Мне дороги многие места Святой Руси. Это и православные обители, и церкви, и вообще родная земля, русская природа.

Мне дорого прошлое нашей Родины и моей семьи. У меня крестьянские корни. Папа, Николай Алексеевич Егоров (1930–2000), происходил из семьи потомственных кузнецов, живших в деревне Городки Липецкой области. Предки мамы, Валентины Игнатьевны Егоровой (1925–2002), происходили из той же деревни. Родители учились в Москве, а на Угрешу (в пос. имени Дзержинского) приехали по распределению в 1948 году. Они много лет добросовестно проработали на оборонном заводе, который ныне входит в ФЦДТ «Союз».

В советские годы родители, как и большинство людей, были неверующими, но никогда не богохульствовали. В доме никто не трогал иконы, принадлежавшие моей бабушке со стороны матери Надежде Ивановне Дудиной. В конце 1980–х – начале 1990–х годов вся наша семья постепенно пришла к православию. После ухода из жизни папы мама тосковала, но не впала в уныние, вера её ещё более укрепилась. Когда весной 2002 года у мамы произошёл инсульт, она, ещё не осознавая тяжесть своего состояния, села на постели и стала читать утренние молитвы. Во время предсмертной болезни она дважды соборовалась, часто причащалась. В последние месяцы жизни, когда сознание постепенно начинало меркнуть, её вера стала какой – то особенно чистой, детской. Мама скончалась 11 декабря 2002 года. Спустя два дня её отпели в Петропавловской церкви Николо – Угрешского монастыря. Во время прощания не только я, но и некоторые близкие вдруг почувствовали именно от тела очень тонкое и нежное благоухание, похожее на запах роз. Это было тем более неожиданно, что среди принесённых цветов были только хризантемы и гвоздики и ни одной розы. «Маленькое чудо» тогда всех очень утешило. Но написать об этом стихи я смогла только в 2007 году.

Ещё одно стихотворение в разделе «Заповедники души» нуждается в пояснении. Оно посвящено памяти юного православного певца Максима Трошина (1978–1995). Родился он в Брянске в семье Юрия Павловича и Надежды Михайловны Трошиных. С двух лет ребёнок болел астмой. Вылечил его отец благодаря закаливанию. Певческий и поэтический талант Максима проявился в уже в 9–10 лет. У него был неповторимый репертуар, включавший народные и авторские песни («Как по русской по земле», «СССР печатает талоны», «Афганистан», «Эх, да как на горочке» и др.), былины, песни на стихи православных поэтов. «Я пою песни, по которым соскучились люди, которые они потеряли, я возвратить их хочу…» – говорил Максим. Ему довелось быть звонарём храма Тихвинской иконы Божией Матери, управлять церковным хором, преподавать в воскресной школе игру на гуслях, руководить молодёжной организацией Русского Национального Собора в Брянской области. Максим активно боролся с сектантами. Кто знает, может быть, эта борьба стала причиной его трагической гибели в 1995 году. Максим ушёл из жизни при невыясненных обстоятельствах: его тело вместе с телом младшего брата нашли в реке в тот вечер, когда юный певец должен был ехать в Москву на концерт. В 2002 году режиссёр Татьяна Тарасова создала о Максиме Трошине видеофильм «Песней наполнено сердце моё». Стихи памяти юного певца я написала в 2007 году после просмотра фильма.

Свято – Екатерининский мужской монастырь расположен в подмосковном городе Видное. Впервые мне довелось побывать в нём в 1997 году. Меня потрясла и очень заинтересовала трагическая история этой обители. Вскоре я написала газетную статью о монастыре, а в 1998 году сочинила документальную поэму «Екатерининская пустынь. История в стихах», которая вышла отдельной книгой в 2000 году. Работая позднее в московских архивах, я отыскала много ранее неизвестных сведений, касающихся истории монастыря.

Дворцовая Екатерининская пустынь основана 350 лет назад, в 1658 году, царём Алексеем Михайловичем Романовым на месте явления ему в сонном видении святой великомученицы Екатерины, возвестившей о рождении у него дочери. Пустынь славилась чудотворными образами святой великомученицы Екатерины и святителя Антипы, подаренными царём Алексеем Михайловичем и царевной Екатериной Алексеевной, чьё рождение было возвещено в этой местности.

Архитектурный ансамбль Екатерининской пустыни сложился в основном в последней четверти XVIII века при игумене Мелхиседеке, впоследствии архимандрите, который был известен старческим служением и подвижничеством. С 1810–х годов при строителе иеромонахе Дорофее с благословения московского митрополита Платона (Левшина) пустынь перешла на строгий общежительный устав. В XIX веке благоукрашению и совершенствованию духовной жизни обители способствовала деятельность её настоятелей: строителя – иеромонаха Мисаила, игуменов Арсения, Стефана, Вассиана.

Убийство боевиками – эсерами игумена Мартирия (Михайлова), угрешского постриженика, в 1908 году положило начало тяжким испытаниям, выпавшим на долю монастыря и его насельников в ХХ веке. В 1918 году братия вместе с игуменом Пантелеимоном (Орловым) была переведена в г. Серпухов, в Высоцкий монастырь, а здания передали эвакуированному из – под Гродно Красностокскому женскому монастырю Рождества Богородицы. Разорённое за годы Гражданской войны хозяйство и духовная жизнь были налажены сёстрами во главе с игуменьей Еленой (Коноваловой), но летом 1931 года монастырь закрыли.

В 1938–1953 годах в стенах упразднённой обители была устроена секретная пыточная тюрьма НКВД, известная под названием «Сухановка», где замучены тысячи заключённых. Позднее здесь была размещена тюремная больница, затем школа МВД.

Только в 1992 году началась передача строений обители Московской епархии, возобновление монашеской жизни и восстановление архитектурного ансамбля под управлением игумена Тихона (Недосекина), ныне епископа Видновского. Постепенно монастырь был возрождён из руин. По благословению высокопреосвященнейшего Ювеналия, митрополита Крутицкого и Коломенского, в обители читается неусыпная псалтирь и совершается поминовение невинно пострадавших в годы репрессий. В 2004 году в братской усыпальнице на каменном постаменте в виде символической голгофы установлен большой поминальный крест.

В Екатерининском монастыре меня радуют возрождённые храмы, уютная территория с прекрасными цветниками на некогда обагрённой кровью страдальцев земле. Но самое главное для меня здесь – это необыкновенно гостеприимная, тёплая, светлая и возвышенная духовная атмосфера, вдохновляющая на творчество.

Подмосковная Угреша, где мне посчастливилось родиться и жить, имеет древнюю и славную историю. Названию «Угреша» около 2000 лет и происходит оно от финно – угорского названия левого притока Москвы – реки, которое означает «луговая река». В VII веке здесь стали селиться славянские племена вятичей. Они мирно уживались с финно – угорскими народами, отчего и сохранились названия многих мест. В 1380 году святой благоверный князь Дмитрий Иванович Донской основал на Угреше монастырь в честь святителя Николая Чудотворца. Здесь накануне Куликовской битвы ему чудесно явилась икона почитаемого русским народом святого Николая. Князь, по преданию, воскликнул: «Сия вся угреша сердце мое!» («Это всё угрело моё сердце!») и нарёк местность «Угреша». Так нашими предками было переосмыслено древнейшее название, совпавшее с древнеславянским словом.

Николо – Угрешский монастырь стал важным форпостом на опасных юго – восточных рубежах Москвы. За свою многовековую историю он пережил разорительные нападения татар и эпоху бурного расцвета в XVII веке, когда обитель была любимым местом богомолья русских великих князей и первых царей из рода Романовых, периоды упадка и нового расцвета. В первой трети XIX века монастырь пришёл в такой упадок, что едва не был упразднён. Возродился он благодаря подвижнической деятельности своего настоятеля – преподобного Пимена Угрешского (Мясникова, 1810–1880), прославленного в лике святых в 2000 году. Монастырь, закрытый в 1925 году и сильно разрушенный в советское время, был возвращён Русской Православной Церкви в 1990 году. Самоотверженным трудом братии монастыря и горожан ныне возрождены почти все святыни, в том числе древние Успенский и Никольский храмы и величественный Спасо – Преображенский собор, построенный в 1880–1894 годах по проекту известного архитектора А. С. Каминского. Вновь взметнулась в небо высокая стройная колокольня, которую ещё в XIX веке назвали «Угрешской свечой».

Обитель пленяет душу красотой архитектурного ансамбля, отражающегося в зеркалах двух старинных прудов, и особой атмосферой православной духовности.

Творчество Пушкина играет особую роль в жизни россиян, оно стало частью нашего самосознания, нашего менталитета. Оттого и дороги нам места, где жил и творил великий поэт.

Часто посещать усадьбы, освящённые гением великого поэта, я начала с 1998 года, когда серьёзно занялась пушкиноведением. Помимо литературоведческих статей и очерков мной сочинён большой поэтический цикл, посвящённый пушкинским усадьбам и паркам. Из него в эту книгу я включила произведения о самых известных пушкинских заповедниках, дополнив подборку стихами, написанными в 2007–2008 годах.

В деревне Захарово, подмосковном имении бабушки поэта Марии Алексеевны Ганнибал (1745–1818), семья Пушкиных проводила летние месяцы в 1805–1810 годах и жила зимой 1809–1810 года. Захаровские образы угадываются во многих произведениях великого поэта: «Послание к Юдину», «Сон», «Городок», «Барышня – крестьянка», «История села Горюхина».

Из Захарова семья Пушкиных приезжала на богослужения в село Вязёмы в Преображенский храм, где на старинных фресках сохранились надписи польских солдат – следы пребывания войск Лжедмитрия I. Возле храма похоронен младший брат А. С. Пушкина Николай, умерший в 1807 году от детской болезни. Церковь и дворцово – парковый ансамбль, построенный при князе Николае Михайловиче Голицыне (1731–1800) во второй половине XVIII века, производил на юного поэта неизгладимое впечатление.

Село принадлежало тогда князю Борису Владимировичу Голицыну (1769–1813), троюродному племяннику М. А. Ганнибал, видному генералу и поэту – романтику, сочинявшему идиллии, эклоги и статьи на французском языке. Бывали Пушкины и в его дворце, окружённом прекрасным ухоженным парком с живописными прудами и плотиной: князь наверняка приглашал в гости своих дальних родственников. Пользовались они и его обширной библиотекой. Стены дворца помнят визит императора Павла I в конце XVIII века. Во дворце после Бородинского сражения останавливался 29–31 августа 1812 года М. И. Кутузов. Здесь он принимал важные государственные решения. В ночь с 31 августа на 1 сентября 1812 года во дворце отдыхал Наполеон I. Рано утром он покинул усадьбу и направился к Москве.

Ландшафты Больших Вязём и окрестностей, происходившие здесь события отражены во многих произведениях великого поэта: «Борис Годунов», «Дубровский», «История Петра Великого»…

Наиболее ярко воплощены вязёмские впечатления, пожалуй, в «Евгении Онегине». «Почтенный замок» в деревне Онегина очень напоминает изысканный вязёмский дворец с высокими покоями, изразцовыми печами и каминным залом.

Село Большое Болдино, что в Нижегородской области, более трёх веков принадлежавшее роду Пушкиных, кажется, буквально насквозь проникнуто созданными здесь пушкинскими стихами. Через ветви деревьев проглядывает скромный деревянный барский дом с мезонином, тот самый, где жил великий поэт благословенной болдинской осенью 1830 года и где останавливался в 1833 году. Из окон пушкинского кабинета открывается вид на церковь Успения, построенную попечением деда поэта Льва Александровича Пушкина, на площадь перед нею.

Болдинский сад славится своими антоновскими яблоками. Этот старинный русский сорт Пушкину очень нравился. Особенно он любил мочёную антоновку.

Если подняться по лесенке от устроенной в склоне горки скамьи, покрытой дёрном, то попадешь к возведённой в 1999 году деревянной часовне Михаила Архангела. В пушкинское время здесь было старинное кладбище с маленькой часовенкой и пепелище от сгоревшего храма. Может быть, этим пейзажем навеяны крылатые строки:

Совершая конные прогулки, поэт заезжал в рощу Лучинник полюбоваться золотистыми берёзками и испить вкусной студёной водицы из родника, которым местные жители пользуются доныне.

Болдинская усадьба дошла до наших дней почти без изменений благодаря тому, что в 1918 году местные крестьяне на сходе приняли решение о её сохранении. В 1929 году болдинский парк был объявлен заповедным, а музей впервые распахнул свои двери в 1949 году. Болдино стало центром притяжения почитателей пушкинской поэзии, а пребывание здесь Пушкина и чудесные пейзажи, освящённые его именем, стали источником вдохновения для современных поэтов, в том числе и для меня.

Пожалуй, самая известная пушкинская усадьба – это Михайловское, родовое имение предков поэта Ганнибалов на Псковщине. Впервые Пушкин побывал там летом 1817 года после окончания Лицея. Михайловское, соседние с ним имения Тригорское и Петровское, живописная долина Сороти, озёра Кучане и Маленец, Савкина горка, Святогорский монастырь – словом, весь ныне легендарный край и полученные здесь впечатления нашли яркое отражение в творчестве великого поэта.

Во второй раз Пушкин побывал в Михайловском в 1819 году, а спустя 5 лет поэт поселился в нём уже поневоле и провёл два года в ссылке. На первых порах Пушкин тосковал по оставленной им Одессе, запечатлевая в стихах воспоминания о синем море и солнечных экзотических пейзажах, о друзьях и возлюбленных, оставленных в дальнем краю. Потом всё чаще стали появляться в произведениях поэта образы обаятельных обитателей соседнего имения Тригорское, любимой няни Арины Родионовны Яковлевой, виды псковского края с неброской, но по – своему привлекательной и, главное, родной сердцу русской природой.

Имение Петровское изначально было центром управления вотчин Михайловской губы, пожалованных императрицей Елизаветой Петровной Абраму Петровичу Ганнибалу (около 1697–1781). В пушкинское время Петровское принадлежало двоюродному деду Пушкина Петру Абрамовичу Ганнибалу (1745 – около 1725) и его сыну Вениамину Петровичу (1780–1839). Общение с ними обогащало поэта знаниями истории его рода по линии матери, давало пищу творческому воображению.

Петровское и окрестности очень живописны. Особенно красивы виды на озеро Кучане, открывающиеся из парка, и старинный пруд в форме рыбы с островком – глазом, на котором стоит деревянная беседка.

Самое дорогое место для всех почитателей Пушкина – Святогорский Успенский монастырь, где великий поэт обрёл последнее пристанище. Поклонившись его праху, хорошо посидеть на лавочке неподалёку от надгробия, помолиться об упокоении души поэта и осознать, что она, эта душа, действительно жива «в заветной лире».

Философские стихотворения – это попытка осмыслить законы земного и небесного бытия и выразить их с помощью поэтических образов. Другими словами, это попытка заглянуть в горние озёра духовной мудрости. Истоки такой мудрости – в Священном Писании, в святоотеческих сочинениях, в духовном опыте христианских подвижников, в трудах православных философов. Некоторые философские миниатюры родились по прочтении трудов известного русского мыслителя Ивана Александровича Ильина (1883–1954).

Старинные русские усадьбы – островки неповторимого мира отечественной культуры прежних веков, причём не только светской. Недаром в архитектурные ансамбли большинства усадеб входили храмы. И каждой усадьбе присуща своя музыка.

Коломенское – древняя вотчина русских великих князей и царей, впервые упомянутая в духовных грамотах Ивана Калиты в 1336 году. Один из самых первых на Руси и самых красивых шатровых храмов – белокаменная церковь Вознесения Господня – построена в Коломенском 1532 году. В 1917 году в подклети этого храма была обретена икона Пресвятой Богородицы «Державная». Историческое ядро Коломенского – Государев двор. Он был обнесён оградой с двумя воротами: парадными Дворцовыми и Спасскими. При царе Алексее Михайловиче здесь возвели уникальный деревянный дворец, вобравший в себя все достижения деревянного зодчества. Великолепный дворец был настолько необычным, что его прозвали «восьмым чудом света». Царь любил устраивать в Коломенском соколиную охоту. При нем Коломенское стало главной летней резиденцией московских государей. Обветшавший в XVIII веке дворец был разобран. До нас не дошли также два более поздних дворца, построенных при Екатерине II и Александре I. В 1920–е–1930–е годы благодаря деятельности известного архитектора П. Д. Барановского в Коломенское, ставшее музеем, были перевезены и тем самым сохранены духовные и культурные ценности из разорённых храмов, монастырей и усадеб, а также уникальные деревянные постройки. Ландшафты Коломенского, расположенного на высоком берегу Москвы – реки, очень живописны. В парке есть вековые липы и дубы, самому старому из которых около шести веков. Музыка Коломенского – это колокольные звоны. Звучат они не только с колоколен, но порой и прямо с лужайки перед церковью Вознесения. Ансамбль старинной музыки «Светолет» по выходным дням даёт импровизированные концерты в древнерусском стиле: звонари бьют специальными молоточками по висящим металлическим пластинам, вибрация которых создаёт неповторимую симфонию звонов.

Кусково, блистательная летняя резиденция Шереметевых, предназначенная для приёмов и увеселения гостей, ныне находится в черте г. Москвы. Граф Пётр Борисович Шереметев (1713–1788) обустроил Кусково так, что оно превосходило усадьбы других вельмож и практически ничем не уступало царским резиденциям. Рядом с большим дворцом в 1730–е годы была возведена церковь, а ближе к концу XVIII века – колокольня. Обширные регулярные и пейзажные парки украшены изящными павильонами, беседками и мраморными изваяниями, отражающимися в прудах и каналах. Всё это служило естественными декорациями для театрализованных праздников, устраиваемых Шереметевыми летом дважды в неделю или по особо торжественным случаям: дням рождения и именин владельцев, церковным и государственным праздникам. На гуляния в Кусково съезжалось до 30000 гостей.

Царицыно, летняя резиденция императрицы Екатерины II, которая так и не была достроена. В 1712 году Пётр I пожаловал эти земли князю Д. К. Кантемиру. При нём был заложен парк и возведена церковь во имя иконы Пресвятой Богородицы «Живоносный источник». Екатерина II приобрела имение в 1775 году. По её заказу в 1776 году архитектор В. И. Баженов начал возводить дворцово – парковый ансамбль, который должен был стать памятником победы России над Турцией в 1774 году. Однако завершённые к 1885 году постройки в неоготическом стиле императрице не понравились и были частично разобраны. Перестраивать Царицыно поручили архитектору М. Ф. Казакову, но и он не успел довершить дело: после смерти Екатерины II финансирование прекратилось, и многие постройки, в том числе Большой дворец, так и остались незаконченными и постепенно разрушались. В 2004 году, когда я написала стихи о Царицыне, ходить около Большого дворца было небезопасно. Его развалины, имевшие романтический вид, контрастировали с соседними отреставрированными постройками: Малым дворцом, Кавалерскими корпусами, Фигурным мостом, Виноградными воротами. Восстановительные работы в Большом дворце начаты в 2005 году. Ныне дворец уже принимает посетителей, но значительную часть своего прежнего исторического очарования он всё же утратил.

Кремлёвские сады кажутся чудесным оазисом среди суетного мегаполиса. Самый старый сад Московского Кремля – Тайницкий. Он заложен вдоль южной (москворецкой) стены ещё в XIV веке и не раз менял свой облик. Для посетителей открыт недавно реконструированный верхний сквер этого сада, имеющий регулярную планировку. Вдоль северо – западной стены раскинулся Александровский сад, заложенный в 1821 году при императоре Александре I. Здесь протекала река Неглинная с топкими болотистыми берегами, её заключили в каменную трубу, болота засыпали землёй, посадили красивый парк с цветниками, декоративным гротом и широкими ровными аллеями. В 1967 году в Александровском саду был возведён знаменитый мемориальный комплекс «Могила неизвестного солдата». Кремлёвские сады прекрасны в любое время года, но особенно поэтичны они, на мой взгляд, в пору золотой осени.

Усадьба Глинки – детище видного государственного деятеля и учёного – энциклопедиста Якова Вилимовича Брюса (1669–1735). Усадьба расположена на берегу речки Вори близ её впадения в Клязьму. В усадьбе был выстроен дворец с тремя флигелями, разбит регулярный парк с прудами. Несколько позже была возведена усадебная церковь во имя Иоанна Богослова. Во дворце Я. В. Брюс устроил обсерваторию. Научные занятия владельца усадьбы породили легенды о нём, передававшиеся местными жителями из уст в уста. По одной из них, призрак Брюса в чёрной накидке якобы видели в парке по ночам. Самая известная легенда гласит о том, что учёному удалось заморозить летом поверхность пруда: гости, приехавшие в усадьбу в Петров день, сначала будто бы катались по воде на лодках, а после обеда – на коньках. Конечно, это просто миф: в документах той эпохи, воспоминаниях и дневниках о подобных событиях в усадьбе не упоминается. Скорее всего, Брюс просто хорошо знал технологию намораживания и сохранения до лета льда, предназначенного для хозяйственных целей. В первой трети XIX века потомки Брюса продали усадьбу фабриканту И. Т. Усачёву, потом она перешла к купцам Колесовым. После революции 1917 года в усадьбе находилась школа и сельхозкоммуна, в 1934 году здесь заработал дом отдыха, а в 1948 году – профсоюзный санаторий «Монино». В 1991 году в одном из флигелей дворца открылся музей Я. В. Брюса.

Петербургский Летний сад заложен в 1704 году по указу Петра I на острове Усадица. В первой половине XVIII века это был регулярный парк с фигурно подстриженными деревьями, итальянскими скульптурами и фонтанами. Здесь проводились ассамблеи, балы и фейерверки. Для посещения публики Летний сад открыла императрица Елизавета Петровна, но гулять там можно было только во время её отсутствия в столице, либо в определённые дни. Знаменитая ограда, спроектированная архитекторами Ю. Фельтоном, И. Фоком и П. Егоровым, возведена в 1771–1784 годах. В 1777 году наводнением были разрушены фонтаны и павильон «Грот». Их решили не восстанавливать. Летний сад постепенно приобрёл черты регулярно – пейзажного городского парка. При Николае I в парк открыли доступ широкой публике: военным и всем прилично одетым господам. Состоятельные родители водили сюда своих дочек – невест на показ потенциальным женихам. Летний сад стал местом прогулок и встреч петербургских литераторов и творческой интеллигенции.

В 1833–1834 годах А. С. Пушкин с семьёй жил близ Летнего сада и столь часто там бывал, что 11 июня 1834 года писал жене: «… Летний сад – мой огород. Я, вставши ото сна, иду туда в халате и туфлях. После обеда сплю в нём, встаю и пишу. Я в нём дома».

Заслуженную славу снискали себе парки Царского Села. «…Возьму и за Лету с собою очертанья живые моих царскосельских садов», – писала Анна Ахматова. Больше всего посетителей принимает Екатерининский парк, непосредственно примыкающий к Большому дворцу. Александровский парк менее известен, но не менее красив. Состоит он из регулярного Нового сада, разбитого в 1745 году, и пейзажного парка с прудами и зданиями в неоготическом стиле. Очень живописен, особенно осенью, Крестовый канал, окружающий Новый сад с четырёх сторон. Вход в Александровский парк расположен недалеко от здания Лицея. После роскоши Екатерининского парка атмосфера здесь кажется тихой и умиротворённой, располагающей к неспешным прогулкам и любованию ландшафтами, облагороженными человеческим трудом.

Богатейшая подмосковная усадьба Архангельское принадлежала знаменитому князю Николаю Борисовичу Юсупову (1750–1831), дипломату и сенатору, коллекционеру произведений искусства и меценату. Дворцово – парковый ансамбль начал формироваться ещё при прежнем владельце – князе Н. А. Голицыне. В 1810 году имение купил Юсупов. Несмотря на разорение французами в 1812 году и несколько пожаров, Архангельское при нём превратилось в роскошную загородную резиденцию с изящным дворцом, где размещены богатые художественные коллекции. Вокруг дворца разбит пейзажно – регулярный парк с павильонами, беседками, скульптурами, обелисками и фонтанами. Стройными классическими формами пленяет павильон Колоннада, который возвышается над пейзажной частью парка.

Николай Борисович Юсупов, возможно, знал А. С. Пушкина ещё маленьким мальчиком: в 1801–1802 годах родители поэта снимали принадлежавший князю дом в Москве, расположенный в Большом Харитоньевском переулке. Великий поэт был дружен с прославленным вельможей и не раз посещал Архангельское. Весной 1827 года он приезжал вместе со своим другом С. А. Соболевским, а в августе 1830 года побывал здесь с П. А. Вяземским. В память о визитах великого поэта одна из аллей парка в Архангельском названа Пушкинской. Потомки Юсупова в 1903 году установили на ней беломраморный бюст А. С. Пушкина.

Нескучный сад раскинулся на высоком берегу Москвы – реки. В 1826 году подмосковное имение Л. А. Шаховского Нескучное было приобретено казной для устройства летней резиденции императрицы, и прекрасный сад открыли для публики. Летом 1830 года А. С. Пушкин приезжал сюда с семьёй своей невесты Н. Н. Гончаровой и близким другом П. В. Нащокиным на спектакль «воздушного» театра. Театр этот давно уже не действует, но Нескучный сад по – прежнему прекрасен и навевает лирическое настроение. Известный литератор того времени М. Н. Загоскин писал: «Много есть садов лучше нашего Нескучного, которое скорее можно назвать рощею, чем садом, но едва ли можно найти во всей Москве и даже её окрестностях такое очаровательное место для прогулки». И ныне хорошо пройтись по Нескучному саду, забыть здесь о городской суете и любоваться романтическими аллеями, думая о вечном.

Без молитвы и покаяния жизнь верующего человека немыслима. Мы молимся, читая молитвослов, вобравший в себя духовный опыт святых отцов. Иногда мы молимся своими словами, когда хотим сказать Богу о чем – то глубоко личном, попросить о чём – то исключительно важном, искренне покаяться в конкретных грехах. Порой можно молиться и каяться без слов. Из таких молитв в душе поэта иногда рождаются стихи.

Я включила в этот раздел стихотворения, которые представляют собой переложения как канонических молитв (утренних, вечерних, ежедневных, покаянных), так и молитв, сочинённых почитаемыми святыми Иоанном Кронштадтским и Филаретом Московским. Часть стихотворных молитв – это плоды личного духовного опыта.

Созерцая окружающую природу, мы отвлекаемся от всего случайного, наносного, житейского и обращаем свои взоры к прекрасному и вечному. Природа – это не просто творение Божье. Людям свойственно очеловечивать природу, искать в ней ассоциации со своей жизнью и чувствами, с жизнью общества. Для верующих природа сродни Божьему храму, она не ведает греха и греховных помыслов. Без любви к родной природе нет любви к Родине. Природные ландшафты, если они не обезображены людьми, умиротворяют и вдохновляют на творчество.

Напротив, места, пострадавшие от человеческого безумия, наводят на печальные размышления и молитвы. К числу таких мест относится затопленный Рыбинским водохранилищем в 1941–1947 годах Мологский край. Под водой оказался древнерусский город Молога, около 700 сёл и деревень, 140 церквей и 3 монастыря, в числе которых знаменитый Леушинский Иоанно – Предтеческий монастырь, где в начале XX века подвизалось более 700 сестёр во главе со святой преподобной Таисией Леушинской (1842–1915), которую называли «игуменией Всея Руси»… Стихотворение «Затопленные святыни» посвящено этим «новым Китежам».

Поэтический цикл о российской природе в разные времена года проиллюстрирован фотографиями тех мест, о которых идёт речь в стихотворениях.

Поэзия и музыка – это тесно взаимосвязанные виды искусства, в которых важны ритм и гармония созвучий. Музыка и поэзия – это образное выражение мыслей и чувств людей, состояний природы и человеческого общества. Поэзия музыкальна, а музыка поэтична. Цветы поэзии – издавна известная аллегория стихов. Именно в таком ключе следует понимать стихотворения «Лазоревый цветок» и «Притча о розах». В стихотворениях, посвящённых поэтическому творчеству, особенно часто используются такие образные средства поэтической речи, как эпитеты, метафоры и сравнения.

В цикл «Поэзия и музыка» включены стихотворения, посвящённые памяти деятелей культуры: известного музыканта, виолончелиста Мстислава Ростроповича (1927–2007), великих русских поэтов Александра Пушкина и Сергея Есенина, а также менее известных современному читателю духовных поэтов и писателей.

Памяти архимандрита Пимена (Дмитрия Дмитриевича Благово, 1827–1897) посвящено стихотворение «Духовный поэт и поэзия». Благово происходил из дворянской семьи, окончил юридический факультет Московского университета. Оставив службу в 1859 году, посвятил себя литературной деятельности. Многолетняя семейная драма привела Д. Д. Благово к решению уйти в монастырь. В 1867–1880 годах он подвизался в Николо – Угрешском монастыре, где выполнял послушание историка обители, назначенное ему духовным отцом – преподобным Пименом Угрешским. Постригся Благово в 1882 году в Ярославском Толгском монастыре, в 1885–1897 годах был настоятелем русской посольской церкви в Риме, где и похоронен. Перу Благово принадлежат фундаментальные исторические исследования и поэтические произведения, сочинения о Николо – Угрешском монастыре, в том числе «Исторический очерк Николаевского Угрешского общежительного мужского монастыря» (1872), автобиографическая поэма «Инок» (1873–1874) и другие. Наиболее популярна книга «Рассказы бабушки. Из воспоминаний пяти поколений, записанные и собранные её внуком Д. Благово» (1878–1880).

Памяти игумена Антония (Алексея Поликарповича Бочкова, 1803–1872) посвящено «Стихотворение о стихах». Бочков происходил из богатой купеческой семьи. Получив блестящее образование во французском пансионе, сдал бизнес в аренду и занялся писательской деятельностью. Он был знаком с А. С. Пушкиным и Н. В. Гоголем. Произведения Бочкова (стихи, эссе, короткие исторические повести) печатались под различными псевдонимами в журналах и альманахах. В 1826 году, после смерти жены, Алексей Поликарпович принял решение уйти в монастырь, но осуществил своё намерение только в 1837 году. Постригли его в 1844 году, а в 1845 году возвели в сан иеромонаха. Он совершил паломничества на Афон и трижды – в Иерусалим. О. Антоний (Бочков) подвизался в Троице – Сергиевой пустыни под Петербургом, в Старо – Ладожском и других монастырях, был настоятелем Череменецкого Иоанно – Богословского монастыря. На Угреше он провёл на покое последний год своей жизни и скончался во время исполнения добровольного послушания в Екатерининской больнице для чернорабочих, заразившись тифом. Игумен Антоний похоронен около Петропавловской скитской церкви.

Значительная часть творческого наследия игумена Антония, относящаяся к монашескому периоду его жизни, не опубликована. Посмертно была издана только книга «Русские поклонники в Иерусалиме» (1875). Находящиеся в архивах произведения в последнее время активно изучаются и готовятся к печати. Это тем более важно, что стихи и поэмы о. Антония читаются легко, с интересом, чему способствует их разнообразная тематика, образность и богатство языка, прозорливость мыслей, живость и искренность отклика на события древней и новейшей истории.

Путешествия не только обогащают нас знаниями о разных городах и странах, дальних и не очень, но и позволяют ощутить единство и разнообразие земного мира, созданного Творцом, величие и ничтожность человеческих творений и деяний.

Цикл стихотворений о путешествиях – поэтическое осмысление впечатлений, полученных в зарубежных странах. Музыкальные ассоциации здесь не случайны: мне представляется, что у каждой страны, каждого города, пейзажа или произведения искусства есть своя неповторимая мелодия.

Очень красивы виды Флоренции со стройной колокольни, названной в честь знаменитого художника средневековья Джотто. Завораживают пейзажи Рима, древнего и современного, открывающиеся с вершины холма Палатина, и виды Парижа с Эйфелевой башни. В панорамах старых европейских городов при всём их национальном различии есть нечто похожее. Это неудивительно, ведь их облик определяется сочетанием католических и античных традиций в архитектуре. Ещё одна общая черта европейских городов – это причудливой формы «чумные» колонны, поставленные в знак благодарности Пресвятой Богородице за избавление от страшных эпидемий чумы.

В городах Англии много заботливо ухоженных красивых парков. Парк Кристчёч, расположенный в городе Ипсвиче, особенно романтичен. Ему и посвящено стихотворение «Английский парк». В переводе Кристчёч означает «Христова Церковь»: в парке действительно есть старинный англиканский храм во имя Иисуса Христа.

Незабываемые впечатления оставляет отдых на морских побережьях Турции и Греции. Завораживает сочетание средиземноморских пейзажей с видами горных массивов Тавр и Олимпа. Вечером экзотические приморские сады в серебристом лунном свете напоминают таинственные пейзажи знаменитого испанского художника Франсиско Гойи. Их созерцание помогает лучше понять истоки древних языческих верований, когда обожествлялись стихии природы и людские страсти. А если от развалин античной Греции попадаешь в Салоники в православные церкви, то явственно ощущаешь величие греческого народа, пришедшего к христианству. Один из таких храмов – базилика великомученика Дмитрия Солунского в Салониках, где покоятся мощи святого.

Лунно – звёздные летние крымские ночи оживили в моей памяти знаменитые картины Айвазовского и стихи Пушкина:

Последние строки посвящены Екатерине Николаевне Раевской (в замужестве Орловой, 1797–1885), дочери героя войны 1812 года генерала Н. Н. Раевского (1771–1829), с семьёй которого поэт путешествовал по Крыму в 1820 году. Стихотворение «Лунная ночь в Крыму» я посвятила памяти А. С. Пушкина и И. К. Айвазовского.

Мне посчастливилось трижды совершить паломничества на Святую Землю: в 1997, 2000 и 2008 годах. Места земной жизни Иисуса Христа, Пресвятой Богородицы, апостолов и первых святых помогают глубже понять и почувствовать всю реальность и величие евангельских событий от Рождества Богородицы до Вознесения Господня и деяний апостолов. Назарет, Иерусалим, Вифлеем, Галилея, река Иордан, горы Фавор (место Преображения Христа) и Елеон (место Вознесения Господня)… Все эти библейские названия оживают, наполняются реальным смыслом, а поклонение величайшим святыням возвышает и очищает душу.

Самые глубокие впечатления оставляет храм Гроба Господня, особенно Голгофа и Кувуклия (древняя часовня) Воскресения Господня, стоящая над пещерой, где был погребён Иисус Христос.

Ни с чем невозможно сравнить чудо схождения Благодатного Огня в Страстную Субботу. Стихотворение «Благодатный огонь» точно описывает увиденное собственными глазами и запечатлённое видеокамерами. Об этом хочется рассказать особо, потому что в современной литературе и в Интернете распространено много критических материалов о Благодатном Огне. Скептики видят в чуде либо подлог, либо обман чувств и галлюцинации экзальтированных верующих и религиозных фанатиков.

Ярким примером критики чуда Благодатного Огня является актовая речь профессора Московской духовной академии Н. Д. Успенского «К истории обряда святого огня, совершаемого в Великую Субботу в Иерусалиме», произнесённая 9 октября 1949 года. Профессор показал на исторических документах, что чин службы (литании) Благодатного Огня восходит к древнехристианскому обычаю вынесения огня из алтаря в Страстную Субботу. При этом он не увидел в «обряде» ничего чудесного, ссылаясь на записки другого профессора, епископа Порфирия Успенского, что якобы Огонь зажигается от скрытой лампады, находящейся в Кувуклии за отодвигающейся иконой «Воскресения Христова», то есть налицо подлог, ежегодно совершаемый православным Иерусалимским Патриархом.

Как человек религиозный Н. Д. Успенский всё же считал такой огонь священным в силу того, что он зажжён в святом месте по древнему вселенскому обряду накануне Пасхи Христовой. Однако, по моему мнению, его многостраничный доклад является очень тонким, может быть, невольным подлогом. Профессор, как следует из этого текста, сам никогда не был свидетелем чуда схождения Благодатного Огня. Он относился с полным недоверием к сообщениям о сверкании молний и зарниц в храме Гроба Господня перед схождением Огня и совершенно замолчал многочисленные свидетельства о его необычной природе: первые 10–20 минут огонь не обжигает, а только греет руки и лицо. Если им умываться, от него не загораются волосы и одежда. Это отчётливо видно на многочисленных фотоснимках и видеороликах, снятых паломниками и профессиональными телеоператорами. У меня тоже есть чёткая видеозапись, как я умываюсь Благодатным Огнём.

В 2000 году наша группа стояла справа от Католикона (греческой кафедральной церкви Воскресения), метрах в 40–50 от Кувуклии, но запечатлеть видеокамерой всполохи света над её видимой частью и даже над нами мне всё же удалось. Все мы видели, как под сводами летали, неожиданно появляясь и исчезая, сгустки пламени. Одни находили их похожими на языки, другие на клубы яркосветящегося дыма. Паломница из другой части нашей группы, Ольга Качкина, стоявшая в непосредственной близости от Кувуклии, сняла любительской видеокамерой момент, когда самопроизвольно зажглись пучки свечей у одного из молящихся рядом с ней паломника и у армянского священника. Когда она в моём присутствии переписывала мне эту запись с оригинала, я заметила, что ещё ей удалось запечатлеть те самые «клубы» Огня, летящие по диагонали снизу вверх и отчётливо видимые на тёмном фоне между колоннами. При покадровом просмотре стало очевидно, что сгустки Огня походили скорее на большие капли неправильной округлой формы, ярко – белого цвета. Свою форму они постоянно меняли, то исчезали, то появлялись вновь, то распадались на 2–3 меньшие части, то соединялись. Какой – либо монтаж исключается: Ольга Качкина тогда им совершенно не владела, да и вообще не заметила, что именно запечатлела.

Кроме того, её видеосъемка – лишь одно из многочисленных свидетельств о самопроизвольном зажжении свечей в руках стоявших близ Кувуклии. Как видим, в подлоге со стороны Иерусалимского Патриарха нет никакой нужды, поскольку свечи зажигаются и вне Кувуклии у простых паломников.

^{Стоп – кадры полёта Благодатного Огня. Видеосъемка О. Качкиной. 29 апреля 2000 года.}

В 2008 году мы вновь стали свидетелями чуда сошествия Благодатного Огня. На этот раз наша группа стола приблизительно в 8–10 метрах справа от Кувуклии. Всё происходило примерно так же, как и в 2000 году, только всполохи и молнии мы видели более отчётливо. Огонь зажёгся спустя 4 минуты после того, как патриарх Иерусалимский Феофил III зашёл в Кувуклию. За 1–2 минуты до момента зажжения стали ясно видны всполохи разной яркости оранжево – жёлтого оттенка, исходящие от окна, из которого патриарх подаёт свечи, зажжённые им от Благодатного Огня внутри на Гробе Господнем.

Свидетельств о том, что Благодатный Огонь не обжигает, а только греет, множество. Хочу к ним добавить важную деталь: в 2000 году один экскурсант из нашей группы, крайне скептически настроенный молодой бизнесмен, получивший Огонь у дверей храма от людей, уже выходивших из него, утверждал, что пламя очень горячее, обжигающее. В это же самое время моя сестра Людмила Дудина ещё долго после выхода на площадь перед храмом Гроба Господня, вплоть до подъёма по лестнице вверх, держала ладонь непосредственно над пламенем свечи. Никакого ожога и даже покраснения у неё не было, только ладонь закоптилась. Видимо, паломник – скептик по своему неверию получил сразу обычный, а не Благодатный Огонь. О таких людях говорится в 16 главе Евангелия от Луки: «если бы кто и из мёртвых воскрес, не поверят».

Раздел открывается стихотворением «Библейский гимн любви». Это авторское переложение ветхозаветной Песни Песней Соломона – непревзойдённого по красоте гимна чистой любви и верности между Женихом, царём Соломоном, и Невестой, юной Суламифью. Неслучайно к мотивам этой книги Ветхого Завета обращались многие поэты и писатели: Г. Державин, А. Пушкин, А. Фет, А. Ахматова, В. Брюсов, М. Волошин, А. Куприн и другие. В основном литераторы воспевали земную любовь Соломона и Суламифи, видя в священной книге буквальный смысл. В отличие от них христианские мыслители находят в Песни Песней разные оттенки символического смысла: образ взаимоотношений Христа и Его Церкви (жених – Христос, Невеста – Церковь, в ином толковании Невеста – девственная душа, освободившаяся от плотских пристрастий); прообраз любви Христа к Богоматери или любви Бога – Отца и Бога – Сына. Не берусь судить, какое толкование самое правильное. Для меня Песнь Песней Соломона – это прославление небесной Любви посредством гимна любви земной. В своём стихотворении я стремилась точно передать самые яркие и глубокие (в моём восприятии) библейские образы и сохранить мелодику речи оригинала (в синодальном переводе на русский язык).

В основе сюжета стихотворения «Христианская семья» – эпизод из жития преподобного Макария Великого Египетского (ок. 293–294 – ок. 390–391). Святой Макарий 60 лет подвизался в Скитской пустыне на северо – востоке Египта, стяжал дары прозорливости, исцеления и воскрешения из мёртвых. Он является автором многих богословских трудов.

Небольшая поэма «Нательный крестик» – поэтическое воплощение раздумий о личной святыне каждого христианина, её особой значимости как символа веры во Христа, любви к Христу и верности. Первая часть посвящена подвигу русского унтер – офицера Фомы Данилова (ок. 1845–1875), происходившего из крестьян села Кирсановка Бузулукского уезда Самарской губернии. Во время войны в Туркестане с Кокандским царством Фома был захвачен в плен бандой кипчаков. Его доставили в крепость Маргелан к хану Мурат – беку. Пленнику предлагали перейти в мусульманство, обещали за это богатство и хорошие должности, а в случае отказа угрожали расстрелом. Данилов мужественно отвечал: «Я родился христианином, христианином и умру, а своему Царю дал клятву не изменять и буду ему верен». Фому долго истязали, хотели снять с него нательный крест, но он не позволил: «Погодите немного, когда умру, тогда возьмёте». Креста с него не сняли и публично расстреляли 21 ноября 1875 года. Смертельно раненный мученик страдал ещё около часа и отошёл в мир иной, шепча молитвы. Простые люди, видевшие казнь и смерть Фомы Данилова, говорили, что «русский солдат умер, как батыр (т. е. герой)». Подвиг Фомы Данилова произвёл тогда неизгладимое впечатление на православных верующих в России. Фёдор Достоевский писал: «Да это – эмблема России, всей России, всей нашей народной России, подлинный образ её, вот той самой России, в которой циники и премудрые наши отрицают теперь великий дух и всякую возможность подъёма. Ведь тут дело произошло в совершенной безвестности, в глухом углу, да и сам Фома не мог думать и, наверное, не предполагал, что его подвиг огласится по всей земле Русской…».

Подвиг Фомы Данилова повторил в наше время солдат Евгений Родионов (1977–1996). По свидетельству его матери Любови Васильевны, Женя был крещён в младенчестве. Лет с 11–12 он никогда не расставался со своим нательным крестиком. Во время срочной службы в Чечне Женя и три его товарища (Александр Железнов, Андрей Трусов и Игорь Яковлев) попали в плен к чеченским бандитам под предводительством Руслана Хойхороева. Около 3,5 месяцев молодые солдаты терпели избиения, издевательства и пытки, но принять мусульманство и стать воинами «свободной Ичкерии» отказались. Евгению неоднократно предлагали снять нательный крестик, но он наотрез отказывался. Об этом позднее много раз рассказывал Л. В. Родионовой сам Хойхороев как лично, так и в присутствии представителя ОБСЕг – на Леннарта. 23 мая 1996 года, в день Вознесения Господня, Евгения обезглавили, а его товарищей расстреляли. Тела закопали в воронке от авиабомбы близ селения Бамут. Матери ценой огромных усилий за денежный выкуп удалось найти захоронение. Тело сына она опознала по нательному крестику. Голова Евгения была закопана отдельно и отдана матери только за дополнительный выкуп. Мать вывезла тела сына и его товарищей на родину. Евгений похоронен в родном посёлке Курилово Подольского района Московской области. О его подвиге стало широко известно только спустя два года. Ныне многие православные христиане почитают мученический подвиг Евгения Родионова, а некоторые рассказывают о молитвенной помощи от него в опасных ситуациях. Как и Фома Данилов, Евгений Родионов и его товарищи погибли за православную веру и Отечество и, не сняв с себя нательного креста, отошли в вечность истинными христианами.

Вторая часть поэмы «Нательный крестик» – автобиографическая. Она посвящена памяти моей бабушки Надежды Ивановны Дудиной (1895–1979), которая крестила меня в младенческом возрасте (то ли втайне от родителей, то ли с их молчаливого согласия). Старшая сестра Людмила помнит, как бабушка рассказывала, что купель была небольшая, и во время крещения я самостоятельно стояла в ней (мне было около полутора лет). Бабушка родилась в семье отставного солдата Ивана Гавриловича Иванова в деревне Мерложки Тверской области. Семья была бедной, многодетной, и бабушку в 8 лет пришлось отдать в няньки к состоятельным людям. С 12 лет она выполняла уже все тяжёлые сельскохозяйственные работы, несмотря на маленький рост. Окончить даже начальную школу ей не пришлось. На долю бабушки и людей её поколения выпала жизнь, полная труда и лишений. Бабушка их выдержала, вырастила двоих детей и пятерых внучат. Несмотря ни на что, она не разуверилась в Боге. Наоборот, её вера окрепла. Она рассказывала, что не раз молитвы спасали её от бед. Я благодарна своей бабушке за первые уроки веры, за молитвы обо мне и нашей семье. Когда уже в зрелом возрасте я стала постепенно возвращаться к православной вере, это мне очень помогло.

Летом 1991 года вновь обретённые мощи святого преподобного Серафима Саровского были привезены в Москву в кафедральный Богоявленский (Елоховский) собор и поставлены слева от алтаря. Верующих тогда на поклонение приходило совсем немного, и я долго стояла одна у раки преподобного. Благодать, исходившая от мощей, была столь ощутима и очевидна, что это помогло мне окончательно утвердиться в вере, отбросить все мучившие меня сомнения. Спустя несколько лет я готовила к передаче в краеведческий музей деревянную коробку начала XX века и неожиданно нашла там мой крестильный крестик, который помнила привязанным к нижней рейке детской кроватки. Моя личная святыня вернулась ко мне.

Стихотворение «Екатерина Ушакова – Александру Пушкину» имеет документальную основу. Екатерина Николаевна Ушакова (1809–1872) – московская знакомая великого поэта. За юной Катей Пушкин ухаживал в 1826–1827 годах после возвращения из ссылки. Поэт часто бывал в доме Ушаковых на Пресне, проводил время в общении с Екатериной и её младшей сестрой Лизой, ценил общество их родителей. Екатерина была красива, умна, начитана и остроумна. Она ответила поэту взаимностью, но он к ней так и не посватался ни весной 1827 года, ни зимой 1830 года, когда по Москве ходили слухи об их возможном браке. 26 мая 1827 года, в день рождения А. С. Пушкина, Екатерина писала своему брату Ивану: «Он уехал в Петербург, может быть, он забудет меня; но нет, нет, будем лелеять надежду, что он вернётся, он вернётся безусловно…». Весной 1828 года до Екатерины дошли слухи, что поэт всерьёз увлёкся в Петербурге юной фрейлиной Анной Алексеевной Олениной (1808–1888) и намеревается на ней жениться. Это известие не ослабило любви Ушаковой к Пушкину. Зла на поэта она не держала, оставалась его другом.

Моё стихотворение «Екатерина Ушакова – Александру Пушкину» написано в форме отрывков из воображаемого, не предназначенного для отправки адресату письма, которое влюблённая Екатерина писала 26 мая 1828 года поэту в течение ночи и целого дня. Гордая Ушакова характером не была похожа на Татьяну Ларину, героиню романа в стихах «Евгений Онегин», и столь откровенных писем Пушкину не посылала. Замуж Екатерина Ушакова вышла только после гибели великого поэта. По требованию жениха Д. Н. Наумова ей пришлось уничтожить два своих девичьих альбома с пушкинскими рисунками и стихами. Незадолго до своей смерти Екатерина Николаевна сожгла и адресованные ей письма великого поэта. По – видимому, он был её единственной настоящей любовью, тайну которой она предпочла унести с собой в могилу.

По мотивам реальных событий сочинено стихотворение «Анна Керн – Александру Маркову – Виноградскому. Отрывок из письма 1842 года». Анна Петровна Керн, урождённая Полторацкая (1800–1879), известна как вдохновительница знаменитого пушкинского шедевра «Я помню чудное мгновенье…». Эта женщина была не только удивительно красива, но обладала какой – то особой духовной привлекательностью. Жизнь её сложилась очень непросто. В 16–летнем возрасте она была против воли выдана замуж за престарелого генерала Ермолая Фёдоровича Керна (1765–1841), человека заслуженного, но в семейных отношениях грубого и не имевшего с женой общих духовных интересов. Это предопределило семейную драму Анны Керн, фактический развод с мужем и её двусмысленное положение в обществе. Анна поселилась в Петербурге, где очень сблизилась с семьёй Антона Дельвига, близкого друга А. С. Пушкина. Она была знакома со многими литераторами пушкинского круга и музыкантами. Анна пережила немало серьёзных сердечных увлечений, не принесших ей счастья и настоящей любви, о которой она мечтала с юных лет. Две её младшие дочери умерли от инфекционных болезней, старшая дочь Екатерина (в замужестве Шокальская, 1818–1904) тоже одно время опасно болела.

Анна Петровна была глубоко верующим человеком. В молодости она много грешила, но много и каялась, истово молилась. Её мечты о счастливом браке сбылись лишь в 1842 году. В конце 1830–х годов долгожданная настоящая любовь связала её с троюродным братом Александром Васильевичем Марковым – Виноградским (1820–1878). Несмотря на 20–летнюю разницу в возрасте и сопротивление родных, после смерти Е. Ф. Керна они поженились. Второй муж до конца своих дней благоговел перед Анной Петровной, беззаветно любил её. Его дневник наполнен самыми нежными воспоминаниями: «Благодарю тебя, Господи, за то, что я женат! Без неё, моей душечки, я бы изныл скучая. Все надоедает, кроме жены, и к ней одной я так привык, что она сделалась моей необходимостью! Какое счастье возвращаться домой! Как тепло, хорошо в её объятьях. Нет никого лучше, чем моя жена» (3 ноября 1849 года).

Марковы – Виноградские жили в материальном отношении очень скромно: ни Александр Васильевич, ни позднее сын Александр Александрович, родившийся до заключения официального брака в 1839 году, не смогли сделать успешной карьеры, несмотря на свои таланты. Нужду помогали переносить тёплые отношения в семье. 9 января 1852 года Анна Петровна писала золовке Е. В. Бакуниной: «Бедность имеет свои радости, и нам всегда хорошо, потому что в нас много любви. За всё, за всё благодарю Господа! Может быть, при лучших обстоятельствах мы были бы менее счастливы».

Остальные стихотворения этого раздела, мне думается, в комментариях не нуждаются. Замечу только, что одна их часть имеет автобиографическую основу («Воспоминание о первой любви», «Прости!», «Измена», «Прощание с грёзами», «Мираж любви», «Старику»…). Другая часть («Подлость», «Женская гордость»…) написана по событиям, произошедшим со знакомыми мне людьми, но пережитыми мною так, словно всё случилось со мной. Третья часть – философские размышления о любви в разных её проявлениях. Завершает цикл стихотворение «Бог есть любовь». Это высказывание евангелиста Иоанна – главный мотив всей подборки стихов.