В одно из воскресений, когда были дома и папа, и мама, Сережа прибежал с улицы возбужденный и сразу же торопливо заговорил:

— Ой, какие автомобили продают в магазине! Зеленые, с красными колесами, с гудком… Ку-у-пи-и-и-те!

Сережин папа кивнул на окно:

— Видишь, уже снег идет. Где ты будешь кататься на автомобиле? Аллеи в парке все занесет. А дома до весны ты его поломаешь.

— Не поломаю, папа, — заверил Сережа. — Поставлю его в угол и закрою.

Поддержала Сережу и мама. Она сказала:

— Надо купить автомобиль, а то весной их может и не быть в продаже.

— Конечно, не будет, — снова торопливо заговорил Сережа. — Ух и разбирают! Коле купили, Пете купили, Вите купили…

— Ладно, — сказал папа, — раз даешь слово до весны не трогать, пойдем в магазин.

Вскоре в Сережиной комнате стоял красавец-автомобиль. Сережа посидел в нем немного, погладил руль, блестящие ручки на дверках, гуднул разок-другой, а потом поставил его в угол и закрыл большими листами толстой бумаги.

— Молодец, — похвалил Сережу папа, — так и держи всегда свое слово.

Но Сережа не сдержал своего слова. Ведь у автомобиля был такой громкий гудок, так звонко щелкали дверцы, так мягко, бесшумно ходили педали, так отлично действовал тормоз! И Сережа решил: ничего не случится с автомобилем, если он будет кататься на нем дома. Да дома даже и лучше! По гладкому крашеному полу кататься куда удобнее, чем по песчаным дорожкам парка.

С этого дня, когда Сережа оставался дома один, он садился в автомобиль и выезжал из своей комнаты в зал.

Как хорошо было кружить вокруг стола или вдруг, разогнавшись, резко затормозить около дивана или у стены!

Случалось, что тормоза подводили маленького шофера, но Сережа каждый раз успокаивал себя:

— Ничего, что маленько побил машину, зато весной в парке я всех обгоню. Ведь Коля, Витя и Петя будут только учиться ездить!

Долгожданная весна наконец наступила. В один из погожих теплых дней Коля, Витя и Петя вывели свои автомобили в сад.

Вывел и Сережа.

— Почему у тебя такая исцарапанная машина? — спросили его друзья.

— Зато как ходит! — ответил Сережа. — Она у меня объезженная! — и важно сел в автомобиль. Заработал педалями, но под ногами вдруг что-то треснуло, и автомобиль встал.

Сережа вылез и, едва не плача, смотрел, как мимо легко и свободно, весело гудя, проносились на своих новеньких, блестящих на солнце автомобилях Коля, Витя и Петя.

Вот так обогнал!

Сидел кот Васька на заборе. День был светлый, теплый. И захотелось Ваське поиграть. Увидел он дремавшего Шарика и говорит:

— Мяу-мяу! Давай играть со мной, Шарик.

— С тобой? Тяв-тяв! — осердился Шарик. — Я с тобой и разговаривать не хочу.

— Чем же я тебя обидел?

— Еще спрашивает! Тяв-тяв! Ты спишь в тепле, пьешь молоко, а я? Тяв-тяв! Мне и косточку-то жалеют, все отдают Трезору. А лаем мы одинаково. Я даже всегда вперед его лаю. Тяв-тяв!..

— Вот ты и сейчас зря лаешь, — сказал кот Васька. — Чужих на нашей улице никого нет, а ты только и знаешь — тяв-тяв… Трезору почет за то, что он амбар стережет, а мне за то, что я мышей и крыс ловлю. А ты бездельник. Знаешь что? Шел бы ты к деду Ивану на огороды, помог бы воробьев да ворон гонять…

— Тяв-тяв! — ответил Шарик. — А чем меня за это будут кормить? Огурцами да свеклой?

— Ну вот, сразу уж и о еде заговорил, — недовольно мяукнул кот. — Ты сначала поработай…

Очень хотелось Шарику еще полежать на солнышке, да есть хочется.

„Что ж, схожу, может, и даст дед Иван какую-нибудь корочку“, — подумал Шарик и побежал на огороды. Еще издали он увидел стаю ворон и воробьев, которые сидели на грядках. К ним бежал с длинной хворостиной дед Иван и кричал:

— Шишь, шишь, шишь!

— Тяв-тяв! — громко залаял Шарик, промчался мимо деда Ивана и быстро согнал с грядок всех воробьев и ворон.

— Молодец, песик, молодец! — похвалил Шарика дед Иван и дал ему вкусную-вкусную косточку.

Понравилось это Шарику, и остался он у деда Ивана навсегда. Спал теперь Шарик на мягком душистом сене, и никто больше не называл его бездельником.

Жил в лесу Мишка. Был он трудолюбивый и хороший товарищ. Но был у Мишки один недостаток: уж очень он любил похвастать.

— Как рыбачил? — спрашивают, бывало, друзья Мишку.

— Лучше некуда! — отвечает Мишка. — Иду — вдруг озеро, и рыбы там!.. Всю ночь мешками таскал. Измучился весь, пойду отдохну…

— Ты, говорят, вчера с волком подрался? — спрашивают его.

— Вот чудаки! — смеется Мишка. — Да с одним волком я и связываться не стану. Я вчера с целой стаей схватился. Двенадцать волков было да еще пять волчат при них. Всех перебил. Всю ночь шкуры снимал. Измучился весь, пойду отдохну… И так всегда. Но однажды Мишка поплатился за свое хвастовство.

Случилось это вот как. Осенью медведи собрались на совет и решили, что пора рыть берлоги. Решили и взялись за дело.

— Ну, как? — спросили Мишку, когда он, закончив свою работу, пришел к друзьям.

— Вырыл, — ответил Мишка. — И не одну, а две берлоги. Земля уж больно мягкая мне попалась, да и вдруг, думаю, кто-нибудь из вас не успеет.

— Мишка, золотой! — обрадовались медведи, — Вот выручил! Тут к нам как раз пришел братишка из соседнего леса, заболел, не может сам рыть, пусть он ляжет во вторую берлогу.

Отвел его Мишка в свою берлогу, пробовал вырыть и себе, но землю уже сковало, загудели ледяные ветры, лес густо засыпало снегом. Так всю зиму Мишка и бродил от дерева к дереву да глодал кору.

С тех пор Мишка не хвастал больше ни разу в жизни.

Скворец и Воробей летом жили рядом. Скворец — в красивой скворешне среди густых ветвей, Воробей — в дыре под крышей.

Воробей наблюдал за своим соседом, и думал: почему Скворцу такой почет и уважение? На зиму он улетает в теплые края, летом можно жить где угодно, так нет — ему построили домик да еще покрасили. К тому же, сколько было споров между хозяином дома и его сыном Петей, где лучше прибить скворешню.

А вон дремлет на солнышке Кот. Попробуй-ка кто-нибудь из воробьев сплоховать, сразу цап — и в рот! А на Скворца кот и посмотреть-то боится: он помнит, как Петя отодрал его за уши, когда тот улегся было под деревом.

Теперь насчет еды. У Воробья только и на уме, как бы раздобыть два-три зернышка. А у Скворца специальная кормушка, поилка. Петя каждый день лазает на дерево и подсыпает, подливает…

Как-то раз Воробей пожаловался Пете:

— Ты в школу ходишь, книги разные читаешь, так рассуди по совести: за что люди так любят скворцов? Разницы между нами я никакой не вижу. Правда, поем мы, воробьи, хуже, но летаем-то на одни и те же огороды…

— Летаете-то вы действительно на одни и те же поля и огороды, — ответил Петя. — Только от скворцов людям польза, а от вас — один убыток. Вам, воробьям, лишь бы склевать вишню, подсолнух, жито, а скворцы нас избавляют от вредителей полей. Вот теперь рассуди сам, кто из вас заслуживает почета и уважения?

Воробей хотел что-то возразить, но в это время Кот приоткрыл свой единственный большущий желтый глаз и сказал:

— Вон оно что! Вы, воробьи, оказывается, не только вкусные, но и вредные, как мыши. Учтем, мяу-мяу! — и облизнулся.

С тех пор серый Воробей больше не появлялся в этих краях.

Ранним утром пионерский отряд под командой Семы помогал рыбакам-колхозникам загонять в сети рыбу. Ребята ездили по реке на лодке и усердно хлопали деревянными хлопушками.

Рыбы наловили много. Крупную засолили и отправили в погреб, а мелочь развесили на длинных веревках вялить.

Сему, Борю и Витю приставили сторожить.

Боря заупрямился:

— Да кто ее тронет? Вот сиди целый день без дела…

Но вскоре случилось такое, чего никто из ребят не ожидал. Прибежал со своего наблюдательного поста Витя.

— Ребята, — начал он, переводя дыхание, — у меня кто-то рыбку стащил.

Ребята засели в кусты и стали следить. Ждать пришлось недолго. Из густой травы вышел большой рыжий кот, подкрался к веревке, в одно мгновение стянул леща — и был таков. Ребята даже не успели камнем в него швырнуть.

— Ну и воришка! — воскликнул Витя. — И ведь выбирает самых крупных!

— Надо его поймать и убить, — сказал Боря.

— Убивать жалко, — возразил Сема, — лучше отнести его в лес или в поле, пусть там мышей ловит.

Но рыжий разбойник был неуловим. Как тщательно и быстро ни прочесывали ребята прибрежные кустарники и траву, кот всегда ускользал.

— Я придумал, как его поймать, — сказал, наконец, Витя. — Возьму сейчас удочку, насажу маленькую рыбешку и…

— Ну и придумал! — возразил Сема. — Что же, после того, как он клюнет, — к врачу его тащить?.. Вот что, ребята. Он голодный, от людей отбился, давайте приручим его.

Ребята наложили мелкой рыбешки в глиняную чашку, в консервную банку налили молока и поставили все это неподалеку от рыбацкой лачужки.

— Сам он подойдет, давайте звать его, — сказал Сема.

— Кис, кис, кис! — закричал первым Боря.

Кот было появился, но тут же скрылся.

Вскоре он вышел снова и, насторожившись, стал смотреть на ребят.

— Сейчас будет наш, — шепнул друзьям Сема и начал ласково звать: — Рыжик, Рыжик, иди, иди сюда… Рыжик, Рыжик!

Кот сделал к нему несколько шагов и сел. Сема взял чашку с рыбой и пошел прямо на кота, приговаривая:

— Рыжик, Рыжик… Ну, не бойся, Не бойся… Кс-кс-кс…

Кот слегка отступил назад, но потом смело подбежал к Семе. Ел рыбу и пил молоко он жадно.

— Будто век не ел, — рассмеялся Витя. Он присел на колени и осторожно погладил рыжего. Тот сначала заурчал, но вскоре ткнул морду в руку Вити и сладко замурлыкал.

А через полчаса он уже сладко спал, растянувшись на солнышке у лачужки.

Проснувшись, он даже не взглянул на веревки с рыбой, вразвалку, по-хозяйски подошел к котлу, где варилась уха, и, сев рядом стал терпеливо ждать своей доли.

— Я его обязательно возьму к себе домой, — сказал Сема. — Он вон какой умный.