Англия, 1878

— Ты опять ешь? — спросила Тифани, влетая в столовую.

Дворецкий Пенуорзи — Кребс — появился следом, чтобы закрыть дверь. Вид у него был раздраженный. Кребс никогда не успевал распахнуть перед Тифани дверь и уже давно должен был бы с этим смириться, но не мог. Впрочем, протокол никогда не соблюдался там, где появлялась Тифани.

Девушка всегда входила в дом через самые разные двери, для нее было развлечением заставать Кребса врасплох. Если Кребсу везло и он замечал, как мисс Робертс подъезжает к дому, то и тогда девушка умудрялась его обмануть. Она обходила вокруг особняка, подходила со стороны конюшен, а если Кребс бросался к кухонным дверям, Тифани могла войти прямо через французские окна в гостиной. Если дворецкий поджидал ее в гостиной, то вскоре слышал дразнящий голос: «Кто-нибудь дома?» Это Тифани вошла в заднюю дверь и теперь поднималась наверх. Однажды, узнав о ее приезде, Креб составил распахнутыми все три двери, ведущие в холл на первом этаже. Тифани никак не удалось бы миновать одну из них — сам Кребс поджидал ее в холле. Тогда девушка просто залезла в дом через окно в столовой. После этого поражения Кребс не разговаривал с ней в течение двух недель.

Меган надеялась, что дворецкий Робертсов тоже составит ей партию в этой забавной игре. Но он был любезным милым стариком и простосердечно приветствовал девушку, когда она появлялась совершенно неожиданно. Так что в доме подруги никакого удовольствия Меган от своих проказ не получала.

Меган зевнула, прикрыв рот салфеткой, и бросила ее на стол.

— Сегодня я еще не ела, и при этом совершенно не голодна.

— Хорошо, заканчивай свой чай, — сказала Тифани, усаживаясь рядом. — Я выпила бы с удовольствием еще чашечку, так что составлю тебе компанию. — А потом беспечно добавила, как будто и не удивленная замечанием Меган: — Ешь первый раз за день? А ты знаешь, который сейчас час?

Меган пожала плечами, налила чаю и передала чашку Тифани. Она положила в чашку сахар. Сама Меган пила чай без сахара, но для Тифани всегда была наготове сахарница. После одиннадцати лет дружбы девушки знали все слабости друг друга.

Кребс был достаточно наблюдателен и умел предвосхищать некоторые события. Поэтому он пошел на кухню и попросил Кору принести в столовую еще одну чашку.

Кора была дочерью повара. Ее главной заботой была ее пышная фигура, которую необходимо было подчеркивать всеми возможными способами. Именно поэтому она всегда говорила, как будто задыхалась из-за слишком тугих корсетов. Ее платье было сама простота — с турнюром и шлейфом. Такова была мода: она пришла на смену всем давно надоевшим кринолинам. Некоторые леди любили, чтобы их прислуга ходила в таких же нарядах, как и они, но подешевле, чем их собственные. Даже уборщицы, и те ходили убирать комнаты в платьях с шлейфами. Они, правда, завязывали шлейфы узлом на время уборки, а потом вновь распускали их.

Кора сделала неуклюжий реверанс и покинула комнату. Только после этого Меган призналась:

— Я слишком долго спала.

Это было более чем удивительно, потому что Меган никогда не была соней и вставала рано.

— Что это с тобой? Проспать второй раз в жизни! Первый раз я понимаю — мы полночи ждали появления призрака лорда Бекона в том разрушенном особняке, где он якобы обитает. Что за разочарование нас постигло… — Тифани оборвала себя на полуслове и не стала углубляться в воспоминания, потом сочувственно спросила: — Плохо спала ночью?

— Плохо.

— Черт, я знала, что мне следовало заночевать у тебя. Но я думала, что ты уже оправилась от переживаний, злишься, но не станешь изводить себя ненужными размышлениями.

Меган улыбнулась:

— Ты полагаешь, злость — лучшее успокоительное для ночного сна?

— Лучше, по крайней мере, чем никчемные страдания.

— Я не могу с тобой согласиться, Тифани.

— Хорошо, — вынужденно кивнула Тифани. — Тебе, наверное, стало хуже после моего отъезда.

— Немного.

Уже вчера, к тому моменту, когда Тифани выпрыгнула из повозки, слезы Меган высохли. Подруги долго гуляли по аллеям парка, Тайлер сопровождал их, но держался на расстоянии, поэтому девушки смогли спокойно и откровенно побеседовать. Тифани еще не осознала, что Меган отбросила прочь жалость к себе и теперь была объята здоровой злостью. Чтобы подбодрить ее и развеселить, Тифани предложила поехать обратно и ударить леди Офелию по носу. Меган подумала над этим, потом отказалась, потому что это не было бы достаточным возмездием. Так как предложение Тифани не было серьезно, она охотно согласилась, что графиня и не стоит того скандала, который неизбежно разразится вслед за подобной местью.

Тифани была довольна, что Меган больше не жалеет себя и полна злости на все случившееся. Это был явный признак здоровья. Больше всего Меган злило, что она потратила время и энергию на предприятие, обреченное на провал с самого начала. Девушка чувствовала себя круглой дурой. Тифани тоже считала себя дурой, так как не разгадала обман с самого начала. Но нельзя было подумать, что в этой костлявой негодяйке столько злости и что она способна нанести подобный удар.

— Я знала, что незачем было тебя слушать! — воскликнула Тифани. — «Возвращайся домой, — сказала ты мне. — У меня все в порядке. Можно подумать, меня раньше не унижали!»

Меган усмехнулась.

— Да, ты права.

— Как можно смеяться над этим?

До сих пор Тифани выходила из себя, вспоминая, как в юности их общие подружки одна за другой переставали приходить к Меган, по мере того, как она превращалась в красавицу. Все объяснялось просто — другие девочки чувствовали себя рядом с Меган непривлекательными простушками, а допустить такого невыгодного для себя сравнения они не могли. Некоторые же были настолько мелки, что оскорбляли Меган и на людях. Можно было подумать, что Меган стала красавицей, чтобы всем им покрепче насолить.

— Ведь это боль, которая никогда не проходит, — говорила об этом Меган. — Она уходит куда-то глубоко и ждет подходящего случая, чтобы напомнить о себе. Ну, а то, что сделала вчера графиня Уэдвиджвуд, всколыхнуло прежние воспоминания. — Лучше уж смеяться, чем плакать, дорогая! — заметила она, рассматривая остаток разрезанной на мелкие кусочки сосиски.

— Боже мой, да! Ты совершенно права. Ты хочешь поговорить об этом?

Обе подруги знали, что теперь разговор переключится с недавнего происшествия на старые раны.

— Знаешь, когда я думаю о радости, в которой мы жили все прошлые годы, мне жаль тех девочек, которые не смогли разделить ее с нами.

— Да, я согласна, ты нашла правильные слова. В конце концов, они стали такими скучными и невыносимыми созданиями, так им и надо. Самое главное, мне их ничуть не жаль.

Меган улыбнулась.

— Мне их тоже не жаль, но хорошо, что мы обе подумали одинаково.

Она рассмеялась, хотя на самом деле это была мало приятная тема для разговора. Тифани поспешила сменить ее.

— Видимо, ты не только поздно завтракаешь, но и наверняка не покаталась с утра на лошади. Следовательно, весь день ты будешь в плохом настроении.

Обычно Меган завтракала на заре, а потом в течение нескольких часов совершала прогулку верхом на своей любимой кобыле сэре Эмброзе. После прогулки девушка сама чистила свою лошадь. Конюху не дозволялось приближаться к сэру Эмброзу, хотя тот и ухаживал за тремя другими лошадьми. Он мог лишь задать кобыле корма, но и это Меган любила делать сама. Для любого, кто знал, что Меган проводила часы на конюшне, становилось совершенно ясно, что она была без ума от лошадей.

— Ты знаешь, я каталась на лошади почти всю ночь, — вздохнула Меган, не отрывая глаз от сосиски.

— Не может быть!

— До двух часов ночи.

— Не может быть!!!

Меган взглянула на подругу и объявила:

— Мне это было крайне необходимо, Тифани. Клянусь тебе. Я почти сходила с ума.

— И ты никого не взяла с собой?

— Мне было жаль будить их.

— Меган!

— Хорошо, но никто не видел меня, — защищалась Меган, осознавая наконец, какой это скандал для молодой леди — одной в полночь выйти на прогулку. — Я пожалела сэра Эмброза и все время ехала по дороге, потому что было очень темно. Зато после прогулки я сразу же заснула. — Тифани молча смотрела на нее, и Меган добавила: — Зато я отлично спала весь остаток ночи. Во время третьего круга…

— Третьего круга?

— Да, я проскакала по дороге в деревню и обратно пять раз. Я ведь могла ехать только по дороге, а сэр Эмброз неслась галопом!

У Тифани округлились глаза от изумления.

— Как я тебе уже сказала, — вернулась Меган к разговору, — на третий раз я приняла решение, что именно сделаю для того, чтобы поставить Офелию Такерей на место. И сделаю я это блестяще!

Тифани пристально посмотрела на подругу.

— Ты все же решила разбить ей нос?

— Нет, — торжествующе улыбнулась Меган. — Я построю особняк в два раза больший, чем у нее, и стану самой важной леди в округе. То-то она будет знать!

— И как же ты предполагаешь добиться этого?

— Очень просто. Я выйду замуж за герцога.

— Правильно. Какого же именно герцога ты себе наметила?

— Конечно, герцога Ротстона. Он единственный хорошо знакомый мне герцог.

Тифани выпрямилась, потому что имя герцога делало затею Меган несерьезной.

— Но мы же его совсем не знаем. Его не было в Шерринг Кроссе, когда мы пили чай с его матушкой. Единственной причиной, по которой мы оказались в этом поместье, было отдаленное знакомство твоего отца с вдовствующей герцогиней. Поэтому он написал ей, прося совета насчет покупки лошади к твоему двенадцатилетию.

— Сама судьба привела нас к ней. Помнишь, старушка пригласила нас в конюшни герцога, чтобы мы выбрали лошадь по своему вкусу?

— Судьба? Да у нее сотни лошадей, и она с удовольствием отделалась от одной из них.

— В Шерринг Кроссе разводят лошадей, поэтому они с удовольствием продали одну нам, — сказала Меган шепотом, потому что слово «разводить» не предназначалось для ушей леди. — Вот уже одна общая черта. Мы любим лошадей.

— Мы?! Ты и герцог? Боже мой, скажи, что ты говоришь это несерьезно!

— Я совершенно серьезна, — улыбнулась Меган, и глаза ее возбужденно засверкали. — Только представь, Тифи, роскошная карета подъезжает к церкви, на карете — герб рода Ротстонов, а в сторонке, в ожидании церемонии стоит графиня в окружении своих незамужних дочерей. Из кареты выходишь ты в сопровождении красивого кавалера. Конечно, я буду достаточно великодушна, пожелаю графине доброго дня и даже представлю ей своего супруга-герцога. Я даже не обращу внимания на то, как откроется от изумления ее рот.

— Именно так все и произойдет, — рассмеялась Тифани, представив нарисованную картину. — Это будет великолепное представление. — Потом она вздохнула. — Если бы только это стало возможно.

— Но это на самом деле так, — тихо ответила Меган. — И я осуществлю свой план.

Тифани даже испугалась, таким упрямым вдруг стало лицо ее подруги.

— Подожди, но давай не будем витать в небесах. Если ты хочешь выйти замуж за титулованную особу, мы сможем найти тебе виконта. Быть может, даже графа. Да, да. Мы найдем графа, и ты станешь равной по положению леди Офелии. И не смотри на меня так!

— Тифани, если уж я собираюсь выйти замуж за титулованную особу, то титул ее должен быть самым высоким!

— Тогда лучше не собирайся!

— Я уже собралась. И чем больше я об этом думаю, тем больше меня привлекает идея стать герцогиней.

— Почему я-то должна стать посмешищем? — простонала Тифани. — Послушай, Меган. Вероятно, где-то в твоей родословной есть граф…

— Четыре поколения назад, а еще один или два барона…

— Как бы там ни было, но ты сама — дочь простого сквайра. Герцоги же могут жениться даже на особах королевской крови. Но они не женятся на дочках сквайров.

— А вот Ротстон женится, почему бы и нет? — упрямо стояла на своем Меган. — Он богат, и даже очень. Деньги его не интересуют. Титул у него высокий, поэтому жениться на титулованной особе ему ни к чему. Если захочет, он может жениться и по любви, а уж герцог может делать все, что ему захочется. Ну, а моя родословная делает мою кандидатуру вполне приемлемой. Конечно, он может жениться на ком-то получше, чем дочь сквайра, но он этого не сделает, потому что будет безумно влюблен в меня. Безумно, ты поняла? Я безумно красива! До сих пор моя красота не приносила мне ничего, кроме огорчений, но теперь-то уж я использую свое преимущество и завоюю герцога!

В словах Меган звучали горечь и боль, поэтому Тифани задала очередной вопрос очень осторожно.

— А как же ты сама?

— Что я сама?

— Если ты не полюбишь его?

— Я его полюблю.

— А если ты не сможешь, Мег? Если он ужасен и низок, и непривлекателен?

— Этого не может быть, потому что речь идет о герцоге!

Тифани улыбнулась такой смешной уверенности.

— Ну, а если, встретив его, ты будешь знать, глубоко внутри себя, что он будет плохо к тебе относиться, что с ним ты станешь несчастна, что же, ты и тогда выйдешь за него замуж?

Последовала долгая пауза. Потом Меган ответила:

— Нет.

«Слава Богу!» — с облегчением вздохнула Тифани.

Она почувствовала себя увереннее и продолжила:

— Он ведь может быть уродлив.

— Разве ты не помнишь, как шепнула нам тогда горничная, что герцог очень красив?

— Она просто хотела произвести на нас впечатление.

— Мы и так уже преисполнились благоговения перед герцогиней, их поместьем, их богатством… Не было нужды в каком-то дополнительном впечатлении.

— Это совсем другое дело. В действительности в подобном месте совсем не хочется жить постоянно.

— Ты шутишь, наверное? — выдохнула Меган. — Шерринг Кросс — один из самых роскошных особняков, которые я когда-либо видела.

— Это не особняк и не дом, а какой-то склеп, распростершийся на шесть акров. Одна конюшня больше твоего дома, а твой дом далеко не маленький.

— Знаю. Там было великолепно, — мечтательно вздохнула Меган.

— Великолепно? Мне кажется, в этом особняке люди теряются и умирают, а их даже никто не ищет.

Глаза подруг встретились при этих словах, и они засмеялись.

— Умирают, Тифи?

— В любом случае не мешает подумать о таком варианте. — Они опять рассмеялись. Тифани уступила и не стала продолжать спор. — Хорошо, я думаю, что с такой внешностью, как у тебя, совсем не невозможно выйти замуж за герцога. Ты уверена, что стремишься к этому браку?

— Да. Эмброз Сент-Джеймс может начинать считать свои последние холостяцкие деньки.

— Боже мой, я и забыла, что ты назвала коня в его честь.

Меган подмигнула.

— Вот именно.

Они опять расхохотались, но на этот раз их веселье было прервано появлением Кребса. Он объявил, что прибыл его светлость Тайлер Уотли. Меган подарила ему сияющую улыбку.

— Доброе утро, Тайлер! Если вы подождете меня буквально минуту, чтобы я успела одеть берет, мы сразу же отправляемся.

Девушка прошествовала мимо, не получив никакого ответа. Тайлер стоял, потрясенный улыбкой, которой она его одарила. Тифани спрятала свою улыбку за чашкой, приятно удивленная, что его остолбенение не вызвало у нее никакой ревности.

Она только заметила:

— Тайлер, надо уметь держать себя достойно, иначе Мег вновь обойдется с тобой гадко.

Молодой человек засунул руки в карманы и ответил:

— Нет, я не завидую тому мужчине, который добьется ее руки.

— Этого человека уже выбрали. Будем надеяться, что он добьется не только ее руки, но и ее любви.

Тайлер изумленно поднял брови:

— Кажется, я упустил какие-то важные события между вчера и сегодня.

— Да ничего особенно важного. Тебе никогда не приходило в голову, что ты будешь жалеть герцога?

— Мне кажется, мистер Браун, вы слишком уж много предосторожностей принимаете. Идти пешком. Фредди бы лопнул от смеха, если бы увидел меня.

Мортимер Браун с отвращением взглянул на шедшего рядом верзилу. С тех пор как они покинули Кент, он только и слышал, что жалобы. Его, однако, предупреждали об этом.

— Вам не пришлось бы идти пешком, если бы вы взяли с собой другую лошадь, как я и предлагал.

— Ты слышишь, Цезарь, как тебя оскорбляют? — обратился Девлин к коню.

Мортимер мрачно взглянул на жеребца, которого вел под уздцы Девлин, — ему показалось, что тот всхрапнул в знак согласия, но решил все же придерживаться голых фактов.

— Путешествовать ночью, как мы делали до сих пор, — это одно, мистер Джеффриз. Ночью нас никто не видит. А вот ехать на такой отличной лошади днем такому мужлану, как вы, — это значит привлекать к себе ненужное внимание и вызывать ненужные вопросы. Вы же здесь не для того, чтобы привлекать внимание, а для того, чтобы исчезнуть.

— Вы хотите, наверное, извести меня до смерти, — ответил Девлин. — Но разве вы не видите — деревни еще даже не видно, а на дороге ни души.

— Не было ни души, но теперь она появилась. Или вы слепы так же, как и глупы.

Девлин не обратил внимания на экипаж, который появился на подъеме, но бросил на Мортимера один из своих устрашающих взглядов. Подобный взгляд, исходящий от крепкого мужчины ростом шесть футов три дюйма, мог напугать кого угодно, но не Мортимера. Именно поэтому его и избрали в сопровождающие этому молодому человеку. Кроме того, приказ он получил от человека, которому Девлин никак не станет возражать. Поэтому Мортимер чувствовал себя спокойно. По крайней мере, пока.

— Нам объяснили, что владения сквайра где-то совсем близко отсюда, — объяснил Мортимер. — Когда мы доберемся до места, вы оседлаете этого великолепного жеребца. До той же поры запомните хорошенько, вы не более, чем конюх.

— Производитель, мистер Браун, — оборвал его Девлин. — Кроме того, тренер этих прекрасных лошадей.

— Но вы же ничего не смыслите в том, как надо спаривать лошадей.

— Именно поэтому вы и едете со мной, чтобы я не опростоволосился.

— Не поэтому…

— Именно поэтому я согласился на ваше малоприятное общество. Если уж мне придется жить в конюшне, то главным там буду я, иначе вся наша идея провалится.

Мортимер открыл рот, чтобы спорить, но понял, что сейчас спорить не имеет смысла. Он кивнул, потом повторил:

— Экипаж приближается, натяните шляпу на глаза — в экипаже наверняка кто-то из местных…

— Браун, пожалуйста, бросьте болтать глупости. Мы здесь на краю света. Если кто-то из этих сельских простаков узнает меня, я съем эти отвратительные ботинки, которые вы заставили меня надеть.

— Может быть, вы хотя бы немного пригнетесь?

— Нет! — И это «нет» было окончательным. — Я иду пешком. Пешком! Бог тому свидетель. На мне куртка, проеденная молью, сбитые башмаки, которые впору раздавать нищим на паперти. Я вспотел, мистер Браун. Вспотел! Никаких иных уступок я делать не намерен. Ни одной.

— Вспотел в белой батистовой сорочке, — едва слышно пробормотал Мортимер. — Это уже говорит о благородстве происхождения…

— Что вы говорите?

— Ничего, мистер Джеффриз, абсолютно ничего. Но уж если мы провалим свое предприятие, то будем знать, по чьей именно вине это случится.

— Да, мы будем знать.

Ответ звучал весьма малоутешительно.

По дороге из Тидэйла люди частенько ездили верхом, а иногда и вели лошадей под уздцы. Необычными на этот раз были сами лошади.

Меган заметила лошадей гораздо раньше, чем Тайлер. Но вот молодой человек воскликнул:

— Боже мой, ты когда-нибудь видела таких чистопородных жеребцов?

Тифани и Меган обменялись улыбками. Если бы Тайлер не был так изумлен, слово «жеребец» не соскользнуло бы с его языка в присутствии леди. Но кони были совсем рядом, и их очертания, элегантные и благородные, говорили сами за себя. Никто из троих никогда не видел такого великолепного животного.

Меган, тоже любившая лошадей, была поражена еще больше, чем Тайлер. До сих пор она считала, что у нее самая красивая лошадь в приходе, а следовательно, и во всем Девоншире. Но не сэру Эмброзу было тягаться с этими чистокровными жеребцами! Они были слишком уж красивы! Девушка представила их на скаку… Несправедливо, что леди неприлично ездить верхом на жеребцах. Одного из этих Меган бы с удовольствием купила для себя. Она уже начала размышлять, как бы уговорить отца купить ей именно этого жеребца. Он всегда покупал ей то, что она хотела, не споря. Но Меган отказалась от затеи, сразу поняв, что владелец не расстанется с таким красавцем ни за какие деньги. Сама она ни за что на свете не рассталась бы.

Меган даже не поняла, что Тайлер остановил экипаж, а конь стоял прямо перед ней, и она могла в полной мере восхититься его красотой. Девушка даже приподнялась, но услышала шепот и тихий смех Тифани:

— Не забывайся!

Да, конечно, леди не могла позволить себе просто так подойти к лошади и начать ее рассматривать. Вероятно, этого не стоило делать и с разрешения владельца. Меган все же решила попросить разрешения у владельца и повернулась к нему — в тот же момент она забыла о коне.

Перед ней стоял потный и грязный мужлан, но Меган сразу поняла, что это самый красивый мужчина, которого она когда-либо видела. Не заботясь о том впечатлении, которое она произведет, Меган смотрела на мужчину тем же взглядом, которым только что смотрела на жеребца. Парень был высок, широк в плечах, отлично сложен, к тому же чисто выбрит, и черты его высокомерного загорелого лица были хорошо видны. Ей показалась красивой и рука, которая поднялась, чтобы сдвинуть шляпу, и лежавшие в беспорядке, черные, как смола, волосы. Девушка встретила взгляд голубых глаз и вдруг поняла, что они смотрели прямо на нее.

Взгляд был как удар — и Меган сразу же осознала, что ведет себя не совсем прилично. Девушка поспешила опустить глаза и была рада, что под широкими полями шляпы никто из окружающих не заметил ее унижения. Так уставиться на мужчину! Меган даже не верила, что это именно она так себя вела всего мгновение назад. Единственное, что ее оправдывало — она сначала восхищалась жеребцом, потом перевела взгляд и увидела мужчину, от одного вида которого у нее перехватило дыхание. Ей, однако, не было никакого прощения за то, что она так уставилась на совершенно незнакомого человека. Девушка и на знакомых мужчин так не смотрела, как на этого незнакомца.

Присмотревшись внимательнее, девушка заметила, что парень был плохо одет, манеры его были медлительны, на шее даже не было платка, а без шейного платка ни один джентльмен не выйдет из дома. Он явно не принадлежал к благородному сословию — и слава Богу! А раз так, ее невообразимое поведение не станет известным в кругу знакомых. Может быть, лишь в нескольких тавернах обсудят ее — да и забудут. Да разве она могла бы хоть на минуту представить себя наедине с этим мужланом? Боже, что это на нее нашло?

К счастью, Тифани ничего не заметила, и Тайлер тоже. Молодой человек как раз задал вопрос о породистости жеребца и внимательно слушал ответ. Меган плохо представляла, о чем именно еще шел разговор, ей хотелось побыстрее уехать. Она никогда в жизни больше не хотела видеть этого парня. Ведь он-то знал о ее недостойном поведении!

— …как будто у меня хватит смелости быть его владельцем! — Низкий голос звучал достаточно грубо.

— Кто же тогда владелец коня? — настойчиво спросил Тайлер.

— Счастливый владелец Пенуорзи.

Меган повернула голову, но вновь так была поражена красотой мужчины, что, к своему ужасу, забыла о странном заявлении. Она была вся поглощена взглядом голубых глаз.

Секунд через пять девушка сказала;

— Не может быть, мой отец обязательно сообщил бы мне.

— А кто ваш отец, что он вам сообщил бы об этом?

— Сквайр Пенуорзи, конечно.

Теперь ее собеседник замолчал, потом поджал нижнюю губу.

— А, вот в чем дело. Но я не знал, что решение о создании фермы по разведению чистокровных лошадей каким-то образом должно вас касаться.

Решения отца на самом деле мало ее касались. Но здесь дело шло о лошадях, а отец знал, что это слабая струнка Меган. И что, конечно, она проявит самый острый интерес к приобретению чистопородных жеребцов. Он бы обязательно ей сказал, может быть, в деликатной форме. Конечно, отец употребил бы иные слова. Мужлану же, стоящему напротив, доставляло удовольствие произносить слово «жеребец». Даже Тайлер почувствовал себя неуютно, услышав это запрещенное слово, забыв, правда, что он сам только что употребил его.

Эти голубые глаза вновь смотрели на Меган, волнуя ее откровенностью взгляда. Парень привлек ее внимание, и теперь эти глаза медленно изучали девушку — как она сама только что рассматривала парня — медленно, сантиметр за сантиметром. Меган не могла ничего сказать, иначе он просто объявил бы всей их небольшой группе, что отвечает комплиментом на комплимент. Однако его взгляд не был комплиментом. Это было оскорбление в худшем вкусе, никакой джентльмен не позволил бы себе ничего подобного. Тем самым он доказывал, что в нем нет ни капли благородной крови — если только он не считал, что ей льстило его внимание. Боже мой, парень и на самом деле так думал после того, как девушка так уставилась на него!

— Значит, вы просто доставляете жеребца? — спросила Меган. — Потом вы уедете?

Странная интонация вопроса заставила Тифани вопросительно взглянуть на подругу. Мужчина, стоявший рядом с экипажем, тоже не упустил этой интонации. Казалось, он даже несколько смутился; потом улыбнулся, улыбка была, правда, какая-то непристойная, и Меган сжалась.

— Видите ли, мисс, я скрещиваю лошадей, и никто другой не сумеет справиться с этим производителем. Вы ведь понимаете, что его прежний владелец не смог бы отдать такого коня, не будучи уверен, что ему будет обеспечен достойный уход. Никогда, черт меня раздери. Кроме того, я выезживаю лошадей, поэтому мне всегда находится работа. Я отлично справлюсь с этим, потому что обращаюсь с конями, как с женщинами — в основном мягко, когда надо — твердо, ну а когда слишком разойдутся — они получают хорошую затрещину.

«Для чего он все это сказал? — подумал Девлин. — Просто для того, чтобы увидеть, могут ли ее щеки вспыхнуть так же ярко, как ее медные тициановские волосы? Рыжеволосые, как правило, не слишком краснеют. Но эта покраснела, черт возьми!»

Сопровождающий что-то возмущенно хотел сказать. Девлин удивился бы, если бы он смолчал. Он, однако, взглянул на вторую женщину — блондинку, как бы спрашивая, что делать. В ответ последовал выразительный взгляд, как бы говорящий: «Что еще можно ожидать от мужлана, который все время проводит на конюшне?»

Дочь сквайра, однако, рассердилась не на шутку и не скрывала этого:

— Езжайте, Тайлер. Я потребую, чтобы его уволили еще до того, как он задумает поселиться у нас. Будьте в этом уверены.

Девлин услышал и ответ молодого человека, уже после того, как лошади тронулись и экипаж проезжал мимо.

— Я убежден, что он не желал тебя оскорбить, просто его слова оказались грубыми для твоего уха.

— Он меня и не оскорбил.

— Она права, — заметил Мортимер, смотря вслед удаляющемуся экипажу.

— Вы опять заговорили?

Щеки Мортимера стали пунцовыми.

— Я просто на время лишился дара речи. Никогда не видел такой красивой девушки. И что теперь станет с вами? Вы не лишились дара речи, вы лишились ума. Это же дочь сквайра, который еще даже не знает, что мы собираемся гостить в его конюшне и что он купил отличного жеребца. Что, если девушка поехала прямо домой и нажалуется папаше?

Девлин выругался, потому что это не пришло ему в голову. А должно было бы. Он сказал:

— Ну что же, устроим скачки и поглядим, кто первым окажется в доме сквайра. Вы уже знаете, кто выиграет?

— Что же, решение отличное, а маленькая мисс окажется в неприятном положении. Но скажите на милость, зачем вам надо было се оскорблять?

— Я просто попытался соответствовать образу.

— Образу кого? Конюха, ухаживающего за чистокровными лошадьми и близкого к благородному сословию? Или образу уличного мальчишки, которого и на пушечный выстрел не подпустят к приличному дому?

Девлин засмеялся.

— Думаю, что буду в большей безопасности, если стану вести себя как уличный мальчишка.

— В большей безопасности?

— Не задавайте больше вопросов. — Сомнения Мортимера, однако, не рассеялись. Поэтому он добавил: — Я верю, что вы оказались правы, мистер Браун. Я лишился ума и до сих пор его не обрел.

— На нее стоило посмотреть, да?

— Если вам нравятся рыжие!

Мортимер фыркнул:

— Вам они, конечно, не нравятся.

— Слава Богу, нет. Но я начинаю думать, мистер Браун, что наше пребывание в этом забытом Богом уголке может оказаться забавным.

— Надеюсь, вы не собираетесь развлекаться с этой маленькой мисс?

— Развлекаться? Конечно нет. Разве вы не поняли еще, что мы объявили друг другу войну.

Арнольд Пенуорзи оторвал взгляд от письма в третий раз после того, как открыл конверт, посмотрел на Девлина, затем снова вернулся к чтению. У него были теплые, дружелюбные карие глаза. Даже несмотря на волнение, в котором сейчас находился сквайр, его взгляд оставался приветливым.

Меган совсем не походила на своего отца. Когда сквайр поднялся из-за стола взять у Девлина письмо, ему показалось, что перед ним настоящий гигант. Сам мистер Пенуорзи был невысокого роста, возможно, даже на дюйм или два ниже своей дочери. И круглый, словно крепкий бочонок эля. Глядя на него, Девлин вспомнил про корсеты, которые ему приходилось не раз снимать, и сделал мысленное предположение, что мисс Пенуорзи не пользуется им, чтобы ее талия выглядела тонкой.

Мисс? Он не знал. Она могла быть замужем, поскольку выглядела достаточно взрослой, чтобы быть замужем. Сегодня рядом с ней мог быть муж. Девлин спрашивать об этом не собирался.

— Здесь не сказано, почему он просит меня спрятать вас в моей конюшне, — вдруг заметил сквайр.

Девлин задумался над ответом, но наконец выбрал прямоту.

— Мой друг хочет оторвать мне голову. Пышная рыжая бровь слегка приподнялась.

— Друг, говорите?

Девлин кивнул.

— Мой лучший друг. Он слишком горяч, чтобы спокойно устранить недоразумение. Поэтому будет лучше, если я исчезну на некоторое время.

— Понимаю, — отозвался сквайр, хотя ничего не понимал, но вернулся к чтению письма.

Волосы являлись единственной общей чертой во внешности отца и дочери. Правда, у старика они были не такими ярко-медными, слегка потускнели от возраста и кое-где проглядывала седина. Нос и щеки сквайра покрывали веснушки. Чтобы спрятать хотя бы часть их, он мог бы отпустить бакенбарды, но не сделал этого. Девлин подумал: имелись ли веснушки где-нибудь на ее теле? На мягких, цвета слоновой кости щеках не было ни одной.

«Как же, черт возьми, ее имя?!»

Спрашивать ему не хотелось.

Сквайру пришлось перечитать письмо во второй раз. Теперь он потратил на это гораздо больше времени. Девлин не обратил на промедление никакого внимания, поскольку в мыслях снова оказался на пыльной дороге, пытаясь найти оправдание своему глупому поведению.

Молодой человек мог не снимать шляпу при приближении того экипажа, как посоветовал Мортимер, ему достаточно было опустить глаза, выражая этим свою покорность. Но теперь следовало признаться, что гораздо предпочтительнее было бы сначала увидеть ее с расстояния, чем поднять глаза и оказаться совсем рядом с красоткой. Любому потребовалось бы время, чтобы привыкнуть к такому сиянию и не выглядеть при этом круглым дураком. В конце концов, ни она, ни ее спутники не заметили смущения Девлина. Все трое разглядывали Цезаря довольно долго, и молодой человек успел закрыть рот. Правда, свой первый вопрос им пришлось повторить несколько раз, прежде чем они были услышаны.

Цезарь всегда производил нечто вроде сенсации, но и Девлин не мог жаловаться на недостаток внимания. Сейчас его впервые полностью проигнорировали и смотрели только на коня. По крайней мере, женщины. Животное по-настоящему поразило их. Только спустя некоторое время красотка уделила Девлину достаточно много внимания, оглядев его, словно он был жеребцом чистых кровей, с таким же интересом, какой вызвал в ней Цезарь. С одной стороны, подобный взгляд оскорбил его. В нем возникло ощущение, будто он находится на аукционе перед самым началом торгов. С другой стороны, целомудренное вожделение нанесло ему настоящий удар.

Такое переживание было редким для Девлина. Он был мужчиной больших аппетитов, но смотрел на женщин с забавной легкостью, с подчеркнутым спокойствием и обычно насыщался раньше, чем доходил до точки вожделения. Кроме того, женщины, пожилые и молодые, отталкивали друг друга ради его внимания. Постоянный похотливый интерес избаловал его.

Однако интерес рыжеволосой особы не выглядел похотливым, что отнюдь не объясняло причин необычайной реакции Девлина. Он почувствовал обиду и раздражение. Что бы девушка ни имела в виду, подобное поведение было невиданным, и поэтому молодой человек решил преподать ей урок, ответив точно таким же бесцеремонным разглядыванием. Но при виде красивой формы ее груди, узкой талии Девлин ощутил жар в пояснице и туман в голове.

Рассказала ли она что-нибудь отцу?

Девлин испытывал определенные трудности. Каждый шорох за дверью наводил молодого человека на мысль о ее возвращении. Не бросится ли она к отцу с просьбой выгнать Девлина? По его мнению, рыжие способны на неожиданные, необдуманные, эмоциональные поступки…

Молодой человек подавил в себе вздох. Он не мог здесь оставаться. Одной из причин, по которой он согласился поехать в деревню, являлся тот факт, что ему было необходимо преодолеть скучную рутину. Временное пребывание здесь расценивалось им как отдых, время для отвлечения от всяких тревог, время мира и покоя. Но о каком покое можно было говорить, когда рядом находилась она? Девлин уже весь изнервничался, ожидая одного лишь ее появления в комнате. Абсурд. Ему стоит поискать другое убежище…

И дать ей повод думать, будто он сбежал? Нет!

Дружелюбные глаза снова взглянули на Девлина.

У нее глаза были цвета темной ночи. И совсем не дружелюбные.

— Эта лошадь, о которой он упоминает в качестве причины вашего приезда сюда, наверное, очень дорогая. Я действительно должен купить ее? — поинтересовался сквайр.

Девлин вздохнул с облегчением — можно было отвлечься.

— Нет, сэр. Цезарь не продается. Просто вы должны говорить, будто купили его, если кто-нибудь спросит.

Пенуорзи нахмурился.

— Мне это не очень нравится. Языки быстро разнесут малейшую ложь.

«Это наша общая проблема», — немного смущенно подумал молодой человек.

— Не стоит беспокоиться. Я гарантирую вам временное пользование Цезарем в обмен на ваше гостеприимство. Скажем, пользование на время моего отсутствия. Джентльменское соглашение. Хорошо?

— Значит, животное будет в моем распоряжении? Я не солгу, если скажу так?

— Вы скажете абсолютную правду, сэр.

Сквайр с облегчением улыбнулся.

— Вот Меган удивится.

Девлин вспыхнул.

— Меган?

— Моя дочь, — пояснил сквайр. — У нее необычная тяга к лошадям… Необычная для девушки, я имею в виду. Ее собственная лошадь…

— Должен предупредить вас, сэр, что я уже встречался с вашей дочерью и очень ей не понравился, хотя и не знаю, почему. Обычно я не произвожу такого впечатления на молодых леди.

Сквайр усмехнулся.

— Возможно.

— Может, необходимо сообщить ей, что я прибыл вместе с Цезарем и поэтому не могу быть выгнан.

— Она выразила вам свою антипатию, верно?

— Так мне показалось.

— Ну, поскольку вы прибыли вместе с лошадью, а я только что купил ее, о том, чтобы выгнать кого-то, не может быть и речи. Я не могу выгнать вас хотя бы потому, что вы у меня не работаете. — Сквайр нахмурился, решил, что последняя фраза была лишней, и сменил тему разговора. — Я избаловал дочь. Нужно это признать. Просто не могу ни в чем ей отказать. Но в данном случае буду тверд. Не каждый день я получаю такие просьбы.

Он кивнул на письмо.

Сомнений в ответе не было, но Девлин из вежливости все же поинтересовался:

— Значит, договор вас устраивает, сэр?

— Абсолютно, мистер Джеффриз. — Сквайр улыбнулся. — Буду рад служить вам.

— И мне не нужно напоминать, что все должно держаться в строгом секрете? Даже ваша семья не должна знать причину моего приезда сюда.

— Не стоит беспокоиться. Здесь живем только мы с Меган.

— Значит, она не замужем? — Девлин мог поклясться, что не хотел задавать этого вопроса. — Я имею в виду, у вас нет зятя, который мог бы поинтересоваться вашим внезапным интересом к лошадям?

— Нет, пока нет. Хотя, думаю, ждать недолго. Вы сказали, «к лошадям»? Следовательно, мне придется купить еще несколько животных?

— Несколько кобыл… А что значит «ждать недолго»? Она помолвлена?

— Кто?

— Ваша дочь.

Брови сквайра съехались на переносице, как бы намекая на нетактичность подобных расспросов.

— Насколько я знаю, моя дочь ни с кем не помолвлена… Нет, нет, я уверен. Она сказала бы мне, как вы считаете?

Девлин надеялся, что они имеют в виду одну и ту же вещь.

— Да, конечно.

— Но вы уже видели ее. Вам она понравилась, не правда ли? Скоро она появится в Лондоне. Думаю, скоро.

Меган Пенуорзи в Лондоне? Теперь брови Девлина съехались на переносице, хотя их хозяин об этом не подозревал.

— Кобылы, сэр, — произнес он как-то отрывисто. — Они будут в вашем распоряжении, как и Цезарь, пока я здесь. Но вам не нужно ничем заниматься самому. На устройство коневодческой фермы уйдет некоторое время, причем гораздо большее, чем время моего пребывания у вас. Понимаете, мы создаем небольшую видимость. Даже не нужно много по-настоящему разводить, а присутствие кобыл придаст операции большую достоверность.

— Коневодческая ферма, — пробормотал сквайр, усмехнувшись и покачав головой. — Знаете, даже никогда не думал про это. Меган очень удивится.

«Она уже удивлена», — подумал Девлин. Она не поверила ему, и из-за этого родилась ее враждебность. Хотя молодой человек должен был признать, что в некотором смысле помог девушке сам. Ее не должна была интересовать коневодческая ферма, реальная или нет. Девлин сказал ей это тоже. Итак, дочь сквайра не имела причин переходить дорогу новому конюху отца.

Девлин встал.

— Если у вас нет больше вопросов, я пойду.

— Мы устроим вас в главном доме.

— Я ценю это, сэр, но, таким образом, оказывается под угрозой цель моего пребывания здесь. Я не могу быть принят в качестве гостя. Именно по этим признакам мой приятель отправится на поиски.

— Хорошо, если вам что-нибудь понадобится, скажите мистеру Кребсу. Он мой дворецкий и обо всем позаботится…

— Папа, я…

Меган не вбежала в комнату, как представлял себе Девлин, а вошла тихо и без предупреждения. Очевидно, она думала, что молодого человека уже здесь нет, поскольку сразу замолчала, увидев его. Ее тело напряглось, а глаза стали холодными. К своему ужасу Девлин понял, что взгляд, каким девушка недавно смотрела на него, не имел ничего общего с вожделением, о котором он подумал, потому что сейчас с ее стороны не было проявлено ни малейшего интереса к гостю.

— Ты рано вернулась, дорогая, — заметил сквайр. — Кажется, ты уже встречалась с мистером Девлином Джеффризом?

— Да… Встречалась. — Слова «к несчастью» повисли в воздухе. — Прости, что помешала тебе, папа, но мне нужно поговорить с тобой… Наедине.

— Конечно, — согласился сквайр. — Мистер Джеффриз как раз собирался уходить.

— Уходить? — Она посмотрела на Девлина. — Возвращаетесь туда, откуда приехали?

Снова в ее голосе прозвучала нотка надежды. Это было мучительно.

— Не совсем так, мисс Пенуорзи. Я иду устраиваться.

— Тогда, может быть, вы захотите подождать в холле, — сухо ответила девушка, открыв Девлину дверь. — Я уверена, через несколько минут папа опять захочет поговорить с вами.

— Я? — спросил сквайр.

Приближаясь к девушке, Девлин озарил ее улыбкой.

— Конечно, — а затем тихо прошептал: — Я буду ждать, когда вы мне покажете вашу конюшню сами.

Взгляд Меган говорил, что она покажет ему либо дверь, либо пустоту. Девлин засмеялся бы, если бы дверь кабинета захлопнулась за ним не так быстро. Он оказался в холле и уставился на стоявшего там дворецкого. Тот ответил вопросительным взглядом.

— Я жду, — объявил Девлин, и услужливый дворецкий указал на две скамеечки по обе стороны парадной двери в дальнем конце холла.

Молодой человек улыбнулся какой-то своей мысли.

— Нет, мистер Кребс, гарантирую вам, ждать придется недолго.

И он действительно не сдвинулся с места, прислушиваясь, не донесутся ли из-за двери кабинета повышенные голоса.

Меган закрыла дверь, подбежала и наклонилась над столом отца.

— Ферма по разведению лошадей? — резко спросила она.

— Тебе не нравится такая идея?

— Она очень разумна, папа, но почему ты до сих пор молчал?

— Удивилась?

Меган пропустила мимо ушей вопросительные интонации в его ответе.

— Настоящий сюрприз. Я попала в идиотскую ситуацию. Вот это сюрприз!

Сквайр никогда не заботился о лексике дочери, поскольку та была осторожна и никогда не пользовалась крепкими словечками при посторонних. Кроме того, она перенимала их от папаши. И все же Меган иногда смущала его. Сквайру хотелось, чтобы дорогая супруга пожила подольше и посмотрела, какую экстравагантную дочку они произвели на свет. Однако мать Меган умерла, когда ребенку было всего три года.

— А тот жеребец должен стоить целое состояние! — продолжила девушка, но, вспомнив Цезаря, немного смягчилась. — Он действительно твой?

— Теперь да.

— И ты на самом деле собираешься заняться разведением его потомства?

— Для этого я и купил его. Но такие вещи требуют времени, — предупредил сквайр.

— Да, знаю. Но ты не сможешь получить такого же жеребца от старой кобылы. Нам нужно купить самую лучшую…

— Кое-что уже сделано. Их скоро пригонят. И поверь мне, я заключил невероятно выгодную сделку.

— Очень здорово. Еще будет необходимо расширить нашу конюшню, конечно. Но ты, наверное, уже составил какой-нибудь план?

— Расширить конюшню? — неуверенно повторил сквайр.

— Лошадям нужно бегать. В этом я могу помочь тебе. Особенно с жеребцом. О, не могу дождаться, когда сяду на него!

— Меган…

— Папа, — прервала предостережение сквайра девушка, — ты же знаешь, тебе не о чем беспокоиться. Я буду осторожна и не стану ездить на нем там, где меня может кто-нибудь увидеть.

Она продолжала свои увещания, а в это время за дверью Девлин стиснул зубы. Скакать на Цезаре? Ей? Ни за что. И это когда она собиралась потребовать его выдворения?

В кабинете сквайр перебил дочь:

— Ты должна спросить у Джеффриза.

— Что?

— Он знает это животное, его характер. Вдруг жеребец не объезжен? И вообще я купил его не для этого.

Наступила длинная пауза, в течение которой Меган смотрела на отца, а затем воскликнула:

— Проклятье! Не объезжен? Но я все равно не буду спрашивать! И говорить с ним тоже не буду! Он совсем недостоин такой чести, папа. Тебе нужно просто подыскать другого…

— Он предупредил, что не понравился тебе. Не могу понять почему. По-моему, очень приятный молодой человек.

— Отвратительный грубиян, вот кто он.

— Но у него отличные рекомендации, дорогая. Великолепные рекомендации.

— Мне наплевать, даже если ему дала их сама королева…

— Прекрасный вывод, — пробормотал сквайр.

— …Его мерзкие манеры оскорбительны. Я хочу, чтобы его выгнали отсюда.

— Я не могу этого сделать.

— Конечно, можешь. Просто отошли его туда, откуда он приехал. Разве трудно найти предлог? Я сделаю это сама, если тебе не хочется.

— Ты не станешь делать ничего подобного, девочка. И я не выгоню этого человека. Оставим пустой разговор.

— Папа, — девушка прибегла к лести, которая обычно помогала ей добиться цели.

— Хватит, хватит. Мистер Джеффриз прибыл к нам вместе с конем. Это условие продажи. Если молодой человек уедет, то только вместе с животным.

— Но это же абсурд.

Сквайр пожал плечами.

— Ничем нельзя помочь. Продавец хочет, чтобы жеребец получил самый хороший уход. В этом смысле он доверяет мистеру Джеффризу.

— Господи, не удивительно, что он так самоуверен. Ему известно, что его не выгонят!

— А я нашел его очень приятным. Он разбирается в лошадях и в вопросах их разведения. — Тон сквайра стал более значительным. — Я не хотел бы выставлять его, Меган, но если он совершил что-то совсем неприемлемое…

— Нет, нет, ничего особенного, — быстро успокоила его дочь. — Просто… Как выразился сам мистер Джеффриз, он мне не понравился.

— Он здесь не гость, — заметил сквайр. — И ты не должна развлекать его в гостиной. Возможно, вы не часто будете видеть друг друга.

— Хорошее утешение, поскольку нам, очевидно, не удастся отделаться друг от друга.

Меган обошла вокруг стола и поцеловала отца в щеку, чтобы показать, что не сильно расстроилась. Мысль о присутствии рядом Девлина Джеффриза раздражала ее точно так же, как чуть раньше самого молодого человека. Почему его присутствие являлось обязательным условием при продаже жеребца? Если бы животное не было таким чудом…

Девушка вышла из кабинета и наткнулась на Девлина. Она думала о нем, но совсем забыла, что велела ему подождать в холле.

Ее руки инстинктивно вытянулись, чтобы упереться в мягкий белый батист рубашки молодого человека. Меган отскочила назад, но так быстро, что наступила на шлейф платья и едва не упала. К тому времени, когда туфли девушки освободились от пут ткани, Девлин Джеффриз уже смеялся.

— Женщины иногда падают передо мной, но не пытаются потом освободиться.

— Они несомненно падают в обморок от ваших вульгарных намеков, — парировала Меган перед тем, как поднять на собеседника глаза.

Она страстно желала не поднимать их вообще. Молодой человек стоял так близко и был таким красивым, что у нее перехватило дыхание. И эти глаза, Господи… Они были такими милыми, странного голубовато-зеленоватого цвета и создавали дьявольское сочетание с пышными черными волосами.

Прошло около минуты, прежде чем оба одновременно поняли, что просто стоят и смотрят друг на друга. Меган первая отвела взгляд. Ее лицо вспыхнуло, и она не заметила, как румянец залил щеки Девлина.

— Они падают в обморок, но не от вульгарных намеков, которые я позволяю себе крайне редко. Я сторонник прямоты, мисс Пенуорзи. Продемонстрировать вам?

— Нет.

— Очень жаль. Румянец вам очень к лицу.

Молодой человек имел в виду то, что Меган вспыхнула, и причиной этого посчитал восхищение. Та осмелилась поднять глаза и бросила на собеседника взгляд, полный ненависти. На лице Девлина застыло выражение самодовольства, если не полного триумфа, и когда девушка поняла почему, она еще больше покраснела, отчего злорадство ее недруга усилилось.

— О, вижу, к вам наконец возвращается память, — почти промурлыкал молодой человек. — Вы проиграли. Пора расплачиваться.

— Расплачиваться?

— Покажите мне вашу конюшню. Вот чего я ждал, стоя здесь.

Он произнес это как-то отвратительно, сексуально отвратительно, словно говорил не о строении, а о части ее тела.

— Наша конюшня не спрятана где-то в лесу. Она прямо за домом. Даже круглый дурак может найти ее. Думаю, сможете и вы.

— Мне стоит запомнить, что вы способны испортить удовольствие.

— Я и не знала, что мы заключали пари, — холодно ответила Меган.

— Разве? Будь ваша воля, вы быстро показали бы мне на дверь. Вы бросили вызов, я принял его… И выиграл.

— В таком случае должна сказать, что вы нечестно воспользовались некоторой информацией.

— А я должен сказать, что раз вам не удалось от меня избавиться, придется достойно принять свое поражение.

Слова прозвучали очень знакомо, и Меган выдохнула:

— Вы подслушивали у двери?

Девлин насмешливо кивнул.

— Не упускать же такой удобный случай.

— Чего еще можно ожидать от человека с манерами свиньи, — процедила сквозь зубы Меган.

Брови молодого человека взлетели вверх, но этот признак удивления, по убеждению девушки, был притворным, поскольку губы Девлина по-прежнему кривились в усмешке.

— Я пытаюсь опуститься, но не думаю, будто уже достиг такого уровня.

Меган не стала докапываться до смысла этого замечания. Ей хотелось уйти, но недруг все еще стоял у нее на пути, загораживая путь к освобождению.

— Итак, с внешностью все в порядке? — произнес Девлин, вдруг уперев руки в стену за спиной девушки и заключив таким образом Меган в своеобразную клетку. Теперь Девушка не могла не слышать его уверенный шепот. — Сейчас мы одни. Не хотите обследовать меня руками так же, как делали все это время глазами?

Меган издала зловещий стон ярости, он получился совсем негромкий и лишь выразил ее чувства. Затем она нырнула под правую руку Девлина и побежала к лестнице в дальнем конце холла.

Вслед ей прозвучал смех и язвительное замечание:

— Вот это были манеры свиньи, милая Меган. Заметили разницу?

Чувствуя себя в безопасности, девушка остановилась и обернулась, чтобы прошипеть:

— Между этой вульгарностью и вашей ранней грубостью? Никакой разницы нет.

— Тогда если говорить о манерах, вы смотрите так, словно прикасаетесь, мисс Пенуорзи. Такой эффект производите вы на мужчину!

— Подонок!

— Избалованная девчонка, — ответил Девлин, насмешливо качнул головой и вышел через парадную дверь.

Молодой человек стал насвистывать, наслаждаясь своей победой в этом раунде, а Меган так разозлилась, что была готова наброситься на него с кулаками. Наконец она взяла себя в руки. Но если он опять когда-нибудь заговорит с ней!..

— Ты не представляешь, как я хочу находиться на тебе. Ты мне позволишь?

Девлин открыл глаза. Слова доносились через слегка приоткрытую дверь. На ней не было замка, и она вообще не закрывалась плотно. Вчера вечером молодой человек лишь заменил полуразвалившуюся койку на новую кровать. Заниматься дверью у него не было времени, впрочем, это ему ничуть не мешало. Теперь же молодой человек пожалел, что не позаботился об этом.

Чтобы проснуться, ему достаточно было услышать шепот любовников, встретившихся в конюшне, особенно когда он засыпал, представляя на этой встрече себя и своенравную мисс Пенуорзи. Конечно, в его мечтах девушка была не своенравной, а… пылкой. Она почти ничего не говорила и приоткрывала рот только для его поцелуев и чтобы почувствовать мягкую бархатистость его языка.

Девлин стонал от жара в пояснице, когда представлял себе, как рыжеволосая восхищается его телом. Молодой человек собирался прогнать эти мысли, по крайней мере, до тех пор, пока в поле зрения не появится женщина, ради которой можно будет вернуться к ним.

Девлин сделал короткий анализ ситуации. Итак, каков у него выбор? Во-первых, это маленькая симпатичная дочка хозяина гостиницы, которая флиртовала теперь с Мортимером, после того как Девлин не проявил к ней интереса. Мортимер вчера вернулся в гостиницу, чтобы провести там еще одну ночь. Девлин подумал о том, что было бы, если бы он остался там. Ведь элементарные правила этикета требуют, чтобы первый вопрос исходил от него.

Во-вторых, горничная, принесшая вчера чистое постельное белье. Как ее звали? Девлин не мог вспомнить, но пышные формы девушки напомнили ему его последнюю любовницу. Горничная смело несла чепуху, разглядывая молодого человека. Легкая добыча. Девлин мог вчера завладеть ею безо всяких усилий со своей стороны. Мог бы. Но он не решался флиртовать с прислугой в доме сквайра. Сразу же поползут слухи, а молодой человек предпочитал держать свои связи в тайне.

Девлин немного сомневался, что найдет себе кого-нибудь по вкусу и что кто-нибудь согласится на короткую любовную интрижку, однако в настоящих условиях его тело требовало, чтобы он сделал это побыстрее, желательно сегодня. Проклятая Меган Пенуорзи. И эти любовники за дверью. Слуги из поместья, которые еще не слышали, что конюшня теперь занята не только лошадьми. Пришли в такую рань! В маленькое окошко проникали первые лучи рассвета.

— Сэр Эмброз может ревновать, но мне все равно. Я тоже могу сесть на тебя.

Сопровождающий эти слова смех просочился сквозь щель между дверью и косяком. Девлин подавил очередной стон. Он пытался вспомнить, что находилось в задней части конюшни. Кажется, два стойла? В одном из них был привязан Цезарь. Молодой человек удивился, что не слышит взволнованного фырканья жеребца.

Девлина встревожило не только это. Он разозлился оттого, что его сон был нарушен женским голосом, начинавшим казаться ему знакомым, хотя точно определить личность дамы никак не удавалось. Молодого человека даже больше раздражало именно то, что голос казался знакомым.

— Щекотно? — Смешок. — Тебе ведь нравится, правда? Наверное, да. Сэр Эмброз любит это.

Девлин вскочил с кровати в невероятной ярости, поскольку не мог больше выносить знакомый мягкий голосок. Он распахнул приоткрытую дверь настежь и замер. Никаких любовников в конюшне не оказалось. Только Меган и берущий из ее ладони сахар Цезарь стояли в центре большого пятна света. Девушка была одета в зеленую амазонку. Ее заплетенные в толстую косу медные волосы как пламя сверкали, спускаясь по спине. Меган не услышала Девлина. Все ее внимание было обращено на животное, которое она ласкала нежными словами.

Несмотря на невиновность девушки, ярость не покидала Девлина, да и не могла его покинуть. Слишком ярко она вспыхнула в самом начале. Молодой человек даже не осознавал ее причин, поскольку ревность не входила в область его нормальных эмоций. Но он относил Меган к непорочным существам. Это делало ее в глазах Девлина необыкновенной… и лишь усиливало возбуждение. Поэтому короткое заключение, которое он сделал, когда узнал наконец ее голос, что девушка вовсе не непорочна. Она явно развлекалась не только со счастливчиком, которого кормила сейчас сахаром, но еще и с ревнивым сэром Эмброзом. Это окончательно вывело Девлина из себя, тем более, что только-только он сам лежал, обуреваемый мыслями об этой самой женщине.

Теперь молодой человек понял, что совершил ошибку (нелепую, если честно), но это отнюдь не успокаивало. Девлин решил, что у него имелись причины волноваться — слишком мягкое слово для описания его чувств. После того, как он отказал себе в удовольствии обольстить Меган, волноваться по поводу свободы ее выбора было бы более чем глупо, но…

— Что вы здесь делаете, детка? — Его тон соответствовал настроению.

Меган не обернулась, но спина ее напряглась. Девлин понял, что девушка узнала окликнувший ее голос. Она медленно стряхнула с юбки просыпавшиеся белые кристаллики сахара. Цезарю это не понравилось. Он высунул голову из стойла и стал разыскивать лакомство.

— Благодарю вас за любезное обращение…

— Не стоит.

Меган повернулась, видимо, собираясь что-нибудь добавить, но не смогла выговорить ни слова. Ее взгляд упал на Девлина, одетого в одни кальсоны. Удивленно, беспомощно, почти принужденно глаза девушки осмотрели эту золотистую кожу, скользнули по широким плечам, длинным мускулистым рукам, мощной груди, сужавшейся книзу и переходившей в плоский живот, по бедрам.

Черные волосы росли в верхней части его груди, слегка завиваясь вокруг сосков, ниже они пропадали, под пупком появлялись снова и прямой полосой исчезали под кальсонами. А еще ниже виднелась довольно большая выпуклость.

Взгляд Меган не опустился ниже, он замер на наиболее интимной части тела Девлина. Молодой человек, затаив дыхание, наблюдал за девушкой. Он чувствовал, как растет в нем возбуждение, и не верил, что это происходит опять из-за находящейся перед ним особы. Девлин спал в кальсонах, потому что не закрывалась дверь. Если бы не это, молодой человек стоял бы сейчас обнаженным, поскольку не думал об одежде, когда вскакивал с кровати, чтобы разогнать любовников. Смотрела бы Меган на него так же, если бы он появился на пороге комнаты голым? Девлину казалось, что смотрела бы.

— Если бы моя дверь была закрыта, сейчас вы увидели бы гораздо больше, поскольку я обычно сплю нагишом. Могу исправить это. Вы хотели бы, чтобы я снял кальсоны?

Глаза девушки встретились с глазами Девлина, но потом округлились — до Меган дошел смысл сказанного. Краска залила ей лицо, но Меган уже бежала прочь. Правда, не очень быстро. Ярость молодого человека соединилась с только что возродившейся страстью и высвободила в нем животный импульс, который недолжен был позволить девушке скрыться на этот раз. Девлин бросился за ней, догнал, обнял и поцеловал. Меган не успела даже вскрикнуть. В первый момент девушка была в шоке, затем ее обуял страх. Ноги девушки не касались земли, косу у основания держала крепкая рука, поэтому Меган не могла отразить атаку губ Девлина. Но все равно она стала бороться упираясь ему в руки и плечи, не способная добраться до его груди, поскольку была крепко прижата к ней. Девушке не нравилось то, что Девлин делал с ней. Его рот причинял ей боль. Рука, казалось, сейчас сломает ребро. Меган уже потеряла достаточно волос на затылке, так как молодой человек не отпускал ее косу. Она не могла дышать и начала задыхаться. К счастью, подчиняясь инстинкту самосохранения, девушка стала втягивать в себя воздух носом как раз в тот момент, когда перед ее глазами заплясали красные круги. Тогда Меган продолжила борьбу, толкая, хватая противника за волосы, но тот не обращал ни на что внимания и продолжал целовать ее.

Девлин не сразу понял, что женщина в его объятиях борется с ним, причем довольно серьезно. Это было так неожиданно, что привело молодого человека к полной потере контроля над собой. Он не замечал, что на его страсть нет совсем никакого ответа. Наконец Девлин пришел в себя, поднял голову и посмотрел на объект своего сумасшествия. Слез не было, но в глазах Меган виднелось нечто вроде осторожности.

— Вы сделали мне больно, — тихо произнесла она извиняющимся тоном.

Боже, правда? Что эта проклятая женщина сделала с ним? Он никогда себя так не вел.

— Простите, — Девлин действительно жалел о своем поступке. Особенно о причиненной боли. — Мысленно я уже лег с вами в постель, проснулся, услышав ваш голос, и, боюсь, вы неосторожно лишили меня, благодаря своим прекрасным глазам, здравого смысла.

Для Меган эти слова звучали не как извинение, а как жалоба и даже обвинение. И тут ее страх сменился яростью. Она уже собиралась ударить Девлина, когда он добавил:

— Вам было очень больно?

Девушку возмутил этот вопрос, но она решила ответить, потому что хватка противника по-прежнему не ослабевала.

— Вы чуть не сломали мне спину. Вырвали почти все волосы. Зубами ободрали губы.

Девлину показалось, будто он слышит жалобы молодой капризной леди, не имеющей понятия о том, что такое страсть. Для мужчины, известного своим искусным поведением в постели, более предпочтительной была бы пощечина. Девлин был оскорблен. Он вспомнил, почему всегда как чумы боялся девственниц. И еще он вспомнил, что Меган была молоденькой невинной леди. Впрочем, любой стал бы оспаривать последний факт, став свидетелем ее бесцеремонного поведения. Молодой человек простил себе вину, так как Меган не заслуживала извинений. Девлин хотел как можно легче избавиться от своего вожделения, но оно продолжало оставаться бурным и отчасти задевало самолюбие, не позволявшее попросить прощения.

— Случайность, — ответил Девлин на обвинения, поставив Меган на землю, но пока не собираясь отпускать ее. — Вы получили это за то, что пожирали меня глазами.

— Я вас не поедала! — возразила девушка.

— Пожирали. И вы получите это в следующий раз, и в следующий… Если будете продолжать, то, возможно, научитесь целоваться.

Девлин хотел задеть ее побольнее, потому что сам страдал сейчас от желания. Он уже пришел в себя и понял, что будет продолжать страдать, поскольку не мог больше предпринять ничего, кроме поцелуев. И еще молодой человек решил держаться подальше от Меган. Без сомнения, ему не удалось бы спокойно принимать постоянные дозы соблазна со стороны мисс Пенуорзи.

— Я вас ненавижу! — пылко ответила девушка.

Девлин усмехнулся.

— Я изранен, опустошен, — сказал он, кривя губы в улыбке, выдающей лживость его слов. — Кроме того, вы пока не попросили отпустить вас, что должны были сделать… Если бы действительно ненавидели меня.

— Пустите!

— Поздно.

И молодой человек снова прижался губами к ее губам, только теперь поцелуй чем-то отличался от предыдущих. Уверенный в невинности Меган, не выпуская это из головы, он призвал на помощь свой опыт, чтобы осторожно добиться благосклонности девушки, попытался соблазнить ее, приоткрыть губы, и когда это удалось, устремился за добычей. Боже, она была удивительно сладкой.

Девлин получил пару толчков, прежде чем Меган сдалась. Хватка девушки ослабла, позволив ее гибкости раствориться в его твердости. Именно такой реакции добивался Девлин и тут же захотел погрузить свой язык поглубже, зажечь страсть Меган, но опасался, как бы это не произвело на девственницу обратного эффекта. Откуда ему было знать? Поэтому он держал поводья крепко, постоянно уговаривая себя действовать медленнее, осторожнее. Молодой человек был готов к отступлению, если бы девушка сейчас укусила его, но ничего подобного не приходило ей в голову. Сама невинность!

Меган даже не участвовала в поцелуе, просто принимая все, что с ней делал Девлин. Для него это было прекрасно, поскольку он с трудом сдерживал свою страсть и потерял бы голову, ответь девушка на поцелуй… Даже если бы она знала как. Впрочем, последнее не беспокоило молодого человека. Теперь он мог управлять неопытностью Меган. Губы девушки были мягкими, слегка вялыми после его предыдущего штурма, дыхание сладким, покорность очаровывающей, а теплое, податливое тело… «Господи, дай мне силы!»

Но Девлин терял самообладание. Желание просто очень глубоко затаилось в Меган. Молодой человек не мог заставить себя не обнимать ее за талию, не прижимать к себе с великой силой. Стон девушки говорил о том, что она еще никогда не испытывала ничего подобного. Собственное тело подсказывало Девлину, что он уже готов отнести ее в свою постель. Ему срочно требовалась ярость Меган. Ему срочно требовались пощечины!

Молодой человек оторвался от губ девушки и замер, дрожа от вожделения, пытаясь успокоить свое дыхание.

— Теперь вы знаете, — произнес он, чтобы получить то, что ему сейчас было так необходимо. — Если захотите получить то же самое без одежды, дайте мне знать.

После долгой паузы Девлин получил желаемую пощечину, но она не произвела должного эффекта. Вместо ожидаемого спокойствия молодой человек почувствовал еще большее желание и поэтому сменил тактику, перейдя к прямым оскорблениям.

— Для вас было бы приличнее закрыть глаза и отвернуться, когда вы увидели мою наготу. Тогда она не вызвала бы в вас восторга. Или вы не очень приличная особа, мисс Пенуорзи?

Еще одна пощечина, заслуженная или нет, поскольку Девлин говорил чистую правду. Затем Меган скрылась за углом конюшни.

Меган всю дорогу до своей комнаты бежала бегом. У дверей она остановилась, задыхаясь, и закрыла глаза. Тело ее все еще дрожало. Наконец девушка издала тихий стон.

Да, конечно, новый конюх был прав. Девушка снова вела себя совсем неподобающе. Ей следовало бы сразу закрыть глаза, сразу, как только она поняла, что молодой человек не вполне одет. Вместо этого она позволила, чтобы его великолепное тело загипнотизировало ее, и уставилась на красавца, «пожирая его глазами», как он довольно грубо выразился. Но Меган так легкомысленно именно это и делала, не понимая, что он за ней следит.

Не удивительно, что молодой человек предложил ей снять с него кальсоны. Как могла она осуждать его, если так долго смотрела на эту часть его тела?! А он только прочел ее мысли. Ах, как ей хотелось увидеть, что там скрывается. Его детородный орган казался Меган огромным. Девушка почувствовала это позже, даже через юбку, когда он был прижат к месту, где соединялись ее бедра. При прикосновении возникло чувство испуга, но еще и самое удивительное ощущение, которое быстро распространилось по всему ее телу. Меган, конечно, не хотела бы в этом признаться, как и в другом чувстве, родившемся у нее в животе, когда парень второй раз поцеловал ее.

Меган вновь застонала и с трудом оторвалась от двери, в возбуждении стала ходить по комнате. Конечно, этого не должно было произойти. Девушка только хотела получше познакомиться с жеребцом, чтобы потом оседлать его. У нее не было намерения встретиться с Девлином Джеффризом, напротив, она специально так рано пришла в конюшню, за несколько часов до обычного времени, чтобы никого там не встретить.

Это был отличный план, но испортили его только проклятая дверная задвижка, которая не закрывалась, и чуткий сон конюха. Меган разговаривала с лошадью шепотом. Вряд ли это разбудило бы Девлина, даже при открытой двери. Но он уверял, что его разбудил ее голос. Еще он говорил, что, ложась спать, думал о ней. Действительно ли? Вряд ли. Парень наговорил так много оскорбительных вещей, просто чтобы шокировать ее, а он страшно любил это делать.

Меган остановилась и помимо воли посмотрела в окно, откуда был виден двор и конюшня. Конюшня была далеко за домом, но располагалась она так, что девушке был виден вход и все, кто входит и выходит. Сейчас Меган услышала ржание лошади и ожидала увидеть конюшенного мальчика Тимми, приехавшего на работу на своей старой кляче. Вместо этого из конюшни вылетел черный жеребец, на котором сидел Девлин.

Девушка надеялась, что он тут же уедет, но, увы, это было не так. Жеребец даже не был оседлан, а Девлин был без сапог. На нем была только белая рубаха, как вчера. Тогда Меган пожелала ему свалиться, но к этому пожеланию больше не возвращалась. Казалось, что всадник и лошадь созданы друг для друга. Даже когда они скрылись из глаз, девушка не могла о них не думать. Черт возьми, не будь он дьявольски хорош собой, она бы не была такой дурой. Но, кажется, Меган еще ни разу в жизни не видела таких мужчин, которые могли бы заставить ее потерять голову.

Конечно, девушка была страшно не права, когда вновь уставилась на него. Но еще хуже поступил он со своим требованием снять кальсоны, ему не следовало так говорить! Нельзя быть вульгарным всякий раз, когда открываешь рот. Но что поделаешь, если он таков?! И, конечно, не следовало на него набрасываться. Меган не собиралась принимать на себя вину за это, хотя, может быть, и следовало. Разве Девлин не говорил, что смотреть на него так — значит задевать его? Нет! Меган не могла поверить, что она его спровоцировала. Также не могла девушка поверить и его угрозе, что если она и впредь будет на него так смотреть, то он еще раз поцелует ее. Конечно, конюх не осмелится, этот беспринципный плут и проходимец! Да нет, еще как осмелится! Ведь Меган не верила, что он посмеет это сделать в первый раз, а он посмел. И с какой стати она все время думает об этом?

Если бы Девлин не поцеловал ее второй раз. Это было так не похоже на первый и так здорово! Девушка почувствовала, как у нее закружилась голова и возникло сладостное чувство желания в животе. К ее стыду, она не потребовала, чтобы парень остановился. Но он сделал это сам. Он ей так и сказал, что она не умеет целоваться.

Вспомнив об этом, Меган нахмурилась. Это правда. В этой области у нее нет опыта. Тот, предыдущий поцелуй, был похищен одним из ее местных поклонников, просто прикосновение губ, очень краткое, так что нельзя было даже понять, приятно это или нет.

Но ведь девушка собирается скоро выйти замуж. Разве ей не следует узнать об этом побольше, прежде чем она поцелуется со своим герцогом. Меган не хотела бы, чтобы тот тоже нашел ее неумелой. Только сейчас она поняла, за кого собирается выйти замуж, и поэтому не стоит поощрять других поклонников, которые тоже могли бы ее поцеловать, а значит, и нет возможности научиться этому. А ведь когда Девлин целовал ее, Меган даже не заметила, что ощущала в первый раз и что он делал, чтобы вызвать у нее такие ощущения. Также не собирается она разрешить конюху снова поцеловать ее. Это несомненно. Лошадник! Как он осмелился!

Девушка все еще стояла у окна, когда вернулся Девлин. Его волосы были мокрые, рубашка прилипла к груди. Он что, ездил купаться? Только не на ее пруд. Сама мысль о том, что кто-то купался в ее личном водоеме, вызывала гнев. Достаточно того, что негодяй живет в ее конюшне.

Снова разозлившись на наглость этого мужика, Меган тут же поняла, что он заметил се. Девлин остановил жеребца прямо под ее окном и теперь глядит на красотку. И вдруг Меган тоже уставилась на него, вопреки предупреждению, преднамеренно, назло, не сомневаясь, что в своей комнате она в безопасности. Девушка даже самодовольно улыбнулась.

Но Девлин все продолжал смотреть на нее. Даже когда он слез с коня и повел его в стойло, он все смотрел на ее окно. Меган решила, что это какой-то вызов, но тут парень стал стаскивать с себя рубаху.

Меган, тяжело дыша, рывком задернула шторы, но расслышала его хриплый хохот, который был еще хуже, чем вчерашний свист. Проклятый конюх снова одержал победу! Это совершенно невыносимо! Он совершенно невыносим! Надо рассказать обо всем отцу. Этого человека надо поставить на место.

Возможность поговорить с отцом представилась Меган после завтрака. Девушка даже обдумывала, что примерно она скажет: только частичную правду, но достаточно для того, чтобы нанести удар Девлину Джеффризу, однако без его увольнения, ведь тогда они потеряли бы своего жеребца. Надо будет рассказать о поведении Девлина до разговора о ее поездке в Лондон и прочих планах на сегодня. Но девушка боялась сделать это. Ведь и конюх тоже может по-своему рассказать обо всем, изобразив ее не менее виновной, чем он сам. Поэтому Меган просто решила предупредить Девлина о своем намерении. Ведь тогда можно будет с ним еще раз поговорить. Конечно, на него произведет впечатление, если она ничего не расскажет отцу, ведь не проболталась же Меган в первый раз, когда спрашивала о его увольнении, и Девлин это знал. Он подслушивал у дверей. Так что если парень будет знать, что она обо всем расскажет, если он не оставит ее в покое, то он, конечно, прекратит свои домогательства.

Но, несмотря на все эти рассуждения, Меган нервничала, когда входила в конюшню в обычное после завтрака время. Ей сразу же стало легче, едва она увидела, что там никого нет. Нет даже Тимми. Девушка слышала шум где-то сзади, как будто стучали молотком, но не обратила на него внимания. Она пошла прямо к стойлу сэра Эмброза.

Обычно Меган быстро чистила лошадь перед поездкой и более основательно — по возвращении. Сейчас ей хотелось бы не заниматься этим, надо было спешить, пока не было Девлина.

— Здрасьте, мисс Меган!

Девушка оглянулась.

— Здравствуй, Тимми!

— Да, этот Цезарь — это что-то, правда? — сказал Тимми и залез на ограду стойла рядом с ее седлом. Таков был обычный порядок, поскольку девушка никогда не требовала его помощи: мальчик просто сидел, составляя компанию, пока Меган осматривала лошадь. Это было дело привычное, и девушка решила не нарушать традиции.

— У тебя ведь есть дело, Тимми, займись им!

Меган вздрогнула при звуке этого голоса. А Тимми, услышав команду, сразу спрыгнул с ограды и побежал в заднюю часть конюшни.

— Не надо так, — сказала Меган, поворачиваясь к Девлину, который как раз расположился у стойла. — Тимми просто составлял мне компанию.

— Но не сейчас, когда я дал ему работу. К счастью, он подчиняется мне.

Девушка собиралась возразить, что не он работодатель Тимми, но тут же поняла, что вновь не может оторвать от конюха глаз. Она закрыла рот и отвернулась.

— Что? Нет возражений?

— Уходите, — пробормотала Меган.

— Не надейтесь, не уйду, — ответил Девлин (по мнению Меган, просто из упрямства). — Я все-таки живу здесь. Это ведь все равно что гнать меня из собственного дома.

Самоуверенный тон конюха крайне раздражал девушку, но Меган все-таки воздержалась от комментариев по поводу его места в конюшне. Она не собиралась и далее беседовать с хамом, предпочитая просто проигнорировать его. Он и сам уйдет. Меган хотела было взять седло, но Девлин неожиданно встал прямо позади нее и сам протянул за ним руку. Меган с силой оттолкнула его руку. Конюх не ожидал этого. Но девушка сделала это так порывисто, что сама не смогла удержаться и бухнулась на кучу сена.

Меган вскрикнула от негодования и ударила по руке, которую ей протянул конюх. Сколько еще раз этот человек будет над ней издеваться? И все это с ее согласия!

— Я только хотел помочь, ведь я отослал Тимми, — сказал Девлин.

В голосе его не было насмешки, но возможно, рот у него при этом был до ушей. Нет, Меган не будет на него смотреть! Но что он еще может придумать? Девушка встала, отряхнула солому и взялась за седло. Пока она готовила лошадь, стояло гробовое молчание. Может быть, Девлина здесь уже и нет…

— Ну хорошо, за это время вы взглянули на меня всего лишь раз. — Голос его, однако, стал резким и раздраженным. — А если у меня вдруг выросли рога?

Услышав это, Меган не удержалась:

— Думаю, они у вас всегда были.

— Смотрите на меня, когда вы меня оскорбляете!

Девушка не собиралась вдаваться в рассуждения, но решила просто втолковать кое-что этому непроходимому тупице:

— Вы, должно быть, забыли, мистер Джеффриз, я вовсе не собираюсь вновь провоцировать вас своими взглядами.

— Вы и так меня провоцируете, — проворчал он и добавил уже потише: — Бывают взгляды и — взгляды, и вы, черт возьми, понимаете, что я хочу этим сказать. Говоря это, я был зол. Есть разные случаи, и в другой раз, когда вы на меня уставитесь, ничего не случится. Хотите проверить?

— Нет.

— Ну и ладно. В этом проклятом пруду вода оказалась холоднее, чем я думал.

Меган взглянула на конюха и едко сказала:

— Этот «проклятый» пруд, мистер Джеффриз, — мой, и я буду благодарна, если вы не будете туда ходить.

— Тогда не надо допускать, чтобы я так горячился, чтобы нуждаться или в холодном купании, или в том, чтобы тащить вас в постель.

Лицо Меган залила краска, и она сказала напряженным голосом:

— Вы можете купаться в пруду.

— Не сомневался, что именно так вы и скажете.

Девушка вывела сэра Эмброза из стойла.

— Упорная тварь! — услышала она бормотание за спиной, явно не предназначавшееся для ее ушей, потому что громко парень сказал: — Вы можете обратиться ко мне, если потребуется помощь.

— Зачем? Я сама ухаживаю за своей лошадью, чищу и седлаю ее.

— За своей лошадью?

Глаза Меган сузились, когда она увидела его удивление.

— А что здесь такого особенного?

— Только удивительно, как вы справляетесь с такой чистопородной.

— Сэр Эмброз — подарок на мой день рождения.

— Это — сэр Эмброз?

Конюх рассмеялся.

Меган заскрипела зубами от злобы.

— Что, черт возьми, вы нашли здесь смешного?

— Мне не хотелось бы указывать вам на это, мисс Пенуорзи, но это кобыла.

— Мне это прекрасно известно.

Девлин перестал улыбаться.

— Тогда какого черта вы назвали ее сэром Эмброзом?

— По имени предыдущего владельца, Эмброза Сент-Джеймса.

— Почему? — переспросил он резко и нахмурился. — Вы что, с ним знакомы? Он был похож на эту чертову лошадь?

Меган удивил этот внезапный гнев.

— Нет, я с ним еще незнакома и не знаю, на кого он похож. Но вам-то какая разница? Не все ли вам равно, как я назову свою лошадь?

— Ну конечно, — ответил он жестко. — Не считая того, что лошади дают такое идиотское имя, особенно кобыле.

— Если бы меня спросили, не идиотское ли имя Девлин, так как оно вызывает представление о дьяволе и прочей нечисти, то я, конечно, сказала бы, что оно подходит вам как нельзя лучше.

В ответ парень положил руки на ее талию и приподнял.

— Вы помните, как я поступаю с лошадьми и с женщинами, когда они слишком злобны?

Меган только кивнула, не вымолвив ни слова.

— Смотрите, мисс Пенуорзи.

Девушка внезапно, резким рывком вскочила в седло. Эта тяжелая посадка позволила ей опомниться после краткого оцепенения. Но Девлин не стал дожидаться, пока она придет в себя. Поэтому Меган просто увидела, как этот ненавистный ей субъект медленно возвращается в конюшню, и продолжила негодовать из-за его последней выходки.

Ему не следовало лапать ее зад. Он не должен осмеливаться это делать. Девушка могла бы пойти и сказать ему об этом, но тон, которым разговаривал Девлин, до сих пор стоял у нее в ушах. Может быть, как-нибудь в другой раз, когда она не будет такой… ненормальной.

— Розовые? — сказал Девлин, уставившись на шторы, которые Мортимер только что повесил на единственное в новой спальне окно. — Лучше ничего не удалось достать?

— Мне еще повезло, что удалось достать что-то готовое в такой деревне, как Тидэйл. Не понимаю, чем вы недовольны. Этой комнате следует быть светлее.

Эту комнату надо было осветить факелами, как казалось раздраженному Девлину.

— Затвор на дверях пригнан?

— Как раз. Точь-в-точь. Попозже можно будет доставить коврики.

— А здесь нет ковров?

— Только не в Тидэйле.

Девлин вздохнул и почувствовал, что очень расстроен.

«Я принесу вам много добра, — уверяла его герцогиня. — Возможно, даже научу унижаться, вам этого так не хватает, милый мальчик».

Но герцогиня, конечно, не видела конюшни сквайра, в которой давно никто не жил. Даже Тимми каждый вечер отправлялся к матери в многолюдный домик, а не спал в двух крошечных комнатушках, в одной из которых когда-то жил грум, но теперь она служила просто складом. Девлину казалось невероятным, чтобы человек, по положению сквайр, имел всего одного мальчика в конюшне и только четырех лошадей.

— К этим голым стенам подошла бы какая-нибудь краска, — сказал Девлин, — но только не розовая.

— Придется спать в этой вони, — предупредил Мортимер.

— Я и так сплю в этой чертовой конюшне, — напомнил Девлин.

Мортимер захихикал.

— Вы правы. На один скверный запах больше — не велика разница.

Девлин не видел здесь ничего смешного. Можно было бы, конечно, пренебречь осторожностью и остаться с Мортимером в гостинице, но он не забыл предупреждения герцогини «избегать заведений». Какого черта он никак не научится говорить герцогине «нет»!

— Мне потребуется больше рубашек, — сказал Девлин, с неприязнью глядя на белый, но уже запятнанный рукав. — По крайней мере, дюжина.

— Но ведь я предупреждал вас, что джентльменское белье не подходит для конюшни.

— Пошлите за рубашками, мистер Браун, и пока то да се, узнайте, нет ли здесь подходящих женщин.

— Для чего подходящих? — спросил Мортимер с невинным видом, но, увидев взгляд Девлина, заметил: — Ох, ну, пожалуй, здесь было бы…

— Не драматизируйте, мистер Браун, или я…

— Должны будете страдать со всеми нами вместе?

Девлин поднял бровь.

— Что за вздор?

— Это прекрасное тихое место. Здесь, если парень хочет поразвлечься, для этого он должен жениться.

— Нет даже трактирной служанки? — недоверчиво спросил Девлин.

— Нет даже трактира, не считая бара в гостинице, — с удовольствием сообщил Мортимер.

— Что же мне тогда делать? Скакать в Лондон?

— Вам не следовало бы там появляться, пока вы не готовы к этому поединку.

Девлин просто сверкнул глазами, и Мортимер перестал улыбаться, заметив:

— Говорят, недалеко есть прекрасный пруд.

— Я уже знаю этот чертов пруд, — отрезал Девлин.

И тут перед ним встала Меган. Молодой человек опять вспомнил и сэра Эмброза, и свое утреннее купание в ледяной воде. Сэр Эмброз, черт побери! Конечно, надо было бы скакать за ней, чтобы убедиться, что такое норовистое животное не причинило ей вреда. Но, исходя из здравого смысла, если она давно была хозяйкой лошади, то умела с ней управляться. Однако потребность следовать за девушкой вряд ли исходила из здравого смысла.

— Добавьте еще один бренди к моему заказу, — сказал Девлин и спросил: — Так в этих местах нет ни одной падшей голубки?

— Нет.

— Два бренди.

После того как удалось найти красивый зеленый шелк пу-де-суа для того, чтобы смоделировать потрясающее новое бальное платье, Меган в хорошем настроении вернулась домой. Конечно, ей было бы очень неприятно портить себе настроение. Но чистить лошадь было для Меган удовольствием, от которого она не собиралась отказываться. Сначала девушка послала слугу собрать принадлежности для чистки, а потом сама стала ухаживать за лошадью прямо в переднем дворе в тени орехового дерева.

Через десять минут появился Девлин Джеффриз.

— Что это вы здесь делаете? — спросил он без предисловий.

Конечно, его появление, как Меган и предвидела, повлияло на нее, но не столь уж неприятно. Казалось, что его собственное настроение испортилось от ее присутствия. Или парень целый день дулся? Он явно был раздражен. Эта мысль заставила Меган слегка улыбнуться.

— Ну, а что, по-вашему, я делаю, мистер Джеффриз? Разве это не ясно?

Ее полуснисходительный-полунасмешливый тон заставил Девлина стиснуть зубы.

— Это и Тимми может сделать.

— Конечно, но мне это доставляет удовольствие. Разве утром вы этого не поняли?

— Но тогда следует чистить лошадь как полагается, а не устраивать спектакль на лужайке.

— Спектакль? Без зрителей? Ладно, оставьте это. Ясно же, почему я не делаю этого в конюшне. Я хочу избежать вашего довольно неприятного общества. Что вы сами-то здесь делаете, нарушая мой прекрасный план?

Молодой человек долго смотрел на Меган, потом засунул руки в карманы и пробормотал:

— Я не собирался выгонять вас из вашей конюшни.

Это было очевидной ложью, но Девлин сегодня весь день был страшно расстроен. Единственное, чего он ждал — это возвращения Меган. Он не думал, что девушка будет полностью его избегать. Рыжие всегда сопротивляются до конца. И Девлин готовился именно к этому.

Но теперь?

— Быть может, я должен принести вам свои извинения? — спросил он почти шепотом, с горечью во рту.

— Возможно, даже не одно. Но как их сосчитать?

«Ага, она просит об этом. Дать ей палец, так она откусит руку».

— Ну хорошо, тогда примите мои двойные извинения.

Меган удалось скрыть удивление от такого оборота. Конечно, в извинениях конюха, видимо, не было искренности, скорее он был вынужден к этому какими-то обстоятельствами. Интересно, что же для него было так скверно, что извинения показались меньшим злом? Что за этим может стоять?

Но на всякий случай, если парень действительно предлагал оливковую ветвь мира, Меган сказала:

— Возможно, этого было бы и недостаточно. — Она помолчала, не заметив в нем никакого напряжения, только сдвинутые темные брови. «На этот раз победа за мной, мистер Джеффриз», — самодовольно подумала девушка, прежде чем улыбнуться ему. — Но с другой стороны, я сейчас в слишком хорошем настроении, чтобы держать зло, и принимаю ваши извинения вдвойне.

Девлин едва расслышал эти слова, пытаясь опомниться от того впечатления, которое произвела на него ее улыбка. Кто мог знать, что это может быть таким обезоруживающим? Мысли его путались, язык не слушался. Было такое впечатление, будто Девлину дали пинка. «У этой девушки, — раздраженно подумал он, — должны бы быть веснушки. Какого черта их нет?» Это было бы каким-то противодействием улыбкам, когда хочется обнять девушку и защищать ее всю оставшуюся жизнь.

Девлин постарался прийти в себя. Он просто кивнул девушке и очень разозлился, так как было непонятно, приняла ли она его извинения или нет. Но Девлин не просил Меган повторить то, что она сказала. Он отвернулся, подошел к дереву и, опершись, стал следить за ней. Если Меган не приняла извинений, то скажет что-нибудь еще, например, попросит его уйти. Но этого не случилось. Девушка просто игнорировала его присутствие. Черт возьми, сейчас он получил временную мирную передышку, если получил, хотя к этому и не стремился. И теперь Девин не знал, что и сказать. Нормальный разговор с ней, как это было принято, выглядел бы слишком смешным со стороны «лошадника». Более того, в присутствии Меган Девлину нравилась роль лошадника. Это давало большую свободу языку. Редкое удовольствие — не стараться сдерживать свой нрав и речь.

— Я собираюсь на бал-маскарад на этой неделе в Хэмпшире.

Девлин поднял брови, услышав это неожиданное заявление.

— А почему вы мне об этом говорите?

Меган пожала плечами.

— Просто меня это очень волнует, и почему-то захотелось вам об этом сказать.

— Хотите сказать, что собираетесь ткнуть меня носом, дескать, в такие места меня не приглашают?

— Пожалуй! — Меган из-под ресниц посмотрела на конюха. — А ваш нос особенно раздражителен?

Девлин подавил смех.

— Не особенно. Я раза два бывал на балу.

— На каком? — спросила она с насмешкой. — На публичном маскараде в монастырском саду?

— Как вы угадали? — ответил он сухо.

— Это не то же самое, что общаться с герцогами и графами.

— Ну ладно, черт побери, не поднимайте высоко ваши перышки, мисс Пенуорзи, можете их потерять.

Девушка ничего не ответила. Она только стала более яростно чистить лошадь. Девлин улыбнулся, глядя, как демонстративно она его игнорирует. Меган хорошела, когда злилась. Румянец на щеках, блестящие глаза. Может быть, будет выглядеть в порыве… Напряжение в бедрах заставило парня подавить эту мысль.

«Что у нее с этим балом в Хэмпшире?» — думал Девлин.

— Вам следовало бы больше волноваться в связи с предстоящим сезоном в Лондоне.

Меган сразу обернулась к нему.

— Откуда вы знаете про предстоящий сезон?

— Разве каждая девушка вашего возраста не торопится в Лондон, чтобы найти мужа?

— Не каждая. Вряд ли я поеду туда сама, если все будет хорошо в Хэмпшире. Разве только на свадьбу Тифани. Мне надо будет туда поехать, но…

— Если все будет хорошо в Хэмпшире? — спросил Девлин более резко, чем ему этого хотелось. — Вы ожидаете предложение?

— Боже мой, нет, — рассмеялась Меган. — Я только собираюсь встретиться с ним в первый раз. Я надеюсь на многое, но все же не на это.

— Иными словами, вы его уже выбрали, но он еще об этом не знает? Кто этот бедняга, которого вы хотите поймать?

— Я была бы вам благодарна, если бы вы с уважением говорили о моем будущем муже.

— Так не благодарите меня, — отрезал Девлин. — Вы не шутите? Вы, правда, собираетесь замуж за человека, с которым еще не знакомы?

— Да, — ответила она твердо. — Так что не беспокойтесь, мистер Джеффриз, я скоро буду занята.

— Ага, вы, значит, собираетесь влюбиться в этого неизвестного… Вы хоть знаете, как он выглядит?

— Нет, но…

— Ага, так вам, черт побери, нужен титул?

— А если и так, разве такого никогда прежде не бывало?

— Бывало всегда, но титулованным особам ведь тоже что-то нужно. Что вы имеете предложить?

Ее поразил его неожиданно насмешливый тон. Ну, стало быть, перемирие было кратким. Меган отвернулась и повела сэра Эмброза в конюшню. Девлин пошел за ней.

— Простите, это произошло случайно.

— Хотите добавить новую грубость? Возможно, Тифани была права, и женщинам действительно следует вас избегать? Но, мистер Джеффриз, не советую вам больше беспокоиться на мой счет. С вашей стороны смешно предполагать чего-нибудь добиться от меня. Вы едва ли можете меня привлечь.

Красный флаг. Ярко-красный.

— Ну, это утверждение можно опровергнуть. Хотите знать как?

— Вы собираетесь устроить спектакль на лужайке?

— Во-первых, если вы заметили, мы уже находимся в стороне от нее. И, действительно, я об этом подумываю, — проворчал парень.

— Нет, не стоит. Мой отец, конечно, услышит, если я подниму крик, и сразу решит это дело. Да и мой будущий муж, герцог Ротстон, не будет терпеть…

— Кто?

Меган оглянулась. Девлин сразу остановился. Ей было приятно смотреть на изумленное выражение его лица.

— Я думаю, это вас остановит, — сказала она довольно.

— Я вас верно расслышал?

— Да. Я хочу выйти замуж за Эмброза Сент-Джеймса, герцога Ротстона, еще в этом году. А вас, мистер Джеффриз, не пригласят на свадьбу.

— Почему… за него?

— Почему бы и нет? Мне понравилась его конюшня.

— Понравилась его… — В заключение он плюнул, а Меган передернула плечами и ушла одна.

У конюшни стоял низенький человек, которого Девлин привез с собой.

— Добрый день, мисс, — сказал он, уважительно приподнимая шляпу.

— Добрый день, мистер… Браун, кажется?

— Да, мисс.

— А как сегодня наш замечательный жеребец?

— Цезарь в отличном состоянии.

Девушка обернулась, почувствовав присутствие Девлина. Сейчас она подумала, не использовать ли преимущества от сожаления и беспокойства, которые, как она думала, испытывает парень, узнав за какого могущественного человека она должна вскоре выйти замуж.

— Я хочу покататься на жеребце.

— Нет.

— Вот как? Нет?

— У вас отличный слух.

«Ну, хватит!»

— Вы невозможны, — вспылила Меган, уходя из конюшни.

— Я — невозможен? — повторил Девлин, посмотрев на Мортимера. — Она уже подобрала себе мужа, мистер Браун. Еще не встречалась с ним, но уже предназначила его себе. Угадайте, кто это?

— Кто-то из ваших знакомых?

— Да, конечно, я его знаю. Чертовски хорошо знаю. Она говорит, что собирается выйти замуж за герцога Ротстона.

— Но… — Мортимер округлил глаза. — Ведь это вы — герцог Ротстон.

— Да, я.

Эмброз Девлин Сент-Джеймс, четвертый герцог Ротстон, и прочее и прочее, был в этот момент полностью поглощен физической работой. Он разбрасывал сено и делал это с большой тщательностью, в то же время совершенно не думая об этой работе, о волдырях, которые росли на его ладонях, о поте, который заливал его превосходную теннисную рубашку.

Он занялся этим трудом, потому что иначе разбил бы вдребезги свой кулак о стеку. В такое состояние герцог пришел после разговора с Меган Пенуорзи и ее наиболее вызывающих выходок. Однако, разбрасывая сено, молодой человек, как ни старался, не переставал вспоминать о последней встрече. Наоборот. С каждым броском гнев все больше наполнял его.

Так, значит, она собирается выйти за него замуж, не так ли? Только через его труп, вот так! Настойчивая девица, сильная, храбрая. Очень целеустремленная. Положила глаз на него еще до того, как они познакомились. По крайней мере, другие женщины, которые хотели бы иметь его титул (а Рот-стон потерял им счет), не меньше желали и его самого, если не больше. Он должен был бы к этому привыкнуть. Однако, черт возьми, не привык. Кроме того, случай с Меган особый. Ей было наплевать на него самого, бездельник ли он, ни на что не годный, или самый святой, — ей нужен был не он, а его титул, будь он проклят. Всемилостивейший Боже, она даже присвоила его без малейшего смущения, совершенно хладнокровно.

Молодой человек готов простить испорченность, страстность, горячий темперамент, но не приспособленчество, прагматизм. И когда он подумал о том, как бы все было, если бы не несносный характер Фредди и необходимость его отсутствия, потому что…

Ротстон не ответил отказом явиться на бал в Хэмпшир, но ведь сколько хороших приглашений он принимал и забывал о них напрочь. Герцог нуждался в хорошем секретаре, чтобы тот напоминал ему о них. Поэтому вовсе не было неразумным допустить и такое: молодой человек мог бы сидеть дома, где, собственно, и должен был быть, вместо того, чтобы играть в труса по настоянию бабушки-герцогини. И он бы поехал на тот бал в Хэмпшир, встретился бы там с Меган при совершенно иных обстоятельствах и, возможно, не устоял бы перед ее очаровательной улыбкой. О, эта маленькая авантюристка, охотница за его титулом.

Ужасная мысль пронизала Девлина до самых костей… и привела в бешенство. Он должен был показаться на том проклятом балу и отнестись к Меган так, как она того заслуживала, бесчувственно, холодно. Это с самого начала подействовало бы на негодницу как ушат ледяной воды. Но если Меган полагает, что герцог там должен обязательно быть, значит, слухи о его возможном приезде достаточно широко распространились. И об этом может узнать и Фредди. И хотя исчезновение Девлина было для Фредди знаком того, что герцог вряд ли появится при таком стечении народа, Фредди не упустит своего шанса. Он явится туда со своими пистолетами, уже подготовленными для такого случая. Не так много времени прошло, чтобы Девлин мог рассчитывать на что-нибудь иное.

Но когда же истечет достаточный срок? Через два месяца, как считает бабушка-герцогиня.

«Девушка в отчаянии, если действительно ждет ребенка. Или она вынуждена будет дать ему имя настоящего отца, или того, кого найдет ее брат, чтобы женился на ней. Не похоже, чтобы Сабрина Ричардсон сделала это, но Фредди будет настаивать. Он не оставит это дело просто так только потому, что тебя невозможно разыскать. Он выдаст ее замуж, и это оставит тебе только одну проблему вместо двух».

Вторая проблема — это как бы избежать бракосочетания с хитренькой сестричкой Фредди, Сабриной. Первая же — как не получить пулю в лоб от своего лучшего друга. Но два месяца слишком большой срок, чтобы быть отстраненным от жизни. Девлин надеялся, что Фредди все-таки пораскинет мозгами и вспомнит, что Девлину никогда не нравилась его сестричка, поэтому вполне определенно, что не он соблазнил малышку и не он сделал ей ребенка.

Вдруг Девлин осознал всю иронию своего положения. Он оказался здесь, чтобы избежать женитьбы на одной хитрой мисс, а вместо этого вляпался в сети другой. Одна, чтобы потащить его к алтарю, прибегла ко лжи, другая использовала свою очаровательную улыбку… или нет? Каким способом Меган Пенуорзи запланировала завоевать его? Как далеко намерена она зайти, чтобы заполучить его и его положение? Это больше всего доводило до бешенства и оскорбляло герцога. Меган избрала его потому, что ей нравилось его положение. И он должен не забывать, что он, Девлин Джеффриз, сам по себе даже не нужен на этом бракосочетании. Хотелось бы посмотреть, как Меган без него заполучит его!

— Вы это делаете с какой-то целью?

Девлин обернулся и увидел Мортимера, который, нагнувшись, тщательно выполнял свою работу в стойле. И действительно, сено было повсюду: на лошадях, в воде, на нем. Но молодой человек поднял бровь в своей манере и постарался не обращать внимания на боль в руках.

— Что бы я ни делал, всегда есть какая-то цель, мистер Браун. Сейчас в этом мое спасение.

Мортимер рассмеялся.

— Она вас достала, да?

— Нет, не достала, — огрызнулся герцог, — меня замучило безделье. С этим что-то нужно делать, мистер Браун.

— Вроде этого? — спросил Мортимер.

— Мы можем начать расширять конюшню.

— Мы?

— Возможно, мы не ахти какие плотники, но кое-что сумеем сделать.

— Вы даже с вилами не умеете как следует управляться. Почему вы решили, что с молотком будете обращаться лучше?

Девлин не ответил.

— И сообщите моему секретарю, чтобы всю корреспонденцию направлял сюда. Скажите мистеру Пайку, чтобы сам пришел сюда. Нет причин, чтобы я не мог бы передать…

— Вашей бабушке это не понравится, — предупредил Мортимер.

— Герцогиня хочет только добра, но она не всегда знает, что для меня лучше. Ей показалось, что я мог бы отдохнуть. Тогда я согласился, но потом, черт возьми, изменил свое мнение. Отдых здесь сводит меня с ума.

— Это не отдых сводит вас с ума, это…

— Не перебивайте меня, мистер Браун. Только выполняйте мои указания.

— А как вы собираетесь объяснять все мистеру Пайку, который после долгих лет работы с вами стал такой важничающей персоной.

Мортимер заметил правильно. Секретарь Девлина важничал так, как лорд, и ничего не знал о таких вещах, как прятаться, скрываться, маскироваться и тому подобное.

— Хорошо. Сегодня займемся корреспонденцией… И пригласим плотника. Над конюшней начнем работать завтра.

— Вам не кажется, что вы должны сначала получить разрешение от сквайра?

Девлин вздохнул. Он не привык получать разрешения от кого-либо для чего-либо. На какой-то момент молодой человек забыл о роли, которую играл. Приятно было забыть.

— Я поговорю со сквайром, но не вижу никаких проблем, поскольку за все улучшения буду платить я.

— Ненужные улучшения, — добавил Мортимер, — поскольку ни вам, ни дополнительному числу лошадей долго этим пользоваться не придется.

— Так уж получилось, мистер Браун, что мне нужно работать. Мне нужно чем-то себя занять.

Дверь открылась, как только Меган достигла нижней ступеньки. Она начала было приветствовать своего отца, но вместо него вошел Девлин. Девушка направлялась в конюшню для утренней прогулки верхом и не была готова к новой встрече с лошадником. Для этого определенно нужны были некоторые приготовления.

Снова он был одет по-джентльменски в белую рубашку (его папашка дает ему изрядные деньжата!) и затянут в черные брюки (все прелести обтягиваются, так их растак). Он что, не знает, что обтягивающие брюки умерли вместе со знаменитым Бруммелем? Чтобы выглядеть как джентльмен, достаточно было бы надеть галстук.

— Ну, доброе утро, мисс Пенуорзи.

«Он собирается вести себя цивилизованно. Осторожно, Меган, не обольщайся».

— Доброе утро, мистер Джеффриз.

— Кобылы должны прибыть сегодня, — сказал он ни с того ни с сего.

— Полагаю, мне не позволят больше ездить на них? — спросила Меган, стараясь, чтобы в ее голосе не прозвучала обида, но не преуспела в этом.

— Не понимаю почему?

Его ответ был неожиданным и ослабил ее твердую позицию.

— Тогда почему я не могу ездить на Цезаре?

— Этот конь не для леди. Если вы хотите ездить на нем, вам придется делать это в дубле со мной.

— Это не… Впрочем, хорошо.

Изменение ее мнения в середине предложения было неожиданным для Девлина.

— Вы удивляете меня, Меган. Разве вы не понимаете, что ездить в дубле значит ездить вдвоем. Вы должны будете обхватить меня руками.

Девушка так не думала, но и не колебалась.

— Да, конечно.

— Вы уверены, что сможете касаться меня?

— Вы покажете мне, что может делать лошадь, а я в это время даже не замечу, что касаюсь вас.

— Но я, черт возьми, замечу очень даже хорошо.

Меган сжалась от его неожиданного недружелюбия.

— Если для вас это невыносимо, зачем предложили?

— Потому что я не думал, что вы согласитесь.

Это звучало так по-детски, что Меган не могла удержаться от улыбки и желания уколоть его.

— Не собираетесь же вы отказываться от своих слов? Вы предложили. Я согласилась. И я хотела бы покататься сегодня, если позволите.

Девлину это очень даже было не по душе. Но он даст ей поездить. Он позволит Цезарю так поездить… А потом он всю жизнь будет держать рот на замке.

В тот полдень Девлин был в конюшне один. Хорошо одетый молодой джентльмен ввел свою лошадь и сунул поводья конюху.

— Новенький, да? — спросил он Девлина.

— К моему великому сожалению, — вполголоса сказал Девлин. — Если вы приехали проведать сквайра…

— Мисс Пенуорзи, если для вас это не все равно, — пренебрежительно сказал парень и вышел.

Девлин посмотрел на поводья и задумался: неужели он и в самом деле выглядит как конюх?

— Тимми! — заорал он.

Значит, у Меган гости, не так ли? Это не имело для него никакого значения. Однако какого черта она принимает гостей, когда уже решила выйти замуж за него — за герцога? У Девлина появилось желание отправиться в поместье и дать этому парню знать, что она почти говорила о… по крайней мере, она имела в виду.

Молодой человек стоял у входа в конюшню и смотрел на окно Меган. В этот момент подъехал еще один человек. Этот был постарше, тяжелее, но одет в лучший воскресный костюм, волосы смазаны масаккарским маслом. Снова Девлину сунули в руки поводья.

— Сквайра нет дома, — услышал он свой весьма грубый голос.

— А я приехал не к сквайру, — услышал он вежливый ответ.

— Тем более, может быть, вам захочется прийти в другое время. У мисс Меган уже есть посетитель.

— И не удивительно, — улыбнулся мужчина. — Так обычно и бывает. Но я всегда приезжаю вовремя. Я очень удобен, поскольку предотвращаю драки между двумя ее более ревнивыми поклонниками. А еще нужно было выбрасывать вон Олдрича Литтла, когда он начинал закипать после того, как Меган давала ему от ворот поворот. Он устраивал спектакли, которые портили бедной девушке настроение на несколько месяцев.

— Если вас еще приглашают, вы тоже должны были бы предложить ей себя, не так ли?

— Конечно, должен был. Но меня не так легко отговаривать, разубеждать. Я появляюсь каждый месяц, чтобы спросить ее снова. Возможно, все дело в настроении. Подловить бы подходящее время, и, может быть, меня ждет удача.

Парень был не очень приятен, и маловероятно, чтобы его ждала удача, но это не означало, что Девлина не заинтересовала эта ситуация. Дело в настроении? Она играет с ними со всеми? Она процветает, привлекая к себе внимание?

Когда молодой человек вспомнил неправдоподобный, в высшей степени зажигательный разговор у пруда, он не смог удержаться от мысли, а не ведет ли Меган себя так же провокационно со всеми своими поклонниками. «Надеюсь, у меня хватит ума не оказаться в таком положении», — сказала она. Нет, только невинность могла сказать подобную нелепость. А если быть честным, в это утро дьявол сильно искушал Девлина, ему не удалось вызвать у девушки те же чувства, что она вызвала у него. Ей просто-напросто доставляла удовольствие сама езда на лошади, в то время как Девлин чувствовал большое неудобство оттого, что она сидела у него за спиной. Так что, может быть, он сам и спровоцировал всю эту непорядочную ситуацию. Помимо всего прочего, как же вести себя невинной юной мисс, когда перед ней догола раздевается молодой человек, заставляет ее смотреть, надеясь, что она сделает это так, чтобы у него было оправдание вести себя еще более непорядочно?

Милостивый Боже, неужели все так и было? Ему двадцать девять лет, и никогда за всю свою жизнь он не вел себя так безответственно. Что же это за девушка, которая заставила герцога забыть о хорошем воспитании, манерах и стать невоспитанным, шумливым, грубым, хамоватым совратителем невинных, как он назвал самого себя, а Меган стала энергично защищать его от него самого? Конечно, она должна была так поступить после того, как объявила, что собирается выйти за него замуж, разве не так? Дело принципа. Ничего личного. Что же тут может быть личного, когда Меган даже не знает его?

— Есть здесь кто-нибудь?

Девлин обернулся и увидел еще одного человека, который входил в конюшню, ведя за поводок свою лошадь. На этот раз он узнал его. Это был тот молодой джентльмен, который был вместе с Меган в день приезда Девлина.

— Только суньте мне эти поводья.

Тайлер сначала отскочил назад, но через некоторое время нерешительно произнес:

— Ладно, что ж, полагаю, я и сам подержу их. О чем-то мечтали?

— Я?

— Уверен, когда я вошел, вы были за многие мили отсюда.

— Нет, не так далеко, — проворчал Девлин.

Он был достаточно увлечен, чтобы не заметить прихода молодого джентльмена, но это не оправдывало его беспричинного гнева. Девлин чувствовал себя так, будто незаслуженно обидел человека, набросился на первого подвернувшегося ему под руку. А этого человека Меган не просто принимает как гостя, она ездит с ним на лошади. Какова же его роль, интересно было бы знать?

— Полагаю, вы здесь, чтобы повидаться с дочерью сквайра?

— Не спешу. С такой девицей я предпочел бы не видеться вовсе.

Девлин шагнул вперед, не обращая внимания на то, что его пальцы сжались в кулаки.

— На что это вы намекаете?

— Она моя компаньонка. — Поскольку объяснение ничего не сказало Девлину (и это было видно по его непонимающему взгляду), Тайлер объяснил: — Я женюсь на ее лучшей подруге Тифани Робертс. Поэтому, к моему величайшему неудовольствию, Меган сопровождает нас повсюду. Но отец Тифани придерживается старых взглядов и настоял на этом. Что мне остается делать? В ином случае с нами повсюду ездила бы мамаша Меган или мамаша Тифани. Вы знаете, я бы предпочел мамашу, если бы знал заранее, какой сварливый характерец у Меган.

— Хотите сказать, что я не единственный, кого она избрала в качестве объекта своей ненависти?

Тайлер хохотнул:

— Вы тоже? Ну, не принимайте это близко к сердцу. Она превратила мою жизнь в ад и все время заставляет гадать, что же я сделал такого и чем мог ее обидеть. Но я ее ничем не обижал. Совсем недавно я мог бы поклясться, что она презирает меня. А сейчас обнаружил, что все это делалось нарочно, без всяких причин! — Тайлер ошеломленно покачал головой.

Девлин затаил дыхание, желая дослушать продолжение.

— Без всяких причин? — переспросил он.

— Буквально все, все насмешки и другие проявления презрения. У этой девушки есть способ заставлять мужчин чувствовать себя на три дюйма длинней и долговязней. Я никак не мог этого понять, но, в конце концов, Тифани призналась, что это способ обороны, который Меган использует, чтобы мужчины не влюблялись в нее. А ведь они влюбляются! Знаете, я видел, как это происходило снова и снова. Что же касается случая со мной, то она делала это ради Тифани, хотя это было вовсе не нужно, в конце концов. Меган это поняла и прекратила враждебные отношения. С удивлением говорю, что на самом деле она замечательная девушка. Если бы я, черт возьми, знал это раньше. Но это так!

Черт возьми, Девлину было трудно согласиться с ним. Но он больше не чувствовал себя как человек, который ударил другого. Но почему этот парень добровольно делится с ним такой личной информацией?

Тайлер неожиданно подумал то же самое, как только сообразил, кому он, собственно, рассказывает все это. Конюху на службе у Пенуорзи. И все-таки в этом человеке было что-то такое, что заставило Тайлера разговаривать с ним, как с равным. Слуги обычно не угрожают лордам, как поступил этот, когда Тайлер вошел в конюшню. Они обычно не носят превосходные теннисные рубашки, куда лучшего качества, чем даже его собственная. Да и вообще человек, принадлежащий к классу слуг, не вел бы себя с таким достоинством. Странное поведение, можно сказать, но, возможно, из-за этого Тайлер и разговорился с ним.

— Сквайра нет дома, если вы приехали повидаться с ним, — сказал Девлин.

— Сказать по правде, я приехал посмотреть на нового жеребца.

— На Цезаря? — Девлин вдруг улыбнулся, хлопнул Тайлера по спине и повел его в другой конец конюшни. — Так бы сразу и сказали. Он здесь.

— Это скаковая лошадь, да? Или был таким?

— Почему вы так думаете?

— Этот жеребец мне явно знаком.

— Сент-Джеймс несколько раз брал его на скачки.

— Герцог Ротстон? Господи, так это тот самый Цезарь? Но ведь это знаменитая лошадь, никогда не знавшая поражений! Как же он оказался у Пенуорзи?

— По воле судьбы, полагаю.

— Тогда выходит, вы работали у Сент-Джеймса?

— Можно и так сказать.

Тайлер решил, что это объясняет все. Чем выше положение лорда, тем выше положение слуг.

— Даже не знал, что сквайр знаком с герцогом. — В ответ Девлин только пожал плечами, но Тайлер не заметил этого, поскольку они уже подошли к стойлу Цезаря. Молодой человек восхищенно присвистнул. — Такую дорогую лошадь могут похитить. Надеюсь, он хорошо охраняется?

— Я хорошо охраняю то, что… — Девлин чуть не сказал «мое», но потом произнес. — В моем распоряжении.

— Приятно слышать это, поскольку так уж случилось, что в этом районе появился опасный преступник.

— Конокрад?

Тайлер покачал головой.

— Дорожный грабитель. Прошлой ночью произошли два крупных ограбления… — Он испытующе посмотрел на Девлина. — После того, как вы приехали.

Девлин ухмыльнулся.

— Вы намекаете…

— Вовсе нет, вовсе нет, — быстро заверил его Тайлер. — Очевидно, что это не более чем совпадение. Но разговоры уже идут. И будьте уверены, вы услышите об этом снова. Прошло много лет с тех пор, как у нас не стало дорожных грабителей. И вот снова. Поэтому об этом будут говорить за каждым чаем.

Позже Девлин обсудил возможности конокрадства с Мортимером. В Шерринг Кросс такой проблемы не было, поскольку герцог нанял почти столько конюхов, сколько у него было лошадей. Но здесь сельская местность, и в смысле безопасности конюшни сквайра заставляли желать лучшего. Не особенно-то стремясь ночевать у ног Цезаря, Девлин распорядился поставить засов на дверь конюшни. По его мнению, это лишало вора каких-либо шансов.

Черт подери, не об этом думал и беспокоился герцог до приезда Тайлера Уотли (парень, в конце концов, вынужден был представиться). Прочее из рассказа Тайлера, в частности, о Меган, было достойно хорошего смеха. Представить себе, чтобы девушка специально грубила мужчинам, дабы они не влюблялись в нее. Да ведь она же обвинила Девлина в том же самом грехе. Неужели потому, что ей было хорошо знакомо это занятие? Меган с самого начала была настроена враждебно по отношению к нему. Но молодой человек ни разу не подумал, что она притворяется. Враждебность девушки он принимал не иначе как настоящую.

Это заставило его задуматься: а как же она ведет себя с мужчиной, которого не намерена отвадить от себя? Как, например, она ведет себя с человеком, относительно которого у нее есть планы замужества?

— Говорят, у него ужасный характер.

— Где ты слышала эту сплетню, Тифи? — спросила Меган, наблюдая через бальный зал за мужчиной, на которого указала Тифани. — Мы же только сегодня прибыли сюда.

— Да, но пока ты отдыхала, дочь леди Лейтон прожужжала мне все уши обо всех.

— Но откуда ты знаешь, кто есть кто?

— Потому что Джейн затащила меня в свою спальню, окна которой выходят на парадную сторону здания, и, клянусь, она имела что сказать о каждом приехавшем.

— Но люди продолжают прибывать.

— Я не сказала, что знаю все о каждом, но те, что прибыли раньше…

— А он еще не приехал?

— Прости, Мег, но даже неизвестно, собирается ли он вообще приехать.

Меган перестала рассматривать толпу, чтобы уделить полное внимание Тифани. Даже под маской домино было видно ее страдание.

— Но он должен приехать! — настаивала Меган, скорее с надеждой, чем с уверенностью. — «Таймс» сообщила об этом, а кому же верить, если не «Таймс»?

— Я знаю. И знаю, что он принял приглашение, но… Возможно, твой герцог очень рассеян и плохо ведет календарь встреч и приглашений. Он может согласиться куда-нибудь поехать, а потом напрочь забыть об этом. Он может принять одно приглашение на определенный день, потом забыть и принять другое.

— Неужели так много мест, куда можно поехать в один и тот же день?

— Вот именно! А поскольку герцог не хочет обидеть одного хозяина посещением другого, он просто-напросто остается дома.

— Откуда Джейн знает все это?

— Сколько раз ее мама приглашала герцога (они потеряли счет, сколько раз!), а он показался у них только дважды. Джейн сказала, что в свете шутят: никогда не следует рассчитывать на приезд Сент-Джеймса, за исключением случаев, когда никто больше не ждет от него того же самого.

— Не думаю, что мне понравятся шутки света о моем будущем супруге, — вздохнула Меган.

Тифани отметила твердость в голосе Меган и быстро добавила:

— Разве я сказала «шутят»? «Шутят» — это не то слово, которое мне следовало бы употребить. Это просто признание факта. Да и сам Сент-Джеймс относится к этому с хорошим, добрым юмором.

— Значит, он не приедет, — произнесла Меган с горьким разочарованием.

— Ну как мы можем знать это? Учти, в какое время года устраивается этот бал. Сколько может быть других приглашений.

— Это верно, Тифани. Ты не хочешь бередить мне душу.

Тифани посмотрела на подругу, выражение лица которой вполне уместно было бы на похоронах.

— Я? Что ты? — сказала она раздраженно. — Тебе самой не хочется наслаждаться праздником. Ведь так?

— Мне хочется!..

— Черт возьми, нет!.. Я тебя знаю. Полагаю, ты уже обдумываешь себе оправдание, чтобы удалиться, когда мы еще даже не представились.

Это была совершенная правда. Девушки спустились по лестнице и пошли по галерее, с которой сверху виден был бальный зал. Они постояли, посмотрели сверху на всех, не будучи замеченными никем. Но еще было рано. Еще не был нанят оркестр на вечер, а тот, что находился в центре галереи, только начинал вторую игру. Внизу находилась только половина ожидаемых гостей.

Меган печально улыбнулась.

— Ты слишком хорошо меня знаешь, верно? Но я ничего не могу поделать, Тифи. Все это меня очень расстроило.

— Но почему? — спросила воистину ошеломленная Тифани. — Если ты не встретишь его здесь, у тебя будет еще не один шанс в Лондоне.

— Это так, — согласилась Меган. — Но я надеюсь избежать этого.

— Избежать? — недоверчиво повторила Тифани. — Но ты же очень хотела этого.

— Я хотела найти своего собственного Тайлера, что, как мы обе согласились, возможно лишь в Лондоне. Однако я не хотела бы ехать в Лондон.

— Почему?

— Давай поговорим откровенно, Тифи. Мы ведь сельские девушки, во многом неискушенные. Я знаю, что иногда стараюсь обмануть сама себя (становлюсь нервной…). И вот я подумала, что раз я сделала свой выбор, то для меня нет необходимости пройти сквозь все это. Я решила встретить Эмброза здесь, чтобы он затем приехал в Девоншир ухаживать за мной.

— Все это нереально. Где, я тебя спрашиваю, может человек его положения остановиться в нашем захолустье?

— Для него это не будет иметь никакого значения, — ни с того ни с сего ответила Меган.

— Но где-то же он должен остановиться! — возразила Тифани.

— У нас есть гостиница.

— Ты хочешь поместить герцога Ротстона в тидэйлскую гостиницу?

— Он будет влюблен, — настаивала Меган. — Ему будет безразлично, где остановиться.

— Не рассчитывай на это, Мег. Герцог привык к самым лучшим апартаментам. Ты забыла, что он живет в великолепном чертовом мавзолее? Да у него, наверное, спальня как этот бальный зал.

— Не преувеличивай.

— Кто преувеличивает?

— Ты. У него спальня, наверное, вдвое меньше, чем этот зал.

— Не уклоняйся от темы, Мег. Если он поедет за тобой, он не будет ради тебя останавливаться надолго в гостинице или в Девоншире. Ты ожидаешь, что он забросит все свои повседневные дела ради ухаживания. Кроме всего прочего, ему нужно присматривать и за своим герцогством. Неделю, может быть, и то, если он приедет, а это недостаточно долго…

— Уверена, достаточно.

— Меган! Ты же не можешь принять предложение после недельного знакомства!

— Могу, — упрямо сказала Меган.

— Но это приведет к скандалу, будь он неладен! И ты это сама знаешь. Кроме того, герцог может оказаться не столь пылким, стремительным. Он может неожиданно влюбиться в тебя. Это, конечно, возможно. Сегодня, например. Но и ему нужно время, чтобы решиться на брак. В результате он будет посещать тебя с интервалом в несколько недель, чтобы продолжить ухаживание, и это займет очень много времени. Или ты можешь поехать в Лондон, как мы планировали, где он сможет видеть тебя чаще и настроить свои мысли на соответствующий лад. В любом случае твой путь — это путь в Лондон.

— Проклятье, — с отвращением сказала Меган. — Я уже убедила себя в том, что это не обязательно.

— Что заставляет тебя так нервничать? — нетерпеливо спросила Тифани.

Меган вздохнула.

— Не что, а кто! Истерички типа Такереев.

Тифани вздрогнула.

— Как я поняла, твои опасения появились только недавно. Ты была уже возбуждена, ты хотела ехать в Лондон, и вдруг старая морда высказала тебе свое пренебрежение. Но там ситуация была особая, Мег. Это не повторится.

Меган горько улыбнулась.

— Ты думаешь, что в Лондоне не найдутся мамаши, которые не захотят, чтобы я участвовала в тех же приемах, куда приглашены их дочери на выданье?

— Это не будет иметь значения с того момента, как выяснится, кто ухаживает за тобой, — сказала Тифани с полной уверенностью.

— Не вижу, как это могло бы повлиять на них, — возразила Меган.

— Разве? Запомни мои слова, он должен будет получить заверения, что ты будешь там, куда он приглашен, а у него такая власть и влияние в Лондоне, что для тебя будут открыты все двери столицы. Включая и такие места, куда бы тебя ни за что не пригласили в другом случае.

— Не понимаю, почему?

— Потому что твой роман с герцогом станет сенсацией сезона, вот почему. Каждый, кому захочется помочь Купидону, будет участвовать в этом.

— Но это нелепо.

— Такова человеческая природа. И в этом есть свой смысл. Ты станешь новой любимицей света, потому что будешь привлекать внимание самого лучшего холостяка Англии!

— Если я когда-либо познакомлюсь с ним…

Тифани улыбнулась.

— Не будь такой нетерпеливой. Если он придет этим вечером, роман начнется и окончится сегодня, все зависит от впечатления, которое ты на него произведешь… И не забудь свои обещания.

— Знаю, знаю. Но только если я подумаю, что смогу полюбить его.

— Хорошо. А сейчас, если он не покажется, тогда рассматривай этот вечер как тренировку перед всеми балами, на которых тебе предстоит побывать в будущем… Это же наш первый бал, или ты забыла, что он связан с именем Эмброза?

Меган рассмеялась над тем, как глупо прозвучало имя герцога в устах Тифани.

— Я понимаю, что это ужасное имя для мужчины, особенно после того, как мы назвали так лошадь. Однако я это перенесла.

— Он перенесет это. Ты можешь называть его, как тебе нравится. «Ваша светлость», для начала; «дорогой», когда придет время. Ну как, лучше себя чувствуешь?

— Абсолютно. А теперь, что ты говорила про того парня с характером?

— Его зовут Фредерик Такой-то Такой-то.

— Такой-то Такой-то?

Тифани состроила гримасу:

— Ну что тебе от меня нужно? Я столько имен слышала, что не могла запомнить все. Это — маркиз. Я запомнила потому, что Джейн сказала, что он очень хороший друг… Догадайся кого?

Меган сразу заинтересовалась.

— Не врешь? Но это увеличивает вероятность того, что Эмброз может здесь появиться.

— Не обязательно. Маркиз оказался здесь потому, что посетил свое ближнее поместье. Но вспомни, что Кент, так же как и Лондон, далеко отсюда.

— У Эмброза тоже может оказаться поблизости поместье.

— Верно, — согласилась Тифани, — но на это особенно не рассчитывай. Они приехали бы вместе, если бы оказались в одном месте, ты об этом не подумала?

— Возможно… Если Эмброз не задержался по каким-то причинам. Но я могу положить конец предположениям, спустившись и спросив у маркиза Фредерика, не приедет ли герцог. Наша хозяйка этого не знает, но он наверняка должен знать.

— Не стоит его беспокоить.

— Почему?

— Представь себе эту проблему более широко. Лорд Фредерик знакомится с тобой и влюбляется.

Меган кивнула головой.

— Да, мы уже условились об этом…

— Я имею в виду Фредерика.

— Он? Но почему он?

— По той же причине, по которой и герцог. И запомни, что они хорошие друзья. Если маркиз увидит тебя первый и признается в любви, разве его дорогой друг не будет сдерживать свои чувства во имя дружбы?

Меган рассмеялась.

— Ну, это слишком сложно. И кроме того, я не дам маркизу никакого повода. Поэтому какой вред может причинить короткий разговор? А я буду спрашивать о его друге, ясно показывая, в какую сторону направлен мой интерес.

— Ну, тогда другое дело. А ты не думаешь, что он захочет уведомить Сент-Джеймса о том, что ты заинтересовалась им еще до того, как вы познакомились? Какие же они хорошие друзья, если будут скрывать друг от друга такие вещи? Так что не думай, что лорд Фредерик не упомянет об этом. А мужчина не любит, когда его избрали в качестве объекта флирта. Они сами любят выбирать.

— Понимаю, к чему ты клонишь. Вопросы об Эмброзе могут создать ложное впечатление. Но я этого не допущу. Я не допущу невольного признания.

— Но после замужества…

— Разумеется! — Затем Меган нахмурилась. — Или это будет слишком хитро, слишком сложно.

Тифани улыбнулась.

— Итак, теперь ты хитрая и сложная?

— Я? Разве? Все ухаживание — это просто трата времени. Если быть честной, я скажу ему сразу, что хотела бы выйти за него замуж.

— Ты не можешь так поступить.

— Знаю, Тифи. Но не поступить так все равно что лгать.

— Нет! Это очередная романтическая глупость! — сказала Тифани с твердым убеждением. — Было бы прекрасно, если бы женщины могли быть такими честными, но если бы мы были такими, мы бы спугнули половину мужчин, которые, в конце концов, женятся на нас, потому что эта половина считает женитьбу вещью для себя невозможной. И не надо считать ухаживание потерей времени. Это время для того, чтобы лучше узнать твоего герцога и проверить, можешь ли ты любить его или нет. Или ты полагаешь, что все произойдет вдруг и очень быстро?

— Ты думаешь, что это невозможно?

— Совершенно невозможно, Мег. Герцог наверняка будет сначала потрясен твоим загорелым лицом. Потом твоим обаянием. Но ведь ты определенно самая красивая девушка в королевстве. А он вряд ли самый красивый мужчина. — Тифани фыркнула. — Скорее это конюх из твоей конюшни, но никак не твой герцог.

Это упоминание заставило Меган вспомнить о Девлине. Ей захотелось, чтобы молодой человек увидел ее в этом красивом бальном платье. Зеленое, загадочное домино с маминым жемчужным ожерельем. Девушке казалось, что она похожа на великую тайну. Если бы Девлин увидел ее красоту, он бы приберег свои оскорбления для себя.

— Мой герцог должен быть красивым, Тифи.

— Конечно, — согласилась Тифани. — Только не ожидай необыкновенной красоты, ладно? А то здорово разочаруешься.

— Полагаю, — вздохнула Меган. — Очень хорошо, значит, мы вместе решили, что я должна быть холодна с маркизом Фредериком Таким-то и Таким-то. А теперь мы должны определить, как я смогу узнать Эмброза, если он здесь появится. Джейн не описала его тебе?

— Она сказала, что герцог очень высок. Конечно, сама Джейн очень маленькая, поэтому для нее высоким кажется любой парень отсюда и досюда. — Тифани показала на уровне головы Меган, потом на добрый фут выше.

— Еще что?

— Черные волосы или темно-коричневые, ока не уверена. Глаза то ли голубого, то ли зеленого оттенка, необычные, как она сказала. И между прочим, Джейн думает, что он очень красив. Это ее слова. Но поскольку Джейн то же самое говорила о маркизе Фредерике, может быть, она и здесь преувеличивает.

Меган взглянула на маркиза Фредерика и заметила, что он и сам довольно высок и черноволос. Девушка не могла разглядеть его подробнее, поскольку маркиз был довольно далеко и тоже в домино и маске, но у него было очень хорошее телосложение, костюм безупречен, и представленные ему молодые женщины, казалось, так и ластились к модному жениху.

— О, я не знаю, — улыбнулась Меган. — Я бы сказала, что он, возможно, очень красив.

Тифани вдруг уловила направление ее мысли:

— Вполне понятно, что к нему льнут женщины, раз он высокопоставленный человек и к тому же холостяк.

— Бедный, — сухо сказала Меган. — Ему все время приходится терпеть это обожание.

— Не больше, чем твоему герцогу, — ответила Тифани. — Уверена ли ты, что сможешь выдержать это?

— Но так не будет после того, как он женится.

— Он герцог, Мег. Всегда найдутся женщины, которые будут требовать от него того или иного — даже вполне законных вещей.

— Это не смешно.

Тифани улыбнулась.

— Я так и думала. О, не надо вздрагивать, я только пошутила. Но не совсем. Найдутся женщины, которые будут стараться отнять его у тебя только по той причине, что он есть он.

— Но скажи мне, если герцог полюбит меня, неужели ты действительно думаешь, что эти бесстыдницы будут меня беспокоить?

Тифани хихикнула.

— Ладно, я буду рассуждать с уважением. Если герцог полюбит тебя, тебе не о чем беспокоиться. Он будет страдать от ревности, а не ты. — Через некоторое время Тифани спросила тихим, добрым голосом: — Разве я принижаю перед тобой образ твоего герцога?

— Принижала перед этим.

— Прости, Мег. Полагаю, что трудно говорить что-либо положительное о человеке, которого мы еще не видели в глаза. Я не могу просто так сказать, что герцог Ротстон прекрасен и совершенен и полностью подходит тебе. Ведь мы не знаем, таков ли он на самом деле или нет. Все, что мы знаем хорошего о нем, это его титул, который ставит Ротстона в самое начало твоего списка, но для меня это не рекомендация. Я только хочу, чтобы у тебя был мужчина, который бы полностью подходил тебе, и боюсь, что ты можешь себя убедить, что он как раз тебе подходит, когда это будет совсем не так.

Меган обняла подругу.

— Я люблю тебя за то, что ты заботишься обо мне. И правильно. Продолжай играть роль скептика, если это доставляет тебе удовольствие. К счастью, мужчины не могут просто так произвести на меня впечатление. И это все определится при нашей первой же встрече.

— А закончится?..

Меган твердо кивнула.

— Быстро. Но с другой стороны…

— На первое место я бы поставила его хорошие характеристики… А раз мы знаем, что они есть…

— И вполне достаточные!..

— Что, если я обращусь к вашему отцу и попрошу вашей руки?

Меган пропустила один шаг. Кажется, партнер этого не заметил. Он превосходно танцевал. Полдюжины других до него не шли с ним ни в какое сравнение. Его приятное лицо было полно достоинства. «Сколько ему лет? — прикинула девушка. — Тридцать, тридцать два, не больше».

Будь он помоложе, Меган рассмеялась бы и ответила на его вопрос какой-нибудь глупостью. Но, кажется, он спрашивал вполне серьезно. Да, Тифани оказалась права — этот вечер принес много веселья.

Каждый танец был ею уже обещан, кроме двух, которые Меган приберегала для герцога, если только он соизволит появиться. Но теперь это не беспокоило ее. Девушка поняла, что слишком позволила нетерпению управлять ее чувствами, вместо того, чтобы наслаждаться праздником. Гости не казались теперь такими страшными, и она больше не волновалась о том, как пройдет ее светский сезон в Лондоне.

— Лондон есть Лондон, — сказала ей Тифани несколько минут назад, когда ее теперешний партнер продирался сквозь толпу поклонников, чтобы пригласить на танец. — Ты уверена, что нужно ждать этого скучного герцога?

Меган все же не думала, что следует забыть о герцоге, пусть даже встреча с ним разочарует ее. Но сейчас, покуда не кончилась ее сегодняшняя популярность, девушка спешила насладиться успехом. Серьезное предложение выйти замуж, сделанное незнакомцем, однако, не входило в программу увеселений. Оно настолько было абсурдно, что и ответить на него следовало чем-то абсурдным.

— Вы, конечно, можете встретиться и поговорить с моим отцом, — сказала Меган, пытаясь вспомнить, как зовут ее партнера, — но я обязана предупредить вас, что если речь пойдет о свадьбе, он может пристрелить вас.

На сей раз партнер пропустил один шаг.

— Прошу прощения, — сказал он после некоторого замешательства. — Вы сказали, может пристрелить меня?

— Именно.

— Но… но…

— Полно, не стоит беспокоиться. Я предупреждаю, если только вы заговорите о свадьбе. Видите ли, женщины никак не оставляют его в покое, он уже слышать не может о каких-либо предложениях, связанных с браком.

Незнакомец снова пропустил шаг. Меган едва сдерживала смех.

— С его браком? Но я-то имел в виду…

— Да, папа поклялся, он буквально произнес клятву, что если еще хоть раз услышит слово «свадьба» в течение этих трех месяцев (а он человек рассудительный и всегда устанавливает для себя рамки), то независимо от того, кто заговорит с ним на эту тему, бедняга будет застрелен. Правда, я не знаю, имел ли он в виду, что застрелит насмерть. Возможно, речь шла всего лишь о нанесении раны. Но в любом случае я обязана была предупредить вас.

— Очень ценю вашу доброту.

Меган ждала, что партнер продолжит разговор, но тот вдруг замолчал и не обронил ни слова, пока не окончился танец. Поблагодарив, он оставил девушку в одиночестве: впервые за весь вечер Меган провела какую-то минуту одна. Но недолго.

— Могу я надеяться, что следующий танец мой? — прозвучал за се спиной чей-то непрошеный голос, выведший девушку из задумчивости, в то время как ей хотелось побыть одной. Подумав, нельзя ли просто не услышать и отойти, не ответив, Меган сообразила, что это будет слишком невежливо. Конечно, у нее было право выбора, но и мужчины сохраняли за собой право приглашать.

Дабы не спровоцировать беседу, она лишь слегка обернулась, чтобы ответить именно ему, и сказала, стараясь быть краткой:

— К сожалению, нет. Правда, я никому не обещала этот танец, ко мне хочется выйти подышать свежим воздухом. Так что, простите.

— В таком случае, разрешите мне проводить вас?

— Разумеется, свежий воздух никому не принадлежит. Но я бы предпочла побыть одна.

— Как это неромантично с вашей стороны, мисс Пенуорзи.

Удивленная девушка обернулась и посмотрела на ухажера. Он был высокий, очень высокий, и в маске.

— Мы с вами знакомы?

— Я был бы рад этому счастью, но, увы, еще нет.

— В таком случае, откуда вы знаете…

— Я спросил о вас. Позвольте представиться. — Он слегка поклонился. — Эмброз Сент-Джеймс, к вашим услугам. Возможно, теперь вы измените свое решение?

«Он издевается над ней?» Да, Меган отказала ему, не зная, что это он, но ведь она и не предполагала, что герцог может оказаться таким. Его лицо, насколько можно было разглядеть под маской, отличалось красотой, фигура сложена столь же прекрасно, как у Девлина. «Будь он неладен, этот конюх, так и лезет в мысли! К тому же неизвестно, как бы выглядел Девлин в черном вечернем туалете». Цвет глаз трудно было определить под маской домино, черные волосы идеально зачесаны назад. Девушка была очарована, полностью очарована. Что, если он обиделся на ее сухой ответ?

Меган едва не воскликнула: «Конечно, я передумала!» — но сообразила, насколько нелепо это будет выглядеть после столь категоричного отказа. Девушка сдержанно улыбнулась, изображая невозмутимость:

— Вы очень настойчивы…

— Иногда да, — ответил герцог. — В некоторых случаях.

Его улыбка подрагивала в чувственном возбуждении. Меган захотелось представить себе такую же улыбку на лице Девлина…

— А сейчас именно такой случай?..

Сент-Джеймс нетерпеливо перебил ее:

— Не будем тратить времени, покуда к нам не подошел тот, кому вы обещали следующий танец. Ведь вы уже передумали, моя дорогая, пойдемте.

Откуда он знал, что у нее в душе? Не успела Меган удивиться, как герцог уже вывел ее из зала на террасу. Девушка не обратила внимания на резкость движений, которая вдруг появилась в нем, будто молодой человек стремился избежать встречи с кем-то, кто двигался в его сторону. Сент-Джеймс повел Меган к ступенькам, ведущим в искусственный сад, но она изменила направление и заставила его подойти к перилам террасы.

— Здесь воздух уже достаточно свежий, — сказала девушка, освобождая локоть из его руки.

— Не хотите ли прогуляться по залитому луной саду? Очень неромантичная мисс Пенуорзи.

— Кто бы говорил, — пробормотала юная красавица.

Он усмехнулся, и его усмешка была полна чувственного возбуждения.

— Не сердитесь, дорогая. В зале несколько человек, с которыми мне нежелательно встречаться, и один из них как раз шел к нам, поэтому я не мог терять время и уговаривать вас более корректно. Меня угнетает сознание, что таким образом я нарушил правила приличия.

Девушка приняла бы любые его извинения, но последние слова заставили ее полностью простить невежу. Щеки ее покраснели от сознания того, как сильно она смутила герцога. Молодой человек действительно интересовался ею и был совсем не таким, каким Меган ожидала его видеть.

Внезапная мысль заставила ее произнести смущенно и с досадой в голосе:

— Я обещала следующий танец, и у вас не так много времени.

— Что ж, мне придется воспользоваться тем малым, что у меня есть, — сказал герцог и, не теряя ни минуты, подхватил девушку и закружил ее в вальсе.

От неожиданности у Меган захватило дух. Лишь мгновение спустя она осознала, как крепко молодой человек прижал ее к себе, и слегка отстранилась, в следующий миг девушка ощутила его горячее дыхание, ласкающее ей ухо, и мурашки пробежали по ее шее и плечам.

— Желание держать вас в своих объятиях было непреодолимо, — говорил герцог. — Таково же и мое желание поцеловать вас. Я еле сдерживаюсь, чтобы не нарушить правила приличия.

Обвившие стан Меган руки вызывали в ней трепетные воспоминания о других смелых объятиях, и, слушая эти обворожительные слова, девушка ощущала на кончике языка готовые сорваться слова: «Так целуйте ж меня!» — потому что желание поцелуя владело и ею. Но здесь не было места, где молодые люди могли бы поцеловаться, и Меган оставалось лишь желать, чтобы их первая встреча оказалась для него такой же запоминающейся, как и для нее.

Теперь девушке стала нравиться мысль о том, что сбываются опасения Тифани — у Меган не оставалось ни капли сомнения: еще немного, и она безнадежно влюбится в Эмброза Сент-Джеймса. Она счастливо вздохнула и расслабилась в его объятиях. Все шло так, как было запланировано.

Герцог чувствовал, какой податливой сделалась Меган, и напрягся — все шло совсем не так, как он предполагал. Но Сент-Джеймс никак не ожидал, что сегодня девушка будет такой восхитительной, такой необычайно прелестной, что он забудет, зачем явился сюда. И то, что он говорил ей, все было правдой. Не было у него другого желания, кроме как целовать ее. И герцог не сомневался, что девушка позволит ему поцеловать ее, и даже более того, ведь это была совсем не та Меган, которую он знал раньше; это была маленькая интриганка, замыслившая поймать в ловушку герцога, и видит Бог, она еще пожалеет.

Девлин провальсировал обратно к перилам террасы и здесь внезапно прервал танец. Правда, он сильно пожалел, когда увидел, как выражение мечтательности на се лице сменилось удивлением. И вновь единственным его желанием было поцеловать Меган. Герцог подавил в себе мысль о том, что будь он другим, он бы не смог побороть искушение — не смог бы, если бы не знал о ее игре. Девлин заслужил суровый урок! В другой раз она будет осторожнее в выборе жертв.

Меган ужасно чувствовала себя под его задумчивым взглядом. Ей хотелось бы видеть его глаза, но в полутьме террасы различить их было еще труднее.

— Кажется, вы мало уделяете внимания танцам, ваша светлость, — единственное, что смогла она сказать через минуту.

— А, так вы в курсе? — усмехнулся герцог в ответ.

Девушка пожала плечами, ведь в душе она намеревалась начать обращаться к нему так без каких-либо предисловий.

— А разве есть кто-нибудь, кто не знает об этом?

— В стране — не все, а в Лондоне знают. — Сент-Джеймс вздохнул. — И очень жаль. Это портит добрую половину моего веселья.

— Отчего же?

— Обычно люди начинают вести себя совершенно иначе, когда узнают, кто я такой. Они видят только титул, а не того, кто этим титулом наделен.

Меган услышала в словах герцога столько горечи, что ей сделалось не по себе. Ведь она тоже видела в нем только титул… Нет, это не совсем так. Конечно, сначала девушку манил титул, но потом она увлеклась носившим его человеком. Если бы он не понравился ей, то Меган было бы все равно, какой у него титул.

— Мне жаль вас, — сказала она, — должно быть, непросто жить с этим.

— О, это всего лишь маленький недостаток моего положения, — пожал он плечами.

— Но ведь есть вещи, которые компенсируют этот недостаток?

— О да, в какой-то мере, — усмехнулся он.

Это «в какой-то мере» прозвучало очень слабо. Всего лишь усмешка? Но было в этой усмешке что-то болезненное.

— Надеюсь, к таким вещам не относится высокомерие? — поддразнила Меган. Герцог воспринял это всерьез.

— Высокомерие? Привлечь вас к себе было единственным моим высокомерным поступком.

— Да-да, и раз уж вы упомянули об этом, я со своей стороны напомню вам, что вы нисколько не раскаиваетесь.

— Вот еще одна вещь, компенсирующая недостатки моего положения, — я никогда ни в чем не раскаиваюсь. В конце концов, кто осмелится осуждать меня за мои поступки?

Последняя фраза Меган не понравилась. Будь здесь рядом Тифани, она бы указала на то, что все же следует оставаться в рамках, и девушке ничего бы не оставалось другого, как согласиться с нею. Куда подевался тот галантный молодой человек, который еще несколько минут назад смущенно признавался в непреодолимом желании поцеловать ее?

— А вот мне никогда не бывает трудно раскаяться в чем-то, ваша светлость.

Герцог присел на перила, скрестил руки на груди и удивленно посмотрел на нее.

— Правда? А мне как раз казалось, что вы из тех, кто разбрасывает камни, но не из тех, кто их собирает.

Ни тусклый свет террасы, ни полумаска на лице Меган не могли скрыть того, как она зарделась.

— И вовсе… Вовсе нет. Я не утверждаю, что всегда веду себя правильно… Но ведь я не ношу столь высокий титул.

— А если бы он у вас был, стали бы вы менее испорченной, более добропорядочной?

Меган вся напряглась:

— Интересно знать, что дало вам право так рассуждать обо мне?

— Пожалуй, интуиция.

В девушке вновь пробудилось разочарование, еще большее, нежели то, которое она испытывала в уверенности, что сегодня не встретится с герцогом. Это рассердило ее. Меган понимала, что все идет не так, как надо, и если она немедленно не уйдет, то скажет что-нибудь такое, после чего нельзя будет рассчитывать на будущее — если только герцог сам как-то не исправит положение.

— Кажется, я уже достаточно надышалась. Прощайте, ваша светлость, доброй вам ночи.

— Прошу вас, не так быстро, дорогая!

Не только слова задержали ее — его руки притянули Меган к себе так, что она оказалась почти у него на коленях.

— Я снова рассердил вас? — спросил герцог с нахальной усмешкой.

«Надо же быть таким идиотом, чтоб еще спрашивать», — подумала Меган, а вслух произнесла:

— Да, рассердили, и с каждой секундой я сержусь все больше. Позвольте мне…

— Я не хотел рассердить вас.

У девушки вновь появилась маленькая искорка надежды. Может, герцог был немного не в себе сегодня? Может, он рассчитывал видеть в ней более искушенную женщину, чем была Меган на самом деле, и зря она так обижалась на него?

— Чего же вы в таком случае хотели?

— Я мечтал многого добиться от вас.

Так она и знала! Он не мог не сказать этого! Теперь Меган едва ли захочется встречаться с ним.

— В каком смысле? — смело спросила она.

— Мне надоела моя любовница. Я хотел бы, чтобы вы заменили мне ее.

— Любовница?! — воскликнула девушка.

Герцог же, будто не услышав ее возмущенного крика, продолжал:

— Мне кажется, у вас это блестяще получится. Полностью не уверен, но мы могли бы попробовать. Пойдемте отыщем какое-нибудь укромное местечко в саду и там…

Звонкая пощечина прервала его возмутительные предложения. Меган отпрянула от негодяя. На этот раз герцог и не пытался удержать ее. Но девушка теперь не спешила уйти. Пощечина — это так мало. Ей хотелось высказать ему все ругательства, какие только она знала, повторить ему все характеристики, которые выдавал в его адрес Девлин: «развязный наглец, проходимец, растлитель малолетних», — но Меган так задохнулась гневом, что не смогла вымолвить ни слова.

Ей захотелось сорвать с него маску. В конце концов, если Меган не собирается больше иметь с ним дело, то и не будет потом раскаиваться в этом поступке. Как огорчали ее мысли о том, что она не увидится сегодня с герцогом, — и вот теперь девушка встретилась с ним, и ее огорчение от этого оказалось куда сильнее.

— Так вот вы где, мисс Пенуорзи. Вы обещали мне этот танец.

Девушка в растерянности обернулась, чувствуя себя так, будто ее застукали вдвоем с этим растленным человеком, а теперь она знала, что Эмброз Сент-Джеймс — человек растленный. Перед нею стоял друг герцога, маркиз Фредерик, которому Меган обещала следующий танец. А что, если и он такой же? Вполне возможно. Будет лучше, если с этих пор она станет избегать обоих.

— Сэр, вы водите дружбу с недостойными людьми, — объявила она маркизу самым холодным тоном. — Вот с такими, например. — И Меган указала пальцем себе за спину.

— С такими? — спросил маркиз Фредерик.

Видя его изумление, девушка нахмурилась, затем оглянулась и поняла, чему он так удивлен — сзади нее на перилах террасы уже никто не сидел.

Гнусный герцог Ротстон исчез, испарился без следа, даже куст на другой стороне перил не шевелился, чтобы свидетельствовать о его бегстве. Могла ли Меган подумать, что Эмброз Сент-Джеймс станет так вести себя? Нет, очень хорошо, что она познакомилась с ним. Теперь-то Меган точно знала — высокие титулы ничего не значат.

— Ну что же ты не скажешь: «Я же тебя предупреждала»?

Они приближались к дому, карета Робертсов медленно катила по дороге, лошади бежали убаюкивающим шагом. Какое-то время девушки ехали молча, покуда мать Тифани не задремала.

Тифани и сама уж было стала дремать. Мягкий, но настойчивый вопрос, заданный Меган, моментально заставил ее встрепенуться.

— Я и не думала, что ты до сих пор пережигаешь.

А Меган как раз ничем иным не была занята, она горестно переживала свою колоссальную глупость. Просто, рассказывая подруге обо всем случившемся, она сумела скрыть свои эмоции.

— Ну, скажи мне, что я дура. Я этого вполне заслуживаю.

— Нет, не заслуживаешь, — вежливо ответила Тифани. — И я не собираюсь издеваться над тобой. Возможно, я не показывала своих чувств, но в действительности мне очень хотелось, чтобы все было так, как ты мечтала. Уверяю тебя, я разочарована в Сент-Джеймсе не меньше, чем ты.

— Я не разочарована и не расстраиваюсь, — вздохнула Меган. — В конце концов, уже не расстраиваюсь. Я только ужасно злюсь на себя за то, что возлагала такие большие надежды на человека, которого совершенно не знала. И ты пыталась указать мне на это бесчисленное множество раз. Я до сих пор не могу поверить, как гадко все было. Но еще больше я злюсь на него. Ну как тут не злиться! Разве титул герцога дает право быть мерзавцем? Наоборот, он требует от носящего его человека чистоты. Разве не так?

— Конечно так. Но в данном случае титул опозорен своим владельцем. И такие случаи — не редкость.

— Нужно издать закон, предусматривающий такие случаи! — прорычала Меган.

Тифани ничего не сказала в ответ. Лишь минуту спустя она от души рассмеялась.

— Считай, что я этого не говорила, — сказала Меган и тоже засмеялась.

— Ладно. Хотя я полностью была бы за принятие такого закона.

Меган расхохоталась во весь голос.

— Не смеши меня, а то я разбужу твою матушку.

Тифани вновь сделалась серьезной.

— Увы, это так. Большая власть и процветание портят людей, а у Сент-Джеймса есть и то, и другое. А жаль. Кто знает, будь он разорившимся герцогом, возможно, он был бы хоть чуть-чуть благороднее.

— Но тогда у меня не было бы надежд на наследство, которых у меня и так нет.

— Что жалеть о прошлогоднем снеге, — вздохнула Тифани. — Скажи лучше, ты готова совершать более благоразумные поступки?

— Ты имеешь в виду, что я должна сама подыскать себе кого-то?

— Во-первых, это, а во-вторых, что гораздо важнее, полюбить его. Вот что действительно нужно сделать в ближайшее время.

— Теперь я понимаю, — вздохнула Меган. — Любовь не гарантирует титулов.

Услышав это, Тифани очень удивилась.

Меган с удрученным видом пожала плечами:

— И да, и нет. Конечно, мне хотелось бы ухватить леди Удачу за шлейф, а без титулованного мужа я не могу это сделать, так что, конечно, мне хотелось бы… Но теперь я уже на это не рассчитываю.

Тифани поцокала языком.

— Это звучит так, будто ты сдаешься, когда игра еще не началась.

— Просто с некоторых пор я трезво гляжу на вещи.

— Трезво? Это ты называешь трезво? Ты забыла, что на деле наполовину добилась того, чего хотела?

Меган нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Первым пунктом твоей программы было заставить герцога Ротстона проявить к тебе любовный интерес. Этого ведь ты добилась? И не твоя вина, что он оказался распутником с аморальными наклонностями. Мег, ведь ты, как бы то ни было, привлекла его.

— Да, привлекла. А ведь и впрямь…

— Так что я не волнуюсь о твоем будущем титуле. У тебя будет еще дюжина возможностей, когда ты приедешь в Лондон, только выбирай. Однако теперь сначала разузнай все как следует, выбери человека, в которого тебе захочется влюбиться, влюбись и тогда уже действуй. У тебя масса возможностей, и, честно скажу, я советую тебе не упускать их.

— Ты-то советуешь, да только вряд ли найдется много таких, как твой Тайлер.

— Это верно. Но ты забываешь, что я влюбилась в Тайлера до того, как узнала, какой он чудесный; в самый первый день, как только встретила его, тогда же и влюбилась. Мне просто повезло, что он такой чудесный, но будь у него какие-нибудь недостатки, я и тогда не разлюбила бы его. Когда сердце приказывает, мы уже не в силах разбираться в дурных и хороших свойствах человека.

— Не очень-то это ободряет, Тифи. Я все больше убеждаюсь, что сначала нужно найти человека, разузнать все о нем хорошенько, а уж потом давать волю чувствам.

— Успокойся, в любом случае все хорошо — или ты поначалу узнаешь о мужчине все и уже не будешь тратить время на какого-нибудь проходимца, или ты сперва влюбишься, а потом уж будешь смиряться с какими-то его недостатками. Ты согласна?

— Согласна. Только скажи, сколько требуется времени, чтобы влюбиться в человека, которого выберешь.

Глаза у Тифани стали круглыми:

— Это ты у меня спрашиваешь? Откуда мне знать!

Меган не терпелось поскорее добраться до дома. Когда она, наконец, приехала, то, к своему удивлению, обнаружила, что ей гораздо больше хочется на конюшню повидаться со своей лошадкой, нежели идти в дом и поздороваться с отцом. Девушка соскучилась по утренним прогулкам верхом. Надо же так сильно соскучиться, пробыв вне дома всего четыре дня.

А ведь Меган и раньше случалось уезжать из дома. Вспомнить хотя бы ту поездку в Кент за подарком к ее двенадцатилетию или те несколько поездок за покупками в окрестные города, расположенные гораздо дальше, чем Тидэйл, — но ведь тогда она не возвращалась домой с новостью о том, какой гнусный тип этот герцог! Возможно, это еще оттого, что в те разы папа сопровождал ее в поездках, но что-то подсказывало девушке, что дело не в отце.

«— Почему бы тебе не признаться честно? Ведь ты просто хочешь повидаться с этим конюхом!

— Вовсе нет. Это последний человек, которого бы мне хотелось видеть!

— Как раз не последний, а первый.

— Не забывай, что он все знал о Сент-Джеймсе. Он мог предугадать, что случится на балу, а я еще так самонадеянно хвасталась, что собираюсь выйти за герцога замуж. Как я теперь посмотрю ему в глаза?

— Ну, с присущим тебе очарованием… И самоуверенностью.

— Смешно. А если он спросит, как прошла встреча на балу? Какое там «если» — обязательно спросит.

— Но можно и соврать.

— Пройдет год, а я так и не выйду замуж за Сент-Джеймса. Что тогда? Ах, как Девлин будет злорадствовать, непременно будет. Да он книгу напишет об этом. Можно стерпеть от Тифани — «я же говорила тебе», но от мужчины… Да я пристрелю его!

— И все же тебе придется встретиться с ним, так что лучше будет не откладывать.

— И что же, терпеть его издевательства? С каких это пор я стала смиренной овечкой?

— С тех пор, как увидела, насколько хорош этот парень.

— Не смешите меня!»

Как бы там ни было, в эту первую ночь дома Меган не поддалась своему страстному желанию поскорее увидеться со… своей любимой лошадью. Зато на следующее утро она вскочила с постели при первых же проблесках зари, и не успело солнце подняться над горизонтом, а Меган уже направлялась в конюшню. Она вся кипела от нетерпения и была невероятно ошарашена, увидев, что двери конюшни, которые никогда не закрывались на ночь, были заперты. С какой стати?!

Несколько минут Меган стояла напротив дверей конюшни, терзаемая разочарованием, досадой и множеством других непрошеных эмоций. Она хотела было постучать, но подумала, что поднимет много шума, да и что толку, если там внутри только лошади.

Девушка уже собралась вернуться в дом и ждать своего обычного часа, отведенного для верховых прогулок, но кипевшие в ней эмоции подвигли ее обойти вокруг конюшни и подойти к окнам, расположенным там, сзади. Лишь одно окно было закрыто занавеской. Туда-то девушка и постучала, сначала легонько, потом сильнее. Наконец занавески (Меган еще подумала: «Что это они такие розовые?») раздвинулись и окно со скрежетом отворилось.

В окне появился голый торс Девлина Джеффриза, и Меган нужно благодарить судьбу, что в этот час было еще не так светло и она с трудом различала темную внутренность комнаты Девлина. Меган стояла на освещенном месте, так что Девлину легче было увидеть, кто нарушил его утренний сон.

— Эй, девушка, какого черта вы тут делаете в такой безбожно ранний час? — спросил он сонным голосом, прежде чем Меган успела раскрыть рот.

Меган рассердилась на его обычное фамильярное обращение, но не решилась теперь же отчитать его. Ее глаза привыкли к полутьме, и, различив, наконец, что парень абсолютно голый, она отвела взгляд и стала рассматривать постройки, добавляемые к заднему двору конюшни. И вдруг Меган увидела, что ей вовсе не обязательно было будить его. Это открытие привело ее в некоторое замешательство. Наконец, она вымолвила:

— Извините. Двери в конюшню были заперты, а я только сейчас увидела, что там еще есть черный ход. Можете вернуться в свою постель, мистер…

— Какой еще черный ход?

— Ну как же, вон там, где пристройки…

— Почему бы вам не посмотреть повнимательнее, прежде чем делать какие-то заключения, Меган? Пристройки еще не закончены, между ними и конюшней не прорубили ход. Иначе, подумайте, зачем было бы запирать главную дверь, если можно проникнуть сзади?

В голосе Девлина девушка услышала насмешку и снова рассердилась.

— Так что же, конюшня полностью закрыта?

— Ну я же вам говорю.

— С какой стати вы заперли мою конюшню? Кто вам дал право! Разве отец велел вам запирать ее?

— Мне вовсе не нужно распоряжений вашего отца на то, чтобы охранять лошадей, — ответил парень с ноткой снисхождения в голосе. — Это входит в круг моих обязанностей.

— Интересно, от чего вы собираетесь их охранять? — фыркнула Меган. — Откройте дверь конюшни, Джеффриз.

— Ступайте обратно в кроватку, Меган. Я открою конюшню в положенное время.

— Я не собираюсь ждать какого-то там положенного времени. Я хочу покататься сейчас. Немедленно откройте дверь конюшни, черт вас возьми!

— Вы настаиваете?

— Ну я же вам говорю, — повторила она его недавнюю фразу.

— Хорошо же, вы сами напросились.

Меган заглянула в окно, чтобы убедиться, что конюх ушел. Прикусив губу, она нахмурилась. Что бы это значило, эти его слова — «вы сами напросились».

— Надеюсь, вы не собираетесь идти открывать конюшню голым, Девлин Джеффриз, — крикнула она в окно, хотя знала, что на это уж он не осмелится. — Только попробуйте, я так закричу, что сюда прибегут слуги и мой отец, и вам придется давать им объяснения.

Сделав это ненужное предупреждение, Меган отправилась к главному входу в конюшню, уверенная в том, что давно пора дать парню укорот. Не просто укорот, а хорошую трепку — ведь он к тому же заставил ее ждать целых пять минут, прежде чем дверь конюшни распахнулась. Ее угрозы не слишком сильно подействовали на него. Девлин неторопливо зажег фонарь, темнота в конюшне сменилась тусклым светом. Что касается одежды, то Девлин удосужился лишь надеть брюки и ботинки.

Увидев, что конюх лишь частично выполнил се требования, Меган покраснела, прошла мимо него и направилась к стойлу, где стояла сэр Эмброз. Глупо было бы ожидать, что Девлин оставит се в покое и отправится досыпать свой утренний сон. Нет, негодник увязался за ней.

— Кое-кому следовало бы немного поучить вас правилам приличия, учтивости и здравого смысла.

Ничего себе! Это конюх осмеливается говорить ей такое! Его замечания были поистине нахальны.

— Интересно, чем же я нарушила здравый смысл? — спросила Меган, искоса поглядев на Девлина и допуская, что она действительно несколько нарушила правила приличия и учтивости. — Мне захотелось покататься. Какое право имеете вы запретить мне это?

— И все-таки вам не следовало так поступать, — проворчал парень за ее спиной. — Нехорошо будить человека, когда он так крепко спит поутру, и заставлять его заниматься работой. Здравый смысл должен вам подсказывать, что ничего путного из этого не получится.

Меган принялась надевать чепрак на сэра Эмброза. Сердце ее бешено колотилось.

— Вам следует держаться от меня подальше, Девлин, — сказала она, и оба тотчас заметили, что девушка впервые называет его по имени. — Я хотела сказать, мистер Джеффриз, — поспешила Меган исправить свою оплошность.

— Однако согласитесь, что формальности несколько нарушены, — ответил конюх, и вновь в его голосе прозвучала насмешка.

Меган продолжала готовить сэра Эмброза к прогулке. Она лишь возразила:

— Я этого не нахожу.

Некоторое время длилось молчание, наконец Делвин произнес:

— И даже после того, как я стоял перед вами абсолютно голый?

Меган вспыхнула и резко повернулась к нему.

— Я не глядела на вас!

— Но вам очень хотелось.

Девушка не ответила, продолжая готовить лошадь. Девлин тихо рассмеялся, глядя на ее замешательство.

— Простите, что потревожила ваш сон, вы можете идти и продолжать его.

Натянутость, прозвучавшая в ее голосе, добавила раздраженности в его голос:

— Вам бы тоже не мешало сейчас еще находиться в кроватке. Нет никакой нужды разъезжать на лошади в такую рань.

— Не ваше дело, мистер Джеффриз, когда я совершаю свои прогулки, — заметила Меган.

— Нет мое, если ради ваших прогулок мне приходится вставать ни свет ни заря, — ответил он и, вздохнув, добавил: — К тому же, если уж вы всерьез решились ехать, то я вынужден буду сопровождать вас.

Меган замешкалась, затем, подняв брови, уставилась на него:

— Это еще зачем?

— Затем, что тут объявился разбойник. Разве вам никто не говорил?

— Но я не везу с собой сокровищ.

Он усмехнулся над наивной логикой Меган:

— Вы думаете, он не найдет, что украсть у вас? Я бы на его месте нашел.

Последнее утверждение ей очень не понравилось.

— Конечно, сейчас еще рано, — сказала девушка, — но когда я выеду, солнце уже поднимется достаточно высоко.

— Я бы не сказал, что достаточно.

Меган не обратила внимания на это возражение.

— Если б я собиралась совершить ночную прогулку, тогда мне следовало бы опасаться, но сейчас…

— Ночную прогулку? — перебил он ее скептическим тоном. — Боже всемогущий, да есть ли у вас рассудок? Если вы не боитесь за свою жизнь, то опасались бы хотя бы за свою честь!

Меган собралась с силами, дабы не повысить тона, и спокойным голосом промолвила:

— Насколько я знаю, у нас очень тихая округа.

— А то мне не знать, какая у вас округа! — с отвращением пробурчал Девлин.

— Я всегда спокойно разъезжала среди ночи, когда мне заблагорассудится, до той поры, пока не появился этот разбойник и не совершил несколько нападений. Но с тех пор, как он объявился, я ни разу не ездила гулять ночью, хотя вы и считаете меня тупицей… И какого черта я стою тут и даю вам объяснения?! Вы мне не сторож, мистер Джеффриз.

— И слава Богу.

Ее глаза сузились. Невозможно было сохранить хладнокровие, разговаривая с этим человеком. Меган удивлялась, как она вообще до сих пор не вспылила.

— А я очень подозреваю, — едко промолвила она, — что вы и есть тот самый разбойник. Ведь ваше появление в наших краях совпадает по времени с началом его злодейств.

— Я все ждал, когда же вы додумаетесь до чего-нибудь подобного.

— Так что же?

— Что «что же»? — Девлин внезапно рассмеялся. — Вы ждете от меня оправданий?

— Отчего бы и нет? Если вы ни в чем не виноваты, то сможете возразить мне.

— Если бы я был виновен в чем-то, то я и тогда возразил бы вам, так что не имеет смысла спрашивать меня. Или, быть может, вы полагали, что я брошусь к вашим стопам с признаниями?

Его насмешки вывели Меган из себя.

— Я полагала, что вы оставите меня в покое, — едко ответила она. — Но, видно, это придется сделать мне, верхом на лошади и без вашего утомительного сопровождения. Я не нуждаюсь в охране!

— Это ваше последнее слово?

— Абсолютно.

— А вот вам мое слово, — сказал парень с выражением неумолимости на лице. — Я твердо решил не отпускать вас одну. Такая распущенная девушка, как вы, особенно нуждается в охране. Итак, Меган, не смейте покидать конюшню, покуда я не выведу Цезаря. Если же вы ослушаетесь, то я догоню вас, и тогда уж пеняйте на себя. Мое слово твердо.

Произнося свои угрозы, Девлин так смотрел на нее, что Меган четко осознала — он обязательно приведет их в исполнение. В прошлый раз ему удалось запугать ее. Но не теперь. Теперь ее гнев не остыл, а разгорелся пуще прежнего, девушка настолько разъярилась, что утратила дар речи. Конюх, так и не услышав, что думает Меган о его угрозах, отправился за Цезарем.

Разумеется, парень блефовал. Кто он такой? Всего лишь слуга. Он мог сколько угодно угрожать, но разве вправе слуга распоряжаться поступками дочери своего господина? Если Девлин только осмелится поднять на нее руку, Меган может подвергнуть его аресту. А ведь и впрямь!

Укрепившись в своих размышлениях, девушка быстро закончила приготовления сэра Эмброза и подвела лошадь к барьеру. Сгорая от злости, она села в седло, подтянула поводья и выехала из стойла.

Меган предусмотрительно свернула, как только выехала из двери конюшни, и остановила лошадь за дверью так, чтобы изнутри Девлин не мог ее видеть. А через несколько минут, когда Девлин верхом на Цезаре выскочил из конюшни и устремился в погоню, она так громко рассмеялась, что парень резко натянул поводья и едва не вывалился из седла, поскольку Цезарь от неожиданности встал на дыбы.

Это зрелище позабавило ее гораздо больше, нежели дальнейшее раздразнивание Девлина. Меган пустила своего коня вперед и, чувствуя сердитый взгляд конюха за своей спиной, усмехалась в ответ — усмехалась назло.

Меган обожала скакать галопом верхом на сэре Эмброзе по широким лугам, но, зная, что Девлин непременно пустится наперегонки, она не очень-то хотела позволить великолепному Цезарю обскакать ее любимую сэра Эмброза, и, покуда солнце медленно вставало, освещая рассветное небо, девушка ехала простым шагом. Она решила, что будет ехать так, пока за ней следует Девлин.

Конечно, Меган могла бы резко пришпорить или повернуть назад, чтобы показать, что ее не волнует его присутствие. Но как бы то ни было, бесполезно пытаться показать, что ты хочешь избавиться от сопровождения, и девушка не делала никаких попыток. К тому же ее настроение значительно улучшилось после трюка у двери конюшни. Всякий раз, вспоминая, как выскочил Цезарь и как он встал на дыбы, едва не выбросив Девлина из седла, ей хотелось звонко смеяться. Жаль, что Девлин не вывалился из седла. Небольшой урок пошел бы ему на пользу.

Что же касается запугиваний, то молодому человеку приходилось приберечь их до следующего раза — если он только будет, этот следующий раз. Следующего раза не будет! Меган сыта по горло попытками запугать ее и еще покажет себя, она уже себя показала, сделав с ним этот изящный трюк у двери конюшни. Меган вздохнула. Кого она хочет обмануть? Саму себя? Этот человек слишком самоуверен, чтобы обращать внимание на какие-то там изящные трюки.

«— У него что-то на уме, Меган, иначе бы он не плелся за тобою след в след, ведь солнце-то уже порядочно взошло.

— Спасибо, я тоже отметила это.

— Но тебе хорошо было бы знать, что он замышляет. Приготовься дать ему отпор, а лучше избавься от его присутствия.

— Хорошо сказать — «избавься». Как?»

Ответа внутренний собеседник не дал, но девушка сама кое-что придумала и направила лошадь туда, где — а вдруг! — ей могла бы встретиться Тифани, и тогда можно будет приказать Девлину отправиться назад, в поместье. Но Меган знала, что в такую рань Тифани ни за что не выехала бы на прогулку. Скорее всего она сейчас мирно спит в своей кровати и правильно делает.

Придя к такому умозаключению, Меган повернула лошадь и направила сэра Эмброза в сторону дома, наконец позволив кобыле перейти на галоп. Если к тому времени, как девушка вернется на конюшню, Тимми уже будет там, она передаст ему сэра Эмброза и сразу побежит в дом, а Девлин пусть подавится своими «я же вам говорил».

Молодой человек не мог оставить без внимания скорость, которую она развила, и конечно же, уже кричал что-то ей вслед, возможно, чтобы она остановилась, но Меган не слышала его слов. Напротив, она еще больше подхлестывала лошадь и неслась все быстрее. Это заставило Девлина пуститься за нею в погоню. Девушка знала, что не может победить в этой скачке. Через несколько минут конюх настиг ее, и, к своему великому изумлению, Меган вдруг обнаружила себя сидящей на его коленях — Цезарь уже нес обоих седоков.

— Вы что, не слышали меня? — закричал на нее Девлин, переводя Цезаря с галопа на шаг, а затем и вовсе останавливая его.

С минуту Меган не отвечала. Кости у нее трещали, дыхание перехватило, она все еще никак не могла поверить, что конюх (!) осмелился прибегнуть к такому опасному способу привлечь ее внимание. Боже всемогущий! Ведь он мог запросто уронить ее!

— Вы могли уронить меня, болван!

— Никогда в жизни, милочка! — с ненавистью ответил он. — А теперь отвечайте мне!

Меган наконец посмотрела ему в лицо и, увидев, как сильно он разъярен, решила соврать:

— Нет.

— Что «нет»? Не хотите отвечать? Или…

— Нет, я не слышала вас.

— Лжете.

— Докажите, что лгу! — сказала Меган с довольно глупым видом.

— О Боже! — взорвался Девлин. — Если бы вы не были такой упрямой, своенравной, испорченной, глупой…

Девушка возмущенно перебила его:

— Ах вот как, вы решили перемыть мне косточки! В таком случае не худо и ваши почистить. Высокомерный, самонадеянный, наглый, грубый, невыносимый, бестактный! Ого! Вон как почернела вода после ваших косточек!

Секунд пять Меган с ненавистью смотрела прямо в глаза Девлину. Вдруг он расхохотался. Разумеется, его реакция еще больше вывела девушку из себя.

— Я не сказала ничего смешного. И немедленно спустите меня на землю! — приказала она.

— Поздно. Ваша кобыла ускакала. Или вы хотите идти пешком?

— Что угодно, только бы быть подальше от вас.

— Я забыл упомянуть о вашем безрассудстве, — сказал Девлин, качая головой.

— Ваше упрямство в сто раз хуже, — ядовито парировала Меган. — Ваше невыносимое упрямство. Немедленно отпустите меня, Джеффриз!

— Боюсь, что не могу исполнить вашу просьбу.

— Что?!

— Не упрямьтесь, Меган. До поместья не меньше мили. К тому же, вам раньше нравилось ездить на Цезаре.

— Но только не таким способом. Слушайте, если вы не сделаете то, о чем я вас прошу, то я… то я…

Девлин ждал, что же она скажет, но девушка ничего не могла придумать такого, чем его можно было бы сразить. Парень поторопил ее:

— То вы? То вы — что? Заверещите? — Он замотал головой, комически изображая испуг. — Боюсь, что вас никто не услышит. Никто, кроме меня, а я, чтобы заставить вас замолчать, заткну вам рот поцелуем. Или же…

Он не окончил фразу, предоставив остальное воображению Меган. А у Меган с воображением все было в абсолютном порядке. Слова Девлина произвели на нее должное впечатление.

«— Трусиха.

— Ну и что?

— Ты что, хочешь его поцелуев?

— Если таких, как первый, то не хочу.

— А если таких, как второй, вспомни, как это было волшебно.

— Но куда это годится? Ведь он всего лишь конюх!

— Чертовски хорошенький конюх, и если ты позволишь, то он очень многое может позволить себе. А ведь ты могла бы поучиться у него хотя бы умению целоваться. Неужто ты упустишь такую возможность? И всего-то требуется слегка заверещать».

Меган собралась с силами и не поддалась искушению.

— Чего же вы ждете, Джеффриз? Везите меня домой. Или вы собираетесь все утро обмениваться тут со мной любезностями?

Говоря это, девушка сама удивилась, как сварливо прозвучал ее голос. И она поняла, что Девлин не упустит случая отплатить ей тем же. Парень в самом деле поспешил отплатить:

— Но кому-то ведь вы разрешаете целовать вас? — сказал он самым оскорбительным тоном, пуская Цезаря на медленный шаг. — Должно быть, вашему герцогу?

Его насмешливый тон был возмутителен, а смысл сказанного им заставил Меган внутренне содрогнуться. И девушка чуть было не бросилась защищать Сент-Джеймса, но тотчас сдержала этот инстинктивный порыв, ведь отныне она ни за что не станет защищать этого мерзавца.

Меган ожидала от Девлина чего-то в этом роде. Ее даже удивило, что он заговорил о герцоге только теперь.

И девушка сама удивилась, как просто ответила на его вопрос:

— Нет, герцогу тоже.

— Должно быть, вы и с ним воображаете из себя высокомерную молодую недотрогу, как со мной?

Неужели Девлин видел в ней высокомерную недотрогу? Да, ведь и с Эмброзом Сент-Джеймсом она вела себя так же. Что, если его грубость была лишь платой за ее поведение? Да, но даже если так, какая разница! Плата ли, обычное ли поведение, и в том и в другом случае Меган была глубоко оскорблена, а все ее надежды на то, чтобы сделаться герцогиней, рухнули.

— Что было между мной и герцогом, вас не касается, — сказала она Девлину.

— Правда? И это после того, как вы все уши мне прожужжали с этим герцогом? Вы что, так и не встретились с ним?

— Встретилась, — выдавила она из себя.

— И он вами не заинтересовался? Ничего удивительного, ведь у вас такие ужасные волосы.

Меган напряглась.

— У меня отличные волосы, Девлин Джеффриз!

— Никакие они не отличные. Они у вас рыжие.

— Однако это не мешает вам постоянно приставать ко мне, — парировала она.

— Не забывайте, что я всего лишь невежественный конюх, я не в счет. Но неужто вы надеетесь, что герцог, этот искушенный светский человек, женится на женщине, у которой такой нелепый цвет волос? Нет, милочка, так его все друзья засмеют.

Меган ничего не отвечала. Она ехала и молча слушала. А ее спина напрягалась все больше и больше.

Прошло минут пять. Наконец Девлин спросил:

— Я оскорбил ваши чувства?

— Это не имеет никакого значения.

— Имеет, — сказал он и, услышав, как фыркнула девушка, добавил: — Я вовсе не хочу заставить вас плакать, Меган.

— Вы потешаетесь надо мной.

— Неправда. Вы были такая веселая, сумасбродная. Что же вдруг так изменило вас? Боже праведный, неужели вы так расстраиваетесь из-за цвета волос? Может быть, ваш герцог тоже что-то сказал вам по этому поводу? Поэтому вы так расстроились?

— Я вовсе не расстроилась, и он ни слова не говорил о моих волосах. Только вы с вашими скверными манерами осмелились сказать мне о них.

— Точно, расстроились. И пытаетесь меня оскорбить. У меня вполне приличные манеры.

— Ваши манеры отвратительны.

— Но ведь я даже не прикасаюсь к вам, — ответил Девлин успокаивающим тоном.

— Значит, быть воспитанным означает лишь не прикасаться?

— И это тоже.

— И что же, неужто вы всегда были таким непогрешимым?

— Не всегда, — согласился он. — Но сейчас — да. Однако все же, что там у вас с герцогом?

— О Боже, вы не отвяжетесь, пока не узнаете, да? Ну так вот, Девлин, Эмброз Сент-Джеймс оказался мерзавцем, как вы и говорили, и я не намерена больше встречаться с ним. Ну что, счастливы?

— Не намерены встречаться? — воскликнул Девлин, от удивления брызнув слюной. — И всего лишь потому, что он оказался мерзавцем? Да разве это должно иметь для вас значение? Ведь вам главное титул, а не человек. К тому же не забывайте про его конюшню. Ведь вы по уши влюблены в его конюшню.

Меган вновь повернулась, чтобы с гневом посмотреть в его лицо. Кроме насмешки в его тоне звучало негодование, что совсем уж было непонятно.

— Титул, конечно, вещь хорошая, — сказала она почти бесстрастно. — Но все это вовсе не так важно, как вы полагаете. Вовсе нет. Прежде всего мне хотелось бы любить человека, за которого я выхожу замуж, или хотя бы бесконечно уважать его и верить, что из уважения вырастет любовь.

— Кто бы мог подумать, что вы станете произносить такие вещи, — сказал Девлин определенно разоблачительным тоном.

Меган беспечно пожала плечами.

— Если я и производила на вас иное впечатление, то лишь для того, чтобы досадить вам. Как бы то ни было, Сент-Джеймс мне не подходит. Никогда в жизни не встречала более непристойного человека. Кроме вас, разумеется.

Его рассерженное выражение вызвало улыбку, и Меган поспешила отвернуться, чтобы конюх не увидел, как она улыбается. С этого негодяя на сегодня хватит. Его и так уже распирает от желания сказать: «Я же говорил вам».

— Так, значит, вы не сможете полюбить его?

Нет, он не может перейти на другую тему!

— Никогда в жизни! — почти прорычала девушка.

— На кого же вы теперь нацеливаетесь?

— Ни на кого.

Немного помолчав, Девлин воскликнул:

— Черт возьми, небось вы ужасно расстраиваетесь по этому поводу?

Глаза Меган широко раскрылись, и она снова повернула к нему свое лицо.

— Могу я спросить, что привело вас к такому умозаключению?

— Вы возлагали надежды на Сент-Джеймса. Вы уже видели себя герцогиней к концу года. И неужто вы можете быть счастливы, не получив желаемого?

— Потому что я испорченная девушка?

— Конечно.

— А не пойти ли вам к черту, Девлин? Не суйте-ка нос в мои дела!

— Но согласитесь, что вы очень разочарованы, — не унимался он.

— А вы злорадствуете, да?

— Нет, не злорадствую.

— Черта с два вы не злорадствуете. А что же вы делаете, как не издеваетесь надо мной? Так вот, я не разочарована. Я слишком возмущена, чтобы разочаровываться.

— Вот это мне приятно слышать.

— Отчего же?

Он пожал плечами:

— Не терплю сентиментальных дамочек, которые готовы исторгать потоки слез по любому поводу. Так вам не понравилось на балу?

— Напротив, я чудесно провела время, если не считать короткого общения с Сент-Джеймсом. Я даже получила два предложения руки и сердца.

— Сколько же их теперь всего? Или вы уже сбились со счету? — спросил он насмешливо.

— Не так много. Впрочем, меня больше заботит не количество предложений, а появление какой-то реальной фигуры. Так что, я и не считала. Однако согласитесь, что многие мужчины находят мои волосы привлекательными.

— Нет, милочка, им очень нравится ваша маленькая фигурка, а не волосы.

— Вы опять решили грубить?

— Почему бы и нет? Моя грубость хорошо сочетается с вашим хвастовством.

— Так, значит, я хвастунья, и это после того, как я честно ответила на ваш чертов вопрос?

— Почему ваш отец не заботится о том, как вы выражаетесь?

— Потому что он не такой ханжа, как вы. Довольно, если вы произнесете еще хоть слово, я закричу.

На сей раз Девлин послушался ее и, не проронив больше ни слова, пришпорил Цезаря, и через несколько минут они подъехали к конюшне. Сэр Эмброз вернулась домой сама, она хорошо знала округу и в особенности дорогу домой.

Не дожидаясь, пока Девлин поможет ей, Меган сама спрыгнула на землю. Нужно было поскорее успокоить Тимми, ведь сэр Эмброз пришла с пустым седлом, и это могло вызвать переполох. Все же какое это бесполезное занятие — пререкаться с Девлином. Он всегда провоцирует ее на бой, и ей всегда приходится проигрывать.

Все же Меган не могла не бросить на прощанье:

— В другой раз прошу не беспокоиться обо мне и не охранять меня от воров. Я скорее предпочту общество любого разбойника, чем вас.

— А мне казалось, вы обожаете меня, — саркастически ответил Девлин.

— Я скорее змею стану обожать, только не вас, — вспыхнула Меган и направилась было к двери, но не смогла уйти, не узнав, что заставило его подумать, будто она его обожает. Девушка остановилась и спросила:

— И все же, какого черта вы схватили меня с моей лошади и пересадили к себе?

Девлин пожал плечами, спрыгнул на землю и повел Цезаря в стойло.

— Вы так резко припустились, что мне показалось, будто ваша лошадь понесла.

— Так, значит, вы спасали меня?

— Что-то в этом роде.

Девлин так смутился, произнося это, что девушка не выдержала и рассмеялась:

— В это так же трудно поверить, как и в то, что сейчас пойдет дождь.

Внезапный раскат грома прокатился вдалеке, возвещая, что приближается гроза. Меган перестала смеяться и пошла прочь из конюшни. Смех Девлина провожал ее до самых дверей.

Весь остаток дня Девлин разрушал свою часть пристройки к конюшне под презрительным взглядом плотника и к нескрываемому удовольствию Мортимера. Но это занятие не помогало ему сосредоточиться на сообщении от мистера Пайка, и он продолжал ломать то, что было сделано по его же плану. Расширить же эту пристройку к конюшне молодой человек предложил не с какой-то определенной целью, а просто так, чтобы убить время. И она, эта часть, действительно оказалась ненужной, поэтому Девлину не жалко было разрушать дело своих рук.

Почти ненужной. Мысли продолжали одолевать его. Однообразные занятия в деревне не способствовали забвению. Молодой человек снова и снова возвращался к одному и тому же, к мыслям о Меган.

Он был виноват перед ней. И, пожалуй, сильно виноват.

Возможно, девушка не была такой уж жадной и бессердечной, как он сначала думал. Возможно, ему следует извиниться перед ней за гадкую шутку, которую он позволил себе на балу у Лейтонов. Больше того, ему следует сказать Меган, кто он. Но не станет ли девушка после этого еще сильнее ненавидеть его? Нет, ей ничего не нужно знать о нем. Девлин совсем скоро уедет отсюда. И она уедет в Лондон, на светский сезон. Черт возьми, что же все-таки есть во всем этом деле, что так раздражает и волнует? И что есть в ней самой, почему мысли о Меган вызывают у молодого человека желание обороняться. Делал ли он то, в чем девушка обвиняла его, невольно или же наоборот, Девлин все равно намеренно заставлял ее злиться, чтобы не поддаться обаянию ее необыкновенной красоты.

Какой абсурд! Он — герцог Ротстон. И ему хотелось бы сознавать, что он способен лучше контролировать свои действия. Молодой человек пылал страстью к Меган. Ну и что? Но стоило ему подумать о ее вызывающих раздражение качествах, как молодой человек точно знал, что он сможет быть с Меган только, пока не утолит свою страсть, но не дольше, иначе девушка сведет его с ума, что она сейчас и делает.

До сих пор Девлин во власти ее чар, это бесспорно, однако же на балу у Лейтонов он не поддался ее обольстительным улыбкам. Боже мой! Как она была очаровательна в ту ночь в своем зеленом бальном платье и в маске, которая придавала всему ее облику какую-то таинственность. Герцогу стоило огромных усилий, чтобы сосредоточиться на том, что он должен был делать, когда в действительности он хотел только одного — заключить Меган в свои объятия и целовать. Будь проклят этот Фредди. Откуда-то появился и не дал ему сорвать хотя бы один поцелуй, прежде чем Меган взорвалась бы в справедливом гневе или дала бы ему пощечину.

Но в то же время неожиданное появление Фредди оказалось кстати: маркиз стал партнером Меган в следующем танце, а Девлин поспешно оставил бал. Танцевали ли они вместе после его ухода или девушка была слишком рассержена, чтобы танцевать с кем бы то ни было? Фредди, конечно, знал, как очаровать даму, как сделать так, чтобы она забыла свою обиду. И всем было известно, что он способен без угрызений совести обольстить саму невинность, если она хороша собой. Проклятый лицемер! Так страшно разозлиться только из-за того, что эта лгунья, его сестрица, заявила, что беременна от него.

Девлин помнил тот ужасный день с предельной четкостью. Было все как обычно. Он остановился у городского дома Фредди, чтобы вместе с ним поехать пообедать в их клубе. Фредди, как всегда, опаздывал, и Девлин решил подождать друга в его кабинете. Но вдруг в кабинет вошла Сабрина Ричардсон. Ей уже исполнилось восемнадцать, и она горела желанием испробовать на нем свои чары. Или герцогу так показалось, когда девушка начала откровенно с ним флиртовать.

По правде говоря, ее поведение забавляло его. Ведь они с Фредди были самыми близкими друзьями уже более десяти лет, и Девлин знал сестру маркиза, когда она была еще малышкой с косичками. Сабрина и ее подружки были ужасными проказницами в те дни и часто разыгрывали Девлина. И во всех этих розыгрышах сестрица Фредди всегда играла роль влюбленной в герцога. А Девлин же, наоборот, терпеть ее не мог.

Но он был справедливым человеком. Сейчас Сабрина стала взрослой молодой леди, к тому же красивой.

Предполагая, что она уже вышла из ребяческого возраста, герцог простил ей детские проделки, которые побуждали его избегать с ней встреч. Да и сейчас Девлин не видел се уже несколько лет — Сабрина училась в пансионе для благородных девиц.

С тех пор она сильно изменилась и внешне, и манеры стали не те. Шумливость сменилась застенчивостью, во взгляде появилась кокетливость. Теперь девушка уже не показывала ему язык при каждом удобном случае. Однако хихикала она так же. Трудно надеяться, что можно избавиться от такой давней и неприятной привычки.

В тот день Сабрина хихикнула всего один раз, так что герцог не успел почувствовать сильного раздражения. Его больше интересовало, что скрывалось за ее кокетством. Вообще-то, когда Сабрине было четырнадцать лет, она сказала Девлину, что собирается выйти за него замуж. Герцог, конечно же, не воспринял это заявление всерьез и со смехом сказал ей, что к тому времени, когда она подрастет, чтобы можно было выходить замуж, он будет уже женат. И ему следовало бы жениться, и он женился бы, если бы не застал свою невесту с ее кучером (и где!) в ее же карете, но это уже совсем другая история.

Девлин полагал, что Сабрина давно забыла свое ребяческое заявление насчет их будущей женитьбы. Но в тот день, в кабинете Фредди, девушка опять разыграла его. Она медленно подошла вплотную к герцогу и вдруг обхватила его руками за шею и поцеловала. Позднее, когда Девлин вспоминал эту сцену, он понял, что это был не розыгрыш, что все было заранее продумано, и Сабрина только ждала момента, когда можно будет проделать это в присутствии Фредди. Фредди вошел в кабинет в тот момент, когда она целовала герцога. Сабрина, надо отдать ей должное, на какую-то долю секунды почувствовала замешательство оттого, что ее «поймали», но потом, вспомнив о своем плане, разрыдалась. Фредди, такой же простак, при виде слез, как и Девлин, попытался убедить сестру, что ничего страшного не произошло. Ну подумаешь, поцеловались! Маркиз был только несколько озадачен тем, кого она целовала.

Но Сабрина тут же, продолжая всхлипывать, пояснила причину своих слез:

— Герцог не хочет на мне жениться!

Фредди, как и следовало ожидать, среагировал на ее заявление, как и Девлин.

— А почему он должен на тебе жениться? — спросил он сдержанно, если не сухо. — Молодые девушки, подобные тебе, не в его вкусе.

— Это ты так думаешь! — парировала сестра. — Я была достаточно в его вкусе, когда он сделал меня беременной, а сейчас я не в его вкусе, потому что нужно жениться на мне? Ты в этом пытаешься меня убедить?

— Беременной? — Это все, что Фредди смог вымолвить в тот момент.

Девлин же, наоборот, не потерял присутствия духа.

— Черта с два, беременной. Так вот какие штучки ты стала откалывать, Сабрина. Эта шутка — в дурном вкусе.

Лгунья посмотрела ему прямо в глаза и ответила:

— Как ты можешь называть это шуткой? Ты знаешь, что это не шутка. Ты соблазнил меня и тут же дал понять, что женишься на мне. А теперь не хочешь. Фредди, сделай же что-нибудь!

И Фредди сделал. Он одним прыжком преодолел расстояние, разделяющее их, и нанес удар кулаком в челюсть Девлина. И пока Девлин пытался опомниться, лежа на полу, Фредди, полный ярости, вопрошал:

— Как ты мог! Мою родную сестру!

— Я никогда даже пальцем не дотрагивался до нее.

— Но ты только что целовал ее!

— Ну и осел же ты, это она целовала меня и, очевидно, для того, чтобы ты поверил ее выдумке. А мне она никогда и не нравилась даже.

— Тебе она достаточно нравилась, чтобы соблазнить, и теперь, клянусь, ты женишься на ней.

— Ни за что!

— Только попробуй не жениться. Будешь иметь дело с моими секундантами! В любом случае это мой долг — вызвать тебя на дуэль, хотя бы из-за принципа, из-за того, что честь семьи задета и так далее.

— О Боже! — раздраженно воскликнул Девлин, — Сабрина лжет! Да и вообще, беременна ли она? А если и да, то не от меня!

— Это твое последнее слово?

На этот раз Девлин окончательно вышел из себя.

— Да, черт возьми, последнее!

— Тогда жди секундантов! Мне ничего не остается, как убить тебя!

Девлин готов был рассмеяться ему в лицо, но Фредди был слишком зол и не смог бы оценить бессмысленность своей угрозы. Они оба знали, что из них двоих совершенно никудышным стрелком был именно Фредди, а не Девлин, и Девлин ушел, не сказав более ни слова, в полной уверенности, что Фредди остынет, поймет всю абсурдность обвинений и придет, чтобы извиниться.

Но Фредди не остыл ни на йоту. Без сомнения, Сабрина выдумала какие-нибудь подробности, чтобы заставить его поверить в ее сказку, и маркиз, продолжая кипеть от гнева, действительно на следующий же день прислал секундантов. Девлин, не допуская и мысли, что они, лучшие друзья, встретятся как дуэлянты, поспешил укрыться в Шерринг Кросс, чтобы дать Фредди побольше времени для успокоения. А секундантов не приняли под предлогом, что Девлина нет дома. Но неутомимые секунданты нашли его даже там, и, когда их снова не приняли, они ворвались в дом под предлогом, что им нужно встретиться с его бабушкой, и таким образом вынудили Девлина рассказать ей эту смехотворную историю.

Вдовствующая герцогиня Ротстон не сочла создавшуюся ситуацию смехотворной.

— Но ты же можешь застрелить мальчика, — сказала она твердо, — а я люблю его.

— Я знаю это, дорогая герцогиня. Но иначе все сочтут, что я трус. Так и будет, если эти чертовы секунданты узнают, что я буду скрываться здесь.

— Значит, ты не останешься здесь. Если ты помнишь, я предлагала тебе на какое-то время отвлечься от дел. Ты убедил меня, что случай с Марианной не вывел тебя из равновесия и что тебе не было необходимости уезжать куда-нибудь только потому, что она оказалось неверна тебе.

— Я все же утверждаю…

Но бабушка прервала Девлина, сделав предостерегающее движение рукой:

— Марианна, как я случайно узнала, дает всем понять, что виноват ты.

— Она, видимо, считает, что неверность не может быть основанием для того, чтобы отложить свадьбу.

— Не ломай голову над тем, что она считает. Девица достаточно полно высказала свои мысли. А ты вот почти ничего не сделал, чтобы восторжествовала истина.

— Но я бы опорочил ее доброе имя.

— Марианна сделала это сама, и ничего тут не поделаешь. Но, может быть, она перестанет порочить твое доброе имя, если тебя не будет поблизости. Во всяком случае теперь, когда Фредди жаждет твоей крови, у тебя не остается никакого подходящего предлога, чтобы не последовать моему совету. Палата лордов какое-то время проживет и без тебя. А ты не проживешь и минуты, если тебе снесут голову. Так что, мой мальчик, ты исчезнешь, и я настаиваю на этом.

— Я ни за что не уеду из страны, дорогая герцогиня, какая бы на то ни была причина. Я не собираюсь снова умирать от морской болезни только для того, чтобы избежать смерти от руки Фредди. Я пристрелю его, прежде чем…

— Нет, ты не сделаешь этого, и никто не предлагал тебе уехать из страны. Тебе нужно скрыться там, где тебя никто не знает, изменить внешность и заняться чем-то, что не привлекало бы всеобщего внимания. Дай мне подумать часок.

Но в тот вечер, когда герцогиня объявила Девлину, где ему лучше всего спрятаться, он откровенно расхохотался.

— Я думал, мне нужно скрыться, а не похоронить себя.

— Ничего с тобой не произойдет, если немного поживешь в деревне, и даже пойдет на пользу, раз уж тебе предстоит отдых.

— Это как посмотреть.

— И все-таки ты сделаешь так, как говорю я. Стоит ли спорить всего о нескольких месяцах. К тому времени, будем надеяться, Марианна перестанет злиться на тебя, а Фредди либо выдаст свою сестрицу замуж, либо поймет, что она лгала не только про тебя, но и о своей беременности. Посмотрим. Так все и будет.

— Но не конюхом же?

— Когда тебе в последнее время попадался на глаза конюх? — спросила герцогиня. — Всегда знаешь, что он в конюшне, но почти никогда не сталкиваешься с ним.

О том, чем заняться, Девлин еще толком не думал. Но выгребать навоз из конюшни ради сохранения дружбы — это уж было слишком! От одной только мысли его тошнило. Так что о черной работе не могло быть и речи. А вот повозиться с лошадьми, проявить себя в чем-то он не возражал.

Однако раньше ему бы и в голову не пришло, что его недолгое пребывание в деревне расстроит все его планы и закончится так скверно. Тогда герцог даже и подумать не мог о девушке, подобной Меган.

На весь остаток дня Девлин поверг Меган в ужасное настроение. Утренняя прогулка на лошади, которой она так ждала, не доставила ей никакого удовольствия. Девушка не понравилась себе и в словесной дуэли, и ее даже не поцеловали. Несомненно, этот раунд легко достался Девлину.

«— Так ты все-таки хотела, чтобы он тебя поцеловал?

— А ты как думаешь?

— А зачем тогда нужно было поднимать из-за этого шум?

— Если он собирается целоваться, провоцировать его на это я не буду.

— А что ты тогда скажешь о том первом разе?

— Это было совсем иначе. Тогда я не знала, что провоцирую его. Но если бы после того, как он меня предупредил, чем это может кончиться, я стала бы пищать, то было бы похоже, будто я напрашиваюсь, разве не так? А я точно не хочу, чтобы он знал, как мне хочется его поцелуев.

— Не понимаю, почему бы и нет. Это было бы кратчайшим путем к тому, чтобы это случилось.

— Если человек до поздней ночи думает, как бы меня обидеть? Представляю себе, что бы он сделал, знай о том, что мне, может быть, хочется, чтобы он меня поцеловал.

— Почему «может быть»? Ты же определенно сказала.

— Ну ладно, начнем думать сначала».

Как обычно в последнее время дискуссии Меган с самой собой больше раздражали ее, чем помогали. С тех пор как Девлин с его прозрачными намеками разжег ее любопытство, здравый смысл начал отступать. Теперь ее осторожный внутренний голос стал чем угодно, только не осторожным, а любопытство было распалено настолько, что девушка решила дать ему выход — по крайней мере, частично.

Меган хотелось снова пережить приятное ощущение, которое она испытала, целуясь с Девлином, и многое другое. «Другое» было окутано туманом, неизвестностью, но она будет ничто, если не рискнет — когда-нибудь. Здравый смысл полностью, конечно, не отступил. Девушка знала, куда эти поцелуи могут завести: к занятиям любовью и падению. Тянуло узнать начало и конец этой вещи, но не то, что между ними. Причем, по правде говоря, чем кончается, тоже не очень-то хотелось знать. Однако Меган придется установить себе пределы того, чему она хочет научиться у Девлина. Ей придется остановить парня до того, как она узнает слишком много.

«— Я думаю, этому есть название, и не очень хорошее.

— Если есть, то я его не знаю.

— Нет, ты знаешь. Тебе просто стыдно признать это.

— Что-то мы заговорили по-иному в последнее время.

— Ничего не по-иному, но ты не совсем принимаешь в расчет чувства Девлина. Ты должна все время думать о том, как узнать, что у него на уме и какими путями он хочет одолеть тебя. Вместо этого ты уже решаешь, в какой точке тебе надо будет остановиться.

— Это потому, что я хочу, пока свободна, изведать кое-какие приключения, и на этом закончим».

Меган продолжала пребывать в состоянии той же раздвоенности, когда вечером отправилась на конюшню. Одна ее часть в который раз примерялась к мысли о том, что хорошо бы поучиться у Девлина целоваться и так далее, в то время как другая заглядывала подальше, гораздо дальше. Одна часть путала ей ноги, оттягивала посещение конюшни до той поры, когда Девлин запрет ее и уйдет спать, в результате чего планы девушки — по крайней мере на сегодняшний вечер — будут разрушены. Другая же часть торопилась, боясь опоздать. Но ни та, ни другая не рассчитывали увидеть Девлина выезжающим на Цезаре.

«Вот дьявол», — подумала Меган, глядя ему вслед, потому что конюх не остановился. Он не заметил девушку, занятый, очевидно, своими мыслями. После напряженной борьбы, которую ей пришлось выдержать со своим внутренним голосом, Меган было обидно видеть, как объект ее внимания исчезает в ночи. А интересно, кстати, куда это несет его в такое позднее время?

Сразу на ум пришло несколько ответов. У конюха назначено свидание с другой женщиной. Меган слишком докучает ему, вот он и дает ходу, ищет приключений на стороне. Это был своего рода бандит с большой дороги, нападавший на беспечных ночных странников.

Меган уцепилась за третий ответ, потому что первые два ей не подошли. А смысл в нем был. Пока парень не появился здесь, в этих местах не было ни одного случая ограблений. Сейчас самый подходящий час для таких дел. К тому же Девлин не надел одну из своих любимых отлично сшитых белых рубашек, которые ему трудно было бы просто так себе позволить. Разве что он добывал деньги нечестным путем! Белую рубашку хорошо видно в темноте, а темную одежду, которая сейчас на нем, нет.

Решение проследить за конюхом созрело сразу, но не сразу девушка поняла, что, если она хочет догнать его, у нее не будет времени приладить седло сэру Эмброзу. Перспектива ехать без седла сразу охладила пыл Меган, и вместо этого она решила встретить Девлина здесь по возвращении. Конечно, когда он вернется, при нем вполне может не быть свидетельств его преступной деятельности, так как разбойник имеет возможность (и скорее всего он так и поступит) предварительно спрятать награбленное.

Это все и решило. Меган очень хотелось иметь хоть что-нибудь компрометирующее этого человека. Мысль была весьма соблазнительной. Тогда она сможет требовать от него чего угодно, сможет поставить его на место, он у нее попрыгает, перестанет унижать ее.

И Меган бросилась без дальнейшего промедления к сэру Эмброзу, прихватив только ту сбрую, которая была необходима для управления кобылой, потому что ехать без седла — это одно, а ехать на такой чистокровной лошади, как сэр Эмброз, без уздечки — совсем другое. Однако небольшое промедление дорого обошлось девушке, ибо, когда она выехала на дорогу, Девлина и след простыл.

Меган не собиралась бросать на этом свою затею только потому, что ночь была почти безлунной и перед ней простиралась темная и неприветливая местность. Девушка направилась в том направлении, где были отмечены случаи грабежа — в сторону поместья семьи Такереев.

«Действительно, — думала она, — единственные, кого здесь грабят, это гостей Такереев, и происходило это всякий раз тогда, когда они разъезжались после вечера в доме леди Офелии».

Девушка почти расхохоталась при мысли о том, какую досаду вызывает этот бандит с большой дороги у леди. Меган ехала и улыбалась. Да, из-за этого многие, наверное, отказываются приезжать на эти пресловутые званые вечера. И так будет продолжаться по крайней мере до тех пор, пока вора не поймают. Жаль, что Меган не подумала об этом раньше.

Ее инстинкт в выборе направления сослужил Меган добрую службу: спустя несколько минут она уловила глазом какое-то движение, так, тень, скрывшуюся за возвышением дороги. Девушка, однако, не поторопилась вслед за ней. Прекрасно зная местность, она свернула с дороги и поехала напрямую к небольшой рощице, находившейся возле дома Такереев. Дальше дорога проходила как раз через эту рощицу.

«Лучшего места грабителю не найти», — подумала девушка. Там было удобно спрятаться вместе с лошадью, оттуда удобно было скрыться, потому что повозка между деревьев не пройдет — это в случае, если жертва вздумает преследовать грабителя.

Меган въехала в рощицу по тропинке и остановилась поодаль от дороги, так что Девлину или его жертве ее не увидеть, а она могла бы слышать приближение экипажа. Меган не особенно рассчитывала на то, что ограбление произойдет прямо у нее на глазах, хотя она и заняла удачную позицию среди деревьев. Девушка даже думала незаметно проследовать за экипажем до тех пор, пока что-нибудь не случится, если случится вообще. Был уик-энд, а большие вечера леди Офелия устраивала именно по уик-эндам. Конечно, если в ее доме не было гостей, приехавших на несколько дней. Но и в обычные вечера что-то да происходило в ее доме. Развлечения — в этом графиня была королевой. Поэтому, есть у Такереев гости или нет, она устраивала вечеринки всю неделю, пусть и при малом стечении гостей. Но ведь грабителю для выгодной ночной работы и нужно-то выждать одну-две жертвы.

Меган подъехала немного поближе к дороге и, привязав сэра Эмброза к дереву, приготовилась ждать. По сравнению с непроглядной тьмой между деревьями на дороге было посветлее.

Меган не беспокоило, что прошел час или около того, а на дороге никто не появлялся. Девушка была очень довольна собой, предвкушая, как она застанет Девлина на месте преступления и потом будет иметь против него кое-какое оружие.

Наконец она услышала шум и различила мигающий огонь фонаря повозки. Кучеру либо некуда было торопиться, либо он тоже попробовал хмельного, пока его хозяин развлекался. Казалось, экипаж никогда не доедет до Меган, и у девушки было вдоволь времени, чтобы решить, не пойти ли ей за повозкой пешком, прячась за деревьями.

Так она и поступила. Меган шла и считала шаги, чтобы знать, где она оставила лошадь. Деревья кончились скорее, чем ожидала девушка, и второй раз за этот вечер она была разочарована. Вот-вот экипаж выйдет на открытое место. Проклятье. Или Девлин решил дать именно этой повозке уйти, или…

— Жизнь или кошелек!

Сердце Меган замерло. Человек выскочил на дорогу и встал перед экипажем не больше чем в десяти футах от нее и с ее стороны дороги. Еще чуть-чуть — и девушка наскочила бы на затаившегося грабителя! И, если она не ошибалась, негодяй в подкрепление своих слов размахивал пистолетом.

Экипаж остановился. Пассажиры не торопились расставаться с кошельками. Страх у Меган прошел скоро, но сердце все никак не могло успокоиться после этого выкрика, после этого высокого пронзительного голоса. Высокого?

Вот мерзавец, он изменил голос. Да, Меган потребуется более весомое доказательство, чем голос! Девушка предстанет перед грабителем, как только все закончится. Но как? Она же не собирается срывать с него маску перед его же жертвами! Так она лишится рычагов воздействия на Девлина. Это просто-напросто приведет к его аресту, а Меган меньше всего этого хочет. Последняя мысль очень удивила девушку.

Конечно, у конюха есть чему поучиться, а это будет невозможно, если его посадят за решетку. Но разве только поэтому Меган не хочет, чтобы его посадили? К сожалению, времени для выбора мотивов не было, девушка еще не решила, как помешать грабителю сесть на Цезаря и ускакать. Надо подойти поближе и приготовиться.

Меган так и поступила. На дороге ничего особенного не происходило. Было какое-то бормотание жертвы нападения и наглый смех Девлина, который явно наслаждался своей властью над человеком.

Но немного спустя в голосе его послышалось нетерпение.

— Выкладывай поскорее, бросай на землю, и тогда можешь себе катиться. Или поторопись, или я тебе вот этим пистолетиком что-нибудь сделаю.

— Вы не позволите себе этого.

— Еще как позволю. Может, ты мне помешаешь?

Пассажир экипажа ответил, что нет. Меган очень не понравилось, что Девлин еще и издевается над человеком. Мало того, что он его грабит, так еще и издевается.

Как только они окажутся наедине, девушка ему все скажет. Сейчас негодяю бросят добычу на землю, он слезет с коня, чтобы поднять, а уж Меган не даст ему тут же сбежать. Пока экипаж уедет, у девушки будет достаточно времени, чтобы действовать. Экипаж тронулся с места. Грабитель и Меган подождали, пока он отъедет, и начали действовать. Но в тот момент, когда Девлин слез на землю, а Меган сделала шаг вперед, с другой стороны дороги появился кто-то еще.

Меган отступила назад, ее сердце опять бешено запрыгало. Их двое? Девлин втягивает в свои преступления милого мистера Брауна? Но этот новый был слишком высок для Мортимера Брауна. К тому же его появление было для Девлина такой же неожиданностью, как и для Меган.

— Господи, как же вы меня напугали.

— И еще больше напугаю, если вы мне не объясните все как следует.

Глаза Меган расширились от удивления. Вот этот голос и был голосом Девлина, это точно. Что за чертовщина? А теперь она была достаточно близко к лошади, чтобы понять, что это не Цезарь. Неужели же было так темно, что она не могла различить этой мелкой детали раньше? Да, но если бы Меган не заметила это, то не стала бы торчать здесь и не узнала бы, что Девлин знаком с грабителем, даже если сам не преступник.

Ход ее мысли подтвердил и ответ грабителя.

— Девлин, это вы? Господи, а вы что здесь делаете?

— Меня здесь нет, — с заметным раздражением ответил Девлин. — Меня здесь никогда не было. Вы меня здесь не видели. Вам ясно?

— А, вполне, вполне, — торопливо согласился грабитель, снимая платок, которым он повязал нижнюю часть лица, и убирая его в карман. — Надеюсь, и вы меня не видели?

— А вот вам не так повезло. Теперь объяснитесь, если сможете.

Грабитель пожал плечами, пытаясь перевести все в шутку.

— Я так, немножко развлекаюсь тут. Ваш…

— Грабежи на большой дороге — это не развлечение, осел. Начнем сначала. Говорите.

— Вы знаете, у меня пошла жуткая полоса неудач. Мне до зарезу нужны были деньги.

— А вам не приходило в голову попросить у отца? Не слышал, чтобы графа считали жмотом.

— Приходило. Но он черт знает как далеко отсюда, а я засел тут, ухаживаю за одной из дочек графа Уэдвиджвуда. Отец сам меня сюда послал. Он считает, что мне пора обзавестись семейством. Ну и что мне было делать? Я послал ему письмо, но он пока что не ответил. А я живу пока у Такереев, и моя хозяйка, чтоб ей, считает своим долгом каждый день показывать мне «лондонские достопримечательности», а вы знаете, что это такое. Те немногие деньги, которые у меня были, я проиграл в первый же уик-энд. Подумайте, разве я могу сказать леди Офелии, что на мели, когда я приехал завоевывать сердце одной из ее дочерей?

— Я вам скажу, что надо было выбирать другие «достопримечательности», а не игру на деньги. Советую вам так и поступить, потому что ваша работа в качестве бандита с большой дороги с сегодняшнего дня прекращается.

— Но она меня действительно развлекает.

— Не собираетесь ли вы со мной поспорить на эту тему, а?

В этих словах послышалась такая скрытая угроза, что Меган не стала бы обвинять грабителя в трусости, когда он торопливо успокоил Девлина:

— Нет, нет, и не думаю.

— И вы вернете все, что украли у этих добрых людей.

— Но я не могу этого сделать.

— Можете и сделаете.

— Да у меня их нет, понимаете ли. Так, мелочишка осталась. Прошлым вечером мы играли в одну азартную игру, а удача по-прежнему не повернулась ко мне лицом.

— И сколько?

— Восемьдесят фунтов.

Девлин неодобрительно хмыкнул, при этом он опустил руку в карман, потом подошел к грабителю и вложил ему в руку пачку ассигнаций. Молодой человек с благодарностью принял их, а Меган застыла, пораженная тем, что конюх может вот так просто выложить кому-то восемьдесят фунтов.

— Отнесете деньги в магистрат сегодня же ночью. Подбросите их с запиской, что вы, мол, поняли ошибочность своего поведения. Какие-нибудь трудности будут с этим?

— Нет-нет, сегодня же ночью сделаю.

— Хорошо, потому что иначе, если я не услышу от людей, что все возвращено, именно все, то нанесу визит вашему отцу. Мне не хочется этого делать. Старик плохо воспримет то, что я вынужден буду ему рассказать, а вам не понравится исход всего этого. Думаю, мы понимаем друг друга?

— Полностью. Мне очень жаль, что я доставил вам такие неприятности. Этого больше не будет… Я клянусь… Я…

Грабитель так и недоговорил, потому что Девлин исчез за деревьями так же неожиданно, как и появился. Меган больше нечего было здесь делать, и девушка направилась обратно, туда, где оставила сэра Эмброза. Но лицо ее было все время хмурым. Чем это конюх мог так застращать графского сынка?

Разговор между Девлином и юным денди, на время ставшим дорожным грабителем, разговор, свидетелем которого стала Меган, не давал ей покоя всю дорогу к дому. Конечно, она допускает, что есть много объяснений тому, откуда денди мог знать Девлина. Скорее всего, по конюшням Шерринг Кросс, откуда Девлин попал сюда. Но просто тем фактом, что Девлин работал у герцога Ротстона, не объяснишь того почтения, с которым относился к нему графский сынок. Грабитель должен был поставить Девлина на место и пригрозить ему, а не выкручиваться.

Конечно, угроза прийти к отцу произвела на молодого человека впечатление, хотя, предположила Меган, сопляк, возможно, думает, что Девлин все еще работает в Шерринг Кросс и может пойти и рассказать все герцогу. Да, грабитель явно удивился, встретив Девлина здесь, в Девоншире. Потом, надо признать, Девлин, конюх он или нет, нагнал страха на парня, когда вдруг появился перед ним из темноты. Да и на Меган это подействовало.

Независимо ни от чего, в том разговоре, который не давал теперь покоя девушке, было еще что-то! Эта мысль пришла в голову Меган перед самым домом. Почтительное отношение денди проявилось с самого начала, Девлин сразу стал хозяином положения — как будто ситуация поменялась и Девлин стал лордом, а граф — слугой. Но это бессмыслица. Пусть человек работал у герцога, пусть работал долго, не важно, все равно он не получит такого авторитета, который был бы выше социального положения. Чувство уверенности в себе — может быть, но слуга все же должен знать свое место, особенно рядом с человеком, приближенным ко двору.

«— Опять у тебя этот снобизм.

— Но я же права.

— В тебе всего-навсего говорит раздражение, потому что он не оказался грабителем с большой дороги».

Что ж, это было вполне справедливо. Меган же действительно мечтала иметь против Девлина какую-то зацепку. А теперь вместо этого ей, видимо, прочтут еще одну лекцию за катание в позднее время. Вот негодяй, почему он не как другие слуги, почему ставит загадки перед своими хозяевами?

«— Опять ты за свой снобизм.

— Просто я возвращаюсь в нормальное состояние, чтобы как должно встретить тирана.

— Он не тиран. Тебе не приходило в голову, что лекции тебе читают только люди, которые думают о тебе, думают о твоем здоровье и благополучии?

— Ну да!

— В любом случае тебе следует иметь правдоподобное объяснение относительно того, где ты была, или ты собираешься сказать правду?

— Ты же знаешь, что нет. Но, может быть, он еще не приехал и я смогу украдкой поставить сэра Эмброза в ее стойло и незаметно улизну сама.

— Я бы на это не стала рассчитывать».

Девлин был уже на месте, тут как тут, руки в боки, и на лице — самое строгое выражение, которое девушка когда-либо видела. Меган решила первой пойти в нападение, что бы там ни случилось.

— Значит, мы вернулись? — начала она, не дав ему раскрыть рта. — Я хотела попросить вас, чтобы вы сопровождали меня сегодня, мне надо было кое-куда съездить, но я не смогла вас найти.

— И куда это мне надо было сопровождать вас?

— Один из арендаторов отца плохо себя почувствовал. Я решила съездить к ним и узнать, нельзя ли чем-нибудь помочь. Раньше я была занята другими делами и забыла. Но лучше поздно, чем…

— Ничего не понимаю! — прервал девушку Девлин, стаскивая ее с сэра Эмброза. — Да еще без седла! — добавил он. Потом снова посмотрел на Меган. — Вы действительно скакали на этом звере без седла?

Меган обругала себя. Она совершенно забыла об этом. Но, начав идти напропалую, девушка решила держаться той же линии, тем более что его лицо уже не было таким строгим.

— Вы так говорите, будто я никогда раньше так не делала, — ответила она. — Это не трудно, уверяю вас. Но я не понимаю, зачем поднимать шум из-за пустяка. Единственно, почему мне хотелось, чтобы вы меня сопровождали, это чтобы избежать недоразумений и вашей дурной привычки вмешиваться в мои дела. На самом деле я не испытывала никакой необходимости в вашем эскорте, поскольку даже не выезжала за пределы наших владений. Но раз уж настало время для допросов, то скажите, где были вы?

— Я уезжал, чтобы поймать вора.

Такого признания Меган не ожидала.

— И как, удачно?

— Нет, — солгал он.

Девушка знала, что Девлин лжет, но заявить об этом означало бы признаться, что она следила за конюхом.

— Плохо. Поймали бы, так, может, перестали бы лезть в мои дела.

— В ваши дела? Сомневаюсь. Кто-то должен научить вас здравому смыслу, подумайте, сейчас самое время.

Девлин поймал ее за руку и потащил к возвышающейся приступке, с которой садились на лошадь. Меган открыла рот, глаза ее расширились, она была чуть ли не в шоке, понимая, что хочет сделать этот человек.

— Подождите, Девлин. Не надо… Я скажу, вас арестуют. Я вас…

Он сел на приступку, а Меган плюхнулась животом ему на колени. Она чуть было не закричала изо всех сил, но молодой человек сказал:

— Криками вы меня не остановите, малышка, а вот народ соберется.

Это конюх очень правильно сказал. Меган поджала губы. Теперь она не пискнет, пусть даже изувер убьет ее. Но этот человек пожалеет! Она с ним расквитается, а там…

Первый шлепок стал для нее открытием. Звук был громкий: ладонь пришлась ей по мягкому месту, но девушке было совсем не больно. Она забыла, что надела одну из своих самых плотных юбок, которые предназначались для езды на лошади. Про себя Меган посмеялась над экзекутором. Но сказать этого она ему не скажет. Конечно, так было при первом шлепке. К тому же времени, когда Девлин закончил порку, а закончилась она не сразу, толстая шерсть стала казаться Меган тонким шелком и смеяться ей вовсе не хотелось. Девушка была вне себя от злости, что все это сойдет ему с рук.

Когда конюх поставил ее на ноги, Меган недолго думая ударила было его кулаком, но промахнулась. Она увидела, что его губы искривились в улыбке, и это разозлило ее еще больше. Этот человек явно потешался, видя бессильный гнев девушки.

— Вы самый ужасный выродок, каких я только видела! — крикнула она чуть ли не с визгом.

— И многих повидали?

После такого бесстрастного ответа Меган умолкла, а потом спросила с любопытством:

— А для вас существует обида, которую вы не в силах стерпеть?

— С чего это мне кто-то будет наносить обиды? — спокойно спросил он. — Вы много болтаете лишнего и рисуетесь. А вот в моих руках становитесь шелковой.

Что он себе позволяет!

— Все! Вы уволены! Вы больше здесь не работаете! Считайте, что вас нет!

В ответ на последнюю фразу Девлин вздернул брови и спросил:

— Вам этого так хочется?

— Вы знаете, что я имею в виду.

— Конечно. А отцу скажете вы или я?

Меган немного подумала и поняла, что этот негодяй выиграл — опять. Она вовсе не собиралась говорить отцу или кому-то еще об этой унизительной экзекуции.

— Почему вы не хотите уйти из моей жизни? — жалобно спросила она.

— Что? Отступать перед огнем? Дезертировать с войны? И не подумаю, дорогая девочка.

В ответ на это ей захотелось кинуть в него чем-нибудь тяжелым, и Меган стала шарить глазами по сторонам. Поняв ее намерение, конюх встал и положил руки ей на плечи.

— Этим утром я вас как следует предупредил, чтобы вы так глупо не рисковали собой, — сказал он серьезным тоном. — Чтобы предупреждение было более доходчивым, я задал вам эту трепку. Но, пожалуй, вам нужно еще и показать, что случается с глупыми особами, которые болтаются неизвестно где в позднее время.

Сейчас его намерения были ясны. Меган отпрянула, испугавшись, что сейчас Девлин надумает целовать ее. Но это не принесло ей успеха, потому что парень уже держал ее. Он притянул Меган к себе, наклонил голову и прикоснулся губами к ее бесчувственным и неподвижным губам прежде, чем девушка успела сказать хоть слово и остановить насильника.

Девлин думал, что дает ей урок, но не ведал того, что это был урок, который она хотела получить. Как только Меган поняла, что молодой человек действует в соответствии с ее желаниями, она расслабилась, и ей сразу стало так хорошо, что голова пошла кругом. Девлин прижался чуть сильней, и девушка испытала от этого еще большее удовольствие. И все пошло по нарастающей — биение сердца, дыхание, ощущение чуда. Это было так сладко — прикасаться к Девлину! Кто бы мог подумать? Но урок еще не закончился, и Меган не хотелось, чтобы он когда-нибудь прекращался.

Девушка подумала, что урок закончился, когда конюх перестал целовать ее губы, но потом его поцелуи перешли на щеку, приблизились к уху. С этим пришло новое ощущение восторга, и мурашки поползли по спине.

— Научите меня, — вымолвила она, задыхаясь, когда его губы спустились к шее.

— Чему?

— Целоваться.

Девлин застонал, опустив голову ей на плечо.

— Думаю, что лучше мне вас этому не учить.

«А вот это нечестно с его стороны», — с возмущением подумала Меган.

— Почему это?

— С меня хватит и того, чего мне стоит держать себя в руках.

— Тогда пустите меня.

Молодой человек поднял голову и посмотрел ей в глаза с таким выражением, что Меган задрожала.

— Не теперь. Это был урок того, что происходит с девушками, которые катаются по ночам, помните? Я во чтобы то ни стало закончу его.

— Я уже поняла.

— Вы еще не поняли. — И он накрыл ладонями ее груди.

Меган даже задохнулась. Она никогда не думала, что простое прикосновение может вызвать такое богатство ощущений. Конечно, девушка знала, что парню не следует трогать ее здесь, но это была часть урока. И еще Меган считала, что это то «другое», о котором она собиралась узнать.

Девлин, видимо, думал, что это шокирует ее, по крайней мере надеялся, и Меган не хотелось выводить его из этого заблуждения, иначе все могло бы прекратиться. Девушка закрыла глаза, чтобы конюх не понял, какие чувства она действительно испытывает. Меган совсем не была шокирована, она удивлялась тому, что каждое движение его нежно гладящих ладоней сообщало новые ощущения другим частям тела помимо грудей, которые так уже трепетали от его ласк.

Девушка получила импульсы, которых не понимала. Ей захотелось, чтобы Девлин вернулся к ее губам, захотелось потрогать его и ощутить своим. Меган хотелось этого, потому что хотелось, а не из-за проклятого урока, который Девлин, как он полагал, прописывает ей.

И вот девушка снова почувствовала его губы, но в них уже было больше страсти, чем вначале, и руками Девлин сильно прижал к себе ее бедра. Меган запищала — частично оттого, что испугалась жара, вспыхнувшего в нижней части ее тела, а частично оттого, что молодой человек слишком сильно сжал ее. Услышав ее голос, Девлин сразу же отпустил руки, и девушка через какое-то мгновение поняла, что ее больше не держат, что урок закончился.

— Меган, через мгновение я превращусь в пепел, — надтреснутым голосом произнес он, и видно было, что человек действительно страдает от боли. — Ну-ка быстро отсюда, пока еще есть возможность.

А Меган не хотелось уходить! Ей хотелось снова почувствовать обнимающие ее руки, его губы, но здравый смысл и это «пока еще есть возможность» помогли девушке превозмочь себя. Она только бросила на конюха последний взгляд, полный томления, от которого тот застонал и снова потянулся к ней. Меган испуганно выскочила на улицу и побежала со всех ног.

Только на следующий день и по тщательном размышлении Меган призналась себе, что, возможно, вела себя прошлой ночью несколько бездумно и посему заслуживает попреков — попреков, но не выволочки. Она действовала чисто импульсивно, когда поехала за Девлином и когда наделала всяких предположений по поводу того, чем он якобы занимается. Но факт остается фактом, если бы Девлин не был связан с вором, то он вообще бы не появился на месте преступления, а ей пришлось бы столкнуться с тем незнакомцем, который ее не испугался бы так, как Девлина. И девушка была бы с ним одна, на ночной дороге, среди темного леса.

Очень даже возможно, что то, против чего ее предупреждал Девлин, могло случиться. И только то, что вор был графским сынком и, предположительно, джентльменом, ее не спасло бы. Денди, который действует как бандит с большой дороги, наверняка оставил все свои высокие принципы дома. Если бы Меган сказала ему, кто она, то и это вряд ли помогло бы ей. Ведь девушка была совсем одна в такое позднее время. Да кто бы ей поверил!

Как это ни досадно, но Девлин был прав. Она вела себя неосторожно, неразумно, не думая об опасности и о риске, которым подвергала себя. У Меган мурашки пробежали по коже при мысли о том, что незнакомец мог проделать с ней то же, что и Девлин. Ей и помимо того могло бы достаться.

«— Может, тебе признаться, что ты была не права и больше не будешь?

— И тем самым укрепить Девлина в его самоуверенности? К тому же он не имел никакого права шлепать меня по этому самому месту. Он должен был доложить о моем поведении отцу, а не решать по своему усмотрению. Мне это не понравилось бы, но именно так ему и следовало поступить.

— Ну и скажи ему это.

— Обязательно скажу!»

В это утро Девлин не появился. В урочное время Меган отправилась покататься. Она даже потянула время, ухаживая за сэром Эмброзом, но Девлин так и не пришел. Перед самым вечером появился Мортимер и на ее вопрос ответил, что Девлин спит, у него «ужасно болит голова». Может быть, на самом деле все не так и плохо, но Меган сегодня будет беспокоиться о нем, и больше, чем следовало бы.

Она всегда могла навести справки о его головной боли. Но, когда девушка вторично в течение дня вошла в конюшню, Девлина по-прежнему там не было, а снова был Мортимер. Старик выводил на тренировку новую лошадь.

Меган остановилась полюбоваться кобылой и спросила предельно (как ей казалось) безразличным тоном:

— А что, мистер Джеффриз еще спит и у него болит голова?

Мортимер ухмыльнулся.

— Нет, он готовится к новой головной боли.

Меган нахмурилась.

— Новой? Как можно «готовиться к новой головной боли»?

— Раздавив бутылку, мисс. Две или даже три.

Девушка не знала, что и делать. Девлин пьет?! Очевидно, он начал ночью, вот у него и заболела голова сегодня утром. А по взгляду Мортимера можно было догадаться, что старик винит в этом именно ее. Девлин пьет из-за нее? Мысль о том, что она может довести мужчину до бутылки, взволновала Меган. Неужели она производит на него такое впечатление?

«— Не бери на себя лишнего. Он пьет, наверное, совсем не из-за тебя.

— Я знаю, но приятно просто подумать об этом.

— Во всяком случае, тебе не хочется иметь дело с этим человеком, когда он пьян.

— Не знаю. Он и трезвый довольно-таки противный.

— Да, это так, но я имею в виду, что пьяные люди утрачивают контроль над своими эмоциями. Его намерения и так трудно определить».

— Я все поняла, — тихим голосом раздраженно произнесла Меган.

— Что такое, мисс?

— Ничего, мистер Браун, — ответила Меган. — Я решила навестить свою подругу Тифани и возьму эту лошадь, если вы не возражаете.

— Конечно. И мне не надо выгуливать ее. Она тихая. Я только поставлю ваше седло.

Меган кивнула, и пока она ждала, взгляд ее был прикован к другой стороне конюшни.

«И не думай об этом».

Меган вспыхнула от стыда.

«— Хорошо, а тебе разве не любопытно, какие вина он пьет?

— Дешевку какую-нибудь.

— Какую-нибудь муть. Хотелось бы узнать.

— Ты напрашиваешься на неприятности.

— Ах, теперь уже ты становишься осторожной? Похоже, поскольку я собираюсь к Тифани, а она всегда оказывает на тебя благоприятное воздействие.

— И на тебя тоже. Она посоветует тебе держаться подальше от пьяных мужчин.

— Господи, неужели ты думаешь, что я собираюсь рассказывать Тифани хоть что-нибудь об этом?

— Пожалуй, что расскажешь».

Меган не собиралась делать этого, особенно теперь, когда испытывала растерянность и чувство стыда. Но девушка не успела провести с Тифани и десяти минут, как вопрос вырвался сам.

— А что, если я выйду замуж за человека из низкого сословия?

Ответ Тифани был весьма взвешенным.

— А насколько он ниже тебя?

— Это предположение, — посчитала нужным подчеркнуть Меган. — В действительности я и не думаю о чем-либо подобном…

— Так насколько ниже?

— Скажем, он был бы не из джентльменов. Тебя это шокировало бы? Как ты думаешь, получился бы грандиозный скандал?

Тифани долго смотрела на Меган, а потом выпалила:

— Меган Пенуорзи, ты случайно не влюбилась в этого конюха?

— Абсолютно нет, — насмешливо ответила Меган, хотя щеки ее запылали. — Мы с ним только ругаемся. Мы даже не нравимся друг другу.

— Рада слышать это.

Меган пропустила мимо ушей последнюю фразу. Она плюхнулась в новое кресло Тифани и только тогда облегченно вздохнула.

— Но должна признать, в нем что-то есть, Тифи. Когда я рядом с ним, то чувствую, о, даже не знаю, во мне словно шампанское играет. Я уверена, это потому, что наша постоянная ругань стимулирует, заставляет быть в форме, что ли. Я даже кричу на него.

Тифани улыбнулась.

— Ничего ты не кричишь.

— Кричу, да, — убеждала ее Меган. — А он так злится на меня.

— По делу?

— Обычно да. Но я начинаю думать, что мне приятно перебраниваться с ним, хотя со стороны это не всегда так выглядит.

— Тебе, думаю, просто скучно, а он мужчина красивый, невероятно красивый. Все очень понятно. А у него есть какие-нибудь достоинства?

— Ни единого. Впрочем, он очень заботится обо мне, чтобы у меня все было хорошо. Он просто из себя выходит, если я делаю что-нибудь такое, что, по его мнению, представляет какую-то опасность для меня.

У Тифани глаза поползли на лоб.

— Меган, а что ты делала все это время?

Меган пожала плечами и сказала как бы между прочим.

— Я все время думала, что это Девлин грабит по ночам.

— А ты не слышала? У того человека проснулась совесть. Он вернул в магистрат все награбленное вместе с запиской, где поклялся, что никогда не соблазнится больше на такого рода дела.

— Значит, он все-таки так и поступил.

Тифани часто заморгала.

— Меган, ты как говоришь? Такое впечатление, будто т знала…

— А я знала.

— Меган!

— Ну что же мне поделать, если я очутилась там и была свидетельницей того, как Девлин велел ему вернуть все. Я же сказала, что подозревала в этом Девлина.

— Так и было? — недоверчиво спросила Тифани.

— Нет, к большому сожалению, — недовольно проговорила Меган. — Он пошел, чтобы поймать вора, и ему это удалось. А я случайно выследила его.

— Надеялась застать его на месте преступления?

— Ну да, в этом роде. — И Меган коротко рассказала Тифани о вчерашнем ночном приключении, закончив словами: — Он очень разозлился на меня, когда я пришла. И это при том, что я ему вообще не сказала, где я действительно была. Представляю его реакцию, если бы он узнал где!

— Меган, тебе пора начать думать, прежде чем что-то делать. Ты представляешь, что могло бы случиться?

Сейчас она представляла. Но все остальное, что приключилось с ней этой ночью, она не в силах была поведать даже самой лучшей подруге.

— Я все понимаю и начинаю жить по-новому. Сегодня вечером я даже поеду от тебя в сопровождении кого-нибудь из ваших слуг, чтобы обойтись без выговора со стороны Девлина, потому что он не любит, когда я езжу одна.

— Ты должна взять это себе за правило. В Лондоне мы никуда не ходим без соответствующего сопровождения. Знаешь что? Мать Тайлера хочет взять нас к себе под крыло. Она также предложила, чтобы мы пожили у нее.

— Но это же отлично! — воскликнула Меган. — Я знаю, майор и его жена такие лапочки. Они давно знают моего отца, иначе не пригласили бы нас. Но, честно говоря, они же никого не знают. А вот леди Уотли знает всех и вся, правда?

— Вроде. У меня такое впечатление, что до конца года мы выдадим тебя замуж.

— Надеюсь, что да, потому что любопытство насчет этого самого в последнее время не дает мне покоя. Я не могу дождаться, когда выйду замуж и узнаю, что же это все собой представляет.

— Но только смотри, не перепутай порядок.

— Ни в коем случае. Может, я и много думаю об этом в последнее время, — принизила Меган свои заслуги, — но этим я и ограничиваюсь.

— Может, тебе лучше держаться подальше от вашего конюха? — осторожно посоветовала Тифани.

Меган засмеялась.

— Вот такие советы я теперь получаю часто. Но ты на этот счет можешь быть спокойна. Я не собираюсь портить себе перспективу на достойный союз флиртом с каким-то проходимцем, неважно, насколько он красив.

— И насколько волнует тебя.

— Не важно, насколько он волнует меня.

— И привлекает.

— Ты права, Тифани. Я больше к нему не подойду.

Да, Меган сказала это, но она прекрасно знала, что никогда не последует своим словам. Не видеться с Девлином было невозможно. Не то, чтобы девушка не могла избегнуть этого: обходить конюшню стороной было самым простым делом. Меган могла приказать, чтобы се лошадь выводили к ней, когда она соберется на верховую прогулку, и отводили обратно после того, как вернется. Любой из лакеев с радостью повиновался бы такому приказу. То, что девушка сама выводила лошадь и ухаживала за ней в конюшне, было действительно необычной привычкой, но в случае необходимости Меган могла отказаться от нее.

Невозможность заключалась в том, что девушка хотела быть с Девлином.

«— Ну вот, наконец ты призналась в этом.

— Но объясни, почему это так?

— Возможно, ты в конце концов влюбилась в него.

— Не говори глупостей. Ну что в нем можно полюбить?

— А то, что он заботится о тебе? — Этого еще недостаточно.

— А его поцелуи? Ты же не можешь отрицать, что обожаешь их?

— Что он, единственный такой на всю округу?

— А как насчет его несравненного очарования?

— Какое очарование? Нет у него никакого очарования. Ворчун, вот и все.

— Так-то оно так. Но он несчастлив. У него нет женщины, которая могла бы смягчить его нрав.

— Я не собираюсь его переделывать.

— А как насчет чувств, которые он у тебя вызывает?

— Как? Об этом я знаю не больше тебя. Забудь эти глупости! Не хватало еще влюбиться в этого человека. Ты что думаешь, что я всю оставшуюся жизнь намерена провести в конюшне?

— С таким человеком можно разделить его судьбу. Не думаю, что ты стала бы сильно возражать против этого. А что ты любишь больше, чем лошадей? Исключая, конечно, его поцелуи?

— Но это не значит, что я намерена жить среди лошадей. Господи, да ты понимаешь, что ты предлагаешь мне?

— Да».

Меган с виноватым видом огляделась по сторонам, но человек, сопровождавший ее домой, не обращал на нее никакого внимания и, во всяком случае, никак не мог бы понять, что она ведет спор с самой собой.

«— Не знаю, что я с тобой все разговариваю. Тифани наставила меня на истинный путь, а ты тянешь назад, на опасный. Только из-за того, что я согласилась, чтобы Девлин научил меня целоваться…

— Он тебе этого не предлагал.

— Но он… Но это не означает, что я собираюсь выйти за него замуж. Я не буду даже думать об этом. Я собираюсь выйти замуж, по меньшей мере, за графа!

— Спускаемся с небес на землю, не так ли?

— Нет, просто я пытаюсь взглянуть на вещи немного более реально. Есть не так много герцогов, из которых можно выбирать, особенно молодых герцогов.

— А грандиозный дом, превосходящий роскошью салон леди Офелии — он все еще так важен?

— Да!

— Упрямица. Заруби себе на носу!

— Выходит, теперь ты тоже с ним согласна? Наверное, ты к тому же считаешь меня испорченной.

— Не так ли?»

Меган не произнесла ни слова, внутри у нее все кипело, и по мере приближения к дому девушка раздражалась все сильнее и сильнее. Подъехав к поместью, она поблагодарила сопровождающего и отослала его, а потом спрыгнула на землю и повела сэра Эмброза в конюшню. Как ни удивительно, учитывая разговор, который она только что вела сама с собой, Меган даже не подумала о Девлине или о возможности наткнуться на него.

Однако конюх был там, и он был не один.

— …Но мама встревожилась, когда ты не пришел за своим обедом, — говорила Кора. — Поэтому я принесла тебе эту корзинку. Большим мужчинам, вроде тебя, нужно много есть, верно?

— Очень мило с твоей стороны, но как раз сейчас мне не хочется есть, — Кора хихикнула, и Девлин удивленно спросил: — Боже правый, где ты этому научилась?

— Чему?

— Ладно, не обращай внимания. Иди сюда.

Ноги Меган, казалось, приросли к земле. Девушка не могла видеть любезничающую парочку, но достаточно хорошо знала оба голоса, и если раньше ей казалось, что сердится на себя, то это было ничем по сравнению с тем, что она чувствовала сейчас, представляя себе Девлина, целующегося с кухаркой.

— Кора Лэмб, — сурово произнесла она. — И чем же ты там занимаешься?

Раздался приглушенный вскрик, а затем из-за стога сена, спотыкаясь, выскочила Кора. На ходу она пыталась привести в порядок волосы и одежду.

— О, это вы, мисс, — прошептала девушка. — Клянусь, ваш голос был похож на голос моей матушки.

— Возможно, твою матушку следует поставить в известность о том, чем ты здесь занимаешься.

— Не надо, мисс Меган. Я всего лишь принесла мистеру Джеффризу немного поесть, вот и все. Я уже иду в дом.

— Иди и в следующий раз запомни, что твои обязанности не распространяются на конюшню. Если мистеру Джеффризу захочется поесть, он сам сможет найти дорогу на кухню. Позаботься о том, чтобы я тебя здесь больше не видела, Кора.

С поклоном и торопливым: «Да, мисс», — Кора чуть не выбежала из конюшни.

— Тебе не следовало этого делать, — сказал Девлин за спиной у Меган.

Девушка круто повернулась.

— Вот как? От меня ждут, что я буду закрывать глаза, пока ты совращаешь прислугу? Не думаю, что это возможно.

— Если девушка хочет, чтобы ее совратили, то это не твое чертово дело, не так ли?

Меган наконец заметила, что у парня слегка заплетается язык, и обратила внимание на его необычный внешний вид. Волосы и одежда его были усыпаны сеном. Белая рубашка расстегнута до пояса и лишь наполовину засунута в брюки. Девлин был босиком и, похоже, не мог достаточно твердо стоять на ногах.

— Ты выглядишь отвратительно, — резко сказала она.

— Я спал, когда эта особа появилась поблизости и начала кудахтать. Я вышел навстречу, потому что принял ее за тебя.

— Я не кудахчу, скверный ты мужик!

— Ты не хихикаешь, слава Богу. Но все, что ты делаешь, так это доводишь человека до пьянства! — Взгляд Девлина упал на лошадь, тихо бредущую к своему стойлу. — А что ты делаешь с этой кобылой?

Ее подбородок вызывающе приподнялся.

— Я выезжала на ней — с позволения мистера Брауна.

Конюх быстро повернул голову к распахнутым дверям и уставился в ночную темноту. Меган почти могла прочесть его мысли, особенно когда эти зелено-голубые глаза остановились на ней, сузились и начали разгораться.

— Большую часть дня я провела у Тифани, а до дома ехала в сопровождении слуги, так что можешь не устраивать истерик на эту тему, — холодно предупредила девушка. — Виноватая сторона здесь не я, а тот, кто барахтался в сене с другой женщиной.

Должно быть, презрение, прозвучавшее в ее голосе, заставило Девлина забыть об осторожности, потому что он внезапно взорвался:

— С другой женщиной? Позволь заверить тебя, что благодаря тебе я дошел до такой крайности, когда мне сгодится любая женщина!

— Ты обвиняешь меня в своей распущенности? — недоверчиво спросила Меган.

— Ты чертовски права!

Сказав, или, точнее, говоря, отрезав эту фразу, молодой человек буквально потряс Меган. Он повернулся к ней спиной, при этом заметно пошатнувшись, и направился к выходу, избрав для этого далеко не самый прямой путь.

«Он все еще хитрит», — самодовольно подумала Меган.

Девушка чуть не улыбнулась, спрашивая себя, следует ли ей сказать ему, что он идет не туда. Но парень остановился сам. Глаза Меган расширились, когда она увидела, как Девлин закрывает двери конюшни и опускает задвижку.

Удивление исчезло и сменилось беспокойством. Меган вспомнила, что с ней произошло в прошлый раз, когда Девлин был так же рассержен — не далее как прошлой ночью. Хотя к утру на ней не осталось сколь-нибудь существенных свидетельств его гнева, но когда девушка ложилась в постель, ее ягодицы все еще горели. А сегодня он просто был не похож на себя. Если можно верить словам Мортимера, то Девлин пил большую часть дня. Он не мог ясно соображать, если перепутал ее с Корой. Боже мой, если Девлин опять отшлепает ее за то, что она помешала ему заниматься любовью, она… она застрелит его!

— Что ты делаешь? — требовательно спросила Меган, попятившись, когда молодой человек снова повернулся к ней.

— Ты не должна была вмешиваться. Тебе следовало повернуться и уйти в дом и вообще не подходить сегодня ко мне. Но, наверное, я должен поблагодарить тебя, поскольку на самом деле я не хотел ее. Теперь, раз уж ты отослала девицу прочь, то вполне сможешь занять ее место.

Меган уперлась спиной в стог и потеряла равновесие. Это позволило Девлину наклониться над девушкой и положить руки ей на плечи. Меган безмолвно покачала головой. Конюх улыбнулся.

— Как, разве ты не хочешь продолжить урок по целованию? — ленивым тоном спросил он. — Или мне приснилось, что ты просила меня научить тебя, как это делается?

О чем он говорит? Внезапно перед девушкой открылись новые возможности, и сама мысль об этих возможностях сладостной дрожью отозвалась в низу ее живота.

— Ты хочешь поучить меня сейчас?

— Если ты скажешь мне, почему тебе хочется учиться.

— Я не хочу, чтобы мой будущий муж разочаровался во мне, — честно ответила Меган.

На секунду ей показалось, что Девлин собирается рассмеяться. Но вместо этого он наклонился еще ближе, пока его губы не оказались на расстоянии волоска от ее губ. Девушка ощущала запах бренди, он смешивался с ароматами сена и мускуса и не казался неприятным.

— Открой свой ротик, милочка.

На этот раз Меган не возражала против обращения, на котором он настаивал, потому что оно прозвучало мягко, даже с оттенком нежности. Да она и не могла задумываться об этом теперь, когда его губы были так близко от ее губ.

— Ты хочешь начать медленно, или хочешь узнать, на что похож настоящий поцелуй?

Должно быть, парень дразнит ее! Чем же он занимался в прошлые разы, если не целовал ее по-настоящему?

— Я хочу знать все, что можно узнать об этом, — заверила его Меган.

— Запомни свои слова, — предупредил Девлин за секунду до того, как его язык проник в се рот.

Меган ахнула бы, если бы у нее не перехватило дыхание, и не столько от потрясения, сколько от потока неожиданных ощущений, одновременно обрушившихся на нее. Ей показалось, что кровь ее закипает, ноги плавятся, а внутренности переворачиваются. Это было то же приятное чувство, которое она ощущала раньше, только теперь оно усилилось стократно, и девушка не знала, сможет ли она вынести столько эмоций разом. Но это было еще не все.

Тело Девлина медленно прижалось к ней, и жидкий огонь разлился в ее лоне. Он издал глубокий горловой стон, и в ответ, на этот рык груди ее отвердели. Рука мужчины пришла к ней на помощь, чтобы утолить жажду. Ее сердце колотилось; рядом с его грудью.

— Не прячь от меня свой язычок, — прошептал он, на мгновение оторвавшись от ее губ. — Дай его мне, Меган! Попробуй меня на вкус.

Казалось, у нее больше не осталось собственной воли, с таким рвением девушка повиновалась ему. Она хотела попробовать его; она просто не знала об этом, пока он не приказал ей сделать это. А если она может подражать его поцелуям, то сможет ли она подражать его прикосновениям? Это было еще одной ошеломительной потребностью, возникшей в Меган, и на этот раз ей не требовалось подсказки.

Когда ее рука скользнула между ними, Девлин слегка отодвинулся, чтобы облегчить ей задачу. Но его задача тоже облегчилась, и он немедленно воспользовался этим преимуществом. Внезапно между его рукой и ее грудью больше не осталось одежды. Девлин каким-то странным образом проник ей под камзол, расстегнул блузку, и девушка ощутила прикосновение огня. Боже милосердный, его рука не могла быть такой горячей — но тем не менее была. Его грудь под ее ладонью тоже не могла быть такой горячей — но тем не менее была! Вчера ночью он говорил, что от этого жара можно обратиться в пепел. Неужели такое возможно?

Но Меган сейчас было все равно, совершенно все равно. Девушка чувствовала, что падает, падает… Господи, они действительно падают!

Девлин оторвался от ее губ.

— Проклятье, мы же… — Он приземлился и крякнул: в основном из-за того, что Меган свалилась на него сверху. — …Падаем! — закончил он, уже лежа на полу.

И тут Девлин засмеялся глубоким смехом, какого Меган еще никогда не слышала у него. Смех был заразителен, особенно в свете того, что произошло. Момент для того, чтобы упасть со стога, был в самом деле неподходящий. К счастью, они свалились на подстилку из сена — остатков того, что было разбросано днем. И все же девушка совсем не так представляла себе окончание урока целования.

Меган смеялась изо всех сил, соскользнув с него, перекатившись на спину и держась руками за живот до тех пор, пока веселье не выветрилось окончательно. Ее глаза наполнились слезами. Она пыталась найти карман своего жакета, чтобы вытащить носовой платок, когда заметила, что платок болтается у нее перед глазами.

Меган быстро вытерла глаза, а когда опустила платок, то увидела, что Девлин перекатился на бок и улыбается ей, облокотившись на локоть.

— Падение не является частью урока.

Девушка улыбнулась в ответ.

— Спасибо, что предупредил, а то я засомневалась.

Парень хохотнул, но затем его глаза остановились на ее раскрытой блузке, и в них тут же снова вспыхнуло пламя.

— Вообще-то говоря, сейчас мы находимся в гораздо лучшей позиции для поцелуев, — с жаром произнес он. — Ты хочешь продолжить урок?

— А разве есть что-то еще? — удивленно переспросила Меган.

— Несомненно.

— Покажи.

Девлин потянулся к ней, но потом остановился и потряс головой, словно приводя мысли в порядок. Неожиданно он нахмурился.

— Нет, я… Боже правый, я, должно быть, сошел с ума. Иди домой, Меган, прямо сейчас. На сегодня урок окончен.

Ее разочарование было слишком острым, чтобы стерпеть.

— Почему? — прошептала девушка.

— Потому что во время последнего поцелуя я забыл обо всем. Я на мгновение забыл о том, что ты невинная девушка и излишнее любопытство может повредить тебе.

— Ты имеешь в виду, что мог бы заняться со мною любовью? — осмелилась спросить она.

— Да, черт побери.

Меган надеялась, что его тревожит только это соображение.

— Но я тебе не позволю. Я остановлю тебя. Ты сам остановишься, если я скажу, разве не так?

— Разумеется, — с негодованием ответил Девлин.

— Тогда я не вижу никаких затруднений.

— Вот как? Я, знаешь ли, не совсем трезв, — сказал он, словно Меган еще не заметила этого.

— Я не возражаю. — Девушка наклонилась к нему и мягко попросила: — Покажи.

Девлин хмыкнул и привлек се к себе.

— Дай мне снова свой язычок.

Она повиновалась, но на этот раз молодой человек не позволил ей водить кончиком языка по своему небу, а нежно пососал его и затем сказал:

— Есть и другие места, чтобы так делать.

— Где?

Он отодвинулся, чтобы захватить губами мочку ее уха и проделать с ней такую же возбуждающую операцию. Девушка вздрогнула, очаровательно передернув плечами, и глубоко вздохнула.

— А еще где?

Она пыталась сосредоточиться на маршруте, который избрали его губы, чтобы определить их конечную цель, но ее слишком захватили те ощущения, которые они пробуждали в ней на своем пути. Меган непроизвольно ахнула, когда ее сосок глубоко погрузился в горячее, влажное тепло его рта. Девушка была слегка шокирована, и ей с трудом верилось, что это может быть частью урока по поцелуям, но она не остановила его. Боже мой, нет, она и не собиралась его останавливать… Пока не собиралась.

Когда немногим позже ее ноги ощутили прохладу, это не связалось в ее сознании с тем, что ей поднимают юбку. Когда Меган почувствовала, что с нее стягивают панталоны, то это, казалось, тоже происходило с другим человеком, но наконец она спросила:

— А что ты делаешь сейчас?

Губы Девлина вернулись к ее губам, чтобы слиться с ними в страстном поцелуе, а потом он сказал:

— Показываю тебе все. Разве ты не этого хотела? Или ты испугалась?

— Немножко.

— Так и должно быть.

Это были неправильные слова, или наоборот, правильные, поскольку они бросили вызов ее упрямству и любопытству.

— Не останавливайся, Девлин… Не сейчас.

Он снова поцеловал ее, так что Меган едва успела заметить, что ее панталоны полностью сползли вниз. Но она не могла не почувствовать, как теплые пальцы проникают у нее между ног. Девушка удивленно вскрикнула, но звук был приглушен его губами. Потом она стонала, крепко прижимала его к себе и наслаждалась самыми поразительными ощущениями, не испытанными ею до сих пор. Ноги раскинулись помимо ее желания, тело со своими реакциями взяло верх над разумом, но теперь Меган было все равно.

— Это… Это тоже часть поцелуев? — выдохнула она, когда его губы вернулись к ее шее, а затем к груди.

— Да, — без малейшего колебания солгал Девлин.

— Значит, я должна сделать так же с тобой?

— Нет, — хрипло ответил он, зная, что не переживет этого.

— Но я хочу!

— Кажется, я сейчас умру.

Меган подумала, что тоже умирает, особенно когда он лег на нее, разместив свои бедра между ее раскинутых ног, и твердая часть его тела надавила на то место, которое он разогрел своими пальцами, доставляя ей то же самое наслаждение, что и раньше.

А затем ее внезапно пронзила резкая боль, и в этом уже не было ничего приятного. Ее глаза широко раскрылись от потрясения. Как? Нет, наверное, нет. Может быть, эта боль и ощущение полноты внутри — это не он сам, а все еще его пальцы. Однако Меган чувствовала его руки, обе руки, за своей спиной, они крепко прижимали девушку к телу Девлина. Меган снова испытала потрясение. Этого не должно было случиться!

— Скажи мне, что ты не занимаешься со мной любовью! — потребовала она в приступе паники.

Девлин лежал очень тихо, переживая свое собственное потрясение.

— Боюсь, уже слишком поздно говорить об этом.

— Но ты не мог!

— Мне очень жаль, Меган, но вред уже причинен.

Шок быстро сменился возмущением, как будто возобновившиеся толчки были ядрами, бомбардировавшими ее изнутри.

— Я не выйду за тебя замуж!

Это была не самая умная вещь, которую можно сказать человеку, который только что отбросил последние колебания.

— Черт побери, а я и не собирался просить тебя…

— Отлично!

— …Но теперь я просто обязан это сделать.

— В таком случае тебе повезло, что ты заранее знаешь мой ответ, — ядовито парировала девушка. — А теперь немедленно слезь с меня.

Он со стоном прижался лицом к ее шее.

— Я не могу, Меган!

Его проблемы не интересовали ее.

— Разумеется, можешь. Ты сам говорил, что можешь.

— Тогда я мог. А теперь… О, Господи!

Он дернулся один раз, другой — и снова замер неподвижно. Сейчас его движения уже не причиняли боль, но Меган была слишком рассержена, чтобы заметить это.

— Я выхожу из себя, Девлин. Если ты не хочешь иметь дела с рыдающей, вопящей женщиной, тогда…

— Если быть до конца откровенным, то я задолжал тебе самое главное удовольствие. Раз уж ты зашла так далеко, то могла бы и…

— Я не собиралась заходить так далеко, и ты знаешь об этом! — прошипела она.

Молодой человек приподнялся на руках, и Меган наконец смогла увидеть, как он расстроен. Чувство вины терзало его гораздо сильнее, чем ее слова, а в своем теперешнем нетрезвом состоянии он не мог как следует владеть собой.

— Тогда ты должна была уйти, когда я предупредил тебя!

— Правильно. — Меган больше не сдерживалась. — Сними с себя ответственность, почему бы и нет?

— Если бы я собирался так поступить, то не предложил бы тебе выйти за меня замуж.

— Ты прекрасно знаешь, что я не могу выйти замуж за конюха! Мой отец никогда этого не допустит.

— Наоборот, — самым самоуверенным тоном возразил молодой человек. — Уверяю тебя: когда выяснятся все обстоятельства, то твой отец будет целиком и полностью согласен, так что не используй этот случай как повод для отказа.

— Не смей рассказывать ему о том, что сделал со мной! Не смей никому рассказывать! Ничего не случилось.

— Меган, ты не можешь делать вид…

— Я могу делать все, что мне нравится, и если мне нравится продолжать жить так, как если бы этого не случилось, то я так и сделаю.

— Прекрасно! Попробуй!

Девлин откатился в сторону и поднялся на ноги. Теперь он больше не шатался. Меган поднялась почти с такой же быстротой и несколько секунд ошеломленно наблюдала за свидетельствами его преступления, которые она могла видеть… и ощущать. Девушка только что занималась любовью и все же была полностью одета; ну, скажем, почти полностью. Натянув панталоны, Меган подошла к дверям и откинула задвижку. Она не удостоила Девлина даже взглядом, но он наблюдал за ней, погрузившись в тяжелое раздумье.

— Когда ты образумишься, милочка, ты знаешь, где меня можно найти, — сказал он ей в спину.

— Ты будешь в аду прежде, чем я снова приду к тебе за чем бы то ни было.

С этими словами девушка вышла, так и не оглянувшись. Девлин с рычанием ударил кулаком по ближайшей стене, а потом вернулся в свою комнату и уничтожил оставшиеся запасы бренди.

Меган оставалась в своей комнате трое суток. Она размышляла, хотя прислуга шепталась, что на нее просто плохо действует погода. Но человек с таким живым, нетерпеливым характером не смог бы вынести большего. Что ж, она совершила ошибку. Но это не конец света; по крайней мере, еще не конец. Судьба не могла быть настолько жестока к Меган, чтобы покарать ее за одно-единственное отступление от благочестия. Девушка всем сердцем верила в это, но прежде чем радоваться, ей нужно было подождать, пока не появятся настоящие основания для радости.

Тем временем она вернулась к своим обычным повседневным занятиям, за одним важным исключением. Меган на время оставила верховые поездки и вообще любые занятия, которые могли бы привести ее в конюшню. Разумеется, из-за этого ей приходилось сидеть дома, а терпеть это в течение долгого времени тоже становилось невыносимо.

В конце концов девушка упаковала дорожный чемодан и отправилась погостить к Тифани под тем предлогом, что им нужно обсудить бесчисленное количество планов для предстоящей поездки в Лондон, а это легче сделать, если они будут вместе. В этом не было ничего необычного. На протяжении нескольких лет девушки часто гостили друг у друга. Поездка не могла вызвать никаких замечаний и вовсе не означала, что Меган от чего-то убегает. Такое впечатление могло сложиться только у нахального конюха, а девушке было в высшей степени все равно, о чем он может подумать.

По крайней мере, до тех пор, пока на второй день Девлин не объявился возле дома Тифани и не попросил разрешения поговорить с Меган. Очевидно, ее отсутствие в конюшне не беспокоило его, пока девушка оставалась дома, но теперь она уехала, и ему сразу же захотелось что-то сказать по этому поводу.

Разумеется, Меган отказалась видеть его. И Девлин ушел (что еще ему оставалось делать?), не оставив записки, что означало, что никаких серьезных дел у него не было. Но молодой человек вернулся на следующий день, и Меган поняла, что он явно не желает сдаваться, не высказав свое мнение. Однако Меган тоже умела быть упрямой. Она не хотела и слышать о Девлине.

Неприятность заключалась в том, что это новое состязание взаимных упрямств нельзя было скрыть от посторонних. Среди слуг Тифани начались разговоры. Тифани сама умирала от любопытства, а ее дворецкий, всецело находившийся на стороне хозяйки, начал бросать на Меган неодобрительные взгляды.

Но она смогла сравнительно легко переносить все это. Упрямства ей было не занимать. Однако имелись и другие, ее собственные сложности, ибо, несмотря на все, что произошло, девушка начинала скучать по Девлину. Ей не хватало их постоянных схваток. Ей не хватало его самого; ей всегда доставляло удовольствие видеть его — независимо от того, насколько сильно она на него сердилась.

Но Меган по-прежнему не принимала Девлина у Тифани. Она не собиралась возвращаться домой, где молодой человек смог бы получить доступ к ней, где он мог бы выслеживать ее до тех пор, пока она не сказала бы ему напрямик, что ему не о чем беспокоиться и что их опрометчивость не привела к нежелательным результатам.

Меган даже не винила его в том, что произошло. Она винила собственное любопытство и винила собственное тело, которому слишком нравилось то, что он с ним делал. Девушка винила ту часть себя, которая позволила ему учить ее целоваться, хотя здравый смысл с самого начала противился этому.

— Ты когда-нибудь собираешься рассказать, почему так разозлилась на него? — спросила Тифани как-то за ленчем, уже после того, как Меган в девятый раз приказала передать Девлину, что не хочет его видеть.

— Разве я выгляжу обозленной?

— Нет… Но, наверное, ты все-таки злишься. Почему же тогда ты не хочешь поговорить с ним?

Меган попыталась отделаться от этой темы.

— Ты же сама советовала мне держаться от него подальше, разве не помнишь?

— А как часто ты следовала моим советам? — возразила Тифани. — Ну же, расскажи, почему ты прячешься здесь.

— Я не прячусь.

— Ты же говоришь со своей лучшей подругой.

Меган вздохнула. Поразительно, что Тифани терпела так долго. Но, по крайней мере, в своей исповеди Меган могла выбирать между двумя постыдными переживаниями, и первое теперь казалось далеко не таким шокирующим, как второе.

— Этот человек считает, что он мой отец.

— Ах, оставь, — фыркнула Тифани. — Его интерес к тебе не может быть отцовским.

— Но в данном случае так оно и было, — настаивала Меган. — Он заявляет, что за мной нужно присматривать, и он подкрепил свое намерение принять на себя эту роль… дисциплинарными мерами. Он… он…

— Что он сделал? — нетерпеливо подбодрила Тифани.

Меган уставилась в свою тарелку. Ее щеки стала заливать краска.

— Он отшлепал меня.

— Что он сделал?

— Он перебросил меня через колено и…

— Я знаю, как это делается! Но как он… Он же всего лишь… Как он осмелился?

— С легкостью. Девлин ведет себя не так, как обязан вести, и поступает соответственно. В нем нет почтительности, как, впрочем, и подхалимства. Думаю, в этом заключается одна из причин его очарования. Он не вписывается в привычный порядок вещей. Он слуга, но такой слуга, который не выполняет приказаний, которого нельзя рассчитать и который обладает большим высокомерием, чем десять помпезных лордов, вместе взятых.

— Ты оправдываешь его?

Меган подняла голову и увидела, что изумление Тифани возрастает.

— Абсолютно не оправдываю, — заверила она подругу, пожав плечами. — Но ты спросила: «Как он осмелился?». Вот я и ответила.

— В таком случае он, наверное, был удивлен, когда его рассчитали, несмотря на нелепое условие в контракте по продаже жеребцов, — сказала Тифани, придя к неверному выводу. — Поэтому-то он и пытается встретиться с тобой? Чтобы попросить прощения и получить обратно свою работу?

Мысль об этом была до того абсурдной, что Меган не могла удержаться от смеха.

— Чтобы Девлин о чем-нибудь просил? Да он не знает, как это делается.

— Но не думает же он, что может силой заставить тебя восстановить его в должности, не так ли?

Меган скорчила гримаску, не находя возможности избежать признания.

— Но его не…

Ее ненадолго спас дворецкий Робертсон, распахнувший двойные двери лишь для того, чтобы объявить сокрушенным тоном:

— Он вернулся, мисс Меган. Он сказал, что на этот раз не уйдет до тех пор, пока вы не примете его.

Тифани немедленно вскочила.

— Из всех… Я сама им займусь!

Меган тоже встала.

— Не надо, Тифи…

Но Тифани уже выбежала за дверь, и Меган слышала, как она обратилась к Девлину.

— Ваша наглость просто поразительна, мистер Джеффриз. Как вы осмелились явиться сюда после того, что сделали — это недоступно пониманию. Даже если бы Меган согласилась принять вас, то я бы воспрепятствовала этому, поэтому покиньте этот дом и не приходите… Что это за… Вы не можете…

Меган взяла себя в руки, ожидая увидеть Девлина, врывающегося в гостиную, и он появился. Он не останавливался до тех пор, пока не навис над ней, словно башня. Несмотря на то, что как раз такой ситуации Меган и хотела избежать, все в ней всколыхнулось при его виде.

— Ты сказала ей?

Девушка знала, о чем он подумал.

— Не об этом, — ответила она яростным шепотом. — О другом.

— О чем же?

— О твоем… О твоем дурном обращении с моей задней частью.

— Ох! — произнес он, и гневное возбуждение исчезло с его лица, сменившись, как ни странно, неподдельным участием. — С тобой все в порядке, Меган?

— Конечно, — стесненно ответила она.

— Нам нужно поговорить.

— Нет.

— Ты не можешь вечно избегать меня.

В его словах звучала такая уверенность, что упрямство Меган, уже почти сломленное, вновь высоко подняло голову.

— Нет, могу! По крайней мере до тех пор, пока не выйду замуж! За кого-нибудь другого.

Ответ Девлину не понравился; фактически он привел молодого человека в такую ярость, что Меган ласково дотронулась до его руки, ожидая ответной реакции. Но он не ответил. Он направился к выходу, по пути остановившись возле Тифани, неподвижно застывшей в дверях, и проворчав:

— Она это заслужила.

— Ну, а я нет! — раздраженно ответила Тифани и с треском захлопнула за ним дверь. — Он всегда ведет себя с тобой подобным образом?

— Постоянно.

— Его следовало рассчитать раньше, несмотря на любые условия.

Меган села; ею овладело странное чувство уныния, которое, казалось, в любой момент могло окончиться слезами.

— Его не рассчитали, — бесстрастно сказала она.

— Ты, должно быть, шутишь? О чем думает твой отец?

— Мой отец об этом ничего не знает. Я ему не рассказывала.

— Меган! О чем ты думаешь? Если бы не было оснований для его увольнения и более того.

— Даже если я действительно заслужила?

— Да, даже в этом случае. Это он должен был поправить тебя… А ты действительно заслужила?

— В некотором смысле — да. Я говорила тебе, что он стал слишком беспокоиться за меня и пришел в ярость из-за того, что в ту ночь я подвергла себя опасности.

— В ту ночь? Но это была не та ночь, когда ты поехала за ним, не так ли?

— Та самая.

— И ты умолчала об этом, когда рассказывала мне? — упрекнула ее Тифани.

Меган чувствовала себя все хуже и хуже и, наконец, поддалась искушению всплакнуть.

— Мне не хотелось упоминать об этом, — уныло сказала она. — Мне незачем гордиться тем фактом, что со мной обращались, как с ребенком.

— Ох, Мег, не надо! — с раскаянием воскликнула Тифани. — Я не хотела совать нос в чужие дела.

— Не будь смешной, — возразила Меган. — Для чего же существуют друзья, как не для того, чтобы совать нос в чужие дела?

Через несколько секунд обе заулыбались над этой нелепостью. Вытерев слезы, Меган добавила:

— Девлин просто пытался открыть мне глаза на то, что, когда ты постоянно игнорируешь обычный здравый смысл, с тобой могут случиться самые ужасные вещи.

«Почему же я не отнеслась к этому серьезнее раньше?» — с горечью спросила она себя. Но внутренний голос подозрительно безмолвствовал, не ответив на этот вопрос, и неделю спустя Меган больше не могла игнорировать правду. Судьба все-таки обошлась с ней жестоко.

Девлин, бросившись в воду, дважды переплыл пруд, прежде чем вынырнул на поверхность и глотнул воздуха. Он стал приходить сюда каждое утро, потому что в это время суток (с тех пор, как Меган перестала появляться утром на верховые поездки) он не мог выносить конюшню. Молодому человеку не нравилось, что он оттолкнул Меган не только от конюшни, но и от ее дома. Ему не нравилось чувство вины, которое она вынуждала его испытывать, тогда как чувствовать себя особо виновным ему было не за что. И, конечно же, ему не нравилось то, что он едва ли помнил, чем все это было вызвано. Если бы девушка не высказалась по этому поводу в тот единственный раз, когда им довелось встретиться в доме ее друга, могло статься, что Девлин до сих пор был бы убежден, что все это ему приснилось.

Но ему ничего не приснилось. Он занимался любовью с Меган Пенуорзи. И это было неимоверно приятно… До самого момента проникновения, когда молодой человек осознал свои действия, так же как и она. Это все испортило — обоим. И тогда даже оргазм, неконтролируемый и нежеланный, оказался худшим из когда-либо им испытанных. Тем не менее интуитивно герцог осознавал, что все идет к лучшему.

Хотя этого вообще не должно было произойти. С того самого времени, как он встретил Меган, Девлин боролся со своими чувствами и преуспел в этом, по крайней мере, ему так казалось. И если бы он не поглотил в тот день такого количества бренди, молодой человек настоял бы, черт побери, чтобы Меган убралась из конюшни, прежде чем такое можно было предположить. Безусловно, он не напился бы, если бы прошлой ночью страсть по ней не сводила его с ума.

А теперь Меган же лишает его возможности совершить благородный поступок. Не то, чтобы молодой человек жаждал жениться на страстной, избалованной рыжей девчонке. Ничего подобного. Тогда почему его бесит ее отказ? Всего-навсего задетая гордость — она предпочтет ему кого угодно? Возможно.

Девлин нырнул еще раз, пытаясь теперь преодолеть пруд трижды, но не совсем справился с этим, вынырнув на поверхность с разрывающимися легкими в центре пруда. Запрокинув голову, он отбросил мокрые волосы и стряхнул воду с глаз, но то, что увидел, заставило его усомниться в своем зрении. Меган, спешившись с сэра Эмброза, направлялась к берегу пруда… И вошла в воду в одежде, во всем. Она не остановилась, пока не подошла к нему. Едва девушка приблизилась к Девлину, она треснула его по щеке, а затем забарабанила кулаками по его обнаженной груди.

Девлин предоставил ей какое-то время колотить себя, прежде чем задал довольно резонный в данных обстоятельствах вопрос:

— Какого дьявола ты дерешься?

— Ты гнусный, отвратительный выродок. Если бы ты не был таким длинным, я бы тебя утопила! — выкрикивала она в ответ.

— Почему?

— Потому что я хочу тебя убить! — в подтверждение этой мысли Меган ударила его еще раз, потом продолжила: — Почему ты не мог только поцеловать меня, ведь я об этом тебя просила!

— Когда?

— Ты знаешь когда! Зачем ты занялся любовью и все испортил?

Девлин едва не засмеялся над абсурдностью такого вопроса. Любую из его других женщин, которую он целовал так, как Меган, взбесило бы, если бы он не занялся с ней любовью. Правда, ни одна из них не была девственницей.

— Такие поцелуи, как той ночью, приводят большей частью к занятиям любовью, — растолковал он. — А почему столь неожиданный фейерверк по этому поводу? Ты не была такой неистовой, когда это произошло.

— Была! — настаивала Меган. — Но тогда я находилась в шоке.

Девлин удивленно поднял брови.

— Тебе понадобилось три недели, чтобы выйти из шока?

Меган снова ударила его.

— Столько потребовалось времени для того, чтобы выяснить, что ты меня погубил! Я буду опозорена! — она помедлила. — Я буду обесчещена!

Неожиданно Девлин понял суть трагедии. Он ожидал этого, она, очевидно, нет.

— Таким милым образом ты сообщаешь мне, что ты в интересном положении?

— Да, идиот ты…

— Откуда мне знать, что ты говоришь правду? — предусмотрительно поинтересовался молодой человек.

Прежде чем с отвращением повернуться и уйти, Меган некоторое время скептически его разглядывала. Однако в воде она не могла удалиться очень быстро, и Девлину стоило лишь протянуть руку, чтобы задержать ее, что он и сделал.

— Извини, Меган, ведь были и другие женщины, которые утверждали, что я отец их детей, но будь я проклят, если это так.

Глаза ее сузились.

— Ты хочешь сказать, невозможно, что у меня может быть от тебя ребенок?

— Совсем нет. Если у тебя должен быть ребенок, то, вероятнее всего, это мой ребенок, и я возьму всю ответственность на себя. Единственно, ты уверена?

— Нет, не уверена! — закричала Меган. — Как я могу быть уверена так рано? Но у меня задержка на неделю… У меня задержка, а задержек у меня не бывает.

— Нечего впадать в истерику. Я предлагал тебе жениться вне зависимости от того, есть у тебя ребенок или нет, если ты помнишь. — Тут Девлин насупился. — Предлагал?

Меган была поражена вопросом, глаза ее округлились.

— Ты не помнишь?

— До того, как я увидел тебя в доме Робертсов, я не был уверен, что мне это не приснилось!

— Так не надейся, что я стану тебе напоминать. Я сама стараюсь это забыть.

Девлин слегка встряхнул девушку.

— В одном я уверен — ты отказалась уйти, когда я советовал тебе это сделать, ты чертовски собой наслаждалась. Единственное, что ты желала бы забыть, это завершение. По правде говоря, я тоже. Но поскольку это уже невозможно, нет смысла оплакивать случившееся и дальше.

— Я буду оплакивать, если я…

Он еще раз тряхнул ее.

— Меган, не провоцируй меня. Ты думаешь, я жажду жениться на избалованной детке, которой совершенно безразличен? Но у меня нет выбора, равно как и у тебя.

— Но это непереносимо! — воскликнула девушка. — Ты не можешь дать мне большой дом, которым я хотела бы поразить леди Офелию. Все, что ты можешь мне предложить — это моя собственная конюшня. Кроме того, ты тоже меня не любишь. Ты, возможно, хочешь на мне жениться потому, что считаешь, это позволит тебе подняться на ступень выше в свете. Но знаешь, этого не произойдет. Это не сделает тебя джентльменом. Это…

— Довольно, детка, — холодно прервал ее Девлин. — Меня тошнит от такой жалости к самой себе. Тебе приходило в голову, что я могу иметь другие планы относительно своей жизни? Ты когда-нибудь думала о ком-то, кроме себя и того, что тебе хочется?

Это было несправедливо, и Девлин знал это. То, что Тайлер рассказал ему о Меган, доказывало — время от времени девушка считалась с чувствами других людей. Но истерика по поводу возможности бракосочетания с ним терзала гордость молодого человека. Безусловно, с точки зрения Меган у него не было перспектив, он находился ниже даже нетитулованных и был поэтому крайне неподходящим вариантом мужа. И если бы Девлин был тем, кем она его считала, это было бы абсолютной правдой.

Молодой человек знал, что должен сказать Меган правду, которая обернет ее страдание в источник радости… По крайней мере для нее. Будь он проклят, если это сделает. Она пришла к конюху удовлетворить свое сексуальное любопытство! Черт побери, за конюха она и должна выйти замуж.

На его вопрос Меган ответила свирепым взглядом, лицо ее покраснело — он осмелился ее критиковать.

— Кто сказал, что я вообще собираюсь выходить за тебя замуж? — настойчиво спросила девушка. — Ты знаешь, сколько джентльменов в этом приходе предлагали мне выйти за них замуж?

— А ты, отвергнув их всех, сожгла мосты.

— Что не означает, что я не могу передумать, правда? Так что можешь продолжать осуществлять великие планы своей жизни. Я не намерена их осложнять.

Меган выглядела так, словно на самом деле верила в то, что говорила. Это настолько разозлило Девлина, что он встряхнул ее еще раз.

— Самопожертвование нисколько тебе не подходит, милочка. И ты не выйдешь ни за кого другого, пока носишь моего ребенка. Мы сбежим в Гретну-Грин[3].

— Что?!

— Твой отец даст согласие после того, как я с ним переговорю.

— Нет, не даст.

— Это придаст женитьбе романтический оттенок. Иначе пересуды, отсчитывая дни, оставшиеся до родов, тебя доконают.

— Они все равно меня доконают за брак с конюхом.

— Значит, ты согласна?

— Я этого не сказала, — сердито возразила Меган. — Я не буду жить в конюшне.

— Ты будешь жить там, где живу я.

— Думаю, мы могли бы разместиться у меня в комнате.

— Я не въеду в дом твоего отца! — решительно произнес он.

Меган продолжала, точно не слышала ни единого его слова.

— Это дорого станет, но мы можем поправить твой гардероб. И… Ох, что за мысль? Никто никогда не спутает тебя с джентльменом. Хотя бы потому, что ты слишком громоздок. Ты себя когда-нибудь слушал?

— Я уже было решил, что являюсь единственным, кто это делает, — ответил он ей сухо.

— Я пытаюсь найти компромисс, но ты мне мешаешь.

— И все это твоя дурная уверенность, что ты можешь делать все по-своему. Мне неприятно тебе об этом говорить, Меган, но жена делает то, что велит ей муж, а не наоборот.

— Что является серьезной причиной того, что я не могу за тебя выйти. Если бы ты меня любил, ты бы старался сделать мне приятное, но ты меня не любишь и намереваешься сделать меня несчастной.

— Я не намереваюсь сделать тебя несчастной, — проскрежетал Девлин сквозь стиснутые зубы. — Я намереваюсь сделать тебя своей женой. Это не одно и то же.

— В случае с тобой это одно и то же, — настаивала Меган с приводящим в ярость упрямством.

Девлин убрал руки, дабы действительно не тряхануть ее.

— Иди домой, Меган. Укладывай чемодан. Мы отбываем сразу после того, как я переговорю с твоим отцом.

— Ты всерьез? Ты на самом деле? — поинтересовалась девушка с некоторым удивлением. — Ты действительно считаешь, что можешь получить согласие моего отца на мое замужество? Ты бредишь, Девлин. Единственный путь получить его согласие, — это если я скажу, что так желаю. И ребенок не будет иметь значения, если ты рассчитываешь на это. Он найдет мне другого мужа.

— В таком случае давай оставим решение за ним. Если он согласится, ты подчинишься?

Глаза Меган подозрительно сузились.

— Та ведь не собираешься его запугивать, как запугиваешь меня, правда?

— Черт побери, я тебя не запугиваю! — Девушка фыркнула так, точно его ответ лишь подтвердил ее мнение, поэтому Девлин продолжал тоном ниже: — У меня нет намерения запугивать твоего отца. Договорились?

— Да, — бросила она неохотно, чтобы потом высокомерно добавить: — Вряд ли мне стоит спешить со сборами. Ты не получишь его согласия без моей помощи, а я все еще не думаю, что хотела бы выйти за тебя замуж.

— Но ты пойдешь, если он скажет? — требовательно переспросил Девлин.

— Безусловно, только…

— Хорошо. Тогда считай себя помолвленной. — Девлин слегка приподнял ее и, прежде чем опустить обратно в воду, коротко и крепко поцеловал, затем развернул и легонько подтолкнул в сторону берега.

Меган пошла, но находилась лишь на полпути из воды, когда обернулась, чтобы еще что-то добавить. Только тут она обратила внимание на его вид.

— Боже мой, Девлин, ты голый!

Ее удивление было весьма забавным. Быть настолько разгневанной, чтобы не обратить внимания на тело, которым прежде так восхищалась… Молодой человек рассмеялся и не мог остановиться даже для того, чтобы сказать ей: «А ты входишь в пруд в полном снаряжении».

Тем лучше. Ей это замечание понравилось бы не больше, чем весь его юмор.

Это было невероятно — она находилась на пути в Шотландию и должна была обвенчаться с конюхом. Сколько раз придется Меган себе это повторить, прежде чем чудо станет реальностью? Сельская местность, которую они пересекали, постоянно менялась. Мили оставались позади. Жених и невеста неуклонно продвигались на север… в Шотландию… венчаться.

Они прихватили с собой ливрейного на запятки кареты, так как Девлин намеревался снять экипаж, лишь только можно будет найти приличный. В Сомерсете он нашел более нежели приличный: оставил Меган в гостинице и вернулся с роскошным экипажем, принадлежащим графу Седжмиру, с гербами на дверцах и с кучером самого графа.

Меган с сомнением оглядела карету, и это вынудило Девлина пояснить:

— Я сказал графу, что на нас напали грабители, отняли деньги и гардероб, равно как и экипаж.

— И по доброте сердечной он дает тебе свой собственный экипаж? — с издевкой произнесла Меган.

— Я также сказал ему, что я герцог Ротстон. После этого он не знал, как мне угодить. Дал даже в придачу кучера. Ты же знаешь, я выгляжу как Сент-Джеймс.

— Я с ним встречалась, помнишь? И ты на него совершенно не похож!

Что оставалось сказать Девлину: если он скажет — небо синее, Меган будет утверждать — зеленое.

Тем не менее удобный экипаж сделал поездку куда более сносной, коль скоро этого не делал попутчик. Так же облегчало положение присутствие Цезаря: кроме всего прочего, Девлин оставлял экипаж для долгих разминок. Меган хотела также взять сэра Эмброза, но Девлин категорически отказал ей в просьбе. Уже командует, не будучи даже еще женатым на ней. Жизнь с ним представлялась невозможной. Путешествие с ним было столь же отвратительным. А поездка была долгой — более трех сотен миль, чтобы попасть в Шотландию и в знаменитую Гретну-Грин, куда десятилетиями стекались сочетаться браком парочки, которые не в состоянии были ожидать трех недель до объявления о предстоящем браке или парочки без родительского благословения, которое у Меган имелось.

Отцовское благословение до сих пор не давало ей покоя. Нет, что действительно смущало бедняжку — это отец, который казался искренне счастлив, когда вышел из своего кабинета с Девлином, чтобы поздравить ее и сообщить, как он рад, что дочь выбрала себе в мужья столь «прекрасного человека». Он продолжал излагать мысли, соответствующие моменту, но Меган заклинило на «прекрасном человеке». Она всматривалась в Девлина, словно он неожиданно обратился в дьявола, способного наводить чары. Как плохо, что и на Меган он не наслал чар.

Она была слишком подавлена, чтобы радостно воспринимать такую чудесную перемену в своей жизни. Девушка могла бы поразмышлять над этой самой переменой. Однако она предпочла промолчать по этому поводу, поскольку знала, что ее огорчение скажется отрицательно, и это, конечно же, ничему хорошему способствовать не будет.

Беда заключалась в том, что Меган выдержала молчание всего два дня и едва дотерпела до полудня третьего, когда Девлин был уже готов задремать.

— Не представляю, что ты мог сказать моему отцу, что он был так счастлив нашему союзу?

В ответ молодой человек не удосужился открыть глаза.

— Я сказал ему, конечно, что люблю тебя и моим единственным желанием является сделать тебя несказанно счастливой.

Эти слова кольнули ее в самое сердце, поскольку Меган отлично знала, что это ложь.

— Я не вижу ничего смешного в сложившемся положении.

— В этом одна из твоих бед, милочка. У тебя отсутствует чувство юмора.

— Итак, ты немного пошутил… Кстати, безвкусно. Теперь ответь на мой вопрос.

— Я сказал ему правду, Меган.

— Что ты соблазнил меня?

— Мне кажется, все было наоборот.

— Не было! — с негодованием ответила она.

Молодой человек приоткрыл один глаз, чтобы сказать:

— Я просил тебя об уроках поцелуев? Просил?

— Вот именно, — набросилась Меган. — Я просила урок поцелуев, а не того, что ты сделал со мной.

Он вздохнул.

— Я признал ответственность со своей стороны. Ты, очевидно, не собираешься делать того же.

— Чего ради, если вина целиком твоя?

— Считай так, — откликнулся он устало и снова закрыл глаза.

Меган несколько минут молча размышляла, прежде чем заговорить:

— Ты все еще не ответил на мой вопрос.

— Видимо, потому, что разговор с тобой в течение какого-то продолжительного времени выводит человека из нормального состояния.

Когда она не ответила, Девлин глянул на нее и выругался:

— Черт побери! Какого дьявола, ты думаешь, я ему сказал? Я признался, что устроил тебе ребенка. Он, сдается, твердо верит, что ребенок хорош при обоих родителях… обоих настоящих родителях… Так что мое предложение было с готовностью принято. Он, естественно, предпочел бы сначала свадьбу, но понимает, что случаются и такие вещи.

— Тебе обязательно нужно было сообщать ему о ребенке?

— Ты же сказала, что ребенок не будет иметь никакого значения, что он просто найдет тебе другого мужа. Так что ты ошибалась, Меган. Отец предпочел, чтобы у твоего ребенка был отец. Да, мне необходимо было сообщить ему о ребенке, чтобы объяснить причину столь спешного побега.

— В действительности это не объясняет, почему он был этому так рад, — проворчала девушка.

Девлин пожал плечами.

— В отличие от некоторых людей, называть которых я воздержусь, сквайру, представляется, я понравился. Он не огорчен твоим выбором.

— Я тебя не выбирала.

— Мне кажется, он смотрит на это иначе… Учитывая твое положение.

Меган не ответила на это, ограничившись просто сердитым взглядом, который Девлин предпочел проигнорировать, в очередной раз закрыв глаза. Ей же потребовалось не много времени, чтобы вновь впасть в уныние.

Не так представляла Меган свою свадьбу, всякий раз когда мечтала о ней. Допустим, мужчина се грез сидит напротив нее, самый видный мужчина из всех, кого она до сих пор встречала. Этот пункт был в порядке, лучше, в общем-то, чем она могла себе представить. И он был полон решимости на ней жениться. С этим пунктом также все было в порядке. Тогда почему же она несчастна, вместо того чтобы быть в восторге?

«— Потому что он меня не любит.

— А за что тебя любить?

— Опять ты принимаешь его сторону?

— Ты хочешь сказать, что не была последней потаскушкой с тех пор, как познакомился с тобой?

— Возможно, но при наглом подстрекательстве! Или ты забываешь — меня постоянно оскорбляли, унижали, выводили из терпения? Но и это не единственная причина! От меня ждут, чтобы я была в восторге, что он вынужден на мне жениться?

— Я не слышала возмущения Девлина по этому поводу, пока ты не стала обвинять во всем его. Я думала, ты не собиралась этого делать.

— Не собиралась, пока гибла только моя жизнь. Но я не намерена брать на себя ответственность за гибель и его жизни!

— А не кажется ли тебе, что, будь его жизнь погублена, он был бы сейчас в дикой ярости?

— Ты так считаешь? Но когда он делал свое дело!

— В последнее время ты тоже не много делала из того, что следовало бы ожидать. Ты даже сознаешься, что получаешь то, чего желаешь… Его».

Меган неосознанно фыркнула и тут же удивилась, почему это Девлин посмотрел на нее такими глазами.

— В чем дело? — с раздражением спросила она. — Тебе больше нечего делать, как разглядывать меня?

По некоторым причинам неспровоцированное нападение доставило ему удовольствие.

— Я пытался заснуть, но ты, представляется, полна решимости проследить, чтобы этого не произошло. Скучно, Меган?

— Конечно нет. У меня состоялась весьма милая беседа с самой собою.

— Не стоит впадать в сарказм.

— Отнюдь. Действительно, ты тоже должен знать, что берешь в дом женщину, которая часто разговаривает сама с собой. Ты знаешь, еще не поздно передумать и отвезти меня к отцу.

— И упустить свой шанс подняться в свете на ступень выше?

Меган нахмурилась, ощущая его неожиданную ярость, точно она прикоснулась к ней физически. Тем не менее выражение лица Девлина не изменилось. А потом он в очередной раз прикрыл глаза, и на этот раз Меган не собиралась возражать, будучи несколько не в себе от его ярости.

Правда, про себя она пожаловалась:

«— Не может он делать то, чего от него ожидают? Я ясно предоставляю ему выход — я могу оказаться сумасшедшей, он же приходит в ярость.

— Не ожидай на этот раз от меня объяснений. Я в такой же растерянности, как и ты».

Жених и невеста провели свою последнюю ночь добрачного блаженства в городе Карлайле, по английскую сторону границы. На следующее утро Девлин (один из редких случаев за все путешествие, когда он заговорил с Меган по своему почину!) сказал, что их обвенчают до полудня, поскольку Гретна-Грин находилась предположительно как раз по ту сторону границы. Меган хотела было поинтересоваться, сможет ли их кучер из Сомерсета отыскать это место (он уже дважды завозил их не туда), но решила на этот раз придержать язык за зубами.

В преддверии столь устрашающего момента девушка чувствовала себя чуть-чуть подавленной, во всяком случае не в настроении выдвигать возражения. Она просто боялась. Это не было предбрачной нервозностью, хотя последняя также присутствовала. Но Меган так много думала прошедшие несколько дней о непомерно большом контроле, которым окружит ее Девлин по прошествии сегодняшнего дня. С каким-либо другим человеком это ее не тревожило бы, но Девлин… она даже не нравилась ему. Девлин не хотел на ней жениться! И он устроит ей ад при жизни.

— Ты собираешься разреветься, не так ли?

Меган подняла глаза и встретилась с пристально изучающими ее бирюзовыми глазами жениха.

— Конечно, нет.

— Ты выглядишь, точно вот-вот заплачешь.

— Нет, говорю тебе, — настаивала она, но у нее тут же задрожала нижняя губа.

— Мысль о замужестве со мной так ужасна, Меган? — нежно спросил Девлин.

— Да, — ответила девушка и, прикрыв лицо руками, залилась слезами.

Поэтому она не заметила отразившуюся на его лице боль и твердую решимость, которая очень быстро заняла ее место. И лишь когда Меган немного успокоилась, она услышала:

— Я не знаю, о чем ты рыдаешь. Могу тебя заверить — наш брак будет номинальным.

Она в удивлении подняла взгляд, чтобы спросить.

— На что ты намекаешь?

— У нас ничего не вышло с любовью, так что не будем больше повторять старые ошибки.

Меган окаменела, ее щеки покрылись краской. Итак, она может теперь дополнить список своих претензий к нему: «более не желанная»?

— Это меня очень даже устраивает.

— Думаю, так оно и должно быть.

Прежде чем кто-либо из них успел к этому что-то добавить, карета наехала на камень, и пассажиров едва не выбросило наружу. Послышался крик кучера об опасности, а затем, невероятно, экипаж, казалось, заскользил в сторону.

— Что за… — начал было Девлин и тут же завопил: — На пол!

— Что на пол?

— На пол!

— Не будь…

Девлин не дал ей закончить возражение: он свалил девушку на пол, а сам лег на нее сверху. Меган была настолько поражена этим, что не смогла в этот момент ничего больше сказать. Девлин, однако, там не задержался. Безумное скольжение набирало скорость, затем экипаж странно наклонился, и Девлина с силой отбросило в сторону на деревянную обшивку сиденья. За ним последовала Меган и перекатилась через него на сиденье — облегченное, мягкое приземление! Девушка уткнулась головой в панель боковой стены. Экипаж остановился.

— Ты в порядке, Меган?

Она была не уверена. Ей потребовалось время, чтобы поправить юбку, затем приподняться и наконец осознать, что она потеряла лишь шляпку.

— Думаю, да, — откликнулась Меган. — А ты? Я слышала треск, это не твоя голова?

— Очень весело, — фыркнул Девлин. — Вероятнее всего, трещало колесо. Оставайся на месте, а я пойду разберусь.

Экипаж лежал на боку. Когда Девлин попытался открыть нижнюю дверцу, она уткнулась в землю. Пришлось откинуть другую дверцу, и молодой человек справился с этим довольно легко. Меган же пришлось гораздо труднее, когда она всего лишь попыталась высунуть голову из верхней дверцы, чтобы посмотреть, что происходит. Девушка была недостаточно высокой, и ей пришлось подтянуться.

Экипаж находился в глубокой канаве.

Осматривая сейчас вершину холма, с которого они свалились, Меган заметила, что его поверхность покрывало нечто влажное. Именно это как раз и изучали Девлин и кучер.

Меган продолжала осматриваться. Лошади, по крайней мере, были в порядке. Даже Цезарь стоял на дороге, поскольку у него был достаточно длинный повод, чтобы не дать затянуть жеребца в канаву вместе с экипажем. На помощь потерпевшим во весь опор неслись три всадника.

Тут пальцы девушки разжались, и она соскользнула вниз. Снаружи послышался весьма густой голос с акцентом. Шотландцы! Меган не заметила, как они пересекли границу.

Спустя мгновение девушка окончательно потеряла терпение. Да вызволят ее когда-нибудь отсюда? Нижняя щель была слишком узкой для Девлина, но достаточно широкой для нее. Меган прижалась к земле и выкарабкалась наружу. Труднее было выбраться из канавы — мешали юбки.

— Жирный поросенок, — услышала она чей-то смех. — Можешь вообразить такое, Джилелнан?

— Какой-то фермер зазевался, отвозя своего порося на рынок, я не сомневаюсь в этом. А ты как думаешь, Лачлан?

— О да, будь уверен, так оно и есть. Есть еще в наши дни разбойники достаточно дерзкие, чтобы при свете дня расставить сети для беспечных путников.

— Разбойники? — заговорил кучер.

Голос объяснявшего был весел:

— Разбойники, парень. Откуда ты, что не слышал о шотландских разбойниках? Это довольно приятное занятие, как для лорда, так и для фермера, правда обычно балуются поздней ночью.

Последовал еще один короткий взрыв хохота. Это заставило Меган нахмуриться. Шотландский юмор совершенно очевидно был не для нее, но девушка и не собиралась жить в этой стране так долго, чтобы привыкать к странностям ее народа.

— Значит, ты чуешь добычу, Лачлан?

— Черт тебя возьми, Рональд, не спеши так. Когда учую, я дам тебе знать. Помоги пока джентльменам.

— В этом нет необходимости.

Меган отряхивала руки, добравшись, наконец, до дорога, когда услышала эти слова Девлина. Она стояла в стороне никем не замеченная. Шотландцы еще не спешились. Все, что могла видеть Меган, это несколько весьма широких спин. В свою очередь Девлин — или по крайней мере его лицо (все, что она могла разглядеть из-за лошадей) — выглядел довольно озабоченным… Однако почему он отказывается от помощи шотландцев?

— А почему бы и нет? — спросила девушка. Всадники развернулись в ее сторону.

— Черт побери, можешь ты когда-нибудь делать то, что тебе сказано, Меган? — гневно спросил Девлин, пробираясь между лошадьми, чтобы стать рядом с невестой.

— Скорее всего, нет, — упрямо ответила девушка.

— Тогда попытайся сделать это сейчас и полезай обратно в экипаж, — прошипел он так, чтобы только Меган могла его слышать.

— После того, как я только что выкарабкалась оттуда, отнюдь не благодаря тебе?

— Меган…

— Нет, — раскапризничалась девушка. — И не спорь! Экипаж надо будет поставить, не так ли? Ты хочешь, чтобы меня там швыряло из стороны в сторону?

— Я хочу, чтобы ты делала то, что тебе говорят.

— Так! Мы пока еще не женаты, Девлин Джеффриз, так что можешь держать свои приказы…

— О, да это великолепно! Значит, вы еще не замужем, дорогая?

Неожиданно между Девлином и Меган вклинилась кобыла, и всадник оттеснил Девлина от невесты. С лошади соскользнул мужчина-великан. Он взял девушку за руку и склонился, едва касаясь ее пальцев губами. У нее появилось желание вырвать руку и приструнить парня, но когда он выпрямился, его исполинский рост привел девушку в замешательство, так же как и его поразительно прекрасный облик.

У незнакомца были светло-зеленые глаза и темно-рыжие волосы. Его великолепно скроенная голубая куртка плотно облегала плечи и обширную грудь. Тем не менее он казался на удивление гибким. Ноги великана были похожи на стволы деревьев. На нем были штаны из буйволовой кожи и высокие, до колен, сапоги для верховой езды. Старомодный, с оборками, платок создавал впечатление изобилия кружев на горле. Незнакомец наверняка был вторым самым красивым человеком, когда-либо встречавшимся девушке, и он глядел на нее так, точно был оглушен красотой Меган.

— Такая пленительная красота, такое ангельское личико, — медленно произнес он.

Меган непроизвольно подняла руку, чтобы поправить шляпку, которой не было на месте (она по-прежнему валялась в экипаже). Девушка была взволнована, но приятно, она не привыкла к такой откровенности. Мужчина явно нашел ее привлекательной… Включая ее рыжие волосы. Меган сильно захотелось посмотреть теперь на Девлина и бросить ему: «Ты это слышал? Пленительная красота!.. Ха!» Но она сумела себя сдержать.

— Лачлан Макдуел, к вашим услугам, — представился шотландец. — Могу я предложить подвезти вас до… Гретны-Грин, должно быть?

— Отчего же, конечно… Я хочу сказать, это как раз место нашего назначения.

Лачлан широко улыбнулся: довольно привлекательная ухмылка.

— Говорят, многие беглые парочки не добираются до Гретны-Грин, потому что никогда не проводили вместе столько времени, сколько проводят, добираясь сюда. Ко времени, когда они прибывают, молодые уже дико презирают друг друга. Осмелюсь предположить, что таков ваш случай, дорогая?

Он был весьма проницателен, но Меган не имела намерения излагать свои печали незнакомцу.

— Нет. И я буду вам благодарна…

— Ты осматриваешь добычу, Лачлан? — крикнул один из его друзей.

— Нет еще, Джилелнан, — откликнулся Лачлан с очевидным раздражением. — Не видишь, я ухаживаю?

Меган заморгала, а Джилелнан заорал в ответ:

— Нет, я этого не вижу.

Тут Лачлан упал на одно колено.

— Теперь видишь?

— Да, теперь действительно вижу. Значит, это задержит тебя надолго?

— На столько на…

— Совсем не надолго, — вмешался Девлин, обойдя лошадь шотландца.

Лачлан вздохнул, но, исключая это, совершенно не реагировал на присутствие Девлина и продолжал глядеть только на Меган. Девушка была в замешательстве, хотя, без сомнения, польщена.

— Встаньте, мистер Макдуел, — убеждала она.

— Не могу, пока вы не убедитесь, что похитили мое сердце, дорогая.

— Я этого не хотела.

Шотландец усмехнулся.

— Да, я знаю, вы ничего с этим не можете поделать, но вот оно, в ваших руках. Итак, я надлежащим образом принесу обещание своей верности, а вы будете так потрясены, что дадите мне ответ, который я надеюсь услышать.

Меган не смогла удержаться от ответной улыбки.

— Дам?

— Да, дадите. Да посмотрите на свой выбор, дорогая! Надутый англичанин! А перед вами веселый шотландец, который принесет вам смех и радость и ни одного мгновения скуки.

Меган рассмеялась.

— Вы не можете всерьез предлагать мне замужество.

— Предлагаю, — заверил ее Лачлан. — Разве это не то, из-за чего вы здесь?

— В общем, да, но…

— Выходите за меня. Клянусь, вы не пожалеете.

Меган было неприятно разочаровывать милого молодого человека, но она должна была его разочаровать.

— Я…

— Этот бред продолжается достаточно долго, — сдержанно прервал ее Девлин. — Леди выходит за меня, мистер Макдуел, с благословения ее отца.

Лачлан немедленно встал. Девлин был высок, но шотландец возвышался над ним на добрых четыре дюйма и был гораздо плотнее его. Нахал скорее всего рассчитывал, что одни лишь его размеры должны были заставить Девлина отступить. Должны были, но не заставили.

— Я лорд Макдуел, англичанин. А что по этому поводу скажет девушка?

Меган вмешалась прежде, чем Девлин и тут ответил за нее.

— Он прав, лорд Макдуел. Нас связывает слишком многое!

— Но вы его любите?

— Это, сэр, не ваше дело, — возмущенно воскликнула Меган.

Лачлан от души рассмеялся.

— Но я намерен сделать это своим делом, дорогая, и я понимаю ваш ответ так, как меня устраивает. Вам необходимо побольше времени, чтобы обдумать мое предложение, и я его вам предоставлю.

Меган нахмурилась.

— Прошу прощения?

— Нет, это я прошу. У меня не осталось сомнений относительно того, чтобы украсть вас. Итак, Джилелнан!

Меган так возмутилась, что готова была плеваться. Это были воры! Грабители с большой дороги!.. Шотландские разбойники, как они именовали себя. То, что произошло после ошарашивающего заявления Лачлана Макдуела, подтвердило это без всякого сомнения. Немедленно были выставлены пистолеты и был затребован кошелек Девлина.

В последний момент, правда, Лачлан огорошил товарищей по грабежу.

— Оставьте остальное, — приказал он, когда взгромоздил сопротивляющуюся Меган на лошадь. — Я нашел самое лучшее сокровище, по крайней мере на сегодня.

— А как же лошадь? — запротестовал тот, которого звали Джилелнан. — Продав такого коня, можно заработать целое состояние.

Лачлан долго смотрел на Цезаря, а потом рассмеялся.

— Оставьте его. Я чувствую себя сегодня великодушным. Посыпь песок, Рональд. Не хочу ломать экипажи, я здесь не для разбоя.

Девлин понимал, что должно было произойти, поэтому он и пытался скрыть Меган от грабителей. Но девушка настояла на своем и пререкалась с ним до тех пор, пока не оказалось слишком поздно, пока она не привлекла чрезмерного внимания главаря. Ну как же, лорд Макдуел! Претензии, вне всякого сомнения, без каких-либо оснований. Она похищена! Девлина и кучера связали по рукам и ногам и сбросили в канаву.

Попытка молодого человека сопротивляться — врезать Джилелнану по физиономии — окончилась, слава Богу, тем, что его не застрелили, но стоила хорошего удара по затылку рукоятью пистолета Рональда. Крепкая голова, коль скоро удар лишь оглушил молодого человека, не лишил его сознания. Его проклятия и обещания воздаяния можно было еще долго слышать, пока бандитская кавалькада уносилась прочь. Опять же и эти угрозы были безосновательны, поскольку Девлин мог пуститься в погоню не раньше, чем Меган высвободится из стиснувших ее рук.

Девушка в самом деле была вне себя: похищение — новый опыт, без которого она могла бы обойтись. Здесь не было ничего романтического или возбуждающего. Дикая скачка по пересеченной местности быстро превратилась в пытку, тем паче, что Меган наотрез отказывалась расслабиться и держаться за похитителя. Больше того, девушка сидела впереди в очень неудобной позе. Когда конь Лачлана делал резкий прыжок, дыхание ее перехватывало… Проклятый шотландец не осознавал своей силы… Но Меган ничего не говорила, воздерживаясь излагать свои претензии этим чурбанам до того, как они спешатся… Если они когда-нибудь спешатся.

После захода солнца девушке стало довольно холодно. Принимая во внимание скорость, с какой они мчались в полдень, лошади теперь едва плелись. Меган уже стала сомневаться, не хотят ли шотландцы загнать своих лошадей до смерти, когда они наконец остановились и спешились у небольшой речушки. В срочном порядке был разведен огонь, из переметных сум извлечено кое-что из еды, одеяла расстелены на земле…

Лагерь. Они на самом деле намеревались спать под открытым небом.

Меган застонала, когда ее опустил и с лошади Макдуела. Ее одеревеневшие суставы взывали о помощи. Но несмотря на это, едва девушка смогла стоять на ногах, она тотчас стукнула по поддерживающим ее рукам.

Лачлана это позабавило, и он даже посмеялся. Меган отступила назад, дабы лучше его обозреть.

— Вам это так просто не сойдет, — заметила девушка.

— Уже сошло, — весело ответил он.

— Куда вы меня везете?

— Домой.

Это короткое заявление сказало о многом. Тогда Меган избрала другую тактику.

— Я не останусь с вами, где бы это ни было.

— Вы не поняли сути происходящего, — возразил разбойник. — Я оказываю вам услугу, предоставляя вам чуть-чуть больше времени для выбора супруга.

— Однако ваши действия убеждают меня в том, что я предпочитаю неотесанного англичанина, который, кстати, ничуть не надутый, шотландцу.

— Как я понимаю, вы сердитесь на меня? — прокудахтал Лачлан.

— Вот именно.

— Не стоит, дорогая. Как еще вы сможете сделать правильный выбор, если не узнаете меня лучше? — Девушка лишь смотрела на него, поощряя продолжать. — Не тревожься, девочка. Тебе не причинят вреда, клянусь.

— Мне уже причинен вред. Шотландцы всегда загоняют лошадей до изнеможения?

Лачлан ухмыльнулся.

— Это крепкие скакуны! Они выращены выносливыми, не то что ваши жирные английские кобылы. Мне жаль, что пришлось вас чуть-чуть утомить, но нужно было спешить.

— Вы же не думали, в самом деле, что вас будут преследовать? — усмехнулась Меган.

— Ради вас, дорогая? О, да! Он придет!.. По крайней мере он попытается вас отыскать. Никакой мужчина в здравом уме не отдаст вас без борьбы. Но я обещаю, удачи у него не будет. Здесь нет ни одного шотландца, который мог бы меня разыскать, если я этого не захочу. Еще меньше на это способен англичанин.

Меган захотелось сесть на землю и разреветься во все горло. Предполагалось, что она должна была выйти замуж за бандита.

Разумеется, ничего бы не изменилось, коль скоро Девлин утверждает, что они будут женаты лишь номинально, и все же Меган не может не выйти замуж, нося под сердцем ребенка.

Лачлан расстелил одеяла. Оба его дружка — не столь громадные и не столь прекрасно снаряженные — довольно громко переживали и потерю Цезаря. Они охали так, чтобы Лачлан их слышал, но он не обращал на них внимания. Бандит, склонившись, предложил руку, чтобы помочь Меган сесть. Девушка подчеркнуто проигнорировала его и плюхнулась на одеяла самостоятельно.

— Вы не более чем обычный вор, не правда ли? — дерзко спросила она, когда Лачлан уселся рядом.

Шотландец замер, но длилось это лишь какое-то мгновение. Затем он, дико рассмеявшись, встал перед девушкой на колени.

— Обычный? Ни в коем случае, дорогая. В моем роду поколения разбойников. Так что кто я такой, чтоб отрицать такое достойное занятие?

При этом ответе послышались возгласы и насмешливое фырканье со стороны его товарищей, но они тут же заслужили сердитый взгляд. Затем Лачлан одарил Меган еще одной обворожительной улыбкой.

— Вы в самом деле не видите ничего дурного в воровстве? — отважилась полюбопытствовать Меган.

— О нет, я этого не говорил. Но вы должны знать, Что шотландцы и англичане в течение многих столетий позволяли себе удовольствие совершать набеги друг на друга. Я всего лишь возобновил эту практику.

— Вы хотите сказать, что грабите только англичан? — спросила оскорбленная за своих соотечественников девушка.

Лачлан невозмутимо пожал плечами и пояснил:

— Мы не доберемся до моего дома ранее полудня завтрашнего дня. Как вы догадываетесь, я приложил максимум усилий, чтобы быть уверенным в том, что опустошаю карманы именно англичан.

— Как патриотично с вашей стороны, — съязвила Меган. — Там, откуда вы явились, англичан нет?

— Не много. Но разве вы не догадываетесь, в чем здесь проблема? Мне пришлось бы останавливать каждый экипаж и спрашивать: «Ты, мужик, англичанин или шотландец?» Но шотландцы не любят, когда их задерживают по таким пустякам, будет вам известно. Так что гораздо проще направиться туда, где у меня будет гарантия, что там слоняется множество англичан.

— К моему несчастью.

— Нет, не говорите так, дорогая. Вы действительно утомлены. Я сам смущен и поражен вызванными вами во мне чувствами. Не думайте, что у меня такой обычай — сбегать с веселыми девушками. Вы первая.

— Повезло мне.

Сарказм Меган рассмешил бандита.

— Нет, это мне повезло. Вы представить себе не можете, как долго я искал женщину, подобную вам.

Поскольку Лачлан был далеко не старым (что-то между двадцатью и тридцатью годами), поиски дамы явно начались не очень давно. Но Меган лишь заметила:

— Тем не менее вам не повезло, Макдуел, поскольку я помолвлена.

Это нисколько его не смутило.

— Вы не можете на самом деле желать этого угрюмого англичашку.

— Очень даже могу.

— Но вы не любите его, — уверенно заявил шотландец. — Это так же очевидно, как…

— Конечно же я люблю его. Я люблю его настолько, что собираюсь родить ему ребенка.

Лачлан одобряюще улыбнулся.

— Прекрасное намерение — иметь ребенка.

— Вы меня неверно поняли, — пояснила Меган. — Это не планы на будущее… Ну, это тоже… короче это уже свершившийся факт.

Она сказала это без смущения, которое предполагала испытать. И удивленное выражение лица бандита стоило всех тех неудобств, которые девушка перенесла в гонке через дебри Шотландии. Правда, длилось это недолго, Лачлан внезапно громко расхохотался. Прошло мгновение, прежде чем Меган догадалась, что он ей не поверил.

«— Что теперь?

— Черт меня возьми, если я знаю. Мне казалось, ты говоришь убедительно.

— Почему же он мне не поверил?

— Может быть, потому, что он этого не хочет?

— Итак, он просто фат, не так ли? Он не поверил моей лжи.

— Какой лжи?

— Заметь, я не смеюсь».

И Меган рассердилась. Лачлан заметил это и решил, что недовольство обращено к нему… Так оно и было бы, если бы девушка не была смущена собственным внутренним голосом.

— Извините, дорогая, но вы должны осознавать, насколько маловероятно для такой прекрасной леди, как вы, иметь дитя еще до свадьбы, особенно от мужчины, которого даже не любите. — Неожиданно шотландец потерял свою жизнерадостность, его лицо потемнело от подозрения.

— Если он не…

Меган уловила течение его мыслей и оборвала, прежде чем он успел закончить:

— Девлин этого не делал, и я возмущена, как вы могли даже подумать такое!

— О нет, не стоит выходить из себя, — произнес Лачлан с оттенком смущения.

— Выходить из себя? Я вышла из себя еще утром, вы, тупица. Вы не имели права красть меня у моего жениха. Я должна была сегодня венчаться!

Лачлан несколько поник, решив, что девушка близка к тому, чтобы расплакаться, чего он не мог терпеть.

— Вы и сейчас это можете сделать. Я уверен, что мы всегда найдем где-нибудь поблизости церковь.

— Я не пойду за вас! Я требую, чтобы вы немедленно вернули меня обратно!

— Ухаживание идет не очень успешно, Лачлан? — поинтересовался Джилелнан с непроницаемым лицом, хотя было очевидно — человек борется, чтобы не рассмеяться.

— Я тебя предупреждал, что похищение приносит одни неприятности, — добавил Рональд.

Сердитый взгляд Меган присоединился к Лачлану, и оба приятеля вновь повернулись к костру. Шотландец попытался улыбнуться, но девушка не собиралась более этого терпеть.

— Обаяние имеет значение, но не в данном случае, — отрезала она. — В общем, я уверена — вы хороший человек для грабителя. Вы даже могли бы стать прекрасным мужем какой-нибудь девушки, если бы бросили грабежи. Но это буду не я.

— Почему бы нам сейчас не соснуть? — предложил Лачлан с таким видом, словно ее маленькую речь не стоило принимать всерьез.

— Почему бы вместо этого вам не отвезти меня обратно?

— Девушка, помилуйте. Лошади не выдержат, даже если бы я и захотел избавиться от вас поскорей.

— Поскорей? Сколько вам еще понадобится времени понять, что я говорю правду?

На этот раз он усмехнулся.

— После того, как вы признали, что, разбойник или нет, я буду хорошим мужем…

— Безнадежно! — в отчаянии воскликнула Меган. — И совершенно никакой надежды. А я-то думала, Девлин упрямец, — пробормотала она сама себе.

— С кем это вы беседуете?

— Ни с кем! И не приставайте больше ко мне!

— Тогда разрешите я вас накормлю и…

— И вашу еду я тоже есть не буду.

— О нет, я не позволю вам голодать, дорогая, — сказал Лачлан весьма решительно.

Глаза Меган сузились, предлагая шотландцу забыть о намерении заставить ее есть, какими бы благородными намерениями он ни руководствовался.

— Только попробуйте мне помешать…

— Клянусь, вы очень упрямая девушка! — сказал он с некоторым раздражением, затем вздохнул. — Хорошо, но когда вы проголодаетесь, только скажите мне.

Меган фыркнула и отвернулась. Она стала взбивать одеяло так, точно это был мягкий матрац. Она уже сожалела о минутной вспышке. Проклятье, проклятье, проклятье! Во всем должен был быть виноват Девлин. Если бы девушка достаточно поразмыслила, она наверняка нашла бы, как обвинить жениха в своем незавидном положении или в крайнем случае в том, что он ее не освободил. Не имеет значения, что Девлин был связан по рукам и ногам. Он должен был быть достаточно изобретателен, чтобы высвободиться и броситься вслед за невестой.

«— Почему бы тебе не поразмыслить о том, как выбраться самой?

— Как?

— Ты же не связана по рукам и ногам. Когда они заснут, ты можешь просто уйти.

— У тебя, видимо, сложилось ошибочное представление, что я знаю, черт побери, где нахожусь? Не знаю, будет тебе известно. Я могу заблудиться, потеряться и умереть с голода.

— Или найти помощь за первым же углом.

— Каким углом? Я нахожусь неведомо где, если ты заметила.

— И даже не поразмыслишь об этом?

— Естественно, поразмыслю. Я застряну навеки в Шотландии, если буду ждать, пока Девлин меня спасет. Но если я заблужусь и умру от голода — это будет твоя вина.

— Я бы не стала отказываться от еды, если бы у меня в желудке урчало.

— Это было делом принципа.

— Какое отношение имеет принцип к побегу?»

— Макдуел, я проголодалась.

— Вы спите, дорогая?

— Это имеет значение? — проворчала Меган, не оборачиваясь к Лачлану, чей голос раздражал ее откуда-то из-за спины.

Шотландец должен был бы спать. Девушка терпеливо ждала, как ей представлялось, несколько часов, чтобы уловить признаки его сна. Оба напарника вовсю храпели, тогда как Лачлан был подозрительно тих.

Меган не собиралась принимать что-либо на веру, когда дело касалось ее свободы. Она была полна решимости терпеливо ждать, пока не удостоверится, что шотландец заснул, поэтому было более чем досадно совершенно определенно узнать, что он до сих пор не спит.

— Я думаю…

— Дурная привычка, Макдуел, — сухо отрезала Меган. — Вы должны ее оставить.

— А ваша дурная привычка — вы стараетесь вывести мужчину из себя.

— Получается?

Шотландец не ответил в надежде, что Меган повернется и посмотрит на него. Не получилось. Тогда девушка услышала за спиной мягкий смешок. Существовало ли что-то, чего этот мужчина не находил бы забавным? Он был такой же противный, как и Девлин, хотя и не говорил обидных до глубины души оскорблений. Но хуже, он постоянно находился в столь возмутительно хорошем расположении духа! Почти невозможно было злиться на человека, который вечно ухмылялся или смеялся… почти.

— Мне представляется, что вы, возможно, считаете, будто я не искренен в своем желании жениться на вас.

— Отнюдь нет. Довольно убедительно, когда тебя забрасывают на лошадь.

— Я вас не забрасывал, — запротестовал он.

— Категорически не согласна.

Наступила долгая пауза, затем:

— Я был бы счастлив предложить…

— Нет!.. Даже… думать… такое!

Очередной смешок заставил Меган заскрежетать зубами.

— Хорошо, но вы должны знать, я бы не стал делать такого предложения любой девчонке.

— Предполагается, вы так намекаете, что я для вас особенная? — съязвила Меган. — После нескольких часов знакомства вы нашли меня особенной?

— По крайней мере через несколько секунд. Я остерегал вас — вы похитили мое сердце.

«— Тебе лучше побыстрее изменить ход его мыслей. Такие вещи могут вскружить голову.

— Мою голову вскружить невозможно, и держись подальше отсюда».

— Я не верю в любовь с первого взгляда, Макдуел!

Это было ложью, поскольку та же Тифани имела доказательство противоположного.

— Меньше всего сейчас…

— Вы тревожите меня, дорогая.

— Время пришло.

Шотландец расхохотался.

— Мне хотелось бы, чтобы вы видели так же отчетливо, как и я, сколь прекрасно мы поладим, лишь только остынет ваша злость.

— Что заставляет вас думать, будто я ужасно рассержена? Вы же знаете, что это не так. Я такая всегда — постоянное противоречие. Это оттого, что я избалована и испорчена. Стоит лишь спросить Девлина… Хотя спрашивать его уже поздно, но он бы вам сказал, что это правда.

— Ой, не удивительно, что он вам не нравится, — констатировал Лачлан.

— Я говорила вам, — выйдя из себя, Меган повернулась в твердом намерении вразумить его. — Я люблю…

Его уста сомкнули ей губы, лишь только девушка оказалась на спине. Меган не учла того, как близко звучал его голос, а шотландец попросту выжидал момент, провоцируя се взглянуть на него, и, как только девушка повернулась в подходящее положение, поцеловал ее.

Меган была потрясена не тем, что Лачлан поцеловал ее (что еще ожидать от проклятого грабителя!), — но это оказалось так приятно, почти так же как… Нет, не настолько приятно! Меган не чувствовала прилива волнительных чувств, как тогда, когда ее целовал Девлин. Хотя нельзя сказать, что она ничего не испытывала, просто это не было столь всеохватывающе.

— Ну, это уже слишком, Макдуел, — произнесла девушка и слегка оттолкнула его.

Нисколько не смутясь, он усмехался. Так почему же это ее не удивило?

— Вы не станете утверждать, что вам не понравилось.

— Могу… но не буду, — призналась Меган. — Тем не менее это все совершенно неуместно. Или вы забыли, что я ношу под сердцем ребенка от другого мужчины?

— Я не забыл, что вы это говорили. Это вы забыли, что я этому не поверил. Признайтесь, дорогая, вы так же невинны, как девочка.

— Наивна, да, но уже не невинна, — настояла на своем Меган. — Да, я знаю, есть мужчины, которые готовы не придавать этому значения, лишь бы на мне жениться, но я почему-то сомневаюсь в том, что вы из этой категории. Так что оставьте, Макдуел. Мое положение никуда не исчезнет, наоборот, оно будет становиться безобразно заметным…

— Заметным, но не безобразно, милочка.

При звуке знакомого голоса у Меган перехватило дыхание. Лачлан в ответ ругнулся довольно не по-джентльменски и неимоверно проворно для истинно крупного человека оказался на ногах. Но он был не удачливее Меган, которая никак не могла определить, где находится Девлин. Сразу же за кругом, освещенным костром, было слишком темно, чтобы увидеть что-нибудь, кроме кромешной тьмы.

— Если ты ждешь приглашения присоединиться к нам, парень, оно не последует, — сообщил Лачлан. — Я не могу сказать, что я рад твоему прибытию.

— Какая жалость, — парировал Девлин. — А я был уверен, что вы меня ждете.

Голос доносился скорее с севера, чем с юга. Меган пожирала глазами мрак, переполненная радостью, что Девлин все же пришел за ней. Она хотела броситься к нему, обнять, осыпать поцелуями, но предостерегающий взгляд вдруг появившегося из темноты жениха удержал ее на месте.

Лачлан же был более заинтересован пистолетом, который направлял на него Девлин.

— Я не думаю, что ты считаешь это печальным недоразумением?

— Не думаешь?

У Лачлана достало дерзости усмехнуться.

— Я не настолько туп.

— Я тоже, — ответил Девлин, остановившись около Рональда, чтобы отшвырнуть в сторону ружье, которое шотландец положил под руку. Затем он проделал то же с оружием Джилелнана.

— А ты уверен, парень? — Лачлан осмелился поддразнить. — Ты, кажется, пришел один.

Девлин пожал плечами.

— Был вынужден, поскольку никто не в состоянии угнаться за Цезарем.

— А, жеребец. Значит, я все-таки промахнулся, оставив его.

— Тебя посетило великодушие?

— Точно.

Меган наслушалась уже достаточно.

— Вы оба считаете уместным поддерживать эту дурацкую беседу? Мне холодно, я голодна и хотела бы лечь в приличную постель.

— А я-то думал, что укрываю вас от ветра, дорогая.

— Вы именно этим и занимались? — Голос ее был полон сарказма. — Никогда бы не догадалась.

Шотландец тем не менее не смутился.

— Ты зовешь ее милочка, — обратился он к Девлину. — Я начинаю понимать почему. Правда, это не имеет никакого значения, когда на нее смотрит мужчина, — закончил Лачлан с драматическим вздохом.

Меган фыркнула, выказывая невысокое мнение о его остроумии. Девлин бросил ей предостерегающий взгляд. Девушка обнаружила, что их голоса разбудили Джилелнана и Рональда. Оба смотрели на Девлина не столь равнодушно, как Лачлан. Глупо с ее стороны забыть, что положение оставалось опасным и они с Девлином еще из него не выпутались.

— Я не стану убивать человека, свалявшего дурака из-за смазливого личика, — сказал Девлин.

— Очень рад слышать.

— Но осмелившийся покуситься на принадлежащее мне заслуживает подбитого глаза или двух.

Меган не расслышала отчетливо этих слов. Она не могла. Лачлан, хотя и не сомневался в том, что слышит, запрокинув голову громко расхохотался: Джилелнан и Рональд теперь тоже улыбались. Она одна была здесь в здравом уме?

— Девлин, ты не будешь этого делать? — отчетливо произнесла Меган по-настоящему спокойным тоном.

— Напротив, моя дорогая, — возразил жених с решимостью, которая заставила ее внутренне застонать.

— Не могу себе представить, чего в данный момент я желал бы больше.

— Но…

— Ты знаешь, как стрелять из пистолета?

Меган заморгала при смене темы и сказала было:

— Конечно, — но это было чистым хвастовством в самый неподходящий момент. Поэтому она тут же добавила: — Нет!

— Отлично, — сказал Девлин (чем весьма удивил се) и передал Меган оружие, предварительно поместив ее палец на спусковой крючок и направив ствол в сторону сообщников Лачлана.

— Ты, скорее всего, пристрелишь их прежде, чем они успеют глазом моргнуть, не правда ли? И следи за ними, Меган, а не за дракой. Ты это можешь?

Девушка была в этот момент слишком расстроена, чтобы быть способной на большее, нежели кивок. Она никогда прежде не держала в руках оружие, никогда прежде не стреляла в человека, никогда прежде у нее не было жениха, которого вот-вот должен был вогнать в землю настоящий великан. Наблюдать за аудиторией вместо схватки? Меган наверняка упадет в обморок, если увидит, что Девлину причинили боль. Чем это могло способствовать их вызволению отсюда?

Первый удар, который донесся до Меган, заставил ее съежиться. Несмотря на предупреждение Девлина и на ее собственную решимость не смотреть, Меган все-таки бросила беглый взгляд в сторону дерущихся и тут же снова перевела внимание на тех, кого ей предполагалось удерживать от вмешательства. Бандиты, казалось, не имели ни малейшего желания вмешиваться и ничего не предпринимали, разве что сели. Меган так и не определила, кто кого ударил, хотя и пришла к выводу, что ударили Девлина.

Еще один сильный удар, опять девушка съежилась и опять бросила беглый взгляд. Но и на этот раз она не могла сказать, кто получил удары, а кто их нанес. Все, что она видела — это двоих мужчин, кружившихся один вокруг другого, выискивая открытое для удара место. Ничего удивительного, что Лачлан ухмыляется. Девлин же не ухмыляется. Но удивляла стойка Девлина: кулаки подняты, одна рука слегка выдвинута вперед, прямая, подобно планке, осанка.

Меган дважды за свою жизнь наблюдала бои: однажды на переправе между кузнецом и бродячим бойцом, который, на потеху толпе, дрался со всеми желающими; другой раз сражались ее поклонники, младшие отпрыски благородных семейств, которые имели кое-какие познания в искусстве колледжского боксирования джентльменов. Девлин дрался не как кузнец! Лачлан да, а Девлин дрался как джентльмен. Где же он, в таком случае, выучился бою?

Меган, должно быть, ошиблась. Взгляд был слишком краток, чтобы быть уверенной. Послышались новые удары. Девушка не разрешала себе смотреть. О ходе сражения говорили лица бандитов. В какое-то мгновение Джилелнан скривился. Рональд же выглядел растерянным.

Больше Меган выдержать не могла. Она не на шутку увлеклась схваткой и не могла ошибиться. Девлин действительно дрался как джентльмен: прямые удары, молниеносные боковые по корпусу, ни одного чрезмерного замаха или лишнего движения. И это невероятно, но все удары нанес он. Его нырки и отходы были просто-напросто слишком молниеносны для Лачлана. Конечно же, Лачлан одним ударом сшиб бы Девлина на колени. Шотландец просто был лишен возможности подтвердить это.

С другой стороны, необычное превосходство Девлина, казалось, не приносило ему значительного преимущества. Бога ради! Лачлан по-прежнему ухмылялся и внешне ничуть не пострадал от ударов, наносимых Девлином. Хотя постепенно его урон стал заметен. Один глаз Лачлана, который со всей определенностью должен был завтра почернеть, уже покраснел и стал набухать, нижняя губа несколько вздулась. И не припухла ли также левая сторона челюсти?

Тут Меган бросила быстрый взгляд на Джилелнана и Рональда, продолжая наблюдать за схваткой. Она должна это прекратить. Девлин получил то, что хотел, зачем же они продолжают? И тут случилось то, чего она боялась больше всего. Лачлан сделал обманный боковой удар левой, а правой врезал прямо в челюсть Девлина. К удивлению, Девлин отшатнулся всего лишь на пару шагов и тут же восстановил равновесие. Его стойка оставалась прежней: оба кулака подняты — это свидетельствовало о том, что он готов выдержать и более значительные атаки. Меган была не готова смотреть, как это произойдет.

— Достаточно!

Лачлан бросил на нее обиженный взгляд.

— Имейте совесть, дорогая. Я врезал ему только раз.

Меган, недоумевая, посмотрела на шотландца. Глядя на него, можно было подумать, что девушка отнимает у ребенка любимую игрушку. Девлин тоже выглядел раздосадованным. Ну что ж, тем хуже для них обоих.

— Вы оба, может быть, получаете громадное удовольствие, а я нет. Я решительно на грани истерики, и я, видимо, кого-нибудь подстрелю по неосторожности! Но почему меня это должно волновать?

Девлин тут же откликнулся:

— Можешь ты когда-нибудь делать то, что тебе говорят?

Поскольку уже второй раз за день Меган не стала делать так, как он ей говорил, а первый случай привел девушку к данной неприятности, она, естественно, стала защищаться.

— Когда будешь моим мужем, Девлин Джеффриз, тогда можешь командовать мною сколько душе угодно, но до тех пор, пока это не факт, а лишь намерение, не надейся, что я буду тебе подчиняться без чертовски серьезных на то оснований.

— У меня есть веские основания, милочка! И ты это достаточно ясно демонстрируешь. Однако ты действительно обещаешь подчиняться всем моим приказаниям, когда выйдешь замуж?

Меган открыла было рот, чтобы немедленно выразить протест, но тут же закрыла его в замешательстве. Не дай Бог, ей придется дать слово!

— Ты не можешь требовать от кого бы то ни было ответа за то, что произносится в припадке истерики, — резко возразила она.

Девлин фыркнул.

— Я так не думаю.

Тут расхохотался Лачлан.

— Не думаю, что буду в конечном счете тебе завидовать, Джеффриз. Я мог бы выдержать ее трескотню недельку-другую, но не более того. Меняешь ее на лошадь?

— Как быстро ваша искренность меняет цвета, Макдуел, — усмехнулась Меган. — А Цезарь ему не принадлежит, он лишь одолжил его у моего отца.

— Меня не волнует, кому он принадлежит, дор…

— Назовите меня еще один раз дорогой, и я вас пристрелю! Поскольку она сразу же направила пистолет на него, Лачлан умолк и больше не ухмылялся. Девлин медленно подошел к невесте и забрал оружие из ее рук.

Тихо и сухо он произнес:

— Коль скоро ты собираешься его пристрелить, моя дорогая, тебе следует снять предохранитель. — Что он и сделал, с улыбкой возвращая ей пистолет. — Теперь ты можешь его пристрелить.

Меган посмотрела на мужчину, за которого, как предполагалось, она выходит замуж, и подумала: не застрелить ли вместо того этого. И не застрелила. Она бросила на Девлина жесткий взгляд и швырнула пистолет к его ногам, затем повернулась и пошла прочь.

— Черт побери! — воскликнул он вслед. — Ты никого не хочешь убить, Меган?

— Дело не в этом, — бросила в ответ девушка. — И смотри, если мне придется когда-нибудь еще тебя охранять.

Шотландцы смеялись во все горло, на этот раз все трое. Меган было все равно. Она ушла в темноту ночи, чтобы посмотреть Цезаря и, если найдет его, сбежать от всех этих нахальных мужиков.

Когда Девлин вскочил на Цезаря, посадив перед собой Меган, то минуты две он ощущал напряженную неподвижность ее тела. Потом напряжение исчезло, и, прислонившись к жениху, девушка через несколько минут заснула, так и не заговорив с ним. Ее раздражение было таким же вызывающе откровенным, как и ярко-рыжие волосы, но в этом для Девлина не было ничего нового и тревожного. В том, что он освободил ее, не было ни намека на романтическое приключение, как бы ей ни хотелось в это верить. Меган должна быть ему благодарна за то, что он отыскал-таки ее, а для этого Девлину пришлось потратить черт знает сколько времени, идя по их следу и не прекратив поисков даже после захода солнца. То, что молодой человек наткнулся на них, было невероятной удачей, тем более что увиденный им за несколько миль огонек костра все время исчезал из вида, скрываемый неровностями ландшафта.

Девлин подвигал челюстью и поморщился. Молодой человек подумал, что должен быть благодарен Меган за то, что она прекратила их драку, которая была чистым безумием с его стороны. Ему бы следовало немедленно увезти ее оттуда, а не пытаться отомстить за то, что утрата Меган терзала, в первую очередь, его проклятую гордость. Но нет, Девлин был уверен, что, несмотря на внушительные размеры противника, он возьмет над ним верх. Макдуел довольно быстро избавил его от этих иллюзий. У чертова шотландца оказалась железная хватка. А какова наглость — когда Девлин навел на него револьвер, тот стоял, смеясь ему прямо в лицо. Если бы вся эта история не причиняла Девлину боль, он бы, пожалуй, восхитился этим парнем. Перед самым уходом Девлина Макдуел нахально задал ему такой вопрос:

— Ты когда-нибудь ладишь с этой девчонкой, или вы все время ругаетесь, а?

Девлин пожал плечами:

— Я начинаю приходить к заключению, что ей нравится спорить. Ты этого не заметил?

— Заметил, а тебе-то это нравится?

— Не очень.

— Тогда зачем ты хочешь жениться на ней?

Вопрос был поставлен в лоб. Превосходный вопрос. Девлин только улыбнулся, для шотландца этого ответа достаточно — в той мере, в какой это касается его. Но этот вопрос звучал в ушах молодого человека, пока он собирал лошадей, чтобы увести их с собой, — он твердо решил сделать все, чтобы больше не встречаться с Макдуелом. Этот вопрос звучал в нем и тогда, когда он нашел девушку и между ними возникло долгое молчание, настолько полное, что Меган даже не спросила его, почему она должна скакать на Цезаре, когда у него есть другие лошади. Пока девушка спала, Девлин отправил остальных оседланных лошадей за много миль от этих мест, что и могло служить ответом на вопрос, который она упрямо отказывалась задать.

Но и после этого вопрос шотландца не оставлял его в покое. Почему он, в самом деле, хотел жениться на ней, если отбросить соображения о порядочности? А Девлин действительно этого хотел. Этого никак нельзя было отрицать после всех тех страхов и того бешенства, которые он испытал, когда Меган отняли у него. Девлин хотел, чтобы она стала его женой. Он хотел получить над ней власть, право на которую предоставляет брак. Он хотел, чтобы девушка жила в его доме, чтобы она всегда была под рукой, он хотел знать, где она находится каждую минуту, он хотел, чтобы она была в его постели, хотя и не стал бы настаивать на этом, пока она сама не захотела бы ласки. Он хотел, чтобы Меган любила его! Великий Боже, он влюбился в Меган Пенуорзи! Как это случилось, черт побери? И не удивительно, что у него такое мерзкое настроение. Любовь к такой девушке, как Меган, это постоянная душевная боль, это конец здравомыслию. Конечно, она очень красива, Девлин отдавал ей должное. А что касается ее капризного нрава, то молодой человек мог назвать только одну положительную сторону в ней: Меган не помнила зла. У нее часто бывали вспышки гнева, но они не были продолжительными. Впрочем, это и понятно, так как каждую минуту мог представиться новый повод для возмущения.

Девлин, наверное, просто сошел с ума. А если как следует подумать, то он просто пытается облечь в пристойную форму свое вожделение, вот и все. Его все сильнее влекло к этой девушке. Одно свидание с любовницей должно помочь справиться с этим, после чего Девлин сможет вести себя с Меган более разумно. По крайней мере, молодой человек перестанет выходить из себя, не позволит больше, чтобы она тянула из него жилы, не будет больше постоянно думать только о ней — перестанет наконец так сильно желать ее. Разумеется, надо съездить в Лондон, навестить любовницу, почему бы нет? Почти два месяца Девлин вел затворническую жизнь. Сестра Фредди, наверное, уже вышла замуж или выяснилось, что она заурядная обманщица. А впрочем, какое значение это имеет теперь, когда Девлин сам возвращается с женой? Разве только остается в силе прежнее желание Фредди прострелить ему башку, но и этому придет свое время.

Перед самым рассветом Девлин добрался до города, на который обратил внимание, когда скакал на север. Это не Гретна-Грин, но здесь была шотландская пресвитерианская церковь, то есть то, что нужно. Разумнее всего было бы начать с того, чтобы зарегистрироваться в гостинице и хоть немного поспать, а потом, дождавшись допускаемого приличиями часа, заключить брак. Но Девлин в этот момент думал не о том, что разумно; он хотел успеть осуществить задуманное до того, как случится еще что-нибудь такое, что может этому помешать. Шотландский священник не понял этого, так же как и Меган, но, сделав изрядное пожертвование одному, слегка припугнув и подтолкнув другую, Эмброз Девлин Сент-Джеймс, четвертый герцог Ротстон, стал обладателем новой жены и герцогини.

Меган разбудили пронзительные крики играющих детей и насвистывание какой-то веселой песенки. Девушка не сразу сообразила, что этот шум идет снизу, через открытое окно комнаты, в которой она в конце концов смогла спокойно поспать — спокойно до тех пор, пока не раздались эти звуки. Ей еще не хотелось вставать. Меган даже решила подойти к окну и потребовать, чтобы не шумели. Удивительно, как некоторые люди совершенно не думают о других. Но тут она заметила, что в комнате совсем светло, и поняла, что для такого рода замечаний уже слишком поздно. Сколько времени она спала? Девушка не имела об этом ни малейшего представления, но чувствовала она себя не совсем отдохнувшей. Ее сон часто прерывался — каждый раз, как Цезарь замедлял бег, переходя на рысь, потом когда Девлин тащил ее в эту церковь…

Боже милосердный, она вышла замуж! И ее мужа в эту ночь не было с ней рядом. Меган бросила взгляд на пустующее место рядом с собой, чтобы окончательно убедиться в том, что она одна, что простыня не смята. И тогда очень быстро к ней стала возвращаться память: о драке, о скверной шутке, которую сыграл с ней Девлин, и еще более скверной шутке, которую он сыграл, женившись на ней, когда она была в полусне. Сегодня на рассвете молодой супруг потребовал в этой гостинице две комнаты, проводил жену до ее комнаты и оставил одну, коротко пожелав спокойной ночи и дав указание запереть дверь. Меган была еще слишком усталой, чтобы увидеть в этом что-то странное. Странное? Да нет, именно так он все и задумал, брак только на словах.

«— Ты думаешь, он сыграл с тобой злую шутку?

— Да.

— Ну, я, например, не осуждаю его. Ты не давала ему ни минуты покоя.

— Этот человек не заслуживает покоя.

— Тогда почему ты так подавлена тем, что он тебя отверг?

— Я не подавлена.

— Нет, подавлена.

— Бесстыжая!

— Ты ругаешь себя?»

Меган перевернулась на живот и стукнула кулаком по подушке.

Меган спала полуодетой, а если вспомнить вчерашнюю скачку, то вся остальная одежда была в таком же плачевном состоянии, как и та, в которой она спала. Трудно себе представить, когда она сможет наконец переодеться. Девушка не знала даже, остался ли ее дорожный сундук в этой канаве вместе с каретой или кучеру удалось вытащить экипаж на дорогу. Хотелось бы надеяться, что они увидятся с ним сегодня.

Меган предоставили великолепную комнату, она заметила это теперь, когда окончательно проснулась. Конечно, в том, что касается гостиниц, Шотландия оставила Англию далеко позади, а девушка за последнюю неделю провела в ней достаточно времени, чтобы убедиться в этом. Ее мучил вопрос, почему Девлин снова сорит деньгами — то ли потому, что это была брачная ночь, хотя они и не были в эту ночь вместе, то ли потому, что это была единственная гостиница в городе. Скорее всего, последнее. Но уже не в первый раз ей очень хотелось узнать, откуда у него такие деньги, которые он может бросать на ветер.

В комнате был туалетный столик со множеством косметических принадлежностей, духов и средств для ухода за волосами, но Меган вступала в первый день с кислым настроением из-за своей мятой одежды, особенно потому, что дорогая мебель в ее комнате откровенно аттестовала эту гостиницу как изысканное заведение, доступное только богатым.

Не могло способствовать улучшению ее настроения и то, что девушка поняла, выходя из комнаты, что не представляет себе, за какой из множества закрытых дверей коридора находится Девлин. Не будет же она стучаться в каждую дверь, пока не найдет его. Обитателям комнат вряд ли это понравится. Меган пришлось отправиться на поиски кого-нибудь, кто мог бы направить ее по верному следу, но на полпути к просторной лестничной площадке она замедлила шаг, ошеломленная великолепием помещения внизу. Насколько она могла понять, это вряд ли обычная гостиница, это похоже на шикарный отель, хотя ночью она не смогла определить его размеры. И это понятно, — когда молодожены пришли сюда на рассвете, в нижнем холле было почти темно, горел только один светильник. Чем внимательнее Меган разглядывала помещение, тем больше терялась в догадках. Теперь ей казалось, что это не отель, это скорее выглядит как холл в каком-нибудь частном особняке, а впустивший их, как она думала, хозяин, мог быть дворецким. Впустивший? Теперь она припомнила, что Девлин стучал в дверь, прежде чем они смогли войти.

— Добрый день, ваша светлость. Я могу проводить вас в столовую?

Это был человек, который встречал их сегодня утром. Сейчас он был одет более тщательно и вел себя определенно как дворецкий. Ваша светлость?! Меган застонала про себя. Значит, Девлин снова лгал о том, кто он такой.

— Будьте любезны проводить меня к моему мужу, — ответила она.

— Не соблаговолите ли последовать за мной?

Девушка ожидала, что ее поведут опять наверх, однако дворецкий пошел к двойным дверям в конце холла. Выяснилось, что это столовая, очень большая столовая, и Девлин находился там. Он сидел во главе длинного стола, и ему прислуживали за обедом не одна, а три служанки в форменных платьях; они не сводили с него глаз и чуть не дрались из-за чести подать ему что-нибудь из того, что он пожелает.

Меган опять охватило то же волнение, которое она испытала, когда увидела, как Девлин развлекается на сене с Корой, и ей это ничуть не понравилось. Она подождала, когда он ее заметит, но герцог ее не замечал, и юная жена взорвалась.

— Вон! Все до одной! — сказала она, глядя в упор на служанок. — На столе гораздо больше еды, чем он в силах проглотить, и он сам может обслужить себя.

Все три не спешили повиноваться незнакомке, тем более такой помятой, но один-единственный взгляд на дворецкого — и они тут же вышли.

— Чего желаете, ваша светлость? — спросил дворецкий.

Этот проклятый титул снова заставил ее вздрогнуть.

— Только одного — остаться наедине с мужем.

Дворецкий кивнул, но остался стоять на месте, тогда она добавила:

— Я сама сяду за стол.

Бедняга, казалось, пришел в такое смятение от этого замечания, что Девлин встал.

— Я посажу ее, господин Меерс. А вы принесите еще одну чашку.

— Хорошо, ваша светлость.

Меган дождалась, когда выйдет дворецкий, и, сказав «я сяду сама», прошла к другому концу стола и выполнила обещанное. Девлин вернулся на свое место.

— Ты встала не с той ноги, не так ли?

Она ответила язвительной полуулыбкой:

— Ты имеешь в виду, что я встала с великолепной постели, которая так уместна в этом проклятом дворце? Именно с этой постели?

Девлин вздохнул.

— Ну ладно, милочка, выбрось это из головы. Из-за чего ты на этот раз выходишь из себя?

Меган решила остановиться на самом последнем проступке:

— Ты снова повторяешь свою выдумку, да?

Он открыл рот, закрыл его, потом пожал плечами:

— Тогда это было очень кстати.

Девушка нахмурилась, подвигая к себе ведерко с горячими булочками с маслом: она могла поклясться, что Девлин собирался сказать что-то другое. Стараясь казаться безразличной, но не в силах скрыть своей злости, Меган спросила:

— Ведь тебя могут арестовать за то, что ты выдаешь себя за герцога?

— Это вполне вероятно.

Она нахмурилась еще больше. Этого несносного человека совершенно невозможно сегодня понять.

— Тогда зачем ты продолжаешь рисковать?

У него слегка приподнялась бровь.

— Не собираетесь ли вы меня выдать, ваша светлость?

— Не называй меня так! Да, я должна тебя выдать, и я обещаю подумать над этим.

Девлин подтолкнул к ней блюдо с ветчиной и вареными сосисками.

— Когда ты приступишь к обдумыванию, — сказал он, продолжая есть, — я бы посоветовал тебе также подумать над тем, что ты выдаешь и себя, поскольку неожиданно стала моей женой и все эти люди считают тебя моей герцогиней.

Меган несколько секунд смотрела на него, открыв рот, потом парировала:

— Ты должен был как следует подумать, прежде чем вовлекать меня в свое преступление.

— Да, должен был, но я так чертовски устал думать еще и об этом, когда мне надо было найти место для ночлега… Единственная гостиница, которой могли похвастаться в этих краях, на прошлой неделе сгорела.

— О! — воскликнула Меган. — В таком случае, благодарю за удобное ложе.

Девлин положил вилку. Настала его очередь задуматься. Что это, Меган сдает позиции? И в самом деле благодарит его за что-то?

— Ты выспалась? — спросил он.

— Да.

— Тогда у тебя нервное возбуждение?

Слегка покраснев, Меган подняла глаза.

— Это не смешно. Ты делаешь из меня чудовище.

— Нет, ты просто сварливая женщина, мегера и к тому же, не будем забывать об этом, — ребенок.

В ее взгляде вспыхнула ярость.

— Ты далеко не совер… — Ей пришлось оборвать начатую фразу, так как вернулся дворецкий. Он принес чашку. Пока дворецкий священнодействовал, наливая кофе и подавая ей сливки и сахар, Меган громко барабанила пальцами по столу, но как только дверь за ним закрылась, она сказала:

— Я начинаю думать, что ты проходимец еще в большей степени, чем тот, за которого себя выдаешь, Девлин Джеффриз.

— Боже милосердный, значит, у меня не остается никакой надежды! — воскликнул он.

Девлин просто насмехался над ней. С каждой минутой Меган становилась все раздраженнее.

— Ты можешь хоть две секунды быть серьезным? — спросила она.

— Могу, если сможешь ты.

Нет, этот человек невозможен сегодня утром. Меган готова была встать и уйти, но любопытство не позволило ей это сделать.

— Кстати, чей это дом?

— Он принадлежит Маргарет МакГрегор. Она англичанка и графиня по праву наследования.

— Живущая в Шотландии?

— В молодости она вышла замуж за шотландца. Когда он умер, она предпочла остаться здесь.

Глаза цвета густой полночной синевы неодобрительно сузились.

— Ты сплетничал со слугами?

— Слуги не могут сплетничать с герцогом, — ответил Девлин, превосходно воспроизведя напыщенный тон вельможи, но потом все испортил зубоскальством. — С другой стороны, священник может сплетничать с любым, кто этого захочет, а тот, который нас венчал, упомянул случайно леди МакГрегор, сказав, что пока вновь отстраивается сгоревшая гостиница, она дает приют путешественникам.

«Но не в самых лучших своих комнатах, — не сомневалась Меган. — И с толпой слуг, если только гости не заявят, разумеется, что они герцог и герцогиня Ротстон».

— Ты не помнишь этого? — добавил Девлин.

Это было еще одно больное место, которого лучше было не касаться, но Меган не была на это настроена.

— Нет, не помню! — с горечью проговорила она. — Я вышла замуж в первый и единственный раз, а в памяти у меня только смутные картины церемонии, происшедшей в темной церкви. Когда я перестану сходить с ума от всего этого, я, наверное, буду плакать.

— В первый и единственный раз, Меган?

Она была слишком возбуждена, чтобы заметить мягкость его тона.

— Джентри[4] не допускают разводов, Девлин Джеффриз, — высокомерно сообщила она ему. — И если ты собираешься сделать в неопределенном будущем именно это, то тебе придется забыть свои намерения. Мы связаны с тобой, пока нас не разлучит смерть, а так как я не собираюсь умирать, то ты можешь продолжать свои веселые игры.

При этих словах Девлин рассмеялся.

— Бог мой, твои представления иногда просто поражают меня. К твоему сведению, в моей семье тоже не допускаются разводы, впрочем, почему женщина, которая только что вышла замуж, должна думать о…

— Я не чувствую себя замужней, — перебила его Меган тихим, обиженным голосом.

Девлин затих, не осмеливаясь даже взглянуть на нее. Глядя в свою тарелку, он осторожно спросил:

— Ты хочешь почувствовать себя замужней?

Новобрачная вскинула голову, но не увидела на его лице ничего, кроме безразличия. А чего еще она могла ожидать? Девлин уже сказал, что не испытал бы наслаждения от близости с ней, если бы чувствовал, что этого же наслаждения не испытывает она. Нельзя сказать, чтобы эти слова были сказаны человеком, сгорающим от желания попасть к ней в постель, теперь, когда он мог бы это сделать. Но если Девлин думает, что она попросит его об этом — после того, как он отверг се самым унизительным образом — что ж, он скорее зачахнет, чем дождется этого.

— Нет, — сказала Меган. — Как это пришло тебе в голову?

Его вилка громко звякнула о тарелку, Девлин резко встал.

— Это был глупый вопрос, не правда ли? — сказал он, направляясь к двери.

— Подожди минуту! Мы уезжаем отсюда?

— Так или иначе, нам нужно уезжать, — не оборачиваясь, бросил он.

Меган швырнула на стол салфетку, чтобы сложить в нее еду, которой девушке так и не удалось отведать. Отвратительный человек! Что заставило его так неожиданно сорваться с места? Неужели он мог ожидать, что Меган скажет еда»? И это после того, как он ее отверг? Не похоже. А она не собирается допустить возможность быть отвергнутой еще раз. Если бы Девлин желал ее, он должен был бы подумать, как сказать ей об этом.

Меган гневно вспыхнула, когда вошел дворецкий с корзинкой для пикников, наполненной едой им в дорогу, но как хорошо воспитанный слуга он не подал виду, что заметил ее неловкость.

— Приятного путешествия, ваша светлость.

Меган покраснела еще больше. Она начинала в самом деле ненавидеть этот титул, которого когда-то добивалась. Девушка затолкала краденую еду в корзинку с таким видом, как будто проделывала это каждый день, и прошествовала в холл, где ее ждал Девлин. Как всегда, он был подходящей мишенью для раздражительной девицы, на этот раз она бесилась из-за ее оплошности в столовой.

— Ты собираешься утащить меня отсюда, не дав мне возможности поблагодарить нашу хозяйку? — спросила она.

— Леди Маргарет навещает своих друзей в Эдинбурге и раньше чем завтра не вернется, — сообщил он ей довольно натянуто. — Ты хочешь подождать ее?

— И пойти на риск, чтобы она не узнала в вас настоящего герцога? — прошипела Меган, понизив голос до шепота, так как дворецкий был еще здесь. — Разумеется, не хочу. Можешь послать за Цезарем.

— Я уже послал и за ним, и за каретой, в которой тебе будет удобнее.

— Ты сумел нанять карету?

— Я одолжил ее у леди Маргарет.

Меган застонала. «Только не это». Потом твердо добавила:

— Я решительно настаиваю на том, чтобы ты не пользовался так бессовестно добротой этой леди.

Девлин бросил на нее взгляд, исполненный такого высокомерия, что этому взгляду мог бы позавидовать любой герцог.

— Скажи на милость, каким образом я ей «пользуюсь»?

Меган наклонилась совсем низко и прошептала:

— Ты прекрасно понимаешь! Она подумает, что ее карету взял сам-знаешь-кто, и ничего не будет иметь против, и даже будет трепетать от восторга, имея возможность оказать услугу такой высокой персоне, тогда как на самом деле все не так.

— Тогда зачем отказывать ей в этом удовольствии, тем более, что ее сейчас здесь нет и она не может испытывать нужды в этой карете.

Это был прекрасный аргумент, хотя и играющий ему на руку.

— И все-таки это нехорошо, — настаивала Меган.

— Тогда оставь все на моей совести, дорогая, и скажи спасибо, что тебе не придется держать эту громоздкую корзину на своих коленях, сидя верхом на Цезаре.

Еще один превосходный аргумент, который не учла капризница, поэтому она больше ничего не сказала, но выражение ее лица говорило ему о том, что все это ей очень не нравится. Какое-то время спустя, поскольку кареты все еще не было, Меган опустила корзину на пол и заметила:

— А ведь ты в первый раз за все время упомянул о семье.

Девлин бросил на супругу подозрительный взгляд, но она смотрела через дорогу и не заметила этого.

— Когда я упоминал о семье?

— В столовой, при разговоре о разводе. Не мог же ты так быстро забыть об этом.

Девлин почувствовал облегчение.

— Итак?

— Итак, у тебя есть семья, братья, сестры и прочие?

Могло показаться, что девушку это не очень интересует, но Девлин теперь знал ее гораздо лучше. Ее любопытство было просто поразительным, именно оно косвенным образом привело их отношения к этому браку. И Девлин был уверен, что теперь, когда оно возбуждено, Меган найдет сотню способов получить ответ на свой вопрос, если он попытается избежать его. Девлин должен был раньше прийти к пониманию этого, так как было много способов использовать любопытство Меган в его собственных интересах. Придется над этим как следует подумать, но сейчас он только сказал:

— У меня есть бабушка, двоюродная бабушка и несколько двоюродных братьев и сестер, которых я мало знаю.

— И никого из более близких родственников?

— В последнее время — нет.

— Из каких мест твоя семья?

— Из Кента.

— Недалеко от Шерринг-Кросс?

— Совсем недалеко, — сухо ответил он.

— Полагаю, именно там прекратилась твоя работа в герцогской конюшне?

— Можно сказать и так. Однако почему ты вдруг так заинтересовалась моим прошлым?

— А тебе не кажется, что теперь, когда мы женаты, я обязана знать некоторые вещи?

— Я этого не думаю. Жене не нужно и даже не следует знать все о своем муже.

Меган раскрыла рот от удивления.

— Кто это сказал? — почти пролепетала она. — Мужчины?

Девлин пожал плечами.

— Наверное.

— И ты согласен с этой глупостью?

Было просто невозможно не улыбнуться, Меган была так растеряна.

— Мне кажется, последний мужчина, которого я видел, это был я сам.

Ее глаза подозрительно сузились.

— Ты меня дразнишь, Девлин?

— А ты только теперь заметила это?

Настала его очередь растеряться: Меган широко улыбнулась ему, и при этом на ее щеках обозначились ямочки, и молодого человека охватило желание сжать се в объятиях и поцеловать.

— Тогда все в порядке, — сказала она. — Я не против того, чтобы ты дразнил меня.

А так как Девлин не мог выговорить ни слова в ответ, она добавила:

— Так на чем мы остановились? Ах да, на твоем прежде не обсуждавшемся прошлом.

— Нет, — выразил он несогласие, — мы собирались перейти к твоему прошлому, или ты думаешь, что этот обмен информацией будет односторонним?

— Но в моей жизни не было ничего особенно интересного, — запротестовала Меган, потом вздохнула. — Ну хорошо, о чем бы ты хотел узнать?

— Сейчас — ни о чем.

Ее глаза снова сузились.

— Кажется, я должна выработать новую привычку — научиться визжать. Считай, что я тебя предупредила, отвратительный ты человек.

Девлин расхохотался, а Меган открыла рот, чтобы дать волю своей новой привычке, но прежде чем она смогла это сделать, господин Меерс открыл парадную дверь. Карета приехала, но когда молодая чета вышла из здания, то обнаружилось, что это не их карета. Из нее выходила пожилая дама, поддерживаемая двумя слугами, которые тут же исчезли, как только она оказалась твердо стоящей на земле. И тут дама заметила Девлина, ее выцветшие бирюзовые глаза расширились.

— Не верю своим глазам, — произнесла она как бы самой себе. — После стольких лет — что ты здесь делаешь, черт побери, Девлин? Как раз на прошлой неделе я получила письмо от твоей бабушки, но она не упоминала о том, что ты приедешь.

— Потому что она этого не знала. Я приехал сюда не с визитом, а для того, чтобы вступить в брак, что я и сделал. Вам стоит только бросить взгляд на новобрачную, чтобы понять, почему я так безумно торопился. Меган строила планы на предстоящий сезон, и я не хотел допустить, чтобы она предстала перед светом до того, как буду абсолютно уверен в том, что она моя.

— Как это дивно и романтично, Дев, — воскликнула Маргарет, — и так не похоже на тебя.

Меган начала краснеть от всей этой бессмысленной чепухи, которая должна была избавить ее супруга от расспросов относительно истинной причины такого поспешного брака. Судя по ответу этой милой леди, она явно поверила в его объяснения, и Меган покраснела еще больше. Хуже всего то, что старая леди, по-видимому, почти утратила зрение, так как она фактически приняла Девлина за человека, которого знает. Однако какое странное совпадение, что обоих зовут Девлином. А совпадение ли это? Может быть, леди все-таки действительно знала его?

Меган была ей представлена. Старая дама приветствовала ее приход в «семью» с большой теплотой и искренностью, и это еще больше приводило девушку в ужас при воспоминании о разыгранном Девлином спектакле. Но спектакль ли это? Многое из того, о чем говорила Маргарет МакГрегор, было лишено большого смысла. Потом они говорили с Девлином о людях, которых оба, по-видимому, знали, и ему удавалось находить удовлетворительные ответы на все вопросы, которые задавала супруга. Надо сказать, все эти рассказы были чертовски подозрительны, насколько Меган могла судить. Что-то здесь явно не так. И Девлин к тому же продолжает бросать на нее испытующие взгляды, что только увеличивает ее подозрения. Но радость Маргарет МакГрегор от встречи с Девлином была настолько неподдельной, что у Меган не хватило мужества испортить их встречу. Ей приходилось сдерживать себя. Но как только они останутся одни, девушка добьется от супруга ответов на некоторые вопросы.

— Что это? — спросила Маргарет, когда наконец появилась позаимствованная карета и Цезарь. — Только не говори, что ты уезжаешь.

— Уезжаю.

— Нет, не уезжаешь.

— Нет, уезжаю.

— Нет, — упрямо настаивала Маргарет. — После стольких лет обещаний навестить ты наконец-то здесь и должен побыть со мной хоть немного.

— Я не один, Маргарет, — напомнил Девлин и выразительно посмотрел на Меган, — и у меня есть обязательства. В герцогстве еще не знают, что я женился.

— О! — Маргарет на минуту задумалась над этим, потом рассмеялась. — Это значит, что фактически впервые я узнаю о тебе что-то раньше моей сестры? Она будет зла на меня за это.

Старушка снова засмеялась, наслаждаясь предстоящей перспективой, затем вздохнула:

— Ну что ж, значит, придется нанести традиционный визит. Но мне просто не остается ничего другого, поскольку у тебя никогда ни на что нет времени. Не знаю, как ты нашел время, чтобы встретиться со своей женой, разве только сбежал с ней от ее мужа, но берегись, я надеюсь узнать все об этом, когда приеду в Шерринг-Кросс.

— Шерринг-Кросс? — вырвалось у Меган, но так тихо, что никто не услышал, поскольку Маргарет еще не закончила свои наставления.

— Теперь, когда у тебя есть жена, — продолжала старая леди, — ты не можешь все свое время проводить в палате лордов, дорогой мой мальчик. Я бы хотела иметь множество внучатых племянников и племянниц, которые продолжили бы традиции Сент-Джеймс.

Маргарет на этом прервалась, поскольку неожиданно без всяких причин Делвин застонал. Но прежде чем она успела спросить, в чем дело, его прекрасная молодая жена выкрикивала уже в его адрес обидные слова и довольно ощутимо нанесла ему удары в голень. Маргарет сочувственно поморщилась.

Девлин вскрикнул, поднят ногу и стал тереть ушибленное место. Прыгая на одной ноге, он даже не успел заметить, что жена не собиралась оставаться и ждать порицаний.

— Девлин, сдается мне, она собирается оседлать то животное? — сказала Маргарет.

— Какое животное? — молодой супруг резко обернулся и увидел Меган, пустившую галопом Цезаря.

— Черт, Меган, вернись!

Конечно, он не надеялся на то, что жена подчинится ему. Она этого и не сделала.

Поскольку Меган не обращала внимания на то, куда направлялась, в другой город она попала довольно случайно. Вернее, это была деревушка не крупнее Тидэйла, но вид одной из его закусочных напомнил девушке, что с собой у нее не было ни сумочки, ни чего-либо, на что можно было бы купить себе еду. Те немногие деньги, что у нее были, подобно своему чепчику, она оставила вчера в экипаже.

Без денег. Как теперь добраться до дома? Но у Меган и в мыслях не было возвращаться к мужу. Уж лучше голодать. А еще с ней Цезарь. С его помощью она могла добраться до дома в два раза быстрее, всего за каких-то три дня. Ведь за три дня она вряд ли умрет от голода?

Супруг объявится только через несколько дней. Меган, конечно, уедет с ним, но только затем, чтобы в следующий раз сбежать уже более подготовленной.

Беда в том, что при таком плане у Девлина были все права вернуть ее, если ему этого захочется, и ровно столько раз, сколько он пожелает. Муж мог даже запереть Меган, если бы ему надоело преследовать ее по всей округе. Она дала ему такое право, выйдя за него замуж. Но не за него выходила Меган, она выходила замуж за Девлина-конюха… Хотя, быть может, он вписал в документах не то имя, так что Меган могла вовсе и не быть за ним замужем. Но это было лишь принятие желаемого за действительное, на которое девушка не могла рассчитывать. По мнению Девлина, он совершил благородный и ответственный поступок, в конце концов, именно поэтому он должен был убедиться, что поступил правильно.

Но только Меган теперь не желала быть за ним замужем. Она ненавидела его, и на этот раз всерьез. Муж лгал ей, обманывал, представился другим, кто знает, на что он еще способен.

«— Но почему бы тебе не высказать все это ему?

— Да, ей-Богу!»

Меган развернулась и вновь направилась в сторону севера. И снова она слишком глубоко погрузилась в злобные мысли, так что не знала, куда движется. Но Цезарь придерживался единственной дороги, поэтому незаметно на нее почти натолкнулся экипаж.

Меган остановилась. То же сделал и Девлин. Девушка не слезала с коня. Он выпрыгнул из экипажа и стащил ее с Цезаря, не оставляя ей возможности убежать снова на единственном животном, с которым у него не было сил состязаться. Меган, слишком сосредоточенная на своей ярости, даже не заметила этой предосторожности.

— Мне надо многое сказать вам, ваша светлость, — начала она, дергаясь в сильных руках мужа (он нес ее к экипажу) и вкладывая в это обращение все презрение, на какое была способна.

— Можешь высказаться в экипаже, — довольно спокойно ответил Девлин, а затем отрывисто выразил часть своей злобы, прорычав: — Не смей никогда вновь пользоваться моей лошадью, Меган, когда меня нет с тобой!

— Твоей лошадью? Кажется, он…

— Мой конь.

— Понятно, — сдержанно ответила супруга. — Очередная ложь, и в нее ты даже впутал моего отца.

— Твой отец сказал, что у него будут трудности с отговорками, поэтому на время моего пребывания у вас он одолжил Цезаря как бы на безналичных условиях, чтобы положить предел моим постоянным отъездам к любимому коню.

— Мне безразлично, как ты все удачно обставил за счет неразборчивости в средствах моего отца. Это была очередная ложь, Эмброз Сент-Джеймс!

— Эмброз Девлин Сент-Джеймс, — поправил он ее, усаживая жену в экипаж не совсем нежным образом. — Никто не называет меня Эмброз, черт, не называй и ты.

Меган пришлось кричать ему в спину, поскольку Девлин стал привязывать поводья Цезаря к экипажу.

— Мне все равно, как тебя называют другие! У меня для тебя есть особенные слова. Хочешь услышать?

— Нет.

Это на короткое время охладило ее пыл, так что Меган успела заметить, когда Девлин подходил к экипажу, что он прихрамывает. Она многозначительно посмотрела на его ногу и сказала:

— Если ты дожидаешься моих сожалений по поводу того, что я ударила тебя, то на меня это не действует. Я подумываю, не проделать ли это еще разок, в то же место, только сильней.

— Ценю предупреждение, я верну эту любезность. Ударь меня одним из своих остреньких каблучков, и ты немедленно отправишься в путь через всю Англию босиком.

— Ты не посмеешь!

Девлин хмуро посмотрел на жену.

— Кажется, мы установили предел моим дерзаниям.

— Ты точно такой, каким и представлялся. Вероятно, это было единственное сказанное тобой правдивое слово. Ты развязный, ты невоспитанный человек, и я не стану разговаривать с тобой до конца своих дней!

— Ты в этом клянешься?

Скорее всего, нет, ибо Меган еще не перестала браниться.

— Ты самый никудышный из всех людей, которые когда-либо дышали этим воздухом, самый презренный во всей Англии человек, хотя нет — во всем свете. И ты, наверное, ужасный герцог!

— Этим пока можешь ограничить свои суждения, поскольку ты даже с ним и не встречалась.

— С кем это?

— С его светлостью, герцогом Ротстонским.

Глаза ее загорелись.

— Ты хочешь этим сказать, что я не то расслышала. Что Маргарет МакГрегор не является сестрой твоей прабабушки и что она не говорила, что ждет каких-то племянников и племянниц Сент-Джеймс из…

— Да, да, именно это ты и слышала, — нетерпеливо прервал ее Девлин. — Я и есть четвертый герцог Ротстон. Но будь добра, вспомни-ка, что с тех пор, как мы встретились, я все время играл какую-нибудь роль. Именно этим ты меня постоянно попрекаешь. Конечно, мое поведение должно было соответствовать этой роли. То есть, я хочу сказать, Меган, что то, как я вел себя с тобой, это отнюдь не то, чем я являюсь на самом деле. Обычно я осмотрительный, в высшей степени приличный, меня даже прозвали чванливым, хотя не пойму за что.

Но это не был тот человек, в которого она…

«— Ах, я не это имела в виду.

— Нет, ты именно это хотела сказать.

— Не вмешивайся!»

— Ты хочешь доказать, что ничуть не высокомерный? — спросила она.

Девлин слегка покраснел.

— Название этому лидерство, я не повелитель, так что в этой роли есть часть моих собственных черт характера. Я не говорил, что блестяще справился с ролью конюха.

— О, с этим я целиком согласна. Если бы ты с ней справился, то не был бы таким неприятным.

— Вообще-то говоря, мне нравились наши словесные перепалки, иногда, поскольку мне ведь так редко удается позволять себе так распускаться. Ты говоришь, тебе не нравилось?

Меган погрешила бы против истины, сказав нет.

— Это к делу не относится, — натянуто ответила она. — Остается фактом то, что с первого дня ты не представился тем, кем являешься. Я выходила замуж не за герцога.

— Но ты ведь хотела, — напомнил он ей с большой долей сарказма.

От обиды лицо Меган загорелось: она вспомнила тот день, когда сказала ему (ему!), что собирается выйти замуж за герцога Ротстона. Как, должно быть, он смеялся над ее тщеславными намерениями и…

— Боже! — прошептала она, ужаснувшись, когда ей вспомнилось все остальное. — Ты проделал весь этот путь в Хэмпшир, чтобы только унизить меня этим неуместным предложением, чтобы отбить у меня желание выйти за тебя замуж! Я не подозревала, что ты до такой степени презирал меня.

Меган уже не злилась, а была только глубоко обижена, и Девлин боялся, что причинил ей сильную боль.

— Черт побери, я не потому отправился в Хэмпшир. Меня просто раздражало, что ты была так решительно настроена. Я думал, что ты расчетливо намеревалась выйти замуж за титул, что тебе безразлично, каков сам владелец этого титула. То, что я сделал, было чем-то вроде урока. Я, конечно же, не думал, что это могло обернуться тем, что ты и вовсе откажешься от этой идеи.

— Как же ты радовался, когда обнаружил обратное, — с горечью ответила Меган. — И напуганный тем, что это так или иначе кончится, попался. Полагаю, ты сейчас считаешь, что я намеренно оказалась в теперешнем моем состоянии.

— Не говори глупостей, — оборвал Девлин. — Чтобы поставить тебя в такие условия, необходимы как минимум двое.

— Но тебя надули, мой милый! А я, конечно же, я — злонамеренный заговорщик, который строит коварные планы, чтобы быстро овладеть положением.

— Черт возьми, да ты разве не слушала меня? Я же сказал, что прежде так считал. Теперь я так не думаю.

— О вы, ваша светлость, вы очень хороший лжец! И снова это доказали.

— Ты мне не веришь? — недоверчиво спросил Девлин.

— Конечно, я не верю тебе. Или ты собираешься утверждать, что просил бы выйти за тебя замуж, если бы не ребенок?

Меган, как и всегда, привела его в ярость.

— Ну какого же черта я мог это знать?! И теперь уже это не имеет никакого значения. Ведь ты действительно ожидаешь ребенка! Мы муж и жена. И ты ведешь себя неразумно.

— Меня не удивляет, что ты именно так думаешь. Каждый раз, когда я права, я, по-твоему, неразумна.

— Ты не права, черт возьми!

Меган вздернула подбородок и отвернулась от него.

— Я больше не намерена обсуждать это.

— Да будут прокляты мои благие намерения!

Меган не так хорошо знала сельскую местность Англии, чтобы понять, что экипаж, нанятый в Шотландии, поменял на полпути свое направление. Девушка предполагала, что ее везут домой в Саттон Мэнор. К тому времени, как она заметила некоторые признаки, казавшиеся ей немного знакомыми, ей даже в голову не приходило, что она могла все это видеть много лет назад, а не на прошлой неделе. Но уже очень скоро Меган легко различила очертания появившегося на горизонте великолепного Шерринг Кросс.

Девушка была околдована зрелищем, когда впервые увидела это герцогское владение, раскинувшееся через всю долину. Но тогда у нее было совсем иное положение. Это и впрямь было величественное сооружение, достойное королевской семьи. Беда в том, что всем этим владел ее собственный муж, а она не хотела быть его женой.

Напротив сидел и дремал, а может, притворялся, Девлин. Последнее время он частенько прибегал к подобным уловкам, дабы избегать ее мрачных взглядов. Так думала Меган. Он уже дал ей свои пояснения, почему присвоил себе роль конюха. Имена Фредди и Сабрины ничего не говорили девушке, поэтому она не очень-то поверила в значимость названных причин побега Девлина.

Однако определенные выводы она сделала.

— Моему отцу ты сказал, что являешься герцогом, верно? Это поэтому он был так рад, что я выйду за тебя замуж, не так ли?

— Я сказал ему это, чтобы упростить дело.

— Но мне ты сказать этого не мог?

— Когда ты так упивалась своим чувством негодования из-за предстоящего брака с конюхом? Зачем вмешиваться?

Такие ответы сводили их беседы к минимуму, но Меган не привыкла держать в себе переживания неудачи. Она нагнулась, чтобы разбудить Девлина.

«— Только не в этом настроении, или ты собираешься затеять с ним ссору? И это спустя всего лишь несколько минут с того момента, как нагрянули его слуги?

— Не думаю, что это произведет хорошее впечатление, верно?

— Конечно, нет. Плохо уже то, что ты жалеешь его! Зачем он женился на тебе! По крайней мере, хоть слуги будут счастливы за него — пока не узнают тебя.

— Ну и ведьма же ты сегодня. А он заслуживает жалости. Запомни, ведь это я сломала ему жизнь?

— Ну, а твоя собственная жизнь? Она ведь тоже сломана.

— Но по моей вине!..

— Ага! Самое время вспомнить об этом.

— А я и не забывала. Но прежде я испортила только жизнь Девлина, которая и без того уже была почти испорченной. И были все основания полагать, что его женитьба на мне скажется положительно на его судьбе, несмотря на все обратные утверждения. Ну а теперь, когда я разрушила жизнь герцога, все совсем иначе. Теперь понятно, почему он ненавидит меня.

— Знаешь, следует поискать во всем этом и хорошие стороны. Зачем лелеять неудачи?

— Но мне нечего искать!

— Ну, а то, что ты добилась своего — стала герцогиней?

— Первоначальный план подразумевал его любовь ко мне.

— Хорошо, оставим это. Тогда как насчет того, что тебя ждет жизнь в Шерринг Кросс?

— Меня это больше не волнует.

— Лгунья, ведь ты влюблена в этот дом.

— Это проклятый мавзолей, как сказала Тифани.

— Но ведь лучше конюшни.

— Правда».

— Ты ужасно молчалива, — обратился к ней Девлин мягким голосом. — Нервничаешь?

Меган только мельком взглянула на него, затем отвернулась и уставилась в окно.

— Ловко ты проводишь время, просыпаешься перед самым прибытием.

— Ну что на это сказать? Внутри меня отличные часы.

Меган фыркнула.

— Нет, я не нервничаю. И не молчала я вовсе. Ты забываешь: я говорю сама с собой.

— Ты права, я забыл. И любой, кто говорит сам с собой, не нуждается в обществе, не так ли? Как-нибудь позволь и мне послушать одну из твоих бесед. Они, должно быть, захватывают.

Меган сразу почувствовала юмор, но решила, что это лучше, чем озлобление, которое он проявил, когда в последний раз была затронута эта тема.

— Полагаю, что тебе бы они показались захватывающими, поскольку обычно речь в них идет о тебе. Но боюсь, мне придется отказать тебе в подслушивании. Это беседы частного порядка — и в полном молчании.

— Ты хочешь сказать, что не говоришь сама с собой вслух?

— Конечно, нет.

Девлин сурово нахмурился.

— Это меняет мое представление о тебе, Меган.

Девушка содрогнулась, вспомнив, что могла дать повод думать о себе как о придурковатой. Под этим предлогом герцог мог отменить свадьбу! Из-за этого-то он и был в постоянной ярости.

— Не моя вина в том, что ты все понимаешь иначе.

— Не твоя?

Экипаж остановился, избавляя Меган от необходимости отвечать на провокационный вопрос. Обычно открывал дверцу Девлин, но на этот раз он не был достаточно ловок, и его опередили моментально возникшие лакеи. Еще большее их число высыпало из дома, как только стало ясно, что прибыл не какой-то гость, а сам герцог. По дороге от экипажа до дома Меган слышала бесчисленное количество обращений «ваша светлость». Но и это было ничто по сравнению с той суматохой, которая поднялась, когда они вошли в гигантскую прихожую, где, казалось, каждый слуга желал поприветствовать прибывшего хозяина. В какой-то момент Девлин собрался представить свою жену, но вновь со всех сторон понеслось «ваша светлость».

Меган не знала, как удалось ей все это выдержать, — дворецкий Джон и экономка миссис Бриттен пытались объяснить ей, кто есть кто из присутствующих. Все они были очень-очень доброжелательны, и вскоре девушка почувствовала себя дома.

Девлин улучил минуту, чтобы понаблюдать со стороны за ее поведением, и был откровенно поражен тем, что увидел совсем иную Меган, которой он не знал прежде. Герцог совершил немыслимое и привел в дом жену, заранее не сообщив домашним и не дав им возможность подготовить все для нее необходимое. А между тем Меган, охлаждая пыл наиболее ретивых, доказывала им, что сначала желает осмотреть окрестности, а затем сам дом. И это на самом деле было так, несомненно. Ведь конюшни были внизу! А потом уже дело дойдет до предназначенных ей комнат, таким образом слугам предоставлялось время, необходимое для подготовки апартаментов.

Девлин слишком волновался, когда Меган встречалась с Маргарет, чтобы обратить внимание на ее поведение или даже на то, что супруга говорила его тетке. Но на этот раз он прислушивался к каждому ее слову и наблюдал, с какой грацией она двигалась, как истинная леди, и, наконец, им полностью завладело удивление, и слова сами собой вырвались наружу:

— Боже мой, куда девался мой ребенок?

Девлин сразу понял свою ошибку. Он видел, как застыла спина Меган, как обернулась она к нему, и ощутил внезапный приступ боли в голени. Затем глаза ее расширились, поскольку до Меган дошло, что герцог спровоцировал ее на такие действия перед всеми домашними. Поэтому Девлин не был удивлен, когда девушка разрыдалась и выбежала из зала. Ему хотелось последовать ее примеру.

Герцог, как и всякий другой, хорошо знал, что самые верные впечатления — первые, и они самые стойкие. Теперь он бездумно испортил представление Меган своей челяди, вероятно, недооценивая ее личность. У него не было никаких оправданий, разве что он был всю неделю под таким же напряжением — и вообще, с тех пор, как Девлин встретил свою любовь, он стал ненормальным.

Не в состоянии что-либо изменить, молодой человек попытался объяснить изумленным слугам суть происходящего.

— Мы долго путешествовали, целых две недели. Моя жена, естественно, утомлена и поэтому не совсем в себе.

— Должно быть, и вы утомлены до предела, — сказал стоявший рядом с ним Джон, и только пребывание в доме в течение тридцати с лишним лет позволило ему сделать смелое высказывание. — Я просто не помню, чтобы вы когда-либо совершали подобную глупость прежде, ваша светлость.

Девлин понял, судя по обрывкам отдельных высказываний, что обвинение было направлено в его сторону. Он почти с облегчением рассмеялся, но затем серьезно промолвил.

— Ты прав, Джон. Правда в том, что я не был собою с той поры, как повстречал эту девушку.

— Если не возражаете, сэр, то я предположу, что это любовь, — вздохнула миссис Бриттен.

— В самом деле? Тогда стоит к этому привыкнуть, верно?

При этом все слуги вновь заулыбались, что было весьма кстати. Теперь Девлин мог спокойно удалиться на поиски разъяренной жены. Он должен был принести ей свои извинения, на этот раз в надежде на то, что это удастся сделать прежде, чем она ударит его в очередной раз. Вне сомнений, он решительно купит ей мягкие туфельки.

В конюшнях Меган не было. Девлин смутился. Герцог знал, как обожала лошадей его супруга, и надеялся, что их вид, в огромном количестве пасущихся на лугах Шерринг Кросс, будет очаровывать ее и выведет из раздраженного состояния. Или, по крайней мере, смягчит ее нрав, чтобы девушка спокойно его выслушала.

Наконец один из садовников упомянул, что видел, как Меган направлялась к озеру. На какой-то миг Девлина охватила паника. Он представил себе, в каком она расстроенном состоянии, и через минуту сторонний наблюдатель мог увидеть редкое зрелище — сам герцог Ротстон что есть сил мчался вниз вдоль обсаженной деревьями дорожки.

Девлин уже издали увидел Меган: она сидела на берегу вблизи лодочной пристани. Бедняжка была похожа на настоящую девчонку, со сбившимся назад чепчиком, из-под которого свободно рассыпались волосы, образовав подобие капюшона. Ее юбки были подняты до колен, а одна нога опущена в ледяную воду.

Возможно, у Девлина возникла поначалу мысль поблагодарить эту ледяную воду, которая предотвратила ее желание прыгнуть в озеро, если Меган и задумала это сделать. Но теперь, когда герцог увидел ее, он понял, какими нелепыми были его опасения. Меган была не из тех, кто способен навредить себе в состоянии расстройства. Она была достаточно испорчена, чтобы заставить одновременно с собой страдать своего противника. Ну, может быть, не испорчена. Месть присуща человеческому естеству. Девлин поймал себя на мысли о том, что сам недавно злоупотреблял этим.

Он осторожно приблизился к жене. Меган услышала его шаги и замерла, но не обернулась, чтобы узнать, кто нарушает ее покой. Неужели она все еще плачет? Боже, Девлин надеялся, что нет. В любое время он предпочел бы слезам ее буйный нрав, как и большинство мужчин, он становился беспомощным, когда сталкивался с женским плачем.

С такими мыслями герцог произнес единственное, что могло ее спровоцировать на ответ:

— Ударилась ногой, да?

Внутренне Девлин застонал, когда она ответила на это лишь тихим:

— Да.

Он упал на колени. Руки сами собой поднялись, чтобы притянуть ее к себе, но молодой человек удержался в страхе, что Меган может упасть в воду, пытаясь вырваться из его объятий.

— Прости меня, Меган.

— За что?

— За то, что поставил тебе подножку.

Она молча надела чулок и туфельку, а потом сказала уверенным тоном.

— Нет, за это ты не будешь прощен.

— За мои необдуманные слова?

— За это тоже.

— За то, что был удивлен твоим безупречным поведением?

— Возможно, и за это.

Хотя Меган и не могла этого заметить, усмешку облегчения Девлин удержал при себе.

— Ты великолепно справлялась, и никто не винит тебя за то, что ты ушибла ногу. Все обвинения направлены по адресу. Более того, мой дворецкий уверил меня в том, что мое поведение никогда еще не было таким глупым.

— Я не могу с ним согласиться. Могу вспомнить многое…

— Пока достаточно одного извинения, девочка.

При этом Меган быстро вскочила, настолько быстро, что локтем угодила ему в подбородок. Она резко обернулась с возгласом: «О!» — но потом заменила (как готов был поклясться Девлин!) с чувством юмора:

— Ты отчаянно близко сел ко мне!

— Вовсе нет. Холодная вода успокаивает страсть. А заодно и нервы.

Меган удивила его смехом.

— Ты бы не стал бросать меня в воду?

— Вероятно, нет. С этим громоздким шлейфом твоей юбки мне пришлось бы прыгать и спасать тебя. Поэтому я предпочел этого не делать, тем более, что могу заверить тебя: мое озеро гораздо холоднее твоего пруда.

— Я даже не помню, чтобы у тебя было озеро.

— Несомненно, ведь ты не могла оторваться от конюшен и поэтому ничего дальше них не замечала.

В этом утверждении Меган почувствовала признаки мрачного юмора, но решила не обращать внимания.

— Вообще-то я уже осмотрела большую часть твоего дома. Одна из твоих служанок с удовольствием показала его мне. Даже показала твои покои — ну, правда, только дала взглянуть.

— И они произвели на тебя соответствующее впечатление?

— О, безусловно. Почему, ты думаешь, мне хотелось выйти замуж за герцога Ротстона?

«Шпилька» задела Девлина за живое. Он должен был догадаться, что Меган не позволит так легко выклянчить прощение и будет искать способ расквитаться. И капризница действительно выбрала для этого удачную цель.

— Помнится, ты говорила, что все дело в моих конюшнях, — относительно спокойно сказал герцог.

— Это тоже, — с улыбкой ответила Меган и медленно пошла прочь, совершенно не догадываясь о том, в каком мрачном настроении оставляет его.

Девлин не пытался следовать за женой, будучи слишком сердитым, чтобы ручаться за свои слова. Примерно час он просидел у озера, переживая свое несчастье. И ни разу за все это время ему не пришла в голову мысль, что Меган просто дразнит его. Для герцога это была слишком больная тема, поэтому он полагал, что девушка это понимает.

— Он не любит меня!

Люсинда Сент-Джеймс прислонилась к спинке кресла, когда с удивлением услышала уже знакомые ей слова в ответ на ее вопрос. Она ожидала нечто совсем иное, горячий темпераментный ответ, о чем говорил ей Девлин, возможно, просто равнодушный. Во всяком случае, крошка превзошла предсказания Люсинды по части красоты. И старуха, конечно, не ожидала обнаружить ту же подавленность, которую продемонстрировал ее внук — при ответе на один и тот же вопрос.

Она пришла навестить молодую герцогиню Ротстон ранним утром и была принята в комнате для посетителей, которая представляла собой огромное помещение, где обычно Девлин проводил свои менее официальные встречи. Эта комната отделяла его личные покои от жениных: пространство, превышавшее по длине тридцать футов.

Сначала, понятно, Меган укрывали от ее глаз, но после того, как всплыли воспоминания об их первой встрече, девушка достаточно пришла в себя, чтобы предстать перед Люсиндой, той жизнерадостной девочкой, какою герцогиня помнила Меган шесть лет назад. Но все равно молодая герцогиня была печальна, хотя и пыталась скрыть свою печаль, что и побудило Люсинду задать ей тот же вопрос, с которым она прошлой ночью обратилась к Девлину. И получила точно такой же ответ — это было для герцогини откровением.

Осторожно, ибо требовалось проявить деликатность, когда речь шла о сердечных делах, Люсинда спросила:

— Почему ты так думаешь?

— Если мужчина любит тебя, он должен сказать об этом, верно? — ответила Меган.

— Да, ему следует это сделать.

— Ну, а Девлин сказал мне, что я сломала ему жизнь. Понимаете, он не хотел жениться на мне. Он столько неприятностей пережил, чтобы… Чтобы отговорить меня от этой идеи.

— Идеи? — сказала Люсинда. — Стало быть, ты уже заранее решила выйти за него замуж?

— За герцога, не за него.

— Но, дорогая моя, он и есть герцог.

— Теперь я знаю об этом, но не знала, когда выходила за него замуж.

— Тогда за кого же, по-твоему, ты выходила?

— За конюха! Вы разве не знали, что Девлин маскировался под конюха?

— Он собирался быть помощником конюха, но это так глупо. Разве ты не была рада, что вместо конюха вышла замуж за герцога?

— Рада? — воскликнула Меган. — Он меня обманул. Как я была зла! О! Прошу простить меня, ваша светлость.

— Дорогая, мы теперь члены одной семьи. Прошу, зови меня герцогиня и будь свободна в своей речи со мной, делись всем, что у тебя на душе — плохим или хорошим. — И старуха наклонилась, чтобы доверительно шепнуть на ухо: — Со мной тоже так бывает: иногда по случаю и выругаться могу. Заметь, не в обществе и не там, где этот мой распроклятый внучек мог бы меня услышать. Он думает, что я безгрешна, но так только должно было бы быть. И наказывать его не могу, когда он твердит, что все знает! Ведь так?

Меган кивнула в знак согласия и улыбнулась. В этот момент они стали друзьями.

— Жаль, что я не подумала над этим. Но когда Девлин с таким удовольствием говорит о моих недостатках, было бы глупо исправляться.

Люсинда расхохоталась.

— Ты именно то, что надо этому мальчишке, — твердо заявила она. — Кто-то должен вытрясти из него всю душу.

— Он так не считает, — ответила Меган, возвращаясь к своему подавленному состоянию.

— Ты все еще злишься из-за того, что он герцог, а не конюх?

— Да! То есть нет… Я не знаю, — со вздохом сказала Меган.

— Он считает, что ты очень довольна титулом и его конюшнями.

Меган состроила гримаску.

— Это говорит о том, какой он глупый. Я сказала, что собиралась замуж за Эмброза Сент-Джеймса просто ради того, чтобы положить конец его оскорблениям, всему, что я от него получаю с тех пор, как он появился. Конечно, Девлин так оставить этого не мог. Ему необходимо было выяснить, почему я остановила выбор на Ротстоне. Но ему я не собиралась говорить об истинной причине. Это не его дело. Вот я и сказала, что предпочитаю конюшни герцога, просто чтобы увести разговор. — Глаза Меган расширились, ей стало вдруг все понятно. — Теперь мне понятно, что могло так раздражать его: ведь этим герцогом был именно он.

— Это только половина правды, моя дорогая, — с усмешкой сказала Люсинда. — Из-за этого мальчишки женщины постоянно теряли голову, сколько я себя помню. То же было и с его отцом, и с моим мужем. У этого семейства по мужской линии чрезвычайно необычная внешность. Для дорогого мальчика, должно быть, настоящий шок, если вдруг женщина не будет немедленно им околдована или, более того, если она предпочтет ему конюшни. Боже, как бы мне хотелось увидеть выражение его лица, когда он это услышал. Конечно, ты даже не знала, что выбиваешь его из колеи.

— Как стыдно, ведь это одно из моих маленьких удовольствий, — прямодушно сказала Меган.

— Так я и думала, — улыбнулась Люсинда. — Но если позволишь, в чем истинная причина твоей охоты за герцогом?

Меган содрогнулась.

— Причина достаточная и достойная, хотя вам может показаться глупой. Ко мне с большим пренебрежением относилась леди Офелия Такерей. Два года я ждала и надеялась, что она приблизит меня к себе, ждала ее приглашения, но она, в конечном итоге, дала мне понять, что я никогда его не получу. Тифани уверена, что всему виной мое проклятое лицо — вы ведь помните Тифани? Моя дорогая подруга, она была со мной в тот день, когда мы купили сэра Эмброза.

— Да, но…

— Есть еще одна причина, по которой Девлин так себя ведет — это кличка моей лошади. Я делала этим комплимент герцогу, посчитав, что лучшей лошади не найти, но почему-то Девлин так не считает.

— И не будет считать, — сухо сказала Люсинда.

— Но в любом случае Тифани уверена, что леди Офелия не желала меня видеть ни на одной из своих вечеринок, потому что у нее три дочери, которых она пытается выдать замуж. Ну ладно, допустим, но чтобы не получить ни одного приглашения, когда всякий хотя бы раз получил его, означает, что все дело во мне. Вот тогда я и решила выйти замуж поудачней, чем она — графиня Уэдвиджвуд, и поставить ее на место. Это может показаться вам мстительным и недостойным поступком. Так и есть, правда? Но в то время я была зла на нее и обижена.

— Но почему Девлин?

— Он был самым величественным и знатным лордом из всех, кто мне был знаком, и мне действительно нравятся его конюшни. Но он был лишь целью, к которой надо стремиться. Мне надо было сначала увидеться с ним, влюбиться в него — это непременное условие, которое и Тифани, и я учитывали в первую очередь, потому что я не собиралась портить себе жизнь просто ради того, чтобы утереть нос леди Офелии. Я бы не вышла замуж за человека, которого не полюбила бы или не была бы уверена, что смогу полюбить, несмотря на все его титулы. Конечно, я не считала нужным говорить все это Девлину. А он намеревался отговорить меня от идеи выбрать именно его.

— Как же он это делал, не раскрывая, кто он на самом деле?

— Он сказал мне, что герцог негодяй, распутник, совратитель невинных.

— Он безусловно не такой, — сказала Люсинда с некоторой обидой в голосе.

— Именно это я ему и сказала. Конечно, я еще не видела герцога, поэтому защищала того, кого не знала. Ну, тогда Девлин сделал все так, чтобы мне это доказать. На маскараде он появился в маске, назвался самим собой, то есть герцогом, и быстро предложил мне сделаться его любовницей.

— О, нет!

— Да.

— Но это так не похоже на него.

— Боюсь, я не соглашусь с вами. Это лишь одно из множества оскорблений, которые я получила от этого человека. В любом случае, у него тогда была девушка…

Люсинда села и почти беззвучно произнесла:

— Могу ли я спросить, как вам удалось пробиться к алтарю через всю эту грязь?

— Я сама во всем виновата, хотя и не хочу признаться ему в этом. Но правда в том, что я, не зная того, ненамеренно вызвала свое собственное совращение. В этом повинно мое проклятое любопытство. И та часть, что была связана с поцелуями, оказалась так приятна, что я не заботилась о том, что произойдет потом. И Девлин тоже. Он так сказал. Действительно, ему это совсем не понравилось, и он сказал, что брак будет чисто номинальным.

Услышав последнее замечание, Люсинда быстро справилась со своим замешательством.

— К черту, что он там сказал, — гневно заявила она. — Девлин не может так поступать. Он ответствен за продолжение рода! Он не может с этим справиться, если он не… ну, если он не…

— Конечно, может, если ребенок, которого я ношу, будет мальчиком. Девлин не сказал вам, что у меня будет ребенок и что именно поэтому мы должны были пожениться?

— Нет, этот чертов мальчишка, должно быть, забыл упомянуть о таком пустячке.

Это было за два дня до того, как Меган посетила конюшни, чтобы узнать, что Девлин сумел устроить так, чтобы сэр Эмброз переехала в Шерринг Кросс.

Девушка была рада снова видеть свою кобылу, но еще больше радовалась она тому, что у нее появилась причина найти Девлина и поблагодарить его за заботливость. Меган не нуждалась в предлоге, чтобы поговорить со своим мужем, но при этом она чувствовала, что так надо.

Юная супруга едва виделась с мужем после их прибытия в поместье и еще меньше разговаривала. Ее провели в столовую отобедать с ним наедине (герцогиня подозрительно отсутствовала), но, сидя по разным концам двадцатифутового стола, не очень-то разговоришься.

Меган отметила изменения в герцоге без каких-либо комментариев. Элегантный наряд, весьма корректная осанка и движения. Теперь он на сто процентов герцог, нет, не совсем на все. Он еще не постриг волосы. Герцогиня жаловалась за завтраком — оставил их длинными, чтобы раздражать ее. Меган решила, что это было сделано ради нее, чтобы она узнала его, как человека, за которого вышла замуж, словно она могла не узнать.

Единственной репликой, которую произнесла девушка, обращаясь к нему вчера вечером перед тем, как они разошлись каждый в свою спальню (и то только потому, что два часа формального молчания за длинным столом действовали ей на нервы и она еще не была готова атаковать его новое я), было:

— Теперь совершенно ясно, почему ты оказался таким вшивым конюхом. В другой раз, когда захочешь изображать рабочего, оставь свои превосходные рубашки дома вместе со своим высокомерием.

И она пошла спать, сильно сожалея об этих угрюмых словах, ответом на которые были лишь снисходительно поднятые брови. Несомненно Девлин намеревался этим только еще больше разозлить ее. К тому же на такое замечание она, возможно, и имела право. Старая герцогиня поведала ей, что Девлин, которого она обычно знала, любил спорить и был хмурым и непочтительным только для того, чтобы услышать, что это просто не Девлин Сент-Джеймс. И такое поведение было просто частью принятой им роли.

Ситуация была нетерпимой. Девлин очевидно избегал ее. Это Меган уяснила прежде, чем пробыла в Шерринг Кросс полную неделю. Если она вообще и видела его, то только мельком.

После первого вечера герцог никогда не появлялся за ужином. А когда Меган видела мужа, он был так отвратительно вежлив, что ей хотелось ударить его, чтобы узнать, осталось ли в нем что-нибудь от прежнего Девлина или же он был создан только как разыгрываемая роль. Но она сдерживалась. Этот новый Девлин был слишком порывистый и столь властный, что Меган не могла даже подумать начать спорить с ним, не чувствуя себя совершенным ребенком.

Ситуация была определенно нетерпимой. Меган плакала, пока не засыпала. И совершенно напрасно, поскольку Девлин об этом и не догадывался. Но он был так же несчастен, как и жена. Меган слышала, как герцог говорил об этом. Просто он старался скрыть это.

Ситуация была абсолютно невыносима, но Меган наконец придумала, что она может сделать. Подслушав, как Девлин рассказал герцогине, что сестра Фредди, Сабрина, утверждает, будто у нее был выкидыш, девушка напала на удачную мысль. Она скажет Девлину то же самое — у нее был выкидыш. Солгать было не трудно, поскольку уже одна мысль о чем-то подобном как о действительно случившемся наполняла ее глаза слезами. Но это решило бы обе их проблемы, позволив быстро расторгнуть брак.

Даже совесть не могла изменить ее решения. А раз принятое, око не позволяло терять время, так как герцогиня планировала официальный бал с оглашением брака. Бабушка Девлина была решительно настроена устроить этот бал, так как она жаловалась, что ее лишили возможности организовать его свадьбу. Поэтому Меган следовало действовать прежде, чем приготовления вступят в стадию рассылки приглашений. Чем меньше людей будет знать об этом браке, тем быстрее она сможет забыть, что была настолько глупа, чтобы влюбиться в человека, которого не существовало, а Девлин наладит свою жизнь.

Меган нервно ожидала в парадной гостиной до тех пор, пока не услышала, как герцог прямо из холла прошел к себе в комнату. Она подождала, когда дверь закроется снова, что означает, что камердинер ушел, и поспешила к себе. Затем она начала громко рыдать. Через считанные секунды открылась дверь, связывающая их комнаты, и к ней ворвался Девлин.

— Почему ты плачешь?

— Я… я не плачу… — пролепетала Меган, у которой все вылетело из головы, как только он склонился над ней. — Я, о, не надо, уходи.

— Меган!

— Не знаю, как тебе сказать, — всхлипнула она, закрыв лицо руками. — Я стараюсь об этом не думать, потому что всякий раз как подумаю, начинаю плакать. Но, думаю, ты должен знать.

— Что?!

— У меня выкидыш.

В ответ последовала гробовая тишина, и Меган зарыдала еще громче. Она не могла смотреть на мужа. Если бы он сказал хоть одно доброе слово, девушка расплакалась бы по-настоящему.

— Я требую доказательств, — проговорил он наконец. — У тебя все еще кровит?

Меган побледнела, ей и в голову не приходило, что он может не поверить ей. К счастью, Девлин не мог видеть ее лицо, она все еще закрывала его руками.

Меган быстро оправилась.

— Это было не сейчас, а по возвращении из Шотландии. Я не сказала тебе раньше, потому что… Потому что я была в шоке. Неужели ты так нечувствителен, что ничего не заметил?

— Ты была необычайно… тихой.

Очень мило для описания отсутствия у нее сейчас темперамента. Но сказано было так сухо, что Меган поняла — что-то не так. Он либо не поверил ей, либо подумал, что она лгала с самого начала, что ребенка не было с самого начата и, следовательно, причин для брака не было?

— Почему ты травишь меня? Разве ты не видишь, что я расстроена?

— Я подумал, что ты почувствовала облегчение.

При этом предположении девушка глотнула воздух и взглянула на него.

— Я хотела ребенка!

— Вовсе нет.

— Зачем ты мне говоришь нет, когда я хотела!

Герцог вздохнул еще драматичнее.

— Меган, ведь очевидно, что никакой беременности и не было. Все было ошибкой.

— Мимо цели.

— Ну хорошо, мы сделаем других.

— Нет! — На этой стадии ей действительно было зачем плакать, и слезы хлынули всерьез.

И сразу же выражение его лица резко изменилось, и он проявил озабоченность.

— Меган…

— Не трогай меня, — проговорила она, когда Девлин притянул ее к своей груди.

— Меган, ради Бога, не…

— Ненавижу тебя, — прорыдала она, уткнувшись ему в шею. — Я сама не знаю, чего хочу. Может, я и не хотела раньше ребенка, но сейчас хочу. — Она сама не заметила, как перешла на настоящее время.

— Ну, извини. Что я могу сделать?

— Ничего. Ничего ты не можешь, держи меня, Девлин.

У Меган расширились глаза, слабое поглаживание сменилось почти мертвой хваткой. И она бесстыдно воспользовалась этим, осознавая, что такое, может, уже никогда не повторится ни под каким предлогом, а она отчаянно хотела ощутить его объятия, хотя бы и в последний раз.

Когда нежная чепуха, которую он бормотал, стараясь ее успокоить, сменилась поцелуями на висках, лбу, ее влажных щеках, Меган поняла, что это ей удалось, и ей уже было все равно. Хотя бы еще немножко, большего ей ничего и не надо.

Но вдруг Меган ощутила свои слезы на его губах, когда его рот словно случайно коснулся ее рта, раз, другой и, поскольку она не протестовала, вернулся, чтобы начать более глубокие поцелуи. Девушка ухватилась за его рубашку на случай, если он одумается и попытается уйти. Но Девлин не уходил. Язык его с глубоким стоном нырнул в ее рот, вызвав такой же ответ.

Океан ощущений, которые он вызвал своими поцелуями, вновь нахлынул на Меган, ошеломительнее, чем когда-либо, так как это случилось после долгого перерыва. Девушка забыла о своем плане, забыла, что должна была пребывать в глубокой печали. Думать она была не в состоянии, все ее горести вдруг исчезли перед этим натиском удовольствия.

Она была не в состоянии вообще что-либо замечать, кроме этих ласк. Но вот под ней оказалось что-то мягкое: Меган была полностью одета, а теперь нет. Но все это не проникало в ее сознание, пока она не почувствовала, как тепло его кожи не покрыло ее. Но и тогда все было смутно, неосознанно, так как все это время Девлин не переставал покрывать ее своими магическими дурманящими поцелуями, не позволяющими ей думать.

То, что раньше успокаивало, утешало Меган, стало вдруг горячими углями, его руки вызывали теперь пожар, где бы они ни ласкали, а ласкали они повсюду, дразнящие, трепещущие и вызывающие трепет удовольствия, на шее, по грудям, вниз по животу, к тому, что стало центром ее вселенной и жаждало его прикосновений.

Меган не была разочарована. Чем глубже проникали его пальцы, тем сильнее становились ее всхлипывания, стоны, прерывистое дыхание, снова всхлипывания и потребность, обжигающую, пожирающую жажду, удовлетворяемую с необычайным умением. В какой-то момент юная герцогиня была уверена, что не вынесет больше, так наполняла ее его мужественность, посылающий в нее свои мощные толчки. И конечный взрыв облегчения почти парализовал ее, настолько он был электризующим. Но это не было концом, спазмы удовольствия продолжались с каждым добавочным толчком, пока он не достиг потрясающей, сотрясающей кульминации. Даже и тогда последствия держали ее очарованной и охваченной чувственной вялостью, у Меган не было мыслей, а только вкус вечно длящегося невероятного ощущения. Если только первое время было… первое время?

Осознание происшедшего заставило Меган широко раскрыть глаза.

— Черт побери, Девлин, зачем ты занялся со мной любовью?

Вопрос был столь неожиданным, что герцог забыл о своей резкости и, наклонившись к жене, ответил:

— Я утешал тебя очень старым и очень надежным способом.

— Но ты все испортил. Ты хотел расторгнуть брак, но теперь ты этого не сможешь!

Девлин оторвался от нее резким, порывистым движением, указывающим на его гнев. Но только когда он схватил свою рубашку и повернулся к ней лицом, Меган увидела, что ее предположение было верным. Он несомненно разозлился.

Меган хотела схватить что-нибудь, чтобы прикрыться, словно этим можно было защититься от гнева его глаз, но там не было ничего. Он занимался с ней любовью на кушетке в гостиной, одежда ее была сброшена довольно далеко на полу.

— Так вот чего ты добивалась? Развода?

— Конечно, — беспокойно ответила она. — Ведь это ты его хочешь?

— В данный момент это мое самое большое желание, но ты сама сказала, что теперь слишком поздно.

— Нет, если ты забудешь, что случилось.

— О нет, дорогая моя, я ничего не собираюсь забывать, — холодно ответил герцог. — И к тому же у тебя опять может быть ребенок.

— Два раза кряду так не бывает, — возразила было она, но тут же простонала, ибо должна была теперь признаться, что все еще беременна. «Но не сегодня!» — решила Меган.

— Так вот, давай скажем это по-другому. Мы связаны друг с другом до самой смерти, а я не собираюсь умирать, чтобы освободить тебя!

— Ну что ж, отличная позиция, — прокричала Меган вдогонку, когда Девлин покидал комнату.

Но он еще раз обернулся в дверях и бросил прощальную реплику:

— И если ты добилась бы развода, то утратила бы титул.

— Я и так это знаю, глупец! — крикнула Меган, однако он уже захлопнул за собой дверь.

На следующее утро Девлин уехал в Лондон. Меган узнала об этом, когда он уже отбыл, и герцогиня присоединилась к ней за завтраком в ее маленькой гостиной, которая была гораздо уютнее, чем парадная. Однако лавандовые тона на обоях и мебели протерлись, и Меган решила сменить их, раз уж она оставалась. Впрочем, ей не хотелось тратить деньги Девлина.

— Это ненадолго, — сообщила ей герцогиня. — Мы тоже собираемся в Лондон.

— Да?

— Конечно. Я сказала Девлину, что я возьму тебя за покупками. Он подождет, чтобы сопровождать нас. Правда, он здорово вспылил, когда я об этом упомянула. Не важно. Мы присоединимся к нему в городском доме.

«— Я выгнала его отсюда, но бедняга никак не может от меня отделаться.

— Все ты выдумываешь. Он был долго оторван от работы, а ты знаешь, мужчины любят свою работу.

— И как же он презирает меня.

— Ну, вчера вечером он тебя не презирал.

— Значит, он любит меня достаточно, чтобы заниматься со мной любовью. Это было ненамеренно — просто так получилось.

— Так почему бы не постараться, чтобы такое «просто случилось» еще раз?

— Потому что это ничего не решает.

— Но ведь и повредить не может».

— …по крайней мере, тридцать платьев для начала, — говорила герцогиня. — И, конечно же, новое бальное платье.

Меган надеялась, что пропустила только чуть-чуть из монолога бабушки, но и этого было больше чем достаточно.

— Ах, мне не нужен новый гардероб, герцогиня. Я уже послала домой за вещами, и полный мой гардероб достаточно обширен.

Герцогиня махнула рукой.

— Никакой гардероб не бывает достаточным. И к тому же после официального объявления у вас будет поток посетителей, а герцогиня Ротстон обязана поддерживать свой престиж. Вы не видели размер своей гардеробной?

В самом деле, Меган поразили необычные размеры этой комнаты.

— Ну, если вы настаиваете, — неохотно уступила она.

— Конечно настаиваю! — нахмурилась вдовствующая герцогиня. — Я оставляю выбор за вами, ведь это так утомительно. Вы и так проскучали здесь половину проведенных дней. Полагаю, вы знаете свои цвета? Я имею в виду, что вы не предпочитаете розовый, не так ли?

Герцогиня казалась весьма озабоченной.

— Розовый вызывает у меня веснушки.

У старой леди расширились глаза.

— Я и не знала, что такое возможно.

— Конечно же нет.

— Ах, шалунья, — хихикнула герцогиня.

Но теперь озабочена была Меган.

— Тут возникает проблема, не так ли, с моими волосами? Девлин называет их дьявольски рыжими. Однажды он сказал, что герцог, он имел в виду себя, хотя я тогда этого не знала, не может появиться на публике с рыжей. Кажется, он сказал «с женщиной с самыми немодными волосами, которые можно придумать».

Герцогиня вздохнула. Вероятно, любовь превратила ее внука в форменного осла.

— С волосами у тебя все в порядке, детка. Я нахожу их весьма милыми и ни секунды не сомневаюсь, что Девлин тоже. Если он говорил иначе, то, вероятно, по прямо противоположной причине. На самом деле, держу пари, если я скажу ему, что ты хочешь покрасить их, он тебе это запретит.

— А неплохая идея.

— Тогда скажи ему.

— Нет, я имею в виду покрасить их.

— Не смей, — проворчала герцогиня, — ты делаешь это ради скверной цели, и сама знаешь о том.

Меган не стала отрицать.

— Но ведь он будет счастлив, правда?

— Единственный способ сделать его счастливым — сказать, что ты его любишь.

— Сделать что?

Герцогиня обещала себе, что не будет вмешиваться, поэтому лишь пожала плечами.

— Я просто так подумала.

Но совесть подсказывала Меган ту же самую мысль.

«— Так почему бы мне и не сказать ему?

— Ты знаешь почему, он посмеется, а ты никогда ему этого не простишь.

— Прежний Девлин мог посмеяться, а нынешний…

— Да? Что сделает он?

— Не знаю.

— Вот так-то, и я не хочу затруднять себя выяснениями.

— Но ведь что-то же надо делать. И сначала можно предложить перемирие в спальне и посмотреть, что получится.

— Я подумаю.

— Почему бы вместо того, чтобы думать, тебе для разнообразия не сделать это?

— Легко сказать! Ведь не ты столкнешься с его презрением.

— Я тоже не трусиха, но кто-то из нас наверняка трусит. Или тебе нравится все так, как есть?»

Меган вздохнула. Ей совершенно не нравилось, что совесть была права.

Через два дня после прибытия в лондонский дом Сент-Джеймсов Девлин ворвался в гардеробную Меган, когда она готовилась к ужину. Горничная испугалась и убежала, прежде чем герцогиня отпустила ее.

Меган тоже была удивлена и напугана, особенно когда Девлин заявил тоном, не терпящим возражений:

— Ты не посмеешь покрасить себе волосы.

Меган забыла, что герцогиня собиралась сказать ему об этом. И несомненно ей повезло, что она не приняла этого пари. Но девушка впервые после приезда в Лондон видела Девлина, который проводил ужасные часы, занимаясь своими герцогскими обязанностями. Совесть не позволяла ей отойти от первоначального плана и последнего принятого решения скрыть гнев и попытаться заставить Девлина полюбить ее.

Итак, Меган улыбнулась и спокойно напомнила:

— Но они же тебе не нравились.

Эта неожиданная и столь подозрительная улыбка поставила герцога в тупик.

— Но я уже привык к ним, — неохотно буркнул он.

— Ты же говорил, что они совершенно не модны.

Девлина раздражало прежде всего то, что его собственные слова теперь бумерангом возвращались к нему.

— Герцогиня Ротстон сама создает моду. Она не обязана подражать ей.

— Но я не хочу приносить тебе неприятности, да к тому же мои волосы не подходят к розовому бальному платью, которое я заказала.

— О, черт!

Меган притворилась, что ничего не слышала.

— Думаю, мне пора стать брюнеткой. Да, черный, блондинки чересчур распространены и все предпочитают красить в светлый.

— Если ты покрасишь хоть один локон на своей хорошенькой головке, я разложу тебя у себя на коленях и устрою хорошенькую взбучку, так и знай.

— Ну, если ты настаиваешь, Девлин.

— Я не шучу, Меган, — предупредил он, не доверяя ее сговорчивости.

— Не сомневаюсь.

Девушка одарила супруга еще одной улыбкой. Когда герцог шел сюда, он предвидел сражение, и оно было ему нужно после их последнего расставания. Но жена не дала ему такой возможности и вела себя совсем не так, как Меган, которую он знал раньше.

Должно быть, она чего-то хотела. А может, она нашла новый способ аннулировать их брак?

Черт возьми, всякий раз, как только Девлин думал о разводе, он начинал злиться. После того как они последний раз занимались любовью (молодой человек чувствовал себя как никогда, и для нее это было так же хорошо, как и для него), Девлин понял, если Меган после этого все же хочет расторгнуть брак, то как же она ненавидит его. Ведь она даже готова лишиться титула, которого так добивалась.

Но почему Меган не помешала ему разрушить свои планы? Из любопытства? Герцог думал, как ему удастся использовать это против нее. Сделал ли он это, даже не понимая сути творимого? Или жена была так захвачена собственной страстью, что на время забыла свою цель?

Девлину надо сказать ей, что он не даст развода, даже если они больше не будут заниматься любовью. Может, тогда он получит желаемую им ссору.

Герцог уже было открыл рот, но Меган повернулась к нему спиной, показав наполовину застегнутое платье, и через плечо попросила:

— Раз уж моя горничная ушла, не поможешь ли ты мне застегнуть платье?

Девлин сам испугался, услышав, как сказал:

— Я бы скорее расстегнул его.

— Сейчас? — удивленно повернулась она.

— Когда угодно.

— Хорошо.

Он ушам своим не поверил.

— Тебе это так нравится, что ты согласна заниматься любовью даже со мной?

— Только с тобой, — мягко проговорила Меган. Щеки ее покрыл румянец.

Конечно, она должна была так сказать, ведь он был ее мужем. Но Девлин был не в состоянии противиться самому себе только потому, что не мог понять, что она замышляет.

Он занялся любовью со своей женой прямо здесь, в гардеробной, сначала поспешно, поскольку боялся, что она передумает, а потом с изысканной медленной тщательностью, радостно осознав, что этого не произойдет.

Но, право же, им пора бы попробовать заняться этим и в постели.

Отныне отношения супругов стали совсем иными. По обоюдному немому соглашению было объявлено перемирие для занятий любовью. Решение необычное, но хорошо действующее.

Девлин приходил в ее комнату по ночам, не говоря ни слова, и она так же молча отдавалась в его объятья. Меган решила, что как бы герцог ни презирал ее как человека, он абсолютно обожает ее тело. То, что она все еще очарована им, тоже не вызывало сомнения. И хотя молчание не требовалось и даже не поощрялось, все серьезное явно запрещалось, чтобы ничего не тревожило то, что стало необходимостью для них обоих.

Вне спальни всякий раз казалось, что супруги встречаются впервые. Девлин больше не избегал ее намеренно. Меган больше не искала способов дернуть его за нос, когда что-нибудь ее раздражало. Они разговаривали друг с другом со все возрастающей легкостью, задавали друг другу вопросы о прошлом и без малейшего колебания отвечали на них.

Стали менее заметны, хотя и не исчезли совсем, его нотки превосходства. Девлин все еще был прежде всего герцогом, а не ее конюхом. Соответственно он больше не повышал на Меган голоса, а жена продолжала ставить его в тупик своими улыбками.

Они уживались друг с другом, но этого было не вполне достаточно.

Меган все еще не сказала мужу, что соврала насчет выкидыша, и надеялась убедить его, что сделала это ради него. Она никак не могла набраться духу сказать Девлину, что любит его. Не может же она вечно оставаться приятной, по крайней мере не все время, и следить за каждым своим словом, избегая споров. Так сдерживать свои эмоции не в ее характере.

Это была прелестная свадьба. Как раз такая, какой Меган представляла свою свадьбу… Впрочем, ей бы все равно не удалось достичь такой грандиозности, какой достигла Тифани. Ей бы не удалось собрать так много гостей, а ведь у Тифани были только ее родственники и друзья из их маленького прихода. Нет, Меган этого не дано… Не дано, потому что здравый смысл в ней подавлен проклятым внутренним голосом и ее странностями. Внутренний голос и странности объединились против Меган.

На обратном пути домой после свадьбы юная герцогиня была печальна, хотя, по идее, она должна была быть счастлива за свою подругу. Девлин хранил молчание и, наверное, так же был печален. Только по другим причинам. От осознания этого Меган становилось только хуже. У герцога могла быть такая же грандиозная свадьба, должна была бы быть… Вместо этого он принужден был бежать в Шотландию.

«— Мне следовало бы пристрелить тебя.

— Меня или его?

— Тебя. А лучше, если ты уйдешь. Я больше не хочу ничего и никогда о тебе слышать.

— Почему, когда тебе гадко на душе, ты всегда звереешь и ищешь любого, кого бы можно было обвинить?

— Я не обвиняю кого угодно, я обвиняю тебя».

О, Боже! Меган поняла, что начинает терять связь с реальным миром. Ее внутренний голос не был отделенной от нее личностью. Но он был прав, как всегда. Меган на самом деле скверно проводила время, принимая на себя ответственность за свои же страдания. И, может быть, наконец настала минута прекратить истязать себя.

На следующий день Меган вернулась в Шерринг Кросс. Одна. Вернее, не совсем одна: ее сопровождали пятеро рослых слуг и новая служанка. Люсинда вернулась на неделю раньше срока и призналась, что в ее возрасте трудно сносить лондонскую суету длительное время, кроме того она сказала, что у нее тысяча дел по подготовке к балу.

Старую герцогиню должен был сопровождать Девлин. В конце концов от бала в Сент-Джеймсе их отделяло всего четыре дня. Но в последний момент Девлин уклонился. Он сказал: «Дела». Причем такие, за которыми нужен глаз да глаз. Дела, которые требовали от него остаться после бала в Кенте на целую неделю или около того.

У Меган было такое настроение, что она не забыла задать себе вопрос: «А правда ли все то, чем отговорился Девлин?» Дела? О, это слово всегда произносилось в качестве извинения за то, что им в очередной раз приходилось расставаться. А тихое поведение Девлина и его молчаливость, подмеченные женой вчера на пути домой со свадьбы, сохранились до конца дня, Если прибавить еще то, что муж не пришел к ней в спальню прошлой ночью… Может быть, после того, как он увидел счастье Тифани и Тайлера, полусупружеская жизнь с Меган показалась ему недостаточной.

— Господи, бабушка! Либо ты наконец сделаешь заявление, либо ты станешь свидетельницей того, как герцог Ротстон учинит неприличный скандал!

Люсинда с подозрением покосилась на внука, потом поискала взглядом Меган. Та стояла на другом конце залы и ее едва было видно — настолько плотно она была окружена молодыми людьми.

— Ох, Дев, ну что ты говоришь, — с упреком вздохнула она. — Бал только начался. А для того, чтобы увести ее из той толпы, вовсе не требуется учинять скандала, достаточно пригласить ее на танец. Это допустимо, понимаешь?

— Нет уж, вряд ли приглашения на танец будет достаточно, — сурово промычал Девлин, однако решительно направился в сторону Меган.

Глядя ему вслед, старая герцогиня качала головой. Она не знала, что Девлин решился сделать заявление самостоятельно. И она услышала его. Она не могла не слышать его, как и большинство гостей, так как герцог сознательно сказал свои слова во весь голос:

— Прошу прощения, джентльмены, но я хотел бы потанцевать со своей женой.

А те, кто не слышал этих слов, в течение минуты все узнали от своих соседей. Герцогиня тяжко вздохнула. Еще минуту назад она была чуть ли не единственной посвященной в этот радостный секрет. Но в следующий момент она улыбнулась самой себе. Да, ее сюрприз провалился, но все равно лучше и получиться не могло. Что же касается Девлина, то мальчик определенно весь позеленел от безумной ревности, и только слепой не смог бы этого увидеть.

Исключением среди присутствующих была одна Меган. Она расценила вмешательство Девлина (да еще в такой форме) грубостью, но не догадалась, что она была продиктована ревностью. Девушка настолько привыкла к восхищению и вниманию со стороны мужчин, что не заметила ничего необычного в том, что, едва она спустилась в залу из своих комнат, как ее окружили молодые люди. Просто на балу присутствовало много мужчин, значит, много и тех, кто хотел бы увидеть ее, познакомиться с ней. А что тут такого?..

Даже то, что Девлин употребил слово «жена», не натолкнуло ее на мысль о его ревности. Она называла себя Меган Сент-Джеймс, но не ее вина была в том, что ее рассматривали скорее как родственницу Сент-Джеймса, а не как жену. Она даже ничего не знала о таких разговорах среди людей.

Нет, Девлин был груб, и Меган собиралась выяснить у него причину этой грубости. Заиграли вальс. Она холодно сказала:

— Если ты все еще расстроен из-за ночи в конюшне, то я благодарна тебе за старательные потуги переложить свое скверное настроение на меня.

— Не стоит благодарности.

Меган прищурилась. Эта реплика была совершенно в стиле се старого доброго Девлина. Она улыбнулась (сама того не замечая) и спросила:

— Что, вспомнил свое краткое пребывание в ранге слуги?

Теперь, когда герцог держал жену в своих объятиях, его ревность быстро улетучивалась. Отчасти этому способствовала ее улыбка. А может, даже и ее насмешка. Итак, Меган сама предложила ему удобное извинение за грубость (а теперь и сам он наконец-то понял, что поступил вызывающе невежливо), и Девлин с удовольствием принял эту подсказку.

— А мне очень понравилось в твоих конюшнях, Меган. Не знаю, сравнится ли хоть какая-нибудь из твоих комнат для гостей со стожком свежего сена!

— Со стожком сена? — удивленно проговорила девушка. — О, я и подумать не могла… — Она прервалась на середине фразы, так как поняла, что рискует проявить слишком большую заботу о Девлине, а ведь ей еще надо было немного на него поворчать. Ради приличия. — Во всяком случае, моей вины в этом нет.

— Совершенно правильно. Прошу простить великодушно.

— Давно бы так. Но коль скоро мы затронули тему жалоб…

— Мы ее не затрагивали… — попытался прервать жену Девлин.

— Нет уж! Именно затронули! — настояла на своем Меган. — Ты не видел меня целых четыре дня и даже не потрудился по своем возвращении поискать, чтобы сказать: «Здравствуй, дорогая». И знаешь, что я тебе скажу? Мужья так не поступают, Девлин.

— Если бы ты немножечко получше разбиралась в вопросах супружеской жизни, то отличнейшим образом знала бы, что именно так мужья и поступают! Но в случае со мной другое дело. Бабушка предупредила меня о том, что ты почиваешь.

— Но я не спала! Тебе следовало проверить все самому.

Она проговорила эти слова еле слышно и не глядя на него. Девлин чуть наклонился в сторону, чтобы заглянуть ей в лицо и убедиться в том, что выражение на нем столь же мрачное, как и произнесенная обида. Но Меган отвернула голову в противоположную сторону. Ах, если бы она только знала, что герцог несколько раз порывался отделаться от гостей, которые облепили его, едва он появился в доме! Если бы только она знала, что добрая порция его ревнивого гнева родилась оттого, что у него не было возможности повидать се до начала бала!..

— Ты действительно скучала по мне, Меган? — осторожно спросил Девлин, не будучи уверенным в том, что это именно то, что она хотела услышать в ответ на свою жалобу.

— Да, действительно. Полагаю, что скучала.

— В таком случае… Отчего бы нам не уединиться на пару минут, чтобы я мог исправиться и поприветствовать тебя, как ты того заслуживаешь?

— В самом деле, это было бы неплохо…

Девлин не дал жене ни секунды на то, чтобы переменить решение, и потащил ее за руку прочь из залы. Ей даже пришлось поспешить, так как шаг у него был очень широкий и скорый. Он этого даже не заметил, поскольку был занят тем, что проталкивался с Меган сквозь плотную толпу гостей в поисках укромного местечка. Зато заметила старая герцогиня, стоявшая вместе с Фредериком Ричардсоном как раз у той двери, к которой направлялся Девлин.

— О Боже, он все-таки затеет сегодня скандал! — воскликнула она. — Останови его, Фредди. Уверена: кому-кому, а тебе-то точно известно, что он может выкинуть.

— Истинно так. И я готов даже поступиться сегодняшним ужином, лишь бы спасти всех нас от скандала. Если нет возражений, конечно.

— Да он сам будет благодарить тебя, когда придет в себя!

— Боюсь, моя дорогая Люсинда, это произойдет слишком поздно, — ответил Фредди, но, противореча своему же заключению, решительно пошел вперед, чтобы преградить Девлину выход из залы. И как раз вовремя. — Старик, надеюсь, ты не хочешь выставить себя ослом дважды на одном вечере, а?

Девлин остановился, и Меган наконец-то смогла перевести дух.

— Для друга, который еще не окончательно заслужил прощение, ты слишком ретив, Ричардсон, — низким голосом проговорил Девлин.

При этих словах Фредди расслабился, даже позволил себе улыбку.

— Я и сам так думаю, но твоя бабушка чуть в обморок не упала от потрясения, так что… Что же мне оставалось еще делать?

Услышав это, Меган выдернула руку из руки Девлина. О, кому, как не ей, было понять то, о чем говорил маркиз. Ведь ее протащили через всю залу, почти бегом, как… Не найдя ничего лучшего, Меган предложила свою только что освобожденную руку маркизу.

— Я полагаю, что муж просто спешил познакомить меня с вами, мистер Ричардсон. Если бы я сразу поняла, что он тащит меня к вам, как на пожар, то я бы сказала ему, разумеется, что уже имела честь познакомиться с вами. В Хэмпшире на лейтонском балу. Но я очень рада видеть вас и сегодня.

— Отлично сказано, ваша милость, — весело воскликнул Фредди, сияя улыбкой на Меган и подмигнув Девлину. — Если не возражаешь, я воспользуюсь правом освободителя и оторву ее у тебя на время следующего танца, а?

— Возражаю…

— Да нет, он, разумеется, не возражает, — раздался голос присоединившейся к спорщикам Люсинды. — Танцуй, Фредди, ради Бога, только не возомни, что герцогиня пришла сюда только из-за тебя. Она должна уделить знаки внимания всем гостям, а не только малому числу избранных.

Но едва маркиз увлек за собой Меган на середину залы, улыбка исчезла с лица старой герцогини и она сурово обратилась к Девлину:

— Насчет малого числа избранных, это касается и тебя, дорогой мальчик. — И прибавила в негодовании: — Как ты мог! Совсем разум потерял?

— Очевидно.

— Тебе стыдно, Дев?

— Очевидно, — простонал он, а затем взял себя в руки и со всей жеманностью и важничаньем, на которые оказался способен, осведомился: — Не желаете ли оттанцевать, ваша милость?

— Иди ты к черту! — пробормотала старуха и отвернулась, чтобы уйти, но тут же повернулась обратно. — И держись до конца вечера подальше от своей жены, если не научился до сих пор держать себя в руках.

Прошла большая половина вечера, ужин, прибытие и убытие королевы, официальное объявление о женитьбе и полторы бутылки шампанского, прежде чем Девлин почувствовал, что может наконец без особого риска приблизиться к своей жене, не становясь в глазах гостей третий раз ослом в продолжение одного бала.

Но прежде чем он смог подойти к ней, Девлин заметил другую женщину, которая каким-то непостижимым чудом умудрилась весь вечер остаться незамеченной. Вместо того, чтобы идти искать Меган, он направился к Сабрине Ричардсон и довольно бесцеремонно вырвал ее из небольшого кружка близких друзей, пригласив на танец и отведя в самую середину залы.

— Я говорил твоему брату, что, если еще хоть раз увижу тебя, сверну тебе шею. Разве он тебя не предупреждал?

Сабрина подняла на герцога округлившиеся глаза, но, видимо, была напугана не до самой крайности.

— Да, но мне необходимо было прийти, Девлин… Чтобы попросить прощения… Я должна была попросить прощения.

— Ты должна мне гораздо больше, чем просто просьбу о прощении, — холодно сказал он. — Почему бы не начать с того, что ты должна сказать мне правду?

— Просто я хотела стать герцогиней, а в округе кроме тебя не было другого молодого и неженатого герцога.

— Проклятье!

— Ты сам хотел услышать правду, — защищаясь, возразила она. — Мне остается только извиниться за то, что она оказалась так проста.

— Ребенок был?

— Нет, — тихо ответила Сабрина и залилась краской.

— А ты сказала об этом Фредди?

Сабрина кивнула.

— Когда он сообщил мне, что ты женился на другой.

— Надеюсь, он крепко всыпал тебе.

Краска стыда разлилась у нее по всему лицу.

— Да…

— В таком случае он может считать себя прощенным. Ты — другое дело. У меня до сих пор есть желание засветить тебе в ухо.

— Не будь брюзгой, Девлин. У тебя же все нормально, да? Фредди говорит, что не будь нас, ты не познакомился бы никогда с твоей женой. — Девлин не желал признавать справедливость этого факта, но Сабрина не обратила внимания на его гримасу и продолжала: — Сначала я думала, что она мне не понравится, что я невзлюблю ее, но все получилось по-другому. Кстати, ты знаешь, что Фредди влюбился в нее?

— Так я и поверил!

— Он сам сказал.

— Так я и поверил тому, что он сказал! — Девлин посмотрел в ту сторону, где была Меган, чтобы узнать, не ошивается ли там поблизости Фредди. — Черт, давно надо было послать к нему секундантов!

Логика подсказывала Меган, что сразу же после официального объявления о том, что она выходит замуж, ее оставят большинство поклонников. Однако, как выяснилось, логика не имела ко всему этому никакого отношения, так как никто ее не оставил. Наоборот, картина приняла теперь более пикантный оттенок: симпатичные, но безнравственные юнцы и повесы еще плотнее обступили ее, так как решили, что теперь, когда она стала замужней женщиной, как раз и настало самое время для соблазнения.

Меган думала сейчас, что ей очень повезло, что она не наталкивалась на людей такого сорта раньше. И хотя на нее посыпался целый ворох предложений самого разного рода, от любопытных до вульгарных, молодой герцогине удалось удержать себя в руках до самого конца и отклонить все эти предложения, не устраивая громких сцен.

Кроме того, Меган наслаждалась собой больше, чем ожидала, и думала, что в основном обязана этим бурному всплеску чувств, который в начале вечера продемонстрировал ее Девлин. Теперь у нее не оставалось никаких сомнений относительно причины того, что он хотел утащить ее из залы: просто Девлин горел желанием заниматься с ней любовью. И это в самом разгаре бала! Это грозило бы обернуться мощным скандалом. А сама выходка совершенно была не к лицу ее мужу, как герцогу, но была вполне в стиле Девлина-конюха.

Меган всегда таинственно улыбалась самой себе, когда думала об этом. А думала она об этом всякий раз, когда се ищущий взгляд останавливался на Девлине. Меган любила часами смотреть на Девлина. Особенно по ночам. И ее не заботило то, что, когда он переходил от одной группы гостей к другой, за ним тянулись всегда одни и те же женщины. И она не беспокоилась, когда он танцевал с другими женщинами, и когда они по-девичьи хихикали, флиртуя с ним. И все потому что как-то ей (совершенно случайно) удалось узнать, что герцогу отвратительны хихикающие женщины. Она также знала, что Девлин хочет ее, а вовсе не тех женщин. В течение всего вечера Меган ловила на себе его взгляды, которые лучше всяких слов убеждали ее в смысле его желаний.

Однако молодой герцогине становилось немного не по себе, когда она вспоминала о том, что этим вечером должна наконец сделать ему признание. Она и не ждала от Девлина того, что он сможет сразу ответить на ее чувства столь же горячо, но она готова была подождать, вооружившись надеждой. Относительно же другой части признания, то Меган думала, что герцог воспримет все мягче… Ведь она любит его…

— Да вы весь вечер только и принимаете поздравления, как я погляжу.

Меган повернулась к говорящей и увидела перед собой красивую блондинку со светло-серыми глазами. Меган даже стало немножко неловко перед незнакомкой за то, что у нее самой очень яркий цвет глаз.

— Да, но в такой день принято поздравлять, — проговорила она недоуменно.

— А я хотела бы выразить вам, в отличие от прочих, соболезнование. Самое искреннее.

— Простите, я вас не понимаю…

Женщина засмеялась. Неприятно, как-то ломано…

— Вы не знаете, кто я такая?

— А разве я должна это знать?

— Ну конечно. Меня зовут Марианна Этчисон. Я та самая женщина, которую отверг у алтаря ваш муж. Всего несколько месяцев тому назад.

Меган оцепенела. Она смотрела на незнакомку широко раскрытыми глазами и не могла произнести ни звука. Наконец к ним подошел какой-то джентльмен.

— Насколько мне известно, графиня, — сказал он прохладно, — вы никогда не приближались к алтарю. Припомните хорошенько: Ротстон расторг отношения с вами, когда дело еще не зашло так далеко.

— Тогда советую и вам припомнить, что он заставил меня ждать десять лет! — Марианна едва не накинулась на мужчину, посмевшего возразить ей. — Десять потерянных лет!

Меган была слишком потрясена для того, чтобы хоть что-нибудь сказать. Горечь Марианны была для Меган почти осязаемой. Десять лет?! Боже правый! Девлин был обручен с этой женщиной в течение десяти лет?! Почему же никто до сих пор не рассказал ей об этом?! Ведь судя по словам этого джентльмена, данный факт из жизни Девлина ни для кого не был секретом.

— Вам ужасно повезло, моя дорогая, — продолжала Марианна, обращаясь к Меган с меньшей раздражительностью, но с не меньшей горечью. — Вам удалось затащить его к алтарю до того момента, когда он остыл к вам. А он скоро остынет, вы уж не сомневайтесь. Это произойдет скоро, но очень неожиданно и резко. Так что не надейтесь на то, что он и дальше будет объявлять вам о своей любви.

«О какой любви?..» Меган хотела бы узнать об этом в первую очередь, но спросила другое:

— Почему же вы были обручены так долго?

— Потому что он без конца откладывал свадьбу. Снова и снова. А когда мне наконец надоело жить обманутой, он окончательно порвал со мной.

— Но почему? — не удержалась от изумленного восклицания Меган.

— Неужели так трудно догадаться, моя милая? Просто ему не нужна была жена. Но быть обрученным ему нравилось. Вы ведь знаете этих суетливых мамаш, которые охотятся за мужчинами, чтобы всучить им своих миленьких молоденьких дочек. К обрученному не так уж и привяжешься, правильно? Хорошая мера безопасности.

Меган почувствовала дурноту. Вдруг ее охватила уверенность в том, что Девлину действительно не нужна жена. По крайней мере такая, как она. И такая, как эта Марианна Этчисон, тоже. Меган не составило труда посмотреть вдруг на все это исполненными горечи глазами Марианны. Десять лет ждать мужчину и не иметь других предложений (за обрученных никто не сватается!), а если даже и иметь, то отказываться от них и с надеждой продолжать ждать… И наконец оказаться у разбитого корыта. Без мужа. С опытом десятилетнего долготерпения за плечами.

Графиня уже не была молоденькой цветущей девочкой. Про таких говорят, что они «положены на полку». Теперь у нее, возможно, нет никаких перспектив, никакой надежды найти мужа-ровесника — вокруг столько молодых, горящих желанием выскочить замуж красавиц! Девлин, можно сказать, обрек ее на одиночество… Подписал ей приговор — до конца жизни оставаться старой девой.

Меган не знала, что сказать Марианне Этчисон. Она прониклась ее болью и горечью, прекрасно поняла их, но было бы бессмысленно говорить ей об этом. Пусто, банально, избито… Ей было жаль Марианну, и она чувствовала в себе поднимающуюся ярость против Девлина и его бессердечности, и…

— И опять, дорогая Марианна, я становлюсь свидетелем того, как вы разбрызгиваете повсюду свой яд? — осведомился у Этчисон неожиданно появившийся за спиной Меган Фредди.

— Просто хочу развеять кое у кого опасные иллюзии, — жестко, но все-таки с некоторой долей смущения ответила Марианна.

— Великолепная идея и похвальное стремление, — улыбнулся маркиз. — Но не угодно ли посмотреть на все это немножечко в другом ракурсе…

— Не надо, не вступайся, Фредди, — сказал незаметно подошедший Девлин.

— Видишь ли, старик… Я просто чувствую потребность загладить свою вину… Для меня это актуально особенно сейчас, когда ты стал думать, что я влюблен в твою жену. — Перед тем, как заметить Меган в обществе Марианны, Фредди как раз начинал оправдываться перед Девлином по этому поводу. — Кстати, попутно должен заметить: я не ручаюсь за то, что никогда не был влюблен в герцогиню. Особенно это касается тех времен, когда она еще не была твоей женой.

Девлин только поморщился, глядя на своего друга, а затем крепко взял Меган за руку и повел ее прочь от Марианны. В течение первых нескольких секунд девушка никак не реагировала, так как муж застал ее врасплох, но затем она вырвала руку и яростно прошипела:

— Сэр! Вы человек, достойный презрения!

Девлин не стал делать вид, что не понимает, о чем идет речь.

— Приговор объявлен без суда и следствия, так понимать? Но прежде чем проследовать на эшафот, хотел бы заметить, что Марианна обладает чудным даром пробуждать в людях сочувствие к своей персоне. И это в то время, когда на деле она ничем не заслужила такого сочувствия.

— То, что ты сделал с этой женщиной…

— Брось, Меган! — резко прервал ее герцог. — Ничего я с ней не сделал! Если не считать того, что явился однажды в очень неудобное для нее время. А именно, когда она занималась любовью с другим.

Меган будто холодной водой окатили.

— Так, значит, ты разорвал с ней отношения вовсе не из-за того, что она не позволила тебе в один прекрасный день в очередной раз отложить вашу свадьбу?

— В очередной раз отложить нашу свадьбу?! К твоему сведению, наша свадьба должна была состояться восемь лет назад! И за все это время я лишь раз просил ее об отсрочке! Тогда умирал мой дед. Но зато я потерял счет тем отсрочкам, на которых под тем или иным предлогом настаивала сама Марианна!

— Но тогда выходит… Она вовсе не хотела выходить за тебя замуж?

— Я этого не говорил. Более того, я уверен, что она как раз планировала выйти за меня замуж… Только не сразу. Кстати, ни капли любви мы друг к другу не испытывали. Наш союз был устроен без нашего согласия — работа моего деда. Он был старомоден в вопросах брака. Просто ей подольше хотелось оставаться обрученной почти-герцогиней и не принимать на себя ответственности жены. Сам факт моего с ней обручения уже был достаточно престижен, чтобы этим можно было достаточно долго довольствоваться. Все и так уже считали ее герцогиней.

— А тот факт, что у нее были любовники, являлся еще одной причиной того, что она не спешила с браком, — задумчиво произнесла Меган.

— Охотно это допускаю.

Меган не могла понять, почему муж не сердится на нее. Она сама ужаснулась своему поведению минуту назад. Это же надо! Продемонстрировать перед ним свое недоверие, предубеждение! А ведь на этот вечер она назначила себе признаться ему в любви! Как же, поверит теперь Девлин в ее любовь! Ждите!

Меган жестоко корила себя, но гораздо больше корила она Марианну Этчисон, и Марианна была избрана мишенью гнева, ибо себя Меган по складу своего характера могла обвинять лишь после того, как все другие виновники уже получали по заслугам.

Для начала следовало укорить кое в чем и самого Девлина. За его молчание и непротивление несправедливости с ее стороны. Он не воспрепятствовал тому поступку, за который она теперь чувствовала горчайший стыд.

— Почему же ты не пожелал опровергнуть ее, защититься?! Почему ты молчал?!

— Многие люди предпочли бы ей поверить, — ответил он просто. — Не поверят никогда те, кто знает меня.

Ясно было, что он подразумевал. Пусть даже и неосознанно. Как скверно! Меган должна была быть во второй категории людей, а показала, что находится в первой…

— Прости меня, — пролепетала она. Меган выглядела жалко.

Герцог вздохнул.

— Меган, не убивайся. Разумеется, ты пока еще не знаешь меня в такой степени, чтобы безоглядно доверять. Кроме того, я, наверное, сам не раз давал тебе повод воздерживаться от слепого доверия ко мне.

— Нет, не успокаивай… Я поверила какой-то незнакомке и даже не дала себе труда сначала попытаться все выяснить у тебя. И вообще, какое она имеет право обвинять, если сама…

Меган не закончила фразу. Краска бросилась ей в лицо. Она поняла, что начала описывать свою собственную привычку сваливать вину на другого.

Девлин без труда угадал причину ее душевных мук.

— Не будь же дурочкой! — нахмурившись, с упреком сказал он. — Ты совсем на нее не похожа. Ты не шляешься везде, где только можно облить меня грязью. И ты не делаешь этого перед всяким, кому есть охота тебя послушать. Когда ты кого-нибудь несправедливо в чем-то обвиняешь, то делаешь это в душе, а не вслух. Кроме того, я прекрасно понимаю, что на самом деле ты не имеешь в виду и половины того, что порой говоришь. Нервы. Со всяким бывает.

Эти слова были произнесены не очень добрым тоном, а выражение лица мужа говорило: «Я тебе это еще припомню». Впрочем, извиняющийся тон был и неуместен: ведь Девлин был оклеветан.

Это раздразнило Меган, и она недовольно буркнула:

— И все же я повторю, что тебе следовало вмешаться в разговор и опровергнуть ее ложь. Не только для меня.

— Но правда просто уничтожила бы ее. Как джентльмен, я не мог пойти на такой шаг.

После недолгого раздумья Меган проговорила:

— Да, ты, пожалуй, не мог.

С этими словами она вдруг резко развернулась лицом к зале и, прежде чем он смог остановить ее или понять ее намерение, громко воскликнула:

— Леди Этчисон! То, что вы наговорили, — гнусная ложь!

За спиной Меган раздался сдавленный стон Девлина. Люди быстро расступились, и образовался узкий коридор, на одном конце которого стояла Меган, а на другом — Марианна. Последняя не только прекрасно слышала обвинение, но и получила возможность увидеть свою обвинительницу. Разговоры смолкли как по команде, и по зале разлилась напряженная тишина. Две или три танцующие пары столкнулись между собой, остальные остановились. Это так смутило оркестрантов, что музыка быстро захлебнулась.

В гнетущей тишине голос стоявшей в другом конце залы старой герцогини был удивительно отчетлив:

— Боже всемилостивый! Ну что на этот раз?!

Кто-то хихикнул, кто-то кашлянул. По полированному полу раздалось многочисленное шарканье ног; люди смыкались и подходили ближе, чтобы не пропустить ни одного слова.

В этой ситуации Девлину было бы просто губительно попытаться зажать Меган рот и оттащить ее куда-нибудь из залы, а именно таково было его первое и сильное желание. Вместо этого он просто положил ей руку на плечо и едва слышно произнес:

— Не делай этого.

Девушка взглянула на своего мужа и поразила его улыбкой, как будто она совсем не осознавала того, что совершает в эту минуту отчаянный и пугающий последствиями шаг. А может, это была усмешка?

— Ты знаешь, Девлин, я не умею легко сносить потрясения, — совершенно спокойным голосом сказала она. — Ты знаешь и то, что если в лицо человеку брошено клеветническое обвинение, его необходимо тем или иным способом опровергнуть. По крайней мере, я считаю это необходимым. То, что леди Этчисон попыталась лишить тебя доброго имени посредством клеветы… Для меня это настоящее потрясение. Если бы я сразу поняла, что она лжет… Ты знаешь мой темперамент. Даже не знаю, что я сделала бы.

Вдруг Девлин хмыкнул. Он не смог удержаться от смеха. Дико неуместного в такой обстановке. Но причина была понятна. Меган говорила свои слова, обращаясь только к Девлину, и они предназначались только для его внимания… Она, казалось, совершенно не осознавала, что ее речь жадно схватывается всеми присутствующими в зале. Но Девлин се хорошо знал. И он знал, что она нарочно говорит громко, нарочно говорит именно такими жесткими словами… Значит, клевета на него, Девлина, была не столько причиной, сколько поводом для ее возбуждения. Значит, она в тот вечер испытала еще какое-то потрясение. Герцог решил, что во чтобы то ни стало дознается до этого позже, но в ту минуту он не мог удержаться от улыбки. Ведь он участвовал в драме, сюжет которой теперь уже не казался таким страшным, как минуту назад. Правда, рано было еще вздыхать с облегчением: драма была не закончена и о занавесе никто пока не думал.

— Мне кажется, ты уже добилась нужного результата, моя дорогая, — проговорил он.

— Не совсем! — быстро ответила Меган. Гнев, слышавшийся в ее голосе (настоящий гнев!), давал ему знать, что сцена еще не окончена и что жена во что бы то ни стало доскажет то, что хочет. — Ты слишком джентльмен, чтобы пресечь се клевету, но я не джентльмен.

После этой реплики в толпе гостей послышались смешки, но сама Меган не обратила никакого внимания на гостей. Девушка вновь обратилась к подавленной Марианне и сказала:

— Говорят, что в конце концов всегда торжествует истина. Говорят, что кара постоянно преследует лжеца. Что вы предпочтете, графиня… Рассказать нам сейчас об истинной причине, которая побудила моего мужа в свое время разорвать с вами отношения, или… уйти?

Марианне потребовалось две-три секунды, чтобы понять, что ей предоставили шанс избежать полного уничтожения. Она не ответила, но быстро направилась навстречу своему спасению, любезно предоставленному ей Меган. Марианна ушла из залы униженная, с клеймом клеветницы на лбу, но ушла и тем спаслась, избежала окончательного разгрома.

— Ты закончила? — раздался за спиной Меган тихий голос Девлина.

Герцогиня оглянулась и одарила мужа очаровательной улыбкой.

— Да. Похоже, что закончила. Господа, а где же музыка?

Реплика Меган насчет музыки прозвучала сигналом к окончанию «немой сцены». Разговоры, смолкшие как по команде во всех углах залы несколько минут назад, возобновились в полном объеме. Едва Девлин поднял глаза на оркестр, как тот тут же заиграл вальс. Сначала музыка зазвучала как-то слишком пронзительно и кричаще (сказалось непродолжительное оцепенение оркестрантов), но к тому времени, когда Девлин вывел свою жену в центр залы, звучал уже настоящий мелодичный вальс.

— Не могу даже сосчитать, сколько раз я хотел сделать то, что сделала ты… Или что-нибудь другое, но для достижения такого же результата, — признался он Меган, когда радом с ними закружились в танце другие пары. — Благодарю тебя.

— Мне это доставило только удовольствие.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся герцог. — Вообще-то чувствовалось, что ты способна на большее.

— То есть?

— То есть ты готова была учинить настоящую бурю, но не стала рисковать.

— Просто не стала уничтожать ее, как ты же сам и просил. Если бы ты не предупредил меня, я бы не ограничилась одним унижением ее, Девлин. Надеюсь, ты понимаешь это?

— О, еще как понимаю! Думаю, все здесь это поняли. Так что не удивляйся, кстати, тому, что люди какое-то время будут держать языки за зубами относительно твоей персоны. После того, что ты тут перед всеми нами родила, вся округа будет бояться ненароком задеть тебя.

— А ты что-то не очень боишься, как я погляжу.

— Мне ли бояться собственной жены? Кажется, между нами установилась некая связь, в рамках которой мы можем многое друг другу сказать.

— Тебе свойственна отвага. Кстати, у меня ее хватает только на маханье кулаками после драки.

— Ничего себе! А то, что ты тут устроила бедняжке Марианне?

Меган только пожала плечами.

— Это был темперамент, не отвага. Весь вечер я тебе хотела сказать очень важную вещь… Но постоянно откладываю. Вот бы где немножко отваги иметь.

Девлин в душе простонал, припомнив последний раз, когда она тоже откладывала то, что хотела ему сказать. Он многозначительно взглянул на жену и твердо сказал:

— Я не хочу ничего слышать.

— Не хочешь? — неожиданно раздраженно прошипела Меган. — Но тебе все равно придется услышать! У меня будет ребенок.

Это сообщение застало его врасплох.

— Но… Ведь насколько я помню, ты говорила, что возможность забеременеть два раза подряд маловероятна.

— Не знаю, но дело не в этом. Речь идет о том еще ребенке.

А эта ее последняя реплика просто сразила его! Он даже прекратил вальсировать, остановился в самой середине залы и проговорил глухо:

— Значит, ты лгала мне?

— Да, но это была ложь во благо.

— Отлично помню это твое благо, Меган, — холодно произнес Девлин. — Ты хотела избавиться от меня, продолжая носить моего ребенка! И ты бы действительно оставила меня, несмотря на то, что носишь моего ребенка!

Она даже вздрогнула, уловив гнев в этих незлых словах.

— Я смотрела на это по-другому. Я знала, что делаю тебя несчастным.

— Так, интересно… Ну, а скажи ты мне. Хотя нет, молчи, не отвечай! Еще одно слово из твоих уст, и тот скандал, которого мы усиленно избегали, все же разразится. Не хочу с тобой разговаривать, мне нужно напиться.

С этими словами герцог отпустил жену и ушел. По идее она не должна была вот так и остаться стоять безмолвно на самой середине залы. Она должна была как-то вернуть его, крикнуть ему что-нибудь в спину. Но Меган не могла этого сделать. Люди уже начинали смотреть на нее и задавать себе вопросы о том, почему у герцогини такое смятенное выражение лица.

Ну что ж, определенно она блестяще справилась с этим сообщением. Поначалу Меган думала, что нужно будет признаться ему в любви, а о ребенке сказать уже потом. Как-то не получилось в таком порядке… Но она никак не ожидала, что упоминание о ребенке вызовет в нем такой страшный гнев.

Меган пошла искать своего отца и Тифани, она нуждалась в поддержке, которую могли оказать ей близкие. Вечер еще не кончился. Герцогиня все еще собиралась сделать Девлину свое признание. Вне зависимости от того, захочет он ее слушать или нет. Но ему надо дать время хоть немного остыть.

Однако больше в тот вечер Девлина не видели. Он не появился даже в самом конце, когда гости стали расходиться и разъезжаться по домам. По крайней мере половина приглашенных уезжала: тс, кто жил поблизости или в нескольких часах езды, и те, кому срочно нужно было вернуться в Лондон. Остальные готовились отойти ко сну, а домой отправиться уже поутру в удобное время. Несколько десятков гостей намеревались немного пожить здесь, как было оговорено с ними ранее.

Меган освободилась очень поздно, — или, вернее, очень рано, почти на заре. Она надеялась на то, что Девлин еще не заснул, и, прежде чем пройти в свою спальню, проверила его. Она не позаботилась о том, чтобы взять с собой светильник, поэтому пришлось зайти в его спальню и оставить дверь распахнутой настежь, чтобы хоть немножко света пробилось из коридора в комнату, которая казалась страшной от избытка причудливых теней, облюбовавших боковые стены.

Герцогиня обнаружила Девлина в его кровати, у самой головы валялось скомканное покрывало. Она присела на краешек и убрала в сторону ком покрывала, чтобы убедиться в том, что муж спит. Герцог лежал на животе, раскинув ноги в стороны и обхватив руками подушку. Лицо его было повернуто в противоположную сторону.

Спина Девлина была обнажена. Меган вдруг захотела прилечь рядом с ним под одеяло и, дождавшись его пробуждения, сказать то, что не досказала во время вальса. Но для этого пришлось бы отложить признание еще на несколько часов, а с нее уже было довольно терзаться ожиданием.

Меган легонько тронула мужа за плечо.

— Девлин!

Он что-то промычал. Герцогиня потормошила мужа еще сильнее.

— Девлин!

Голова спящего чуть приподнялась и повернулась в ее сторону. Девлин взглянул на нее полузакрытыми глазами и опять упал на подушку.

— Ну? — невнятно пробормотал он.

— Ты проснулся?

— Нет.

Это было похоже на его обычный юмор, поэтому Меган решила продолжать:

— Ты не дал мне возможности сказать тебе самую важную часть моего признания. Я знаю, что мое сообщение пробудило в тебе гнев, и понимаю тебя, мне очень жаль, но… Я действительно сделала все это ради тебя.

Волнение вернулось к ней после этих слов, и молодая герцогиня долго не могла проглотить комок, застрявший в горле. Ее рука нежно скользнула вверх по спине мужа к волосам.

Игнорируя неодобрение Люсинды, герцог до сих пор не постригся. Даже к балу. Правда, перед тем, как появиться на вечере, он пригладил свои волосы и в совокупности с его строгим черным костюмом это придало ему щегольской вид.

Меган даже нравилось, что у него длинные волосы. По крайней мере, с ними он казался порой не таким спесивым. Конечно, пока молчал. Когда его рот открывался, не помогали никакие волосы.

Меган долго собиралась с мыслями, нежно гладя его по волосам, потом наконец проговорила медленно:

— Я люблю тебя, Эмброз Девлин Сент-Джеймс.

Затаив дыхание, она ждала его реакции на свои слова, но ее не последовало. Тогда женщина довольно резко спросила:

— Ты слышал, что я сказала?

Он снова с трудом разлепил глаза.

— Что?

— Я спрашиваю, ты слышал, что я только что тебе сказала?

— Да, да, Меган. А теперь, прошу, оставь меня. Я перебрал сегодня и мне нужно проспаться.

Герцогиня отшатнулась от мужа, не веря своим ушам. А она-то гадала, что он ответит, что сделает после ее признания!.. Ну вот, теперь гадать не надо, теперь она услышала его ответ.

Меган вышла из дома с небольшой сумкой, где были уложены ее вещи. Это случилось примерно в три часа пополудни следующего дня, то есть через час после того, как она проснулась. Герцогиня вышла бы раньше, но заставила себя поесть и тщательно упаковать вещи, на что ушел целый час. Она не вызывала экипаж, а направилась прямо к конюшням. Иногда Меган брала там свою лошадь и ездила верхом, но сейчас не сделала и этого.

Нет, она вовсе не собиралась уходить из дома, как это показалось слугам, мимо которых проходила Меган. Нет, просто она решила сделать «резкий жест». Очень резкий. Такой, какой Девлин не сможет проигнорировать. Да ему, очевидно, сообщили о нем еще прежде того, как она приблизилась к конюшням.

Меган вошла внутрь и даже не повернула головы в сторону грумов, которые в недоумении косились то на нее, то на ее сумку и не решались спросить, что она хочет. Герцогиня ходила по конюшне из помещения в помещение, — очевидно, что-то искала, — а грумы несмело, на удалении, сопровождали ее.

Меган наконец была очень разочарована тем (и как она раньше этого не заметила!), что здесь не было комнаты с кроватью, которая была у Девлина в ее конюшнях. Здесь было много грумов, и у них были свои квартиры в отдельном здании, но не могло быть и речи о том, чтобы идти туда.

«— При входе я вроде бы видела кучу сена или соломы.

— Думаешь, я не смогу воспользоваться этим стожком? Он воспользовался, значит, и я могу.

— Нет, у тебя ничего не получится, но цели, похоже, ты достигнешь какой нужно. Неужели ты и в самом деле полагаешь…

— Ты что, забыла, что я приказала оставить меня? Я не хочу слышать от тебя, что я дура».

Внутренний голос был подавлен.

Меган вернулась ко входу в конюшни, где заметила стожок сена. Она бросила свою сумку в угол и стала взбивать охапки сена до тех пор, пока ей не показалось, что нечто похожее на постель готово. Герцогиня все еще возилась с сеном, когда появился Девлин. Ей даже не пришлось поворачивать голову, она узнала его по голосу: Девлин рявкнул на столпившихся грумов, и они мгновенно исчезли из конюшни.

У Меган непроизвольно вздрогнули плечи, но она решительно откинула шлейф кремового платья в сторону и повернулась к мужу. Герцогиня ожидала увидеть его в страшном гневе. Может, он как раз и был в таком состоянии, но внешне этого никак не показывал. По его спокойному, герцогскому выражению лица Меган не могла о чем-либо догадаться.

Она открыла было рот, но Девлин опередил ее вопросом:

— Черт возьми, Меган, что ты здесь делаешь?!

Она гордо вздернула вверх подбородок.

— Я переезжаю жить на конюшни!

Теперь Девлин заметил в углу брошенную сумку с вещами, и это только подтвердило ее слова, но все-таки он никак не был готов поверить в них — настолько дикими они ему казались.

— Что ты… делаешь?

— Ты слышал. И я собираюсь оставаться здесь до тех пор, пока не получу обратно моего конюха.

У Меган был настолько мятежный вид, что герцог перестал сомневаться в смысле сказанного. Он только не мог понять, зачем ей все это нужно? Увидя жену в конюшне, герцог встревожился, затем рассердился, а теперь гнев быстро утихал. Значит, она все-таки не уходит от него. Да он и не отпустил бы.

Все еще не придя в себя от потрясения, Девлин осторожно сказал:

— По-моему, ты не выносила его.

— А по-моему, ты ошибаешься, — возразила Меган.

Еще более осторожно он объяснил ей (на тот случай, если она не знала):

— Но его не существует в природе.

— Существует, — парировала Меган. — Просто ты похоронил его под маской своей герцогской надменности. Но предупреждаю вас, ваша милость. Если я не могу получить твою любовь, то прошу хотя бы вернуть мне моего Девлина Джеффриза. И я останусь здесь до тех пор, пока не получу его.

У Девлина вырвалось какое-то невнятное восклицание, он пожал плечами и с удивлением произнес:

— Ты намекаешь, что хочешь, чтобы я тебя любил?

— А почему бы и нет, разве это глупая просьба? — ответила Меган, чувствуя, что теряет наступательный порыв. — Ты думаешь, что я мучилась целыми неделями и думала, как признаться тебе в любви, только потому, что мне нравилось мучиться? А впрочем, тебе это не интересно… Не о чем нам говорить. Я поселилась здесь, потому что хочу вернуть моего Девлина Джеффриза. Все!

Этого он уже не смог выдержать и взорвался:

— Нет, не все! Если уж тебе хочется поговорить о мучениях…

— Нет, не хочется!

— Отлично, тогда давай-ка проясним вопрос о том, что мне интересно, а что «не интересно»! Мне было бы очень интересно, если бы ты хоть раз все-таки решилась сказать мне, что любишь. Раз у тебя было такое намерение, почему ты его не осуществила?!

— Осуществила!

— Нет, не осуществила! Уж я бы запомнил такие слова, не сомневайся, если бы хоть раз их от тебя услышал!

— Ты слышал их, негодяй! Еще и суток не прошло, как ты их слышал! В своей постели! Только не пытайся говорить мне…

— Меган, — прервал ее герцог, пытаясь найти в себе хоть каплю терпения и пустить ее в ход. — Прошлой ночью я лег в постель не с тобой, а с бутылкой.

Меган задумалась.

— Ты действительно не помнишь того, как я пришла в твою спальню?

— Нет. А ты приходила?

— Приходила.

— Тогда не согласишься ли ты повторить то, что я не был в силах услышать прошлой ночью?

Он говорил тихо и искренне. Меган подозрительно прищурилась на него, но потом сказала:

— Почему бы и не согласиться?

Взгляд герцога упал на кучу сена, возле которой они стояли. Он вдруг громко чертыхнулся и с силой пнул сено, забросив целый пук на верхушку стожка. Заметив широко раскрытые в поддельном изумлении глаза жены, он вдруг остановился и расхохотался.

— О, мой Боже, люблю, когда ты меня сердишь, красавица! У меня прямо все закипает внутри!

Глаза Меган раскрылись еще шире, особенно когда она увидела, что муж стягивает с себя куртку.

— Ты что?!

— Не разыгрывай из себя невинность, — улыбаясь и кивая на стожок сена, проговорил он. — Ты ведь нарочно все это подстроила, а?

— Разумеется, нет. Девлин, подожди, что ты собираешься делать?!

Белая батистовая сорочка оказалась у него в руках и была тут же брошена на пол.

— А как ты сама думаешь?

Она отступила на шаг назад, но не спускала ласкающего взгляда с его обнаженного тела.

— Среди бела дня! — воскликнула Меган в испуге.

— Ну так что?

— Ведь ты же не имеешь в виду…

— А почему бы и нет? Мне показалось, что герцогская щепетильность тебе не нравится. Тебе хотелось, насколько я понял, чего-нибудь более живого, а?

— Да, мне хотелось, но… но… — Вдруг Меган вскрикнула, наступив на шлейф собственного платья, и упала.

— И снова у моих ног? — улыбнулся Девлин. — Мне это нравится.

Меган снова вскрикнула и попыталась подняться на ноги, но муж не дал ей этого сделать, оказавшись сверху. Потом они стали кататься по сену, как дерущиеся мальчишки. Меган изо всех сил старалась оторвать его руки от своей одежды, пальцы — от застежек ее платья. А он все-таки раздевал ее и заодно скидывал остатки своей одежды. Наконец Меган не выдержала натиска и уступила. И засмеялась, будучи больше не в силах противиться своей радости вновь видеть рядом с собой прежнего Девлина.

— Мы занимались любовью в моей конюшне, — страстно шептала она, царапая ногтями его спину и ягодицы и прижимая к себе энергичное тело мужа. — В таком случае только справедливо было бы попробовать делать то же самое в твоей…

— Справедливость не имеет к этому никакого отношения, — ответил Девлин, задыхаясь.

Меган вздохнула.

— Мне нравится, когда ты плюешь на свою герцогскую надутость.

— А что еще тебе нравится?

— Ты, — с глубоким вздохом прошептала Меган, ощущая, как он ласкает языком ее соски. — Как ты думаешь, ты сможешь когда-нибудь полюбить меня?

Девлин поднял голову, и Меган увидела на его губах недоуменную улыбку.

— А что заставляет тебя сомневаться в этом?

— Так полюбишь?

— Надо подумать.

— Иди к черту! Ненавижу тебя!

— Не можешь ненавидеть. Ты меня любишь.

— И?

— Да вот, все еще думаю.

Меган улыбнулась и рассмеялась.

— Ты негодный дразнила, Девлин Сент-Джеймс. Хочешь, чтобы я сама вместо тебя призналась себе в любви?

— Нет.

Герцог несколько раз чмокнул ее в губы, затем быстро сказал:

— Ты скажешь все неправильно. — И впился в жену долгим поцелуем.

— Разве тут можно как-нибудь сказать неправильно? — прошептала Меган, наконец оторвавшись от его губ. — Надо просто произнести: «Я люблю тебя».

— Вот и нет. Надо просто произнести: «Я люблю тебя, малыш».

В английском языке практически не используется обращение на «ты», однако обратиться к кому-либо не по фамилии, а по имени — без приставки «мисс», «миссис», «мистер» или наименование должности — это все равно что у нас, русских, обратиться к человеку на «ты», то есть для этого, разумеется, требуется разрешение. (Примеч. пер.)

Английская идиома, означающая просто «держаться подальше». (Примеч. пер.)

Гретна-Грин — название деревни на границе с Шотландией, где убежавшие влюбленные могли обвенчаться без представления соответствующих документов.

Джентри — нетитулованное мелкопоместное дворянство. (Примеч. пер.)