Все заходило ходуном и задребезжало.

Я ухватилась за край стола и увидела, как мое обручальное кольцо покатилось по плиточному полу кафе «Влюбленные». Тряска продолжалась лишь пару-тройку секунд, но музыкальный автомат отключился, а напуганные официантки завизжали, пытаясь удержать тарелки с едой на подносах.

Я заметила, что небо за окнами потемнело и окрасилось в фиолетово-багровый цвет. Кроны деревьев затрепетали, словно их раскачала невидимая рука. Выражение счастья на лице Ксавье моментально исчезло. Теперь он буравил пространство уже привычным мне тяжелым взглядом человека, готового к бою. Я крепче сжала его руку и зажмурилась в ожидании слепящего света. Сейчас он явится за мной, чтобы заточить меня в тюрьму на Небесах.

Но землетрясение внезапно прекратилось, и все вернулось на круги своя. Никакой катастрофы не произошло, и завсегдатаи кафе облегченно вздохнули. Теперь они смеялись и болтали о непредсказуемости матери-природы, а официантки торопливо вытирали столики и кофейные пятна на полу. Никто не желал обсуждать странный случай. Наверняка они скоро все забудут и переключатся на обсуждение других животрепещущих новостей. Но нас с Ксавье не проведешь. В Царстве Небесном — неспокойно, и мы оба это почувствовали.

Я погрузилась в размышления. Может, вернуть кольцо Ксавье и постараться успеть в «Брайс Гамильтон» до окончания выпускной церемонии? Надо бы поспешить, и тогда Ксавье, конечно, произнесет свою прощальную речь вовремя. Но чем дольше я смотрела на него, тем сильнее я колебалась.

Моя послушная, ангельская часть понимала, что мудрее устрашиться предупреждения, покорно сыграть по правилам и не спорить с волей Небес. Но я ощущала мятежное волнение, и оно подсказывало мне, что поворачивать назад слишком поздно. Я отправила робкого ангела Вифанию в тень (дескать, пусть себе стоит у стенки, как школьница, которую никогда не приглашают танцевать) и позволила девушке Бетани взять верх. Я знала ее не очень хорошо, но почему-то не сомневалась, что она всегда жила во мне. Эта Бетани будто таилась внутри моих крыльев — как дублер, которому не терпится блеснуть в главной роли.

Именно Бет встала и схватила свою сумочку.

— Нам пора.

Ксавье бросил на столик несколько купюр и покинул кафе вслед за мной. Он запрокинул голову и, прищурившись, подставил лицо солнечным лучам. Потом глубоко вздохнул.

— Как считаешь, послание было нам адресовано?

— Понятия не имею, — ответила я. — Похоже, мы чересчур много читали о всяких знамениях.

— Точно, — кивнул Ксавье. — Но ничего подобного здесь раньше не случалось.

Я окинула взглядом Мейн-стрит. Шериф успокаивал разволновавшихся туристов. До нас донесся его ровный голос:

— Нет причин для тревоги, мэм. В наших краях землетрясения — редкость, так что не беспокойтесь.

Туристы угомонились. Но я порядком занервничала и напряглась. Естественно, знак предназначался вовсе не для того, чтобы причинить людям вред. Нет, привлекали наше с Ксавье внимание. Высшим силам это удалось.

— Бет? — произнес Ксавье. — Что делать?

Я посмотрела на «Шевроле», припаркованный у тротуара. За пять минут мы доедем до часовни возле побережья, где нас встретит отец Мел. Я вспомнила, как впервые побывала у него вместе с Гэбриэлем и Айви, когда мы прибыли в Венус-Коув. Мы никогда не говорили о своем происхождении открыто, но священник быстро понял, кто мы такие. И если такой набожный человек, как отец Мел, согласился нас повенчать, значит, он поверил в наш союз. Утешительно осознавать, что у нас имеется хотя бы один союзник.

Сперва я боролась с собой, но вдруг мне на глаза попалась пожилая пара, сидящая на деревянной скамье на площади. Мужчина держал жену за руку и улыбался. Ветерок шевелил его седые волосы. Интересно, сколько десятков лет они провели вместе? Послеполуденное солнце светило как ни в чем не бывало. Березы, растущие вдоль улицы, плавно покачивали своими раскидистыми ветвями. Мимо нас пробежал парень с айпадом и в наушниках. Какой-то мальчишка корчил рожи прохожим из окна автомобиля. Пусть я родилась не на Земле, но заслужила право находиться здесь. И я не собиралась сдаваться.

Я погладила Ксавье по щеке.

— Кстати… ты же только что сделал мне предложение.

Ксавье растерянно уставился на меня. Наконец его озарило: с воскресшим пылом он взял меня за руку, и мы зашагали к «Шевроле». На заднем сиденье лежали академические мантии и шапочки, оставленные нами в салоне, но сейчас мы их даже не заметили. Ксавье выжал педаль газа, и машина помчалась к побережью. Наши сомнения мигом улетучились. Будь что будет — а мы решили придерживаться своего плана.

Когда Жнец покинул церковь, я отпустила Ксавье. Он бросился к неподвижному телу отца Мела и рухнул на колени.

Из алтаря, тяжело дыша, вышла миссис Альварес. В проходе между скамьями она остановилась и трясущимися руками сжала нательный крест.

— Santo Cielo![5] Господи, помилуй нас! — всхлипывала она и, пошатываясь, побрела к выходу.

— Погодите! — прокричала я. — Миссис Альварес, пожалуйста!

Но она даже не оглянулась.

Лицо Ксавье исказилось от ужаса.

— Бет! — прошептал он. — Мы убили человека.

— Нет, не мы. Ксавье, это не наша вина.

— Его забрали, чтобы отомстить, — пробормотал он тихо. — За то, что он согласился обвенчать нас. Если бы он не постарался нам помочь, он был бы жив.

— Мы не знаем, — я взяла Ксавье за подбородок и повернула его голову к себе. — Мы с тобой не убийцы.

Я провела кончиками пальцев по векам отца Мела и закрыла его глаза навсегда. Но во мне закипал гнев из-за подобной несправедливости. Хотя ненавистью проблемы не решишь. Поэтому я помолилась об упокоении души священника. Ксавье по-прежнему не мог прийти в себя.

— Прервана только его земная жизнь, — сказала я. — Его душа будет в Раю, ты понимаешь?

Ксавье попытался сморгнуть слезы, набежавшие на его длинные ресницы. Мы вздрогнули, услышав звук резко затормозившей около церкви машины. Почти сразу хлопнули дверцы, и послышался звук шагов по мощеной дорожке.

Еще миг, и внутрь вбежали Гэбриэл с Айви. Они молниеносно промчались по проходу и остановились возле нас. Брат в отчаянии провел рукой по своим песочным волосам. Роскошная грива Айви спуталась, ее глаза стали темнее грозовой тучи.

— Что вы натворили? — спросила она низким грудным голосом.

Гэбриэл стиснул зубы.

— Мы опоздали, — выдавил он, кивая на наши обручальные кольца и бездыханного отца Мела.

Но брат даже не побледнел. Наверное, его не удивила первая жертва нашей обреченной любви.

— Это измена, — произнесла Айви. — Бунт не останется неотомщенным.

Ее серые глаза неожиданно приобрели янтарный оттенок, и в зрачках полыхнуло пламя.

— Не сейчас, — заявил Гэбриэл. — Уходим!

Айви и Гэбриэл схватили Ксавье за плечи и поволокли по проходу между скамьями. Около церкви стоял черный джип. Айви распахнула дверцы, и мощный внедорожник качнулся вправо.

— Садитесь, — приказала сестра. — Немедленно.

— Нет, — возразила я. — Мне надоели приказы!

— Бетани, жаль, что ты не посоветовалась со мной, — сказал Гэбриэл разочарованно.

— Я приняла верное решение, — буркнула я.

— Ты нарушила законы Царства Небесного и вызвала безвременную кончину священнослужителя, — процедила Айви.

— Мы не могли предположить ничего подобного!

— Ну, конечно, — мрачно проворчала сестра. — И ты надеешься, что мы станем защищать тебя?

— Нет. Вам следует посмотреть на все с другой стороны.

— Мы просто хотели быть вместе, — добавил Ксавье.

Его объяснение еще сильнее разозлило мою сестру.

— В машину! — рявкнула она.

Ее резкость изумила нас. Айви повернулась к нам спиной и положила руку на пассажирскую дверцу.

— Мы поедем с вами, — произнесла я, стараясь остудить раскаленную атмосферу. — Но куда мы направляемся?

— Вам обоим нужно покинуть Венус-Ков. Нельзя терять ни минуты, — сказал Гэбриэл. — По пути объясним.

Я вдруг заметила, как пульсируют вены на шее брата. Айви уже заламывала руки. Я что-то упустила? Вероятно, мы действительно оплошали.

— Гэбриэл, что случилось? — пискнула я.

Он поник.

— Вам небезопасно оставаться в городе.

— Что? — Ксавье непроизвольно обнял меня за плечи. — Почему?

— Да, мы натворили бед, — призналась я. — И я никогда не прощу себя за то, что произошло с отцом Мелом, но я не понимаю! Это не должно коснуться никого, кроме нас двоих. Мы решили пожениться. Что тут ужасного?

— С точки зрения Царства Небесного — ничего, — ответила Айви.

— Несправедливо! — заспорила я и смахнула слезы.

Однако подчинилась и в полном отчаянии забралась на заднее сиденье. Неужели нашему счастью скоро придет конец?

Гэбриэл, севший за руль, обернулся и вперил в Ксавье суровый взгляд.

— Слушай меня внимательно.

Ксавье побледнел и сглотнул.

— Тебе надо бежать.

Мой брат погнал из Венус-Коува к горам с головокружительной скоростью. Айви прикусила губу и вцепилась в приборную доску. Несмотря на обещания, никто не проронил ни слова. Мы с Ксавье старались не думать о самом худшем. Не таким я себе представляла наш медовый месяц. Главное, чтобы Ксавье не охватили сомнения — верно ли мы поступили.

Я принялась смотреть на то, как мой любимый городок исчезает позади. Мелькнули шпили колокольни школы «Брайс Гамильтон», возвышающиеся над грядой холмов. Мой брат резко свернул на проселочную дорогу, вдоль которой росли приземистые колючие кусты. Прощай, Венус-Коув — место, которое я называла домом!

Внезапно меня пронзила догадка. Ясно, почему Гэбриэль разогнался, как лихой гонщик. Он хотел побыстрей замести следы. Дорога была неровная — то бугор, то яма. Из-под колес веером разлетались камешки, бока джипа хлестали ветки кустов. Казалось, растения замышляют что-то против нас. У меня на глазах тучи начали извиваться и принимать необычные очертания. Масса плотных облаков истончилась, и сквозь нее словно протянулась рука. Огромный перст нацелился прямо на нас. Через секунду видение рассеялось. У меня на душе стало тяжело: я узнала символ осуждения. Мой брак с Ксавье — это мятеж, измена Царству Небесному, наказуемая по законам, над которыми не властно ни одно живое существо. Вдобавок я приобрела много человеческого, и Небесный кодекс мог показаться мне странным, чуждым. Встреча с Ксавье поколебала мою верность этим правилам, и я не чувствовала связи с родиной.

Мы ехали в горы: воздух за окном стал разреженным. Чтобы отвлечься от мучительных мыслей, я принялась считать лошадей, которые паслись на выгулах. Хоть бы брат и сестра излили свой гнев на меня, а не на Ксавье! Тогда я, конечно, извинюсь. Но я не жалела о содеянном. По крайней мере — пока.

День, еще несколько часов назад казавшийся идеальным, образно говоря, лежал в руинах. А я потеряла счет времени. «Пересекли ли мы границу штата или нет?» — недоумевала я. У меня появилось ощущение, что мы не в Джорджии. Пейзаж определенно изменился. Деревья здесь росли гуще и были более высокими. Похоже, мы направлялись на север, я различала впереди туманно-синие контуры гор, но не решалась задать вопрос брату. Ксавье молчал. Я понимала, что он переживает из-за отца Мела и мысленно проигрывает жуткую сцену гибели священника и ругает себя почем зря. Мне захотелось утешить его, но я не могла сгладить боль, прогнать чувство вины, мучившее Ксавье.

Наконец мы остановились около неприметного бревенчатого дома с крашеной зеленой дверью.

— Где мы? — расхрабрилась я, вдыхая аромат сосен.

— В Дымных горах, — негромко ответил мой брат. — Северная Каролина.

Я лишь успела прочесть на фасаде название «Ивовый приют» и заметила пару самодельных кресел-качалок на крыльце. Гэбриэл, не мешкая, вытащил из кармана ключи и втолкнул нас внутрь дома. Я ступила на дощатый пол и замерла возле камина с очагом и плитой из грубо отесанного камня.

Я была благодарна Гэбриэлу за то, что он явился нам на выручку, но я ужасно устала, и меня раздражало поведение брата. Мы с Ксавье не детишки! Разве Царство Небесное имело право диктовать Ксавье, как ему жить? Ксавье — человек, и на Земле его действия были весьма похвальными. И меня сейчас волновал только его мир. Возможно, мы с Ксавье вели себя импульсивно, но мы не заслужили зловещих намеков и недомолвок. Зачем нас судить? Нам нечего стыдиться.

А Гэбриэл утратил самообладание. Он схватил меня за плечи и встряхнул.

— Когда ты повзрослеешь? — крикнул он. — Ты живешь той жизнью, которая тебе не принадлежит! Ты не смертная, Бетани! Почему ты не можешь уразуметь простые вещи?

— Полегче, Гэбриэл, — Ксавье шагнул вперед. — Ты за нее теперь не отвечаешь.

— И кто же за нее несет ответственность? Ты? И как ты намерен ее оберегать?

— Стойте! — осадила я обоих. Еще не хватало мне ссоры брата с его новым родственником. — Я приняла решение и приготовилась к последствиям. Мы с Ксавье любим друг друга. Мы будем вместе, и нас не разлучат.

Я произнесла эти слова и почувствовала себя сильной, но Гэбриэл издал сдавленный стон.

— Ты бредишь!

— Я не могу жить, как вы, — заявила я. — Не умею прятать свои эмоции и притворяться.

— Верно, Бетани, ты в них купаешься, они тобой руководят. Кроме того, ты основываешься исключительно на собственном эгоизме.

— Ты не понимаешь, что такое любовь, Гэбриэл! — взорвалась я.

— Речь идет о долге, Бетани! А тебе данное понятие, судя по всему, неведомо.

— Давайте все остынем, — попыталась разрядить обстановку Айви.

Думаю, они выбрасывали накопившееся раздражение по очереди. В атаку бросился Гэбриэл, и Айви тут же стала спокойнее — в противоположность настроению брата.

— Споры бесполезны. Что сделано, то сделано. Нужно найти способ, как помочь Бет и Ксавье.

Ее невозмутимый тон заставил нас задуматься. Гэбриэл нахмурился и переглянулся с сестрой. Несомненно, они знали какую-то тайну. Гэбриэл заговорил вновь — гораздо более сдержанно.

— Мы с Айви вас покинем. Ненадолго. А пока оставайтесь в доме. Бетани, не приближайся к окнам. Ты…

И брат оборвал себя.

— Кто меня разыскивает? — спросила я.

— Потом, Бетани.

Меня больно кольнули угрызения совести, и я перестала винить Гэбриэла. Брат постоянно исправлял мои ошибки и совещался по поводу меня с Ковенантом. А мы с Ксавье поженились, что привело к новой трагедии. Просто гром среди ясного неба, но что поделаешь?

— И последнее, — добавил Гэбриэл. — Рекомендую вам воздержаться от… физической близости.

Напутствие прозвучало так, будто он просил о чем-то обыденном! Нечто вроде: «Не забудьте выключить свет».

— Что? — вырвалось у меня. — Интересно почему?

Брат немного растерялся.

— Возможно, тогда к тебе отнесутся милосердно, — пояснила Айви.

— Еще неизвестно, — возразил Гэбриэл. — Интуиция подсказывает, что для Бетани и Ксавье было бы правильно написать послание…

Он запнулся.

— Им нужно покаяться? — предложила Айви, и Гэбриэл кивнул.

— Но это будет неправдой! — выпалила я, но вспомнила об отце Меле и одумалась. — Но… мы не думали, что кто-то пострадает.

— Будь умнее, Бетани, — проговорил брат.

Он не хотел разводить лишние дебаты.

— А по-моему, ты не имеешь права об этом рассуждать, — дерзко заявил Ксавье.

— Мы пытаемся вам помочь, — мягко вымолвила Айви. — Но сначала необходимо понять, что происходит.

— То есть вы сами не в курсе? — удивилась я.

Гэбриэл и Айви всегда настроены на связь с Царством Небесным, как на четкую радиоволну.

— Ваш случай беспрецедентен, — продолжала сестра. — Такое было лишь однажды.

Мы с Ксавье вытаращили глаза. Айви надо изъясниться попроще.

— Айви говорит о нефилимах,[6] — буркнул брат.

— Ладно тебе! — выдохнула я.

— Кто они? — спросил Ксавье.

— Так названо потомство, родившееся в стародавние времена, когда «сыны Божии» спустились с Небес и были сражены красотой «дочерей человеческих», — сказала я. — От их союзов родились полулюди-полуангелы.

— Серьезно? — Ксавье вздернул брови. — Когда мы изучали Библию, нам такого не сообщали.

— Это не общепринятая доктрина, — сухо бросил Гэбриэл.

— Но разве мы имеем отношение к нефилимам?

— Нет! — с жаром ответила я. — Те ангелы, которые вступали в связь со смертными, — падшие. Они лишились благодати Божьей. Они восстали против Господа. В Царстве Небесном вряд ли могут считать наш проступок настолько серьезным? Правда?

— Не знаю, — негромко отозвалась Айви. — Но ты связала себя с миром смертных — точно так же, как те ангелы.

Айви права. А от взгляда Гэбриэла не укрылось, что я поглаживаю свое обручальное кольцо. Я опустила голову и залюбовалась сиянием бриллиантов в гаснущем свете заходящего солнца. Я была уверена, сама судьба предначертала мне всегда носить его. Я не собиралась с ним расставаться — по крайней мере, без боя.

— Сними его, — довольно грубо предложил Гэбриэл.

— Что?

— Не надо его демонстрировать, — с каменным лицом произнес мой брат.

— Нет, — заявила я без малейших колебаний. — И пусть весь Рай злится.

Гэбриэл приготовился пререкаться со мной и дальше, но Айви порывисто подошла к нему и что-то шепнула брату на ухо. Мы с Ксавье разобрали только последнюю фразу.

— Хватит, — сказала Айви. — Все равно уже ничего не изменишь.

Как я ни хорохорилась, но вдруг поймала себя на том, что дрожу от страха.

— Тебе плохо? — заботливо спросил Ксавье, обнимая меня за талию.

А я вспомнила, что тех падших ангелов постигла печальная участь. Неужто я навлекла на свою голову смертный приговор? Нет, не только на себя, а на нас обоих? Мои брат с сестрой прочли мои мысли.

— Не делай поспешных выводов, — вымолвил Гэбриэл.

— Запасемся терпением, — утешила меня Айви.

Она потянулась к столику, на котором лежали ключи от машины, но Гэбриэл накрыл ее руку своей ладонью.

— Оставим им джип. Не бойся. Если вы попадете в беду, мы это почувствуем. А вы в таком случае уезжайте. Мы вас разыщем.

Ксавье кивнул.

Он оказался более понятливым: быстро прошел по комнате и старательно задернул шторы.

— Мы постараемся вернуться как можно скорее, — произнес Гэбриэл. — И обязательно заприте за нами дверь.

— Эй, а как мне быть с родителями? — воскликнул Ксавье. — Наверняка они жутко волнуются.

Пару минут Гэбриэль молча сверлил взглядом пол.

— Я об этом позаботился, — заявил он наконец.

— Вот как? — возмутился Ксавье.

До сегодняшнего дня Вудсы оставались вдали от наших проблем, и я знала: Ксавье устраивает подобный расклад.

— Что ты сделал с моей семьей?

— По легенде, в последний раз тебя видели в «Брайс Гамильтон» перед выпускной церемонией, — начал Габриэль. — Затем ты пропал. О твоем местонахождении нет никаких сведений. Уже завтра департамент шерифа заведет дело о твоем розыске. Через две недели решат, что ты вовсе не жаждешь вернуться домой.

Ксавье замер на месте.

— Надеюсь, ты шутишь… Значит, отец и мать решат, что я сбежал из Венус-Коува?

— Так будет лучше.

— Нет!..

— Позвони им, — перебила его Айви. — Но тогда ты подвергнешь их риску. Ситуация очень серьезная.

— Им тоже грозит опасность? — изумился Ксавье.

— Нет — до тех пор, пока они пребывают в неведении, — сказала моя сестра. — Сейчас они не располагают информацией, которую у них можно получить. Так что им повезло.

Айви и Гэбриэл превратились для нас в героев шпионского фильма. Но как ни был озадачен Ксавье, у него не было выбора. И он смирился с ангельскими распоряжениями. Он заставит себя молчать, даже если его родня будет горевать о нем каждый день, предполагая его возможную гибель.

— Вы увидитесь снова, — заверил его Гэбриэл. — Когда история закончится.

И брат с Айви без труда прошли сквозь закрытую дверь.

— Ну да, — пробормотал Ксавье.

Я знала, что он любит меня. Но мне не хотелось доставаться ему такой дорогой ценой. Он казался таким потерянным… Я шагнула к нему, но Ксавье отвернулся и уставился на часы на каминной доске.

Он тосковал.

А куда же направились Айви и Гэбриэл? Может, расправят крылья и взлетят? Я присела на корточки и выглянула наружу через замочную скважину. Брат и сестра, держась за руки, скрылись в зарослях деревьев. В просветах между кривыми стволами воздух замерцал, а потом два ослепительно-белых луча рванулись в небо и исчезли в плотном облаке. Но я все-таки различала брата и сестру: они уподобились крошечным точкам, похожим на светлячков. Еще мгновение — они растаяли в воздухе. Я поднялась и прижалась спиной к стене, чувствуя себя слабой и уязвимой. Мне казалось, что на доме уже висит громадная неоновая вывеска с нашими именами.

У меня закружилась голова, и я плюхнулась в кресло у камина. Ощущение было такое, будто мои нервные окончания поджарились. К горлу подкатила тошнота. Вдобавок у меня стучали зубы, я не могла унять дрожь. Ксавье отвлекся от мрачных раздумий и посмотрел на меня так, будто только что вспомнил о моем присутствии. Потом кинулся ко мне.

— Как ты, Бет?

— Нормально.

— Вряд ли.

— Все будет хорошо, — сказала я и мысленно повторила эти слова, будто мантру.

— Гэбриэл и Айви вечно строят мрачные прогнозы, — пытаясь разыграть оптимизм, заметил Ксавье.

Я резко выпрямилась, услышав шуршание листвы за окнами. Даже негромкое тиканье старинных часов на каминной полке звучало зловеще.

— Бет, — Ксавье прикоснулся к моему лбу тыльной стороной ладони. — Успокойся, иначе ты заболеешь.

— Почему все обернулось так ужасно! — воскликнула я. — Мы сейчас должны были уехать на медовый месяц. А мы заперты в глуши, и кто-то — или что-то — на нас охотится.

— Иди ко мне, — Ксавье сел на край кресла и прижал мою голову к своей груди. — Детка… Ты побывала в аду и вернулась! Ты выжила. Слишком много раз ты видела, как умирают твои друзья, но сама чудом уцелела. Ты бесстрашная, храбрая… Разве ты не знаешь, какая ты сильная… какие сильные мы с тобой?

Я прильнула щекой к накрахмаленной школьной рубашке Ксавье. Стук его сердца и знакомый древесный запах парфюма угомонили меня. Однако мои эмоции метались из одной крайности в другую. Они прыгали, как баскетбольный мяч: вверх-вниз, вверх-вниз…

— Ксавье, — прошептала я. — Пусть против нас ополчится вселенная, мне все равно…

Мы долго сидели и смотрели, как меркнет дневной свет в щелке под дверью. Внешне мы, наверное, казались умиротворенной и безмятежной парой, но на самом деле мы готовились к новому сражению, к очередной битве за нашу любовь.

Наверное, такова наша судьба. Но неужели она не может проявить к нам благосклонность хотя бы на краткий период времени?

Несмотря на суровые слова, глаза Гэбриэла были печальны. Ведь он встревоженно наблюдал за нами еще тогда, на лужайке перед школой «Брайс Гамильтон»! Мы с Ксавье отошли в сторонку от остальных выпускников, нарядившихся в мантии и шапочки магистров. Но потом его отвлекла какая-то восторженная юная хористка, и Гэбриэл переключился на свой земной образ учителя музыки. А мы улизнули. Брат привык считать себя непогрешимым. Разумеется, он огорчился из-за меня.

— Я по горло сыт этой ерундой, — возмутился Ксавье.

— Не только ты, — холодно отозвался Гэбриэл. — Но Бетани, если ты запамятовал, — из другого мира.

— Я ничего не забыл.

Что-то в его тоне меня взволновало. Вдруг Ксавье пожалел о содеянном?

— Вам не хватило ума обратиться к нам, — буркнул мой брат.

— Мы не дети, — с пылом произнес Ксавье. — Мы сами можем принимать решения.

— Но у вас пока не слишком хорошо получается. Почему бы вам не начать думать?

— А почему бы вам не убраться подальше и оставить нас в покое?

— Я бы с радостью, но ваши фокусы касаются всех нас.

— Ради Бога, — вмешалась Айви. — Давайте перестанем спорить и сосредоточимся на выходе из создавшейся ситуации.

— Ты права. Извини, — сказал Ксавье. — Гэбриэл, главный вопрос заключается вот в чем: сможешь ли ты справиться с ангелом из Семерки, если потребуется?

Я поежилась. Семерки считали себя элитарной группой. Они раскидывали сети, постоянно перехватывали сведения и загоняли жертву в угол. Рано или поздно нас настигнут. Наказания не избежать. Но, может, у брата имеется долгосрочный план?

— Я сильнее любого из них, — ответил Гэбриэл. — Но только если буду биться один на один. Поэтому перевес на их стороне. Их несколько десятков, и все они — весьма опытны. — Супер.

— А что именно случится, если они нас найдут? — спросила я.

— Хороший вопрос, — кивнула сестра.

По выражению ее лица я поняла, что ответа у Айви нет.

— Но нельзя же сидеть сложа руки и ждать! — воскликнула я.

— Я думаю, Бетани, — сказал Гэбриэл.

Ксавье тоже погрузился в размышления.

— А какие они, эти Семерки? — спросил он. — Их можно узнать в толпе?

— Прежде они предпочитали белые хитоны с золотыми поясками.

— Лузеры, — фыркнул Ксавье.

Моя сестра вздохнула.

— Они успели приспособиться к современности. В наши дни они выглядят как люди в черном.

— Значит, мы даже не успеем подготовиться к их визиту? — не унимался Ксавье.

— Обычно их появлению предшествуют знамения, — невесело произнесла Айви. — Например, красная луна или призрачный белый конь.

— Да ладно! — усмехнулся Ксавье.

— Ты сомневаешься? — ощетинился мой брат.

— Прости, Гэбриэл, но эти ковбои в балахонах с золотыми поясками не заберут у меня Бет!

Гэбриэл хотел возразить, но Айви опередила его.

— Твоя храбрость похвальна, — вымолвила она. — Но пообещай нам кое-что. Если увидишь такого ангела, не пытайся нападать на него. Просто уведи Бет в безопасное место.

— О’кей, — серьезно сказал Ксавье.

Гэбриэл и Айви быстро собрались и уехали. Напоследок они заявили, что будут держать руку на пульсе. А куда они направились, оставалось для нас тайной. Мы оказались в положении неразумных детей. Я понимала, что брат с сестрой трудятся для нашего блага, но все равно было обидно. Мы с Ксавье поплелись в мезонин, сели на зеленый бархатный диван и уставились на серебристый лес за окном. Поднялся ветер, задребезжали листы железа на крыше. Некоторые ветви наклонялись так низко, что перевешивались через забор. Даже доски начали скрипеть и трещать.

— Похоже, сегодня ночью мы вряд ли заснем, — пробормотала я.

— Наверное, — отозвался Ксавье и поцеловал меня в лоб.

Я выпрямилась и посмотрела на темные силуэты деревьев. В холодном голубоватом свете луны лицо Ксавье было бледным и каким-то неземным.

— Тебе это не нужно, — прошептал он. — Особенно — после того, что случилось в прошлый Хеллоуин.

— Беда всегда приходит не вовремя.

— Жаль, что я не могу тебя спрятать от чужих глаз, — сказал Ксавье, в отчаянии отвернувшись от меня.

— Не переживай за меня, — ответила я. — Я успела многое повидать. Я теперь не такая хрупкая.

— Да, Бет, — и Ксавье накрыл пледом мои плечи. — Но… — нерешительно добавил он. — То время, которое ты провела в…

Ксавье запнулся.

— В Аду? — уточнила я. — Рассказывать особо нечего.

— Считается, что болезненные воспоминания блокируются подсознанием, — тихо продолжал Ксавье.

Я грустно покачала головой.

— Я ничего не забыла.

— Хочешь об этом поговорить?

— С чего же начать? — я обвилась вокруг Ксавье, прямо как фигурка головоломки.

Он был такой теплый! Я прижалась к нему и чуть-чуть расслабилась.

— Я оставила там друзей — Ганну и Такера. Казалось бы, какие в Аду приятели? Но они мне были как родные. Добрее Ганны я девушки не встречала, а Такер научил меня «переносу», и я наблюдала за тобой из Преисподней.

— А я даже не могу его поблагодарить, — вздохнул Ксавье.

— Страшно подумать, как их наказали. Если демонов разозлить, они способны на все.

Ксавье нервно сглотнул.

— А они… Ты как-нибудь пострадала?

— Меня пытались зажарить на вертеле.

— Что?! — Ксавье окаменел.

Его взгляд остекленел, и я сразу все поняла. У Ксавье была своя личная трагедия: несколько лет назад его подруга Эмили сгорела заживо.

— Все нормально, — тихо сказала я и бережно притянула Ксавье к себе. — Пламя меня не коснулось. Меня кто-то оберегал.

— Ох, Бет!

— Это еще цветочки… Я видела Геенну.

— Геенну? — повторил Ксавье. — Место, где…

— Где души подвергаются пыткам, — закончила я.

— Бет… Прости.

— Не извиняйся и не вини себя.

Ксавье внимательно посмотрел на меня. В глубине его бездонных бирюзовых глаз что-то блеснуло.

— Ты гораздо сильнее, чем я предполагал.

Я устало улыбнулась.

— Если время, которое я провела в Преисподней, меня чему-то и научило, так это тому, что нет ничего постоянного. Только ты — единственное неизменное в моей жизни.

— Я всегда буду рядом. Гарантирую, Бет. Кроме того, отбиться от Семерок — вообще пара пустяков.

Наверное, Ксавье прав. Что могло быть хуже, чем когда тебя утаскивают в Ад, держат в плену, а те, кто тебя любит, не могут разыскать тебя? Пусть против нас ополчатся легионы Семерок, но мы с Ксавье снова вместе. Вдобавок Айви и Гэбриэл на нашей стороне.

— Надо хоть немного поспать, — предложил Ксавье.

Мы перебрались на кровать, сбросили обувь и улеглись поверх покрывала. После наказа Габриэла мы не решились раздеться и лечь под одеяло. Однако отключиться у меня не получилось. Мне было тесно и душно в нашей мансардной спальне и очень хотелось приоткрыть окно, чтобы впустить свежий воздух. Увы, рисковать ни в коем случае нельзя. А если Семерки учуют нас? Вдруг они способны уловить запах страха и неуверенности, окутывающих нас? Я не знала ответа, но рисковать не хотелось. Когда забрезжил рассвет, я даже обрадовалась. Помимо прочего, в темноте на меня наваливалась клаустрофобия. Во мраке таились все новые опасности.

Следующая пара дней прошла примерно в таком же ритме. Мы потеряли счет времени, стали раздражительными и возбужденными, а иногда нас охватывала чудовищная апатия. По ночам мы дремали, а настоящий сон — крепкий, приносящий отдых — нас уже не посещал. Неудивительно, учитывая, что почти сутки напролет мы торчали в четырех стенах и ждали вестей от Айви и Гэбриэла. Обычно они появлялись без предупреждения после полудня, привозили нам еду, но новостей было мало. К тому же меня не утешали заверения брата и сестры. Ксавье, привыкший к физической нагрузке, тоже стал психовать.

Вынужденное пребывание под замком действительно пробудило болезненные воспоминания. В те редкие мгновения, когда мне удавалось заснуть, мне сразу снился кошмар, и я просыпалась в слезах. Мне мерещилось, что «Ивовый приют» находится под землей. Мы с Ксавье задыхались от недостатка кислорода, умирали, похороненные заживо. Я страшилась очутиться в Аду и просыпалась от своих сдавленных рыданий. Потом вскакивал Ксавье и утешал меня.

На третью ночь я увидела другой сон: легионы безликих Семерок мчались по небу, вооруженные пламенеющими мечами. Их кони выпучили глаза. Сверкали белки, топот копыт сотрясал небосвод. Всадники в балахонах с капюшонами приближались к нашей лесной хижине, и выстраивались перед ней, как ряды костяшек домино. Затем они рванулись вперед. Я очнулась, вцепилась в рукав Ксавье и вскрикнула. Его рука, обнимавшая мои плечи, напряглась. Я почувствовала себя под его защитой и еще тесней приникла к нему. Но я долго вертелась и никак не могла устроиться поудобнее.

— Я понимаю, что тебе трудно, но, пожалуйста, успокойся, — шептал Ксавье.

Свет луны озарял его лицо. Он смотрел на меня с непоколебимой уверенностью и любовью. Я подумала, что готова идти за ним до скончания времен.

— А если они придут, когда мы уснем?

— Мы же в настоящем захолустье, Бет!

— Ангельское воинство запросто нас разыщет.

— Поверь мне, о нас позаботится Гэбриэл. А пока следует соблюдать осторожность.

А если Гэбриэл слишком высоко поднял планку? Ведь наша ситуация совершенно вышла из-под контроля. Наверное, лучше не гадать о будущем и не размышлять о том, что я не в силах изменить. Я заворочалась и попыталась представить нашу жизнь в то время, когда все окажется позади. О чем бы мы говорили? Мысли путались в голове, и наконец я приступила к решительным действиям.

— Ксавье? Ты спать собираешься?

— Ага.

— Я люблю тебя.

— И я тебя.

У меня на сердце полегчало.

— Ксавье?

— Да? — пробормотал он.

— Сколько детей ты хочешь иметь?

У любого другого юноши подобный вопрос вызвал бы тревогу, но Ксавье, по обыкновению, сохранил невозмутимость.

— Пожалуй, дюжину.

— Я не шучу.

— Но разве сейчас подходящее время для разговора?

— Мне интересно, — заявила я. — И я смогу отвлечься.

— Хорошо. Мне нравится число «три».

— И мне, Ксавье! Знаешь, мы с тобой прямо на одной волне.

— Здорово.

— А у нас получится?

— Что, Бет?

— Дети у нас будут?

— Конечно. Обязательно.

— Если первым родится мальчик, назовем его Вэйлон.

— Ни за что.

— Почему?

— Бет, он нам не скажет «спасибо» за такое имечко.[8]

— А что предпочитаешь ты?

— Что-нибудь человеческое, типа Джош или Сэм.

— Отлично, но для девочек имена буду выбирать я.

— Только из заранее согласованного списка.

— Пусть у моих дочерей будут сильные имена… сильные, но красивые.

— Звучит потрясающе. А теперь можно отдохнуть?

Ксавье лег на бок и обнял меня. Слушая, как его дыхание становится ровнее, я не могла угомониться.

— А давай я тебе назову несколько женских имен, а ты мне скажешь, годятся они или нет?

— О’кей, Бет. — Ксавье поморгал и оперся на локоть.

— Кэролайн?

— Сойдет.

— Билли?

— Ни в коем случае. Будут гадать — мальчик или девочка.

— Айседора?

— Оно из Средних веков?

— А Дакота?

— Ты уже за географию взялась? Это исключается.

— Так нечестно. — Я капризно надула губы.

— Тогда я тоже буду предлагать названия.

— Например? — с любопытством спросила я.

— Как насчет Огайо? — осведомился Ксавье. — А еще лучше — Милуоки.

Я расхохоталась.

— Стоп!

— Вот спасибо.

Ксавье зевнул и перевернулся на спину. Я притворно возмутилась:

— Ты что? Нервничаешь при мысли о нерожденных отпрысках?

— Нет, как раз наоборот.

— Понятно. Больше не буду. Доброй ночи.

— Доброй ночи, миссис Вудс.

Надо же, ведь я теперь миссис Вудс! Жена Ксавье. Мне нестерпимо захотелось обнять его и впитать его тепло, но я сдержалась. Зачем все осложнять? Поэтому я лишь обхватила рукой подушку. Мы принесли столько жертв… Долго ли нам предстояло жить вместе, как брату с сестрой?

Я бросила взгляд на полночное небо. Тучи озарились вспышками зарниц. «Где-то гроза», — подумала я. Внезапно вспыхнул луч, совсем не похожий на молнию. Может, растолкать Ксавье? Не стоит — он крепко заснул, и будить его нечестно.

А луч завис в воздухе и лениво двинулся вдоль верхушек деревьев. Я поняла: он обшаривает местность. И он доберется до нас.

Утром я проснулась от хора птичьих голосов и аромата сосен. Не открывая глаз, положила руку туда, где должен был лежать Ксавье, но не нашла его и испугалась. Свисток закипающего чайника привел меня в чувство. Значит, Ксавье уже готовит завтрак.

Я спустилась вниз. Ксавье как раз включал старенький бакелитовый приемник. Он быстро настроил радиостанцию, передававшую классический рок.

— Доброе утро, — сказала я и невольно улыбнулась.

Ксавье взбивал яйца в миске под аккомпанемент «Blue Suede Shoes».[9] Он был в шортах-боксерах и белой футболке, волосы у него растрепались. Наконец-то я полностью увидела ту его сторону, которая прежде открывалась мне только мельком. Сверхъестественная кутерьма сочеталась в его жизни с обычной домашней рутиной.

— Надеюсь, ты проголодалась.

На мне была фланелевая пижама, и я тряслась от холода. Схватив диванный плед, я забралась с ногами на кухонный стул. Ксавье налил мне кружку горячего чая.

— А тебе не холодно?

— Пора узнать правду. Я оборотень, — пошутил Ксавье, сгорбился и прищурился.

— По-моему, ты ручной. Но почему ты меня не разбудил?

— Тебе не мешало выспаться. Последние дни дались тебе нелегко. Как ты себя чувствуешь?

— Замечательно.

Ксавье пытливо на меня посмотрел.

— Когда поешь, будет еще лучше.

— Но я не голодна, — ответила я.

— Ты собралась отказаться от знаменитой яичницы Вудсов? — осведомился он.

Я не могла оскорбить его лучшие чувства. К тому же я давно не видела его настолько веселым и беззаботным.

— Я не посмею отказаться! — улыбнулась я. — Тебе помочь?

Обернувшись, я обнаружила, что на сковородке потрескивает бекон. На столе лежали серебряные столовые приборы и тарелки в деревенском стиле.

— Нет, мэм. Наслаждайтесь обслуживанием.

— А ты, значит, любишь готовить!

— Еще бы, — усмехнулся Ксавье. — А стряпать для своей жены — это вообще удовольствие.

Он разбил яйцо и вылил на сковородку.

— Хороший муж не стал бы жарить глазунью, если его жена отдает предпочтение омлету, — игриво заметила я.

Ксавье обернулся и изумленно приподнял брови.

— Хорошая жена оценила бы старания своего благоверного и не стала бы капризничать.

Я принялась раскачиваться на стуле и, наверное, в сотый раз пожалела, что нельзя распахнуть окна.

— Ночью ты меня назвал миссис Вудс, — вдруг выпалила я.

— Да? И что?

— Я пока к этому привыкаю, — призналась я.

— Тебе необязательно брать мою фамилию, если ты не хочешь, — заявил он. — Тебе решать.

— Ксавье, что ты! — воскликнула я. — Конечно, раньше меня звали Бетани Черч, но я сильно изменилась и уже не знаю, кто она такая.

— Правда? — иронично произнес Ксавье. — Она — та девушка, на которой я женился. Даже если ты ее потеряешь, я — никогда.

Несмотря на включенную плиту, мне было холодно, и я побрела в гостиную, чтобы согреться. Неужели нам предстоит новый день, наполненный ожиданием и бездельем?

— А мы можем сегодня съездить в город? — крикнула я. — Давай смоемся отсюда!

Ксавье застыл на пороге.

— Бет, нам нельзя показываться на людях.

— Но мы даже не выйдем из машины. А голову я одеялом закутаю.

— Нет, малышка. Слишком рискованно. Гэбриэл рассвирепеет, если узнает о нашей выходке.

— Ему полезно, — проворчала я.

— Вероятно, но сейчас не стоит испытывать удачу на прочность, — твердо сказал он. — Не волнуйся, мы и здесь что-нибудь придумаем.

— Например?

— Почему бы тебе не побродить по дому, пока я хозяйничаю на кухне?

Я вдруг поняла, какой капризной барышней выгляжу.

— Ладно.

— Умница.

Ксавье держался гораздо лучше меня. Я вечно ныла, что нас держат взаперти. Похоже, я забыла, что человеческая жизнь не предназначалась для меня. Тем не менее вынужденная изоляция меня мучила. С момента моего появления на Земле я была окружена людьми. Они толпились на городской площади, выгуливали собак, ели мороженое на пирсе, подстригали лужайки и сплетничали с соседями. А теперь их отсутствие вызывало у меня тоску. Услышать бы гул их голосов, взглянуть на кого угодно, хоть бы издалека! Но Гэбриэл дал нам четкие указания, и выбора я не имела.

А еще мне была ненавистна мысль о том, что мы с Ксавье не можем стать нормальной супружеской парой. Но я без конца пыталась убедить и подбодрить себя: дескать, мы с Ксавье вместе, а значит, худшее позади. Когда Гэбриэл и Айви накинулись на нас в церкви, я не сомневалась, что нас разлучат. Я не спорила с братом и сестрой и обрадовалась тому, что мои страхи не оправдались. К счастью, Гэбриэл и Айви понимали, что расставание мы вряд ли переживем.

Так что я последовала совету Ксавье. Я пролистала стопку журналов, валявшихся на каминной полке, но они оказались старыми, да и посвящены были в основном декорированию интерьера. А потом я заинтересовалась сундуком, который служил кофейным столиком. Подняв крышку, я наткнулась на слой пожелтевших газет, который скрывал диски с фильмами. Мне попалось много диснеевских мультиков, и я решила, что дом принадлежал семье с маленькими детьми. Наверняка по воскресеньям они сидели перед телевизором и пили какао.

— Эй, Ксавье! — позвала его я.

Он выглянул из-за угла, а потом подошел поближе.

— Неплохо.

— Разве мы заскучаем, если посмотрим кино про… — и я недоуменно воззрилась на обложку. — …рыбку?

— Я оскорблен, Бет. «В поисках Немо» — крутая современная классика.

— А диск действительно про рыбку?

— Да, но она была то что надо.

— А это? — и я продемонстрировала Ксавье изрядно обшарпанную коробку с надписью «Красавица и чудовище». — Звучит романтично.

Ксавье наморщил нос.

— Вряд ли.

— Почему?

— Если проболтаешься, мне точно крышка.

— Я никому не расскажу, — умоляюще проговорила я.

Ксавье помотал головой в знак того, что сдается.

— На что я только не готов ради тебя, — произнес он с театральным вздохом.

После завтрака мы разыскали недостающий провод и подсоединили его к DVD-плееру. Я то и дело прерывала просмотр, задавала кучу вопросов, а Ксавье ухитрялся отвечать на них с безграничным терпением.

— А сколько лет Красавице?

— Без понятия. Возможно, она — наша ровесница.

— А Чудовище очень милое, верно?

— Мне обязательно высказывать свое мнение?

— А почему посуда разговаривает?

— Суть в том, что чашки и плошки — слуги принца, которых заколдовала старуха-нищенка. Ох, Бет, не могу поверить, что я в курсе!

Меня зачаровали и волшебство сюжета, и песенка «Добро пожаловать», но, увидев титры, я вновь запаниковала.

Я встала и начала метаться по комнате, как зверь по клетке. Совсем как Красавица, я грезила о том, чтобы выбраться в большой мир.

Айви и Гэбриэл не появились в урочное время, поэтому мы не узнали о том, как идут переговоры. Брат с сестрой старались изобрести для меня какие-то оправдания. Я испытывала по отношению к ним благодарность, но изнывала от неизвестности. Если бы я хотя бы знала, какая судьба меня ждет, я бы уже начала к ней готовиться.

— Моя жизнь не похожа на диснеевский мультфильм, — промямлила я.

— Ничего подобного. Разве ты не заметила, сколько трудностей преодолела сладкая парочка, чтобы быть вместе?

— Ага. И конец счастливый!

Глаза Ксавье засверкали.

— Бет, когда это закончится, у нас с тобой будет уйма приключений, обещаю тебе.

— Хорошо бы, — отозвалась я.

Сквозь просвет между шторами в комнату заглянул солнечный луч, и на стол будто лег слиток золота. Он словно дразнил меня, подначивая выйти из дома.

— Ксавье, снаружи солнышко, — робко произнесла я.

— Да.

Он, конечно, неприступен, но ему тяжело видеть меня несчастной.

— Мне нужно подышать свежим воздухом.

— Бет, мы это уже обсуждали.

— Мы просто прогуляемся.

— Бет…

— Только пять минут! — канючила я.

— Идея не слишком хорошая, — неуверенно заявил Ксавье.

— Мы пока одни! — не отступилась я.

— Но мы обещали Айви и Габриелю, что не натворим глупостей.

— Мы только сделаем кружок и сразу обратно! — настаивала я.

Мысль о свободе, даже мимолетной, вдохновила меня. Ксавье не сумел мне отказать.

— Ладно, — выдавил он. — Но ты замаскируешься.

— От кого? — спросила я насмешливо. — Папарацци?

— Бет… — предупреждающе произнес Ксавье.

— Согласна! Что ты придумал?

Ксавье молча выбрался из гостиной, и вскоре я услышала, как он роется в шкафу наверху. Возвратившись, он принес военную куртку огромного размера и охотничью шляпу.

— Надень, — приказал он.

Я одарила вещи скептическим взглядом.

— И не спорь.

Ксавье так трогательно заботится о моей безопасности, но ведь ничего ужасного не произошло. Ночью я заметила в небе кое-что странное, но предпочла промолчать. Зачем беспокоить Ксавье лишний раз? Вполне возможно, тревожиться не о чем. Мы не видели никаких знамений, и нежданные гости к нам в дверь не стучались. Последние дни оказались беспросветными и скучными… Где реальная опасность? Что, если мои брат и сестра поняли неверно волю Небес? Вдруг они столкнулись с помехами, мало ли что?

Но я не забывала о том, что затишье всегда случается перед бурей.

Обойдя дом, мы очутились во дворе. Трава проросла сквозь старый рассохшийся бочонок. На толстом суке дуба висели качели из автомобильной шины. Расшатанные и покрытые мхом мостки вели к маленькому прудику. Я сделала глубокий вдох и ощутила прилив энергии. Мы с Ксавье незамедлительно опустили руки в прозрачную ледяную воду. Я различила каждую отполированную гальку на дне. Воздух был наполнен жужжанием пчел, садящихся на клевер. Нас овевал легкий ветерок, солнце согревало лица и слепило глаза.

Мы не спеша двинулись вдоль берега. Куда девался ангел, за голову которого назначили щедрую награду? На краткий миг мы стали просто парой влюбленных и восхищенно озирались по сторонам. Ксавье подобрал несколько плоских камешков и стал пускать их по воде, чтобы прыгали «блинчиками». Я тоже принялась за дело, но мои камни тонули с глухим плеском. Несомненно, я бы легко отказалась от бессмертия ради того, чтобы состариться рядом с Ксавье. Айви и Гэбриэл проявят понимание. От Семерок сочувствия не ждала. Я вообразила их волчьей стаей, которая гонится за добычей. Наверняка их потом будут чествовать, как героев.

Ангелы Божьи лишены эгоизма, но Семерки являлись исключением. Считалось, что ими движет потребность в признании. Вспоминая, как сильно изменился Зак, я решила, что так оно и есть. Да и земные иерархии зеркально отражаются на Небесах. Люди и ангелы, жаждущие власти, способны на любой поступок. Прежде мне случалось сражаться с демонами и побеждать их, но они были существами примитивными. Их мотивы видны насквозь — манипулировать душами и уводить их с пути истинного. С амбициозной когортой ангелов совладать будет куда сложнее.

Мы гуляли совсем недолго, но Ксавье уже сверял время на наручных часах. Однако и я сама обратила внимание на то, что начало смеркаться.

— Пора, Бет.

— Так быстро?

— Да.

— О’кей.

На прощанье я позволила себе полюбоваться окрестностями. Густой лес, окружавший нас, был загадочен, и мне захотелось побродить по нему. Лучи, прорывавшиеся в просветы между редкими облаками, озаряли воду танцующими солнечными зайчиками. Кто знает, когда мы снова выберемся из постылой бревенчатой тюрьмы? Если Гэбриэл обо всем догадается, он не оставит нас одних без присмотра.

И я направилась туда, где меня ждал Ксавье. Он помог мне подняться по крутому склону. Затем притянул меня к себе и аккуратно поправил шляпу.

— Боишься, что шляпу потеряю? — игриво спросила я.

Ксавье не ответил. Сперва я подумала, что ему не понравился мой тон, но в следующую секунду он побледнел и сжал зубы. Когда он заговорил, его губы едва шевелились.

— Не оборачивайся, — процедил он.

— Почему? — Я вцепилась в его руку.

— Там кто-то есть.

— Местный? — с надеждой прошептала я.

— Вряд ли.

Я рухнула на колени и притворилась, будто шарю в траве. Встав, я незаметно повернула голову и бросила взгляд на противоположный берег. Может, у меня галлюцинация? На небольшом расстоянии от нас, между двумя могучими деревьями, стоял стреноженный конь. Его шкура и грива серебрились. Он бил по земле позолоченными копытами.

— Белый конь.

Слова сами сорвались с моих губ.

— Где?

Ксавье недоверчиво вгляделся в даль.

Но он сосредоточился на всаднике. А тот был по-своему безупречен. И его пустые глазницы таращились именно на меня.

Наступил момент, которого я старалась избежать. Наконец-то я оказалась лицом к лицу с представителем Седьмого Чина.

Он находился возле небольшого мыса, и в моем сознании зазвучали советы Айви. Но я оцепенела. Потом заметила, что у Семерки очень бледные пальцы. Ангел сохранял абсолютное спокойствие. И вдруг без предупреждения начал к нам приближаться: под тяжестью веса Семерки поверхность пруда подернулась рябью.

— Бет, мне мерещится, или он…

Голос Ксавье сорвался. Он попятился и потащил меня за собой.

— Нет, Ксавье, — ответила я. — Он идет по воде.

Семерка направлялся прямо к нам плавной и равномерной поступью. Зрелище нас заворожило и испугало. Вдалеке заржал белый конь и встал на дыбы, но всадник не обратил на него никакого внимания.

Я вспомнила, что говорил нам Гэбриэл: Семерки — талантливые охотники, обученные выслеживать добычу. Но этот ангел вроде бы не беспокоился о том, что мы его видим. Похоже, он понимал, что торопиться ему нет никакой необходимости, поскольку нам его не перехитрить. Значит, мы угодили в ловушку. Я лихорадочно придумывала способ улизнуть и даже не разозлилась на его надменность и высокомерие. Семерка остановился только один раз, пристально разглядывая меня. Наверное, хотел удостовериться в том, что обнаружил жертву. В его движениях было нечто механическое: он прямо включался по чьей-то команде. Я сразу представила, что в мозгу Семерки происходят особые процессы, дающие ему возможность впитывать любую информацию — от отпечатков моих пальцев до запаха кожи. Он был лишен человеческих черт. Но и ангельского я в нем не заметила.

Как и прочие Семерки, наш незваный гость был безликим. Нос и губы сливались в сплошную размытую линию. Вместо глаз зияли пустые глазницы, затянутые тонкой белой перепонкой. Идеальная форма черепа напомнила мне о пластиковых манекенах, стоящих в витринах магазина.

Вдруг мои мысли начали таять, как масло на теплом хлебе. Семерка сжал меня невидимыми тисками. К счастью, он не мог таким же образом воздействовать на Ксавье, который догадался, что здесь творится. Он не стал трясти меня, чтобы вывести из транса, а просто взял на руки, забросил на плечо и сорвался с места. Через несколько мгновений хватка Семерки ослабела. Я соскользнула со спины Ксавье, и мы, подгоняемые адреналином, опрометью помчались по тропинке, не оглядываясь на преследователя.

Мы с братом и сестрой давно умели общаться телепатически и всегда ощущали потребности друг друга. Я безмолвно позвала брата на помощь: «Гэбриэл! Тут Семерка!»

Он не ответил.

Мы добежали до усыпанной гравием дорожки рядом с домом. Ксавье принялся рыться в карманах в поисках мобильника. Выудив его, он «пролистал» телефонный справочник негнущимися пальцами. Потом собрался нажать клавишу вызова, но неожиданно попятился: распахнулась входная дверь, и на пороге показался Семерка. Я успела одолеть половину ступенек крыльца, потеряла равновесие и налетела на Ксавье. При этом я выбила мобильник из его руки.

Я в отчаянии огляделась по сторонам в поисках укрытия.

— Уйди! — крикнула я.

В ответ Семерка сделал шаг вперед, дескать, напомнил мне о том, что приказывать ему нельзя. Под его ногой скрипнула расшатавшаяся доска, и в тишине сонного послеполуденного часа звук практически оглушил меня.

Где же Гэбриэл и Айви? Неужели они не услышали моей мольбы? Или их перехватили, задержали? Дрожь пробрала меня до костей, когда я осознала, насколько трагична наша ситуация. Единственный шанс заключался в том, чтобы сохранять спокойствие. Только бы Ксавье не совершил опрометчивых поступков! Семерка убьёт его в мгновение ока. Но влажные белые перепонки не позволяли понять, на кого он смотрит. Внезапно он протянул ко мне изящную ладонь.

— Нам надо поговорить, — вымолвил ангел монотонно.

Затем он отступил в сторону и дал мне дорогу. Вблизи черты его лица выглядели гладкими и какими-то гипсовыми. Исходивший от него запах показался мне очень странным. Смесь дешевого одеколона с бензином неприятно защекотала ноздри.

— Кстати, приятель, — бросил Ксавье. — Бет я не отпущу.

— Ксавье, пожалуйста, — прошептала я. — Я сама разберусь.

Семерка не реагировал на наши реплики. Однако я сразу почувствовала, как опасно открыто ему противоречить.

— Разговор не отнимет много времени, — произнес он наконец с пародийной вежливостью. — Заходите.

Я растерянно подчинилась. Собственные ноги казались мне тяжелыми и неподъемными, как бетонные опоры.

— Бет, стой! — хрипло воскликнул Ксавье. — Ты что, пойдешь с… уродом?

Если Семерка и был оскорблен, это никак не отразилось на его лице. Оно не изменилось, и было совершенным, как цифровая картинка на мониторе компьютера.

— Давайте не будем ничего усложнять, — тихо предупредил он нас обоих.

Мне явно надо действовать и сбить его с толку. Что бы, например, сказал Гэбриэл? Брат бы, конечно, не медлил. Наверняка это самое главное.

— Ты ополчился против себе подобной, — заявила я и замолчала.

А насколько сообразителен Семерка? Разгадает ли он мой умысел? Если бы мне удалось отсрочить беседу с ним хотя бы на пару минут, возможно, Гэбриэл и Айви сумели бы поспеть вовремя.

— Извините, мисс Черч, но против себе подобных ополчился не я, — ледяным тоном возразил он.

Моя уверенность дрогнула. Но я не собиралась сдаваться.

— Между прочим, меня зовут миссис Вудс, — дерзко парировала я.

Уголки губ Семерки тронула слабая улыбка. Надо же — первое проявление какого-то чувства с его стороны? Он насмехался надо мной?

— Советую вам, миссис Вудс, исполнить мою просьбу во избежание кровопролития, — отозвался Семерка, кивнув на Ксавье.

Несомненно, под внешней учтивостью и деловитостью скрывался безжалостный воин. У меня снова возникло ощущение, что мои мысли тают, как воск.

— Конечно, — машинально ответила я.

Ксавье схватил меня за руку.

— Бет!

— Не бойся, — солгала я. — Мы просто поговорим.

Ксавье мои слова не убедили, но я, не дав ему опомниться, высвободилась и приблизилась к Семерке. Ведь Ксавье не сможет меня защитить. Теперь я должна уберечь его. Если у меня не останется иного выбора, кроме как отправиться на Небеса вместе с Семеркой, тогда я сделаю это. Ксавье останется целым и невредимым. Но Ксавье не собирался подвергать мою жизнь риску. Он ринулся вперед и, заслонив меня собой, встал перед Семеркой.

— Если тебе так хочется потрепаться, я к твоим услугам.

Семерка был вынужден обратиться к Ксавье.

— Юноша, с чего ты взял, что имеешь право противиться воле Небес?

— Наверное, я наглец.

— Отойди. Тебя наши дела не касаются.

— Ошибаешься.

Семерка раздраженно вздохнул. Или все-таки скучающе?

— Я тебя предупреждал.

— Не трогай его! — воскликнула я, но опоздала.

Семерка поднял руку, и из нее потянулась светящаяся нить. Тоненький лучик был крепок, как сталь, и он молниеносно обернулся вокруг горла Ксавье. Любое сопротивление было бесполезно: Ксавье уже задыхался. В борьбе он не мог одержать победу и упал на колени. Его плечи опустились, тело обмякло. Он терял сознание.

— Никто не смеет противиться воле Небес, — изрек Семерка.

Я наблюдала за сценой, разворачивающейся передо мной, и туман у меня в голове развеялся. Его сменил гнев. Ярость наполнила меня, сметая все на своем пути. Она скапливается, как вода в запруде после проливного дождя. Еще мгновение — и плотина могла прорваться.

— Я же просила тебя, — ядовито произнесла я.

Ненависть порой искажает восприятие реальности, но в тот момент мне казалось, что еще никогда я не видела мир с такой потрясающей ясностью. Злость освободила меня от хватки Семерки. Я почти ощущала, как бешено крутятся шестеренки у меня в мозгу, и на долю секунды бревенчатый дом предстал передо мной в виде молекулярной структуры. Я видела пятна сырости на деревянных стенах, капли росы на траве и могла смотреть сквозь Семерку. Во мне растворилось все человеческое, и я соединилась с вселенной — я превратилась в воздух, камни, древесину, почву. И тогда я поняла, на что я способна.

Я наклонилась и подобрала с земли кирпич, который валялся у подножия крыльца. Потом швырнула его, будто фрисби — и настолько стремительно, что он мгновенно соприкоснулся с шеей Семерки. Отточенные рефлексы Семерки почему-то не сработали, и, возможно, он удивился. Мой маневр застиг его врасплох.

Голова Семерки запрокинулась назад, и он, пошатнувшись, отступил внутрь дома. Я живо захлопнула за ним дверь. Кончики пальцев у меня покалывало, и еще до того, как я успела это осознать, крыша «Ивового приюта» задымилась. То, что произошло позже, от меня уже не зависело. Так или иначе, но пламя послушно вспыхнуло, и вскоре начался пожар. Когда обрушились балки, я разглядела Семерку, стоящего посреди огненных языков. Конечно, они не причинили ангелу вреда. Но мне удалось задержать Семерку. Я не знала — надолго ли, но выяснять это не собиралась.

Сейчас я хотела увести Ксавье в относительно безопасное место. Если Семерка вырвется, он, скорее всего, расправится с моим любимым. Я кинулась к Ксавье. Он не шевелился, но дышал. Я не могла заставить его очнуться. Нести его на себе и убегать — тоже исключалось. Через почерневший оконный проем я увидела, как Семерка направился к двери. Он напоминал огромный факел.

Мои крылья раскрылись со странным треском. Эхо пронеслось по лесу и распугало окрестных птиц. Я рывком приподняла Ксавье, обняла его, и мы вместе оторвались от земли. Мои крылья очень крепки, и Ксавье был для меня невесомым. Я полетела к дороге. Верхушки деревьев задевали подошвы кроссовок Ксавье.

Я планировала приземлиться где-нибудь и остановить машину. Но вскоре мое сердце радостно забилось: знакомый джип как раз мчался по проселочной дороге. Я пошла на снижение. Машина резко затормозила, и Гэбриэл тут же оказался рядом со мной. Он бережно уложил Ксавье на заднее сиденье.

— Где вы были? — спросила я, и ручейки слез потекли по моим перепачканным копотью щекам.

— Мы приехали, как только смогли, — выдохнула Айви.

Я указала на Ксавье.

— Помогите ему!

Айви крепко прижала прохладную ладонь ко лбу Ксавье, и в него заструилась целительная энергия. Он застонал и открыл глаза.

— Ты в порядке, — заверила я его.

К Ксавье вернулись воспоминания о недавней стычке. Он вздрогнул и сел.

— Куда он подевался? — воскликнул он. — Где мы?

— Айви и Гэбриэл с нами, — сказала я. — Мы сбежали.

— Но как? — удивился он. — Семерка хотел забрать тебя…

— Ой… — я растерялась. — По-моему, я его подожгла.

— Бет, — Ксавье оторопел и расхохотался. — Просто блеск. Хотя он сам напросился.

На Айви новость произвела другое впечатление.

— Ты в своем уме?! — Ее серые глаза от ужаса приобрели металлический блеск. — Применить силу к Семерке! Это же измена Царству Небесному!

— Он пытался убить Ксавье! — возразила я.

— Можно не сомневаться: мы на верном пути к мирным переговорам, — сухо проговорил Гэбриэл.

Листва зашелестели под ветром, и я почувствовала, что Семерка где-то поблизости.

— А он будет за нами гнаться?

— Нет. На время он потерял чутье. А нам пора двигаться дальше.

Я немного гордилась собой. Я умудрилась разрушить планы самых устрашающих агентов Света. Гэбриэл прочел мои мысли.

— Рано ликовать, Бетани. Тебе удалось отогнать только одного из них. Семерок легионы. Всех нам не одолеть.

— И как же нам быть?

— Мы договорились с Твердью и Серафимами, — вымолвил Гэбриэл. — Вот почему мы припозднились.

— И каков вердикт?

Брат промолчал.

— Семерки жаждут нашей крови. Они не согласны на компромиссы, — начала Айви. — Они заявили, что ваш брак надо аннулировать.

— Я-то думал, ангелы — добрые и справедливые, — пробормотал Ксавье. — С каких пор они рыщут по нашему миру и пытаются убивать людей? Значит, Небеса это одобряют?

— А с чего ты вообще это взял? — отчеканил Гэбриэл.

Ксавье не унимался.

— Во всяком случае, наверху не сделали ничего, чтобы помешать Семеркам.

— Запомни, Ксавье: их сотворили в качестве сторожевых псов, они призваны сохранять порядок. Они абсолютно не понимают поведения смертных, поэтому дар, которым они наделены, легко выходит из-под контроля.

— Ты их защищаешь? — возмутился Ксавье.

Я не винила его. Все, что он прежде знал о Царстве Небесном, теперь обращалось против него.

— Отнюдь, — произнес Гэбриэл. — Я стараюсь втолковать тебе, какова их миссия. Можно сказать, что они просто выполняют порученное им задание.

— Значит, кто-то должен их уволить.

— Ковенант разрабатывает способы ограничения их полномочий.

— И сейчас они никому не подчиняются? — недоверчиво спросила я.

— Фактически да, — подтвердила Айви. — У них восприятие справедливости извращено. Стоит им получить ту или иную задачу — и остальное для них перестает существовать.

— У них наверняка куча дел, — произнес Ксавье. — Заботились бы о мире на Земле и все такое прочее.

— Вот именно, — подхватила я. — Почему им покоя не дает то, что мы поженились?

— Не знаю, — бесхитростно ответила Айви, но у меня возникла догадка, что сестра что-то от нас скрывает.

Айви скрестила тонкие белые пальцы и принялась сосредоточенно изучать спинку переднего сиденья.

А Гэбриэл уставился вперед. Я поняла, что внутри него идет напряженная борьба, в которой он терпит поражение.

Я наклонилась вперед, и Гэбриэл наконец-то встретился взглядом со мной.

— Вас попросили сдать нас? — осведомилась я.

Он нахмурился и на миг зажмурился. Я бы посоветовала ему смотреть на дорогу, если бы не знала, что он способен безошибочно вести машину даже с завязанными глазами.

— Да, — признался он и сурово поджал губы. — Ты права.

— Как они посмели! — жутко разозлившись на брата, крикнула я.

— Они говорят, что любой верный слуга Царства Небесного не стал бы и мысленно перечить им.

— Они еще и сомневаются в вашей верности?

— Бетани, у нас нет выбора.

— Вы что же, в тупике?

— Погодите, — прервал нас Ксавье. — Гэбриэл, что ты им ответил?

Брат не проронил ни слова.

— Гэбриэл? — повторил свой вопрос Ксавье.

Брат печально произнес:

— Я согласился.

Повисла мрачная пауза.

— Ты… что? — спросила я.

— Нас ждут прямо сейчас. Они считают, что я везу вас к ним.

Меня охватила паника.

— Нет! — завопила я.

И внезапно вспомнила, что, когда мы сели в джип, дверцы автоматически заперлись. Выбраться наружу можно, только разбив окошко.

— Бетани, пожалуйста, не надо, — спокойно проговорил мой брат. — Для меня ты не пленница.

Он повернулся ко мне. Его красивое лицо исказила гримаса боли. Ему нестерпимо было думать о том, что я в нем усомнилась.

— То есть ты не… — промямлила я и запнулась.

— Я не собираюсь сдавать вас Ковенанту. Я не предал тебя.

— Гэбриэл, — я опять оборвала себя и прикрыла рот ладонью. — Ты им солгал?

Неужели мой брат добровольно поставил себя в такое опасное положение?

— Разве я мог поступить иначе?

Меня потрясла его жертвенность.

— Но тебя же изгонят!

— Все сделано, Бетани.

Гэбриэл произнес свои слова скорбно, будто говорил о покойном. Наверное, какая-то часть его души и вправду умерла. А я не могла оторвать от него взгляда.

Гэбриэл — один из самых преданных архангелов в Царстве Небесном. Его верность уходила корнями в тысячелетия. Время испытывало моего брата на прочность, но он был непоколебим. Он и архангел Михаил являлись двумя столпами, на которых покоился Свод Тверди. Получается, он отказался от всего, чтобы помочь мне?

Как мне отплатить ему за это?

— Ты собираешься от них отречься? — прошептала я.

Я не представляла себе, какая судьба ждет моего брата, если он лишится своей ангельской сущности.

— Нет, — ответил Гэбриэл. — Но они отрекутся от меня, если я не выполню свой долг.

— Отец настолько зол, что отправил за нами Господства?[10] — вырвалось у меня.

— Бетани, — грустно проговорила Айви. — Он здесь ни при чем.

— Как же так? — обескураженно спросила я. — Все происходит только по Его воле.

— На Земле, Бетани, — объяснила моя сестра. — Но в ангельской иерархии — свои споры. В данном случае совета у нашего Отца никто не спрашивал.

— А особенно — Семерки, — вставил Гэбриэл. — Это мятежная группировка, и Совет пытается их контролировать.

— А Бог и понятия не имеет о происходящем? — изумился Ксавье.

— Я за Него говорить не могу, — произнес Гэбриэл. — Но не Его вы должны винить в своих бедах. Отмщения требуют Семерки.

Брат потер виски и отбросил назад пряди вьющихся светлых волос. Айви, как и он, пребывала в глубокой печали. Она волновалась за свое будущее и за участь Гэбриэла. Не на такой исход они надеялись.

— Ты вовсе не обязан им противостоять, — откровенно заявила я.

— Ты моя сестра, Бетани, — покачал головой Гэбриэл. — И я не отдам тебя на произвол судьбы.

— Спасибо, — робко вымолвила я. — Ты самый лучший брат во всей вселенной.

Гэбриэл, похоже, не сразу понял, как ответить на такое восхваление, но его глаза потеплели.

— И что теперь делать? — поинтересовался Ксавье, пытаясь вернуть диалог в более прагматичное русло.

— Вероятно, спасаться бегством, — сказал Гэбриэл.

Он опять меня удивил. Ведь именно к Гэбриэлу я обращалась с любым вопросом, когда не находила ответа. Для смертных жизнь была вечной загадкой, но Гэбриэл всегда знал и причину, и следствие. Среди ангелов его мудрость неоспорима. И его нынешняя неуверенность сильно испугала меня. Семерки жаждут разлучить нас с Ксавье, и пока все указывало на то, что со временем им удастся осуществить свой план. На Земле немного мест, где можно укрыться от ангелов. Предположим, меня заберут… Значит, я сумею встретиться с Ксавье только тогда, когда его душа, рано или поздно, улетит на Небеса. И то — если я смогу разыскать его… Рай необъятен. Наверняка к тому моменту я превращусь для Ксавье в потускневшее воспоминание. Я понимала, что должна ощущать отчаяние, но я чувствовала лишь жуткую усталость. Я измучилась сражаться и предугадывать события.

— И что теперь? — спросил Ксавье, пытаясь разрушить мрачную паузу, которая окутала нас, как черная туча.

— Вам надо спрятаться, — произнесла Айви.

— Нет! — простонала я.

— Но на сей раз убежище должно быть таким, чтобы Семерки вас не выследили.

Ксавье с нескрываемым скепсисом осведомился:

— И где же наше новая берлога?

— Пока неизвестно.

— Мне без разницы, куда мы едем, — лишь бы Бет не сидела взаперти. Она это плохо переносит.

Похоже, реплика Ксавье что-то подсказала Айви. В ее глазах сверкнули искорки.

— Полагаю, нам нужно все сделать наоборот, — загадочно пробормотала она.

— Наоборот? — переспросила я.

— Семерки считают, что мы вас спрячем в глуши. Вот что они прочесывают в первую очередь. А вы затеряетесь в толпе.

— Верно, — согласился Гэбриэл, подхватив мысль Айви, пока мы с Ксавье озадаченно молчали. — Семерки наделены тонко настроенными датчиками, которые улавливают потоки электрических импульсов, испускаемых ангелами. Чем больше вокруг людей, тем более рассеянными становятся эти потоки.

— Похоже, нам пора лететь в Китай, — буркнул Ксавье.

— О, нет, — улыбнулась Айви.

— Не понимаю, — нахмурилась я.

— Подумай хорошенько, — отозвался Гэбриэл. — Если бы сейчас все было нормально, куда бы вы вдвоем отправились?

— Домой?

— Давай, Бетани, — подстегнул меня брат. — Куда осенью переедет Молли?

— Молли? — раздраженно проворчал Ксавье.

А я хлопнула себя по лбу.

— В Баму,[11] конечно. В университет.

— Шутите, да? — Ксавье выпрямился.

— Семеркам такое и в голову не взбредет, — заметила Айви. — Вы будете прямо у них под носом, а они ни о чем не догадаются.

— Вы уверены? — сдвинув брови, спросил Ксавье.

— Будете учиться под вымышленными именами и фамилиями, — откликнулся Гэбриэл. — И документы будут чисты.

— Мы сможем стать кем пожелаем, — заволновалась я.

— Еще рано радоваться, — урезонил меня брат. — Кто знает, долго ли вы там пробудете?

— Точно, — кивнул Ксавье.

— А нам нужен конкретный университет? — обратилась я к Айви.

— Почему бы не отправиться туда, куда вы собирались поступать до того, как началась вся кутерьма?

Новая идея походила на чудесный, недостижимый мир внутри стеклянного рождественского шара. В моих представлениях картина включала все, что я особенно любила в мире людей. Никогда не думала, что мне настолько повезет!

— Ладно, — бодро проговорила я. — Тогда прямо в Оксфорд.[12]

Я решительно опустила стекло и глубоко вдохнула свежий воздух. Ветер растрепал мои волосы. Скоро мы бросим очередной вызов судьбе.

Мы переночевали в нашем родном доме, в Венус-Коуве. Следовало собраться в дорогу. Но и тут возникли непредвиденные сложности. Ко мне бросился Фантом, и я поняла, как сильно соскучилась по нему. Ксавье пытался справиться с отчаянием — он находился близко от своей семьи, но не мог с ними встретиться. Он расхаживал по гостиной, стиснув кулаки.

— Мне жаль, что так получилось, — проговорила я.

— Они — мои родители, — отозвался Ксавье. — Что же мне, притвориться, будто последние восемнадцать лет в моей жизни их не было? А мои сестры и брат? Я хочу быть рядом с ними… смотреть, как подрастают Жасмин, Маделейн и Майкл.

— Ты их увидишь, обещаю, — убежденно произнесла я. — Однажды так и произойдет.

— Ага… к Вудсам вернется блудный сын.

— Они тебя все равно будут любить. И может, настанет день, когда ты сумеешь сказать им правду.

Ксавье невесело рассмеялся.

— Сомневаюсь.

— Тебе очень тяжело, — прошептала я, взяв его за руку, но Ксавье отстранился.

Я замерла. Если уж я не могла утешить Ксавье, значит — дело плохо.

— Откуда тебе знать? — воскликнул он.

Я промолчала. Ксавье схватился за голову.

— Бет, прости меня! Что я несу!

— Ничего страшного, — ответила я, присев на краешек журнального столика.

Я понимала, что злость Ксавье направлена не на меня. Он уставился в окно, словно искал невидимого врага, который мог затаиться где угодно.

— Ты прав, — продолжала я. — У меня никогда не было земных родителей. Но у меня есть Отец, и в данный момент Он на меня сердит. Сейчас я только огорчаю Его. Простит ли Он меня когда-нибудь?.. Он может выгнать меня из дома… но твой никогда так не поступит. — И я невольно улыбнулась. — Но и мой Отец всегда будет тебя любить. Ксавье, ты Его чадо.

— А ты — нет?

— У меня с ним немного иные отношения, — весело резюмировала я. — Вы были сотворены, чтобы любить, а мы — чтобы служить. Ради вас он пожертвовал Своим Сыном, помнишь? Понимаешь теперь? Он тебя защитит.

Ксавье обнял меня за плечи.

— Если так, то я должен оберегать тебя.

В итоге Ксавье принялся строчить письмо родителям. Мне он его не прочел, а я не стала к нему приставать. Я не была уверена в том, что Айви и Гэбриэл согласятся опустить его в почтовый ящик, но для Ксавье было крайне важно написать его.

Айви сразу взяла на себя руководство и принялась упаковывать все, что, по ее мнению, требовалось нам для студенческой жизни. Естественно, учитывая обстоятельства, нам пришлось довольствоваться немногим. Мы не взяли теплые одеяла и настенные постеры, которыми обожают окружать себя первокурсники. Кроме того, я решила, что другие необходимые вещи приобрету на месте.

Ксавье действительно столкнулся с трудностями. Ни любящих родителей, ни долгих прощаний, ни волнения при вручении рекомендательных писем и при записи на различные курсовые предметы. Но я тоже нервничала. Однако Ксавье готовился к поступлению в университет еще с младших классов школы. Его отец и дед состояли в «Сигма Кси»,[13] а университетский футбол был семейной традицией Вудсов. Я, напротив, не имела подобного опыта и толком не знала, как сориентироваться на новом поприще. Еще совсем недавно я освоилась в «Брайс Гамильтон», а теперь мне предстояло окунуться в загадочную среду студенческого кампуса. Конечно, Ксавье будет со мной и, если что, поможет, но я бы хотела самостоятельно выполнить «домашнее задание».

— Объясни точнее, что означает «сестричество»? — спросила я, когда Ксавье укладывал наши сумки в багажник автомобиля.

— Это такие девичьи объединения, — ответил он. — И они постоянно заняты полезными делами. А у парней — братства.

— А можно просто выбрать для себя братство или сестричество?

— Не совсем, Бет. Все происходит по обоюдному согласию.

— А если девушку туда не принимают?

— Тогда она в это сестричество не вступает, — пояснил Ксавье. — Поэтому надо быть внимательным.

— А что они собой представляют?

— Узнаешь в течение первой недели, — заявил Ксавье. — Все новички обязательно посещают сестринские и братские дома. Там с каждым из них беседуют. Потом ты получаешь открытки с приглашениями от тех объединений, которые готовы принять тебя.

— Но ведь там сотни студенток? — удивилась я.

— Сведения о девчонках изучают очень старательно, — произнес Ксавье.

— Ты что, серьезно?

— Я не шучу, Бет.

— А это не слишком — производить подобный набор?

— Что поделаешь, в университете свои правила. Например, девушка из Алабамы приезжает в «Ол Мисс».[14] Сестричество «Три Дельта» из «Ол Мисс» связывается с «Три Дельта» в Алабаме, а там, разумеется, найдется тот, кто вместе с этой девчонкой заканчивал школу. Зато про тебя они ничего не разведают.

— Слава Богу. Мне кажется, что такая система чересчур грубая и вообще жестокая.

— Но сестричества занимаются благотворительностью, помогают местному населению. Короче, не переживай. Я не сомневаюсь: нас с тобой примут.

Студенческие объединения, которые для краткости именовали себя просто «Греками», уже поставили меня в тупик. Хотя на протяжении выпускного года моя лучшая подружка Молли без конца трещала о какой-то студенческой организации. Хейли даже посоветовала ей прекратить болтовню: дескать, иначе от нее отвернутся остальные сестричества. Тогда я к их разговорам не прислушивалась, поскольку они звучали как беседы на неведомом иностранном языке. Но как забавно получилось: они всплыли в моей памяти в самый ключевой момент.

«А кто пишет тебе рекомендательное письмо в «Кси О?»» — поинтересовалась Хейли у Молли.

«Мама Райана. Она состояла в «Кси О», когда училась в университете Дюка».

«Ты к ним мечтаешь попасть?»

«Именно, — заявила Молли. — И оно того стоит».

«Сильно сказано, — фыркнула Хейли. — Полным-полно других».

«Для меня — нет».

«Кстати, у «Кси О» — очень высокие требования к среднему баллу».

«По-твоему, у меня не выйдет?»

«Нет. Но тебе не надо так трепаться. Если ты вылетишь из «Кси О», ни одно сестричество не захочет тебя принять».

«Глупости! Я не собираюсь оттуда вылетать».

Но тут воспоминания обрывались. Зря я не задавал им вопросов! Несмотря на то что поначалу Ксавье был охвачен радостным волнением, сев за руль, он умолк. Мало того что он не побывал дома, он еще был вынужден оставить в Венус-Коуве свой любимый «Шевроле». Около университета Ксавье поджидал новенький автомобиль — в качестве компенсации, но ему лишь хотелось вернуть обратно прежнюю жизнь. Я и сама с трудом рассталась с Фантомом. Я расплакалась, прощаясь с ним, хотя Айви меня клятвенно заверила в том, что заботу о Фантоме на себя возьмет наша соседка Долли Хендерсон. Я надеялась, что она не забудет выгуливать его в промежутках между посещением солярия и супермаркета.

А еще мне не хватало Молли. Я скучала без подруги, но вдруг меня осенило.

— Послушай, Гэбриэл, а кто-нибудь из нашей школы собирается в «Ол Мисс» этой осенью?

— Большинство ребят поступают в Алабамский университет и Вандербилт, — ответил брат. — Пара-тройка выпускников подумывали об «Ол Мисс», но мы о них позаботились.

— Вы не… — ахнула я, но Гэбриэл бросил на меня гневный взгляд.

— Бетани, мы добились того, что другие учебные заведения предложили им стипендии.

— Просто класс! — восхитилась я.

Общежитие оказалось не таким ужасным, как я ожидала. Я не знала, как смирюсь с общей душевой, но надеялась, что со временем освоюсь. Первокурсницы восторженно смотрели Ксавье вслед. Он размашисто шагал по коридору, забросив на плечо ремешок моей тяжеленной дорожной сумки. Решительная походка Ксавье и его уверенность сильно отличались от нервных взглядов и возбужденных перешептываний вокруг нас. Я снова порадовалась, что нам дали шанс вместе учиться в университете, и вдруг заметила стайку потерянных робких девушек.

— Всем привет! — поздоровался Ксавье и помахал рукой.

Барышни смущенно заулыбались, отвернулись и стали накручивать пряди волос на пальцы.

Мне досталась угловая комната в конце коридора. Ксавье сказал мне, что такие помещения обычно просторнее остальных, и я принялась гадать, не причастна ли к этому Айви. Но, переступив порог, я моментально поняла, что ее ангельское обаяние здесь ни при чем. Я очутилась в каменном мешке с линолеумом на полу и пыльными венецианскими окнами со ставнями. Постельное белье отсутствовало. Матрасы, обтянутые бледно-голубыми грязными чехлами, лежали на расшатанных деревянных каркасах. Голые крашеные кирпичные стены и потрескавшийся потолок напоминали о тюремной камере. Вскоре к нам пожаловали мои брат и сестра. Айви села на пластиковый стул, придвинутый к секретеру, но быстро передумала и вскочила.

— Почему бы тебе просто не щелкнуть пальцами и все изменить, — упрекнула я Гэбриэла.

Он бы с легкостью мог превратить комнатушку в роскошный гостиничный номер.

Брат лукаво улыбнулся.

— Но тогда цель не была бы достигнута.

— И какова она?

— Тебе надо лично испытать все прелести студенческой жизни.

Я поморщилась и уставилась на пятнистый матрас.

— Мне понадобится вымыть его с дезинфицирующим средством.

Ксавье расхохотался и поцеловал меня в лоб.

— Минутку, — заявил он и принялся за работу: передвинул кровати к противоположным стенам, чтобы в комнате стало просторнее.

— Ну что, лучше?

— Вроде ничего не изменилось, — ответила я, пожав плечами. — Настоящая конура.

— Ты еще удивишься, — заверил меня Ксавье, — но некоторым девочкам удается творить чудеса. Они делают двухэтажные койки, застилают пол ковриками. Кое-кто даже нанимают дизайнеров по интерьеру.

— Безумие!

— Нет. Обычная университетская общага.

— Нет… — простонала я. — Наверное, я к такому не готова.

— Добро пожаловать в мир первокурсников, — подытожил Гэбриэл.

— Вы уже уходите? — воскликнула я.

— Нам нельзя тут задерживаться, — объяснила Айви. — Нас могут быстро выследить.

— А меня — нет?

Тебя прикрывает мир смертных.

— Правда?

— Безусловно, — кивнул Гэбриэл. — Ты ведешь себя как человек. Не забудь о своих чувствах. Подобный уровень взаимодействия позволяет тебе затеряться на фоне людей.

— Но… Вы нам нужны.

— Не бойся. Мы будем недалеко.

Айви повернулась к двери, а Гэбриэл задержался и задумчиво прикусил губу. Похоже, брат хотел подобрать верные слова на прощанье.

— Ты в порядке? — спросила я.

Гэбриэл смутился, промолчал и посмотрел на Айви. Я поняла, что они о чем-то договорились.

— Помните мой совет вам обоим? — наконец выпалил он.

Решил поиграть в загадки?

— Нет, — ответила я.

— Я имею в виду ваше воздержание, — вздохнул Гэбриэл.

— Да. И что?

— Можете об этом забыть.

— М-м-м… — теперь засмущалась и я. — Почему же?

— Слишком поздно угождать Небесам. У нас появились свои собственные правила.

— А как насчет стратегии типа «Не надо подливать масла в огонь»? — уточнил Ксавье.

— С меня хватит. Если они не могут по-хорошему, то и мы не будем под них подстраиваться.

Мы с Ксавье разинули рты. Гэбриэл крутанулся на месте и покинул комнату. Брат с сестрой ушли, и мы оба ощутили неловкость. Ксавье устроился на краю кровати, а я старательно развешивала одежду в шкафу. Интересно, о чем размышлял Ксавье? Мне, например, казалось, что нам разрешили лакомиться чем угодно, но каждый из нас боялся даже попробовать первый кусочек. Да и искушение вовсе не охватило нас обоих. Запрет сковывал нас так долго, что ни Ксавье, ни я не знали, как открыто поговорить на эту тему. Я испытала огромное облегчение, когда слово взял Ксавье.

— Все как-то дико звучит, верно?

— Точно, — отозвалась я, села рядом с Ксавье.

— Что случилось с Гэбриэлем?

— Полагаю, он жутко разозлился.

— А он… серьезно? — произнес Ксавье и добавил: — В смысле… про нас?

— Да, — подтвердила я. — Брат вообще шутить не мастер.

— Ага, — пробормотал Ксавье. — Значит, он считает, что все будет хорошо?

— Необязательно, — сказала я. — По его мнению, мы глубоко вляпались, так что разницы особой не будет.

— Значит, нам стоит попробовать?

— А ты как думаешь?

— Мы чересчур долго сдерживались. Не уверен, что может быть по-другому.

— Пожалуй, да, — выговорила я разочарованно.

— Но можно попытаться, — чуть более воодушевленно предложил он. — Если ты хочешь, Бет.

— Конечно, — ответила я.

Ксавье неуверенно обвел взглядом комнату. Флуоресцентные светильники, облупившаяся краска на стенах. Обстановка — далекая от романтического гнездышка.

— Только не здесь, — и я рассмеялась. — Я ведь идеалист.

— Я тоже.

Стемнело, и Ксавье покинул меня, чтобы познакомиться со своими соседями. Третьекурсникам полагалось жить на съемной квартире за пределами кампуса, но не слишком далеко от университета.

После недель изоляции в лесной хижине я с удивлением вслушивалась в юные девичьи голоса. В конце концов я отправилась на разведку — посмотреть, что собой представляют ванные комнаты. Ничего страшного в них не было, однако ни золоченых смесителей, ни мраморных унитазов, как в нашем доме на Байрон-стрит, там не имелось. Но я быстро отрешилась от внешних факторов и сосредоточилась на внутреннем. Вот чему меня научил Ад.

Наполняя раковину теплой водой, чтобы умыться, я посмотрела на свое отражение в зеркале. Я подумала, что вполне сойду за студентку, если взъерошу волосы и наложу на лицо тональный крем потемнее — под цвет загара. К сожалению, мой взгляд служил главной помехой. Он словно говорил: «Я знаю то, чего не знаете вы». Он был отстраненным, будто мои мысли витали в облаках. Кому-то выражение моих глаз могло показаться скукой, а другие сочли бы меня мечтательницей. Несмотря на мои прочные связи с Землей, я не разорвала узы с Небесами и обладала душой ангела. Скрыть такое невозможно.

Вернувшись в комнату, я обнаружила, что Мэри Эллен, не теряя времени понапрасну, позвала в гости наших соседок. Мисси и Эрин были родом из одного и того же городка, расположенного неподалеку от Форт-Уорта, штат Техас. Обеим не терпелось окунуться в студенческие буйства и заодно произвести хорошее впечатление. Я мысленно прозвала бойкую и улыбчивую Мисси «Маленькой разбойницей». Эрин сразу же объявила: в «Ол Мисс» она исключительно для того, чтобы подыскать себе мужа. Мэри Эллен в свою очередь решила, что мы станем лучшими подругами, и незамедлительно начала врываться в комнату соседок без стука.

Как выяснилось, у меня не нашлось наряда для вечеринки. Для таких мероприятий студентки предпочитали высоченные шпильки и юбки выше середины бедра. Мэри одолжила мне синее шелковое платье и атласные туфельки с ремешками. В результате я казалась стройнее и выше ростом. Волосы легли русыми локонами до пояса.

— Ты лапочка, — сказала Эрин. — Давайте сделаем ночь незабываемой!

Девушки долго вертелись перед зеркалом, и мы покинули общежитие после десяти. Я устала и хотела спать, но и не подумала в этом признаваться. Поправила прическу и подновила блеск на губах — лишь бы только ничем не отличаться от своих спутниц.

— У меня такие жирные бедра в платье.

— Ты хотя бы не бледная, как привидение.

— А вы видели мою фотку на студенческом? Мне ведь им целый год пользоваться!

— А у меня волосы непослушные, — капризно заявила я.

Все сочувственно закивали, а Мэри Эллен бросилась ко мне со спасительным баллончиком лака.

Когда мы наконец добрались до «Улицы Братств», меня поразила красота местных зданий. Мы замерли перед величественным белоснежным особняком с золотыми буквами ΣN под карнизом. На парадном крыльце красовались кресла-качалки. Их уже заняли парни, распивающие пиво и закусывающие пиццей. За распахнутыми дверями виднелась столовая с длинным дубовым столом и широкой лестницей, уводящей к спальням и холлам. Повсюду кишмя кишели студенты. Они развалились на диванах, смеялись в коридорах и бродили по лужайке. Под столом я заметила бочонок, на полу валялись красные пластиковые стаканчики, липкие от алкоголя.

Первокурсницы выделялись в толпе. Они безумно смущались, боялись выпить и даже лишнее слово сказать из страха перед опытными девицами из сестричеств. Кроме того, именно новенькие опасливо косились на юношей и смахивали с одежды невидимые пылинки. Трудно было не усмехнуться, наблюдая за ними. Бедняжки! Однако я поймала себя на мысли о том, что я не прочь поменяться с ними местами.

— Эй, барышни! — окликнули нас парни с крыльца, обезоруживающе улыбаясь.

Мои спутницы захихикали и сбились в кучку.

Появился Ксавье, и теперь уже обомлела я. Я привыкла видеть его обороняющимся от инфернальных врагов, а он успел измениться за несколько часов. Он буквально купался в своей стихии. Ксавье заявился с компанией парней, от которых пахло дорогим парфюмом. Они явно никого не боялись и знали себе цену. Когда они проходили мимо, студенты прекращали разговоры. А они беспечно перекликались с друзьями.

— Это третьекурсники! — И Мэри Эллен сжала мою руку. — Пусть твой брат нас познакомит.

— А кто из них твой братишка?

Мисси и Эрин завертели головами.

— Тот, который в белом… с русыми волосами.

Мэри Эллен озорно вздернула брови.

— Вау, Бет! — Мисси шумно втянула губами воздух.

— Точно, — прошипела в ответ Мэри Эллен. — И он из «Сигма Кси».

Ксавье устремился к нам.

— Привет, сестренка. — Он нежно толкнул меня локтем в бок и улыбнулся моим спутницам. — Ну, как вам здесь? А вот и мои соседи — Клэй и Спенсер.

— Не замечаю фамильного сходства, — пробормотал Спенсер, разглядывая меня.

— А мы думаем, что она приемная, — фыркнул Ксавье.

Девушки чересчур громко расхохотались.

Какой-то парень с кулером остановился и обратился к нам:

— Чего-нибудь хотите?

— Нет, спасибо, — ответила я.

Мисси и Эрин взяли по бутылке пива, но попросили студента перелить напиток в стаканы, чтобы обмануть старшекурсниц. Дескать, они потягивают газировку.

Вскоре мы Ксавье нашли возможность улизнуть от компании. Он вынул из кармана связку ключей, и мы направились к черному пикапу-внедорожнику.

— Ты собрался угнать машину? — поинтересовалась я.

— Ага, — кивнул Ксавье. — «Ол Мисс» превратил меня в преступника.

— Ксавье…

— Расслабься, Бет. Тачка моя. Ты забыла о подарке Айви и Гэбриэла? А если нам придется сматываться отсюда, то мы не можем рассчитывать на «Rebel Ride».[19]

— На что?

— Не обращай внимания.

Ксавье вырулил из кампуса, и мы помчались по шоссе, по обе стороны от которого высились деревья. Убедившись, что мы находимся на приличном расстоянии от университетского городка, Ксавье съехал на проселочную дорогу и затормозил. Он предусмотрительно выключил фары и позаботился о том, чтобы пикап не было видно за кустами. Затем он, как обычно галантный, спрыгнул на землю, открыл для меня дверцу и помог выбраться из салона.

— А куда теперь? — осведомилась я.

— Не знаю, — произнес Ксавье. — Куда-нибудь, где нас никто не найдет.

В лесу было тепло и спокойно. Почва, покрытая мхом, приглушала наши шаги. Изредка за стволами мелькали проезжающие мимо автомобили. Я невольно улыбнулась, думая о том, что мы сбежали. Шумная и душная вечеринка меня угнетала.

— Тебе нравится быть Фордом МакГро? — спросила я.

— Вполне, — ответил он, обнимая меня за плечи.

Я расслабилась, и остатки напряжения сразу исчезли.

— Но быть Ксавье Вудсом гораздо приятнее, — добавил он.

— И почему же?

Ксавье склонил голову, и его губы коснулись моей шеи.

— Поэтому, например…

— Совсем не братское поведение, — поддразнила его я, запрокинув голову и запустив пальцы в его шевелюру.

Мы теснее прижались друг к другу, и мое дыхание участилось. Руки Ксавье скользнули к моей талии.

— Ты уверен?.. Надеюсь, мы не выходим за рамки.

— А мне наплевать, — пробормотал он мне на ухо, и у меня по спине побежали мурашки. — Я хочу показать моей жене, как сильно я люблю ее.

И он прижал ладони к моим щекам. Его бирюзовые глаза потемнели, и мне стало тяжело выдерживать его взгляд.

— Как ты меня назвал? — прошептала я.

— Моя жена, — тихо повторил Ксавье.

Он бережно снял с моего плеча тонкую тесемку. Его прикосновение, обычно такое знакомое, взволновало меня. И я поняла, что мы были чрезмерно осторожными. Мы всеми силами старались избегать интимных контактов. А сейчас я осознала, как легко сдаться. Неужели мы продержались такой долгий срок? Как мы могли игнорировать искры нашей страсти? Почему я делала вид, что этого огня во мне не существует? Я почувствовала, как электризуется воздух вокруг нас, приложила его ладонь к моей груди. Он закрыл глаза, и его лицо исказила боль — или нечто подобное.

Могучие дубы вздымались прямо к облакам. Пропитанный тонким ароматом ветерок ласкал нас и приятно холодил мою разгоряченную кожу. Мне было так хорошо, и я решила, что потеряю сознание в объятиях Ксавье.

— Бет, — прошептал он. — Небеса не разверзнутся и не прольют на нас огненный дождь.

Наши сердца забились в унисон. У меня подкосились колени, и он подхватил меня и уложил на мягкий мох, который показался мне нежнее шелковых простыней. Ксавье осторожно лег сверху, и наши тела соединились, как две части головоломки. Меня пронзила мысль, что больше никогда не буду чувствовать себя отдельным существом. Впервые за все время я по-настоящему ощутила свою целостность.

— Черт!

Ксавье резко оторвался от меня и сел.

— Что случилось?

Мне вдруг стало стыдно. Наверное, я что-то сделала не так. Я лихорадочно перебирала то, что успела совершить, но забылась от счастья и ничегошеньки не могла вспомнить.

— У нас нет… средств защиты. Я не подумал, что они понадобятся.

— Забудь.

Я притянула его к себе и принялась искать губами его рот. Мне не хотелось, чтобы блаженство прервалось. Пару секунд назад все было идеально, и я испугалась, что чудо разрушится. Ксавье упорно уклонялся от моих поцелуев.

— Нельзя, Бет. Мы должны вести себя ответственно.

Я вздохнула. Страсть околдовала меня, и мысли просто улетучились из головы.

— Неужели это имеет значение? — спросила я.

— А если ты забеременеешь? Разве у нас пока нет других важных дел?

— Ксавье, но я, возможно, и не способна…

— У тебя человеческое тело, Бет, — возразил он.

— Ладно, — уступила я. — Ты прав. Если другой причины нет…

— О чем ты, Бет?

— Ну… Мы же воздерживались… А ты… ты хотя бы представляешь меня в этой роли?

Ксавье простонал:

— Ты с ума сошла! Конечно да!

Я взглянула ему в глаза.

— Докажи.

— Бет, не надо… — произнес Ксавье, но я прижала палец к его губам.

— Нет, — заявила я. — Никаких оправданий. Я — твоя жена. Вот и все, Ксавье.

Он посмотрел на меня и одним стремительным движением уложил поверх себя. На сей раз поцелуй был глубок и непритворен. А мне показалась, что наши души слились. Мою кожу, словно иголочками, закололо в тех местах, где ко мне прикасался Ксавье. Его мышцы напряглись, дыхание стало тяжелым. Мы прижимались друг к другу все теснее. Время и пространство замерли.

— Я не хочу, чтобы ты останавливался, — прошептала я.

— Я тоже.

Ксавье откинулся на спину. Теперь было глупо сопротивляться желанию.

— Но… как быть с… — еле слышно произнесла я.

— Не бойся, — ответил он.

Наша первая брачная ночь была подобна изучению волшебного подводного мира, в котором не существовало ничего, кроме нас двоих. Я наслаждалась теплом его кожи под своими пальцами и прикосновениями его губ, исследовавших мое тело. Лес превратился в наше личное царство, куда никто не мог проникнуть. И все оживало перед моими глазами: деревья, поросшие лишайниками, трава и цветы. Даже воздух казался живым. Он танцевал вокруг нас и приносил с собой сладкие запахи. Ветви деревьев и папоротники серебрились в свете луны. Когда я открыла глаза, то увидела россыпь звезд, которые озаряли небо, как фейерверк. Позже я вспоминала отрывочные образы, а не строгую последовательность событий. Вот я откинула в сторону бледно-мраморную руку. Пальцы Ксавье заскользили по моему плечу и наполнили мои кровеносные сосуды сверхъестественной энергией. Его скомканная рубашка валялась неподалеку, и я приникла к его обнаженной груди. А потом будто наполнилась воздухом, как шарик, готовый взорваться, и никак не могла понять, где заканчивается он и начинаюсь я.

Как укротить бурный поток, если прорывается плотина? Наверное, можно пустить реку по другому руслу, но сдержать — никогда. Так и я себя чувствовала — меня не подавляли небесные диктаты, я соединилась с Ксавье узами, и даже смерть не могла разлучить нас.

Я проснулась в объятиях Ксавье. Мы лежали на земле, обвив друг друга руками и ногами. Я потянулась и почувствовала легкое головокружение. Над нами рос старый развесистый дуб, и нас озаряла ущербная луна, заглядывавшая в просветы между кронами деревьев.

Я мечтательно вздохнула, глядя на небосвод, начавший розоветь. Вдалеке чернели силуэты холмов. Безмолвие нарушали только птичьи трели. Обитатели Оксфорда мирно почивали в своих постелях. Не считая приглушенного шума машин на шоссе, пейзаж выглядел первобытно и девственно. Я приподнялась, оперлась на локоть и принялась смотреть на Ксавье. Сейчас он был еще красивее, потому что не хмурился, не напрягался. Его лицо излучало счастье и безмятежность.

— Я так не люблю, — пробормотал Ксавье, повернувшись на бок и улыбаясь.

— Тебе не повезло, — сказала я и снова улеглась рядом. — Но нам надо вернуться в кампус, пока там народ не всполошился.

— Почему? — Глаза Ксавье озорно сверкнули. — Никто не знает, где мы.

Мы поцеловались, и у меня возникло чувство, будто я ныряю в глубину с огромной высоты. Недавние ощущения нахлынули на меня, и я погрузилась в пучину кораллового моря. Фантастическое измерение, где существовали только мы вдвоем.

В кафе Ксавье сразу отправился к столику, за которым сидели его новые приятели. Он всегда вел себя непринужденно и уверенно: людей притягивало к нему, и они искали его общества. Мы с Молли остались в салатном баре.

— Итак… молодожены вынуждены разыгрывать роли брата и сестры. Весело! — поддразнила меня Молли.

— Точно, — призналась я.

— Небось вам даже за ручки держаться нельзя.

— Самое худшее — другие девушки. Они вечно на него смотрят.

— Ничего удивительного, Бет. В «Брайс Гамильтон» было то же самое.

— Молли, девиц в «Ол Мисс» гораздо больше, чем в школе.

— Верно. И они признаны самыми красивыми в стране, — просветила меня Молли.

— Благодарю. Весьма вдохновляющая информация.

— Не раскисай, — успокоила меня Молли. — Ксавье никогда ни на кого не смотрел, кроме тебя. С какой стати все должно измениться?

— Некоторые студентки по-настоящему хорошенькие и нормальные, — посетовала я. — Наверное, порой Ксавье гадает, насколько проще ему было бы, если бы он выбрал не меня, а одну из них.

— Бетти, у тебя реальная паранойя.

— Они же просто слюнки пускают, а я бешусь!

— Разве это его вина? Но если он проявит хоть какой-то интерес к одной из них, я тебе разрешаю бушевать и сходить с ума.

— О’кей, — кивнула я. — С чего ты вдруг стала мудрой?

Молли притихла.

— Я знаю, что это такое — быть влюбленной в того, кому ты не нужна. А Ксавье этих девиц вообще не замечает.

— Как ты можешь судить?

— У меня есть опыт.

Зря я спросила… Мне до сих пор больно думать о том, как Молли страдала из-за моего брата. Я пыталась предупредить ее, но она все пропускала мимо ушей. И рана моей подруги еще не зажила.

— А как ты теперь относишься к нему? — спросила я. — Ну, к Гэбриэлу?

— Сначала было трудно, — произнесла Молли, пытливо изучая меню. — Но я уже с Вейдом.

Она помедлила и продолжала:

— Однажды я проснулась и поняла, в каком я отчаянном состоянии, какой я стала жалкой. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на безответные чувства. А потом появился Вейд, и я решила, что мы будем хорошей парой.

— Ты у нас по-взрослому говоришь.

— И какой я была раньше?

— Прости, но, по-моему, психованной.

Молли усмехнулась.

— Зато, сейчас я скучная и стабильная.

— Будь осторожна, Молли, — предупредила я подругу. — Не совершай ничего опрометчивого…

— Не волнуйся, — махнула рукой Молли. — Вейд, если честно, против секса до свадьбы. Физическая сторона для него не особенно важна.

— Правда? — изумилась я.

Обычно Молли влюблялась в других парней. Получалось, что ее новый бойфренд похож… на Гэбриэла. Я понадеялась, что Молли не нашла ему замену в человеческом облике.

— А ты сама в это веришь?

— Думаю, я сделала массу ошибок, — сказала она. — А Вейд… он такой понимающий.

— И в чем же?

— Да во всем, — пробормотала она. — Я ему рассказала о своем прошлом, и он принял меня целиком и полностью. Между нами нет секретов.

— Но про меня ты ему не проболталась? — спросила я.

Мне следовало убедиться в том, что Молли не до такой степени влюбилась в третьекурсника, что выложила ему наш семейную тайну.

— Нет! Он же будет считать меня чокнутой!

— Спасибо, утешила.

Я отвлеклась, заметив двух студенток, переместившихся поближе к тому месту возле стойки, где находился Ксавье. Они якобы собирались взять по порции картошки фри. Одна из них нарочно задела Ксавье плечом.

— Ой-ой-ой, — фыркнула Молли. — Конкуренция нарастает.

А я поежилась. Как-то это… неправильно. Девицы-то оказались роскошными: длинноногие, со светлыми мелированными прядями. Разумеется, из обеспеченных семейств с обширными связями. Машина — «Лексус», никак не слабее. Зимой — горные лыжи на курортах. В «Ол Мисс» они легко завоевывали популярность. Они лихо вступили в разговор с Ксавье и его товарищами. Мой острый слух позволил мне различить обрывки фраз — беседа шла о первой игре сезона. Некоторые термины были для меня непонятны, но Ксавье, похоже, увлекся. Нашел себе компанию! А я сникла и почувствовала себя неуверенно. Девицы напомнили мне о моих недостатках. Молли между тем бодро продефилировала к Ксавье и похлопала его по плечу. Красотки вздернули брови.

— Нам пора, — заявила Молли.

Ксавье, не спрашивая, пошел за ней.

А затем подоспел Вейд: аккуратно взбитые и уложенные волосы, ясные глаза, шаловливая улыбка. Голубая клетчатая рубашка, поношенные кожаные ботинки. Наверное, он был любителем пеших прогулок. Молли рядом с ним выглядела изнеженной принцессой. Я представила, как она соглашается отправиться с Вейдом в поход и щебечет о том, что ночевка в палатке — предел ее мечтаний.

— Это Форд и его сестра Лори, — важно объявила Молли. — Они — мои самые лучшие друзья.

— Привет, как поживаете? — Вейд пожал руки нам обоим. — Рад с вами познакомиться.

— Взаимно, — ответил Ксавье.

— Милая, — проговорил Вейд. — Но ты собиралась познакомить меня с… Бет и как же его… Ксавье?

Молли испуганно взглянула на меня, и я догадалась, что она все уши прожужжала Вейду.

— Они в последний момент передумали, — нашлась Молли. — Учатся в… Вайоминге. Я с ними почти не имею связи.

— Зачем им понадобился Вайоминг? — не унимался Вейд.

— Понятия не имею. Может, из-за свежего воздуха и природы. Какая разница?

— Но ведь Бет — твоя лучшая подруга! — настаивал юноша.

— Школьная, — отрезала Молли. — Теперь-то мы в универе.

Вейда объяснения Молли не удовлетворили, но Ксавье плавно сменил тему.

— А ты вроде бы заботишься о нашей девочке, — шутливо произнес он, обвив рукой плечи Молли.

— Стараюсь, — сурово ответил Вейд. — Мы посещали церковь, а в ближайшие выходные намереваемся повидаться с целителями в Теннесси.

— С целителями? — переспросил Ксавье. — Вы что, прихворнули?

Молли уже открыла рот, чтобы ответить, Вейд ее опередил.

— Не физически. Нам предстоит духовная работа, — и он подбадривающе улыбнулся Молли. — Я не покину тебя.

Молли взирала на него, как на своего спасителя.

— А можно поконкретней? — осведомился Ксавье.

— Увы, мы разрушены, брат мой, — глубокомысленно изрек Вейд. — Но Господь помогает нам. Верно, Молли?

— Я много узнала от Вейда, — объявила нам Молли. — Теперь все наладится.

Теперь я плохо спала. Мне снилась свадьба Пейтон и Ксавье. Множество роскошных гостей и букеты цветов — словом, все по правилам, а не мертвый священник и школьная форма, как вышло у нас. На церемонии венчания присутствовала семья Ксавье, а отец Пейтон вел невесту к алтарю. Была там и Мэри Эллен. Она тянула меня за рукав и рыдала, поскольку Ксавье не удосужился ее даже заметить. А потом я увидела, как Вейд сделал предложение Молли. Она выпалила «да», Вейд подхватил ее, и оба закружились в танце. Молли, правда, стояла на ногах Вейда, поэтому создавалось впечатление, что он держит тряпичную куклу. Голова у нее клонилась набок, и она напоминала зомби из ужастика. Когда ее затуманенные глаза встретились с моими, я вскрикнула.

А потом почувствовала, как чешется шея. Странный зуд. Казалось, кожа покрылась сыпью. Это было похоже на аллергическую реакцию на что-то (или кого-то) в комнате. Я принялась озираться по сторонам и заметила темный силуэт, который растаял в воздухе. Семерка обнаружил меня! Я успела разглядеть его: лицо ангела закрывала железная маска с прорезями, руки были затянуты в кожаные митенки. Мне почудилось, я слышу его хриплое дыхание, но внезапно зрение расфокусировалось, и я окончательно проснулась. Однако тяжелый осадок не покидал меня целый день.

На следующее утро Мэри Эллен проснулась поздно. Я ждала ее с чашкой горячего кофе и тостом с беконом. Мне было совестно. Я жестоко поступила с ней, хотя я понимала, что она ничего не вспомнит. Мэри Эллен застонала.

— Который час? — прохрипела она.

— Около полудня, — ответила я и водрузила поднос на письменный стол. — Как ты себя чувствуешь?

— Меня будто сбил автобус, — заявила Мэри Эллен. — Что со мной случилось?

— Ты заболела, — сказала я, стараясь свести информацию к минимуму, дабы избежать лишних вопросов.

Я словно произвела хирургическую операцию и в чем-то напортачила.

— Я пила спиртное? — осведомилась Мэри Эллен, потирая виски.

Я заглянула в ее запавшие глаза, обрамленные лиловыми кругами, посмотрела на ее пересохшие губы и спутанные волосы. Похмелье — прекрасное объяснение нынешнего состояния Мэри Эллен.

— Да, — кивнула я.

В последнее время я стала с легкостью врать. Без растерянности и не выдавая истинных чувств ни движениями, ни мимикой. И я привыкла к тому, что приходится распутывать плотную сеть обмана повсюду. Но сейчас не время заниматься самобичеванием. Нужно замести следы.

— Ой… Я и вправду перебрала, — прошептала Мэри Эллен. — Ни фига не помню.

— Ты совсем расклеилась, когда мы тебя встретили, — сообщила я ей. — Но главное, ты цела и невредима.

— Лори… — тихо спросила она. — Могу я тебя кое о чем попросить?

— Конечно.

Я была совсем не против возместить причиненный Мэри Эллен ущерб.

— Пожалуйста, не рассказывай об этом никому. Иначе конец моей репутации.

Я была изумлена, но с готовностью согласилась. Я думала, что Мэри Эллен разнесет новость по всему «Ол Мисс». При ее любви к преувеличениям я ожидала, что она поведает каждому о том, как напилась в стельку и едва добралась до своей комнаты. Похоже, она опасалась праведного гнева девиц из сестричества. Что ж, нам с Ксавье повезло.

Убедившись, что Мэри Эллен пришла в себя, я отправилась в квартиру, которую Ксавье снимал на паях с друзьями. Дверь мне открыл Спенсер. Я разглядела Клэя, который лежал на диване с объемистым учебником биологии.

— Привет, МакГро-младшая, — произнес Спенсер с усмешкой. — Добро пожаловать в мужское логово.

— Спасибо.

Я улыбнулась Спенсеру и робко перешагнула порог. Здесь все-таки обитала четверка парней-третьекурсников.

Ксавье отличался аккуратностью, а здешняя гостиная была завалена коробками от пиццы и пустыми жестяными банками. Повсюду валялись игровые приставки. Мебель была разномастная. О красоте и дизайне никто и не думал. Каждый предмет служил определенной цели — исключительно функциональной. На одной стене висел флаг штата Миссисипи, а по соседству — герб братства «Сигма Кси» и деревянный барельеф с изображением полковника Реба.

— Пахнет у вас… по-мальчишески, — вырвалось у меня.

Спенсер рассмеялся.

— Значит, противно?

— Нет, — смутилась я. — Просто… по-мужски.

— А мы и есть мужественные мужчины, — заявил Клэй. — Братец твой душ принимает, но нас не обманешь — ты пришла повидаться с нами.

— Угадал.

— Кстати, ты слыхала? — ухмыльнулся Спенсер. — Форд отказался сопровождать нас вчера вечером. Наверное, у него завелась тайная возлюбленная.

— О, нет, — ответила я с притворной серьезностью. — Он парень прямой.

— Ага, — закивал Спенсер. — Но тебе лучше потолковать с ним откровенно. Что за дела, Лори: ставит девушку выше товарищей из братства.

— Да уж, невежливо, — согласилась я и села на диван.

Через пару минут Ксавье вышел из ванной — с мокрыми волосами и полотенцем на бедрах. На миг вид его обнаженного тела изумил меня и буквально ввел в ступор. Без рубашки я его некоторое время не видела, и меня сразил вид его крепкого, точеного торса. Меня словно унесло в первые дни нашего знакомства, когда я старалась изо всех сил не выдать свои чувства. Вот и сейчас я потупилась и отвела глаза от мускулистой груди Ксавье.

— Привет, Лори, — поздоровался он. — Мне показалось, что я слышу твой голос.

— Как замечательно, что ты приоделся по этому поводу, — хмыкнула я.

— Точно, дружище, — заметил Спенсер. — И что у вас за шоу такое?

— Ты даже не представляешь.

Ксавье пожал плечами, однако взял футболку с логотипом «Ол Мисс» из стопки свежего белья и исчез в соседней комнате. Вернувшись, он помог мне подняться с дивана.

— Давай-ка, сестренка, я угощу тебя ланчем, — произнес он.

Я обрадовалась.

— Нас ты никогда не угощаешь, — проворчал Спенсер. — Интересно, почему?

— А вы мне не нравитесь.

Спенсер швырнул ему вслед подушку, а мы шмыгнули за дверь.

Забравшись в пикап Ксавье, я откинулась на спинку сиденья. Наконец-то можно было побыть самой собой. Ксавье завел мотор, и из динамиков стереосистемы полились аккорды гитары Брэда Пейсли.[27] Мои ступни сами по себе начали притопывать в такт.

— И что со мной делает «Ол Мисс», — посетовал Ксавье. — Машинально настраиваюсь на станции, передающие кантри.

Постукивая пальцами по рулю, он принялся напевать: «Прислушиваясь, к звукам старой Алабамы, я еду через Теннесси…»[28]

— В душе ты — деревенский парень, — произнесла я. — Смирись с этим.

Ксавье сжал ткань моей клетчатой рубашки.

— У меня в машине есть только одна сельская девчонка, — игриво проговорил он.

— Кстати, твои приятели считают, что у тебя завелась тайная подружка, — парировала я и стала перебирать его пальцы.

Я истосковалась по возможности прикоснуться к нему и спешила насладиться краткими мгновениями.

— Кто? Они? — буркнул Ксавье. — Кому какое дело? Пусть себе гадают.

— А тебе никогда не хочется выложить всем правду? — вздохнула я. — Про нас.

— Бывает, — кивнул Ксавье. — Особенно после того, как Спенсер сообщил братству про мою крутую младшую сестренку, которая курит.

— Ладно тебе! — воскликнула я и расхохоталась.

Спенсер был ужасный шутник.

— И теперь все жаждут с тобой познакомиться. — Ксавье покачал головой. — Я такого не допущу.

— У меня ситуация похуже. Местные девицы от тебя без ума.

— Как глупо, — удивился Ксавье. — Я для них — «темная лошадка».

— Они знают твой знак Зодиака и каким видом спорта ты занимаешься, и с кем ты ездил в лагерь для старшеклассников.

— Да? — Ксавье непонимающе взглянул на меня. — Но как?

— Не стоит недооценивать возможности слежки через «Фейсбук».

— Там сплошные выдумки, — рассмеялся он.

Мой мобильник завибрировал. Я достала его из кармана: ясно, СМС от Молли. Она интересовалась куда я запропастилась.

— Напиши ей, что ты на лекции.

— Но у нее вроде бы есть новость…

— Разумеется, насчет семейки Кардашьян.

Мы решили встретиться с Молли позднее. Нашли укромную ячейку в дальнем углу кафе и устроились за столиком. Я провела ладонями по потрескавшемуся бордовому винилу, посмотрела на яйцеобразные потолочные светильники. Здесь было темно и шумно, и у меня создалось ощущение, что мы находимся в надежном укрытии. Стены пестрели фотографиями в запыленных рамках, а потолок оказался утыкан зубочистками, кончики которых были обернуты в целлофан.

— Здорово тут, — констатировала я. — Мне нравится в университете.

— И мне. — Ксавье потянулся. — Самые беззаботные деньки в нашей жизни.

— А надолго ли?.. — произнесла я и осеклась.

Однако я не испортила Ксавье настроение.

— Мы же вместе, Бет. Вот что самое главное. И совершенно неважно, продлится это год или еще неделю. По крайней мере, нам подарили такую возможность.

— Кем бы ты стал, если бы не встретил меня? — неожиданно спросила я. — В смысле, чем бы занимался?

Ксавье ответил без запинки:

— Был бы Ксавье Вудсом, будущим врачом, тайным фанатом «Бамы», членом «Сигма Кси»… и законченным бабником.

— Я серьезно, — укорила его я.

— Бет, все было бы иначе.

— Да, но как? — не отступалась я.

— Начнем с того, что я был бы зеленым придурком и не ценил бы того, что имею. Наверное, я бы до сих пор грезил об идеальной девушке и хотел бы престижную работу в элитном районе. А потом завел бы хорошую, милую семью.

— Звучит неплохо.

— Я сказал: «милая», — подчеркнул Ксавье. — А не уникальная, как у нас с тобой.

— Пожалуй, да, — неуверенно отозвалась я.

Выходит, я все перевернула с ног на голову. Мало того что я толком не знала, способна ли я родить ему детей или нет… В любом случае, я была не способна создать стабильную, надежную среду для их роста и воспитания. Неужели Ксавье без раздумий отказывался от размеренного человеческого существования?

Он нежно взял меня за руку.

— Хочешь узнать, в чем тут разница? — прошептал он, и тепло его ярких глаз согрело меня. — Я бы сомневался в своей вере. Сражался с жизнью, как другие, пытался бы понять ее смысл. Но благодаря тебе я обрел убежденность, о возможности которой даже не подозревал. Я увидел Небеса и ангелов. Понял, что ад — не просто место, о котором рассказывают в воскресной школе, а реальность. Господь наблюдает за каждым моим шагом. И мы с тобой когда-нибудь попадем в Рай…

— В эту белизну… — откликнулась я. — Ксавье, когда я смотрю на тебя, то знаю, что у нашего Отца особые планы насчет тебя.

Энергия Ксавье просачивалась во все, что его окружало. В его присутствии невозможно ощущать себя несчастной. Я просто погружалась в солнечный свет и купалась в любви.

— Бетани, я как будто живу внутри тебя, а ты — внутри меня, — продолжал он, сонно улыбаясь и поднося ко рту чашку сладкого чая. — Мы стали единым существом.

— Именно так Отец Небесный видел любовь мужчины и женщины, — ответила я. — Как некое подобие взаимоотношений внутри Святой Троицы.

Я заметила, что девушка за соседним столиком поглядывает на нас, и отодвинулась от Ксавье. Нам еще нельзя демонстрировать свои отношения на людях. Ксавье негромко кашлянул.

— Ладно, — произнес он небрежно. — Как там Молли?

Конечно, гораздо безобиднее тусоваться с Молли, чем оставаться наедине. Искушение забыться друг с другом было слишком сильным. Я отправила Молли СМС, и она явилась через минут пятнадцать. Как обычно — веселая, в футболке с надписью «Гарвард Юга» и ярко-розовых шортиках. Она плюхнулась на диванчик и улыбнулась.

— Угадайте!

— Что? — уже с сожалением произнес Ксавье.

— У меня потрясающая новость, грандиозная новость, — таинственно выговорила Молли.

— Ну не томи, — рассмеялась я.

Молли подняла левую руку, положила ее на стол. На пальце сверкало обручальное кольцо.

— Поздоровайтесь с будущей миссис Вейд Харпер Третьей.

— Боже милостивый! — вырвалось у Ксавье.

— Классно, да? — взвизгнула Молли и бросилась ко мне с объятиями.

— Ну… да, — пробормотала я. — Но тебе восемнадцать…

— И тебе тоже, но ты вышла замуж за Ксавье, — возразила она.

— Да, но я… ты права, Молли.

Мне не хотелось читать ей мораль. Но наша ситуация была иной. Мы не принимали скоропалительных решений. А помолвка Молли сразу напомнила мне типичную пьяную свадьбу в Вегасе. Что эти двое вообще творят?

— Молли… — Ксавье заговорил голосом мудрого старшего брата. — Ты хорошо подумала?

— Ты прямо как мой папочка, — фыркнула она.

— Ты ему сообщила? — осведомился Ксавье.

— Пока нет. Родителям полагается ругать, а друзьям — радоваться за меня.

Ее явно разочаровала и возмутила наша реакция.

— Мы рады! — воскликнула я. — Но ты застигла нас врасплох.

Черты лица Молли смягчились.

— Безумно романтично, правда? Мы с Вейдом будем счастливыми — как и вы!

И она покраснела.

Но наше счастье досталось нам дорогой ценой. Наверное, в глазах Молли мы являлись беспечной парой, но мы побывали в аду и вернулись обратно — в буквальном смысле. Для нас любовь стала пожизненным обязательством. Вот что такое брак. И я сомневалась, что Молли к этому готова.

— Бет, я провожу тебя до учебного корпуса, — предложил Ксавье.

Я облачилась в его футболку с логотипом «Сигма Кси». Она доходила мне до середины бедра и скрывала неизменные шорты студенток «Ол Мисс».

— Необязательно.

— Мне по пути, — заявил он.

Теперь у нас с Ксавье появилось нечто новое: он меня всюду сопровождал. Налицо — братская любовь Форда и Лори МакГро.

— Может, перекусить где-нибудь на площади?

— Конечно. Почему бы тебе не позвать Молли?

— Ты не шутишь? — спросила я.

— Нет, — вздохнул он. — Но ничего не поделаешь.

— Мы совсем не бываем наедине, — проворчала я.

— Потерпи. Большая часть студентов схлынет из кампуса на выходные.

— Почему?

— Матч на выезде, — ответил Ксавье. — «Бунтари» играют на поле другого универа.

— Почему здесь все определяет футбол? — изумилась я.

Ксавье даже обиделся.

— Бет, футбол у нас — что-то вроде религии.

— Странно…

— Я отведу тебя на следующую игру, и ты поймешь.

— Но толпа меня угнетает. — Я покачала головой.

— Не бойся, — рассмеялся Ксавье. — Будет только шестьдесят тысяч человек!

Я разинула рот. Ксавье сжал мое плечо.

— Лори, тебе еще столько всякого предстоит узнать!

Мы миновали величественный фасад Лицея — самого первого здания университета, украшенного могучими колоннами. Я читала о том, что во времена Гражданской войны он служил госпиталем. Раскинувшиеся вокруг яркие клумбы радовали глаз. Я полюбовалась нарциссами и маргаритками и подумала о том, сколько сил вложено в то, чтобы территория была настолько красивой и ухоженной.

Мы прошли к лекционной аудитории, где амфитеатром выстроились деревянные скамьи. Серый линолеумный пол был отполирован до блеска. Зал уже наполнили студенты, вынимающие ноутбуки из рюкзаков и весело болтающие в ожидании профессора английского языка. Я обратила внимание на то, что Ксавье не торопится.

— Я найду тебя после окончания занятий? — поинтересовалась я.

— Я бы послушал лекцию, если ты не против.

— А ты сейчас свободен?

— Я ребятам не нужен.

— Что-то случилось? — с подозрением спросила я.

— Нет. Не хочу с тобой расставаться.

Я решила не спорить. Ясно, что у него на уме. После беседы с Гэбриэлем и Айви я тоже постоянно льнула к нему. Если нам суждено столкнуться с Семерками, я намеревалась встретить беду рядом с Ксавье.

Мы пробрались мимо студентов и устроились рядышком на заднем ряду. Наверное, это как-то не по правилам, но в тот день я была не в своей тарелке. Иногда я улавливала в воздухе запах гнили. Я сидела чересчур напряженно и порой вздрагивала. А вот Ксавье развалился на скамье, вытянув и скрестив ноги в лодыжках.

Наконец в зале появился профессор Уокер, у которого седые волосы на голове топорщились, будто хохолок какаду. Он принес с собой не стопку листков с записью лекции, а захватил лишь потрепанный томик «Антологии литературы» Нортона. Профессор уставился на нас через круглые очки в черепаховой оправе с выражением мировой скорби на лице. Когда мы затихли, он велел нам открыть учебник на странице со стихотворением Китса «Ода греческой вазе». Ксавье тихо застонал. Две девицы впереди нас обернулись, хихикнули и скорчили сочувственные гримасы.

— Поэзия? — прошептал Ксавье. — Почему ты меня не предупредила?

Губы Гамиила разъехались в ухмылке, обнажив белоснежные зубы. Он не удивился, нет, он победил. Он дал знак Семеркам, хлопнув в ладоши, и они дружно повернулись к своему предводителю. Они, как дрессированные псы, слепо исполняли команды хозяина. Гамиилу достаточно произнести слово — и они прикончат меня.

Неожиданно я ощутила легчайший ветерок: рядом со мной встал Ксавье. Мое сердце заныло. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы он уцелел. Но он не бросил меня, не оставил наедине с врагами. Наши судьбы соединились, и ничто не могло разлучить нас. Я едва не расплакалась, но сдержалась и погладила его пальцы. Ксавье мой намек понял и решил не унижаться. Он наклонился к столу и забарабанил свободной рукой по деревянной поверхности.

— Вам бы, ребята, надо почаще гулять на свежем воздухе, — произнес он. — И почему вы в масках? Это же не «Крик»![31]

Я дерзко усмехнулась. Происходящее было немыслимо, но Семеркам нас не запугать. Гамиил удивлено прищурился.

— Ты кем себя возомнил, мальчишка? — свирепо осведомился он.

Ксавье пожал плечами.

— Я с ней.

— Знаю, — отрезал Гамиил.

— И что нам делать? — спросила я, поддразнивающим тоном.

— Увидишь.

Аудитория погрузилась в темноту. Студенты громко и визгливо завопили. Мы с Ксавье крепко обнялись, готовясь к неминуемой смерти, боли, космической пустоте… Внешне мы казались невооруженными, но вместе являлись весьма грозным оружием.

Вспыхнул свет, и я сразу поняла: что-то не так. Гамиил разозлился и даже немного смутился. Я догадалась, что этот трюк — явно не его рук дело. А затем я увидела Гэбриэла. Он находился в центральном проходе — босой, с золотистыми волосами, развевающимися за его спиной, словно флаг. Обычно он носил белый хитон для обозначения своего статуса в ангельской иерархии, но сегодня предстал перед нами в полинявших синих джинсах. Его белая футболка излучала сияние, подобное раскаленной броне.

Воцарилась тишина. Студенты осознали, что прибыла помощь. В Гэбриэле не было ни капли мрака, и, несмотря на суровость облика, в нем чувствовалась защита. Крики быстро прекратились, сменившись хныканьем, всхлипываниями и мольбами.

Гамиил шевельнул пальцем — и величавый свод поднялся вверх, издав басовый стон. Середина потолка и крыши исчезли, оставив после себя зияющую дыру. В следующий миг центральный участок свода вернулся и рухнул на Гэбриэла, но тот перехватил его на лету и направил к стене. В итоге никто не пострадал. На пол посыпались куски штукатурки. Гэбриэл и Гамиил сверлили друг друга гневными взорами. Подчиненные Семерки напоминали статуи.

Казалось, целую вечность ничего не происходило. Наше положение было зыбко, как никогда прежде. В данный момент силы небесных воинов находились в равновесии, но спустя секунду могла разразиться катастрофа. Если здание рухнет, тогда мы будем погребены под обломками. Но я знала: мой брат не собирается рисковать.

Студенты озирались по сторонам. Кое-кто из парней пытался успокоить всхлипывающих девушек и заслонить их собой. Другие съежились на скамейках и дрожали. Похоже, они думали, что наступил конец света.

— Ты не имеешь права вторгаться сюда, — объявил Гэбриэль. — Твое присутствие здесь неоправданно.

— Как и твое, брат, — ответил Гамиил. — А как в Царстве Небесном нынче смотрят на изменников?

— Защита невинных не делает меня изменником, — возразил Гэбриэл. — Но по чьему приказу действуешь ты?

— Мы трудимся, дабы служить Царствию, — гордо отозвался тот.

— Не лги мне, — громогласно возвестил Гэбриэл.

Гамиил указал на меня.

— Этот ангел нарушил закон. Ее деяния не будут прощены.

— Как и твои, — произнес Гэбриэл.

— Тебе не стоило затевать игру в прятки, — проговорил Гамиил презрительно. — А то мы бы еще долго гадали, где вы прячетесь.

— А для тебя самое главное — ущемленное себялюбие, да? — с отвращением вымолвил Гэбриэл. — Гордыня — опасная штука, брат.

— Речь идет о правосудии.

— Тогда почему бы тебе не отпустить их? — предложил Гэбриэл. — Пусть Он сам все рассудит. Уверяю: убийств Он не допустит.

— Нет, — нагло фыркнул Гамиил. — Сейчас Он не может подойти к телефону. Так что наказывать или нет — решать нам.

В результате Гамиил упорно избегал вопросов Гэбриэла о Господе. Он знал, что Семерки — приверженцы своей собственной извращенной идеи правосудия. Я гадала, в какой момент небесное воинство стало мятежной силой, которую, скорее, не уважали, а боялись.

Гэбриэл расправил крылья. Студенты ахнули.

— Нет, брат.

— Здесь нет твоей власти, архангел, — небрежно бросил Гамиил.

— Я мог бы уничтожить тебя.

— Разумеется, но при этом будет отнята жизнь у множества людей.

И Гамиил кинул красноречивый взгляд на заплаканных девушек и парней.

— Тогда открой двери, и пусть в зале останутся лишь те, кто тебя интересует, — сказал Гэбриэл.

Но Гамиил проигнорировал призыв к справедливости.

— Поздно, — заявил Гамиил. — Они все должны погибнуть.

Некоторые тут же разрыдались. Кое-кто зажмурился. Наверное, надеялись, что им снится кошмар.

— Они невиновны, — возмутился Гэбриэл.

— Твоя привязанность к смертным, сотворенным из праха, делает тебя уязвимым, — парировал Гамиил. — Предлагаю тебе подумать о твоем же будущем. А они, между прочим, наследники и носители греха Адама.

— А зачем на Землю был послан Христос? — осведомился Гэбриэл. — Он заплатил их долги, Он смыл с них первородный грех Своей кровью. Почему ты переиначиваешь истину?

— Ты собираешься помешать мне? — дерзко поинтересовался Гамиил.

— Ты скоро пожалеешь о своем поступке, брат, — отчеканил Гэбриэл.

И рядом с ним возник пылающий янтарный шар, который начал преображаться в фигуру. Я увидела яркие кудри и глаза цвета дождевых капель. Это же Айви, моя сестра! Она принадлежала к высшему ангельскому чину и легко перемещалась на огромные расстояния. Гамиил попятился. Айви подняла руку, и из кончиков ее пальцев полетели молнии. Широкополые балахоны Семерок воспламенились. Языки огня принялись лизать бесстрастные гипсовые лики. Семерки начали поспешно отступать и растаяли в воздухе. В аудитории остался только покинутый всеми Гамиил.

— Я уничтожу вас! — проревел он.

Айви вздернула тонкую золотистую бровь.

— С помощью какого войска?

Гамиил оскалился и наклонился вперед, как дикий зверь, готовый к нападению. Без предупреждения он сунул руку под свое одеяние и извлек скипетр. Гамиил знал, что ему нельзя прикасаться к Айви и Гэбриэлу, и схитрил. Он навел оружие на перепуганную студентку. Энергетический разряд рванулся к девушке и сотряс аудиторию. Какой-то парень кинулся к ней и накрыл ее тело своим. Луч скипетра пронзил бок молодого человека, и раздалось шипение, какое издает мясо, жарящееся на гриле. Руки юноши сразу почернели и обуглились, а сам он рухнул навзничь, я увидела его лицо, покрытое красными дымящимися язвами. Это был Спенсер. Он, не мигая, смотрел в потолок.

Ксавье в ужасе уставился на труп.

— Нет, будь ты проклят! — хрипло заорал он Гамиилу.

Только что убили Спенсера — его соседа по квартире, союзника и друга. Он погиб из-за нас. Ксавье сел на край стола, а меня покинуло всякое желание сражаться.

Гэбриэл, похоже, приготовился растерзать Гамиила. Айви остолбенела, а затем буквально открыла огонь по Гамиилу. Однако тот увернулся, сделав в воздухе сальто. Гэбриэл сосредоточился на студентах. Он окутал каждого из них голубоватыми сетями, которые выглядели хрупкими, но на самом деле были крепки и несокрушимы, как стальные прутья. Но Гамиил потерял интерес к учащимся, его целью стали мы с Ксавье.

Я тщетно пыталась пробудить силу, которая дремала во мне, но от шока у меня мало что получалось. Гамиил бросился ко мне, а я робко отшатнулась от него. Он вцепился в мои запястья своими крепкими ручищами и забросил их назад. Кости сломались с громким треском. А Гамиил потащил меня за собой. Я кубарем покатилась за ним. Моя голова то и дело билась о мебель. В конце концов я упала, стукнулась об стол и взвыла от боли. Внезапно меня перехватил Гэбриэл, который помог мне подняться. Мое зрение расфокусировалось, но я еще сохраняла способность мыслить.

— Ксавье, — прошептала я.

— Бет!

Ксавье напрочь забыл о присутствии Гамиила. Его волновала только моя безопасность. Но он находился далеко от меня и не мог до меня добраться. А я заметила зловещий силуэт Гамиила. Ангел-отступник появился совсем рядом с Ксавье. Выражение лицо Гамиила было алчным, голодным. Я разжала губы, чтобы предупредить Ксавье об опасности, — и с них сорвался только жалкий стон. Неужели я потеряю самое дорогое? Гамиил довольно усмехнулся, махнул скипетром, и в спину Ксавье ударила молния.

Ксавье в смятении крутанулся на месте и медленно опустился на колени. Он не отводил от меня взгляда. Потом его веки затрепетали, сомкнулись, и он распростерся на полу.

Я закричала во всю глотку, и мои легкие запылали от боли. Мне показалось, что я слышу, как сердце Ксавье перестало биться. В тот же миг в его глазах померк свет. Айви развернулась к Гамиилу с неприкрытой яростью. Но предводитель Семерок согнулся, рванул вверх со скоростью пули и сгинул в потолочном проеме. Последним, что мы увидели, были его развевающиеся одежды и вспышка победной ухмылки. Пыльная штукатурка падала на нас, словно белесая шрапнель.

Мои крылья раскрылись, оттолкнули Гэбриэла в сторону и перенесли меня туда, где лежал Ксавье. Я прижала его к груди своими искалеченными руками и встряхнула. Айви и Гэбриэл очутились возле меня. Они начали быстро переговариваться друг с другом, но я ничего не понимала. Звон в ушах прогонял все мысли, кроме единственной. Мой мозг отказывался постигать то, что случилось. Туман клубился у меня в мозгу. Огромная черная дыра мгновенно проела мое нутро.

Гэбриэл аккуратно проверил, есть ли у Ксавье пульс. Посмотрел на Айви и покачал головой.

Ксавье был бесподобно, потрясающе красив. Его кожа была еще теплой. Наши обручальные кольца соприкоснулись и звякнули. Я принялась вновь и вновь повторять его имя, но не дождалась ответа. Тогда приникла к нему щекой и пожелала, чтобы он вернулся ко мне.

Все было бесполезно.

Гамиил убил его нарочно и безжалостно у меня на глазах.

Ксавье умер.

Айви и Гэбриэл подняли Ксавье и отнесли его в пустой кабинет, примыкавший к лекционной аудитории. Они бережно уложили его на потертый кожаный диван, после чего Гэбриэл опять пришел к измученным студентам. Ему следовало стереть недавние воспоминания из их памяти и каким-то образом объяснить гибель Спенсера.

А меня охватило безразличие. Лишь Ксавье волновал меня.

Пока его душа не покинула тело, можно было что-то сделать… что угодно! Я молча протянула к Айви сломанные запястья. Одного ее прикосновения хватило, чтобы кости срослись. Я метнулась к Ксавье, рывком распахнула его рубашку, и оторванные пуговицы полетели в разные стороны. Я приложила ладони к его обнаженной груди, стремясь послать в любимого целительные токи, но мое собственное сердце колотилось так часто и мешало мне сосредоточиться.

Айви приблизилась к нам обоим. С ее волос до сих пор стекали сверкающие капли света. Чего она ждала? Ведь Айви — целительница. Конечно, она спасет Ксавье! Я отодвинулась, чтобы дать Айви место для работы, и положила голову Ксавье к себе на колени. Убрав светло-каштановые пряди с его лица, я увидела, что он уже осунулся и побелел.

— Айви! — воскликнула я.

— Не знаю, чем я могу помочь, — вымолвила она.

— Что ты говоришь! — гаркнула я. — Ты воскрешала людей!

— Они были при смерти, — возразила Айви. — Но он… он миновал границу.

— Нет! — вскричала я и принялась отчаянно нажимать на грудную клетку Ксавье обеими руками. Горячие слезы катились из моих глаз, намочили его рубашку.

— Бетани… — смиренно произнесла Айви.

— Нет… — прервала я сестру. — Значит, теперь умру и я.

Моя реплика вывела Айви из раздумий.

— Хорошо.

Она проворно скрутила волосы в тугой пучок на затылке. Я не раз наблюдала, как Айви занимается целительством, но никогда не видела, чтобы это стоило ей таких сил. Ее лоб покрылся испариной. Айви зажмурилась и начала шептать что-то на латыни. Я уловила только слова «Spiritus Sanctum».[33] Молитва становилась все более страстной при каждом повторе, и наконец Айви умолкла, чтобы отдышаться.

— Не выходит, — призналась она, потрясенная собственной неудачей.

— Почему? — спросила я.

— То ли моя энергия истрачена, то ли Ксавье сопротивляется.

— Попробуй еще!

Наверное, Ксавье решил, что отдать свою жизнь за меня — достойный компромисс. А может, думал, что теперь Семерки выместили свою злость. Я отчетливо представляла, как он сказал бы: «А что, неплохая сделка». Однако смерть означала полную разлуку. А если Ксавье догадался, что Гамиил жаждет его уничтожить? Значит, он отдал себя, как агнец, на заклание… Но я не могла с этим смириться. После того как отец Мел повенчал нас, Ксавье не имел права драться в одиночку.

Я вдруг осознала, что в комнате есть кто-то еще. Обернувшись, я увидела юного Жнеца. Он стоял на пороге — наглый, скучающий взгляд и женоподобный. Он тут же принялся нетерпеливо постукивать ногой по полу, а его черные крылья заколыхались, распространяя аромат благовонных масел.

— Прошу прощения, мне зайти попозже? — издевательски спросил Жнец.

У меня не было времени слушать его саркастичные шуточки.

— Не смей к нему приближаться! — выкрикнула я.

Айви не сдавалась и боролась за Ксавье из последних сил. Я молилась о том, чтобы она помогла Ксавье. Пальцы Айви прикасались к его коже, и над Ксавье появился мерцающий золотистый ореол. Внезапно я осознала, что остатков энергии Айви не хватит для того, чтобы вывести Ксавье из кризисного состояния.

— Душа уже покинула тело, — заметил Жнец непререкаемым тоном.

— Отойди! — заорала я.

— Ну, конечно, я самый плохой, — вздохнул он.

— Пожалуйста, не забирай его, — прошептала я. — Скажи ему, что он мне нужен…

— Почему бы тебе самой не попробовать? — усмехнулся Жнец и кивнул на Ксавье.

И я оцепенела: прямо передо мной возник туманный призрачный силуэт. Это был дух Ксавье — растерянный и недоуменный. Я так громко втянула в себя воздух, что Айви вздрогнула, а Жнец театрально закатил глаза.

— Ксавье, — вымолвила моя сестра. — Твой час еще не пробил.

Дух непонимающе уставился на Айви и перевел взгляд на Жнеца.

— Уверен? — лукаво осведомился ангел. — Не бойся меня, я профессионал.

Айви помрачнела.

— Дай мне хоть немного поразвлечься! — обратился к ней Жнец.

Дух не шевельнулся. Ксавье оказался в пространстве между мирами живых и мертвых. А переход осуществить очень трудно. Жнецы и ангелы-хранители провожают души на тот свет. А теперь ситуация осложнилась: Ксавье буквально разрывали пополам.

— Ксавье, — проговорила Айви. — Ты можешь мне доверять.

Но Ксавье испуганно попятился назад.

— Жалкая реклама скидок на распродаже, — заметил Жнец. — Я сделаю так, что вся твоя боль исчезнет. Ты забудешь о тяготах земного существования. Ты обретешь покой и перестанешь тревожиться. Ни смерти, ни разрушения, ни страданий. Следуй за мной.

Он был явно доволен своим лицедейством. Дух Ксавье едва заметно склонил голову к плечу. Возможно, слова Жнеца тронули его. Воздух зарябил, и призрак отстранился от меня и Айви. Где же Гэбриэл? Я привыкла к тому, что он улаживает наши проблемы. Но сегодня у него было забот по горло. Что делать? Я не могла схватить за руку привидение. Тело Ксавье покоилось на диване. Причинить вред Жнецу не получится: саму Смерть не убьешь.

Внезапно дух принялся в смятении озираться по сторонам. Жнец ухмыльнулся.

— Я покажу тебе дорогу.

— Ксавье, нет!

Дух Ксавье впал в замешательство. Новопреставленные души уязвимы и подвержены любому влиянию.

— Ты нужен нам здесь, — настойчиво проговорила я.

— Она лжет, — вмешался Жнец. — Она просто не желает оставаться одна. Пойдем со мной, и ты забудешь обо всех тревогах.

Теперь происходящее превратилось в соревнование между Жнецом и мной за призрак Ксавье, замерший между нами.

— Возьми меня за руку, — продолжала я. — Все очень легко.

Но Ксавье смутился окончательно.

Губы Айви прикоснулись к моему уху.

— Только ты можешь помочь ему.

«Но как?» — хотелось выкрикнуть мне. Ведь я не обладала властью, какой были наделены Жнец и моя сестра. Однако я без раздумий рванулась вперед и преградила призраку путь. Ксавье замер. Он будто вспомнил меня.

— Ксавье Вудс, — проорала я, пытаясь схватить его за плечи. Но мои руки прошли сквозь него и беспомощно опустились. — Не пытайся бросить меня! Что бы ни случилось, мы должны быть вместе! У нас уговор: куда ты — туда и я. Если ты умрешь, я тоже последую за тобой. Ты убить меня собрался? Если ты немедленно не вернешься ко мне, я тебя никогда не прощу!

Моя вспышка эмоций была настолько личной, что Айви почувствовала себя лишней рядом со мной. Даже Жнец устремил свой блеклый взор в потолок, ожидая, когда я завершу свою тираду. Дух протянул руку.

— Иди ко мне, — прошептала я.

Когда пальцы Ксавье соприкоснулись с моими, они стали твердыми, и я крепко сжала их. Я понимала, что торопить Ксавье нельзя, и осторожно шагнула к дивану, где лежало безжизненное тело юноши. Айви встрепенулась и погладила виски мертвого Ксавье. Его сразу окутал светящийся нимб. Затем сияние охватило не только плоть, но и призрак Ксавье. Еще секунда, и они соединились. Айви рухнула ниц. Сверкнула вспышка, комната озарилась разрядом молнии, которая унесла с собой легкую дымку.

Ксавье на диване судорожно выдохнул. Он будто пробыл под водой слишком долго и только что вынырнул на поверхность. Его веки дрогнули, и с губ сорвался стон. Я разрыдалась, бросилась к нему и обняла его за шею.

Жнец скривился.

— Ты победила, — произнес он, поклонился и прошествовал в коридор, что-то бормоча себе под нос.

Ксавье удивленно заморгал. Айви пришлось буквально оторвать меня от него.

— Держи, Бет, — сказала она, протянув мне пачку бумажных носовых платков.

Я высморкалась и утерла слезы.

— С ним все будет в порядке, — повторяла Айви.

А я почему-то не верила ни собственным глазам, ни заверениям сестры.

— Бет, — сонно сказал Ксавье.

— Я здесь, — всхлипнула я.

— Ты не ранена?

— Со мной все хорошо, пока ты жив и здоров, — произнесла я и легла возле него. — Как ты себя чувствуешь?

— В теле странное ощущение, — пожаловался он, и я вскочила.

— Расслабься, — заметила Айви. — Его реакция совершенно нормальна. Ему надо отдохнуть.

Ксавье проворчал что-то неразборчивое и погрузился в сон. Я прижалась к нему, радуясь его знакомому теплу. И поклялась, что никогда не дам его в обиду.

Я схватилась за живот, будто меня укололи ножом. Думаю, моя реакция была детской, но я не могла поступить иначе.

Я отшатнулась от Ксавье и побрела к окну. Светило солнце, по трассе проносились машины, сливаясь в разноцветное пятно. Водители понятия не имели о том, что происходило в дюжине ярдов от них. Отрывочные мысли у меня в мозгу сталкивались, как разбушевавшиеся метеориты. Как такое могло произойти? Можно ли освободить Ксавье, пока не случилась трагедия? И чему мы были свидетелями за последние сутки?

— Я ничего не понимаю, — заявила я во всеуслышание.

— У Ксавье — бесовская одержимость, — тихо пояснила Айви.

— Нет! — Я яростно замотала головой. — Его должна оберегать вера! Невозможно, чтобы демон настолько легко завладел его телом!

— Бетани, но Ксавье умер, — произнес Габриэль. — Нескольких минут на грани хватило для того, чтобы в него вошла тьма.

— Но… — промямлила я. — Но мы спасли его!..

— Не теряй надежду, — сказала мне Айви. — Борьба только началась.

Значит, теперь Люцифер за нами шпионит и ждет возможности нанести удар… Я невольно поежилась. Мы до такой степени сосредоточились на том, чтобы избежать гнева Небес, что напрочь забыли о более опасном хищнике. В Раю хотели нас разлучить, но Ад желал отомстить нам по-своему. Безликие Семерки не представляли собой ровным счетом ничего по сравнению с демонами Преисподней. В моем сознании возник леденящий сердце образ: лицо сестры Мэри Клер, монахини из монастыря в штате Теннесси. Кровь, открытые раны, раскрошенные зубы, отстраненный взгляд… Бес полностью овладел ею. Зрелище потрясло меня даже тогда, когда я присутствовала рядом в астральной форме, а ведь монахиня была мне чужой. А сейчас страдал Ксавье. Буду ли я мужественна, чтобы справиться с новым испытанием?

Я отвернулась от Гэбриэла и Айви. Мне не утаить от них свои страхи и сомнения, но мне нужно пару секунд, чтобы смириться с очередным кошмаром.

— Бетани, — окликнула меня сестра. — Нам пора. Мы не можем тут оставаться, — добавила она срывающимся голосом.

— И куда мы направляемся? — радостно осведомился Ксавье.

— Мы отвезем тебя в наш дом, — ответил Гэбриэл.

— Погодите… У вас есть дом? — вмешалась я. — Где?

— Здесь, — ответила Айви. — В Оксфорде.

— С каких пор? — изумилась я.

— С тех пор, как вы тут поселились.

— И вы молчали?

— Мы считали, что постоянные открытые контакты выдадут всех нас, Бетани. Как видишь, убежище нам сейчас пригодится.

— Я себя сейчас отлично чувствую, — вдруг заметил Ксавье.

И в качестве иллюстрации он принялся разминаться, как спортсмен перед тренировкой. В его движениях было нечто показное. У меня от неловкости мурашки побежали по спине. Ксавье устремил взгляд на меня.

— А я счастливец. У меня подружка, которая от меня не отказывается, — фыркнул он.

— Гэбриэл, Айви… вы правы, — выдавила я.

Боже, какой ужас! Придется действительно спрятать Ксавье подальше, пока он что-нибудь не натворил.

— Восхитительно! — воскликнул он. — И это называется — быть заодно! Гадкая женушка.

Я кивнула Гэбриэлу. Он схватил Ксавье за плечи.

— Айви, — выпалила я. — Мне понадобится твоя помощь.

— Ох, вы поосторожнее с папочкой-медведем, — нараспев протянул Ксавье, подняв руки вверх в знак того, что сдается. — Я смываться не собираюсь: у вас очень забавно. — Он расхохотался и принялся напевать: — Так прилип к тебе я, будто я из клея.

Гэбриэл грубо подтолкнул его к двери. Айви неуверенно переминалась с ноги на ногу. А если Ксавье сбежит? Вряд ли… Демоны жаждали нам отомстить, и это им удалось. Вдобавок они наблюдали за нами напрямую.

Ксавье подбежал к двери, но резко затормозил и посмотрел на меня. В его глазах промелькнуло что-то до боли знакомое.

— Ты со мной, Бет? — спросил он.

Мне почудилось, что он искренен.

— Да, — ответила я, нервно стиснув кулаки.

Я молча проследовала за братом и сестрой до автостоянки. Ксавье брел за мной и бормотал надоедливую песенку. Он представлял собой бомбу с часовым механизмом, готовую взорваться в любой момент. Конечно, к кампусу его и подпускать нельзя. Мы не понимали, что он выкинет в следующую секунду.

Пока мы ехали в машине, Ксавье был непредсказуем. Он опять принялся за свое и даже сердито скалился на меня. Затем мрачно подпер подбородок ладонями, скрючил ноги, будто его скрутило спазмом, и отвернулся к окну.

Я решила проверить реакцию Ксавье и прикоснулась к его колену. Его тело окаменело, и он издал гортанное рычание, похожее на вой раненого зверя. Я испугалась, что он укусит меня, и поспешно отдернула руку.

Вскоре Гэбриэл вырулил на подъездную дорожку и остановился перед голубым домом с двускатной крышей и крыльцом-верандой, огибавшим здание по периметру. Я заметила горшки с осенними хризантемами и с любопытством поглядела по сторонам. Особнячок — типичный для южных штатов — явно принадлежал прошлому и был наделен собственной историей. Я невольно вообразила супругу солдата-конфедерата, которая провожала своего мужа на войну. И было здесь что-то родное, знакомое и уютное. Короткий коридор вел на кухню кантри-стиля. Светлые шкафчики, стены с синими обоями в белый горошек. Над столом и скамьями — старинные светильники, а над раковиной — полки с ярким антикварным фарфором. Я заметила гитару Гэбриэла, стоящую возле разрисованного комода. Однако лишь на миг позволила себе вспомнить Байрон-стрит и счастливое время в Венус-Коуве.

Я уселась на табурет с шершавым сиденьем из плетеного тростника. Воцарилась напряженная тишина. Габриэль следил за Ксавье, как ястреб за добычей.

— Круто у вас, — отметил Ксавье, грубо хватая без спроса то книжку, то чашку, то свечу.

Все предметы он с любопытством вертел в руках.

— А что тут есть из выпивки? Где вы, ребятки, держите самое важное?

Он плюхнулся в кресло в кухонной нише, не обращая внимания на неодобрительный взгляд Айви.

— У нас нет спиртного, — буркнула она и выудила из холодильника бутылку минералки.

Неожиданно Айви раскрутила ее, как спортивный диск, и нацелилась прямо в лоб Ксавье. Стеклянная емкость со свистом пролетела по воздуху, но Ксавье небрежно поймал ее за мгновение до удара. При этом он даже не изменил своей расслабленной позы.

— Отличный бросок, — констатировал он, откупорил бутылку, выпил половину содержимого одним глотком.

Затем он встал и швырнул бутылку на пол.

— А ванная где? — осведомился он с обворожительной улыбкой. — Мне зверски нужно принять душ.

— На втором этаже, первая дверь налево, — сказала Айви.

Однако Ксавье не удалось покинуть кухню. Крылья Гэбриэла зашелестели и раскрылись. Кухонная утварь зазвенела. Гэбриэл подлетел к Ксавье и повалил его. Мой брат ловко уложил юношу на лопатки, но с нынешним Ксавье было не так-то просто справиться. Он принялся брыкаться и отбросил Гэбриэла к противоположный стене. Тот врезался в тумбу, и мраморная столешница треснула. В следующее мгновение оба вскочили и замерли, переводя дыхание.

— Прекратите! — воскликнула я и кинулась к обоим, намереваясь встать между ними.

Гэбриэл повернулся ко мне — его глаза метали молнии.

— Отойди. Он может тебя ударить.

Сама того не желая, я отвлекла брата, и Ксавье взял ситуацию под контроль. Я услышала резкий хруст — кулак Ксавье обрушился на подбородок моего брата. Гэбриэла застигли врасплох. Он остолбенел, но сгруппировался и врезал Ксавье по ребрам. Тот согнулся в поясе, но умудрился увернуться от новой атаки. Заметив, что входная дверь не заперта, Ксавье крутанулся на месте и ринулся в холл. Гэбриэл помчался за ним, на ходу втягивая крылья. Ему удалось ухватить беглеца за лодыжки. Оба вывалились на крыльцо, перелетели через поручни веранды и рухнули на ковер из опавшей листвы во дворе.

Ангел и смертный катались по земле, а мы с Айви стояли и беспомощно смотрели на их драку. Две дамы — наши соседки — сидели в креслах-качалках на веранде и пили чай. Их шеи моментально вытянулись, как стрелы подъемных кранов. Вряд ли подобные потасовки были в чинном респектабельном районе частым зрелищем. Мне даже показалось, что женщины впервые в жизни стали свидетельницами столько дикого побоища. Одна прижала руку к сердцу, а вторая поджала губы и взяла мобильный телефон.

— Думаю, мисс Бишоп звонит шерифу, — объявила Айви.

— Может, отговорить ее? — с опаской спросила я.

— Сейчас мы нужны Гэбриэлу.

Между тем мой брат вновь уложил Ксавье ничком на посыпанную щебнем дорожку. Мне хотелось броситься на помощь мужу, но Айви удержала меня.

— Гэбриэл делает ему больно! — прокричала я.

— Он пытается ему помочь. Если Ксавье сбежит, неизвестно, что он способен вытворить… Ты должна довериться нам, Бетани.

Я кивнула и опустила голову. Мое сердце просто разрывалось пополам. Ведь я любила обоих, но была абсолютно бессильна.

Ксавье поднялся с земли, явно плохо соображая. Мой брат получил необходимое преимущество. Он зашел Ксавье за спину. Я не сразу поняла, что у Габриэла на уме, пока он не заломил руки противника назад, а свои пальцы скрестил на его шее. Таким образом Гэбриэл сумел обездвижить Ксавье. Теперь он тащил его обратно. А я гадала, оправятся ли сестры Бишоп от тех ругательств, которыми сыпал Ксавье.

— Шлюхи! — рявкнул он на нас. — Шлюхи с крылышками! Увидимся в аду!

— Это наш… четвероюродный брат! — громко произнесла Айви дамам, готовым упасть в обморок. — У него был неудачный день. Извините нас, пожалуйста.

И она торопливо захлопнула дверь.

Гэбриэл нахмурился. Брат явно что-то скрывал от меня.

— Давайте поднимемся наверх, — неожиданно предложил он. — Нужно поговорить.

Я упрямо покачала головой.

— Я не брошу Ксавье.

— Он будет в порядке.

— По-твоему, он в порядке? — не веря своим ушам, спросила я.

— Я имею в виду, что пока он не причинит себе вреда.

— Бетани, ты идешь?

Но я решила не сдаваться.

— Нет, — заявила я. — Вы с Айви знаете, что делаете.

Гэбриэл шумно вздохнул. Похоже, я испытывала его терпение.

— А чего ты намерена добиться, оставшись в подвале?

Я пожала плечами.

— Не знаю, — призналась я. — Но через минуту я поднимусь. А сейчас я хочу немного побыть с Ксавье наедине, если вы не возражаете.

— Бетани, ты свихнулась! — раздраженно отозвался Гэбриэл.

— Как раз наоборот, — парировала я.

— Гэбриэл боится за тебя, — произнесла Айви. — Ты Ксавье ничем не поможешь, а только измучаешь себя.

— Он скован наручниками! — воскликнула я.

— Бетани, не спорь. Для блага Ксавье важно, чтобы мы были вместе. А если мы будем тянуть время, эта тварь овладеет им окончательно. Подумай, Бетани…

В отличие от Гэбриэла, которому следовало поучиться тактичности, Айви всегда находила правильные слова. Теперь ей удалось достучаться до меня. Я понурилась и неохотно поднялась за братом и сестрой по лестнице. Однако я часто оборачивалась: Ксавье ни на что не реагировал и не шевелился. На последней ступеньке я задержалась.

— А если что-нибудь случится?

— Не волнуйся понапрасну.

— Ладно, — проворчала я. — Тогда давайте в темпе.

Но мои брат и сестра действовали осторожно и осмотрительно. Я и сама понимала, что человеческая жизнь — весьма хрупкая вещь, и крошечная ошибка могла стоить нам всего. Я побрела на кухню, снедаемая отчаянием. Айви готовила какой-то травяной отвар. Она спокойно отрывала листочки от стеблей и бросала в кипяток. Гэбриэл обшаривал шкафчики и вынимал из них упаковки соли, которые расставлял на столешнице. Оба вели себя скорее как эксцентричные знахари, нежели как ангелы-экзорцисты.

— Тогда он погибнет, — сказал Гэбриэл в ответ на мои мысли. — Если мы попытаемся грубо изгнать демона, это будет то же самое, как если бы мы выдернули шовные нитки из свежей раны. Сперва надо беса ослабить.

— Ясно.

Я навострила слух, но услышала только дыхание Ксавье, которое стало более ровным. Наверное, он заснул. Мне было нестерпимо представлять его таким — закованным в кандалы и плененным внутри собственного тела. А ведь у нас в запасе не было вечности! Ни Гэбриэл, ни Айви не знали, что такое человеческая любовь, а там, внизу, находился мой муж, которого разлучили со мной насильно.

— Нам потребуется поддержка, — серьезно вымолвил Гэбриэл.

— Я согласна, — невесело кивнула Айви.

— Разве вы — не большие шишки? Сами не справитесь?

— Мы в затруднительном положении.

— Почему? — спросила я.

Гэбриэл раздраженно поглядел на меня.

— Ты прекрасно понимаешь, Бетани.

— То есть… потому, что это он? — выдавила я и запнулась.

Я не могла заставить себя произнести его имя вслух. Все, связанное с ним, было настолько омерзительно, что у меня не хватало сил произнести его вслух. Меня пугало и то, что в любой момент могли нахлынуть воспоминания, которые я старалась стереть и уничтожить. Некая частица меня по-детски верила в то, что если у зла нет имени, то, значит, оно тебе просто мерещится. Но я должна держаться — ради Ксавье. Парадоксальная ситуация: мой возлюбленный и существо, которое я ненавидела, соединились в одном человеческом теле.

Гэбриэл помолчал.

— Неудача исключена, Бетани, — тихо произнес он наконец. — Если мы провалимся, Ксавье умрет.

У меня в мозгу будто произошло короткое замыкание, но я сумела совладать с собой.

— Изгонять бесов — ваше призвание, правда?

— Да, — подтвердил Гэбриэл и растерянно добавил: — Но мы занимаемся этим только с помощью силы, дарованной свыше.

Туман в моей голове мгновенно развеялся.

— Ага, — пробормотала я. — Учитывая обстоятельства, вы сомневаетесь в том, что ваши коллеги откликнутся.

— Можно и так сказать.

— Значит, Небеса не на нашей стороне.

— Еще неизвестно, — заметила Айви. — Мы можем найти союзников.

— Если они у нас вообще остались, — процедила я, а моя сестра изумленно вздернула брови.

— Не стоит так думать.

— Но мы отщепенцы, отверженные, — вырвалось у меня. — Кто же нас послушает?

— Мы все из одной семьи.

— Неужели мы проиграли? — прошептала я.

— Ты потеряла веру, Бетани? — спросил мой брат.

— Откуда ей взяться, если Бог нас покинул?

— Именно в такие, самые темные времена вера не должна угасать, — ответил Гэбриэл. — Он всегда рядом и наблюдает за нами. Он выведет тебя на путь истинный.

Какой же Гэбриэл умник! Однако я с ним мысленно согласилась. Он прав, и гроза еще не миновала. Но я ужасно устала и заодно смогла убедиться в том, что даже ангелы не идеальны. Странно, но где-то в глубине — под всеми слоями тревог, обид и гнева — я ощущала прикосновение заботливой руки. Кто-то словно утешал меня, давая мне надежду.

Я уставилась на подвальную дверь. Айви сжалилась надо мной.

— От Бетани никому не будет никакой пользы, пока она не проведает Ксавье.

Гэбриэл молча кивнул. Я поблагодарила брата и сестру и едва не помчалась по коридору во всю прыть.

— Пять минут! — крикнул мне вслед Гэбриэл. — И не освобождай его ни в коем случае!

— Ладно!

— Бетани! — позвала меня Айви, догнала и вручила глиняную кружку, от которой исходил пряный аромат. — Попробуй, может, ты уговоришь его выпить настой.

— А что это?

— Чай с мандрагорой.

— А для чего?

— Ксавье успокоится, и нам не придется дежурить возле него ночью. А утро вечера мудренее, — подбодрила меня Айви.

— Точно.

— Бетани, после того как побудешь с Ксавье, ты должна хоть немного поспать. Ты измучилась.

— Хорошая мысль. — Я слабо улыбнулась сестре.

Я умело подыгрывала Айви и Габриэлю. Может, позже я опять проскользну к Ксавье и посижу возле него!

Раздался свирепый грохот. Стиральная машинка и сушилка затряслись, как бешеные, и запрыгали по бетонному полу. Но я точно знала, что электрический предохранитель выключен. Стены заскрежетали, бетонное помещение наполнилось скрежетом и лязганьем. Электрическая лампочка на потолке зашипела, вспыхнула и погасла. Воцарилась темнота — хоть глаз выколи.

Я зажала уши ладонями, но сдаваться и убегать я не собиралась. Люцифер мог безобразничать сколько угодно, но я не покину Ксавье. Внезапно руки и ноги у меня налились свинцом. Голова разболелась от дикого шума. Мне казалось, что я потеряю рассудок. Но вдруг стало тихо: на верхней ступеньке стояли Гэбриэл и Айви. Они умели прогонять даже самый страшный мрак своими яркими нимбами.

Настроение у меня поднялось. Умытые, отдохнувшие, они были готовы сразиться с любым неприятелем. Я не знала, нарочно ли они так оделись, но оба смотрелись восхитительно. Айви облачилась в белое платье и ковбойские сапоги, а Гэбриэл — в мятую рубашку и линялые джинсы.

Они неторопливо спустились по лестнице.

— Давно ты тут? — спокойно поинтересовался Гэбриэл.

В его голосе не было упрека.

— Несколько часов, — ответила я, стараясь не нервничать.

— Поспать удалось?

— Немного, — призналась я.

— Почему бы тебе не подняться наверх? — предложил Гэбриэл. — Теперь наша очередь дежурить, Бетани.

Мне очень хотелось убежать наверх, спрятать голову под подушку и просто отключиться. А потом я проснусь, и все будет лучше, чем теперь. Но я не могла поступить таким образом. Я дала слово Ксавье. И я не нарушу свое обещание.

Но внезапно я осознала, что мои брат и сестра пришли одни. Неужели другие ангелы отвергли нас?

— Сперва мы попробуем справиться сами, — произнесла Айви, я машинально покачала головой, решив, что она прочла мои мысли.

Я ошибалась. Айви была моей сестрой и видела меня насквозь и без телепатии. А Гэбриэл чересчур сосредоточился и на меня особого внимания не обращал. Он только покосился на меня, дескать, веди себя тихо. Я понимающе кивнула, принимая все условия.

Гэбриэл и Айви приблизились к кровати, и Ксавье сразу напрягся. Они принялись водить над ним руками, и его тело засияло желтоватым светом. В первый момент Ксавье скрючился, а потом стал брыкаться и стонать.

Айви отошла к раковине и наполнила водой серое пластиковое ведро. Ксавье возбуждался все сильнее. Гэбриэл прочитал особую молитву, благословил влагу и освятил ее. Айви набрала воду в сложенные ковшиком ладони. Ксавье сощурился, но Айви не дрогнула, хотя он оскалился и зарычал. Она хладнокровно обрызгала его обнаженную грудь. Каждая капля издавала шипение, будто она падала на раскаленную плиту, а не на обнаженную грудь Ксавье. Он взревел от боли, я бросилась к нему, но Айви меня удержала.

— Стой, — решительно объявила она.

— Айви, нет!

— Это часть обряда очищения.

Гэбриэл кинул мне бутылку с минералкой, и я залпом выпила половину. В следующее мгновение раздался маниакальный хохот и выражение муки покинуло лицо Ксавье. Теперь он улыбался от уха до уха.

— Святая водичка? — провозгласил он. — Вы ее льете… на меня? Что это — третьесортное кино?

— Он притворялся! — воскликнула я. — Он ничего не почувствовал!

— Смейся, если пожелаешь, — проговорил Гэбриэл.

А над головой Ксавье появилась тень в форме змеи. Она стала совершать отвратительный танец по всему подвалу. Она обвивала кольцами кровать, скользила по потолку и выползала из вентиляционной решетки, поднимая тучи пыли. Наконец, тень улеглась у меня под ногами и превратилась в облако черного тумана, окутавшего мои лодыжки. Когда я пыталась его оттолкнуть, оно на секунду рассеивалось, но моментально сгущалось снова. Оно словно дразнило меня и подначивало.

Мои брат с сестрой сохраняли твердость. Айви зажгла свечи и расставила их на полу, чтобы образовался треугольник. Неведомо откуда налетел порыв ветра и попытался задуть пламя. Но Айви шевельнула пальцем, и огоньки вспыхнули вновь. Некоторое время продолжалась упрямая игра в «кошки-мышки». Наконец ветер утих. Айви слегка улыбнулась. Неужели можно праздновать хоть и маленькую, но победу? Или Люцифер заскучал и ждет очередной атаки? Я не знала ответа, а время не стояло на месте.

Наконец Гэбриэл приблизился вплотную к кровати.

— Кто ты? Назови нам свое имя, — изрек он, постукивая пальцами по кованой спинке.

— Почему бы тебе у нее не спросить? — И Ксавье кивнул на меня.

— Я задал вопрос тебе, — сказал Гэбриэл. Ни для кого не являлось тайной, какой именно демон вселился в Ксавье, но важная часть обряда экзорцизма состояла в том, чтобы он назвал себя.

— Кто ты? — повторил мой брат.

Резко распахнулись дверцы обшарпанного шкафчика, и в нас полетели всевозможные инструменты — отвертки, баночки с гвоздями и шурупами. Я присела и накрыла голову руками. А к Гэбриэлу стремительно несся молоток. Я ахнула, но орудие, ударившись о плечо моего брата, отскочило, как резиновое, и упало вниз. Гэбриэл продолжил допрос.

— Назови свое имя, — сурово произнес он.

Ему ответил утробный получеловеческий голос.

— Не шути со мной, архангел. Ты знаешь, кто я такой.

— Твое имя, — настаивал Гэбриэл.

Но существо принялось напевать какой-то мотивчик.

— Похоже, ты боишься меня.

Трюк Гэбриэла сработал. Ксавье скривился и вперил в Гэбриэля надменный взгляд.

— Меня называют по-разному, но сейчас я твой враг — тот самый, которого ты помог свергнуть в бездну.

В разговор вступила Айви. Ее голос утратил нежность — то был суровый глас серафима.

— Зачем ты явился?

— Привожу свои дела в порядок.

— Отвечай ясно, — приказала Айви.

— Ладно, — пробормотал Ксавье и неестественно выгнул шею. — Я хочу отомстить. Думали, я оставлю свой проигрыш без ответа? Как же принято говорить у людей? Ах, да: «Нельзя оставаться в долгу перед дьяволом».

— Мы тебе ничего не должны, — возразил Гэбриэл.

— Вы убили моего сына.

— Он был чудовищем.

— Вы ведь обожаете болтать об отцовской любви и должны меня понять, — ощерился Люцифер. — Кстати, а куда запропастились ваши братья? Полагаю, они бросили вас в тяжелый час… Ай-ай-ай…

Мне стало противно слышать эти притворно-детские интонации.

— Не вымещай на меня свой комплекс неполноценности, — заявил Гэбриэл. — Ты думал, что мы станем защищать тебя?

Я догадалась, что он подразумевает первые дни творения. Оба вернулись в далекие времена.

— Я надеялся на поддержку, — произнес Люцифер. — Но вы мечтали посмотреть на то, как я буду гореть в огне.

— Ты жаждал лишь поклонения, — ответил Гэбриэл. — А мы служим только одному Господину. Ты никогда не признавал Его власти.

— А Ему не следовало ставить людей выше нас, — огрызнулся Люцифер. — Смертных — со всеми их слабостями.

— Возможно, именно поэтому мы выбрали их, — возразил Гэбриэл. — Их вера сильнее, чем у ангелов, потому что они страдают, выбирая свой путь к Господу. Кроме того… — Он скрестил руки на груди. — Не тебе спорить о том, кто более любезен в очах Господа.

— Жизненный опыт тебя не изменил, — проговорил Люцифер. — Ты — такой же религиозный болван, каким был всегда. Фанатично и тупо поешь Ему хвалу.

— Избавь меня от своих речей, — вымолвил Гэбриэл. — Ни одно из твоих слов не трогает меня. Я отправлю тебя назад — в недра земли, где место всем грязным тварям.

— Ну, попробуй!

Габриэль сделал глубокий вдох и закрыл глаза.

— Во имя всего святого приказываю тебе, покинь этот сосуд!

Тело Ксавье пронзила судорога. Послышался негромкий смех. Казалось, он будет звучать вечно.

— Вот на что ты способен? Как-то маловато, братец.

Я в панике наблюдала, как Ксавье корчится от боли, открывая и закрывая рот. Из уголка губ потекла струйка темной крови. Наверное, он прокусил язык. Наверняка его организм плохо справлялся с нагрузкой. А еще вчера он пережил клиническую смерть…

Я понимала, что нельзя высовываться, но не успела себя остановить.

— Мне жаль, что так случилось с Джейком! — выпалила я.

Гэбриэл мрачно на меня посмотрел.

— Я не была виновата. И никто не был, кроме него самого. Мне хотелось ему помочь… Но не мсти за это через Ксавье! — воскликнула я.

— Тебе очень жаль? — переспросил искуситель. — Неплохо.

— Тем, что ты мучаешь Ксавье, ты своего сына не вернешь.

— Верно, — последовала долгая пауза. — Только ты сможешь это сделать.

— Что?

— Он придет… ради тебя. Просто позови его по имени.

— Что за… — пробормотала я. — С какой стати? Он все равно будет мертвым…

— Я ведь с ним не попрощался, — произнес Люцифер почти искренне. — Хочу ради справедливости дать ему шанс. Пусть его душа упокоится с миром.

— Душа? — проговорил Габриэль.

— Даже не думай, Бетани, — предупредила меня сестра.

Голова Ксавье разочарованно покачалась.

— Его единственным преступлением была любовь к тебе, а ты отплатила ему тем, что подтолкнула к гибели.

— Нет!

— Бет, он загоняет тебя в ловушку, — возмутился Гэбриэл. — Айви, нам пора.

— Что значит «ради справедливости»? — спросила я, игнорируя тревогу брата и сестры.

— Послушай меня, — сказал Люцифер. — Ты — единственная, наделенная связью с ним, и ты могла бы вызвать его дух. Почему бы тебе не призвать моего сына? Тогда мы позволим ему все решить самому?

Его голос обволакивал меня, будто кокон, притягивая к себе. Странно — но его слова имели смысл. Наверное, именно вызов духа Джейка и удовлетворит Люцифера.

— Абсолютно неприемлемо, — вмешался Габриэль. — Неужели ты считаешь ее такой дурой?

Но меня было не остановить.

— Ты хочешь, чтобы Джейк сказал, жить Ксавье или умереть?

— Нет, — произнес Люцифер укоризненно. — Мы понимаем, к чему это приведет. Просто дай Джейку то, чего он желает… а в ответ я верну тебе твоего супруга.

Я дерзко вздернула подбородок.

— А если его условия окажутся неразумными?

— Тогда ты имеешь право их отвергнуть, — бросил Люцифер обыденным тоном. — Давай приступим.

Гэбриэл сжал мое плечо.

— Не глупи, Бетани, — вымолвил он.

— Твой брат пока Ксавье не помог, — продолжал Люцифер. — Освободить его способен только я.

Я чувствовала, что слишком рискую, но быстро откинула сомнения. Ведь Гэбриэл и Айви не смогли взять ситуацию под контроль. Они бессильны без руководства свыше. Но попытки сторговаться с дьяволом когда-нибудь заканчивались удачно? Однако у меня опять не было выбора. А Джек Торн… он мучил меня и едва не убил. Я вовсе не стремилась увидеть его. Но на весах была жизнь Ксавье. И для меня цель оправдывала средства. Будь что будет.

— Бетани… пожалуйста.

Гэбриэл почти умолял меня, но я замерла и смотрела в бирюзовые глаза — знакомые и чужие одновременно.

— Бетани, что тебе говорит твое сердце? Позови его. Что в этом плохого?

— Аракиель… — прошептала я.

И слово буквально повисло в воздухе, как нечто осязаемое. Айви зябко поежилась.

Снаружи поднялся ураганный ветер. Когда порывы утихли, сквозь прутья вентиляционной решетки просочился дым. Он тянулся к полу, мало-помалу принимая очертания, и, наконец, перед нами возник призрак Джейка Торна. Он не изменился. Бледная кожа, острые скулы и изумрудные кошачьи глаза. Губы розовые, как у девушки, узкий нос с горбинкой. Одет он был точно так же, как в день своей гибели — белая рубашка, длинное черное пальто. Он представлял собой странную смесь красоты и жестокости.

— Здравствуй, Бетани, — проговорил он.

Его бесстрастность сразила меня наповал. Но ведь я общалась с призраком умершего демона, к уничтожению которого лично приложила руку!

— Джейк? — Я растерялась. — М-м-м… Как поживаешь?

— Теоретически я мертв. — Джейк злорадно усмехнулся, покосившись на Гэбриэла. — Так что бывало и лучше.

Люцифер зачарованно смотрел на привидение глазами Ксавье. Джейк проплыл по воздуху к кровати и вздернул брови.

— Славно! Отец здесь.

— Аракиель, приветствую тебя.

— Кстати, мне нравится ход твоих мыслей, — констатировал Джейк, кивая на тело Ксавье, покрытое ссадинами и синяками.

— Конечно, — отозвался Люцифер. — Но тебя постигла печальная участь, — мрачно добавил он.

Странно было слышать эти реплики из уст Ксавье.

— Но я уворачиваюсь от ударов, как ты меня учил, — ухмыльнулся Джейк.

— Мы позвали тебя не просто так, — любовно произнес Люцифер. — Ты должен получить компенсацию.

— Да? — Джейк с интересом склонил голову к плечу.

— Разреши наш спор.

— Всегда рад услужить. — И Джейк с притворной задумчивостью, на манер врача, обхватил ладонью подбородок. — В чем проблема?

— Они желают, чтобы смертный освободился от моей хватки, и я бы согласился… но не бесплатно. Назначай цену.

Внезапно из тени вышел Гэбриэл.

— Что ты хочешь взамен за жизнь своего сына? — осведомился он.

Мне вдруг стало настолько худо, что я даже не смогла бы описать свои ощущения. Мои брат и сестра уподобились жертвенным агнцам, и мне была омерзительна наглая физиономия Джейка.

— Теперь и архангел готов торговаться?

— Каковы твои условия? — монотонно спросил Гэбриэл.

Люцифер самодовольно повернул голову к Джейку.

— Говори.

Однако Джейк не торопился. Он явно смаковал каждый момент.

— Ну… — театрально изрек он, наслаждаясь кратким возвращением к высотам славы. — О чем же мне попросить?

— Поскорее, — прорычала Айви.

— Зачем спешить?

— Джейк… — предупреждающе произнесла я.

— Ладно. Предлагаю сделку.

— И какую же? — выдохнула я.

— Не с тобой, — парировал он. — В кои-то веки речь не о тебе, Бетани.

Меня будто толкнули в грудь: взгляд Джейка упал на Гэбриэла. Неужели он собрался просить меня, чтобы я отдала брата на растерзание? Я собиралась возразить, но Гэбриэл меня опередил.

— Позволь мне, Бетани. Он затеял вендетту против меня.

— Но… Ведь ты — мой брат, — пробормотала я.

— Да. — Гэбриэл соприкоснулся со мной лбом, и прядь светлых волос упала на его глаза. — И я сделаю все для свой сестры.

Со стороны кровати послышался надтреснутый смех Люцифера.

— Вы покончили с сантиментами? — фыркнул Джейк.

— Говори, — сурово изрек Гэбриэл.

— Его жизнь… — начал Джейк. — В обмен на твои крылья.

Гэбриэл и не думал сопротивляться. Мой брат — оплот могущества — подчинился воле демонов. Они, в свою очередь, быстро вскарабкались на него и стали царапать когтями его плоть.

Твари наслаждались унижением архангела. Сперва они принялись выщипывать перья из крыльев Гэбриэля, и серебристые пушинки полетели в разные стороны. По спине Гэбриэла заструились янтарные ручейки. Они образовывали лужицы, похожие на драгоценную мирру. Демоны раззадорились. Считалось, что кровь архангела обладает чудодейственной силой, дарующей бессмертие. Твари начали топтаться в крови, мазать ей морды и слизывать с лап. Вдобавок они отвратительно цокали длинными языками. Люцифер, поселившийся в теле Ксавье, взирал на этот кошмар с одобрением.

На протяжении всей оргии Гэбриэл сохранял неподвижность. Он лишь закрыл глаза, вокруг которых залегли черные круги. Наверное, демоны причиняли ему ужасную боль, но Гэбриэл не издавал ни звука. Его губы беззвучно шевелились, и я догадалась, что он молится.

Айви замерла, по ее нежным щекам текли слезы. Тысячи лет Гэбриэл был ее спутником. Их связь — глубока и нерушима. Я не представляла, как она вынесет это зрелище. Я взяла ее за руку. Мое прикосновение, похоже, вывело сестру из транса. А я последовала примеру Гэбриэла: склонила голову и начала молиться. Мы могли только уповать на милосердие Господа. Айви бросила на меня взгляд, полный отчаяния, и зажмурилась. Я почувствовала, как наша общая молитва наполняет меня энергией, которая желала выплеснуться наружу. Неужели мы с Айви получили мгновенный ответ?

На фоне бесовской какофонии я различила скрип тормозов. Возле дома остановилась машина. Хлопнула дверь, в коридоре раздались шаги. В подвал спустился небесный вестник, совершенно не похожий на ангела. Он был невысокий, с открытым лицом и огненно-рыжими волосами. Нос с россыпью веснушек, ярко-зеленый кашемировый шарф, обернутый вокруг шеи. Аромат дорогого одеколона.

— Рафаил, — прошептала Айви и, отринув свои же правила, подбежала к ангелу и прижалась лицом к его груди. — Слава Богу!

— Вечеринка у вас паршивая, — произнес Рафаил, высвободившись из объятий Айви. — Даже не верится, что ради этого я прервал круиз по Нилу.

Я не понимала, шутит он или нет, пока он мне не подмигнул. Демоны прервали свои занятия и уставились на Рафаила. Он ослепительно им улыбнулся, после чего указал на них пальцем и произнес нараспев несколько слов. В сторону тварей полетели палящие лучи, и бесы исчезли прямо у нас на глазах. Теперь на полу дымились лишь горстки серого пепла. Айви бросилась к Гэбриэлу, который был на грани обморока. Послышался треск, как от разрядов электричества. Ладони Айви передавали целительные токи истерзанным крыльям Гэбриэла. Раны затягивались, кровь переставала сочиться, но вырванные перья не отрастали. Ксавье спокойно лежал на кровати. Может, Люцифер вышел из него?

Рафаил шагнул ко мне. Я заметила, что на его галстуке рисунок в виде желтых рыбок.

— Рад познакомиться с тобой, Вифания.

— Взаимно, — ответила я и пожала руку Рафаила.

И почему он решил, что сейчас самое время для светских любезностей?

— Ты вроде как слегка бунтовщица.

В его устах это прозвучало как комплимент.

— Пожалуй, так и есть, — пробормотала я.

Как же странно вести беседу с незнакомцем в тот момент, когда жизнь моего брата и мужа висели на волоске.

— А ты красивее, чем я себе представлял, — признался Рафаил.

— Благодарю, — проговорила я. — Но вообще-то…

— Погоди, не перебивай, — прервал меня Рафаил. — Было бы лучше, если бы кто-нибудь позвонил Богу. На Небесах не хватает одного ангела.

И он расхохотался.

— Ну и что? — сердито буркнула я.

— Нашел забавную книжку, — объяснил Рафаил. — Сто лучших способов закадрить девушку.

— Тебе известно, что мы с Ксавье женаты? — осведомилась я, прищурившись.

— И тебе сразу полегчало?

— Может, займемся делом? — заявила я. — Ксавье одержим…

Рафаил продолжал пристально смотреть на меня.

— Ты же знаешь, как избавляться от демона? — поинтересовался он серьезно.

Я пожала плечами.

— Экзорцизм до упаду!

Айви поймала мой взгляд, полный отчаяния и возмущения.

— Все в порядке, Бет. Он славится своими дурными шутками. А мы никак не дождемся, когда он повзрослеет.

— А я, как Питер Пэн, надеюсь избежать зрелости любой ценой, — объявил Рафаил.

Мысль об архангеле, наделенном чувством юмора, не желала укладываться в моей голове.

— Ты нам поможешь?

— Конечно, — кивнул Рафаил.

— Отлично.

— Итак, — произнес Рафаил беспечным тоном. — У твоих братца с сестрицей почти закончилась резервная энергия. Но ты не волнуйся: я заряжен на всю катушку.

— Точно? — спросила я.

— Верь мне. Я доктор.

В других обстоятельствах я бы приняла его за обычного студента, который «клеил» сокурсницу. Наконец, Рафаил сосредоточился и подошел к кровати.

— Люцифер, как ты, братец?

Я удивленно заморгала, изумившись, что Рафаил обратился к Люциферу в такой разнузданной манере.

Глаза Ксавье широко раскрылись, он скованно улыбнулся.

— Только не говори, что ты — это группа поддержки.

— Удивлен?

— Слегка, — ответил Люцифер. — А ты не рискуешь?

Рафаил вздохнул.

— Что такое жизнь без капли риска?

— Не тебе говорить мне об этом, — прошипел Люцифер.

— Ладно… — Рафаил хлопнул в ладоши. — Знаешь, я бы с удовольствием задержался и поболтал. Вспомнили бы старые времена. Но мне пора начинать.

Люцифер приподнял одну бровь.

— Ну-ну?

Призрак Джейка безмолвно наблюдал за происходящим, вытаращив глаза. Ни дать ни взять — маленький мальчик в цирке.

— Верни-ка земного парня, — бесхитростно вымолвил Рафаил.

— Извини, нет.

— Давай не будем в игры играть. Слишком оскорбительно для нас обоих.

— Мы заключили сделку. По согласию. Спроси у Бет.

Рафаил поправил кашемировый шарф.

— Либо мы сразу договоримся ясно и четко, либо ситуация станет сложной и запутанной.

— Предпочту второй вариант.

Рафаил проигнорировал реплику искусителя.

— Я не против, но ты понапрасну тратишь время.

— Неужто?

— Есть кое-что любопытное, — с едва заметной издевкой произнес Рафаил.

— Просвети меня.

— Ничего сверхсокрушительного. — Рафаил благодушно улыбнулся. — Просто я сильнее тебя.

— Да что ты говоришь?

Воцарилась тишина, и вдруг Ксавье начало тошнить. Вены на его шее пульсировали и напрягались, как от мучительного приступа кашля. Глаза у Ксавье закатились, он ухватился пальцами за край кровати. Губы посинели. Несмотря на скромный рост Рафаила, его голос, когда он заговорил, как подобает ангелу, зазвучал громоподобно:

— Покинь храм Божий! И больше не являйся сюда!

— Он задыхается! — крикнула я.

Рафаил метнулся к юноше, молниеносно разбил его наручники, и мы вдвоем помогли Ксавье сесть. Затем Рафаил ударил его пару раз между лопатками, и изо рта Ксавье вылетело то, что его душило. Он хрипло задышал и откинулся назад. Я поняла, как он изнемог, когда увидела, что его голова легла набок, словно у тряпичной куклы. А рядом с ним, на матрасе, поблескивали… окровавленные скрюченные когти. Кровь принадлежала Ксавье. Вот что раздирало его глотку! Я взяла один коготь и осмотрела его. Серый, кривой и острый, как бритва. Казалось, он принадлежал хищной птице.

Рафаил воспользовался заминкой и продолжил обряд изгнания беса. Он заговорил ровным голосом, не делая пауз.

— Велю тебе во имя Творца твоего покинуть это чадо Божье. Изыди, искуситель людей, совратитель народов, Князь Тьмы. Ты должен склониться перед силой, которая намного могущественнее твоей.

— Нет, — прозвучал слабый голос Люцифера.

Он звучал надтреснуто, как из трубки телефона при плохой связи.

— Не противься. У тебя ничего не получится. Покинь этот священный сосуд. Упрямый дракон, чем дольше ты будешь сопротивляться, тем тяжелее будет твоя кара. Мы изгоняем твою власть! Изыди! Изыди!

Последнее слово Рафаил произнес, как мантру.

Ксавье вновь закашлялся, и у меня сердце ушло в пятки. Но тут я заметила, что Ксавье уже не задыхался. Он явно пытался от чего-то избавиться. Из его открытого рта выползала рептилия. Черное и чешуйчатое — за исключением белесой, пульсирующей пасти — вроде жабьей. Змея покидала тело Ксавье, где она, судя по всему, лежала, свернувшись кольцами. Тварь соскользнула с кровати и принялась извиваться и скользить по бетонному полу, пока не улеглась в узкую щель. Раздался скрип, и трещина начала расширяться. Спустя несколько секунд змею засосало внутрь с чавкающим звуком, после чего трещина закрылась. В подвале повис едкий запах дыма, а на полу чернело масляное пятно. Куда-то сгинул и призрак Джейка.

— Бет? — прошептал Ксавье.

Я прижалась щекой к его шее.

— Я здесь, малыш. Ты справился. Все позади.

— Получилось?

— Я же тебе говорила! — ответила, плача и смеясь.

Айви принесла Ксавье стакан воды. Он поблагодарил ее и выпил влагу с такой жадностью, что половину пролил на себя. А потом взял меня за руки, прижал их к своему сердцу и улегся на рваную подушку. Он невероятно изнемог, но обрел свободу. Я посмотрела в его яркие глаза, которые снова принадлежали только ему, и меня охватила эйфория. Я приникла к нему и затихла.

Рафаил учтиво кашлянул, чтобы напомнить нам о своем присутствии. Он слегка смутился, наблюдая за нашими объятиями.

— Это Рафаил, — объяснила я Ксавье. — Он спас всех нас.

Внезапно я осознала, что наши с Ксавье жизни полностью переплелись. Когда одному из нас было больно, другой страдал, а если один из нас умирал… Я содрогнулась и помотала головой.

— Спасибо, — хрипло выговорил Ксавье.

— Не за что.

— Погодите… — Ксавье приподнялся. — Рафаил… Архангел Рафаил? Святой — хранитель путешественников?

— Ты неплохо знаешь ангелологию, — похвалил его Рафаил.

— Я служил алтарником, — выдохнул Ксавье.

Мой взгляд упал на покрытые синяками запястья Ксавье. Они распухли в тех местах, где к ним прикасались наручники. Я давно не занималась целительством. Сохранился ли у меня дар? Или его отобрали в качестве наказания? Ксавье поморщился от боли, когда я прикоснулась к его обнаженной плоти. А я сконцентрировалась, и вскоре ощутила покалывание в пальцах. Я осторожно прикоснулась к его коже, и постепенно раны и ссадины Ксавье затянулись.

— Ты никогда не разучишься это делать, — отметил он, а я радостно улыбнулась. Если мой талант не исчез, значит, у нас еще есть надежда.

Наконец я удосужилась обратить взимание на то, что происходило поодаль от кровати. Айви суетилась возле Гэбриэла. Он был бледен, пошатывался, а его крылья находились в плачевном состоянии. Наконец Гэбриэл с трудом сглотнул и кивком поприветствовал брата.

— Что заставило тебя прийти? — спросил он.

— Наверное, я обожаю подобные дела.

— Считаешь, что мы не сумеем победить?

— Кто его знает, — усмехнулся Рафаил. — Но попытаться стоит.

Гэбриэл поджал губы и направился к лестнице, опираясь на сестру. Я помогла Ксавье подняться с кровати. Рафаил печально наблюдал за нами. Вскоре мы последовали за Гэбриэлем и Айви — усталая и скорбная процессия.

Кофе, заваренный Айви, домашнее шоколадное печенье немного оживили нас. Я чувствовала себя так, будто меня переехал автобус, а значит, Ксавье и Гэбриэлу было намного хуже. «Конечно, от физического изнеможения я оправлюсь», — подумала я. Но я знала, что травма, нанесенная тем, что за неделю я дважды чуть не лишилась Ксавье, будет преследовать меня вечно. Ссутулившись, мы сидели за кухонным столом. Гэбриэл ничего есть не стал. Он не шевелился и смотрел в одну точку. Только Рафаил пребывал в отличном настроении. Когда Айви пошла к холодильнику за молоком, он окинул ее фигурку оценивающим взглядом.

— По-прежнему — самая крутая красавица из всех ангелов, — пробормотал он.

— Понять не могу, почему тебя до сих пор держат в штате, — огрызнулась она.

— Полагаю, Он ценит мое чувство юмора. Нельзя же, чтобы все сохраняли убийственную серьезность. Таких больше чем достаточно.

Несмотря на наше уныние, веселость Рафаила оказалась заразительной. Даже Айви не удержалась от улыбки.

— Тебе надо почаще улыбаться, — посоветовал ей Рафаил. — Ты прямо светишься.

— Может, перестанете флиртовать? — проворчал Гэбриэл. — Это неподобающе.

— Кстати, вы ведь родственники? — вставил Ксавье.

— В данном случае понятия «брат» и «сестра» скорее символические, а не генетические, — заявил Рафаил.

— Но ангелы не… — Ксавье смущенно почесал макушку. — Они не должны… испытывать такие чувства… друг к другу?

— Разумеется, — кивнула Айви. — Иногда мы выбрасываем из своих рядов отщепенцев, — добавила она.

— Такое случается, если ангел близко сходится с людьми, — сухо проговорил Гэбриэл.

— Зачем отказываться от дружеской компании?

— Ты поэтому с людьми путешествуешь? — спросил Ксавье.

— Да. С вами-то не заскучаешь, — пояснил Рафаил и сделал глоток кофе. — От смертных — куча хлопот, они нас с ума сводят. — Он задумчиво взглянул на меня поверх края кружки. — Но они прекрасны.

Наступила пауза. Каждый будто примерял слова ангела на себя. Молчание нарушил Рафаил. Он вскочил и принялся шарить по карманам.

— Который час? — восклицал он. — Мобильник куда-то запропастился.

— Пять минут седьмого, — ответила Айви: у сестры было точное чувство времени. — Опаздываешь на вечеринку?

Рафаил не обратил на ее реплику никакого внимания.

— А у вас есть телевизор?

— Да.

— И где он?

— В гостиной.

Мы бросились за Рафаилом, а он опрометью вбежал в комнату и уселся на диване. Включил телевизор, щелкнув пальцами.

— Футбол? — ошеломленно вымолвила Айви.

Вот-вот должна была начаться трансляция первой игры сезона. «Бунтари» против «Кабанов». В кампусе целую неделю болтали о «судьбоносном» матче.

— Вы что, не болельщики? — удивился Рафаил.

— Мы успели. Отлично, — заметил Ксавье, с удобством устроившись на другом краю дивана. — Интересно, как дела у «Бамы»?

Я с тревогой наблюдала за Ксавье. Что, если он подавляет опасные эмоции и сдерживается? Заметив мое напряжение, он улыбнулся.

— Расслабься, Бет. Футбол меня отвлечет. Иди сюда.

Я посмотрела на экран: камера показывали стадион с высоты птичьего полета. На поле красовались огромные буквы «БУНТАРИ». Затем оператор увеличил ракурс, и я узнала некоторых студентов, нарядившихся в красно-синюю форму любимой команды. Само собой, где-то там была Молли. Она без умолку трещала об этом мачте с того самого дня, как появилась в кампусе. Чирлидерши в куцых одеяниях слажено размахивали плюмажами. «ВЫ ГОТОВЫ?» — высветилось на гигантском мониторе, и болельщики разразились громогласной песней «Хотти Тодди».[39]

Однако мы решили повременить с «Ол Мисс». Ксавье нужно было окрепнуть физически, а мне — справиться с эмоциональным истощением. Мы прятались в доме: в основном спали и спускались вниз, только чтобы поесть и пообщаться с Айви и Гэбриэлем. Моя сестра, похоже, окончательно пришла в себя, а состояние брата внушало мне тревогу. Гэбриэл запирался в своей комнате и крайне мало общался с кем-либо из нас. Я была до сих пор потрясена его жертвенностью, молилась за него каждый день и благодарила Господа за проявленное милосердие. Когда я удосужилась проверить свой мобильник, то обнаружила кучу пропущенных звонков от Молли, Мэри Эллен и даже от некоторых друзей Ксавье. Все хотели узнать, что стряслось. Я вспомнила, что Молли объявила о своей помолвке с Вейдом, но наши с Ксавье проблемы забивали все остальное.

Я лежала рядом с Ксавье, прижимаясь к его серой футболке. Его мягкие волосы пощекотали мой нос.

— Прости, — прошептала я в сотый раз.

— Бет, пожалуйста, — Ксавье повернулся на спину и уставился в потолок. — Ты не виновата. Мне надо просить прощения за все.

— Нет, — отозвалась я. — Никто из нас не виноват.

— Но я впустил его в себя.

— Ты был мертв. Он вторгся в твое тело. Ты ничего не мог поделать.

— Какая дикость, — пробормотал Ксавье. — Хотелось бы рассказать, что я летел к ослепительному свету, но я видел только тебя.

— Меня?

— Да, — подтвердил он. — Ты в самых разных местах. Например, ты на качелях. Вы с Фантомом на диване в доме на Байрон-стрит. Ты в красивом платье на выпускном балу. По идее я должен был узреть Царство Небесное, но я стремился лишь к тебе. Видимо, ты и есть мой Рай.

— Я так испугалась за тебя. И поняла, что последую за тобой, куда бы ты ни пошел.

Уголки губ Ксавье тронула улыбка.

— Бет, в Царстве Небесном на нас сейчас жутко сердятся… Мы ведь могли погибнуть, но почему-то уцелели. Понимаешь, к чему я клоню?

— Мы как кошки? — спросила я. — У нас девять жизней?

— Наверное, — рассмеялся Ксавье. — Но, похоже, за нами кто-то приглядывает.

— Надеюсь, — ответила я и выставила ногу из-под одеяла, дав ей погреться под лучами солнца.

Заверещал мой мобильник, и я неохотно подняла его с пола. Конечно, звонила Молли. Я окликнула Айви, находившуюся в соседней комнате, и она заглянула к нам.

— Что делать? — спросила я. — Она беспокоится.

— Пригласи ее к нам гости, — вымолвила Айви. — Если от нее долго прятаться, вреда будет больше, чем пользы.

Верно. Молли терпеть не могла, когда ее игнорировали или что-то от нее скрывали. Она способна оклеить объявлениями с фотографией пропавшего друга весь кампус. Ксавье накрылся одеялом с головой.

— Не надо так, — произнесла я, толкнув его локтем. — Она наша подруга. Мы должны быть ей рады.

— Угу, — уныло отозвался Ксавье.

— Вам нельзя посещать университет, — заявила Айви.

Ее слова показались мне пощечиной. «Ол Мисс» стал для нас поворотным пунктом и по-настоящему нормальным прибежищем. Я чувствовала себя Питером Пэном, который прильнул к стеклу и с тоской наблюдал за детьми, которые давно его забыли. Правда, Питеру Пэну не суждено вырасти, а мне мерещилось, нам с Ксавье по сто лет и мы скованы всемирной усталостью.

Мне хотелось возвратиться в «Ол Мисс» и начать все с чистого листа. Пусть будут лекции, семинары, футбольные матчи и бурлящие толпы студентов! Но меня окружало кольцо безмолвия, и вовсю давил невидимый груз. Безусловно, мы с Ксавье понимали, что стали неразлучны, однако я не знала, разделим ли мы пополам нашу ношу или удвоим ее тяжесть. Много злоключений выпало на нашу долю, да и близкие невольно пострадали. Я даже по Мэри Эллен скучала и была бы рада поболтать с ней о лаке для ногтей или иерархии студенческого сестричества — о чем угодно, только не о сверхъестественной кутерьме.

Однажды Гэбриэл без предупреждения отправился в окрестные леса. Я волновалась за брата, но Айви успокоила меня.

— Не стоит торопиться, Бетани, — урезонивала меня она.

— Почему?

— Повторяю: крылья для ангелов — как душа, — сухо ответила Айви. — Представь, что кто-то истыкал твою душу ножом. Для выздоровления необходим длительный период.

— И мы бессильны?

— Увы, — с горечью вздохнула Айви.

А ведь снежный ком покатился с горы с того момента, как я надела на палец обручальное кольцо. Но теперь, конечно, поздно сожалеть о содеянном.

— Поезжайте и заберите из кампуса свои вещи. И постарайтесь ни с кем не общаться.

— Ясно, — кивнула я.

Я натворила немало бед. Хоть одну-то просьбу можно выполнить без ошибок.

Мы ехали в Оксфорд. Предстоял серьезный разговор. Мы могли бы безудержно радоваться тому, что одержали вверх над одним из самых знаменитых охотников Царства Небесного, но мы не забывали о его словах. «Ты уверена в том, что он — человек?» Фраза Семерки звенела у меня в ушах. Безусловно, Ксавье был из рода людского. Я видела, как у него текла кровь. И он чуть не умер. Наверное, Семерка хотел смутить нас. «Ладно, — подумала я, — Айви с Гэбриэлем нам все растолкуют».

Оказавшись дома, я пошла на кухню. А Ксавье задержался на пороге.

— Выкладывайте, — проворчал Гэбриэл.

Мой брат чувствовал себя гораздо лучше, но явно оправился не до конца. Он стал более нетерпелив и не желал никаких недомолвок. Прежний Гэбриэл выразился бы тактично и добился результата без нажима. А этот сразу рубанул с плеча. Забавно…

— Он утверждал, что я не человек, — выпалил Ксавье. — И я вроде бы нужен Царству Небесному. У них на меня планы. Безумие, правда?

— Ксавье, ты должен кое-что понять, — робко начала Айви.

— Ой, ради Бога, — прервал ее Гэбриэл. — Просто введи их в курс дела.

— Что вы от нас скрываете? — опасливо поинтересовалась я.

Айви прижала тонкие пальцы к вискам.

— Присядьте, пожалуйста. Это будет нелегко для всех нас.

— Вы меня пугаете, — произнес Ксавье и сдавленно рассмеялся.

— Ксавье, — взмолилась Айви. — Прошу тебя.

Я усадила Ксавье на диван, устроилась рядом и принялась комкать теплый плед. Гэбриэл уставился в окно. А я обратила внимание на то, что моя сестра практически заламывает руки.

— Пора, — рассеянно пробормотала она.

— А это долгая история? — спросил Ксавье.

— Просто слушай, — вымолвила Айви и бросила на Гэбриэла тяжелый взгляд. — В последний раз я побывала на Земле почти двадцать лет назад. Я направлялась в Шарлотт, но просчиталась и оказалась в Бирмингеме. Я не собиралась ни с кем общаться, но встретила супружескую пару, у которой сломалась машина. Мы разговорились. Выяснилось, что они побывали в клинике, занимающейся лечением бесплодия. Но ничего не получилось. Они не смогли зачать ребенка.

— А при чем здесь мы? — воскликнула я.

— Бетани, не перебивай сестру, — заявил Гэбриэл.

— Мне не следовало вмешиваться. Но женщина призналась мне, что они молятся о чуде.

— И ты ей помогла? — спросила я.

— Я даровала им дитя, — прошептала Айви. — Когда женщина рассталась со мной, она была беременна. И я подарила ей прекрасное здоровье.

— Ты действовала без ее согласия? — изумилась я. — А как же к тебе отнеслись в Царстве Небесном?

— Я сама навлекла на себя наказание.

— Что?..

Айви продолжала:

— У пары родился сын, а потом — еще пятеро детей.

Ксавье неловко поерзал на диване.

— А потом?

— Мальчик вырос и жил нормальной жизнью. Я не ожидала, что вновь увижу его.

— Не верю, — выдохнула я.

— Мне было стыдно, — пробормотала Айви. — Бетани, я отчитывала тебя за то, что ты чересчур человечная, а сама даже не смогла признаться в содеянном. Я — лицемерка.

— Айви, — произнесла я. — Жаль, ты мне не доверилась!

— Есть еще кое-что. В Царстве Небесном меня предупредили, что рано или поздно мальчик воссоединится с миром ангелов.

Я не могла осмыслить внезапно обрушившиеся на меня сведения.

— Не понимаю… — прохрипела я.

— А до меня дошло, — буркнул Ксавье.

— Супружеская пара, с которой я познакомилась двадцать лет назад… их звали Питер и Бернадетта Вудс. А их первенец — Ксавье, — проговорила Айви. — Прости меня, Ксавье, — добавила Айви.

Наступила томительная пауза. Наконец Гэбриэл приблизился к дивану и бережно положил руку Ксавье на плечо. Тот оттолкнул моего брата и вскочил.

— Пожалуйста, успокойся, — сказала моя сестра.

— Спокойствие? — Ксавье нервно рассмеялся. — Хотя я родился вследствие Непорочного Зачатия.

— Ты все еще человек из плоти и крови, — заметила Айви. — Просто ты не совсем такой, как все остальные.

— И давно вы меня узнали? — не унимался Ксавье.

— С тех пор, как я впервые с тобой встретилась, — ответила Айви. — Поэтому сначала мы очень обеспокоились. Будь на твоем месте любой смертный, мы бы стерли его воспоминания. Но ты… с тобой все получилось иначе.

— Вот как? — он искренне возмутился.

— Ксавье, на твою долю выпало столько испытаний, и я не хотела делать твою ношу еще тяжелее.

— А мои братья и сестры? — спросил он сдавленным голосом. — Они тоже?..

— Они зачаты естественным путем. Я причастна только к твоему сотворению.

— Значит… — протянул Ксавье. — Ты… в некотором роде… моя мать?

Меня охватила непередаваемая тревога.

— Боже мой, — прошептала я. — Только не это.

— Нет, — решительно объявила Айви. — У меня нет ДНК, которую можно использовать для переноса. Ты — сын Бернадетты. Но я передала тебе нашу сущность, наш дух. Кровь ангелов течет в твоих жилах вместе с кровью твоих земных родителей.

— Так кто же я, черт побери?

— Думаю, и то и другое, — ответила Айви.

— Весело.

— Извини.

— Короче, я жуткий полукровка, — процедил Ксавье.

— Зря ты так, — упрекнула я его.

— Почему же, Бет?

— Ты и сам чувствовал, что в тебе есть что-то необычное, — начала я. — Иначе судьба не свела бы нас. Ты уцелел после всех ударов, Ксавье.

— Что Семеркам нужно от меня? — осведомился он. — Они рассчитывают на мою помощь?

— Полуангелы наделены особым талантом, — изрек Гэбриэл. — Уникальной силой. Очевидно, Семерки хотят достучаться до истины.

— То есть меня будут использовать? Как подопытного кролика?

— Вероятно.

— Наверняка я не один такой… — помрачнел Ксавье.

— Но ты — первый, кого они разыскали, — ответил Гэбриэл. — Ты прав, есть и другие, но ангелы, сотворившие их, не желали сообщать об их местонахождении. А их жизнь совершенно нормальна — по человеческим меркам.

— А теперь… — произнес Ксавье и запнулся.

— Они не остановятся, — кивнула Айви. — Но мы тебя защитим.

— Они решили разлучить вас с Бетани, — добавил Гэбриэл. — Ваша объединенная энергия слишком могущественна. Семерки ощутили угрозу.

— А если бы мы не были вместе, они бы нас не трогали?

— Они бы наблюдали за Ксавье издалека, — ответил Гэбриэл.

— Но Ксавье им не причинил никакого вреда! — выкрикнула я.

— Семерки — существа с обостренным чувством конкуренции, — вымолвила Айви. — Они знают, что ваш союз превосходит их мощь, и справиться с вами они не могут.

— А если мы пообещаем не применять наши… способности?

— Поздно, — резюмировал Гэбриэл. — Семерки беспринципны.

— Ладно, — произнесла я. — Что нам делать?

— Готовиться к битве, — подытожила Айви.

Ксавье был ошарашен. Наверняка у него накопилась куча мыслей, вопросов без ответа и обвинений.

— Ну… У меня нет слов.

— Ксавье… — начала я, но он перебил меня.

— Почему я не догадался? Конечно, были какие-то знаки!

— Верно, — подтвердила я. — Например, подумай о «Брайс Гамильтон». Многие ли способны видеть, как у них на глазах гибнут друзья? А присутствовать на ритуале экзорцизма и не получить психологическую травму? А проникнуть в Ад, чтобы спасти любимую? А потом стать одержимым, но не сломаться? Ксавье, ангелы избрали тебя.

Ксавье уставился в одну точку.

— Я запутался, Бет.

— Ксавье, — пылко произнесла я. — Сейчас ты точно знаешь, кто ты такой. Ты благословлен, и ты находишься на пути, который приведет тебя к великим делам. Господь заботится о тебе.

— А по-моему, он на меня злится, — глухим голосом отозвался Ксавье.

— Не Он — Семерки, — поправила я. — А Бог любит тебя.

— Но почему все настолько тяжело? — Ксавье пытливо посмотрел на меня.

— Дорога праведников никогда не бывает легкой, — прошептала я. — Награда будет позже. Милосердный Отец дарует нам вечное блаженство. Ты только должен веровать в Него всем своим сердцем. Я понимаю, что тебе трудно, но ты посмотри на доказательства, Ксавье.

— Допустим.

Я чувствовала, что его нельзя торопить. Внезапно мне пришла в голову одна идея.

— Айви, Гэбриэл! Возможно ли, что мы с Ксавье предназначены друг для друга именно по этой причине?

— Вполне логично, — заявил мой брат. — Ваш союз вообще не укладывается ни в какие рамки.

— Значит, что я бы ее не полюбил, если бы был таким, как все? — встрепенулся Ксавье.

— Нет, — возразил Гэбриэл. — Но у тебя не хватило бы мужества принять данную ситуацию.

— Ксавье, — произнесла Айви. — Кровь ангелов течет в твоих жилах. Тебе суждено стать защитником людей. Но выбор за тобой. Однако ты можешь притвориться, что ничего не случилось.

— Нет, — отозвался Ксавье. — Но мне надо подумать.

Почему-то эта новость не разрушила мой мир. Наверное, потому, что его уже успел сокрушить Ксавье. Но для меня он никогда не был средним человеком. Он был подобен фейерверку. От одного звука его имени у меня подгибались колени. Но к его зачатию приложила руку Айви! Разумеется, факт казался немного странноватым, но мне следовало напомнить себе о том, что Айви — не моя биологическая сестра. Мы с ней — члены великого Небесного семейства, не связанные родственной ДНК.

Ксавье являлся полуангелом, и в итоге я стала гордиться им еще больше.

Мы все согласились с тем, что нет смысла гадать, когда Семерки нанесут новый удар. Нам опостылели заговоры. Теперь мы никого не боялись. Битва не была закончена, но я сомневалась, что у Семерок еще есть достаточное количество козырей.

Ксавье пытался свыкнуться с мыслью о своем происхождении, но отмалчивался. Я на него не давила. У меня хватало поводов для тревоги. К примеру — Молли.

На следующий вечер я вытащила Ксавье из дома, чтобы проведать Молли. После случая с Гэбриэлем она нас избегала. Оксфорд — маленький городок, здесь и спрятаться негде, так что вскоре мы разыскали Молли. Она сидела в Starbucks и хмуро пялилась на экран мобильника. Перед ней на тарелке лежала надкусанная булочка.

— Привет, как ты? — поинтересовался Ксавье.

— Прекрасно, — ответила Молли и поспешно повернула телефон дисплеем вниз.

Врать она никогда не была мастерица.

— А почему ты как в воду опущенная? Твоя маникюрша уехала на выходные?

— Ха-ха.

Я заметила, что Молли выглядит иначе. Она заплела непослушные локоны в длинную косу, похожую на огненно-рыжую веревку. Еще она перестала носить вечные шорты Nike и футболку. Сегодня она щеголяла в цветастой блузке со стоячим воротничком, линялых джинсах и теннисных туфлях. Молли из «Брайс Гамильтон» скорее бы умерла, чем нацепила такие джинсы!

Бедняжка пыталась угодить Вейду. Ее огромные синие глаза не сверкали, как обычно, однако она повеселела при виде нас. Когда мы придвинули стулья к столику, она придирчиво оглядела нас, и на миг на поверхность всплыла привычная Молли.

— Вы оба выглядите дерьмово!

— Спасибочки, — хмыкнул Ксавье.

— Ты извини, но вам надо побольше спать и поменьше заниматься сексом.

Ксавье скованно улыбнулся.

— Дело совсем не в этом.

Воцарилась тишина. Ни Молли, ни мы не хотели вспоминать сцену с Гэбриэлем. И наверняка моя подруга боялась новой боли.

— Что случилось?

— Все немного успокоилось, — осторожно ответила я.

— Думаю, у вас на подходе очередной кризис, — вздохнула Молли.

— Ага, — кивнула я. — Но послушай, сейчас вот что главное. Нам нельзя возвращаться в университет.

— Я вам не позволю снова от меня смыться!

— Молли, — затараторила я. — Мы останемся в городе. Просто ты не будешь с нами видеться в кампусе. По легенде, мы отсутствуем по семейным обстоятельствам. Ты так и остальным говори, если будут допытываться.

— Ладно, — Молли провела по краешку чашки кончиком пальца. — Буду, пожалуй, за вас молиться.

Ксавье вздернул брови. А Молли понурилась. Казалось, она просто произносит то, что бы от нее желал услышать Вейд.

— Спасибо, — непринужденно сказал Ксавье, желая сменить тему.

— А можно вас навещать? — спросила Молли.

— В любое время, — отозвалась я. — Только позвони заранее.

Молли неуверенно кивнула и покосилась на дверь.

— Пожалуйста, не проболтайся, где мы живем, — заметил Ксавье. — Даже Вейду.

— Не волнуйтесь. Буду держать рот на замке.

— Отлично, — улыбнулся Ксавье.

В кафе было очень тепло. Молли поддернула рукава блузки, я обратила внимание на синяки у нее на запястье. Похоже, кто-то с силой схватил Молли за руку. Кровоподтеки начали выцветать и приобрели желто-зеленый оттенок.

— Что с тобой?

Она быстро потянула манжеты вниз.

— Я — растяпа! Была на высоких каблуках, оступилась на лестнице, прокатилась через несколько ступенек.

— А где?

— На вечеринке в сестричестве.

— С Вейдом?

— Нет! Он об этом ничего не знает. И вы, ребята, тоже меня не выдайте. Он не одобрит.

— Он тебя контролирует, — проворчал Ксавье. — Получается, что ты не можешь быть с ним откровенной.

— Нет-нет, — возразила Молли. — Вейд ко мне хорошо относится. Но я хочу догнать его в духовном развитии.

— И каким образом?

— Ну… — Молли нахмурилась. — Еще не знаю. Но у Вейда есть план.

— Кто бы сомневался, — пробормотал Ксавье и добавил: — А вот и он.

И действительно, к нашему столику шагал Вейд в чистой, с иголочки, рубашке поло, застегнутой на все пуговицы.

— Ой! — испуганно воскликнула Молли. — Бетти, ты не забыла о нашем секрете?

Обстановка явно накалилась.

— Я же твоя подруга, — почти с обидой ответила я.

— Спасибо. — Молли прикусила губу и сунула телефон в сумочку.

Увы, виноватый взгляд ей спрятать не удалось. Однако Вейд приветствовал нас всех чересчур любезно.

— Привет. О чем сплетничаете?

— О своем, о девичьем, — пробормотала Молли.

— В присутствии Форда?

— А он нам как подружка.

— Я, как правило, эти разговоры просто не слушаю, — уточнил Ксавье. — Отключаюсь.

Вейд наклонился и дежурно чмокнул Молли в щеку. Ксавье сочувственно рассмеялся. Вейд нахмурился и отстранился.

— Молли, это запах блеска для губ?

— Ты заметил? Он новый. Называется не то «Земляничная поляна», не то «Земляничный поцелуй».

— А как же наш уговор насчет косметики? — укоризненно осведомился жених.

Молли покраснела.

— Но я его только чуть-чуть взяла…

Молли посмотрела на нас умоляющим взглядом, но мы были настолько ошарашены, что буквально онемели.

— То есть теперь твой рот выглядят привлекательнее?

— Наверное…

— Молли, ты прекрасна такой, какой тебя сотворил Господь. Зачем тебе вмешиваться в Его творение?

— Извини, Вейд.

— Увы, женщины легко поддаются лжи, распространяемой косметическими компаниями. А на самом деле это работа дьявола, верно, Форд?

— Да… нет. Но что тут особенного? Молли всегда пользовалась блеском.

— Но сейчас она пытается стать лучше, — возразил Вейд. — Он у тебя с собой?

— Вейд!..

— Покажи мне его, — отчеканил он, словно речь шла о наркотике.

Молли порылась в сумочке и извлекла тонкий розовый цилиндр с золотым колпачком. Дорогая покупка! Думаю, Молли долго выбирала земляничный аромат.

Вейд протянул руку.

— Отдай, Молли. Будет проще, если его выброшу я.

Я ждала взрыва возмущения или хотя бы язвительного укола, но ни того ни другого не последовало. Молли потупилась. А Вейд убрал в карман злосчастный цилиндрик.

— Но Молли нравится косметика, — вызывающе заявила я. — С какой стати она должна от нее отказываться?

— Бет, не надо, — прошептала Молли.

— Ничего, милая, — сказал Вейд. — Лори имеет право на свое мнение. Но она наивна и не понимает, какие опасные послания скрываются за рекламой.

— Но при чем здесь блеск для губ? — не сдавалась я.

Ксавье покачал головой, намекая, что не следует затевать жаркие дебаты.

— Косметика по самой своей природе искажает женщину, — отрезал Вейд. — Разве могут быть оправдания?

Ксавье вскочил со стула.

— Я выбрал фраппе. Принимаю ваши заказы!

— Я буду ванильное латте, — ответила я.

— Нам пора, — буркнул Вейд и начал помогать Молли укладывать ее вещи в сумочку.

Но Молли не хотелось с нами расставаться.

— Давайте поужинаем? — спросила она.

— Конечно, — ответил Ксавье. — Я — за. А ты, Бет?

Вейд кашлянул, чтобы привлечь внимание невесты.

— Милая, нам скоро на занятия по изучению Библии. Ты же не забыла?

— Ох, вот некстати… — Молли растерялась. Она будто разрывалась надвое. — Но я так давно нигде не бывала с друзьями.

— Не волнуйся, — улыбнулся жених. — Ты оставайся с Лори и Фордом.

Но, несмотря на показное добродушие, его жесты и поза говорили совсем о другом. Скрещенные на груди руки, притопывающая по полу нога… Нет, он точно не обрадуется, если невеста прогуляет занятия. Молли замешкалась.

— Не переживай, — успокоила я подругу. — Отложим до другого раза.

— Хорошо, — тоскливо произнесла она, поспешила к Вейду и добавила: — Тебе СМС пришлю.

— Молли… — проворчал Вейд нетерпеливо: звук его голоса уже начал действовать мне на нервы. — Нам нельзя опаздывать.

Вейд обнял Молли за плечи и вывел ее из кафе. Мне показалось, что Вейд держит ее мертвой хваткой. Вернулся Ксавье с двумя чашками кофе.

— Ну и тип! — сказал Ксавье.

— Да, — кивнула я. — Думаешь, есть повод для волнений?

— Молли не ребенок. Она сама принимает решения.

— По-моему, она цеплялась за нас, как за последнюю соломинку.

Ксавье нахмурился.

— В случае чего, она знает, где нас найти.

— Но если она в серьезной беде? — не отступалась я.

Молли не могла оправиться от происшествия в часовне. Ее бил частый озноб.

— Молли, — прошептал Гэбриэл, наклонившись к ней. — Все закончилось. Вейд не причинит тебе вреда.

— Молли следует какое-то время пожить у нас, — предложила я.

— Верно, — согласился Гэбриэл. — Ей нельзя оставаться одной.

— Спасибо, — жалобно прошептала Молли. — Простите меня. Я натворила столько глупостей.

— Ты не виновата, — возразил Ксавье. — Иногда мы принимаем людей не за тех, кем они являются в действительности.

— А я вообще считала, что Джейку Торну нужен друг, — добавила я.

Ксавье крепко обнял меня, словно только так он мог стереть жуткие воспоминания из моей памяти.

Ночное небо было подобно бархату, усыпанному звездами. Полная луна озаряла улицы мягким сиянием. Венус-Коув пробуждал давние воспоминания. Мы с Ксавье, взявшись за руки, дошли до пристани. Именно здесь я впервые увидела его. Он рыбачил, а мои брат с сестрой быстро увели меня с набережной. Я гадала, неужели в тот день Гэбриэл и Айви узнали наперед, какова будет наша жизнь?

Нам обоим не хотелось ехать в гостиницу. Мы жаждали заново открыть для себя Венус-Коув, посетить излюбленные местечки, а самое главное — убедиться в том, что городок не слишком сильно изменился за время нашего отсутствия.

— Наш старый добрый Венус-Коув, — произнесла я.

— Точно, тут было совершенно нечего делать, — отозвался Ксавье. — Пока не появилась ты.

— Ага. Ты меня извини.

— Не за что тебе просить прощения. — Ксавье обнял меня и притянул к себе. — Я бы тебя ни на что не променял.

Когда мы добрались до берега, я сбросила туфли, и мои ступни утонули во влажном песке. Мы полностью отрешились от всего плохого. Пляж оказался весьма сюрреалистичным. Черные волны властно накатывали на берег. Горизонт и океан слились воедино. Несколько белых яхт грациозно покачивались на воде.

— Прогуляемся к утесам, — предложил Ксавье.

— Правда? — растерялась я. — Ты уверен?

— Конечно, — ответил Ксавье. — Бет, нам нужно… нечто вроде завершения. Побываем там напоследок. Ладно?

— Хорошо.

Мы побрели по ровному участку берега и, в конце концов, добрались до скалистых лиманов. Я смогла разглядеть мелькание рыбьих хвостов на мелководье и скрюченные ветви мертвых кораллов.

Мы обогнули мыс и увидели громадные монолиты, залитые лунным светом. У меня возникло чувство, что я стою плечом к плечу с Бетани — ангелом и школьницей из «Брайс Гамильтон». И Ксавье, и я были такими юными и беспечными! А сейчас мы повзрослели. Исчезла легкость, на смену ей пришел груз забот и тревог.

Утесы были, по обыкновению, безлюдны. Все заглушал плеск волн, разбивающихся о скалы и вой ветра в пещерах вокруг нас. Несмотря на теплую погоду, в нависающей тени утесов было прохладно. Сюда никогда не добиралось солнце. Я прижалась к Ксавье. Его теплые ладони обхватили меня.

Где-то высоко над нами церковные колокола пробили двенадцать раз. Неужели наступила полночь?

— Гэбриэл и Айви наверняка сердятся на нас, — простонала я.

Ксавье рассмеялся, растирая мои плечи.

— Ты студентка, и мы женаты. Можешь делать что хочешь.

— Верно.

— Забавно: ты с Семеркой сражалась без всяких проблем, а брат с сестрой тебя пугают.

— Но они же очень страшные! — возразила я. — Ты никогда не видел Айви в гневе? Она может изрыгать огонь изо рта!

— Круто, — заявил Ксавье.

— Жаль, я не могу продемонстрировать тебе таких фокусов, — насмешливо произнесла я.

— Ага, — Ксавье покачал головой. — Я разочарован. Надо бы тебе подучиться.

— Да? — Я строптиво скрестила руки на груди. — Если так, то сегодня ночью любви ты не дождешься.

— Мы пользуемся сексом, как оружием? — хмыкнул Ксавье. — Но в эту игру лучше играть вдвоем.

— Ты от секса не можешь воздерживаться, ты парень, — буркнула я.

— Если напрячь силу воли… — Ксавье фыркнул. — Бет, ты первая сломаешься.

— Нет, — проворчала я. — Я — ангел.

Ксавье подмигнул мне.

— Как выяснилось, я тоже.

Мы замолчали и принялись наблюдать за тучами, проплывающими по ночному небу.

Я вовсе не ожидала, что буду рада возвращению, но надеялась, что не попаду в ссылку.

Когда я отважилась открыть глаза, то поняла, что нахожусь под аркой врат Рая. Гигантские столпы высоко вздымались вверх и скрывались в клубящейся белизне. Я припала к золотым перекладинам ворот и оглянулась. Земля выглядела как темно-синий мраморный шарик с выпуклыми узорами на поверхности. Она висела в пространстве, окутанная голубоватой дымкой. Какая красота! С трудом верилось, что на ее материках бушуют войны, свирепствует голод, происходят природные катастрофы. Планета буквально излучала безмятежность. Она уютно разместилась в паутине жизни, сплетенной нашим Отцом.

Я резко повернулась и узрела страну чудес. Воздух переливался оттенками нежных цветов — опаловых, бледно-розовых, салатовых и лазурных. Словно пена на волнах океана. Повсюду парили ангелы. Они появлялись то тут, то там и проносились сквозь небесные сферы. Ангелы служили проводниками для душ и передавали послания внутри Царства. У каждого была определенная цель… кроме меня. Но я желала только одного: очутиться рядом с Ксавье.

Пока я не понимала, грозит ли мне беда. Я ожидала какой-то реакции — наказания или проклятия, но не равнодушия. В результате запаниковала и принялась озираться по сторонам. Наконец меня окликнули.

— Вифания, — произнес мелодичный голос. — Ты здесь. Здравствуй.

Передо мной стояла женщина в безупречном белоснежном костюме. Ее волосы были уложены в аккуратный французский пучок. Ухоженные руки, маникюр, очки в золотой оправе, опущенные на кончик носа.

— Кто вы? — вежливо спросила я, предположив, что не следует вести себя с дамочкой грубо.

— Меня зовут Ева, — ответила она, выудила из сумки клипборд и начала делать заметки, то и дело посматривая на меня. — Пойдем со мной.

Я поплелась за Евой: другого выбора я не имела. Я не могла находиться у врат Царства, не понимая, где мое место, и к какому чину я принадлежу. Наверняка меня уже лишили должности ангела-хранителя… И что мне теперь делать? Другой жизни я никогда не знала, ну, конечно, за исключением двух лет моего земного воплощения.

Вскоре мы с Евой добрались до помещения, которое подозрительно смахивало на холл медицинской клиники.

Я на мгновение задержалась в мраморном вестибюле, но неведомо как перенеслась в кабинет и очутилась на пухлой кушетке. Под ногами был пушистый белый ковер, а напротив кожаное кресло, в которое села Ева. На ее колени вспрыгнула кошка и довольно замурлыкала.

— Итак… — произнесла Ева с еле заметной усмешкой.

Подходящая прелюдия к разговору.

— Итак, — упрямо повторила я.

— Интересный поворот событий, не правда ли? — спросила Ева и кивнула. — Вифания, как ты в данный момент все воспринимаешь?

— Это вопрос с подвохом? — буркнула я.

— Ясно. — Ева снова улыбнулась и что-то застрочила в блокноте. — Нам нужно кое-что прояснить, Вифания.

Ни дать ни взять — вожатая в скаутском лагере!

— Я хочу домой, — громко заявила я, желая достучаться до Евы.

— Не глупи. — И Ева постучала кончиком карандаша по клипборду. — Ты дома.

— Кто вы такая? — воскликнула я. — Если мне грозит отлучение, просто сделайте это!

— Отлучение? — переспросила Ева. — У нас никого не отлучают. А я собираюсь тебе помочь.

— Неужели? — недоверчиво огрызнулась я. — И как именно?

— Во время наших сеансов, — сказала Ева и выдвинула ящичек из белого журнального столика. — Угощайся. — И она протянула мне вазочку с конфетами в полосатых обертках.

— Мы что, с вами будем встречаться регулярно? — поинтересовалась я, оттолкнув от себя вазочку.

— Каждый день, — подтвердила Ева.

— Так вы… мозгоправ? — рассердилась я. — Небесный психоаналитик?

— Я предпочитаю термин «наставник», — дружелюбно ответила Ева.

Похоже, в Царстве не очень хорошо понимают, как со мной поступить. Мой случай — беспрецедентен, опыта обращения с подобными ангелами ни у кого не было. Я представляла собой аномалию, поэтому меня решили провести через курс психотерапии. А Ева вызывала у меня раздражение. Она утверждала, что ее работа состоит в том, чтобы я реакклиматизировалась и якобы чуть попозже вернулась к своим прежним обязанностям. Как просто… если не считать одной сложности. Меня такой расклад не устраивал. Я хотела быть с Ксавье. Вот моя единственная цель, единственное жгучее желание!

— Вифания, на Земле ты проживала вместе с серафимом и архангелом? — уточнила Ева.

— Хватит вам притворяться, вы все знаете и без меня, — проворчала я, а Ева вздернула тонкие, выщипанные брови.

— Постарайся ответить, пожалуйста.

— Да, — процедила я сквозь зубы. — С ними и моим мужем. Помните его?

— Гм-м-м… — задумчиво протянула Ева и опять взяла блокнот.

— Может, перестанете? — одернула ее я.

— Я делаю заметки, — невозмутимо вымолвила Ева.

Получался замкнутый круг. Ева ничего мне не рассказывала, а я порой взрывалась. Спустя пару часу она меня отпустила и предупредила, что завтра разыщет меня и проведет следующий сеанс. Если бы в Царстве Небесном была высокая скала, я бы бросилась прямиком к ней. Но я, разумеется, обрела свое прежнее бессмертное обличье. А еще не могла ни есть, ни спать и маялась от безделья. Неплохой способ сойти с ума в Раю. Ангельская миссия заключается в служении Царству Небесному и в защите творений нашего Отца. Прежде рядом со мной всегда находилась чья-то душа, которой требовалась поддержка. Но мне запретили общаться с кем бы то ни было, кроме моей наставницы, и мое райское существование обернулось настоящей мукой.

Иногда мне хотелось орать, бежать, драться, но это было невозможно. Я мечтала о смерти. Я тосковала по Ксавье и скучала без обычных земных вещей. Мне недоставало запаха кофе и свежескошенной травы, предрассветных часов и человеческих прикосновений.

Я ощущала вокруг себя других ангелов. Они куда-то спешили, и ни один никогда не приближался ко мне, не пытался подбодрить меня. Они боялись? Или им велели держаться подальше? Наверное, я напоминала бомбу с часовым механизмом: отрешенная, слоняющаяся повсюду, разговаривающая сама с собой… Думаю, они считали, что я распадаюсь на части. Верно. Но мне было все равно. Полагаю, я стала местной чокнутой в Царстве Небесном. У меня складывалось впечатление, что если Ева добьется своего, то во мне не останется ни капли прежней Бетани. Но пока я еще не забыла девушку из Венус-Коува. Я не могла отречься от себя самой.

— Интересно, побывал ли Ксавье у родителей, — заявила я однажды.

Я быстро научилась подбрасывать Еве случайные мысли, поскольку это нервировало мою наставницу.

Она задавала мне вопросы — а я их даже не слушала. Я ненавидела ее идеальный облик и доброжелательность. Было противно смотреть на ее волосы цвета карамели, «отглаженные» черты лица, с которого на меня взирали равнодушные глаза. Наверняка «Ева» являлось ее псевдонимом для нашего «контакта». По человеческим меркам ей уже исполнилось лет сорок. Настоящий эталон нордической красоты или классная руководительница в закрытой школе!

— Нет смысла обсуждать прошлое, — решительно объявила Ева.

Я мрачно уставилась на нее. Следовало отдать Еве должное: у нее всегда имелся ответ. Мне казалось, что я могла задавать ей один и тот же вопрос двадцать раз подряд, и она сразу отчеканит логичную взвешенную фразу. Но я ей не доверяла. А она, в свою очередь, вознамерилась унять хаос, бушевавший внутри меня.

— Твои воспоминания — это жернова, перемалывающие тебя. Ты должна от них избавиться.

— Заткнитесь! — рявкнула я.

Ева поджала губы и наклонилась к своему неизменному блокноту.

— Похоже, в Аду было бы лучше, — пробормотала я себе под нос.

— Что-что? — спросила Ева.

— В Аду, по крайней мере, было чем заняться, — язвительно произнесла я.

— Ты плохо понимаешь, о чем говоришь.

— Какая же вы зануда, — парировала я.

— Вифания, единство с коллективной космической энергией грандиознее всего, что ты способна осознать, — заявила Ева.

— Ну и пусть, — пробормотала я, — не желаю быть частью вашего танцевального партера. «Властелина колец» смотрели? «Я выбираю жизнь смертных». [47]

— При чем здесь твой выбор? — сощурилась Ева. — Иногда надо полагаться на других, которые знают, что для тебя лучше.

— А почему у меня до сих пор есть тело? — выпалила я. — И у вас тоже? Я не таким помню Царство Небесное.

— Мы делаем скидку, — заметила Ева. — Стараемся облегчить тебе процесс адаптации в Царстве Небесном.

— Очень деликатно, — фыркнула я. — Вы замужем?

Ева нахмурилась. Ей было неприятно то, что я настолько непоследовательна.

— Конечно нет.

— Я найду способ сбежать, — призналась я. — Даже если мне придется взорвать себя криптонитом.[48]

— Вот как? — озадаченно проговорила Ева.

— Да, — дерзко ответила я. — Или устрою тут переполох — и вы сильно пожалеете, что приволокли меня сюда.

— Да… пока мы только в начале пути.

«Нам», «мы». Ева произносила эти местоимения по-королевски. Она словно общалась со мной свысока.

— Пока? — повторила я.

— В конце концов, ты осознаешь, что мирские радости — ничто в сравнении с вечными богатствами Царства Небесного.

— А вам пора наращивать обороты, — усмехнулась я. — Как раз сейчас мирские радости перевешивают.

— Ты изменишь свое мнение, — вымолвила Ева.

— Зачем вы со мной возитесь? — спросила я. — Почему бы вам не наказать меня? Бросить, например, в Геенну к Люциферу?

— Мы дорожим тобой, Вифания. И надеемся, что ты, скажем так… восстановишься.

— А если я не желаю?

— Ты не сможешь вечно жить в подобном режиме.

— Точно, — согласилась я.

У нас с Евой на уме были разные решения. Но у меня имелось явное преимущество: безразличие ко всему, что меня окружало. Им нечем меня запугать. Я прекрасно слышала, что говорили Семерки: Ксавье — бесценен, и они не причинят ему вреда. Поэтому я могла позволить себе любые скандалы. И я намеревалась устроить здесь порядочную кутерьму.

Наконец, поэтому я готова прощупать обстановку.

— Демоны мне кое-что сообщили, между прочим, — заинтриговала я Еву, откинувшись на спинку дивана и утопая в шелковых подушках.

— Правда? — спросила Ева, шевеля кончиком носа так, будто он у нее зачесался.

Ее взгляд подсказал мне: если в Царстве Небесном каждый обязан нести свой крест, то ее ношей стала я.

— Например, как впустить их в Рай. — И я мило улыбнулась Еве. — Как открыть портал.

— Неслыханно! — возмутилась она. — Какая нелепость!

— Откуда вам знать? — спросила я. — Я была в Аду несколько месяцев. И у обитателей Преисподней есть свои козыри. Им просто нужен лазутчик.

— Не ври, — отрезала Ева. — Демоны не могут проникнуть в Царство Небесное.

— Я вроде бы ангел, но оказалась в Аду, — возразила я, небрежно разглядывая свои ногти.

Ева заерзала в кресле и нервно поправила воротничок. Конечно, я блефовала. Я бы никогда не пала так низко, чтобы сотрудничать с демонами и подвергнуть риску Царство нашего Отца. Здесь находилась священная Земля Обетованная. Но если бы мне удалось убедить Еву в своем безумии, она бы начала принимать меня всерьез.

— Ладно… — протянула наставница, — тогда ты будешь сослана в Преисподнюю.

— Спасибо! Гавриил что-нибудь придумает. С вами он не будет ссориться, но Ад над ним не властен.

— Я очень разочарована, Вифания, — произнесла Ева тоном воспитательницы, отчитывающей непослушного ребенка.

Как она смеет судить меня? Расселась передо мной в своем белом костюмчике и притворяется психотерапевтом? Уже не соображая, что я творю, я вскочила с дивана и закричала. Я осыпала Еву всеми оскорблениями, какие только знала. Раскаленный гнев бушевал во мне. Мою жизнь изуродовали. Столько страданий и битв — а в итоге нас схватили за шиворот и растащили в разные стороны.

Ева встала и спокойно подошла ко мне. Она сохраняла абсолютную невозмутимость. Она слегка прикоснулась ко мне и отпрянула: от меня разлетелись голубые искры, а кончики волос Евы затрещали. Меня это так изумило, что я перестала орать. А спустя секунду в кабинете появились двое мужчин, похожих на телохранителей. Они сжали меня между своими могучими плечами, а потом все исчезло, и я осталась одна в аккуратной комнате. Или в камере?

Я легла на пол и съежилась. Белизна казалась физическим грузом. Она меня душила. Не таким я помнила Царство Небесное. Раньше я любовалась сверкающей безграничной разноцветной пирамидой и ощущала свободу. Земля, воздух и вода соединялись в Раю между собой в прекрасной синхронности. А сейчас кто-то стремился запихнуть меня в слишком тесный ящик. Велико, безгранично Царство Небесное, а мне выделили тюремную клетку.

Внезапно голос Евы донесся до меня через стену. «Прямо как Большой Брат», — подумала я.

— Я считала, что мы с тобой поладили. Разве хорошо бить током своих наставников?

— Я не нарочно, — буркнула я.

— Ну… я не сержусь. Остынь немного, Вифания.

— Супер.

— Ты не должна сама себя наказывать, — продолжала Ева.

— С каких пор вы стали такой заботливой?

Я услышала, как Ева вздохнула, и ее общий настрой вернулся в норму — то есть достиг нулевой отметки.

— Ты узреешь истинный путь.

— А вы что, спец по мотивации? Уходите.

— Хорошо, — ответила Ева. — Увидимся позже.

— Вряд ли, — рявкнула я.

Каблучки туфель Евы зацокали по полу. Она удалялась от меня. Но вдруг воцарилась тишина.

— Что ты здесь делаешь? — требовательно спросила Ева у кого-то. — У тебя пропуск есть?

— Где она? — Властный голос принадлежал моему брату Гэбриэлу — архангелу Гавриилу.

Я приподнялась и резко села. У меня закружилась голова. Неужели Гэбриэл действительно в Раю?

Раздался испуганный возглас Евы.

— Тебе сюда нельзя!

Дверей в моей «камере» не было. Гэбриэл прошел сквозь стену. Мой брат излучал золотистое сияние. Никогда я никому так не радовалась. Я кинулась к нему и обняла изо всех сил.

— Тебя заперли, — констатировал он.

— Ужас, да? — глухо пробормотала я. — Только пустота. Я спятила. Ты должен вытащить меня отсюда.

— Не могу, — сказал брат.

— Что? — Я отшатнулась от него, озадаченно заморгав.

Боль в груди, на несколько минут отступившая, вспыхнула снова и стала еще острее.

— Мне нельзя, Бетани, — тихо и быстро проговорил Гэбриэл. — Но у тебя есть помощники.

— Кто-то вроде Евы?

— Бетани, тебе тут теперь не место. Но в Царстве Небесном найдутся те, кто поймет тебя.

— Где? — в отчаянии воскликнула я. — Где они?

— Думай, — настойчиво произнес Гэбриэл. — Союзники могут быть любых форм и размеров.

Но мое сознание затянуло густым туманом. Я не догадывалась, что мне пытается внушить брат.

— Может, скажешь?

— Тебе необходимо справиться самой.

И Гэбриэл обвел комнату внимательным взглядом. Я поняла намек. Он боялся, что нас подслушивают.

— Что же мне делать?

— Играй по их правилам, — прошептал он одними губами. — Но по-умному.

— И как же? — удивилась я.

— У тебя отлично получается роль клиентки психоаналитика, — объяснил Гэбриэл. — Внезапные перемены настораживают.

И меня осенило. Если я буду «чокнутой», никто ничего не заподозрит.

Я кивнула.

— Как там Ксавье?

— Он старается держать себя в руках.

— Что?

— Иногда получается, иногда — нет. Все, как и у тебя, Бетани.

— Передай ему, что я его люблю, — произнесла я. — И я скучаю без него.

— Если ты считаешь, что от твоих слов будет польза…

Неожиданно в стене возник мерцающий радужный коридор, и в мою камеру ворвалась Ева со свитой охранников. Гэбриэл усмехнулся.

— Мы оба знаем, что арестовать меня ты не имеешь права, Ева, — вымолвил он.

Мне понравилось, как мой брат обращается с Евой. Для него она была невещественная, как облако. А она сразу взвилась.

— Ну-ну, — процедила она. — Но я доложу о тебе.

— Давай, — небрежно бросил Гэбриэл. — Я ухожу.

— Чего тебе здесь надо? — осведомилась Ева.

— Я просто проведал Бетани, — непринужденно ответил Гэбриэл. — И хотел взглянуть, как ты работаешь.

Похоже, Ева не поняла, что ее разыгрывают.

— Пока положительной динамики маловато, — ответила она.

— Ну, значит, все впереди, — сказал Гэбриэл. — А сейчас Бетани в ужасном состоянии. — И он повернулся ко мне. — Извини, но я вынужден тебя покинуть.

Настала пора проверить мои актерские способности. Я сперва растерялась, но в следующее мгновение рухнула к ногам брата и обхватила его лодыжки.

— Нет! — прокричала я. — Пожалуйста, не бросай меня!

К счастью, волосы закрыли мое лицо. Я не знала, смогу ли мимикой изобразить отчаяние — ведь Гэбриэл только что подарил мне надежду.

— Видишь? — заявил он Еве с укоризной.

Затем Гэбриэл высвободился и сделал шаг назад.

— Береги себя, Вифания, — произнес он. — И помни, кто твои друзья.

— Она мне враг, — буркнула я, уставившись на Еву.

Увы, я не догадывалась, кого он на самом деле имел в виду.

— Премудрость Божия бесконечна, Вифания. Верь в Его промысел.

И Гэбриэл исчез. Ева отпустила охранников и пытливо посмотрела на меня.

— Тебе стало легче после его визита?

— Нет. Он вернется на Землю, а я — нет.

— Значит, твое положение лучше, — заявила Ева.

— Хватит с меня вашей белиберды на сегодня.

— Что ж, честно, — проговорила Ева.

«Интересно, — задумалась я, — существует ли хоть что-нибудь, в чем она не найдет позитива?»

— Отстаньте от меня, — посоветовала я ей. — Вы мне никогда не понравитесь.

Ева вздернула брови и прошествовала по мерцающему коридору, который тут же растаял в воздухе.

Я принялась размышлять о словах Гэбриэла. Союзники любых форм и размеров? Наверное, мне следует мыслить нестандартно. Но кто в Царстве Небесном разделял мои взгляды? Мне казалось, что в Раю у меня друзей нет. Ангелы не объединяются в компании. Конечно, существовал Михаил, но он — послушное чадо Отца. А Рафаил находился где-то на Земле. Для того чтобы вызвать ангела, требовалось чудо. А если мне кого-нибудь позвать? Не вариант… Ежесекундно в мире произносились миллионы молитв. У каждого ангела имелся список в милю длиной. Кроме того, архангелы подобными просьбами не занимались — это поручалось созданиям более низкого ранга, и они трудились почти как на почте. Сортировали молитвы и раскладывали их в порядке приоритета. Самые важные я бы сравнила со срочными телеграммами. А все же не связаться ли мне с Рафаилом… хотя Гэбриэл явно подразумевал другого помощника — того, кто был в Царстве Небесном здесь и сейчас.

Но ведь никто не понимал меня и не влюблялся с такой силой в смертного. Никто мне не сочувствовал. Я сжала виски руками, и меня пронзила догадка. Эмили.

Первая возлюбленная Ксавье. Она училась вместе с ним в «Брайс Гамильтон» задолго до моего появления. Они даже хотели пожениться. Но Эмили погибла — сгорела заживо в собственной постели. Это подстроили бесы. Эмили разлучили с Ксавье против ее воли — точно так же, как меня. Но откликнется ли она? Сохранилось ли в ней что-то земное? А если она радовалась нашему расставанию?

Выяснить все можно лишь единственным способом: мысленно позвать человеческую душу. Их тут — миллионы, но ангелам вовсе не обязательно «перебирать» их поочередно, чтобы разыскать того, кого нужно. Я давно не практиковалась, поэтому я сосредоточилась, зажмурилась и представила себе просторы Царства нашего Отца. Я ощутила энергию душ, она вилась вокруг и клубилась в голове. Каждое дитя Божье жило в своем личном Раю, имея доступ к радостным воспоминаниям из прошлого и посещениям любимых мест. Мне рассказывали, что существует множество безмятежных садов и пляжей, и все они разные. А у одного мужчины Рай находился в шкафу. В детстве он прятался там от разных опасностей. Некоторые ангелы считали, что это немного странно, но никого не осуждали.

— Эмили, — прошептала я. — Эмили, приди.

Я принялась повторять ее имя. Постепенно комната начала распадаться, а передо мной открылись радужные коридоры. Меня затягивало в радужный водоворот, и я очутилась на другой стороне… а точнее, в спальне Ксавье.

Сперва я смутилась, эмоции нахлынули на меня с чудовищной силой. А потом я увидела девушку-подростка. Она сидела на кровати по-турецки. Комната Ксавье выглядела по-другому: на полу валялась спортивная одежда, на письменном столе рассыпались конфеты «M&M’s». На полочках красовались фотографии, запечатлевшие команду Ксавье по плаванию. Кое-где попадались групповые школьные снимки. Я наконец-то узнала Ксавье — он стоял как раз между девочкой с косичками и мальчиком в бейсболке, повернутой козырьком назад. Волосы Ксавье были светлее и подстрижены короче. В те дни челка не падала ему на лоб, и он казался совсем не накачанным. Тоненький, стройный, забавный. И, по-моему, с брекетами! Но и тогда в его чертах сквозила красота…

Зрелище меня изумило. Я попала в прошлое, вернулась на четыре года назад. Но как много всего изменилось! Я всмотрелась в лица одноклассников Ксавье. У них, конечно, никаких забот и хлопот. Хорошие, благополучные дети. Ходят в кино, ездят друг к дружке в гости на велосипедах.

— Ты его не таким помнишь, да?

Значит, я действительно проникла в Рай Эмили. Я вздрогнула, когда она обратилась ко мне, и обернулась. От всех ее фотографий, которые были у него дома, Ксавье избавился — то ли уничтожил, то ли спрятал подальше. Эмили была хрупкая, невысокая, с тонкими светлыми волосами, кареглазая. Нос чуточку вздернутый, брови недоуменно приподняты.

Она была одета в джинсы, просторную черную кофту с капюшоном и прижимала к груди плюшевого медведя.

— Привет, — неловко пробормотала я… — Я…

— Я знаю, кто ты такая, — прервала меня Эмили.

— Верно, — проговорила я и прикусила губу. — И, разумеется, ты не особо счастлива меня видеть.

— Ага. Будем считать, что ты меня просто бесишь.

Эмили кивнула и откинулась на подушки.

— Наверное, никого не радуют новые девушки, — сказала я.

— Нет, — нахмурилась Эмили. — Он бы обязательно встретил другую и женился. Я этого даже хотела.

— Но?..

— Но ты ему вправду заморочила голову, исковеркала его судьбу, — заявила Эмили, и я заметила, как обкусаны ее ногти. — Ему следовало поступить на медицинский факультет, познакомиться с однокурсницей, обзавестись семьей и все такое прочее.

— Понимаю, — выдавила я.

— А ты его затащила в дебри, из которых он никогда не выберется, — продолжала Эмили, убрав за ухо прядь волос. — Ты не представляешь, сколько он сделал для меня. Он начал обо мне заботиться, когда нам исполнилось четырнадцать.

— Он немного о тебе рассказывал, — промямлила я.

— Он парень, — пожала плечами Эмили. — Мужчины обычно подавляют свои чувства.

— Но почему Ксавье так себя вел? — поинтересовалась я.

— Мой отец бросил нас, когда мне исполнился один годик, — призналась Эмили. — Потом, когда я училась в девятом классе, моя мама потеряла работу и совсем отчаялась, а моя старшая сестра подсела на наркотики. У меня в жизни не было ничего хорошего… только Ксавье. А после своей смерти я не желала ему никаких проблем. Он уже спас одну заблудшую девчонку. И его новый роман должен был стать другим. Нормальным.

— Ты права, Эмили, — произнесла я. — Наверное, допустив такое, я повела себя как эгоистка, но ведь я даже не догадывалась, как далеко все зайдет. Если бы могла предотвратить этот кошмар, я бы так и сделала. И знаешь, Эмили, я тоже люблю Ксавье.

— Мне наплевать на твои чувства, — бросила она. — Но не на Ксавье. Я до сих пор зла на тебя, но мне бы не хотелось, чтобы он еще кого-то потерял.

— Значит, ты поможешь мне?

— Ему, — поправила меня Эмили.

— Спасибо, — поблагодарила я. — И… Эмили?

— Да?

— Извини за то, что случилось с тобой. Несправедливо как-то… Зато он теперь мертв… тот демон, который тебя убил. Его уничтожил мой брат.

— Ясно, — буркнула Эмили. — Наверное, это часть грандиозного плана, да?

— Нет. — Я помотала головой. — У Господа не было подобных намерений. Просто тогда вмешались демоны. И твоя история не должна была закончиться трагедией.

— Ладно, — вздохнула Эмили. — Я тебя прощаю. Мне было очень тяжело… я не могла поговорить ни с кем из родных. И жизнь на Земле продолжалась без меня…

— Но тебя не забыли, Эмили, — добавила я.

— Ошибаешься, — вымолвила она печально. — Люди отпускают умерших… И я надеюсь, что ты возвратишься назад… пока не станет слишком поздно.

Оказалось, что у Эмили есть идея.

— Ты должна повидаться с Заком, — улыбнулась она.

— С Заком?

— Именно.

Я вспомнила о знакомом ангеле, который когда-то сопровождал души новопреставленных детей. Я думала, что больше никогда не увижусь с ним после перемен в его карьере.

Я нахмурилась.

— Но Зак — Семерка.

— Уже нет, — заявила Эмили. — Он ушел от них, как только они начали преследовать тебя и Ксавье.

— Он бросил свою работу из-за меня?

— Он никогда не жаловал их стиль. Зак — хранитель.

— Откуда у тебя такая информация? — полюбопытствовала я.

— Дело в том, что он мой хранитель, — с усмешкой отозвалась Эмили. — Его вернули к прежней должности. Когда я сюда попала, он помог мне освоиться.

— Но тебе же исполнилось шестнадцать, — удивилась я.

— Я с трудом привыкала к… новому месту, — призналась Эмили. — И его приставили ко мне. Зак… он замечательный.

— А где его найти?

— Погоди немного, — сказала Эмили. — У меня с ним быстрая связь.

Не успела я и глазом моргнуть, как девушка схватила меня за руку. Ее пальцы были прохладными, хрупкими и словно стеклянными. Она что-то прошептала, и комната начала растворяться в воздухе. Кровать Ксавье с темно-синим стеганым одеялом, письменный стол, футбольный мяч — все предметы таяли и теряли очертания. Я крепко вцепилась в Эмили, а вокруг стали появляться знакомые мерцающие коридоры. И, похоже, Эмили, прекрасно ориентировалась в пространстве. Мы поплыли вперед, позволяя сияющим переходам поглощать нас.

Я впала в ступор. У меня начали дрожать колени, ладони покрылись потом. Любое действие, направленное против себя, являлось протестом против творения Божьего. Люди часто вели себя саморазрушительно, когда не справлялись с обстоятельствами — налегали на спиртное или забывались с помощью наркотиков. Но они были несовершенны, и их следовало прощать. С ангелами дела обстояли иначе. Мы должны быть непогрешимыми.

Я вспомнила подвал под домом в Оксфорде и Гэбриэла. Измученного, страдающего. И хотя у меня кружилась голова, я попыталась справиться и совладать с охватившим меня отвращением. Поэтому я вызвала в памяти образ Ксавье и почувствовала, как страх отступает, словно вампир при свете солнца.

Иосиф. На миг это имя приняло форму и замерцало в пространстве передо мной, как драгоценный камень. Зак говорил об Иосифе с уважением, и я почти сразу поверила, что помощь уже в пути. Но тут же отчаялась. Я словно очутилась в лабиринте. Сначала я искала Эмили, которая привела меня к Заку, и теперь Зак вознамерился переправить меня к какому-то «темному ангелу». Я не приближалась к цели, а Ксавье отдалялся от меня.

Иосиф и его свита отбыли через пару секунд, пообещав, что свяжутся со мной в нужный момент. Я не представляла, когда наступит мой «час X». Эмили стояла рядом со мной и молчала. Наконец она тактично кашлянула. Я посмотрела на девушку, пытаясь придумать, как бы повежливее от нее избавиться. Мне нужно было побыть одной. Эмили словно прочла мои мысли.

— Мне уйти? — спросила она.

Я смущенно улыбнулась.

— Извини. Мне надо сосредоточиться.

— Понимаю. Я могу тебе как-то помочь?

— Позаботься, чтобы с Ксавье все было в порядке.

— Ладно, — сказала Эмили.

— Спасибо тебе огромное за помощь. Ты меня выручила.

— А я рада, что с тобой познакомилась, — призналась Эмили. — Ты вовсе не плохая… Кстати, Бетани, сделаешь для меня кое-что, когда попадешь обратно?

Мне понравилась ее вера в то, что я окажусь на Земле целой и невредимой. Я почувствовала себя более сильной.

— Конечно.

— Передай Ксавье, что я в полном порядке.

Я удивленно заморгала.

— Он винил себя за то, что случилось со мной, — выпалила Эмили. — Пусть он успокоится.

Я кивнула. И в этот миг прошлое и будущее Ксавье будто слились воедино. Смерть Эмили не означала, что она перестала его любить. И меня поразила догадка: ведь если наш план удастся, мы все обязательно встретимся.

Эмили крепко обняла меня на прощанье. Внезапно мы обе замерли, услышав гул и цоканье каблучков по мраморному полу. Прежде чем мы успели что-то сообразить, открылся очередной радужный коридор.

Когда Ева появилась в поле нашего зрения, она лишь равнодушно покосилась на Эмили. Ева вышагивала решительно, как робот. Сегодня она облачилась в серо-зеленый брючный костюм и белые лодочки. В ее ушах поблескивали жемчужные серьги. Она настолько идеально уложила свои светлые волосы, что хотелось взъерошить их.

Ева застыла напротив нас и скрестила руки на груди. Она прищурилась и уставилась на меня в упор, с подозрением. Прямо тюремная надзирательница…

— Чем же ты занималась? — процедила она тоном преподавательницы, сожалеющей об отмене телесных наказаний.

— Ничем особенным, — произнесла я. — Я немного прогулялась.

Ева слегка зарумянилась. Ясно, моя дерзость ее разозлила.

— Ты еще очень слаба, — заявила она. — А я, между прочим, за тебя отвечаю.

Мои губы дрогнули, но я воздержалась от язвительного замечания.

— Не ругайте Бет, мэм, — пискнула Эмили. — Виновата только я.

Ева посмотрела на Эмили и немного оттаяла. Ева сразу благоволила к тому, кто унижался перед ней.

— Ты — Эмили? — промурлыкала она. — Что же происходит?

— Мы Зака навестили. Они с Бет старые приятели.

Ева скисла.

— Интересно, зачем?

— Зак мог напомнить Бет о том, как все было в прежние времена, — нашлась Эмили.

Следовало отдать ей должное — она отлично импровизировала. Ева была слегка обескуражена. Разумеется, она грезила о том, чтобы я «поправилась»: ведь тогда она может быть свободна от своих обязательств «наставницы». А что теперь? Естественно, моя новая безумная выходка не принесет ей похвалу от начальства.

— Весьма предусмотрительно, — холодно отчеканила она. — Но тебе следовало посоветоваться со мной.

— Извините, — пробормотала Эмили и опустила голову.

— Ладно… Но смотри, чтобы впредь такое не повторялось, — заметила она.

Затем ее глазки, похожие на ягоды черной смородины, вспыхнули.

— И как прошла встреча?

Эмили, стоящая за спиной Евы, многозначительно сдвинула брови. Я почувствовала прилив вдохновения.

— Приятно было повидать Зака, — проворчала я. — Он мне помог. И вообще это очень здорово — быть наставником.

— Отлично! — воскликнула Ева.

— А можно мы будем ходить к нему в гости? — спросила Эмили, молитвенно сложив ладони и широко раскрыв глаза.

— Ну… — задумчиво протянула Ева. — Полагаю, что да.

— Спасибо вам, мэм.

Эмили благодарно улыбнулась Еве, но та еще не закончила разговор со мной.

— Итак, Вифания… теперь ты можешь представить себе возвращение к прежней работе?

— Ага, — ответила я сквозь стиснутые зубы.

Как же она мне не нравилась! Противная, занудливая, лицемерная особа, вдобавок помешанная на своей безупречной репутации.

— Ведь моя главная цель — выздороветь, — вежливо продолжала я.

Но Ева почему-то насторожилась.

— А твой так называемый супруг? — осведомилась она. — Тот, без которого ты якобы жить не можешь?

Я едва не взорвалась. Она не имела права упоминать о Ксавье! Я могла солгать о чем угодно, но только не о нем. Мне казалось, что это неправильно, недопустимо. Но я мысленно напомнила себе, что делаю все ради него. Я обману, украду, но попаду на Землю…

Я опустила голову и буркнула:

— Он обычный человек.

— Вот как?

Нужно срочно немного сбавить обороты.

— Я, конечно, всегда буду любить его, — выдавила я. — Но я понимаю, что нам нельзя быть вместе. Мне надо отпустить его. Так будет лучше для нас обоих.

Последовала пауза. А потом прозвучал саркастический смех. В первый момент я оторопела. Верхняя губа Евы приподнялась и обнажила ослепительно-белые зубы. Она начала медленно, размеренно хлопать в ладоши.

— Вы решили, что я вчера на свет родилась!

— Что?

— Забавно, но игра закончена, — произнесла Ева, и она указала на Эмили. — А малявка — хорошая актриса. Но вашим планам — конец.

— Ничего мы не замышляли, — рассердилась я. — Вам померещилось.

Ева расхохоталась.

— Вифания, — прошипела она. — Ты будешь находиться под круглосуточным наблюдением. И под замком, — резюмировала она.

Ее профессиональная сдержанность испарилась. Сейчас в ее голосе зазвучали железные нотки, выдававшие ее истинный характер.

— Я пыталась, — изрекла Ева. — Бог мне свидетель. И я могла заняться более полезными делами, а не мучиться с желторотым ангелом, которому необходима психологическая реабилитация. Если честно, мне плевать на тебя. Хочешь себе хуже сделать? Вперед. Через пару-тройку лет я проверю, не передумала ли ты.

— Нет! — вскричала я. — Вы не запрете меня навечно!

— А знаешь, что бывает с упрямыми ангелочками, которые упорно не желают избавиться от своей привязанности к Земле? — фыркнула Ева. — Их выбрасывают на небесную свалку, и они постепенно превращаются в космическую пыль. Так что у тебя имеется в запасе несколько столетий.

— Почему вы говорите мне об этом сейчас? — выдохнула я.

— Приберегала сладкое на десерт, — заявила она. — И я собираюсь составить отчет с рекомендацией изоляции на почве психической неустойчивости.

— Нет!

Страх ударил по мне разрядом молнии. Неужели Ева победила?

А она запустила руку в карман пиджака. Несомненно, она прятала там устройство, с помощью которого можно вызвать подкрепление. Прибудут охранники, и даже Иосиф будет бессилен. Я шагнула вперед, намереваясь опередить «наставницу». Но прежде чем я успела что-нибудь придумать, Эмили выскочила из-за моей спины и повалила Еву на пол. Та взвизгнула и принялась брыкаться. Я озадаченно отпрянула. Ева была высокая, крепкого телосложения, но не умела драться. А шестнадцатилетняя девчонка проявила ловкость. В мгновение ока Эмили уложила противницу ничком и быстро оседлала ее.

— И как тебя пустили в Рай, тощий помоечный крысенок? — хрипела Ева.

— Это тебя не касается, — грубо рявкнула Эмили.

Красивое лицо Евы скривила отвратительная гримаса. Она потеряла одну лодочку, ее волосы взлохматились, и она выглядела скорее жалкой, чем опасной.

— Ты не осознаешь опасности, — проговорила Ева. — Отпусти меня, и тогда я попрошу, чтобы тебя не вышвырнули в Ад.

Но Эмили не слушала ее.

— Сматывайся отсюда, Бет! — проорала девушка. — Давай!

— Но… — я растерялась. — А как же ты?

— За меня не беспокойся.

— Дерзкая, никчемная девчонка! — выругалась Ева. — Ты еще пожалеешь! Я с тобой разделаюсь…

И действительно, Ева приступила к решительным действиям: начала излучать ангельскую энергию. Ее кожа моментально заискрилась. Нападение Эмили застигло ее врасплох, но расстановка сил должна была измениться в ее пользу. Медлить было нельзя.

— Спасибо, Эмили! — воскликнула я напоследок.

— Зови меня просто Эм! — отозвалась девушка.

Я расправила крылья и рванулась вверх, в необъятные райские просторы. Но я не могла насладиться этим чувством, поскольку это был последний полет в Царстве Небесном. Здесь не приходится сражаться с атмосферой, и я парила легко, как воздушный шарик, бездумно и бесцельно набирая высоту. Я очень надеялась, что кто-нибудь известит Иосифа о случившемся. Теперь для меня существовали «мы» и «они».

Меня окутал густой туман, но я продолжала слепо лететь ввысь. Вдруг я обнаружила рядом с собой двух ангелов — спутников Иосифа. Они взяли меня за руки, и мы помчались в нужном направлении.

Наверное, мы неслись с огромной скоростью несколько часов. Ангелы хранили молчание. Наконец клубы развеялись, и перед нами возникла лестница, будто сотканная из света. Перил я не заметила, а ступени сразу таяли в воздухе позади нас.

Когда мы добрались до вершины, я поняла, что мы стоим посередине величественного прозрачного амфитеатра, висевшего в пространстве. Бескрайние равнины Царства Небесного затерялись вдалеке. Диковинная конструкция излучала странную энергию, прогонявшую мои тревоги. Я гадала, для чего предназначен амфитеатр. Знали ли о нем другие ангелы? Место казалось таким чистым, нетронутым — как скрытое сокровище, которое могут найти лишь избранные.

Внезапно подул сильный ветер. Обернувшись, я увидела всадника, беззвучно скачущего к нам на вороном коне. Сбруя его сверкала, как серебро, грива, заплетенная в косички, развевалась. Ангел — а это был Иосиф — соскользнул с седла и быстро приблизился к нам. Его облик приобрел нечто царственное. Длинный плащ, тонкие плетеные сандалии, меч с рукояткой, украшенной разноцветными драгоценными камнями.

— Встань на колени, — приказал мне Иосиф. — У нас времени в обрез.

Я подчинилась и закрыла лицо руками. Уловила запах дождя и капелек росы на траве — аромат моих крыльев. Я мысленно попрощалась с ними и тихо произнесла:

— Отец мой, прости меня.

Мне нужно примириться с Ним. Я так сильно Его любила, но отказывалась от своей изначальной судьбы. Или нет? Но я проявила непослушание и не справилась с тем, что Он мне поручил. Однако Отец знал любого из нас так же глубоко и лично, как каждого мужчину и женщину на Земле. Он ведал нашу участь еще до того, как сотворил нас. Наверное, мой тяжкий путь, препоны и испытания являлись моим предназначением… Я бесконечно доверяла Ему и уповала, что Он не сделает мне ничего плохого. И вместо Божьего гнева, которого я ожидала, я чувствовала только милосердие и любовь. Значит, я не буду отвергнута?.. Несмотря на свою дерзость, я не отвергла Его. Я любила Его всем своим сердцем, хотела служить Ему. Разве я дожила бы до сегодняшнего дня, не будь на то Его воля?

И я перестала ощущать себя не годной для Царства Небесного. Я — чадо Божье, как и прочие Его создания.

— В Раю нет боли, — прозвучал низкий голос Иосифа. — Она придет позже.

Я с облегчением вздохнула. На Земле меня ждет Ксавье. Он поможет мне пережить страдания. Только бы уцелеть и не измениться до неузнаваемости!..

Иосиф бережно приподнял мои волосы и перекинул их через плечо, чтобы они не загораживали крылья, которые слегка вибрировали после долгого полета. Затем он положил ладонь мне на макушку, и словно в ответ на его жест над пустыми трибунами амфитеатра возникло видение. Я увидела Ксавье, озаренного луной. На нем была фланелевая рубашка и поношенные ботинки, к подошвам которых прилипла грязь. Он казался старше своих лет. На подбородке темнела щетина, взгляд бирюзовых глаз стал отсутствующим. Всегдашнюю бодрость и жизнелюбие стерла тоска. Он выглядел усталым и побежденным. Его лицо по-прежнему было прекрасным, но светилось уже не юношеским очарованием, а другой красотой — зрелой и мужественной. Сколько же месяцев прошло? Может быть, год… Я не представляла. В Царстве Небесном — иной счет. Но Ксавье все еще носил обручальное кольцо.

Бушевала гроза. Ксавье смотрел на волнующийся океан. Я прищурилась и узнала утесы Венус-Коува. Ксавье стоял именно там, где я впервые ему открылась. Волны безжалостно налетали на скалы и валуны, раскачивали маленькие лодки у пристани, будто кусочки зефира. Ксавье застыл на обрыве, как зачарованный. Его взгляд подсказал мне, что ему уже все безразлично. Струи дождя били по нему, подобно стрелам.

Ксавье медленно сунул руку в нагрудный карман рубашки: я догадалась, что он держит, еще до того, как он разжал пальцы. На его ладони лежало бело-розовое перо. Как раз его я потеряла в машине после нашего первого свидания. Значит, теперь Ксавье с ним не расставался. Но он вытянул руку вперед, и ливень примял перышко, а ветер унес его прочь, и оно по спирали полетело вниз. Ксавье проводил его взглядом и наклонился над обрывом.

Откуда ни возьмись налетели облака и загородили луну. У меня перехватило дыхание. А затем я увидела, что Ксавье находится в другом месте. На самом краю скалы. Из-под подошв его ботинок вылетали камешки и срывались в пропасть.

От ужаса у меня сжалось сердце. Нет, он не спрыгнет! Гроза бушевала, как безумная. Малейшее неудачное движение могло стать фатальным.

— Не надо, — прошептала я и умоляюще посмотрела на Иосифа. — Пожалуйста, скорее!

— Есть еще кое-что, — сказал Иосиф. — Ты должна произнести торжественную клятву, пока пребываешь в облике ангела. Если ты уцелеешь и станешь человеком, сделаешь ли ты все, что в твоих силах, чтобы человечество стало лучше — во славу Божию?

— Да! Клянусь! — прокричала я. — Клянусь жизнью Ксавье! Давай же!!

Сначала я не чувствовала ничего, кроме тепла и легкого покалывания, — мои крылья словно обгорели на солнце. А потом стеклянный амфитеатр наполнился ослепительным сиянием, и вокруг нас начался бешеный танец лучей.

Иосиф был прав. Я не ощущала боли, а только единство со светом, который поглощал меня. Он проникал в каждую клетку моего тела и наполнял его новой жизнью. Мое сознание пыталось постичь то, что со мной происходило. Раздался треск — настолько неприятный, что я едва не передумала. Спустя миг прозвучал стон, напоминающий утробный возглас кита. Я на секунду приоткрыла глаза — Иосиф занес надо мной докрасна раскаленный клинок. Я понимала, что моя суть изменится навсегда. Собравшись с духом, я прокричала:

— Ксавье… я иду!

Но внезапно трибуны наполнились детьми. Я слышала их шепот. Меня осенило: это же те души, которые я препроводила в Царство Небесное, пока служила ангелом-хранителем. Они хотят попрощаться со мной. И они подбадривали меня. Будь сильной. Не бойся. Слушай свое сердце, и все получится. Они верили в меня.

Но я даже не могла их поблагодарить. Обжигающий жар коснулся моей спины, и в следующий миг я уже смотрела на себя со стороны. Иосиф и дети расплылись, померкли, как изображение на старой фотографии. Амфитеатр задрожал. Стеклянные колонны разбились, в воздухе закружились мириады осколков, и меня закружил ураган.

По пути передо мной мелькали невероятно красивые пейзажи Царства Небесного. Я промчалась около водопада, похожего на огромный жидкий кристалл, мимо голубого озера с водяными лилиями с хрупкими лепестками. Я миновала луга, усыпанные цветами, и тронные залы с арочными сводами. В конце концов я принялась гадать — зачем мне вообще захотелось покинуть Рай.

Но все затмило лицо Ксавье. Я вспомнила, что мы с ним пережили, как мы с ним сражались за нашу любовь. Я не опоздаю и не дам ему совершить самую страшную ошибку. Я поклялась Господу. Я не самый примерный ангел, но Отец наш всесилен. Он не отвернется от нас. Но тут меня почему-то охватила паника. А вдруг я обнаружу, что Ксавье мертв? Что, если он погиб в бесплодной попытке соединиться со мной? Тогда наши старания окажутся напрасны. Я буду обречена на одиночество и тоску. Со временем Ксавье попадет в Царство Небесное, но я не разыщу его.

Нет. Мне нужно держаться. Остальное мне не подвластно. И мы с Ксавье обязательно что-нибудь придумаем. А Гэбриэл и Айви? Как они отнесутся ко мне? Будут ли считать меня сестрой?

Когда Иосиф согласился помочь мне, я решила, что сразу же перемещусь на Землю. Но странствие получилось долгим. Спустя какое-то время я стала различать изумрудные равнины и силуэты горных хребтов: они расстилались внизу, как громадная топографическая карта. Скорость, с которой я рассекала пространство, немного уменьшилась, и постепенно я обрела плоть. Разрозненные частички моей сущности соединились между собой.

Я упала на колени в мягкую траву. Рядом раскинулся благоухающий сад.

Вход туда оберегал пылающий меч, который безостановочно вращался. Я подняла голову и огляделась. В самом центре сада находилось величественное дерево. Извитые сучья тянулись ко мне, как сотни рук, а плоды мерцали подобно розовым сферам. Зачем мне это показывают? Ответ не заставил себя ждать и моментально возник в моей голове. Я поняла, что это место является перепутьем на моей дороге. Я могла выбирать. Позади меня был вечный мир и покой Царства Небесного. Если я пожелаю — столп света, который принес меня сюда, тотчас возвратит меня обратно. А впереди лежала жизнь простой смертной со всеми ее тяготами. Трудный, тернистый путь. Но он сулил мне свои награды. Я в последний раз взглянула на белый тающий луч, поднялась и робко шагнула к саду. А затем все погрузилось во мрак.

Странно вновь очутиться у ворот особнячка на Байрон-стрит! Словно и не было никакой разлуки. Испытания и тревоги в одну секунду растаяли, и эта ночь показалась мне началом новой жизни. Я сделала глубокий вздох, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Мне хотелось запомнить это мгновение.

Теперь от Ксавье меня отделяли только несколько футов, я вдруг осознала, в каком жутком виде я предстану перед ним. Я причесала волосы пятерней и отряхнула песок с изодранного платья. Потом я вошла в ворота и зашагала по дорожке. Камни холодили ступни. Удивительно, что многое не изменилось, но стало абсолютно другим. Я поднялась на крыльцо и услышала привычный скрип ступеньки. Где-то в доме залаял Фантом, который вскоре начал скрести когтями пол.

— Привет, мальчик, — прошептала я, и Фантом заскулил.

— Фантом, назад. Что с тобой? — прозвучал до боли знакомый голос.

Я застыла, не в силах пошевелиться и произнести хоть слово. А вдруг Ксавье уже забыл меня? Имела ли я вообще право появляться здесь? В моем воображении наша встреча должна быть наполнена страстью, а не страхом. Но я окончательно растерялась.

— Хватит, мальчик. Тут никого нет, — устало продолжал Ксавье. — Не веришь? Ну, давай вместе посмотрим…

Дверь распахнулась. Мы с Ксавье оказались лицом к лицу.

Он был босиком, в спортивных трикотажных штанах и белой футболке. Светло-каштановые пряди падали на лоб. Его глаза по-прежнему отливали бирюзой, словно небо и море соединились между собой.

При виде меня Ксавье раскрыл рот и попятился назад.

— Ты ненастоящая, — вырвалось у него.

Я поняла, что ему постоянно что-то мерещится. А я, в свою очередь, мало походила на нормального человека. Но ведь на крыльце свет не горел, а я укрылась в тени.

— Ксавье, я вернулась, — тихо вымолвила я.

Он лишился дара речи.

— Не может быть, — наконец, произнес он.

— Я стала смертной… ради тебя.

— Это сон, — пробормотал он. — Я не выдержу такого опять.

— Ксавье! — воскликнула я и взяла его за руку. — Если бы я была призраком, разве бы ты почувствовал мое прикосновение?

Ксавье уставился на меня в упор.

— Но как ты это сделала? — недоверчиво спросил он.

— Ты когда-то говорил мне, что влюбленный мужчина способен на многое, — объяснила я. — Ну… и женщина тоже. Я здесь и люблю тебя еще сильнее, чем раньше.

Лицо Ксавье прояснилось. Он медленно приблизился ко мне и крепко обнял меня. Мы так прижались друг к другу, что я подумала: как бы нам не превратиться в новое существо. Затем Ксавье чуть отстранился и принялся внимательно смотреть на меня. Когда он отпустил меня, меня накрыла волна боли.

Я пошатнулась, у меня потемнело перед глазами.

— Эй! — Ксавье подхватил меня. — Тебе плохо?

— Мне хорошо, — улыбнулась я. — Я с тобой.

— Пойдем в дом.

Я сделала несколько неровных шагов. Ксавье поднял меня на руки и внес внутрь «Байрона».

— Я о тебе позабочусь, — прошептал он, укладывая меня на диван в гостиной.

— Я уже не думал, что увижу тебя снова, — добавил Ксавье. — Я решил, что у меня есть единственный спо…

Его голос сорвался, и он замолчал.

— Тс-с-с, — произнесла я, гладя его волосы. — Я все знаю.

— Но я не знал, получится ли у меня, — признался он. — Без тебя жизнь потеряла смысл. Но Гэбриэл и Айви мне помогли. Без них я бы не справился.

— А где они? — спросила я.

Здесь было не слишком чисто, а это выдавало отсутствие моей сестры. На полу стояла кружка, на перилах лестницы висела куртка почтальона.

— У них задание… в Румынии, — ответил Ксавье. — Гэбриэл несколько месяцев подряд пытался вернуть тебя.

— Правда?

— Конечно. Он связывался с другими архангелами, даже умолял их. Никакого результата. И оба уехали, чтобы хоть как-то отвлечься. Они будут в Венус-Коуве со дня на день.

У меня на глаза навернулись слезы. Мне предстояла встреча с любимыми братом и сестрой!

— Но, Бет… — проговорил Ксавье осторожно. — Ты что, сбежала? За тобой будут охотиться? Надо предупредить Айви и Гэбриэла…

Я нежно накрыла его руку своей.

— Никто за мной не придет. Мы свободны.

Ксавье пытливо взглянул на меня.

— Бет, ты будто на войне побывала!

Я обмякла в его объятьях, как тряпичная кукла. А мне так хотелось, чтобы Ксавье увидел меня цветущей, сияющей, а не разбитой, слабой и измученной.

— Ничего страшного, — произнесла я. — Мне просто нужно время…

— Ладно. — И Ксавье легко поднял меня с дивана. — Сейчас я тебя искупаю и уложу.

Он отнес меня в мою старую спальню, которая стала его прибежищем. На полу валялась спортивная сумка, на столе высилась стопка книг. А в остальном моя комната выглядела как раньше. Белая мебель, кровать с металлическими спинками, длинные шторы… Я сразу успокоилась. За нами последовал Фантом и свернулся калачиком на коврике. Правда, глаза он не закрыл. Решил, похоже, хорошенько меня охранять, чтобы я снова не исчезла.

— Ты спал здесь? — радостно поинтересовалась я.

— Только так я чувствовал себя рядом с тобой, — ответил он. — Надеюсь, ты не против.

Я покачала головой. Он усадил меня на край постели.

— Я сейчас, — сказал он.

Он ушел в ванную и через несколько секунд появился на пороге со стопкой полотенец.

— Ксавье, сколько месяцев я отсутствовала? — спросила я.

— Довольно долго… может, утром поговорим?

— Пожалуйста… Я должна знать.

Ксавье опустился на колени и помог мне спустить рваные рукава с плеч.

— Тебя не было ровно два года.

— Боже мой! — ужаснулась я.

— Бет, это неважно.

— Нет, нет!

— Извини, — улыбнулся Ксавье. — Мне почти двадцать два. В следующем году заканчиваю университет.

— Но… Я по тебе очень тосковала.

Я почувствовала себя обманутой. Исчезнуть из жизни Ксавье даже на час — это слишком. А такой срок вообще ни в какие рамки не укладывался.

— Как ты жил?

— Как обычно. Поступил в аспирантуру, — немного рассеянно пробормотал Ксавье. — Моя сестра родила. Я теперь дядя.

— Замечательно!

— Бет, я плыл по течению, — возразил он. — Я был как мертвый.

— Но я уже дома, — вымолвила я.

— Да, — кивнул он. — Тебя не хватало. Кстати, ведь у нас не было медового месяца. Как насчет Парижа?

— Хорошо бы… — мечтательно произнесла я.

Ксавье рассмеялся.

— Но сначала надо вымыться.

Дикси (англ. — Dixie) — прозвище юго-восточных штатов США, в свое время входивших в Конфедерацию Штатов Америки. (Здесь и далее прим. пер.)

Хэнк Уильямс-мл. — известный американский автор и исполнитель песен в стиле кантри.

Один момент (исп.).

Названия некоторых глав представляют собой строчки из популярных английских и американских песен. «Run, Baby, Run» (в пер. с англ. — «Беги, дитя, беги») — один из хитов американской певицы Шерил Кроу.

Святые Небеса (исп.).

Нефилимы, или исполины — библейские персонажи, различно описанные в нескольких книгах Ветхого Завета. В русском Синодальном переводе это название передано как «исполины».

«Тривиал Персьют» — Trivial Pursui (в пер. с англ. — «обычное преследование») — настольная игра-викторина.

Судя по всему, герой намекает на то, что это имя носит один из персонажей мультфильма «Симпсоны».

«Blue Suede Shoes» (в пер. с англ. — «Голубые замшевые туфли») — знаменитый рок-н-ролл Карла Перкинса, наиболее известный в исполнении Элвиса Пресли.

Господства — один из чинов в ангельской иерархии. Иерархия выглядит так (по нисходящей): Серафимы, Херувимы, Престолы, Господства, Силы, Власти, Начала, Архангелы, Ангелы.

Бама — прозвище университета штата Алабама. Университет находится в городе Юниверсити и имеет филиалы еще в нескольких городах штата.

Оксфорд — здесь имеется в виду город Оксфорд в штате Миссисипи, где находится Миссисипский университет.

«Сигма Кси» — одно из студенческих братств (англ. — fraternities) Северной Америки, которые по традиции именуют себя «организациями, называемыми греческими буквами». Девичьи объединения называются сестричества (англ. — sororities).

«Ол Мисс» — прозвище старейшего университета штата Миссисипи.

Осенью 1962 г. в Миссисипском университете произошел расистский мятеж — студенты взбунтовались против зачисления чернокожего студента.

Преппи — так в США называют учащихся или выпускников дорогостоящих частных подготовительных школ.

Намек на американский фильм 1955 г. «Бунтарь без причины» («Бунтовщик без идеала») с Джеймсом Дином в главной роли.

«Звездная, звездная ночь» — первая строчка песни «Vincent» Дона Маклина с альбома «American Pie» (в пер. с англ. — «Американский пирог»). Была написана как дань уважения художнику Винсенту ван Гогу, у которого есть картина под названием «Звездная ночь».

«Rebel Ride» (в пер. с англ. — «бунтарская поездка») — небольшая автобусная компания, занимающаяся перевозками студентов Миссисипского университета из кампуса до центра Оксфорда.

«Из Дикси с любовью» (англ. — «From Dixie with Love») — одна из традиционных песен футбольных болельщиков Миссисипского университета.

Роща в кампусе Миссисипского университета — большое пространство на открытом воздухе со столиками и скамьями под навесами.

«Здравствуй, незнакомец» (англ. — «Hello, Stranger») — песня Барбары Льюис, хит 1963 г.

«Мнимая сестра» (англ. — «Twisted Sister») — название глэм-метал группы из Нью-Йорка.

Лицей — старейшее здание на территории Миссисипского университета, построенное в 1846–1848 гг. архитектором Уильямом Николсом. Первоначально в здании Лицея располагались все учебные аудитории университета.

Полковник Реб — карикатурное изображение, эмблема спортивных команд Миссисипского университета.

«Невеста идет» — название гимна, звучащего во время прохода невесты к алтарю.

Брэд Пейсли (род. в 1972) — популярный американский кантри-исполнитель.

Строчка из песни Брэда Пейсли «Old Alabama», вошедшей в альбом «This is Country Music» (2011 г.).

«Разборки» (англ. — «Showdown») — четвертый сингл австралийской группы «Pendulum» с их второго альбома «In Silico» (2008).

«Урок окончен» (англ. — «Class Dismissed») — песня группы «Exodus».

В фильме ужасов «Крик» (1996) маньяк носит маску, изображающую лицо дико кричащего человека.

«Спящий и мертвый» (англ. — «The Sleeping and the Dead») — название известной серии комиксов.

Святой Дух (лат.).

«И стал я на песке морском, и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами…» (Откр. 13:1–2).

«Плохой постоялец» (англ., мн. ч. — «The Bad Tenants») — «Плохие постояльцы» — название группы, исполняющей хип-хоп и соул.

«Things That Go Bump in the Night» (англ.) — песни с таким названием есть у целого ряда исполнителей, в том числе у группы «Aerosmith». Это строчка из 90-го псалма.

«Старые раны» (англ. — «Old Wounds») — название целого ряда песен и группы, исполняющей трэш-металл.

«Мы пробьемся» (англ. — «We’ll Make It») — песня с таким названием есть у американского рэпера Шэмильонера.

«Хотти Дотти» (англ. — «Hotty Toddy») — гимн болельщиков Миссисипского университета.

«Говорите сейчас или молчите вечно» — фраза священника во время обряда венчания, обращенная к тем, кому известны какие-либо препятствия для заключения брака.

«Я знаю кое-что, чего ты не знаешь» (англ. — «I Know Something that You Don’t») — песня группы «The Only Ones».

«Свято хранимая тайна» (англ. — «Best Kept Secret») — песня группы «The Skillets».

«Смотрите, как я горю» (англ. — «Watch Me Burn») — песня группы «The Bad Company».

«Отвези меня домой» (англ. — «Take Me Home») — песни с таким названием есть у Шер и Фила Коллинза.

«Настоящая кровь» — американский телесериал, сочетающий элементы фильма ужасов и черного юмора (на экранах — с 2008 г.). Основан на серии романов «Вампирские тайны» писательницы Шарлин Харрис.

«Меня хотели засунуть в больничку» — первая строчка из песни британской певицы Эми Уайнхаус «Rehab» (англ. — «Реабилитация»).

Жизнь простой смертной выбрала Арвен, эльфийская принцесса из трилогии Джона Роналда Руэла Толкина «Властелин колец».

Криптонит — вымышленный радиоактивный минерал с планеты Криптон, упоминается в комиксах «DC Comics». Криптонит лишает Супермена его сверхспособностей.