Афганец лет тридцати припарковал свою старую праворульную «Тойоту» на одной из улочек центра города, вышел к шестиэтажному бело-зеленому зданию недалеко от высотки Министерства связи с Главпочтамтом, гостинице «Спинзар». Осмотрелся, взглянул на часы. Стрелки показывали 9 часов 28 минут. У мужчины в запасе было еще семнадцать минут. Он прошелся вдоль ювелирных и вещевых лавок. В одну из них заглянул. Ровно в 9.45 он вышел к центральному входу гостиницы. Из отеля по лестнице спустился другой мужчина лет сорока. Он был одет по-европейски, и его сопровождал охранник-мужчина; вышедший из отеля бросил одну лишь фразу:

— Завтра, Ак-Табаз, полдень.

В тот момент, когда он произнес эту фразу, мимо незаметно проскользнул мальчишка из стайки попрошаек, охотившихся здесь на иностранцев. Никто не обратил на него внимания.

Мужчина из гостиницы с охранником сели в подъехавший «Мерседес», а молодой мужчина, пройдя еще метров десять, развернулся, направился к своей машине. В ней он достал сотовый телефон, набрал по памяти номер. Ему ответили сразу же:

— Да?!

— Бакир звонит!

— Слушаю!

— Вас будут ждать завра в полдень в Ак-Табазе.

— Понял. Будь готов выехать со мной!

— В качестве охраны или сопровождения? Я имею в виду на вашем автомобиле или на своем?

— На своем. Выезд в 11.00 от чайханы. До завтра, сегодня отдыхай!

— До связи!

Молодой мужчина Бакир Хаджар отключил телефон, достал из него sim-карту, сломал ее и выбросил на мостовую. Завел двигатель и поехал в южную часть города. Человек, которому он звонил, отключив сотовый телефон, поднял трубку спутниковой связи:

— Виктор?! Адил Надир говорит!

— Рад тебя слышать, Адил! — ответил сотрудник российского посольства в Афганистане майор Службы внешней разведки Гранов Виктор Алексеевич.

— Я тоже рад. Мирза Хатим пошел на контакт!

— Это радует.

— Его ближайший помощник и советник Анвар Шади передал информацию о встрече.

— Где и когда?

— В кишлаке Ак-Табаз, что в шестидесяти километрах севернее Кабула, недалеко от Чарикара. Ровно в полдень завтра.

— Как прошла встреча?

— Встречи как таковой не было. В назначенное время Шади вышел из гостиницы, связной Бакир Хаджар находился у лестницы, проходя мимо, помощник Мирзы Хатима и сбросил ему информацию.

— Хорошо. Ты уверен, что кроме Хаджара слова Шади не слышал никто?

— Уверен, потому, что связной заметил бы «хвост». Бакир в этом плане человек проверенный.

— Во сколько нам надо выехать?

— В 10.00 вы выезжаете из посольства, в 10.20 на проспекте Майванд я подберу вас. Дальше поедем на моей машине, которую в Кабуле будет сопровождать второй связной. Местность я хорошо знаю, кишлак Ак-Табаз тоже. До кишлака около шестидесяти километров, за час доберемся.

Представитель российского посольства спросил:

— Тебе известен и дом, где должна состояться встреча?

— Да, это старый дом брата Хатима, казненного талибами.

— И после этого Мирза продолжает сотрудничать с ними, более того — входит в руководство террористической организации «Свет веры»?

— Только Аллах знает, почему Хатим остался с врагами своей семьи.

— Ну, да, конечно. Хорошо, Адил, я понял тебя. В 10.20 завтра я буду ждать тебя у чайханы. Страховку обеспечу.

— До встречи, Виктор!

— До встречи, Адил, благодарю за работу. Завтра же я передам тебе причитающуюся сумму за прошлый месяц.

— Это хорошо, деньги мне нужны.

— Давай!

Агент российской Службы внешней разведки Адил Надир отключил спутниковую станцию. Вышел во двор двора, где его ждал второй связной Абдул Гариф:

— Завтра, Абдул, тебе быть здесь в 10.00.

— Куда, позвольте узнать, поедем? Я это насчет того, сколько бензина заправить?

— Поедем в Ак-Табаз!

— Понятно. Бакир остается здесь?

— Он поедет со мной.

— Ясно. За нами может пойти «хвост»?

— Не должен, а там кто его знает?! Ощущение какое-то тревожное, так было перед приходом талибов.

Связной усмехнулся:

— Так они и придут, как только уйдут натовцы. Долго ждать себя не заставят. И опять начнется кровавая вакханалия. Только на этот раз они уничтожат людей больше.

— Поэтому-то мы сейчас и пытаемся наладить отношения с Мирзой Хатимом. Но… это дело Службы. Наша задача — обеспечить все планируемые в Москве мероприятия по прикрытию северных провинций страны. Хатим, конечно, далеко не Ахмад Шах Масуд, но имеет поддержку населения севера, и у него, похоже, серьезные предложения Москве, раз он, оставаясь в руководстве банды Джемала ад Дина, решился на контакт с представителем российской разведки.

— Наше дело маленькое, — проговорил Гариф и спросил: — Как думаете, не проверить ли нам Ак-Табаз сегодня? Подойти к селению особенно ночью не составит труда.

Надир взглянул на Гарифа:

— И что ты можешь увидеть в спящем кишлаке?

— Если в нем чужие люди, это будет заметно и ночью.

— А если этих чужих людей туда специально пошлет Хатим?

— Ну, не знаю!

— Ничего проверять не будем. Джемал ад Дин не должен знать о предстоящем контакте Хатима с русскими. Хаджар и Шади сработали чисто.

— Хоп! Да поможет нам Всевышний.

Агент российской Службы внешней разведки Адил Надир был введен в заблуждение, а его верный, надежный, опытный связной допустил непростительную для профессионала ошибку: не обратил внимания на мальчишку-попрошайку, пробежавшего мимо, не попросившего денег в то время, когда Анвар Шади передавал связному информацию.

Этот мальчишка от гостиницы побежал не к своим товарищам, облепившим машину какого-то иностранца и требовавшим у него доллары, а помчался к другой машине, стоявшей за навесами торговцев сладостями. Стекло со стороны водителя опустилось. Находившийся за рулем мужчина спросил:

— Ты узнал что-нибудь?

— Да, саиб!

— Что?

— Мужчина, что вышел из гостиницы, сказал мужчине у лестницы — завтра, Ак-Табаз, полдень!

— Ты не ошибся, бача?

— Нет, господин. Мужчина из гостиницы сказал: завтра, Ак-Табаз, полдень.

— Хорошо. А теперь забудь, что слышал и, вообще, что делал последние полчаса. Иначе… но ты все понял, да?

— Да, господин. Вы обещали мне десять долларов.

— Держи, — водитель подержанного «Ниссана» протянул мальчишке смятую десятидолларовую купюру, — и помни: проговоришься — лишишься языка.

Но парень уже бежал со всех ног к своим товарищам.

Водитель же «Ниссана» повернулся к мужчине, расположившемуся на заднем сиденье:

— Вы все слышали, господин Муштак?

— Я все слышал.

И приказал:

— Выйди из машины, Али, прогуляйся минут пять.

— Слушаюсь.

Водитель вышел, отошел от автомобиля.

Мужчина на заднем сиденье открыл небольшой чемодан, в котором находилась современная японская спутниковая станция:

— Саиб! Муштак!

— Да, Абдалла, слушаю тебя!

Муштак говорил с руководителем террористической организации «Свет веры», одной довольно крупной ячейки международной сети Аль-Каиды, Джемалом ад Дином.

— Встреча у «Спинзара» состоялась.

— Что ты выяснил, Абдалла?

— Помощник Хатима Шади встретился с человеком Надира, которого мы подозреваем в работе на российскую Службу внешней разведки. И передал последнему буквально следующее: завтра, Ак-Табаз, полдень.

— Значит, Хатим назначил кому-то из русских встречу в Ак-Табазе? Это хорошо. Настораживает то, что в Ак-Табазе находится дом его брата. Я думал, он продал этот дом, оказывается, нет.

— Он мог продать дом, а встречу назначить у кого-нибудь из своих родственников.

— У него не осталось близких родственников. А дом он не продал, секретарь только что проверил. Ты вот что, Абдалла. Я из Пакистана, естественно, не могу контролировать ситуацию. Поэтому работать по Хатиму будешь ты.

— Что я должен сделать?

— Первое и главное: сегодня же ночью выслать к Ак-Табазу небольшую группу наблюдателей, троих, думаю, хватит. Задача группы — выйти к кишлаку со стороны лесополосы и установить контроль над домом брата Хатима.

Муштак спросил:

— Мои люди должны проникнуть в дом и установить там «жучки» и мини-камеры?

— Ни в коем случае, — запретил руководитель террористической организации. — Твои люди должны занять позицию, с которой имели бы возможность фиксировать все, что завтра будет происходить в Ак-Табазе. Зафиксировать — значит записать на видеокамеру приезд гостей Хатима и все то, о чем они будут говорить, использовав портативную систему дистанционного прослушивания «Форсап». Ты хорошо меня понял, Абдалла?

— Да, Джемал, я хорошо понял вас.

— Ну тогда удачи тебе и до связи. Завтра жду от тебя информации относительно встречи Хатима с неизвестными пока гостями. До связи!

— А разве сам Мирза не должен доложить о переговорах?

— Он доложит, но я хочу знать, все ли?

— Понял. До связи.

Переговорив с абонентом из Пакистана, Абдалла Муштак позвал водителя:

— Али!

Тот тут же вернулся на свое место. Муштак по сотовому телефону набрал длинный номер:

— Гандал. Всем сбор у меня через час. — И приказал водителю: — Домой!

Али кивнул, и «Ниссан» направился в сторону северного района Кабула, Шеркур, где стояли особняки новых афганских богатеев. Впрочем, вполне мирно и гармонично соседствующие с нищими трущобами.

Приняв доклад агента, майор Гранов повернулся к своему помощнику старшему лейтенанту Шустову:

— Слышал переговоры?

— Так точно, Виктор Алексеевич.

— Что думаешь по поводу действий Хатима?

Шустов пожал плечами:

— Ничего не думаю. Ясно пока одно: Хатим активно ищет контакта с нами. Зачем? Это ему одному известно.

— Ты отправил в Москву досье на него?

— Как только было приказано.

— Хорошо. Приготовь, пожалуйста, кофе, а я поговорю с генералом Александровым.

Гранов включил спутниковую станцию, набрал номер.

Ему тут же ответили. Заместитель директора Службы внешней разведки России генерал-лейтенант Александров:

— Добрый день, Виктор Алексеевич.

— Здравия желаю, Алексей Владимирович.

— Что-то подсказывает мне, ты хочешь обсудить вопрос, касающийся господина Мирзы Хатима.

— Так точно.

— Что ж, давай обсудим. Наш агент встречался с ним?

— С помощником и ближайшим соратником Хатима доктором Анваром Шади. Тот быстро передал следующее: завтра, Ак-Табаз, полдень.

— Значит, Хатим назначил встречу.

— Да. И я завтра в 11.00 убываю вместе с Надиром в Ак-Табаз.

— Надеюсь, не на машине посольства?

— Смеетесь?

— Пытаюсь тебя расшевелить, какой-то ты скованный.

— Я все думаю, что такого особенного может предложить нам Хатим? Работу на СВР? Но для этого не обязательно выезжать из Кабула. И потом, что за причина толкает его на сотрудничество с нами?

Александров проговорил:

— Я внимательно ознакомился с его досье. Хатим фигура в Талибане довольно известная. Он является одним из руководителей террористической организации «Свет веры», входящей в организацию Аль-Каиды. Формально Хатим подчинен Джемал ад Дину, но только формально. А сфера деятельности организации — северные провинции Афганистана. Те самые провинции, которые в конце девяностых годов сыграли роль буфера против открытой экспансии талибов на территории постсоветских среднеазиатских республик. Но тогда северным альянсом руководил Ахмад Шах Масуд, признанный лидер, опытный военачальник, вместе с Бурхануддином Раббани, известным лидером моджахедов во времена войны восьмидесятых годов, и генералом Дустумом. Сейчас даже близких по тому влиянию, которое имели на севере названные лица, там никого нет. А талибы не отказались от идеи создания халифата, в который должны были войти Таджикистан и Узбекистан. Не следует забывать, что именно на севере находится большая часть полей опийного мака, что доход афганских наркоторговцев превысил три миллиона долларов в год. С уходом войск так называемых сил по поддержанию мира из Афганистана обстановка в регионе обострится до предела. Талибан будет спешно занимать страну, ведь и сейчас движение практически контролирует южные и южно-восточные провинции. И остановить их некому. Возможно, именно в данном направлении Хатим хочет что-то предложить нам. Повторю, он далеко не Ахмад Шах Масуд, но у него в подчинении, по нашим данным, серьезные силы, насчитывающие примерно от пятнадцати до двадцати тысяч человек.

— Вы считаете, что Хатим хочет предложить себя на роль Масуда?

Александров ответил:

— Не знаю, но скорее всего да. Причем у Хатима, человека по натуре жесткого, есть веские основания мстить Талибану.

— Вы имеете в виду казнь его брата?

— И брата Джафара, и жены брата Заиды, которых талибы повесили, и пятерых детей.

— Но Хатим даже после этого остался на службе у талибов, почему?

Александров проговорил:

— Возможно, потому, что ждал своего часа? И он настал. Но гадать, Виктор Алексеевич, бессмысленно. Хатим назначил встречу не для того, чтобы обсудить обстановку в Афганистане, завтра он должен раскрыться. Тебе на этих переговорах никаких обязательств не давать. Меньше говорить, больше слушать и записывать. Единственное, что ты можешь обещать Хатиму, что все, сказанное им, гарантированно и точно будет передано в Москву. Ну, а что решит руководство России, если вопрос, естественно, будет стоить того, тебе неизвестно. И еще определись с порядком закрытой связи с ним, опять-таки если в этом возникнет необходимость. Ты понял меня?

— Так точно, товарищ генерал-лейтенант!

— Вот и прекрасно. Будь предельно осторожен. Хотя о какой осторожности можно говорить, если ты вынужден действовать без дипломатического прикрытия. И все же попытайся уцелеть.

— Я очень постараюсь, Алексей Владимирович. Один вопрос, разрешите?

— Да сколько угодно.

— Вы не рассматриваете варианта, что не Хатим лично, а руководство Талибана, используя влиятельного полевого командира, начинает игру с нами?

— Конечно, рассматриваю. Но в этом случае, по крайней мере за тебя, я могу быть спокоен.

— Все шутите?

— Нет, Виктор, говорю серьезно. Как только вернешься в посольство, сразу же передай запись разговора мне. В любое время. И не забудь проверить дом на предмет прослушивающих устройств.

— Обязательно, но нас могут слушать и на расстоянии?!

— Хатим, если он не действует по указке из Пакистана, предпримет меры защиты. Для него выход на нас — приговор на смерть без права на обжалование. Впрочем, приговор не только ему, но и всей семье.

— И что за идиотскую моду взяли террористы — резать всех в семье?!

— А разве не то же самое, только несколько в ином виде, происходило у нас, тогда еще в СССР, в известные тебе времена?

Гранов вздохнул:

— Вы правы. До свидания, Алексей Владимирович.

— Удачи, Виктор Алексеевич, и до связи!

Гранов отключил станцию.

Находившийся в кабинете помощник майора и водитель одновременно спросил:

— Мы завтра едем вместе?

— Нет, — ответил Гранов, — достаточно того, что поеду я.

— Без прикрытия?

— Ты думаешь, я так нужен, чтобы они подставили Хатима? Нет, Дима. Духи нашли бы другой способ взять меня. Давай-ка лучше посмотрим, что зафиксировала твоя камера во время мимолетной встречи с Шади.

— Минуту.

Старший лейтенант Шустов вставил флешку в компьютер, включил изображение. Гранов нагнулся к монитору:

— Так, связной идет к гостинице, из отеля по лестнице с охранником спускается Шади. Пересекаются. А это кто?

На экране мелькнул мальчишка:

— Пацан, — объяснил Шустов, — он пробежал мимо, когда сошлись Хаджар с Шади.

— Откуда он взялся?

— Из толпы.

— Но он мог слышать то, что сказал Шади?

Шустов пожал плечами:

— В принципе мог, только, по-моему, ему не до этого было. Парнишка спешил к друзьям, что атаковали машину немецких туристов. А как попрошайки липнут к иностранцам, не вам объяснять.

— Так он побежал сразу к своим друзьям?

— Точно утверждать не могу, я за ним не следил. Но что можно услышать, пробегая мимо? И парень этот постоянно у гостиницы обретается. Я его там уже видел. Сам еле отбился от этой стаи. Пока не пригрозил царандоем — полицией, не оставили. Сдуру дал одну монету в пять афганей, они и насели.

— Не нравится мне этот пробег мимо связного при передаче информации. И то, что ты не проводил парня. Хотя Хаджар и сам не обратил на него внимания. Ну-ка, перемотай запись назад. Связной рядом с Шади, мальчишка пробегает за его спиной. Что это? Случайность или чей-то продуманный маневр?

Старший лейтенант сказал:

— Случайность. За Хаджаром не велось наблюдение, я это проверял постоянно. Шади в гостинице также находился вне контроля. И потом, рассчитывать на то, что парень услышит разговор мужчин? К тому же оказаться возле связного именно в момент передачи информации? Нет, это нереально. Информация могла быть передана и не при личной встрече, а, скажем, раньше по спутниковой связи. Нет, Виктор Алексеевич, появление пацана случайность. Ну посудите сами, это же несерьезно, через какого-то попрошайку пытаться заполучить секретную информацию. К тому же что особенного было сказано? Завтра, Ак-Табаз, полдень? Да это может означать что угодно.

Майор посмотрел на старшего лейтенанта:

— Вот ты, Дима, убеждаешь меня, что парень — это случайность, а сам услышал сигнал. Ведь мог он услышать слова Шади?

— Мог, — вздохнул Шустов, — поэтому завтра я должен сопровождать вас. Если появление возле связного и Шади парня было не случайно, то и вас, и Шади будут пасти. И начнут слежение с момента пересадки из посольского автомобиля в машину Надира. Я же поеду на такси. Анвара вызову, с ним, не привлекая внимания, и поеду. «Хвост» замечу, если он будет. А не будет, вернусь в посольство.

— Кто поведет посольскую машину?

— Да любой водитель.

— Нежелательно, чтобы в наши дела вмешивались сотрудники посольства.

— Так водитель только высадит вас и уедет. Он ничего не увидит. И потом, данный вопрос можно вполне согласовать с начальником службы безопасности.

— Хорошо. Согласовывай все вопросы, созванивайся и вызывай на утро Анвара и проконтролируй наш с Надиром выезд из Кабула.

— Вот это правильно, Виктор Алексеевич. Флешку уничтожить?

— Нет! Пусть пока в сейфе полежит. Позже, если встреча пройдет без эксцессов, передадим ее Надиру, пусть поработает со связными, чтобы впредь не допускали такой оплошности.

— Понял, вопросов нет!

Электропоезд Колтаново — Москва строго по расписанию в 8.47 отошел от станции Оланья и начал набирать ход. На остановке в поезд в разные вагоны вместе с десятками пассажиров сели шестеро мужчин. Они ничем не отличались от других, разве только тем, что из разных вагонов все они прошли в первый, где расселись по двое в начале, середине и конце вагона. Расселись так, чтобы быть у прохода. У двоих из них были с собой обычные дорожные сумки. Электропоезд набрал ход. В первом «гремучем» вагоне находилось около восьмидесяти человек. Туда же для начала обхода вошли двое полицейских. Наряд линейного отдела внутренних дел. Оба с укороченными автоматами «АКС-74У», пистолетами в кобурах. Для полицейских это был обычный обход. У кого-то документы проверить, кого-то разбудить, кого-то высадить по просьбе кондукторов. Ничего особенного. Это в ночных электричках иногда случались серьезные происшествия и драки подвыпивших парней, и ограбления, и даже на памяти одного из этих полицейских жестокое изнасилование. Насильников задержали, да и куда им было бежать на ходу поезда да еще под прицелом автоматов. Утренние же обходы, как правило, проходили без особых проблем, чаще вообще без происшествий. Вот и сегодня старший наряда сержант Анатолий Ковров и рядовой Антон Назаров, небрежно забросив на плечи автоматы, бегло окидывая взглядом пассажиров, пошли по проходу. Мерно стучали колеса электропоезда, где-то внизу то включался, то выключался компрессор, из-за чего нечетные вагоны, где они стояли, и называли «гремучими». Наряд прошел половину вагона. Неожиданно со своего места поднялся низкого роста крепкий лысый мужчина:

— Сержант, извини, хотел узнать, сейчас что, вообще в поездах курить нельзя?

— Нет, — ответил старший наряда.

— Хреново! Напринимают законов тупых, нормальному человеку скоро и дышать запретят.

— Так вы, гражданин, недовольны?

— А если и так, то что? Арестуешь?

Сержант не привык к подобному обращению. Обычно пассажиры старались вести себя тихо при появлении полиции, дабы избежать ненужных проблем, а сейчас какой-то мужик открыто хамит. И не пьян вроде, а ведет себя вызывающе.

— Попрошу, гражданин, обращаться к представителю власти на «вы» и предъявить документы.

— Ну началось, — сплюнул на пол мужчина.

И это был сигнал другому мужчине помоложе. Тот поднялся с места и встал за спиной второго полицейского.

— Ты вконец оборзел? — разозлившись на то, что мужчина плюнул, повысил голос сержант. — А ну пошел в тамбур, быстро!

— Да какой может быть тамбур, начальник? Мы и здесь разберемся.

И тут же, выхватив из рукава заточку, вонзил ее в горло старшего патруля. В грудь бить не имело смысла, так как она была защищена бронежилетом, а его не то что заточка, пуля не пробила бы. Получив смертельный удар, сержант, захрипев, осел к ближней скамье под крик женщины, сидевшей у окна.

Рядовой перехватил автомат, снял автомат с предохранителя… и рухнул на своего начальника, лишенный сознания ударом короткой дубинки по затылку.

— Есть, Сиплый, — крикнул он мужчине, убившему старшего полицейского.

— Берем стволы!

На крик женщины обернулись пассажиры, двое парней поднялись, но тут же встали еще четверо мужчин, двое с обрезами в руках:

— А ну, суки, все на месте и не орать. Сидеть тихо, как мыши, а то в момент нашпигуем свинцом.

Сиплый, он же главарь банды, забрав у убитого сержанта автомат, бросил пистолет из кобуры стоявшему поблизости подельнику:

— Держи, Морда! Да проверь патроны в магазине, мусора могут носить незаряженные стволы.

Сам же быстро посмотрел на контрольное отверстие автоматного магазина, тот был полон. Он продолжил давать указания.

— Сазан, — сказал Сиплый подельнику, вырубившему рядового полицейского, — забери автомат рядового, пукалку отдай Ковалю. Коваль!

— Тут, — ответил парень, получивший от Морды «ПМ».

— В передний тамбур! Репа!

— Я!

— В задний, лови ключ. Двери перехода закрыть, если кто высунет харю в окно, бей картечью.

— Понял.

— Сазан, приводи мента в чувство, да быстро, на счету каждая минута. Гнедой и Морда, посчитайте народ, пусть все прижмутся к окнам. Мне надо знать, сколько в вагоне мужиков, баб, детей. Быстро!

Коваль с Репой прошли в тамбуры, последний специальным ключом закрыл дверь перехода, глядя в окно, не появится ли там чересчур любопытный пассажир или кондукторы. Они могли так же обходить состав, обилечивая тех, кто не успел купить билеты на станции.

Гнедой и Морда, угрожая пассажирам оружием, отчаянно матерясь, стали гнать их к окнам. Гнедой кроме того считал людей.

А Сазан оттащил рядового от сержанта и из фляги, извлеченной из дорожной сумки, плеснул в лицо воду. Полицейский застонал и открыл глаза. В них читалось недоумение. Появился и страх, когда бандит наставил на него его же автомат:

— Очнулся, мусор?

Рядовой потянулся рукой к кобуре.

Сазан усмехнулся:

— Пулю в рыло захотел? Нет у тебя оружия, долбень. А я думал, что с вами повозиться придется, вы же лохи, в натуре. Кто же так подставляется, придурок?

— Чего там, Сазан? — спросил Сиплый.

— Очухался мусор.

— Поднимай его. И шустрей, шустрей, всем шустрей, до следующей станции осталось семь минут хода.

Сазан пнул рядового носком ботинка в бок:

— Слышал, мент? Поднялся! Быстро!

С трудом, держась за голову, рядовой встал, бросил взгляд на труп напарника и товарища:

— Чего дальше? При пассажирах валить будете?

К нему подошел Сиплый:

— Нет, мусорок, на этот раз тебе повезло, еще поживешь. Короче, идешь в передний тамбур, к кабине машиниста. Мне надо, чтобы помощник открыл дверь.

— А если не пойду?

Сиплый ткнул в подбородок полицейскому укороченный ствол автомата:

— Тогда, сука, сдохнешь. Прямо здесь и сейчас, а в кабину мы все одно попадем. Я даю тебе, недоумок, шанс выжить. Так как?

— Хорошо.

— Пошел!

Гнедой доложил:

— Сиплый, в вагоне семьдесят восемь рыл, тридцать пять мужиков, тридцать баб, остальные дети и подростки тринадцать штук, я их не сортировал.

— Держать пассажиров у окон. Кто дернется — валить!

— Понял!

Гнедой крикнул на весь вагон:

— Слышали, козлы и овцы! Кто дернется, получит пулю в лобешник. Я спросил, поняли, суки?

— Да, понятно, — раздались раздраженные голоса.

Сиплый тем временем ввел в тамбур рядового полицейского и бросил подельнику:

— Как зайду в кабину, присмотришь за этим, — главарь банды указал на рядового. — Да гляди, чтобы живой был. Он нужен нам живым.

— А жаль! Я бы этому псу с удовольствием кишки выпустил бы.

— Успеешь еще!

Сиплый толкнул рядового:

— Давай, мусор, стучи, заслуживай право на жизнь.

Главарь посмотрел на часы, до станции Бахтеевка оставалось три минуты хода.

Полицейский постучал в дверь.

Из кабины донесся молодой голос:

— Кто? В зрачок плохо вижу.

— Я это, Коль, Назаров.

— Случилось что?

— У нас рация села, а надо связаться с отделом.

Помощник машиниста открыл дверь:

— Случилось что?

— Случилось, — оттолкнув к подельнику рядового и уткнув в грудь помощнику, еще совсем молодому человеку, ствол автомата, сказал Сиплый.

Из кабины подал голос машинист:

— Колька?! Ты где пропал? Остановка через минуту!

Сиплый толкнул парня, и тот упал в пространство между сиденьем машиниста и помощника. Машинист, мужчина лет под сорок, увидев оружие в руках неизвестного, начал торможение.

— А ну, не балуй, чухан. В Бахтеевке остановки не будет.

— Но…

— Ты че, баклан, не понял? А ну прибавь ходу.

— Но там красный.

Он имел в виду сигнал семафора за платформой Бахтеевка.

— А мне по херу. Я дальтоник.

— Ты чего творишь-то? А если встречный?

— Значит, сдохнем вместе. Или ты думаешь жить вечно? Не получится. Все одно когда-нибудь умирать. Короче…

Электропоезд прошел мимо станции Бахтеевка, едва не сбив нескольких человек, приготовившихся сесть в электричку. Диспетчер станции тут же доложил диспетчеру участка о нештатной ситуации. Последний, сообщив о происшествии, переключил семафоры, обеспечивая электропоезду «зеленую улицу».

Сиплый нагнулся к машинисту:

— Как звать тебя?

Радиостанция электропоезда издала сигнал вызова. Машинист нагнулся к ней, Сиплый приказал:

— Не трогать. Я спросил, как звать тебя?

— Петр! Петр Владимирович Савельев.

— Да ты что? Целый Петр Владимирович? Ну, тогда слушай меня внимательно, Петр Владимирович. На переезде, там, где от шоссе идет дорога на Курбаново, остановишь состав. Так, чтобы передние двери выходили прямо на середину дороги. Двери не открывать без моей команды.

— Но ты представляешь, что произойдет? Это же все направление встанет?

— И что? Чем больше составов встанет, тем лучше. Проскочишь переезд, я пристрелю твоего помощника, а в первом вагоне мои люди расстреляют всех баб, детей и подростков. Так что слушайся, Петр Владимирович, не бери греха на душу.

— Так вы все одно нас с Колькой и Антоном прибьете?

— Кто такой Антон?

— Полицейский, что привел тебя сюда.

— А?! Ошибаешься ты, Петр Владимирович. На хрена мне валить вас? И даже мента не тронем. И пассажиров. Всех отпустим, когда договоримся с властью. Хотя насчет мента я погорячился, насчет него обещать ничего не буду. Ему как карта ляжет.

— Пусть помощник займет свое место!

— Без базара! Работайте, мужики. Но без глупостей, коли пожить еще хотите.

Электропоезд остановился прямо на переезде.

Сиплый оценил работу машиниста:

— Отлично. Сделал все, как надо. Теперь глуши свой паровоз, опускай рога и сиди смирно. Коваль! — рявкнул главарь, обращаясь к подельнику.

— Да?!

— Веди сюда мусора!

— Ага!

Коваль завел в кабину рядового.

От будки к поезду шла полная женщина с фонарем в руке и желтой жилетке.

— Чего встали? Аль случилось что? — крикнула она.

Сиплый рявкнул Ковалю:

— Отгони корову!

Бандит из-за стула машиниста выстрелил через форточку под ноги женщине.

— А ну свалила обратно в конуру!

Та вскрикнула и, развернувшись, двинулась к будке, споткнулась о рельс и распласталась на асфальте под смех Сиплого и Коваля.

Раздались сигналы, издаваемые радиостанцией машиниста.

— А ну-ка дай мне гарнитуру, — приказал машинисту Сиплый, — теперь можно и поговорить. — Взяв гарнитуру радиостанции, он усмехнулся и, ерничая, проговорил: — Алло?! Смольный на связи!

— Какой, к черту, Смольный?! — услышал в ответ негодующий мужской голос. — Вы что там, Савельев, с ума вместе с Жаровым сошли?

— Какой, на хер, Савельев! — сменил тон главарь банды. — Ты кто есть-то такой грозный?

— А вы кто?

— Хер в пальто. В принципе мне без разницы, что ты за енот, короче, сообщи в ментовку, что первый вагон электропоезда Колтаново — Москва вместе с машинистами и нарядом полиции захвачен. В заложниках семьдесят восемь человек, точнее, тридцать мужиков, тридцать баб, остальные дети и подростки. Это без твоих Савельева, Жарова и мусоров. Ты понял меня?

— Но… как это — захвачены?

— Ты что, не знаешь, как захватывают заложников? Спроси у ментов, они тебе расскажут. И на рацию машиниста больше не выходи. Ручка, бумага есть?

— Да.

— Запиши номер мобилы. Пусть менты или кто там еще по этому номеру со мной связываются.

— Хорошо, я все передам, но не могли бы вы разрешить увести состав в тупик? Он недалеко, в Вольном. Все же движение по дистанции оживленное, вы же создаете…

Главарь банды прервал железнодорожного начальника:

— Нет, ты ни хрена не понял. Хочешь, чтобы я замочил твою бригаду?

— Нет, нет, что вы. Я все понял!

— Так займись делом. Привыкли бакланить, чинуши чертовы. Все, жду звонка.

Закончив разговор, Сиплый оборвал провод радиостанции. Нагнулся к машинисту:

— Стоять на месте, двери не открывать! Предупреждать больше не буду. Все понятно, Петр Владимирович?

— Понятно, — проговорил машинист.

— Ну вот и хорошо. А ты, Антон, — Сиплый взглянул на полицейского, — в вагон! Ясно, сука легавая?

Главарь банды втолкнул полицейского в тамбур и приказал подельнику:

— Тебе, Коваль, смотреть за подходами к вагону и за бригадой.

— Один не справлюсь!

— Ладно, я к тебе Морду пришлю! И поответственней здесь, Коваль.

— А если мусора снайперов подвезут? Те нас с Мордой в момент снимут.

— Ты забыл о заложниках, кореш. Менты не будут стрелять, пока у нас такой щит. Так что не очкуй. Все будет, как надо.

Сиплый толкнул полицейского:

— В вагон, сучонок!

На входе Сиплый отцепил наручники от пояса полицейского и сковал ими его руки, сбил с ног:

— Вот так! Полежи, мусорок, пока. До тебя еще дойдет очередь. Морда! — крикнул он бандиту, шарившему в отнятой у женщины сумочке. — Я чего говорил?

— Так это, Сиплый, я только посмотреть, не включила ли эта сука свой телефон.

— Брось сумку на место и ступай к Ковалю. Он скажет, что делать.

— Ага! Понял!

Бандит швырнул сумочку на сиденье и пошел в передний тамбур.

Один пролет оказался свободен от пассажиров. На край скамьи этого пролета присел Сиплый, держа в руке сотовый телефон. Автомат он положил на сиденье. Ждал, когда ему позвонят. А позвонить должны скоро. Движение на дороге в московском направлении остановлено, да еще захват заложников. Менты или чекисты должны быстро реагировать. Он обвел взглядом пассажиров. Те вели себя смирно, стараясь не привлекать внимания бандитов. Даже мальчик лет четырех или пяти, словно осознав опасность, прижался к молодой, побледневшей матери, которая закрыла сына своего рукой. Из заднего тамбура крикнул Репа:

— Сиплый! Тут мужик какой-то в дверь ломится. Орет, почему стоим? Ему, видите ли, на работу надо. Грозится. За ним толпа, человек пять, но это кого видно.

— Ты не знаешь, что делать? Я же объяснял тебе.

— Понял!

В заднем тамбуре раздался выстрел, крики, шум падения осколков рассыпавшегося стекла.

— Есть, Сиплый! Разворотил череп этому козлу. Толпа свалила в вагон.

— Ну вот видишь. Все просто, как дважды два.

— Теперь народ начнет двери ломать.

— Пускай ломает. Нам, — он рассмеялся, — их точно не ремонтировать.

— Ясный перец.

Главарь банды оказался прав. Коллапс на железной дороге, вызванный остановкой электропоезда, заставил ФСБ и МВД действовать оперативно.

Уже через пятнадцать минут после переговоров главаря банды с начальником дистанции сотовый телефон Сиплого зазвонил. Главарь усмехнулся:

— Быстро! Умеют работать, когда захотят. — Он включил телефон: — Да?!

— Кто вы? — спросил хрипловатый голос.

— А кто ты? — в ответ задал вопрос Сиплый.

— Я полковник ФСБ Матвеев, уполномоченный вести переговоры с главарем банды, захватившей вагон электропоезда.

— С главарем банды? Нет здесь никакой банды, а значит, и главаря, есть группа лиц, которую достала ваша бестолковая власть, и ее командир я.

— У вас есть имя, назовите его.

— Сапалов Ринат Маратович. Если желаете побольше узнать обо мне, сделайте запрос своим коллегам в МВД. Им есть что рассказать.

— Мне достаточно вашей фамилии. Как понимаю, вы пошли на захват заложников не для того, чтобы выразить претензии к законной власти. Или не только для этого. Я правильно обрисовываю ситуацию?

— Правильно. Ведь ты же целый полковник, да еще такого солидного ведомства. Не будем терять времени, полковник. Мои условия таковы. Я готов отпустить всех заложников, правда, двое из них уже отправились на небеса, один, исполняя свой долг мента, другой по своей глупости, но тем не менее большую часть заложников, что находятся у меня, я готов отпустить. Условия освобождения следующие. Первое — я сообщаю тебе номера счетов в иностранных банках, куда должны быть переведены двадцать миллионов долларов. Согласись, полковник, безнал не наличка, которую требуется собрать. Перевод можно осуществить за считаные минуты. Второе — как только я получу подтверждение перевода, ты на аэродроме Курбаново подготовишь к вылету вертолет «Ми-8», полностью заправленный, с дополнительными топливными баками и двумя пилотами. Не советую тебе в качестве пилотов сажать своих спецов. Если не прислушаешься к совету, получишь их трупы. Третье — как только вертолет будет стоять на аэродроме в готовности к вылету, ты должен подогнать к электричке со стороны Курбаново бронированный микроавтобус, в котором вместе с водителем могут разместиться не менее двенадцати человек. Предупреждаю сразу: мы возьмем с собой нескольких заложников, чтобы у вас в ФСБ не возникло желания сбить вертолет. Остальных отпущу. Да и те, что полетят с нами, будут свободны, как только мы окажемся в безопасности. Вашим пилотам также ничего не грозит. Если, само собой, все пройдет по нашему плану. Вам необходимо не только освободить заложников, но и разблокировать движение на железной дороге. Это полностью зависит от того, насколько быстро ты выполнишь мои условия. Мне сидеть в вагоне тоже не по кайфу, поэтому для ускорения процесса сделки я через час начну убивать по пять заложников. Уверен, что журналюги уже на всех парах летят сюда, но не уверен, что власти захотят, чтобы по всем каналам телевидения, в Интернете показывали, как растет куча трупов у захваченного вагона. Твое начальство, конечно, может подтянуть к переезду спецназ, а тот пойти на штурм. Но чем он закончится? Спецназ нас уничтожит, в этом я не сомневаюсь, но до этого мы не успеем уничтожить всех заложников. Успеем, полковник, вагон заминирован, взрыватель выставлен на таймер. Отключить его могу только я, как и отсрочить до времени. Но хватит базаров. Условия выставлены, другие обсуждаться не будут. Если в течение часа я не получу подтверждение о переводе денег, ты получишь пять первых трупов. Женщин и детей.

— Но вы не назвали номера счетов и названия банков.

Сапалов усмехнулся:

— Верно. Я специально не делал этого. Теперь вижу, что ты, по крайней мере, готов к конструктивному решению вопроса. Записывай счета.

— Записываю.

Сапалов назвал номера счетов, названия банков.

— Я все записал, — ответил полковник ФСБ.

— Молодец. Передай тем, кто займется финансовыми вопросами, чтобы не думали блокировать счета или препятствовать любым операциям по ним. Не надо подставлять заложников, что мы возьмем с собой, и пилотов. В случае невозможности снятия денег со счетов или их перевода на другие счета заложники и пилоты будут уничтожены.

— Я все понял! Со своей стороны тоже хочу предупредить: убийство заложников может в корне изменить обстановку. Так что прислушивайтесь и к моему слову. Не надо никого убивать. Мы постараемся выполнить условия, но сколько это займет времени, неизвестно. Гибель же заложников… но не буду повторяться. Вы сами прекрасно понимаете, к чему может привести неоправданная жестокость по отношению к захваченным вами людям.

— Ладно, ты, видно, мужик умный, с умным можно иметь дело. Я не буду торопиться, но предупреждение остается в силе. До связи, Матвеев!

— До связи!

Сапалов выключил телефон. К нему тут же обратился Гнедой:

— Сиплый, тут баба беременная, в сортир хочет.

— В вагоне нет сортира, так что придется ей сходить под себя.

Женщина воскликнула:

— Но я не могу при всех!

— Не пройдет и десяти минут, сможешь. И заткнись. Услышу твой писклявый голос, лично сделаю аборт. Поняла, шалава?

Женщина промолчала. Сапалов окликнул подельника:

— Гнедой!

— Я!

— Если еще раз ты заикнешься о том, что кто-то желает в сортир, то я заставлю тебя выносить парашу за этим желающим. Понял?

— Понял!

— Так-то лучше!

Главарь банды откинулся на спинку сиденья, посмотрел в окно. Выстроившаяся у шлагбаума колонна машин постепенно рассасывалась. Водители, видимо узнав, что произошло, спешили уйти от этого опасного места.

Сапалов усмехнулся. Посмотрел на часы. Спустя три минуты достал из накладного кармана дешевой рубашки другой телефон, в память которого был внесен один-единственный номер, нажал клавишу вызова. Ему ответили кратко:

— Да?

Он доложил так же кратко:

— Все по плану.

И тут же отключил телефон, уложив его обратно в карман. Теперь главарю банды оставалось одно, не самое приятное занятие — ждать! И ждать еще неизвестно чего!

Подполковник Седов прибыл в Колитвино к 8.00. После вчерашней операции по освобождению заложников в электропоезде бойцы отдохнули и готовились к учебным занятиям по распорядку дня. Командира отряда на контрольно-пропускном пункте встретил комендант базы подполковник Крылов. Выглядел он злым.

— Привет, Толя, — выйдя из своего «Форда», поздоровался с товарищем Седов.

— Привет! — ответил Крылов.

— Ты чего не в духе, Анатолий?

И тут Крылова словно прорвало:

— Какой, к черту, дух, Валера? Меня эта база достала по самое не могу, то с продовольствием вопрос решай, то с медикаментами, то с боеприпасами, то с техникой, роту охраны контролируй, обслуживающий персонал контролируй, все контролируй. Я дома почти не бываю, Лариска грозится развестись. Да и понятно, зачем ей муж, который день и ночь на службе.

— Ты же сам просился на эту должность или забыл?

— Я ничего, Валера, не забыл, но Будина никто не трогал, тот служил себе потихоньку, сбросив на помощника свои обязанности.

— Тебя предупреждали.

— И что теперь? Одно дело предупредить, другое держать за мальчика на побегушках. Зама и того сократили, мол, сам молодой, обойдешься. Да еще ты подбрасываешь проблемы.

Седов посмотрел на Крылова:

— Я-то тебе что сделал?

— Что спрашиваешь? Какого черта отключил сотовый телефон? Ты недоступен, так начальство на меня выходит.

— Отключил? Ничего я не отключал.

Седов достал телефон, выругался:

— Твою мать, точно выключен, но я его не вырубал.

— Сам вырубился? Не-е, Валера, ты отключил телефон, чтобы ни Белоногов, ни Трепанов тебя не беспокоили. А Крылова, бог с ним, пусть достают.

— Да успокойся ты. С чего телефон отрубился? Или глючит? Менять надо. Черт, теперь Белоногов сожрет за отсутствие прямой связи. Но почему он звонил тебе, а не Коновалову?

— Это ты у него спроси, в 9.00 Белоногов с Трепановым обещали подъехать, ожидается приезд и заместителя директора Службы внешней разведки Александрова.

— Александрова? — Седов покачал головой: — Значит, командировка светит. А ты ругался, достали. Тебя бы на месячишко в Афган или Африку.

Крылов немного успокоился:

— Может, намечается разбор вчерашней акции?

— В присутствии генерала внешней разведки?

— Да, он тут ни при чем.

— В 9.00, говоришь, обещали подъехать?

— Да. Как раз подам рапорт на перевод на прежнюю должность.

— Полковника сначала получи, осталось-то всего ничего.

— До того как присвоят полковника, я с ума сойду.

— Не сойдешь. Ты Коновалову передал о приезде начальства?

— Передал. Твои сейчас завтракают.

— Ладно, будешь ждать гостей?

— А чего мне остается делать? Положено встречать.

— Жене позвони.

— О Ларисе не напоминай. У меня уже был с ней «приятный» утренний разговор, ночевал-то я здесь!

— Почему домой не поехал?

— Дела были.

Седов вновь внимательно посмотрел на Крылова:

— Какие дела? Уж не опять ли душевные разговоры с одной из подчиненных? С кем на этот раз?

— Слушай, Валера, отвали.

— Тебя действительно надо возвращать в штаб, здесь ты ошалавишься.

— Моя личная жизнь — это моя личная жизнь.

— Тогда какого черта перед Ларисой комедию ломаешь? И передо мной? Устал он, достали его. Короче, завязывай истерику, а то по старой дружбе в морду получишь, понял?

— Занимайся своим отрядом!

— Ты, друг, не забывай, здесь я командую!

Крылов дурачась принял положение «смирно»:

— Так точно, товарищ подполковник!

— Сообщишь, когда Белоногов с Трепановым подъедут, я буду в своем кабинете штабного отсека.

— Есть, товарищ подполковник, — продолжил кривляться Крылов.

— Точно в морду получишь.

Сел в машину и проехал к главному корпусу, где у входа Коновалов выстроил отряд.

Поприветствовав бойцов после доклада заместителя, Седов приказал всем находиться в спортзале, занятия не начинать. Отпустил личный состав, отведя в сторону Коновалова:

— У меня для тебя пренеприятнейшее известие, Юра.

— Ревизор?

— Ревизоры. В виде генерала Белоногова и полковника Трепанова, а также генерала Александрова. Приезд последнего, сам понимаешь, говорит о том, что начальство едет не для того, чтобы проводить разбор вчерашних «полетов». Или не только для разбора.

— Значит, опять где-то образовалась серьезная проблема. Во сколько должно подъехать начальство?

— В 9.00. Я пойду переоденусь, ты же на всякий случай подготовь к представлению отчет по вчерашней акции.

— Понял.

— Я скоро выйду. Да, ты свой сотовый проверял?

— В смысле? — удивился Коновалов.

— В смысле включен он у тебя?

— Конечно!

Майор достал телефон, показал Седову:

— Вот. Включен, как положено.

— Почему же тогда Белоногов предупредил о приезде Крылова, а не тебя?

— Не понял, по-моему, генерал всегда прежде выходил напрямую на тебя.

— У меня телефон был выключен, и как это произошло, не знаю.

— Случайно нажал на клавишу, он и вырубился.

— Но тогда он должен был связаться с тобой.

Коновалов, подумав, ответил:

— Знаешь, скорей всего, генерал приказал предупредить тебя второму помощнику капитану Бровину. Ты не ответил, он набрал телефон Крылова.

— Все равно без выговора не обойтись.

— Тоже нашел чего опасаться. Сегодня объявят выговор, завтра перед представлением к награде снимут. Первый раз, что ли?

— Ладно, я скоро, отчет захвати.

— Сделаю!

Седов быстро поднялся в спальный отсек, переоделся в полевую форму, без пятнадцати девять спустился во двор. Коновалов стоял с папкой в руке.

Валерий сказал:

— Я что говорил, Юра, приготовь отчет на всякий случай, если Белоногов или Трепанов затребуют его, а ты вытащил на встречу. Тут хочешь не хочешь — генералу придется брать его.

— Ну и что?

— Тебе нужен геморрой? Чтобы комиссия внутреннего расследования взялась за проверку правомерности применения отрядом оружия?

— Когда это было?

— В командировках ничего не проверишь, а тут работали почти рядом с базой. Убери папку!

Коновалов вздохнул:

— То подготовь, то убери, ты чего на взводе?

— Я спокоен, это ты с утра не догоняешь.

Коновалов отнес папку к зданию. Вернувшись, доложил:

— Отчет у дежурного.

— Хорошо.

Зазвонил сотовый телефон Седова.

— Это я, Крылов! — услышал командир отряда голос коменданта базы. — Машина Белоногова только что миновала КПП.

— Спасибо за ценную информацию. Рапорт успел подать?

— Да иди ты, Валера!

— Куда ж мне идти, когда на аллее «мерин» генерала? Все, отбой!

Служебный лимузин подъехал к главному корпусу. Из него вышли генерал-полковник Белоногов и полковник Трепанов. Седов подошел с докладом:

— Товарищ генерал-полковник, во вверенном мне подразделении за прошедшую ночь происшествий не случилось.

Советник президента и куратор отряда пожал Седову руку:

— Это хорошо, что без происшествий. А скажи-ка мне, Седой, как, по-твоему, я похож на попугая?

Валерий улыбнулся:

— Никак нет! Больше на голодного африканского льва.

— Все ерничаешь, а мне не до шуток. До каких пор я буду вызывать тебя, а ты отключать телефон, хотя тебе хорошо известен приказ постоянно находиться на связи?

— Извините, Дмитрий Сергеевич, телефон отключился сам. Как это произошло, не знаю.

— Заметь, он у тебя отключается не в первый раз.

— Значит, глючит.

Генерал повысил голос:

— Если глючит, замени, в техническом отделе их больше, чем в любом специализированном магазине. Или руки не доходят?

— Да как-то не доходят.

— Тогда я сам привезу тебе новый телефон. А пока — выговор за игнорирование приказа.

— Есть выговор, один вопрос, штабисты успели занести благодарность в личное дело за вчерашнюю операцию?

— Успели. Кстати, отчет по работе на переезде готов?

— Так точно. Он у майора Коновалова. Передать вам?

— Не надо, потребуется — пришлете. Ну чего мы стоим? Пойдем в кабинет.

— Прошу!

Седов отошел в сторону, пропуская Белоногова вперед.

Генерал начал подниматься по лестнице.

Трепанов пожал Седову руку, подмигнул ему, ничего, мол, обычная история. Командир отряда кивнул. А Белоногов обернулся:

— Чем занимаются твои бойцы, подполковник?

— Ждут приказа подготовки к действиям.

— Ты объявил отряду повышенную боевую готовность?

— Нет, просто попридержал занятия. Просто так, Дмитрий Сергеевич, вы на базу не приезжаете.

Генерал приказал:

— Коновалову вывести подразделения на занятия согласно расписанию.

Заместитель командира отряда ответил:

— Есть.

Посмотрел на Седова. Тот кивнул:

— Веди людей в тир, Юра, и продолжай прерванные занятия по огневой.

— Есть.

Коновалов ушел в спортзал, Белоногов, Трепанов и Седов поднялись в кабинет командира подразделения «Z».

Генерал сел в кресло у журнального столика, посмотрел на часы:

— Александров должен уже был подъехать.

— Проблемы в Афгане? — спросил Седов.

— У нас внешняя разведка по всему миру работает, так что проблемы могут касаться не только Афганистана.

Зазвонил телефон внутренней связи.

Седов снял трубку:

— Слушаю!

— Крылов. К главному корпусу пошла машина генерала Александрова.

— Понял.

Валерий положил трубку на рычаги аппарата.

— А вот и заместитель директора СВР. Пойду встречу?

— Давай! — разрешил Белоногов.

Седов встретил генерал-лейтенанта Александрова на лестнице:

— Здравия желаю, Алексей Владимирович.

— Здравствуй, Валера.

Они пожали друг другу руки:

— Припоздал я немного. И все из-за пробок, МКАД стоит мертво.

— Бывает.

— Слышал о вашей операции вчера на железнодорожном переезде. Молодцы. Отработали банду на уровне. Непонятно только, почему вас бросили на нее, а не спецназ МВД или ФСБ.

— Мы оказались ближе всех к месту захвата.

— Понятно. Сам-то как?

— В порядке.

— Супруга?

— Тоже.

— Детей еще не планируете?

— Планируем, не получается.

— У моего друга десять лет не было детей. И куда они только с женой не обращались, проверялись, перепроверялись. Вроде и он, и она здоровы, а с беременностью проблема. Потом в Крым поехали на отдых, и, представляешь, забеременела жена друга. Сейчас парень в Федеральной службе охраны служит, полковник. Так что выбери время да съезди с Галиной на юга. Глядишь, и разрешится проблема.

Седов вздохнул:

— Когда ехать-то, Алексей Владимирович, когда месяца без выхода не бывает? Отпуск используешь в течение года, да и тот не весь. Вот и сейчас вы наверняка к нам приехали с очередной вводной.

— Да уж не пруд посмотреть, не воздухом чистым подышать.

Седов пропустил генерала СВР в кабинет. Александров поприветствовал Белоногова, Трепанова, присел в кресло у рабочего стола.

— Как говорится, время — деньги, в нашем случае время — жизни людей, поэтому сразу перейдем к интересующей нас теме. Как вам известно, войска стран западной коалиции осуществляют поэтапный вывод войск из Афганистана. А в Пешаваре ждут не дождутся, когда из Афгана уйдет последний солдат так называемых, точнее называвшихся, сил по поддержанию мира. Руководство страны ищет решение по защите интересов России в регионе. Очевидно, что талибы не останутся в Пакистане или на юге страны. Скоро они пойдут на Кабул. Правительственные войска, сформированные американцами, серьезного сопротивления не окажут, тем более уже сейчас некоторые командиры соединений и крупных частей изъявляют готовность перейти на сторону талибов. И только пара дивизий да несколько бригад находятся под командованием генералов и офицеров, воинственно настроенных против талибов. В основном это соединения и части прикрытия Кабула и северных провинций. Но они долго не продержатся, ну если только в глубине горных территорий, в ущельях, на перевалах севера страны. Там, где традиционно не принимается идеология Талибана. Через наше посольство на руководство страны пытаются выйти некоторые политики, военачальники. Их предложения сводятся к одному — созданию на территории северных провинций крупного оборонительного района. Самим афганцам, понятно, без России такой район не создать. Необходима существенная помощь Москвы в современном оружии, необходимом количестве боеприпасов, военной технике, артиллерийских и даже тактических ракетных установках, средствах ПВО и соответственно в профессиональных кадрах, которые обучали бы афганских солдат и офицеров, а по сути управляли бы войсками, противостоящими Талибану. Поступало предложение и о вводе ограниченного контингента российских войск на территории северных провинций, что не противоречило бы международному праву на основе соглашений и договоров, заключенных в Тегеране в 1943 году. Советский Союз имел полное право ввести свои войска в глубь Афганистана на двести километров в целях обеспечения безопасности южных границ. Россия же правопреемница СССР, так что данное право как было, так и осталось у Москвы.

Седов поднял руку:

— Разрешите вопрос, товарищ генерал?

Белоногов, как всегда, укоризненно покачал головой. Он не переносил, когда в доклад старшего по должности или званию вмешивались подчиненные. Для вопросов по существу дел отводилось время в конце совещания. Александров же относился к этому спокойно, поэтому ответил:

— Задавай, Валерий Николаевич, свой вопрос.

— О каком по составу ограниченном контингенте российских войск идет речь?

— Генеральный штаб, прорабатывающий этот вопрос, считает, что для гарантированного сдерживания талибов на северных рубежах потребуются мотострелковая, воздушно-десантная дивизия, десантно-штурмовая бригада, два-три артиллерийских полка, до шести-восьми ракетных дивизионов при условии поддержки наземных войск штурмовой и бомбардировочной авиацией с территории России или с баз, размещенных в Туркмении и в Таджикистане. Возможно, потребуется применение дальней стратегической авиации из Энгельса. В общем, армейский корпус, усиленный авиацией.

— Не так уж и много, — проговорил Седов, — естественно, при условии, что эти силы действительно надежно заблокируют север Афганистана. Ведь у талибов довольно крупные военные формирования.

— Да, наши войска заблокируют провинции. Но не втянет ли нас в дальнейшем захват плацдарма в крупномасштабную войну, которая потребует огромных финансовых затрат? Я уже не говорю о реакции общества на так называемое «второе пришествие» в Афган, где мы уже воевали почти девять с лишним лет. Скорее всего, оно будет крайне негативным. Успешные действия в Афгане частей и соединений 40-й общевойсковой армии сведены на нет действиями в Чечне. Воевать в таких условиях, даже вводить ограниченный контингент нежелательно, хотя это сильный эффективный вариант защиты России от экспансии радикального экстремизма и колоссального наркотрафика.

Голос вновь подал Седов:

— И к чему склоняется руководство страны?

— Я уже сказал, рассматриваются все варианты, все предложения.

— Как бы оно не запоздало с принятием окончательного решения. Переброска в Афган корпуса — это даже не ввод армии в Грузию через тоннель. Это более сложная войсковая операция, которая займет довольно много времени. Еще нужно разворачивать части, обустраивать оборонительные рубежи, отрабатывать согласованное взаимодействие между частями и с формированиями афганской армии. У талибов же все давно организовано.

Александров кивнул:

— Тут ты абсолютно прав. В Пешаваре уже утвержден план действий, учитывающий задачи формирований до взвода включительно. И управление у них находится на должном уровне. Поэтому на данный момент в Администрации особое внимание уделяется варианту снабжения всем необходимым афганских правительственных войск — главных защитников северных провинций. Включая отправку в Афган довольно большого числа военных советников-добровольцев из числа офицеров и прапорщиков.

В разговор вступил и Белоногов:

— Все, что ты нам здесь рассказал, Алексей Владимирович, касается решений Администрации, правительства, парламента, СВР и Генерального штаба. Какая роль во всей этой большой игре отводится нашему скромному отряду, подчиняющемуся, пусть и формально, руководству России, Франции, Германии, Турции, Белоруссии и Украины, так называемому «Совету Шести»?

— Вопрос понятен, Дмитрий Сергеевич. Но для того чтобы ответить на него, мне необходимо еще время на уточнение общей обстановки.

— Да ради бога, мы никуда не спешим.

— Так вот, в сложившейся ситуации внешней разведке поручено тщательно проверить всех афганских представителей, выходящих на руководство России и претендующих на лидерство в северных провинциях, а возможно, и в Кабуле. Наши агенты работают по названным лицам. И на данный момент из всех желающих возглавить новый северный альянс влиятельных лиц выделяется некий Мирза Хатим. На него обратили особое внимание директор службы и сотрудник Администрации, у меня же к нему отношение несколько иное. Но сначала информация по Хатиму.

Александров рассказал присутствующим все, о чем ему докладывал майор Гранов.

Выслушав генерала СВР, Белоногов спросил:

— Этот Мирза Хатим действительно влиятельный человек?

— Да. Он занимает руководящую должность в террористической организации «Свет веры» Джемал ад Дина, по сути являясь заместителем последнего и вторым человеком в довольно крупной организации. Он лично знаком с командирами соединений и частей, готовых выступить против талибов, пользуется влиянием на территории северных провинций, имеет собственное боеспособное формирование.

— Так что тебя смущает в нем?

— Во-первых, это история с гибелью семьи его брата Джафара. По информации наших источников, семью казнили талибы за сотрудничество Джафара с марионеточным правительством. Но… как известно, подобные казни талибы проводят чуть ли не как ритуалы. Приговоренных к смерти, будь то мужчины, женщины, дети, либо вешают на воротах их дома либо режут, а потом вешают. Но вешают обязательно, чтобы жители кишлака знали, что ждет их в случае малейшего им неповиновения. И во время их правления до прихода американцев с союзниками это действовало. Впрочем, подобные казни действовали на психику населения и во время присутствия в Афганистане коалиционных сил по поддержанию мира. И талибы исключений не делали. Кроме… семьи брата Мирзы Хатима. Джафара, его жену Заиду и пятерых детей талибы убили ночью, хотя могли это сделать и днем, ничего этому не мешало. Но семью убили в их же доме тогда, когда кишлак спал и никто ничего не видел. Более того, вместо того чтобы повесить трупы на перекладины ворот, их тайно вывезли за населенный пункт и сбросили в каньон у Кайбака. То есть неопровержимых доказательств убийства Джафара и его семьи нет.

— Может быть, талибы спешили и не успели казнить их, как они обычно казнят? — высказал предположение подполковник Седов.

— Повесить не смогли, потому что спешили, а вывезти в каньон, что было гораздо рискованней, смогли? Но ладно. Второе, что смущает меня, так это поведение Хатима после гибели семьи брата. Афганцы не прощают подобного. И Хатим, по всем местным законам, должен был объявить убийцам кровную месть. И он объявил ее, тут же приняв предложение войти в руководство организации «Свет веры». Странно, не правда ли? Вместо того чтобы мстить, он по сути становится таким же моджахедом, душманом.

— А если он специально вошел в организацию, чтобы иметь больше возможностей найти и покарать убийц брата и его семьи?

— Логично, Валера… опять-таки для тебя, меня, всех нас, но только не для афганца, объявившего кровную месть. Тот должен был искать убийц, а при невозможности найти их — покарать кого-нибудь из талибов. И Хатим мог пойти на это, опираясь на поддержку названных лиц и собственного боевого формирования. А он пошел в заместители Джемал ад Дина, люди которого как раз и могли казнить брата. И в организации он занимался всем чем угодно, но только не поиском кровников. Это второе. Третье, это практически неприкрытый выход на нашего человека в посольстве. И встреча, так же почти открытая с Грановым, не где-нибудь в укромном месте, а в доме погибшего брата, в кишлаке Ак-Табаз. У талибов, в том числе и в организации «Свет веры», контрразведка работает эффективно, слежение ведется тотальное за всеми членами террористической сети, занимающими даже незначительные должности. А Хатим — фигура крупная. За ним должно было быть установлено более тщательное наблюдение. И вряд ли Джемал ад Дин сделал для него исключение. Это руководителю организации не позволило бы начальство из Пакистана. Да и не стал бы рисковать своим положением Джемал. Ведь они как шакалы, пожирают своих же собратьев, если те проявляют слабость или утрачивают способность защищаться. Но Хатим ведет себя так, словно он вне обычаев и традиций талибов. Этакий свободный охотник, одинокий волк в одной не им управляемой стае. Так на практике не бывает.

— А если этот Хатим выбрал подобную тактику как раз для того, чтобы получить у России поддержку, готовый в любой момент порвать с талибами? — спросил Трепанов.

— Вызывает огонь на себя, не обеспечив нужного прикрытия? Ни один из полевых командиров не решится на это.

— А Хатим — исключение. Он показывает, что не боится талибов, потому и предлагает себя в качестве лидера нового северного альянса. Ведь Ахмад Шах Масуд поступил точно так же. Он открыто выступил против власти талибов. И удерживал занятые территории. И вообще, Ахмад Шах Масуд для очень многих афганцев является не только национальным героем, который сдерживал натиск и советских войск, и талибов, но и примером для подражания. Может быть, именно пример Масуда влияет на Мирзу Хатима?

Александров посмотрел на Трепанова:

— Вот примерно так же, полковник, рассуждает директор, а так же некоторые сотрудники Администрации.

— Ну, а главное-то в чем, Алексей Владимирович? — спросил Белоногов. — Ведь ты бы не приехал к нам, если б по Хатиму не было принято хотя бы предварительного решения.

— Ты прав, Дмитрий Сергеевич. Наверху принято решение провести с Хатимом более конструктивные переговоры, для чего направить в Афганистан одного из советников президента, а именно Аркадия Юрьевича Соловьева и заместителя начальника Генерального штаба вооруженных сил Российской Федерации генерал-лейтенанта Георгия Николаевича Домбовского, во время войны в Афгане командира отдельной мотострелковой бригады, действовавшей в провинции Баглан, и хорошо знающего, как воевать с душманами, а теперь и талибами.

— Но мы-то здесь при чем? — вновь подал голос Седов. — Или антитеррористический отряд решили использовать в качестве личной охраны чиновников?

— Нет! Охрана у представителей руководства страны своя. Немногочисленная, но профессионально подготовленная. Тем более что визит состоится только после того, как Мирза Хатим даст гарантии полной безопасности Соловьева и Домбовского. И если встреча состоится в Кабуле, который пока еще контролируется натовцами, правительственными войсками и царандоем.

— Тогда тем более непонятно, зачем вам мы?

Александров посмотрел на Белоногова:

— Ты меня извини, Дмитрий Сергеевич, но я настоял, чтобы одновременно с делегацией президента в Афган отправилась и разведывательная группа отряда «Z».

— Неплохо! — воскликнул Седов.

— Да, не ожидал от тебя такого, — недовольно проговорил Белоногов, — не нашлось времени посоветоваться? Или хотя бы известить о намерении привлечь отряд в помощь Службе внешней разведки. Не по-людски получилось, Алексей, не находишь?

Александров приложил руку к левой стороне груди:

— Каюсь, нехорошо. Но, Дмитрий Сергеевич, я просто не имел возможности не только обсудить с тобой этот вопрос, но даже предупредить о своих намерениях. Решение отправить в Кабул специальных посланников было принято в Администрации вчера вечером, когда отряд, проведя блестящую операцию по заложникам в электропоезде, отдыхал, а у меня на принятие собственного решения и продвижение его оставалось не более часа. Ты же знаешь, как происходит совещание в Администрации: опоздал, значит в прямом смысле слова не успел. А не успел, значит, в ближайшие сутки не надейся, что тебя примет тот, кто уполномочен принимать собственные решения. Поэтому пришлось работать экстренно. Видел бы ты лицо директора. Он был удивлен и недоволен похлеще тебя.

Белоногов махнул рукой:

— Ладно! Чего уж теперь. Как понимаю, в Администрации дали добро на привлечение группы отряда?

— Да.

— Но еще остается Совет?! О нем вы с чиновниками Администрации не подумали?

— Подумали, Дмитрий Сергеевич, и сейчас, пока мы беседуем здесь, в Москве ведется работа с представителями стран — участниц «Совета».

— Без меня?

— Так Россия свою позицию определила.

Седов усмехнулся:

— Короче, без меня меня женили. Но это не ново, Дмитрий Сергеевич. Да и ничего особенного не произошло. Надо слетать в Афган, слетаем, какие проблемы? Он для отряда уже чуть ли не второй родиной стал. Вопрос, какие задачи придется решать разведывательной группе и, исходя из задач, определяться с ее составом.

Александров сказал:

— Делегация переговорщиков убывает в Кабул послезавтра, в пятницу, 13 июля.

— Плохое число, — проговорил Седов, — да пятница не лучший день. У афганцев, как у всех мусульман, пятничная молитва.

— Я сказал, Валера, что 13-го числа делегация вылетит в Кабул. Встреча же с Хатимом планируется на понедельник. К ней еще подготовиться надо. И не только Хатиму, но в большей степени нам.

— Ясно. Когда мы летим?

— Задача разведывательной группе будет определена в субботу, вылет же в воскресенье. Но это уже в Кремле будет обсуждаться с генерал-полковником Белоноговым.

— А если члены «Совета Шести» не дадут согласия на привлечение своих бойцов? — спросил Трепанов.

Ему ответил Белоногов:

— Тогда, Александр Владимирович, сформируем группу из российских офицеров и прапорщиков.

— Ну вот, пока все, — выдохнул генерал-лейтенант Александров. — Если бы вы знали, с каким чувством я ехал сюда. С чувством вины, словно я подло подставил своих друзей в угоду Службе. Но, поверьте…

Белоногов не дал договорить Александрову:

— Да, ладно, Леша, проехали. Ты ни в чем не виноват, никто на тебя зла не держит. Получу ЦУ (ценные указания) в Кремле, решение представителей «Совета Шести», начнем совместную работу. Служба есть служба, а мы все люди служивые, государевы. Делить нам нечего.

— Спасибо, Дмитрий Сергеевич.

— Не за что.

Белоногов повернулся к Седову:

— Седой! Организуй-ка нам всем кофе! Хорошего, крепкого.

— Без проблем, Дмитрий Сергеевич. А может, к кофе чего-нибудь типа бальзамчика, коньячка? Не пьянки ради, а исключительно здоровья для всеобщего примирения.

— Я тебе дам, бальзамчик или коньячок, тоже нашел посиделки.

— У вас же встреча в Кремле, пардон, забыл.

— Тебе тоже не стоит расслабляться.

— Есть не расслабляться, товарищ генерал-полковник.

Седов по внутренней связи позвонил Крылову, и через десять минут официантка Богачева принесла поднос с прекрасно приготовленным кофе.

Вскоре Александров уехал.

Белоногов позвонил в Администрацию. Звонил он из приемной. Когда вернулся в кабинет, объявил:

— Встреча мне назначена на 17.00.

— Когда я узнаю решение «Совета Шести»? — спросил Седов.

Генерал ответил:

— Оно уже известно. Представители всех стран дали согласие на совместную работу отряда «Z» и Службы внешней разведки России.

— Признаюсь, — проговорил Седов, — я не ожидал подобного единодушия. Турция и Франция вполне могли отказаться.

— Могли, но не отказались. И знаешь почему, Валера?

Седов посмотрел на Белоногова:

— Ну уж точно не из-за того, что их самих беспокоят будущие проблемы России.

— Не из-за этого. Ни Турция, ни Франция, ни остальные государства Европы не хотят одного: проникновения в свои страны через Россию и постсоветские республики огромной массы наркоты. Ну и, естественно, всплеска терроризма на своих территориях.

— Понятно, значит, я могу формировать разведывательную группу и из представителей иностранных держав.

— Да, — ответил Белоногов, — и можешь приступить к этому немедленно.

— Но Александров сказал, что формирование группы следует провести исходя из задач, которые придется ей решать, а задачи эти мы получим в субботу.

— Но прикинуть, кого возьмешь с собой, ты вполне можешь уже сейчас.

— С собой? — Седов посмотрел на Белоногова. — Означает ли это, что я должен возглавить группу?

— Да, Валерий Николаевич, сказанное мною именно это и означает.

— Нормально.

— Как всегда.

Белоногов поднялся, кивнул Трепанову:

— Едем в штаб, Александр Владимирович. — Он повернулся к Седову: — Не надо провожать, Валера, сегодня и завтра ты еще можешь побыть вечером с семьей, как и Бурят. С субботы же всем повышенная боевая готовность.

— Есть с субботы, 14 июля, отряду повышенная боевая готовность.

— Все вопросы переброски разведгруппы в Афганистан решит полковник Трепанов, тебе подготовить разведгруппу.

Покинули базу и Белоногов с Трепановым, а вечером в Москву на машине Седова уехали Валерий и прапорщик Николаев.

Пятница прошла без проблем. Белоногов позвонил ближе к обеду, сообщил, что делегация переговорщиков вылетела в Кабул.

А в субботу на базе вновь собрались генерал-полковник Белоногов, генерал-лейтенант СВР Александров, полковник Трепанов и командир отряда «Z» подполковник Седов.

В 10.00 началось совещание, и начал его генерал-лейтенант Александров:

— Соловьев и Домбовский благополучно прибыли в Кабул, разместились в посольстве. В пятницу, в день прибытия, наш агент Адил Надир передал Хатиму информацию о готовности российской стороны начать с ним переговоры. Хатим подтвердил встречу в понедельник в 11.00 в одном из домов окраины Кабула, гарантировав полную безопасность наших делегатов и бойцов их охраны. То, что будет сказано на первой встрече и, возможно, в дальнейшем, запишут спецы из охраны и агенты СВР. Люди Надира установят за Хатимом наблюдение. Но сам Надир уже раскрыт, следовательно, Хатиму не составит труда контролировать агентов Надира.

— Для чего тогда вообще их привлекать, — воскликнул Седов, — раз они под колпаком у Хатима?

— Они отвлекут часть охраны полевого командира, и этого уже достаточно. У нас есть зарезервированная разведывательная группа в Кабуле. О ее существовании не знает никто, кроме, естественно, отдельных офицеров СВР. Но пускать эту группу в автономное плавание нецелесообразно. Это не принесет существенных результатов, совсем другое дело применение агентов афганцев совместно с разведгруппой отряда «Z».

— С этим разберемся, Алексей Владимирович, — сказал Седов, — нам не впервой работать с афганцами. И с ними можно работать. Ребята вполне подготовленные, а главное — надежные. По крайней мере, именно с такими нам до этого приходилось иметь дело, но, как я сказал, с этим делом мы разберемся. Вы же, помнится, обещали определить задачи разведывательной группы.

— Да, конечно, — ответил Александров. Он поднялся, прошелся по кабинету. — То, что будет происходить на встречах наших делегатов и Мирзы Хатима, мы будем знать, а вот что остается за их пределами — нет. Отсюда первая задача разведгруппы отряда «Z» — полный контроль над Хатимом в части, касающейся его встреч с другими людьми, телефонных переговоров, приема гостей или собственных вояжей к кому бы то ни было. То есть контроль над всем, что будет делать Хатим вне переговоров с нашими делегатами, вплоть до его интимных дел. Тотальный контроль.

— Это может обеспечить капитан Лерой с территории посольства, но ему потребуется практически постоянная связь с разведывательными спутниками.

— Группа будет обеспечена всем необходимым, — сказал генерал Белоногов, — меня в Кремле заверили в этом.

— Прекрасно.

Александров продолжил:

— Вторая задача разведгруппы, которая следует из первой, путем контроля над Хатимом выяснить, действительно ли он действует самостоятельно и имеет твердые намерения противостоять талибам или все же является инструментом в чьих-то руках и ведет двойную игру. Если ведет игру, то в чьих интересах? По убытии нашей делегации в Москву мы выведем из игры Адила Надира и его людей, Бакира Хаджара и Абдула Гарифа. Вместо них в дело вступит резервная группа Асада Ниврая, но уже под руководством офицера, который возглавит разведывательную группу отряда «Z».

Белоногов сказал:

— Командовать группой будет подполковник Седов.

Александров улыбнулся командиру отряда:

— Поздравляю, Валера.

— Благодарю, Алексей Владимирович. Для меня это высокая честь.

— Седой! — пригрозил пальцем Белоногов. — Давай без ненужной иронии.

— Есть.

— Вернемся к нашей теме, товарищи, — сказал Александров, — на самом деле нам предстоит решать задачи государственной важности.

— С Надиром все понятно, а почему вы решили вывести из игры других действующих и незасветившихся агентов? — спросил Седов.

Александров ответил:

— Чтобы показать Хатиму, что проверка, проводившаяся во время переговоров с российской делегацией, нас удовлетворила и мы убедились в искренности полевого командира.

— Думаете, он не просчитает ситуацию?

— Пусть просчитывает сколько угодно. Главное, чтобы Хатим не срисовал последующее наблюдение. Поэтому-то я и просил задействовать в операции профессионалов отряда «Z» и ввести в игру зарезервированную группу.

— Понятно, — проговорил Седов, — в общем, задача ясна. Мы должны собрать всю возможную информацию по Мирзе Хатиму и определить его истинные намерения. Действительно ли он самостоятелен и рвется в бой с талибами или используется как прикрытие коварного замысла руководства Талибана.

— Верно, Валерий Николаевич.

— Значит, разведгруппа должна иметь надежную базу, быть мобильна, я же обладаю правом на принятие решения по обстановке без предварительного согласования с Москвой в случаях, когда согласование воспрепятствует проведению экстренных действий в режиме решения общей задачи.

— Ну если только в случае принятия экстренных мер, — согласился Белоногов, — в остальном же согласование панируемых мероприятий обязательно.

— Конечно, товарищ генерал-полковник.

Александров спросил у Белоногова:

— Ты, Дмитрий Сергеевич, решил вопросы по переброске группы Седова в Афганистан?

Ответил полковник Трепанов:

— Этим занимался я. Переброску осуществим через Туркмению, Термез. Конечный пункт переброски — «зеленка» у селения Доши. Откуда группу следует доставить в Кабул силами вашей, Алексей Владимирович, агентуры.

— Минуту, я запишу. Термез — Доши. «Зеленка», Кабул — Асад Ниврай. Мне надо знать численность разведывательной группы.

Седов ответил:

— Думаю, семи человек, включая меня и Лероя, будет достаточно. При необходимости запрошу усиление. Большее число бойцов бросать сразу в Афган нецелесообразно.

— Согласен, — сказал генерал-лейтенант Александров. Он взглянул на Трепанова: — Ориентировочное время прибытия группы Седова в «зеленку» у Доши?

— Примерно от 15 до 17 часов местного времени воскресенья 15-го числа.

— Добро. Асад Ниврай будет у Доши с 13 часов. При высадке группы в заданном районе тебе, Валерий Николаевич, надо будет вызвать на связь Асада Ниврая, его позывной — Инженер.

— Инженер?

— Да, по образованию Ниврай инженер-механик, окончил российский вуз.

— Понятно. Вызовем, познакомимся.

— Ниврай к воскресенью подготовит и базу для разведгруппы. Впрочем, ее и нечего готовить. Группа остановится в его доме, который находится на окраине Кабула. Он же обеспечит и мобильность группы. Нивраю также передан приказ вскрыть тайник с оружием. Так что лететь к Доши можете без основного багажа.

— И что за оружие заложено в тайнике? — поинтересовался Седов.

— Практически то же самое, что хранится в вашей ружейной комнате здесь, плюс гранатометы разных модификаций, пулеметы ПК, даже станковые автоматические гранатометы и противотанковые комплексы.

— Неплохо.

— Да, арсенал солидный. На его закладку ушло почти полгода.

— Лероя отправим в посольство или оставим на базе Ниврая? — спросил Седов.

Ответил Белоногов:

— Это определишь сам на месте. Где ему будет удобнее и безопаснее работать. Ну, безопаснее, понятно, в посольстве. Если решишь отправить его туда, то… — Белоногов взглянул на Александрова.

Генерал Службы внешней разведки продолжил:

— То пусть свяжется по спутниковой станции с Виктором Алексеевичем Грановым, номер будет введен в компьютер Лероя. Тот обеспечит переезд капитана в дипломатическую миссию. Он же сообщит тебе точное место и время встречи нашей делегации с господином Хатимом.

— Это и Хакер определит. Лерою только зацепиться за объект, вопьется, словно клещ, не оторвешь.

— Вот именно — зацепиться. А как он зацепится без наводки?

— Тоже верно.

— Мне желательно уже сегодня узнать состав разведывательной группы, — сказал Александров, — и получить фото Седова. Я же передам Лерою фотографию Ниврая, а также пароль и отзыв для первой встречи, дабы не возникло недоразумений.

— Да какие недоразумения? Свой своего сразу узнает.

— И все же прошу передать и состав, и фото.

В разговор вступил Белоногов:

— Все сделаем, Алексей Владимирович. Я вот подумал, а не послать ли нам в посольство полковника Трепанова? Для, скажем так, координации действий разведывательной группы? Он у нас уже служил «дипломатом», и как раз в посольстве России в Афганистане.

Белоногов взглянул на Трепанова:

— Как считаешь, Александр Владимирович?

— Надо — полечу в Кабул.

— Это решайте сами, — сказал Александров и подвел итог совещанию: — Ну вроде бы все обговорили. Впрочем, если возникнут вопросы, то у нас еще есть время их обсудить и решить, я постоянно на связи.

— Посмотрим, — произнес Белоногов, — а фото и список Седов пришлет.

— Не сомневаюсь.

Трепанов проводил Александрова, и тот уехал в центральный офис Службы внешней разведки. Белоногов обратился к Седову:

— Давай-ка выкладывай свои соображения насчет состава разведгруппы.

Седов достал пачку сигарет и зажигалку:

— Разрешите? Или мне выйти?

— Да кури. Только форточку пошире открой и переключи кондиционер на постоянный режим.

— Без вопросов.

Переключив систему кондиционирования и вентиляции воздуха на постоянный режим, Седов, прикурив сигарету, присел в кресло у стола:

— По составу группы. Со мной и Лероем все ясно. Остается выбрать еще пять человек. Предлагаю капитана Грачева, капитана Озбека, капитана Власова, старшего лейтенанта Аппеля и прапорщика Котенко.

— Ну, примерно тех же офицеров предложил бы и я. Кроме Власова у всех богатый опыт работы в Афганистане. Но Власов, насколько знаю, уникальный человек.

— Так точно, как универсальный солдат. А заодно и отличный врач.

— Хорошо, состав группы утверждаю. Как считаешь, Валера, Трепанов будет нужен в Кабуле?

— Да зачем его там держать? Здесь работы хватает. А там что ему делать? Сидеть у пульта связи? По большому счету полковник ничего не сможет сделать, если у нас что-то пойдет не так. Да и мне лишний напряг, ведь заставит каждый день отчитываться.

— Но он сможет в случае необходимости подготовить посольство к вашему приему. Причем быстро.

— А к чему подготовить? Если группа засветится, а Хатим окажется марионеткой талибов, нам уже никто не поможет. Хоть все посольства и Совет Безопасности ООН подключай.

— Ну, тоже верно.

Вернулся Трепанов, доложил:

— Генерал-лейтенант Александров убыл.

Белоногов сказал ему:

— Валера считает твое присутствие в посольстве бесполезным.

— Я тоже так считаю.

— Что же молчал?

— Я не молчал, Дмитрий Сергеевич, я доложил, что если надо, то готов лететь в Кабул.

— Уже не надо. Ладно. Пока ты провожал Александрова, мы тут с Седым определили состав группы. Ознакомься.

Трепанов бегло посмотрел список.

— Возражения есть? — спросил Белоногов.

— Никак нет, Дмитрий Сергеевич.

— Ну и ладненько.

Генерал передал лист бумаги Седову и приказал:

— Через Хакера сбросишь список и свое фото Александрову. И чем быстрее, тем лучше.

— Я могу прямо сейчас быть свободен?

— Проводишь нас и можешь быть свободен. Порядок переброски группы получишь вечером, до ужина. После ужина соберешь группу… но чего я тебя инструктирую, сам прекрасно знаешь, что делать.

— Так точно, — ответил Седов, — знаю, товарищ генерал-полковник.

— Ну тогда на выход?

Седов, проводив генерала Белоногова и полковника Трепанова, вернулся в кабинет, куда вызвал капитана Лероя.

Французский капитан — специалист радиоэлектронной разведки, войдя в кабинет, доложил:

— Господин подполковник, капитан Лерой прибыл.

Валерий указал ему на кресло у журнального столика:

— Нам предстоит командировка в Афганистан, Филипп.

— То, что предстоит командировка, стало ясно по прибытии на базу и нашего начальства, и генерала внешней разведки, а вот Афганистан? Все же это лучше, чем Африка.

— Это хорошо, что ты в тонусе. Вылетаем завтра. Время и порядок переброски я доведу позже. Летим разведывательной группой из семи человек, состав я тоже назову позже, но ты, понятно, входишь в эту группу. Почему я решил поговорить с тобой наедине? Потому что задачи нам придется решать не совсем обычные. Ни ликвидировать лагеря талибов, ни валить полевых командиров, ни уничтожать караваны, скорее всего, не придется. Успех нашей миссии во многом будет зависеть от твоей работы.

— Что я должен буду делать?

— Контролировать и объекты, и субъекты. И контролировать так, чтобы мы знали о противнике все, а он о нас ничего. Он даже не должен подозревать, что мы его активно пасем.

Лерой кивнул:

— Понятно. Как насчет обеспечения работы разведывательными спутниками?

— Этот вопрос решен, в твоем распоряжении будет все необходимое.

— Объекты или субъекты контроля разбросаны друг от друга на большое расстояние?

— Этого сейчас я сказать не могу. Но, возможно, будут разбросаны.

— Ясно. Конкретную задачу вы поставите мне в Афганистане?

— Да. Впрочем, чего тянуть. К тому же тебе надо определяться с аппаратурой. В общем, слушай, а я обрисую тебе обстановку и задачу, которую предстоит решить лично тебе.

Седой довел до капитана Лероя всю имеющуюся у него информацию по замыслу Мирзы Хатима, о решениях, принятых по нему в Администрации, и подозрениях генерала Александрова.

— Таким образом, Хакер, нам необходимо знать все, что будет делать, с кем встречаться и разговаривать, о чем разговаривать Мирза Хатим. Возможно, придется отслеживать и помощника Джемала ад Дина, Абдалла Муштака и даже самого руководителя террористической организации «Свет веры». Ты сможешь работать на территории Пакистана?

Лерой пожал плечами:

— Это зависит от того, как будет функционировать связь со спутником. В принципе моя аппаратура способна охватить огромные территории, но без спутников ее возможности значительно снижаются.

— Спутники будут.

— Ну, тогда и контроль над объектами в Пакистане установим. Только прошу учесть: одновременно я смогу работать максимум по двум целям. Большее количество целей вызовет эффект рассеянного внимания.

— Большего, думаю, не понадобится. Остальные члены разведгруппы летят в Афган не для того, чтобы греться на жарком тропическом солнце. Теперь, когда тебе понятна общая задача, займись подготовкой нужной аппаратуры. Мы должны иметь все необходимое.

— Я понял, командир.

— И еще, отправь на компьютер Александрова мое фото и список группы.

Седов передал капитану список.

— А также Александров должен переслать фото Асада Ниврая и пароль с отзывом.

— Понял. Отправлю, приму.

Седов отпустил Лероя.

В 18.00 позвонил Трепанов:

— Относительно завтрашнего дня, Валерий Николаевич.

— Да, слушаю.

— В 6.00 выезд разведывательной группы на военный аэродром, в 7.30 вылет нашим бортом в Ашхабад. Из столицы Туркменистана, с властями которого транзит группы согласован, на «Ми-8» летите в Термез, там дозаправка и далее пролет по маршруту Термез — Мазари-Шариф — Айбак — «зеленка» у Доши. Ориентировочное время прибытия в район высадки 15.00–17.00 местного времени. Впрочем, об этом мы уже говорили.

— Понятно, в 6.00 выезд разведгруппы с территории базы, в 7.30 вылет на «Ту-134» в Ашхабад, откуда «вертушкой» в Термез и далее после дозаправки в Афган. Встреча с Нивраем в «зеленке» у Доши. При высадке связь с агентом.

— Все верно. Я буду завтра на аэродроме. Провожу вас.

— Тогда до встречи?

— Ты выслал Александрову то, что он просил?

— Хакеру поручил, пока доклада от него не было. Я же должен в ответ получить фото Ниврая, а также пароль и отзыв. Мне эти шпионские штучки не по душе, но раз Александров считает, что так надо, ради бога, поиграем в шпионов.

— До завра, Седой!

— Спокойной ночи, Александр Владимирович.

Отключив телефон, Седов приказал Коновалову собрать в штабном отсеке капитанов Лероя, Озбека, Грачева, Власова, старшего лейтенанта Аппеля и прапорщика Котенко.

Постановка общей задачи длилась недолго. Все прекрасно понимали: обсуждаемые и принимаемые на базе планы предстоящих операций на практике сводятся в большинстве своем к работе по обстановке, которая часто меняется, и нередко кардинально. Но знать, что предстоит делать в Афгане, надо. Поэтому офицеры спокойно выслушали командира. Вопросов ни у кого не было, и после ужина разведгруппа занялась подготовкой к вылету в Афган. После совещания задержался только капитан Лерой, который доложил, что отправил Александрову фото Седова и список группы, передал полученные в ответ фотографию Асада Ниврая, пароль, который должен был назвать командир отряда, — «жарко здесь у вас», и отзыв — «сейчас и в Москве жарко».

Седов запомнил пароль, уничтожил лист бумаги с распечаткой условий встречи, положил фотографию Асада Ниврая рядом с пепельницей. Надо получше запомнить лицо агента, брать с собой фотографию не следует.

Ужинал Валерий вместе со всем личным составом, после чего прошел к пруду, присел на скамейку, достал сотовый телефон, нашел в памяти номер мобильника жены, включил функцию вызова.

Супруга ответила тут же, и по ее голосу нетрудно было определить, что настроение у нее было далеко не веселое:

— Да, Валера! — ответила она.

— Как ты, Галя?

— Как всегда, когда ты должен куда-то лететь, с кем-то воевать.

— Я вылетаю завтра.

— Куда, конечно, не скажешь.

— Конечно, не скажу. Ты можешь не верить мне, считать, что я успокаиваю тебя, но предстоящая работа, честное слово, Галя, не представляет ничего опасного.

— У тебя всегда ничего опасного.

— Сейчас я говорю тебе правду.

— А раньше, значит, лгал? Не надо, Валера, извини. Надолго хоть улетаете?

— Не знаю. Этого сейчас никто не знает.

— Я буду ждать тебя.

— Знаю. Поэтому обязательно вернусь.

— Береги себя, Валера.

— Конечно. До свидания.

— До свидания.

Седов отключил телефон. Вечер выдался прекрасным, дневная жара спала, северный ветер пригнал прохладу, вода в пруду покрылась мелкой рябью, успокаивающе шелестела листва вековых сосен. А впереди опять жара, пески, горы, чужие люди, чужая страна и боевая задача. Ограничится ли командировка разведкой или обстановка изменится так, что вновь придется вести бои, преследовать противника, уходить от него? Неизвестно. Но такая уж у него и у его подчиненных работа. Седов подумал, а смог бы он жить иначе? Как все остальные люди? Ходить на работу куда-нибудь в офис, отсиживать там положенное время, возвращаться домой, где уютно, спокойно. И ответил себе, не смог бы. Он человек войны, хотя и воюет за то, чтобы повсюду установился мир.

К нему подошел Крылов, присел рядом, облегченно вздохнул:

— Наконец-то сегодня все закончилось.

— Чего домой не едешь?

— Поеду позже, сейчас Лариса на взводе.

— Мне бы твои проблемы, Толя.

— У каждого свои проблемы, и каждый считает, что они более серьезные, чем у других.

— Рапорт на перевод не подал? — улыбнулся Седов.

— Нет!

— Мы улетим, тебе легче будет. Белоногов и Трепанов переключатся на действия группы, появится свободное время. Проведи его в семье! Съезди на дачу, организуй шашлычок, купи хорошего вина да посиди с Ларисой. Она же любит тебя, а ты ее, зачем друг другу нервы мотать?

— Разберусь.

— Ну, разбирайся, Толя, разбирайся. И не забудь, завтра я буду в 4 утра. К 6.00 автобус должен стоять у главного корпуса.

— Сделаем.

— А я пойду отдохну перед дорогой дальней!

— Давай.

В 7.30 воскресенья, 15 июля, «Ту-134» антитеррористической службы, переданный на обеспечение деятельности отряда «Z», приняв на борт разведывательную группу подразделения подполковника Седова, оторвался от бетонки подмосковного военного аэродрома и взял курс на юго-восток. В полдень он приземлился на военном аэродроме близ Ашхабада. Группа перешла на борт вертолета «Ми-8», который начал полет к Термезу, а оттуда в заданный район Афганистана у населенного пункта Доши, минуя Мазари-Шариф и Айбак. В 14.35 уже местного времени «Ми-8» благополучно приземлился на поляне рядом с небольшой, но густой рощей, прикрывавшей место высадки разведгруппы от Доши. Подразделение Седова покинуло борт, и тот ушел к селению Бавар, где экипажу под охраной людей Адила Надира следовало ожидать группу или приказа на возвращение в Термез. Как только «вертушка» скрылась за горизонтом, командир отряда, в настоящий момент командир разведывательной группы, включил портативную Р.10 «Призрак» и запросил:

— Инженера вызывает Седой!

Ответ последовал мгновенно, и на русском почти без акцента языке:

— Седой! Я — Инженер! Оставайтесь на месте, выхожу к вам!

— Принял.

Седов отключил станцию и буквально через пару минут увидел вышедшего из рощи афганца в национальной одежде пуштунов. Он подошел к командиру отряда. Седов узнал Асада Ниврая, Ниврай узнал Седова. Но следовало еще обменяться паролем и отзывом. Валерий проговорил:

— Жарко здесь у вас.

Ниврай улыбнулся:

— Сейчас и в Москве жарко.

— Ну, тогда здравствуй, Асад, или ты предпочитаешь мусульманское приветствие?

— Ассолом аллейкум, господин Седой! Приветствую доблестных российских спецназовцев на многострадальной афганской земле.

Седов и Ниврай пожали друг другу руки.

— Как долетели? — спросил Ниврай.

— Нормально, раз живы и невредимы.

— Это хорошо. На южной окраине рощи у кустов стоят автобус и пикап. Мы можем выехать в Кабул без задержек. Или вам нужен сеанс связи с командованием?

— Пока нет! Веди к технике. Да, ты уверен, что мы доберемся до Кабула без проблем?

— Я надеюсь на это, — ответил Ниврай, — от случайностей не застрахован никто.

— Если встретим патруль натовцев?

— Этим плевать, кто куда едет, лишь бы их самих не тронули, а местная дорожная полиция не страшна, за сто долларов она пропустит хоть грузовик с оружием. Сейчас, когда будущее не определено, когда так называемые силы по поддержанию мира эвакуируются из Афганистана, каждый думает о том, что будет дальше. И прогнозы далеко не радужные. Талибы уже сейчас хозяйничают на юге, после вывода войск западной коалиции при поддержке больших сил из Пакистана они двинутся на север. Вот в этом не сомневается никто. Вам, наверное, доводили, что многие командиры соединений и частей национальной армии не теряют времени и вступают в переговоры с представителями Талибана?

— Доводили, — ответил Седов, — никто не желает подыхать непонятно за какую власть. Тем более власть, которая не станет ждать талибов, а покинет страну вслед за натовцами.

Ниврай кивнул:

— Это верно!

— Веди к машинам, Асад.

— Прошу, здесь недалеко.

Седов подал сигнал офицерам группы идти следом, сам же пошел вместе с агентом внешней разведки.

По пути Ниврай сказал:

— Мне передали, что одного из вас, возможно, предстоит доставить к российскому посольству. Вы же об этом молчите.

Командир отряда обернулся, позвал французского капитана Лероя. Тот, ускорив шаг, догнал Седова:

— Слушаю.

— Мы не решили, где удобнее всего остановиться тебе.

— Не понял, разве я и группа не одно целое?

— Одно, Хакер, но тебе предстоит работать практически в стационарном режиме, по крайней мере в ближайшее время. Поэтому относительно тебя рассматривались два варианта. Либо оставляем тебя в посольстве, что безопасней, либо ты следуешь на временную базу, где будет размещена группа.

Лерой, не думая, ответил:

— Я буду со всеми!

— Но это небезопасно.

— О чем вы говорите, командир? Да в посольстве, конечно, комфортно, удобно, уютно и так далее, но уверены ли вы, что в дипломатических миссиях нет человека, связанного с моджахедами? Я склонен думать, что «крота» в посольстве нет, а если он есть? Тогда вся моя работа не будет стоить и ломаного гроша. О ее результатах будете знать и вы, и талибы.

— Я понял тебя, Хакер!

Седов повернулся к Нивраю:

— В посольстве никого не оставляем, группа в полном составе разместится на временной базе.

— Хорошо, — ответил Ниврай.

Подразделение вышло на южную окраину «зеленки». Там стояли автобус и пикап. Первый был забит какими-то тюками.

— Что это? — спросил Седов, указывая на автобус.

— Вы имеете в виду баулы? Там тряпье разное, есть и мешки с мукой, и пара бидонов с хлопковым маслом. Везти вас в Кабул открыто было бы опрометчиво, а так безопасней. На дороге полно таких автобусов и грузовиков. Я имею в виду загруженных разным товаром.

— И нам придется устраиваться среди баулов, мешков и бидонов?

— Есть другой вариант, Седой, кузов пикапа. Шесть человек поместятся в нем, но тогда вряд ли мы доедем не только до Кабула, но и до Чарикара, а скорее всего, нас остановят у тоннеля перевала Саланг.

— Понятно.

Командир отряда отдал приказ бойцам группы занять места в автобусе. Впрочем, офицеры устроились неплохо. Седов прилег на большой мешок с тряпьем у передней части, за пассажирским сиденьем, которое занял Ниврай, до этого представивший своих людей, исполнявших роль водителей, Бакира Шахри и Юсуфа Луджини. Старый автобус «Тойота» выехал на грунтовую дорогу, за ним следовал пикап «Форд».

Шестьдесят километров проехали без проблем за один час двадцать минут. Когда въехали в тоннель, Лерой подполз к Седову:

— Командир, это и есть тот самый Саланг?

— Да, а что?

— Это здесь погибло много советских солдат?

— Здесь, Хакер, во время афганской войны произошли два случая массовой гибели советских военнослужащих. Тоннель имеет длину в два километра семьсот метров, а вместе с выходными галереями три тысячи шестьсот метров. Движение было односторонним, проезжая часть всего шесть метров. 23 февраля 1980 года в День Советской армии и Военно-морского флота в результате дорожно-транспортного происшествия советская колонна остановилась в тоннеле и, несмотря на то что в нем была установлена вентиляция, восемнадцать военнослужащих задохнулись выхлопными газами. Другой случай произошел 3 ноября 1982 года, более масштабный. При взрыве бензовоза вне тоннеля образовалась пробка, соответственно встали машины и внутри. Тогда погибло более пятидесяти шести советских военнослужащих и большое количество гражданских лиц — афганцев. Сообщалось о ста семидесяти шести погибших. Саланг — стратегический перевал в горах Гиндукуш, связывающий северную и центральную части страны. В годы гражданской войны между Северным альянсом и талибами Саланг стал естественной преградой, и в 1997 году тоннель был взорван, чтобы не допустить продвижения талибов на север. В 2002 году после объединения страны тоннель был вновь открыт. Кстати, строили этот перевал московские метростроевцы.

— Да-да, — проговорил Лерой, — это страшно — задохнуться в тоннеле, неужели никак нельзя было выйти на воздух?

— Ты забыл, какова длина тоннеля?

Лерой вздохнул:

— Конечно, две тысячи семьсот метров. Если оказаться в центре загазованного тоннеля, то до выходов не дойти. Жаль, ваши парни и местное население погибли от случайного стечения обстоятельств.

— Ты знаешь, Хакер, иногда обстоятельства решают все.

— Знаю!

— А теперь сядь на свое место, без тебя тесно.

В 16.25, миновав и дорогу, и улочки Кабула, автобус въехал на территорию двора большого участка дома Ниврая, участка, обнесенного трехметровым забором, через который были видны только крыши близлежащих домов да купол и минарет мечети.

Бойцы вышли из автобуса, отряхнулись. Седов осмотрелся:

— Неплохо живешь, Асад! Это целая усадьба.

Ниврай улыбнулся:

— Кто как работает, тот так и живет. Я хорошо зарабатываю на строительстве зданий в центре города. Для себя же выбрал южную окраину, здесь тихо и спокойно. Американцы почти не появлялись, да и местные правоохранительные органы заезжают не часто. Так что мой дом — хорошая база для небольшой группы. Пойдемте, я покажу вам свое, а теперь наше общее, пусть и временное жилище.

Ниврай провел Седова в свой дом, где Седой встретил женщину в национальной одежде, в платке, но, как ни странно, с открытым красивым приветливым лицом.

Ниврай сказал:

— Это моя сестра Наима.

— Очень приятно, Седой! Насколько мне известно, ваши женщины не должны показывать лица чужим мужчинам.

— Не должны, — усмехнулся Ниврай, — но только не Наима. Своевольная девушка, ей бы мужчиной родиться. Ну совершенно не слушает брата. А все почему? Потому что год прожила в России.

— И как попала сюда?

— Наш дальний родственник, еще во времена войны восьмидесятых годов будучи офицером правительственных войск, получил серьезное ранение и был эвакуирован в Москву. В военном госпитале он вылечился, да так и остался в России, женившись на русской медсестре. Прошли годы, жена родственника умерла, а сам он после ее смерти слег с тяжелой болезнью. Требовался уход, вот я отправил к нему Наиму. Там она узнала совсем другую жизнь и, возвратившись, стала проявлять своеволие, то это ей не так, то другое. Но я спокойно отношусь к подобным вещам. Моя семья сейчас в Узбекистане, в Джизаке, это областной центр между Ташкентом и Самаркандом. И жены, и дочери видят, как живут женщины в таком же исламском государстве. Их уже не заставишь носить паранджу, да и кому это надо? Нам пора становиться цивилизованной страной, а талибы желают вновь погрузить Афганистан в тьму жесткого порядка — вернуть в начало прошлого века. Поэтому я готов драться с ними до последней капли крови. За будущее своих детей, сестры.

— Понятно!

Пока Ниврай говорил, Наима ушла.

Ниврай указал на большую комнату:

— Это общая комната, слева кухня, впереди жилая комната, из нее вход в женскую половину, за той половиной тоже одна комната, справа вход в две смежные гостевые комнаты. В крайней правой вполне можно устроить рабочее место вашего специалиста по электронке. А в ближней что-то подобие казармы. В женской части живет Наима. На ней хозяйство, приготовление пищи. Вы разместитесь вместе с бойцами или займете отдельную жилую комнату, которая раньше служила спальней?

— Это ту, что со входом в женскую половину? Нет, Асад, я со всеми, в крайней правой комнате устроим временный командный пункт, где организуем место специалиста электронной разведки.

— Хоп! Как скажете.

Меблировка дома носила традиционный восточный характер. Пол в главной комнате был покрыт ковром поверх циновки, в других комнатах лежали паласы. Постельные принадлежности — кошмы, подушки, стеганые одеяла — аккуратной стопкой лежали в ближней гостевой комнате. В углах — сундук, телевизор, деревянный ларь на ножках. Предметы повседневного обихода находились в нишах стен, завешанных набойками. И только дальняя комната справа, что выбрали под командный пункт, была обставлена в европейском стиле. В стиле небольшого кабинета.

В женскую половину и на кухню Седов не заходил. Осмотрев жилище, он сказал:

— Неплохо. А главное — прохладно даже без кондиционеров, это из-за того, что стены сложены из кирпича-сырца?

Ниврай улыбнулся:

— Это оттого, что в доме все же установлена система кондиционирования воздуха, вы ее просто не заметили, кондиционеры вмонтированы в стены.

— А я-то думал, что это особенность материала. Ну да ладно, кондеры, значит, кондеры, прохладно, и хорошо. Я видел на крыше спутниковую антенну. Она в рабочем состоянии?

— Конечно, благодаря ей мы смотрим телевизор. Но ее можно использовать и в других целях, например, как антенну спутниковой станции.

— У нас немецкие станции со своими миниатюрными, но весьма мощными антеннами.

— Мое дело предложить.

— Так, значит, под бойцов отводится правая комната.

— Да, все необходимые принадлежности на шесть человек уже там. Один вопрос, Седой?

— Да?

— Для приема пищи вам поставить стол в комнату или обойдетесь скатертью на полу?

— Обойдемся скатертью. Твоей сестре тяжело будет готовить еду на шестерых мужчин, это не считая тебя.

— Справится, она работящая.

— Мы можем выделить ей в помощь одного человека. По крайней мере пока не приступим к активным действиям. Но тогда и кормить придется по сути одного электронщика.

— Это как решит Наима. Я ничего не имею против, она же может посчитать, что вы сомневаетесь в ее способностях.

— Ох уж эти женщины. Они везде одинаковы.

— Не спорю.

Седов прошел к двери, отдал команду бойцам, ожидавшим командира на топчане внутреннего двора:

— Все в дом. Не забывайте снимать обувь на входе.

Ниврай сказал:

— Это не обязательно, даже нежелательно. Заглянет кто-нибудь в калитку и увидит шесть пар армейских ботинок. Что он подумает?

— Ты же говорил, что здесь все тихо и спокойно.

— Да, но малышня тоже везде одинаковая и нередко сует свои носы туда, куда не следовало бы.

— О них я не подумал.

Седов изменил приказ:

— Разуваться в комнате.

Офицеры разведгруппы в течение часа обустраивались, Лерой установил аппаратуру в командном отсеке, Наима приготовила обед. Обедали все в большой комнате. После чего, разрешив подчиненным отдохнуть, Седов с Нивраем вышли во двор.

Командир группы спросил:

— Где у тебя находится арсенал?

— В подвале.

— Я хочу взглянуть на него.

— Пойдем.

Седов и Ниврай спустились в подвал по внешней лестнице.

Командир группы остался доволен осмотром. В ружейной комнате, оборудованной по всем армейским правилам, в пирамидах и стойках он увидел и автоматы «АК-74», и снайперские винтовки дальнего боя «СВД», и «винторезы», и пистолеты с глушителями, пояса с гранатами как наступательными, так и оборонительными, автоматический станковый гранатомет АГС.17 «Пламя», пулеметы ПК и РПК. Гранатометы «РПГ-7» с выстрелами, упакованными в брезентовые сумки, одноразовые гранатометы «Муха», большое количество боеприпасов.

— Отлично, — подвел он итог осмотру, — этого более чем достаточно для работы разведывательной группы в условиях вероятного столкновения с противником. Что у нас по технике?

Ниврай ответил:

— Бакир Шахри отгонит к своему дому автобус, затем подгонит на внутреннюю стоянку командирскую машину. Советский «УАЗ» в прекрасном техническом состоянии. У меня еще есть пикап и внедорожник «Ниссан». Другими словами, у вас будут две машины, пикап и внедорожник. Если этого недостаточно, то в резерве есть американский «Шевроле».

— Думаю, и «Форда», и «УАЗа» хватит.

Оставив хозяина дома на улице отдавать своим людям необходимые распоряжения, Седов прошел в комнату — командный пункт. Лерой заканчивал настройку аппаратуры.

— Мне нужна связь с Центром, Хакер!

— Это всегда пожалуйста. Спутниковая станция работает. И что интересно: практически отсутствуют помехи. Я делал контрольный выход на связь со штабом, и было такое ощущение, что говоришь с человеком, находящимся в соседней комнате.

— Давай Белоногова.

— Один момент, господин Седой.

Лерой набрал номер, передал трубку командиру группы.

Седов услышал голос куратора отряда:

— Да, Седой?!

— Докладываю, Дмитрий Сергеевич. Разведывательная группа благополучно прибыла в заданный район, находится на базе в Кабуле. «Вертушка» отправлена в Бавар и будет находиться там до особого распоряжения.

— Тебе нужен вертолет?

— Сейчас нет.

— Тогда мы отправим его в Термез.

— Согласен.

— Как база?

— Отлично. Хороший дом на большом, прикрытом участке в тихом и спокойном районе города. Оружия более чем достаточно, техника в наличии. Хакер развернул свою аппаратуру.

— Ты решил держать его при себе?

— Это он решил быть вместе со всеми. Я согласился.

— Хорошо. Сегодня акклиматизируйтесь, завтра встреча известных лиц. Она будет контролироваться нашими делегатами, но, думаю, тебе тоже не мешало бы узнать, о чем будут говорить Соловьев и Домбовский с Мирзой Хатимом. А главное, что последует за разговором.

— Я понял. Завтра с утра устанавливаем полный контроль над Хатимом. Где он будет принимать гостей? Как и было решено, у себя дома?

— Да, все необходимая информация по местонахождению этого дома сегодня же уйдет на компьютер Хакера.

— Хорошо.

— Вы там поаккуратней, Седой!

— Само собой, Дмитрий Сергеевич.

— До связи!

— До связи!

Седов передал трубку Лерою:

— Слышал разговор?

— Так точно. И слышал, и записывал.

— Проверь почту.

— Обязательно. Информация необходима в первую очередь мне, чтобы настроить аппаратуру для контроля за домом Хатима.

— Полный контроль над ним с 6 утра завтра.

— Могу включиться в работу и раньше, сегодня вечером.

— Смысл?

— А вдруг Хатим будет с кем-нибудь советоваться, как вести переговоры?

— Ты тоже допускаешь, что он может вести двойную игру?

— Почему тоже?

— Вот зануда, задам вопрос по-иному, ты думаешь, что Мирза Хатим может вести двойную игру?

Лерой улыбнулся:

— Я ничего не думаю по этому поводу, но раз на мне осуществление контроля над этим, возможно, вполне достойным человеком, то я должен просчитывать все варианты. Или не так, господин Седой?

— Так, Хакер! Подключайся к работе, когда посчитаешь нужным.

— Есть, командир.

— Ты выбрал себе место в комнате?

— А я и здесь неплохо устроюсь. Места хватит, и аппаратура всегда под рукой.

— Ладно. Здесь, значит, здесь.

Седов прошел через «казарменный» отсек в большую комнату. Увидел, как Грачев помогает сестре Ниврая убирать посуду со скатерти. При этом он что-то оживленно рассказывал девушке, а та, прекрасно владевшая русским языком, заразительно смеялась.

Командир группы окликнул подчиненного:

— Грач!

— Я, командир.

— Подойди-ка ко мне.

Грач подошел:

— Слушаю.

— Это я тебя слушаю. Ты чего кружишься вокруг девушки?

— Помогаю ей. Разве в этом есть что-то плохое?

— Ты мне невинные глазки-то не строй. Уж кто-кто, а я-то знаю тебя, Грач, как облупленного. Не приставай к девушке, близко к ней не подходи. Ниврай может неправильно понять твое стремление помочь ей.

— Да он только что заходил, и ничего, улыбнулся и вышел обратно во двор. Да и Наима совсем не против нашего общения.

— Ты понял, что я сказал?

— Так точно. Но ты, командир, не прав.

— Если бы я не знал тебя.

— И что теперь, бросить все и пойти в комнату спать? А девушка пусть за нами убирает?

— Ну раз начал помогать, то доводи дело до конца, но не дай бог тебе обидеть ее чем-нибудь.

— Как можно?

— Ладно, Ниврай, говоришь, во дворе?

— Из дома вышел, а во дворе или нет, не знаю, не смотрел.

— Разберемся.

Седов проследовал во двор. Хозяин дома сидел на топчане, в тени старой чинары. Командир группы присел рядом:

— Машины еще не подошли?

— Нет, они подойдут ближе к вечеру.

— Понятно.

— Вас что-то беспокоит?

Седов закурил:

— В Москве, когда обсуждался план действий разведгруппы, один из высокопоставленных чинов Службы внешней разведки обратил внимание на то, что талибы почему-то и едва ли не единственный раз в своей кровавой практике подавления воли населения казнили семью брата Мирзы Хатима без обычного ритуала, а тайно, ночью. Как думаешь, почему они поступили так?

Ниврай пожал плечами:

— Я думал об этом, но ответа не нашел. Талибам ничто не мешало повесить семью на воротах их собственного дома. Но они почему-то этого не сделали.

— Слушай, а была ли вообще казнь Джафара, его жены Заиды и их пятерых детей? Может быть, никто и не убивал их?

Ниврай посмотрел на Седова:

— Да вроде кто-то из местных видел, как к дому подъехала машина с мужчинами, а затем они вынесли семь плотных мешков и бросили их в кузов. А наутро соседи подняли шум. Кто-то зашел в дом Джафара и увидел залитые кровью комнаты, сами же жильцы исчезли. А потом приезжал сам Хатим, долго ходил по дому, а затем, не сказав никому ни слова, уехал. А вот его помощник Анвар Шади проговорился, что это талибы убили семью Джафара за то, что тот сотрудничал с неверными.

— Но трупы никто не видел?

— Нет! Только мешки и кровь.

— По словам Хатима, тела брата, жены и племянников талибы вывезли к каньону, куда и сбросили.

— Слышал и об этом.

— Но зачем талибам вывозить трупы, даже если они втихую завалили семью Джафара? Оставили бы их в доме.

— У меня нет ответа на этот вопрос.

— Я думаю, надо осмотреть каньон.

— Это невозможно, Седой, он очень глубокий, и там на дне много останков тех, кого казнили талибы. Однажды они привозили туда тела двадцати расстрелянных солдат правительственной армии. И к тому же шакалы давно сожрали трупы, оставив лишь черепа.

— А много ли детей сбрасывали в каньон эти уроды?

Ниврай вновь уже более внимательно посмотрел на Седова:

— О детях, кроме детей Джафара, я ничего не слышал.

— Вот. Значит, если спуститься на дно каньона, то среди множества черепов детские обнаружить можно. И именно пять черепов.

— Для чего это вам?

— Чтобы убедиться в убийстве семьи брата Хатима.

— Потребуются профессионалы альпинисты и специальные снаряжения, хотя…

— Что хотя? — спросил Седов.

— По древним легендам, в этом каньоне во время еще первой войны с англичанами прятались целые отряды пуштунов. Не могли же они, не имея современного снаряжения, спускаться в каньон и подниматься из него по воздуху? Для того чтобы преследовать нужные цели, им требовалось современное альпинистское снаряжение, которого, понятно, у пуштунов в то время быть не могло.

— Так! Интересно! Надо повнимательней присмотреться к этому каньону.

— Конечно, вы командир, но я не стал бы попусту тратить время. Если семья Джафара жива, то Хатим должен иметь с братом связь.

— Не спеши! Он может получать информацию о семье брата через посыльных людей. Либо при личной встрече с тем же Абдаллой Муштаком или с самим руководителем организации «Свет веры» Джемалом ад Дином. Нам необходимо убедиться, что семья Джафара действительно была казнена. Потому что если она жива, то, значит, Хатим лжет. Зачем ему лгать? Для того чтобы показать свое враждебное отношение к талибам, имеющее под собой веское основание, но которое он вынужден скрывать, дабы добиться поставленной цели — формирование на севере страны сил для противодействия талибам. Стать вторым Ахмадом Шах Масудом, а заодно и руководителем всех северных провинций. А в будущем, возможно, и всего Афганистана, освобожденного от талибов.

Ниврай отрицательно покачал головой:

— Хатим, бесспорно, обладает определенным авторитетом, влиянием на севере, среди командования некоторых частей правительственных войск, и все же он не тот человек, который мог бы управлять процессами стратегического характера.

— А это ему и не нужно. За него это сделают наши советники. Не исключено, что и командиры тех частей, которые могут быть введены в северные провинции. Хатим является символом. Ему, по сути, ничего не придется делать, если Россия согласится поддержать его. А вот чтобы получить поддержку и помощь, он будет из шкуры вон лезть. Чему мы вскоре и станем свидетелями. Хатиму главное договориться с Россией, остальное пойдет уже по накатанной дорожке. Но… это в том случае, если господин Хатим не ведет двойную игру, на самом деле являясь марионеткой в руках талибов. Значение каких-либо договоров и реализация их с подобным типом грозит России если не катастрофой, то губительными последствиями.

— Что в этой ситуации должен делать я? — спросил Ниврай.

Седов похлопал его по плечу:

— Дождись машины, подготовь нам местную одежду, в нынешнем виде мы за ворота твоей усадьбы носа казать не можем. А потом, как узнаем результаты первой встречи российской делегации с Хатимом, решим, что делать. И как делать.

— Я понял вас.

— Там, в доме, один мой офицер помогает твоей сестре убираться. После обеда. Это ничего?

Ниврай улыбнулся:

— Ничего! Если Наима не отшила его, то пусть помогает.

— Хорошо.

Седов прошел в комнату, где за пультом работал французский капитан Лерой.

— Как дела, Хакер? — спросил Седов.

— Получил информацию по месту встречи российской делегации и Мирзы Хатима.

— Где точно находится его дом?

— А место встречи, похоже, изменил Хатим.

— В смысле?

— Встреча завтра должна состояться в 11.00, как и было запланировано, но не на окраине Кабула, а в доме, стоящем в одном из проулков недалеко от мечети Масджиди-Шахи-до-Шамшира у подножия горы Асмаи и русла реки Кабул.

— А где сейчас обретается Хатим?

— Командир, вы требуете от меня невозможного. Я смогу зацепить его только на встрече. А до этого у меня нет ни малейшей возможности получить по нему информацию, как и по всем остальным жителям Кабула.

— Понятно. Ладно. Мы район Кайбака посмотреть можем?

— Что конкретно вас интересует? Сам кишлак?

— Каньон.

— Минуту. Вот он каньон. Овальной формы пропасть глубиной от двухсот восьмидесяти до трехсот двадцати метров, дно у каньона неровное.

— На дно каньона можно попасть только по обрывистым склонам?

— Нет! Из ущелья, что находится примерно в километре, через каньон по подземному руслу течет речушка. Выходит на поверхность в «зеленке» северо-западнее селения и образует озеро. Из озера…

— Погоди, — прервал капитана Седов, — подземное русло — значит пещера?

— Да, пещера, по которой течет эта речка, даже ручей.

— Значит, по этому руслу можно войти в каньон со стороны ущелья? И таким путем уйти обратно?

— Да, но идти придется по воде.

— Какова длина пещеры говоришь?

— Если точно, то девятьсот тридцать семь метров. Причем пещера или тоннель имеет отводы, некоторые из которых выходят на поверхность.

— И это означает, что недостатка кислорода в пещере нет?

— Так точно!

— Молодец, Хакер. Объявляю тебе благодарность.

— За что?

— За твой профессионализм. Но ладно, устанавливай контроль над домом Хатима, возможно, он появится там. А нет, то с утра, с 9 часов переключайся на новое место встречи. И спроси у Центра, кто изменил место встречи.

— Я думаю, вам лучше обсудить это лично с Белоноговым.

— Лишний раз выходить в эфир?

— Но он же полностью защищен.

— Запомни, Хакер, в этом мире нет ничего не защищенного, ничего и уж тем более никого. Работай.

Но связью все же пришлось воспользоваться.

Спустя полчаса Лерой сообщил Седову о вызове его на переговоры по спутниковой станции.

Валерий вошел в комнату, спросил:

— Белоногов?

Французский капитан утвердительно кивнул:

— Он.

Командир группы поднял трубку:

— Седой на связи!

— По встрече делегации и Хатима место встречи изменил последний. Объяснил он это просто. Его охрана зафиксировала слежку.

— Вычислили людей Надира?

— Да, поэтому Александров выводит и их из игры. Теперь работает группа Ниврая.

— Понял. У меня новость.

— Да? Что за новость?

— Помните, Александров информировал нас о том, что талибы убили семью брата Хатима и сделали это, отступив от своих обычных правил, что насторожило генерал-лейтенанта?

— Конечно, помню и что?

— По словам, вернее, слухам, распускаемым Хатимом, трупы его брата Джафара, жены Заиды и пятерых детей талибы вывезли из кишлака и сбросили в глубокий каньон у Кайбака, что в сорока километрах от Ак-Табаза.

— Да.

— Предлагаю убедиться в том, что Хатим не лгал.

— Но это же невозможно! Во-первых, насколько мне известно, каньон глубок и склоны его обрывисты, для спуска на дно требуется команда хорошо подготовленных альпинистов и масса всевозможного снаряжения, вплоть до стационарных лебедок. Во-вторых, от трупов, кроме черепов, уже ничего не осталось.

— Вот именно, что черепа-то должны сохраниться. В этот каньон сбрасывали и другие трупы. Талибы устроили в нем целый могильник, но сбрасывали трупы взрослых людей и только тела пятерых детей Джафара. Значит, на дне должны находиться черепа детей. Их отличить от взрослых самим на месте несложно.

— Погоди, черепа черепами, но мы не можем прислать в Афганистан команду альпинистов с оборудованием и снаряжением. Точнее, такие команды, конечно же, есть, например в МЧС, и с переправкой к каньону проблем не возникнет, но о нашем интересе к каньону тут же станет известно не только Хатиму, но и талибам. Где гарантия, что наших альпинистов не захватят или не уничтожат моджахеды Мехсуда?

— Дмитрий Сергеевич, разве я смог бы заводить разговор о проверке каньона, если бы она угрожала жизни наших людей?

— Что-то я плохо тебя понимаю.

— Объясню. Хакер, используя аппаратуру, внимательно осмотрел каньон и выяснил, что к нему от ближнего ущелья тянется пещера, внутри которой протекает ручей. Дальше он из каньона уходит на северо-запад и образует озеро в квадрате…. Пещера имеет несколько ответвлений, выходящих на поверхность. А по пещере, о которой мне рассказал Ниврай, этим каньоном как укрытием еще в годы англо-афганской войны пользовались целые отряды пуштунов. Что в принципе и заставило меня отдать приказ Хакеру исследовать этот каньон. Так что попасть на дно каньона можно без альпинистов и громоздкого снаряжения.

Белоногов, подумав, спросил:

— Ты хочешь найти останки детей и убедиться, что Хатим не лгал или при отсутствии останков уличить его во лжи?

— Так точно. Ведь именно от него мы знаем о трагической судьбе семьи Джафара. И именно это в какой-то мере объясняет его стремление возглавить силы сдерживания продвижения талибов на север. А если мы убедимся, что Хатим с самого начала лгал нам, то какие дела можно с ним иметь? Я полностью разделяю настороженность генерала Александрова. Ну, а если окажется, что Хатим не лгал, то хорошо. Значит, с ним можно вести переговоры, но что-то подсказывает мне: детских черепов мы на дне каньона не найдем.

— Так! Мне необходимо посоветоваться с генералом Александровым.

— Я на связи, Дмитрий Сергеевич.

Не прошло и получаса, как генерал Белоногов вновь вышел на связь:

— Седой!

— Я, Дмитрий Сергеевич.

— Александров поддержал твое предложение и готов привлечь к проверке каньона своих людей.

— Из числа агентов, работающих в Афганистане, или спецов из России?

— Спецов из России.

— Это слишком затратно и небезопасно.

— Ты хочешь привлечь к акции бойцов разведгруппы?

— Почему бы и нет? У них пока все равно работы нет. Да и надо-то отправить к каньону всего одного человека из группы и одного человека Ниврая. Пройти тоннель длиной в девятьсот тридцать семь метров с хорошей вентиляцией — это от силы час, если учесть, что идти придется по воде. Пару часов на осмотр дна и часа четыре-пять на отход. Всего на выполнение задания потребуется не более восьми часов, это учитывая время на подъезд к ущелью и подготовительные работы. Завтра же, когда Хатим будет разговаривать с нашими делегатами, можно обследовать каньон.

— Хорошо, — согласился Белоногов, — проведи осмотр каньона завтра одновременно со встречей Соловьева, Домбовского и Хатима. О результатах осмотра доложи мне. Но главное — обеспечь контроль над Хатимом после встречи.

Седов взглянул на Лероя, улыбнулся, ответил:

— Хакер в стойке, только и ждет команды фас, чтобы зацепиться за Хатима, а если Хакер за кого-то зацепится, то уже не отпустит.

— Знаю. У меня все. У тебя есть ко мне вопросы?

— Никак нет, Дмитрий Сергеевич.

— Тогда до связи, Седой!

— До связи! — Седов передал трубку Лерою: — Слышал, как я отзывался о твоих способностях?

— Так точно. Благодарю.

— Благодарности мало, Хакер, нужна работа.

— Я готов.

— А вот это очень хорошо. Сейчас ты можешь отдохнуть. Никто не знает, как будут развиваться события на следующий день, так что воспользуйся свободным временем и выспись как следует.

— С удовольствием.

— Я без надобности тебя тревожить не буду. Если на связь выйдет Москва, то я на базе. Найдешь.

— Понял, командир.

Седов вышел во двор. Бакир Шахри пригнал «УАЗ», и Ниврай осматривал внедорожник.

Командир группы подошел к афганцам:

— Ну и как техника? — Он похлопал по капоту «УАЗа»: — Наш старый друг, никогда не подводил.

— И на этот раз не подведет, — заверил Ниврай.

— Будем надеяться, Асад, отойдем на минуту?

Ниврай, приказав Шахри поставить «УАЗ» на площадку и прикрыть плотной маскировочной сетью, подошел к Седову:

— Слушаю вас!

— Тут такое дело, Асад. Мой электронщик осмотрел каньон. И убедился, что легенда об укрытии в каньоне отрядов пуштунов не вымысел. Пуштуны действительно имели возможность свободно входить в каньон и выходить из него, ставя англичан в тупик.

— Что вы имеете в виду?

— То, что из ближнего ущелья к каньону ведет пещера в виде тоннеля, внутри которого находится русло речушки, что проходит через каньон и уходит на северо-запад.

— Вы это серьезно?

— Нет, Асад, шучу. Сейчас самое что ни на есть время для шуток.

— И что вы решили?

— Решил проверить каньон.

— Что требуется от меня?

— Резервный автомобиль, по-моему, ты упоминал «Шевроле»?

— Да.

— И водитель.

— Есть и водитель, человек из резерва, единственный человек из резерва, оставшийся в Кабуле.

— Хватит и одного. Завтра в 6 утра твой резервный на «Шевроле» должен быть здесь. В район каньона он поедет с офицером группы. С кем именно, уточню перед выездом. А также определю задачу данной подгруппе. Надеюсь, твой человек из резерва знает местность?

— Знает. И где находится каньон, и как проехать к ущелью знает.

— Откуда, если не секрет?

— Какой может быть секрет, Седой? Фархад Редзай, тот самый резервный родом из Ак-Табаза, у него там родственники живут.

Седов внимательно посмотрел на Ниврая:

— Смотри, как все удачно складывается?! Как по заказу.

— Что вы хотите этим сказать?

— Ничего. Кроме того, что я бы на твоем месте еще до прибытия разведгруппы использовал Редзая, дабы узнать все подробности убийства семьи брата Хатима.

— Считаете, я отнесся халатно к своей работе?

— Ну не совсем так…

— Седой! А вы не забыли, что моя группа до сего дня находилась в резерве и не имела права совершать какие-либо действия.

— Извини, Асад, об этом я не подумал.

— Ничего.

Ниврай улыбнулся:

— А вы оперативно работаете. Первый день на базе, а уже спланировали операцию!

— Это на гражданке актуальна поговорка «Тише едешь, дальше будешь», у нас же, наоборот, делай все максимально быстро, чтобы не опередил противник. Но максимально быстро не означает неоправданно торопясь. В общем, ты понял.

— Понял! Завтра Фархад в 6 утра будет здесь.

— Прекрасно. Ну, вроде пока все! Да, как насчет одежды?

— Она уже в доме.

— Можно и отдохнуть, а, Асад?

— Не можно, а нужно.

— Верные слова. Ужин у нас во сколько?

— В 8 часов. Можно раньше или позже.

— В 8 в самый раз. Я в комнату отдыха.

— Отдыхайте спокойно. Хотя в охране нет никакой необходимости, я все же выставлю ее. На всякий случай!

— Дело твое!

— Как отдохнете, можем сыграть в нарды.

— Почему бы и нет? Сыграем.

Ниврай улыбнулся:

— У вас не будет ни единого шанса выиграть.

Седов посмотрел на агента СВР:

— Посмотрим!

Седов прошел в комнату отдыха, где прилег на расстеленный спальный мешок и тут же уснул крепким без сновидений сном.

Вечер и ночь прошли спокойно. В понедельник 16 июля Седов поднялся в 5 утра, умылся, побрился, привел себя в порядок и прошел в командный пункт. Бойцы отряда тоже начали подниматься по одному, хотя подъема никто не объявлял. Лерой, свежевыбритый, пахнущий дорогой туалетной водой, сидел за аппаратурой.

— Привет, Хакер. Ты-то когда встал?

— Около 4, командир.

— С чего вдруг?

— Проснулся и все. Посмотрел на часы — 4 утра, рано, хотел еще поспать, сон пропал. Говорите, что делать, командир.

— Открой картинку района ущелья и каньона. Чтобы была видна пещера, соединяющая их.

— Момент, вот пожалуйста.

Седов выглянул в комнату отдыха:

— Грач!

Капитан Власов улыбнулся:

— Наш Грач уже на ветке рядом с Наимой сидит. Щебечет Грач о чем-то возвышенном. А проще говоря, вешает обычную лапшу, по-местному лагман, девушке.

— Вот тоже ловелас. А ну ко мне его быстро!

— Есть, — сказал Власов.

Вскоре в штабную комнату или на командный пункт явился капитан Грачев:

— Я, командир!

— Чего прилип к девушке? Хочешь, чтобы между нами и Нивраем возникли проблемы по твоей милости? То, что он улыбается, ничего не значит. Мы уйдем, а он как брат потом отыграется на Наиме. Или ты этого не понимаешь?

— Асад не сделает ничего плохого своей сестре.

— А ты у нас непревзойденный знаток восточных обычаев или традиций?

— Но Наима не такая, как все остальные афганские женщины.

— Я что-то не понял, Грач, уж не влюбился ли ты?

— А если и так, то что?

— В который раз?

— Это мое личное дело.

Седов подошел вплотную к Грачеву:

— Нет, Грач, вот сейчас на боевом выходе у тебя по определению не может быть личных дел. Ты здесь для того, чтобы решать боевые задачи, а не разводить шашни с местной девушкой. Тоже мне жених нашелся. Ты все понял?

— Я-то понял, но если Наима нравится мне, а я ей?

— Грач! Не зли меня.

— Я говорю, что есть.

— Не надо ничего говорить. А если действительно полюбил, такое бывает даже с такими, как ты, то после решения всех задач я предоставлю тебе возможность сделать предложение девушке и серьезно поговорить с ее братом. А пока никаких разговоров с ней. Ну, если разве короткие. Впрочем, сегодня, по крайней мере до вечера, тебе будет не до Наимы.

— Что ты имеешь в виду?

— Взгляни на монитор аппаратуры Хакера.

Грачев присел на стул рядом с Лероем:

— И что тут?

— Это каньон, куда, по словам Хатима, талибы сбросили трупы семьи его брата Джафара и где талибы устроили могильник, сбрасывая туда тела своих жертв после казней. Недалеко безымянное ущелье, а вот темная, кое-где извивающаяся линия — это пещера, соединяющая ущелье с углом каньона. В пещере русло небольшой речки.

— Это, конечно, интересно, но ты вызвал меня не для того, чтобы показать район каньона.

— Именно для того, чтобы показать и приказать: сегодня вместе с человеком Ниврая убыть в район ущелья, пройти по пещере, сразу предупреждаю: идти придется по воде, так что подготовь надлежащую обувь, и выйти в каньон. Задача в каньоне — поиск останков тел семьи Джафара.

Грачев не без удивления посмотрел на Седова:

— Ну, ладно ущелье, пещера, каньон, но как я смогу отличить скелеты семьи Джафара от других?

— Семья брата Хатима состояла из семи человек, это сам глава семейства — Джафар, брат Мирзы, его жена Заида и пятеро детей от двух до девяти лет. Скелеты ты в каньоне вряд ли обнаружишь, а вот черепа найдешь. А как различить, где, кто, то это ты должен уже понять.

— Ты имеешь в виду черепа детей, так?

— Конечно. Они же меньше по размерам, и, по данным агентов Службы внешней разведки, кроме тел детей Джафара, никаких детей больше талибы в каньон не сбрасывали. Следовательно, ты должен найти пять детских черепов. Задача ясна?

— Хреновая задача, командир!

Седов вздохнул:

— Согласен. Но что поделать, надо!

— А нам это действительно надо?

— Очень, Грач! Еще вопросы?

— Сапоги взять у Ниврая?

— Да, и инструмент, который может тебе понадобиться. В частности, лопата, лом для поднятия валунов или крупных камней, прожектор. И, естественно, автомат. Кто знает, не пасут ли вход в каньон от ущелья моджахеды Мехсуда или Джемала ад Дина. Это территория влияния руководителя организации «Свет веры».

— Значит, ее контролирует и Хатим?

— Значит, и он. Еще вопросы?

— Когда и с кем мне выезжать в район каньона?

Седов ответил:

— В 6.00 на «Шевроле» сюда прибудет помощник Ниврая Фархад Редзай. Переодевшись в одежду афганцев, ты поедешь к ущелью с ним.

— Ты сказал в одежде местных жителей?

— Да, за ней обратись к Нивраю, он подберет тебе и рубаху, и штаны, и безрукавку, сандалии, поможет с чалмой. Ты только помни, что обычно безрукавку афганцы носят распахнутой.

— Разберемся. Как насчет связи с тобой?

— Возьмешь спутниковую станцию «Вега» группы. По ней в случае необходимости и при обнаружении черепов детей связь со мной, через станцию Хакера. Без моей команды каньон не покидать. Это понятно?

— Ты специально продержишь меня в этой пропасти допоздна?

— Мне больше делать нечего. Еще вопросы?

— Кто в подгруппе старший? Я или афганец Ниврая?

— Конечно, ты!

— А этот Фархад по-русски базарит?

— Базарит.

— Ну, тогда я пошел к Нивраю?

— Удачи! Первый сеанс связи при выходе к пещере со стороны ущелья!

— Понял!

Грачев ушел. В 6.00 во двор дома въехал внедорожник «Шевроле». Водитель вышел на улицу, где был встречен хозяином дома Нивраем. После приветствий и короткого разговора агент Службы внешней разведки представил своего помощника командиру разведывательной группы:

— Это Фархад Редзай. А это, — он указал на Валерия, — Седой! Он командир группы, и ты, Фархад, должен подчиняться ему, как мне.

Валерий и Фархад пожали друг другу руки.

Во двор вышел и Грачев. В национальной афганской одежде он выглядел непривычно.

Седов улыбнулся:

— Ну, готовый душман.

— Тебе весело, командир, а мне в этой одежде неудобно.

— Ничего, привыкнешь, вот только с чалмой, рубахой и штанами как-то не гармонирует твое бледное, выбритое лицо.

Седов повернулся к Нивраю. Тот тоже улыбался.

— Асад, мы можем что-нибудь придумать, дабы хоть немного изменить внешность разведчика?

— Наклеим бородку, думаю, будет самое то.

— Может, вы мне еще обрезание устроите? — спросил Грачев.

Седов же ответил вполне серьезно:

— Надо будет — устроим. Не сомневайся.

Ниврай вышел вперед, взял под руку Грачева, кивнул Седову:

— Мы быстро.

Вскоре во двор вышел уже другой Грачев. Наклеенная бородка изменила его внешность.

— Вот теперь нормально, — сказал командир группы. Он подозвал к себе Редзая: — Ты знаешь дорогу к каньону?

— Знаю.

— А к ущелью, что находится неподалеку?

— Да. Туда можно подъехать с юга, не въезжая в Кайбак.

— Маршрут выбери сам. Твоя задача, Фархад, доставить в ущелье нашего разведчика и прикрывать его действия. При необходимости.

— Я все понял.

— Отлично. Ну а ты, Грач, задачу знаешь. Уточнение по ходу работы. Не забудь о сеансе связи.

— Я все помню!

— Станция?

— При мне.

— Оружие?

— Автомат уже в машине, — ответил за Грачева Ниврай.

— Вперед!

Фархад сел на место водителя, капитан Грачев рядом на переднее пассажирское сиденье, и внедорожник выехал с территории дома Ниврая.

Седов, проводив подгруппу разведки каньона, повернулся к хозяину дома:

— Твои люди здесь?

— Шахри и Луджини? Здесь.

— Хорошо, пусть держат технику в полной готовности к выезду.

— Считаете, что придется куда-то выезжать?

— Такого варианта исключать нельзя.

— Завтрак готов, — сказа Ниврай. — В машину Фархада Наима положила лепешки, мясо, зелень, голодными не останутся.

— Какая странная забота твоей сестры о моем офицере!

Ниврай улыбнулся:

— Похоже, они неравнодушны друг к другу.

Седов внимательно посмотрел на агента Службы внешней разведки:

— А ты?

— А что я? Сами разберутся.

— Ты не против союза мусульманки с христианином? У вас, по-моему, это строжайше запрещено.

— Сердцу, Седой, не прикажешь. А вероисповедание? Разве какая-нибудь вера выступает против любви и мира? Нет, потому как любовь есть сама жизнь. Честно говоря, я был бы не против, если Наима вновь уехала в Россию. Тем более с… мужем. Здесь у нее, к сожалению, нет никаких перспектив, кроме ведения хозяйства, ухода за детьми в пределах ограниченного забором дома. Но… все в руках Всевышнего. Как он решит, так и будет. А вы не мешайте своему офицеру. Это моя просьба.

— Странная просьба, но просьбе отказывать не принято. Хорошо, я не буду ограничивать Грача в его ухаживаниях за Наимой.

Ниврай улыбнулся:

— Любовь при всем желании никакая сила не ограничит.

— Да? Возможно, ты и прав. Но начнем работу. Я к Хакеру, бойцам группы и твоим людям боеготовность постоянная.

— Я понял вас, Седой!

Капитан Грачев вышел на связь в 8.20. Седов только вернулся из большой комнаты, как на спутниковой станции капитана Лероя пропищал сигнал вызова.

Лерой ответил:

— Хакер! — И тут же протянул трубку командиру группы: — Грач!

Взяв трубку, Седов кратко бросил:

— Слушаю!

— Мы в ущелье, командир!

— Поздравляю.

— Да не с чем пока. Вход в пещеру еще надо найти, а это, оказывается, не так-то просто. Склоны, особенно внизу, покрыты густым кустарником. Речка извивается по дну, как эфа в песках, то прибиваясь к левому склону, то к правому.

— Мы поможем тебе. Пока же доложи: на подъезде к ущелью, в самом ущелье ничего подозрительного не замечаете?

— А должны?

Седов повысил голос:

— Отвечай на вопрос, умник!

— Ну, если серьезно, то ничего и никого подозрительного не замечал. Да в ущелье и нет никого.

— Уверен? Хатим может знать о пещере и охранять вход в нее.

— Зачем ему это? От кого охранять?

— От нас, — ответил Седов.

— Никого не вижу.

— Понятно, не отключай связь. — Седов повернулся к Лерою: — А ну-ка, Хакер, посмотри район ущелья и каньон. Ты увидишь машину наших ребят?

— Да!

— Надо провести Грача к входу в пещеру.

— Секунду. Смотрите, командир, — Лерой повернул монитор в сторону Седова. — Вот ущелье, это, — он указал на темный прямоугольный предмет, — машина, красные силуэты — люди, в данном случае Грачев и его афганский проводник. Для страховки могу увеличить картинку, и увидите их лица.

— Увеличь!

Вскоре Седов хорошо видел Грачева и Редзая, но не видел всего ущелья.

— Вернемся обратно.

— Без проблем.

На мониторе высветилась прежняя картинка большего масштаба.

— Где вход в пещеру?

— А вот он, — Лерой вновь указал на начало темной извилистой полосы, тянущейся к черному овалу каньона.

— Понятно.

Седов включил станцию:

— Грач, слышишь?

— Так точно!

— Пройди семьдесят метров вперед, до поворота реки к правому склону, от русла, влево пойдет ручей, он и приведет тебя ко входу в пещеру.

— Спасибо. Пошел!

— Перед входом доложишь.

— Есть!

Спустя пять минут капитан Грачев доложил:

— Все нормально, командир, вход в пещеру вижу, не знаю только, сумею ли проползти вглубь.

— В чем дело?

— В том, что видно, порода осела и ручей уходит под склон через небольшую узкую трещину. Если пещера и дальше будет представлять собой щель, то километр я вряд ли проползу.

— Грач, нам надо, чтобы ты прошел в каньон.

— Но я же не змея, чтобы проползти между камней.

— Давай, вперед! Жду доклада из каньона.

— Понял. Ладно, с богом!

Грачев перевел станцию в режим ожидания и полез в трещину.

Седов положил перед собой трубку. Лерой спросил:

— А если пещера действительно обвалилась или порода осела настолько, что осталось место лишь для русла ручья?

— Это будет плохо, очень плохо. Но подождем.

Через тридцать семь минут на станции Лероя сработал сигнал вызова.

Седов схватил трубку:

— Слушаю!

— Я в каньоне!

Седов выдохнул воздух:

— Отлично, как пещера?

— Нормальная. Только в начале обвал, и, похоже, обвал искусственный, если порода осела бы, то осела по всему ходу. А сужение только на входе. По-моему, кто-то подорвал его, и было это давно. Вот только вода пробила русло. И во время дождей оно расширилось.

— Значит, обвал имеет давнее происхождение?

— Да.

— Что представляет собой пещера за обвалом?

— Тоннель с поворотами шириной до двух метров и такой же высоты. По дну течет вода, под водой скользкая галька. Темно, но кое-где сверху пробивается свет, через отводы. Те не более метра в диаметре. Через отводы поступает и воздух. В пещере довольно прохладно.

— Что по каньону?

— Он представляет собой форму мешка, внизу расширяясь, сверху сужаясь. Сужается где-то на подъеме метров пятьдесят-шестьдесят, дальше почти ровные, скалистые обрывы. Спуститься и подняться можно только с помощью лебедок и в свободном спуске. Без лебедок спуск невозможен даже при наличии самого современного альпинистского снаряжения.

— Дно?

— А вот дно, командир, могильник. Если шакалы и забирались сюда, то очень давно, обглоданных костей почти нет, а скелетов много. Придется попотеть, хотя останки семьи Джафара должны быть свеженькими по сравнению со скелетом, что я встретил на входе. Того лишь коснулся, он и рассыпался.

— Работай, Грач, доклад через каждый час или при обнаружении детских останков.

— Понял! Работаю.

В 9.10 Грачев доложил, что обследовал примерно треть каньона, детских останков не обнаружил.

Такой же доклад последовал и в 10.10. Обследовано почти две трети дна каньона, результат нулевой.

Седов назначил следующий сеанс связи на 11.30, так как Лерою следовало переключиться на установку контроля над Мирзой Хатимом.

Отложив трубку в сторону, Седов приказал французскому капитану:

— Переключайся на район мечети!

— Есть!

И спустя двадцать минут он доложил:

— Во втором проулке, кстати тупиковом, у крайнего справа дома остановился легковой автомобиль. Из него вышли трое. Прошли в ворота, участок.

— Что за дом?

— Как ни странно, лачуга. Да в том районе и нет более или менее нормальных домов, только вдоль самой набережной. Вглубь же и на подъеме трущобы.

— Но нет и полиции, и патрулей сил по поддержанию мира?

— Никого вообще нет. Такое ощущение, что квартал брошен.

— Это только кажется.

— Так, командир, еще одна машина. Встала за первой. Из нее вышли двое, прошли в тот же двор. И еще автомобиль, внедорожник, он закрыл собой проулок. На улице трое.

Седов, погладив подбородок, приказал:

— А ну-ка вызови на связь Центр!

— Момент.

Французский капитан набрал номер и доложил:

— Генерал Белоногов на связи!

Седов взял трубку:

— Добрый день, Дмитрий Сергеевич.

— Добрый, Валера.

— Мы вот тут с Хакером следим за районом мечети Масджиди-Шахи-до-Шамшира. По дороге к лачуге второго от мечети тупикового проулка подъехали две машины, третья встала у въезда в проулок, заблокировав его. В лачугу вошли пятеро мужчин. Это и есть делегация и Хатим?

— Да! Встреча только что началась. Люди генерала Александрова контролируют ее. Пусть Хакер наведет на дом спутниковую прослушку.

— Он уже навел. Но пока ничего не слышно. Хотя запись пошла.

— Ну и хорошо. Сам разговор не нужен, нам надо зацепить Хатима.

— Зацепим по тембру голоса. Образец в системе Хакера.

— Передача через спутник исказит голос, и в дальнейшем вы рискуете потерять Хатима.

— Но и выйти напрямую к месту встречи не можем.

— К месту встречи нет, а вот на набережную да. Но только люди Ниврая.

— Хорошо, я пошлю туда одного из помощников Асада, но что он сможет сделать?

— Мирза Хатим перемещается на одной и той же машине, «Тойоте», кстати, такая же «Тойота» и у его помощника Анвара Шади, только старее. Это его машина заблокировала въезд. Машина Хатима имеет одну отличительную деталь, это молдинги по бокам.

— Ну и что?

— А ты подумай, Валера, что надо сделать.

— Да что надо сделать, я знаю, как-то пометить Хатима, чтобы контролировать его. Но как? Вот в чем вопрос.

— Довольно просто. У Ниврая должны быть мощные миниатюрные «жучки», из серии тех, что включаются с пульта контролера и выключаются при применении сканера обнаружения подобных штучек. Из отчетов по слежению за Хатимом группы Надира следует, что Мирза всегда оставляет свою машину возле места нахождения. Поэтому, если человеку Ниврая удастся внедрить «жучка» в кузов автомобиля, то полный контроль над ним практически будет обеспечен.

— Я понял, Дмитрий Сергеевич.

— Вот и хорошо, что понял. Что по каньону?

— Грач работает там третий час, я имею в виду непосредственно в каньоне, и пока никаких результатов. Останков взрослых людей много, детских не обнаружено. Но ему следует еще где-то треть дна осмотреть, а затем убедиться, что под валунами и крупными камнями нет этих останков.

— Но пока пусто?

— Так точно!

— Ладно, до связи!

Седов положил трубку. Взглянул на Лероя:

— О чем говорят, слышишь?

— Пока Хатим распинается, объясняет, какое влияние он имеет, какие силы его поддерживают. Делегаты слушают.

— Так, время? 11.30. Дождемся доклада Грача.

Капитан Грачев вышел на связь в 11.40.

— Командир. Обследовал весь каньон, осталось посмотреть под двумя валунами и пятью большими камнями. Они по внешнему виду сорвались в каньон недавно, останков детей нет.

— Понял!

Командир отряда «Z», в настоящее время командир разведывательной группы, передал трубку Лерою:

— Я к Нивраю.

Хозяина дома Седов застал во дворе:

— Асад! Срочное дело!

— Слушаю!

— Мне из Москвы сообщили, что у тебя есть мощные, высокочувствительные миниатюрные «жучки»?

— Есть такие размером с булавочную головку.

— Ты знаешь, как их активировать?

— С пульта. А что?

— Надо выслать ко второму проулку от мечети Масджиди-Шахи-до-Шамшира или Бакира Шахри, или Юсуфа Луджини.

— С какой целью? — поинтересовался агент внешней разведки.

— С целью посадить «жучка» в автомобиль Хатима. Посадить с дистанции и в то место кузова, где его не обнаружат при мытье машины.

— Посадить можно, но как узнать, какая машина обслуживает Хатима? Знаю, у него «Тойота», но и у Шади тоже «Тойота».

— У машины Хатима по бокам прикреплены молдинги.

— Понятно. Я сейчас же пошлю в район мечети Шахри.

— Учти, вход в проулок заблокирован машиной и людьми Хатима, так что сажать «жучка» придется при выезде «Тойоты» Мирзы на набережную. А откуда? Это пусть решит твой человек. Но незаметно.

— Сделаем, Седой!

— Давай! И поспеши, кто знает, сколько будет длиться первая встреча наших делегатов с Мирзой.

— Конечно, Седой, немедленно высылаю Бакира Шахри.

Агент Службы внешней разведки окликнул помощника, Седов же вернулся в штабной отсек, к Лерою.

— Ну что у нас, Хакер?

— Ничего особенного. Переговоры продолжаются, генерал Домбовский поинтересовался, в чем видит Хатим помощь России. Сейчас Мирза объясняет, что конкретно он подразумевал под помощью. В перовую очередь это налаживание поставок в северные провинции стрелкового оружия и боеприпасов. Гранатометов с выстрелами…

Седов прервал Лероя:

— Достаточно. По большому счету это нас не касается.

В 12.10 командир группы сам вызвал Грачева:

— Грач!

— Я, — ответил капитан.

— Слушаю доклад.

— Все дно каньона перерыто, все валуны и камни поднял, все кругом осмотрел, даже в нишах, которых полно по всему оврагу дна. Детских останков не обнаружено.

— Ты понимаешь, насколько важна твоя работа?

— Ну, что ты, командир, в самом деле. Я четыре часа работал на ограниченном пятачке. И если говорю, что детских останков в каньоне нет, значит, их нет. Или их унесли местные джинны.

— Я понял тебя. Возвращайся!

— Принял, выполняю!

А еще через час, после того как Лерой доложил о завершении переговоров и отъезде российских представителей и Хатима из лачуги, где велись переговоры, в штабной отсек зашел Асад Ниврай.

— Все хорошо, Седой! Шахри вонзил в машину Хатима «жучка». Вот пульт активации.

Пульт забрал Лерой и тут же включил прибор слежения. На мониторе высветилось ярко-красное пятно, которое двигалось на выезд из города.

— Не слышно голосов, — сказал Седой.

— Верно, — ответил Лерой, — потому что в машине все молчат. Наговорились при встрече.

— И куда это едет господин Хатим?

Лерой пожал плечами:

— Не знаю, но охрана отошла от него у памятника Ахмаду Шаху Масуду.

— Значит, просто кружит. В тот же Ак-Табаз Мирза без охраны не поехал бы, — проговорил Асад Ниврай.

Седов кивнул:

— Значит, кружит. Ну и пусть кружит. — Он взглянул на Лероя: — А вот теперь, Хакер, полный контроль над господином Хатимом, Грач по возвращении заступит твоим сменщиком. Но большую часть времени работать с объектом тебе. Как понял?

— Понял, командир, — откинувшись на спинку стула и надев наушники, ответил капитан.

Несмотря на то что Хатим выехал из района мечети без охраны, особо кружить по городу его автомобиль не стал. Пару раз уйдя на второстепенные улочки, «Тойота» вновь вернулась на проспект. На выезде из города к внедорожнику Хатима и Шади пристроились еще два пикапа.

Капитан Лерой доложил:

— Командир, судя по всему, господин Мирза Хатим едет в Ак-Табаз.

— Без охраны?

— Она пристроилась на выезде из города. Два пикапа.

— И что это Хатим повадился в Ак-Табаз в дом погибшего брата? У Мирзы свои дома есть, и наверняка неизвестные еще нам резиденции и тайные убежища.

— Возможно, — проговорил Лерой, — в доме Ак-Табаза есть что-то такое, что нельзя держать в Кабуле?

— В смысле? — повернулся Седов к Лерою.

— Ну, допустим, склад с оружием, похищенным с армейских складов сил по поддержанию мира?

Седов ответил:

— За последний год, да и раньше силам сопротивления Афганистана в том числе не удавалось захватить сколько-нибудь значительные арсеналы натовского вооружения. Случай в Кандагаре, когда талибы «приземлили» американский борт со списанными и проданными в Пакистан винтовками, не в счет. Во-первых, при падении «Боинга» большая часть оружия была практически уничтожена, оставшуюся же талибы вывезли в Пешавар и использовали в дальнейшем в лагерях подготовки террористов.

Лерой проговорил:

— Захвата крупной партии американского, точнее натовского, оружия действительно не было, но… как знать, так уж честны на руку американские, английские, французские генералы?

Седов посмотрел на Лероя:

— Намекаешь на «продажу»?

— Почему бы и нет? Это вами принято считать, что коррупция разъедает только Россию, а в действительности ею поражены все властные, в том числе силовые структуры большинства государств мира.

— Допустим, — кивнул Седов, — допустим, Хатим купил новое оружие. Но согласись, и Ак-Табаз не лучшее место для его хранения.

— Не мешало бы попристальней осмотреть этот дом брата, смерть которого вместе с семьей теперь под большим вопросом.

— Как придут наши духи в этот дом, так и осмотришь его. А пока переключи-ка на меня запись переговоров Соловьева, Домбовского и Хатима!

Лерой улыбнулся:

— Оно вам нужно, командир? Сейчас эту запись тщательно изучают и в Администрации, и в Генштабе, и наверняка в ведомстве господина Александрова.

— Хакер! С каких пор ты стал считать возможным комментировать мои приказы?

Французский капитан улыбнулся:

— Виноват, господин Седой!

— А виноватых что?

— Виноватых бьют, господин Седой!

— Хорош кривляться! Далеко отъехал от Кабула кортеж Мирзы Хатима?

— На двенадцать километров.

— По этой же дороге едут Грачев и Редзай?

— Так точно!

— Они должны встретиться.

— Это произойдет, если, конечно, ничего не случится, где-то мнут через двадцать.

Седов поднялся, прошелся по комнате:

— И все-таки почему Хатим постоянно посещает дом погибшего брата в Ак-Табазе? Это не случайно. Что-то под этим кроется. Вопрос что?

— Узнаем, командир, — уверенно проговорил Лерой.

— Понятно, что узнаем, иначе какого черта нам здесь делать?

В 14.40 у ворот забора дома Ниврая остановился «Шевроле». Из него вышел мужчина и прошел во внутренний двор. Автомобиль продолжил путь. Мужчина в афганской национальной одежде, он же капитан российского спецназа Андрей Грачев, вошел в здание. Увидел работавшую на кухне сестру хозяина дома Наиму. Девушка, не пряча лица, улыбнулась ему. Офицер улыбнулся в ответ. К нему вышел Ниврай:

— В малой комнате ваша обычная форма, там можете оставить афганскую одежду, хотя ее… — Ниврай осмотрел местами рваную рубаху и штаны, — проще сдать барахольщикам.

— Тебе бы, Асад, по этому руслу в самом начале пещеры проползти, я бы посмотрел, что осталось бы от твоей рубахи.

— Я же не в претензии!

— Еще бы! А Наиме что, помочь уже некому? Полный дом мужиков, а пашет на всех одна девушка.

Ниврай усмехнулся:

— Что поделать, Грач, если сестра не хочет никого в помощники.

— Никого?

— Ну, кроме тебя.

— Ты это серьезно?

— Вполне. Но… хочу тебя предупредить, офицер, я не против того, чтобы моя сестра вышла замуж за славянина, европейца. Я спокойно отреагирую на то, что она сменит веру. Я желаю ей только счастья, хорошего, любящего, уважающего ее мужа, красивых, послушных, здоровых детей. Но… — вновь выдержал паузу агент СВР, — мужа и отца ее детей, чтобы жили они вместе всегда. Ты понимаешь меня?

— Я очень хорошо тебя понял, Асад!

Ниврай улыбнулся:

— Ну и отлично. Значит, в пещере тесновато было?

— Не то слово.

— Главное, слава Всевышнему, ты вернулся, остальное пустяки.

— Это точно!

Грачев переоделся и прошел в командный отсек, где его ждал командир группы. Войдя в небольшую комнату, Грачев доложил:

— Проверка каньона проведена. За время проверки происшествий не случилось. Трупов, по крайней мере детей семьи Джафара Хатима, не обнаружено.

— Значит ли это, что если в каньоне нет детей, то там нет и отца с матерью? — задумчиво проговорил Валерий.

Лерой сказал:

— Могло быть и так, Джафара с Заидой талибы убили, а детей увезли с собой. Это же хороший товар!

— Может быть, одно не дает покоя и сейчас, почему талибы тайно расстреляли Джафара и Заиду, если учесть вариант гибели только родителей?

Грачев сказал:

— А по-моему, все просто. Талибы намеревались провести ритуальное убийство, ну, как у них принято, с элементами устрашения. И приехали в Ак-Табаз, чтобы казнить семью на виду у всех. А потом, потом кто-то из духов мог предложить по-тихому расправиться с отцом и матерью. Чтобы заполучить детей, за которых позже отхватить неплохой барыш. Банда посоветовалась и приняла предложение одного из самых отмороженных своих подельников. Поэтому Джафара и Заиду убили тихо. С Заидой, думаю, духи неплохо развлеклись, не исключено, на глазах Джафара. Вывешивать одних Джафара и Заиду нельзя, дети-то живы, вот и отвезли родителей к каньону, куда и сбросили, детей же переправили в Пакистан. Разве такое не могло быть?

Лерой с интересом слушал Грачева. Выслушав капитана, перевел взгляд на Седова:

— А что, командир? Неплохая версия. По крайней мере она объясняет, что Хатим не лгал. Он просто не мог знать, что его племянников вывезли в Пакистан. Эта гипотеза или версия объясняет и то, что Грач не нашел в каньоне останки детей. Не нашел, потому что их там никогда не было.

Седов же посмотрел на подчиненных:

— Я бы принял эту версию, но… только в том случае, если бы она не касалась талибов. Карательные отряды Талибана, кровавые, безжалостные, но в то же время очень дисциплинированные формирования, возглавляют которые фанатики. И они не пойдут против приказа верховного начальника. Скажу больше: им даже в голову не пришло бы, что детей можно продать. Причем продать в Пакистане. А если кому-то и пришла подобная идея, то его либо сами духи завалили бы, как только он озвучил свои намерения, либо, что еще хуже, главаря отдали на суд талибанов. А туда не дай бог попасть. Поэтому я продолжаю утверждать, что если в каньоне нет останков детей, то не было и казни. Но, Грач, я доложу руководству о твоем предположении. Ведь Хатим может лгать не только в том, что убили семью его брата, но и в том, кто убил ее, и это могли быть на самом деле не талибы. Сейчас в Афганистане разного сброда полно.

Грачев замялся:

— Да чего уж там? Зачем докладывать мою версию? Ты же, командир, убежден? А то получится у нас внутри разведгруппы раздор и шатания.

— Когда ты успел марксизм-ленинизм изучить?

— Это насчет раздора и шатания? Ни Маркс, ни Ленин тут ни при чем. Да и не изучал я их труды, других инструкций и предметов хватило, например, как из бытовых предметов собрать взрывное устройство. А сказал просто так, где-то вычитал.

— А я-то думал, ты у нас в свободное время повышаешь свой интеллектуальный уровень!

— Нет, — отрезал Грачев, — в свободное время предпочитаю другие занятия.

Седов улыбнулся:

— Понятно! Ну ступай отдыхай, заслужил. Отдых до 22.00. Затем сменишь у аппаратуры Хакера.

— Есть!

Лерой доложил:

— Часть машин Хатима въехала во двор дома Джафара в Ак-Табазе, часть остановилась у ворот, «Тойота» Шади, и это интересно, ушла за виноградник, встала у арыка.

— Для чего?

— Вот и говорю, это интересно.

— Внимательней следи за Ак-Табазом, — приказал Седов и взглянул на Грачева: — Ты еще тут? Свободен.

— Я это, командир, помогу Наиме?

— Если Ниврай не против, ради бога! Но помни мои слова.

— Не только твои придется помнить, Асад тоже дал понять, что примет только серьезные отношения.

— А ты к ним, конечно, не готов.

— Ну, почему?

— Командир, — воскликнул Лерой, — из дома Джафара прошел импульсный сигнал на индийский спутник.

— Так, Грач, свали!

Капитан вышел из командного отсека. Седов пододвинулся ближе к Лерою:

— И что это значит — импульсный сигнал на индийский спутник?

— А значит это то, что Хатим кому-то передал сообщение по закрытому каналу спутниковой связи.

— Только не говори, что твоя чудо-аппаратура не в состоянии разложить импульс.

— Хатим использует новейшую станцию. Причем через компьютер и с блокировкой от перехвата, пеленгации и расшифровки текста.

— Но тебе удалось запеленговать эту станцию?

— Подождите, активирую программу разблокирования компьютера в Ак-Табазе, так, программа загрузилась, начала работу. Компьютер разблокирован.

— Ну и что дальше?

— Все, командир, сигнал-то ушел до того, как удалось нейтрализовать блокаду.

— Конкретней и понятней.

— Я не могу определить, что именно говорил Хатим, единственное, что удалось, это вычислить абонента. И абонент этот находится в Пешаваре.

— В Пешаваре. Там сейчас босс Хатима — Джемал ад Дин. Не с ним ли вел переговоры Мирза?

Лерой развел руки:

— Извините, не знаю.

Седов приказал:

— А ну-ка быстро связь с Москвой!

— Есть!

Не прошло и минуты, как Седов услышал в динамике трубки спутниковой станции «Вега» голос генерал-полковника Белоногова:

— Что, Седой, прозевал сеанс связи Хатима и Джемала.

— Но…

— Не надо ничего объяснять. Специалисты нашего отдела «К» тоже едва не пропустили его. Кто бы мог подумать, что в Ак-Табазе у Хатима есть эта станция.

— Что значит эта, Дмитрий Сергеевич?

— Долго объяснять. А если кратко, то подобные станции, всего десять штук, были закуплены талибами у одной известной японской фирмы. Почему десять? Потому что на данный момент выпущено и выведено на испытания всего двадцать станций подобного типа. Талибы не стали ждать результатов тестирования, выкупили половину экспериментальных образцов и, как видишь, активно их используют.

— Но откуда вам известно, что Хатим говорил в Пешаваре с Джемалом?

— Ты наверняка сам подумал об этом, а Хакер успел запеленговать работу станций и в Афганистане, и в Пакистане. Но, короче, скоро, надеюсь, мы узнаем, о чем именно говорил Хатим с господином Джемалом ад Дином.

Седов спросил:

— Если не секрет, каким образом?

— Не секрет. Департамент Александрова тоже на месте не сидит и почти одновременно с талибами приобрел две секретные станции. Уж как это удалось стратегической разведке, не знаю, факт то, что эти станции у нас есть, и сейчас наши специалисты совместно с ребятами из управления «К» СВР работают над расшифровкой сеанса связи. Александров звонил, импульс удалось разложить. Это, Седой, хорошо, что мы дублируем вас.

— Может быть, мы вообще здесь не нужны, если нашу работу можно выполнить из Москвы?

— Не передергивай, Валера. Вы не имели возможности перехватить переговоры, но дело свое сделали. В общем, жди результатов по разговору Хатима с Пешаваром. А сейчас доложи, что дала разведка каньона?

— Ничего! Грачев не обнаружил на дне останков детей.

— Ясно! Значит, Хатим с самого начала лгал?

— У Грачева есть собственная, довольно оригинальная версия по этому вопросу.

— Что за версия? Слушаю!

Седов довел до советника президента, чрезвычайного представителя России в «Совете Шести» генерал-полковника Белоногова суть предположения капитана Грачева. Белоногов выслушал внимательно, затем ответил:

— Теоретически, конечно, это возможно, в какой-то мере возможно и практически, если бы Хатим во всеуслышание не заявлял бы, что семью брата, причем и Джафара, и его жены, и, особенно подчеркиваю, детей убили именно талибы. А они, полностью с тобой согласен, не посмели бы нарушить приказ своего руководства. Но мысль вообще-то интересная. Я свяжусь с Александровым, попрошу Службу внешней разведки попытаться выяснить, не попадала ли в поле их зрения семья Джафара.

Седов вздохнул:

— Если, Дмитрий Сергеевич, Хатим лжет, Джафар и его семья живы, то их талибы спрятали так, что ни одна разведка не найдет.

— Плохого ты мнения о наших разведчиках, Седой!

— Да я хорошего мнения, но и талибы сейчас далеко не те студенты, из которых набиралось движение.

— Подожди, мне звонит Александров, оставайся на связи.

— На связи, Дмитрий Сергеевич. — Отложив трубу, Седов взглянул на Лероя: — По-моему, парни из управления «К» СВР сложили «кубик» Хатима.

— Если это получилось, вам необходимо запросить у них программы, которые открывают доступ к новым станциям.

— Запросим, все запросим.

На станции Лероя прозвучал дублирующий сигнал вызова.

Седой ответил:

— Я, Дмитрий Сергеевич.

— Прокол, Валера, мы переоценили свои возможности.

— Не удалось полностью разложить импульс?

— Да, черт побери. Часть переговоров зафиксирована, но она практически ничего не дает нам.

— И что это за часть?

— Ну, во-первых, Хатим действительно говорил с Джемалом ад Дином.

— Это уже немало.

— Но и немного. Специалисты сумели раскодировать только незначительную часть текста, а именно: Хатим потребовал у Джемала выдать ему Имада Хазари, Насира и Тамида. Это те, кто, по версии Мирзы, непосредственно участвовал в убийстве семьи его брата. Хотя, что я тебе рассказываю, текст раскодированной части переговоров отправлен на компьютер Хакера. Сам посмотришь и оценишь. И еще, как только что мне стало известно, Администрация планирует вторую встречу с Хатимом.

— Когда?

— В понедельник 23-числа. Состав нашей делегации прежний: Соловьев, Домбовский плюс генерал-майор Окулин Олег Викторович.

— Кто такой Окулин?

— Заместитель Домбовского, во время войны в Афганистане восьмидесятых годов занимал должность начальника службы ракетно-артиллерийского вооружения бригады, которой командовал Домбовский, сейчас — начальник Управления РАВ Сухопутных войск. И заместитель генерал-лейтенанта Домбовского.

Седов проговорил:

— Похоже, в Москве склоняются к тому, чтобы начать вооружать формирования Хатима.

— Валера, у нас остается все меньше времени. Через две недели все основные боевые части сил по поддержанию мира покинут Афганистан, останутся только части прикрытия. И те ненадолго.

— Но как можно доверять человеку, которого в Москве совершенно не знают? Точнее, знают с его же слов.

— Ну не только со слов.

— А вы представляете, что произойдет, если оружие, предназначенное для нового Северного альянса, попадет в руки талибов?

— Я все прекрасно представляю, подполковник, посему ты с разведгруппой и находишься не в Колитвино, а в Кабуле. Ты должен узнать о Хатиме все! Даже то, что он сам о себе не знает, или то, что забыл.

— Ну, конечно, все стрелки сразу переведены на группу отряда «Z».

— А на кого, Валера, я еще могу положиться?

Седов проговорил:

— Я вас понял. Вопросы разрешите?

— Сколько угодно.

— Где планируется вторая встреча нашей делегации с Хатимом?

— Это пока не определено.

— Кто должен определить место встречи?

— Хатим!

— Понятно. А можно рассчитывать на серьезную активизацию агентурной сети СВР в Пакистане?

— По поиску семьи Джафара?

— Да.

— Ты понимаешь, Служба внешней разведки мне не подчинена, но мы с генералом Александровым попытаемся сделать все от нас зависящее, чтобы этим поискам было придано особое значение. Еще что?

— Я предлагаю установить за селением Ак-Табаз визуальное наблюдение с применением дистанционных прослушек совместно с работой Хакера. Если мы не в состоянии получить исчерпывающую информацию посредством спецоборудования и спецаппаратуры Лероя, то надо сажать контролеров с обычной прослушкой прямо у гнезда Мирзы.

— Это на твое усмотрение.

— Хакер настаивает, чтобы ему сбросили программы, которые применялись для раскрытия новейших спутниковых станций.

— Они будут переданы Хакеру.

Седов, выдержав паузу, сказал:

— Что-то подсказывает мне: вторая встреча российской делегации и Хатима будет назначена последним в кишлаке Ак-Табаз.

— Возможно, но не факт.

— А сейчас, Дмитрий Сергеевич, все не факт. Не знаю, как у вас, а у меня все более крепнет ощущение, что с нами ведется хорошо продуманная игра, в которой победитель определен заранее. И это не мы!

Белоногов повысил голос:

— Ты в панику не впадай! Ты работай, Валера! Я уверен, мы решим эту головоломку.

— Само собой. Вопрос, будет ли от ее решения хоть какой-то толк.

— У меня все!

— До связи, Дмитрий Сергеевич!

Седов бросил трубку:

— Черт бы побрал всех этих специалистов.

— Вы и меня имеете в виду? — спросил Лерой.

— Тебя нет.

— Спасибо. Вы особо не беспокойтесь. Как только на мой компьютер будут загружены специальные программы, я попытаюсь вскрыть весь текст переговоров.

— Ты знаешь, как это сделать?

— Пока нет, но не напрасно же в отряде мне присвоили кодовое имя Хакер?

Седов присел на край стола:

— Имя именем, аппаратура аппаратурой, а время временем, и его вот у нас мало. Надо выставить посты у Ак-Табаза.

— Я готов, — сказал французский капитан.

— Ты-то как раз нужен здесь. А вот кого послать к кишлаку?

— Грачева, он же тоже специалист по электронке и связист отряда.

— Кто тебя будет менять?

— Это пусть вас не волнует.

— Не хватало еще, чтобы ты свалился. Или от перенапряжения, или от передоза препаратами против сна. Вот тогда группа ослепнет на оба глаза. Останется только работать на ощупь. Нет. Грач будет с тобой. А к кишлаку пойдут Бек, Кот и человек Ниврая Фархад Редзай! Да, решено. Пригласи-ка сюда названных офицеров и открой на мониторе карту района Ак-Табаза.

— Есть, командир! Наши-то на месте, а вот Редзай!..

— Собирай наших, насчет Редзая я решу вопрос сам.

Седов прошел в отдельную комнату, соседствующую с женской половиной. Там он застал Ниврая и Наиму. Брат разговаривал с сестрой на повышенных тонах. Впрочем, при появлении Седова они замолчали. Наима выглядела растерянной. Она, закрыв лицо платком, выбежала из комнаты. Ниврай, сидевший у скатерти, разложенной на ковре, на которой стояли чайник и пиалы, указал Седову на место напротив себя. Командир группы присел, спросил:

— Извини, Асад, ваши семейные отношения не мое дело. Скажи только, если захочешь, ссора с сестрой как-то связана с Грачем?

— Да. Наима слишком доверчива, она готова верить людям на слово и искренне не понимает, что люди не так редко банально лгут, дабы добиться своей цели или просто так, ради забавы.

— Грач что-то обещал Наиме и обманул?

— Нет. Я говорил с ним. Уверен, он не обманет Наиму, как это часто делают мужчины в отношениях с женщиной, он не воспользуется ее чувствами, чтобы получить свое. Но дело в другом. Грач-то как раз ведет себя в пределах приличия, а вот Наима вбила себе в голову, что капитан полюбил ее. Ну, а она влюбилась в него чуть ли не с первого взгляда. Вот я и пытался объяснить Наиме, что жизнь не так проста, как ей кажется, и преподносит иногда такие жестокие уроки, что у человека пропадает желание жить. Наима же ничего не желает слушать. Она уверена, понимаете, господин Седой, уверена, что ваш подчиненный непременно заберет ее с собой. И не вините Грача, я знаю, он подобных обещаний не давал, это все фантазии Наимы, превратившиеся в уверенность. И что дальше делать, не знаю. У нас женщины если любят, то любят до смерти. И предпочтут смерть, если их любовь разрушит ложь. Я не хочу потерять Наиму, но и заставить русского офицера любить сестру я тоже не могу.

— Да, — проговорил Седов, — дилемма. Но этот вопрос мы как-нибудь решим. И потом, мне кажется, Грач впервые так серьезно относится к женщине, а я уж его знаю как облупленного. Так что, может быть, и у него любовь?

— Если бы это было так, но вы пришли ко мне по другому вопросу.

— Да, я же не мог знать, что ты беседуешь с сестрой.

— Я слушаю вас, Седой!

— Мне нужен Фархад Редзай!

— Никаких проблем. Позвоню, и он подъедет.

— Нет, не совсем так, Редзай нужен мне как член боевой разведывательной подгруппы, которой предстоит установить визуальное непосредственное наблюдение за усадьбой считающейся погибшей семьи Джафара.

— Что ж, и это вполне решаемо. А вы уверены, что непосредственное наблюдение за домом Джафара вам даст что-то существенное?

— Посмотрим. По крайней мере мы будем точно знать, что происходит в этой усадьбе.

— Но разве Хакер не осуществляет контроль над Ак-Табазом?

— Осуществляет, да вот, как выяснилось, далеко не полный!

— Не понял вас!

Седов доложил Нивраю о ситуации с выходом Хатима в эфир по секретной экспериментальной спутниковой станции, которую не смогли раскрыть ни Хакер, ни идентичные профильные устройства спецслужб в Москве.

Выслушав командира группы, Ниврай воскликнул:

— Но откуда у Хатима такая станция?

— Он же, если ты запамятовал, Асад, формально до сих пор является первым заместителем и, можно сказать, преемником руководителя террористической организации «Свет веры» Джемала ад Дина. Талибы закупили десять станций, две из них они могли отдать Джемалу. А тот, ничего не подозревая, Мирзе Хатиму.

— А Мирза Хатим, — в унисон Седову сказал Ниврай, — сразу же после встречи с российской делегацией помчался в Ак-Табаз и связался по этой закрытой станции с Джемалом. Зачем, если Хатим утверждает, что ведет самостоятельную политику?

— Ну, до самостоятельной политики пока дело не дошло. Сначала необходимо заручиться поддержкой России. Хатим мог страховаться на случай, если Джемал узнал бы о встрече. Нападение — лучшая оборона. Под каким соусом Хатим предоставил вербовку, неизвестно. Перехвачено лишь то, что Мирза потребовал у Джемала казни трех боевиков, а именно Имада Хазари, Насира и Тамида.

— Интересно.

— Ну, а самое интересное то, что в понедельник 23 июля должна состояться вторая встреча российской делегации с Хатимом.

— Россия приняла решение начать конструктивные переговоры с Мирзой Хатимом?

— Похоже на то. Поэтому до второй встречи мы, Асад, должны полностью раскрыть Хатима. И либо убедиться, что он действительно желает возглавить борьбу с талибами, либо является марионеткой. В чьих руках, мы тоже должны узнать. Поэтому я решил выставить пост наблюдения непосредственно у дома Джафара в Ак-Табазе. Кстати, теперь понятно, почему Хатим предпочитает Кабулу Ак-Табаз. У него там секретная станция, а возможно, и еще кое-что, чего бы он не хотел афишировать. Ни перед друзьями, ни перед врагами. Так что мне нужен Фархад Редзай для дальнейшей работы совместно с моими офицерами.

Ниврай достал из халата сотовый телефон. Набрал номер:

— Фархад? Ты нужен мне! — И отключил телефон. — Редзай скоро подъедет. И он выполнит все, что от него потребуется.

— Спасибо.

— Да не за что, господин Седой!

Командир группы вернулся в штабной отсек. Там уже находились турецкий капитан Озбек и российский прапорщик Котенко. Седой предложил всем устроиться у стола с аппаратурой. Лерой вывел на монитор картинку — карту местности в районе афганского кишлака Ак-Табаз.

Валерий указал на монитор:

— Это кишлак Ак-Табаз, там в последнее время в доме погибшего, что не доказано, брата и его семьи обустроил себе резиденцию известный вам Мирза Хатим. С ним обычно находится его помощник Анвар Шади. Семья самого Мирзы сейчас за границей. Охрана небольшая, до десяти человек. Вам вместе с человеком Ниврая Фархадом Редзаем следует убыть в этот район и установить за домом Хатима, ну а значит, практически над селением непосредственный визуальный контроль с круглосуточным применением дистанционного прослушивающего устройства. Позицию наблюдения удобнее всего, с моей точки зрения, оборудовать вот здесь, — Седов указал на карте очертания близлежащей к селению лесополосы. — Но не исключено, что эта «зеленка», особенно сейчас и позже, будет проверяться людьми Хатима, посему глубже в овраге или в балках небольшого плато вам следует оборудовать еще как минимум две страховочные позиции, на которые вы могли бы беспрепятственно отойти в случае необходимости. Возможно, я ошибаюсь, и проверять «зеленку» никто не станет, но… запасные позиции у вас должны быть. Слушать все и всех в усадьбе Джафара, соответственно все и записывать на специальную флеш-карту и на внутренний электронный носитель прослушки. Особое внимание следует уделить переговорам Хатима по любым видам связи. Сами же поддерживаете связь с Хакером или его сменщиком Грачевым по спутниковой станции «Вега», внутренние переговоры, если подгруппе придется рассредоточиться по разным позициям, осуществлять по станции малого радиуса действия «Призрак». Графика никакого не устанавливаю, связь по необходимости. Или ты, Бек, вызываешь меня, или я тебя, или Хакер и Грачев от моего имени. Задача наблюдения, как и всей нашей командировки, — определение, является ли Хатим тем человеком, с которым может иметь дело правительство России. Вопросы?

— Оружие берем с собой? — спросил прапорщик Котенко.

Подумав, Седов в знак согласия кивнул:

— Да! На этот раз берете. Причем как ближнего, так и дальнего действия.

— Значит «винторезы», «СВД», «АК-74». Гранатометы?

— А вот это считаю лишним. Только стрелковое оружие.

— Понял.

— Не забудьте спальные мешки, средства от всевозможной летающей и ползущей гадости, там этого добра должно быть с избытком, рядом арык.

Вопрос задал капитан Озбек:

— Как долго мы должны вести наблюдение? Это я насчет того, сколько спецпайков брать?

Седов ответил:

— В понедельник 23 июля должна состояться вторая встреча расширенной делегации России и Хатима. Следовательно, как минимум до понедельника вам предстоит пробыть на позиции наблюдения. Я не исключаю вероятности второй встречи в Ак-Табазе, тогда срок нахождения у кишлака увеличится на неопределенное время. Если это произойдет, то я решу вопрос с вашей заменой.

— Мы едем на машине Фархада?

— Да!

— Надо бы посмотреть, где спрятать внедорожник.

— Фархад знает местность, он найдет место для временной, скрытной стоянки автомобиля.

— А он к нам в качестве кого прикомандирован? — спросил Котенко. — Мы с Беком, понятно, будем до отупения слушать прослушку и через оптику смотреть кишлак, подходы к нему. А что предстоит делать Фархаду?

Седов улыбнулся:

— Ну хотя бы в срочном порядке вывезти вас, если духи пронюхают о вашем присутствии. Или ты, Кот, предпочитаешь пеший отход и преследование пусть и малой, но очень злой бандой?

— Нет уж, благодарю, терпеть не могу злых талибов, особенно когда они желают во что бы то ни стало почувствовать вкус моей крови.

— Это одна из задач Фархада. Бек! — Седов повернулся к турецкому капитану. — Посмотришь по обстановке, как еще использовать Редзая, учитывая его главное преимущество перед вами, прекрасное знание местности не только в районе Ак-Табаз, но и у карьера, у соседних кишлаков, вообще в провинции Баглан.

Озбек кивнул:

— Я все понял, командир.

— Командует подгруппой капитан Озбек. Спутниковая станция, — Седов повернулся к Лерою, — Хакер, передай Беку нашу отрядную станцию!

— Есть! Когда выезжаем к месту работы?

— Как только будет готов Редзай. Ниврай вызвал его сюда, он о предстоящей поездке не знает, вероятно, ему потребуется некоторое время на подготовку. А вообще, чем быстрее мы установим дублирующий, страховочный контроль над резиденцией Хатима, тем лучше. Сейчас информация, достоверная информация по нему, дороже золота.

— Мне встречать Фархада? — спросил Озбек.

— Хочешь — встреть вместе с Нивраем. С Асадом вам все равно контактировать, получать оружие и спецсредства, так что можете начать подготовку немедленно.

В 6 утра вторника в «Шевроле» Редзая сели одетые в национальную афганскую одежду капитан Озбек, который внешне совершенно не отличался от афганца, и прапорщик Котенко. А вот Виктора Котенко пришлось слегка гримировать. Бакир Шахри уложил в багажник большой баул с оружием и спецоборудованием. Радиостанцию Озбек оставил при себе. По команде Седова в 6.10 «Шевроле» поехал к центру города и далее на окраины. В 7.20 Редзай остановил внедорожник за лесополосой, прикрывавшей селение Ак-Табаз.

Редзай доложил:

— Кишлак и дом брата Хатима прямо через лесополосу.

— Выйдем, осмотримся! — распорядился Озбек.

Офицеры и агент внешней разведки покинули автомобиль, и афганец вдруг воскликнул:

— Здесь два-три дня назад стоял внедорожник.

Он указал Озбеку на еще не поднявшуюся до конца траву автомобильной колеи:

— Два-три дня? — проговорил Озбек. — Позавчера в Ак-Табазе майор Гранов встречался с Хатимом. Это что получается? За данной встречей кто-то наблюдал? Но кто, если вся прилегающая к селению территория контролируется людьми Хатима? Я удивляюсь тому, что сейчас здесь никого из них нет.

— Тут удивляться нечему, — сказал Котенко. — Сейчас здесь нет людей Хатима потому, что он ничего не знает о нас. О визите же Гранова Мирза был предупрежден заранее и готовил встречу.

— Что же тогда здесь делал внедорожник?

Котенко пожал плечами:

— Может, Хатим выставлял оцепление?

— От кого он блокировал селение? От своих подчиненных?

— Нет, здесь что-то не так.

Озбек повернулся к Редзаю:

— Фархад, мне говорили, ты отличный охотник, можешь найти хоть что-нибудь, что указывало бы на то, что пассажиры этого внедорожника выходили на северную окраину лесополосы?

— Время много прошло, но попробую.

Редзай ушел в лес. Вскоре вернулся.

— На окраине были люди. И даже остались следы от треноги.

— От треноги? Что могло крепиться на треногу?

— Асад что-то говорил о новой системе прослушивания, что недавно появилась у талибов.

— Ты имеешь в виду «Форсан»?

— По-моему, так ее назвал Асад. Но мы можем связаться с Нивраем, он все объяснит.

— Не сейчас, — запретил Озбек. — Для начала необходимо выбрать место укрытия твоего «Шевроле», а это должна быть довольно глубокая котловина.

— В двухстах метрах строго на юг тянется овраг. Там не только автомобиль спрячется, но и система залпового огня.

— Хорошо. Тогда где оборудуем запасные позиции? Они должны быть недалеко от основной и иметь скрытый подход.

— Справа лощина, слева балка, которая выходит в названный овраг. Из лесополосы до них по открытой местности всего пять-семь метров.

— Я хочу осмотреть их.

— Логично. Только я отгоню машину.

— Отгоняй! Мы будем в кустах.

Озбек проследил, как «Шевроле» Редзая, оставляя небольшой след, двинулся на север и вскоре внезапно исчез.

Котенко сказал:

— Похоже, там действительно приличный овраг.

— Меня сейчас больше беспокоят следы неизвестного внедорожника и те, кто на нем сюда приезжал. Приезжал не чтобы отдохнуть в тени зарослей, а выставить мощную прослушку.

— Откуда ты о ней знаешь?

— На занятиях надо не дремать, а слушать.

— Разве по ней проводили занятия?

— Не по ней одной, а по всем современным образцам разведывательного оборудования.

— Ясно. Но разве запомнишь, что наговорил связист, как автомат, выстреливающий слова очередями?

— Надо запоминать.

Редзай появился так же внезапно, как внезапно исчез его внедорожник. Котенко вскинул «винторез».

— Это я! — сказал улыбающийся Редзай.

— Фархад! Черт бы тебя побрал, ну кто так делает? Твое счастье, что я быстро ориентируюсь, другой всадил бы в тебя пару пуль.

— Так весь расчет и был на ваш профессионализм. Я не пошел по прямой, а прошел лощиной. К сожалению, она непригодная для незаметного укрытия.

— Почему?

— Потому что кусты, что раньше обрамляли лощину, высохли, и теперь в них не укрыться. А больше негде. Так что в случае необходимости придется вам отходить либо в балку, хотя ее тоже еще надо осмотреть, либо ко мне, к машине. А по дну оврага на внедорожнике можно уйти к дороге на Кабул.

Озбек принял решение:

— Осмотрим балку!

Осмотр балки показал, что ее, в отличие от лощины, можно использовать как резервную скрытую позицию. Более того, из нее можно продолжать контролировать дом Хатима.

— Значит, запасная позиция здесь, резервная, на случай экстренного отхода, — овраг, место стоянки машины нашего афганского друга. Теперь, Фархад, — Озбек взглянул на афганского агента, — веди нас к месту, где обнаружил следы от треноги.

— Хоп! — ответил афганец. — Следуйте за мной!

Отдельная разведывательная подгруппа Озбека ступила на окраину лесополосы. Не выходя из кустов, капитан осмотрел кишлак.

Редзай подсказал:

— Дом Джафара прямо перед тобой.

— Это обнесенный невысоким дувалом?

— Да!

— Не слишком богатый дом.

— Да и Джафар в отличие от брата никогда богатым не был.

— А он действительно сотрудничал с местной властью? Настолько, что талибы приговорили его семью к смерти?

— Да нет! Было время, Джафар работал в правительстве, но каким-то мелким человеком по хозяйственной части. Потом уехал из Кабула. Уже чем он так насолил талибам, что те решили уничтожить не только его, но и всю семью, не знаю. И никто не знает. Не исключено, что его могли с кем-то спутать.

— Ты сам-то веришь в свои слова? — посмотрел на проводника Озбек. — С кем в кишлаке можно спутать Джафара и его семью? С соседями? Кто еще кроме Джафара в Ак-Табазе сотрудничал с властью Карзая?

— Ты прав, я сказал глупость. Никто не сотрудничал.

— Так почему его убили? Да еще вместе с семьей? И почему Мирза устроил в доме, где казнили брата, свою резиденцию? Разве Хатим контролирует только Ак-Табаз?

— Нет!

— Вот в этом-то и дело, что на данный момент Хатиму гораздо безопасней находиться в Кабуле, а не в каком-то кишлаке. Ты посмотри на селение, Фархад. Его же захватить пара пустяков. Мелкими силами, даже если оборонять его будет полноценная сотня, вооруженная пулеметами, гранатометами, американскими штурмовыми выстрелами. Да хоть и бронетранспортерами. Самое главное — это получить преимущество первого удара, а дальше? Но, по-моему, я говорю не по теме. Где следы от треноги?

— Правее, там, где кусты отходят ближе к деревьям.

— Веди!

Место, идеально подходящее для наблюдения за домом Хатима, а при необходимости и за всем кишлаком, находилось в каких-то десяти шагах. Там же Озбек увидел отчетливые вмятины от треноги. Он нагнулся, ладонью замерил расстояние между ними.

— Похоже, здесь действительно была установлена система «Форсан». А если дом прослушивался при встрече Хатима с сотрудником посольства, то уж рандеву с высокой российской делегацией наверняка будут не только прослушивать. Вопрос кто? Если люди Хатима, то и черт с ними, а вот если боевики Джемала или его помощника Абдаллы Муштака, то это совершенно другой расклад.

— И что ты предлагаешь? — спросил Редзай.

— Ставим позицию левее, в тридцати метрах отсюда. Столкновение с неизвестными «гостями» в наши планы, а также в планы командования не входит.

Через полтора часа позиции наблюдения — основная и запасная, — место отхода и экстренной эвакуации были готовы, замаскированы. Озбек установил и настроил прослушку селения, Котенко определил секторы ведения огня в случае необходимости с основной позиции. Редзай из оврага начал контролировать подъезды к лесополосе с юга, тем самым прикрывая Озбека и Котенко. А в кишлаке Ак-Табаз все было обыденно, на улице никого, во дворах женщины, дети, редко мужчины. Довольно большая отара на северной возвышенности, крепкий запах дыма, женщины пекли в тандырах лепешки. Дом Хатима стоял особняком. Внутри тишина, хотя за забором находились как минимум десять человек и три машины. Озбек включил прослушку, а затем и спутниковую станцию «Вега».

Отправив машину с Редзаем, Озбеком и Котенко, Седов вернулся в штабной отсек. По пути он встретил капитана Власова:

— Командир! Разрешите обратиться? — подошел полевой врач к командиру группы.

— Обращайся, Влас.

— Вам не кажется, что пора объяснить личному составу, что происходит? Такое ощущение, что подразделение как единая боевая единица попросту распалось, а вы используете каждого бойца по индивидуальным планам. То Грач куда-то выезжает, сейчас уехали Бек с Котом. И никто ничего не объясняет. Такого раньше не было.

Седов кивнул:

— Я понимаю тебя, Влас. Но сейчас не та ситуация, чтобы задействовать всех бойцов разведгруппы. Скажу больше, вполне вероятно, кое-кто вернется в Москву, так и не выйдя за пределы дома Ниврая. Но, как представляется мне, данная ситуация носит временный характер, и если я окажусь прав, то работы хватит всем нам. Даже с избытком. Так что отдыхай пока, Влас. Кто надо, тот задействован. Пока этого достаточно, что будет дальше, не знает никто.

— Понятно! И долго так расслабляться? На этот вопрос вы можете ответить?

Седов посмотрел на капитана:

— На этот вопрос ответить могу. Расслабляться вообще нельзя, каждый боец должен находиться в полной готовности к применению. Так что ни о какой расслабухе и речи быть не может. Ясно, Влас?

— Так точно!

— Свободен.

— Да уж свободы тут хоть отбавляй, — усмехнулся полевой врач, одновременно профессиональный специалист высшей квалификации по борьбе с терроризмом.

— Так пользуйся ею! Извини, у меня дела!

— Конечно, командир.

Седов зашел в комнату, отведенную под командный пункт, или, как его стали называть, штабной отсек, возле которого и проходил разговор командира группы с полевым врачом.

— Ну что у тебя, Хакер?

— Не хватает присланных программ, необходимо более серьезное и современное обеспечение.

— Значит, ничего?

— Кое-что есть!

— Что? — Седов присел рядом с Лероем.

— Небольшое дополнение к ранее полученной информации по переговорам Хатима и Джемала ад Дина.

— Ну? Не тяни кота за хвост.

— Я не тяну. И вообще, животные моя слабость.

— К теме, Хакер.

— Есть к теме. — Он вывел обрывистый текст на монитор. — Вот еще что, кроме требований выдать трех талибов, говорил своему боссу Мирза.

Седов прочел:

— Все идет по плану… результаты пока размыты, но…

Текст оборвался. Командир группы посмотрел на Лероя:

— Это все?

— Пока да.

— Что значит пока? Ты можешь полностью раскрыть текст переговоров?

— С имеющимся обеспечением — нет! — ответил Лерой.

— Отлично. Ты просто гений!

— Не спешите смеяться, командир, я сказал: с имеющимся программным обеспечением раскрыть весь текст не смогу.

— И кто же тебе подкинет нужную чудо-программу? Уж не ЦРУ ли США?

— Боюсь, и у них ничего подходящего нет.

— У нас тоже.

— Это так, командир, но если вы позволите…

— Что позволить, Хакер? Ну что ты как девственница? Говори толком, что требуется?

— У меня в Лионе живет старый товарищ, настоящий компьютерный гений. Он создает такие программы, которые не могут создать известные компьютерные корпорации. Жан, так его зовут, буквально помешан на этих программах.

— Так, подожди. Этот твой Жан частное лицо или представляет какую-то фирму?

— Жан частное лицо и, насколько мне известно, сейчас официально безработный.

— Такой спец и безработный?

— Он инвалид, командир. В детстве вместе с родителями попал в автокатастрофу, родители погибли, Жан выжил, но… уверен, и он так думает, лучше тогда тоже погиб бы. Его сильно изуродовало. Нижняя часть парализована, руки плохо слушаются. Единственное, что у него превосходно работает, так это мозг.

— Я сожалею, что твой друг попал в такую историю, но почему ты завел о нем речь?

— Потому что Жан может быстро создать программу, которая сможет разбивать любую защиту. И если я говорю любую, то значит, так оно и есть. Если вы позволите запросить у Жана помощи, то вскоре мы получим то, чего нам еще долго не дадут официальные компании и различные управления.

Седов посмотрел на Лероя:

— Ты это серьезно?

— Что серьезно? — в тон командиру задал вопрос Лерой.

— То, что я разрешу тебе обратиться к частному лицу?

— Думаю, что разрешите.

— Это еще почему?

— Потому что вам нужна настоящая достоверная информация, без которой выполнение задач группы невозможно по определению.

— Ты понимаешь, что я не могу самостоятельно решать такие вопросы?

— Понимаю, как уверен и в том, что никто не даст вам разрешение на обращение за помощью к частному лицу.

— Тогда какого черта ты предлагаешь мне подобное?

Лерой улыбнулся:

— Я просто знаю вас.

— Знает он.

— Вам нужна полная информация по Хатиму и его истинным намерениям?

— Не дави на психику, Хакер… давай-ка еще раз вернемся к тексту. Хатим передает Джемалу, что все идет по плану. По какому плану? Неизвестно. Мирза может вести игру с боссом и просто водить его за нос. Далее, результаты пока размыты, какие результаты? Тоже темный лес. Вот только это последнее «но». Что оно означает? То, что не все потеряно? Или то, что так и должно быть? Но что опять-таки все и что не потеряно? Слова Хатима можно интерпретировать как угодно, и против него, и в его пользу. Чертовы японцы со своими разработками. Работать стало совершенно невозможно. Не то что раньше. А что, твой Жан действительно гений?

— Да.

— Круче, чем ты?

— Гораздо.

— Ладно, допустим, я пойду на нарушение всего и вся. Где гарантия, что твой гений не разнесет полученную информацию по всему миру? Вы же, компьютерщики, программисты, народ такой, вас только допусти до Сети.

— Я предложу Жану головоломку. Поверьте, он даже задумываться не станет, что это секретная информация. Ему наплевать на политику, секретность, войны, террористов, он живет в мире программ. Это его кровеносная система. Жан создаст программу как ключ к решению сложных компьютерных игр.

Седов прошелся по комнате. На спутниковой станции сработал сигнал вызова.

Хакер доложил:

— Это Бек!

Командир группы взял трубку:

— Слушаю тебя.

Озбек доложил о выходе в заданный район, о выборе позиций, обнаружении следов пребывания в лесополосе неизвестных лиц, пользовавшихся «прослушкой» «Форсан», о возможности появления гостей и во время предстоящей встречи.

Седов, выслушав доклад, приказал начать активное наблюдение за домом Джафара.

Отключив трубку, чертыхнулся:

— Черт бы побрал этих духов. Судя по всему, они слушали разговор Хатима с Грановым, значит, что? Значит, знали о прибытии делегации, а если знали о прибытии, то и пасли ее. Духам, кто бы они ни были, известно о намерениях Хатима больше, чем нам. А до второй встречи остается пять суток.

Он повернулся к Лерою:

— Сколько потребуется твоему гению времени создать нужную программу?

— Не знаю. Я попрошу его поторопиться.

— А если он запросит денег?

— Жан не просит денег, того, что он зарабатывает, обслуживая компьютеры богатых клиентов, ему вполне хватает. Да и много ли надо инвалиду?

— Это не ответ, Хакер!

— Хорошо, если Жан затребует оплату, я переведу нужную сумму со своего счета.

— И Жан не узнает, где ты?

— Нет!

— А, ладно! Черт с тобой, уговорил. Связывайся со своим гением, только так, чтобы об этом не узнали в Москве. Ну, а если проколемся… то нас, Хакер, не просто разжалуют и выгонят со службы, нас посадят. И на долгий срок.

Лерой вновь улыбнулся:

— Только такие, как вы, способны добиться в этой жизни выполнения любой поставленной задачи.

— Оставь это. Работай! Но аккуратно, очень аккуратно, Хакер!

— Уже сегодня мы получим ответ от Жана. Я уверен, он заинтересуется просьбой. И постарается узнать подробности. Я знаю, что ему сказать.

Седов думал о своем:

— Да, если проколемся, то нам дадут лет по пятнадцать, не меньше.

— Не дадут, командир. Напротив, наградят!

— Ты чего время теряешь? Я же сказал, работай.

— А все, что надо, уже отправлено на компьютер Жана.

— С ума сойти!

Лерой занялся компьютером.

В районе Ак-Табаза капитан Озбек прослушивал дом Хатима. Молчание в нем продолжалось недолго.

В 10.20 турецкий капитан услышал голос, который явно принадлежал кому-то из охраны:

— Бабур, Сардар, смените Карима и Халика. Бехзад, Рустам, возьмите машину Шади, проедьте вокруг селения, особое внимание уделите лесополосам, оврагам.

Послышался ответ:

— Слушаюсь, господин.

Озбек вызвал по связи Редзая:

— Кто-то в усадьбе Джафара отдал команды охране, двоим заменить людей внутри дома, двоим выехать на объезд прилегающих к кишлаку территорий, уделяя особое внимание лесополосам и оврагам.

— Это Тимур командует. Тимур Белуни. Он у Хатима за начальника охраны.

— Ты говоришь спокойно, а ведь именно тебя люди Хатима могут обнаружить в первую очередь.

— Это штатная ситуация, Бек. Посланные на объезд территории боевики не будут соваться во все щели. Они просто проедут вокруг селения и вернутся. Когда обстановка обычная, никто не придает особого значения таким объездам. Это совершенно не означает, что охранники в доме так же беспечны, как и патруль. В усадьбе службу несут бдительно.

— Потому что на глазах босса?

— Хозяина, Бек, у нас нет боссов, и вообще мы не любим американские и западные термины.

— Хозяин, конечно, лучше, — усмехнулся Озбек.

— Не лучше, привычней.

— Понятно, но ты будь осторожен, если патруль срисует тебя, вали его, не дожидаясь, пока Хатим отправит ему подмогу.

— Но тогда мы сорвем задание.

— А ты предлагаешь вступить в бой с охраной Хатима? Конечно, захватить усадьбу можно, но не сейчас.

— Вы сами в лесополосе будьте внимательны.

— «Тойота» вышла из ворот усадьбы Джафара, все, связь прекращаем, готовность к бою полная.

— Принял.

Патруль боевиков действительно не создал никаких проблем. Двое человек Хатима проехали на «Тойоте» вдоль южной части лесополосы, не обратив внимания даже на свежие следы автомобиля Редзая, затем внедорожник постоял на окраине селения, объехал весь кишлак и вернулся в усадьбу.

Озбек по радиостанции Р.10 «Призрак» вызвал Редзая:

— Фархад, я!

— Все видел.

— Ты оказался прав, духи не особо заботятся о безопасности.

— И это хорошо.

— Да, но… погоди… проявился сам Хатим.

В динамиках наушника капитан Озбек услышал прерывистые сигналы радиостанции и тут же голос Хатима:

— Да…

Что говорил его оппонент и кто им был, Озбек слышать не мог.

— …Слушаю… это хорошо… Нет, нет, не сейчас… Я понимаю, но у меня свои планы, так что давай-ка на вечер субботы… нет… да… Хорошо, отбой.

Станция отключилась. Хатим подозвал к себе помощника:

— Анвар, работы по… — по кому именно, Озбек тоже не услышал из-за внезапных помех — …как и было обговорено.

— Когда едем в Кабул?

— Через час. Кто у нас сейчас в охране дома?

— Сардар, Карим, Халик, ну и Тимур.

— Бехзад с Рустамом вернулись?

— Да. Все вокруг селения спокойно.

— Ты предупредил Афрузу?

— Как было приказано. Вечером она будет ждать нас у себя дома.

— Старый Абдурахман ведет себя спокойно?

— Насчет дочери?

— Ну не насчет же цен на рис?

— А разве он может вести себя иначе, ты заплатил ему за Афрузу столько, сколько никто другой не заплатит.

— Девушка стоит этого. Она предупреждена, что переедет сюда?

— Да!

— Хорошо, забери ее. А сейчас позвони-ка дипломату.

— Вы хотите, чтобы мы напрямую вышли на российское посольство?

— С нашей новой станцией это безопасно.

— Может быть, целесообразней назначить ему встречу в городе?

— Что я и сделаю.

— Но можно использовать Надира.

— Нет. И прекрати пререкаться, выполняй приказ.

— Слушаюсь.

Спустя полминуты Шади доложил:

— Дипломат на связи!

Озбек услышал:

— Это я!.. Не надо читать мне нотаций. Жду вас в 16.00 в известном доме на набережной у мечети с голубым куполом… Нечто, что уверен, заинтересует вас… До встречи, майор…

Озбек передал наушники Котенко и, включив дублирующий блок дистанционного прослушивающего устройства, переслал на компьютер Лероя записи переговоров Хатима.

Практически тут же пришел ответный вызов:

— Бек! Седой!

— Да?!

— Запись получил, продолжайте наблюдение.

— Интересно, зачем Хатиму понадобился Гранов?

— Узнаем, это уж точно узнаем.

— Ну, тогда продолжаем выполнение задания.

— Удачи!

— До связи!

Отключив спутниковую станцию, Озбек облокотился о небольшой земляной холмик. Котенко указал на наушники. Бек показал: слушай, мол, сам.

В то же время Седову по спутниковой станции позвонил сотрудник СВР в российском посольстве Гранов:

— Седой? Я.

— Приветствую вас, Виктор Алексеевич.

— Взаимно. На меня только что выходил Хатим.

— Я в курсе.

— Вы контролируете меня?

— Нет, Мирзу, но только частично. Наша аппаратура в полной мере не может захватить переговоры Хатима. Поэтому наблюдатели фиксируют только слова Мирзы. У меня запись твоих переговоров с ним. Можем устранить пробелы?

— Конечно.

— Что ты ответил после представления Хатима?

— Я сказал, что он сошел с ума, решив напрямую звонить в посольство. Он ответил, мол, не надо читать ему нотации, и предложил встречу на 16.00 в месте, где встречался с делегацией. Я спросил — что-то серьезное? Он ответил — нечто, что заинтересует нас. Я подтвердил, что буду в 16.00 в назначенном месте.

— Ясно. Прикрытие обеспечить?

— Не надо. Обойдемся охраной сотрудников посольства.

— Надеюсь, сразу же после возвращения из города получить полную информацию по встрече.

— Конечно. Я запишу разговор на диктофон.

— Если Мирза запретит делать это?

— Ему ли запрещать? Сейчас он очень заинтересован в нас, тогда, когда мы вполне можем найти на его место другого человека. И Хатим это понимает.

— Хорошо. Жду звонка.

— До связи!

Седов, положив трубку на стол Лероя, обратился к французскому специалисту по радиоэлектронной разведке:

— Что мы имеем по первому разговору?

— Абонент, выходивший на связь с Хатимом, находится в Джелалабаде. Кто он, неизвестно, возможно, Джемал ад Дин, возможно, его помощник Абдалла Муштак, судя по тому, как вел себя во время переговоров Хатим, более вероятно, что говорил он с Муштаком.

— Текст!

— Минуту!

Лерой протянул командиру разведывательной группы распечатку.

Седой прочитал:

— Да… Слушаю… это хорошо… нет, не сейчас… я понимаю, но у меня свои планы, так что давай-ка на вечер субботы… нет… да… хорошо, отбой!

— И что все это значит, Хакер?

— Судя по всему, Мирза должен с кем-то встретиться и что-то обсудить.

— И это перед самыми переговорами с нашей делегацией?

— Возможно, ему требуется консультация.

— Он мог получить ее по спутниковой связи, тем более уверенный в том, что она полностью защищена.

— Ну, тогда не знаю.

— Может, обстановка прояснится во время встречи Гранова с Хатимом?

— Возможно.

— Что твой Жан?

— Он прислал сообщение, что письмо получил, обещал постараться подготовить программу в кратчайшие сроки.

— Денег запросил?

— Нет!

— Странный он, твой гений. Знал бы, сколько для нас стоит эта программа!

— Его интересует только работа.

— Вот и говорю, странный.

Седов прошелся по штабному отсеку, проговорил:

— Нет! Все же надо выставить прикрытие.

— Вы о чем? — спросил Лерой.

— О Гранове. Его надо прикрыть.

— Он же отказался.

— Считает, что ему хватит старшего лейтенанта Шустова.

— Но что угрожает российскому дипломату?

— Если бы все знать, Хакер, жить было бы очень скучно.

Командир группы прошел к хозяину дома:

— Асад! Мне нужен человек с машиной!

— Без проблем, здесь Юсуф Луджини, моя машина и пикап.

— Распорядись, пожалуйста, чтобы был готов к выезду в 15.20.

— Хоп. Сделаю.

Седов вернулся в штабной отсек, вызвал туда капитана Власова и старшего лейтенанта Аппеля.

Офицеры явились тут же, доложили о прибытии.

— Ну вот, Влас, — глядя на полевого врача, сказал Седов, — дошла очередь и до вас.

— Отлично, а то ощущение такое, будто ты здесь не на работе, а на отдыхе. Что требуется сделать?

— В 15.20 на машине Юсуфа Луджини, переодевшись в одежду афганцев и получив пистолеты, вам необходимо выехать в район мечети Масджиди-Шахи-до-Шамшира. Там, припарковав автомобиль у одной из лавок напротив второго проулка, перпендикулярного набережной, выставить обычную прослушку и далее смотреть и слушать. В крайнем доме в 16.00 должна состояться встреча сотрудника нашего посольства Гранова с господином Хатимом. Ваша задача — обеспечение безопасности Гранова и Шустова, который наверняка будет сопровождать майора. Запись переговоров дело второстепенное, их и Хакер записывает, главное, повторяю, безопасность дипломатов. Вопросы?

Вперед выступил Власов:

— Если возникнет ситуация, угрожающая дипломатам, какие наши полномочия?

— Любые! Главное — вытащить наших ребят из этого дома и с ними уйти в посольство.

— В посольство? — переспросил Аппель.

Седов улыбнулся:

— В российское, Ганс, не в немецкое!

— Это понятно, но этот путь отхода легко просчитывается.

— Однако непросто перекрывается. Кое-где придется прорываться, но это обычная штатная ситуация. По возможности сведите до минимума применение оружия. Бой в городе нам не нужен. Если же все пройдет спокойно, а я надеюсь, что так и будет, по крайней мере сейчас никакой угрозы для дипломатов я не вижу, то, проводив посольскую машину, возвращайтесь сюда. Еще вопросы?

Больше вопросов не было.

Седов отпустил офицеров:

— Готовьтесь, одежду и оружие получите у Ниврая.

Власов и Аппель вышли из штабного отсека.

Лерой проговорил:

— А о какой, интересно, Афрузе и о каком старике Абдурахмане говорил Хатим?

— Где семья Мирзы?

— За границей!

— Значит, Хатим долгое время без женщины. Вот и прикупил себе по случаю наложницу, да еще дорого заплатил за нее, как считает его помощник. Видимо, девочка того стоит.

— Понятно, Хатим решил забрать ее из Кабула в Ак-Табаз?

— Да и это объяснимо: в Кабуле соседи остались, зачем ему ненужные разговоры, а кишлак под полным контролем.

— Придется ночью Беку слушать, как будет развлекаться Хатим.

— Переживет.

— Бек да. Это Грача нельзя к подобному допускать. Хотя сейчас он, по-моему, серьезно увлекся сестрой Ниврая. Интересно, разрешат ему забрать девушку в Россию?

— Если делать официальный запрос, нет, а если вывести по-тихому во время эвакуации, то выговор, конечно, получу, но возвращать ее никто не станет, тем более если Грач подаст рапорт о регистрации брака. С Наимой-то мы быстро решим вопрос, это не просчитать действия Хатима.

Капитан Власов вышел на связь в 22.37. Он доложил, что подгруппа, контролирующая каньон, заняла позиции на высоте, автомобиль спрятан на удалении от холма в восемьсот метров в глубокой балке.

Седов спросил:

— Позиции надежно скрыты от обнаружения противником?

Власов ответил:

— Так точно, высота имеет довольно сложный рельеф. Со стороны каньона — обрыв, но с террасой, на которой, как ни странно, плотный кустарник. Ширина террасы два метра, так что можем наблюдать за каньоном из положения лежа, прослушка замаскирована в кустарнике.

— Что выше вас?

— Скальная плита.

— Значит, получается, вы под естественным козырьком?

— Так точно.

— Как насчет путей экстренного отхода?

— До каньона пятьсот двадцать шесть метров по дальномеру. Если духи пойдут к холму, мы успеем под прикрытием кустарника перебраться на противоположный пологий склон и быстро выйти к балке.

— Где находится ваш проводник?

— Я решил взять его с собой. Не исключено, что боевики будут общаться на неизвестном нам диалекте, поэтому переводчик не помешает.

— А если духи обнаружат машину?

— Чтобы зачистить такой район, необходимо не менее батальона моджахедов. Не думаю, что боевики выведут сюда столько сил.

Седов согласился:

— Хорошо. Будьте предельно внимательны.

— Я все понял!

Седов отключил станцию, передал трубку Лерою, посмотрел на часы, перевел взгляд на французского капитана:

— Свари, что ли, кофе, Хакер! Нам с тобой ждать как минимум два часа.

— Сделаю, командир.

После переговоров Власова с Седовым вложил трубку в ранец станции и капитан Грачев — штатный связист отряда «Z». Поднял голову вверх, цокнул языком.

— Что такое, Грач? — спросил Власов.

— Не нравится мне этот козырек, если он рухнет, нас здесь всех, как катком, раскатает.

— С чего бы ему срываться? Наверное, тысячу лет висит, и ничего.

— Хрен его знает, с чего. Я бы предпочел, чтобы надо мной не висели глыбы в несколько тонн весом.

— Лучшей позиции нам не найти.

Грачев опустил голову, вздохнул:

— Вот и говорю, хреново. А еще хуже ждать.

Власов через прицел ночного видения посмотрел на обрывистые края большого каньона. Повел прицел влево, вправо.

— Интересно, откуда появятся духи?

— Понятно откуда, Хатим с запада от Кайбака, остальные с северо-востока. Насколько понимаю, трех приговоренных талибов повезут от Джелалабада?

— А черт его знает, но, наверное, от Джелалабада, потому как поблизости рядом с ущельем других крупных населенных пунктов нет, а через перевалы банда прыгать не станет. Или я не прав?

Власов повернулся к проводнику:

— Вы правы, Влас.

— Ну что ж, ждем!

Грачев проговорил:

— Седой с Хакером сейчас, наверное, кофе пьют.

— Ты хочешь кофе? — спросил Власов.

— Нет, я хочу, чтобы все быстрее началось и еще быстрее закончилось. И вообще, эта командировка — дерьмо. Вроде что-то делаем, а с другой стороны — делаем одно: прячемся. Причем везде и ото всех. Договорился бы уже Хатим с нашими чинами, и полетели бы мы домой.

— Слышал, ты намерен сватать Наиму?

Грачев повысил голос:

— А вот это, Влас, тебя совершенно не касается.

Проводник сделал им замечание:

— Тише, господа товарищи офицеры, сейчас здесь далеко слышно.

Власов и Грачев замолчали. Потянулись нудные, бесконечно длинные минуты ожидания.

Оживление на плато началось в 0.10 воскресенья 22-го числа. На станции Власова раздался сигнал вызова.

— Да, — ответил капитан.

— Седой! Хаим с помощником и водителем едут к вам. Минут через двадцать встречайте.

— Уточнения. Мирза идет по той же дороге, по которой прибыли и мы?

— Практически да. От Кайбака.

— Принял.

Власов перевел спутниковую станцию в режим ожидания, кивнул Грачеву и Шахри:

— Мирза, Шади и водитель на подходе к нам. Приготовились.

«Тойота» Хатима подъехала к площадке южной стороны каньона раньше ожидаемого срока, в 0.25. Водитель остался на месте, Мирза с помощником вышли из внедорожника. Одновременно капитан Грачев с высоты включил дистанционное прослушивающее устройство.

Хатим потянулся:

— Хорошо сейчас. Прохладно, воздух чистый.

Он находился в хорошем настроении.

— Только темно, — проговорил Шади.

— Так ночь, Анвар, да и не так темно, как осенью, вот в октябре здесь действительно хоть глаз выколи. Запросто можно свалиться в каньон. А сейчас на небе звезды.

— Что-то Абдалла молчит.

— Еще не время! Ты вот что, Анвар, возьми ночной бинокль и осмотри местность вокруг каньона!

— Хоп! Но кроме шакалов здесь и сейчас я вряд ли кого-то замечу. Да и те скорей всего охотятся в ущелье.

— Ты меньше разговаривай, Анвар.

Помощник Хатима вернулся к машине, достал из футляра бинокль. Перевел планку в положение «Ночь», дождался, пока перестанет мигать красная лампочка, стал осматривать местность. На высоте он задержался, оглядывая ее от подножия до вершины. Опустил бинокль.

— Ну что? — спросил Хатим.

— Чисто! Никого.

— Высоту хорошо осмотрел?

— Да.

— Это единственное место, откуда можно фиксировать все, что будет происходить здесь.

Шади уверенно заявил:

— На высоте никого нет!

— Мне бы твою уверенность, впрочем, там и не может никого быть.

Пропищал сигнал вызова на портативной радиостанции Хатима.

— Слушаю!

— Абдалла. Мы в двух километрах от каньона.

— А я уже здесь. Хазари, Насир и Тамид ничего не подозревают?

— Нет!

— Хоп. Жду.

Отключив радиостанцию, Хатим повернулся к помощнику:

— Шади, подготовь видеокамеру. Будешь снимать все, потом мы смонтируем то, что нужно.

— Я понял.

Хатим махнул рукой водителю. Тот выпрыгнул из машины и быстро подошел к хозяину:

— Слушаю, саиб!

— Отойдем, Тимур.

Взяв под руку начальника своей охраны, Хатим отвел его в сторону и проинструктировал. Говорил он почти шепотом, и Грачев, даже выведя на полную мощность прослушку, уловил лишь отдельные слова — «быстро», «на колени», «по сигналу», «бью я».

Выслушав хозяина, Тимур Белуни кивнул и вернулся к машине. Там достал из-за спины американский пистолет «кольт», привел его к бою.

Местность осветили мощные многочисленные фары и прожектора приближающихся со стороны высоты двух мощных внедорожников. Они встали вдоль каньона, на удалении в тридцать метров от обрыва. Прожектора мачт были направлены на образовавшуюся площадку. Из первой машины вышел афганец в полевой «натовской» форме. Он приблизился к Хатиму:

— Твои «кролики» доставлены.

— Уверен, что они ничего не подозревают?

— Да, ведь им сказано, что едем в Кабул, а сюда заезжаем для встречи с тобой по приказу Джемала.

Хатим обернулся:

— Готов, Тимур?

— Да, саиб.

— Шади?

— Готов, камера включена.

Хатим бросил Муштаку:

— Вызови Хазари и его людей! А твои люди пусть находятся сзади, чтобы наши «кролики» не разбежались.

— Хорошо!

Помощник Джемала ад Дина подал сигнал, и из второй машины вышли трое безоружных, ничего не подозревавших афганца.

При их виде Хатим улыбнулся:

— О! Имад, Насир, Тамид!

— Рад видеть тебя, Мирза, — сказал старший троицы — Имад Хазари.

— Сейчас ты обрадуешься еще больше.

Подойдя к Хазари, Хатим неожиданным ударом сбил его с ног. Тимур ударом в затылок поставил на колени второго афганца и, выхватив пистолет, приказал третьему:

— На землю, Тамид!

— Но в чем дело?

— На землю, сказал или всажу всю обойму в твою тупую голову.

Тамид опустился на камни. Хатим подал сигнал, и Тимур быстро связал безоружных и полностью деморализованных афганцев.

Имад Хазари, сплюнув на камни сгустки крови, поднял голову:

— Ты что, Мирза? Что все это значит?

Хатим сменил тон:

— Тебе и твоим людям не повезло, Хазари. Ты же знаешь, что семью моего брата зверски убили талибы, — Хатим рассмеялся, — детей не пожалели. Кто-то должен ответить за это убийство.

— О каком убийстве ты ведешь речь, Хатим? И Джафар, и Заида, и их дети живы, здоровы, ни в чем не нуждаются. Как и было договорено, имитировав казнь семьи, я по-тихому вывез ее в Пакистан. И сейчас она…

Хатим прервал Хазари:

— Заткнись. Для всех в Ак-Табазе ты и твои шакалы убили семью Джафара. И ты за это ответишь.

— Ты с ума сошел!

Хазари повернулся к стоявшему в стороне Муштаку:

— Абдалла, защити, Хатим сошел с ума.

Муштак отвернулся. А Хатим с Тимуром Белуни бросились избивать связанных. Били они с ожесточением, беспощадно. Хатим крикнул:

— Анвар, снимаешь?

— Да, саиб!

— Отлично, Тимур, хватит, уйди из кадра!

Белуни подчинился.

Хатим выхватил пистолет и начал кричать:

— Мерзкие твари, вы думаете, я не найду вас? Что вы, убив семью моего брата, избежите наказания? Но нет. Я искал вас и нашел, вы заслужили больше, чем смерть, ибо убили ни в чем не повинных людей. Женщину, детей. И другой на моем месте заставил бы вас помучаться. Но я не стану уподобляться вам, беспощадные мрази. Получите свое!

Хатим трижды выстрелил в головы Хазари, Насира и Тамида.

Власов, наблюдавший за происходящим у каньона, воскликнул:

— Вот так-так! Это что же получается, Грач?

— А то, — ответил капитан Грачев, — что Хатим казнил людей, которые вывезли семью его брата в Пакистан. Следовательно, Мирза все время врал, Джафар со своей семьей жив. Надо срочно сбрасывать информацию Седову.

— Да, конечно.

И тут сопровождавший спецназовцев Шахри совершил непростительную ошибку. Во время непосредственного контроля над объектом нельзя покидать позиций. Но афганец не был спецназовцем, и увиденное произвело на него сильное впечатление. Он хотел высказаться, двинулся ползком к Власову через самое узкое место террасы и зацепил кусты, из-под которых осыпался мелкий камень.

Расстреляв Хазари, Насира и Тамида, Хатим вложил пистолет в кобуру. Повернулся к помощнику:

— Ты все снял?

— Да.

— Отлично, — обернулся он к начальнику своей охраны: — Тимур, эту падаль сбросить в каньон.

— Да, хозяин!

К Хатиму подошел Абдалла:

— Это все?

— Да, Абдалла, теперь у меня есть доказательство, что я не прощаю убийц своих близких и не боюсь талибов. Это весомый аргумент на предстоящих переговорах, хотя, думаю, если Москва все же прислала делегатов, то сделка состоится и вскоре мы получим столько оружия, сколько нам хватит подавить любой мятеж в северных провинциях, и ситуации прошлого пришествия не повторятся. Некому будет противостоять нам на севере, а значит, весь Афганистан окажется в наших руках, и мы больше никому не отдадим власть.

— Как знать, Мирза, сыграет ли эта твоя фишка? Слишком кровавое зрелище.

— Война без крови не бывает, Абдалла.

Шорох обрушившихся камней услышал Муштак. Он резко обернулся. Один из его боевиков смотрел в бинокль на высоту.

— Что там, Мусад?

— На холме движение в кустах.

— И камень осыпался. Похоже, кто-то видел происходящее здесь.

Хатим отмахнулся:

— Да кто там может быть? Наверняка шакал забрался на террасу в поиске норы.

Боевик продолжал смотреть на высоту.

— Что видишь, Мусад?

— Ничего. Все тихо. Но шакал ходит бесшумно.

— А если ему пришлось пробираться через кусты?

— Человек создал бы больше шума.

Абдалла решил:

— И все же надо подстраховаться. Неси, Мусад, трубу!

Хатим усмехнулся:

— Никак ты решил разнести террасу из гранатомета?

— Хуже не будет.

— Ну, раз хочешь, разнеси.

Это услышал Власов:

— Парни, сейчас по нам ударят из гранатомета.

— Уходим! — сказал Грачев, сворачивая прослушку.

— Это я виноват, — опустил голову Шахри.

— Кто виноват, неважно, сваливаем.

Власов взялся за ремни ранца спутниковой станции, в это время между машин встал боевик, поднявший на плечо гранатомет.

— Черт, — крикнул Власов, — валим!

К высоте метнулась молния, и взрыв прогремел над начавшими отход за высоту спецназовцами и проводником. Грачев после вспышки и разрыва поднял голову вверх:

— Твою-то мать! Быстрее валим, карниз падает.

Выстрел, угодивший под каменный навес, выбил камни опоры, и каменная плита, кренясь, поползла вниз.

Грачев успел вытянуть из-под плиты Власова, и они, окутанные облаком гари и пыли, прижались к скале. Когда все стихло, ветер снес на север пыль, Грачев проговорил:

— Вот тебе и террасы с навесами. Говорил — гиблое место. Это хорошо, что дух под плиту выстрел послал, опусти трубку ниже, и хана нам всем. Надо докладывать Седову и возвращаться.

— А где станция?

Грачев посмотрел на Власова:

— В смысле?

— Я тащил ее за ремень, а ремень… вот он.

— Охренеть! Это значит станция осталась под плитой, расплющенная в лепешку? Хорошенькое дельце.

— Но я держал ее.

— Чего теперь об этом? Главное, мы остались без связи. Но ладно, доложим Седову, как подъедем к городу, по обычной рации.

— Вопрос: когда мы сможем добраться до нашей машины?

— Не понял?!

— А ты посмотри на площадку у каньона.

Машин там не было.

— И что? — спросил Грачев. — Свалили духи, что мешает нам отойти?

Власов протянул ему бинокль:

— Посмотри на валун, что в двадцати метрах дальше места стоянки «Тойоты» Хатима.

Грачев взял бинокль. Присмотревшись, он заметил за валуном одного боевика, который через оптику американской винтовки смотрел на высоту.

— Твою мать, контролер.

— И не один. Теперь глянь ближе к высоте.

Второй боевик находился в канаве между двух камней.

— Еще дух. И машина у них за соседним холмом, передний бампер виден.

— В итоге что? Незамеченными нам не выйти на противоположный склон. Снять духов отсюда не получится. Мы в капкане, вот только он не захлопнулся, но малейшее движение влево, вправо, вниз, вверх, и духи завалят нас.

— И что делать?

— Ждать!

— Чего ждать?

— Когда уйдут духи.

— А может, нас вычислили? И к этим духам подойдет еще пара десятков?

Власов отрицательно покачал головой:

— Нет! Нас не вычислили, иначе уничтожили бы из гранатометов или из тех же винтовок. Да и окружили бы высоту талибы. Сил для этого у них было достаточно. С Хатимом двое, с Абдаллой в двух машинах не менее пяти-шести. Они не ушли бы, оставив нас.

— Тогда на хрена выставили посты?

— Абдалла перестраховался. Умный, черт.

Голос подал Шахри:

— Он очень хитрый, хитрее всех, даже Джемала, просто держится в его тени.

— И сколько эти посты будут пасти высоту?

Власов аккуратно лег за куст:

— А все это знает один Абдалла.

— Но Седой же ждет сеанса связи!

— Чего ты дергаешься, Грач? Ты еще перед этими духами засветись. Тогда точно сюда прибудет целая группа ликвидации. Всем успокоиться, по-тихому, удобнее улечься. Начнем отход, как уйдут духи. Все. Это приказ! Выполнять!

Капитан Озбек успел услышать немного, лишь то, как встретили делегацию и короткий вопрос Хатима:

— О чем ты хотел поговорить со мной?

После чего неожиданно включились помехи.

Озбек снял наушники:

— Черт! Помехи!

Грачев взял наушники и сразу определил характерный, монотонный треск.

— Это работает постановщик радиопомех.

— Значит, духи просекли, что их контролируют?

— Необязательно. Если Хатим что-то заподозрил, он бы выслал сюда своих людей. Но в кишлаке все спокойно. А вот и помехи прекратились. Думаю, духи просто проверяли работоспособность своих генераторов.

— Да? Не нравится мне это.

— А мне с самого начала не нравилась эта командировка.

— Ты слушай, о чем говорят в кишлаке, я свяжусь с Седым.

— О'кей, босс!

К 20.00 все бойцы объединенной разведгруппы были на ногах. За полчаса до этого по плато прошла песчаная буря «афганец», и Седов опасался, что она затянется, но нет, буря продолжалась не более пятнадцати минут, успев за это время накрыть корпуса автомобилей, одежду спецов плотным слоем пыли. Песок противно скрежетал на зубах. Увеличилась вероятность того, что ожидаемый вертолет из-за бури задержится, но в 19.50 на портативной радиостанции Седова пропищал сигнал вызова.

— Седой! — ответил командир отряда «Z» и до сего времени разведывательной группы.

— Я — Свод-4!

— Свод-4, слышу тебя хорошо.

— Мы на подходе, площадка готова?

— Все готово, даже сигнальные факелы.

— Обойдемся без них. Как обстановка в районе десантирования?

— Спокойная.

— Принял! Ожидайте.

— До встречи!

Седов подал команду, и спецназовцы группы вместе с афганскими бойцами разошлись на позиции круговой обороны, непосредственно у площадки остался только подполковник Седов.

Не успели бойцы группы занять позиции, как с северо-запада послышался рокот вертолета, и через несколько минут «Ми-8» плавно совершил посадку на обустроенной площадке. Борттехник открыл дверь, опустил трап, и на грунт сошли майор Коновалов, старшие лейтенанты Романов, Пахомов и Рыбов, лейтенант Кампос, прапорщики Лисенко, Вельяминов, Николаев и Лукарин. Всего девять человек.

Седов приветствовал каждого, пожал руки. К командиру отряда вышел и командир вертолета. Он представился:

— Майор Санин.

— Седой! — кратко ответил на представление командир отряда и спросил: — Ваша дальнейшая задача, майор?

— Доставить весь отряд и афганских бойцов к южной оконечности чидарской «зеленки».

Седов удивился:

— Не понял? По решению штаба мы должны добираться до Чидара на автомобилях.

— Видимо, решение в самый последний момент было изменено. Уточните это у вашего заместителя. Именно от него я получил полетное задание.

Седов повернулся к бойцам, что также разошлись приветствовать своих боевых товарищей:

— Пегас!

— Да! — ответил Коновалов, разговаривавший с Грачевым.

— Ко мне!

Коновалов подошел:

— Да, командир?!

— Кто принял решение перебросить отряд к Тарбаю по воздуху?

— Генерал.

— Почему мне об этом ничего не известно?

— Решение было принято за полчаса до вылета из Термеза. Скорей всего, Белоногов просто не успел тебя предупредить.

— А ты чего молчал?

— Так командир экипажа должен был об этом доложить.

— Черт-те что. Ладно. Я поговорю с генералом, а ты давай строй отряд и афганцев, через десять минут вылетаем, раз так решили наверху. Хакера ко мне!

— Есть, командир!

Отпустив заместителя, Седов вновь обратился к майору Санину, уже на «ты»:

— Как зовут тебя, майор?

— Виктор.

— Доложи, Витя, что ты должен делать после нашей высадки у «зеленки»?

— Ждать отряд.

— Вот как? Значит, тебе предписано не только бросить нас к объекту отработки, но и провести эвакуацию после выполнения задачи?

— Так точно!

— Но я не смогу выделить тебе людей для охраны машины.

— Понимаю, экипаж справится с этим своими силами.

— А может, найти более подходящее и безопасное место?

— Это как решите вы.

— Ладно, подумаем, определимся. Горючки-то хватит?

— До Чидара и обратно до Бавара хватит. В Баваре будем дозаправляться.

— Ясно! Свободен.

К Седову подошел капитан Лерой:

— По вашему приказанию прибыл.

— А ну-ка быстро мне связь с Белоноговым.

— Есть.

Лерой положил чемодан на каменный грунт, открыл его, недолго, минуты две, «колдовал» над аппаратурой и доложил:

— Генерал на связи.

Седов взял трубку:

— Добрый вечер, Дмитрий Сергеевич.

— Добрый, я только хотел сам вызывать тебя. Встретил своих?

— Так точно.

— Хочешь узнать, почему изменил способ переброски отряда к цели?

— Да.

— Учитывая изношенность автомобилей в Афганистане, а также потерю одного из внедорожников у каньона, в безобидной, надеюсь, ситуации я решил не рисковать и провести переброску отряда к Тарбаю на вертолете. Ему же ожидать подразделение и эвакуировать его после завершения операции вместе с заложниками.

— А что с людьми Ниврая и им самим делать?

— Ну, Валера, что за вопрос? Разве проблема совершить короткую промежуточную посадку у Ак-Табаза и высадить наших афганских друзей? Прямо к машинам, на которых они благополучно и спокойно доберутся до Кабула.

— Я понял! А как насчет Наимы?

— Ее позже придется вывозить из Афганистана. Но эту проблему решим, если девушка не изменит своего намерения. Еще вопросы?

— Пока нет, но уверен, они возникнут после проведения первой же разведки.

— Я постоянно на связи. Выходи на меня в любое время. О прибытии в «зеленку» и рассредоточении в лесном массиве, а также о ближайших планах исходя из реальной обстановки докладывай мне.

— Само собой.

— До связи, Седой. Удачи.

— Благодарю, до связи. — Седов бросил трубку Лерою: — Сворачивай аппаратуру.

Французский капитан покачал головой, но ничего не сказал. Упаковав чемодан, он поднялся на борт. А к Седову подошел Ниврай:

— Что происходит, командир? Похоже, решено перебросить нас к «зеленке» на вертолете?

— Да. Это решение командования.

— А машины?

— Их оставим здесь. Выполнив задачу, доставим тебя и твоих людей сюда. Вот только Наиму забрать не сможем.

— Я переправлю ее в Узбекистан, если там Грач встретит сестру.

— Встретит.

— Оружие, снаряжение?

— Все на борт. Пегас! — вызвал Седов заместителя.

— Да, командир, — ответил тот.

— В крытом пикапе оружие и снаряжение. Организуй доставку его на борт вертолета, после чего всему личному составу занять в нем места. И быстрее, Пегас, быстрее.

Перенос оружия, снаряжения, боеприпасов не занял и двух минут. Точно в определенное Седовым время «Ми-8» плавно оторвался от грунтовки, подняв облако пыли, и, набирая высоту и скорость, пошел на юго-восток.

В 20.50 с учетом времени, затраченного на облет района высадки с юга, «Ми-8» приземлился на песчаной равнине в шестидесяти метрах от Чидарского лесного массива. Бойцы отряда тут же покинули борт и заняли круговую оборону. Седов спросил Ниврая:

— Как считаешь, Асад, мы можем оставить здесь вертолет с охраной из членов экипажа?

Ниврай погладил бородку:

— До Чидара более десяти километров, из них пять по лесу. Сюда обычно местные жители не ходили. Хатим вряд ли будет разбрасываться людьми и высылать патрули. Ему и в Чидаре показываться не следует. В принципе, думаю, можно оставить вертолет здесь.

— Это единственное наше средство для эвакуации. Потеряем «вертушку», придется отходить к Ак-Табазу пешком. Есть ли где-нибудь южнее более безопасное место?

— Кто знает, Седой, где сейчас будет безопасней? Если духи накроют «вертушку» здесь, то так же они уничтожат ее в любом другом месте.

— Понятно!

Командир отряда обратился к вышедшему из «Ми-8» командиру экипажа:

— Значит так, Витя, останешься здесь, но смотри, если что, сразу поднимай машину и уходи к Бавару. Ну а потом подберешь отряд в указанном квадрате.

— Я все понял.

— Давай, до встречи.

— Удачи вам, Седой.

— Спасибо.

Валерий отдал приказ отряду построиться. После короткого инструктажа бойцы начали марш к Хайранскому ущелью. Вел отряд хорошо ориентирующийся в лесу Асад Ниврай. Отряду предстояло пройти тридцать два километра. А это в условиях леса, с привалами более десяти часов пути.

Подразделение Седова вышло к окраине восточного изгиба «зеленки» в 8.40 25 июля в среду. Командир отряда отдал команду на привал и подозвал к себе Коновалова, Лероя и Ниврая. Седов и вызванные бойцы устроились в кустах, откуда хорошо просматривалась западная долина и был сразу обнаружен сдвоенный пост моджахедов. Он представлял собой чашу из камня, сверху окаймленную рядом мешков с песком, между которыми чернели амбразуры. В одной из них виден пулемет ПК. По дальномеру Седов определил расстояние до временного поста — пятьсот сорок три метра.

— Так, — проговорил командир группы, — один пост мы срисовали с ходу. Сколько еще постов выставил Хатим? На противоположной вершине ущелья постов нет.

Ниврай объяснил:

— По северному склону ни подняться, ни спуститься.

— Почему? Да, обрывистый, местами скалистый склон, но есть и пологие участки.

— Грунт, — сказал Ниврай.

— Грунт? — посмотрел на него Седов.

— Да, стоит наступить на эти участки, и сразу грунт поползет вниз. В итоге человек просто слетит вниз вместе с тоннами песка и мелкого камня.

— Понятно, — кивнул Седов, — что ж, раз там нет поста, нам проще. Верхний пост отсюда можно снять только из автомата или винтовки «СВД», и то, когда духи высунут свои черепа. Но черепа-то они в любом случае высунут, высота чаши не более метра, огонь можно вести только с колена и через амбразуры. Всю смену, а сколько она длится, нам еще предстоит выяснить, сиднем не просидишь. Надо и местность осматривать. Однако бить духов надо бесшумно, а «винторез» до чаши не достанет. Кстати, Асад, — Седов повернулся к Нивраю, — как часовые поднимаются на этот пост?

— Думаю, по веревочной лестнице. С южной стороны обрыва.

— По веревочной лестнице, — повторил Седов, — нам она не нужна. А вот пост нужен. Ладно, решим, как снять духов с этого поста. Что у нас внизу справа, Асад?

— Непосредственно в ущелье и прямо по условной линии вниз — участок дороги, посредине ущелья и русла немного восточнее — кишлак.

— Сейчас его осматривать небезопасно, проведем ночную и утреннюю разведки. А до этого, Асад, помоги Пегасу выбрать место для временного лагеря, сутки нам здесь точно куковать, если не больше, но никаких искусственных укрытий, шалашей, окопов. Использовать канавы, валуны, густой кустарник.

Коновалов спросил:

— Где оборудуем командный пункт?

— Здесь, на этом самом месте. Хакер, как оно тебе?

— Да мне, командир, в лесу везде нормально, — ответил капитан Лерой.

— Тогда обустраивайся, разворачивай аппаратуру и следи за кишлаком. Что нам надо знать, ты в курсе.

— Так точно.

— Хорошо. Как разобьем лагерь и посмотрим на Тарбай через аппаратуру, мы с тобой, Асад, — Седов вновь взглянул на Ниврая, — проберемся к трещине, по которой ты в детстве спускался в ущелье. От того, проходима ли она сегодня, зависит многое. Надеюсь, ты ничего не имеешь против прогулки?

Ниврай улыбнулся:

— С хорошим человеком можно не два километра, а весь экватор пройти.

— Тоже верно. Пегас, Асад, за работу. Лагерь должен быть готов к 11.00. Затем всем обедать и отдыхать. В ночь — большая разведка, завтра штурм. Это предварительное решение, но если обстановка не изменится, оно станет окончательным.

С помощью Ниврая бойцы отряда приступили к оборудованию временного лагеря. Лерой доложил, что аппаратура настроена, объект виден в мельчайших подробностях.

Седов наклонился к монитору:

— Ну и что у нас в Тарбае?

— Кишлак прижат к северному склону, сохранившихся зданий четыре, из них два больших дома, два размерами поменьше, повсюду среди развалин черные овалы входов в подвалы, большая часть из которых завалена.

— Так, Хакер, давай по порядку. Где находятся заложники?

— А вы не видите красные точки?

— Поверни немного монитор. Так, теперь вижу. Четыре дома, условно обозначим их по порядку слева направо с запада на восток, тогда заложники в левой половине второго большого дома, выдвинутого к дороге. С ними трое охранников. В первом большом здании — семь человек, так?

— Так точно, — ответил Лерой.

— Продолжай.

— Значит, в первом доме семь человек, трое размещены отдельно, это могут быть Хатим, Шади и начальник охраны Белуни. Во втором — заложники и охрана из трех человек, в третьем доме — тоже семь человек, и в четвертом, что ближе к южном склону, — пять духов. Западный пост охранения находится около дороги на удалении в пятьдесят метров от границы развалин. Пост сдвоенный, идентичный верхнему. Восточный пост меньше, но тоже в виде чаши, там один человек. Все посты имеют пулеметы ПК.

— Это кстати, — проговорил Седов, — ПК нам не помешают. Еще что?

— Колодец, напротив второго дома за дорогой.

— Вода в нем есть?

— Да.

Командир отряда посчитал:

— Это получается: на базе Тарбай вместе с главарями банды без заложников двадцать семь человек. Бек докладывал, что за делегацией приезжали двадцать боевиков Абдаллы, и десять охранников у Хатима было своих. Значит, в кишлаке должны быть где-то тридцать два — тридцать три человека. А мы зафиксировали двадцать семь, где остальные?

— Ну если только в подвалах.

— Надо определить укрытия этих боевиков.

— Постараюсь.

— Давай.

Командир отряда вызвал агента СВР, и они направились к выходу из лесного массива.

Километр до трещины Седов с Нивраем прошли за двадцать минут. Шли осторожно, используя естественные укрытия. Выйдя на песчаный участок у самой вершины, Ниврай указал на дерево, ветви которого стелились по камням.

— Ты смотри, этому дереву более сорока лет, оно было молодым, когда мы лазали здесь, и сейчас не разрослось.

— Удивительно, как оно вообще растет здесь, — проговорил Седов, — откуда берет влагу и как корни пробились сквозь каменистый грунт.

— Таких деревьев здесь много, а влагу корни берут из каких-то подземных источников.

— Ладно, неважно, откуда дерево берет влагу. Почему ты указал на него?

— Так здесь и начинается трещина.

— Да? Незаметно.

— Посмотрел бы на склон со дна ущелья.

— Придется посмотреть.

— Ты собираешься спуститься вниз?

— А для чего, по-твоему, мы пришли сюда?

— Но я не взял веревки.

— Обойдемся. Вот только где начало трещины?

— Рядом с деревом.

Седов и Ниврай подошли к колючему растению. Командир отряда увидел небольшую расщелину в склоне. Вышел на вершину, и перед ним открылась трещина. Глубокая и широкая, местами поросшая кустарником.

— Ну и как спуск? — спросил Ниврай.

— Да с виду нормальный спуск.

— И почти не зарос.

— Но и тех кустов, что есть, хватит, чтобы в клочья порвать одежду. А главное — в зарослях можно установить кучу различных ловушек, от обычных растяжек до «лягушек» — мин, подпрыгивающих при нажатии на них. Духи, естественно, знают об этой трещине. И наверняка прикрыли ее.

— В таком случае без спецсредств спуститься нельзя.

Седов посмотрел на Ниврая:

— Нельзя, но надо.

— Ты сильно рискуешь, командир.

— Вся моя работа — один сплошной риск. Я бы перенес спуск на время ночной разведки, но у нас нет спецприбора «Пробой», способного обнаружить взрывные заграждения. Так что спускаться без страховки все равно придется и лучше это сделать сейчас днем, чем ночью. Ты оставайся здесь, а я пойду потихоньку вниз.

— Может быть, пойду я? — предложил Ниврай. — А то если подорвешься ты, то кто будет командовать отрядом? Я же — невелика потеря.

Седов усмехнулся:

— Сам-то подумал, что сказал? Во-первых, отрядом может командовать заместитель, как, впрочем, и любой офицер, кроме новобранцев, во-вторых, ты один знаешь данную местность, а значит, незаменим. Ну, а в-третьих, и в-главных, если кто-то из бойцов — я, ты, другой офицер — подорвется на мине в трещине, то операцию можно считать сорванной. Взрыв услышат в Тарбае, и Хатим, прекрасно понимая, что может означать взрыв, тут же уйдет на восток к Хардесту, и отряд окажется не в состоянии ему помешать, потому как Мирза обязательно прикроется заложниками. В итоге что? Провал, обнаружение отряда и хорошо, если беспрепятственная эвакуация. Так что давай, смотри тут в оба, я пошел.

Спуск в каких-то двести метров занял у Седова почти час. Особенно медленно, практически едва перемещаясь, Валерий проходил участок кустарников. Ниврай нервничал и молился. Успокоился лишь тогда, когда через один час двадцать минут Седов показался на верхнем, песчаном участке. Ухватившись за ветви дерева, он поднялся на вершину. Присел на валун, взглянул на Ниврая:

— Спуск нормальный, сюрпризов нет.

— Странно.

— Видимо, Хатим считает себя здесь в полной безопасности. Да и причин считать так у него хоть отбавляй. Кишлак брошен, посторонних лиц нет. Рядом кишлаки, местные жители которых не ходят в ущелье, подход от Чидара прикрыт сдвоенным постом. Внизу такие же стационарные посты, северный склон непроходим, а с южной вершины видны подходы и от Гардабада, трещина в километре от базы, а главное — до Хардеста рукой подать, а там и до Пакистана. У Хатима около тридцати бойцов, если считать поддержку, что он вызвал к Ак-Табазу. Она не должна уйти, оставив Мирзу и заложников с охраной в десять человек. Но это проверим позже. Сейчас мы узнали, что одна штурмовая группа сможет выйти на рубеж штурма базы с востока. Еще одна будет иметь возможность сверху обстреливать кишлак при условии, что удастся тихо снять часовых, а для этого спецов у нас хватает. Вопрос: как подвести третью штурмовую подгруппу непосредственно по ущелью с запада? Вот тогда мы взяли бы банду Хатима в клещи, внезапным ударом уничтожили бы ее и освободили заложников.

Ниврай задумался. Затем, гладя бородку, проговорил:

— Раньше были тропы, но они очень близки к Тарбаю. Остается проход через ущелье от Хайрана до Чидара.

— Что за проход?

— Небольшое ущелье, что пересекает Хайранское, по серпантинам которого проходит дорога между названными населенными пунктами. По ней должны были следовать и мы, перемещаясь на автомобилях. Другого подъезда к Чидару нет, южнее кишлак закрыт еще более глубоким ущельем и перевалом.

— И сколько километров от Тарбая до прохода?

— Километров десять.

Седов проговорил:

— Километров десять, плюс тридцать два километра по «зеленке» до места десантирования и километров пятнадцать по лесному массиву в отход Чидара.

— Это если идти по «зеленке». То тогда плюс еще семь километров открытой местности до начала прохода со стороны Чидара. Итого сколько получается? Сорок два плюс пятнадцать, плюс семь, почти шестьдесят пять километров. С привалами более полутора суток уйдет.

— Много! Но ты говоришь, если идти по «зеленке», а что, есть какой-то другой путь?

— По вершине, обойдя пост по балке, что лежит в трех километрах от Чидара.

— А ну-ка покажи на карте эту балку.

Ниврай достал крупную военную карту района.

— Вот она.

— Так, — оживился Седов, — хорошая балочка, ничего не скажешь. И по ней десять километров до прохода?

— Да.

— Это примерно два с половиной часа пути с остановками, плюс подход к базе часа полтора. Берем три часа. Совсем другой расклад. Вот видишь, Асад, а говорил — ты потеря никакая.

— А если бы не было балки? — спросил Ниврай. — Что бы стал делать?

— В этом случае отряд атаковал бы базу с двух направлений, с востока и южного склона. Но что сейчас об этом говорить, если есть возможность обойти противника с запада. Ты вообще-то бывал в этой балке?

— Конечно, где мальчишки в такой глуши не лазают? Везде, где только возможно.

— Вот ты и поведешь вторую штурмовую подгруппу. С ней и будешь действовать по базе.

— Слушаюсь!

— Отлично. Возвращаемся в «зеленку», посмотрим, что увидел Хакер, и определимся с планом ночной разведки, а также с составом и переброской второй штурмовой группы.

Придя на командный пункт, Седов сразу же спросил:

— Обнаружены недостающие духи?

— Так точно, — доложил Лерой.

— И где они прячутся?

— В подвале, что находится между западным постом и первым домом.

— Как обнаружил их?

— А они сами выходили из укрытия, Хатим проводил построение и короткий инструктаж, вот все духи и повылазили из своих нор, за исключением трех человек непосредственной охраны заложников и часовых на постах. Всего в банде Хатима тридцать два человека. Вооружение — автоматы, американские винтовки, на постах пулеметы.

— О чем инструктировал своих боевиков Хатим, прослушал?

— Так точно. Но инструктаж носил общий характер. Что можно, что нельзя, как нести службу, время отдыха и так далее. Единственное, что представляет для нас интерес, это то, что Хатим сказал: находиться отряду на базе недолго. Но сколько, не уточнил.

— Ясно. Часовые не менялись?

— Нет. Думаю, их выставляют на четыре часа, а возможно, и на восемь. На постах нести службу гораздо легче.

— Теперь ты должен определить время смены часовых.

— Понял.

— И, естественно, записывать все, о чем будут говорить Хатим и Шади.

— Выборочно запись сделать не удастся.

— Тогда пиши все, а потом разберемся.

— Понял.

— Работай.

Выйдя с командного пункта, командир отряда объявил подразделению и афганцам сбор на поляне. Когда все собрались, Седов довел до личного состава общую обстановку, результаты осмотра трещины, данные Ниврая. Затем объявил:

— Хакер определил количество духов, места их размещения в кишлаке, установил порядок охранения, у него есть схема базы Хатима. Но электроника хорошо, а живая разведка есть живая разведка. Мы должны осмотреть кишлак, подходы к нему, после чего я приму решение. Но штурмовые группы уже можно сформировать. Что и делаем. Всего в освобождении заложников и уничтожении банды Хатима будут участвовать три группы: две в ущелье, одна — от позиции верхнего поста. Первая штурмовая группа, в которую войдут Варан, Пахом, Вел, Ганс и Лука под командованием Бека, будет действовать с западного направления по ущелью. Второй штурмовой группе в составе Грача, Власа, Рыбы и Ската под командованием Пегаса предстоит атаковать базу Хатима с востока. Так же по ущелью. В третью группу войдут Хакер, Кот. Лис и Бурят под моим командованием. Задачи групп будут определены непосредственно после ночной разведки. В ночь проводим большую разведку. Я и Пегас проходим до трещины и проводим осмотр кишлака с востока. Бек и Ниврай проходят по балке до серпантина спуска в ущелье с южного плато, далее перемещаясь на запад по вершине, но не ближе пятисот метров до поста, осматривают кишлак с запада. Коту и Лису определиться, как выйти на рубеж снятия верхнего поста из бесшумной винтовки «винторез». Хакер покажет пути подхода к духам. Остальным находиться в лагере, в готовности действовать по приказу командиров штурмовых групп. Так как Нивраю и Пегасу предстоит преодолеть почти тридцать километров, им начало разведки в 22.30. Другим разведгруппам с 0 часов. Окончание разведки в 6.00. В это время все подгруппы должны вернуться в лагерь. В 6.30 проводим общее совещание. Ориентировочное время штурма завтра в 18.00. Вопросы?

Вопросов ни у кого не было.

Седов отдал распоряжение:

— Пегасу выставить охранение со стороны Чидара и восточного плато, составить график несения службы на постах. Остальному личному составу отдыхать. Все свободны. Обед и ужин по распорядку.

Бойцы разошлись по участку леса, обозначенного как временный лагерь, Седов вернулся на командный пункт:

— Ну, что скажешь, Хакер?

— Пока вы проводили сбор, из дома выходил Хатим, вызывал Наджиба.

— Да? Интересно, о чем они говорили?

— Хатим приказал изменить режим несения службы на постах.

— Вот как? Почему?

— Этого он не объяснил. Просто приказал перевести караул на трехсменный режим. Посты менять в 18.00, 2.00 и 10.00.

— Странное решение. Почему его принял Хатим?

— Он мог его принять либо потому, что бойцы ранее менялись чаще и не успевали как следует отдохнуть, либо, наоборот, реже, скажем, несли службу в режиме день-ночь по двенадцать часов, что снижало бдительность духов.

— Ясно. Значит, уже можно переносить предварительное время штурма либо на 17.00, либо на 19.00. Но посмотрим. И вот что еще, Хакер, посмотри, насколько сможешь, район до Хардеста, а получится, до Гардабада.

— Посмотрю. Если что, подключу программу Жана.

— Нам надо знать, не держит ли Джемал ад Дин где-нибудь у Хардеста или на границе, или вообще поблизости от Тарбая резервные силы?

— Я понял, командир, сделаю.

— И иногда, примерно часа через два, просматривай дальние подступы к базе Хатима.

— Есть.

— Как устанешь, вызывай Грача, он сменит тебя.

— Понял.

— Давай, Хакер, от тебя зависит очень многое, кстати, ты смотрел стоянку вертолета?

— Конечно. И связывался с командиром экипажа. У них все спокойно.

— На всякий случай посмотри еще, есть ли в ущелье западнее Тарбая участок на дне, где бы мог приземлиться «Ми-8».

— Вы просчитываете вариант экстренной эвакуации отряда?

— Я, Хакер, обязан просчитать все, и вариант экстренного отхода в том числе.

— Я постараюсь найти подходящую площадку. Нам надо только с западной стороны?

— Посмотри и на восточной. Но лучше, если ты найдешь площадку недалеко от Тарбая на западе. Для нас наиболее опасно восточное направление. Если Джемал и держит резервы, то там.

— Он может выдвинуть силы и от Джелалабада.

— Может, только они не успеют помочь Хатиму, а вот если духи пойдут от Хардеста, то могут и успеть. А нам это надо?

— Никак нет!

— Вот и я так думаю. Работай, Хакер!

— А как насчет связи с Москвой?

Седов вздохнул:

— Давай Москву. Хотел доложить сразу после разведки, да Белоногов все одно вызовет раньше. Вызывай генерала!

— Минуту!

Представитель России в «Совете Шести» ответил незамедлительно:

— Слушаю тебя, Седой!

— Отряд у Тарбая. Хакер провел осмотр ущелья, в ночь проводим разведку. После чего представлю на утверждение план действий. Но уже на данный момент решил провести штурм с трех направлений. По ущелью с запада и востока при огневой поддержке с вершины южного склона.

— Мне докладывали о труднодоступности Хайранского ущелья, практически отсутствии пригодных для спуска в районе Тарбая мест. Как и где думаешь спустить вниз штурмовые группы?

— Об этом доложу после разведки, но места для спуска есть, правда, одно, западное, далековато от лагеря размещения отряда, но это не повлияет на рассредоточение штурмовых групп в ущелье.

— Хорошо. Учти, что затягивать со штурмом нельзя. Заложников могут в любое время перевезти либо ближе к Хардесту, либо вообще в Пакистан.

— Штурм проведем завтра вечером. А до этого, думаю, Хатим не уйдет с базы. Кстати, он не выставлял через кого-либо требований?

— Пока нет. Но ждать долго не придется. Сейчас Хатим должен обработать генерала Окулина, получить координаты наших секретных складов, возможно втайне от Джемала ад Дина.

— Это ему вряд ли удастся, я имею в виду утаить от Джемала информацию по складам. На базе Абдалла Муштак, он наверняка полностью контролирует Хатима.

— Ну значит, обработка Окулина будет проводиться открыто.

— Один вопрос, Дмитрий Сергеевич?

— Да, конечно.

— Если генерал Окулин сдаст расположения настоящих складов духам, то не окажется ли вся наша операция «Лабиринт» бесполезной в плане недопущения вооруженных формирований Талибана в северных провинциях?

— Ничего талибы не получат. Об этом не беспокойся. А вот со штурмом поторопиться надо и потому, что Окулину реально угрожают пытки.

— У него есть возможность маневра при опросах.

— Да. Генерал может слить Хатиму информацию по трем имитационным складам. Тем самым Окулин в состоянии выиграть время, но повторюсь, не более недели.

— Понятно. Значит, вопрос по Окулину не актуален. Мы разгромим базу в Тарбае уже завтра.

— Будем надеяться, что так и произойдет.

— А что по Джемалу ад Дину?

— Им займутся ребята из спецназа ФСБ. Так что тебе задача по Джемалу, если, конечно, он завтра вдруг не подъедет к Хатиму, снимается.

— Понял. Вопросов больше нет.

— Когда планируешь завершить разведку?

— В 6.00. После чего доложу вам план операции. А после утверждения на 6.30 назначаю совещание всего личного состава отряда и афганских друзей, на котором всем будет определена конкретная задача.

— Хорошо. Жду план действий! До связи, Седой!

— До связи, Дмитрий Сергеевич!

Седов передал трубку спутниковой радиостанции Лерою:

— Так, а сейчас отдыхать. Насчет Грача не забудь, не надо напрягать себя, Хакер. Устанешь — вызывай смену.

— Да, командир.

В 22.30 в большую балку ушли капитан Озбек и Асад Ниврай. Ушли и словно растворились во тьме.

В 0 часов, как и было запланировано, на разведку вышли подполковник Седов, майор Коновалов, прапорщики Котенко и Лисенко.

Командир отряда провел своего заместителя до трещины:

— Вот он, Юра, спуск, — указал на расщелину у дерева Седов, — я спускался вниз. Пройти можно без проблем, минных ловушек здесь нет.

— Понял.

— Теперь пройдем до выхода «зеленки» к ущелью.

Спустя двадцать минут офицеры залегли в кустах на самой вершине южного склона.

Седов проговорил:

— Информация Хакера полностью подтвердилась, над нами восточный пост духов. В нем, как и днем, один человек с пулеметом. В пятидесяти метрах на запад два здания, одно напротив другого, разделенные дорогой. В них двенадцать боевиков. Это, по наблюдению Хакера, караул. Именно отсюда в 18.00 выходила смена часовых. В эти же дома вернулись и караульные. Твоя главная задача — бесшумная ликвидация поста.

Коновалов сказал:

— Если русло не заминировано, то подойти к посту и снять часового не составит труда. Если заминировано, то придется бить его с дальней дистанции от изгиба.

— Это нежелательно.

— Да, понимаю, но как по-другому подобраться к посту, чтобы отработать часового из «винтореза»?

— А ты посмотри на северный склон. У подножия — полоса кустарника.

— Кусты внизу, несколько валунов, остальное канавы. Если работать ночью, то можно было бы сблизиться с постом, идя вдоль кустов, укрываясь в канавах и за валунами, но в светлое время суток? Проблематично.

— И с вершины из «винтореза» часового восточного поста не достать. Но с вершины можно «вести» ликвидатора. Часовые, особенно час как заступившие на пост, да еще в вечернее время, когда духи начнут готовиться к ужину, не будут постоянно пялиться на участок ущелья. Смотри, даже сейчас наш то выглядывает наружу, то садится внутрь чаши. И даже позволяет себе курить. Наше преимущество в том, что Хатим не ожидает нападения. Да и время, а начнем мы в районе 19 часов…

Коновалов прервал Седова:

— Погоди, ты говорил, что ориентировочное время штурма — 18.00.

— Пришлось внести коррективы, — ответил Валерий, — в 18.00 у часовых смена. Так что начнем работу в семь часов, а возможно, и позже. Это будет зависеть от того, когда на рубеж штурма выйдут группа Бека и моя группа. Ну, Кот и Лис, уверен, найдут способ, как подобраться к верхнему посту и снять духов, а вот с группой Бека до конца ничего не будет ясно. Впрочем, западный пост мы можем снимать и по-шумному, если удастся тихо ликвидировать остальные два поста.

— В общем, планируй не планируй, а действовать придется по обстановке.

— Как обычно. Главную задачу предстоит решить твоей группе. Сверху мы поможем тебе уничтожить из гранатометов третий и четвертый дома. А вот второй придется брать прямой атакой. Внезапно и быстро. С заложниками трое боевиков, и если твоя атака захлебнется или даже задержится на несколько секунд, то духи просто расстреляют делегатов.

Коновалов предложил:

— А если из РПГ вонзить выстрел и в правую половину второго дома?

— Я думал об этом. Рискованно, конечно, мы не знаем, в каком состоянии строение, которому не один десяток лет. Не вызовет ли подрыв правой стороны обрушение всей крыши? Но стрелять придется при условии, если твоя группа не сможет быстро прорваться к дому.

— А если пойти другим путем?

— Каким?

— Сняв пост, не взрывать крайние дома, а продолжить продвижение ко второму дому. И уже убрав охрану, заменив оборону и укрыв заложников, начать общий штурм.

Седов протер лоб:

— Что ж, предложение дельное. Но в этом случае штурм придется переносить на ночное время. Вечером незаметно к дому, где содержатся заложники, не подойти.

— Ну ночью так ночью.

— А эвакуация? Хотя… наша «вертушка» может лететь и в темное время суток. Но пока ничего решать не будем, мне надо все хорошенько обдумать. Держали бы духи делегатов в одном из крайних домов, и проблем бы с их освобождением не возникло. Но Хатим опытный бандит, знает, где прятать заложников.

— Как бы он сам не прорвался к дому с заложниками.

— Ну уж нет. Такой возможности мы ему не предоставим. Отработав здания на восточной окраине, гранатометчики тут же переведут огонь на дом Хатима и соседний с ним подвал. Опасность для заложников в непосредственной охране. Но сказал, буду думать, значит, буду думать. И ты напрягись, может, что дельное и подскажешь.

— Я и сейчас готов подсказать, — заявил Коновалов.

— Перенос штурма на ночь?

— Да!

— Учту твои пожелания. Ну вроде здесь все?

— Вроде все. Если считать, что необходимо проследить за сменой постов с 2.00.

— Вот ты и проследи. А я возвращаюсь в лагерь. После смены подходи.

— Понял.

— И думай, Юра, думай. Мы не имеем права допустить гибель высокопоставленных заложников. И не потому, что только за одного Соловьева нам всем головы поснимают. А потому, что тогда талибы сохранят возможность шантажа руководства страны. А Окулин, так того вообще ждет страшная смерть. Впрочем, духам для достижения своих целей достаточно одного советника президента.

— Ну, такого подарка духи не получат. В крайнем случае, уверен, нам прикажут валить всех. И чужих, и своих. Лишь бы снять проблему.

Седов посмотрел на Коновалова:

— Уверен, говоришь?

— А ты нет? Или думаешь, нам разрешат выпустить отсюда духов с делегатами?

— Ты прав, но черт возьми, мы не должны допустить, чтобы настал этот крайний случай.

— Согласен, однако в бою может произойти все что угодно.

— Об этом мог бы и не говорить. Давай, смотри за кишлаком, я на командный пункт.

В лагере Седой застал за аппаратурой капитана Грачева:

— Ты давно, Грач, сменил Хакера?

Капитан посмотрел на часы:

— Пятнадцать минут назад. Хакер попросил хотя бы четыре часа отдыха.

— Пусть отдохнет как следует, а ты наблюдай за базой Хатима.

— Что и делаю. Только наблюдать-то не за кем, кроме часовых. Да, Хакер просил передать, что он осмотрел дальние подходы к Тарбаю.

— И что дал осмотр?

— В районах до Хардеста, Хайрана, Гардабада и Чидара, а также за «зеленкой» на удалении в пятьдесят километров каких-либо формирований духов не обнаружено. И еще площадку для вертолета он нашел.

— Где?

Грачев пожал плечами:

— Этого наш француз не сказал.

— Понял. Это хорошо. Никто из разведки на связь не выходил?

— Нет!

— Кот с Лисом не вернулись?

— Тоже пока нет.

— Ясно, я с картой поработаю. А ты следи за обстановкой.

— А я что делаю?

— Болтаешь.

Грачев чуть не задохнулся от такой несправедливости, но Седов успокоил капитана:

— Не напрягайся, Грач, шучу я.

— Нашел тоже время.

Седов прилег на спальный мешок, включил фонарик, направив свет на карту, на которой была нанесена схема базы Хатима. Командиру отряда было о чем подумать. Ведь только на нем лежала ответственность за выполнение поставленной задачи. Прямая ответственность.

В 1.40 в лагерь вернулись прапорщики Котенко и Лисенко, прошли на командный пункт.

— Ну что? — спросил у них Седов.

— Можно подойти к посту где-то на двести метров, — ответил Котенко.

— По балке?

— Нет. В балке заросли местами стоят, как колючая стена. И потом, в тихую погоду присутствие в балке людей выдадут ветви кустарника. А пройти так, чтобы они не шевелились, невозможно. Колыхание ветвей может быть замечено с поста, и тогда из балки на позицию не выйти.

— Как же тогда можно подойти к посту?

— Придется «танцевать», командир. На участке от «зеленки» до поста довольно много рытвин, канав, ям и даже воронок, непонятно, откуда они здесь, но их немало. Вот, переходя из одного укрытия в другое, используя маскировочный костюм, подойти к посту до расстояния выстрела из «винтореза» вполне реально. Конечно, ночью это гораздо легче сделать, но можно и днем, правда, в светлое время подход займет больше времени. И поднимать цели днем сложнее.

— У духов есть приборы ночного видения?

— Нет, иначе они выпасли бы нас, — ответил Лисенко. — Пару раз один из часовых поднимался, смотрел на плато, а больше слушал. Прибора у него не было.

— Пулемет стоит на одной и той же позиции?

— Да и направлен в сторону Чидара.

— А поднимался один и тот же дух или разные?

— Один и тот же.

— Значит, можно предположить, что в начале службу несет один моджахед. Второй либо спит, либо просто лежит внутри чаши?

— Скорее всего, так.

Седов взглянул на Котенко:

— Ты один, Кот, сможешь снять часовых?

— Снять-то смогу, но их надо поднять!

— Понятно. Тогда на ликвидацию пойдете вдвоем. Лис поднимет духов, а ты, Кот, снимешь их.

— Но, командир, в светлое время двоим рискованно выходить на плато. Я смотрел, как ведут себя часовые днем. Они оба на месте и смотрят за подходами через амбразуры, лишь изредка приподнимаясь над бруствером чаши, осматривая местность через бинокль.

— Днем духи применяют бинокли?

— Ну, бинокль у них может быть и один, но применяют изредка. Днем и через амбразуры они неплохо видят ближайшие подходы к посту.

— Я вас услышал. Конкретную задачу поставлю на совещании, а сейчас до 6.00 отдыхать.

— Есть.

Разведчики ушли в лес, где уснули на разложенных спальных мешках.

Седов проговорил:

— И здесь удобнее работать ночью.

— Ты что-то сказал, командир? — спросил Грачев.

Валерий повернулся к капитану:

— Ты кого, Грач, слушаешь? Базу или меня?

— Да снял на секунду наушники дугу подрегулировать, тут вроде ты что-то говоришь. Вот я и спросил. Может, ко мне обращался.

— Ничего я не говорил, а ты наблюдай за базой духов. И поответственней, поответственней.

Капитан Озбек и Ниврай вернулись в лагерь в 5.40. Уставшие, но довольные, что было заметно по их лицам.

Седов распорядился:

— Докладывай, Бек, что узнали.

— Длинная балка вполне проходима, никаких «сюрпризов» нет. Пройти до входа в ущелье можно за два с половиной часа, если поднапрячься, то и за два. В ущелье темп снизится так, что на выход к рубежу штурма, — Озбек на карте показал условную линию, — группа затратит не более четырех часов. Мы вдвоем прошли быстрее, группа же потеряет какое-то время на переход в ущелье.

Седов удивился:

— Рубеж штурма находится в ста метрах от кишлака?

Озбек улыбнулся:

— Так точно.

— Но на карте как минимум километр до Тарбая открытое пространство.

— Так это по карте, — вступил в разговор Ниврай. — Я тоже думал, что где-то в километре и придется остановиться, а далее подводить к нему ликвидатора по руслу реки, но оказалось, что у самого кишлака обвалился утес, нагромождение камней создало этакий заслон метров в десять, что вполне позволит подойти вплотную к кишлаку.

— И там местность не заминирована?

— Нет! — ответил Озбек. — Проверил.

— Это получается, от завала до поста всего пятьдесят метров?

— Примерно так.

— Значит, твоя штурмовая группа может действовать и в светлое время суток, и в темное?

— Так точно. Мы даже можем попробовать захватить Хатима.

— Он тебе нужен?

— Мне нет, — улыбнулся турецкий капитан, — а вот для российской разведки наверняка пригодился бы.

— Вот разведка и брала бы его в Кабуле. Нечего с ним возиться. Наша задача — освобождение заложников и уничтожение базы Хатима. Ни Мирза, ни Джемал, который еще может в принципе появиться в Тарбае, ни их помощники. Шади и Муштак живыми нам не нужны.

— Ну не нужны, значит, будем валить.

— Бек, отдыхай, Асад, немного задержись.

Капитан Озбек расстелил спальный мешок неподалеку от командного пункта, прилег на него. Посмотрел на часы. До совещания еще полчаса.

Седов обратился к Нивраю:

— Скажи, Асад, из чего построены дома в Тарбае?

— Из камня, скрепленного глиной. Здесь этого добра хватает. Но стены тонкие, в два плоских камня, общей шириной примерно двадцать сантиметров. Двери из грубых досок, зато окна широкие.

— Перегородки в доме?

— Тоже каменные. Такие же, как и внешние стены.

— Крыша?

— Из деревянных жердей, которые уложены через десять-пятнадцать сантиметров, на них тростниковые циновки, дерн и несколько слоев глины. Обычно кладут три слоя. Крыши немного наклонены в одну сторону, наверху стен отверстия для выхода дыма. Они же — бойницы. Я имею в виду сохранившиеся здания. Остальные дома в кишлаке были саманные, глиняные. Они от времени и развалились. Как и дувалы между домов и общая стена, что окружала когда-то все селение. Отец еще помнит, когда стояла эта стена с небольшими башнями на углах.

— Почему одни строили дома из камня, другие из глины? И почему сторожевые башни не выложили из камня, раз его в ущелье хватает с избытком?

Ниврай пожал плечами:

— Не знаю, но в Чидаре и в Гардабаде до сих пор строят и из камня, это тот, кто побогаче, и из кирпича-сырца, который сами и делают из глины. А в Хардесте кочевые дурани зимой живут в шатрах.

— Понятно. А если ударить из РПГ в правую часть второго дома, заложники в левой пострадают?

— Вы хотите гранатометным выстрелом отсечь охрану от заложников?

— Да.

— Рискованно, крыша да и стены вряд ли устоят.

— Значит, придется отказаться от этой идеи. А то выстрелишь себе на голову, завалит всю делегацию к чертям собачьим, и тогда оправдывайся, как это ты сам прибил заложников. И ведь не докажешь, что хотел как лучше.

— Да, — кивнул Ниврай, — лучше отказаться от этой затеи.

— Спасибо за информацию, совещание через пятнадцать минут.

— Я все помню.

Как только Ниврай ушел, на командный пункт явился Лерой.

— Отдохнул? — спросил Седов.

— Да.

— Тогда меняй Грача, а ты, — Седов взглянул на связиста отряда, — объявляй всем сбор.

— Есть, сбор, командир.

Лерой сел за аппаратуру.

— Где ты нашел площадку для вертолета? — поинтересовался у него командир отряда.

— В трехстах метрах западнее объекта, там ущелье немного расширяется.

— А почему ты не увидел каменный завал в пятидесяти метрах от западного поста духов?

— Завал? — удивился Хакер. — Большой?

— Метров десять от склона.

— Подождите.

Лерой переключил картинку на указанный командиром отряда участок местности:

— Странно, спутник не видит завал.

— И как это объяснить?

— Скорее всего, аппаратура спутника сканирует землю под наклоном, то есть орбита спутника значительно южнее ущелья.

— Ладно. Все же живая разведка это не электронная. Она дает результаты без поправок на орбиты спутников. Значит, вертолетная площадка есть, и это очень хорошо.

Неожиданно на спутниковой станции Лероя раздался сигнал вызова.

— Москва, — сказал французский капитан.

Седов снял трубку:

— Слушаю!

— Белоногов. Как у тебя дела? Завершил разведку?

— Так точно, хотел доложить вам, но вы опередили, что-то произошло?

— На какое время ты планируешь проведение штурма?

— На сегодняшнюю ночь, время уточню при докладе о принятом решении.

— Понятно. Штурм ночью отменяю. Операцию придется проводить до 18.00 местного времени.

— Почему?

— Потому что, по данным внешней разведки, в Хардест прибыл отряд в пятьдесят талибов во главе с Джемалом ад Дином. В 20.00 он должен войти в Тарбай и в ночь перебросить заложников в лагерь к пакистанской границе. С Джемалом должны уйти и те моджахеды, что сейчас находятся в Тарбае. Хатим в том числе. Так что, Валера, главную задачу при проведении операции придется решать днем.

— Черт! — чертыхнулся Седов.

— Ты не готов атаковать базу Хатима днем?

— Да атаковать ее отряд готов и с трех направлений, проблема в том, что днем у нас не так много шансов вытащить делегатов живыми.

— Нельзя допустить их гибели.

— Это-то я прекрасно понимаю.

— Но… — сделал паузу генерал Белоногов, — …если не удастся спасти делегатов, то они не должны достаться духам живыми.

— Это ваше решение?

— Нет, точнее, не только мое.

— Ну что ж, тогда доклад о принятом решении переносится. Отрабатываю план действий днем.

— Ты все же, Валера, постарайся, чтобы заложники выжили!

— Само собой!

— Ну тогда до связи!

— До связи, — Седов бросил трубку Лерою и вновь выругался: — Твою мать!

— Что произошло, командир?

— Передай Пегасу об отмене общего совещания и вызови ко мне Бека!

— Есть отменить совещание и вызвать Бека.

Озбек прибыл тут же, благо находился рядом:

— Да, командир?

— Присядь, Бек. Вот схема с внесенными изменениями по результатам разведки. Ты доложил, что сможешь без проблем подвести группу к завалу и начать штурм с рубежа, удаленного от кишлака на сто метров?

— Так точно.

— Тогда смотри. Работать придется днем. Я планировал операцию на ночь, но обстановка резко изменилась. В 20.00 сюда должен подойти отряд Джемала ад Дина в пятьдесят человек.

— Неплохо.

— Слабая сторона дневного штурма — это решение главной задачи: спасение заложников. Пегас может действовать с удаления в пятьсот метров. Сам понимаешь, что для ликвидации восточного поста по-тихому ему придется выслать на двести метров вперед снайпера-ликвидатора. Тот сделает свое дело, но выдвижение всей группы может быть замечено из кишлака случайным духом, вышедшим из дома. И тогда он поднимет тревогу. Мы нанесем удар сверху, который уничтожит большую часть банды, но охрана заложников не пострадает потому, что по второму дому бить из гранатомета мы не можем.

— Ясно. Что требуется от меня?

— А от тебя, Бек, с учетом изменившейся обстановки, требуется прорыв от рубежа штурма до второго дома. Стремительный прорыв двух бойцов, которые должны будут уничтожить охрану делегации, пока те не поймут, что происходит.

Озбек задумался. Затем проговорил:

— Пост мы снимем тихо, пятьдесят метров до него отдельная подгруппа освобождения заложников пройдет тоже тихо. И остается где-то восемьдесят метров до второго дома. Секунд двадцать на прорыв. Даже при наличии духов на улице это вполне реально. Единственное, что тогда наши бойцы, ликвидирующие охрану, окажутся в невыгодных условиях.

— Как только ликвидаторы снимут охрану в доме, а это мы услышим, то отряд сразу же начнет штурм. И в первую очередь гранатометчики. С вершины по домам ударят РПГ, группы применят «Мухи». Духам, оставшимся в живых после такого массированного обстрела, станет не до заложников. Им придется обороняться, либо сдаваться, чтобы сохранить жизни.

— Тоже верно. Что ж, план вполне реальный.

Седов заметно оживился:

— Значит, назначай тех, кто пойдет на прорыв.

— Я сам пойду на освобождение заложников.

— Уверен?

— Да. А кого возьму с собой, это решу на месте.

— У нас все должно получиться, Бек!

— Если должно, то получится, — улыбнулся в ответ турецкий капитан.

— Хакер! — Седов обернулся к Лерою. — Передай всем, сбор через час, в 7.20, на поляне и вызови Белоногова.

— Есть, командир!

Представитель России в «Совете Шести» ответил на вызов:

— Слушаю.

— Разрешите доложить план операции «Лабиринт»?

— Он уже готов? — удивился генерал-полковник Белоногов.

— Да.

— Докладывай.

Седов подробно изложил суть плана, уделив особое внимание действию второй штурмовой группы.

Белоногов, внимательно выслушав командира отряда, спросил:

— На какое время планируешь операцию?

— Беку и Нивраю требуется хотя бы три часа отдыха, затем четыре часа второй группе на выход к рубежу штурма. Учитывая возможные задержки, связанные с изменением обстановки, штурм планирую начать в 15.00–15.30.

— За час решишь задачи операции?

— Должен.

— Это не ответ.

— Дмитрий Сергеевич, кому, как не вам, должно быть известно, что в ходе штурма может произойти все что угодно. Поэтому сказать, что в 16.00–16.30 отряд завершит операцию, я не могу.

— Ну, хорошо, хорошо, не горячись. Значит, начинаешь штурм со снятия верхнего поста?

— Так точно, и это единственный этап, где мы будем работать по-тихому. В дальнейшем после прорыва группы освобождения заложников отряд приступит к ликвидации банды всеми имеющимися средствами. Считаю, нет никакого смысла тихо подводить первую штурмовую группу и так же тихо снимать посты в ущелье. Ну разве что западный пост. Ликвидацию часовых с запада проведем по обстановке.

— Пусть Хакер вышлет мне подробности плана на утверждение.

— Как всегда, будем отписываться?

— А как ты хотел? Бумажные дела еще никто не отменял.

— Мне ждать вашего утверждения или начать подготовку по проекту плана?

Белоногов вздохнул:

— Зачем ненужные вопросы, Валера? Конечно, готовь операцию. План будет утвержден, и ты об этом прекрасно знаешь.

— По Джемалу ад Дину и его духам новых данных не поступало?

— Нет. По крайней мере генерал Александров никакой новой информации по духам Джемала мне не сбрасывал.

— Вот бы накрыть тот отряд в ущелье!

— Ты думай, как не столкнуться с ним.

— Не об отряде речь. Я имею в виду ракетный удар по Хайранскому ущелью. Или применение пары фронтовых бомбардировщиков.

— С территории Узбекистана?

— Ну почему? Можно и с авиабазы в Таджикистане.

— Какие еще есть предложения?

— А что, разве невозможно атаковать духов в Хайране?

— Ты думай о решении собственной задачи, Джемалом займутся другие люди. Мы должны вытащить заложников и уничтожить отряды Хатима и Муштака. Ты меня хорошо понял?

— Понял, Дмитрий Сергеевич.

— Вот и ладненько. Связь поддерживаем по необходимости.

— Есть связь по необходимости. — Седов передал трубку Лерою и спросил: — Как обстановка в кишлаке?

— Обстановка спокойная, командир.

— Много духов на улице?

— Так, сейчас шесть человек, двое из них что-то готовят в казане на открытом огне.

— Завтрак для всей братии. Но одного казана будет маловато.

— Так у духов работает еще и полевая кухня, за домом, где находится Хатим.

— Почему я раньше о ней не слышал?

— Вас интересуют такие мелочи, как полевая кухня?

— Меня интересует все, Хакер!

— Ну тогда у духов есть небольшой склад в подвале, там, где отсиживаются пять человек. На этом складе мешки. Что в мешках, могу только предположить.

— Продолжай наблюдение.

— Есть продолжать наблюдение.

В 7.2 °Cедов собрал общее совещание всего личного состава и группы афганцев Ниврая. Довел общую обстановку, изменения в плане операции, затем перешел к постановке задачи штурмовым группам и отдельным бойцам:

— В 11.00 группе Бека выдвинуться по проверенному маршруту к рубежу штурма базы Хатима с западного направления. Рубеж — каменный завал в ущелье. Выход на рубеж штурма не позднее 15.00. В 13.00 штурмовой группе Пегаса начать выдвижение к рубежу штурма восточного направления. Рубеж — условная линия на удалении в пятьсот метров от восточного поста охранения боевиков Хатима. В 14.00 Коту и Лису начать сближение с верхним постом и до 15.00 по моей команде, уничтожив на нем часовых, занять пост и захватить пулемет. По захвату верхнего поста к нему быстро выдвигается группа огневой поддержки и группа управления. Ее веду я. Полная готовность к штурму 15 часов 10 минут. Что касается вооружения. Первой группе кроме автоматов «АК.47» иметь гранатомет «Муха», винтовку «винторез», ручные гранаты, дымовые заряды, тротиловые шашки. Второй группе — две «Мухи», а также винтовку «СВД», дым, тротил, гранаты. Третьей группе дополнительно вооружиться бесшумными снайперскими винтовками, «СВД», гранатометами «РПГ-7». В ходе боя активно используем пулеметы ПК с постов. По порядку выдвижения и вооружения групп вопросы есть?

Вопросов у офицеров не было.

Седов продолжил:

— Теперь конкретно ставлю задачи каждым группам: операцию начинаем со снятия часовых верхнего поста и занятием позиций огневой группы. Далее по моей команде подгруппа захвата второго здания второй штурмовой группы. — Седов повернулся к Озбеку: — Ты определился с ее составом?

— Так точно. В дом пойду я с Вараном, командование группой перейдет к Гансу.

Седов кивнул:

— Итак, по моей команде снайпер второй группы снимает часовых западного поста, а Бек и Варан совершают прорыв к дому содержания заложников с задачей уничтожения охраны делегатов и занятия обороны во втором доме. Как только Бек и Варан решат главную задачу, огневая группа, опять-таки по моей команде, проводит гранатометный обстрел домов номер 3 и 4, переведя в дальнейшем огонь на первый дом и подвал. Одновременно с обстрелом группа Пегаса выходит к восточному посту и оттуда согласованно со второй штурмовой группой при поддержке сверху трофейных пулеметов проводит штурм кишлака с целью тотального уничтожения всех боевиков Хатима и Муштака. Последних также ликвидировать и не пытаться захватить в плен. Пленные в данной операции нам не нужны. Обращаю внимание на то, что штурмовые группы должны действовать так, чтобы не попасть под огонь собственного вооружения, не оказаться на одной линии огня. Посему группе Пегаса атаковать кишлак по участку дорога — северный склон, группе Бека, точнее Ганса, по участку дорога — южный склон. После выполнения всех задач операции — минирование кишлака. Эвакуацию проводим из ущелья. Вертолет сядет в трехстах метрах западнее Тарбая. В случае возникновения нештатных ситуаций доклад мне и действия по команде либо по обстановке в рамках поставленных задач. Ориентировочное время завершения операции 16.00–16.30. Распределение дополнительного оружия, спецсредств и взрывчатки, а также постановка персональных задач возлагается на командиров штурмовых групп. Нашим афганским друзьям, кроме Асада, я поставлю задачу непосредственно у поста. Вопросы?

Голос подал Грачев:

— Разрешите, командир?

Седов улыбнулся:

— Думал, на этот раз ты промолчишь. Ан нет, тебе, Грач, как всегда, что-то непонятно. Давай свой вопрос.

— Наши действия, если Хатиму каким-то образом удастся опередить подгруппу Бека и он или его люди попытаются, прикрываясь заложниками, отойти на восток?

Седов кивнул:

— Вопрос понятен, ответ прост. В случае если не удастся освободить заложников, я имею приказ на их уничтожение.

Офицеры переглянулись.

Грачев воскликнул:

— Даже так? Что-то новенькое.

— Мы не должны допустить, чтобы высокопоставленные чины остались в руках у талибов. Это грозит крупными неприятностями для руководства страны.

— Как-то нехорошо получается, командир, — проговорил капитан Власов.

— Таков приказ Москвы.

— Но Шустов, командир! — вновь подал голос Грачев. — Он-то не высокопоставленный чиновник.

— Совершенно верно, Дмитрий Шустов — старший лейтенант Службы внешней разведки. Он офицер, а офицер всегда должен быть готов отдать свою жизнь за Родину, оставаясь верным присяге. Ликвидация заложников, парни, крайняя мера, надеюсь, у нас хватит профессионализма не допустить ситуации, когда придется стрелять по своим.

— Понятно.

— Еще вопросы?

Вопросов у офицеров не было. Седов отметил некоторую подавленность в настроении бойцов после того, как он ответил на вопрос капитана Грачева, и это объяснимо. Все офицеры и прапорщики готовы сложить свои головы, но спасти заложников, а тут приказ на ликвидацию. Но с другой стороны, это заставит спецов действовать максимально быстро, расчетливо, агрессивно. Седов объявил совещание законченным и отдал приказ на подготовку к операции непосредственно в группах. Коновалов увел своих подчиненных, Озбек своих, возле Седова остались прапорщики Котенко, Лисенко, Николаев. Капитан Лерой по-прежнему отслеживал обстановку на командном пункте. Командир отряда, а теперь и огневой группы распорядился:

— Кот и Лис. Вам ближайшая задача ясна?

— Так точно, — ответил прапорщик Котенко.

— Как только займете пост, доложите мне. Я, Бурят и Хакер подойдем с гранатометами, «СВД» и автоматами. В дальнейшем Бурят берет ПК и с пулеметом занимает позицию для обстрела кишлака, Кот и Лис вооружаются «РПГ-7» и по моей команде проводят массированный обстрел четырех целей. По порядку, одновременно по выстрелу по домам номер 3 и 4, затем по дому номер 1 и подвалу. Бурят ведет огонь по целям, которые определятся на улице. Прекращение и возобновление огня по моей команде. Кому что не ясно?

— Да ясно все, командир, — ответил Котенко.

— Готовьтесь, вооружайтесь. Свободны.

Поставив задачу отряду и огневой группе, Седов прошел на командный пункт.

— Ну что у нас?

— Все по-прежнему спокойно.

— Странно, почему Хатим не допрашивает генерала Окулина?

— Скорее всего, допрос взял на себя Джемал ад Дин.

— Но Мирза должен был попытаться опередить своего босса. Заполучить информацию по секретным складам вооружения — вещь важная. Ведь Хатим не знает, что Окулин сдаст ему имитационные и заминированные хранилища.

— А зачем Хатиму конфликт с Джемалом ад Дином? Мирза хитер, если решит обойти Джемала, то сможет это сделать и позже.

— Ладно, черт с ними. Не трогает заложников, и хорошо.

Седов довел до французского капитана персональную задачу.

Лерой воскликнул:

— И как я понесу аппаратуру, да еще три автомата?

— А ты потренируйся.

— Да тут тренируйся не тренируйся — третья рука не вырастет!

— Не беспокойся, я помогу тебе.

— Вот это другое дело.

— Ты подготовь аппаратуру для быстрого сворачивания, Бурят принесет тебе оружие. В 14.45 отключишь свое оборудование и врубишь уже у поста духов.

— Понял. С Белоноговым связываться будете?

— Конечно. Непосредственно перед штурмом, а сейчас отправь ему план действий по решению задачи операции «Лабиринт».

— И где его взять?

— У меня.

Лерой покачал головой:

— Все шутите, господин Седой?

— Как говорил один актер в известном советском фильме — нам ли, Хакер, быть в печали? А план? Держи текст.

Седов передал Лерою общие тезисы, набросанные Седовым на совещании.

— Подредактируй его и отправь на компьютер Белоногова.

— Есть подредактировать и отправить план на компьютер генерала.

— Тебя не сменить?

— Теперь уже нет. Да и не усну, когда до штурма осталось не так много времени.

— Дело твое, но если изменишь решение, вызывай Грача.

— Понял.

— В кишлаке все спокойно?

— В Тарбае, командир, завтрак.

— Можешь и ты позавтракать, спецпаек с собой?

— С собой!

— Приятного аппетита.

— Благодарю.

Седов пошел в лагерь. Озбек определил задачу старшему лейтенанту Аппелю. Коновалов собрал свою группу.

В 10.10 на связь с отрядом вышел генерал-полковник Белоногов. Валерий ответил:

— Слушаю, Дмитрий Сергеевич.

— Твой план операции утвержден. В Администрации очень надеются на то, что твоим бойцам удастся освободить заложников. И в то же время подтвердили распоряжение о применении оружия против делегатов в крайнем случае.

— Понятно. В 11.00 начинаем выдвижение второй штурмовой группы.

— Как обстановка в Тарбае?

— Спокойная. Хатим не подозревает, что мы рядом и готовим штурм.

— А не играет ли с тобой коварный Мирза?

— Нет. Слишком опасна для него эта игра. Часовые на постах ведут себя небрежно, в самом кишлаке редкие перемещения духов, в основном к колодцу за водой. Начало парить, поэтому боевики Хатима и Муштака предпочитают прятаться от жары в прохладных зданиях и подвале.

— Я понял тебя. Повторная связь по необходимости.

— Да, Дмитрий Сергеевич.

— Удачи тебе, Седой!

— Всем нам удачи.

Переговорив с Белоноговым, Седов по радиостанции малого радиуса действия вызвал на связь командира экипажа вертолета «Ми-8»:

— Свод-4, Седой! Как слышишь?

— Я — Свод-4, — ответил майор Санин.

— Доложи обстановку.

— У нас все спокойно.

— Будь в готовности ориентировочно в 16.30 прибыть в квадрат…

— Минуту.

Командир экипажа сделал паузу, разворачивая карту.

— Но это же ущелье, — воскликнул он, — практически рядом с объектом.

— Верно.

— Неожиданно. А там хоть имеется возможность сесть?

— Да.

— Понял тебя, Седой!

— Вылет по команде.

— Принял!

— До связи.

В 11.00 вторая штурмовая группа капитана Озбека начала выдвижение к рубежу штурма. Спустя два часа своих бойцов увел на восток майор Коновалов. В 13.3 °Cедов собрал оставшихся бойцов своей группы, включая афганцев Бакира Шахри, Юсуфа Луджини и Фархада Редзая. Котенко и Лисенко прибыли на сбор в маскировочных костюмах и с бесшумными снайперскими винтовками «винторез».

Командир отряда осмотрел ликвидаторов:

— Что ж, неплохо, — сказал он, — вот только бронекостюм снимать не следовало.

Котенко воскликнул:

— Да мы в них, командир, сваримся. Жара-то какая! Градусов под шестьдесят на солнце.

— Ладно. Будем считать, что я не видел этого.

Котенко усмехнулся:

— Конечно, под маскировкой костюм не видно.

— Ты, Кот, не веселись и не расслабляйся. От ваших с Лисом действий во многом зависит исход операции. Задача остается прежней — подойти к верхнему посту духов, взять часовых на прицел, доложить о готовности к действию и ждать приказа на снятие вражеского поста. Огонь только по моей команде.

— Да помним мы все, командир!

— Это хорошо, но слушайте, не перебивая. Снятие поста провести так, чтобы бандиты остались внутри чаши. Не дай бог хоть один дух перевалится через бруствер и улетит в ущелье.

— Никуда они из чаши своей не денутся, — заверил Котенко.

— Ну тогда вперед, парни, жду от вас доклада.

Снайперы-ликвидаторы пошли на опушку, откуда ползком от валуна к валуну, из одной ямы в другую начали сближение с постом.

В 14.45 капитан Лерой доложил о том, что смена постов проведена по графику, и он свернул аппаратуру. Седов положил рядом с собой автомат, «СВД», Николаев забрал гранатометы, Лерой чемодан. Два пояса с ручными гранатами, автоматы забрали афганцы. Они же взяли гранатометы и сумки с выстрелами.

В 14.50 Коновалов доложил о выходе первой штурмовой группы на рубеж штурма. Практически тут же на связь вышел Озбек. Вторая штурмовая группа также подошла к каменному завалу в ущелье. В 14.55 Котенко доложил о готовности к ликвидации часовых вражеского поста. Седов спросил прапорщика:

— Духи на прицеле?

— Так точно, да вы можете взглянуть на них. Стоят во весь рост, как специально. Что-то обсуждают, глядя в сторону Чидара.

— А в той стороне нет ничего интересного?

— Пустое.

— Тогда огонь, Кот!

Командир отряда не слышал двух хлопков бесшумных винтовок, но видел, как часовые рухнули внутрь чаши поста, задев пулемет, ствол которого поднялся вверх.

Котенко доложил:

— Часовые уничтожены, занимаем пост.

— Давай. Идем к вам.

Седов подал команду, и группа огневой поддержки и управления бегом направилась на свой рубеж штурма. Расстояние в пятьсот сорок три метра преодолели быстро, за пять минут. Еще две минуты ушло на рассредоточение по вершине. Бакиру Шахри Валерий приказал залечь на левом фланге, Юсуфу Луджини и Фархаду Редзаю — на правом и по команде вести с флангов огонь по отдельным целям, которые будут появляться вне зданий.

Котенко и Лисенко тем временем сменили «винторезы» на гранатометы «РПГ-7», Николаев вооружился снайперской винтовкой дальнего боя «СВД», взяв на прицел часового восточного поста охранения базы Хатима. Прапорщики доложили, что готовы к обстрелу кишлака.

Седов вызвал на связь Озбека:

— Бек, Седой!

— Я! — коротко ответил турецкий капитан.

— Время 15.07, ликвидировать пост духов и начать прорыв к дому номер 2!

— Есть, командир!

Валерий видел сверху, как рухнули на дно чаши часовые западного поста и вперед бросились капитан Озбек и старший лейтенант Романов. Штурм начался.