко горели поленья.

Луиза с таинственным видом прошептала:

— Большой Фредди сказал, что мотор отказал лишь за несколько минут до нашего прихода. А так ему якобы не грозила никакая опасность.

Конрой пожал плечами:

— Я догадался.

— Это все, что ты можешь сказать? А чем же объяснить подобные предсказания?

— Как узнала о предстоящих событиях Бетти, я не представляю. А она ведь предвидела и твое появление. Как ей это удается, никто разгадать не берется. И не может, и нет смысла ломать над этой тайной голову.

Значит, оставалось одно из двух: или верить в сверхъестественные явления, или нет. «Дар», которым якобы обладает Бетти, Лу сочла за нелепый предрассудок, но теперь она убедилась в его действенности. Что ж, нужно изменить мнение. И не только о Бетти. О легенде… Волшебных гардианах… Волшебном огне…

Нет, решила Луиза. Нет смысла выяснять вопросы, на которые нет ответа. Пусть все остается, как есть.

— Ну как, теперь получше? — спросил Конрой, пристально наблюдавший за девушкой.

Она выпила еще глоток и задумалась. Конрой явно изменился. Черты лица утратили жесткость, линия рта стала мягче. Агрессивность уступила место заботливому, даже уважительному отношению. Конечно, любовью назвать это нельзя, но разительные перемены доставляли Лу удовольствие. Улыбнувшись, она прошептала:

— Мне хорошо. Правда, очень хорошо.

— А будет еще лучше после горячей ванны. — И, весело усмехнувшись, заявил: — Думаю, мы на какое-то время забудем о том, где обитают лососи. И помни, тебя считают русалкой, значит, придумывай, зачем ты нырнула за борт.

Луиза допивала виски, когда появилась запыхавшаяся Мэри со спортивным костюмом, кедами и нижним бельем. По знаку Конроя подошел хозяин и передал ключ.

— Третий номер свободен, Конрой. И могу заверить, горячей воды много, хватит всем.

Вождь проводил Луизу в номер, разложил ее вещи на кровати и приготовил ванну.

— Согрейся, расслабься, — заботился Конрой, — а потом мы пообедаем. Ты не против?

— Прекрасно, — тихо ответила Луиза. Голос ее слегка дрогнул, пульс резко участился: девушка уже заметила в его глазах знакомый голодный блеск.

Обхватив ее за талию, Конрой и не думал скрывать страстное желание вновь обладать зеленоглазой русалкой.

— Удивительно, но даже в мокром спортивном костюме ты полыхаешь жаром, как тысячеваттная лампочка.

— Но если ты будешь так смотреть на меня, то пробки этой лампы могут перегореть, — хрипло сказала Луиза. — Не лучше ли тебе спуститься в бар?

Конрой вздохнул и усмехнулся.

— Согласен. Что ж, подожду более благоприятного момента.

Как только он ушел, Лу сбросила мокрую одежду, сунула ее в бельевую корзину и забралась в ванну, с наслаждением погрузившись в теплую воду.

Через полчаса она, порозовевшая и сияющая, в новом черном спортивном костюме, спустилась вниз и с изумлением увидела переполненный посетителями бар. При ее появлении громкие разговоры смолкли, все уступали ей дорогу. Смущенная, она направилась к Конрою, который, окинув ее одобрительным взглядом, проговорил:

— Я же сказал, что в округе новости разносятся очень быстро. Видишь, Фредди пригласил почти половину деревни, чтобы выпить за твое здоровье.

Луиза умоляюще взглянула на него.

— Послушай, я начинаю нервничать, я не привыкла быть в центре внимания. Может, куда-нибудь исчезнем, а?

Конрой отрицательно покачал головой.

— Да все пришли сюда, чтобы выразить тебе благодарность за спасение Фредди, разве ты не ценишь?

— Если уж кто и заслуживает особого внимания, так это Бетти, — горячо убеждала Лу. — Все, что сделала я…

Вдруг из толпы раздался чей-то зычный голос:

— Эй, Конрой, почему бы тебе не поцеловать девчонку? Дай нам повод выпить за ее здоровье!

Широко улыбнувшись, Вождь громко ответил:

— Я как раз собирался, только пусть она подставит губы для поцелуя!

Вождь привлек Луизу к себе и, предвкушая удовольствие, пробасил:

— Я же тебе приятное делаю, а не им.

Его губы завладели ее полуоткрытым ртом, и сквозь гулкое биение сердца она услышала одобрительные возгласы и хлопки. Поцелуй, казалось, длился бесконечно, и, возбужденная прикосновением Конроя, она чувствовала, что он ждал от нее проявления ответного желания. Все еще ощущая вкус его губ, она едва расслышала шепот:

— Знаешь, сюда пришел тот старик, который спас тебя, — старик Филлипс.

Конрой махнул кому-то в конце бара, и перед Луизой предстал скромный на вид поселянин лет шестидесяти, одетый в накрахмаленный комбинезон, в замасленной охотничьей шляпе.

Луиза дружески улыбнулась.

— Значит, это вы нашли меня?

— Да, мисс. — Он приподнял шляпу в знак уважения. — Это я. Скажу честно, страшно перепугался, увидев вас на камнях.

Луиза крепко пожала его руку.

— Простите меня, пожалуйста. Если бы не вы, меня бы сейчас здесь не было. — И, повернувшись к Конрою, сказала решительно: — Что же ты стоишь? Налей моему другу выпить, да побольше!

Конрой, улыбнувшись, спросил:

— Как насчет талискера?

— Подойдет, — ответил тронутый вниманием старик. — Думаю, осилю. По такому случаю выпить не грех.

Конрой заказал для Филлипса двойную порцию его любимого виски, а затем с таинственным видом отвел Луизу в сторону.

— Знаешь, перед входом в гостиницу тебя ожидает какой-то человек, думаю, тебе нужно поговорить с ним.

Озадаченная, Луиза нахмурила брови:

— Кто же?

— Один из твоих поклонников.

Она пристально посмотрела на Конроя.

— Все шутишь?

Он пожал плечами, как бы показывая, что не имеет никакого отношения к неожиданному визиту, и пробурчал:

— Нет, не шучу. Просто, мне кажется, ты становишься все более популярной.

Заинтригованная, она прошла к выходу, немного нервничая.

Луиза сразу же узнала этого паренька с веснушчатым лицом и огненно-рыжей шевелюрой, который принес ей в дом Бетти спортивные туфли. Так вот кто ее поклонник!

— Привет, Джон, ты хотел меня видеть?

Переминаясь с ноги на ногу от волнения, он, наконец, вытащил из-за спины коробку шоколадных конфет.

— Это вам! Я… я купил на собственные деньги.

От изумления Лу широко раскрыла глаза и, испытывая неловкость, попробовала отказаться от подарка.

Джон, совсем смутившись, сказал:

— Я хочу отблагодарить вас. Отец рассказал, как вы спасли его около Семи Камней.

Теперь Луиза поняла, что он — сын Фредди.

Проглотив подступивший вдруг к горлу комок, Луиза захотела обнять паренька, но подумала, что тот, застыдившись, вообще убежит, и серьезно заверила Джона:

— Это мои любимые конфеты, спасибо.

Он облегченно заулыбался и намеревался уже уйти, когда Луиза его остановила. Оглянувшись вокруг и убедившись, что за ними никто не наблюдает, девушка что-то прошептала Джону на ухо.

Тот широко раскрыл глаза, когда понял, о чем идет речь, и понимающе заулыбался.

— Да, я сделаю, это не трудно.

И, переступив с ноги на ногу, тихо добавил:

— И потом… Бетти сказала, что вы совершенно особенная, и мы все должны помогать вам, если потребуется.

Конрой, прислонившись к стойке в дальнем углу бара, был всецело поглощен разговором с Бетти. Когда Луиза подошла к ним, та с улыбкой поприветствовала ее.

— Мне уже рассказали, какая ты смелая девушка! Ну, а голова не болит? — Не дожидаясь ответа, подняла бокал с виски и, посмеиваясь, провозгласила: — За тебя, будь всегда привлекательной и в добром здравии.

Поблагодарив, Луиза положила коробку с конфетами на стойку и вздохнула:

— Вот, подарок Джона. Наверное, истратил карманные деньги, которых хватило бы на целую неделю.

— Пусть это тебя не беспокоит, — тут же откликнулся Конрой. — Подыщу ему какую-нибудь подсобную работу, так что затраты окупятся с лихвой.

Внимание и великодушие Вождя тронули Луизу, однако она чувствовала себя неловко.

— Вы оба упускаете из виду одно обстоятельство, — заметила Лу. — Все считают меня необычайной личностью. Между тем…

— Но ты действительно особенная, — твердо сказала Бетти. — Ты исключительная.

— Да нет же, — ожесточенно возразила Луиза. — А в таком отношении ко мне виноваты вы, Бетти. Вы желаете мне добра, но именно благодаря вам люди верят во всякого рода чудеса, якобы связанные со мной.

На лице Бетти появилось страдальческое выражение, она озадаченно посмотрела на Конроя, который, положив руку на ее плечо, мягко произнес:

— Думаю, лучше пока оставить Луизу в покое. Я поговорю с ней попозже.

Бетти закусила губу, но силилась улыбнуться.

— Все, в конце концов, будет хорошо, Конрой, так уверяют мои… мои друзья. А они никогда не ошибаются.

Когда Бетти, удрученная беседой с Луизой, ушла, девушку охватило острое чувство вины. По грозному выражению Конроя она поняла, что ее ожидает бурное объяснение. Едва удержавшись, чтобы не догнать Бетти и не попытаться помириться с ней, Лу первой перешла в наступление.

— Ну, что? Слышал, что она говорила? Все о тех же проклятых волшебных силах, благодаря которым все закончится хорошо.

— Ты вела себя отвратительно, разговаривая с Бетти в таком тоне, — резко возразил Конрой, едва сдерживая злость.

Но Луиза решила докопаться до истины, причем раз и навсегда. Вонзившись взглядом в его ставшие жесткими голубые глаза, она сказала:

— Тебе бы только ублажать Бетти, другое тебя не заботит. А я по-прежнему остаюсь со своими проблемами, продолжая дурацкое притворство.

— Какое притворство? — угрюмо потребовал объяснений Конрой.

— Изображать себя твоей невестой, — резко заявила Лу. — Почему ты не признаешься Бетти, да и всей деревне, что намерен жениться на Джулии?

От него повеяло холодом:

— Я же сказал, что…

Но Луиза нетерпеливо прервала его:

— Что Джулия не имеет ко мне никакого отношения. Ты ошибаешься, Конрой! Я устала быть заложницей в игре между тобой и Бетти. Мне совершенно ясно, что женитьба на Джулии предопределена заранее, а я, как говорится, спутала все карты.

— Продолжай, — подстегнул он Лу. — Одно меня интересует — кто это говорил тебе. Почему шепчутся за моей спиной?

Луизу не испугал его угрожающий тон.

— Конкретно — никто, но из разговоров я поняла, что Джулия довольно часто приходит в твой дом. Естественно, она наносит визиты не без причины, не так ли? Я не столь глупа, Конрой, чтобы не знать, сколько будет дважды два.

— И в ответе получаешь пять, — глухо проворчал он.

— Послушай, — устало сказала Луиза, — это же очевидно! Когда ты увидел меня впервые, то неприятно удивился. Сказал Бетти, что у тебя собственные планы. Однако она заставила тебя пообещать позаботиться обо мне.

Девушка смотрела вызывающе.

— В твоих планах — женитьба на Джулии, правильно? И такое намерение остается в силе. Ты хотел бы избавиться от меня, но боишься обидеть Бетти.

В голосе Вождя прозвучала едкая ирония:

— Продолжай. Весьма любопытно наблюдать за ходом твоих мыслей.

Но Луиза уже выплеснула почти всю злость, и теперь у нее осталась лишь горькая обида.

— Ты даже не пытаешься отрицать, — сокрушенно прошептала Лу.

Конрой, пожав плечами, спокойно сказал:

— Хорошо. Я отрицаю. Тебе от этого легче?

Она заглянула в самую глубину его глаз и покачала головой.

— Да, легче, если бы я верила, что ты говоришь правду.

— Так я что, выходит, еще и лжец? — прорычал Конрой. — Ты забыла, с кем разговариваешь?

— Как можно не помнить, если ты при каждом удобном случае гордо именуешь себя Вождем, — вызывающе ответила девушка.

— Дело в том, что я вынужден это повторять. Ты не имеешь права устраивать мне допросы.

— Вот, вот. Ты постоянно твердишь одно и то же, — горячо возразила она. — Я — лишь пешка и должна зарубить это себе на носу.

— А тебе хочется быть королевой? — Вопрос Вождя звучал язвительно.

— Нет. Я лишь желаю, чтобы, наконец, закончилась игра, в которой не намерена участвовать. И, конечно, быстрее уехать отсюда.

— А что ты будешь делать? — сухо спросил он. — Постоянно думать о хлебе насущном, сталкиваясь с разного рода проблемами? Ведь в этом и заключалась твоя жизнь, не так ли?

Прикусив губу, она молчала, опустив глаза. Тогда Конрой грубо схватил ее за плечи, резко сказав:

— Ты опять ведешь себя, как упрямая дурочка. Разве тебе не приходит в голову, что я могу… — Он не договорил и зло посмотрел на Луизу. — Нет, будь я проклят, я не обязан давать объяснения. Ты должна просто верить мне.

— Верить? — Обида захлестнула ее. — Почему именно я должна?

— Потому что я прошу тебя. — Конрой отпустил ее и спокойно продолжал: — Никакие отношения не могут развиваться успешно, если нет доверия и уважения. Таких качеств я требую от каждой женщины.

— К ним, думаю, ты относишь и сексуальную привлекательность, причем она должна находиться на первом месте, — не без некоторого сарказма заметила Лу.

— Да… — Его губы скривились в циничной улыбке. — Просто заниматься сексом — только половина дела. Ты готова подчиниться моим желаниям, и все. Этого мне недостаточно. Если ранее мне не приходилось объясняться или оправдываться в том, что касается моих личных дел, я не намерен делать это и сейчас. Ты должна и обязана верить мне. И никогда не спрашивай больше про Джулию.

— Я всегда считала, что естественные отношения между мужчиной и женщиной — равное партнерство. Обе стороны могут цивилизованно обсуждать взаимоотношения. Ты хочешь, чтобы я верила тебе, в то время как сам не считаешь нужным верить мне, и намерен держать в секрете личные дела.

— Да, это так, — откровенно признал Конрой. — Но ведь и наши отношения «естественными» назвать трудно, не так ли? Наша встреча — просто странная игра судьбы.

— Не встреча, а столкновение, — колко заметила Луиза.

Конрой холодно улыбнулся.

— Называй так, как тебе нравится. Но в любом случае благополучный исход зависит от нас обоих.

Помолчав, он вызывающе посмотрел на девушку.

— Ну, скажи теперь, заслуживаю ли я доверия, или для меня это слишком роскошно?

Луиза хотела верить, более того, желала отчаянно. Ее сердце требовало утвердительного ответа, но умом Лу понимала, что полагаться на слова слишком опасно, горький опыт научил ее осторожности. Правда, Конрой не похож на тех мужчин, с которыми ей довелось иметь дело. Но что, собственно говоря, она знает о нем?

Она заглянула в его голубые глаза как бы в поисках ответа, а потом — на счастье или несчастье — утвердительно кивнула головой, тихо промолвив:

— Да, Конрой, я верю тебе. Пусть поможет мне бог, если я ошибаюсь, но я верю.

Луиза совершенно забыла о вечернем платье, которое должна заказать Мэри. Как обычно, она поднялась рано, совершила утреннюю разминку на берегу моря, приняла душ и заканчивала на кухне завтрак, когда миссис Тайд сообщила, что ее хочет видеть в библиотеке хозяин.

Она с удивлением взглянула на экономку. Конрой уже четыре дня отсутствовал — участвовал в Гааге в международном совещании по проблемам рыболовства.

— А я думала, он вернется только завтра.

— Вы же знаете Конроя, — доверительно заметила миссис Тайд. — Он не терпит бюрократов, которые привыкли заниматься волокитой, прежде чем вынести то или иное решение. Скорее всего, Конрой пригрозил им, что покинет зал заседания, и тогда все вопросы стали приниматься значительно быстрее. — Она налила себе чашку чая. — Во всяком случае, он приехал домой около четырех часов утра и, не отдохнув, стал работать.

Луиза поднялась, успокаиваясь от мысли, что нет никаких оснований нервничать. Когда он отправился в поездку, девушка наслаждалась неожиданно обретенной свободой, но вскоре, к удивлению, призналась самой себе, что желает его быстрейшего возвращения. Конроя ей явно не хватало. Конечно, он непредсказуем, думала она, никогда не знаешь, чего от него ожидать — нагоняя или романтичного поцелуя, но все же нежные чувства он проявлял чаще, чем недовольство. И, тем не менее, Луиза Конрою не верила.

Возле библиотеки Лу остановилась: посмотрев в зеркало, решила, что поправлять прическу просто безнадежно, и постучала в дверь. Робкая улыбка сбежала с ее лица, как только девушка увидела его осунувшееся, изнуренное лицо, свидетельствовавшее о напряженном режиме и постоянном недосыпании. Он писал за столом отчет, однако сразу отложил его в сторону, едва Луиза вошла. Устало улыбнувшись, сказал:

— Привет, Лу. А я уже почти забыл, как очаровательно ты смотришься по утрам.

С беспокойством она ответила:

— Не обращай внимания на мой вид. Почему ты выглядишь таким изможденным?

Он вздохнул.

— Ох, эти чиновники! Я бы собрал всех их в одной лодке и отправил на море в десятибалльный шторм. Вот тогда они вряд ли сохранили бы самодовольные улыбки, руководствуясь правилами и нормами о квотах рыбной ловли. — Конрой налил себе из графина крепкого виски и продолжал: — Ничего страшного, приму добрую порцию, отдохну, и все будет в порядке.

— Может, я могу помочь? — быстро спросила Луиза. — Я умею стенографировать и писать под диктовку.

Конрой указал на длинную белую коробку из картона.

— Это твое платье. То самое, которое ты наденешь на торжество. Примерь, посмотри, подходит ли оно тебе, а если нет — отправим обратно и выпишем другое.

Взяв коробку, Луиза пошла к двери, но Конрой остановил ее:

— Ты куда?

Она удивленно подняла брови:

— К себе, конечно.

И хотя Вождь устал, его глаза загорелись все тем же бесовским огоньком.

— Луиза, не проявляй излишней скромности, особую прелесть твоего тела я уже знаю. Примерь, пожалуйста, здесь.

— А ты будешь сидеть, и смотреть влюбленными глазами? — спросила она, покраснев.

— Я просто наслаждаюсь, — медленно произнес Конрой, — как любитель искусства восхищается Рубенсом. Разве ты не хочешь, чтобы я раздел тебя?

— Нет, нет, не надо! Сиди, пожалуйста, на месте, — потребовала Лу категорически.

Она открыла коробку. Платье, аккуратно сложенное, было завернуто в китайскую шелковую бумагу. Ткань нежного светло-зеленого оттенка струилась и мерцала, волнуя и восхищая девушку.

— Это потрясающе! Просто великолепно! — Луиза внезапно запнулась. — Да, но у него глубокое декольте, я никогда не носила платье без бретелек.

— А ты и не нуждаешься в них, — ухмыльнулся Конрой. — У тебя есть чем держать.

Луиза благоговейно положила платье на спинку стула, затем, повернувшись спиной к Конрою, сняла с себя все, кроме бюстгальтера и трусиков, но, вспомнив о декольте, поспешно расстегнула лифчик и кинула его в сторону. Натянув платье и как следует, расправив складки, повернулась к Конрою, отважившись предстать перед его взором.

Конрой пристально рассматривал ее, не произнося ни слова. Нервничая, Лу удрученно спросила:

— Что-нибудь не так? Тебе не нравится? Почему молчишь? Скажи хоть что-нибудь.

И тут он, наконец, улыбнулся и развел руками.

— Просто слов нет. Поразительно!

Она облегченно улыбнулась.

— Так тебе нравится?

— Да, Луиза, нравится. — Он допил виски и поднялся из-за стола. — Отлично. Но чего-то не хватает. Изящной броши с камнями, блеск которых отразится в твоих дивных зеленых глазах. Да-да, именно такой броши!

Луиза почувствовала, как затрепетало сердце, и предательски задрожали колени. Она прошептала:

— Я… я должна что-то сделать с волосами, они в таком беспорядке. Может, их подстричь и…

А в ответ услышала недовольное ворчание:

— Не надо, я хочу видеть тебя такой, какая ты есть. Такому прелестному маленькому созданию из морских глубин нужны только гребень и щетка, — добавил Вождь, страстно заключая ее в объятия.

Лу охватило трепетное чувство, едва его губы коснулись нежной, чувствительной кожи шеи и плеч. А когда Конрой начал расстегивать молнию на платье, Луиза прижалась к нему всем телом, охваченная до боли острым желанием, которое еще больше усиливало его собственное нескрываемое возбуждение.

Издав хриплый рык, Конрой явно неохотно отпустил девушку. По выражению его глаз она поняла, что он старается сдержать бешеную страсть. И тогда сама проявила инициативу.

— У тебя много работы, — твердо сказала Луиза. — Извини, что помешала. Лучше мне уйти, а ты заканчивай свои дела.

Казалось, он не склонен следовать поговорке «делу время — потехе час», но, в конце концов, голодный блеск в его глазах погас, и Конрой со вздохом произнес:

— Да, ты права, нужно скорее закончить этот чертов отчет и отправить его. Иди, Лу, покажи платье миссис Тайд, она посоветует более профессионально.

Выйдя из библиотеки, девушка остановилась, успокаивая сердце, — оно все еще колотилось от возбуждения. Лицо тоже сохраняло следы сексуального переживания. Наконец Луиза в задумчивости пошла на кухню.

Всего несколько дней назад она решительно заявила Конрою, что пойдет на праздник лишь в том случае, если тот потащит ее насильно. А теперь дивное платье привело девушку в такой восторг, какой бывает у детей в ожидании Рождества. Ну а если к этому добавить сохранившийся на губах вкус поцелуя, можно поверить, что Конрой, в конце концов, в нее влюбился. Однако не следует раньше времени витать в облаках, ведь, если рассудить трезво, ничего, в сущности, не изменилось. Более того, Луиза мучительно предчувствовала, что ей вот-вот подставят подножку, и она упадет лицом в грязь.

Миссис Тайд, увидев Лу, долго не могла прийти в себя от восхищения. Особенно ей понравился цвет. Склонив голову набок, она внимательно рассматривала наряд и удовлетворенно заявила:

— Ожерелье сюда очень подойдет. Несомненно, вас, Луиза, назовут королевой бала.

Девушка вопросительно взглянула на экономку.

— Что за ожерелье?

— Изумрудное, фамильное, — с наивным видом ответила экономка. — Разве Конрой не показал его?

Лу пожала плечами:

— Мы говорили про брошь, а об ожерелье он даже не обмолвился.

— Так вот, это украшение из больших драгоценных камней, обрамленных бриллиантами, — пояснила словоохотливая экономка, — передается из поколения в поколение. По традиции на общем собрании клана Вождь преподносит ожерелье своей избраннице. Вероятно, Конрой ожидает праздника, чтобы сделать вам сюрприз. — Она несколько задумалась. — Просто удивляюсь, почему Конрой даже не сказал вам об уникальной реликвии.

— Вероятно, забыл, — подавленно прошептала Луиза. — Он очень устал.

— Да, должно быть, поэтому.

Конечно же, с грустью подумал а Луиза, Вождь утаил ожерелье совсем по другой причине. Он преподнесет украшение той, которая станет его женой. А это, несомненно, Джулия.

Часом позже, надев джинсы и свитер, Луиза, направляясь на прогулку, спустилась вниз, но у входа в библиотеку задержалась и осторожно заглянула. Конрой лежал на диване и крепко спал. Стоя на цыпочках, Лу молча смотрела на него, обуреваемая чувством нежности и досады. Сняв дорожный плед, висевший на спинке стула, девушка заботливо накрыла Конроя, стараясь не разбудить его, и вышла, тихо прикрыв дверь.

Расстроенная, она шла дорогой, огибавшей бухту, направляясь в деревню. Лучше бы миссис Тайд не говорила про ожерелье, и ее не занимали бы мысли о Джулии. После жаркого спора в баре гостиницы Луиза больше не упоминала про ту леди, даже в домике на холме, куда она пришла извиниться перед Бетти за свою грубость. И, услышав за чаем от старушки имя Джулии, она, дотронувшись до руки Бетти, с улыбкой попросила:

— Не надо, я не хочу ничего слышать о незнакомой леди. Меня она не интересует.

Бетти радостно закивала.

— Вот и правильно!

Но теперь, в преддверии бала, все труднее становилось не думать о Джулии. Луиза не видела таинственную девушку, что не мешало ей буйно фантазировать.

Джулия представлялась Луизе сногсшибательной красавицей с холеной внешностью. Конечно, происходит из знатной семьи, не имеющей кровного родства с кланом. Короче говоря, Джулия по всем статьям подходит Конрою, и никто не осмелится поставить под сомнение его выбор. А уж с Бетти Вождь сумеет договориться.

За отчетом, написанным Конроем, и язвительным разговором по телефону с кем-то из департамента последовал новый всплеск его активности. Снова проходили разного рода совещания, в которых Конрой участвовал, отстаивая права рыбаков, справедливо требующих высоких заработков.

И когда, наконец, Вождь вернулся, до торжества оставалась всего неделя.

— Мы едем сегодня в Лейпше, — сообщил он Луизе за завтраком. — Выбери более строгий костюм, чем повседневные джинсы и свитер.

Утро выдалось теплым и солнечным, все располагало к неге, и Лу с удовольствием провела бы день на пляже. Однако девушка постаралась изобразить радостное изумление.

— Прекрасно! Как приятно снова приобщиться к цивилизации, хотя бы на короткое время.

Конрой строго посмотрел на нее, отодвинул пустую чашку и сказал, вставая:

— Я иду заводить машину. Собирайся быстрее.

Порывшись в гардеробе, Луиза выбрала голубовато-серую юбку из легкой льняной ткани и темно-зеленую блузку.

Когда Луиза вышла из дома, Конрой вывел машину из гаража. «Ягуар» цвета маренго сиял на солнце, и, казалось, с нетерпением ожидал старта.

— Это же прекрасная модель! — восторженно воскликнула Лу.

Вождь выпрямился, его лицо выражало удивление, а глаза непривычно моргали.

— Что может такая хорошенькая девчонка, как ты, знать об автомобилях?

— Мой бывший шеф постоянно ездил на такой машине, — сердито ответила она, — и заботился о ней не меньше, чем о родной жене.

Конрой ласково похлопал по капоту «ягуара».

— Да. Женщина или машина. Иногда мужчине трудно решить, кому отдать предпочтение.

— А я думаю, все зависит от того, что он испытывает потом, — кисло возразила Луиза. Она села рядом с Конроем и откинулась на кожаную спинку.

Конрой казался естественной частью машины, настолько ровно и спокойно управлял «ягуаром». И даже когда мчался на предельной скорости по узким дорогам и изгибам горных долин, Луиза чувствовала себя комфортно, восхищаясь суровой красотой северной природы.

Они уже довольно долго находились в дороге, а Конрой не произнес ни слова. Молчание стало тяготить Лу, и она попыталась завязать непринужденный разговор.

— А что из себя представляет Лейпше?

— Очень деловой город, чистый. Отличные гостиницы, бары, рестораны, дискотека, театры, словом, есть все, чего тебе так не хватает.

В его ответе явственно прозвучал упрек, и Луиза нахмурилась.

— Почему ты так решил?

Он непрерывно смотрел на дорогу, не пожелав ответить ей, и Лу ломала голову, что из сказанного ею могло не понравиться Вождю. Черт возьми! Говорить с ним — все равно, что ходить по острию ножа. Неужели нужно постоянно ссориться?

Следующие несколько миль Луиза сидела, надувшись, все еще раздумывая об отношениях с Конроем, и наконец, смущенно взглянув на него, сказала:

— Послушай… Когда я вспоминала про цивилизованный мир, я вовсе не хотела обидеть Фрелл, упрекать вас в отсталости, архаизме или в чем-то подобном. Мне даже нравится это местечко. И оно… оно нравится тебе.

Луиза пристально смотрела на его профиль, желая узнать, какое впечатление произвели ее слова, однако вместо ответа на вопросы, которые мучительно ее волновали, она услышала лишь неопределенно звучащее ворчание. Девушка сердито скрестила руки. Если Конрой не желает верить ей, значит, никто не сможет убедить его в том, что Лу действительно полюбился Фрелл. Луиза уже узнавала в лицо многих людей, запомнила имена. Жизнь в поселке шла по законам природы. Ветер, морские приливы и отливы заменяли здесь часы, и, если они объявляли перерыв, люди старались общаться, незлобиво посудачить, обменяться новостями.

Лу отчетливо понимала, отчего у нее возникают неприятности с Конроем. Хотя Фрелл мал и незначителен, однако это — его владение, а Луиза, пусть и неумышленно, ранила самолюбие Вождя. Она даже мрачно подумала о том, что Конрой может в любую минуту остановить машину и высадить ее.

Наконец Вождь первым нарушил холодное молчание.

— О чем ты беседуешь с Джоном? Я знаю, что вы каждый вечер встречаетесь на пристани, по полчаса болтаете, словно сплетницы.

— Это секрет, мой и Джона, — ответила она сухо.

Конрой бросил на нее циничный взгляд.

— Секрет? Ты что же, впадаешь в детство?

— В какой-то мере, — парировала Лу. — Осмелюсь заметить, что и ты многое скрываешь от меня. — Она помолчала и, не сдержавшись, добавила: — Ну, хотя бы, например, то, что касается Джулии.

Она почти физически почувствовала, как после ее слов в машине упала температура, и содрогнулась. Ну почему она опять не придержала язык? До сих пор из памяти не выходит последний разговор с Конроем, когда она упомянула имя Джулии. Он буквально изничтожил ее.

— Я уже объяснял, мои отношения с Джулией тебя не касаются, — резко сказал он.

— Я помню, что ты говорил! — вспыхнув, выкрикнула Лу — Почему ты думаешь, что я проявляю какой-либо интерес к твоим отношениям с ней? Я знаю, что вы — друзья, и мне просто любопытно знать, заходил ли ты к ней в гости, когда находился в отъезде. Разве это преступление? У тебя нет никаких оснований так злиться.

Конрой, на мгновение остановив на ней голубые глаза, переключил все внимание на дорогу и проворчал:

— Да, я навестил Джулию, два дня гостил в ее родовом имении. Я всегда останавливаюсь у друзей, если бываю в их краях.

— Вот и хорошо, — горячо сказала Лу. — Ты мог просто сообщить об этом, вместо того чтобы огрызаться. — Она просчитала про себя до десяти и как бы вскользь добавила: — Я хотела бы при случае познакомиться с Джулией. Она, наверное, приедет на праздник?

Лу заметила на его лице легкую улыбку.

— Конечно, ты познакомишься с ней. Джулия ни за что не пропустит бал!

— Ладно, — сказала Лу, — я очень рада.

Подавленная, она мрачно уставилась в окно, чувствуя, что больше не сможет притворяться.

«Ягуар» въехал в Лейпше за полдень. Парковка находилась на берегу реки напротив старинного замка, что возвышался на холме. Надежно закрыв машину, Конрой повел девушку к центру города.

— Сначала мы перекусим в баре, а потом отправимся за покупками, — сказал он. — Ну а еще тебя ожидает сюрприз. — Вождь взглянул на часы. — Если быть точным, любопытное событие произойдет в два часа.

Луиза удивилась — не в его правилах делать ей что-то приятное, однако ничего не сказала, опасаясь, что Конрой снова впадет в скверное настроение.

На углу оживленной улицы Вождь остановился и суховатым тоном спросил:

— Что ты предпочитаешь? Бар с легким пивом и громкой поп-музыкой или кафе с легким коктейлем, где интерьер сделан под старину?

Она уперлась руками в бедра и сердито взглянула на Конроя.

— А ведь ты меня совершенно не знаешь. Скажи, что я из себя представляю?

— Понятия не имею, — легко согласился Конрой, почти развеселившись от язвительного упрека. — Мне известно только то, что ты сама о себе рассказала, ну и еще кое-что. Мы ведь действительно проводим вместе очень мало времени. Однако я пытаюсь разгадать.

— Ну, так вот, во-первых, я ненавижу громкую музыку, во-вторых, не люблю коктейли, поэтому лучше отправиться в приличный ресторан.

С притворной галантностью Конрой взял ее под руку.

— Ну что ж, вполне обоснованно. Я знаю прекрасное местечко.

Из окон ресторана, который выбрал Конрой, открывался восхитительный вид на море, по которому проплывали белоснежные яхты и прогулочные катера. Луиза не проголодалась, а потому заказала только омлет и кофе, тогда как Конрой с жадностью набросился на огромный кусок мяса.

Затем молодые люди отправились обратно к центру города, буквально забитому толпами туристов.

Прижавшись к Конрою, Лу крепко держалась за его руку, пока он пытался пробиться сквозь плотную массу людей. Наконец ему удалось выйти на тихую аллею с рядами небольших магазинчиков. Они специализировались на продаже определенных товаров, а потому и цены были дороже, чем в центральных супермаркетах.

Конрой завернул в магазин, где продавалась национальная одежда и сопутствующие аксессуары. Продавщица, женщина средних лет, приветствовала его как старого знакомого. Они перекинулись несколькими фразами, и Конрой представил спутницу.

— Это мисс Луиза Робертс. Ей нужно подобрать брошь для вечернего платья.

Женщина улыбнулась.

— Думаю, вы найдете у нас именно то, что вам требуется.

Открыв застекленный шкафчик, она извлекла оттуда изящную коробочку и с гордостью выложила на прилавок.

— Это чистой воды таиландский жемчуг в оправе из высокопробного серебра. Брошь уникальная. Ювелиры сделали всего десять экземпляров, девять из них мы продали нашим клиентам на Среднем Востоке. Последняя оставалась у нас.

Зачарованная, Луиза смотрела на изумительной красоты брошь, не решаясь прикоснуться к ней.

Конрой, наблюдая за девушкой, спросил:

— Ну и как, тебе нравится?

Она кивнула и с трудом выговорила:

— Она восхитительна.

— Ну что ж, мы ее покупаем.

Он даже не спросил о цене, вскользь отметила про себя Луиза.

— А еще Луизе нужны какие-нибудь заколки для волос, — сказал Конрой заботливо. — Подберете?

— Конечно, нет проблем. Заколок много, самых разнообразных фасонов и размеров, но, думаю, красивые белокурые волосы лучше всего украсит вот это. — И продавщица достала с полки рулон ярко-красной клетчатой ленты. Отрезав полоску нужной длины, собрала длинные волосы Луизы в пучок и связала их бантом.

Конрой удовлетворенно кивнул головой:

— Да, очень красиво.

Когда он подписывал чек, Луиза отвела глаза. Ради собственного спокойствия она не имела никакого желания знать, сколько Конрой истратил денег.

А затем Конрой повел Лу в один из самых престижных фирменных магазинов, где внимательно ознакомился с расположением специализированных отделов. На эскалаторе они поднялись на этаж, где продавались дамские головные уборы.

— И зачем мы пришли сюда? — спросила Лу, озадаченно оглядываясь вокруг.

— Я хочу купить тебе шляпу.

— Да, но я не ношу шляп, они мне не идут.

Не обращая внимания на ее протест, Конрой обратился к одной из продавщиц.

— Моя дама хочет подобрать шляпу с широкими полями — чем шире, тем лучше.

— Какого цвета, мадам? — с улыбкой спросила продавщица.

Луиза беспомощно посмотрела на нее, пожав плечами.

— Думаю, такого, который соответствует моему костюму.

Как только обслуживающая ее девушка отошла от прилавка, она обернулась к Конрою и, недоумевая, прошипела:

— Скажи, пожалуйста, что ты затеял на этот раз? Сначала говорил, что тебе нравятся мои естественные волосы, потом по твоему желанию их перевязали сзади лентой, а теперь ты настаиваешь на какой-то дурацкой шляпе!

— Значит, есть причина, — отрезал Конрой. — Делай, что тебе говорю, и перестань спорить. Ты же обещала доверять мне, не так ли?

Луиза вздохнула, признав свое поражение, и минут через десять вышла на улицу в светлосерой шляпе с неимоверно широкими полями.

— Почему ты заставил меня надеть это «чудо в перьях»? — недовольно ворчала она.

— Ты выглядишь прелестно, — сухо заверил ее Конрой.

— По-идиотски, ты хотел сказать, — возразила Лу.

Через несколько ярдов Конрой опять остановился, разглядывая витрину, и, прежде чем Луизе удалось что-либо промолвить, буквально втащил ее в магазин.

— Нужны самые большие солнечные очки для леди, — обратился Вождь к хозяину магазина.

Луиза бессильно опустила руки и, с досадой топнув ногой, уставилась в потолок.

Когда они вышли из магазина, глаза Луизы скрывались за стеклами, напоминавшими небольшие блюдца, а на лицо нависали поля странного головного убора.

Что он еще придумает? — мрачно думала Луиза. Зеленые резиновые сапоги? Или меховые шорты?

Конрой взглянул на часы.

— У нас есть полчаса. Может, выпьем по чашечке кофе?

— Я бы предпочла спрятаться в темной аллее, — огрызнулась Лу. И, помолчав, добавила: — А впрочем, я согласна. Только пойдем в какое-нибудь укромное место, где кроме нас никого не будет. Это возможно?

— Но в таком случае я не гарантирую, что нам подадут ароматный кофе, — ухмыльнулся Конрой.

— И все-таки рискнем.

Они нашли небольшое уютное кафе. За столиком Луиза сняла очки и, поморгав, насмешливо взглянула на Вождя.

— Не думаю, что тебя интересует мое желание знать, почему ты так поступаешь. Посмотри на шляпу. Она безобразна! Ты не можешь отрицать. Ты хочешь сделать из меня посмешище?

На какое-то мгновение Лу уловила в глазах Конроя сочувствие, но он резко возразил:

— Конечно же, нет! Очень скоро будешь сама довольна и шляпой, и очками. Ну а когда закончим дела, можешь выбросить эти дурацкие вещички.

Луиза посмотрела долгим пристальным взглядом на его хмурое волевое лицо и неожиданно поняла, что подчинится Вождю, как ребенок, если вдруг ее мучитель прикажет ей залезть под стол за разбитым стаканом.

На улице Конрой поймал такси и назвал шоферу адрес.

Через пять минут машина остановилась перед величественным зданием. Лу, увидев вывеску, недоуменно взглянула на Конроя.

— Ты привез меня в суд?

Вождь крепко сжал ее руку.

— Да, обычно здесь проходят заседания местного суда графства. Но сегодня состоится Высший суд. — И попросил: — Пожалуйста, надень очки.

И вдруг Луизу озарило.

— Брок! Брок и его банда? — воскликнула она. Лу попыталась вырваться. — Я не пойду, не пойду! Они меня узнают.

Конрой ободряюще сказал:

— Сомневаюсь. Твоя внешность изменилась, и, как говорится, все дело — в шляпе!

— Слава богу, что все закончилось, — вздохнула с облегчением Луиза. — Почему ты не предупредил меня? Держал в секрете до самой последней минуты?

— А разве ты пошла бы в суд, если бы знала заранее? — сухо спросил Конрой. — Думаю, нет.

— Ты прав. — В голосе Лу прозвучала нотка раскаяния. — Но прошу тебя, Конрой, не устраивай больше подобных сюрпризов. Мое сердце просто не выдержит!

Вечерело. В баре гостиницы, кроме них, находилось несколько посетителей.

— Могу я, наконец, избавиться от шляпы? — шепотом спросила Луиза.

— Да, и от очков тоже. Но ленту оставь, она очень украшает твои волосы. — Конрой широко улыбнулся и поднял бокал. — За правосудие!

Она медленно выпила виски, испытывая чувство спокойствия и удовлетворения. Брок подверг ее испытанию адом и справедливо занял место на скамье подсудимых вместе с сообщниками. Она ведь чуть не утонула, бросившись с корабля в ледяную воду. Правда, в какой-то момент Луиза испытала страх — Брок вдруг начал внимательно разглядывать сидевших в зале суда, однако его глаза равнодушно скользнули по лицу девушки — преступник явно не узнал ее.

Луиза поставила бокал и презрительно усмехнулась:

— Проклятые торгаши! Видел, как они выглядели, когда судья объявил приговор?

— Они получили бы не десять лет заключения, а гораздо больший срок, если бы не последовали совету адвоката и не признали себя виновными.

Некоторое время Конрой в раздумье смотрел на Луизу, потом спокойно сказал:

— Думаю, теперь наши отношения станут иными.

Не поняв смысла его слов, Лу с улыбкой спросила:

— Да? Что ты имеешь в виду?

Он пожал широкими плечами.

— Суд свершился, на заседании ни слова не говорилось о твоем пребывании на судне. Так что ты свободна и можешь идти, куда хочешь.

— Куда я хочу? — переспросила Лу. — Но куда? — Ее голос дрогнул.

— Куда пожелаешь. — На лице Конроя появилось сожаление, однако он продолжал развивать начатую тему: — Угроза со стороны Брока и явилась причиной твоего невольного заключения, больше я не имею права насильно удерживать тебя.

Конрой замолчал, его глаза пристально смотрели на Луизу, ожидая ее реакции.

От неожиданности она на какой-то момент буквально лишилась речи. Возле рта обозначилась горькая складка. Глаза потускнели. Наконец с трудом Лу произнесла:

— Ты… ты хочешь, чтобы я уехала?

Конрой не ответил. Его лицо, будто высеченное из темного обветренного камня, не выражало никаких чувств.

Конечно, хочет, с горечью думала девушка. Ей стало больно от мысли, насколько нелепо она себя вела. Для Конроя она была игрушкой, и, натешившись, Вождь намерен избавиться от ее присутствия, прежде чем появится Джулия, его возлюбленная. Вот в чем суть ее необыкновенного приключения.

И все-таки?

Возможно, она ошибается. Не исключено, что допустит еще большую оплошность, неправильно истолковав его побуждение. В конце концов, она знала, Конрой не терпит компромиссов, когда нужно принять твердое решение. И если бы хотел, чтобы ее не было здесь, то привез бы вечером в порт и купил билет в любое угодное ей направление.

Взяв себя в руки и небрежно пожав плечами, будто его предложение не имеет особого значения, Луиза сказала:

— Думаю, невежливо уехать, не попрощавшись с Джоном, Бетти, Мэри, да и с другими моими новыми друзьями. И если ты не против, я дождалась бы праздника, о котором так много слышала.

Конрой пронзительно взглянул на Лу, как бы обдумывая ее слова, и, улыбнувшись, иронически пошутил:

— Ну вот, таковы женщины. Ни за что не упустят случая покрасоваться в шикарном платье!

Луиза впилась ногтями в ладони так, как если бы вцепилась в него.

Какой же он глупый, думала она. Неужели не видит, что он мне небезразличен? Я хочу остаться, чтобы использовать последний шанс, — может, и он полюбит меня. Да, я намерена жить здесь, потому что мечтаю быть его женой.

Но вместо этого Луиза только согласно улыбнулась.

— Да, ты прав. Таковы все женщины, и я — не исключение.

Суровое выражение его лица смягчилось, и Конрой удовлетворенно кивнул.

— Я рад. Честно говоря, был бы даже огорчен, если бы ты решила уехать.

Сердце Лу екнуло.

— Это правда?

Н уже с откровенной улыбкой Конрой сказал:

— Да, крайне разочарован. Ты бы нарушила мои планы на нынешнюю ночь.

— Какие планы?

Что скрывала его улыбка? Расчет или искреннее чувство? Луиза хотела, но не могла разгадать его намерения.

— Как только я узнал про суд, позвонил сюда и заказал номер, — игриво объяснил Конрой. — Думаю, правильно решил, что нам не захочется возвращаться домой на ночь глядя. Люкс наверху давно готов и ждет нас.

— Понятно… — От волнения ее сердце гулко забилось. — Это очень разумно.

— Да? — В его голосе звучал смешок. — Ты так думаешь? — Он попросил официанта снова наполнить фужеры и обратился к Луизе, пожирая ее глазами: — У меня такое чувство, что эта ночь надолго запомнится нам обоим.

Где-то пробили часы три раза, а она все не спала. На постели, раскинувшись навзничь, крепко спал Конрой. Осторожно, стараясь не разбудить его, Лу прильнула к нему всем телом. Пальцами левой руки она нежно исследовала его тело, осязая кожу и твердые мускулы. Прикасаясь губами и кончиком языка, ощущала солоноватый привкус.

Луиза не стала искать оправданий тому, почему они остались здесь до рассвета. Она утолила страстное желание и, расслабившись, не хотела ни о чем думать. Что ж, Лу уступила ему по собственной воле. И вовсе не потому, что боялась настроить Конроя против себя: ее нравственная чистота никогда не позволила бы поступиться своим достоинством. Она хотела быть с Конроем — и все. Когда его голубые глаза вспыхивали при взгляде на девушку, обещая сексуальное наслаждение, ее тело становилось безвольным, а голова отказывалась соображать. Луиза чуть не лишалась сознания только при одной мысли, что вновь окажется в его объятиях, чувствуя себя беззащитной перед тигром, которого сама же остро желала.

Их любовная игра началась на этот раз с возбуждающего взаимного интимного знакомства, по которому истомилась их полная страсти плоть. Руки и губы блуждали, нежно соприкасаясь, ласкали друг друга. Оба в равной степени разделяли удовольствие, проявляя новую, более утонченную инициативу! Луиза подчинялась ему безраздельно, а его тело все, без утайки, принадлежало ей. Она была в его руках послушным ребенком, а Конрой — опытным мастером, который, развивая ее сексуальные способности, научил любовным приемам, превосходившим даже самые смелые фантазии.

Тело Луизы напоминало цветок, который раскрыл лепестки под яркими лучами его страсти. Лу вздрагивала и стонала, когда Конрой проникал в нее долгими, медленными толчками все глубже и глубже. И наконец, в сладостном экстазе он хрипло зарычал. Невидимая плотина остановила поток жаркой страсти, и они одновременно достигли кульминации, почти лишившись дыхания.

Они лежали, обнявшись, безвольно вытянувшись на постели. Затем стояли под душем, намыливая друг друга и резвясь, словно малыши. Наконец, поджав под себя ноги, расположились на ковре перед пылающим камином, медленно потягивая шампанское со льдом.

Когда бутылка опустела, Конрой поднялся, и Луиза в отблесках огня любовалась его широкими плечами, мощной грудью, узкой талией и бедрами, сильными ногами. Она попыталась сдержать улыбку, но не смогла.

— Можно подумать, что ты готов повторить все сначала.

Конрой оглядел свое тело и усмехнулся:

— Да, но мы, как говорят, оставим устрицы до обеда.

Нагнувшись, он легко подхватил Луизу и отнес в постель.

То, что Луиза увидела, можно оценить коротко: стиль! Или класс! Женщина, сидевшая на кровати, соответствовала такому определению в достаточной степени. Никто не видел, как Джулия, едва встав с постели, успела навести красоту. Свежий макияж. Тщательно уложенные локоны темных волос отливали золотисто-каштановым блеском. Даже шелковый ночной халат выглядел так, словно его только что доставили из самого модного магазина.

Лу почувствовала, что краснеет под строгим испытующим взглядом светло-серых глаз. Ей стало неловко за изрядно помятый спортивный костюм, который она не догадалась переодеть.

— Кто ты такая? — требовательно спросила Джулия.

— Я принесла вам кофе, — церемонно ответила Луиза.

Джулия с раздражением вздохнула.

— Да, я вижу. Где миссис Тайд? Этот кофе она должна была принести еще десять минут назад. Я понимаю, вы, здешние, не имеете никакого представления о времени, однако это не оправдывает вашу леность.

Девушка хотела возразить, но, пересилив себя, спокойно сказала:

— Миссис Тайд очень занята подготовкой к вечернему торжеству.

Джулия пренебрежительно выслушала объяснение, а Луиза, не обращая внимания, поставила поднос на боковой столик. Она собралась уйти, но резкий голос остановил ее:

— Сначала приготовь ванну!

Когда Лу повернулась, в ее зеленых глазах появился опасный огонек.

— Боюсь, вам придется это сделать самой. Я здесь не работаю.

Тонкие брови удивленно вздернулись.

— Ах, вот что! Но поскольку вы принесли кофе, я, естественно, полагала… — Джулия безразлично пожала плечами.

— Я тоже в гостях, так же как и вы, — сказала Луиза, тщательно контролируя интонацию.

Серые глаза теперь смотрели с некоторым любопытством.

— Тогда, вероятно, нужно представиться друг другу. Я — Джулия Фридман, невеста Конроя.

Вот как! Наконец-то все стало ясно. Не подруга! Не знакомая! Невеста! Конечно, Луиза знала про это уже давно, но лично услышать из уст самой Джулии было равносильно удару ножа прямо в сердце.

Холодный взгляд ожидал ответа. Девушки глухо произнесла:

— Я — Луиза Робертс.

— Робертс?.. — Джулия повторила ее имя несколько раз и покачала головой. — Прошу прощения, ваше имя мне ни о чем не говорит. Я не могла о вас слышать? Какое отношение вы имеете к клану?

Интуиция подсказывала Луизе, что нужно уйти, но отвратительная манера разговора, самодовольство и высокомерие Джулии побудили девушку дать ей достойный отпор.

— Никакого, — ответила она сухо.

— Тогда кто же вас пригласил?

— Конрой, — сказала она и, помолчав, добавила: — Скорее приказал, чем пригласил.

— Правда? — Джулия смерила Луизу с ног до головы внимательным взглядом, прищурив серые глаза. — И как давно вы знакомы с Конроем?

Лу повела разговор нарочито легко и небрежно.

— Примерно месяц. С того самого дня, как я появилась во Фрелле. По правде говоря, я не хотела оставаться, однако Конрой очень настаивал. Уверял, что хочет узнать меня ближе. — Девушка пошла к двери, но внезапно остановилась и посмотрела на Джулию. — Вам лучше выпить кофе, пока он не остыл окончательно.

Чувствуя мрачное удовлетворение, она спустилась вниз. Конечно, Конрой предупреждал, что она должна вести себя достойно, однако, видимо, не учитывал, какие могут возникнуть неприятности. Что ж, вела она себя достойно, каждое слово отражало только правду. Леди Джулии никто не мешает делать все, что она хочет. Луизе просто наплевать на нее.

Остаток утра она провела в одиночестве, прогуливаясь в безрадостном настроении вдоль берега.

Что, собственно говоря, Конрой нашел в этой женщине? — спрашивала себя Луиза. Допустим, Джулия привлекательна, даже красива, но как личность она отвратительна. Ее поведение действует на нервы, как скрежет гвоздя по стеклу! И если Конрой намерен жениться на ней, то Луиза искренне ему сочувствует. Он просто слепой, не ведает, что себе уготовил.

Возможно, Конрой знает Джулию только с одной стороны. В его обществе Джулия — само совершенство, а отрицательные черты характера проявляются в полной мере только в отношении к простым людям, которых она считает ниже себя. И проницательный Конрой наверняка раскусил бы невесту, знай он ее подольше.

Вернувшись в дом, Луиза вместе с миссис Тайд принялась на кухне за легкий обед. Экономка выглядела явно расстроенной.

— Да это все из-за деревенских девушек. Джулия замучила их расспросами, — пояснила миссис Тайд.

— Расспросами? — Луиза вопросительно нахмурила брови.

— Главным образом, ее интересовали вы, и выведывала Джулия очень настойчиво. Ну а я возьми да шепни ей кое-что на ушко, и она поехала в деревню. Вероятно, продолжает допытываться.

Луиза пожала плечами.

— Лучше спросить меня, чем собирать сплетни за моей спиной. Скрывать мне нечего, я не совершала дурных поступков, которых нужно стыдиться.

Все это так. Однако в глубине души такой уверенности у Луизы не было. Она точно знала, что произойдет в деревне, как если бы видела, образно говоря, что кот отправился на голубятню. Кто-нибудь непременно расскажет Джулии о девушке из моря, которую волшебные силы преподнесли в жены Вождю.

После обеда Луиза помогла девушкам отнести в зал приемов большой поднос с холодным мясом. У нее дух захватило. Пол сиял… Столы с белоснежными скатертями… Искрились тонкое стекло и хрусталь… Начищенное серебро слепило глаза.

— Зал просто великолепен, — похвалила Лу. И спросила: — А вы примете участие в торжествах?

— О да, — уверенно ответила одна из молодых селянок. — Приглашены все. — Она застенчиво улыбнулась. — Мы и вправду с нетерпением ожидаем праздника. Тем более, как говорят, готовится нечто особенное, правда?

Луиза поспешила замять разговор и, поболтав с ними еще несколько минут, ушла к себе в комнату. Сбросив спортивный костюм, быстро встала под душ, после чего надела простую однотонную юбку и легкий свитер.

Когда волосы высохли, Лу тщательно расчесала длинные серебристые пряди, решив обрезать их сразу после отъезда: чем короче, тем лучше. Возможно даже, выкрасит их в черный цвет. Это избавит ее от воспоминаний и о Вожде, и о Фрелле, и о волшебных силах, которые неизбежно возникнут при взгляде в зеркало.

Нет, шаг весьма неразумный. Конечно, время залечит раны, но никогда не сотрется в памяти та первая ночь — ночь любви, озаренная светом огня. Да еще прогулка на катере, когда Луиза крепко прижималась к Конрою дрожащим телом, и тот дарил ей тепло. А его завораживающие голубые глаза? Его ворчание? Улыбка, от которой радостно билось сердце? Разве можно забыть?

Его нежность вселяла в нее надежду, что Конрой действительно любит ее. Теперь, увы, уверенность растаяла: она, Лу, для Вождя — просто марионетка.

Между тем от бессонной ночи слипались глаза, Луиза прилегла на кровать, намереваясь лишь немного вздремнуть. Однако прошло целых пять часов, прежде чем она проснулась, почувствовав, как кто-то тихонько трясет ее за плечо.

У кровати стояла улыбающаяся миссис Тайд.

— А я принесла вам чашечку горячего чая.

Смущенная, Лу взглянула на часы.

— Боже мой! Уже пора?

— Вы успеете, — ласково сказала экономка. — До начала праздника еще добрых полчаса. Я и раньше приходила, но вы так крепко спали, что я не решилась будить. Вам необходимо отдохнуть до начала танцевального вечера. А насчет встречи гостей не беспокойтесь — Джулия уже занимается ими.

Луиза пила чай, пытаясь собраться с мыслями.

— А Джулия говорила что-нибудь, когда вернулась из деревни? — непринужденно спросила она.

— Нет… — в раздумье ответила миссис Тайд. — Но она, кажется, очень раздосадована. Я слышала, как леди о чем-то беседовала с Конроем. — И экономка вдруг прикусила язык, смутившись, что выбалтывает секреты, но потом улыбнулась: — Ну что ж, мне надо заниматься делами.

Луиза подошла к окну и взглянула на дорогу. Среди сверкающих «даймлеров» и «мерседесов» ютились старые пикапы и семейные автофургоны. К дому приближался даже старый трактор, и у Лу сразу возник образ старого Филлипса, который нашел ее ночью на каменных глыбах. От мысли, что следует направляться в зал, где на ней сфокусируются любопытные взгляды гостей, у Луизы возникло гнетущее чувство безысходности. Однако девушка заставила себя пойти в ванную и ополоснуть лицо холодной водой.

Примерно через пятнадцать минут, когда Лу прикалывала к платью серебряную брошь с жемчугом, раздался вежливый стук в дверь. Полагая, что вернулась миссис Тайд, она крикнула:

— Входите!

На пороге стояла Джулия. Высокая, элегантная. Ее стройную фигуру облегало красное, мерцающее блестками платье. Пышные золотисто-каштановые волосы ниспадали на обнаженные плечи.

Луиза, которая приготовилась к тому, что на нее обрушится поток злобной брани и обвинений, буквально опешила, заметив на лице Джулии неуверенную улыбку. Она обратилась к Лу тихим, почти смиренным голосом:

— Я надеюсь, вы извините меня за беспокойство. Полагаю, нам следует разобраться с одним вопросом, пока еще не поздно.

Зеленые глаза Луизы смотрели настороженно:

— Что же привело вас сюда?

Джулия продолжала смиренно:

— Утром мы не поняли друг друга. И это — моя вина. Я обязана принести извинения, и прошу простить меня. — Она прикусила губу и вздохнула. — Я чувствую себя очень неловко… — Ее голос прервался, и Джулия опустила глаза.

Луизе становилось не по себе. Извинение? Признание вины? Со стороны Джулии? Даже краткое знакомство с ней свидетельствовало о весьма скверном характере леди. Но возникал другой вопрос. Можно ли досконально оценить характер за столь ничтожное время? Огорчение Джулии кажется, в общем-то, искренним.

— По-моему, если кому и неловко, так это мне, — сдержанно сказала Луиза, продолжая ломать голову над тем, что же действительно привело к ней Джулию.

Та выразила согласие, энергично кивнув головой.

— Я вполне понимаю вас. Он ведь живет с вами?

Луиза фыркнула.

— Вам что, Конрой сказал об этом?

— Нет. — Джулия вздохнула и с горечью продолжала: — Вы здесь лишь один месяц, а я давно знаю Конроя. Он увидел хорошенькую девушку, невинную и красивую. Боже мой, мне становится дурно, когда я думаю, на какие только он ухищрения не идет, чтобы добиться своего. И не только от вас, но и от других, которые еще раньше приглянулись Конрою. Я и умоляла его, и старалась убедить в том, что он ведет себя недостойно титула Вождя, — ничего не изменилось. И вот после обеда, когда я узнала о вас, между нами опять произошло неприятное объяснение. Конрой дал обещание быть примерным мужем, как только мы поженимся, но до того… — Джулия замолкла, беспомощно глядя на Луизу.

Наконец Лу поняла, какой разговор подслушала миссис Тайд. Но взгляд и голос Луизы выражали сомнение.

— Если он такой плохой, то почему вы так долго терпите его выходки? Я бы не смирилась с таким обращением.

— Вы правы, — сказала Джулия тихо. — Ни одна женщина, у которой осталась хоть капля здравого смысла, не выдержала бы подобных испытаний судьбы. Но есть и другие, подобные мне, которые все прощают. Такова любовь.

— Значит, вы — просто дура! — резко вынесла свой приговор Луиза.

— Мы обе — дуры, — уточнила Джулия. — Я — поскольку верю его обещаниям, а вы — поскольку наслушались сказок о волшебных силах и волшебном огне. — Ее серые глаза излучали симпатию. — Спасибо, что во Фрелле еще есть здравые умы, которые посвятили меня во все, что происходит. Ну а Бетти… она — милая, добрая, но в какой-то мере шарлатанка. Таких везде много. Они считают себя ясновидящими, что дает им определенное положение в обществе. Согласитесь, суеверие широко распространено в глухих селениях.

— Ну а как насчет огня? — запротестовала Луиза. — Я действительно видела его собственными глазами.

— Согласна, огонь существует, — поспешила успокоить ее Джулия. — Но он ни в коей мере не связан с волшебством. Это болотный газ, или метан, обычный для топкой местности. Достаточно одной искры, чтобы огонь вспыхнул. Как я понимаю, тогда он возник от того, что старик Филлипс просто бросил на землю окурок.

— Вы говорите, об этом знают все? — спросила Луиза, подумав о предательстве. — И Конрой? И Бетти? И Мэри? И другие?

Джулия слегка пожала плечами.

— Фрелл — опасное место. Детям никогда не разрешают там играть. Шутки с газом плохо кончаются.

Итак, все встало на свои места. Ее собственные сомнения в отношении Конроя и Бетти, выходит, верны. Истина с самого начала лежала на поверхности.

— Вы хотите еще что-то выяснить? — В голосе Джулии слышалось теплое участие.

— Нет, — быстро ответила Лу. — Достаточно и того, что я узнала.

Но Джулия, тем не менее, продолжала:

— А Конрой разве не говорил, что наша свадьба состоится не позднее, чем через две недели?

Лу широко открыла глаза:

— Нет. — Она сжала кулаки. — Ни он, ни Бетти. А если я спрашивала, отвечал, что это — его личное дело. А Бетти вообще уклонялась от подобной темы. — В ее мыслях за считанные секунды пробежали все события последних дней.

— Так вот, скоро Конрою исполнится тридцать пять, и если он к тому времени не женится, то потеряет титул, который перейдет к его дяде, — неторопливо разъясняла Джулия. — А тот принадлежит к биржевым дельцам, которые ради выгоды готовы продать все. Мы с Конроем давно договорились, что поженимся, как только наступит благоприятный момент. Время пришло, и откладывать больше нельзя. Кратковременная интрижка с вами — последняя дань беззаботной холостяцкой жизни. — Помолчав немного, Джулия сказала прерывающимся от волнения голосом: — Я… я очень прошу простить меня, Луиза. Я хотела предостеречь вас, понимаете?

— Предостеречь, от чего? — спросила Лу, испытывая в душе мучительную боль. — Что еще Конрой может сотворить? Разве не достаточно зла, которое он уже причинил?

Джулия с мучительным видом приложила руку ко лбу, как бы вспоминая, и набравшись смелости сказала:

— А вы не думали о весьма деликатном моменте, Луиза? Вам предстоит нелегкое испытание, когда вы войдете в зал. Все знают о ваших интимных отношениях. Однако Вождь есть Вождь и волен поступать по своему усмотрению. Но смеяться же будут над вами!

Но Луиза уже приняла решение. С горечью отколола брошь и бросила на кровать.

— Не беспокойтесь. Я не позволю больше унижать меня, — клятвенно пообещала Лу. — Пусть Конрой вместе со своим проклятым кланом провалится в преисподнюю. Я не хочу его видеть!

Воцарилось напряженное, тягостное молчание, которое нарушил сочувственный вздох Джулии.

— Я не виню вас. На вашем месте я поступила бы так же, хотя вряд ли у меня хватило бы мужества. Послушайте! Я скажу, что у вас разболелась голова, и передам гостям ваши извинения.

Луиза молча смотрела на Джулию, не в силах более слушать ее, и, когда та, наконец, ушла, Лу решительно повернула ключ в замочной скважине.

Случайно девушка увидела в зеркале шкафа свое отражение: бледное лицо искажено от внутренней боли, глаза ярко горят от страшной обиды. Дрожащими руками она расстегнула на платье молнию и сбросила его на пол. Надев спортивный костюм, в приступе глухого отчаяния Луиза упала на кровать и попыталась забыться… унять боль… пережить предательство… Услышав музыку, зажала уши. Но в памяти снова и снова возникало его лицо, его голубые глаза, желанные губы, искривленные циничной улыбкой.

Резкий настойчивый стук в дверь вывел ее из подавленного состояния. Это он! Поднявшись с кровати, Лу подошла к двери и крикнула:

— Уходи!

Голос, слабо проникающий сквозь массивную дверь, спрашивал:

— Луиза, это Конрой, почему ты задерживаешься?

— Нет! — прокричала она. — Я никуда не пойду. Я знаю о тебе все. Оставь меня в покое!

Под сильным нажимом дверная ручка заскрипела. Установилось напряженное молчание, и Лу решила, что дверь вот-вот сорвется с петель. Когда же ничего не случилось, она осторожно приникла к створке и услышала звук удаляющихся шагов. Удрученная, Луиза подошла к окну и полными слез глазами уставилась на деревню. Что ж, жаль покидать это благословенное место, где живут простые радушные люди. Она желала пробыть с ними столько, сколько даст бог, но, увы, это только несбыточная мечта!

Единственное, что утешало Лу в такой мерзкой ситуации — ее отказ показаться прилюдно, чтобы избежать измывательства над собственным достоинством. Особенное отвращение вызывало хладнокровие, с каким Конрой ее использовал. И как подчеркнула Джулия, она оказалась самой последней в длинном списке его жертв. Слава богу, она еще счастливо отделалась! Вождь никогда бы не подумал считаться с брачным обетом, если бы Луиза вдруг стала его женой.

— Луиза!

Она повернулась и, несказанно изумившись, увидела Бетти, стоявшую посреди комнаты с печальной улыбкой.

Лу перевела взгляд на дверь, затем обратно на Бетти.

— Как вы вошли? Ведь дверь заперта.

— О… я бы не доверяла замкам в этом старом доме, — спокойно ответила Бетти. — Иногда они срабатывают, а порой и нет.

— Вас попросил Конрой? — подозрительно спросила Лу.

Бетти отрицательно покачала головой.

— Меня не присылал никто. Но Джулия ведет себя, словно кот, учуявший мясо. Она приходила сюда и говорила с тобой, так ведь?

— Да, — с горечью ответила Луиза. — Она выдала некоторые местные тайны и вдобавок рассказала, как меня обманывали.

Лицо старой женщины выразило обиду.

— Тебя никто не обманывал, девочка.

— Не обманывал? — Она гневно взглянула на Бетти. — Ну а насчет Волшебного огня? Это же просто болотный газ. Или вы отрицаете?

Бетти вздохнула.

— Да, в самом деле, болотный газ. Но огонь вызывает чудеса.

— Значит, волшебники — просто ваши друзья. Разве не окурок, брошенный стариком Филлипсом, стал причиной пламени?

— Да, — спокойно согласилась Бетти. — Но ведь кто-то предопределил, чтобы Филлипс оказался там в тот момент, когда требовалось?

Луиза смотрела на нее с чувством разочарования и безысходности.

— Послушайте, если вы пришли уговаривать меня спуститься в зал, вы напрасно теряете время.

Бетти вновь вздохнула и сказала мягко:

— Это решать тебе самой. Что же касается Джулии… Она так же ненадежна, как замок в этой двери. Я бы не слишком верила тому, что она говорила.

Все еще испытывая злость, Луиза повернулась к ней спиной и молча уставилась в окно. Да не желает она больше говорить об этом! Хоть бы скорее закончилась ночь! Никто, даже Бетти, не заставит Лу изменить свое мнение. Все они говорили вроде бы о правдоподобных вещах — мистер Брок, Бетти, Джулия, — а ей выходило боком.

Поток ее мыслей вдруг наткнулся на препятствие. Джулия?..

Она обернулась — Бетти исчезла так же тихо, как и появилась. Проклятие! Ведь она опять нагрубила доброй женщине! Что же она сказала о Джулии? Ах да, что-то вроде того, что та ненадежна так же, как дверной замок. Бетти предостерегала Лу: Джулия не заслуживает доверия.

Да, но леди говорила убедительно, проявляла к ней явную симпатию, стремилась помочь. Но ведь и мистер Брок сочувствовал и пытался облегчить ее участь. Об этом не следует забывать!

Девушка села на край кровати, отрешенно глядя в окно. А если предположить, что Джулия просто-напросто выложила перед ней ворох лжи? Так, предположим, но должен же быть мотив? Вынудить Луизу покинуть Фрелл? Но если Конрой обещал жениться на Джулии, значит, нет и причин для беспокойства. Нет, Конрой не давал такого обещания! Его поджимает время. Он должен выбрать, как требует традиция, жену сегодня ночью, когда весь клан в сборе. Джулия провоцирует ее! Она ведет двойную игру.

Неожиданное открытие заставило Луизу трезво взглянуть на происходящие события. Значит, многострадальная невеста готова простить неблаговидные поступки будущего мужа, и в то же время проявляет жалость к его жертвам. Эта гадина сыграла свою роль блестяще. Она надеялась хладнокровно и расчетливо заставить соперницу утратить веру в собственные силы. И если Джулия добилась этого, то значительно приблизилась к своей цели, хотя и причинила Луизе острую боль.

Возможно, Джулия говорила правду, но выяснить Лу могла, лишь спустившись вниз и встретившись с Конроем лицом к лицу. Только так она положит конец своим мучениям. Да, придется рискнуть. Но она не намерена прятаться. Или бороться, или уехать навсегда!

Поспешно надев платье и приколов брошь, Луиза, бросив в зеркало последний взгляд, пошла к двери.

Она по-прежнему заперта! А как же Бетти? Лу в замешательстве остановилась, затем повернула ключ и распахнула дверь.

Музыка внизу замолкла, но Луиза слышала оживленные голоса гостей. Внутри у нее все замерло, во рту пересохло. Девушка преодолела минутную слабость и, сделав глубокий вдох, с высоко поднятой головой вошла в зал. Ее неожиданное появление вызвало шумный всплеск. Луиза заметила боковым зрением, что гости повернулись в ее сторону. В конце зала перед огромным камином сидели почетные гости, которые оживленно беседовали с Конроем.

Берег заливал яркий свет луны, сонное море слабо плескалось. Из дома, скрытого за деревьями, доносились звуки бешеных ритмов музыки Фрелла. Конрой крепко обнял Луизу и шепнул:

— Если тебе холодно, давай вернемся обратно.

Лу протянула руку и кончиками пальцев похлопала его по губам:

— Нет, дорогой. Я хочу привыкнуть к мысли, что ты наконец-то всецело принадлежишь мне. Во всяком случае, мне еще многое непонятно, я надеюсь, ты объяснишь.

Поцеловав Луизу, Конрой хрипло прошептал:

— Я могу думать только о более приятном занятии. — Нетерпеливые, движимые страстным желанием, его руки обняли Лу, и ее пульс ответил участившимся биением. Затем Конрой мягко отпустил девушку, и сипло засмеялся: — Боже мой, Луиза! Твои чудесные зеленые глаза, восхитительное хрупкое тело… И мелодичный звук голоса, напоминающий маленький колокольчик. Ты действительно русалка, вышедшая из морских глубин, чтобы свести меня с ума пылкой любовью.

Они снова пошли вдоль берега. Конрой обнимал ее за плечи, а Луиза его — за талию. Огни деревенских коттеджей отражались длинными золотыми полосами на поверхности залива. Она дотронулась до ожерелья: да, ей не снится, все происходит наяву.

— Как здесь чудесно, — вздохнула очарованно Луиза.

— И ты готова провести во Фрелле всю жизнь? — тихо спросил Конрой.

— О да, дорогой, — прошептала она. — Странно, но я… я чувствую себя здесь как дома, словно на родине. Я люблю Фрелл почти так же, как тебя.

— Да… — В его голосе звучало удовлетворение. — Именно в этом мне хотелось быть уверенным. Большинство любителей экзотики приезжают сюда во время отпуска. Проводят недели две, а затем им начинает не хватать суеты и напряжения большого города. Я боялся, что такое случится и с тобой. Я бы не потерпел, если бы ты начала тосковать по прежним временам.

Она фыркнула.

— Да они просто дураки. Разве можно променять божественный край на удушающий гарью воздух городских улиц, на унылых девиц за кассовыми аппаратами, на игровые автоматы? — Она смолкла и рассмеялась. — Поверь мне, здесь настоящий рай, и я не покину его!

Конрой обнял девушку.

— Я надеялся, что ты не останешься равнодушной к поистине сказочным местам, но до конца не был уверен. А ты сама представила лучшее доказательство, начав изучать наш диалект. Это произвело на всех огромное впечатление, не говоря о Клинтоне: я никогда не видел его таким довольным. Кстати, а кто тебя обучает?

— Молодой Джон. Вот почему я встречаюсь с ним почти каждый вечер. Но предупредила, чтобы он хранил тайну. Я боялась, что меня не поймут и просто засмеют.

Конрой тихо проговорил:

— Никто не стал бы насмехаться над тобой, моя прелестная русалочка. Я буду сам учить тебя, если только захочешь.

— Я… я… хотела преподнести тебе сюрприз.

Он дружелюбно заворчал.

— Ты вообще полна сюрпризов, да? Когда я впервые увидел тебя в домике Бетти…

— Я лежала голой, — перебила его Луиза; вспоминая об этом, она улыбнулась, — и очень удивилась, оказавшись в реальном мире.

Они несколько минут молчали, наслаждаясь покоем и слушая тихий плеск воды, затем Лу остановилась и взглянула на Конроя с притворным упреком.

— А ведь ты не очень любезно обошелся со мной утром. Я подумала, что это из-за скверно проведенной ночи.

— А ты разве не представляла злющую городскую девчонку, обиженную судьбой? — поддразнил Вождь. — Ты была готова голову мне оторвать, если я начну распускать руки.

Лу шаловливо пощекотала его.

— У меня имелись все основания рассердиться. Едва проснувшись, я только и слышала о Волшебных силах, о Вожде, который должен на мне жениться. А потом вдруг этот самый Вождь начинает хватать… ну, сам знаешь. Как я могла отнестись к тебе? — Она посмотрела на него с игривой улыбкой. — Да, но все закончилось счастливо. Теперь делай со мной, что хочешь.

— Да, — согласился Конрой с неподдельным раскаянием, — я обращался с тобой грубо. И все же мы полюбили друг друга, правда?

— Гм… — Луиза задумалась и с многозначительной улыбкой заявила: — Я точно знаю, когда я полюбила тебя, а ты?

Он гладил ее длинные шелковистые волосы и, внезапно поцеловав кончик носа, ответил:

— В самую первую ночь. В библиотеке. Перед пылающим камином. Ты вся светилась и выглядела словно спелый, сочный персик, который обязательно хочется съесть.

Воспоминание вызвало у Луизы дрожь, и она прошептала:

— Да, и я помню тот вечер. Только очень смутно, — добавила она.

— Я освежу твою память, когда вернемся домой, — пообещал Вождь. — И если нужно, повторим все сначала.

Конрой крепче притянул ее к себе, осыпая поцелуями ресницы, губы, щеки, и хрипло сказал:

— Праздник закончится за полночь. Давай нанесем визит в библиотеку прямо сейчас.

Она рассмеялась.

— Не надо, я видела, как Мэри юркнула туда со своим дружком.

— А, черт… — проворчал Конрой. — Вечно с этими юнцами проблема. Никакого уважения к старшим. — Он негромко хохотнул. — Нет, не будем портить им веселье.

— Хорошо, — согласилась Луиза. — И поскольку у нас много времени, расскажи немного о Джулии. Она исчезла с праздника сразу, как только увидела на мне ожерелье.

— Полагаю, — резко произнес Конрой, — что, потерпев поражение, она находится на полпути к своему имению.

— А Джулия действительно не нравится тебе?

Конрой пожал плечами:

— Скажу так: мне ее просто жаль.

— А мне — нет, — горячо заявила Лу. — Если бы ты только знал, что она мне наговорила!

Он засмеялся несколько цинично.

— Я догадался, что она успела побывать у тебя.

— Почему?

— Когда я пришел к тебе, ты сидела взаперти и приказала мне убираться, — сумрачно напомнил Вождь. — Вот почему я узнал, что Джулия нанесла тебе визит.

— О, она выдала сполна! — с горечью сказала Луиза. — Она такая искусная артистка, что я даже почувствовала к ней жалость. Что же ты не предостерег меня? Когда я спрашивала о Джулии, ты неизменно отвечал, что это не мое дело.

Стараясь успокоить Луизу, он поцеловал ее и сказал:

— Я просил верить мне, помнишь?

— Да, дорогой, и я верила. Даже когда не могла разобраться в интригах, которые изобретал твой изощренный ум. Я лишь надеялась, что у тебя есть веские основания.

Его голубые глаза смотрели прямо и честно:

— Джулия стала для тебя, Луиза, последним испытанием. Она — опытная интриганка. Она сама продемонстрировала стиль жизни, который ты ненавидишь, и за это я тебя особенно уважаю. Первая леди любого клана должна различать лицемерие, ложь, претенциозность, обман, оставаясь на высоте положения. И как супруга Вождя ты будешь постоянно сталкиваться с такими людьми, как Джулия. Жизнь, увы, не всегда усыпана розами.

— Я и не надеюсь на легкую дорогу с тобой, — искренне сказала Лу. — Твоя любовь — главная награда. Кстати, Джулия говорила, что ты обещал жениться на ней. Она выдумала?

— Не совсем, — спокойно признался Конрой.

— Да?.. — Она подозрительно посмотрела на него. — Что означает «не совсем»? Так обещал или нет?

— Да, обещал.

— Ясно… — В вечерней тишине возникла напряженность.

— Ей тогда исполнилось двенадцать лет, — добавил Вождь. Заметив, как неприятно удивлена Луиза, пояснил: — Я готовился к сдаче экзаменов на степень бакалавра в Бирмингемском университете, дружил с одним из однокашников — Чарли Фридманом, несколько раз приезжал в его семью на каникулы. Так я познакомился с Джулией — младшей сестрой Чарли. — Он остановился и с явным недоумением хрипло спросил: — Ну, скажи, Лу, вдруг девочка увлекается взрослым мужчиной. А мне уже исполнился двадцать один год. Разве это нормально?

— Ну а я в ее возрасте до безумия влюбилась в одного американского поп-идола, — смущенно призналась девушка.

— Это совсем другое дело, — заявил Конрой. — У звезд всегда много поклонниц. А я жил под одной крышей с чертовой девчонкой, которая постоянно кокетничала и заигрывала со мной, правда, в отсутствие родителей. Джулия достаточно умна, она понимала, что по головке ее за такие штучки не погладят. — Он вздохнул с явным раздражением, вызванным воспоминаниями, и продолжил: — Я мирился, считая ее ухищрения детской игрой. И однажды, не придавая серьезного значения, обещал взять ее в жены, когда Джулия вырастет.

Конрой смеялся, издеваясь над собственной глупостью.

— Любопытно, но Джулия сама попросила меня об этом. Я испугался, что она закатит истерику, если я начну ее отговаривать. Конечно, я ожидал, что с годами Джулия избавится от детских фантазий. После защиты ученой степени отправился, как ты знаешь, работать за рубеж, а вернувшись, случайно встретился с Чарли, и он пригласил меня в гости.

— Ну а Джулия к тому времени стала совсем взрослой? — спросила Луиза, непроизвольно вспомнив ее яркую красоту.

Он кивнул.

— Я не узнавал ее, пока она не заговорила и не начала изливать свои чувства. — Луизе показалось, что Конрой даже вздрогнул. — Однако под внешним лоском скрывалось не что иное, как безжалостное властолюбие. Я дал Джулии понять в самой вежливой форме, что меня не интересуют ее чувства. Но слова «нет» для нее не существовало. С детства избалованная вниманием, она не понимала, как можно не выполнять ее желания.

— Видимо, Джулия воспринимала твои приглашения и ее приезды к тебе в гости как нечто большее, чем просто вежливые визиты? — спросила девушка, полностью представляя теперь всю ситуацию.

— О да, — проворчал Конрой. — Она приезжала довольно часто и, как правило, раздражала моих друзей и знакомых спесивостью и высокомерием.

— Ну а ты как истинный джентльмен не мог сказать откровенно, что ее наезды нежелательны? — сочувственно предположила Лу.

Конрой виновато улыбнулся в горьком раздумье.

— Это не так легко. Мне нравятся ее родители. Вот почему я испытывал противоречивые чувства: хотел не столько не обидеть Джулию, сколько не ранить ее отца и мать. Не думаю, что они осознают, в какое поистине отвратительное создание превратилось их чадо.

Конечно же, леди Джулия сыграла вечером определенную роль, подумала про себя Луиза. Однако, несмотря на ложь и интриги, ей не удалось претворить вожделенные мечты и заполучить Конроя. Несомненно, она уже готовится запустить коготки в более легкую добычу.

Она хотела что-то добавить, но Вождь закрыл ей рот ладонью и шутливо пригрозил:

— Больше о Джулии — ни слова. Еще одно упоминание, и я тебя накажу.

Конрой убрал руку, а Лу, смиренно взглянув на него, сказала:

— Я хотела предупредить, что, если она еще раз появится здесь, я выцарапаю ей глаза. — И, улыбнувшись, добавила: — А что касается твоей угрозы, то, конечно, ты, такой мощный и сильный, без труда справишься с бедной, беззащитной девушкой.

Он ухмыльнулся:

— Не искушай судьбу. Тут неподалеку находится очень гостеприимное местечко, скрытое густой травой.

Лу притянула к себе его голову и горячо поцеловала.

— Подожди, пока не вернемся домой, дорогой. Вожди клана не должны кататься по траве в замечательных национальных костюмах. Это недостойно их титула.

Свет луны скользнул по его темным волосам и отразился в веселом прищуре голубых глаз.

— Вождь клана предпочитает достоинству несколько мгновений любовной неги. Особенно когда в его объятия попала такая обольстительная русалка.

Луиза пристально посмотрела на него и, смутившись, прошептала:

— Как ты думаешь, какого цвета глаза будут у наших детей? У тебя — голубые, у меня — зеленые…

— У девочек — зеленые, а у мальчиков — голубые, — твердо заявил Конрой.

— У всех? — Она рассмеялась. — Сколько же, по-твоему, у нас будет детей?

— Ну… ведь дом у нас большой, комнат много.

— Да, значит, по крайней мере, двадцать.

Конрой ласково погладил ее по щеке, и она почувствовала, как по всему телу прокатилась волна исходящей от него горячей любви. Легкое прикосновение свидетельствовало о его чувствах больше, чем красивые слова.

— Два ребенка — очень хорошо, — шепотом сказал он. — Девочка, такая же обольстительная, как мать, и мальчик, который вырастет сильным и смелым: он — будущий Вождь клана.

— Я тебе подарю их, дорогой, обещаю, — прошептала она в ответ. — Я рожу детей, которыми можно будет гордиться. — Помолчав немного, решительно добавила: — И еще хочу, чтобы Бетти стала их крестной матерью. Ты не возражаешь?

В его голосе прозвучало одобрение:

— Конечно, нет, я испытываю к ней самые добрые чувства.

Да, думала Луиза, Бетти она обязана всем. Не будь этой чудесной женщины, она не стояла бы сейчас здесь, рассуждая о будущем с супругом, которого бесконечно любит.

— Мне хотелось бы выяснить еще один вопрос, дорогой, — сказала Луиза загадочно.

Он ласково взглянул на нее.

— Какой?

— О котором говорила Бетти, когда я впервые проснулась в ее домике. — Стараясь сосредоточиться, она даже наморщилась. — Так вот, она знала, что я появилась вовремя. Клан якобы спасен от бедствия. Это… это имеет отношение к твоему дяде?

Конрой ворчливо ответил:

— Полагаю, Джулия тебя достаточно просветила.

Лу улыбнулась с невинным видом:

— Сейчас ты помянул ее имя. Не я.

— Ну, хорошо, никакого секрета нет. Скрывать совершенно нечего, — спокойно объяснил Конрой. Я обязан жениться до наступления тридцатипятилетия. По обычаю, если я не в состоянии продолжить род, пост Вождя переходит к следующему претенденту, а им как раз и является мой дядя. — Он презрительно хмыкнул. — Вот что имела в виду Бетти. Если бы дядя стал хозяином Фрелла, то половину жителей он выкинул бы на улицу, а их жилища продал под дома отдыха своим клиентам.

— Ах, вот что, — тихо проговорила Луиза. — И ты не смог бы вмешаться?

— Нет, Луиза, — подтвердил он серьезно. — Я не имею права нарушить традиции.

Значит, Джулия права, подумала Лу. Он обязан был жениться. Она прикусила губу и, собравшись с духом, произнесла:

— Значит, ты женился бы на Джулии? По обязанности? Чтобы сохранить положение Вождя? — Она почувствовала неловкость, задав столь щекотливый вопрос.

До нее донесся тяжелый вздох, и Луиза сразу пожалела о своей настойчивости, которая явно поставила Конроя в затруднительное положение.

— Послушай, — поспешно сказала она, — в общем-то, это не имеет существенного значения.

— Нет, имеет. — Он некоторое время молча смотрел на нее пытливым взглядом. — Да, Джулия стала бы моей супругой, хотя мне она неприятна. Я должен был выполнить долг. А он иногда требует жертв.

— Так Джулия про такой обычай знала, — прошептала Луиза. — Вот почему она отчаянно старалась не допустить меня на праздник.

Конрой согласно кивнул.

— Да, это в ее духе. — Внезапно на его лице вновь появилась плутовская усмешка. — Послушай, я ведь тебя один раз предупреждал. И ты знаешь, что произойдет, если еще раз упомянешь ее имя.

Она попыталась высвободиться из объятий Конроя, но он поцеловал ее так страстно, что Луиза забыла обо всем. Его алчные губы впивались в нее до боли, и Лу откинула голову назад, чтобы он смог с трепетным наслаждением целовать ее нежную шею и голые плечи, отчего сама девушка все больше возбуждалась. Наконец он выпрямился и, когда Луиза перевела дыхание, хрипло сказал:

— Ты красива при дневном свете. При лунном сиянии — еще очаровательнее.

Она почувствовала комок в горле.

— Я думаю, лучше переменить тему, пока мы не забыли, где находимся. — Она протянула ему руку. — Можешь сказать, почему вдруг кольцо оказалось у Бетти? Оно не только великолепно. Удивителен его точный размер!

— Думаю, и сама Бетти не сможет объяснить. Никто здесь ничему не удивляется. И если она вдруг начнет ходить по воде, значит, так нужно.

Луиза тихо сказала:

— Извини, но я вспомню про Джулию еще раз.

— Тебе это нужно? — проворчал Конрой.

— Да, дорогой. Я хочу, чтобы между нами никогда не возникали недомолвки и, не дай бог, секреты. Я должна кое в чем признаться.

Конрой в ужасе хлопнул себя по лбу.

— Ты уже замужем, и у тебя двое детей?

— Ну, я же серьезно. Ты говорил, что Джулия — последнее испытание. Хорошо… Я не боролась с ней. Она сама меня одурачила. И если бы не Бетти, я бы сидела у себя в комнате и осталась бы и без ожерелья, и без обручального кольца.

— Бетти? Она приходила к тебе? — Взгляд и голос Конроя выдавали крайнее удивление.

— Да.

— Когда это случилось?

— Примерно через пять минут после твоего прихода.

Он с сомнением покачал головой.

— Должно быть, тебе показалось. Бетти ни разу не покидала зал, что может подтвердить Клинтон. Мы втроем обсуждали размер стипендий для местных учеников, которые решили поступить в университет.

Луиза улыбнулась.

— Прости, дорогой, но ты ошибаешься. Она была у меня. Пусть даже на несколько минут, но мы… мы… — Ее голос оборвался. Она ведь и сама не слышала, как Бетти появилась. И как ушла — тоже. — Ты… возможно, и прав, мне просто показалось.

Вдруг по ту сторону залива вспыхнуло огромное голубое пламя, которое быстро погасло. Конрой привлек Луизу, и она счастливо прижалась к его груди.

— Это торжествуют Волшебные силы Бетти, — прошептал нежно Конрой.

— Да… — радостно вздохнула она. — Я тоже так думаю.

Легенды, сказания, мифы, — думала Луиза. Волшебница, которая предсказывает будущее и объявляется одновременно в двух местах. Лу казалось, что она слышит в ночной тиши звуки тонкого, серебристого смеха. Действительно, чарующие места! Но настоящее чудо заключалось в другом: Лу обнимал любимый ею Вождь.

— Пойдем домой, дорогой, — шепнула она Конрою. — Становится холодно.