Время оказывает незначительное воздействие на маленькие города — здесь, практически, ничего не изменяется. А если какие перемены и происходят, то разве что сами городишки становятся все меньше и меньше. Дети подрастают и уезжают в большие города навстречу большим заботам. Ну, а те, что остаются, понемногу возрождают старые умирающие традиции, вливая в них долю свежей крови — не такую большую, как порция геритола, но равную хотя бы маленькой рюмочке тоника. Но и этого вполне достаточно, чтобы жизнь в таком городке продолжалась.

Бизнес в подобных местах не очень-то выгоден, так что любимым занятием населения являются праздная болтовня и сплетни. Старые солдаты сидят в баре или около фонтана с содовой водой — к слову сказать, многие из них сохранились до сих пор, и если вы их найдете, то они не так уж и плохи — и рассказывают друг другу истории, начинающиеся со слов: «помнишь, когда…» или, на худой конец, «что тогда было…».

— Помнишь, когда девчонка Эла Клири сбежала с этой бандой мотоциклистов в пятьдесят шестом… Ее еще потом подобрала полиция в… Дьявол, где же это было? В Брэттлберо? И домой она вернулась с татуировкой. Черт возьми, Эл так орал на нее, что было слышно в соседнем округе…

— А между прочим, что потом приключилось с Бонни Клири?

— Слышал, что она свалила в Калифорнию. А там вышла замуж за какого-то продюсера.

— Что?! Бонни? Замужем за продюсером? Не может быть! Нет, признайся, что ты врешь!

— Своими собственными ушами слышал. Конечно, ты ведь знаешь, что чуть ли не каждый калифорниец, про которого у нас рассказывают, продюсер или режиссер. Ну, ведь правда?

— Так что, может она еще и снялась в каком-нибудь фильме?

— Слушай, зная Бонни, можно быть уверенным, что, если она где и снялась, то это в таком фильме, в котором ты не захотел бы увидеть свою мать.

Часто это были особые истории, которые рассказывались традиционно, — истории, ставшие своего рода фольклором городишки, частью его летописи. В Кристал-Лейке историей такого типа был рассказ о «Лагере крови».

Лагерь крови, раз уж его так называют, находился на самой окраине, где-то в десяти милях езды по проселочной дороге. Его владельцем была семья Кристи.

За двадцать с лишним лет история все-таки выжила, передаваясь из уст в уста, прямо как будто была индийским мифом. Да и выжила она потому, что в ней были все необходимые для мифа компоненты. Ее суть заключалась в том, что в Кэмп-Кристал-Лейке — только местные называли его Лагерем крови — произошла леденящая душу история.

Ну а главное для подобных локальных легенд — это загадка. В данном случае загадка заключалась в том, что никто так и не выяснил, кто вызвал там смерти и почему он это сделал.

Самый большой удар эта история наносила по владельцам Лагеря крови, которые никак не хотели расстаться с мыслью о возможной выгоде. Они всеми силами пытались покончить со всякими сплетнями, связанными с их собственностью и наносящими их бизнесу непоправимый урон. Начиная с 1958 года, каждый раз, когда они собирались вновь открыть лагерь, что-нибудь мешало им. Причем, останавливало таким образом, который еще и еще раз подтверждал правдивость легенды о Лагере крови.

Одни утверждали, что все началось в 1957-ом, когда утонул тот самый малыш. Его звали Джейсон Вохис. Сын Памелы Вохис. Тихий, робкий парнишка, немножко со странностями. Пошел один купаться в Хрустальное озеро… И никто его больше не видел.

Другие же считали, что начало было положено только в 1958-ом, когда были зарезаны те самые ребята. Их тела, изрубленные на куски, нашли в сарайчике неподалеку от Лагеря. Обнаружившая их девчонка была отправлена в окружной госпиталь в состоянии тяжелого нервного шока. Кто-то утверждал, что ей там стало лучше; ну а прочие настаивали, что она до сих пор лечится где-то, запертая в отдельной палате, и бредит кровью. Полиции ни тогда, ни сейчас, так и не удалось задержать убийц. Да она и не знала, кто они, эти убийцы.

Предположения, конечно, имелись, причем в достаточном количестве. Все зависело только от рассказчика. У одного — убийцы были наняты каким-то парнем из их же компании, завидовавшим этим ребятам и взбешенным именно до такого состояния, когда можно и убить. У другого — убийцами являлись сумасшедшие, сбежавшие из психиатрической лечебницы; либо людьми из культа сатаны; либо пребывающим на свободе идиотом, всеми покинутым и живущим в лесу. Либо, наконец, если послушать старика Ральфа, — мстительными привидениями, хищными демонами или маленькими зелеными человечками, инопланетянами. Суть возникавших у него гипотез пребывала всегда в прямой зависимости от того, какое количество спиртного находилось в его утробе, а также какое количество выпивки было еще нетронутым. Но старого Ральфа давно уже никто не слушал.

Старик Ральф был городским дурачком. Ни один, даже самый крошечный городок, не мог обойтись без такого. Конечно, похожие на него люди были и в крупных городах, даже большая часть бездомных именно там и обретались, но там они просто слонялись по городу, бурча себе что-то под нос, и единственной их ношей являлись хозяйственные сумки со всем их скарбом, а ложем им служили скамейки в парках или мягкая земля в сточной канаве. Остальное население крупных городов их просто игнорировало, стараясь просто не замечать, считая бездомных крайне неприятными людьми, так что они все время ощущали недостаток человеческого тепла. В городках типа Кристал-Лейка внимание на них обращали, хотя, быть может, никто и не принимал всерьез, не слушал их болтовню, но и этого, оказывается, хватает для простейшего общения. И старый Ральф был здесь намного счастливее, чем находись он в любом более крупном городе. У него не было других друзей, кроме тех, кого он придумывал себе сам, да и долготерпеливой жены; но все равно, раз люди обращали на него внимание, значит, он существовал.

Каждый раз, когда он порядочно «набирался», ему чудился Зов. Тогда он вскарабкивался на свой «специальный газетчик Сквина» с большими шинами и пружинами под сидением, на передней раме которого был намотан железный лист, создававший видимость резервуара для газа — такого велосипеда вы нигде теперь не встретите. Взобравшись на этого «монстра», он разъезжал ничуть не хуже Поля Ревира[4], выкрикивая при этом что-то из Евангелия, как бы выполняя повеления Божии — ну, прямо современный Джонатан Эдуардз[5], проповедующий грешников и предостерегающий таковых о Гневе Божием. Никто его, конечно, не слушал, а если прислушивался, то немедленно звал на помощь шерифа или офицера полиции Дорфа, чтобы представители власти отправили несостоявшегося проповедника куда-нибудь проспаться.

Между офицером Дорфом и Ральфом существовали довольно-таки странные отношения. Старик Ральф чувствовал, что он не одинок, а Дорфу задержание безумца давало возможность представить себя настоящим полицейским. Нельзя ведь ощущать себя представителем закона, если ты не арестовываешь кого-нибудь, а Дорфу это чувство было просто необходимо.

Он не мог обойтись без своего «Харлей-Дэвидсона», оснащенного сиреной и мигалками; он не представлял себя без сверкающих ботинок и шлема с нарисованной на нем эмблемой департамента, полиции штата. Он не смог бы прожить и дня без кобуры ручной работы, в которой находился самый внушительный, какой только можно себе представить, аргумент любого полицейского. Дорф был полицейским снизу доверху: от кобуры, сотворенной плетельщиком корзин Бьянки, до наручников из хромированной стали; от скороразрядного револьвера до специальных проблесковых огней Кела и защелкивающейся кожаной сумки, которую он использовал в сугубо практических целях — носил там несколько подушечек жвачки и немного мяты. Несмотря на то, что в полиции Кристал-Лейка служило всего четверо офицеров, и не было абсолютно никакой необходимости называть друг друга номерами вместо нескольких фраз на нормальном человеческом языке, Дорфу нравилось, использовать для связи десятикодовый радиотелефон, когда он разговаривал от своей машины, — ну, прямо как полицейский из какого-нибудь супербоевика.

У Дорфа была мечта: уехать куда-либо из этой дыры и продолжить службу в Лос-Анджелесе, например, или Нью-Йорке. Здесь, в Кристал-Лейке, он все больше ощущал заманчивость такой карьеры, но договор, подписанный в свое время с местными властями, заставлял подождать, правда, теперь уже совсем недолго.

Энни Филлипс, совсем наоборот, чувствовала себя неуютно именно в крупных городах. Она предпочитала воспользоваться любым удобным случаем, чтобы хотя бы на время сбежать оттуда, но, в основном, такая возможность представлялась только во время летних каникул. Тогда она нанималась работать кухаркой в детских лагерях. И это приносило несколько больший доход, нежели работа просто помощником по хозяйству — хорошая кухня ведь всегда в почете. Атак как готовила она весьма недурно, то летом у нее была прекрасная возможность вырваться из городской духоты и полной грудью вдохнуть в легкие свежий воздух. Она жила именно ради этих нескольких недель счастья.

У нее тоже была мечта: навсегда уехать из своего города и поселиться где-нибудь на периферии или в лесном домике, заниматься там каким-нибудь ремеслом или наняться работать поварихой в местный отель.

Наверное, у них с Дорфом вышла бы неплохая беседа о преимуществах и недостатках их желаний. Но у Дорфа никогда не появлялось и мысли пригласить Энни в Кристал-Лейк. А она уже пришла туда. Офицер в это время затаился в засаде на шоссе, пытаясь поймать хотя бы одного нарушителя правил движения, и единственным живым существом, которое повстречалось Энни, когда она входила в Кристал-Лейк, была вислоухая собака Эда Брайанта, сторожившая насосы своего хозяина, но не залаявшая на приближавшуюся девушку.

Энни шла пешком, так что у Уинзлоу (так звали собаку) было время обдумать свое поведение. И он, хорошенько взвесив все за и против, решил, что лучше дать Эду поспать, чем рисковать своей головой, в которую хозяин, в расплату за ложную тревогу, потревожившую его сон, наверняка швырнет скомканной газетой. Уинзлоу уселся между насосами, вытащил наружу язык и для подтверждения своего решения о сохранении молчания замотал хвостом. Это сработало. Энни скинула с себя рюкзак и, встав перед собакой на колени, погладила Уинзлоу по голове.

— Ну, привет, девчонка, — рассмеявшись произнесла Энни. — О, прости меня! Привет,парень.

Стоял просто чудесный день. В городке было тихо и спокойно. Главное — здесь царил мир. Чем дальше Энни находилась от шумных улиц Нью-Йорка, тем сильнее она ощущала прекрасность этого мира.

— Эй, ты говоришь по-человечески? — спросила она, продолжая гладить собаку. — Далеко отсюда до Кэмп-Кристал-Лейка?

Она оказывала Уинзлоу такое внимание, какое пес не помнил со времен своей щенячей молодости, и он признательно заскулил.

— Далеко, а? Ну, ладно. Еще свидимся!

Энни тяжело вздохнула, поднимая с земли немало весящий рюкзак и водружая его на плечи. Ей пришлось пересечь пешком, практически, весь штат, и она надеялась, что хотя бы вблизи города ей удастся поймать какую-нибудь попутку. Но, увы, в обозримом пространстве не было ни единой машины. Город казался вымершим.

— Ну что ж, ты хотела мира и спокойствия, так вот и получай их, — съязвила она самой себе.

Она прошла мимо нескольких зданий и свернула на главную улицу этого городишки. Здесь она увидела несколько автомобилей, припаркованных перед небольшим магазинчиком и кафе. Энни решила попытать судьбу и остановилась, чтобы спросить направление: а быть может, кто-нибудь согласится и подвезти ее.

Когда она вошла внутрь, из работавшего радио звучала песня «Strangers In The Night»[6]. Позади девушки зазвенел привязанный над дверью небольшой колокольчик. Несколько человек сидели перед стойкой. Именно так мы и представляем себе небольшой городок.

За прилавком женщина в белой униформе протирала стаканчики из слоновой кости. Люди, восседавшие на стульях, были одеты в присущем Новой Англии стиле: черные с красным бычьи пледы, рабочие сапоги и кепки, как у водителей грузовиков.

— Пятница, тринадцатое число, семь часов одна минута пополудню, — сообщил диктор радио тоном, нетерпящим никаких возражений. Голос его был похож на голос хозяйки одного известного шоу, когда та задавала вопросы Вуду Вудпекеру. — Говорит Большой Дэйв. Пора и вам, лентяи, вставать со своих кроватей. Сегодня у нас в Кристал-Лейке День Черного кота.

— Я должно быть видела «Коджек»[7]восемьдесят два раза, — сообщила стоявшая за прилавком женщина одному из пивших кофе мужчин, видимо, комментируя то, чего не слышала Энни.

— Привет. Извините, пожалуйста, — попыталась перекричать радио Энни. Но одновременно с ее словами хостесса выключила приемник, и голос девушки прозвучал неестественно громко. — Простите, как далеко отсюда до Кэмп-Кристал-Лейка?

Все, сидевшие в комнате, повернулись и уставились на нее.

В какой-то момент Энни подумалось, что у нее на джинсах расстегнута ширинка, или еще что-нибудь не в порядке с одеждой — ведь все так и сидели, глазея на нее.

Наконец, хостесса прервала эту немую сцену.

— Эй, Инос! — она обернулась к одному из мужчин. — Миль десять, не так ли?

— Что-то около того, — ответил тяжеловесный мужчина в ковбойке и с бейсболкой на макушке.

Ужасно, подумала Энни. Ей стало плохо только от одной мысли, что придется пилить пешком еще с десяток миль.

— О, Лагерь крови? — переспросил другой мужчина. — Только не говорите мне, что это Богом проклятое место опять распахнуло свои гостеприимные двери.

— Да уж, — проворчал Инос, повернувшись в его сторону.

Энни вздохнула, не понимая о чем они ведут разговор. Все ее мысли были заняты предстоящими десятью милями пути.

— А нельзя ли здесь сесть на какой-нибудь автобус? — без особой надежды спросила она.

— Не-а, — протянул мужчина, намекавший на второе название лагеря.

— Слушай-ка, Инос, ты, кажется, направляешься в сторону перекрестка, — задумчиво произнесла хостесса. — Почему бы тебе не подбросить девочку? — Она повернулась в сторону Энни и с улыбкой добавила:

— Это примерно с полдороги.

— Раз плюнуть, Труди, — согласился с ее предложением Инос. Наконец, ему удалось поднять свою тушу со стула, приложив, правда, к этому гигантские усилия. — О'кей, детка, поехали.

— Меня зовут Энни, — представилась девушка, улыбнувшись Иносу и мысли, что пешком идти уже вдвое меньше.

— Угу, Энни, пошли.

Он открыл дверь и, пропуская ее вперед, поинтересовался соблазнительным голоском:

— А, вообще, все девушки из этого вашего лагеря такие же привлекательные, как и ты?

— Пока не знаю, — рассмеялась Энни.

Вдруг перед ними возник человек, одетый в какие-то лохмотья и больше всего напоминавший всем своим видом огородное пугало. Его раскрытая ладонь была повернута в их сторону. Энни отпрянула от неожиданности и удивления. Человек наклонился к ней и опустил свою костлявую руку ей на плечо. Его сипение оглушало точно так же, как и дыхание быка.

— Ты собираешься в Кэмп-Кристал-Лейк… Это правда? — спросил он, пристально вглядываясь в ее лицо. Казалось, что через мгновение он рухнет в судорогах, как Сумасшедший Колдун с Запада.

— Что бы тебя черт куда-нибудь побрал, Ральф! — рявкнул на него Инос. — Давай-ка проваливай отсюда. — Он оттолкнул старика в сторону. — Вали отсюда! Быстрее! Оставь людей в покое.

— Ты никогда не вернешься оттуда живой! — оглушительно громко закричал Ральф.

— Заткнись, Ральф! — бросил Инос, подталкивая девушку к своему грузовику.

— Там царит смерть! — продолжал старик, ужасающе округлив глаза, которые, казалось, вот-вот выскочат из орбит.

— Не правда ли, он настоящий пророк? — рассмеялся Инос, открывая дверь для своей пассажирки. — Ну-ка, мисс, залезай.

Он, придерживая Энни рукой за спину, помог ей взобраться на ступеньку. На какое-то мгновение ей показалось, что он всячески старается сделать так, чтобы она не обращала внимание на слова старика, но эта мысль тут же ускользнула от нее: в отличие от Ральфа, Инос выглядел абсолютно безопасным. В любом случае она предпочитала идти пешком пять миль, а не десять.

Инос обошел грузовик, втиснул свою тушу в кабину, вставил ключ в замок зажигания и завел мотор.

— Должен сказать тебе, — начал он, с лязганием переставив переключатель скоростей в первую позицию, — своей болтовней этот идиот вызывает достаточно проблем у твоего шефа.

Грузовик тронулся с места.

— Черт, а не человек, — продолжал ворчать Инос.

Больше, пока машина не выехала за пределы города, они не проронили ни слова. Затем грузовик пересек мост и выехал на проселочную дорогу. Инос, казалось, был погружен в собственные мысли, а Энни смотрела в окно.

— Он успел сказать тебе еще что-нибудь? — внезапно прервав молчание, спросил водитель.

Энни повернулась к нему.

— Что?

— Он успел тебе еще что-то рассказать? — повторил вопрос Инос.

— Кто? — удивилась Энни.

— Ну, этот твой босс… Стив Кристи.

— О, конечно, — улыбнулась Энни. — Я буду готовить для пятидесяти человек. Включая меня, будет еще семь человек прислуги. И ребята, в основном, будут городские.

Инос некоторое время молчал, наблюдая за дорогой.

— Нет, — наконец, выдавил из себя он. — Я не об этом. Рассказывал ли он тебе о том, что там произошло?

Девушка нахмурилась, пожала плечами и ответила, что нет.

Инос снова замкнулся в своих думах. Энни с напряжением ожидала продолжения начатой им темы, но он, видимо, больше ей ничего сообщать не собирался. На его лице застыла странная маска.

— Продолжайте, — не выдержала Энни. — Вы что-то скрываете от меня.

Инос надул губы и не отрываясь следил за дорогой. Наконец, он перевел свой взгляд на нее и произнес:

— Довольно. Хватит.

У Энни после таких слов просто отвисла челюсть.

— Довольно? Но почему?.. Почему я должна прекращать разговор об этом?

— Твой лагерь, этот Кэмп-Кристал-Лейк, проклят! — ответил он и снова уставился на дорогу.

Она изумленно посмотрела на него и рассмеялась.

— Вы говорите мне то же, что и ваш сумасшедший приятель.

— Все может быть, — еще больше нахмурившись, ответил Инос. Некоторое время он водил желваками на скулах, потом взглянул на девушку, но тут же снова перевел взгляд на дорогу.

— А Кристи не рассказывал тебе о ребятах, убитых там в пятьдесят восьмом?

Она удивленно пожала плечами.

— А о поджогах у них? Никто ведь до сих пор не знает, кто это сделал. Вот, в 1962-ом, они решили снова открыться. Нет, там плохо пахнет. — Он пожал плечами. — Я думаю, что и Стив в скором времени отправится к своим праотцам. Разоренный и выживший из ума.

Он посмотрел на Энни, чтобы увидеть ее реакцию на эти слова, но на лице девушки ничего прочитать было нельзя. Хотя в душе у нее боролись интерес и недоверие.

— Он провел целый год, пытаясь восстановить свой лагерь. Вложил в него не меньше двадцати пяти тысяч. И во имя чего, спрашивается? Ты спроси любого, и никто тебе не ответит, чего ради он это делает. И мой тебе совет: уезжай отсюда.

— Нет, я не могу, — ответила Энни.

Инос фыркнул:

— Глупые дети. Ну, Бог вас знает. Все вы похожи на моих племянников. В головах у вас не мозги, а камни.

— Просто вы типичный американец, — покачала головой Энни.

— Я типичный американец, — произнес он, передразнивая ее интонацию. — Нет, действительно, бедные дети.

Энни разве что только не закудахтала после этих его слов:

— Ну, и в конце концов, не боюсь я этих чертовых привидений.

Инос махнул на нее рукой. Кто знает, где она — правда. Может, девчонка и права. Наверное, в самом деле, он начал повторять слова старика Ральфа. Быть может, они в Кристал-Лейке боятся привидений из лагеря. Да, и он сам немало денег дал бы какому-нибудь чудаку, если бы тот согласился пройти по такому месту темной ночью.

Назови это место Кэмп-Кристал-Лейком. Назови его каким угодно ругательством. Покрась коттеджи в другой цвет, установи новые указатели, проложи дорогу в другом месте — что произошло — то произошло… И от этого никуда не уйти.

Они подъехали к перекрестку, находившемуся вблизи старого кладбища.

— Все… Дальше я не могу. А тебе идти вот этой самой дорогой. — Сам он свернул на другую. — И будь осторожна, девочка.

Энни распахнула дверь и легко спрыгнула из кабины вниз.

— Не стоит беспокоиться. И спасибо, что подвезли.

Она взяла с переднего сидения свой рюкзак, поставила его перед собой на землю и захлопнула дверцу. Инос тронул грузовик с места, вызвав при этом целую тучу пыли, окутавшую Энни с головы до ног. Девушка следила за машиной Иноса, пока та не скрылась из виду. В душе Энни надеялась, что остальное население Кристал-Лейка не похоже на него. Вначале был этот сумасшедший Ральф, теперь еще и параноик Инос. Бывает, конечно, такое, что местные жители сторонятся всех незнакомцев. Наверное, жители этого городишки принадлежат к такому типу людей, а, возможно, они держат зуб на Кристи и его семью. В городках, подобных этому, такое в порядке вещей. Новости распространяются довольно быстро, если не сказать мгновенно. Каждый здесь знает что-либо о соседе и может вызвать настоящую бурю, которую потом будет сложно остановить. Ничего не стоит определенному человеку… или местности приобрести здесь репутацию весьма определенного рода.

Несчастный случай, как, например, с утопленником, может потом обрасти слухами и вылиться в историю, похожую на ту, что только что поведал ей Инос. Когда, кстати, все это случилось? В 1957-ом? Прошло уже много времени. Еще он рассказал что-то о ребятах, убитых здесь годом позже. Стив Кристи ничего подобного не говорил ей, когда они обсуждали условия договора. Нет, конечно, она не может его в этом упрекнуть. Даже, если все это и правда, то прошло уже немало лет, а люди по-разному относятся к подобного рода вещам. Именно поэтому, когда вы продаете дом, то не говорите будущим владельцам об убийстве в нем происшедшем.

Инос упоминал еще и о пожарах. Предположим, что это правда, как и все остальное. Но и тогда всему есть вполне логичное объяснение. Например, вандализм. Дети, болтавшиеся ночью неподалеку от лагеря, который, по слухам, населен духами, — что-нибудь подобное может служить сюжетом для неплохого триллера, — или, возможно, кто-нибудь из местных приложил к этому руку, будучи уверенным, что Кристи потом никогда не поднимутся из руин.

Кто знает… Возможно, она спросит об этом Кристи. Он показался ей славным малым, откровенным и искренним. Если и правда, хотя бы одна из этих историй была в действительности, то он имел полное право не говорить ей об этом. Было бы достаточно сложно уговорить людей работать там, если бы все они думали, что эта местность проклята. Правда, представься такой случай, они все равно узнают о тревогах местных.

Она пожала плечами и нацепила на себя рюкзак. Теперь она сама сходила с ума. Стать идиоткой было так легко… и на это не требовалось большого количества времени.

Девушка пошла вниз по дороге, и скоро рассказы Иноса и старого Ральфа про привидения вылетели у нее из головы. Начиналось прекрасное лето: мир и спокойствие в природе, приятная прохлада озера, костры и песни и, кто знает, быть может и мимолетная любовь. И мало того, за всю эту благодать она получит еще и небольшую плату. Нет ничего лучшего, чем провести лето в лесу, дать своей голове отдохнуть перед учебой и возвращением домой, в город, к шуму, холоду, грязному воздуху, туда, где слишком большое количество людей находится на слишком ограниченном пространстве. В один из этих дней она найдет свое место, но сейчас не стоит загадывать. Сейчас ей не остается ничего другого, как готовить еду, глазеть по ночам на звезды и плескаться в местном озере.

Она прошла две или три мили, когда позади нее послышался шум автомобильного двигателя. Она повернулась, улыбнулась и выставила большой палец руки назад для того, чтобы остановить машину. Джип проехал мимо нее, и Энни сделала недовольное выражение лица. Но тут водитель начал тормозить, свернув к обочине. Девушка схватила в охапку свой рюкзак и помчалась к машине. Ее радости не было предела: наконец-то ей удалось поймать попутку и теперь не придется идти оставшиеся километры пешком. Энни открыла дверцу, запихнула внутрь салона свой рюкзак и сама уселась позади.

— Привет, — дружелюбно кивнула она водителю. — Я направляюсь в Кэмп-Кристал-Лейк.

Водитель включил первую скорость, колеса джипа прокрутились, некоторое время не находя сцепления с землей, и машина рванулась вперед.

— Я собираюсь немного поработать в этом лагере, — поведала Энни, стараясь произвести самое благоприятное впечатление.

Водитель молчал.

Энни пожала плечами. Она, конечно, знала, что люди в маленьких городках обычно не славятся своей открытостью, но ей казалось, что попытка сделать хотя бы дружелюбный вид еще никому не вредила.

— Мне думается, я всегда хотела работать с детьми, — продолжала она. — Я ненавижу, когда их называют «кидз», больно уж это похоже на козлят[8].

Ноль реакции со стороны водителя.

«Боже, — подумала Энни, — сначала тебе достается какое-то старое пугало, которое по секрету говорит тебе, что скоро ты умрешь; затем ты попадаешь к ковбою-параноику, жаждущему, чтобы ты отказалась от своей работы и вернулась восвояси. Ну и, наконец, сейчас тебя лечат молчанием. Может быть, не стоило мне говорить, что я пытаюсь добраться до Кэмп-Кристал-Лейка? Подъехала бы к месту, а тут я бы сообщила, что мне «как раз сюда»… Нет, у этих идиотов явное предубеждение против Стива Кристи».

И она решила быть благосклонной к такому типу общения. Все-таки ей оказывают одолжение, что подвозят. А на такой скорости и лагерь вот-вот должен появиться. Она больше и не будет прерывать эту чертову тишину.

Они ехали явно превышая установленные правила движения. Энни наблюдала за проносившимися мимо деревьями, и вдруг заметила дорожку, ведущую в лагерь, обозначенную указателем: «Кэмп-Кристал-Лейк». И тут она осознала, что указатель с каждой секундой стремительно удаляется от нее, оставаясь все дальше и дальше позади машины.

— Эй, а вот та дорога, что мы проехали, разве ведет не в Кэмп-Кристал-Лейк?! — с вызовом спросила девушка.

Водитель молчал. Джип даже не замедлил ход. Она отвернулась от окна и нервно уставилась на шофера:

— М-м-м… мне кажется… Я думаю… я уверена, нам лучше остановиться здесь… Да-да, вы спокойно можете высадить меня прямо здесь…

Но джип не только не остановился, но даже прибавил скорости.

— Ладно… Ладно… — произнесла Энни, чувствуя легкий испуг.

Джип еще больше увеличил скорость.

— Пожалуйста, остановите, — приказала Энни тоном человека, которому надоел глупый розыгрыш.

Шофер даже не взглянул в ее сторону.

— Пожалуйста!Остановите!

Наконец водитель обратил на нее внимание. Энни прочла в его взгляде холодную ярость и явное неодобрение устроенного ею шума.

Она дернулась к двери, совсем позабыв про рюкзак. Ей удалось распахнуть ее. Ветер зашумел в ушах.

И Энни прыгнула.

Упав на самый край проезжей части, Энни закричала и, прокатившись несколько метров, свалилась в сточную канаву. Какое-то мгновение она ничего не могла соображать из-за резкой, ошеломительной боли в ноге.

Она услышала, как машина затормозила. Мотор взревел: джип возвращался задним ходом. Она, естественно, не знала, что хочет от нее водитель, но у нее не было никакого желания вот так валяться здесь до тех пор, пока этот маньяк не заметит ее.

Энни поднялась на ноги, ответившие ей резкой болью. Но ничего, ноги не подведут ее. Она увидела приближавшуюся к ней автомашину и нырнула в лес, намереваясь затеряться в глуши. В тот самый момент, когда она нашла себе убежище среди деревьев, машина остановилась, ее дверца распахнулась.

Страх добавил адреналина в кровь девушки, и она наполовину побежала, наполовину поползла сквозь кустарники, не обращая внимания на хлеставшие ее по лицу ветви. Она не знала, куда бежит, ею овладела паника. Энни думала только о том, как увеличить дистанцию между собой и преследователем. Ею овладевала истерика: позади ей казался шум погони, сметавшей все на своем пути. Она хотела бежать быстрее, но чувствовала, что ноги ей уже не подчиняются.

Она осмотрелась вокруг.

Было тихо и спокойно.

Она боялась двигаться. Боялась произвести хоть малейший шум.

Она прислушалась.

Вот там!Шаги!

Где? Откуда они приближались? Она потеряла чувство пространства. Она повернулась и… увидела пару ног прямо напротив себя. Девушка медленно подняла взгляд и заметила занесенный над ее головой нож.

— Нет! — зарыдала Энни, втягивая голову в плечи, ее глаза были переполнены страхом. —Пожалуйста, не надо!

Ее руки судорожно схватили ворох листьев.

Она отползла назад, не в силах оторвать глаз от кинжала, и вдруг наткнулась спиной на дерево.

«Вставай,— кричал ее мозг. —Вставай и беги! Беги!»

Она попробовала подняться на ноги, используя дерево как поддержку.

—Не надо, пожалуйста, не надо!— безвольно шептали ее губы.

Все, что она видела, это сверкнувший нож, приближающийся к ней.

Она пронзительно крикнула и почувствовала обжигающую боль в тот момент, когда лезвие ножа перерезало ей горло, открыв глубокую рану, которая тут же выплеснула из себя струю крови. Потом кинжал перерезал ей трахею и сонную артерию. После этого она уже не могла кричать… Кровь залила ее легкие, и глаза ее затуманились кровавой дымкой.

В тот момент, когда в лесах, что находились в трех четвертях мили от Кэмп-Кристал-Лейка, жизнь в Энни угасала, Нед Рубинштейн наконец почувствовал: его житие только начинается. На перекрестке он повернул свой новенький, с иголочки, гоночный пикап направо на проселочную дорогу. В кабине находился магнитофон, из которого доносилась неплохая музыка, и ноздри приятно щекотал аромат, исходивший от новеньких кожаных кресел.

Пикап был подарком отца Неда за дипломы с отличием, полученные сыном за то время, что он учился в высшей школе. До этого Нед валял дурака, и его отец с легкостью согласился пообещать наследнику за хорошую учебу все что угодно, будучи уверенным, что даже это не поможет… но недооценил его.

У них было соглашение: если Нед возьмется за ум и неплохо поработает в течение четырех лет, то на окончание школы ему будет преподнесено авто, и плюс к этому сын будет иметь право выбора любого из колледжей. Небольшой договор двух мужчин и ничего более. И Неду было совсем несложно выполнить его — слишком уж высок был стимул: за хорошую учебу гоночный пикап красного цвета с белой крышей, оборудованный противоугонной системой, и право, наконец, уехать в Калифорнию для учебы в «Ю-Си-Эл-Эй»[9].

И он никак не мог дождаться этого момента. Нед грезил о пляже в Малибу, о девушке, которую он там встретит, о будущих съемках во всевозможных фильмах. Он уже подобрал добрую дюжину рубашек разных цветов, подтверждавших надписи: «Зачем взрослеть, когда ты умеешь делать кино?» А если добавить к этому еще и несколько пар джинсов и новенький «Рибок», то получится целый гардероб для будущей жизни в колледже. Сейчас же ему оставалось всего лишь провести несколько «ленивых» недель в лесу, ходить с детьми в походы, учить их плавать, стрелять с ними из лука, валяться около костра перед сном, пить пиво и покуривать, мечтая о будущем в Калифорнии. Все было просто прекрасно. И все эти грезы, включая главную — познакомиться с какой-нибудь девчонкой, — станут явью уже этим летом.

Джек, с другой стороны, и не собирался «ловить свой шанс». Он его уже поймал. Все эти годы они с Марсией были неразлучны. Они вместе подписали договор о работе этим летом, чтобы сообща провести этот сезон перед тем, как разойтись по разным школам. Они продолжали уверять друг друга в том, что их чувства должны продолжаться, но, по правде говоря, уже были уверены, что это невозможно, ведь очень скоро они разъедутся по разным штатам, поступят в разные колледжи, будут встречать разных людей… Честно сказать, это должно было произойти. Они оба это прекрасно понимали, и их отношения находились в том же состоянии, что и бомба, каждую минуту готовая взорваться.

Нед взглянул в зеркало заднего вида и позвал девушку:

— Эй, Марсия!

Она прервала свой долгий поцелуй с Джеком, только сейчас вспомнив о присутствии Неда.

— Да?

Нед усмехнулся.

— Как ты думаешь, там будут еще девочки, такие же хорошенькие, как и ты?

— Неужели, Нед, секс — это единственное в жизни, что тебя интересует? — рассмеялась Марсия.

— Нет… Конечно, нет!

— Ха! Рассказывай! — Марсия скорчила ему рожу.

— Нет, ну иногда я конечно думаю о том, чтобы поцеловать какую-нибудь девушку, — произнес вспыхнувший Нед в ответ на эту усмешку.

Он-то знал, что отношения Джека с Марсией доэтогоеще не дошли. Как-то ночью немного перебравший пива Джек признался ему в этом. Он рассказывал, что Марсия просто сводит его с ума: «бесспорно, она целуется как готовый расплавиться ядерный реактор, но как только дело доходит до постели, тут уж она проводит невидимую черту». В то же время Джек утверждал, что он и любит ее именно за это… Задетый усмешкой Марсии Нед вспомнил подробности того разговора.

В своей комнате Элис сняла купальник и накинула на себя халат. Стив до сих пор из города не вернулся. Наверное, бегает там по заранее заготовленным адресам и скупает весь товар. Кажется, он больше думает о том, чтобы дела шли лучше в лагере, а не об отношениях между ними. «Дай мне еще неделю», — говорил он. Интересно, а может ли эта неделядействительночто-либо изменить? Что такого может случиться за эту неделю? Нет, многое, если, конечно, у них будет возможность и желание все досконально и серьезно обсудить. Но, правда, такая возможность уже была этой ночью, но ничего они так и не решили.

Она осмотрела комнату, прикидывая, сможет ли прожить здесь еще семь дней. Нет, действительно, здесь не так уж плохо; но она подумала о том, где бы ей сейчас хотелось оказаться. Может быть, в Калифорнии. Но там у нее остались кое-какие нерешенные проблемы. Двое мужчин, неплохих ребят, но у обоих свои собственные интересы. Ни один из них не хотел предатьсвоерадиее, но в то же время оба спали и видели, чтобы она учитывала их желания. Наверное, лучше забыть и того и другого, но сделать это очень непросто. Наоборот, слишком сложно. Оба — и Джон и Стив — ждали, когда же она наконец сделает выбор между ними. И проблема состояла в том, что она не представляла себе, кого избрать.

Она откинула волосы со лба и, приблизившись к туалетному столику, взяла из ящика чистое нижнее белье, блузку и джинсы. Она до сих пор не могла понять, чего сама, собственно говоря, добивается. Она не любила, когда не нее давили, ведь при этом она не могла мыслить абстрактно. Ей было ясно только одно: она не собирается оседать в этом провинциальном городишке — Кристал-Лейке. Когда Стив разговаривал с ней насчет лагеря, то он рассказывал об этом далеко не так, как сейчас — не искал выгоды в занятии такого рода. Просто она думала, что лагерь — это что-то типа альбатроса около его шеи. Ей казалось, что он просто висит на шее Стива мертвым грузом, и он хочет сбросить его с себя, продав лагерь.

Этот лагерь разорил его отца. И у самого Стива с этой местностью были огромные нелады. Она знала, что здесь погиб какой-то ребенок, а на следующий год тут произошло что-то вообще душераздирающее. Стив не любил распространяться об этом, объясняя все «роковой случайностью», но в городе ходили слухи, что это было вовсе не случайностью. Почему они называют это место «Лагерем крови»? Один из ребят… Нед?.. или Билл?.. рассказывал ей, что здесь кого-то убили. Элис как-то хотела узнать подробности у Стива, но тот все время уходил от данной темы. Она приблизительно знала, как он отреагирует на подобные вопросы, и ей казалось, что лучше не навязывать ему свою волю.

Она глубоко вздохнула. Как можно иметь какие-то отношения с тем, кто от тебя что-то скрывает? Конечно, легче всего решать свои проблемы именно так, как делает он: говорить, что их просто не существует. А лагерь был настоящей проблемой для Стива. Он, кажется, уже немного помешался на том, чтобы извлечь выгоду из этого гибельного предприятия. Если он хотя бы некоторую часть энергии, ежедневно расходуемую на этот чертов лагерь, использует в отношениях между ними, она никуда не уедет. Одно ее «я» хотело возвратиться в Калифорнию и побыть там самой собой, другое надеялось, что появятся, наконец, причины остаться.

В тот момент, когда она закрывала ящик стола, что-то скользкое коснулось ее ноги. Она оттолкнула это и посмотрела вниз…

Внизу, под туалетным столиком, скользила по полу огромная черная змея. Элис отпрыгнула от нее и пронзительно завопила:

—Билл!

Билл был совсем неподалеку от ее коттеджа и, услышав ее крики, тут же рванул к Элис.

—Билл!Сюда! Быстрее!Быстрее!

Он ворвался в ее комнату, в руках у него было мачете.

— Что?.. что случилось?

— Там змея, — заорала она, так громко будто парень находился как минимум в десяти милях от нее.

— Где?

Она ткнула пальцем на туалетный столик.

— И что я по-твоему должен с ней сделать? — поинтересовался Билл.

— Как что? — вскипела Элис. — Убей ее!!!

Он подошел к столику, но никакой змеи под ним не увидел.

— А ведь змея и ужалить может, — заметил он, неловко схватившись за рукоятку мачете.

— Ты, что никогда не был в лесу? — немного приходя в себя, спросила Элис.

— Был.Но мы-то не в лесу!

В комнату ворвался Джек, привлеченный криками. В руках он держал лопату. Позади него показалась Марсия.

Джек остановился как вкопанный, не понимая, чем занимается Билл.

— Черт возьми, Билл, что это ты делаешь?

Появились Нед и Бренда.

— В чем дело? — спросил Нед.

— Здесь где-то змея, — предупредил вновь прибывших Билл, продолжая оглядывать пол, в надежде, что заметит эту тварь раньше, чем она его. Он прекрасно знал, как быстро способны передвигаться змеи.

Элис вскрикнула и показала, что змея под кроватью.

— Стой! — заорал Нед, заметив змею. — Эх, ноги мои, не отказали бы вы мне сейчас.

— Слушайте, не могу же я спать со Змеей, — недовольно произнесла Элис.

Билл вскочил на кровать, подняв над головой мачете, но пока все это проделывал, потерял из вида змею.

— Никто не говорил нам ничего о змеях, — нерешительно заявила Бренда.

— Убейте же ее! — попросила Элис, прижавшись к руке Неда.

— Ты слышал, что приказала дама? — Нед переадресовал слова девушки Джеку.

— Я не смогу ее убить, пока она не вылезет оттуда, — объяснил ситуацию Билл, наблюдая за полом под кроватью.

— Так надо ее оттуда выгнать! — сообразила Элис.

Билл с недоверием посмотрел на нее:

— Интересно, а как это ты собираешься ее оттуда выгонять?

Джек приподнял лопату повыше и, не отрывая взгляда от пола, подошел к кровати.

— Сейчас я ее выкурю оттуда, — заявил он.

Парень опустил лопату под кровать, пошевелил ею там, затем отпрыгнул к ночному столику и ударил своим орудием уже по нему. Девушки завизжали. Они увидели выползавшую из-под кровати огромную змею. Джек и Билл в точности, как индейцы-охотники, погнались за ней.

Бренда вскрикнула и прижалась к Марсии, увидев, что змея выползла из-за ширмы и поползла назад к туалетному столику. Джек кинул в отвратительное животное подушкой. Он попал, и змея оказалась в ловушке. «Индейцы» тотчас же бросились к ней.

— Поймали!

— Убейте ее!

— Поймали!

Удар. Мачете вонзилось в пол, отрубив змее голову. Билл ударил еще пару раз, чтобы все, наконец, успокоились и поверили, что тварь мертва.

— Убили? — прошептала Элис, медленно поворачиваясь к ним.

— Либо да, либо она очень уж хорошо притворяется, — серьезным тоном ответил Нед.

Элис знаками высказала ему свое отвращение.

— Хорошо, — вздохнула Марсия, — в конце концов, теперь мы знаем, что у нас на обед.

Бренда, поборов в себе тошноту, подняла подушку и показала останки змеи Марсии. Всем своим видом девушка давала знать, что ей ничего не стоит зашвырнуть это в Марсию.

— Марсия! — начала Элис.

— Это слишком грубо, — вторил ей Нед.

Билл собрал останки разорванной на куски змеи на лопату и вышвырнул их через дверной проем в кусты.

Они стали обсуждать, сообщить ли в полицию о появлении Ральфа, но довольно быстро пришли к общему решению. Нед заметил, скорее всего оттуда снова заявится Дорф, а если поставить вопрос таким образом: Ральф или Дорф, то уж общение со старым сумасшедшим выглядело явно предпочтительнее. В любом случае, «сумасшедший пророк» — как окрестил Ральфа Нед — уже куда-то смылся, и о нем можно было позабыть. Особенно Джек настаивал на том, что нельзя предоставлять Дорфу возможность совать нос в их дела, и он уже всерьез подумывал о возможном убежище, куда можно будет скрыться в случае, если офицер вновь пожалует к ним.

Они приступили к приготовлению ужина: Бренда делала салат, а Джек разогревал гамбургеры. Этот день был достаточно тяжелым для них, и все были зверски голодны. Небо, как и предсказывал Стив Кристи, потемнело, и дело, судя по всему, шло к грозе.

— Эй, кто любит гамбургеры с кровью? — спросил Джек, не отходя от гриля.

— Я! — отозвалась Марсия.

Бренда скорчила рожу и заметила:

— Как вы можете есть эту пищу, тем более почти сырую? Ведь это как будто есть павших животных.

— Павших животных? — переспросил Нед с ухмылкой. — О да, как старые поселенцы. Мы — каннибалы…

— Смотри, — произнесла Бренда, перемешивая салат. — Если все это хорошенько перемешать, то получится как раз необходимое организму количество витаминов.

— Плохо, что Энни до сих пор нет, — заметил Билл, откусывая полбулочки и уставившись на свой гамбургер. — Она мне думается, должна быть хорошей поварихой.

— Эх, только меня не заставляйте готовить вам, — вздохнула Марсия.

— Ох-ох, — улыбнулся Билл, — кажется, индейцы надумали устроить революцию!

Марсия чем-то запустила в него.

С приближением грозы небо потемнело, и Элис попыталась зажечь в доме лампу, но света почему-то не было. Она попробовала еще раз, но все было безрезультатно.

— Что-нибудь случилось? — спросил ее Билл.

— Да уж, — ответила Элис. — Либо лампа перегорела, либо нет энергии. А уже достаточно стемнело.

— Стив объяснял мне как пользоваться аварийным генератором на случай поломки, — похвастался Джек. — А эти городские линии действительно отвратительны.

— Боже, как тебе это может не понравиться, — пошутил Нед. — Выражение-то какое — аварийный генератор.

Джек подумал, не требуется ли Неду некоторого отдыха. Чем больше тот околачивался вокруг Бренды, тем глупее становились его шутки. Всем уже было ясно, что Нед влюблен в эту девушку, но парень вел себя так, будто был несмышленым ребенком. Кажется, если бы у Бренды были косички, то он не нашел бы ничего лучшего, как обмакнуть их в банку с чернилами.

— Ты не поможешь мне? — обратился Джек к Биллу, стоявшему в некотором раздумье.

— Да, пойдем, — согласился Билл.

— Подождите меня, — попросила Бренда.

— Недди, тебе можно доверить последить за бутербродами? — спросил Джек.

— Ну, конечно.

— Только, пожалуйста, не сожги их, — съехидничала Бренда.

Элис протянула Неду еще несколько бутербродов:

— Хорошо бы и их разогреть.

— Ага, — ответил Нед, отнес сандвичи на гриль и принялся размахивать палочкой так, словно он никто иной как дирижер симфонического оркестра.

Элис вздохнула. Наверное, Нед еще слишком юн, но все же он не скрывает своих чувств. Если бы Бренда держала в руке обруч, он не раздумывая прыгнул бы сквозь него, как собачонка в цирке. Что-то в Неде было от маленького щенка — что-то такое очень милое. И она уверена, что Бренда это тоже замечает. Ей бы хотелось, чтобы и Стив стал более экспансивным, что ли… Он же всегда серьезен, слишком напряжен. Ему следовало бы быть более раскованным, более свободным. А так, если бы кто-нибудь чужой наблюдал за ними, то подумал бы, что Кэмп-Кристал-Лейк для Стива вопрос жизни и смерти.

Марсия внимательно выбирала дорогу, придерживаясь тропинки, ведущей к уборной, большому коттеджу, стоящему в некотором отдалении от жилых зданий в окружении небольшой рощицы. Дождь, казалось, понемногу прекращался, но до сих пор ручейки воды, освещаемые проблесками молний, стекали с тропинки. Девушка вошла в уборную и включила свет.

Вода нашла лазейку и сюда, внутрь помещения. Она проникала сквозь дверную щель и душ. Марсия вошла в одну из дверей, скинула с себя дождевик, а фонарик поставила рядом на пол.

Стив, очевидно, в спешке не обратил внимание на необходимость перекраски ванных комнат. Стены и двери изнутри были исцарапаны надписями, оставленными предыдущими жителями лагеря.

«Сорок ярдов в направлении флигеля», — прочитала одну из таких надписей Марсия, усмехнувшись. — «Вилли Макит», — посмотрела она на подпись.

— Ну ничего, я думаю, новые дети напишут здесь что-нибудь поинтересней, — произнесла она вслух.

Девушка проверила чисто ли сидение.

«Хорошо, — подумала она, — это скорее всего будет для меня заданием на завтра. Стив наверняка скажет почистить здесь пол и стены, перед тем как покрасить все это заново. Надо создать благоприятное впечатление у будущих обитателей лагеря, которые должны приехать уже в конце будущей недели».

Ей была интересна цель. Люди готовы писать на стенах по любому поводу. Принцип же: «Я здесь был». Многие называют это вандализмом, другие определяют это как «внутригородское искусство», или, как сказал писатель, которого она однажды видела в «Ночном шоу» — как же он это назвал? — новой формой урбанизированного абстрактного экспрессионизма или как-то вроде этого. Но ей казалось, основным смыслом таких надписей является то, что люди — и в особенности дети — нуждаются во внимании, которого им не достается; они хотят напомнить другим о своем существовании. Взрослые прикрепляют таблички со своими именами на собственные автомашины, дома, почтовые ящики или устанавливают указатели даже посреди лужаек, примыкающих к их виллам. Та же цель преследуется с помощью именных чеков, медных табличек на рабочих столах и пластиковых, на дверях офисов, а также вышитых вензелей на носовых платках и одежде. В той или иной мере все эти примеры подходят под тоже определение: «Это я. Я это сделал. Я здесь был.»

«Стеномарательство», «граффити» более распространено в крупных городах, хотя и в маленьких городишках, пусть и очень редко, но тоже встречается. И если это вдруг происходит, то можно быть уверенным, — здесь приложил руку «гость» из большого города. В малых населенных пунктах менее остро стоит проблема идентификации личности. Люди знают друг друга в лицо и не боятся потерять пару минут на то, чтобы, заметив своего знакомого, поприветствовать его. В более же крупных — промышленных центрах — ты сам часто теряешься в толпе.

Самую интересную попытку хоть как-то повлиять на решение этой проблемы, она видела в одном баре, куда попала воспользовавшись удостоверением личности своей старшей подруги. Она выпила пива, а затем пошла в специальную комнату для девушек, где, как она заметила, стены были сделаны из грифельных досок. К доске прикреплялся лоток с мелом — в общем, посетительницы могли писать что угодно, ведь в любой момент все это можно было стереть. Но некоторые, видимо, хотели оставить память о себе с большей уверенностью в ее сохранении, и онивыцарапывалина этих стенах свои имена и даты. От таких добиться чего-либо практически невозможно. Они делают свое грязное дело несмотря ни на что. Наверное, они и занимаются этим, будучи уверенными, что все безнаказанно сойдет им с рук. Они вырезают ножами свои инициалы на стволах деревьев, выкладывают их камешками или оставляют отпечатки ступней в не застывшем цементе, пишут свои имена распылителями на заборах…

Это придает многим людям уверенность в этом мире, где ни на что хронически не хватает времени. Не хватает времени поближе узнать другого человека, влезть в его душу, поинтересоваться, чем он живет.

Инициалы внутри рисунка сердца. Мы были здесь. Мы это сделали. Мы жили. Мы любили.

Она подумала о Джеке, о его стройном и сильном теле, о тепле его кожи, об их слившихся в поцелуе губах, о том, как он проник в нее. Боже, как она хотела его! Все время, что они знают друг друга, все время пока они вместе, все это время ей хотелось снять с него одежду и атаковать.

Ее заинтересовало, была ли она у него первой. До этого он точно не имел сношения ни с кем, до того он был неуверен и неопытен. Но в то же время, станет ли парень в такой ситуации демонстрировать, что ты у него далеко не первая? Нет, догадалась она, Джек имел до нее других девушек, но, видимо, раньше все происходило при других обстоятельствах. К тому же, наверное, он не знает, что она принимает противозачаточные таблетки. Он не спросил ее об этом, возможно, предполагая, что она их принимает, прикинув, что если нет, то сама скажет ему об этом. Хотя ей были знакомы многие девушки, которые ничего не принимали, но никогда не заговаривала с ними об этом. Глупые… Интересно, а рассчитывал ли он на то, что она девственна?

По правде говоря, нет. И когда она занималась любовью в первый раз, тогда она никак не предохранялась. И ей вовсе не было больно. И вообще, ничего особенного в этом не было. Это произошло так давно. Много раньше того момента, когда она встретила Джека. Ей было тогда лет пятнадцать. Все остальное отступило на задний план, настолько сильно было ее желание.

Некоторые из ее подруг говорили о том, что девственность надо сохранять до замужества или до тех пор, пока не найдешь «верного, порядочного парня», но такое положение дел никогда не нравилось ей. Как это узнать? Как распознать, что он «верный и порядочный»? Как можно это выяснить, если существует кто-то, ухаживающий за тобой, и у тебя нет возможности сравнить? Ее не привлекала перспектива не иметь сексуальных отношений до тех пор, пока она не выйдет замуж. Секс — это секс, а любовь — это любовь. Конечно, в идеале они должны сопутствовать друг другу. Но если ты кого-то любишь, это еще не причина обязательно выходить за него замуж. Это может послужить подоплекой для сексуального контакта; но для того, чтобы выходить замуж или иметь какие-то серьезные отношения, необходимо нечто большее, нежели просто обоюдное влечение. Кажется, каждый второй или третий брак в наши дни кончается разводом, а ей вовсе не хотелось принимать участие в этой не слишком веселой статистике…

В первый раз все было нормально, но и не более того. Потом ей совсем уже не казалось, что в ее жизни произошло нечто поворотное или даже более-менее значительное. Возможно, именно поэтому она и была так разочарована. Это должно было стать событием. Кто-то из ее более взрослых, более опытных подруг рассказывал об оргазмах, на что они похожи, насколько это необычно, но у Марсии не было никакого оргазма. У нее там становилось мокро, но она знала, что это еще не есть оргазм. Оргазм — это когда все кажется тебе «о'кей» — вот на что он должен походить. «Теперь-то я знаю, что это такое», — подумала она.

Таблетки Марсия начала принимать восемь месяцев назад. Ей хотелось переспать с Джеком намного раньше этого, но в самый последний момент она всегда останавливала себя. Это, конечно, не было честно с ее стороны в отношении Джека: столь часто соблазнять его до такой степени, что он буквально кипел, а затем, когда казалось бы, поворота назад нет, остужать возлюбленного немым отказом. Но ей это удавалось в обоих направлениях.

Она ухаживала за ним… Она ухаживала за ним так долго, что потом уже не смогла превратить все только в постель, ей с ним было хорошо, а теперь она почувствовала этот самый «о'кей».

Черт побери, если девчонка хочет распрощаться со своей невинностью ей ничего не стоит это сделать, тем более, если она смазливая и имеет груди хорошей формы. Просто обращается к подруге постарше, которой доверяет и у которой можно занять на время удостоверение личности, направляется в тот бар, где вряд ли можно встретить одноклассников. Или идет в любое другое место, где за ней может приударить какой-нибудь парень повзрослее. И так делается довольно часто. Знакомство может произойти в фешенебельном супермаркете и в магазине по продаже грамзаписей и даже, когда ты просто идешь по улице. А если ты не хочешь долго ждать, то сама выбираешь симпатичного молодого человека, такого, который не был бы слюнтяем, и делаешь первый шаг сама. Ей было известно множество примеров, когда поступали именно так: многие из них выбирали себе женатых мужчин, потому как те не будут потом надоедать, они слишком многое могут из-за этого потерять. Но ей этого не хотелось. Ей всегда хотелось чего-то большего. Много большего.

Ей не хотелось только кроткого мгновения тяжелого дыхания и мимолетного удовольствия. Она не желала просто «почувствовать себя хорошо».

Марсия помнила, как после первого раза она рассказывала о происшедшем своей более опытной в этом отношении подруге, и та воскликнула: «Боже, разве это не было прекрасно? Разве тебе на захотелось повторить это с любым из тех ребят, что тебе нравятся?»

Марсия тогда ответила «да», потому что разговор требовал именно такого ответа, но это не было правдой. Ей хотелось сказать другое: «Хорошо, правда хорошо. Но неужели это все?» или «Нет, я не хочу это делать с каждым, кто мне нравится. Должно быть нечто большее при занятии любовью с тем, кто правда меня любит, с тем, кто внутри меня, а не только моегообезличенного тела».

Ей хотелось бы лечь в постель с тем, кто, дабы оставить после себя нечто большее, нежели просто память, вырезал бы ее и свои инициалы на дереве. Оставил бы своего рода сообщение: мы здесь были, мы это сделали, мы любили.

Ей претила уже сама мысль, что они с Джеком будут жить отдельно друг от друга после этого лета. Именно сейчас она почувствовала, как он ей близок. И ей хотелось быть еще ближе к нему после того, что произошло между ними. Было даже весело. Все то время, что они вместе, на них давила мысль о том, что это должно случиться. Даже не то, что это должно случиться, акогда же! И сейчас, когда то, что должно было произойти, наконец, произошло, она чувствовала, что на нее опять что-то давит. Сейчас это «что-то» командовало: «Ты должна быть еще ближе к нему. Ты должна стать частью его, тем более, что вы скоро разойдетесь».

Марсия желала только одного: проникнуть в его мысли, узнать, что он думает обо всем.

Ей почудилось, что она услышала, как скрипит открываясь входная дверь. Она тотчас же распахнула дверцу своей кабинки и выглянула наружу.

— Джек?

Молчание.

— Джек, это ты?

Марсия встала, вышла из своей кабинки и оглядела ванную. Там никого не было «Это, наверное, ветер, — подумала она. — Ветер, приоткрывший дверь. А может, у меня просто разыгралось воображение».

Девушка прошла к умывальнику, чтобы сполоснуть руки, и открыла кран. Воды не было. Она вздохнула и посмотрелась в зеркало. На мгновение Марсия уставилась на свое отражение и скорчила ему рожицу.

— Когда я гляжусь в зеркало, — произнесла она, цитируя Кэтрин Хепберн[13], — то знаю, что почти всегда выгляжу безобразно. И я говорю себе: «Леди, вы как всегда некрасивы».

Она хихикнула, но тут же умолкла, услышав позади себя, совсем рядом с душевой, шаги.

— Эй? — позвала она, почувствовав себя несколько смущенно.

Никакого ответа.

Она в задумчивости пожала плечами и открутила другой кран. Вода так и не появилась. Раздраженная, она ударила по крану кулаком, но и это не помогло. «Великолепно, — подумала она. — Только этого сейчас и не хватало. Воды нет». Она наклонилась, чтобы посмотреть под раковину, и увидела, что вентиль на трубе закрыт.

— Ах-ах, — произнесла Марсия, усевшись на корточки и поворачивая клапан.

В кране что-то закашляло, потом засвистело, и наконец из него полилась вода.

Когда девушка занималась вентилем, ей еще раз послышался какой-то шорох позади. Она повернулась и уставилась в темноту, пытаясь что-либо различить в дальнем углу ванной.

— Нед, ты?

«О, это очень похоже на Недди, — подумала она, — вот так неожиданно появиться из темноты, да еще переодевшись в этот свой индейский костюм, а в руке у него обязательно должен быть томагавк или какая-нибудь другая индейская штука».

— Эх, ну что ж, ребятки, — завелась она, приближаясь потихоньку к душевой.

Марсия подкралась к одному из отделений душа, потянула за занавеску, закрепленную на находившейся наверху арматуре. И резко распахнула ее…

Там никого не было, только из душа тянулась тоненькая струйка воды. Девушка вошла внутрь и закрыла кран. Потом сжала губы и посмотрела в сторону второго душа. Двигалась ли занавеска?

Марсия подошла, открыла и эту занавеску и нерешительно вновь задернула ее.

И здесь пусто.

«Должно быть показалось», — тяжело вздохнула она.

Дождь на улице снова усилился. Казалось, что это уже крупные градины стучат по крыше. Создавалось впечатление, что с каждой секундой звук становится все громче и громче. Марсия вспомнила свой сон: все как в нем — сейчас дождевые капли превратятся в кровавые ручьи. Она задрожала от ужаса. Девушка повернулась, не заметив, как от стены отделилась призрачная тень, в руке которой был зажат небольшой топорик.

Неожиданно Марсия повернулась и увидела искаженное ужасной гримасой лицо: прозрачный взгляд, побелевшие губы, сжатые в одну тоненькую ниточку. В общем, устрашающее зрелище. Теперь она заметила и топорик, высоко занесенный над ее головой… потом, как при замедленной съемке, наблюдала за тем, как оружие опускается…

Она не могла двигаться.

Она не могла дышать.

Она увидела руку, начавшую опускаться вниз.

Она увидела стальное лезвие топора, склонявшееся точно ей в лицо.

Марсия вскрикнула, и этот крик был остановлен сразу, как только родился, когда еще не вырвался из ее горла. Стальное лезвие ударило ее по лицу, и она почувствовала усиливавшуюся силу удара. И только это. И больше ничего. Только один ослепительно короткий и сильный удар, нанесенный ей, расщепляющий и глубоко проникающий в ее череп.

Она уже была мертва, когда упала на стену кабинки душевой. Кровь струилась по ее лицу. Топор бил ее по черепу еще и еще, что напоминало традиционный обычай на Хеллоуине, с тем отличием, что там топором рубят не человеческую голову, а ее подобие из тыквы. Но кровь была настоящей: она вытекала из глубоких ран не черепе и капала вниз, где собиралась в ручейки и стекала в водосток.

Внезапно из-за туч появилась полная луна, дверь ванной распахнулась, ветер проник внутрь. Потом дверь все так же бесшумно закрылась, и все опять было спокойно. Только под потолком раскачивалась лампа: вперед-назад, вперед-назад, освещая на короткое мгновение распростертое на полу душевой тело Марсии. Затем и она погасла, и тьма поглотила все вокруг…

Билл наклонился к своей босой ноге. Кроме ботинок и носок, которые были первыми платежами в их игре, он успел проиграть уже и рубашку. Девушки так же сидели босиком: он уже был уверен, что довольно-таки быстро выиграет у них, но в последнее время им так фартило, что сам Билл давно их обогнал. Теперь же направление игры изменилось, и становилось намного интересней. Бренда на прошлом ходе потеряла свои шорты, и сейчас снова бросила кости и двигала фишку-ботинок по полю. Билл успел заметить, что она вновь остановится на его владениях.

— О, привет, — усмехнулся он.

Бренда нахмурилась.

— Чертово невезение преследует меня еще с Ричарда Никсона, — воскликнула она и стянула с себя рубашку.

На ней был одет приятный розовый лифчик с полупрозрачными чашами, выставлявшими на всеобщее обозрение большую часть грудей, не оставляя практически никаких шансов воображению.

«Бедный Нед, — подумал Билл. — Только глянь, что ты пропускаешь. Вот что происходит, если ты рано уходишь с вечеринки».

Он улыбнулся Бренде, бросившей проигранную рубашку на пол рядом со своим стулом.

— Ты можешь в любой момент накинуть ее на себя, если, конечно, тебе позволит совесть, — с ухмылкой произнес он, бросая ей прямой вызов.

— Не стоит, — прервала его Бренда, наблюдая, как Элис бросает кости. — Ты в двух шагах от Пасифик-Авеню и Скин-Сити.

— Ууух, — произнес Билл, изобразив притворный испуг. В этот момент он подумал о Стиве Кристи, который с минуту на минуту должен был вернуться из города. Вот он войдет к ним, а они играют в «Монополию» абсолютно голые. Размышления о реакции Стива на такую картину заставили его сделать еще добрый глоток пива.

— Бам-ц, — выдохнула Элис, опустив свою фишку на одной из улиц Била.

Бренда рассмеялась.

— Ну, что я могу сказать, — начал Билл с наигранной задумчивостью. — Не так уж много, но все равно это дом.

Он оценивающе наблюдал за Элис, начавшей расстегивать свою блузку.

В этот момент сильнейший порыв ветра настежь распахнул входную дверь.

Элис негромко вскрикнула, когда дверь с грохотом ударилась о стену комнаты. В помещение ворвались дождевые капли. Элис попыталась поймать разлетавшиеся по всей комнате игральные деньги.

— Сейчас я ее закрою, — Билл рванулся в сторону двери.

— Подожди, лови деньги! — со смехом крикнула Бренда.

— О, Господи! — воскликнула Элис.

Биллу, наконец, удалось захлопнуть дверь, победив сильнейший ветер. «Монополия» была разбросана по разным углам: игральные деньги, фишки, долговые карточки в полнейшем беспорядке валялись по всей комнате.

— Ветер просто сумасшедший, — сообщил Билл.

— О, черт, по-моему я не закрыла окна в своем коттедже, — вспомнила вдруг Бренда. — Да-а… Проклятье!

— Бренда, ну ты даешь. — Элис сделала большие глаза.

Бренда схватила плащ, набросила его на плечи, затем наклонилась, чтобы подобрать свою одежду.

— Да, придется заканчивать как-нибудь в другой раз, — констатировала она. — Как всегда, на самом интересном месте…

— Да уж, — согласилась с ней Элис, в глубине души почувствовав облегчение. Она бросилась помогать Биллу собирать рассыпавшуюся игру.

— Увидимся завтра, парни, — попрощалась Бренда, направляясь к двери.

— Угу, — промычал Билл.

— Спокойной ночи, — сказала Элис.

Еще один порыв ветра, не меньший, чем предыдущий, ворвался в комнату, когда Бренда распахнула дверь, но девушке удалось быстро захлопнуть ее за собой.

Элис вздохнула.

— Нет, ты только глянь на этот бедлам, — она взяла в охапку пустые пивные банки и протянула их Биллу. — Посмотри, посмотри…

Он забрал их у нее, она подобрала остальные и пошла вслед за ним на кухню.

— Скажи мне, — начал Билл, — ты действительно собиралась продолжать?

— По правде сказать, я не задумывалась об этом, — улыбнулась Элис.

— Ну, что ж, в таком случае надо будет продолжить игру следующей ночью.

— Ах, так?

Она игриво пнула его, и он со вздохами отошел в сторону. Она смотрела на него, но думала о Стиве. Что произошло бы, если этот ветер не прекратил их игру? Что сказал бы появившийся Кристи, если бы к этому моменту они успели сделать еще пару кругов? А может они закончили бы играть к тому времени… Ну, а если продолжали бы? Да уж, многое может случиться за неделю. Да и эта ночь еще не закончилась.

Бренда вбежала в душевую, кинула свои вещи на полочку над раковиной и стянула с себя дождевик. Дождь, казалось, и не думал прекращаться. Несколько раз за вечер его сила шла на убыль, но затем он начинал лить еще сильнее и сильнее. Проходы между кабинками были все в слякоти. Она подумала, как прекрасно было бы, если дождь продолжался всю ночь и не ослабел на утро. Тогда никто не смог бы заставить их опять вкалывать. Она нахмурилась: в то же время у Стива Кристи наверняка есть списочек дел, которые надо выполнить в самом доме: вымыть кухню, отскоблить грязь с полов, починить кровати. Ну, да обои еще поклеить.

Ее заинтересовали отношения Стива с Элис. Она знает их только один день, к тому же Стив все время носится как угорелый, так что Элис она узнала даже чуть получше. Между ними действительно что-то происходит. Но и в этом случае она не могла представить их вместе. Элис намного легкомысленней Стива. И невооруженным глазом видно, что Стив действует ей на нервы. И если сам Кристи что-то кардинально не изменит, то Элис, скорее всего, променяет его на Билла. Она заметила, что Билл той нравится. И сегодня вечером Элис постоянно его ободряла.

Все же Бренда была немного расстроена тем, что игру пришлось прекратить, да и жаль, что Билл был единственным парнем в их компании. Она надеялась, что когда-нибудь появится Нед и присоединится к ним, но тот, должно быть, рано лег спать. Интересно, а где бродят Джек с Марсией… Если Нед вернулся в свой коттедж, то они вряд ли остались бы там. Возможно, они взяли с собой спальники и направились в одно из пустующих пока зданий.

Все разбрелись по парам этой ночью, подумалось ей. Стив поехал в город и оставил Элис и Билли наедине друг с другом, Джек с Марсией тоже где-то гуляют, и только она одна-одинешенька. Пойти поискать Недди? Она желала так сделать, но ей не хотелось выглядеть слишком озабоченной. Она довольно-таки интересна, но может напугать его. Нед, похоже, неплохой парень, но не стоит спешить, ведь у нее есть впереди целое лето.

Пока она продолжала умываться, ничего не могло подать ей мысли о том, что половина ребят в лагере уже мертва. Бренда почистила зубы и прополоскала рот, затем положила щетку и пасту в карман своего плаща и вышла из душевой, не заметив, что занавеска одной из кабинок как бы нехотя отодвинулась.

Девушка быстро пошла в сторону своего коттеджа, освещая себе дорогу ручным фонариком и так напряженно вглядываясь во все время ускользавшую от нее тропинку, что не заметила, как дверь душевой снова распахнулась. Шум дождя и ветра, смешиваясь со звуком ее собственных шагов, полностью заглушал поступь ее преследователя.

Коттедж был пуст. Бренда улыбнулась. Очевидно, Марсия ушла на всю ночь. Бренда выглянула в окно и увидела, что в главном здании свет горел до сих пор. «Не стоило бы, Стив, задерживаться так долго», — подумала она.

Она зажгла спичку и поднесла ее к свече, стоявшей на ночном столике, а затем выключила свет. Генератор пока работал. Бренда разделась и нацепила на себя фланелевую ночную рубашку. Потом взяла свечу и перенесла ее на подоконник рядом с кроватью, и уселась с книгой на постель. Темная, дождливая ночь в коттедже, находящемся в дремучем лесу. Неплохой сюжет для истории ужасов. Она отбросила книгу в сторону. Книжка была про вампиров, плывущих на лодке по Миссисипи. Прекрасная тема, ее читать как раз такой ночью. Она подумала, что, наверное, по этому сюжету можно было бы снять превосходный фильм.

В этот момент с улицы сквозь шум ветра и дождя до нее донесся еле различимый крик:

— Помогите!

Какое-то мгновение Бренде подумалось, что она ослышалась. Она прислушалась. Крик повторился.

— Помогите!

Казалось, что кричит ребенок.

Бренда встала с кровати и выглянула в окно. Невозможно было ничего разглядеть в этой непроглядной тьме. «Какого черта этот ребенок делает в лесу такой ночью?» — подумала она.

— Помогите! — продолжал звать кто-то за окном.

Она взяла в руки фонарик и вышла наружу, освещая пространство перед своим жилищем.

— Эй! — крикнула она. — Эй! Кто там?!

Кроме шума дождя и ветра ничего не было слышно. Но тут же крик повторился. Несомненно, где-то в лесу кричал ребенок.

— Эй? — завопила она. — Э-эй? Ауууу!

Голос ребенка, казалось, начал ослабевать.

— На помощь! Помогите!

«О, Иисус, — подумала Бренда, — что случилось? Возможно, этот ребенок приехал из города, играл здесь в лесу со своими друзьям, потом как-то от них отстал, и что-то с ним случилось. Быть может, он поскользнулся и повредил себе ногу, или угодил в старую охотничью западню. Да, наверняка, произошло что-то в этом роде». Она представила себе, как ребенок лежит в лесу с капканом на ноге: «О, боже, да он так может истечь кровью! Где же он?»

— Помогите! По-мо-ги-тееэээ!

— Ау! Где ты? — Бренда заорала во всю мощь своих легких, потом вышла, как была босая, на тропинку перед своим коттеджем и осветила окрестности фонариком. На дождь она уже не обращала внимание.

«Ребенок в опасности! Он кричит от боли!!!»

— Помогите!

Зов исходил со стороны поля, где стояли мишени для стрельбы из лука. Она была уверена, что правильно угадала направление. Боже, они не убрали оттуда свои инструменты! Какой-нибудь малыш мог забрести туда и…

— Э-э-эй? Эй? Ты меня слышишь? — крикнула она, пытаясь хотя что-либо разглядеть в темноте. Она ускорила шаг.

Вдруг кто-то включил установленные на поле прожекторы, превратив ночь в день. Бренда обернулась, стараясь рассмотреть кто это сделал, прикрыв от слепящего света глаза рукой. Но ничего разглядеть ей так и не удалось.

— Хорошо! — со злостью крикнула она. — Хватит! Это уже не смешно!

Она еще раз постаралась разглядеть был ли там кто-нибудь. «Недди! Ну, конечно, это может быть только он. Черт возьми, Нед, это уже слишком».

— Это уже не смешно! — еще раз крикнула она.

Теперь Бренда была почти уверена, что различает чью-то фигуру в конце поля — еле заметный, такой призрачный силуэт.

«Ну, Недди, я тебя убью!» — решила она.

Потом она увидела, как эта фигура берет что-то в руку, выставляет ее вперед, а затем отводит чуть назад.

«О, господи, — догадалась она, — это стрела. Неужели он законченный кретин?! Что он…»

Она услышала свистящий звук, приближающийся к ней с невероятной скоростью. И поняла, что означает этот звук. Она вскрикнула. В тот же момент стрела воткнулась ей в живот, оттолкнув на мишень, стоявшую позади. Потом была еще одна стрела, и еще, и еще, и еще, они долго так летали и попадали в Бренду, с чмокающим звуком вонзаясь в ее мясо… После второй она ничего уже не чувствовала…

Дождь, казалось, немного поутих, ветер дул уже не так сильно, но вдруг погас свет. От неожиданности у Элис перехватило дыхание, и она непроизвольно схватила Билла за руку.

— Все в порядке, — успокаивал ее Билл, прижав к себе. — Наверное, просто что-нибудь случилось с лампами. Нечего беспокоиться.

Они встали и прошли из главной комнаты на кухню, чтобы взять там керосиновую лампу. Он выбрал одну, поставил ее на стол и поджег фитиль. Теперь стало светлее. Пока Билл все это проделывал, Элис стояла рядом, обхватив себя руками.

— Как ты думаешь, что случилось? — шепотом спросила она.

— Не знаю. Скорее всего, в генераторе кончился газ, — ответил он. — Надо сходить проверить.

— Мне пойти с тобой? — взволновалась она, не помня себя от страха. Она боялась выходить на улицу, но более того боялась остаться в одиночестве.

Он пожал плечами, потом подвинул Элис к кушетке.

— Почему бы тебе не попробовать заснуть? Я скоро вернусь.

Билл осторожно опустил ее на кровать и накрыл одеялом. Элис посмотрела на него круглыми от испуга глазами. Ее губы незаметно дрожали. Как бы то ни было, подумалось ему, эта шутка продолжается слишком долго. И, в конце концов, это уже не так смешно. Элис по-настоящему испугана происходящим, но он предполагал, что все это лишь розыгрыш их друзей. Наверное, генератор не работает действительно из-за того, что закончился газ, либо ребята выключили его, продолжая свою идиотскую игру. «Возможно, это все происки Неда, — подумал он. — Нед на такое способен и, не исключено, умудрился увлечь на свою сторону и Бренду, но Джек-то с Марсией вряд ли способны заниматься тем, что могло бы довести кого-либо до сумасшедшего дома».

Наверное, они накурились до умопомрачения и решили сыграть над ними шутку. В прятки. Или в привидения и монстров. Детские игры. Но обычно игра заканчивается тогда, когда кто-нибудь испугается также, как Элис. И явно лишней в этой игре стала кровавая ванна в кровати Бренды. Скорее всего это просто красная краска — у него не было возможности проверить. А ведь и он, Билл, тоже запаниковал. Идиот. Ведь взаправду идиот. Ну, попадись ему теперь Нед, тому несдобровать. И уж Стиву это тем более не понравится.

В отличие от Элис, он знал, почему люди называют эту местность Лагерем крови. Когда он ехал сюда, то сперва остановился пообедать в Кристал-Лейке. У них зашел разговор с одним из местных, и тот рассказал ему об утопленнике в 1957 году, о двойном убийстве в1958-м, о всем, что происходило, когда Стив пытался снова распахнуть двери своего лагеря для отдыха детей.

Сначала Билл не поверил тому. Он работал в лагерях уже пять сезонов подряд и слышал немалое количество историй о привидениях, которыми, якобы, кишмя кишат такого типа места. Большинство из них было вольным пересказом одной, ставшей уже классической, истории. Истории о «Сумасшедшем с крюком».

Существовал, мол, какой-то маньяк, поубивавший порядочное количество людей. И вот он был заключен для лечения в какую-то психушку, которая — «так уж случилось» — находится неподалеку от одного из лагерей. Так вот: этот убийца потерял когда-то руку и вместо нее у него был стальной крюк. Его руку так никто и не мог найти.

Этот параноик всю жизнь пытался разыскать свою руку, а потерял он ее в одном из близлежащих лесов. И если рассказывать эту историю в соответствующей обстановке, подробно описывая то, как он убивал своих жертв, то глаза слушающих ребят обычно вылезают от испуга из орбит, и они, развесив уши, следят за каждым словом рассказчика.

Многие из слушателей считают, что это сказка, которую им рассказывают на ночь. Но это происходит только до тех пор, пока рассказчик, в конце концов, не говорит, что ровно год назад здесь, в этом лагере, жили точно такие же ребята, как и сидящие перед ним, которые одним из вечеров решили прокатиться на машине. Они подъехали к лесу и выключили фары. Они сидели в салоне, слушали радио, но вдруг девушка услышала поблизости какой-то шум. Какой-то хруст: будто кто-то бродил неподалеку. Еле слышный, но очень беспокоящий шум: будто кто-то пытается открыть дверцу машины чем-то металлическим…

Она перепугалась и стала упрашивать своего парня о том, чтобы уехать. Мальчишка тоже оказался из робкого десятка и рванул с места. Они поехали по дороге — здесь рассказчик должен уточнить, что они поехали именно по той дороге, которая ведет к лагерю и проходит в двух шагах от них — потом, поняв всю смехотворность такого внезапного бегства, они остановились, начали объяснять друг другу, что это было просто глупо с их стороны, и списали все на свое разыгравшееся воображение. Ну, а когда стали вылезать из машины, то что-то помешало им открыть дверцу. Оказалось, что в дверном проеме заклинило стальной крюк…

Это производит эффект разорвавшейся бомбы.

Чуть ранее этим вечером рассказчик должен был сообщить ребятам, что он слышал, как по радио говорили о том, что из сумасшедшего дома сбежал убийца, и полиция просит всех находиться дома, так как этот человек очень опасен. Полицейские прочесывают лес, пытаясь обнаружить этого человека, да скорее и не человека, а зверя, который бродит где-то поблизости в поисках своей руки, своего крюка. Еще полиция информировала, что в последний раз убийца был замечен в районе лагеря (здесь рассказчик дает название их лагеря).

Он разыскивает свой крюк, говорит рассказчик почти шепотом. Тот самый крюк, который потерял год назад, пытаясь убить тех ребят, вовремя догадавшихся дать деру. Он уверен, что его рука где-то здесь, продолжает рассказчик, именно в этом лагере. И, в конце концов, те двое забыли этот крюк в лагере. Его рука здесь, и убийца знает об этом. Он знает, что крюк здесь, у них, ион не успокоится, пока не найдет свою руку.

И тут наступает самый торжественный момент: рассказчик лезет за пазуху и достает оттуда стальной крюк, который демонстрирует каждому из слушателей. Это срабатывает еще лучше, если орудие сверкнет при свете костра. И будет вовсе замечательно, если кончик крюка рассказчик покрасит и добавит туда немного грязи — это будет выглядеть совсем как запекшаяся кровь.

Сначала убийца потерял свою руку, — здесь рассказчик поворачивает крюк так, чтобы в нем отражалось пламя костра — а потом и свой протез. Все это должно произноситься самым что ни на есть драматическим, загробным голосом. И маньяк знает, что крюк здесь, он ищет его…

В этот момент кто-нибудь из помощников рассказчика выскакивает из тьмы и орет истерическим голосом. На голове у него может быть одето что-нибудь вроде наволочки с прорезями для глаз. Одна рука у него должна быть заправлена в рукав, так, чтобы создать иллюзию, что ее нет; в другой руке у него должен быть зажат топор, нож или мачете. Он прыгает на кого-нибудь из слушателей и валит того на землю, издавая при этом жуткие вопли. Все это очень неплохо действует на нервы слушателям.

Элис не добежала около ярда до этого человека, оказавшегося стройной блондинкой, одетой в свитер, широкие брюки. На ногах у нее были сапоги.

— Кто… кто вы? — рыдая спросила Элис, отшатнувшись от незнакомки.

Женщина дружески улыбнулась ей.

— Но… Меня зовут мисс Вохис. Я старая приятельница Кристи.

Элис подбежала к ней.

— Помогите! Помогите, пожалуйста!

— Погоди. Сейчас, дорогая, — ответила мисс Вохис. — Я ничем не смогу тебе помочь, если ты не успокоишься. Ну, пожалуйста…

— Но она мертва, — рыдала Элис, задыхаясь от собственных слез. — И он мертв, и… о Боже, бедный Билл… Боже мой, они мертвы!Они все мертвы!

— Хорошо, хорошо, — мисс Вохис, казалось, хотела превратить все это в шутку. — Пойдем, дорогая, ты мне все покажешь.

— Нет, — вскрикнула Элис, отскочив от женщины. —Нет!!!

— Но ведь все в порядке, — сказала мисс Вохис, пожав плечами и мило улыбнувшись. — Я позабочусь о тебе. Я уже работала у Кристи.

— О Боже, что здесь происходит, — продолжала рыдать девушка. — Пожалуйста, помогите мне вырваться отсюда!

— Мы и так на месте, — ответила мисс Вохис.

— Нет, — ответила Элис.

Женщина явно не верила ей. Надо заставить ее поверить в происходящее…

— И… и мало того, эта гроза, — продолжала мисс Вохис. — Я думаю, поэтому ты так и обеспокоена.

— Нет, — еще раз повторила Элис, яростно замотав головой, не соглашаясь. — Нет и еще раз нет. Они все мертвы! Они всемертвы!!!

— Хорошо, хорошо, — закивала ей мисс Вохис. — Я пойду посмотрю.

— Нет. — Элис схватила женщину за руку. — Нет, пожалуйста, не покидайте меня. Они убьют и вас! И вас тоже.

Мисс Вохис захохотала ей в ответ.

— Ну… пожалуй,яих не боюсь.

Она отстранила девушку и пошла в направлении главного коттеджа. Элис почувствовала себя беспомощной и поспешила за ней. Ей никак уж не хотелось оставаться одной. В ту же минуту, как они вошли внутрь помещения, Элис захлопнула дверь и с ужасом огляделась вокруг.

Мисс Вохис уставилась на видневшееся тело Бренды.

— О, Бог мой! — она всплеснула руками и посмотрела на труп, затем повернулась к Элис лицом. Девушке показалось, что несмотря на то, что взгляд мисс Вохис был направлен прямо ей в лицо, женщина не видит ее. — Так юна. Так прекрасна. О, что же за монстр совершил это злодеяние?

— Билл там, снаружи, — выдавила из себя Элис. Ей хотелось сказать женщине, что Билл тоже мертв, что он тоже убит, и что, возможно, Джек с Марсией и Нед — тоже, но ей не удавалось выговорить эти горькие слова. «Она увидит, она поймет всю опасность дальнейшего пребывания здесь, уговаривала Элис себя, — она увезет меня отсюда». Но мисс Вохис даже не показала вида, что хочет покинуть это место.

— О, Боже, это то самое место, — произнесла мисс Вохис. — Стив никогда больше не откроет этот лагерь. Слишком много забот он приносит. Ты знаешь, что здесь утонул мальчонка? Годом раньше, чем были убиты те двое. — Ее голос приобрел вдруг какую-то ожесточенность. — А работники лагеря не придали этому никакого внимания!

Элис посмотрела на нее.

— Они занимались любовью, когда тонул милый малыш. — Она сказала «занимались любовью» так, будто это была какая-то непристойность. Глаза женщин загорелись огнем. — Его звали Джейсон.

Элис никак не могла понять. О чем она говорит? Что с ней? Они должны быстрей уносить отсюда ноги! Но девушка не могла произнести ни единого слова. Казалось, что сердце ее кто-то сжал в кулак.

— Я работала в тот день, готовила… — Мисс Вохис сделала шаг в сторону Элис. Глаза женщины были пусты, будто она была в глубоком трансе. — Я была кухаркой…

Неожиданно она схватила девушку за руки, крепко вцепившись в них своими пальцами. Элис и так дышала с большим трудом, но женщина еще крепче сжала ее.

—За Джейсоном надо было наблюдать! Каждую минуту! Он…

У нее пропал голос и вдруг она уставилась на Элис, будто впервые увидев ее. Лицо женщины прояснилось, она улыбнулась, хотя в глазах у нее появилось недоброе выражение.

— Он не был хорошим пловцом, — произнесла она. И рассмеялась.

Это был хохот сумасшедшего.

— А теперь пойдем, дорогуша.

«О, Боже», — подумала Элис. К ней медленно приходило просветление.

— Я думаю… Мне кажется, нам следует подождать Стива Кристи, — Элис попыталась произнести это как можно более твердым голосом.

Мисс Вохис снова усмехнулась.

— В этом нет особой необходимости.

— Я… я не понимаю, — произнесла Элис, медленно отодвигаясь от своей новой знакомой.

— Джейсон был моим сыном, — ответила Мисс Вохис, глаза которой вновь приобрели сумасшедшее, ничего не видящее выражение. — Сегодня у него день рождения.

— Где мистер Кристи? — поинтересовалась Элис.

Но мисс Вохис не обратила никакого внимания на этот вопрос. Ее взгляд был устремлен в пустоту — в прошлое. Ей виделся барахтавшийся в озере мальчуган, стучавший ручонками по воде и голосивший наполненным водой ртом: «Помогите! Помогите! Мама! Помогите! Мамочка, помоги мне! Мама, помоги, помоги!»

Маленький ребенок, молящий о помощи, не кричавший до этого никогда. Мальчик, бывший всю жизнь кротким, спокойным, таким тихим, никогда зря не болтавший, никогда не смеявшийся. Мальчонка, живший в своем собственном мире, мире безмолвия, отделенном от других детей, обращенном в себя самого.

— О, я не могла позволить им снова открыть этот лагерь! Разве не так? — спросила мисс Вохис. — Конечно, нет! После того, что случилось.

Она пожала плечами, пытаясь вернуть себе видение, но ей это не удалось. Обычно эта картина преследовала ее с того самого дня: с ней она просыпалась, с ней ложилась спать, ее видела во сне и наяву. Это привело к тому, что она окончательно свихнулась. Вид погибающего мальчишки свел ее, Памелу Вохис, с ума.

— О, мой дорогой, незабвенный Джейсон, — произнесла она со слезами на глазах. — Джейсон, единственный мой…

Она повернулась к Элис, ее взгляд моментально ожесточился, слезы высохли, уголки рта задрожали.

—Это ты позволила ему погибнуть!!!!!!

Элис чувствовала себя загипнотизированной, кроликом, сидящим перед удавом. Ей хотелось крикнуть. Ей хотелось убежать без оглядки. Но она не могла пошевелить ни единым мускулом. Во рту пересохло. Тело покрылось липким холодным потом. Она стояла безмолвно и безвольно, но мозг ее лихорадочно работал.

— Ты никогда не была внимательной! — кричала мисс Вохис.

Между ними был стол. Мисс Вохис неожиданно схватила его и отшвырнула в сторону, будто он весил не больше пушинки. Грохот падающего стола вывел Элис из оцепенения, ее тело ожило. Она резко дернула головой, избавившись от слез.

— Нет… Нет…

— Ты виновна в том, что случилось, — орала мисс Вохис. Она резко задрала свой свитер, под которым оказался охотничий нож.

Элис в панике огляделась вокруг. Ей никак не удавалось вспомнить, где она оставила бейсбольную биту. И тут ее взгляд упал на камин, рядом с которым стояла длинная металлическая кочерга…

Мисс Вохис закричала животным криком, выхватила из ножен клинок, высоко подняла его и занесла над Элис.

Девушка в то время бросилась к кочерге и, схватила ее, выставив свое оружие в сторону сумасшедшей. Кочерга ударила мисс Вохис по голове и задрожала так, что Элис почувствовала эту вибрацию всем своим телом.

Сумасшедшая с грохотом рухнула на кушетку.

Элис еще раз занесла над ней кочергу, готовая ударить еще раз, но женщина уже не двигалась.

«Боже, — подумала Элис, — она действительно рехнувшаяся. Сначала она всех поубивала, а теперь вот и я ее». Но тут девушка заметила, что женщина все-таки дышит и произносит одну-единственную фразу, перепугавшую Элис много больше, чем все то, что говорила мисс Вохис до этого: «Прикончи ее!»

Элис отскочила в сторону, пытаясь отогнать от себя этот слабенький, почти детский голосок, стараясь не слышать его. Она зарыдала, уронила кочергу и бросилась из комнаты вон. Она думала только об одном: быстрее добежать до машины и выбраться отсюда.

Мисс Вохис застонала и медленно приподнялась.

Элис бежала в сторону джипа. Фары все еще горели. Она молила бога о том, что бы сумасшедшая оставила ключ в замке. Элис подбежала к машине, открыла дверцу и…

… поперек сидения в салоне лежало окровавленное тело Энни. Ее горло было перерезано от уха до уха.

Элис истерично закричала.

Даже если бы в машине были ключи, она не смогла бы заставить себя ехать с трупом девушки в салоне на окровавленном сидении. Вытащить тело Энни из кабины, завести двигатель — это заняло бы слишком много времени, много больше, чем у нее было… Можно, конечно, попробовать, но Элис была объята паникой. В истерике она отскочила от автомобиля и решила убежать. Неважно куда, просто бежать, возможно, просто от ужасающей реальности.

Рыдая, она неслась вниз по тропинке. Ее ноги вязли в грязи, ветер бил ей в лицо, но она бежала не останавливаясь, пытаясь иногда рассмотреть хоть что-нибудь в темноте.

Внезапно сквозь тьму проступили очертания какого-то предмета и она, не успев затормозить, буквально врезалась в труп Стива Кристи, висевший на креплении трайлера. На сильном ветру тело медленно переворачивалось, совсем как говяжья туша в мясной лавке; с него потихоньку стекала кровь.

Стив был мертв. Состояние ужаса от вида его мертвого тела дополнялось сознанием того, что пропала последняя надежда на спасение. Она одна осталась жива. И тут она вспомнила о винтовке, которую Стив хранил в офисе. Она припомнила свой разговор с ним, когда она советовала Кристи спрятать оружие в надежное место. И сейчас она поняла, что эта винтовка ее последний шанс, последний шанс на жизнь.

Он внял ей тогда и запрятал винтовку… куда же он ее дел? Необходимо вспомнить! Конечно же, в сарай! Она вспомнила, что он положил ружье куда-то на верхнюю полку, где ее не смогли бы достать дети. Элис побежала в сарай, моля Бога о том, чтобы попасть туда вовремя. Она ворвалась в сарайчик, резко захлопнула за собой дверь и на минуту остановилась, чтобы отдышаться. «Нет времени, — сказала она себе, — нет времени, сейчас она будет уже здесь».

Элис кинулась к противоположной стене, вскарабкалась на стол и достала с полки для хранения инструмента винтовку. Она спустилась вниз и проверила ружье. Ну, так и есть! Стив разрядил его! Но и патроны должны быть где-то здесь, где-то рядом. Куда он мог их положить? Она перерыла всю полку в поисках патронов.

— Где же эти проклятые пули? — закричала она.

Один из ящиков стола оказался запертым, значит, они должны быть здесь. Теперь она проклинала Стива за эту сверхосторожность.

Внезапно зажегся свет: мисс Вохис снова включила генератор.

Элис с криком отчаяния стала бить по ящику прикладом ружья. Наконец цепочка, на которую был закрыт ящик, порвалась.

Она попыталась разбить и замок, но ей это не удалось. Судя по всему, здесь Стив использовал цементированную сталь. «Проклятье, — выругалась она про себя. — Проклятье! Будь все это проклято! Я должна открыть этот чертов замок, я обязана это сделать!»

Произведенный ею шум конечно же должен…

Дверь сарая бесшумно распахнулась.

В проходе стояла мисс Вохис. Глаза ее горели безумным огнем.

Элис присела на колени и наставила на нее незаряженное, увы, ружье.

Мисс Вохис улыбнулась.

— Иди сюда, дорогая, — проворковала она. — Тебе будет умирать легче, чем Джейсону.

Она медленно приближалась к Элис, в приступе сумасшествия не обращая внимания на наставленное на нее ружье. Либо она знала, что то разряжено, либо не предавала ему никакого значения. Она, казалось, и не собиралась останавливаться.

—Убей ее, мамочка,— произнесла она детским голоском. —Убей ее! Убей!

В отчаянии Элис швырнула в нее винтовкой.

Ружье ударило умалишенную в живот, но мисс Вохис только что-то проворчала и приостановилась на секунду-другую.

Элис стала швырять в нее всем, что попадалось под руку — мотком веревки, небольшой банкой с краской, коробочкой гвоздей. Все эти вещи летели в сумасшедшую, но та отбивала их в сторону, и расстояние между врагами сокращалось с каждой секундой.

Элис вдруг поняла, что находится в самом углу комнаты.

Она зарыдала, когда мисс Вохис схватила ее одной рукой, а другой со страшной силой ударила по лицу. Элис никогда в жизни так не били. Ноги уже не держали ее.

— Правильно! — воскликнула идиотка, победно усмехнувшись. Она схватила жертву обеими руками и поставила на ноги. — Вот так!

Она подняла Элис и отшвырнула ее в другой конец комнаты так, будто Элис была не взрослым человеком из мяса и костей, а куклой, набитой опилками.

Девушка больно ударилась о стол, оказавшийся на пути. Она упала на пол, застонала, но ужас от происходящего быстро вернул ей чувства. Она перевернулась и попыталась дотянуться до валявшегося неподалеку ружья.

Она схватила ружье обеими руками за ствол и, как только мисс Вохис добралась до нее, с силой обрушила оружие ей на голову. Мисс Вохис зашаталась, и тут Элис вновь ударила ее прикладом по лицу.

Памела Вохис рухнула на матрас, но Элис уже не следила за ней. У нее не было времени оглянуться, посмотреть, жив ли ее враг, поднимается ли он. Девушка выбежала в открытую дверь и побежала так быстро, как только могла. Она старалась увеличить дистанцию. Она должна была найти место, где можно было бы спрятаться. Единственным инстинктом, который оставался в ней, был инстинкт самосохранения.

Хоть и со стонами, но мисс Вохис все же поднялась на ноги.

—Убей ее, мамочка!— заканючила она детским голосочком. —Убей ее! Она не должна спрятаться! Здесь негде спрятаться!

Она подошла к двери и остановилась, прислушиваясь к шуму быстрых шагов своей жертвы.

—Доберись до нее, мамочка! Найди ее! Убей! Убей! Убей ее!

Она направилась в сторону озера, прислушиваясь, как охотник, выслеживающий жертву в прериях. Она услышала, что топот ног девушки раздавался со стороны тропинки. Она остановилась, но и шум шагов тут же стих. Ее жертва была в ловушке. Она улыбнулась.

—Убей ее!

Нет спасения.

Нет надежды.

Она затаилась где-то, как маленькое пугливое животное, которое осознает, что ему придется погибнуть… Так же, как и Джейсон это понимал, когда его мышцы слабели, когда из него вытекали последние силы, и слезы его были смыты водой…

—Прикончи ее!

Она должна наказать их всех, каждого в отдельности. Они должны почувствовать то же, что испытывал Джейсон — страх, ужас от неминуемой гибели. Они должны были присматривать за ним; они должны были защищать его; они обязаны были оберегать его… Они его погубили, они виноваты в его смерти, и теперь пришло время расплаты. В живых осталась только одна. Только одна… и все будет кончено.

Она тяжело вздохнула и пошла в сторону причала, прислушиваясь к каждому шороху, каждому звуку…

«Плачь, — думала она. — Рыдай, как рыдал Джейсон. Страдай как и Джейсон».

Она будет умирать медленной и страшной смертью.

Элис зажала рот рукой, чтобы не произвести ни единого звука, когда женщина проходила мимо нее.

Девушка забралась за кучу всякого хлама рядом с причалом и наблюдала за сумасшедшей. Мисс Вохис была как раз рядом с ее убежищем. Через каждые несколько секунд идиотка останавливалась и прислушивалась, уставившись в темноту.

«Нельзя даже дышать, — думала Элис. — Опасайся невольного вскрика. Я должна пересилить свой страх. Эту кретинку ничто не в силах остановить. Она обладает невероятной силой безнадежного безумия. О, Боже, должно быть что-то, что остановит ее… она направляется сюда!»

Внезапно на глаза ей навернулись слезы, она попыталась сдержать дыхание. Но как она не старалась, ей не удавалось логично размышлять. Ее безудержно трясло. Ею полностью овладела паника. Все говорило ей: «Беги!!!», но она понимала, что бегство здесь не поможет. Она могла бы убежать в лес, но она не знает местности, а мисс Вохис знает. Ведь этой сумасшедшей удалось остаться незамеченной, пока она не переубивала их всех поодиночке. Сколько у Элис шансов на спасение? Она сознавала, что должна бежать в сторону дороги. Но вряд ли ей удастся убежать от мисс Вохис, у которой еще и автомобиль. Она никогда не вернется в город!

«О, Боже, — подумала Элис, — что же мне делать?»

Она находилась все в том же положении, боясь пошевельнуться.

Дождь прекратился, но со страшной силой дул ветер, и черные облака пролетали на фоне полной луны. Элис выглянула из своего убежища и заметила, что белый свитер сумасшедшей виднеется неподалеку от причала, рядом с сараем для лодок. Медленно, стараясь не наступить на какую-нибудь сухую ветку, Элис выбралась из своего пристанища и побежала в сторону коттеджа, ежесекундно оглядываясь через плечо.

Если бы она только смогла найти какое-нибудь укрытие, которое могло бы защитить ее. Если бы она могла продержаться там до рассвета, а потом кто-нибудь наверняка появится в лагере. Это ее последний шанс.

Она, сжав зубы, чтобы не закричать, на цыпочках бежала в направлении главного коттеджа. Это подходящее место, может быть, эта идиотка не пойдет еще раз проверять его. Если только ей удастся еще раз забаррикадироваться там… нет, ничего не выйдет, была уверена она. Она сможет там спрятаться только на время. Ей, может, удастся запереть дверь, но заблокировать окна…

Она вбежала внутрь и закрыла за собой дверь. Ее дикий взгляд упал на распростертое в луже крови и осколках стекла тело Бренды. Она захныкала, крепко сомкнув губы, чтобы остановить готовый вырваться из груди крик. Она должна найти место, где сможет переждать до утра. Но где?!

В кладовке!

Она осторожно выглянула в окно: сумасшедшей не было видно.

Элис забралась в крохотную кладовку, закрыла за собой тяжелую дубовую дверь и заперлась на массивный деревянный засов. Она облокотилась о стену и замерла, стараясь не дышать.

«Кто-нибудь должен появиться. Ветром нарушена электролиния, и кто-нибудь должен появиться, чтобы выяснить, все ли у них в порядке. Они должны послать кого-нибудь…

А если никто так и не приедет?!

Нет, — успокаивала она себя, — кто-нибудь обязательно должен приехать в лагерь».

Она сглотнула и сделала глубокий вдох, стараясь успокоить свои нервы. Сердце ее стучало, как молот о наковальню.

«Она не сможет взять верх. Я ее видела, — думала Элис, — я могу ее опознать. И она знает об этом, она должна сделать все возможное, чтобы меня убрать».

Девушка припала лицом к рукам и беззвучно заплакала от отчаяния. «Все это безнадежно», — кричал ее мозг.

Дверь в коттедж распахнулась. Элис увидела сквозь щели свет. Она могла слышать, как эта женщина ходит по дому. Что-то упало на пол, и послышался звон стекла.

«Уходи!— Элис плотно сжала глаза, молясь. —Ну, пожалуйста. Пожалуйста, уйди отсюда!»

Внезапно пропали все звуки.

Элис открыла глаза и, сдерживая дыхание, прислушалась.

Шаги за дверью стихли.

Девушка прижалась к полу прямо рядом с дверью.

Она дрожала.

«Пожалуйста!Пожалуйста!»

Дверная ручка начала потихоньку поворачиваться.

Дверь заскрипела, и девушка увидела тень мисс Вохис, припавшей к косяку плечом.

Элис вскочила на ноги и повернулась назад, осматривая окружающие полки в поисках какого-нибудь оружия.

Она схватила огромную металлическую кастрюлю и вытянула ее перед собой, дико глядя на дверь.

Дверь дребезжала под ударами сумасшедшей, но пока выдерживала натиск. Идиотке никак не удавалось ворваться вовнутрь.

Элис всхлипнула, затем она услышала, как что-то тяжелое с клацаньем бьет по дереву. Дверь треснула и внутрь убежища Элис ворвалось лезвие мачете. Потом еще и еще — полоумная с ожесточением рубила деревянную дверь. Большой кусок дерева отвалился и упал на пол. Мисс Вохис заглянула в образовавшийся проем и зло усмехнулась. Она просунула руку и открыла замок. Дверь распахнулась.

—Нет, нет! Нет!..— Элис почувствовала, как у нее вырывается вскрик, и у нее уже не было больше сил сдерживать себя.

Мисс Вохис с пронзительным криком занесла над ней мачете.

Руководствуясь скорее не здравым смыслом, а инстинктом, Элис выставила над собой кастрюлю. Послышался металлический звон: мачете ударило по «щиту» Элис и соскользнуло. Истерично закричав, Элис еще раз подняла над собой кастрюлю и опустила ее вниз. Та ударила мисс Вохис по плечу, на мгновение оглушив женщину, но Элис уже не могла остановиться. Она схватила свое оружие и ударила сумасшедшую по голове, еще и еще… Мисс Вохис закричала и попятилась назад, пытаясь прикрыть голову руками. Но Элис со всей силой лупила идиотку, пока та не рухнула на пол. Девушка стояла над поверженным противником, готовая по необходимости нанести еще серию ударов, но мисс Вохис уже не двигалась.

Элис сдержала дыхание.

Женщина лежала на полу без единого движения и, казалось, уже не дышала.

Элис на расстоянии обошла тело, опасаясь, что ее враг притворяется. Потом она чуть приблизилась к этому дьяволу во плоти и носком ноги поддела помешанную. Женщина никак не отреагировала. В том месте, по которому колотила кастрюлей Элис, у мисс Вохис был внушительных размеров кровавое пятно. Кровь струилась по ее лицу.

Элис ногой перевернула тело. На полу, где ранее находилась голова сумасшедшей, теперь была огромная лужа крови. Элис опустила кастрюлю.

«О, Боже, — подумала она, — ну, вот она и мертва. Я убила ее».

Она осознала свою победу, выбежала на улицу, вдыхая в легкие прохладный ночной воздух, наслаждаясь им.

«Я жива! — говорила она себе снова и снова. — Спасибо тебе, о Господи, я жива… Я выжила! Я жива!.. Я жива!» — Она не могла унять нервную дрожь… дрожь облегчения.

Она спустилась вниз к озеру и стояла в изумлении, еще не до конца веря в то, что победила. Внезапно колени ее подогнулись, и она уселась на землю рядом с лодками. Она сидела так и смотрела на свое отражение в воде на фоне полной луны.

Она почувствовала, что начинает коченеть.

Она сидела и смотрела на свое отражение. Ей казалось, что в воде отражается совсем другой человек. Лицо, смотревшее ей из воды, было лишено какого бы то ни было выражения. Ей хотелось плакать, но слез не было. Ее трясло как при конвульсиях, но она не могла выйти из этого состояния. Внутри все перемешалось, во рту пересохло. Она была не в состоянии глотать. Ей захотелось ощутить на своем лице божественную влагу, она наклонилась к воде и…

…какая-то тень заслонила собой лунный свет. В озере появилось отражение совсем другого человека — высокой блондинки, одетой в белый окровавленный свитер, заносящей над Элис мачете…

…ужас добавил в ее кровь адреналина. Элис вскрикнула, схватила валявшееся неподалеку весло, крутанула им вокруг себя, чтобы отбить возможный удар. Стальное лезвие ударило по веслу и разрубило его надвое. Руки девушки еле выдержали этот невероятный по своей силе удар.

Элис упала, пытаясь поднять оставшуюся часть весла и успела повернуться на земле так, что лезвие мачете воткнулось всего в нескольких дюймах от ее лица. Затем девушка вновь подняла весло над собой. И мачете снова опускалось вниз.

Дерево соприкоснулось с металлом и этим не дало выполнить сумасшедшей женщине ее план, но и Элис от силы удара вновь повалилась на землю. И до того, как она смогла подняться на ноги, Элис почувствовала, как ее схватили сзади.

Она с криком ударила локтем назад, и тут же ощутила острую боль в плече, по которому мисс Вохис ударила обломком весла. Элис упала на спину и перевернулась. Весло воткнулось в песок, и женщина, потеряв равновесие, шлепнулась на землю рядом с Элис. Девушка бросилась на спину своему врагу, борясь за свою жизнь как раненая львица.

Они катались сцепившись по земле, колотя и тузя друг дружку, но сумасшедшая была явно посильнее. Она оказалась на верху жертвы и старалась добраться своими руками до шеи Элис, чтобы потом сжать ее…

Девушка начала задыхаться, но ей как-то удалось выскользнуть из мертвой хватки убийцы. Она укусила мисс Вохис в запястье.

Сумасшедшая закричала и выпустила девушку. Элис, закашлявшись, отпихнула ее в сторону и, стараясь восстановить дыхание, поднялась на ноги. Она попыталась убежать, но цепкая рука сумасшедшей вновь повалила ее на землю. Элис довольно-таки сильно ударилась при падении, но, почувствовав, как руки женщины поднимаются по ее ноге, пытаясь вернуть ее назад, увернулась. Но идиотка тут же схватила ее за волосы и несколько раз ударила головой о землю.

Элис брыкнула мисс Вохис, потом ей удалось схватить руку душевнобольной зубами, и она со всей силой укусила ее. Женщина ослабила свою хватку, и Элис смогла выскользнуть из ее объятий. Она быстро поднялась на ноги.

Ее взгляд упал на валявшееся всего в нескольких ярдах от них мачете.

Она спрыгнула к нему, ее пальцы легли на рукоятку, подняли оружие. Она повернулась…

Мисс Вохис бежала в ее сторону, на ее лице была написана звериная ярость и ненависть…

Элис подняла мачете…

Мисс Вохис попыталась остановиться, но все равно, по инерции продолжала лететь вперед. Она видела, как Элис отводит назад лезвие мачете. Она открыла рот, чтобы закричать…

Элис крепко схватила рукоять мачете и отвела оружие назад, как бейсбольную биту…

Мисс Вохис выбросила вперед руки, чтобы отвести удар…

…но лезвие мачете ударило ее по шее. Элис вложила в этот удар всю свою силу…

Голова сумасшедшей откатилась в сторону, из открытого рта рвался беззвучный крик, глаза горели яростным огнем, но тут же поблекли: из артерий фонтанами хлынула кровь.

Элис показалось, что все происходит, как при замедленной съемке. Обезглавленное тело мгновение простояло с поднятыми руками, пальцами судорожно хватая воздух. Но вот и оно рухнуло на землю, обагревая ее кровью.

Элис просто стояла рядом с диким выражением глаз. Ее всю колотило от ужасного вида трупа, валявшегося у ее ног. Потом окровавленное мачете выпало у нее из рук и глухо упало на песок.

В изумлении она повернулась и неуверенно пошла к воде, не вполне сознавая, что делает. Ее разум был скован шоком. Не думая о том, что она делает, Элис спустила на воду одно из каноэ, залезла в него и поплыла на середину озера, в темноту, туда, где ее не мог никто достать, где она могла укрыться от ужаса произошедшего на берегу.

Она опустилась на дно лодки. Ее мыслями владели какие-то тени, бесчисленные образы. Она поняла, что выжила…

Она ничего не ощущала.

Она не могла бы сейчас сказать, сколько времени. Понятие времени было ей неподвластно. Она заметила, что небо начало светлеть. Солнечные лучи принялись ласкать водную гладь. Ей казалось, что она слышит пение птиц.

Наступало утро, тьма рассеивалась. Лес вокруг озера казался таким тихим и мирным: все вокруг было спокойно и чисто, будто дождь смыл всю грязь с этого мира.

На причале появилась полицейская машина. Ее фары горели, но Элис не слышала звука сирены. Из машины вышли двое офицеров и пошли по берегу. Как сквозь дымку, Элис увидела, что они сложили ладони трубочками у своих ртов и кричат ей, но слов она не разбирала. Да и не пыталась разобрать. Ей не хотелось делать ни одного движения. Ей просто хотелось вот так сидеть в лодке и плыть по такой спокойной воде, плыть по течению…

Что-то поднялось из воды позади ее каноэ.

Она почувствовала капли воды, упавшие на нее. Она увидела тело, похожее на разлагающийся труп, издающее отвратительный запах. Она ощутила водянистую кожу руки, схватившей ее. Рука пыталась затащить ее под воду, она тянула Элис за собой, она хотела убить ее. Элис попыталась закричать…

— …Нет! Нет! Нет! — она отбила руку, уже схватившую ее… и тут почувствовала, как в глаза ей ударил яркий свет.

— Элис! Элис! Все в порядке, — позвала ее медсестра. Ее рука была на грудной клетке девушки, которую она пыталась уложить в постель.

— Двадцать миллиграммов «Валиума», — скомандовал доктор.

Медсестра кивнула и отошла. Доктор присел к Элис на постель.

— Теперь все в порядке, Элис, — произнес он убаюкивающим тоном. — Теперь все позади. Все прошло.

Элис тяжело дышала, полностью наполняя свои легкие воздухом. Она дико осмотрелась по сторонам и увидела, что находится в больничной палате, но ей никак не удавалось вспомнить, как она сюда попала.

— Перевернись-ка, — попросила ее медсестра.

Элис уставилась на нее ничего не понимающими глазами.

— Повернись на бок, — повторила медсестра.

Элис повернулась, почувствовала запах спирта, а потом ощутила и острую иглу шприца.

Она перевернулась назад и увидела все того же доктора и полицейского рядом. Ей показалось, что она его знает. Один из кристал-лейковских копов. Тирни, кажется. Да, сержант Тирни. Должно быть он один из тех, кто привез ее сюда. Она поняла, что находится в больнице округа.

И это все. Все в прошлом.

— Доктор Миллер, — произнесло переговорное устройство, — зайдите, пожалуйста, в ординаторскую. Доктор Миллер…

— Хорошо, — кивнула медсестра сержанту.

Тирни подошел к кровати Элис, доброжелательно глядя на нее.

— Твои старики уже едут, — заявил он.

Она уселась на кровати. Ее старики? Но ее отец… конечно, Тирни не знает этого; должно быть, он разговаривал с матерью. Она начала успокаиваться: «О, Боже, мне удалось… Мне удалось сделать это… Я жива! Но остальные…»

— Еще кто-нибудь остался в живых? — встревоженно спросила она Тирни. Он не двигался. — Они… онивсемертвы?!

Сержант кивнул:

— Да, мадам.

Он никогда не сможет забыть вид их тел, растерзанных словно зверьми. Ему никогда не доводилось видеть ничего подобного, даже на войне… Это просто сумасшествие, странно, что девчонка до сих пор не свихнулась.

— Двое ребят выловили тебя в озере, — сказал он. — Мы думали, ты тоже погибла. — Он остановился, не решаясь задать следующий вопрос. — Ты помнишь, как все это было?

— Парень, — Элис неуверенно посмотрела на копа. — Мальчишка тоже мертв?!

— Какой? — удивился Тирни.

— Парень по имени Джейсон.

Полицейский был явно удивлен.

— Какой такой Джейсон?

— В озере, — закричала она. — Один… один из тех, кто пытался меня убить! Он хотел утопить меня!

У Тирни пересохло во рту, и он почувствовал, как по его телу стекает холодный пот.

— Мадам, — произнес он, внимательно глядя на нее. — Мы не видели никакого мальчишки.

Элис пожала плечами.

— Но он…

Лекарство начало действовать. Она чувствовала, что голова ее становится легче, она начинает плыть… уже плывет…

…плывет по воде. Плывет по течению… Дрейфует…

— Тогда он все еще там, — прошептала она. У нее пропал голос.

Тирни с тревогой посмотрел на медсестру. Женщина пожала плечами. «Они не верят мне, — подумала Элис. — Они думают, что я брежу, или что я свихнулась. Но янесумасшедшая. И мне этонеприснилось».

Она почувствовала, как сиделка вновь уложила ее в постель. Очертания комнаты расплылись. «Нет, — подумала она. — Это было двадцать лет назад. Как он мог…»

…но она помнила, как что-то выросло позади ее лодки над водой. И этот отвратительный, мерзкий запах… Сильная рука, пытавшаяся увлечь ее за собой, в водную пучину…

Ей показались очертания мертвеца за занавеской, и она почувствовала, что все еще плывет по течению. Она боялась закрыть глаза. Она боялась темноты. Она знала, что теперь ее начнут мучить кошмары. И перед тем, как заснуть под действием лекарства — а еще больше от собственного страха и усталости — она поняла, что это было. Она не бредила. Все это произошло взаправду. Чем бы это не оказалось в действительности, оно до сих пор там. До сих пор там прячется и выжидает…

Выжидает…

Дословно: Лагерь на Хрустальном озере (англ.) — Здесь и далее примеч. переводчика.

«Майкл, к берегу греби» (англ.)

«Склони голову, Том Дули» (англ.)

Американский ювелир, участник Войны за независимость, который в ночь на 18 апреля 1775 гола верхом на лошади обскакал городки находившиеся на месте современного Бостона, предупредив их жителей о начале выступления английской армии. Его подвигу посвящена поэма Генри Лонгфелло «Скачка Поля Ревира» («Paul Revere's Ride»).

Американский теолог и проповедник, способствовавший подъему религиозности нации во время т. н. «Великого пробуждения» (30-40-е годы XVIII века). В одной из своих знаменитых речей сравнил грешников с пауками, подвешенными над жарким пламенем.

«Незнакомцы и ночи» — популярная в 60—70-е годы песня в исполнении Фрэнка Синатры.

Популярный в 70-е годы телесериал, снятый на киностудии «Юниверсал», рассказывающий о провинциальном детективе по имени Коджек. Одним из соавторов сценария к фильму был Виктор Б.Миллер.

В английском языке слово «kids» имеет несколько значений, в т. ч. «малыши» и «козлята».

Университет в Лос-Анджелесе.

Сумасшедшая Лошадь (Крейзи Хорс, Бешеный Конь) — вождь индейского племени сиу, участник битвы при Литтл-Биг-Хорне (1876 г.)

Джордж Армстронг Кастер — американский генерал, кавалерист. Во время Гражданской войны 1861-65 гг сражался на стороне Севера. В битве при Литтл-Биг-Хорне в Период Реформации потерял все свои войска и был убит.

О'кей (ам. сленг.)

Американская кинозвезда, обладательница четырех «Оскаров» (1933, 1967, 1968, 1981).