<p>Фрэнк Герберт</p> <p>«Исчезнувшие собаки»</p>

Зеленый вертолет, рассекая воздух лезвиями лопастей, летел над песчаными равнинами Нью-Мехико. В лучах заходящего солнца он отбрасывал перед собой длинную тень. Вертолет приземлился на каменную площадку на краю каньона. Крышка грузового люка внезапно распахнулась, и вниз рухнула стальная клетка с самкой койота. От падения дверца клетки отвалилась. В один прыжок животное выскочило из своей тюрьмы. Оно, прыгнув на выступающую часть скалы, юркнуло вдоль стены каньона и исчезло из вида. В его крови таился мутировавший вирус свиной чумы.

В лаборатории стоял характерный запах химических соединений, чем-то похожий на смесь йодоформа и эфира. Кроме этого, ощущался мускус и запах мокрой шерсти, который всегда там, где животные в клетках. Подавленный фокстерьер угрюмо сидел в дальнем углу клетки. Останки пуделя были растянуты на секционном столе. Бирка на ноге гласила: «Х-8. ЗАКРЫТЫЙ ВЕТЕРИНАРНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ЦЕНТР, ЛАБОРАТОРИЯ Е». Направленные лампы безразлично освещали эту картину, не оставляя теней.

Биолог Вали Трент, долговязый, темноволосый мужчина с угловатыми чертами лица, положил скальпель возле пуделя на поднос, сделал шаг назад, посмотрел на доктора Уолтера Хан-Мейерса, профессора ветеринарной медицины. Профессор был толстым, рыжеволосым китайцем голландского происхождения, с гладкой кожей, похожим на древнего идола языческого бога. Он стоял перед секционным столом, уставившись на пуделя.

— Еще одна ошибка, — сказал Трент. — С каждым вскрытием я говорю себе, что мы становимся все ближе к той минуте, когда на Земле не останется ни одной собаки.

Профессор кивнул головой, соглашаясь.

— Собаки страдают ни за что, всему причиной был простой койот.

— Койот?

Профессор Хан-Мейерс нашел в лаборатории стул, сел на него.

— Да. Сотрудник ранчо в Нью Мехико сначала заразил именно его. Я говорил с авторитетными лицами. Его босс, парень по имени Портер Дуркин, являющийся доктором ветеринарной медицины, возглавляет ветеринарную лечебницу там на ранчо. Этот сотрудник использовал воздействие радиоактивного углерода, чтобы вызвать мутацию вируса свиной чумы, в надежде сделать свое имя известным. Правительству пришлось привлечь войска, чтобы спасти его от расправы.

Трент провел руками по волосам.

— Разве этот идиот не понимал, что заболевание может распространиться на других представителей семейства собачьих?

— Очевидно, он даже и не думал об этом. У него есть лицензия какого-то мелкого колледжа, изучающего все, что касается свиней. Но я не понимаю, как такой пустозвон мог получить ученую степень.

— А что насчет койота?

— О! Это был большой успех. Те фермы, которые разводят овец, говорят, что за прошедший месяц ни одной пропавшей овцы на счету койотов не было. Единственное, что их сейчас беспокоит — это медведи, пумы и нехватка собак…

— Кстати о собаках, — сказал Трент, — нам для опытов надо еще животных к завтрашнему дню. Сыворотка № 9 никак не действует на этого фокстерьера. До завтра он не доживет.

— Завтра у нас будет много подопытных животных, — ответил Хан-Мейерс. — Последние два изолятора для собак в Канаде сообщили этим утром о первичных признаках заражения.

Трент постукивал пальцами по крышке стола.

— А что правительство собирается делать с предложением от веганских биофизиков? — поинтересовался Трент.

Хан-Мейерс пожал плечами.

— Мы все еще его отклоняем. Веганцы будут работать так, как они обычно работают. Ты знаешь их репутацию относительно опытов по биофизическим изменениям. Они могут спасти для нас собак, но то, что мы получим назад, уже не будет больше собаками, которых ты привык обычно видеть. Это уже будет какой-то многоногий монстр с удлиненным телом и чешуйчатым хвостом. Хотел бы я знать, чем их привлекают эти рыбьи тела.

— Связанные гены, — сказал Трент. — Связанные информационные факторы. Они используют свои ударно-волновые генераторы для разъединения пар генов в хромосоме и…

— Точно! — перебил его Хан-Мейер. — Ты же с ними учился. Как имя того веганца, о котором ты постоянно вспоминаешь?

— Гир Ансу-Ансу.

— Да! Это именно тот. Разве он сейчас не на Земле вместе с веганской делегацией?

Трент согласно кивнул головой.

— Я встретил его десять лет назад на конференции в Квебеке. Это было как раз за год до того, как мы посетили биофизическую конференцию в системе Веги. Он вполне нормальный парень, и ты как-нибудь с ним познакомишься.

— Нет, только не я! — засмеялся Хан-Мейерс. — Они все высокомерные и слишком заносчивые. Я чувствую себя с ними несколько ущербно. К тому же веганцы только и говорят о своих чертовых генераторах и что они могут сделать с их помощью в биофизике.

— Но они действительно это могут, — возразил Трент.

— Вот это и делает их чертовски назойливыми! — не успокаивался Хан-Мейерс.

— Если от этого тебе станет легче, — улыбнулся Вали Трент, — веганцы исполнены гордостью за свою биофизику, но в то же время с огромным уважением относятся к нашей традиционной школе.

— Хм! — задумался Хан-Мейерс.

— Я все еще полагаю, что нам следует отправить им собак в экспериментальных целях, — предложил Трент. — Господь свидетель, что уже совсем скоро мы останемся без единого пса при такой скорости работы.

— Мы не отправим им больного спаниеля, пока Гильберт Наталь в Сенате Федерации, — возразил Хан-Мейерс. — Каждый раз, когда всплывает этот вопрос, он подскакивает и кричит о великолепии Земли и об угрозе из внеземного пространства.

— Но…

— Еще не так много времени прошло со времени Денебианской кампании, — прервал Хан-Мейерс.

Вали Трент облизнул кончиком языка пересохшие губы.

— М-м… хм, а что же с другими исследовательскими центрам, что они предлагают?

— То же, что и мы. В утренних докладах много слов, которые выливаются в один большой, круглый ноль, — Хан-Мейерс достал из кармана желтый лист бумаги. — Вот! Можешь сам убедиться. Скоро все очень мило закончится.

Трент взглянул на заголовок документа:

ОТДЕЛЕНИЕ — ДЕПАРТАМЕНТ

ПО КОНТРОЛЮ ЗДОРОВЬЯ

И НОРМ САНИТАРИИ.

ГРИФ — I УРОВЕНЬ СЕКРЕТНОСТИ.

Вали посмотрел на Хан-Мейерса.

— Читай!

Трент перевел взгляд обратно на отчет департамента.

«Специалисты департамента сегодня подтвердили, что вирус D-D, поражающий представителей семейства собачьих Земли, смертелен в ста процентах случаев. Несмотря на принятые меры предосторожности, вирус продолжает распространяться. Вирус структурно схож с вирусом свиной чумы, но развивается значительно активнее в соединении с протомицинами, приобретая высокую активность в уничтожении других вирусов. Он также способен длительное время сохраняться вне организма животного и распространяться в анаэробной форме. Если подходящее средство борьбы с возникающими заболеваниями не будет найдено в течение двух месяцев, Земля окажется перед опасностью исчезновения внутренней популяции волков, собак, лис, койотов…»

Трент снова посмотрел на Хан-Мейерса.

— Мы подозревали, что ситуация чрезвычайно сложная, но не настолько… — ткнув пальцем в листок, произнес Трент.

Хан-Мейерс мягко извлек документ из рук разволновавшегося Трента.

— Вали, ты же не рассказал официальной комиссии по учету животных обо всех своих собаках?

— Почему ты так думаешь? — поджимая губы спросил Трент.

— Послушай, я не собираюсь тебя подставлять полиции. Я просто предлагаю тебе связаться с веганцами и передать им своих собак.

— Я передал им пятерых щенков на прошлой неделе, — глубоко вздохнув, сказал Трент.

Столичный корреспондент из службы новостей сфабриковал первую статью еще шесть недель назад, вслед за утечкой информации из Санитарного комитета Сената Федерации. Неизвестный вирус уничтожает популяцию собак на Земле, и никаких средств борьбы с ним не известно. Люди осознали, что их питомцы вымирают сотнями. Истории в новостях было достаточно, чтобы вызвать панику. Порядок межзездных пассажирских сообщений нарушен. Сильные мира сего прилагают усилия только в своих интересах или интересов друзей. Люди пытаются бежать, каждый куда сможет со своей живностью, отчаянно ругая карантинные ограничения внутри Федерации. И неизбежно будет расти коррупция.

СПЕЦИАЛЬНЫЙ ЧАРТЕРНЫЙ РЕЙС К ПЛАНЕТАМ СИСТЕМЫ АЛЬДЕБАРАН. САМЫЕ СТРОГИЕ ТРЕБОВАНИЯ К КАРАНТИНУ. СПЕЦИАЛЬНО ОБУЧЕННЫЙ ПЕРСОНАЛ ДЛЯ СОПРОВОЖДЕНИЯ ВАШИХ ПИТОМЦЕВ НА ВРЕМЯ ПЕРЕЛЕТА. ЦЕНА: ПЯТЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ КРЕДИТОВ ЗА КИЛОГРАММ.

Хозяева, конечно, не могли их сопровождать из-за ограниченного места на корабле.

Этот бардак был прекращен, когда патрульные корабли Федерации приблизились к странной группе спутников вокруг Плутона, пытаясь отследить их курс, и обнаружили, что она состоит из замерзших тел собак.

Спустя одиннадцать дней после появления истории о вирусе Арктурианские планеты наложили запрет на ввоз собак с Земли. Арктурианцы знали, что контрабанда собак обязательно начнется и будет приносить немалые прибыли.

Трент держал шесть гончих в автоматизированном вольере охотничьего лагеря в Олимпийских горах. Они находились в лагере, когда правительство объявило перепись всех собак. Вали Трент умышленно забыл упомянуть их.

Покидая лабораторию в три часа утра после разговора с Хан-Мейерсом, он поставил свой вертолет на автопилот до Абердена и уснул.

Комендант федеральной полиции Абердена, поседевший, украшенный шрамами, был ветераном Денебианской кампании. Окна офиса выходили на посадочную площадку. Стены его кабинета были увешаны трофеями, внеземным оружием и фотографиями боевой славы. Комендант встал, когда вошел Трент.

— Макарофф. Чем могу помочь? — сказал комендант, предложив гостю сесть.

Трент представился, присел и объяснил, что он — член группы специалистов исследовательской лаборатории в Пульмане, и что у него девять гончих в горном вольере — шесть взрослых собак и три щенка.

Комендант сел, вцепился руками в подлокотники кресла, склонил голову.

— Почему они не в правительственном изоляторе? — процедил он.

Трент смотрел Макароффу в глаза.

— Я был уверен, что они будут в большей безопасности там, где они сейчас. И я оказался прав! Все собаки в изоляторах заражены, а мои совершенно здоровы. Более того, комендант, я обнаружил, что человек является переносчиком заболевания. Мы…

— Вы хотите сказать, что если приласкать собаку, то это может убить ее? — недоумевал Макарофф.

— Абсолютно верно!

Комендант замолк, уставившись себе под ноги. Спустя некоторое время он снова поднял глаза на Трента.

— Так значит, вы не подчинились требованиям карантина?

— Да.

— Я и сам сделал похожую штуку, — медленно сказал Макарофф. — Вы понимаете, отдан глупый приказ, и ты знаешь, что он не будет выполняться, поэтому и ты его нарушаешь. Если ты ошибся, то получишь пинка под зад, а если угадал, то получишь медаль. Я помню, однажды во время Денебианской кампании, когда…

— Вы могли бы организовать воздушный патруль над лагерем? — перебил его Трент.

Комендант потер подбородок.

— Гончие, говорите? Нет ничего лучше, чем хорошие охотничьи собаки. Черт возьми! Стыдно смотреть, как они умирают вместе с другими псами, — сказал он после паузы. — Воздушный патруль? Никаких людей?

— У нас есть два месяца, чтобы найти средство от этого вируса, или на Земле не останется ни одной собаки! — продолжил Трент. — Теперь вы понимаете, как могут быть важны эти собаки?

— Хорошо! Где находится ваш лагерь? — Макарофф повернул к себе пульт видеосвязи, нажал кнопку вызова. — Перлона ко мне.

Трент сообщил координаты. Макарофф небрежно сделал пометки.

— Да, сэр, — на экране показалось лицо.

— Перлон, я приказываю направить автономный воздушный патруль с 24-часовым мониторингом в район охотничьего лагеря, — он посмотрел на записи. — Секторы 818-А и 0662-Y, западный олимпийский склон. Там в лагере вольер с девятью гончими. Ни один человек не должен контактировать с теми собаками. Доктор только что мне сообщил, что переносчиками вируса D-D являются люди.

Когда Трент приземлился в Пульмане в тот же вечер, то обнаружил Хан-Мейерса, который его ждал. Профессор сидел на том же стуле, как если бы не вставал с него эти два дня. Его раскосые глаза пристально смотрели на клетку, которую раньше занимал фокстерьер. Теперь там была пустота. Как только Трент вошел, Хан-Мейерс повернулся в его сторону.

— Вали, что полицейский из Абердена сказал службе новостей?

Трент закрыл дверь. Хан-Мейерс мог продолжать.

— Клиника господина Флориса уже дважды была на линии, — сказал профессор. — Хотят знать, что мы открыли такого, что они смогли просмотреть. Возможно, полицейский комендант придумал славную сказочку?

— Нет! Все, что я ему сказал — это мои предположения. Я должен был послать туда воздушный патруль. Те собаки в полном здравии, — ответил Вали.

— Они были без такого пристального внимания все лето, почему теперь они должны его иметь?

— Я боялся, что они уже мертвы. Как-никак, я вырастил этих гончих, они попали ко мне еще щенками. Мы охотились и…

— Я понимаю. А завтра мы скажем, что это была большая ошибка. Я думал, что у тебя больше честности.

Трент пытался прятать свой гнев за безразличием. Снял пальто и надел медицинский халат.

— Мои собаки были изолированы от людей все лето. Мы…

— Люди доктора Флориса проводили свои исследования очень тщательно, — сказал профессор. — Они подозревают, что мы пытаемся…

— Недостаточно тщательно, — Трент открыл дверцу шкафа, достал бутылку с зеленой жидкостью. — Ты собираешься остаться здесь и помочь мне, или мне придется возиться с этим одному?

Хан-Мейерс снял пальто, нашел еще один халат.

— Ты в трудном положении, Вали, — сказал он и попытался улыбнуться. — Но зато какая шикарная возможность надрать тем докторам задницу!

В 9.16 следующего утра Трент уронил стеклянную пробирку. Она разбилась вдребезги о кафельный пол. Его спокойствие разбилось вместе с этой пробиркой. Вали ругался две минуты.

— Мы устали, — сказал Хан-Мейерс. — Мы немного отдохнем и вернемся к работе позже. Я отключусь от Флориса и других сегодня. Они все еще…

— Нет, — затряс головой Трент. — Мы возьмем еще смыв с моей кожи, используя астрингент Кларендона.

— Но мы уже это сделали дважды и…

— Еще раз, — сказал Трент. — В этот раз добавим синтетическую собачью кровь перед фракционированием.

В 10.22 Хан-Мейерс установил последний тестовый тубус в пластиковый штатив и включил прибор. Маленькая серебристая паутина замерцала у верхнего края тубуса.

— Вот оно! — произнес профессор.

Они нашли путь распространения вируса. К полудню модель была уже готова. Дремлющий вирус переносится людьми в потовых железах, выходя из пор на ладонях только в стрессовой ситуации. Как только вирус выходит из пор, он обезвоживается и становится анаэробным.

— Если бы я не разбил пробирку и не разозлился… — сказал Трент.

— Мы бы все еще искали, — добавил Хан-Мейерс.

— Черт побери! Латентная форма, и содержится в минимальных объемах. Вот поэтому они его пропустили. Кто будет обследовать взволнованных людей? Они ждут, когда люди успокоятся.

— Человек убивает того, кого любит, — процитировал Трент.

— Нам следует больше уделять внимание таким философам, как Оскар Уайльд, — произнес Хан-Мейерс. — Теперь стоит связаться с теми докторами, рассказать им об их ошибке. Им не понравится, что простые биологи оказались на высоте.

— Это была случайность, — сказал Трент.

— Нет! Эта случайность базировалась на наблюдении за собаками, — возразил Хан-Мейерс. — Конечно, это не первый раз, когда такого рода случайности случаются с биологами. Например Пастер. Он…

— Пастер был химиком, — коротко сказал Трент. — Он повернулся, вернул тестовый тубус в штатив, встал с другой стороны стойки. — Мы должны доказать правительству, что с оставшимися собаками должны работать только робототехнические автоматизированные системы. Это даст нам время удостовериться в наших выводах.

— Я позвоню докторам с твоего телефона в лаборатории, — сказал Хан-Мейерс. — Я не хочу снова слышать голос этих сотрудников Флориса, когда…

Зазвонил телефон. Хан-Мейерс поднес трубку к уху.

— Я слушаю. Да, я приму звонок, — он подождал. — О! Здравствуйте, доктор Флорис. Я только что собирался вам звонить…

Профессор замолчал. Он слушал с каменным лицом то, что вылетало из телефонной трубки.

— Вы это уже сделали? — его голос стал бесстрастным.

— Да, это совпадает с нашими данными… Да, через поры, преимущественно на руках… Да, нашим доктором, Трентом. Вали Трент биолог в нашей лаборатории, я полагаю, что среди ваших сотрудников есть его ученики. Он отличный парень, и полностью заслуживает приоритета на это открытие, — за этим последовало долгое молчание.

— Я настаиваю на научной честности, доктор Флорис, и у меня в руках есть ваш доклад. Там говорится, что человек не является носителем вируса. Я понимаю, что подобное открытие наносит удар по вашей клинике, но этому нельзя помочь. До свидания, доктор Флорис. Спасибо за звонок, — Хан-Мейерс повесил трубку. Трента нигде не было.

В тот же день последний чистокровный пекинес умер в Ангуаке, штат Манитоба. К следующему утру официальные источники Джирджии подтвердили, что их карантинные питомники возле Инахска заражены. Но поиск неинфицированных собак продолжался, теперь их искали роботы-поисковики. Во всем мире осталось только девять собак, которые не были заражены вирусом D-D — шесть взрослых гончих и три щенка. Они сидели в вольере, постоянно принюхиваясь, подавленные отсутствием человеческого внимания.

В тот же вечер, когда Трент вернулся в свою холостяцкую квартиру, его уже ждал неожиданный гость. Это был высокий, почти семи футов, гуманоид «типа С», его голова заканчивалась двумя оперенными гребнями, глаза затенялись мембранами, которые, как жалюзи, образовывали узкую смотровую щель. На его стройную фигуру был надет голубой комбинезон для дальних перелетов.

— Гир! — воскликнул Трент, закрывая дверь.

— Друг Вали, — приветствовал его гость с присвистывающим веганским акцентом.

Они пожали друг другу руки так, как это принято у веганцев — пальцами вверх, и, как всегда, два пальца семипалой руки Гира бесполезно болтались в воздухе.

— У тебя жар, — сказал Вали Трент. — Ты уже слишком долго находишься на Земле.

— Это все проклятая окись железа, которое повсюду на вашей планете. Ничего, я приму удвоенную дозу медпротекторов ближе к ночи, — сказал Гир, расслабляя свои гребни. — Но я все равно рад видеть тебя, Вали.

— Я тоже. А как там эти… — Трент опустил ладонь вниз, как бы поглаживая собаку.

— Поэтому-то я и приехал, — сказал Гир. — Нам нужно еще.

— Еще? А те мертвы?

— Клетки продолжают жить в новых поколениях, — сказал Трент. — Мы использовали акселерационные камеры для быстрого получения нескольких поколений, но мы не удовлетворены результатами.

— Получились странные животные, Вали. Это не совсем идентично тому, что мы хотели получить.

— Такое иногда случается, — сказал Трент.

— И количество хромосом, — продолжал Гир. — Они разве…

— Некоторые отдельные породы собак отличаются по генотипу, — недослушав, ответил Трент.

— О, да! — кивнул головой Гир. — Нет ли у тебя еще других пород, которые мы могли бы взять?

— Это будет нелегко сделать, — сказал Трент. — Но возможно, если мы будем действовать осторожно, ты сможешь улететь вместе с ними.

Капитан Макарофф был крайне рад возобновить свое знакомство и сотрудничество со знаменитым доктором — Трентом. Он был рад встретить и гостя с далекой Веги, хотя и немого меньше, чем Трента. Было очевидно, что комендант был подозрителен к представителям внеземных цивилизаций. Он проводил гостей в свой кабинет, усадил их и занял привычное место за своим столом.

— Я хотел бы получить пропуск, позволяющий доктору Ансу-Ансу посетить мой вольер, — сказал Трент. — Не будучи земным человеком, он не может переносить вирус. Поэтому, это абсолютно безопасно для…

— Зачем это нужно?

— Вы, возможно, слышали о достижениях веганцев в области биофизики, — сказал Трент. — Доктор Ансу-Ансу помогает мне в ряде исследований. Ему необходимо взять несколько образцов крови и тканевых культур от…

— А разве робот не может это сделать? — возразил Макарофф.

— Процесс взятия образцов требует специальных знаний. Ни один робот не имеет таких знаний, — объяснил Трент.

— Хм, — комендант размышлял над сказанным. — Я понимаю. Ну, если вы ручаетесь за него, тогда все будет в порядке.

Макарофф взял чистый пропуск, оформил его и протянул Тренту.

— Я дам вам полицейский вертолет, — добавил он.

— У нас свой специальный стерильный вертолет с лабораторным оборудованием, — возразил Трент. — Компания Интернешенл Роботикс обслуживает его сейчас.

Макарофф одобрительно кивнул головой.

— Понятно. Тогда я дам вам эскорт, куда бы вы ни захотели полететь.

На следующий день пришла повестка на бумаге розового цвета на имя В. Трента:

«Доктору В. Тренту приказано явиться завтра к началу заседания подкомитета Комитета Федеративного Сената по здоровью и санитарии на слушание, которое состоится в 16.00».

Подпись гласила: «Оскар Олафсон, специальный помощник сенатора Гильберта Наталь».

Трент получил повестку в лаборатории, прочел ее и передал в кабинет Хан-Мейерса. Профессор прочитал повестку, после чего вернул ее обратно Тренту.

— Ничего не сказано о твоей вине, Вали. Где ты был вчера?

— Я отвез друга вчера в свой питомник, чтобы он смог спереть трех щенков оттуда. Гир с ними уже на полпути к дому.

— Они обнаружили пропажу, очевидно, при утреннем осмотре вольера, — сказал Хан-Мейерс. — Вообще-то они должны были уже давно упрятать тебя за решетку, но скоро выборы. Наталь должен быть очень осторожен с твоим капитаном Макароффом.

Трент смотрел в пол.

— Сенатор задавит тебя, несмотря на то, что ты открыл вирус, — продолжал Хан-Мейерс. — Я боюсь, что ты приобрел себе сильных врагов. Доктор Флорис с сенатором Грапопулюсом из Финансового комитета — хорошие друзья. Они найдут людей, которые докажут, что путь переноски вируса мог быть открыт и без тебя.

— Но это мои собаки! Я могу…

— Только не в чрезвычайной ситуации, когда действует карантин, — оборвал его Хан-Мейерс. — Ты виновен в присвоении государственной собственности. И враги, которых ты сам себе нажил, будут…

— Я нажил! Ты единственный, кто начал пускать пыль в глаза Флорису…

— Нет, Вали. Давай не будем сориться между собой.

— Хорошо. Что сделано — то сделано, — сказал Трент, снова уставившись в пол.

— У меня есть кое-какая идея, — сказал Хан-Мейерс. — Университетский исследовательский корабль «Эльмендорф» сейчас на Хартлейском поле. Он полностью заправлен и подготовлен к полету на Сагиттариус.

— Что это значит? — недоуменно спросил Трент.

— Этот корабль хорошо охраняется, конечно, но известный сотрудник университета с фальшивым пропуском, выданным мной, сможет подняться на борт. Ты сумеешь справиться с «Эльмендорфом» один?

— Конечно! Это тот самый корабль, на котором мы летали на Вегу на биофизическую конференцию.

— Тогда беги к нему! Прыгни на корабле в гиперпространство, и они тебя никогда не поймают.

— Нет! Это докажет мою виновность, — возразил Трент.

— Парень, ты виновен! Сенатор Наталь завтра заявит об этом во всеуслышание. Это будут главные новости. Но если ты сбежишь, то это будут еще более важное событие, и крики сенатора будут всего лишь легким шумом на заднем плане, — продолжал уверять его Хан-Мейерс.

— Я не знаю.

— Соображай быстрее, Вали.

— Мне все еще это не нравится, — сопротивлялся Трент.

— Вали, сенатор в отчаянном положении, ему нужны голоса избирателей. Дай ему еще немного времени, и он пойдет на все, чтобы сделать свое имя более известным.

— Я не беспокоюсь за сенатора, я беспокоюсь за…

— За собак, — перебил Хан-Мейерс. — И если сбежишь на Вегу, ты существенно поможешь тамошним ученым своими знаниями в области земной биологии. Ты, конечно, можешь руководить и с Земли этими исследованиями…

Трент нервно облизывал губы, обдумывая все, что ему сказал профессор.

— С каждой минутой твои шансы на побег уменьшаются, — сказал Хан-Мейерс, протягивая документ. — Вот. Возьми мой бланк допуска. Все, что тебе осталось сделать — это подделать его.

Спустя двадцать минут после того, как вертолет Трента покинул владения исследовательского центра, вертолет федеральной службы безопасности приземлился на ту же самую посадочную площадку. Из него выпрыгнули двое. Они поспешили к офису профессора Хан-Мейерса, показывая при этом полицейские удостоверения.

— Мы ищем доктора Трента. Он обвиняется в нарушении правительственного запрета на свободное перемещение собак. Доктора Трента необходимо взять под стражу.

Профессор Хан-Мейерс выглядел крайне шокированным.

— Я думаю, что он отправился домой, — участливо ответил профессор. — Вали что-то говорил о плохом самочувствии.

Сенатор Наталь был в гневе. Его пухлое тело колыхалось от нервной дрожи, а его обычно красное лицо стало еще краснее. Он кричал, он визжал. Его лицо, покрытое испариной, можно было видеть каждый вечер на экранах телевизоров. Только когда дикие выступления сенатора проходили завершающую фазу, в которой он предупреждал жителей федерации о распущенности работников науки, его сменяли более важные новости.

Последняя собака в карантинном питомнике, пятнистая чау-чау, умерла от вирусной инфекции. До того, как сенатор собрался с силами для новой атаки, правительство объявило об обнаружении стаи арктических волков, не тронутых вирусом. День спустя робот-поисковик обнаружил живую двенадцатилетнюю дворняжку на Восточном острове и пять кокер-спаниелей в районе Тьерра Дель Фуэго. Отдельные питомники для собак и волков приготовили на склоне Олимпийских гор. Всех оставшихся в живых животных транспортировали туда.

Волки, кокер-спаниели, дворняга и гончие остались единственными представителями собачьего семейства. На специальном герметичном вертолете можно было слетать на экскурсию из Абердена до точки в пяти километрах от питомника для собак и волков. Через толстые стекла иногда можно было заметить движения неясных силуэтов, которые воображение могло представить как собаку или волка.

Вновь сенатор Наталь готовился нанести очередной удар, желая показать, что гончие Трента не так уж важны ввиду существования других собак и волков, но внезапная смерть двенадцатилетней дворняги от старости опять повергла его в беспомощное бешенство.

Все любители собак на Земле скорбели. Пресса сделала смерть дворняги событием первостепенной важности. Возгласы сенатора снова оказались слишком тусклыми на фоне смерти старой дворняги.

Трент достиг Веги, отключил гиперрежим полета на подлете к границам ее планетной системы.

Он знал, что веганцы подвергнут его карантину, чтобы защитить собак, но Трент мог следить за ходом всех экспериментов через систему видеосвязи, помогая своими земными знаниями в области биологии.

Профессор Хан-Мейерс, заявив о пошатнувшемся здоровье и переложив все свои обязанности на младших сотрудников, взял отпуск и отправился в туристическое путешествие по миру. Первым делом он посетил столицу, где встретился с сенатором Наталем. Хан-Мейерс извинился перед ним за действия доктора Трента.

В Женеве профессор встретился с пианистом, чей далматинец отправился в мир иной в числе первых жертв той страшной эпидемии. В Каире Хан-Мейерс посетил члена правительства, который разводил породистых гончих. Эти гончие тоже стали жертвами первой волны эпидемии. В Париже он встретился с женой владельца крупной меховой компании, чьи собаки элитных пород собак погибли во время третьей волны эпидемии. В Москве, в Бомбее, в Калькутте, в Сингапуре, в Пекине, в Сан-Франциско, в Чикаго Хан-Мейерс встречался с такими же людьми, которые потеряли своих питомцев по той же самой причине. Всем он подробно рассказывал об инструкциях сенатора Наталя, объясняя, что сенатор требует пройти сложную и дорогую процедуру лечения, если они захотят посетить Олимпийский питомник. Особенно ярко Хан-Мейерс описывал высокую стоимость этой экскурсии и кислое желание сенатора спасать бедных собачек, показывая тем самым корыстные интересы сенатора. Профессор надеялся, что хотя бы один из этих людей раздует крупный скандал, который сместит сенатора с поста.

Жена парижского мехового магната, миссис Евлана Кульколь, была сорокапятилетней элегантной женщиной. Ее аристократические манеры сразу бросались в глаза. У нее не было детей. Собака для нее была чем-то большим, чем просто домашним животным. Ее бабушка была женой фермера, поэтому под видимой избалованностью миссис Кульколь была упряма и очень решительна. Она приехала в Аберден с двумя служанками и… со скромным горным снаряжением, имея при себе разрешение от сенатора Наталь на отдых в районе Олимпийских гор. Почему-то она решила, что вся эта научная ерунда о носительстве вируса человеком к ней не относится. Всего лишь несколько простых мер предосторожности, и она получит собачку для себя.

Миссис Кульколь решила заполучить гончую, чего бы это ей ни стоило. Тот факт, что собак почти совсем не осталось, склонял ее к весьма решительным действиям. Меры предосторожности, которые действовали в Абердене, убеждали ее, что эта работа только для одного человека. При отчаянной психологической путанице, заполнявшей ее ум, она разработала план, который имел все необходимые признаки психиатрического заболевания.

Во время одной из ежедневных экскурсий миссис Кульколь детально изучила местный ландшафт. Местность была холмистой и труднопроходимой. Вполне вменяемый человек лишился бы мужества от такого сурового пейзажа, ведь он поддерживался в первозданном виде уже семь столетий. Густой лес покрывал холмы. Кроны деревьев сливались в колеблющуюся гладь зеленого цвета, изрезанную ломаными нитями горных дорог. Гранитные валуны словно выныривали и застывали над этой гладью, которой не давали покоя бушующие горные ветры. Вблизи питомника эта дикая природа заканчивалась двойными ограждениями под электрическим током, каждое высотой шестнадцать метров, с полосой между ними шириной один километр.

Миссис Кульколь вернулась в Аберден, оставила слуг в отеле. Арендовав вертолет, она полетела в Сиэтл, где приобрела костюм цвета хаки, небольшой рюкзак, специальные пневматические горные крюки, пищевые концентраты и компас. Карту местности раздобыть было нетрудно. Она продавалась как сувенир.

Она начала ходить на рыбалку на одну из горных речек к югу от Олимпийских гор, покрытых снежными шапками. Три дня шел дождь. Следующие пять дней Евлана рыбачила под присмотром охраны. На девятый день, заслужив доверие, она отправилась удить рыбу уже одна. На следующее утро Федеральная береговая служба обнаружила перевернутую лодку. К тому времени миссис Кульколь была уже в девятнадцати километрах от своего отеля. Ей осталось два километра до запретной зоны, которую окружало двойное электроограждение. Она спала целый день в густом ельнике. Луна помогала ей в ту ночь. Евлана ухитрилась пробраться через первое электроограждение. Заметив патруль из двух треногих роботов за вторым ограждением, она спряталась в зарослях дикого винограда. Патруль скрылся из вида. Под покровом ночи она продолжала двигаться вперед. Подойдя к последнему электроограждению при помощи горного пневмокрюка, Евлана без труда преодолела последний рубеж защиты.

Патруль из роботов очень туго соображал, к тому же в их программе не было предусмотрено появление ненормальной женщины.

Пройдя два километра по территории питомника, миссис Кульколь оказалась в кедровой роще, где была прекрасная возможность спрятаться в ожидании рассвета. Ее сердце часто билось, лицо, руки, ноги — все было исцарапано. Одежда была разорвана в клочья. Но она была внутри!

Несколько раз за ночь Евлана чистила свои руки, вытирая их об себя. К утру она уснула на холодной земле. Бэт и Игл нашли ее, как только забрезжил рассвет.

Миссис Кульколь проснулась от теплого, влажного языка, который касался ее щеки. На какой-то миг ей показалось, что это ее умершая собака по имени Коко. Затем она осознала, где находится.

— Прекрасные собачки! — воскликнула Евлана.

Миссис Кульколь обняла Бэт, которая была счастлива не меньше Евланы, чувствуя человеческое внимание.

— Ах ты, красавица! — продолжала восхищаться миссис Кульколь, прижимая Бэт к себе.

Патруль из роботов обнаружил их ближе к полудню. Роботы считали собак при помощи микротрансмиттеров, имплантированных под кожу каждому животному. В это время миссис Кульколь ждала сумерек, чтобы под покровом ночи незаметно сбежать вместе с собакой.

Бэт и Игл бежали от механических надзирателей. Миссис Кульколь кричала изо всех сил, пытаясь вырваться из манипуляторов роботов.

Роботы посадили собак в отдельные изоляторы, но было уже поздно. Хуже всего было то, что их электронные мозги так и не вспомнили о волках, которые находились в другом питомнике.

За семь недель собачий и волчий питомники были опустошены вирусом D-D. Евлану Кульколь отправили в психиатрическую клинику, невзирая на ее положение и суету дорогого адвоката.

Разрешение, подписанное сенатором Наталем, найденное у Евланы в кармане, было умело использовано газетчиками для раздувания крупного скандала вокруг персоны сенатора.

Официальные представители Земли направили веганцам отчаянное обращение. Известно, говорилось в нем, что некий ученый В. Трент передал земных собак биофизикам на Вегу, и не осталось ли у них каких-нибудь живых особей?

С Веги пришел ответ: «У нас нет никаких собак. Нам не известно нынешнее местонахождение доктора Трента».

Корабль Трента вышел из гиперскоростного режима в районе Веги. Сверкавшая на мониторах слежения звезда представляла собой великолепное зрелище. Едва заметная планета — цель путешествия — находилась в восьмистах тысячах километров от нее. Вид гигантской белой звезды, ее огромных пылающих протуберанцев завораживал. Увлекшись этим зрелищем, Вали не обратил внимания на идентификационный запрос незаметно приблизившегося патрульного корабля веганцев. Когда Трент наконец заметил сигналы приборной панели, было уже поздно. Первый выстрел патрульного корабля веганцев пришелся на блок приемно-передающего оборудования. Трансмиттеры, которые позволили бы себя идентифицировать, были уничтожены. Корабль Трента содрогнулся, послышался треск обшивки. Аварийные двери были повреждены, сквозь них воздух устремился в открытое пространство. Сквозь треск рвущейся обшивки корабля до Трента стала доноситься зловещая симфония аварийных звуков, которую дополнял хаос вспыхивающих лампочек приборной панели. Трент пробрался к единственной спасательной капсуле, находившейся на центральном посту управления. Крошечное спасательное судно все еще функционировало. Его трансмиттер был тоже поврежден.

Вали поддерживал курс капсулы так, чтобы ее не было видно за погибающим кораблем. Спасательная капсула направилась к планете. Как только Трент вышел из тени догорающего корабля и включил плазменные двигатели, веганцы, заметив капсулу, устремились в погоню за ней. Вали выжимал из капсулы все, что только можно было, но преследователи продолжали его настигать. Патрульный корабль приблизился на расстояние выстрела, когда капсула уже вошла в плотные слои атмосферы планеты. Это и спасло Трента от смерти, так как межгалактическая конвенция запрещала применение оружия, если хотя бы один из кораблей входил в атмосферу планеты.

Капсула с резким свистом врезалась в плотные слои атмосферы. Слишком высокая скорость! Система охлаждения взвыла от перегрузки. Температура в спасательном кораблике быстро поднималась. Пластиковые элементы обшивки оплавлялись, постепенно теряя свои очертания. У Трента оставалось все меньше времени запустить передние двигатели торможения и переключить управление автопилота на посадку. Он терял сознание. Из последних сил Вали дотянулся до необходимых клавиш и запустил программу автопилота. Потеряв сознание, он уже не слышал аварийного сигнала и не видел фейерверка коротких замыканий, которые сверкали по всей капсуле.

Слух Вали уловил журчание бегущей воды. Там, где он находился, было темно. Кое-где пробивались темно-красные потоки света. Его веки были плотно сжаты. Вали нащупал складки ткани вокруг себя. Парашют! Бортовой компьютер, осознав разрушение капсулы при посадке, катапультировал беглеца.

Трент попытался пошевелиться. Его мышцы отказывались повиноваться. Он не чувствовал своего тела. Вдруг он услышал то, чего уже никогда не надеялся услышать вновь — лай собак. Этот до боли знакомый звук снова повторился, напомнив ему Бэт и Игл — его любимых гончих. Паника охватила все его существо. Собаки не должны его найти! Он землянин, а это значит, что в его организме смертоносный вирус D-D!

Трент услышал приближающийся топот собачьих лап.

— Только бы они меня не нашли! — прошептал он.

Кто-то подполз к нему.

— Не подходи! — прохрипел он.

Сквозь туман, стоявший перед глазами, Трент увидел белую с черными пятнами собачью голову. Пес был очень похож на Бэт. Собака склонилась над чем-то. Это что-то была его распростертая рука — кишащая вирусами рука. Вали увидел розовый язык, лижущий его ладонь. Он снова попытался шевельнуться и потерял сознание. Последнее, что пронеслось в его сознании: «Каждый человек убивает того, кого…»

Трент почувствовал под собой мягкую кровать. Где-то в самой глубине сознания он понял, что прошло много времени с момента аварии. Он открыл глаза.

— Чувствуешь себя лучше? — Вали был знаком этот присвистывающий акцент.

Трент медленно перевел взгляд вправо. Это был Гир! Веганец стоял перед постелью больного. Его глазные щели были широко открыты, а оперенные гребни на макушке выражали полное спокойствие. Он был одет в желтый обтягивающий комбинезон.

— Как долго… — попытался спросить Трент.

Гир взял семипалой кистью руку Трента, чтобы измерить пульс.

— Да, тебе действительно лучше. Ты был в тяжелом состоянии почти четыре ваших месяца, — ответил веганец.

— Значит, все собаки умерли, — голос Вали опустился.

— Умерли!? — удивленно моргнул мембранами Гир.

— Я убил их, — обреченно сказал Трент. — Мой организм заражен смертельным для них вирусом.

— Нет, — возразил Гир. — Мы ввели собакам специальные активированные белые кровяные тельца. Твой бедный вирус не смог бы выжить при таком иммунитете.

— Но если собаки защищены от вируса… — оживился Трент. — Дайте мне грузовой корабль и побольше собак. Мне не важно, сколько это будет стоить! Назовите любую цену!

— Вали, я не сказал, что у собак есть иммунитет. Они… не совсем собаки. Мы не можем дать тебе твоих животных. У нас их нет. Ими пришлось пожертвовать в ходе наших опытов.

Трент уставился на Гира в недоумении.

— У меня печальные новости, друг мой, — продолжал Гир. — Наша планета ввела запрет на посещение ее людьми. Ты можешь здесь жить, но тебе нельзя входить в контакт со своим народом.

— Поэтому ваш корабль стрелял по мне?

— Мы полагали, что этот земной корабль прилетел для выяснения факта незаконной перевозки тех самых щенков, — объяснил Гир.

— Но…

— Прискорбно, что ты должен остаться здесь, Вали, но гордость нашего народа поставлена на карту.

— Гордость? — недоумевал Трент.

Гир смотрел в пол.

— Мы никогда не допускали ошибок в биофизических исследованиях… — Гир не мог продолжать дальше из-за нахлынувших чувств.

— Что случилось?

Лицо веганца посинело от стыда.

Трент вспомнил все, что произошло с ним сразу после аварии на планете.

— Когда очнулся, — вспомнил Вали, — я видел собаку или, по крайней мере, ее голову.

— Мы пытались совместить лучшие качества наших собакоподобных прогоасов и земных собак.

— А разве не это вы должны были сделать? — удивился Трент.

— Да, но в процессе совмещения мы потеряли всех животных, которых ты дал нам, а также и тех, которых мы успели вывезти в акселерационных камерах, — сказал Гир, пожав плечами.

— Так что же вы получили?

— У них нет чешуи на теле, — продолжал Гир. — И заостренных морд у них тоже нет, как у наших прогоасов.

— А разумны и доброжелательны ли эти новые животные? У них такой же тонкий слух? А как у них развито обоняние? — нервничал Трент.

— В некотором смысле эти качества даже выше, чем были, — ответил веганец.

Наступила продолжительная пауза.

— Ты понимаешь, Вали, что это животное — не настоящая собака?

— Не настоящая… — Трент сглотнул слюну от волнения. — Тогда дай свою оценку этому животному.

— Когда мы сделали первое скрещивание, процесс фертилизации объединил открытую клетку прогоаса с открытой клеткой земной собаки, но произошли неспецифические сцепления генов. Этого мы никак не ожидали. Результат расходился с тем, что мы прогнозировали и теми данными, которые ты нам передал.

Трент глубоко вдохнул и сделал медленный выдох.

— Все выглядело следующим образом. Генотип, содержащий признаки собак, повел себя как хищник, жестко связывая даже доминантные гены прогоаса, — оправдываясь объяснял Гир. — Каждый раз, когда мы пытались повторить процесс, происходило одно и тоже. Насколько мы знаем земную биологию, этого не должно было произойти. Биохимия крови нашего прогоаса основана на химическом элементе, который вы называете медью. На нашей планете есть немного железа, но для некоторых видов ваших животных мы доказали, что клеточная структура, основанная на меди, всегда главенствует в процессе скрещивания. Конечно, без генератора ударной волны клетку невозможно открыть, а без этого нельзя начать скрещивание, но еще…

Трент закрыл глаза.

— Никто не должен услышать то, что я собираюсь тебе сказать, — сказал Вали, медленно открывая глаза.

— Да, — сказал Гир.

— Когда я был здесь на конференции, я скопировал диаграмму генератора ударной волны. Я создал рабочую модель генератора на Земле, — тихо говорил Трент. — С его помощью я вывел линию гончих. На земле есть существа, у которых биохимия крови тоже основана на меди. Обычный кальмар тому пример.

У Гира опустился подбородок, но продолжал пристально слушать Трента.

— Использовав генератор, я связал доминантные гены моих собак с рецессивными генами кальмара.

— Но твои новые линии собак не могли быть выведены естественным путем. Они…

— Конечно, нет. Гончие, которых я вам отослал, в шестом поколении выводились без помощи кобелей. Я оплодотворял их при помощи генератора. Использовалась только женская часть генотипа, открытая для первой стадии связывания с другой половиной — тоже женской.

— Зачем ты все это делал? — изумился Гир.

— Вот для чего! Из наблюдений за прогоасами мне стало ясно, что собаки находятся на более высокой ступени развития, чем прогоасы. Но у прогоасов некоторые признаки были выражены ярче. Я предположил, что возможно улучшить некоторые качества земных собак. Я хотел бы сам произвести это скрещивание.

Веганец смотрел в пол.

— Вали, мне больно это слышать, но эти данные, которые ты рассказал мне, верны. Однако гордость моего мира не позволит, чтобы эта тайна стала достоянием гласности. Возможно, следующие поколения по-другому оценят все, что произошло.

— Ты меня знаешь, — сказал Трент. — Даю слово, что дальше меня это не пойдет.

Гир понимающе кивнул оперенной головой.

— Все именно так, как ты и говоришь, — Гир провел семипалой рукой по перьям своих гребней. — Так как я знаю тебя, то думаю, что законы нашей чести смягчатся для тебя. Я тоже все сохраню в себе.

Трент вспомнил морду гончей, которую он увидел сразу после аварии.

— Хотел бы я увидеть это животное вновь, — подумал вслух Трент.

— Это возможно… — Гира прервал лай нескольких собак.

Веганец встал, подошел к Тренту. Помог ему приподняться.

— Взгляни в окно, друг Вали, — сказал Гир.

На зеленой веганской равнине, отдававшей легкой синевой, Трент увидел стаю гончих, бегающих вокруг стада каких-то местных животных. У гончих была обычная морда — как у земных гончих, белый мех с коричневыми пятнами. У всех гончих было шесть ног.